/
Текст
ЕНЁ Р. САБО • РЕВОЛЮЦИЯ МАШИН
ИЛЛЮСТРИРОВАННАЯ ИСТОРИЯ
РЕДАКТОР СЕРИИ — МАРТА Ф. КЕМЕНЬ
ЕНЕ Р. САБО
рёЬолюция машин
ИЗДАТЕЛЬСТВО «КОРВИНА» • БУДАПЕШТ
ЕНЁ Р. САБО
РЕВОЛЮЦИЯ МАШИН
ИСТОРИЯ ПРОМЫШЛЕННОГО ПЕРЕВОРОТА
ИЗДАТЕЛЬСТВО «КОРВИНА» • БУДАПЕШТ
1. Фреска Уильяма Белла Скотта «Железо и уголь» увековечила кузнецов паровозостроительного
завода Стефенсона
4
СОДЕРЖАНИЕ
I. ТИХА АНГЛИЙСКАЯ ПРОВИНЦИЯ
«Турнепсовый» граф • Золото Англии —
шерсть • Объявление на дверях церкви 7
II. ГОРОД РАБОТОРГОВЦЕВ
Капитан Дженкинс потерял ухо • «Брита¬
ния, владычь над волнами!» • Дани ель Дефо
в Ливерпуле • Продается хороший маль¬
чик-негр 17
III. ВОЙНА В ИНДИИ
Военное положение в краю манговых деревь¬
ев • Открылись двери муршидабадской со¬
кровищницы • Самый страшный голод во
всей истории человечества • «Размышления
о восточноиндийской торговле» 26
IV. «ВОЛШЕБНИК» ИЗ ГРИНОКА
Джеймс Уатт патентует свое изобретение #
Коренной переворот в текстильной промыш¬
ленности • Первый пароход 33
V. ЧТО СТАЛО С ТИШИНОЙ АНГЛИЙСКОГО
СЕЛА?
Лендлорды обращаются в парламент • «Не
вижу другого дома кроме своего» 44
VI. ЧЕРНАЯ СТРАНА
Женщины в лавке шахтоуправления » Внук
ткача — премьер-министр Великобритании #
Железозаводчик Вилькинсон 51
VII. ДИККЕНСОВЫ ДЕТИ
Мальчик Диккенс оставляет любимое чтение
• Великое преступление маленького Оливера
Твиста • Труд детей • Помощник учителя
Николас Никльби 60
IX. СВЕТ И ТЕНИ ЛОНДОНА
С ростом империи рос и Сити • «Аппо Домби
и Сына» • Клуб ФиЛеаса Фогга • «Королев¬
ская трубка» • «Джиновый дворец» 79
X. НЕСОСТОЯВШАЯСЯ РЕВОЛЮЦИЯ И
ДОБРОСЕРДЕЧНЫЙ ПРОМЫШЛЕННИК
Движение «одеяльников» • Оливер — шпион
• Заговор на Като-стрит • Параллелограм¬
мы Оуэна 95
XI. ОТПРАВИЛСЯ ПЕРВЫЙ ПАРОВОЗ
«Догони, если можешь!» # Паровоз победил
защитников лисиц # Зачем железная дорога,
если есть канал? • «Ракета» 14)7
XII. ОТ «ЛОЖИ» ДО ПАРЛАМЕНТА
«Перед тобой раскроются все наши тайны» •
Работодатели придумали «подачу докумен¬
та» • Толпаддлские мученики • Билль об
избирательной реформе 121
XIII. «ЕСЛИ МОЖНО — МИРОМ, ЕСЛИ НУЖ¬
НО — СИЛОЙ!»
Базар справедливого обмена на Грейс Инн
Род # «Создадим отличное от сегодняшнего
состояние» • Парламент отвергает «Хартию»
• «И победа будет за нами!» 129
XIV. «МАСТЕРСКАЯ МИРА»
Поездка епископа Кентерберийского • Гра¬
ницы империи расширяются • Строится
Хрустальный дворец • Королеве казалось,
что весь мир славит ее 143
ИЛЛЮСТРИРОВАННАЯ ХРОНОЛОГИЧЕ¬
СКАЯ ТАБЛИЦА 155
VIII. «ЛОМАЙ МАШИНЫ!»
Письмо генерала Лудда • «Инок сделал,
Инок и разобьет!» • Речь Байрона в палате
лордов 71
Э
2. Строительство моста
б
3. Усадьба зажиточного йомена в XVIII веке
I. ТИХА АНГЛИЙСКАЯ ПРОВИНЦИЯ
После ужина сэр Уильям Тернер отозвал
священника в сторонку. Из пузатой бутыл¬
ки он налил в граненые стаканы рубиново
сверкающий напиток и, подняв свой стакан
к свече, залюбовался им.
— Попробуйте этот портвейн. Не из худ¬
ших сортов.
Когда англичанин говорит о вине, что оно
неплохое, то понимает под этим, что оно —
из лучших.
Священник отпил густого, крепкого, аро¬
матного напитка и причмокнул.
— Превосходно, превосходно!
|1 с легким поклоном — дань уважения и
хозяину, и его вину — сел на стул.
Сэр Уильям тоже опустил в кресло свое
огромное тело, медленно, основательно на¬
бил трубку, так же не спеша разжег ее, с
наслаждением затянулся и выпустил изо
рта большой клуб дыма.
Тишина. Лишь из соседней комнаты доно¬
сились звуки спинета, на котором играла
дочь хозяина.
От обильного ужина, крепкого вина, ти¬
хой музыки веки священника совсем отяже¬
лели. Почти в полусне он перебирал в уме
события прошедшего утомительного дня.
На рассвете они с лордом — владельцем по¬
местья— отправились охотиться на куропа¬
ток. Вернулись с богатой добычей. Правда,
он особой меткостью похвалиться не мог, но
это и не беда: истинное оружие священно¬
служителя не ружье, а слово.
Он изо всех сил старался отогнать сон, не
желая обидеть хозяина, так и сиявшего от
удовольствия, доставленного удачной охо-
7
той, превосходным ужином и великолепным
вином.
Священник предвидел, что теперь ему
предстоит выслушать длинные разглаголь¬
ствования сэра Уильяма о его охотничьих
приключениях, о политическом положении
5. Любимым развлечением лендлордов была
охота
и о ленивых и неблагодарных крестьянах
его деревни. Он был частым гостем в усадь¬
бе и знал привычки хозяина.
Но на этот раз он ошибся. Сэр Уильям с
удовольствием посмотрел на извилистые ко¬
лечки дыма и задумчиво спросил:
— Скажите, мистер Аштон, слышали ли
вы когда-либо о Чарлзе Тауншеде?
— О «лорде Турнепсе Тауншедском», сэр
Уильям? — выскользнул из уст священни¬
ка вместо ответа вопрос. Но сразу заметив,
что сказал что-то неподходящее, он попра¬
вился: — Извините, вы думаете о Чарлзе
Тауншеде, втором графе Норфолкском?
Хозяин рассмеялся.
— Можете спокойно называть его «лор¬
дом Турнепсом Тауншедским». Это прозви¬
ще употребляло не только мужичье, но и
люди одного с ним ранга. Странное дело
судьба, мистер Аштон! Теперь лишь немно¬
гие помнят, что Тауншед был родственни¬
ком премьер-министра, сэра Роберта Уол¬
пола, послом и председателем тайного сове¬
та. Видите, мистер Аштон, как причудлива
мирская слава! Слыша это имя, кто думает
о том, что его носитель принимал участие в
подготовке Утрехтского мира? Но что он
внедрил в Англии турнепс, это будут вспо¬
минать еще долго!
— Да, сэр, слава преходяща, а насмешка
долговечна. Но разрешите спросить, почему
вам пришел на ум Тауншед?
— Сегодня утром, когда мы ехали верхом
на охоту, я все смотрел на поля. Что за жал¬
кие посевы! Крестьяне ленивы, поверьте
мне, ленивы и непочтительны. Все они зани¬
маются только собственным маленьким на¬
делом да пасут свой жалкий скот. Напрасно
я назначаю им работу: один не может ее вы¬
полнить, потому что как раз запасается се¬
ном, другому надо гнать на пастбище коро¬
ву или следить за овцами. Даже те, у кого
всего-то добра, что свинья или тощая коро¬
ва да несколько гусей, не снимают передо
мной с почтением шляпу. Скажите, мистер
Аштон, вы не думали, к чему это приведет?
Трубка засвистела, и хозяин принялся
ковырять в ней тлеющий табак. Священник
ломал голову над подходящим ответом, от
которого на время его освободила песня, ти¬
хо, но чисто донесшаяся из соседней комна¬
ты.
Когда стих девичий голос, сэр Уильям,
не дожидаясь ответа, продолжал:
— Почему я вспомнил о Тауншеде? Зна¬
ете, что за земля была у него, когда он рас¬
сорился с премьер-министром и вернулся в
свое поместье, чтобы заняться хозяйством?
До того плохая, что, как рассказывают, ко¬
роль Карл I, проезжая через его владения,
пошутил, что эту землю следовало бы рас¬
пределить по всей Англии: такая она плот¬
ная, что из нее вышли бы превосходные до¬
роги. Девять десятых его владений были
бросовыми, да и на остальной части не рос¬
ло ничего, кроме клевера.
Но когда Тауншед был нашим послом в
Нидерландах, он занимался не одной толь¬
ко дипломатией, но и научился тому, как
можно бесплодную землю сделать плодород¬
ной. Он улучшил почву известью и удобре¬
ниями, провел осушительные каналы. Серд¬
цу больно глядеть на мои огромные пусто¬
ши. Тауншед, он не оставил землю залежью,
а стал сеять хлеба, ячмень, клевер и тур¬
непс каждый год в другом порядке, круго¬
воротом, на другом поле. И земля начала
родить. А мы что делаем? Чередуем лишь
хлеба, бобовые и пар, каждый мучается на
своей маленькой полоске, а потом радуется,
что есть кусок хлеба на зиму. Какая мне
6. Пахота ручной сохой
7. «Лорд Турнепс Тауншедский»
польза от того, что я числюсь хозяином всех
здешних земель? Свободные крестьяне ни¬
чего мне не платят, наследственные аренда¬
торы платят гроши, и все больше в моих вла¬
дениях бездельников, ищущих возможность
прокормиться на общей земле. Вы, мистер
Аштон, образованный человек, скажите,
разве не по праву мне принадлежит вся
земля в поместье?
Мистер Аштон действительно был един¬
ственным в округе человеком с универси¬
тетским образованием, сам лорд закончил
лишь среднюю школу в соседнем городе.
Но священник еще с университетских лет
помнил, как много было споров о происхож¬
дении общего землепользования.
Дело в том, что в Англии уже несколько
столетий на земле хозяйничали сельскими
общинами. Одну треть земли, имевшейся в
пользовании села, засевали осенью, дру¬
гую — весной, а последнюю треть оставляли
под паром. На непригодных под пашню за¬
лежах пасли скот. Каждый, у кого был в се-
9
8. Просеивание зерна
ле дом, имел право пасти свой скот, соби¬
рать топливо, резать торф на общей земле.
После жатвы вся земля превращалась в об¬
щее пастбище. Такой способ хозяйствования
вел свое происхождение от времен, пред¬
шествовавших завоеванию Англии норманд¬
цами, и теперь уже невозможно установить,
то ли лорды-феодалы, бывшие одновременно
и судьями, используя военную власть, при¬
своили себе как буржуазную частную соб¬
ственность земли, первоначально бывшие
только их феодальной собственностью и на¬
ходившиеся в пользовании сельской общи-
9. Дом лендлорда возвышался над селом
ны, то ли они организовали на собственной
земле эту систему совместной обработки.
Бесспорно лишь то, что после высадки в
Англии Вильгельма Завоевателя, т. е. со
второй половины XI века, в стране начала
складываться система феодального земле¬
владения, укрепилась власть «господского
дома» над селом. В те времена жили, правда,
и свободные земледельцы, которые владели
землей по праву наследования, подчиня¬
лись только королевскому суду, а феодалу
платили лишь минимальную дань натурой
или деньгами. Крепостное право, при кото¬
ром закабаленные крестьяне как рабы рабо¬
тали на господина, начиная с XIII века по¬
степенно отмирало, и феодалы во все боль¬
шей мере сдавали свою землю в аренду кре¬
стьянам.
Но священник не любил демонстрировать
свои знания, особенно перед владельцем по¬
местья, поэтому он лишь тихо кивал голо¬
вой и, снова оживившись, отхлебнул глоток
портвейна. Сонливость его прошла, он чув¬
ствовал, что хозяин еще не высказался до
конца.
И действительно.
— Мистер Аштон, — сэр Уильям загово¬
рил медленно, обдуманно, следя взором за
кольцами дыма, — я решил просить парла¬
мент произвести новый раздел земли. На¬
деюсь, вы окажете мне в этом поддержку.
— Вы думаете, сэр Уильям. . . — мистер
Аштон запинался, но, к чести его сказать,
не от крепкого вина, а от удивления.
— Я думаю то, что сказал. Буду просить
о новом разделе относящейся к селу земли.
Я хотел вам первому сказать об этом, пото¬
му что после меня вы самое заинтересован¬
ное лицо. Ведь, в конечном счете, десятая
доля священника составляет весьма прилич¬
ное небольшое поместье.
— Да, конечно, сэр Уильям, разумеет¬
ся. . . — Священник все еще подыскивал
слова. — Но вы подумали о том, что люди
могут воспротивиться?
— Воспротивиться? Как вы себе это пред¬
ставляете, любезный друг?
— Воспротивятся, объединятся, восста¬
нут, как. . . как Роберт Кет.
10
— Кто это Роберт Кет? Никогда не слы¬
хал о таком.
— Роберт Кет, сэр, был кожевенником в
Норфолке. Когда лендлорды отобрали у
крестьян землю и превратили ее в пастбища
для овец, он поднял людей на восстание.
Повстанцы захватили город Норидж. Их
удалось сломить только с помощью армии и
иностранных наемных солдат. Роберта Кета
казнили в Норидже.
— Когда это случилось, мистер Аштон?
— В 1549 году.
— Двести лет назад. Неудивительно, что
я никогда не слыхал этого имени.
— Да, сэр Уильям, в те времена феодалы
сносили дома крестьян, а землю их забира¬
ли себе и огораживали так часто, что король
Генрих VIII вынужден был издать закон:
каждый разрушенный дом должен быть
вновь отстроен, а относящаяся к нему земля
вновь распахана.
— И все же, мистер Аштон, вы очень хо-
10. Так готовили ямки для рассады
11. Крестьяне ленивы.. .
рошо знаете, что в Центральной Англии уже '
почти не найти земли, которую обрабатыва¬
ли бы совместно, общиной. То, что там сде¬
лали сто или двести лет назад, а может быть,
и еще раньше, с этим нам нельзя дальше тя¬
нуть. Сам закон дает нам право на это.
— Это правда, сэр, но уверены ли вы, что
парламент встанет на нашу сторону?
— Милый мистер Аштон, сейчас я покажу
вам что-то, что успокоит вас на этот счет.
Сэр Уильям достал из кармана сюртука
сложенную вчетверо бумагу.
— Мой дядя, член парламента, заверил
меня, что, если нам удастся собрать подписи
владельцев, представляющих четыре пятых
всех землевладений, он позаботится о том,
чтобы в парламенте все прошло без помех.
Если хорошенько подсчитать, мистер Аш¬
тон, то кроме нас с вами нужно согласие еще
лишь нескольких хозяев. К вам прислуши¬
ваются на селе, мистер Аштон. Поговорите
с людьми.
Он снова наполнил стаканы.
— Недурной портвейн, не правда ли,
11
мистер Аштон? Так, значит, договорились.
За ваше здоровье!
Возвращался мистер Аштон домой по
главной улице села очень даже бодрым.
Крепкое ли вино было тому причиной, не¬
ожиданное ли предложение сэра Уильяма,
но только сонливость его как рукой сняло.
Свечи в домах уже давно были погашены,
но, на его счастье, светила полная луна.
Двухэтажные дома зажиточных крестьян
окутывала тишина. Аштон хорошо знал эти
12. Сельские вечера возле камина
13. Жена и дети крестьян пряли шерсть
дома, на верхнем этаже которых жил хозя¬
ин со своей еемьей, а в нижнем — батраки и
слуги, но утром и вечером все собирались в
общей столовой для совместного завтрака и
ужина. Не раз тихими сельскими вечерами
священник навещал эти дома, беседовал с
хозяином за кружкой пива или сидра об
урожае или мировых событиях, в то время
как женщины и дети, сидя у решетчатого
камина, чесали и пряли шерсть. Эта домаш¬
няя работа уже не одно столетие была по¬
лезным подспорьем для примитивного, рас¬
считанного в основном на самообеспечение
сельского хозяйства. Шерсть была золотом
Англии, землевладельцы, помимо продук¬
тов питания, несли на рынок шерсть и пря¬
жу. Это на вырученные за них деньги стро¬
ились богатые дома, благодаря им мелкие
английские землевладельцы-йомены выде¬
лялись своей зажиточностью по сравнению
с крестьянами Европейского континента.
В вечерних беседах со священником йоме¬
ны охотно вспоминали своих предков, слу¬
живших в королевском войске и приобрет¬
ших — особенно в сражениях на француз¬
ской земле — славу превосходных лучни¬
ков. Йомены были самыми упорными при¬
верженцами реформации, борцами за отде¬
ление английской церкви от власти папы,
самыми отважными солдатами Кромвеля во
время буржуазной революции; это из их
среды выбирали королевских гвардейцев.
В течение столетий часть английской земли
находилась в собственности семей йоменов.
И те из йоменов, которым, несмотря на все
превратности прошедших двух столетий,
удалось твердо закрепиться в своих владе¬
ниях, чувствовали себя спокойно и безопас¬
но в своих новых домах, в окружении семьи
и слуг.
Причиной невзгод в последние два века
были овцы. Шерсть, это золото Англии, для
многих крестьян была в то же время и про¬
клятием. Уже начиная с XV века крупные
знатные землевладельцы во многих местах
огораживали общие земли и отдавали их в
аренду тем, кто соглашался разводить овец.
Напрасно крестьяне протестовали, говоря,
что эту землю обрабатывали еще их отцы и
12
14. В старину имелись королевские гвардейцы, теперь охрану Тауэра несет стража из йоменов
деды, и отцы дедов; если они не могли под¬
твердить свои права письменным договором,
ничто не помогало. Так феодалы прибрали
к своим рукам громадные земельные пло¬
щади. И по мере того как поднимались огра¬
ды, то тут, то там разорялись, превращались
в нищих или сбивались в разбойничьи шай¬
ки согнанные с земли крестьяне, множи¬
лись жалобы на то, что богатые и бессовест¬
ные овцеводы перегружают общие земли
чрезмерным количеством овец.
Феодалы злоупотребляли своей властью
и во Франции, но только французские кре¬
стьяне нашли большую поддержку у коро¬
ля и парламента: Людовик XIV издал указ
о том, что им надо вернуть всю отнятую у
них собственность. В Англии в XVI веке
правившие тогда короли династии Тюдорои
попытались ликвидировать беззакония, учи¬
ненные феодалами, но работа выделенных
для исследования этого вопроса парламент¬
ских комиссий в значительной мере оказа¬
лась безрезультатной. Так, к началу XVII]
15. Крестьянин-йомен (старинный рисунок)
13
16. «Открытое поле» у села Танбридж-Уэлс в конце XVIII века
века больше чем в одной трети английского
сельского хозяйства совместное общинное
землепользование прекратилось.
Село, где жил мистер Аштон, эта буря по¬
ка миновала, но предвещавшие ее тучи уже
собирались у его границ. Старозаветно на¬
строенных лордов — крупных землевла¬
дельцев подстрекал не только пример Таун-
шеда. Несмотря на вызванный войной спад,
в первой половине XVIII века усиленно
развивалась суконная промышленность.
Вдвое возрос объем грузов в трюмах судов,
отправлявшихся из английских портов, и
значительную часть этих грузов составляла
шерсть или изделия из нее. В странах Евро¬
пейского континента вместо тонких глад¬
ких сукон, столь любимых в средние века,
все большую популярность приобретали
ткани из длинноволокнистой, чесаной шер¬
сти. В Англию, к торговцам шерстью и тем
оборотистым крупным землевладельцам, ко¬
торые вовремя переключились на разведе¬
ние овец, деньги текли рекой. Менее же со¬
образительные, сидя в своих усадьбах, до¬
садовали, что получают от арендаторов
слишком малую плату за свою землю и что
им вообще нет никакой пользы от общих
пастбищ, которые от бродившего по ним за¬
худалого скота бедняков только превраща¬
лись в рассадники болезней.
В большинстве тех сел, где землей еще
пользовались сообща, даже самые бедные
крестьяне могли надеяться, что смогут под¬
няться по общественной лестнице. Даже
14
батраки, отказывая себе во всем, отклады¬
вали свои гроши, чтобы со временем купить
или арендовать один-два участка земли; да¬
же они надеялись, что для них открыт путь
к тому, чтобы стать владельцем красивой
усадьбы, йоменом. А пока они теснились в
приютившихся на краю села убогих хижи¬
нах, состоявших из одного-единственного
помещения. Дым от имевшегося там очага
выходил прямо через отверстие в крыше.
Хозяин вместе с семьей спал не раздеваясь
на застеленных простынями соломенных
мешках, ел за столом, сколоченным им са¬
мим, из деревянных тарелок деревянными
ложками, сидел на самодельных скамьях, и
хорошо, если у него была хоть одна тощая
свинья, которую дети по утрам выгоняли на
общее пастбище.
Но право на это общее пастбище он имел.
И если феодал был не слишком строг, то
право пасти свой скот на общем пастбище
приобретал каждый, кто успевал построить
себе хибарку за одну ночь (днем феодал мог
бы ее заметить и приказать снести) так, что¬
бы утром из отверстия ее крыши уже клу¬
бился дым.
Очнувшись от своих дум, священник уви¬
дел, что находится уже на краю села, среди
18. Мастерская тележника
19. Кухня сельского дома
хижин батраков. Перед ним в лунном сиянии
лежала общая земля. За огромным — не
видно конца — полем спелой ржи не были
видны узкие, маленькие, разделенные межа¬
ми участки — парцеллы, которые крестьяне
обрабатывали или по праву собственности,
или арендуя их у феодала, или получив их
в уплату за батрацкий труд. Так как круп¬
ные поместья складывались из многих ча¬
стей и парцеллы часто отстояли далеко одна
от другой, вся земля (священник мысленно
согласился с лордом) представляла собой
очень безотрадную картину. Каждый был
вынужден сеять одно и то же, каждый сам
15
обрабатывал свой крошечный надел, а уро¬
жая у большинства батраков едва хватало
на пропитание.
«Скажите, мистер Аштон, вы не думали,
к чему это приведет?» — вновь вспомнил он
слова сэра Уильяма. И правда, чем это кон¬
чится? Йомены обогащаются, арендаторы
же и батраки борются с нуждой, и даже лор¬
ду все меньше достается на охотничьи ру¬
жья и портвейн. Ему самому беспокоиться
не о чем: десятая часть всей земли, приходя¬
щейся на долю церкви, обеспечивает вполне
безбедное житье. Но что будет, если лорд
обратится в парламент с просьбой разре¬
шить ему воспользоваться древним правом
и, объединив раздробленное на парцеллы
поместье, отрезать себе цельный огромный
надел? Разрешение он наверняка получит,
20. Крестьянский сарай в XVII веке
21. Село Милтон-Аббас; в подобном селе жил
священник Аштон
теперь законы позволяют это. Что может
поделать священник? Ничего, кроме как
поддержать предложение феодала и добить¬
ся согласия наиболее зажиточных хозяев.
Но что станет с мелкоземельными крестья¬
нами, с беднотой, живущей на краю села?
Постигнет ли их та же судьба, что и жертв
более ранних огораживаний земли? И те¬
перь овцы сожрут людей? Но ведь господь
заботится даже о каждом цветке в поле, не
даст он погибнуть и своим бедным веру¬
ющим.
С мольбой о помощи священник воздел
глаза к небу. Как самоуверенно вырисовы¬
валась на фоне темного небосклона массив¬
ная башня нормандской церкви! Четыреста
лет в этой церкви возвещают слово божье
жителям села. За четыреста лет сельчане
много раз отправлялись отсюда на войну.
С кем помощь божья, тот и в самые тяжелые
времена останется живым и невредимым; от
кого отвернулся господь, тот погибнет на
бранном поле. Так должно случиться и те¬
перь.
Но по-настоящему священник успокоил¬
ся, лишь когда, придя домой, снял с полки
том Мидлтона и, быстро перелистав его, на¬
шел место, где говорилось о вредном вли¬
янии хозяйствования «открытой» землей:
«Открытая земля соблазняет бедного че¬
ловека; я думаю о том, что он даром получа¬
ет материал для строительства дома, имеет
даровое топливо и также даром откармли¬
вает птицу и свиней. Все это достаточный
соблазн для того, чтобы бедные люди сели¬
лись на краю открытой земли. Но "не в этом
главная беда, а в том, что если по беззабот¬
ности феодала или с его согласия они приоб¬
щаются к этим мелким привилегиям, то, к
сожалению, уже полагают или, во всяком
случае, надеются, что могут прожить не ра¬
ботая или работая лишь самую малость».
Вот так и случилось, что одним утром жи¬
тели села, относившегося к приходу мисте¬
ра Аштона, увидели: служитель приказа
клеит какую-то бумагу на дверь церкви.
Чтобы узнать содержание этой бумаги, не
потребовалось большой грамотности. Все
уже и так догадывались, о чем речь. Нако-
16
нец кто-то из взволнованно сгруппировав¬
шихся у церкви крестьян нарушил напря¬
женную тишину словами, уже превратив¬
шимися в Англии в поговорку: «От огора¬
живания тучнеет скот и тощает бедный люд».
Село, в котором жил мистер Аштон, или
совершенно сходные с ним села и сейчас
еще можно найти в Англии, ведь Англия —
настоящая страна-музей. Неприятель выса¬
дился на ее берега в последний раз в 1056
году. И сегодня еще путешественнику —
пеший он или на автомашине — так и ка¬
жется, что из старинных нормандских зам¬
ков должны выехать закованные в латы ры¬
цари, а из леса, где укрывался Робин Гуд,
выйти на проезжую дорогу разбойники в
кожаных куртках. Село, послужившее про¬
образом того, в котором жил мистер Аштон,
носит название Милтон-Аббас, оно было
построено герцогом Дорчестерским в 1752—
1787 годах, во времена, когда в Англии еще
восемьдесят процентов всего населения жи¬
ло за счет сельского хозяйства. В нем и се¬
годня стоят двухэтажные крестьянские до¬
ма йоменов, крытые соломой, но кособокие
хибарки батраков уже исчезли. И с ними
вместе исчезли сплошные бархатистые луга,
бесконечные поля ржи, темные простран¬
ства паров, составлявшие когда-то общую
землю. Правда, в некоторых провинциях
Англии, словно напоказ, еще сохранилась
общая земля, используемая общиной.
В XVIII веке разразилась уже давно на¬
зревавшая буря, которая хотя и сохранила
памятники прошлого, но коренным образом
изменила жизнь английского села, преобра¬
зовала всю страну, а затем, выйдя за преде¬
лы Англии, меньше чем за одно столетие из¬
менила весь мир. Название этой бури —
промышленный переворот.
II. ГОРОД РАБОТОРГОВЦЕВ
Счастливая звезда Ливерпула взошла, в
сущности, тогда, когда капитан Роберт
Дженкинс лишился одного уха. Торговый
корабль Дженкинса находился где-то в Ка-
рибском море, когда команда испанского
сторожевого судна в поисках запретных то¬
варов переворошила весь его груз. Видимо,
при этом не обошлось без вооруженной
стычки, потому что один из испанцев отре¬
зал капитану ухо. Испанцы не сообразили
взять это ухо с собой, Дженкинс же поло¬
жил его в бутыль, а о происшедшем подал
жалобу в английский парламент. Для боль¬
шего эффекта он даже продемонстрировал
бутыль с ухом. Когда один из членов парла¬
мента спросил Дженкинса, что он сделал в
эту тяжелую для него минуту, капитан от¬
ветил:
— Душу свою поручил богу, а тело — оте¬
честву.
Были, правда, сомневающиеся, которые
подозревали, что Дженкинс потерял ухо не
защищая отечество, а во время драки в ка¬
ком-нибудь матросском кабачке, но тем не
менее дело Дженкинса вызвало в Англии
столь большое возмущение, что часть прес¬
сы и общественного мнения день ото дня все
более кровожадно требовала объявления
войны Испании. И когда 19 октября 1739 го¬
да это наконец произошло, в Лондоне во
всех церквах зазвонили в колокола, а ули¬
цы заполнила празднично настроенная тол¬
па, кричавшая «ура!». Настоящей причиной
объявления войны было, разумеется, не ка¬
питанское ухо. Заключалась она в том, что
если в средние века Англия считалась в Ев¬
ропе пятиразрядным государством, то с от¬
крытием Америки она очутилась в более
благоприятном положении, так как глав¬
ные пути морской торговли переместились
17
22. Пиратские суда
со Средиземного моря в Атлантический оке¬
ан, и в XVIII веке Англия уже боролась за
безграничное владычество над морями.
Именно во время разразившейся в 173^ году
англо-испанской войны родилась песня,
еще и в наши дни звучащая на собраниях
партии консерваторов: «Британия, владычь
над волнами. . .»
В результате войны, длившейся целых де¬
вять лет, Великобритания еще больше ук¬
репила свою власть на морях и ведущую
роль в одном из самых бесчеловечных дея¬
ний в истории нового времени — в торговле
рабами. Ливерпул стал мировым центром
работорговли.
Всего лишь сто лет назад это был малень¬
кий портовый городок, но в конце XVII ве¬
ка началось его бурное развитие. Насколь¬
ко бурное, об этом мы можем узнать из опи¬
сания Даниел я Дефо, автора знаменитой
книги «Приключения Робинзона Крузо»,
который в начале XVIII столетия прибыл в
Ливерпул на плоту по реке Мерси:
«Мы приблизились к берегу по мелко¬
водью противоположной стороны и должны
были смириться с тем, что оказались вы¬
нуждены какое-то время двигаться по воде
верхом; но не на лошадях, а на широких
плечах славного ланкаширского крестьяни¬
на. В доходящей до колена воде он подходит
к судну, хватает тебя и мчится так быстро,
как только ему прикажешь. Если бы только
рысь его была немного полегче, а то на мою
беду он помчал меня с такой скоростью, что
я получил основательную встряску, гораздо
большую, чем если бы сидел на спине тяже¬
ло ступающей лошади.
Ливерпул — одно из чудес Британии.
В первый мой приезд, около 1680 года, это
был большой, красивый, хорошо построен¬
ный, растущий и расцветающий город; во
второй мой приезд, в 1690 году, он был уже
много больше, чем когда я видел его впер¬
вые, и, как рассказывают местные жители,
вдвое больше, чем двадцать лет назад. Но
сейчас, когда я видел его в третий раз, ду¬
маю, спокойно могу утверждать, что он яв¬
ляет зрелище удивительное, ибо со времени
моего прошлого приезда вырос более чем
вдвое; не могу сказать, во что превратится
он с годами.
Город ведет крупную, процветающую и
растущую торговлю е Виргинией и амери¬
канскими колониями империи. Он не сорев¬
нуется с Бристолем, но честно опережает и
23. Ливерпул был хорошо построенным горо¬
дом. ..
18
24. Много его домов было возведено целиком
из камня
затмевает его, ибо всеми способами растет
его богатство и число его судов. Ливер-
пулцы ведут торговлю вокруг всего остро¬
ва, посылают корабли в Норвегию, Гам¬
бург, балтийские страны, а также в Голлан¬
дию и Фландрию.
Но вернусь к самому городу. Большой не¬
достаток его — мелководье у правого бере¬
га реки, причиняющее торговцам много
трудностей; хотя залив и удобен, и суда хо¬
рошо плавают в открытом море, в город они
входят, словно движутся по сухопутью, а не
в порту. Не было ни мола, ни волнореза,
под прикрытие которого можно было бы,
как говорят корабельщики, убрать суда на
зиму. Но население и купцы, видя, как в
последние годы заметно расцвела торгов¬
ля, построили в восточной части города
большой бассейн, или док, и к нему, не по¬
жалев огромных затрат, вызванных значи¬
тельностью расстояния, подвели воду Мер¬
си, которая втекает через закрывающееся с
юга отверстие, корабли же входят с севера;
таким образом, город полностью защищает
док от западных и северных ветров, а холмы
—с востока, корабли стоят на приколе, слов¬
но в мельничном пруду, в полной безопасно¬
сти и покое. Поскольку это дает городу боль¬
шие преимущества и поскольку в Англии
нигде кроме как в Лондоне такого устрой¬
ства нет, многие другие торговые города,
таким устройством не располагающие (что
снижает их оборот), к нему присматривают¬
ся и это дело перенимают.
. . .Городская ратуша — красивое совре¬
менное здание, покоящееся на каменных ко¬
лоннах, под ним находится биржа, где
встречаются торговцы; но они уже требуют
себе большего места и поговаривают, что
или расширят биржу, или перенесут ее в
другой конец города, ближе к судам и месту
заключения сделок.
Одним словом, за исключением Лондона,
нет в Англии города, изящество улиц и кра¬
сота зданий которого могли бы соперничать
с Ливерпулом. Многие дома сложены цели¬
ком из камня и гладкостенные, другие (я
имею в виду новую часть города) построены
из кирпича и так красиво, как в Лондоне».
Ливерпул обязан своим быстрым развити¬
ем главным образом торговле с колониями.
Сюда прибывали из Вест-Индии сахарный
тростник, пряности, хлопок, дерево дорогих
пород; часть этих ценных товаров оседала в
Англии, часть переправляли дальше, в дру¬
гие страны Европы. Из американских коло-
25. Красивое, в модном для XVIII века стиле
здание ратуши
19
26. Торговцы в ожидании корабля с невольниками в порту одного из Вест-Индских островов
ний в Англию поступали железо и табак.
Ливерпул этих годов — яркий образец бы¬
строго подъема торговли, характерного для
жизни всей страны. Это было время, когда
англичан прозвали «нацией торгашей», но
они, нисколько не смущаясь насмешливым
прозвищем, прилагали все силы к тому,
чтобы как можно лучше использовать воз¬
можности, которые открывал перед ними
широкий морской простор. Красивые ули¬
цы Ливерпула, его новые дома и склады,
число которых все возрастало, — все несло
на себе печать богатства, приносимого тор¬
говлей.
Но с какими товарами отчаливали от Ли¬
верпула и шли в заморские страны тяжело
груженые парусники? Прежде всего, они
везли на острова Вест-Индии шерсть и изде¬
лия из нее. В те времена и в окрестностях
Ливерпула самой распространенной была
промышленность по обработке шерсти.
Шерсть пряли в основном в деревнях; ра¬
ботали вручную, при помощи прялок. Тка¬
чи, ткавшие из нее сукна, долгое время ра¬
ботали в собственных домах, которые почти
не отличались от крестьянских хижин: ча¬
сто одно помещение служило и кухней, и
мастерской. Почти круглые сутки стучал
ткацкий станок, дававший работу всей се¬
мье. Ведь сперва пряжу промывали в ручье
около дома, затем красили ее в специальных
чанах и лишь потом ткали. Готовую ткань
ткач сам нес для продажи на ближайший
городской рынок. Из дома в эти дни он вы¬
ходил очень рано: ведь уже в семь часов ко¬
локол возвещал о начале ярмарки. На ры¬
ночной площади ткачи выставляли свой то¬
вар на двух длинных, стоящих один против
другого столах. Каждый ткач, как правило,
приносил только по одному рулону сукна.
Меж столами прохаживались торговцы и их
приказчики, выбирали и покупали пригля¬
нувшиеся ткани. К восьми часам ярмарка
заканчивалась, и рынок пустел. В крупных
торговых центрах по субботам весь город,
все улицы, площади, даже столы кабаков
были покрыты шерстяными тканями, а по
окончании ярмарки по идущим из города
дорогам верхом или в небольших тележках
вереницей двигались ткачи. На деньги, вы¬
рученные за проданные ткани, они покупа¬
ли новую пряжу и спешили домой, чтобы
снова на всю неделю засесть за работу.
Такая средневековая кустарная, семей-
20
ного характера промышленность существо¬
вала в Англии вплоть до начала XVIII ве¬
ка. Но торговцы протягивали свои жадные
руки все дальше. Ткач, работавший на до¬
му, если и имел нескольких подручных, все
же был человеком бедным. Подручные жили
в его доме и столовались вместе с ним, слов¬
но члены его семьи. Торговцы же тканями,
имевшие свободные деньги, были капитали¬
стами. Они все больше старались управлять
производством, сами закупали материал,
сами отдавали его на обработку. Ткачи,
бравшие подряд на работу, часто не имели
достаточно денег для покупки пряжи. Тогда
торговец охотно ссужал их деньгами, но
взамен получал право владения его ткац¬
ким станком. Так медленно, почти незамет¬
но шел процесс перехода в собственность
торговцев не только пряжи, но и ткацких
станков и готовых тканей. Ткачи еще рабо-
27. Богатства торговцев все приумножались
28. За чулочно-вязальным станком
тали у себя на дому, но уже только по зака¬
зу торговцев. Затем, главным образом, в го¬
родах, торговцы стали собирать в одно ме¬
сто по десять-двенадцать ткацких станков.
Так родились предшественники нынешних
фабрик — мануфактуры. Торговец теперь
распоряжался работой всех собранных в
одном месте ткачей, и, разумеется, доходы
его все росли. Богатство кружило торгов¬
цам головы: в поведении, манере одеваться
они все больше подражали сельскому дво¬
рянству, многие из них даже подвешивали к
поясу шпаги.
Число мануфактур в стране непрерывно
увеличивалось, и это позволяло Англии вы¬
возить все больше текстильных товаров в
другие государства. Но в окрестностях Ли-
верпула развивалась не только текстильная
промышленность, росло там и производство
фаянса, стекла, железа, горная промышлен¬
ность. Река Мерси облегчала транспорти¬
ровку сырья и готовых изделий, что было
21
29. Пряжу делали при помощи прялки с вере¬
теном
делом очень важным: сухопутная дорожная
сеть страны находилась еще в зачаточном
состоянии. Но счастливое расположение
Ливерпула привело и ко все большему вклю¬
чению города в торговлю рабами. В окрест¬
ностях Ливерпула можно было приобрести
все, что использовали для обмена на «чер¬
ный груз»: дешевые шерстяные ткани и по¬
лотно, проволоку, медную и фаянсовую по¬
суду, стеклянные бусы, ружья и порох.
Первый английский работорговец сэр
Джон Гаукинс занялся этим промыслом
еще в 1564 году, но последователи у него
нашлись не так уж скоро. В то время по¬
ставщиками в американские колонии деше¬
вой рабочей силы — африканских негров —
были главным образом испанцы и порту¬
гальцы. Англичане лишь позже разглядели
заложенные в этом деле возможности, но с
тем большим рвением ухватились за него.
В два последних десятилетия XVII века
английские суда доставили в находящиеся
в Карибском море испанские колонии
300 000 африканских негров. Вначале Ли-
верпул играл в торговле рабами лишь скром¬
ную роль. Но мирный договор, завершив¬
ший англо-испанскую войну (прозванную в
народе войной за Дженкинсово ухо), обес¬
печил англичанам рынки невольников в Ка¬
рибском море. Ливерпулские торговцы по¬
спешно приступили к строительству кораб¬
лей, пригодных для перевозки «живого гру¬
за». В 1764 году между берегами Африки и
Вест-Индии уже курсировали семьдесят че¬
тыре судна, принадлежавшие ливерпулцам,
а к концу века Ливерпул держал в своих
руках девять десятых всей работорговли.
Английские военные корабли и пираты из¬
гнали из Атлантического океана голланд¬
ских и французских соперников. С конку¬
рентами из других мест Англии ливерпул-
цы боролись путем различных торговых
ухищрений.
Щедростью ливерпулские купцы не отли¬
чались. Судовые команды они держали в
очень суровых условиях, скупо платили и
капитанам. В лондонском порту капитаны
работорговых судов во время отдыха полу¬
чали двойное жалованье, они могли ужи-
30. Ручной ткацкий станок
22
31. Оковы для негров-невольников
нать в хороших ресторанах и попивать ма¬
деру. В Ливерпуле же капитаны питались
на корабле солониной, запивая ее пивом.
Такая скупость позволяла ливерпулским
купцам продавать «черный товар» на не¬
вольничьих рынках Вест-Индии дешевле
всех своих конкурентов и, несмотря на это,
загребать огромные прибыли. Их суда дела¬
ли по два-три оборота в год. Из Ливерпула
они отправлялись груженные различными
промышленными изделиями, которые в За¬
падной Африке обменивали на негров-ра-
бов. Свой «живой товар» они везли в испан¬
ские колонии в Карибском море, где прода¬
вали на невольничьих рынках. На выручен¬
ные деньги приобретали сахарный трост¬
ник, ром и другие ценные товары и с ними
возвращались в Англию.
Полвека спустя после времени, описанно¬
го Дефо, Ливерпул жил в лихорадочной по¬
гоне за наживой, которую давала торговля
рабами. Кто только мог: адвокаты, мелкие
лавочники, отливщики свечей, цирюльники,
портные — все вкладывали свои деньги в
строительство небольших кораблей. Но на¬
стоящие, огромные прибыли доставались
тем десяти крупным торговым домам, кото¬
рые построили суда, специально приспособ¬
ленные для перевозки рабов/ Сохранивши¬
еся чертежи знакомят нас с ужасной судь¬
бой несчастных невольников в трюмах
этих кораблей. Так, корабль «Брукс» водо¬
измещением 320 тонн был приспособлен для
перевоза 451 раба, при этом на одного муж¬
чину отводилось пространство длиной 2 мет¬
ра и шириной 40 сантиметров, женщинам
же и детям, поскольку они были меньше
ростом, приходилось довольствоваться по¬
лоской пола длиной 140 и шириной 30 сан¬
тиметров. Однако по признанию судового
врача, на этот корабль, где и 451 человек
были стиснуты в условиях, худших, чем те,
в которых возят скот, иногда грузили до
600 человек. Но ведь негров и не считали
людьми.
Во всяком случае, в Ливерпуле. В витри¬
нах городских магазинов были выставлены
ножные и ручные оковы для невольников,
применявшиеся для пыток зажимы пальцев
и специальные вилки, растягивавшие рот,
чтобы совершенно отощавших, но не желав¬
ших есть рабов можно было откормить и за¬
тем продать за хорошую цену. На главной
улице разодетые дамы прогуливались с на-
32. На корабль «Брукс» водоизмещением 320
тонн втискивали, размещая строго «по пла¬
ну», 451 раба
23
ряженными в вышитые жилетки обезьяна¬
ми, в сопровождении слуги-негритенка в
шелковых шароварах и с тюрбаном на голо¬
ве. Правда, по английским законам раб счи¬
тался частной собственностью только до тех
пор, пока нога его не ступала на английскую
землю. Но вот одно объявление из ливерпул-
ской газеты «Ливерпул кроникл» от 15 де¬
кабря 1768 года:
ПРОДАЕТСЯ
хороший мальчик-негр, высотой 6 футов 4 дюй¬
ма*. Трезвый, послушный, с человеческим ха¬
рактером, одиннадцати-двенадцати лет, очень хо¬
рошо говорит по-английски и прилично умеет
ухаживать за волосами.
В порту для приема судов, перевозивших
невольников, выстроился целый ряд доков,
* Приблизительно 135 см.
33. Покупайте у Мери и Анн Хоггарт!
34. Эмблема движения за освобождение негров-
рабов
а в приморских кабачках вербовщики орга¬
низовывали настоящие заговоры по вербов¬
ке судовых команд, мирным путем или си¬
лой. Вербовка шла с трудом: служить на не¬
вольничьих судах было делом не из прият¬
ных. Часто матросам доставалось меньше
еды и воды, чем рабам, ведь за них нельзя
было выручить деньги на невольничьих
рынках Вест-Индии. Три главные опасно¬
сти угрожали их жизни: болезнь, нападе¬
ние пиратов и собственный капитан, распо¬
ряжающийся ь л корабле жизнью и смертью.
Кому удавалось вернуться домой из этих
опасных путешествий, тот до конца жизни
носил на себе их печать: желтые от малярии
белки глаз, впалые щеки, согбенные спины.
Без дела слонялись они по ливерпулскому
молу, вымаливая глоток рома, и если нахо¬
дился добряк, приглашавший их в один из
матросских кабачков, они рассказывали
страшные истории об опасностях, подстере¬
гавших их в разных портах, о «кошке», этой
девятижильиой плетке, удары которой сди¬
рали кожу со спин наказываемых матросов,
э вербовщиках, спаивавших приезжающих
в Ливерпул неопытных парней и прода¬
ющих их матросами на невольничьи судна.
24
О знаменитых капитанах и о самом знаме¬
нитом из них, Билли Боутсе. Билли груд¬
ным младенцем, завернутым в тряпье, наш¬
ли в одной из лодок в ливерпулском порту и
отдали в сиротский дом. Оттуда он поступил
на корабль и сумел дослужиться до капита¬
на. Не раз участвовал он в жестоких схват¬
ках с французскими пиратами. Уже в годах
он, наконец, осел на суше и стал одним из
самых богатых ливерпулских торговцев.
Получив весть, что один из его кораблей
захватил в плен груженную золотом испан¬
скую галеру, он пустился бегом по улицам
Ливерпула, крича: «Билли Боутс! Ты ни¬
щим родился, а умрешь лордом!» Умер он
хоть и не лордом, но богачом. Вообще него¬
цианты Ливерпула, выросшего на торговле
рабами (за семьдесят лет его население уве¬
личилось в семь раз), считались самыми бо¬
гатыми в Англии. Но в то же время на ок¬
раинах, на почтительном расстоянии от
роскошных домов богачей множились хи¬
барки бедняков, которым расцвет Ливерпу¬
ла принес не достаток, а тяжелый, изнури¬
тельный труд, едва обеспечивавший кусок
хлеба. По свидетельству современников,
портовые грузчики — большинство их были
приезжие, ирландцы, — разгружая суда из
Вест-Индии, взваливали себе на плечи ог¬
ромный мешок, бегом несли его к складам,
находившимся на расстоянии добрых пяти¬
десяти метров, бегом, без передышки воз¬
вращались обратно к портовому крану, про¬
бегая за длинный рабочий день до семидеся¬
ти километров и половину из них — с тя¬
желым грузом.
Неудивительно, что в богатом Ливерпуле
смертность населения была вдвое выше, чем
в окрестных селах.
История развития Ливерпула типична
для Англии тех десятилетий, в которые анг¬
личане стали первыми в мире торговцами,
когда в страну потоком текли товары и день¬
ги. Но вместе с тем на Англии словно стали
сказываться проклятья, которыми осыпали
ее перевозимые в Америку рабы. Приближа¬
лось время, когда жизнь английских бедня¬
ков мало чем отличалась от жизни негров-
невольников.
35. На корабле, идущем в Вест-Индию
36. Невольники на хлопковой плантации
25
III. ВОЙНА В ИНДИИ
Юго-западный муссон принес страшную
грозу. Когда сквозь дождевые тучи наконец
проглянуло солнце, чтобы высушить оку¬
танную паром землю, из дома вышел и оста¬
новился под манговым деревом высокий ху¬
дой мужчина. Задумчиво смотрел он, как с
листьев стекают тяжелые капли. Смотрел и
думал. Пожалуй, впервые за свою тридца¬
тидвухлетнюю жизнь он страшился при¬
нять решение. С самого детства был он упря¬
мым, вспыльчивым, необузданным. Не удер¬
живался надолго ни в одной школе, да и не
было у него вкуса к учению. Дома, на роди¬
не* — а родился он в графстве Шропшир в
Северной Англии, — он вместе с приятеля¬
ми, такими те бездельниками, как он, гро¬
зил лавочникам перебить окна и так вымо¬
гал у них пенни и яблоки.
Восемнадцати лет он поступил на службу в
гигантскую Ост-Индскую компанию и по¬
пал в Р1ндию. Он выписывал счета на грузы
чая, тонкого индийского шелка, легких
хлопчатобумажных тканей и китайского
фарфора, все больше входившего в моду при
королевском дворе и в замках богатых ари¬
стократов. Корпя над этой скучной рабо¬
той, он изнывал от зависти к крупным слу¬
жащим компании, наживавшим т*ысячи и
тысячи. Его жалование составляло всего
пять фунтов в год, к которым удавалось
прибавить совсем немного, сэкономив от тех
сорока фунтов, что выдавались на офици¬
альные расходы. Водя гусиным пером по
счетам и квитанциям, Роберт Клайв, нико¬
му неизвестный клерк, мечтал о сказочных
сокровищах. Все это было не так давно.
37. Здание лондонского центра Ост-Индской компании, из которого руководили торговыми и военны
ми операциями в Индии
26
38. Укрепление Ост-Индской компании: верхов¬
ный правитель Индии принимает посла коро¬
левы Елизаветы
Теперь, стоя под роняющим дождевые
капли манговым деревом, он знал, что на¬
стал великий момент. Ему. исполнилось
тридцать два года. Перед предприимчивыми
искателями приключений сказочная Индия
открывала безграничные возможности. Не¬
довольный своей судьбой клерк быстро су¬
мел проявить себя храбрым солдатом (мест¬
ное население называло его Сабут Юнг, что
значит Смелый в войне) и благодаря энергии
и предприимчивости дослужился до началь¬
ника военных отрядов Ост-Индской компа¬
нии. Но на военном совете его все же охва¬
тил страх. Вместе с пятнадцатью англий¬
скими офицерами он обсуждал, разумно ли
при сложившемся положении напасть на
войско бенгальского наваба или подождать,
пока придет подкрепление. Девять офице¬
ров, в том числе и Клайв, считали, что надо
подождать, семеро высказались против.
Стоя под манговым деревом, Клайв в уме
воспроизвел все совещание. Вновь оценил
силы свои и противника. В их трехтысяч¬
ном отряде англичане составляли едва одну
треть, остальные были местные уроженцы,
индийцы. Пушек имелось всего девять. А со¬
бравшееся на том берегу реки войско бен¬
гальского наваба Сирадж уд-Даула состо¬
яло из восемнадцати тысяч всадников, пя¬
тидесяти тысяч пехотинцев и располагало
пятьюдесятью тремя пушками. Пушки об¬
служивали французы, солдаты француз¬
ской Ост-Индской компании, главного со¬
перника англичан в Индии.
Противник, бесспорно, во много раз пре¬
восходил силы англичан, но Клайв уже вы¬
игрывал сражения при таком соотношении
сил. И, кроме того, совсем недалеко за рав¬
ниной, где расположились отряды бенгаль¬
цев, лежала столица Бенгалии, Муршида-
бад, а в ней находился союзник англичан,
один из бенгальских военачальников, Мир
Джафар, тайно предложивший англичанам
хитрую сделку: он не поддержит наваба, а
за это англичане, в случае победы, посадят
его на трон в Муршидабаде.
А почему бы англичанам не победить? До
сих пор удача всегда сопутствовала им, а
тут еще разлады в лагере противника.
И Клайв изменил свое решение, выска¬
занное на военном совете.
39. Даже королевская чета ползает на коленях
перед разбогатевшим в Индии «набобом»
(карикатура 1788 г.)
27
23 июня 1757 года на рассвете отряд
Клайва переправился через реку Бхагират¬
хи и занял боевую позицию в манговой ро¬
ще у селения Плесси. Гигантская армия на-
ваба полукольцом охватила его и на правом
фланге открыла огонь из французских пу¬
шек. Пушечная дуэль была неравной по си¬
ле, но ни одна из сторон не понесла серьез¬
ных потерь.
Муссон принес новые тучи. Хлынул
обильный дождь, освежая разгоряченных
бойцов. Клайв приказал накрыть свои не-
40. Суда в лондонском порту
41. Укрепление, построенное Ост-Индской ком¬
панией в Мадрасе
многочисленные пушки одеялами, чтобы
они не намокли от дождя. Французские же
артиллеристы наваба об этом не позаботи¬
лись, их опьяняла уверенность в своем пре¬
восходстве.
Когда дождь утих, бенгальская кавале¬
рия, выставив вперед копья, двинулась в
атаку. Но пушки Клайва, не поврежденные
дождем, пробивали в рядах атакующих ши¬
рокие просеки. Мир Джафар предложил на-
вабу отступить. Наваб верхом на верблюде
бежал в столицу, первым принеся весть о
поражении своего войска. Утром следующе¬
го дня Мир Джафар перешел в лагерь англи¬
чан, где его встретили почетным караулом,
а сам Клайв заключил в объятия.
Еще в тот же день новый наваб въехал в
Муршидабад и раскрыл перед Клайвом две¬
ри сказочной сокровищницы. Пред взором
недавно еще бедного клерка предстали горы
золотых монет, золотых и серебряных блюд,
изумительной красоты восточные украше¬
ния, сверкающие драгоценные камни. И все
это было его, он мог выбрать себе все, что
только приглянется.
Победа при Плесси открыла англичанам
ворота в Бенгалию, а затем и во всю Индию.
Она явилась величайшим триумфом Ост-
Индской компании и, пожалуй, началом ее
заката. Но рассмотрим все по порядку.
Английская королева Елизавета I, дочь
Генриха VIII, в жалованной грамоте от
31 декабря 1600 года предоставила Ост-
Индской компании, еще раньше основанной
в Лондоне, исключительное право торговли
восточнее мыса Доброй Надежды.
Коммерсанты, особенно те, которые отва¬
живались пускаться в плавание по дальним
морям, всегда вооружали свои суда, и сами
носили оружие. Корабли компании не раз
оказывались вовлеченными в ожесточенные
стычки с защшцавпшми свои интересы пор¬
тугальскими торговцами. Поэтому случи¬
лось так, что первый груз из Индии англий¬
скому судну удалось доставить на родину
только пятнадцать лет спустя после получе¬
ния компанией королевской грамоты. Но к
тому времени английские торговцы уже за¬
крепились на берегах Индии, обеспечили
28
себе привилегии у индийских властителей,
построили укрепленные поселения, словом,
устраивались на долгие столетия.
Компания торговала прежде всего тон¬
ким индийским ситцем, шелком и чаем. Эти
товары оказались выгоднее черного перца и
других восточных пряностей, привлекших в
Индию первых европейских торговцев. Из
Англии же она везла в Индию шерстяные
ткани (хотя там и не было большой потреб¬
ности в них). Кроме того, англичане обеспе¬
чивали индийских ремесленников-ювелиров
благородными металлами, чтобы они обога¬
щали своими изделиями сокровищницы, на
которые англичане зарились уже давно.
А ведь одна только торговля ужо давала
им хороший доход. Правда, приходилось со¬
держать все больше вооруженных солдат,
чтобы охранять свои хорошо отстроенные
форты от других европейских торговых
компаний, в первую очередь от француз¬
ской. Но несмотря на это, Индия обещала
Англии больше доходов, чем все ее трина¬
дцать североамериканских колоний вместе
взятые. До 1700 года у Англии кроме них
была всего лишь одна колония — Ямайка,
один из Вест-Индских островов. Создание
колониальной державы началось позже, и
важнейшую роль в нем сыграла Индия с ее 42 Солдаты в средине XVIII века
огромной территорией и богатством. Чтобы
укрепить в Индии свое положение, усилить
свое влияние, английская Ост-Индская ком¬
пания не жалела ни денег, ни людских жиз¬
ней. Индия привлекала не только искателей
приключений. Во все большем числе стека¬
лись сюда врачи, торговцы, служащие,
предприниматели. Все больше денег посту¬
пало из нее в Англию и вкладывалось в раз¬
вивающуюся английскую промышленность.
Перед Англией начал раскрываться весь
мир. Островное государство, так долго жив¬
шее замкнутой жизнью, оказалось залитым
потоком до того невиданных разнообразней¬
ших товаров. После долгих лет службы в
Индии люди возвращались в Англию таки¬
ми богачами, каких раньше в стране почти и
не было. Этих богачей стали называть набо¬
бами (искаженное наименование индийских
владык, навабов). После победы, одержан-
29
43. Индийский князь принимает служащего Ост-Индской компании
ной Клайвом при Плесси, число английских
набобов заметно увеличилось.
Мир Джафар открыл Клайву сокровищ¬
ницы Муршидабада, но этим все же не смог
купить себе владычество до конца своих
дней. Военачальники, пришедшие после
Клайва, сместили его и с аукциона продали
працо восседать на бенгальском троне. Каж¬
дый шаг служащих Ост-Индской компании
сопровождался взиманием контрибуций,
взяточничеством, безжалостной добычей де¬
нег любыми средствами. В Англии к компа¬
нии относились с известным предубеждени¬
ем, в Индии ее осыпали проклятиями.
По просьбе дирекции Клайв, который по
возвращении в Англию приобрел там бога¬
тое поместье и титул лорда, опять отправил¬
ся в Индию, на этот раз на три года, и дого¬
ворился с Великим Моголом, главным пра¬
вителем страны, что тот передаст Англии уп¬
равление тремя провинциями: Бенгалией,
Бихаром и Ориссой. После вооруженного
завоевания Бенгалии, одной из богатейших
частей страны, это соглашение явилось но¬
вым шагом вперед в подчинении Англией
всей Индии, которое завершилось в середи¬
не XIX века, когда роль Ост-Индской ком¬
пании переняло английское правительство.
Так территория, где господствовала Ост-
Индская компания, стала Британской Ин¬
дией.
Клайв в 1767 году навсегда вернулся в
Англию. Когда в парламенте его обвинили
в злоупотреблении властью в Индии, он
возразил, что дирекция Ост-Индской ком¬
пании завоевала для Англии гигантское го¬
сударство, большее, чем любое европейское
королевство, и обеспечила четыре миллиона
фунтов дохода, не говоря уже о той прибы¬
ли, что приносит и будет приносить торгов¬
ля. На упреки же, что будта он сам награ¬
бил большое состояние, ответил: «Не пра¬
вильнее ли было бы вознести мне хвалу за
умеренность? Подумайте только о том, в ка¬
ком я был положении после победы при
Плесси. От моей милости и моей прихоти за¬
висела судьба великого князя; у ног моих
лежал цветущий город; самые богатые бан-
30
Шфы боролись за мою улыбку; я разгули¬
вал по их сокровищницам, которые были от¬
крыты только для меня, и они задаривали
меня золотом и драгоценностями. Господин
председатель, в настоящий момент я могу
лишь дивиться собственной умеренности».
Парламент единогласно вынес решение о
признании огромных заслуг Роберта Клай¬
ва перед страной и возвел его в лорды. Но
недолго наслаждался он своей славой и бо¬
гатством. Несколько лет спустя, сломлен¬
ный духовно и физически, он покончил с со¬
бой. Перед смертью до него еще дошли вести
о страшном голоде, унесшем одну треть на¬
селения ранее столь богатой Бенгалии.
Это был, пожалуй, самый страшный голод
во всей истории человечества. От него по¬
гибло десять миллионов человек.
Голод в Индии вызывается частыми засу¬
хами, они приводят к неурожаю, а бедность
превращает его в голод. Казалось бы, если у
людей нет денег для того, чтобы приобрести
в соседних, не захваченных неурожаем про¬
винциях нужные продукты питания, власти
44. Разгром восставших индийцев (рисунок того
времени)
!
|
I
45. Правосудие в Индии (рисунок того времени)
обязаны им помочь. Но властью в Бенгалии
в то время были молодые, жадные до нажи¬
вы английские «кандидаты в набобы». Что
за дело было им до жалоб местных жителей?
Не интересовал их и рост цен, вызванный
тем, что осенью 1769 года не выпали обыч¬
ные для этого времени дожди. Они лишь
строже, чем когда-либо, взимали земельный
налог. В счет него у земледельцев отнимали
даже семена, нужные для будущего посева.
На десять миллионов меньше индийцев в
Бенгалии и на полтора миллиона фунтов
больше денег на счету Ост-Индской компа¬
нии — таков был баланс этого голода.
До битвы при Плесси Ост-Индская компа¬
ния занималась в Индии лишь торговлей,
уже тогда приносившей ей громадные дохо¬
ды. Но после нее дирекция компании пре¬
вратилась в действительного владыку Бен¬
галии, причем верховный правитель Индии
способствовал укреплению ее власти. Про¬
винции Бенгалия, Бихар и Орисса стали на¬
стоящими британскими владениями, все
средства которых уходили на обогащение
Англии. Кровь и деньги бедного и боль-
31
46. Улица имени Клайва в Калькутте. Здесь
жил Клайв после победы при Плесси
47. Уоррен Хастингс с супругой. Он стал преем¬
ником Клайва после большого голода в
Бенгалии
ше нищавшего индийского народа питали
нацию, уже тогда бывшую одной из самых
богатых в мире, и превратили ее в самую бо¬
гатую. Без золота, непрерывно посту¬
павшего из Индии, в Англии не мог бь{ на¬
чаться процесс, который история называет
промышленным переворотом. Закономер¬
ную необходимость возникновения этого
процесса предвидел автор чрезвычайно ин¬
тересного труда, опубликованного в 1701
году. Прежде чем — вернувшись в Англию
— мы продолжим рассмотрение историче¬
ских событий, заглянем в этот труд, нося¬
щий название «Размышления о восточно¬
индийской торговле».
Автор, так и оставшийся неизвестным, в
следующих словах предсказывал, каково
будет влияние восточноиндийской торговли
на Англию:
«Восточноиндийская торговля производит
товары посредством меньшего и более деше¬
вого, чем в Англии, труда; поэтому очень
вероятно, что в науке, на предприятиях, в
мире машин возникнут новые открытия, ко¬
торые помогут сократить в мануфактурах
ручной труд.
Как результат необходимости и конку¬
ренции непрерывно будут рождаться изоб¬
ретения, позволяющие посредством малого
ручного труда создавать многое; каждый
должен при помощи собственной находчи¬
вости или используя изобретения других
двигаться вперед, к дальнейшему совершен¬
ствованию: если мой сосед малым трудом
производит много и может дешево продавать
свою продукцию, мне надо приложить все
усилия, чтобы продавать так же дешево, как
он. Таким образом, наука, промышленность
и машина, производя все меньше вручную и
потому дешевле, побуждают других, из не¬
обходимости и чувства соревнования, поль¬
зоваться этой же наукой, промышленностью
или машиной или же изобрести что-нибудь
сходное, чтобы все были в равных условиях и
никто не мог бы продавать дешевле соседа.
Следовательно, когда восточноиндийская
торговля обеспечивает товары, вырабатывае¬
мые меньшим, а потому более дешевым тру¬
дом, она, вероятно, побуждает людей к но¬
вым изобретениям, благодаря которым и они
могут изготовлять свои изделия посредством
меньшего и более дешевого труда и таким
путем снизить цены мануфактур».
События, свидетелем которых в последу¬
ющие десятилетия стала вся Англия, пока¬
зывают удивительную прозорливость неиз¬
вестного автора «Размышлений о восточно¬
индийской торговле».
32
102. Шахтер. На заднем плане шахта в Северной Англии и построенный в 1812 году локомотив,
тянущий вагонетки
103. Шахта в Центральной Англии в последние годы XVIII века
IV. «ВОЛШЕБНИК» ИЗ ГРИНОКА
Небольшой город Гринок лежит примерно в
30 километрах от Глазго, у устья Клайда,
важнейшей реки Шотландии. Это на ее бере¬
гах зародилось шотландское судостроение,
и уже несколько столетий здесь строят пре¬
восходные корабли.
Однако славится не только река, но и го¬
родок: в нем 19 января 1736 года родился
Джеймс Уатт, изобретатель паровой маши¬
ны или, точнее, ее усовершенствователь.
От того Гринока, где родился Уатт, до на¬
ших дней сохранилось мало. От нового тог¬
да порта не осталось и следа, бывший рыбац¬
кий поселок поглотила однообразная се¬
рость промышленного города. О времени,
когда здесь жил Уатт, напоминают только
несколько общественных зданий, холмы да
оставшаяся незастроенной прибрежная по¬
лоса, тянущаяся от границ Гринока до сле¬
дующего населенного пункта, Гурока. На
этой полосе мог наслаждаться своим люби¬
мым делом — ловлей рыбы — худой маль¬
чуган, не интересовавшийся никакими дру¬
гими видами спорта, а охотнее всего сидев¬
ший над книгами в комнатке с портретами
Исаака Ньютона и составителе первых ло¬
гарифмических таблиц Непера на стене.
Быть может, он уже тогда мечтал о великом
открытии. От деда, преподавателя матема¬
тики, он унаследовал способность к расче¬
там, а отец, строитель и корабельный плот¬
ник, руководил его учением. Он отвел [аль-
чяку в своей мастерской отдельный у/ олок,
где Джеймс, когда ему едва минуло рина-
дцать лет, смастерил свою первую модель
машины. Семейная атмосфера определила
его жизненный п^ть: он поехал в Глазго,
чтобы посвятить себя изготовлс -шю научной
аппаратуры.
На Глазго, этот холодный, пуританский
шотландский город, начинающаяся инду¬
стриализация тогда еще почти не наложила
свои отпечаток. А ведь юрод владел правом
и уготовлять виски, не платя за это налог го¬
сударству (и сегодня еще в нем вырабатыва¬
ют самые знаменитые в мире, так называе¬
мые шотландские виски и джин), здесь обра¬
батывали вылавливаемую у берегов Шот¬
ландии сельдь и лососей, которыми были бо¬
гаты горные реки и озера страны; суда, при¬
надлежавшие здешним жителям, доставля¬
ли из американских колоний — Виргинии,
Мэриленда, Каролины — почти половину
табака, потреблявшегося на британских
островах. Негоцианты богатели, но сам го¬
род, в котором в начале XVIII века насчи¬
тывалось едва одиннадцать тысяч жителей
(сейчас один миллион), был очень отсталым.
Даже обе его главные улицы были вымоще¬
ны камнем не сплошь, а лишь местами; не
было канализации, л отбросы кучами гро¬
моздились на улицах. Возле спиртовых за¬
водов уже работали тканеотбеливающие и
48. «Гринокский волшебник» Джеймс Уатт
33
49. Мастерская Уатта при университете в Глазго, в которой он делал все, что только ему зака¬
зывали
красильные предприятия, но выросших поз¬
же словно грибы после дождя жилых до¬
мов-казарм для рабочих, остатки которых
превратили нынешний Глазго в один из са¬
мых безотрадных городов мира, — тех до¬
мов еще и следа не было. Во времена Уатта
Глазго славился своими кафедральным со¬
бором и университетом, которые существо¬
вали уже триста лет. Технические науки в
университете преподавали самые знамени¬
тые ученые. Через друзей и знакомых моло¬
дой Уатт нашел среди профессоров покро¬
вителей, и один из них дал ему рекоменда¬
тельное письмо в Лондон. Год, проработан¬
ный в Лондоне у одного из изготовителей
научной аппаратуры, оказался очень уто¬
мительным для юноши, отличавшегося сла¬
бым здоровьем, но зато обогатил его знани¬
ями и опытом, чрезвычайно пригодившими¬
ся ему, когда после двух месяцев отдыха до¬
ма, в Гриноке, он вернулся в Глазго. Прав¬
да, работу Уатту удалось найти нелегко.
Согласно бывшим еще в силе средневековым
цеховым законам открыть в Глазго свою
мастерскую имел право лишь местный жи¬
тель, да и то лишь после семи лет ученичест-
50. Университет в Глазго
34
математических приборов» и, кроме того,
получил разрешение принимать в мастер¬
ской и обслуживать частных заказчиков.
Судовые квадранты — Уатт вместе с под¬
мастерьем изготовлял их по три штуки в не¬
делю — не пользовались особым спросом,
так как в то время морские суда не могли по
мелководному Клайду подниматься вплоть
до Глазго, поэтому Уатт делал рыболовные
принадлежности, очки, скрипки, флейты, а
однажды ему даже заказали орган.
В университете он впервые встретился с
паровой машиной. Паровые машины суще¬
ствовали и до Уатта, более того, до нас до¬
шли описания об использовании силы пара,
сделанные греком Героном в I веке до на¬
шей эры. Военный механик Томас Севери за
тридцать восемь лет до рождения Уатта по¬
лучил патент на первую использованную в
промышленности паровую машину, назван¬
ную им «Друг шахтеров, или Машина, кото¬
рая при помощи огня отсасывает воду».
Улучшенный вариант ее, созданный Тома¬
сом НьюкоменОхМ, и попал в университете в
руки Уатта. Занимаясь ее починкой, Уатт
52. Паровая машина Томаса Ньюкомена
51. Паровая машина Севери «Друг шахтера»
ва. Но у Уатта, чья профессия относилась к
цеху кузнецов, не было никакой охоты к та¬
кому длительному испытательному сроку.
К счастью, он и не потребовался. В зтнивер-
ситете, где знали о его исключительно лов¬
ких руках, ему предоставили небольшую
.мастерскую. Напрасно негодовали осталь¬
ные мастера, молодой Уатт — ем}^ тогда бы¬
ло только двадцать лет — был официально
назначен «университетским изготовителем
35
ломал голову, как сделать ее производи¬
тельнее. Установку Ньюкомена использова¬
ли для откачки воды из шахт, но она требо¬
вала очень много топлива, и потому работа
ее обходилась чрезвычайно дорого. Машина
приводила в движение простой насос. Прин¬
цип ее действия заключался в следующем:
в цилиндре (на рисунке он находится спра¬
ва), соединенном с паровым котлом, двигал¬
ся поршень, который под действием насос¬
ной штанги и груза поднимался вверх; тог¬
да пар из котла при атмосферном давлении
поступал в цилиндр и заполнял его. Затем в
цилиндр вбрызгивалась вода, пар конденси¬
ровался, и в цилиндре создавалось разря¬
жение. Поршень под действием атмосферно¬
го давления опускался, насосная штанга с
грузом поднималась, и в образовавшееся в
цилиндре разряженное пространство втяги¬
валась вода из шахты.
Холодная вода, вбрызгиваемая в цилиндр,
полностью охлаждала его, поэтому четыре
53. Рисунок первого запатентованного изобре¬
тения Уатта с
пятых тепла, даваемого котлом, шли на по¬
стоянный нагрев цилиндра, т. е. были на¬
прасно затраченной энергией.
Уатт правильно сообразил, как можно
удешевить работу установки: надо сконден¬
сировать пар, не охлаждая цилиндра.
Романтичным, но маловероятным кажет¬
ся рассказ тетки Уатта о том, что изобрета¬
тель уже в детстве интересовался паром.
Однажды, видя, что мальчик сидит без дела
за чайным столом, она принялась отчиты¬
вать его: «Джеймс, я еще в жизни не видела
такого ленивого ребенка, как ты. Возьми
книжку и займись чем-нибудь полезным!
Вот уже целый час как ты рта не раскрыл,
слова не промолвил, а все только снимаешь
да кладешь обратно крышку чайника или
подставляешь к носику то чашку, то ложку
и слушаешь, как шипит выходящий из но¬
сика пар. И не стыдно тебе так бездельни¬
чать целый день?»
Сам Уатт так рассказывал о том, как он в
свои двадцать лет додумался до решения
вопроса:
«В одно прекрасное воскресное утро я от¬
правился гулять. . . Я ломал голову над
машиной и как раз дошел до хижины овча¬
ра, когда меня внезапно осенило: так как
пар — материал эластичный, его можно
спрессовать в безвоздушном пространстве,
и если создать связь между цилиндром и со¬
судом с вакуумом, то пар направился бы в
последний, где его можно сконденсировать
без охлаждения цилиндра. . . Я не дошел
еще до площадки для игры в гольф, как в
моей голове уже все сложилось».
Когда Уатт, придя домой, не заботясь о
том, что в воскресенье благочестивым шот¬
ландцам положено отдыхать, сразу же усел¬
ся за работу, он вряд ли мог догадываться о
^ том, как много испытаний придется ему пе¬
режить, прежде чем удастся осуществить
свою идею. Не думал он и о том, какие ог¬
ромные изменения принесет всему миру эта
идея, пришедшая ему в голову на окраине
Глазго.
Все его мысли были заняты новой ма¬
шиной. Счастлив изобретатель, который сам
может построить свое изобретение. Уатт
36
54. Завод Болтона и Уатта
был таким счастливцем. Он так спешил за¬
вершить свою работу, что в качестве затыч¬
ки для одной трубы, не найдя под рукой ни¬
чего лучшего, использовал наперсток же¬
ны; его и сейчас еще можно увидеть на пер¬
вом, выполненном самим Уаттом экземпля¬
ре паровой машины, выставленном теперь
в Лондоне, в Научном музее.
Но на идею, как бы она ни была хороша,
нельзя прожить, более того, для ее осуще¬
ствления требуются деньги. Поэтому Уатт
продолжал работать в своей маленькой ма¬
стерской, а в свободное время, помимо эк¬
спериментов, занимался еще изучением
итальянского и французского языков, что¬
бы читать непереведенные на английский
книги о паровых устройствах. Но и на этот
раз на помощь пришли друзья из Глазго.
Университетский профессор, химик Блэк
познакомил Уатта с врачом Джоном Роба-
ком, который уже давно оставил врачебную
практику и занялся предпринимательством:
вложил все свои деньги в металлургический
завод и угольные шахты. Робак нетерпели¬
во ждал, что при помощи уаттовского изоб¬
ретения сможет избавиться от воды, затоп¬
лявшей его шахты, поэтому предоставил
ему деньги для продолжения опытов. Он
упрекал изобретателя:
55. Открытый угольный забой с примитивной
механизацией
37
— Вы бессмысленно теряете самые цен¬
ные годы жизни. Не давайте пропадать ни
одному дню, ни одной минуте!
В одной из шотландских долин в большой
тайне наконец был построен эксперимен¬
тальный экземпляр машины, но он получил¬
ся неудачным: рабочим, хотя были привезе¬
ны хорошие мастера из Англии, не удалась
56. Паровая машина Болтона и Уатта
57. Молот, приводимый в движение силой воды
отливка цилиндра, между его стенками и
поршнем просачивался воздух.
Теперь в беде оказались не только шахты
Робака, все больше заливаемые водой, но и
он сам: его захлестнула волна долгов. Уатт
также вынужден был прибегнуть к кредиту
и в отчаянии писал профессору Блэку: «Нет
на свете более глупого дела, чем заниматься
изобретательством».
Он вновь занялся работой по заказам,
так, в частности, принимал участие в стро¬
ительстве пересекающего Шотландию Ка¬
ледонского канала, производил измерения
на нем. Работа над машиной застопорилась.
Но Робак, хоть и разорился, все еще не по¬
терял веры в изобретение Уатта. Поэтому он
свел изобретателя с бирмингемским про¬
мышленником Мэтью Болтоном, который
взялся финансировать дальнейшую работу.
На заводе Болтона Уатту удалось постро¬
ить паровую машину, хорошо откачивав¬
шую воду из шахт, но работала она нерента¬
бельно. Оказалось, что паровая машина —
изобретение весьма опасное: после Робака
очутился на грани разорения и Болтон. Но,
в отличие от нервного и физически слабого
Уатта, он не терял надежды.
II в 1781 году они добились успеха. Уатт
запатентовал новое изобретение: ему уда¬
лось использовать силу пара для вращения
вала. К этому времени он уже так устал от
множества разочарований, что даже не со¬
знавал, как велико значение этого изобре¬
тения. Когда через год им заинтересовалась
одна прядильная мастерская, Уатт, полный
сомнений и подозрений, писал Болтону:
«Судя по их письму и человеку, которого
они прислали сюда, мнение об их возможно¬
стях у меня сложилось плохое. . . Прошу,
не особенно стремитесь к получению зака¬
зов от хлопкообрабатывающих фабрик, по¬
тому что в Северной Англии их основывают
в таком большом числе, что потихоньку их
станет слишком много и наша работа ока¬
жется напрасной».
Трудно упрекать гениального изобрета-
теля-механика со сказочно умелыми рука¬
ми в том, что в первый год он не понял того,
что сразу же почувствовал предприимчи-
38
вый Болтон и что позже было доказано ис¬
торией: паровая машина Уатта вместе с
другими рабочими машинами произведет
коренной переворот в текстильной промыш¬
ленности.
Здесь нам необходимо сделать небольшое
отступление, потому что кроме «гринокско¬
го волшебника» в преобразовании облика и
судьбы Англии немалую роль сыграли ра¬
боты и других мастеров.
Джеймсу Уатту, продолжавшему опыты
с паровой машиной, ради хлеба насущного
изготовлявшему очки, а то и органы, было
не до того, чтобы следить за изменениями,
происходящими в текстильной промышлен¬
ности, о формировании которой мы уже го¬
ворили выше. За три года до рождения
Уатта Джон Ней изобрел для ткацкого
станка механический, «летающий» челнок.
До того ткачи перебрасывали челнок из од¬
ной руки в другую, поэтому ширина ткани
была ограничена длиной их рук. Изобрете¬
ние Кея не только позволило выделывать
более широкие ткани, но и значительно ус¬
корило работу. Ткачи, испугавшись, что мо¬
гут лишиться части заказов, напали на дом
изобретателя и разгромили его. Сам Кей бе¬
жал во Францию, спрятавшись, если ве¬
рить старым рассказам, в штуке сукна. Од¬
нако изобретение его стало находить все бо¬
лее широкое применение. Процесс тканья
ускорился, но его задерживал недостаток
сырья, ведь прядение все еще происходило
старым, ручным способом. Поэтому потре¬
бовалось ускорить и процесс прядения.
История науки и техники показывает, что
изобретения, как правило, появляются не
случайно, рождение их вызвано потребно¬
стью, необходимостью решить актуальную
проблему, выдвинутую повседневной жиз¬
нью.
В том же толу, когда Кей сконструировал
свой «летающий» челнок, родилось и другое
важное изобретение. Сын его автора, Джона
Уайета, так вспоминает об этом событии:
«Около 1730 года мы жили в небольшой
деревне близ Личфилда. Именно тогда у
моего почтенного батюшки впервые зароди¬
лась мысль, которую он затем осуществил
58. «Летающий» челнок Джона Кея
на практике; в 1733 году в маленьком доме
около Саттон-Колдфилда, без единого сви¬
детеля, при помощи двух маленьких прибо¬
ров была спрядена первая шерстяная нить
так, что к ней не прикасалась рука челове¬
ка. Изобретатель, по его собственным сло¬
вам, пока все это происходило, дрожал от
радости и волнения».
Уайет сперва не задумывался над движу¬
щей силой своей машины. Позже он рассчи¬
тывал использовать мельничное колесо,
приводимое в движение лошадьми, ветром
или водой. Его машина позволяла сокра¬
тить число прядильщиков на две трети, и он
полагал, что владельцы мануфактур ис-
59. Ричард Аркрайт
39
60. Ткацкая машина Аркрайта
пользуют ставших лишними людей на дру¬
гих работах. В год, когда родился Уатт, он
писал:
«Всякое такого рода развитие в торговле
должно приносить пользу государству, осо¬
бенно в стране, торговля которой растет так
бурно, как наша . . .»
Однако самому Уайету его изобретение не
принесло никакой пользы. Вместе со своим
компаньоном, Льюисом Паулем, он разо¬
рился. Последней его попыткой использо¬
вать свою машину было создание в Бирмин¬
геме маленькой, всего с десятью пряхами
мастерской, в которой прядильную машину
приводили в движение два осла. По словам
свидетелей, машина работала хорошо, но
предприятие все же не имело успеха и не
было прибыльным.
Так случилось, что это изобретение еще
целую четверть века ничего не изменило в
процессе ручного прядения.
В 1765 году Харгривс испытал свою ме¬
ханическую прялку «Дженни», в 1767 Ар¬
крайт — прядильную машину.
«Дженни», приводимая в движение ру¬
кой, была переходом от ручной к маши¬
нной работе. При помощи обычной прялки
можно было прясть одновременно только
одну нить, при помощи «Дженни» — неско¬
лько. У первой же машины Аркрайта было
восемь веретен.
Харгривс тоже был из числа изобретате-
лей-неудачников. Рабочие считали его сво¬
им врагом, предприниматели бессовестно
обманывали. Умер он в бедности, но десять
лет спустя после его смерти в Англии рабо¬
тало уже около двадцати тысяч «Дженни», и
самая маленькая из них заменяла работу
шести-восьми прядильщиков. «Дженни» вы¬
теснила веретено, но прядильные фабрики
создала прядильная машина Аркрайта.
Ричард Аркрайт — первый изобретатель,
который одновременно был и настоящим за¬
водчиком. За свою долгую жизнь этот быв¬
ший престонский цирюльник и разбогател,
и добыл себе звание рыцаря. Правда, что
касается его машины, то о рождении ее и в
наши дни еще известно очень мало, но весь¬
ма вероятно, что Аркрайт запатентовал чу¬
жое изобретение. Его первая машина едва
отличалась от Уайетовой, нить в ней тянули
тоже при помощи роликов. Успех Аркрайта
61. Водяная мельница
40
определили ле несколько небольших усо¬
вершенствований в машине, а то, что он
оказался много ловчее, предприимчивее,
упорнее и, надо сказать, удачливее Уайета
и его компаньона. В 1771 году при поддерж¬
ке двух богатых изготовителей чулок он
построил на реке Деруэнт, в месте, где вы¬
бивался теплый источник, не дававший реке
замерзнуть даже в самз^ю суровую зиму,
первую «мельницу», точнее водяное колесо,
потому что она молола не зерно, а приводи¬
ла в движение прядильные машины Аркрай¬
та. Такие водяные колеса сделали возмож¬
ным создание фабрик. Они работали еще ^
^ г г 62. Прядение и ткачество на дому
некоторое время и после того, как движу¬
щую силу воды заменили силой пара. Когда
— десятью годами позже — Уатт запатенто¬
вал свою вращающую вал паровую машину,
на первой фабрике Аркрайта уже работали
три тысячи человек, причем это была не
единственная его фабрика. Аркрайт со сво¬
ими компаньонами построил не только
«прядильные мельницы», но и ткацкие ма¬
стерские, продукция которых могла конку¬
рировать с самыми лучшими хлопчатобу¬
мажными тканями, привозимыми до того из
Индии.
Много меньшего материального успеха
достиг своим изобретением выходец из бед¬
ной крестьянской семьи Сэмюэл Кромптон.
По существу, он объединил «Дженни» Хар-
гривса с прядильной машиной Аркрайта.
Видимо, из-за этого «скрещивания» его со¬
здание было прозвано «мулом», или «мюль-
машиной». Кромптон сам работал на своей
машине, у себя дома. Тонкость вырабаты¬
ваемой им пряжи привлекла внимание дру- Сэмюэл Кромптон. . .
гих прядильщиков. Немало любопытству- 64.. . .и дом, где он родился
ющих пытались, приставив к стенам его до¬
ма стремянки, заглянуть в окна его мастер¬
ской, а один даже просверлил дыру в стене.
Но Кромптон не запатентовал своего «му¬
ла», а предоставил его в общее распоряже¬
ние. Однако вскоре ему пришлось испытать
жестокое разочарование: фабриканты в без¬
жалостной погоне за деньгами не очень-то
выполняли добровольно принятые ими ма¬
териальные обязательства.
Машина Кромптона, как и «Дженни», бы-
41
65. Ткацкая машина Кромптона, сочетавшая в себе лучшие решения «Дженни» Харгривса и
машины Аркрайта и получившая прозвище «мул»
ла сперва маленьких размеров, изготовляли
ее из дерева и пользовались ею прявшие на
дому крестьяне. Но‘в 1783 году были по¬
строены первые более крупные экземпляры,
предназначенные уже для фабричного про¬
изводства. *
В это время случилось, что Эдмунд Карт¬
райт, провинциальный дворянин, — кото¬
рый после окончания Оксфордского универ¬
ситета вернулся на родину, где в часы, сво¬
бодные от обязанностей священника, зани¬
мался литературой, изредка сочиняя изящ¬
ные стихи, — отдыхал летом вблизи первой
прядильной «мельницы» Аркрайта. О том,
к чему это привело, расскажем словами са¬
мого Картрайта:
«. . .В разговоре с несколькими господа¬
ми из Манчестера речь зашла о прядильной
машине Аркрайта. Кто-то заметил, что ког¬
да истечет срок патента Аркрайта, в стране
построят так много его «мельниц» и будут
прясть так много пряжи, что не хватит рук,
для того чтобы выделывать из нее ткани.
На это я возразил, что Аркрайту надо на¬
прячь свой ум и изобрести ткацкую мельни¬
цу. В конце нашей беседы манчестерские
господа согласно решили, что эта идея не¬
осуществима».
Но Эдмунд Картрайт, ноттингемский свя¬
щенник и стихотворец, сумел осуществить
эту внезапно осенившую его идею. С помо¬
щью плотника и кузнеца он соорудил меха¬
нический ткацкий станок с ножным приво¬
дом, который, правда, был далеко не так
изящен, как его стихи, но все же работал.
Постепенно совершенствуя его, ему удалось
создать машину, пригодную для выделки
самых различных тканей, и двадцать экзем¬
пляров ее установить на маленькой фабрике
в Донкастере. Как в случае с «прядильными
мельницами», их сперва приводили в движе¬
ние при помощи животных, главным обра¬
зом лошадей. Но затем Картрайт приобрел
первую паровую машину. К этому времени
42
п Аркрайт уже открыл для себя преимуще¬
ства парового двигателя.
Вот тут-то мы и вернулись обратно к
Джеймсу Уатту, которого оставили среди
беспокойных размышлений о том, что быст¬
рое размножение прядильных фабрик све¬
дет на нет результаты его труда. Число пря¬
дильных фабрик действительно росло быст¬
ро, по это не повредило паровой машине, на¬
против, как писал Болтон в одном из писем
Уатту: «В Лондоне, Манчестере и Бирмин¬
геме люди прямо-таки одержимы «мельни¬
цами», приводимыми в движение паром».
Когда Уатт в 1784 году запатентовал свое
изобретение — паровую машину двойного
действия, в описании ее он уже указал, что
паровая машина, работа которой совершен¬
ным образом контролируется человеком,
может найти широкое применение в про¬
мышленности вообще. Однако использова¬
ние ее для движения средств транспорта как
на суше, так и на воде он считал неосущест¬
вимым. А ведь очень вероятно, что ему были
знакомы строки, написанные Эразмом Дар¬
вином, дедом знаменитого ученого Чарлза
Дарвина, так как оба они были членами од¬
ного и того же бирмингемского научного
общества:
Пар-триумфатор, недолго уж ждать,
И сможешь ты Землю завоевать:
Двигать на море суда и повозки на суше,
Может быть, даже их в небо вздымать.
В покойной старости, когда уже прекра¬
тились мучившие его с детства головные бо¬
ли и утихли материальные заботы зрелых
лет, Уатт дождался того времени, когда оп¬
равдалось одно из предсказаний Дарвина:
в 1812 году по реке Клайд, в устье которой
мальчиком он так любил рыбачить, прошел
первый пароход.
66. Вверху: «Люди. . . прямо-таки одержимы
мельницами, приводимыми в движение па¬
ром»
67. В центре: Паровые повозки
68. Внизу: Омнибус, приводимый в движение
паром
43
V. ЧТО СТАЛО С ТИШИНОЙ АНГЛИЙСКОГО СЕЛА?
Вспомним приведенную выше старинную
английскую поговорку: «От огораживания
тучнеет скот и тощает бедный люд».
Как пережило английское село промчав¬
шийся над страной вихрь перемен? /
Крупных землевладельцев, лшщлордов,
которые до того владели землей лишь как
феодальной собственностью, только в 1774
году обязали вывесить на дверях церквей
объявления, возвещавшие, что они просят
парламент провести новый раздел земли.
Эти объявления должны были быть вывеше¬
ны в августе или сентябре и оставаться на
церковных дверях три воскресенья. Кое-где
(правда, таких случаев было немного) созы¬
вали жителей села и обсуждали с ними
предстоящий передел земли. Но всегда ого¬
раживание начиналось с совещания более
крупных землевладельцев. Если в их руках
находились четыре пятые части всей земли,
они могли обращаться в парламент, хотя,
как правило, число владельцев оставшейся
пятой части было много больше. Поступали
69. На открытых полях появились ограды
в парламент и прошения об огораживании,
подписанные всего-навсего одним челове¬
ком. Если какой-нибудь землевладелец не
сразу давал свое согласие, а без него размер
земли, принадлежавшей остальным подпи¬
савшим прошение, не достигал нужных че¬
тырех пятых всего феодального владения,
эти остальные не останавливались перед уг¬
розами и насилием. Правда, к тому времени
и крестьяне не были уже так полны почте¬
ния к господам, как их отцы; бывало, что
отдельные храбрецы срывали с церковных
дверей объявления об огораживании, разго¬
няли собрания и угрожали общественному
порядку. Но или лендлорд, или сельский
священник умело перетягивали их на свою
сторону: если они не поддавались приказам,
то уступали доброму слову, убеждению. В
конце концов они понимали, что сельская
община не имеет никакого веса в парламен¬
те и раздел земли все равно будет произве¬
ден. Так что выгоднее заранее согласиться
на него, чем сопротивляться ему.
Заручившись согласием нужного .числа
землевладельцев, лендлорд поручал своему
адвокату подготовить прошение о том, что¬
бы относящиеся к поместью и селу ничей¬
ные и общие земли, луга, пастбища, залежи,
поскольку при настоящем положении ве¬
щей невозможно улучшить производство на
них, были переделены заново и огороже¬
ны. . .
В прошениях, поданных в XVIII веке,
фигурировал мотив улучшения производ¬
ства. И если раньше короли династии Тюдо¬
ров и Стюартов выступали против насильст¬
венных огораживаний, осуществляемых фе¬
одалами, то начиная с 1700-х г. парламент
поддерживал такие просьбы. Маленькие,
узкие полоски разделенной между крестья¬
нами общей земли действительно были неп¬
ригодны для современных способов ведения
хозяйства. Напрасно желал какой-нибудь
владелец, арендатор такого участка выра¬
щивать на своем поле корм для скота, если
44
все остальные в это время сеяли, к примеру,
ячмень. Поэтому не раз зимой, когда уже
нельзя было выгонять скот на общие пас¬
тбища, из-за недостатка кормов его прихо¬
дилось резать, а мясо солить и коптить. Че¬
рез пашню пролегало множество дорог, ее
испещряли межи, все это было потерянной,
необрабатываемой площадью. Передел и
огораживание земли действительно способ¬
ствовали более целесообразному ее исполь¬
зованию, но выгоду от этого получали
лишь крупные собственники.
Ведь у них всегда находился добрый при¬
ятель в парламенте, который представлял
парламенту их прошение и которому пору¬
чалось составить соответствующий акт. Но
последнее было пустой формальностью. Ад¬
вокат лордов-феодалов готовил нужный
текст уже заранее. Если только при огора¬
живании не сталкивались интересы отдель¬
ных лордов — чему было немало примеров,
— формальностью было и двойное обсужде¬
ние акта, в верхней и нижней палате, после
которого дело поступало в специальную ко¬
миссию.
Эта комиссия занималась возникавшими
иногда протестами против огораживания.
Но поскольку члены ее были друзьями, а
часто и родственниками светской и церков¬
ной знати, подавшей прошение*, они не при¬
слушивались к интересам бедняков и оста¬
вались равнодушными к жалобам, трога¬
ющим людей даже нашего времени. Ведь
бедняки, которых огораживания лишали их
маленьких наделов и прав, нанимали на
свои жалкие гроши адвокатов, чтобы те пи¬
сали от их имени протесты, не раз предпри¬
нимали длинные, утомительные и дорого¬
стоящие поездки в Лондон, пытаясь защи¬
тить в парламенте свои права, хотя и осоз¬
навали напрасность своих усилий. Небезын¬
тересно поэтому привести здесь целиком од¬
ну такую жалобу, которую подали в парла¬
мент в 1797 году во время обсуждения одно¬
го из актов об огораживании мелкие земле¬
владельцы и жители села Раундс графства
Нортгемптоншир, имевшие право на поль¬
зование общей землей:
«Податели сего просят Разрешения пред-
70. Священник с супругой
ставить на рассмотрение Парламента сле¬
дующее: под Предлогом улучшения Земель
названного Села Поселенцев и других Лиц,
имеющих право пользоваться общими Зем¬
лями, кои теперь намереваются огородить,
лишат этой неоценимой Привилегии, кото¬
рой они в настоящее время пользуются, то
есть возможности вновь и вновь выгонять
определенное Число Коров, Телят, и Овец
пастись на указанных Землях; эта Приви¬
легия означает для них не только то, что
они в состоянии прокормить Себя и свои
Семьи глубокой Зимой, когда даже за День¬
ги нельзя приобрести для этого у других
Земледельцев ни малейшего количества Мо¬
лока или Простокваши, но и то, что сейчас
они могут обеспечить Торговца Овцами за
разз^мную Цену молодым и нежным Попол¬
нением, которое он, откормив, за умерен¬
ную Цену продает на Рынке для общего
Потребления, что мы считаем самым разум¬
ным и самым действенным Средством дости¬
жения общего Благосостояния и Дешевого
Снабжения; далее, мы полагаем, что самым
вредным Последствием Огораживания явит¬
ся почти полное обезлюдение Села, в коем
45
71. Приказчик лендлорда
73. Крестьянин за севом
72. Арендатор
74. Водонос
46
сейчас так много смелых и отважных Мел¬
ких Хозяев, которых Нужда и Отсутствие
Работы погонят в ремесленные Города, где
за ткацким Станком или кузнечным Горном
уже сам род Занятия быстро истощит их
Силы, а потому и их Потомков, и постепенно
затуманит великую Идею Послушания
Божьим Законам и Родине. Об этом Проси¬
тели судят по тем нескольким Несправед¬
ливостям, которые постигли лично жителей,
и тем нескольким вредным Последствиям,
которые падут на Общину, как это случи¬
лось при других Огораживаниях, о кото¬
рых Они не считали вправе довести до све¬
дения Парламента (законного Покровителя
и Защитника Бедных) до тех пор, пока пред¬
лагаемый сейчас к обсуждению Акт, к со¬
жалению, не стал тоже грозить им сходной
судьбой».
Но парламентскую комиссию это заявле¬
ние нисколько не растрогало. Прошение
лендлорда было удовлетворено.
За неполные пятьдесят лет число мелких
землевладельцев в Англии уменьшилось по
примерным подсчетам на сорок-пятьдесят
тысяч. По мере того как один за другим сле¬
довали парламентские акты об огоражива¬
нии («Акт о разделении, распределении и
огораживании открытых и общих земель,
лугов, пастбищ, пустошей в: . . селе. . .»),
целые графства превращались в пастбища.
После принятия палатой общин и палатой
лордов такого акта, на место выезжала ко¬
миссия, заново распределявшая землю, и
решение ее уже не подлежало обжалова¬
нию. В соответствии с актом одна часть зем¬
ли присуждалась как частная собствен¬
ность лорду-феодалу, другая в качестве цер¬
ковной десятины — священнику. То немно¬
гое, что еще оставалось, нарезали крестья¬
нам, но вообще закон давал комиссии пол¬
ную свободу действий, чем члены ее и поль¬
зовались, ведь в Англии, которую называли
страной свободы, лорды пользовались неог¬
раниченной властью. И в то время когда
премьер-министр Уильям Питт с гордостью
заявил, что законы страны обеспечивают
богатым и бедным равные права, в комиссий
по разделу земли назначили гех самых лор¬
дов, прошения которых об огораживании
уже лежали в парламенте. В одной из книг
того времени, в «Сельскохозяйственном
ежегоднике» сэра Джона Синклера, читаем:
«. . .В большинстве случаев одного из
уполномоченных лиц назначает лорд, дру¬
гого — получатель церковной десятины,
третьего — владельцы преобладающей ^а-
сти земли».
Кто знаком с жизнью сегодняшней Анг¬
лии, тот невольно задумается над тем, как
странно там толковали понятие «равенство»
уже двести лет назад. Нередко членами ко¬
миссии оказывались аристократы и священ¬
ники соседнего села. Правда, они не взима¬
ли плату за свою услугу, как это делали
другие уполномоченные, но приведем стро¬
ки еще одного писателя того времени: «От¬
носительно того принципа, что людям надо
работать даром, мне вспомнился случай со
слугой, который на вопрос о плате ответил,
что не надо ему платы. Он всегда сумеет
подобрать себе вокруг дома какую-нибудь
мелочь».
Но получали уполномоченные по разделу
земли плату за свою работу или нет, что
могли поделать против их решения бедня¬
ки, которые умели пахать землю, выгонять
свой скот на общие пастбища, ткать и про¬
давать на рынке сукно, но не умели ни чи¬
тать, ни писать. Как мог такой бедняк дока¬
зать свое право на землю? Он знал лишь,
что, с тех пор как люди помнят себя, здесь
75. Конная жнейка
47
76. Провинциальный господский дом в неоготи-
ческом стиле
77. «Новый богач-землевладелец» с семьей в сво-
ем доме (рисунок того времени)
жили его предки и так же, как он, пользова¬
лись землей и пастбищами. Что мог он сде¬
лать, когда ему сообщали, что он должен в
определенный срок доказать уполномочен¬
ному феодала, священнику, главе сельской
управы или незнакомому адвокату свое пра¬
во на пользование землей, причем в уста¬
новленной законом форме. Что мог он про¬
тивопоставить главе сельской управы, с ко¬
торым у него уже раньше была стычка по
поводу убитого зайца или куропатки, как
мог он защитить свои интересы против хит¬
роумного адвоката, когда даже не понимал,
о чем тот говорит (ведь и в наши дни простой
англичанин не понимает языка юристов).
Поэтому, когда парламент принимал оче¬
редной акт об огораживании, беднякам это
приносило одни только несправедливости.
После того как парламент отвергал их жа¬
лобу, на написание которой они, быть мо¬
жет, тратили свои последние гроши, им не
оставалось ничего другого, как склонить
свои головы перед власть имущими. Счаст¬
лив был тот, кто получал маленький надел,
даже если земля была хуже той, которой он
пользовался раньше, и лежала дальше от
дома. Общим же землям актами об огоражи¬
вании был положен конец. Все, получившие
наделы, должны были их огородить. И вы¬
платить свою часть общих расходов: на су¬
точную плату уполномоченных по разделу
и на ограду. Мелкие землевладельцы, если
выдерживали все эти испытания, выходили
из них еще более бедными, \еем раньше.
Тем же, кто приобрел право на поселение
и пользование общей землей благодаря то¬
му, что за одну ночь сумел построить себе
хижину, из которой утром уже валил дым, и
вообще даже рта раскрыть было нельзя,
ведь и до того остальные только терпели их.
Уж они-то совсем были бессильны защитить
это свое право, бывшее их единственным до¬
стоянием. Хижины их сносили, а сами они
превращались в бездомных бродяг. Многие
из тех крестьян, которые все же получили
небольшие наделы, обнищавшие и напуган¬
ные, продавали свои участки лендлорду и с
помощью вырученных денег пытали счастье
в городе, но нередко случалось и так, что за
48
78. Картина Дж. Ф. Херринга «Сельские работы», изображающая хозяйствование на «открытой
земле»
несколько дней пропивали все до последне¬
го гроша в ближайшей корчме. Лендлорды
прибирали к рукам их землю, сносили их
дома. Имения крупных помещиков все рос¬
ли, а число землевладельцев уменьшалось.
Граф Лестерский даже жаловался на отсут¬
ствие общества: «Печально, когда кто-ни¬
будь живет один во всей местности: сколько
ни гляжу я кругом, не вижу другого дома,
кроме своего. Я похож на сказочного вели-
кана-людоеда: сожрал всех своих соседей».
Конечно, не все местности вымерли так,
как окрестности Лестерского замка. Огора¬
живания обогатили не только земельную
аристократию, но и зажиточных крестьян.
Отцы их еще жили в одном доме со своими
работниками, ели с ними за одним столом,
а они уже посылали своих детей учиться в
город, набираться знаний, манер, учиться
одеваться и говорить, как знатные лорды.
Но оставшиеся без земли или совсем обни¬
щавшие мелкие крестьяне, если не могли
наняться в работники в новое поместье, вы¬
нуждены были уходить с насиженных мест.
Кто не хотел покидать родной край, но не
находил работу, еще некоторое время пы¬
тался продержаться, промышляя запретной
охотой. Но браконьеров жестоко наказыва¬
ли: сажали в тюрьму, били плетьми, высы¬
лали из Англии, а иногда даже осуждали на
смерть. Стихотворение того времени донес¬
ло до нас жалобу овдовевшей так женщины:
Кровавы розы в твоем саду,
господин граф,
Кровавы следы от твоих сапог,
Кровавую дичь продаешь ты,
господин граф,
И пир твой будет таков.
Чтоб место купить себе, господин граф,
В Палате, чтобы ты весело жил,
Продал ты своих работников,
господин граф,
Ночь на их жизнь опустил.
49
79. Возле Лондона, в Смитфилде, ежегодно устраивались традиционные ярмарки скота
Сделал людей браконьерами ты,
господин граф,
Ни работы нет им, ни хлеба,
Заяц дороже тебе, господин граф,
Малыша, чей отец уж на небе.
Крестьяне, потерявшие и землю, и жили¬
ще, батраки, труд которых стал теперь на
селе никому не нужен, двинулись в города.
У них уже не было никакого достояния,
только их работящие руки.
А. в городах их, солдат промышленного
переворота, уже ждали мастерские, фабри¬
ки и заводы.
80. Так одевались знатные господа
50
VI. ЧЕРНАЯ СТРАНА
Темное небо обагрено пламенем домен, пе¬
ред изрыгающими огонь громадинами суе¬
тятся темные фигуры людей, наполняют их
ненасытное брюхо углем и рудой, В ночной
тьме ряд домен кажется еще длиннее, чем
днем. Люди хриплыми криками подгоняют
друг друга, тишину ночи разрывают тяже¬
лые удары молота, скрип подъемных кранов
и лебедок. Ночь прохладна, но у пышущих
жаром печей рабочие обливаются потом.
Визжат воздушные насосы, ослепительно
сверкает раскаленный уголь, стонут под
учащающимися ударами молотов наковаль¬
ни, шипит закаливаемая сталь.
Едва брезжит рассвет, но в городе, оцепе¬
нело спящем в этом привычном шуме, уже
слышны первые тяжелые шаги. На улицах
его появляется тепло закутанный мужчина
с необычно длинной, кончающейся крюком,
похожей на посох овчара палкой в руках.
Все ускоряя шаг, он стучит палкой то в од¬
но, то в другое окно. Потому и длинна его
палка, что должна доставать до окон второ¬
го, а то и третьего этажа. После стука в
каждом окне загорается свеча. Разбужен¬
ные ткачихи начинают быстро собираться,
чтобы вовремя поспеть на работу на фабри¬
ку. Это они оплачивают будилыцика: опаз¬
дывать нельзя, за каждое опоздание хозяин
безжалостно вычитает штраф из их и без
того крохотного заработка.
С рассветом длинный ряд доменных печей
уже изрыгает черный дым. На окраине. в
маленьких палисадниках у домиков из
красного кирпича под угольной пылью увя¬
дают черные цветы.
Улицы постепенно оживают. Из подворо¬
тен, подвалов, из различных темных углов
вылезают люди, такие же увядшие, как пе¬
чальные цветы в покрытых угольной пылью
садах. Рядом с закутанными в платки жен¬
щинами семенят, едва поспевая, дрожащие
ребятишки. И девочки, и мальчики одинако¬
во одеты в штаны. На их худых лицах и те¬
лах — отпечаток долгих изнурительных ча¬
сов, проводимых в забое. Мужчины группа¬
ми спешат к домнам и шахтам. У некоторых
угольная пыль еще не успела стереть следы
лет, прожитых в деревне, на свежем возду¬
хе. На окраине города армия рабочих по¬
полняется: к ней примыкают жители здеш¬
них тесно стоящих хижин. На краю дороги
под грубыми деревянными навесами или в
гнилых сараях отдыхают причудливой фор¬
мы машины; но вот к ним подходит рабочий,
запускает, и они начинают громыхать же¬
лезными цепями. Оборванные дети разжи¬
гают огонь. Из лишенных стекла окон поко¬
сившихся, подпертых жердями домишек вы¬
глядывают растрепанные женщины.
Черная Страна просыпается.
Но вот армия рабочих схлынула. У за¬
крытых еще дверей лавки собираются жен¬
щины и девушки. Зарядил мелкий дождь.
Те, у кого нет зонтика, пытаются укрыться
от дождя под гз^стой кроной лип. Ругают
лавочника: никогда не откроет вовремя. Но
что поделаешь, для тех, кто лишен выбора и
81. Черная Страна, какой ее видел Диккенс
51
82. Промышленный район в 1758 году
83. Сталелитейный завод в Шеффилде
84. Металлургическая мастерская в Лимингтоне
вынужден покупать именно здесь, лавоч¬
ник — особа очень важная. А мокнущие под
дождем, все более нетерпеливо ожидающие
женщины как раз не имеют выбора. Их
мужья-шахтеры часть платы получают в
виде талонов на товары, которые принима¬
ют только в магазине шахтоуправления.
Будь у них деньги, они пошли бы в другое
место, где купили бы все нужное и дешевле,
и лучшего качества, не стали бы ея^едневно
давиться заплесневелой мукой и несвежей
грудинкой. Но денег-то у них нет.
Когда наконец открываются двери, жен¬
щины, отталкивая друг друга, протискива¬
ются в магазин. Лавочник с приказчиком
встречают их грубыми окриками. Цены они
устанавливают как им заблагорассудится и
обслуживают не по очереди, а тоже как хо¬
тят. Вздох облегчения вырывается из груди
каждой женщины, когда, получив просимое
и выбравшись из толпы, она наконец может
пойти домой. Многие живут за несколько
миль от лавки и теперь вынуждены под хо¬
лодным дождем брести в такую даль. Ведь
магазин шахтоуправления, в котором при¬
нимают талоны, только один на весь город.
Так начинается день в Черной Стране —
мрачно, как мрачна погода, безрадостно,
как безрадостны работающие в шахте дети.
И так день за днем, ночь за ночью, без пере¬
мен, без надежд. Со времени изобретения
Уаттом паровой машины прошло всего лишь
несколько десятилетий, но в Англии словно
грибы после дождя выросли новые города, в
городах — заводы и фабрики, а вокруг них
— наспех, небрежно построенные дома со
все большим числом жителей.
Вот как изменила жизнь Англии паровая
машина.
Паровой двигатель сам по себе не вызвал
бы всех этих перемен: не будь изобретены
машины для текстильной промышленности,
он вряд ли получил бы широкое распростра¬
нение и использовался бы только для отка¬
чивания воды из шахт. В перемене облика
английского пейзажа, пожалуй, сыграла
свою роль и «Дженни» Харгривса, а ведь
она, в сущности, была еще не настоящей ма¬
шиной, а переходом от ручного станка к ма-
52
шине. Но по всей стране, для того чтобы по¬
ставить «Пряху Дженни», приводили в по¬
рядок старые сараи, хлева, пробивали окна
в брандмауэрах старых домов, строили но¬
вые мастерские. Более совершенные маши¬
ны привели к созданию первых фабрик, а
использование в качестве движущей силы
вместо воды парового двигателя Уатта обес¬
печило быстрый рост производства.
Но все это оказалось возможным лишь
благодаря тому несметному богатству, что
притекало в Англию из далеких колоний.
На деньги от колоний капиталисты приоб¬
ретали новые машины, строили новые фаб¬
рики и заводы, финансировали работы над
новыми изобретениями. А еще нужна была
для этого армия рабочих, которые труди¬
лись на фабриках у машин. Армию эту со¬
ставляли разорившиеся ремесленники и по¬
терявшие землю крестьяне.
Вспомним о письме Болтона Уатту:
«В Лондоне, Манчестере, Бирмингеме лю¬
ди прямо-таки одержимы «мельницами»,
приводимыми в движение паром».
Вспомним слова Роберта Клайва:
«. . .Я разгуливал по их сокровищницам,
которые были открыты только для меня, и
они задаривали меня золотом и драгоценно¬
стями. . .»
И вспомним жалобу мелких землевла¬
дельцев села Раундс:
«. . .Самым вредным Последствием Огора¬
живания явится почти полное обезлюдение
Села, в коем сейчас так много смелых и от¬
важных Мелких Хозяев, которых Нужда и
Отсутствие Работы погонят в ремесленные
Города, где за ткацким Станком или кузнеч¬
ным Горном уже сам род Занятия быстро
истощит их Силы. . .»
Эти три цитаты, взятые вместе, объясня¬
ют, как родился промышленный переворот.
Перемены в Англии действительно отли¬
чались революционной силой. До появле¬
ния первых фабрик шерсть и хлопок пряли
и ткали на дому почти во всей стране. Не¬
сколькими десятилетиями позже текстиль¬
ное производство уже сконцентрировалось
в больших промышленных центрах. Подоб¬
но тому, как Дефо дивился быстрому разви¬
тию Ливериула, так путешественник но
имени Джои Айкин в 1795 году был поражен
«едва ли не беспримерным ростом» города
хлопка, Манчестера. В 1773 году, то есть до
применения текстильных машин, в нем бы¬
ло всего 22 тысячи жителей, в 1790 число их
возросло до 50 тысяч, а в 1801 составляло
уже 95 тысяч. В 1786 году над городом воз¬
вышались лишь башни фабрики Аркрайта,
этого бывшего престонского цирюльника с
сомнительной славой изобретателя. Пятна¬
дцатью годами позже в Манчестере работало
уже пятьдесят фабрик, причем на большин¬
стве из них машины приводил в движение
пар. Вблизи фабрик росли, охватывая город
кольцом, наспех сооруженные жилища для
рабочих. И так. же, как в Ливерпуле, в
центре города выстроились красивые, про¬
сторные дома знати. Северо-восточную часть
облюбовала себе «новая аристократия», раз¬
богатевшие на хлопке «хлопковые лорды»;
здесь в тщательно ухоженных садах стояли
их роскошные виллы.
Ярким примером образования новой ари¬
стократии является история семьи Пиль.
В графстве Ланкашир, в котором находится
Манчестер, в середине XVIII века жил и об¬
рабатывал унаследованную от предков зем¬
лю некто Роберт Пиль. Он происходил из
того слоя более зажиточных йоменов, для
которых должность приказного служителя
была слишком низкой, а шерифа — слиш¬
ком высокой. Помимо земледелия он зани¬
мался прядением шерсти и хлопка и прода¬
вал пряжу. В 1750 году он переехал в город
Бери, где, на свое счастье, поселился по со¬
седству с Харгривсом, изобретателем прял¬
ки «Дженни». Харгривс изготовил для него
чесальную машину. Сын Пиля, тоже Ро¬
берт, был уже частичным владельцем фаб¬
рики, изготовлявшей набивные ситцы. Фаб¬
рика находилась под управлением компа¬
нии, которой руководил достойный всячес¬
кого почитания господин Роберт Пиль, де¬
путат парламента от Тамуэрта. Поскольку
второй Роберт Пиль стал уже депутатом и
был возведен в рыцари, получив право на
обращение «сэр», он послал своего сына
учиться в самую лучшую, «аристократи-
53
85. Вход в угольный забой
86. Трактир с покосившимися от подземных ра¬
бот стенами
87. Хибары бедняков
ческую» среднюю школу, в Харроу, где и
теперь еще на стене старого учебного зала
видно его имя, собственноручно им выре¬
занное. Роберт Пиль-третий был уже поли¬
тиком, и хотя товарищи по партии консер¬
ваторов в насмешку называли его «Пря¬
дильщиком Дженни», внук ткача и сын бо¬
гатого фабриканта-текстильщика стал пре¬
мьер-министром Великобритании.
И если уж речь зашла о премьер-минист¬
рах, то процитируем соперника Пиля, Бенд¬
жамина Дизраэли, чтобы его словами
совать, как жила в Англии «другая нация»,
которой промышленная революция не при¬
несла того подъема, что семье Пиля. Именно
Дизраэли ввел понятие «другая нация», ко¬
торое в Англии нередко употребляют и в
наши дни, отделяя им бедняков от богатых.
В романе «Сибилла, или Две нации» он в
следующих словах рассказывает о ткаче,
заброшенном судьбой из деревни в город:
«Я родился для труда и работал охотно.
Я любил свой ткацкий станок, и он любил
меня. С его помощью приобрел я в родном
селе дом, окруженный садом, и станок не
обижался на меня, когда я отдавал саду
свои одинокие часы. Времени моего хватало
на обоих. Ткацкому станку я обязан тем,
что девушка, которую я всегда любил, ста¬
ла моей женой, что мирно множились мои
дети вокруг моего очага. Я был доволен и
не жаждал другой судьбы. И это не после¬
дующие удары побуждают меня с любовью
думать о прошлом.
Так почему же я дошел до этого состо¬
яния? Я и вместе со мною еще шестьсот ты¬
сяч честных, верных и трудолюбивых слуг
его величества? Почему мы дошли до такого
состояния после многолетней борьбы, поче¬
му мы опускаемся все ниже, почему изгнали
нас из нашего невинного и счастливого род¬
ного лона, из любимых наших сельских до¬
мов? Сперва мы попали в мрачные, закры¬
тые города, где постепенно оказались вы¬
тесненными в подвалы и лачуги, в которых
отсутствует все, что необходимо для элемен¬
тарного существования; первыми иссякли
скромные атрибуты порядочной жизни, за¬
тем одежда и, наконец, продовольствие.
54
88. Так выглядело здание английского парламента ко времени, когда Роберт Пиль, внук владель¬
ца фабрики шерстяных тканей и сын богатого полотняного фабриканта, занял место премьер-
министра
Капиталист нашел себе раба, который за¬
меняет труд и находчивость человека; сегод¬
ня мы, в лучшем случае, следим за машиной,
но и это занятие ускользает из наших рук
в руки женщин и детей. . .»
Машины, эти «рабы», которых страдальцы
промышленного переворота считали причи¬
ной всех бед, размножались, пожалуй, даже
быстрее, чем люди. И напрасно бедные пря¬
дильщики и ткачи своими веретенами и
ткацкими станками пытались остановить их
триумфальное шествие, распространение их
нельзя было ограничить даже при помощи
законов. Парламент однажды издал закон
против фабрик. Случилось так, что знамени¬
тые йоркширские ткачи-суконщики, как в
свое время крестьяне, протестовавшие про¬
тив огораживаний, обратились в парламент
с просьбой защитить их «. . .от являющихся
крупными капиталистами торговцев сук¬
ном, которые теперь станут и производите¬
лями сукна».
В ответ парламент принял акт, запрещав¬
ший торговцам сукном открывать мастер¬
ские. Но и это не смогло преградить маши¬
нам дорогу. Шерстяная промышленность,
хоть и медленно, но следовала за головокру¬
жительным развитием хлопчатобумажной.
А последняя развивалась действительно го¬
ловокружительно: за одно столетие коли¬
чество хлопка, доставляемого в Англию для
обработки, возросло в шестьдесят раз, а
стоимость хлопчатобумажных изделий, вы¬
везенных из Англии только за последние
два десятилетия XVIII века, удвадцатери-
лась. Но и то правда, что за эти годы начали
55
носить хлопчатобумажные чулки даже са¬
мые бедные англичане.
Шерстяная промышленность не поспева¬
ла за хлопчатобумажной, еще медленнее
разворачивалось сталелитейное производ¬
ство. Но и это сравнительно медленное раз¬
витие оказалось революционным: если тек¬
стильная промышленность была первой, в
89. Добыча угля открытым способом
90. Железоплавильщики
которую вторглись машины, то в металлур¬
гической их внедрение сопровождалось наи¬
большим триумфом.
Еще в начале XVIII века Англия по про¬
изводству железа значительно отставала от
Швеции и Германии. Плавильные печи бы¬
ли рассеяны по стране, строились они вбли¬
зи рудников и обычно возле речек, чтобы
воздуходувки можно было приводить в дви¬
жение силой воды. Железоплавильни по¬
жирали огромные количества древесного
ъ да¬
вильных печей необдуманно и безжалостно
уничтожали леса. Дошло до того, что пор¬
там на берегах Ла-Манша и Па-де-Кале стал
грозить недостаток топлива и приходилось
опасаться, что рыбаки, вернувшись с моря,
не смогут высушить свою одежду и согреть
озябшие тела. Ко времени создания Ост-
Индской компании парламент, стремясь
сохранить леса, неоднократно выносил ре¬
шения об ограничении в отдельных граф¬
ствах числа железоплавилен, но решения
эти никто не соблюдал. Дело дошло до того,
что недостаток леса стал задерживать про¬
изводство железа.
Но если Англия отставала от своих евро¬
пейских конкурентов по производству же¬
леза, то по обработке стали она шла далеко
впереди. Уже в XIV веке широкой популяр¬
ностью пользовались шеффилдские кинжа¬
лы и кортики. Все графство Шеффилд сла¬
вилось мастерством по выделке ножей, ме¬
чей, кинжалов, для которых использовали
шведскую сталь. В XVII веке во время бур¬
жуазной революции бирмингемские кова¬
ли-оружейники снабжали армию Кромвеля
мечами и пиками. Видимо, были эти ковали
людьми очень трудолюбивыми. В одном
описании тех времен говорится, что во мно¬
гих местах уже в три часа, на раннем рас¬
свете раздавался перестуж молотов. Выде¬
лывали в графстве не только оружие, но и
гвозди, замки и даже модные в те времена
металлические пряжки на туфли и различ¬
ные игрушки, получившие широкую попу¬
лярность сперва в Англии, а позже и во
всей Европе. Торговцы везли в Европу иг¬
рушки бирмингемских мастеров, в Африку
56
на судах работорговцев — ножи и топоры
шеффилдских ковалей. Постепенно, подобно
томзт, как это случилось в текстильной про¬
мышленности, они взяли управление произ¬
водством в свои руки. Кузнецы, ножовщи¬
ки, слесари, изготовители игрушек все
больше зависели от их заказов, тем более,
что т^рговцы поставляли им сырье для ра¬
боты. Самостоятельные мастера один за дру¬
гим превращались в наемных работников,
работающих в своей мастерской, а отсюда
был только один шаг до мануфактуры.
Мэтью Болтон, до того как стал компаньо¬
ном Джеймса Уатта, выделывал в своей бир¬
мингемской мастерской, где работали сотни
рабочих, бронзовые украшения, пуговицы,
табакерки, цепочки для часов и еще массу
других вещей. В маленьких мастерских
Бирмингема и близлежащих городов еще
усердно стучали молоты, но завод Болтона,
где Уатт экспериментировал со своей паро¬
вой машиной, был уже знаком надвигаю¬
щихся перемен, в результате которых Шеф¬
филд и его окрестности и теперь еще назы¬
вают Черной Страной.
Видя, как исчезают леса, многие полага¬
ли,, что железоплавильная промышленность
обречена. Но немало людей придержива¬
лось и противоположного мнения, напри¬
мер такого: «Я знаю, что мнением моим я
подвергаю себя опасности нападения цело¬
го роя ос, так как многие говорят (причем
те, кто считает себя очень умным), что хоро¬
шо было бы, если бы в Англии не произво¬
дили железа, потому что железоплавильни
уничтожают леса».
Металлургическая промышленность ис¬
кала выхода из создавшегося положения, и
он вскоре нашелся, так как — мы уже встре¬
чались с этим не раз и раньше — потреб¬
ность рождает изобретения. После долгих
опытов, разоривших не одного изобретате¬
ля, семье Дерби, жившей недалеко от Бир¬
мингема, в Колбрукдейле, удалось найти
нужное решение — применить для плавки
железа коксующийся каменный уголь, и в
середине XVIII века оно уже с успехом бы¬
ло применено на практике.
Подобно тому, как изобретение механи-
91. Рудо дробилка
92. Первый в мире мост из железа был построен
через реку Северн
93. Женщина, тянущая тележку с углем
57
ческой прялки «Дженни» вызвало быстрое
использование для плавки железа каменно¬
го угля двинз^ло вперед казалось уже об¬
реченное на умирание производство железа
и стали. Новые изобретения следовали одно
за другим. Самое значительное из них при¬
надлежит Генри Корт}^, усовершенствовав¬
шему способ получения из чугуна сварочно¬
го железа. Корт написал о своем «секрете»
Джеймсу Уатту, пользовавшемуся к тому
времени уже широкой известностью. Он со¬
общал, что может удвоить производство же¬
леза, и просил, чтобы Уатт сконструировал
для него соответствующую паровую маши¬
ну. Уатт встретился с Кортом, которому
конкуренты чинили всяческие препятствия,
и оставил следующую запись об этой встре¬
че.: «Дельцы, которые все как один невеже¬
ственные ослы, обращаются с Кортом бессо¬
вестно». Но, несмотря на глупость дельцов,
производство чугуна (до того чугун ввозили
в Англию из Швеции и России) получило в
стране быстрое распространение.
Со сходным непониманием пришлось бо¬
роться и жившему возле Шеффилда часов¬
щику Бенджамену Хантсмену, эксперимен-
94. Шахтный копёр
тировавшему с плавкой стали. Бытует ле-
'таь ж,
для часовой пружины хорошо закаленной
стали, он попытался сварить сталь сам и
преуспел в этом. Однако шеффилдские но¬
жовщики с подозрением следили за опыта¬
ми Хантсмена, и когда из его мастерской,
где работало только несколько его доверен¬
ных лиц, начали выходить стальные изде¬
лия невиданного до того высокого качества,
принялись усердно шпионить за ним. Изоб¬
ретение Хантсмена недолго оставалось сек¬
ретом. Сталь, получаемая новым способом,
еще больше увеличила славу шеффилдских
мастеров. Хантсмен построил рядом с Шеф¬
филдом первый в Англии завод по выплавке
стали, расцвет которого совпал со временем,
когда в лежащем неподалеку Манчестере
заработали первые прядильные «мельницы».
К началу XIX века металлургическая
промышленность уже не пожирала больше
леса, она полностью перешла на каменный
уголь и группировалась вокруг з^гольных
шахт. Небольшие шахтерские села выросли
в города, возле которых множились домны;
ведь теперь домны не были больше привяза¬
ны к рекам: их воздуходувки все чаще при¬
водились в движение не силой воды, а паро¬
выми машинами. Быстрее всего развитие
металлургии шло в районе, где некогда
семья Дерби впервые применила при плавке
железа вместо древесного угля каменный.
Здесь, в окрестностях Вулвергемптона,
быстрее всего росло число домен, здесь боль¬
ше всего вздымалось к небу черного дыма и
копоти, здесь промышленность раньше все¬
го загубила цветы и сильнее всего измени¬
лись села, превратившись в металлургиче¬
ские города. Именно здесь, где, согласно
описанию одного путешественника, глаз
мог одновременно охватить сорок домен,
родилась Черная Страна.
Окрестности Вулвергемптона и Бирмин¬
гема с их сливающимися промышленными
поселениями и сейчас еще хранят следы вре¬
мени промышленного переворота. Однако
по сравнению с текстильной промышленно¬
стью металлзфгия развивалась очень мед¬
ленно. Рост Манчестера шел вдвое быстрее,
58
95. Контуры мостов год от года становились все проще. Этот мост был построен в 1819 году на
реке Твид
чем Бирмингема. Но до 1750 года каждый
город, насчитывавший более пяти тысяч жи¬
телей, считался большим, так как значи¬
тельная часть населения жила в деревнях
или городах, где число домашних очагов не
превышало трехсот. Кто бы мог тогда подзт-
мать, что в преддверии нового века число
жителей Манчестера уже приблизится к ста
тысячам, а Бирмингема, в 1760 году насчи¬
тывавшего только двадцать тысяч, достиг¬
нет половины численности населения Ман¬
честера.
Но на этом развитие городов, вызванных
к жизни промышленным переворотом, не
остановилось. Правда, последующее столе¬
тие не внесло существенных изменений в их
облик. Фабрики и заводы множились, но го¬
рода от этого не становились красивей.
Уродливыми, черными, бесформенными мас¬
сами росли их окраины, В сосредоточенных
в центре банках скапливались деньги и
власть. В районах вилл в больших ухожен¬
ных садах стояли дома богатых дельцов,
промышленников и коммерсантов. Все рез¬
че становились различия между «двумя на¬
циями» англичан: между рабочими, созда¬
вавшими все эти огромные ценности, и но¬
вой, «промышленной» аристократией, поль¬
зовавшейся всеми преимуществами, прине¬
сенными фабричным производством. Во сла¬
ву этой аристократии, но ценой пота рабо¬
чих в Черной Стране родилось немало чу¬
дес. Здесь был построен первый металличе¬
ский мост, о котором мечтало немало ода¬
ренных богатым воображением людей в дру¬
гих странах. Мост через реку Северн по¬
строили на заводе Дерби. Его тридцатипя¬
тиметровая дуга казалась в те времена на¬
стоящим чудом.
Но затем последовало чудо еще большее:
построенный из железа корабль — порож¬
дение ума самого большого железозаводчи-
ка того времени, Вилькинсона. Люди, слы¬
шавшие об этом замысле, только пренебре¬
жительно пожимали плечами: помешатель¬
ство на железе, говорили они. Но это «поме¬
шательство» оказалось не меньшего разме¬
ра, чем «помешательство» на паровых маши¬
нах, о котором писал Болтон в письме Уат¬
ту. Река Северн явилась местом испытания
и этого новшества. Восемь лет спустя после
открытия первого железного моста по ней
двинулся первый железный корабль. Виль-
кинсон писал об этом событии одному из
своих друзей: «Осуществились все мои меч¬
ты и победили неверовавших, а их было 999
из тысячи».
Он умер в 1805 году, и похоронили его,
как он завещал, в железном гробу в земле
Черной Страны.
59
VII. ДИККЕНСОВЫ ДЕТИ
Чарлза Диккенса история литературы по
праву считает одним из крупнейших анг¬
лийских романистов, но, нисколько не ума¬
ляя его достоинств как писателя, можно
назвать его и репортером. Хотя бы уже по¬
тому, что он в течение четырех лет действи¬
тельно передавал в газету репортажи о де¬
ятельности парламента. При этом он испы¬
тывал к парламенту глубокое отвращение и
в неменьшей степени ненавидел жестокость
и бесчеловечность, с которыми сталкивался
в жизни. II именно потому, что он хотел бы
изменить жизнь к лучшему, его репортажи
отличаются точностью и достоверностью.
До Диккенса в английской литературе
оживляли романтическое прошлое страны.
А если писатель все же осмеливался обра¬
титься к современной жизни и на страницах
его книги появлялись фигуры, которым по
тогдашним понятиям было не место в рома¬
не, он, в принятом тогда кратком содержа¬
нии, предпосылаемом каждой главе, преду¬
преждал: в этой главе будут выведены пло¬
хо воспитанные, грубые люди, и если любез¬
ному читателю встреча с такими лицами не¬
приятна, пл^сть он пропустит следующие
страницы.
Романтическое прошлое не привлекало
Диккенса, гораздо больше интересовало его
богатое переменами и страданиями время, в
которое он жил. Диккенс создал роман но¬
вого типа, служивший читателю не только
приятным времяпрепровождением, но и пре¬
дупреждением: оглянись вокруг, посмотри,
что делается в нашем мире.
Родился Диккенс близ Портсмута, горо¬
да, знаменитого своим портом, в 1812 году.
Именно в этом году на шотландской реке
Клайд начались регулярные рейсы пасса¬
жирского судна, приводимого в движение
паровой машиной, — парохода. В портсмут¬
ском порту в то время бросали якоря только
парусные суда. Когда двумя годами позже
родители Диккенса переселились в Лондон,
они проделали всю длинную дорогу в кон¬
ной повозке. Диккенс родился в семье пор¬
тового чиновника, и мальчика ждало спо¬
койное, обеспеченное детство, но отец его
разорился и попал в долговую тюрьму. Две¬
надцатилетним ребенком будущий писатель
уже вынужден был начать зарабатывать
свой хлеб в одном из лондонских складов.
Этот склад, где все смеялись над ним и уни¬
жали его, Диккенс глубоко ненавидел. В
романе «Дэвид Копперфилд», во многом ав¬
тобиографическом, он следующим образом
рассказывает о своих страданиях:
«Склад «Меддстон и Гринби» был располо¬
жен на берегу Темзы. Благодаря перестрой¬
кам, местность с той поры сильно измени¬
лась; но тогда склад помещался в последнем
доме на узкой извилистой улочке, спускав-
60
шейся к самой реке, так что, сойдя по не¬
скольким ступеням, можно было сесть в
лодку. Это было ветхое строение со своей
собственной пристанью, окруженное водой
в часы прилива и грязью во время отлива;
оно буквально кишело крысами. Комнаты
с обшитыми панелью стенами потеряли цвет
под столетними слоями пыли и копоти, под¬
гнившие полы и лестницы, писк и возня ста¬
рых седых крыс внизу в погребах, грязь и
гниль этого дома возникают передо мною
так отчетливо, словно я видел все это не мно¬
го лет назад, но только что, сию минуту.
Склад встает у меня перед глазами точь-в-
точь таким же, как в тот злосчастный день,
когда я пришел туда впервые, держась дро¬
жащей рукой за руку мистера Куиньона.
. . .Нет слов, чтобы описать мои тайные
душевные муки. . . Сознание полной безна¬
дежности, стыд, вызванный моим положе¬
нием, унижение, испытываемое моей дет¬
ской душой при мысли о том, что с каждым
днем будет стираться в моей памяти и ни¬
когда не вернется вновь все то, чему я обу¬
чался, о чем размышлял, чем наслаждался и
что вдохновляло мою фантазию и толкало
меня на соревнование».
96. Маленький Диккенс на лондонском складе
97. Дом в Портсмуте, где родился Диккенс
Но Диккенсу посчастливилось: отец его
получил наследство, освободившее его из
долговой тюрьмы, а будущего писателя от
этого страшного склада. Чарлз смог вер¬
нуться к своим книгам, но эти воспомина¬
ния детства на всю жизнь заложили в нем
глубокое сочувствие к бедным, нашедшее
широкое отражение в его творчестве. Осо¬
бенно потрясающее впечатление производят
его рассказы о детях. Будучи репортером,
Диккенс имел возможность наблюдать мно¬
гие ~юрькие детские судьбы и, став писате¬
лем, не раз именно вокруг детей сплетал сю¬
жет ы своих романов, всегда захватывающих,
61
часто печальных, трогаюищх до слез. И вот
теперь, когда мы решили, идя по следам
Диккенсовых героев, познакомиться с судь¬
бой детей бедняков в эпоху промышленного
переворота,
ПРЕДУПРЕЖДАЕМ ЛЮБЕЗНОГО
ЧИТАТЕЛЯ, ЧТО НИЖЕ БУДУТ ВЫВЕ¬
ДЕНЫ ПЛОХО ВОСПИТАННЫЕ,ЧАСТО
ГРУБЫЕ ЛЮДИ, И ПРОСИМ, ЕСЛИ ТА¬
КИЕ ОПИСАНИЯ ЕМУ НЕ ПО ВКУСУ,
ПУСТЬ ОН ПЕРЕЛИСТАЕТ, НЕ ЧИТАЯ,
СЛЕДУЮЩИЕ СТРАНИЦЫ.
Не приходится удивляться, что некото¬
рым людям диккенсовские истории не по
вкусу: в них действительно много печали,
много нужды. Но если мы хотим познако¬
миться с историей промышленного перево¬
рота, то романы его могут оказать нам не¬
оценимую помощь. Возьмем, к примеру, ис¬
торию маленького Оливера Твиста. Через
сколько превратностей пришлось ему прой¬
ти, пока он наконец высвободился из работ¬
ного дома. А попал он туда, потому что со¬
вершил великое преступление: был голо¬
ден.
«Настал вечер; мальчики заняли свои ме¬
ста. Надзиратель в поварском наряде поме¬
стился у котла; его нищие помощницы рас¬
положились за его спиной. Каша была раз¬
лита по мискам. И длинная молитва была
прочитана перед скудной едой. Каша исчез¬
ла; мальчики перешептывались друг с дру¬
гом и подмигивали Оливеру, а ближайшие
соседи подталкивали его. Маленький Оли¬
вер впал в отчаяние от голода и стал безрас¬
судным от горя. Он встал из-за стола и, по¬
дойдя с миской и ложкой в руке к надзира¬
телю, сказал, немножко испуганный своей
дерзостью:
— Простите, сэр, я хочу еще.
Надзиратель был дюжий, здоровый чело¬
век, однако он сильно побледнел. Остолбе¬
нев от изумления, он смотрел несколько се¬
кунд на маленького мятежника, а затем,
ища поддержки, прислонился к котлу. По¬
мощницы онемели от удивления, мальчики
— от страха.
— Что такое? . . — слабым голосом про¬
изнес наконец надзиратель.
— Простите, сэр, — повторил Оливер, —
я хочу еще.
Надзиратель ударил Оливера черпаком
по голове, крепко схватил его за руки и за¬
вопил, призывая бидла.
Совет собрался на торжественное заседа¬
ние, когда мистер Бамбл в великом волне¬
нии ворвался в комнату и, обращаясь к
джентльмену, восседавшему в высоком
кресле, сказал:
— Мистер Лимкинс, прошу прощения,
сэр! Оливер Твист попросил еще каши!
Произошло всеобщее смятение. Лица у
всех исказились от ужаса.
— Еще каши?! — переспросил мистер
Лимкинс. — Успокойтесь, Бамбл, и отве¬
чайте мне вразумительно. Так ли я вас по¬
нял: он попросил еще, после того как съел
полагающийся ужин?
— Так оно и было, сэр, — ответил Бамбл.
— Этот мальчик кончит жизнь на висели¬
це, — сказал джентльмен в белом жилете.
— Я знаю: этот мальчик кончит жизнь на
виселице».
Работный дом был не порождением фанта¬
зии писателя, а реально существовавшим в
Англии заведением, учрежденным законом,
и закон определял, что попавшие туда бед¬
няки должны быть обеспечены питанием ху¬
же, чем работники на фабриках или полях.
Даже овсяный суп был предписан законом.
Сирот, не имеющих ни отца, ни матери, и де¬
тей бессердечных родителей, бросивших
своих малюток на произвол судьбы, работ¬
ный дом продавал в услужение, словно ра¬
бов. В работных домах вербовали детей,
иногда даже шести-семилетних малышей, на
самые тяжелые работы. Диккенс был очень
добр к Оливеру Твисту, когда спас его от
одного из самых страшных в те времена за¬
нятий — работы трубочиста, к которой
предназначал его мистер Лимкинс. Описа¬
ние жизни ученика трубочиста позволило
бы Диккенсу показать ужасную детскую
судьбу, отнюдь не редкую в ту эпоху. Но
даже если бы его Оливер Твист вышел жи¬
вым из этого испытания, после него он вряд
ли оказался бы способен проделать тот жиз¬
ненный путь, который предназначил ему
100. Мастер орёт: «Полезай в трубу!»
писатель. Маленьких детей, отданных в уче¬
ники трубочисту, поначалу заставляли вле¬
зать в трубу вслед за мальчиком более
взрослым. А чтобы ребенок, скованный
страхом от дыма и грязи, боявшийся сва¬
литься или задохнуться, двигался в трубе
быстрее, под ним в печи зажигали огонь.
Тело его от частых ушибов о стенки труб
покрывалось незаживающими ранами, а от
работы в самых противоестественных по¬
зах — деформировалось.
Не будем упрекать Диккенса, что он не
предназначил своему и так достаточно мно¬
гострадальному милому герою этой самой
тяжелой доли, какая только может выпасть
ребенку. Почти такой же страшной была и
жизнь детей, работавших в шахтах. В уголь¬
ных районах дети попадали в забой уже в
пятилетием возрасте. Как и в ремесле тру-
63
101. В глубине шахт дети волокли тяжелые вагонетки с углем
бочиста, использовали именно их малый
рост: штольни, по которым надо было та¬
щить вагонетки, были очень низкими. Маль¬
чики и девочки работали вместе, полуразде¬
тые, в изнуряющей жаре, причем рабочий
день длился невероятно долго, по двена¬
дцать и даже шестнадцать часов. Одна комис¬
сия, в 1842 году обследовавшая положение
в шахтах, в своем докладе писала, что дети,
«обвязанные цепями, поясами, взнуздан¬
ные, словно впряженные в маленькую по¬
возку собаки, черные, покрытые потом, поч¬
ти совсем голые, ползя на коленях тянули
свой тяжелый груз; это было невероятно от¬
талкивающее и противоестественное зре¬
лище».
В 1842 году наконец вышел указ, запре¬
щающий использовать на подземных рабо¬
тах женщин и повысивший возраст, начиная
с которого можно использовать на этих ра¬
ботах мальчиков, с пяти лет до десяти.
Трудом детей пользовались уже задолго
до промышленного переворота. Более чем
столетием раньше Даниель Дефо с радо¬
стью наблюдал в Йоркшире, что дети, кото¬
рым едва минуло четыре года, так ловки,
что уже в состоянии сами содержать себя.
Однако массовое распространение детского
труда началось именно во время промыш¬
ленного переворота. Дети не только чисти¬
ли трубы и тянули тележки в шахтах, но
именно эти два вида работы были самыми
тяжелыми и безжалостными. Маленькие ре¬
бятишки суетились вокруг домен, сгребая в
корзины уголь и руду. Вместо игры они ра¬
ботали, изнывая от жары, и вредные газы
отравляли их легкие. Дети выполняли при
взрослых обязанности подручных, правда,
им платили за их труд, но платили гроши.
Нередко отец приводил с собою еще совсем
маленьких детей, й они помогали ему.
В текстильной промышленности во время
создания первых фабрик еще не пользова¬
лись трудом детей, но когда сила пара заме¬
нила силу воды, ткачи, бывшие раньше са¬
мостоятельными ремесленниками, все ниже
опускались по общественной лестнице, все
большее число их было вынуждено посы¬
лать на работу и детей. Позже взрослых
часто принимали на фабрику лишь при
условии, что они приведут с собою помощ¬
ником одного ребенка. Дети своими тонки-
64
104. Таким видел Ньюкасл в 1823 году Уильям Тёрнер, крупнейший художник того времени
105. Стокпорт¬
ский виадук
около 1850
года. Из из¬
дания фир¬
мы Брэд- 1
шоу, отпе- |
читавшей I
первое же- |
лезнодорож- $
ное рас- I
писание -
ми пальчиками очень ловко связывали рвав¬
шиеся при тканье нити. Совсем крохотные,
четырех-пятилетние, подбирали упавший
на пол хлопок. Девяти-десятилетние уже
работали около машин, часто вместо взрос¬
лых. Платили им меньше, но требовали та¬
кой же выработки, как от родителей. Сто¬
ящая в воздухе пыль разрушала их неок¬
репшие еще легкие. Рабочий день длился
обычно 14 часов, из них только полчаса от¬
водилось на еду. Свой жалкий, принесенный
из дому обед рабочие съедали здесь же, воз¬
ле машин. Надсмотрщики с плетьми следи¬
ли за порядком и дисциплиной, не жалели
они и несмышленых ребят. Врачи сообщали
об ужасающем положении. На нескольких
крупных фабриках каждый четвертый ребе¬
нок был калекой или имел какой-нибудь фи¬
зический недостаток. И причиной этому бы¬
ли изнуряющий труд, бесчеловечное обра¬
щение. Когда кто-либо из детей исчезал с
фабрики, товарищи по работе не искали его
и если узнавали, что он умер, не жалели его.
Потому что этим несчастным детям, которые
в пять-шесть часов утра начинали ежеднев¬
ный мучительный труд, длившийся до само¬
го вечера, жизнь не сулила никакой радо¬
сти. Неудивительно, что один работорговец,
услыхав о таких (даже не самых худших)
условиях жизни, с возмущением восклик¬
нул:
<<Я всегда стыдился того, что держу рабов,
106. Дети-углекопы
но мы на Южно-Индийских островах никог¬
да не поверили бы, что есть человеческие су-
и лства, заставляющие девятилетнего ребен¬
ка ежедневно работать по двенадцать с по¬
ловиной часов».
Жалобы маленьких рабочих нашли отра¬
жение в стихах поэтов того времени. Приво¬
дим три характерных отрывка:
107. Дети, «обвязанные цепями, поясами, взнузданные. . . тянули свой тяжелый груз»
65
Уильям Блейк
МАЛЕНЬКИЙ ТРУБОЧИСТ
(Из «Песен невинности»)
Был я крошкой, когда умерла моя мать.
И отец меня продал, едва лепетать
Стал мой детский язык. Я невзгоды
терплю,
Ваши трубы я чищу, и в саже я сплю.
Элизабет Баррет-Броунинг
КРИК ДЕТЕЙ
Весь день мы возим наш тяжелый груз
В кромешной тьме глубоко под землей
Иль беспрестанно на заводе крутим
Железные колеса, которые всё тяжелей.
Томас Гуд
ПЕСНЬ О РУБАШКЕ
Швея! Отвечай мне, что может
Сравниться с дорогой твоей? . .
И хлеб ежедневно дороже,
И голод постылый тревожит,
Гниет одинокое ложе
108. Девяти-десятилетние дети уже работали у Под стужей осенних дождей,
машин
109. Многие долгий день вращали тяжелые при¬
водные колеса
110. Детям, разумеется, платили меньше, чем взрослым
111. После дня изнурительного труда
Даже если эти стихи не всегда были шедев¬
рами с точки зрения поэзии, они выражали
искреннее возмущение, двигавшее пером их
авторов, и пробили дорогу к сердцам мно¬
гих спокойно и беззаботно живущих горо¬
жан. Заступники эксплуатируемых детей
нашлись и в парламенте. В 1833 году был
принят закон, запрещающий использовать
на шерстяных и хлопчатобумажных фабри¬
ках труд детей моложе девяти лет и ограни¬
чивавший рабочий день девяти-двенадцати-
летних детей 9 часами, их рабочую неделю
48 часами, а тринадцати-восемнадцатилет-
них, соответственно, 12 и 69 часами. Однако
дети и взрослые работали в тесной взаимо¬
связи, поэтому претворить этот закон в
жизнь можно было только при условии, что
будет сокращено время работы всей фабри¬
ки. Именно этого требовали борцы за деся¬
тичасовой рабочий день, о которых мы еще
будем говорить ниже. В судьбе трубочистов
112. Многие дети, вместо того чтобы ходить в шко¬
лу, без призора бродили по улицам
113. Сельская карусель
улучшения наступили только пять лет спус¬
тя после смерти Диккенса.
Но вернемся к Диккенсу, репортеру и пи¬
сателю. Закончив «Оливера Твиста», он по¬
ехал в Йоркшир, для того чтобы детально
познакомиться с одним скандальным делом
и одновременно собрать материал для книги
«Жизнь и приключения Николаса Никль-
би». Героями ее и на этот раз были дети, но
не из работного дома, а те, которых безза¬
ботные или безжалостные родители отдава¬
ли в школы-интернаты. В те годы в Лондоне
много было разговоров о бесчеловечных ус¬
ловиях, в которых находятся дети в част¬
ных школах малолюдных сел Северной
Англии. В рекламных проспектах эти шко¬
лы обещали превосходное обучение й воспи¬
тание, но главной приманкой было отсут¬
ствие в них каникул. Для родителей и опе¬
кунов, не желавших заботиться о детях, та¬
кие школы были самым легким выходом из
положения. Не было ни каникул, ни празд¬
ников, детей никогда не отпускали домой,
они не виделись с родственниками, а следо¬
вательно, и не могли жаловаться. Даже
письма их просматривались учителем. А по¬
скольку в те времена не было государствен¬
ной системы обучения и контроля за де¬
ятельностью школ, несчастные маленькие
дети полностью зависели от прихотей и бла¬
горасположения своих учителей.
Диккенс вместе с одним художником-гра-
фиком проделал почти 400-километровый
путь (что во времена конных дилижансов
было делом нелегким) до небольшой дерев¬
ни Бьюте, пользовавшейся недоброй славой
из-за находившейся там школы-интерната.
Он запасся рекомендательным письмом к
учителю по имени Шоу, выведенному в ро¬
мане как мистер Сквирс. О том, как мистер
Шоу принял Диккенса и что увидел писа¬
тель, мы можем узнать из романа.
Вот как обрисовывает Диккенс школу, в
которую Николас Никльби поступил рабо¬
тать помощником учителя. «Ну, вот, — ска¬
зал владелец школы, когда они вместе во¬
шли, — вот наша лавочка, Никльби!
В помещении была такая теснота и столь¬
ко предметов, привлекавших внимание, что
68
сначала Николас только озирался, ничего,
в сущности, не видя. Но мало-помалу обна¬
ружилась убогая и грязная комната с дву¬
мя окнами, в которых стекла составляли не
больше одной десятой доли, вся же осталь¬
ная часть была заткнута старыми тетрадями
и газетами. Было здесь два длинных расша¬
танных стола, изрезанных, исцарапанных,
залитых чернилами, две или три скамьи, ка¬
федра для Сквирса и другая — для его по¬
мощника. Потолок, как в амбаре, поддержи¬
вали перекрещивающиеся балки и стропи¬
ла, а стены были такие обветшалые и облез¬
лые, что трудно было сказать, были ли они
вообще когда-нибудь покрашены или побе¬
лены.
А ученики, юные джентльмены! Послед¬
ние неясные проблески надежды, самые сла¬
бые упования принести хоть какую-нибудь
пользу в этом логове угасли у Николаса,
когда он в отчаянии осмотрелся вокруг!
Бледные и изможденные лица, тощие и кост¬
лявые фигуры, дети со старческими физио¬
номиями, мальчики малорослые и другие, у 114. Маленький подметальщик улиц
115. Игры в господском парке. Это не «Диккенсовы дети»
69
116. Так одевали детей в зажиточных семьях. .
117. . . .а так одевались подростки
которых длинные худые ноги едва выдержи¬
вали тяжесть их сгорбленных тел, — все это
сразу бросалось в глаза. Были здесь слезя¬
щиеся глаза, заячьи губы, кривые ноги,
безобразие и уродство, свидетельствовав¬
шие о противоестественном отвращении ро¬
дителей к своим отпрыскам, о юных созда¬
ниях, которые с самого младенчества явля¬
лись несчастными жертвами жестокости и
пренебрежения. Были здесь личики, может
быть и обещавшие стать миловидными, но
искаженные гримасой хмурого, упорного
страдания; было здетссь детво с угасшими
глазами, с увядшей красотой, сохранившее
только свою беспомощность; были здесь
мальчики с порочными физиономиями, мрач¬
ные, с тупым взором, похожие на преступ¬
ников, заключенных в тюрьму, и были здесь
юные создания, на которых обрушились
грехи их слабых предков и которые оплаки¬
вали даже продажных нянек, каких ког¬
да-то знали, и теперь чувствовали себя еще
более одинокими. Всякое сочувствие и при¬
вязанность увяли в зародыше, все молодые
и здоровые чувства придушены кн\том и го¬
лодом, все мстительные страсти, какие могут
зародиться в сердцах, прокладывают в ти¬
шине недобрый путь свой в самую глубину.
О, какие зарождающиеся адские силы
вскармливались здесь!»
Вряд ли писатель, стремившийся к верно¬
му отражению жизни, нарисовал бы столь
ужасающую картину, если бы работорговля
и бесчеловечное использование рабочих в
промышленности не привели к тому, что как*
в невольнике и в рабочем, так и в детях ви¬
дели не людей, а товар. В школе мистера
Сквирса и ему подобных дети голодали и ус¬
ваивали лишь крупинки от убогих знаний
своих учителей, но половина английских
детей школьного возраста вообще не посе¬
щала школы. Если эти дети не работали в
мастерской или на заводе, они просто слоня¬
лись по улицам. Лишь в 1870 году в Англии
был издан закон об обязательном обучении.
Постепенно бедные, печальные, достой¬
ные жалости дети Диккенса исчезли с улиц,
с фабрик и заводов, исчезли и школы вроде
той, что держал мистер Сквирс.
70
VIII. «ЛОМАЙ МАШИНЫ!»
Ночь была темной и мрачной, тучи не про¬
пускали звездного света. Лишь далеко на
востоке огонь домен отбрасывал на небо
дрожащее багровое зарево.
Священник со сдвинутой, как это принято
у ирландцев, на затылок шляпой, слегка
наклонившись вперед, спешил изо всех сил.
Шаги его гулко отдавались на булыжнике,
потом зачавкали по лужам.
Из-под полуспущенных занавесок сель¬
ского кабачка приветливо светился пыла¬
ющий в камине огонь. На дубовом столе —
стаканы, вокруг стола — гости. Священник
охотно выпил бы стаканчик разбавленного
водой виски,. но зайти в кабачок ему никак
было нельзя. Ведь там сидели его прихожа¬
не, — что скажут они, если их духовный
отец появится здесь поздно ночью?
За кабачком священник сошел с дороги и
пошел напрямик через луг. Путь был ему
привычен, и он не боялся заблудиться в тем¬
ноте. Но вот луг, до того ровный, пошел под
гору. Внизу, в долине, откуда доносилось
журчание ручья, замелькал слабый свет.
Именно туда и спешил священник.
Белоснежная стена дома сверкала даже в
темноте. Священник постучал в дверь. Та
слегка приотворилась, и в щели показалась
краснощекая служанка:
— Хозяина нет дома, он задержался на
фабрике.
Священник повернул назад и пошел по
узкой мощеной дороге к фабрике. Дойдя,
обошел вокруг большое неприветливое зда¬
ние. Рабочее время уже кончилось, рабочие
разошлись, машины стояли. Но окно конто¬
ры еще светилось. Священник нащупал ве¬
дущую в контору дверь и постучал палкой.
Послышался звук поворачиваемого в замке
ключа, и дверь отворилась.
118. На дубовом столе — стаканы, вокруг стола —шумные посетители
71
Когда владелец фабрики увидел стоящего
на пороге священника, лицо его выразило
разочарование. Не его он ждал, а своих лю¬
дей с новыми машинами. Но он знал, что
священник пришел помочь ему.. Ведь во
всей окрестности так много волнений, что
помощь служителя божьего очень даже мо¬
жет понадобиться. Недавно в соседнем горо¬
де озлобленные рабочие сожгли до тла фаб¬
рику, ворвались в дом фабриканта и перело¬
мали мебель. Главарей, конечно, засадили
в тюрьму, газеты напечатали несколько
красочных репортажей о событиях, но кто
позаботился о голодающих? А никто.
Нужда рождает ненависть. Рабочие, вме¬
сте со своими семьями вынужденные сидеть
3
Г
119. Усовершенствованная плита
на сухом хлебе, ненавидели и машины, и
тех, кто поставил машины на их место, при¬
нудил их отказаться от свободного ручного
труда. Фабрикант знал об этом. И все же он
заказал новые машины, так как хотел ско¬
рее разбогатеть.
Возле него, прислоненное к стулу, стояло
ружье. Священник был вооружен только
палкой и красивыми словами, но и его по¬
мощь может пригодиться.
Медленно текло время. Фабрикант не вы¬
казывал своего нетерпения, хотя внутри у
него все кипело: повозки с машинами опаз¬
дывали уже на три часа.
— Вы действительно полагаете, что уста¬
новка новых машин может навлечь на вас
опасность? — спросил священник, сев про¬
тив хозяина.
— Хоть бы они уже здесь были, в стенах
фабрики. Тогда не так страшны разруши¬
тели.
Фабрикант приподнял го,лову, прислу¬
шался. Ему послышался скрип колес. Но
нет, это только ветер свистел в дымоходе.
— Вы можете зажарить баранью ногу?
Какой ирландец не умеет этого? Священ¬
ник засучил рукава и кинул взор знатока
на решетку очага. Только теперь он заме¬
тил, что фабричная контора была хорошо
оснащена всякой хозяйственной утварью.
Фабрикант достал из шкафа баранью ногу,
хлеб, соль, черную бутылку и два стакана.
Но едва они запили первый кусок креп¬
ким, горячим напитком, как фабрикант
вскочил на ноги и, нахлобучив на голову
72
шляпу, выбежал из комнаты. Лил дождь,
ио даже сквозь его шум можно было расслы¬
шать скрип колес на мощеной дороге. Фаб¬
рикант вернулся, зажег ручной фонарь и
пошел через двор открыть ворота. Теперь
уже ясно слышался тяжелый стук лошади¬
ных копыт.
— Все в порядке? — спросил он, когда в
свете фонаря уже можно было различить
первую повозку,
— К черту! Конечно, в порядке! Все пе¬
реломали !
Черная фигура спрыгнула с телеги и ис¬
чезла в еще более черной ночи.
Лошади нервно перебирали ногами. Ког¬
да фабрикант взялся за повод одной из них,
он заметил прикрепленный лист бумаги.
При свете фонаря он прочел:
ДЬЯВОЛУ МЕЛЫ1Ш1ЬГ
Твои адские машины мы разрушили па краю
села, люди твои связанными лежат в придорож¬
ной канаве. Так предупреждают тебя голодаю¬
щие, которых после этих их деяний ждут дома го¬
лодные жены и дети. Если ты купишь новые ма¬
шины или будешь продолжать, как до сих пор,
то еще услышишь о нас. Берегись!
Генерал Лудд
Но кто же этот таинственный генерал Лудд,
от имени которого ожесточенные, потеряв¬
шие свою работу люди ломали машины? И о
котором в Северной Англии слагали такие
стихи:
Много песен поют о тебе, Робин Гуд,
Но славу твою уже пыль покрывает.
Сегодня герой наш — генерал Лудд,
Народ Ноттингемшира его воспевает.
Этого так и не удалось узнать. Быть может,
он кончил жизнь на виселице и унес свою
тайну в могилу. Но возможно, он вообще
никогда не существовал. Почему же тогда
дрожали от одного только упоминания его
имени фабриканты, почему на борьбу с ним
посылали больше солдат, чем было их в ар¬
мии Веллингтона, когда тот выступил в по¬
ход против великого врага Англии, Напо¬
леона?
121. Разрушители машин шли на борьбу с именем
генерала Лудда. . . (из серии гравюр Белы
Уитца «Генерал Лудд»)
122. Луддиты (из серии гравюр Белы Уитца «Генерал Лудд»)
Первые письма с подписью «Генерал
Лудд», «Король Лудд» или просто «Нед
Лудд» появились в 1810 году, их получили
несколько фабрикантов, установивших но¬
вые машины. В трех графствах примерно
одновременно, хотя и по разным причинам,
началось движение протеста против машин.
Правда, во всех трех графствах из-за дли¬
тельной войны положение было одинаково
тяжелым. Континентальная блокада пара¬
лизовала торговлю Англии с Западной Ев¬
ропой; рынки Бразилии, Португалии и Си¬
цилии были полностью насыщены и не тре¬
бовали больше товаров. В Северной Англии
многие фабриканты, у которых скопились
деньги, приобретали на них новые машины
в надежде, что война когда-нибудь должна
будет все же кончиться. Но при этом ни они,
ни правительство не задумывались над тем,
что же станет с теми тысячами рабочих, ко¬
торые с установкой новых, более производи¬
тельных машин теряли работу. А дороговиз¬
на продуктов питания из-за уже несколько
лет повторявшихся неурожаев еще больше
ухудшала положение.
Рабочие во всем винили машины.
В Йоркшире начали бунтовать против
применения машин для стрижки овец стри¬
гали, труд которых до того всегда хорошо
оплачивался. В Ноттингеме новая чулочно¬
вязальная машина лишила работы многих
ремесленников, работавших старыми спосо-
74
бами. В Ланкашире все более распростра¬
няющиеся ткацкие машины разорили тка¬
чей, у себя дома, вручную выделывавших на
своих станках хлопчатобумажные ткани.
Ремесленники требовали, чтобы парламент
посредством законов укрепил старые цехо¬
вые порядки. Однако сама жизнь давно уже
заставила отказаться от части их, например
от обязательных семи лет ученичества (к
счастью, и Уатту удалось обойти это прави¬
ло). Напрасно ремесленники ссылались на
старые законы, например на запрет исполь¬
зовать ворсировальные машины, — парла¬
мент стоял на стороне промышленников.
Первые бунты против машин разразились
весной 1811 года в Ноттингеме. Чулочни¬
ков, требовавших работы и справедливых
цен на продукты питания, разогнали при
помощи войска, но ночью разъяренная тол¬
па с криками «ура!» разбила шестьдесят ма¬
шин. В последовавшие затем недели такие
явления повторялись почти каждую ночь.
Войска оказались бессильны: к тому време¬
ни, когда они прибывали на место проис¬
шествия, разрушители машин бесследно ис¬
чезали.
За несколько месяцев сложилось органи¬
зованное движение луддитов. На фабрики, в
мастерские вламывались не отдельные бун¬
товщики, а хорошо подготовленные, орга¬
низованные отряды. Уничтожение машин
принимало все большие масштабы. Во мно¬
гих местах промышленники пытались защи¬
щаться при помощи оружия. Но тогда за
оружие взялись и луддиты. Согласно рас¬
сказам, но ночам они, словно солдаты, про¬
водили учения. «. . .В первом ряду стояли
мушкетеры, десять человек в ряд, за ними
второй ряд был вооружен пистолями, тре¬
тий — копьями и секирами, затем уже шла
123. В Йоркшире пришли в волнение стригали овец: до того их работа хорошо оплачивалась,
теперь же их благополучию грозила стригальная машина
75
невооруженная армия». Но в народе самое
большое восхищение вызывали те, кто гро¬
мил машины кувалдами. А так как один и
тот же кузнец Инок Тейлор делал и тяже¬
лые молоты, и вязальные машины, луддиты
шли в бой с возгласом: «Инок сделал, Инок
и разобьет!»
Весной 1812 года на одну ткацкую фабри¬
ку напал и поджег ее отряд уже из трехсот
человек. Два крупнейших в этой местности
фабриканта, Хорсфал и Картрайт, пригото¬
вились к обороне: они знали, что очередь за
ними. Один из них, Уильям Хорсфал, уста¬
новил перед своей фабрикой пушку и гро¬
зился, что «кровь луддитов будет доходить
до седла его лошади». Ребятишки, встречая
фабриканта на улице, насмешливо кричали:
«Я — генерал Лудд!» — и стремглав мча¬
лись прочь.
Согласно преданиям, луддиты бросили
жребий, и выпало, что им следует напасть
на фабрику Уильяма Картрайта. Сам Карт¬
райт жил на территории фабрики, которую
охраняли вооруженные солдаты и рабочие.
Он хорошо подготовился к обороне.
Нападение на фабрику Картрайта оста¬
лось в памяти народа, сочувствовавшего
разрушителям машин, самым памятным
эпизодом всей краткой истории движения
луддитов. Нападающих было человек пол¬
тораста. Перестрелка с защитниками фабри¬
ки длилась около двадцати минут. Под при¬
крытием пуль мужчины ударами тяжелых
молотов пытались разбить фабричные воро¬
та, но безуспешно. В конце концов, оставив
на месте боя двух тяжело раненых, они от¬
ступили.
Власти всеми средствами пытались вы¬
знать у этих двух раненых, кто же были во¬
жаки нападающих, но напрасно. Сохрани¬
лось предание, что один из них, умирая, по¬
дозвал священника и спросил:
— Можете вы хранить тайну?
— Конечно, могу, — быстро ответил тот.
— Я тоже, — прохрипел умирающий и
скончался с крепко стиснутыми зубами.
Среди солдат, вызванных для защиты
124. Три манчестерских вида: здание биржи, ры¬
нок и Рыночная улица
76
фабрики, многие взялись за оружие очень
неохотно, а один даже отказался подчинить¬
ся приказу, заявив: «Быть может, я застре¬
лю какого-нибудь из моих братьев». Солда¬
та отдали под военный суд, который прису¬
дил его к тремстам ударам плетью. Триста
ударов означали почти неизбежную смерть.
Экзекуция должна была состояться на фаб¬
рике Картрайта, и фабрикант, желая разря¬
дить атмосферу, попросил о смягчении на¬
казания. Но этим он не спас своего доброго
имени: и его, и священника, пытавшегося
выведать, кто же такой генерал Лудд, народ
прозвал «кровавыми псами». Сколько ни
старались власти поймать генерала Лудда,
сколько ни засылали своих шпионов к луд¬
дитам, все было напрасно. Из уст в уста хо¬
дили в народе рассказы о раненых героях,
отлеживающихся в одиноко стоящих сара¬
ях и амбарах, но ничего точного шпики вы¬
ведать не могли.
Популярность генерала Лудда затмила
даже славу Робина Гуда. В защиту лудди¬
тов выступил знаменитый поэт Байрон.
В своей речи в палате лордов, произнесен¬
ной в ходе обсуждения законопроекта, пред¬
лагавшего приговаривать разрушителей ма¬
шин к смертной казни, он сказал:
— Нападения рабочих порождены неслы¬
ханной нуждой: только полное отчаяние,
могло толкнуть армию когда-то честного яГ'
трудолюбивого народа на такие рискован¬
ные действия. Вы называете этих людей
сбродом. Знаете ли вы, чем мы обязаны это¬
му сброду? Этот сброд работает на ваших
полях, прислуживает в ваших домах, обес¬
печивает людьми ваш военный флот и ар¬
мию, которые позволяют вам бросать вызов
всему миру. Но если небрежение и несча¬
стья доведут его до ожесточения, этот сброд
может бросить вызов и вам. Я прошел через
ноля сражений Иберийского полуострова,
был в нескольких самых бедных провинци¬
ях Турции, но даже при самых безбожных и
жестоких правительствах не видел такой
ужасающей нужды, какую вижу со времени
своего возвращения в сердце христианской
страны. И чем же вы предлагаете лечить ее?
125. Так выглядел зал заседаний парламента в начале XIX века; с тех пор он почти не изменился
77
После многих месяцев бездействия, а затем
нескольких месяцев деятельности, еще худ¬
шей, чем бездействие, наконец предлагается
чудодейственное лекарство, никогда не от¬
казывавшее врачевателям государства со
времен Дракона до наших дней... смерть...
Или недостаточно крови в вашем кодексе за¬
конов и требуется пролить ее еще больше,
чтобы она вознеслась к небу и свидетель¬
ствовала против вас? Это ли — средство
врачевания для голодающего и впавшего
в отчаяние народа?
Но прекрасная речь Байрона пропала
втуне, палата лордов приняла кровавый за¬
кон. Луддиты, напавшие на фабрику Карт¬
райта, уже бросали вызов смерти. Несколь¬
кими днями позже был убит Хорсфал, фаб¬
рикант, хвастливо заявивший, что кровь
луддитов будет доходить до седла его лоша¬
ди. Еще более широкий размах приняло
движение луддитов в Ланкашире. Голодные
толпы громили продовольственные магази¬
ны. В Манчестере бунтовщики захватили
картофель. Ханна Смис с криком «Мало нам
одной картошки!» вскочила на телегу, гру¬
женную маслом, и стала распродавать его
по «честной цене»: один шиллинг за фунт.
Жизнь свою она окончила на виселице.
Оживилась деятельность шпионов, встроен¬
ных в луддитское движение. Но их наветам
был схвачен и обвинен в участии в убийстве
Хорсфала и нападении на фабрику Карт¬
райта стригаль по имени.Меллор. После ко¬
роткого суда он вместе с двумя товарищами
также был повешен. Затем были казнены
еще четырнадцать человек и многие осужде¬
ны на высылку из Англии.
Так подавили движение луддитов.
Оно было обречено на поражение уже по¬
тому, что луддиты, напрасно рискуя жиз¬
нью, боролись против новых веяний, против
необратимых перемен, приносимых про¬
мышленной революцией. Они хотели уничто¬
жить машины, а не тот строй, который со¬
здали использовавшие машины жадные про¬
мышленники и который обрекал на гибель
их и их семьи. Напрасно старались луддиты
защитить имевшиеся еще в стране средневе¬
ковые порядки и учреждения, в которых
они видели гарантию своего благополучия.
Время работало против них. Приведем
здесь выдержку из одного воззвания ткачей,
очень характерную для образа мыслей тог¬
дашних ремесленников: «Мастерство ткача
следует рассматривать как его Собствен¬
ность и Опору. Для него это такая же Соб¬
ственность, как для других Здание и Зем¬
ля». Но все эти доводы не влияли на парла¬
мент, это законодательное учреждение стра¬
ны. Члены его делили всех людей на две
«нации»: капиталистов и рабочих. И помо¬
гали капиталистам, которых подстегивала
жажда наживы. Настало время, когда не
только в сельском хозяйстве, но и в про¬
мышленности решающее слово стало при¬
надлежать тем, у кого были деньги, — капи¬
талистам. Один за другим отменял англий¬
ский парламент средневековые законы, ре¬
гулировавшие шерстяную промышленность,
определявшие низшую границу заработной
платы, время ученичества. Так, вслед за
сельским хозяйством, и промышленность ос¬
вободилась от средневековых пут, которые
в других странах Европы еще тормозили
развитие.
Но не следует забывать, что капиталисты
развязали себе руки ценой нищеты, слез и
крови ремесленников и рабочих.
78
IX. СВЕТ И ТЕНИ ЛОНДОНА
Если сердцем промышленной революции в
Англии были северные индустриальные
графства, а Ливерпул — ее всепоглоща¬
ющим желудком, то Лондон можно срав¬
нить с мозгом. Здесь была резиденция пра¬
вительства, здесь находились крупные бан¬
ки, в их числе и самый большой банк стра¬
ны, Английский, образованный объединен¬
ными усилиями лондонских коммерсантов.
Диплом-разрешение на его основание дал в
1694 году король Вильгельм III Оранский
в благодарность за важную услугу: заем в
1 200 000 фунтов, предоставленный ему для
ведения войны с французским королем Лю¬
довиком XIV. Преобладающую часть этой
суммы дали сорок коммерсантов. Из этого
факта можно заключить, какие огромные
богатства накопились в историческом ядре
Лондона, в Сити, — районе, который и се¬
годня еще является центром английского
финансового мира. Для сравнения укажем,
что среди первых промышленников считали
богатыми уже тех, кто располагал капита¬
лом в 10—20 тысяч фунтов.
Лиловые сюртуки и пурпуровые жилеты
посыльных Английского банка скоро стали
в Лондоне хорошо известны. Хотя такая
униформа повторила ливрею слуг первого
126. Согласно понятиям того времени движение на улицах Лондона приняло устрашающие раз¬
меры; один за другим росли построенные по последней моде дома
79
директора банка, точнее, его правителя, это
были королевские цвета, недаром Англий¬
ский банк был банком королей и быстро
стал королем банков. Начиная с 1800 года
в нем хранили значительную часть золотого
запаса страны. Хотя к тому времени Англия
уже потеряла свои американские колонии и
находилась в состоянии войны с Наполео¬
ном, умелая торговля обеспечивала посто¬
янный рост этого запаса. Росла и Британ¬
ская империя. Англии удалось завоевать
новые колонии в Юго-Восточной Азии, вы¬
теснив оттуда голландцев, отбить от фран¬
цузов Канаду, почти полностью подчинить
себе Индию и после победы над Наполеоном
добиться безграничной власти на морях.
Вместе с ростом Британской империи рос
весь Лондон, рос и Сити, правда не террито¬
риально, а по власти и авторитету, ибо к
Сити относится только та часть Лондона,
которая когда-то была обнесена городскими
воротами. Зато остальной город безудержно
расширялся во всех направлениях; за пер¬
вую половину XIX века население его уд¬
воилось, и к 1850 году вместе с жителями
пригородов составляло уже два с половиной
миллиона человек. За эти полвека он в зна¬
чительной мере перестроился, во многом по¬
хорошел, но больше стало на нем и темных
пятен. Лондонцы и гордились своим горо¬
дом, и стыдились его. Все ярче был его свет,
но рядом с ним сгущались тени. По сравне¬
нию с тогдашними представлениями ужаса¬
юще возросло уличное движение, в огром¬
ном количестве — в среднем две тысячи в
год — строились новые, наисовременней¬
шие дома. Но Сити внешне почти не менял¬
ся. В обветшалых, старых зданиях с фир¬
менными вывесками, уткнувшись в старые
торговые книги, сидели казавшиеся такими
же старыми служащие. Что представляли
собой в то время склады, мы уже знаем из
описания Диккенса. От него же можем мы
узнать, как велика была власть тех, чьи
имена были выписаны на обветшалых фир¬
менных вывесках, например фирмы «Домби
и сын».
«Земля была создана для Домби и Сына,
дабы они могли вести на ней торговые дела,
а солнце и луна были созданы, чтобы давать
им свет. . . Реки и моря были сотворены для
плавания их судов; радуга сулила им хоро¬
шую погоду; ветер благоприятствовал или
противился их предприятиям; звезды и пла-
80
129. Из зданий, стоявших на берегу Темзы, одним из самых роскошных считался дворец Соммерсета,
построенный в 1776—1786 годах
неты двигались по своим орбитам, дабы со-
нранить нерушимую систему, в центре коей
были они. Обычные сокращения обрели
иной смысл в его глазах и относились толь¬
ко к ним: А. Б. отнюдь не означало Аппо
Богшш, но символизировало «Аппо Домби и
Сына».
Домби и сходные с ним крупные торгов¬
цы, как бы велико ни было их состояние,
шили в верхних этажах обветшалых зданий
своих контор или магазинов.
Лишь развитие промышленной револю¬
ции, вызванные ею перемены побудили их
покинуть свои старые жилища. В 1800 году
в Сити обитало примерно сто пятьдесят ты¬
сяч человек, теперь всего лишь около пяти
тысяч. В наше время в Сити не живут, а
только работают. К тому времени, когда на
лондонских улицах зажглись первые газо¬
вые фонари, появились и первые наемные
кареты, а за ними омнибусы, и по Темзе
пошли первые пароходы. Сити стал для бо¬
гатых торговцев уже слишком тесным. И ес-
81
ли раньше вся их жизнь протекала в мага¬
зинах и конторах, то теперь они стали стре¬
миться свою частную жизнь отделить от де¬
ловой. В модных кварталах среди зелени са¬
дов выросли новые виллы и дворцы богатых
дельцов. Великолепные здания, украшен¬
ные ранее чуждыми холодной Англии, заим¬
ствованными из далеких теплых стран ка-
131. Дворцы строили просторными и пышными
132. Площадь Гросвенор в конце XVIII века
менными террасами, галереями и балкона¬
ми, были, как с завистью устанавливает
один немецкий журналист, красивей домов
любого другого города мира. Среди этих
роскошных вилл магазинам, конторам уже
не было места. Тишину улиц нарушало
лишь цоканье конских копыт по хорошо мо¬
щенной мостовой: это господа ехали верхом
или в дорогих каретах. Бродячих торгов¬
цев, этой неотъемлемой принадлежности
лондонских улиц, в кварталах богачей не
встретишь: здесь они напрасно расхвалива¬
ли бы свой товар, даже их громкие голоса не
проникли бы через ограды и большие зеле¬
ные лужайки до домов, чтобы привлечь вни¬
мание не господ, конечно, а кухарок и дру¬
гой прислуги. Железные ворота оград всег¬
да были заперты и открывались только пе¬
ред хозяевами или приглашенными ими го¬
стями.
В роскошных кварталах жили, разумеет¬
ся, не только богатые дельцы, по мере роста
своего богатства все больше входившие во
вкус удобной, благоустроенной жизни, но и
аристократы и крупные землевладельцы,
помимо дворцов в провинции державшие
прекрасные дома в столице, и «новые бога¬
чи», нажившиеся в колониях, и крупные
правительственные чиновники и офицеры.
Но еще более недоступны, чем дома, были
для простых людей клубы богачей. Клубы
стали характерной частью лондонской жиз¬
ни. Они были местом, где их члены проводи¬
ли свободное время, развлекались, ели, а не¬
редко и ночевали. Здесь каждый находил
подходящее ему общество, ведь свои клубы
были у аристократии, у дельцов, у офицеров
и т. д. В клубе англичанин, если хотел, мог
быть в одиночестве, если хотел — находил
привлекательную компанию, если хотел —
приводил с собою гостя. Заглянем в один из
самых привилегированных лондонских клу-
бор того времени, в Реформ-клуб. Название
кажется вам знакомым? Ну конечно, ведь
здесь Филеас Фогг заключил пари на два¬
дцать тысяч фунтов, что за восемьдесят дней
объедет вокруг Земли.
Жюль Верн писал, что строительство клу¬
ба обошлось в три миллиона фунтов стер-
133. За столом в привилегированном лондонском клубе
лингов. Членами его были самые богатые
промышленники, дельцы и торговцы. Их бо¬
гатство отразилось и на роскошном офор¬
млении всего здания. Это было величествен¬
ное двухэтажное сооружение с девятью ог¬
ромными окнами по фасаду и восемью по бо¬
ковым сторонам. У входа за маленьким сто¬
ликом сидел портье. В его обязанности вхо¬
дило давать членам различную информацию
и следить за тем, чтобы в клуб не проник
кто-нибудь чужой. Даже гостям вход разре¬
шался только вместе с пригласившим их
членом. Входящие попадали в окруженный
колоннами вестибюль, пол которого укра¬
шала мозаика, копирующая римскую. Не¬
посвященный решил бы, что колонны вы¬
полнены из мрамора, но на самом деле это
искусственный камень, удачное подража¬
ние мрамору. Купол, поддерживаемый два¬
дцатью греческими колоннами, покрыт хру¬
стальным стеклом. Из вестибюля белая
мраморная лестница ведет на галерею, по¬
крытую толстым ковром, стены галереи ук¬
рашены картинами и зеркалами. Любопыт¬
ствующие — члены Реформ-клуба не из их
числа—могут отсюда, сидя в удобных крес¬
лах, следить за происходящим в вестибюле.
Из галереи открываются большой салон, в
котором можно и танцевать, далее комната
для игры в карты (ежедневным гостем кото¬
рой был Филеас Фогг), читальня, две библи¬
отеки и несколько меньших помещений для
интимных бесед. На втором этаже, располо¬
женном над галереей, находятся спальни,
здесь члены клуба могут переночевать, если
работа или развлечения задержат их в цент¬
ре города допоздна и уже нет смысла ехать
домой. К каждой спальне полагается от¬
дельная ванная комната с белой мраморной
ванной. Хорошо вышколенные лакеи выпол-
83
*
134. Рынок в Сохо
135. Кухня богатого дома
няют все желания гостей, помогают им при
туалете, бреют их.
Заглянем на минутку и в клубное кафе,
ведь отсюда открывается самый красивый
вид на тщательно ухоженный парк. Ловкие
официанты в туфлях на войлочной подошве
неслышно ступают по толстым коврам.
Скрип башмаков, стук тарелок, звон столо¬
вых приборов считались в Реформ-клубе де¬
лом непростительным. Достаточно шумна
жизнь за его стенами.
Правда, слуха членов изысканных клубов
этот шум не очень-то достигает. Ведь если
обычные люди не могут переступить порога
их домов или клубов, так и они не слишком
часто переступают ими самими очерченные
границы, для того чтобы окунуться в гущу
повседневной жизни. Лондон не закрывает
перед ними своих ворот, но в стоящие в глу¬
бине садов дома в районе вилл и в спальни
клубов по утрам не проникает грохот спе¬
шащих на рынок телег, окна их не затемня¬
ет фабричный дым. Редко приходится им
видеть, как просыпается Лондон, этот са¬
мый крупный город мира.
Совсем ранним утром Лондон все еще на¬
поминает большую деревню. По улицам его
величественно плывут крестьянки с корзи¬
нами фруктов на голове, тащатся на боль¬
шой лондонский рынок Ковент-Гарден тя¬
жело груженные телеги, сонные трактир¬
щики открывают деревянные ставни окон.
По утрам в Ковент-Гардене высятся горы
фруктов, овощей, цветов. Привычный шум
просыпающегося города складывается из
зазывных криков торговцев, болтовни ран¬
них покупательниц, ржания и топота лоша¬
дей.
Но вот оживляются и улицы возле конто¬
ры почтовых дилижансов. Прибыли первые
утренние путешественники. Уличные тор¬
говцы со своими тележками толкутся среди
прибывших и отъезжающих, предлагая
апельсины и карманные ножи, календари и
шутливые рисунки. Щелкают кнуты, лоша¬
ди трогают с места, первый утренний дили¬
жанс двинулся из Лондона.
Едут почтовые кареты, кучера зажимают
между ног толстые чемоданы. Но немало ка-
84
136. Карикатура того времени, изображающая лондонский Транспорт
137. Почтовая карета, курсировавшая между Лондоном и Брайтоном
рет осталось еще на станциях; их кучера аи¬
стят медные украшения сбруи и бранят не¬
годников, предпочитающих омнибусы. Ку¬
чера же омнибусов, с высоты чуть ли не вто¬
рого этажа управляющие тройкой лоша¬
дей, с презрением глядят на устарелые на¬
емные кареты.
Приказчики старательно моют витрины.
С тех пор как в магазинах в моду вошли
большие стеклянные окна, работы им значи-
140. Но самыми красивыми были магазины тканей
тельно прибавилось. Когда крупные ком¬
мерсанты жили в Сити, мелких торговцев не
занимал внешний вид их маленьких плохо
освещенных лавок. Но времена меняются,
Лондон богатеет, нельзя отставать от дру¬
гих и лавочнику. Если лавка его не сплош¬
ная стеклянная витрина, если фасад не вы¬
ложен искусственным мрамором, а внутри
нет газового освещения, если вывеска не из
золоченых букв, его могут счесть некредито¬
способным. Поэтому аптекари обшивали
стены своих аптек дорогими деревянными
панелями, полы устилали мягкими ковра¬
ми. Торговцы пряностями, еще вчера до¬
вольствовавшиеся в витрине коробкой изю¬
ма и ящиком чая, теперь, стремясь идти в
ногу со временем, поражают прохожих вы¬
ставленной моделью паровой машины. Но
самыми красивыми и броскими были мага¬
зины тканей. По мере того как для женской
одежды все больше использовали хлопчато¬
бумажные ткани, фабрики вырабатывали их
86
во все большем количестве и в самом разно¬
образном ассортименте, и во всем городе, от
богатого центра до самых бедных окра¬
ин, множилось число магазинов, витри¬
ны которых в никогда до того не виданном
богатстве и разнообразии заполняли ситцы,
шерсть, полотно и шелк.
Однако у тех, кто спешит на завод или в
контору, нет времени разглядывать витри¬
ны. Но вот армия работников схлынула с
улиц. Составлявшие ее мужчины и женщи¬
ны уже трудятся у станков, машин, горбят¬
ся за бухгалтерскими книгами. Теперь в ко¬
лясках, наемных каретах или верхом появ¬
ляются хозяева и крупные начальники. К
этому времени телеги с товаром уже исчеза¬
ют с прилегающих к Ковент-Гардену улиц,
а уличные торговцы начинают свой еже¬
дневный обход городских окраин. Немного
позже улицы заливает поток женщин, иду¬
щих за покупками или просто гуляющих.
Интересно ведется торговля в Лондоне.
Если витрины — это сам соблазн, то продав¬
цы — сама сдержанность. Они не расхвали¬
вают товары, а ведут себя так, словно ока¬
зывают покупателю любезность. Упакован¬
ную, покупку передают с благожелательной
улыбкой, словно подарок. И позор тому по¬
павшему в Лондон чужестранцу, который
вздумает торговаться. Английский делец в
колониях бессердечен, английский промыш¬
ленник у себя на заводе безжалостен, но
английский торговец в магазине — это сама
порядочность. Цены строго установлены, и
кто посмеет сомневаться в их правильно¬
сти? Кто решится на это, в ответ получит
лишь ледяную улыбку.
Кому не по душе уличная суета, шум
большого города, тот может отдохнуть от
них на свежем воздухе, не садясь для этого
в наемную карету и не выезжая за пределы
Лондона. Для этого нужно просто пойти в
Гайд-парк. Здесь полно густых деревьев,
мягкая трава на склонах и зимой и летом
так зелена, что лучшей не может пожелать
для своего сада даже богатый граф. Табли¬
чек с надписью «Ходить по траве воспреща¬
ется» ни в одном лондонском парке никогда
не было в описываемые времена, как нет и
сейчас. Благодаря обилию дождей, влажно¬
му воздуху и мягкой зиме, лужайки в Англии
круглый год покрыты густой, сочной тра¬
вой. Чем дальше мы идем по парку, тем ме¬
нее видимы за чащей его деревьев дома, и
все же кажется, что город приближается;
это потому, что над кронами деревьев появ¬
ляются башни церквей. Но вот деревья ре¬
деют, и мы оказываемся на берегу неболь¬
шого искусственного озера. По идущей во-
141. Элегантная пара на прогулке
142. Место послеобеденного гуляния
87
145. Таможня. Постройка ее, выполненная по приказу короля Карла в 1668 году, обошлась более чем
в 10 000 фунтов
простотой. Молодежь, юноши и девушки,
развлекаются импровизированными скачка¬
ми. По тому, как они наклоняются из седла
к уху лошади, что-то шепчут ей, дергают ко¬
роткие поводья и затем пускаются вскачь,
видно, что они хорошо понимают, как надо
обращаться с лошадьми. Глухо стучат по
траве копыта, звенит в воздухе молодой
смех.
С приливом по Темзе к Лондону подходят
новые корабли. Они медленно поднимаются
между двумя рядами доков почти до мрач¬
ных башен бывшей лондонской крепости,
Тауэра, по соседству с которыми стоят но¬
вые складские здания. Ловкие руки уста¬
навливают мостки, начинается разгрузка.
Бездонная утроба складов поглощает при¬
везенные на судах товары. Под землей тя¬
нутся длинные, в 8-9 километров, сводчатые
погреба, вмещающие невероятное количест¬
во сокровищ, привезенных из различных
стран; здесь и сахар, и табак, и редкие пря¬
ности, и дорогое дерево, и напитки со всех
концов земли, начиная от французских вин
и кончая ямайским ромом. Есть здесь по¬
греб, в котором в строгом порядке выстро¬
ились 70 000 бутылок. Товары, сосредото¬
ченные в притемзских складах, стоят боль¬
ше королевских сокровищ.
А сколько пожирает «Королевская труб¬
ка»?! Так называют огромную, никогда не
затухающую печь, которую питают различ¬
ными товарами. Не испортившимися за дол¬
гое морское путешествие, нет, совсем хоро¬
шими. Попадают в нее и ящики из-под доро¬
гих сигар, и копченые окорока в количест¬
ве, которого хватило бы, чтобы насытить це¬
лый полк, и сахар, и ткани. Все это товары,
за которые заказчики не смогли уплатить
пошлину, и которые поэтому, как повелевает
закон, они подлежат уничтожению.
А совсем поблизости стоят полуразвалив-
91
146. Берег Темзы
147. Строительство моста Ватерлоо
92
шиеся дома с разбитыми окнами, на улицах
играют оборванные дети, переговаривают¬
ся, прислонившись к дверным косякам, из¬
нуренные женщины. Здесь магазины не
сверкают роскошными витринами. О вошед¬
шем: в лавку покупателе хозяина извещает
звон колокольчика, подвешенного на вет¬
хой двери. На улицах с тележек торгуют
помятыми фруктами, подозрительного вида
устрицами. . . О, если хотя бы один раз
кому-нибудь пришло в голову конфиско¬
ванное продовольствие не сжечь в бездон¬
ном чреве «Королевской трубки», а распре¬
делить среди жителей одного из многих
бедняцких районов Лондона! Быть может,
в этот вечер из домов не слышался бы шум
грубых ссор* быть может, расцвели бы весе¬
лой улыбкой хмурые детские лица, ожили
бы усталые женщины, и всегда раздражен¬
ные отцы, быть может, не искали бы забве¬
ния в кабаке, а довольные и радостные сиде¬
ли бы дома.
В этих печальных районах, где так редко
можно услышать доброе человеческое сло¬
во, где так мало денег, где рабочие, мелкие
служащие, розничные торговцы всей много¬
численной семьей теснятся в одной комна¬
тенке, единственное красивое, светлое, при¬
влекательное место — кабачок на углу, или,
как его здесь называют, «джинрвый дворец».
И вправду, среди серых, безликих кирпич¬
ных зданий он выглядит прямо-таки рос¬
кошно. Это прочное, массивное здание, ярко
освещенное газовыми лампами и со светя¬
щимися часами на фасаде. Каким велико¬
лепным оно кажется посреди окружающей
его однообразной нищеты! И как весело
внутри! Оборванный грузчик, закутанная
в старую шаль поденщица, попав сюда, за
стаканом джина с имбирным напитком или
рома с лимоном забывают о мучительных за¬
ботах, не думают больше о том, есть ли дома
ужин у детишек. Чем позднее время, тем бо¬
лее приподнятое настроение в зале. Рабо¬
чие-ирландцы, еще недавно пожимавшие
друг другу руки, теперь громко ссорятся.
Кабатчик, зная их горячий нрав, уже пос¬
лал мальчика-помощника за полицией. Ког¬
да тот возвращается с полицейским, драка
148. У здешних лавчонок уже нет сверкающих
витрин
149. «Джиновый дворец»
93
150. В моду вошли велосипеды. . .
151. . . .но более изысканным считалось ездить
на омнибусе
между ирландцами в полном разгаре; хозя¬
ин напрасно пытается их разнять. Одни кон¬
чают вечер в полицейском участке, другие,
шатаясь, бредут домой. Но найти свой дом
в ночной тьме нелегко: ведь газовые фонари
горят только перед «джиновым дворцом».
Примерно в это же время в центре Лондо¬
на распахиваются двери театров, выпуская
на улицу толпу зрителей. Часть ее тут же
поглощают ожидающие возле театров омни¬
бусы, кареты, наемные экипажи. Многие,
взявшись под руки, пешком направляются
в ближайший трактир. На стоянках наем¬
ных экипажей конюхи в последний раз поят
лошадей и расходятся по домам. Качающий¬
ся в их руке фонарик время от времени ос¬
вещает висящую у них на шее медную таб¬
личку, знак их занятия. По мере того как
пустеют театры, наполняются рестораны.
После долгого ужина гости, сытые и слегка
навеселе, выходят на улицу, вполголоса на¬
певая модную песенку, что исполняла ре¬
сторанная певица.
Одинокий господин, не совсем уверенно
та татах, оетътатактагтся та-
ред одной из витрин, даже поздней ночью
освещенной газовыми лампами. Кто знает,
любуется он выставленными в витрине ве¬
щами или только остановился передохнуть
на минутку? Вдруг он чувствует толчок в
спину. Господин оборачивается и видит ма¬
ленького уличного мальчишку. Впалое ли¬
цо с морщинистым лбом странно старооб¬
разно, а ведь мальчику вряд ли больше
восьми-девяти лет. Много маленьких бродяг
встречается на ночных лондонских улицах.
Господин с жалостью качает головой, но тут
замечает, что за первым малышом стоят еще
трое, самому старшему лет десять-одинна¬
дцать. Господин делает неопределенное дви¬
жение, словно хочет опустить руку в кар¬
ман, но затем решительно поворачивается и
идет дальше. Мальчишки свистят ему вслед
ту же модную песенку, что он только что
слышал в ресторане. Господин вспоминает о
приятно проведенном вечере и, напевая, на¬
правляется домой. Сделав несколько шагов,
он оборачивается посмотреть, что стало с
детьми, но тех и след простыл. Однако
сколько сейчас времени? Он запускает руку
в кармашек для часов, но карман пуст, часы
исчезли. Уж не выпали ли они в ресторане?
А где табакерка? Она тоже исчезла. . . и бу¬
мажник и носовой платок. . . Все карманы
его пусты. «Ограбили!» — охотнее всего
закричал бы господин, но, внезапно про¬
трезвев, устыжается. Кому теперь жало¬
ваться?
В конце улицы слышен грохот, медленно
появляется телега. Это направляется к Ко-
вент-Гардену первый рыночный торговец.
Светает. Лондон, крупнейший город мира,
отдыхает в легком утреннем тумане.
94
X. НЕСОСТОЯВШАЯСЯ РЕВОЛЮЦИЯ И
ДОБРОСЕРДЕЧНЫЙ ПРОМЫШЛЕННИК
Переворот в промышленности не породил
революции угнетенных. История этой так и
не происшедшей революции состоит из от¬
дельных, едва связанных между собой собы¬
тий.
После завершившегося виселицами дви¬
жения луддитов несколько лет в Англии все
было тихо. Рабочие, обессиленные тяжким
трудом, ждали облегчения от окончания
войны. Но вот в 1815 году победой при Ва¬
терлоо завершилась война с Наполеоном.
Тысячи солдат и матросов вернулись домой,
в города и села. И нашли там большую ни¬
щету, много новых фабрик и все же мало
возможностей для работы. Но теперь уже
нельзя было больше винить в горькой судь¬
бе рабочих войну.
То здесь, то там стали возникать волне¬
ния. В восточных графствах крестьяне уст¬
раивали демонстрации, неся знамена с над¬
писями «Хлеба или крови!». Их разгоняли
при помощи солдат и национальной гвар¬
дии. Но то тут, то там загорался господский
дом или амбар. В северных промышленных
районах оставшиеся без работы шахтеры де¬
монстрационно двинулись в Лондон, волоча
за собой угольные вагонетки. Волновались
и безработные в столице. В Лондоне был
разоблачен заговор, имевший целью штурм
Тауэра (подобно штурму^ Бастилии во Фран¬
ции) и свержение правительства. Вождя за¬
говора спасло от смертной казни лишь то,
что главный свидетель обвинения принимал
участие в заговоре в качестве правитель¬
ственного шпиона.
Во всех концах страны множились тай¬
ные группы. С 1799 года, когда строителй
лондонских мельниц обратились в парла¬
мент с протестом против организационной
деятельности их рабочих, в Англии запре¬
тили какие бы то ни было организации. Тог¬
да шла война с Францией, и правительству
было подозрительно каждое общество, в ко¬
тором могли бы раздаться революционные
152. Солдаты и полиция разгоняют демонстрацию рабочих-текстилыциков
95
голоса. Поэтому оно запретило создание лю¬
бых организаций, боровшихся за сокраще¬
ние рабочего дня или повышение заработ¬
ной платы. Таким образом, оно воспрепят¬
ствовало образованию профессиональных
союзов.
Тайные объединения представлялись пра¬
вительству еще большей опасностью. По¬
этому министр внутренних дел принялся за
их ликвидацию. Как когда-то во времена
дуддитского движения, он заслал в рату¬
ющие за реформы тайные союзы своих шпи¬
онов.
Весной 1817 года из Манчестера в Лондон
двинулось странное шествие. Подобно ар¬
мии, оно было разделено на десятки и сотни,
и во главе каждой единицы стоял командир.
Но вместо оружия люди несли одеяла, а к
рукам их были привязаны бумажные свитки
с перечнем жалоб и требованием всеобщего
избирательного права. Эти свитки они хо¬
тели передать сыну короля Георга III, кото¬
рый правил вместо психически больного от¬
ца. «Одеяльники», как их назвали исто¬
рики, рассчитывали провести шестидневный
поход, но далеко уйти им не удалось. Часть
демонстрантов задержали еще в Манчесте¬
ре, остальных — на дороге в Лондон. Всего
было взято под стражу 160 человек. Однако
правительство не знало, что с ними пред-
153. Герб города Манчестера
принять, и, продержав короткое время в
тюрьме, без суда выпустило на свободу.
В северных графствах сторонники реформ
все чаще собирались на совещания, но на¬
прасно старались они держать эти собрания
в строгой тайне, среди них всегда находился
засланный полицией шпион. Особенно заин¬
тересовало главу английской полиции сле¬
дующее донесение одного ноттингемского
агента:
«Сегодня вечером, между шестью и семью
часами, я пошел к Джерри Брандрету. . .
Он сказал, что здесь находится посланец из
Лондона, сообщивший, что в Лондоне при¬
мерно семьдесят тысяч готовы выступить
вместе с нами и что в Бирмингеме ситуация
уже тоже созрела. . . Он не сказал, где жи¬
вет курьер, только, что это надежный друг и
что он вернется в среду или четверг и прине¬
сет решение об окончательном сроке вос¬
стания».
Посланца из Лондона звали Оливер. Он
бывал не только в Ноттингеме, но и в дру¬
гих городах, и развивал энергичную де¬
ятельность по организации в каком-нибудь
тихом селе совещания делегатов недоволь¬
ных. Делегаты стремились хранить все в
строгой тайне, но напрасно. Отряды Джона
Бинга, начальника североанглийского по¬
лицейского округа разогнали совещание и
арестовали всех его участников. Бежать
удалось одному только Оливеру. Несколько
часов спустя Оливера, про которого думали,
что он постарается скрыться, увидели за до¬
верительной беседой с одним из слуг гене¬
рал-майора Бинга. Среди сторонников ре¬
форм быстро распространилась весть: «Пре¬
дательство! Организатор восстания '—
агент правительства! Оливер — шпион!»
Но Джерри Брандрет все же решил дви¬
нуться в Лондон. Его отряд состоял в основ¬
ном из ткачей. Некоторые несли на плечах
ружья, но большинство было вооружено то¬
порами, косами, а то и просто дубинами. Он
держал путь в Ноттингем. Быть может, лю¬
дей побуждал к действию пример Робина
Гуда, боровшегося за права угнетенных.
В пути они старались разжиться оружием,
и вскоре уже пролилась первая кровь. Де-
96
196. Все при помощи пара: и прогулка, и путешествия, и полет (старинная карикатура)
197. Будущее пара (старинная карикатура)
]
монстранты прослышали, что у одного за¬
житочного фермера есть ружье, и решили
забрать его. Дверь дома оказалась запер¬
той. Тогда Брандрет выстрелил в окно и
убил одного из слуг. Отряд двинулся даль¬
ше. Видимо, Брандрет не знал о предатель¬
стве Оливера или не поверил слухам о нем.
Он уверял людей, что Ноттингем покорится
им и что сотни тысяч недовольных идут к
Лондону, чтобы прогнать правительство.
На самом же деле в хорошо поставленную
ловушку шел только его отряд. В Ноттинге¬
ме его уже ждали хорошо вооруженные
конники. Бунтовщики были разогнаны,
многих, в том числе и Брандрета, аресто¬
вали.
Тридцать пять человек предстало пред
судом. Состав присяжных был тщательно
подобран: правительство требовало самого
сурового приговора. Обвиняемых многие
недели держали только на хлебе и воде.
Оливер, о котором теперь уже вся страна
знала, что он организовал восстание по по¬
ручению министра внутренних дел, чтобы
полиция одним ударом могла бы захватить
вожаков недовольных, куда-то исчез. Как
выяснилось позже, в награду за услугу пра¬
вительство дало ему хорошо оплачиваемую
должность в Южной Африке. Брандрета и
двух его товарищей казнили, тринадцать
других демонстрантов были высланы из 154. Солдаты
Англии. Такой суровый приговор должен
был служить предупреждением: так будет 155. Демонстрация в Манчестере
со всеми недовольными.
А причин для недовольства было много.
Промышленность не могла предоставить ра¬
боты демобилизованным солдатам, военные
заказы прекратились, несколько заводов,
производивших оружие и военное снаряже¬
ние, пришлось закрыть. Три года подряд в
стране был неурожай, поднявший цены на
хлеб. Беженцы из Ирландии, где царила
еще большая нужда, позволили промыш¬
ленникам уменьшить и без того низкую оп¬
лату труда. То тут, то там вспыхивали за¬
бастовки, рабочие организованно прекра¬
щали работу. Бастующие, разумеется, оста¬
вались совсем без платы, но они шли на это
в надежде, что хозяева, боясь убытков, при-
97
156. Хант, «оратор»
ной беды. Манчестерские рабочие хотели
доказать, что их несправедливо называют
сбродом. К шествию они готовились долго,
организованно. Руководили им солдаты,
сражавшиеся под Ватерлбо. Но манчестер¬
ские фабриканты, торговцы, кабатчики
страшились восстания. Это их представи¬
тели, входившие в национальную гвардию,
верхом на лошадях следили за митингом.
Получив приказ разогнать собравшихся,
гвардейцы с яростью бросились вперед.
Черные флаги рабочих с изображенными
белой краской сердцем, двумя руками в
тесном пожатии и словом «Любовь» были не¬
навистны им. Толпа испугалась атаки кон¬
ников и бросилась врассыпную. На помощь
национальным гвардейцам подоспели и вой¬
ска. В страшной давке не жалели ни жен¬
щин, ни детей. Гвардейцы охотились за
флагами, давили людей лошадьми, били и
рубили направо и налево. Правда, несколь¬
ко армейских офицеров пытались предот¬
вратить кровавую бойню, но напрасно.
Конники загоняли разбегающихся людей в
чиняемых простоем, пойдут на удовлетворе¬
ние их требований. На митингах рабочих
все чаще вновь звучало требование всеоб¬
щего избирательного права и раздавались
жалобы на дороговизну хлеба. Правитель¬
ство нервничало, крупные землевладельцы,
по просьбе которых был введен «хлебный
закон», запрещавший ввоз зерна из-за гра¬
ницы, — ведь это могло бы снизить цены на
хлеб — опасались революции.
В этой напряженной атмосфере 16 августа
1819 года в Манчестере, на поле Питерсфилд
собралась 80-тысячная толпа. Люди со¬
шлись послушать Ханта, «оратора», самого
известного защитника реформ, обсудить пе¬
тицию о всеобщем избирательном праве. В
митинге участвовали мужчины, женщины и
даже дети. К месту собрания шли в полном
спокойствии, с флагами в руках. Никто не
готовился к шумной демонстрации, к нару¬
шению порядка, даже палки разрешили
взять с собой только старикам и больным.
Быть может, именно это спокойное, хоро¬
шо организованное шествие явилось причи-
98
(
157. Манчестер 16 августа 1819 года. Вооруженные конники рубили саблями, не жалея ни женщин,
ни детей
узкие боковые улицы и безжалостно топта¬
ли их. Плач, вопли, хрипы раздавленных
смешивались со злобными криками гвар¬
дейцев: «Проклятые, зачем вы пришли сю¬
да?!» За четверть часа поле обезлюдело.
Пустой стояла ораторская трибуна, повсю¬
ду валялись втоптанные в грязь шапки,
шляпы, платки, ботинки, окровавленные
лоскуты мужской и женской одежды, и по¬
среди этого разгрома — несколько непо¬
движных или содрогающихся от боли тел.
Гвардейцы медленно двинулись назад по ве¬
дущим в центр улицам. Они спешились и
вели лошадей за поводья. Одни вытирали
вспотевшие лица, другие стирали кровь с
сабель.
Одиннадцать убитых, среди них две жен¬
щины и один ребенок, несколько сот ранен¬
ных — таков был печальный итог манче¬
стерской бойни, по аналогии с Ватерлоо
прозванной «Питерлоо». Несколько дней в
Манчестере царил ужас. А министр внутрен¬
них дел в письме поздравил местные власти
за умелые действия. На экстренно созван¬
ном заседании парламента было решено уве¬
личить численность постоянной армии на
десять тысяч человек и принять «шесть ак¬
тов» против свободы слова, собраний и печа¬
ти, получивших название законов о затыка¬
нии рта. Они давали властям право прово¬
дить домашние обыски, конфисковать под¬
стрекающие к бунтам издания, запрещали
ношение оружия, ограничивали возможно¬
сти проведения собраний и митингов, за¬
труднили печатание и распространение га¬
зет рабочих.
«Питерлоо» и последовавшие за ним стро¬
гие законы еще больше ожесточили рабо¬
чих, но правительство, готовое кровью и
железом задушить любое волнение, было
99
настороже. Последним, трагически завер¬
шившимся эпизодом борьбы сторонников
английского движения за реформы явился
заговор на Като-стрит. В доме на этой лон¬
донской улице тайно собиралась группа
ожесточившихся и возвышенно мысливших
людей, желавших улучшить положение про¬
стого народа. Главой их был Артур Тистл-
вуд. Они считали, что, если первое выступ¬
ление окажется удачным, за ними восстанет
вся страна. Но подобно шествовавшему к
Ноттингему Джерри Брандрету, они невер¬
но оценили ситуацию, и в их среду также
втерся шпион. Тистлвуд вербовал сторон¬
ников прежде всего среди лондонских баш¬
мачников, ремесленников, фабричных рабо¬
чих. Особенно восторженным его привер¬
женцем был скульптор по имени Эдвардс,
голова которого всегда была полна отчаян¬
ных идей. Он предлагал взорвать парла¬
мент, но Тистлвуд отверг этот план, ведь
158. Арест заговорщиков на Като-стрит
при взрыве вместе с виновными могли по¬
гибнуть невинные люди. Тогда Эдвардс
предложил напасть на министров, когда те
соберутся на вечер у испанского посла.
Тистлвуд не принял и это предложение: на
вечере будут и женщины, и хотя к заговору
его побудила манчестерская бойня, он не
хотел лишнего кровопролития. Эдвардс вы¬
ступил с новым замыслом: надо напасть на
правительство, когда члены его сидят за
совместным ужином. План был принят, и
детали его разрабатывались с большой изоб¬
ретательностью.
Один из окрестных мясников, которому
было поручено во главе восставших напасть
на ничего не подозревающих министров,
уже заранее переживал, как поведет за со¬
бой народ:
— Вот что я им скажу: господа, у меня
есть здесь люди, ничем не хуже, чем манче¬
стерские гвардейцы! Вперед, граждане! Вы¬
полняйте свои обязанности!
Премьер-министра и министра внутрен¬
них дел — их больше всего ненавидел на¬
род — хотели обезглавить и головы их на
копьях выставить напоказ торжествующей
толпе. . .
Но вместо этого на остриях копий оказа¬
лись головы Тистлвуда и его товарищей.
Правительство знало о каждом шаге заго¬
ворщиков. Оно пошло даже на такую злую
шутку, что опубликовало в газете «Нью
Таймс» сообщение о предполагаемом ужине
министров. Но не заговорщики напали на
министров, а правительственные отряды —
на заговорщиков в доме на Като-стрит и
после ожесточенного боя арестовали их.
Правительству этот заговор пришелся на
руку: он оправдывал строгие законы, вве¬
денные после «Питерлоо»: Скульптор Эд¬
вардс, отличавшийся такой богатой и кро¬
вавой фантазией, среди обвиняемых не фи-
гурировал: выяснилось, что именно он до¬
носил о каждом шаге заговорщиков.
Участники заговора на Като-стрит были
осуждены на смертную казнь через пове¬
шение.
В первый день мая 1820 года — позже
этот дещ> станет праздником рабочих, днем
100
их международной солидарности — Тистл-
вуда и четырех его товарищей вывели к ус¬
тановленным во дворе ньюгейтской тюрьмы
виселицам, Место казни было обнесено ог¬
радой. Многочисленная стража следила за
толпой, готовая предотвратить любые по¬
пытки освободить осужденных. Последние
слова Тистлвуда: «Я хочу, чтобы не забыли,
что я умер за свободу.. .» Джеймс Инге,
мясник, намеревавшийся неожиданно на¬
пасть на министров, громким голосом запел
«Смерть или свобода!», но Тистлвуд одернул
его: «Замолчи, мы можем умереть и тихо!»
После свершения казни по толпе прошел не¬
довольный, взволнованный гул, но ни до
каких эксцессов дело не дошло, вокруг на
страже стояли вооруженные солдаты.
Во время суда над заговорщиками с Ка-
то-стрит волна недовольствий прокатилась
по всей Шотландии. В Глазго состоялась
всеобщая забастовка, а небольшая группа
рабочих уже вступила в стычку с войсками.
Несколько рабочих было убито, многие ра¬
нены. Двоих из вожаков группы повесили, а
затем четвертовали, восемнадцать осудили
на пожизненное изгнание из страны. Подоб¬
но раннему движению луддитов, движение
за реформы, улучшающие положение рабо¬
чих, закончилось виселицами.
Когда после манчестерской бойни парла¬
мент обсуждал новые усиливающие гнет за¬
коны, лорд Грэй предложил палате лордов,
что было бы уместнее несколько облегчить
лежащее на народе бремя.
В это же время неподалеку от Глазго, где
конные солдаты разогнали демонстрацию
рабочих, добросердечный фабрикант Роберт
Оуэн пытался изменить рабочих и изменить
мир.
Оуэн, шестой ребенок уэльского торговца
железными изделиями, в десять лет, имея в
кармане немного денег, ушел из дома, что¬
бы начать самостоятельную жизнь. Он по¬
бывал в нескольких городах, служа учени¬
ком у торговцев сукном, пока в 1785 году,
четырнадцати лет, не попал в Манчестер,
уже тогда бывший центром развертывающе¬
гося промышленного переворота, городом,
где ловкие и предприимчивые люди богате-
159. Казнь в ньюгейтской тюрьме
ли со дня на день. Будучи, в сущности, еще
ребенком, он одолжил у старшего брата де¬
нег и вошел компаньоном к одному механи¬
ку. Вскоре у него было уже сорок работни¬
ков, трудившихся над изготовлением ткац¬
кой машины Кромптона. В двадцать лет он
стал управляющим большой прядильни и
весьма гордился, что из вверенного ему
предприятия выходит самая тонкая во всем
мире бумажная пряжа.
Однако он приобрел широкую извест¬
ность не во время жизни в Манчестере, а
позже, когда, женившись, поселился в шот¬
ландском селе Нью-Ланарке и вместе со
своим манчестерским компаньоном приоб¬
рел прядильню своего тестя. Условия для
производства в Нью-Ланарке были значи-
101
160. Роберт Оуэн
тельно хуже. Среди рабочих имелось много
воров и пьяниц. В поселке помимо корен¬
ных жителей — их было всего 1300 — раз¬
местили еще 400—500 детей, собранных из
сиротских домов различных приходов. Пре¬
дыдущий хозяин прядильни обращался с
детьми неплохо, он даже учил их грамоте,
но только после длинного рабочего дня, по¬
этому достиг лишь того, что утомленные де¬
ти на уроках засыпали.
Оуэн приступил к делу, преисполненный
больших планов. Он решил расторгнуть
имевшиеся договора с церковными прихода¬
ми и не брать больше на работу детей; при¬
вести в порядок улицы и дома села, постро¬
ить на месте старых домов новые и устано¬
вить в прядильне новые машины.
Рабочие не доверяли Оуэну. Он был чужа¬
ком — ведь в Шотландии англичан считают
иностранцами — и фабрикантом. Чего мог¬
ли они ожидать от него? Но когда он открыл
новые магазины, где товары хорошего ка¬
чества продавали по более дешевым, чем
раньше, ценам, они начали проникаться к
нему доверием. Однако по-настоящему он
привлек к себе людей тем, что однажды, ког¬
да из-за отсутствия заказов фабрика на ко¬
роткий срок остановилась, он выплатил ра¬
бочим заработную плату и за время про¬
стоя.
Совсем простыми способами он добился
того, что рабочие стали работать много луч¬
ше. Возле каждого станка он повесил не¬
большие четырехугольные деревяшки, рас¬
крашенные в разные цвета, каждый из кото¬
рых имел свое значение: черный — плохо,
синий — удовлетворительно, желтый — хо¬
рошо и белый — отлично. Мастера поворо¬
том деревяшки отмечали поведение рабо¬
чих. Оуэн гордился этим своим изобретени¬
ем не меньше, чем тем, что в Манчестере его
прядильня изготовляла самую тонкую пря¬
жу. Каждый день он обходил фабрику и
проверял деревяшки. «Изобретение» дало
хорошие результаты. Конечно, нам оно ка¬
жется ребяческим, но не следует забывать,
что на фабрике работали преимущественно
дети. Но, вероятно, кроме «отметок за пове¬
дение» росту производительности труда спо¬
собствовало то, что Оуэн сократил рабочий
день с принятых тогда четырнадцати часов
до десяти с половиной и не принимал на ра¬
боту детей моложе десяти лет.
Самых больших успехов он достиг в Нью-
Ланарке именно в воспитании детей. Оуэн
первым в мире организовал детские ясли,
сады и интернаты, в которых дети воспиты¬
вались с годовалого возраста. Заботу о них
он поручил одному молодому обедневшему
ткачу, который занимался с детьми с беско¬
нечным терпением. За самыми крошечными
младенцами присматривала одна деревен¬
ская девушка. «В качестве первой инструк¬
ции я сообщил им, — писал Оуэн, — что ни¬
когда, ни при каких обстоятельствах нельзя
бить детей; нельзя им угрожать ни словом,
ни другим способом, тем более нельзя их
ругать, всегда надо разговаривать с ними
улыбаясь, с дружелюбным лицом, тихо и
приветливо. Уже младенцев должно при¬
учать к тому, что всегда, везде надо делать
все для того, чтобы доставлять радость сво¬
им товарищам по играм; дети постарше, то
есть между четырьмя и шестью годами,
102
пусть занимаются младшими, помогают
двум взрослым, стимулируют в младших
дружеское отношение друг к другу».
Это были совершенно новые принципы
воспитания, ведь в те времена считали, что
детей обязательно нужно бить, и экспери¬
ментировали с использованием в воспита¬
нии и обучении методов массового произ¬
водства, а именно: учитель отбирал несколь¬
ко наиболее способных учеников, заставлял
их зазубривать определенный материал и
затем передавать свежеприобретенные зна¬
ния другим детям. Надеялись, что таким об¬
разом один учитель сможет «обучать» тыся¬
чу, а то и две тысячи детей.
В школе Оуэна стены учебных помещений
украшали географические карты, изобра¬
жения животных, плоды лесов, полей и лу¬
гов, учителя использовали их при объясне¬
ниях. Ребятишек учили танцам, пению и
даже военной маршировке. Школа Оуэна
получила широкую известность. Ее посеща¬
ли сотни и тысячи любопытствующих. Был
случай, когда одним утром семьдесят гостей
смотрели, как дети разучивают танцы раз¬
личных европейских народов, слушали
шотландские народные песни в исполнении
хора из ста пятидесяти человек и любова¬
лись военными упражнениями отрядов де¬
вочек и мальчиков, происходившими под
игру маленьких шотландских вОлынщиков.
Эксперименты Оуэна приобрели извест¬
ность в период, когда по всей Англии рас¬
пространялись беспокойства и правитель¬
ство опасалось революции. Стремясь пре¬
дупредить ее, оно решило помочь совсем об¬
нищавшим, о которых до того в какой-то,
хоть и весьма слабой, мере заботились цер¬
ковные приходы. Но поскольку безработи¬
ца росла устрашающими темпами, требова¬
лись меры более существенные. В середине
1816 года в Лондоне созвали совещание для
обсуждения этого вопроса, на которое наря¬
ду с епископами и аристократами был при¬
глашен и Роберт Оуэн. Незадолго до этого
вышла в свет его первая книга, в которой он
подчеркивал важность правильного воспи-
161. На текстильной фабрике
162. Совершенно обнищавшим не могли помочь даже дома призрения
танин и преимущества человеческого обра¬
щения с рабочими.
На совещании Оуэна избрали в комиссию
под председательством архиепископа Кен¬
терберийского, которая должна была за¬
няться мероприятиями по уменьшению ни¬
щеты, более того, именно Оуэну поручили
разработать предложения.
Через несколько месяцев Оуэн закончил
свой проект и, когда комиссия вновь собра¬
лась, сообщил с интересом ждавшим его
доклада слушателям следующее:
— С почтением осмеливаюсь обратить
внимание комиссии на приложенный к док¬
ладу план местности и сопровождающие его
объяснения.
На переднем плане рисунка видно боль¬
шое здание с побочными сооружениями и
относящийся к нему соответствующих раз¬
меров участок земли, далее, на определен¬
ном расстоянии, — сходные по характеру
поселения.
Каждая изображенная на рисунке груп¬
па зданий обеспечивает подходящее жилье
примерно 1200 жителям, размер прилега¬
ющих к ним участков земли колеблется от
1000 до 1500 гектаров.
В квадрате, образованном жилыми зда¬
ниями, находятся общественные сооруже¬
ния, разделяющие пространство на равные
параллелограммы. . .
По мере того как Оуэн все больше вдох¬
новлялся, лица членов комиссии все вытя¬
гивались, выражая недоумение и озабочен¬
ность. Эти чувства особенно усилились, ког¬
да Оуэн, говоря о жителях параллелограм¬
мов, заявил:
— Радикально улучшить их положение
мы сможем только в том случае, если осво¬
бодим их от влияния окружения, если изме¬
ним условия их жизни; поместим в среду,
несравненно более подходящую человече¬
ской природе и обществу, в результате чего
они обязательно исправятся, в чем заинте¬
ресованы все без исключения классы. . .
Оуэн продолжал развивать мысль, что
проектируемым «поселкам общности» надо
выделить достаточно земли, чтобы они мог¬
ли обеспечить себя продуктами питания.
Члены комиссии с недоумением перегляды-
104
вались друг с другом. Что делать с этим
странным человеком, который вместо того,
чтобы обеспечить беднякам подаяние, раз¬
глагольствует об интересах всех классов?
Всех классов, уравнивая классы, руководя¬
щие нацией* и низший люд. Когда Оуэн за¬
кончил свой доклад, после короткого сове¬
щания было решено, что задача комиссии —
благотворительность. План же Оуэна идет
значительно дальше, поэтому его следует
переслать в парламентскую комиссию, за¬
нимающуюся законами о бедных. Но в той
комиссии его тоже отвергли. Добросердеч¬
ный фабрикант не понимал, что его вера в
то, что правительство действительно, всерь¬
ез хочет изменить положение трудящихся,
наивна, что это лишь несбыточная мечта.
Напрасно он осаждал своим проектом ко¬
миссии и известных государственных деяте¬
лей, ему так и не удалось добиться его осу¬
ществления.
Но Оуэну пришлось пережить и другие
разочарования. Еще раньше он предлагал
внести законопроект об ограничении ис¬
пользования детского труда. Он созвал в
Глазго совещание крупных хлопчатобу¬
мажных фабрикантов и предложил им обра¬
титься в парламент с просьбой отменить та¬
моженную пошлину на’ввозимый хлопок-сы¬
рец и сократить рабочий день занятых на
фабриках детей. Первую часть его предло¬
жения «хлопковые лорды» встретили апло¬
дисментами, вторая же ни в ком не нашла
поддержки. А ведь Оуэн хотел лишь того,
что он уже осуществил на собственной фаб¬
рике: запретить труд детей моложе десяти
лет, сократить для рабочих моложе восем¬
надцати лет рабочий день до десяти с поло¬
виной часов и прекратить использование де¬
тей на ночных работах.
Благоразумные предложения Оуэна были
отвергнуты под самыми бессмысленными
предлогами. Оуэна обвиняли в том, что он
хочет уменьшить производительные силы
страны; что его затеи лишат многодетные
семьи самостоятельности и помешают повы¬
шению их благосостояния; что они приве¬
дут к замене авторитета отца авторитетом
закона. И наконец, как заявили противники
его предложения, нельзя ждать ничего хо-
163. Такими построенными в форме параллелограммов «поселками общности» Оуэн хотел улучшить
положение бедных
105
рошего от того, что уже рано вечером улицы
города заполнят бездельничающие и недис¬
циплинированные дети.
В 1819 году парламент в конце концов
принял предложения Оуэна, но настолько
урезанными, что Оуэн, до того еще верив¬
ший в человечность своих товарищей-фаб-
рикантов, пришел в полное возмущение, ко¬
торое и выразил в следующих словах:
— В вопросе самовластья хозяев и стра¬
даний белых рабов ошибка, очевидно, коре¬
нится в существующем общественном строе,
ведь он дает обильную почву для эксплуата¬
ции и рабского труда, которые в обществе,
покоящемся на справедливых и разумных
началах, были бы невозможны.
Оуэн потерял расположение своих вли¬
ятельных друзей, в 1825 году продал ныо-ла-
наркскую фабрику и уехал в Америку, что¬
бы на оставшиеся у него деньги продолжить
эксперименты по улучшению жизни рабо¬
чих. За свою долгую жизнь он пожал много
успехов и перенес немало поражений, пока
наконец не понял, что один добросердечный
фабрикант переделать мира не может.
Это по силам только рабочему классу, но
в Англии, несмотря на годы самого тяжело¬
го гнета, революция рабочих так и не со¬
стоялась.
164. Вверху: Воскресная школа
165. В центре: Неимущие . . .
166. Внизу: ... и купающиеся в богатстве
XI. ОТПРАВИЛСЯ ПЕРВЫЙ ПАРОВОЗ
Любопытствующие не знали, что предстоит
им увидеть: чудо или поражение незадачли¬
вого изобретателя. Нарядившись в празд¬
ничные платья, толпились они вокруг поез¬
да из нескольких повозок, в голове которо¬
го вместо запряженных лошадей находи¬
лось необычное металлическое сооружение.
По всему можно было заключить, что это —
поставленная на колеса паровая машина с
высоченной трубой, изрыгавшей дым и ко¬
поть. Поезд состоял из шести шахтных ваго¬
неток, груженных углем и мешками с му¬
кой, за которыми следовала неуклюжая
большая повозка, похожая на те, в которых
разъезжают бродячие цирки, но только из
окон ее выглядывали нарядные господа —
директора стоктон-дарлингтонской желез¬
ной дороги. За повозкой шли опять вагонет¬
ки, однако не с грузом, а с людьми. Лица их
сияли неприкрытой радостью и гордостью
— ведь они были первыми пассажирами
первой настоящей железной дороги.
Правда, и до них уже были люди, ездив¬
шие на поставленной на колеса паровой ма¬
шине. Так, про Вильяма Мёрдока, одного из
помощников Джеймса Уатта, рассказыва¬
ли, что он построил паровую машину на ко¬
лесах и испробовал ее в одной корнуолл¬
ской деревне, почти до смерти напугав мест¬
ного священника: бедняга решил, что видит
самого дьявола. За четверть века до откры¬
тия первой железной дороги, на которое
собрались здесь нарядные дамы и господа,
инженер Ричард Тревитик построил, также
в Корнуэлле, паровоз. Усовершенствован¬
ный экземпляр его, названный им «Догони,
если можешь!», он продемонстрировал в
1808 году в Лондоне на круговой линии.
167. 27 сентября 1825 года. Маленький паровоз со все большей скоростью тянул свой восьмидесяти¬
тонный груз от Дарлингтона к Стоктону
107
168. Шахтный паровоз «Пыхтящий Билл»
169. Паровоз Тревитика «Догони, если можешь!»
170. Конная вагонетка для транспортировки угля
Тревитик очень гордился тем, что его маши¬
на развивает скорость большую, чем может
развить лошадь. Но провести 38 повозок на
расстояние 12 миль (примерно 19 километ¬
ров), как обещал Джордж Стефенсон, — это
дело уже совсем иное. Многие заключали
пари, что неуклюжая машина даже не сдви¬
нет состав с места. А если уж сдвинет, то по¬
едет так медленно, что дети смогут бежать
перед ней, крича машинисту, а им был сам
изобретатель, Стефенсон: «Догони, если мо¬
жешь!»
Сама дорога из железа — рельсы — ни¬
кого не удивляла. В Северной Англии и
Шотландии рельсы использовали уже в
XVII веке, но вагонетки по ним тащили или
люди или животные. И везли по ним, разу¬
меется, не пассажиров, а уголь, от шахт к
рекам, где его перегружали на корабли.
Правда, рельсы эти долгое время были дере¬
вянные, позже их стали укреплять желез¬
ными пластинками или гвоздями, а еще поз¬
же — лить из металла. По металлическим
рельсам на металлических колесах двига¬
лись, влекомые лошадьми, вагонетки с уг¬
лем. Ведь все, что было связано с углем,
имело для Англии первостепенную важ¬
ность. Паровоз Стефенсона, подобно паро¬
вой машине Уатта, впервые испытали тоже
в угольной промышленности: возле Дар¬
лингтона находилась одна из самых бога¬
тых шахт Северной Англии.
И хотя стоящий здесь состав был полон
людьми — лишь несколько вагонеток на¬
грузили углем, — железная дорога Дар¬
лингтон—Стоктон была предназначена не
для перевозки пассажиров. Но если бы пер¬
вый состав весь нагрузили углем, открытие
дороги не стало бы таким праздничным, тор¬
жественным событием, а организаторы и
строители железной дороги рассчитывали
войти в историю, и не без основания.
Имевшиеся до того конные рельсовые до¬
роги были только вспомогательным тран¬
спортным средством, в качестве такого по¬
строили и первую паровую железную доро¬
гу, она должна была связать шахту с вод¬
ным путем. В водных путях в Англии не бы¬
ло недостатка. В XVIII столетии по мере
108
роста добычи угля началось и быстро при¬
обрело широкий размах строительство су¬
доходных каналов. Улучшались и сухопут¬
ные дороги, но для транспортировки тяже¬
лых угля и железа водные подходили гораз¬
до лучше. Герцог Бриджуотерский, владев¬
ший угольными шахтами в окрестностях
Манчестера, рассчитал, насколько водный
путь дешевле сухого, — ведь одна лошадь
медленной трусцой могла тащить всего
лишь два мешка угля — и построил первый
канал, соединивший его шахту с центром
ткацкой промышленности. При том огром¬
ном обороте товаров, что совершался в ли-
вериулском порту, неудивительно, что вско¬
ре этот канал был продолжен от Манчестера
до Ливерпула. К концу столетия судоход¬
ные каналы уже связывали с Лондоном важ¬
нейшие промышленные города страны.
Что стало бы с промышленным переворо- —
том без развития транспорта? Ведь товары 171. Герцог Бриджуотерский
172. К концу XVIII века Лондон уже был соединен с важнейшими промышленными городами мно¬
гочисленными каналами
109
173. Через пять лет после открытия первой железной дороги была построена линия Манчестер—
Ливерпул
приходилось везти на большие расстояния,
продавать их далеко от местности изготов¬
ления. При старых дорожных условиях,
когда человек, отважившийся на путешест¬
вие из Северной Англии в Лондон, писал за¬
вещание, развитие промышленности и тор¬
говли было бы немыслимо.
Когда в Дарлингтоне всерьез решили ус¬
корить и удешевить транспортировку угля
от шахт, сперва подумали о постройке кана¬
ла. Если бы этот проект был принят, не дар-
лингтонцам принадлежала бы слава стро¬
ителей первой железной дороги с парово¬
зом, и кто знает, на сколько времени отсро-
чилось бы в Англии наступление «эры паро¬
воза». Правда, если бы парламент не чинил
препятствий, с этим не пришлось бы ждать
до 1825 года. Ибо в те времена для стро¬
ительства железной дороги, как и для мно¬
гих других мероприятий, требовалось
разрешение парламента. Первая попытка не
удалась главным образом из-за протестов
местных землевладельцев-аристократов.
Один из них, например, возражал против
строительства железной дороги, опасаясь,
что она потревожит покой живущих в его
поместье лис. Сторонники строительства до¬
роги выпустили воззвание, в котором де¬
тально расписывали преимущества дороги:
дешевле станет транспортировка угля, а
следовательно, и сам уголь, землевладель¬
цы легче смогут приобретать уголь, известь,
удобрения и легче доставлять на рын¬
ки свои продукты; новое транспортное
средство будет полезно и шахтовладель¬
цам, и промышленникам, и крупным тор¬
говцам; население будет радо более деше¬
вому топливу. Но все эти так хорошо зву¬
чавшие доводы оказались бы в парламен¬
те недостаточными, если бы сторонники до¬
роги, не жалея ни времени, ни сил, ни денег,
не подготовили бы своей победы. Они сами
или их влиятельные друзья обратились
лично к депутатам, возражавшим против до¬
роги, и попытались перетянуть их на свою
сторону. При выборе депутатов в парла¬
мент, особенно в Северной Англии, они под¬
держивали деньгами и влиянием лишь кан-
дидатов-сторонников дороги.
В 1821 году парламент издал наконец акт
о строительстве железной дороги Дарлинг¬
тон—Стоктон, который на шестидесяти семи
густо исписанных страницах определял все
условия движения по ней, но не содержал
ни единого слова о том, что составы будут
приводиться в движение паровозом, о тяг-
110
ловой силе было сказано только, что движе¬
ние следует обеспечить путем использова¬
ния «людей, лошадей или иным способом».
И тому, что в конце концов компания по
строительству дороги разрепшла проблему
тяги «иным способом», мы обязаны челове¬
ку, который в этот торжественный день сто¬
ял на площадке странной машины с высо-
ченной^грубой, Джорджу Стефенсону.
Вскоре после того, как парламент принял
акт о строительстве железной дороги, к
председателю компании по строительству
мистеру Пису явились два незнакомых ему
господина. Они пришли из лежащего непо¬
далеку села Киллингуорта. Один из них,
Николас Вуд, был управляющим, а другой,
Джордж Стефенсон, машинистом тамошней
шахты. Пис тогда еще предполагал органи¬
зовать транспортировку по новой дороге
при помощи лошадей, так как был убежден,
что по гладким металлическим рельсам ло¬
шади могут потянуть груз вдесятеро боль¬
ший, чем по ухабистым земляным дорогам.
Но Николас Вуд горячо рекомендовал сво¬
его товарища, и когда Стефенсон сказал, что
локомотив, на котором он работает в кил-
лингуортской шахте уже несколько лет, мо-
175. Влияние же¬
лезной дороги
на «неразумные
существа» (кари¬
катура того
времени)
174. Джордж Стефенсон
111
жет заменить пятьдесят лошадей, Пис про¬
явил живейший интерес. Он ничего не обе¬
щал гостям, но простился с ними очень дру¬
жески.
Через несколько недель всадник доставил
в Киллингуорт письмо, адресованное инже¬
неру Джорджу Стефенсону. Но господина
инженера в селе никто не знал. Искали, ис¬
кали, пока вдруг жене одного из шахтеров
не пришло в голову: да ведь это Джордж,
-механик! Так Стефенсон получил письмо, в
котором железнодорожная компания про¬
сила его произвести заново замер железно¬
дорожной линии, причем как можно быст¬
рее.
С этого письма началась для Стефенсона,
уроженца маленького шахтерского села,
пасшего в детстве коров и уже в пятнадцать
лет работавшего в шахте кочегаром, полоса
удач. Работая в шахте, он познакомился с
паровым двигателем Уатта, там же научил¬
ся читать и писать, потому что, хотя и не по¬
любил этого занятия, очень хотел постиг¬
нуть тайну работы паровой машины. Тем
лучше разбирался он в технических черте¬
жах. Скоро Стефенсон стал механиком и по¬
строил паровоз для рудничной рельсовой
дороги, который хоть и медленно, но надеж¬
но транспортировал уголь в киллингуорт-
ской шахте.
Мистер Пис не ограничился письмом, он
лично прибыл в Киллингуорт и испробовал
паровоз Стефенсона, перевозивший уголь от
шахты до реки Тайн, на расстояние, равное
почти шести милям (десяти километрам).
Машина произвела на него такое хорошее
впечатление, что дальнейшие уговоры уже
не потребовались. Благодаря имевшимся
связям, ему удалось добиться того, что пар¬
ламент изменил акт о строительстве желез¬
ной дороги и поручил компании обеспечить
транспортировку пассажиров и грузов меж¬
ду Дарлингтоном и Стоктоном при помощи
локомотива.
• Так Стефенсон попал на первый паровоз
первой железной дороги в Дарлингтоне.
Когда паровоз громко засвистел и с тяже¬
лым пыхтением сдвинул с места длинный
ряд вагонеток, у последних неверующих
рты раскрылись от изумления. Чудо случи¬
лось! Люди, сидевшие в вагонетках, крепко
ухватились друг за друга. Быстроногие ре¬
бятишки пытались обогнать паровоз, но тот
постепенно набирал скорость, и они отста¬
ли. Самые ловкие умудрились взобраться
на вагонетки. Маленький паровоз тащил
восьмидесятитонный груз все быстрее. И
когда, окутанный дымом, он скрылся с глаз
изумленных зрителей, скорость его достиг¬
ла уже двенадцати миль в час. В Стоктоне,
расположенном в двенадцати милях от Дар¬
лингтона, первый поезд со Стефенсоном и
176. Первый паровоз Стефенсона — «Ракета» — мог уже развивать скорость 48 километров в час
112
шестьюстами пассажирами огромная толпа
встретила громкими криками «Ура!!!».
\ Так паровоз победил защитников лисиц,
но ему еще предстояло состязание с ло¬
шадьми.
Весть о первом успехе быстро разнеслась
по стране. У паровоза нашлось немало сто¬
ронников, которые предсказывали, что ско¬
ро по всей Англии будут мчаться подобные
машины, мчаться быстрее, чем самые легко¬
ногие кони. Немало было и сомневающихся,
которые предостерегали: конечно, паровоз
дело хорошее, но не следует с ним слишком
спешить. Специалисты по железным доро¬
гам сомневались, что удастся развить ско¬
рость много большую, чем у первого стефен-
соновского паровоза (он и сегодня еще хра¬
нится в Дарлингтоне). А большинство виде¬
ло в паровозе лишь чудище, от которого
можно ожидать всяческих бед и урона. Что
будет с теми, кто вложил столько средств в
строительство и ремонт обычных дорог? Что
будет с каретниками, шорниками, изготов¬
лявшими конскую сбрую, с владельцами и
обслуживающим персоналом почтовых ка¬
рет и дилижансов, с коиезаводчиками и ко-
неторговцами, с придорожными трактир¬
щиками? Что станет с тишиной и красотой
господских поместий? Лязг и свист парово¬
за нарушат тишину, дым и копоть отравят
чистый сельский воздух! Грохот перепугает
и разгонит мирно пасущиеся стада!
Крупные землевладельцы и арендаторы,
овцеводы и торговцы молоком объедини¬
лись против распространения паровоза.
Приводили даже такой довод, что из-за
строительства паровозов, вероятно, удвоят¬
ся цены на железо, и если паровозов будут
строить много, то в стране могут иссякнуть
запасы железа. Все эти доводы герцог Вел¬
лингтон, национальный герой Англии, до¬
полнил еще одним: железная дорога сделает
путешествия доступными не только для
привилегированных слоев общества, но и
для низших классов!
Состязание между дилижансом и парово¬
зом продолжалось и на линии Дарлинг¬
тон—Стоктон. Паровоз перевозил грузы,
главным образом каменный уголь, пассажи-
177. Почтовая карета
178. Эмблема компаний Бейсингсторского судо¬
ходного канала
ров же еще долгое время возили по рельсам
в конных каретах. Прошло целых девять
лет, прежде чем паровоз полностью вытес¬
нил конную тягу, и на линии Дарлингтон—
Стоктон наладилось регулярное пассажир¬
ско-грузовое движение: поезда ходили шесть
раз в сутки, и любой желающий, купив би¬
лет, мог воспользоваться ими.
История железных дорог ведет свое нача¬
ло с того дня, когда по линии Дарлингтон—
Стоктон двинулся первый, ведомый Стефен¬
соном паровоз. Но первая железнодорож¬
ная линия, по которой совершался большой
грузооборот, подобно первому значительно¬
му судоходному каналу, была построена
между Манчестером и Ливерпулом. Эти два
113
стрелами; днем же их нередко прогоняли
вилами крестьяне. Обе противные стороны
не жалели денег для доказательства в пар¬
ламенте своей правоты.
Главной жертвой парламентских споров
стал Стефенсон. Но как он попал в парла¬
мент? Еще до открытия линии Дарлинг¬
тон—Стоктон лица, заинтересованные в до¬
роге между Ливерпулом и Манчестером,
уже слышали о паровозе. Они послали сво¬
его. представителя в Киллингуорт, который
вернулся со следующим мнением: «Эта ма¬
шина вскоре полностью революционизиру¬
ет общество». После этого Стефенсона назна¬
чили инженером проектируемой линии.
Когда вопрос о строительстве железной до¬
роги обсуждался в парламентской комис¬
сии, именно его вызвали для дачи нужных
объяснений. Три дня его бомбардировали
вопросами. Расспрашивали о различных де¬
талях строительства железнодорожной ли¬
нии, о том, как работает паровоз. На эти
вопросы ответы не вызывали затруднений.
Хуже обстояло дело с предполагаемой ско¬
ростью движения. Стефенсон не осмелился
сказать, что рассчитывает на 12—15 миль
в час (19—24 километра), боясь, что его соч¬
тут сумасшедшим и сразу же отвергнут весь
проект. Поэтому он сказал, что предпола¬
гаемая скорость 8—9 миль в час (13—14,5
километра), но и эта цифра многим показа¬
лась чрезмерной.
Было в этом «допросе» и несколько забав¬
ных моментов. Например, один из членов
комиссии спросил:
— Представим себе, что паровоз идет со
скоростью 8—9 миль в час. Поблизости бро¬
дит корова и как раз оказывается перед па¬
ровозом. Не думает ли Стефенсон, что поло¬
жение может стать устрашающим?
181. Железнодорожные пассажиры первого, второго и третьего класса ехали в совсем разных усло¬
виях
182. Конструкция «Ракеты». Этот двигавшийся с быстротой «молнии» паровоз казался в те
времена настоящим чудом
— Для коровы, во всяком случае, — с
улыбкой ответил Стефенсон.
Комиссия, однако, не признавала шуток.
Председатель в длинном заключении при¬
знал план транспортировки людей по рель¬
совой дороге при помощи паровоза «самым
невероятным замыслом, который когда-ли¬
бо родился в голове человека». После этого
неудивительно, что проект был отвергнут.
Однако железнодорожная компания не
сложила оружия. Она подготовила новый
проект, по которому дорога тщательно обхо¬
дила земли влиятельных аристократов, при¬
звала к действию своих друзей в парламен¬
те и сумела привлечь на свою сторону одно¬
го из руководящих людей компании Брид-
жуотер-канала. Поэтому год спустя после
открытия дороги Дарлингтон—Стоктон ей
удалось добиться от парламента акта, раз¬
решающего строительство новой линии.
После многих трудностей — линия проле¬
гала через болотистую местность — был на¬
конец построен первый участок. Теперь
предстояло решить, посредством чего будут
двигаться поезда. Общество объявило кон¬
курс, в котором приняли участие четыре па¬
ровоза, детища четырех изобретателей. Сре¬
ди них, разумеется, была и «Ракета» — так
назвал свой паровоз Стефенсон. Состязание
длилось несколько дней на глазах у многих
тысяч любопытствующих. Оно привлекло не
только самых известных английских инже¬
неров, но и множество женщин, которые
разодевшись, словно пришли на знамени¬
тые аскотские скачки, восседали на специ¬
ально для зрителей построенных трибунах.
Фаворитом была не «Ракета», а другой па¬
ровоз, более привлекательный внешне, од¬
нако показавший худшие технические ре¬
зультаты. Зрители криками удивления и
аплодисментами приветствовали Стефенсо¬
на, машина которого сумела развить ско¬
рость 30 миль в час (48 км) и который заслу¬
женно выиграл установленную награду:
5000 фунтов.
Почти пять лет спустя после открытия
первой железной дороги с паровой тягой в
торжественной обстановке была открыта и
линия Манчестер—Ливерпул. На праздне¬
стве присутствовали тогдашний премьер-
министр герцог Веллингтон, который дол¬
гое время был противником этой дороги, и
министр внутренних дел Роберт Пиль. На
праздник в Ливерпул прибыли многие тыся¬
чи любопытствующих. Кто стоя на собст¬
венных ногах, кто из кареты, кто из кача¬
ющейся на водах Мерси лодки следил, как
выстраиваются в ряд восемь паровозов, как
занимают места шестьсот приглашенных го¬
стей, но не в шахтных вагонетках, как это
было в Дарлингтоне, а в специально для
этой цели построенных красивых вагонах.
На расстоянии 17 миль от Ливерпула нахо¬
дилась первая станция, на ней паровозы
должны были набрать воды.
Первым прибыл состав с премьер-мини¬
стром, остальные поезда должны были опе¬
редить его, идя по параллельной колее.
Премьер-министр приветственно замахал
рукой одном}" из депутатов-ливерпулцев,
мистеру Хаскиссону, стоявшему по другую
сторону путей. Тот поспешил к нему и был
задавлен подъехавшей в этот момент на
большой скорости «Ракетой». Стефенсон сам
отвез пострадавшего в Манчестер, развив не
виданную до того скорость 36 миль в час
(58 километров), но жизнь несчастного так
183. По всей стране строились виадуки
117
и не удалось снасти. Празднество было ис¬
порчено. Но на другой день первый регу¬
лярный пассажирский поезд доставил из
Ливерпула в Манчестер сто сорок пассажи¬
ров. Сопротивление компании по судоход¬
ству на Бриджуотер-канале было сломлено,
но победа пришла к железной дороге не
так-то легко.. Везде, где только хотели стро¬
ить новые линии, приходилось бороться с
отсталыми представлениями, а также с ли¬
цами и компаниями, которым строительство
дорог было почему-либо невыгодно. Земле¬
меры не раз схватывались в рукопашную с
крестьянами и охотниками; чтобы избежать
этого, они часто работали по ночам, при све¬
те ламп, и готовились к выходу в поле, слов¬
но к сражению. Всю страну облетел случай
со священником, не пустившим на свою зем¬
лю геодезистов, проводивших замеры для
строительства железной дороги Лондон—
Бирмингем. Геодезисты ловко провели его,
быстро выполнив все нужные измерения,
когда священник был занят богослужением
в церкви. Герцог Девонширский разрешил
проложить железнодорожную колею вбли¬
зи своего поместья лишь при условии, что
над нею будет возведена крыша. Но посте¬
пенно и землевладельцы осознали, что же¬
лезная дорога приносит им лишь выгоду.
Железнодорожные компании платили за
нужные для строительства участки непо¬
мерно высокие цены, стоимость земель, ле¬
жащих вблизи железных дорог, значитель¬
но увеличилась, ведь в этих местах росла
торговля, легче было транспортировать про¬
дукты, а все это способствовало развитию
сельского хозяйства.
Были и такие города, которые выпали из
железнодорожной сети, удовлетворившись
развитой системой каналов, как, например,
пять городов, славившихся своей каменной
посудой; жители их и теперь еще сожалеют
об отсталых представлениях своих дедов.
Не подпускали к своим границам железную
184. Богатые пассажиры холодно-сдержанны, пас¬
сажиры второго класса рвутся занять место
получше, и по-настоящему наслаждаются по¬
ездкой бедняки, едущие в суровых условиях
третьего класса
дорогу и знаменитые Оксфордский и Кемб¬
риджский университеты. Возражал против
устройства железнодорожной станции в со¬
седней деревне, лежащей на расстоянии од¬
ной мили, и старинный Итонский колледж.
Рупором противников железных дорог была
газета «Джон Булл». Приводимые в ней до¬
воды сегодняшнему читателю кажутся по¬
просту смешными, но в те времена ими уда¬
лось убедить многих людей в опасности же¬
лезных дорог. Газета утверждала, что,
во-первых, пассажиры могут задохнуться в
туннелях; что шум разрушит их нервную
систему; что от большой скорости они могут
ослепнуть и оглохнуть; что если на колею
попадет камень, состав разобьется; что ис¬
кра от паровоза может воспламенить окре¬
стные поля и леса; что пасущийся скот оди¬
чает от грохота и дыма. Многие считали
смертным грехом путешествовать в воскре¬
сенье. Когда было опубликовано объявле¬
ние Ньюкасл-Кар лай л ского общества о
воскресных поездках, рядом наклеили дру¬
гой плакат, грозивший лицам, осмелива¬
ющимся нарушить святость воскресенья,
тем, что железнодорожная компания за 7
шиллингов и б пенни доставит их непосред¬
ственно в ад.
Железнодорожное сообщение было быст-.
рее почтовых карет и дилижансов, но не обя¬
зательно безопаснее и удобнее. Поезда шли
не всегда с одинаковой скоростью, обслужи-
185. Мемориальная доска в Стоктоне, установлен¬
ная в память о продаже первого железнодо¬
рожного билета
119
вающий персонал был плохо подготовлен.
Все дорожные сигналы вначале давались
вручную, и, конечно, не раз случались ава¬
рии. Путешествие первым классом было
сравнительно удобно, вагоны второго клас¬
са часто не имели стен, а только крышу, в
третьем же классе пассажиры ехали стоя, в
совсем открытых вагонах. Но преимущества
железнодорожного сообщения, несмотря на
известные неудобства и нередкие несчаст¬
ные случаи, были настолько очевидны, что
быстрое распространение его уже нельзя
было остановить. В десятилетие, последо¬
вавшее за открытием ливерпулско-манче-
стерской линии, построили около 7000 ки¬
лометров новых дорог. Железные дороги с
паровозом победили!
Ливерпулско-манчестерская линия, ро¬
дившаяся с таким трудом, приносила бога¬
тую прибыль. И довольно быстро положе¬
ние изменилось. Строительство новых же¬
лезных дорог стали финансировать не толь¬
ко местные заинтересованные в них фабри¬
канты, заводчики, шахтовладельцы, торгов¬
цы, но в него начали вкладывать свои сбере¬
жения и «маленькие» люди с небольшим до¬
ходом. Они приобретали железнодорожные
акции и вместе с ними возможность мечтать
о крупном состоянии, о дальнейших капита¬
ловложениях. Они смеялись над теми, кто
еще раньше вложил свои деньги в стро¬
ительство шоссейных дорог: ведь будущее
за паровозом! Постепенно число конных ди¬
лижансов все уменьшалось, и все больше ра¬
зорялось владельцев старых придорожных
трактиров. Страну охватила железнодорож¬
ная лихорадка. Везде прокладывали рель¬
сы, строили станционные здания, новые
пристанционные гостиницы, трактиры, ко¬
фейни. Продавцы газет предлагали специ¬
альную железнодорожную газету, в честь
железных дорог называли новые ткани, вез¬
де можно было купить железнодорожные
расписания, фирменные железнодорожные
конверты, бутылки, специальные дорожные
коробки для еды, чемоданы. Теперь уже к
поездам спешили наемные кареты и омнибу¬
сы, в честь паровоза называли улицы и об¬
щественные здания, железнодорожниками,
а не кучерами мечтали стать .маленькие де¬
ти. Появилось железнодорожное время:
уже по нему устанавливали часы. На же¬
лезнодорожных станциях и вокруг них днем
и ночью было так оживленно, словно все
вдруг сдвинулись с места, все готовились в
дорогу: навестить родных, для деловых пе¬
реговоров или просто на экскурсию. Депу¬
таты парламента, двадцать лет назад еще
смеявшиеся над вздорными планами инже¬
неров и голосовавшие против них, в 1844 го¬
ду с воодушевлением одобрили закон, обя¬
зывавший каждое железнодорожное обще¬
ство ежедневно отправлять в прямом и об¬
ратном направлении по крайней мере один
состав; этот поезд должен был идти со ско¬
ростью не менее 12 миль (19 км) в час; оста¬
навливаться на каждой станции и перево¬
зить пассажиров третьего класса за плату
в размере один пенни за каждую милю. Ко¬
нечно, депутаты одобрили этот законопро¬
ект, ведь теперь и они ездили в свои избира¬
тельные округа по железной дороге и зара¬
нее предупреждали о точном времени своего
прибытия.
По всей Англии проектировали и строили
железные дороги. Большинство их давало
значительные прибыли. Но были и не оку¬
пившиеся дороги, и те, кто вложил свои
деньги именно в них, немало пострадали от
«железнодорожной лихорадки». У нее были
свои жертвы и среди крупных финансистов,
и среди мечтавших разбогатеть «маленьких»
людей.
Железнодорожный транспорт, развивав¬
шийся во всем мире с небывалой быстротой,
оказал большое воздействие на всю англий¬
скую промышленность, ведь новые желез¬
ные дороги строились при помощи англий¬
ских денег, английского железа, англий¬
ских машин. Паровозы топили английским
углем. За первые два десятилетия существо¬
вания железных дорог производство железа
и стали в Англии удвоилось. Поезда, отхо¬
дящие из Лондона во все концы страны,
словно бы сократили расстояния. И пасса¬
жиры, едущие из Северной Англии в столи¬
цу, теперь уже не составляли завещания,
прежде чем пуститься в путь.
120
XII. ОТ «ЛОЖИ» ДО ПАРЛАМЕНТА
Кандидат, весь напрягшись, стоял в боль¬
шом помещении, углы которого не могло ос¬
ветить мигающее пламя лампады. В ушах
его еще звучали напутственные слова про*
водившего его до этого места друга: «Тебе
понадобятся горячее сердце и холодная го¬
лова». Помещение, где он находился, веро¬
ятно, раньше было складом, а покинутое
здание — магазином.
Кандидат остался один. Напрасно повто¬
рял он про себя совет друга, голова его го¬
рела, а сердце словно сжимала холодная ру¬
ка. Тишина, одиночество все больше угнета¬
ли его. И все же, когда за спиной его раздал¬
ся какой-то шорох, сердце его словно под¬
скочило к самому горлу. Факелы внезапно
осветили отверстие в стене, в котором пока¬
зались две колышащиеся тени.
— Кто вы? — испуганно закричал канди¬
дат, но не получил ответа. Факелы медленно
приближались. За ними виднелись две мас¬
ки, такие устрашающие, что кандидат не¬
вольно прикрыл лицо руками.
Люди в масках прислонили факелы к сте¬
не. Один из них крепко ухватил кандидата
за плечи, другой быстро завязал ему плат¬
ком глаза и связал руки. Затем они подхва¬
тили его с обеих сторон и повели куда-то.
Кандидат, спотыкаясь, пытался идти в
ногу со своими безгласными проводниками.
Ему казалось, что они идут по нескончае¬
мым залам или коридорам. Он слышал скрип
дверей, спотыкался о пороги, иногда уда¬
рялся о стену. Провожатые молчали. Но вот
издали послышалось все усиливающееся пе¬
ние. Звучные мужские голоса пели тягу¬
чую, похожую на церковную песню. Прово¬
жающие остановились и, нажав на плечи,
принудили кандидата опуститься на коле¬
ни. Он почувствовал под коленями подуш¬
ку. Однако веревку, связывавшую его за¬
пястья, не сняли.
— Приготовься, — сказал один из прово¬
жатых, — через пять минут ты предстанешь
перед Семеркой.
Кандидат опять остался один. На коле¬
нях, со связанными руками, с глазами, за¬
крытыми платком, он чувствовал себя очень
плохо. Песня смолкла. Он не мог сориенти¬
роваться во времени, не знал, пять минут
прошло или пятьдесят, когда наконец по¬
слышались шаги. И снова, теперь уже очень
близко, зазвучала монотонная песня. Сло¬
ва ее были обращены к нему:
Пришедший, лозунг нашей ложи:
Любовь и единство.
Закон наш: равенство, союз
для защиты и крепости.
И если ты примешь наш закон,
Перед тобой раскроются все наши
тайны.
186. «Глубины ада» (символический рисунок за¬
седания одной «ложи»)
121
С глаз его сняли платок, подняли с колен.
Кандидат, моргай, огляделся. Факелы осве¬
щали большой зал с обитыми черным сук¬
ном стенами. За покрытым черной тканью
столом в белых плащах, с белыми масками
на лицах восседала Семерка. Посередине, на
более высоком стуле — председатель, над
ним на возвышении находился скелет. Зре¬
лище было поистине устрашающим. Семер¬
ка и две фигуры в масках с обнаженными
саблями, охранявшие скелет, были столь
торжественны, что вытеснили из памяти
кандидата ветхие помещения магазина, че¬
рез которые он попал в это таинственное
место, в «ложу». Незаметно озираясь, он
разглядел, что у каждой стены стоит чело¬
век в маске, крепко сжимающий секиру, а
во всем зале еще много замаскированных
фигур с факелами.
Председатель нарушил тишину. Он ок¬
ликнул кандидата по имени и предложил
ему принести клятву. Кандидат срывающим¬
ся голосом повторял за председателем:
— Торжественно клянусь, что ни надеж¬
да, ни страх, ни наказание, ни награда, ни
даже смерть не принудят меня к тому, чтобы
прямо или косвенно выдать хоть что-либо о
том, что происходит в этой ложе или сход¬
ных ложах Общества; ни на бумаге, ни на
дереве, ни на песке, ни на камне, ни на
чем-либо другом не напишу ничего такого,
что могло бы выдать тайну. И да поможет
мне Бог . . ,
— Встань и поцелуй Книгу, — протянул
ему председатель Библию.
Тут все сразу сняли маски, поручитель,
рекомендовавший кандидата в тайное обще¬
ство, подошел к нему и подвел к председате¬
лю. Кто-то, бормоча непонятные слова, на¬
бросил на него плащ и сунул в руку факел.
Кандидат стал членом «ложи».
Обряд закончился, теперь нового члена
предстояло посвятить в тайны общества.
Один из факельщиков вышел из ряда и
громким голосом заявил:
— Обвиняю Клаутона и Хикста!
— Почему? — спросил председатель.
— Они уволили одного из надзирателей
за то, что он член нашей ложи.
— Братья, — спросил председатель, —
хотите ли вы того, чтобы на предприятии
Клаутона и Хикста на десять дней прекра¬
тилась работа?
Новый член решительно ответил вместе с
остальными:
— Хотим!
Тайные заговоры луддитов, тайные союзы
и их сходки имелись в Англии и после того,
как в 1824 году парламент отменил законы,
запрещавшие рабочим основывать свои ор¬
ганизации.
Возникло много новых обществ, носив¬
ших на себе печать таинственности. По всей
стране прошла волна забастовок. Тайные
собрания, заговоры, за участие в которых в
течение четверти века рабочих привлекали
к суду, не потеряли своей привлекательно¬
сти и тогда, когда рабочие получили право
свободно образовывать профессиональные
союзы, или, как их называют в Англии,
тред-юнионы. В ответ на все чаще вспыхи¬
вавшие забастовки парламент предпринял
свои меры: уже в 1825 году он несколько ог¬
раничил возможности создавать организа¬
ции. Однако борьба между рабочими и рабо¬
тодателями продолжалась, но теперь уже в
более организованных формах, и шла она с
переменным успехом. Ярким примером ее
является знаменитая стачка углекопов в
графстве Дарем. В 1825 году шахтеры соз¬
дали свой профессиональный союз, но про¬
шло шесть лет, прежде чем они решились на
первый значительный шаг в защиту своих
интересов. На своих собраниях они требо¬
вали повышения заработной платы, отмены
частных и необоснованных штрафов, огра¬
ничения рабочего времени детей двена¬
дцатью часами, а также нрава делать покуп¬
ки не только в лавках шахтовладельческих
компаний. Но самое большое недовольство
вызывала у них необходимость ежегодно
заключать с шахтовладельцем новый дого¬
вор о работе. В этих договорах оговарива¬
лось, что шахтеры обязуются весь год рабо¬
тать без пропусков и забастовок. Прибли¬
жалось время заключения контрактов, 5 ап¬
реля. Углекопы по грошам собрали деньги,
на которые хотели отправить делегацию в
122
парламент, и заявили, что если шахтовла¬
дельцы не удовлетворят их требования,
они не подпишут новые договора. Шахто¬
владельцы не уступали по двум пунктам:
они не хотели отказаться от ежегодно вновь
заключаемых контрактов и не соглашались
отменить штрафы.
Пятого апреля шахтеры не спустились в
забои. Шахтовладельцы опасались волне¬
ний, им на помощь прибыли национальные
гвардейцы, солдаты, военные моряки и да¬
же особые отряды лондонской полиции.
Ожесточенные рабочие, несмотря на то, что
забастовка грозила им голодом, следовали
за председателем своего профсоюза Томми
Хепбёрном и держались крепко. К июню
шахтовладельцы отказались от годовых
контрактов, не уступили только в вопросе о
штрафах. Шахтеры тоже пошли на уступку
и приступили к работе. Они выиграли мно¬
гое: были ликвидированы годовые контрак¬
ты, ненавистные магазины угольной компа¬
нии, сокращен рабочий день детей. Победи¬
ли профсоюзы! Да здравствует Томми Хеп¬
бёрн!
Но капиталисты не сдались. Не прошло и
года, как они нанесли ответный удар: отка¬
зались принимать на работу членов союза
углекопов. Шахтеры вновь встали на сторо¬
ну Томми Хепбёрна и профсоюза. Опять
участились горячие рабочие митинги, опять
были вызваны национальные гвардейцы,
солдаты и лондонские полицейские, чтобы
разгонять шахтерские митинги. Те, кто про¬
должал работать, собирали деньги в помощь
уволенным. Шахтовладельцы привезли из
других, отдаленных районов штрейкбрехе¬
ров и выселяли семьи бастующих рабочих
из домов компании. В отдельных местах де¬
ло дошло до рукопашных боев, кое-где раз¬
давались выстрелы, десятки шахтеров были
посажены в тюрьму, а несколько человек
повешено.
Уволенные шахтеры, выдворенные из
своих жилищ, вместе с семьями голодали и
мерзли под открытым небом, денежная по¬
мощь, которую могли оказать им работа¬
ющие товарищи, становилась все скуднее, и
в конце концов они оказались вынужденны-
\
187. Выброшенные на улицу
188. Соляные копи
ми сдаться. Шахтовладельцы согласились
принять их обратно, но поставили условие:
отказаться от профсоюза. Сам председатель
его, Томми Хепбёрн тоже был уволен с шах¬
ты и многие месяцы кое-как перебивался,
продавая в розницу пакетики чая. В конце
концов нужда принудила и его попроситься
обратно в шахту. Его взяли, но с условием
навсегда отказаться от организации рабо-
123
чих. Он согласился и сдержал свое обеща¬
ние.
Так шахтовладельцы разбили професси¬
ональный союз даремских углекопов.
В Манчестере ткачи хлопчатобумажных
фабрик бастовали целых шесть месяцев, до
тех пор, пока не иссякли до последнего гро¬
ша деньги, собранные для них другими ра¬
бочими. В этих ожесточенных стачках нача¬
ла крепнуть рабочая солидарность. После
большой манчестерской забастовки ткачи
хлопчатобумажных фабрит? Англии, Шот¬
ландии и Ирландии создали Великий наци¬
ональный союз прядильщиков, первый ох¬
ватывающий всю страну профсоюз Велико¬
британии. Их примеру последовали рабочие
и других профессий. А союз рабочих стро¬
ительной промышленности объединял рабо¬
чих семи строительных профессий. Но ли-
верпулские строители-подрядчики сплоти¬
лись против профсоюзов. Они первыми при¬
бегли к способу, который позже, когда он
приобрел широкое распространение, полу¬
чил название «подача документа». Состоял
он в следующем: рабочим предлагали под¬
писать заранее составленное заявление, что
они обязываются не вступать в профсоюзы
и не поддерживать их. Профсоюз каменщи¬
ков, в котором еще сохранились тайные це¬
ремонии времени цехов, призвал своих чле¬
нов к забастовке. Призыв его во многих ме-
189. Строительство на берегу Темзы
190. Каменщики
стах нашел поддержку, бастующие камен¬
щики держались крепко. В Манчестере це¬
лых четыре месяца не заложили в новые сте¬
ны ни одного кирпича, но зато в этой шед¬
шей с переменным успехом борьбе были за¬
ложены основы более позднего мощного
профсоюзного движения.
Своеобразным явлением этой борьбы ста¬
ла лондонская «пивная стачка». Владелец
одной лондонской пивоварни не соглашался
принимать на работу членов профсоюза. Об
этом узнали рабочие большой строительной
фирмы и решили больше не пить изготовля¬
емое им пиво. Однако помогали друг другу
не только рабочие, но и капиталисты. Вла¬
делец строительной фирмы заявил, что на
его стройки можно приносить пиво только
этого определенного пивоваренного завода.
Каменщики не уступали, тогда владелец-
строитель «подал документ», иначе говоря,
124
объявил, что и он не желает использовать у
себя на работах членов «ложи». Каменщики
стойко держались целых три месяца, прав¬
да, в это время у них вряд ли доставало де¬
нег на пиво, независимо от марки, потому
что они жили только на средства, собран¬
ные им в помощь другими рабочими. В кон¬
це концов они добились того, что члены
профсоюза не были уволены.
И все же в эти годы рабочие чаще терпели
поражения, чем побеждали, и успехи научи¬
ли их солидарности, тому, что единение
множит их силы. Именно в этот период сре¬
ди рабочих родился лозунг «Десятичасовой
рабочий день!».
Сельскохозяйственные рабочие, батраки,
у которых еще не было профсоюзов, требо¬
вали не десятичасового рабочего дня, а все¬
го лишь достаточного пропитания. Ведь
среди них и их семей бывали и случаи смер¬
ти от недоедания. В 1830 году начались мас¬
совые выступления батраков и мелких фер¬
меров. Они сбивались в группы и шли от се¬
ла к селу, требуя от помещиков достаточной
заработной платы и уменьшения доли, вы¬
плачиваемой священникам. Крупные земле¬
владельцы были напуганы, правительство
послало против безоружных людей солдат.
Тысячи недовольных были арестованы и от¬
даны под суд. За голову предводителя «бун¬
товщиков» обещали награду в 1000 фунтов
стерлингов, но никто не польстился на нее.
Лендлорды оказались безжалостными. Де¬
вять человек были осуждены на виселицу,
четыреста семьдесят пять — среди них и де¬
ти — на изгнание из Англии и несколько со¬
тен заключены в тюрьму. Так жестоко пода¬
вили бескровное восстание сельскохозяй¬
ственных рабочих.
Однако движение их продолжалось. В ма¬
леньком селе Толпаддл в Южной Англии
жил с женой и тремя детьми молодой батрак
Джордж Лавлес. Он умел читать и иногда
выкраивал из своей жалкой заработной пла¬
ты немного денег на книги. Лавлес знал, что
в больших городах рабочие объединяются в
организации, и поэтому, когда лендлорд, у
которого он работал, снизил своим батра¬
кам плату, он вместе с несколькими товари¬
щами обратился за советом к профсоюзу
строительных рабочих. Профсоюз послал в
деревню двух представителей, которые при¬
везли с собою устав своего профсоюза и по¬
советовали Лавлесу с товарищами создать
свою профессиональную организацию. Так
родилось Братское товарищество сельско¬
хозяйственных рабочих. Оно переняло от
каменщиков их тайные церемонии, в частно¬
сти обряд посвящения в члены, и взимало
с входящих в него небольшие членские
взносы.
191. Герб профсоюза рабочих-фетровалыциков
192. Таинственный обряд
125
Правда, настоящий скелет достать им не
удалось, но они заказали у местного маля-
ра-живописца его изображение, и под этой
картиной Лавлес совершал над новичками
обряд посвящения, совсем как в городских
«ложах». Поскольку рабочие в городах по¬
лучили, хотя и с известными ограничени¬
ями, право на создание своих организаций,
запретить «ложи» сельскохозяйственных ра¬
бочих было очень трудно. Тогда правитель¬
ство вытащило на свет давно забытый, ста¬
рый закон, запрещавший «незаконные при¬
сяги», и при его помощи решило припугнуть
быстро размножавшиеся организации бат¬
раков.
Одним ранним утром, когда Джордж
Лавлес, как обычно, собирался на работу,
его вместе с пятью товарищами арестовали.
Полиция лихорадочно искала какие-нибудь
компрометирующие их материалы, однако
нашла только один-единственный доку¬
мент — устав Братского товарищества, но и
к нему нельзя было придраться, так как за¬
кон содержал лишь запрещение членам
пьянствовать, употреблять бранные слова
на собраниях «ложи», нарушать законы. По
отзывам работодателей, арестованные были
«хорошо работающими слугами». Но даже
этот отзыв не помог им. Присяжными на су¬
де были промышленники и крупные земле¬
владельцы, которых любые организации ра¬
бочих раздражали, как быка красная тряп¬
ка. Напрасно Лавлес, пользуясь правом
193. Предвыборная карикатура
последнего слова, сделал следующее заяв¬
ление:
«Сэр, если мы и нарушили какой-нибудь
закон, то ненамеренно. Мы никому не при¬
чинили вреда, ни телесного, ни доброму име¬
ни, ни характеру, ни собственности. Мы со¬
бирались, чтобы защитить себя, своих жен и
детей от окончательного унижения и голо¬
да. Я призываю всех, пусть докажут, что
мы поступали или старались поступать не в
духе этого заявления».
Но и это не помогло: все обвиняемые бы¬
ли осуждены на семь лет изгнания из стра¬
ны.
Лендлорды безжалостно подавляли все
движения батраков. Промышленники нахо¬
дились с рабочими в состоянии вновь и вновь
вспыхивающей борьбы и стремились унич¬
тожить «ложи». Однако когда им потребова¬
лось добиться усиления своих прав в парла¬
менте, то на помощь они призвали именно
рабочих. Рабочие были их врагами, когда
выступали за десятичасовой рабочий день,
но когда семьдесят тысяч из «низкого сосло¬
вия» поднялись на борьбу за всеобщее муж¬
ское избирательное право (в знак этого ра¬
бочие носили белые шейные платки), про¬
мышленники поняли, что им это на руку.
Дело в том, что средний класс Англии не
имел своих представителей в парламенте,
даже среди богатых промышленников и
коммерсантов проникнуть в ряды правящей
страной аристократии — при помощи брака
или огромных денег — удалось лишь едини¬
цам. Например, сумел стать депутатом пар¬
ламента сэр Роберт Пиль, отец будущего
премьер-министра: он попросту купил два
избирательных округа в Тамуэрте. Сущест¬
вовавшее в то время избирательное право,
очень сложное, несправедливое и устаре¬
лое, давало для этого возможность. Случай
с Пилем-старшим не был исключением, та¬
кое нередко происходило в «гнилых местеч¬
ках», доставшихся тому, кто больше платил
за них. («Гнилыми местечками» назывались
города и районы, которые в связи с их эко¬
номическим упадком утеряли с^е прежнее
значение, зачастую просто обезлюдели, но
сохранили свое право посылать депутатов в
126
парламент.) Несколько вернувшихся ив
Индии «набобов» и «хлопковых лордов» из
северных промышленных районов сумели
купить себе право заседать в парламенте, но
средний класс, подобно рабочим, не имел
избирательного права. Правда, и здесь слу¬
чались курьезные исключения. Лорд Лонс-
дэл, крупный земле- и шахтовладелец, был
одновременно и бургомистром города Кар¬
лайл. Чтобы обеспечить избрание в парла¬
мент угодных ему депутатов, он убедил го¬
родские власти предоставить 14 000 шахте¬
ров средневековый ранг «свободных лю¬
дей», а вместе с ним и право голоса. Разуме¬
ется, что шахтеры, жизнь которых зависела
от того, заключат ли с ними на следующий
год контракт на работу, голосовали так, как
то было угодно лорду Лонсдэлу.
Было в стране и несколько исключитель¬
ных избирательных округов, где право го¬
лоса имели все, кто мог прожить на соб¬
ственные средства, без посторонней помо¬
щи. Были округа, состоявшие всего из ше¬
сти домов, причем все они принадлежали
одному владельцу. Он был в одном лице
главой сельской управы, церковным старо¬
стой, сборщиком налогов и имел право вы¬
двинуть двух депутатов. И в то же время
Манчестер, этот центр промышленного пе¬
реворота, такие быстро растущие «города
железа», как Бирмингем, Лидс, Шеффилд,
вообще не имели своих депутатов в парла¬
менте. Именно в этом вопросе совпадали ин¬
тересы капиталистов и рабочих. Все боль¬
шее число рабочих принимало зшастие в по¬
литической борьбе. Разрушение машин,
бунты, заговоры, тайные общества и даже
открытые организации — все это до сих пор
принесло им мало пользы. «Как знать, не
поможет ли нам реформа избирательного
права, — думали рабочие. — Хорошо, если
бы нам удалось послать своих людей в пар¬
ламент!» Однако законопроект о реформе
парламента и избирательного права сфор¬
мулировали в соответствии с интересами не
рабочих, а среднего класса. И все же по
сравнению с предшествовавшим порядком
он казался очень прогрессивным. Словно
грибы после дождя росли различные объ-
194. Плавка металла
единения и союзы, рождались новые газеты
и журналы, и все они требовали проведения
в стране существенных реформ. В Лондоне
одна за другой следовали демонстрации,
«причем их участники — в большинстве
представители самых низших сословий» —
жаловался премьер-министру личный сек¬
ретарь короля. Короля успокоили, что са¬
мые низшие сословия и при новом порядке
не получат право голоса: вычислили, что
при устанавливаемой новым законом мини¬
мальной границе дохода, необходимого для
получения избирательного права, из всех
рабочих избирателем сможет стать только
каждый пятидесятый. Позже выяснилось,
что и эта оценка оказалась завышенной.
После таких успокоительных расчетов при¬
верженцы избирательной реформы появи¬
лись и среди господствующего класса. Они
полагали, что если привлекут на свою сто¬
рону крупных землевладельцев из новых
богачей, а также богатых промышленников
и торговцев, то все вместе наверняка суме¬
ют победить кипящий беспокойством «низ¬
ший класс».
Эту мысль хорошо выразил в парламенте
лорд Мэколей:
— Если мы срочно не примем предлага-
127
195. Берег Темзы у Лондона ко времени принятия Билля об избирательной реформе
емый проект, нас ожидают страшные уда¬
ры. Пока что мы защищаемся против планов
революционеров всего лишь половиной или
даже только четвертью наших сил. Более
того, мы даже толкаем на сторону револю¬
ции тех, кого исключаем из системы поль¬
зования властью. . .
Нижняя палата утвердила законопроект
о реформе, который увеличивал вдвое число
избирателей, и хотя и не уничтожал полно¬
стью прогнившую парламентскую систему,
все же несколько улучшал ее. Так, напри¬
мер, Манчестер и Бирмингем должны были
получить по два места в нижней палате,
вдвое возросло в них и число избирателей.
Но что дал бы новый законопроект рабо¬
чим? В Лидсе, насчитывавшем в то время
124 000 жителей, избирательное право по¬
лучили бы 335 рабочих, но большинство из
них не фабричные рабочие, а приказчики в
магазинах, надзиратели над работами и ли¬
ца сходных занятий.
И все же принятие нижней палатой за¬
конопроекта о реформе превратилось в ра¬
достный праздник: Тем больше было разо¬
чарование, когда палата лордов отвергла
его. Волновался Лондон, волновалась про¬
винция.
Когда законопроект вторично поступил
на рассмотрение палаты лордов, средний
класс уже не стал призывать на помощь ра¬
бочих: последнее препятствие на пути к
власти он хотел смести собственными сила¬
ми. Промышленники, торговцы грозились,
что парализуют деловую жизнь, заберут
свои вклады из банков, прекратят платить
налоги. Видимо, эти угрозы были страшнее:
палата лордов приняла Билль (закон) об
избирательной реформе.
Средний класс получил доступ к правле¬
нию страной, рабочие же, поддержавшие за¬
конопроект, поняли, что путь от тайных
«лож» до парламента они смогут пройти,
только опираясь на свои собственные силы.
128
198. Всемирная выставка
199. Готов еще один
паровоз
XIII. «ЕСЛИ МОЖНО — МИРОМ,
ЕСЛИ НУЖНО — СИЛОЙ!»
Делегаты, преисполненные почтения, под¬
нимались по мраморной лестнице; вступив
в облицованный дубовыми панелями боль¬
шой зал, они взволнованно огляделись
вокруг. Этот чудесный дом неужели дей¬
ствительно принадлежит им, хотя бы и толь¬
ко на один год? Большинство из них никог¬
да еще не бывали в таком роскошном месте и
никак не могли поверить, что именно здесь
разместился Институт трудящихся классов.
Но когда они медленно заняли свои места и
немного привыкли к обстановке, к ним вер¬
нулось душевное равновесие. Горячими ап¬
лодисментами встретили они Роберта Оуэ¬
на, худого, седеющего, но со все еще по-
молодому блестящими глазами «добросер¬
дечного фабриканта», занявшего председа¬
тельское кресло.
Из Америки, где он пытался основать по¬
селки общности, подобные Нью-Ланаркско-
му, Оуэн вернулся на родину разочарован¬
ным, однако не потерявшим веру в свои
идеи. Состояние его сильно уменьшилось,
но в Англии наряду с многочисленными
приверженцами-бедняками у него нашелся
и богатый сторонник. Он предоставил в его
распоряжение этот лондонский дворец, в
который Оуэн собрал представителей более
чем шестидесяти профессиональных союзов.
Под бурные аплодисменты он объявил, что
дворец предоставлен в его распоряжение
для экспериментальных целей на целый год,
а после он рассчитывает купить его на дохо¬
ды Института трудящихся классов. В Ин¬
ституте он намерен устроить меновой рынок
и школу.
Оуэн, как обычно, говорил очень долго,
но делегаты с неотрывным вниманием сле¬
дили за его речью.
— Мы хотим для всех понятным, простым
способом на собственном примере показать
миру, как легко можно для каждого жителя
Земли создать величайшее благосостояние
в размерах, далеко превосходящих потреб¬
ности, а также то, насколько это может быть
полезно для всех производящих классов
(ибо пройдет лишь немного времени и каж¬
дый производящий класс поймет, сколь мно¬
гие преимущества он получит, если станет
производителем более высокого порядка),
если нынешние неестественные, неточные, а
потому вредные средства обмена заменить
средствами обмена равноценными, то есть
представляющими истинную ценность благ;
в результате этого постепенно исчезнут дур¬
ные страсти, отягощающие человеческую
природу, и уменьшится число преступле¬
ний, пока наконец они не отомрут естествен¬
ной смертью и станут неизвестными для жи¬
вущих в более поздние периоды, которые
встретятся с ними разве что только как с ис¬
торическими явлениями, с которыми они
смогут сравнить вечно длящиеся приятно¬
сти своего счастливого времени.
Среди делегатов находился молодой муж¬
чина с серьезным взором, задумчиво устрем¬
ленным на оратора. Так вот каков этот
Оуэн, человек, бывший когда-то его иде¬
алом, каждым словом которого он в свое
время восхищался. Но, вероятно, изменил¬
ся не Оуэн, а он сам, Вильям Ловетт. Когда
более десяти лет назад он в поисках счастья
приехал в Лондон, он был почти ребенком.
В нем жили еще принесенные с родины, с
плоского, осажденного морем полуострова
Корнуэлл предрассудки и жажда приклю¬
чений. От предрассудков он в Лондоне быст¬
ро избавился, а страсть к приключениям пе¬
решла в желание способствовать благу дру¬
гих. Не будь он так слаб физически, быть
может, и он стал бы капитаном корабля, как
его отец, погибший во время шторма. Прав¬
да, он попытался служить на судне, но это
оказалось не под силу его слабому орга¬
низму.
Какое-то время он еще поддерживал
129
200. Уильям Ловетт
201. Лондонский технический институт в начале
XIX века насчитывал полторы тысячи слу¬
шателей
связь с мореходством: занимался плетением
корабельных канатов, но это занятие не су¬
лило никаких перспектив. Ловетт любил
строгать, сверлить, вообще мастерить, по¬
этому легко выучился плотничьему и сто¬
лярному мастерству. За несколько лет ра¬
боты ему удалось устроиться неплохо. Он
вступил в союз краснодеревщиков, и так
' как был хорошим оратором, его вскоре из¬
брали председателем. А оказавшись на этом
посту, разумеется, стал интересоваться жиз¬
нью, судьбой рабочих. Именно этот интерес
привел его в Лондонский технический ин¬
ститут, полторы тысячи слушателей которо¬
го занимались не только техническими на¬
уками, но и изучали экономические вопро¬
сы. Жизнь Ловетта была насыщена до пре¬
дела: работа столяром-краснодеревщиком,
ученье, профсоюзная деятельность. Подоб¬
но многим другим рабочим, он тоже был
приверженцем учения Оуэна. Ведь буду¬
щее, которое, как вполне достижимую ре¬
альность, обещал Оуэн, было так прекрас¬
но. Общими станут все ценности, сила ма¬
шин, изобретения, искусства — все будет
обращено на общую пользу. Рабочие смогут
выбирать между фабрикой и земледелием,
но в обоих местах работа будет не такой, как
сейчас, а совсем легкой. Перед детьми от¬
кроются двери школ, а перед всем народом
— дворцы, строго охраняемые сады, библи¬
отеки, музеи; никого больше не станут тре¬
вожить заботы о будущем ни собственном,
ни близких. Все, что обещал Оуэн, было
очень привлекательным, но чем больше Ло¬
ветт учился и набирался опыта, тем менее
осуществимыми видел он прекрасные идеи
Оуэна, ибо они не учитывали сущности че¬
ловеческой натуры. И хотя он потерял веру
в учение Оуэна о равном распределении со¬
стояний, но все еще был убежден в возмож¬
ности работы на кооперативных началах,
убежден настолько, что, оставив столярни¬
чество, взялся, за скромное жалование, за
руководство кооперативным магазином. Эти
магазины старались закупать товары хоро¬
шего качества и по недорогой цене и с очень
небольшой прибылью продавать их или об¬
менивать на товары других кооперативов.
130
Заведовать таким магазином значило зани¬
маться не только куплей-продажей. Оуэн
считал кооперативное движение путем, ве¬
дущим к социализму, правда, не то коопера¬
тивное движение, которое он нашел на роди¬
не, вернувшись из Америки. Ой считал, что
у кооперативного движения есть две глав¬
ные цели: освободить производство от уча¬
стия капиталистов, а реализацию товаров
— от участия посредников. Именно для это¬
го им был основан «Базар справедливого об¬
мена» на Грейс Инн Род.
Ловетт не возлагал на меновые базары
большие надежды, но все же вместе с други¬
ми делегатами проголосовал за планы Оу¬
эна. А ведь если бы он выступил против, не
скрывая своих сомнений, к словам его очень
даже прислушались бы. Потому что, с тех
пор как во время подготовки Билля об из¬
бирательной реформе он отказался от несе¬
ния военной службы, имя его стало извест¬
но всей стране. Случай этот наделал много
шума, и власти сочли за лучшее оставить
Ловетта в покое.
Итак, на Грейс Инн Род открыли «Базар
справедливого обмена». Как же он функци¬
онировал? К примеру, сапожник, изготовив
башмаки, нес их на базар, где оценщик оп¬
ределял стоимость сырья и количество ра-
. бочего времени, необходимое для их изго¬
товления. Для различных профессий были
установлены различные расценки за один
час труда. Затем он выдавал сапожнику не
деньги, а боны, на которых указывались ус¬
ловные рабочие часы, оцененные в 6 пенни
за час. Владелец бон имел право получить
со склада нужные ему товары с наценкой
(на организационные расходы) в 1 пенни на
каждый шиллинг. В первые недели ремес¬
ленники, прежде всего портные, сапожники
и столяры, прямо-таки осаждали рынок;
полки магазина быстро наполнились това¬
рами, покупали их не только члены коопе¬
ратива, но и широкая публика, так как на
рынке принимали и обычные деньги, а у ок¬
рестных торговцев можно было платить бо¬
нами.
Но «медовый месяц» быстро пришел к
концу. Оценщик устанавливал цену на ос¬
нове сообщаемого ремесленником времени,
затраченного им на работу, только один ре¬
месленник работал быстрее, другой медлен¬
нее, так что цены на сходные изделия оказы¬
вались разными. Оуэн еще не додумался до
того, что надо исходить из среднего «обще¬
ственно необходимого рабочего времени».
Ассортимент товаров был невелик, ведь на
рынок попадали лишь такие изделия, про¬
изводство которых не требовало больших
капиталовложений. Одни товары раскупа¬
лись быстро, потому что стоили меньше, чем
в обычных магазинах, те же, что стоили до¬
роже, залеживались на прилавках месяца¬
ми. Запасы нераспроданных товаров все
возрастали, поэтому ремесленникам, прино¬
сившим новые изделия, выплачивали боны
не сразу, они должны были ждать своей
очереди. Вскоре меновой базар на Грейс
Инн Род, как и меньшие сходные предпри¬
ятия, оказался на пути к краху. Но это не
обескуражило Оуэна. При помощи профсо¬
юзов он хотел взяться за еще большее начи¬
нание.
Самое жаркое одобрение нашли идеи
Оуэна среди рабочих-каменщиков, ведь
именно в строительстве, казалось, можно
проще всего осуществить совместную рабо¬
ту без предпринимателей и подрядчиков.
В 1833 году Оуэн предложил делегатам от
30 000 рабочих-строителей взять в собствен¬
ные руки свою судьбу и организовать Союз
строителей, который «сделал бы ненужным
работодателей».
Первым большим делом Союза явилось
строительство здания профсоюза в Бирмин-
*
202. Бона
131
геме. Организованные каменщики с музы¬
кой, под развевающимися знаменами вышли
на работу и торжественно заложили первые
камни фундамента. Оуэн обратился к рабо¬
чим всех профессий с призывом организовы¬
ваться в «ложи», подобно каменщикам.
Предложение его быстро распространилось
по всей стране и везде нашло одобритель¬
ный отклик. С одного дня на другой возник¬
ли новые «ложи»: трубочистов, продавцов,
столяров, стригалей овец, шляпников, жен¬
ских портных, женщин-садовников. В 1834
году был создан Великий национальный
объединенный союз производств, вскоре ох¬
вативший уже по л ми л лиона членов. Отдель¬
ные входившие в него «ложи» сохранили
традиционный обряд посвящения с приня¬
тием клятвы, у каждой был свой фонд помо¬
щи на случай болезни и похорон. Главной
своей целью они считали кооперирование.
В уставе Союза говорилось:
«. . .Хотя ближайшая цель Союза — до¬
стижение повышения оплаты рабочих и
воспрепятствование уменьшению имеющей¬
ся сейчас оплаты, а также борьба за сокра¬
щение рабочего дня, своей высокой конеч¬
ной целью он считает признание в качестве
высшего права трудолюбия и человечности.
Он хочет внедрить такие мероприятия, по¬
средством которых действенным образом
может воспрепятствовать тому, чтобы неве¬
жественная, ленивая и бесполезная часть
общества без всякого на то права распоря¬
жалась плодами нашего тяжелого труда,
как это происходит в соответствии с суще¬
ствующей в настоящее время преступной де¬
нежной системой. Поэтому члены Союза
должны использовать все возможности, по¬
буждая и поддерживая друг друга, чтобы
создать такое отличное от сегодняшнего
состояние, при котором управление го¬
сударством будет в рзтках по-настоящему
203. В Северной Англии все учащались стачки. Демонстрация забастовщиков в Ньюкасле
132
полезной и интеллигентной части, а хорошо
направляемые трудолюбие и добродетель
получать заслуженную награду и призна¬
ние; преступная же леность будет влачить¬
ся в заслуженном презрении и нужде».
Замыслы прекрасные, но как добиться их
осуществления? У колыбели Великого на¬
ционального объединенного союза произ¬
водств стоял и Уильям Ловетт. Вместе с не¬
сколькими единомышленниками он пытался
вписать в цели Союза требование всеобщего
избирательного права, которое позволило
бы рабочим принимать участие в отправле¬
нии власти, но напрасно. Оуэн не соглашал¬
ся на выдвижение политических целей, и
это можно объяснить только тем, что он
по-прежнему верил в «примирение» клас¬
сов. Он даже обратился к богатым с призы¬
вом: «Ради создания собственного счастья
сотрудничайте с нами, вашими друзьями!»
Но богачи совсем не отличались той добро¬
сердечностью, какую предполагал в них
Оуэн. Работодатели все чаще увольняли
членов рабочих организаций, вместо клас¬
сового примирения в стране все чаще вспы¬
хивали забастовки. Бросили работу стро¬
ители, текстильщики, столяры, механики.
Был случай, когда весь Лондон погрузился
в темноту, так как бастовали фонарщики.
Великий национальный объедийенный союз
производств был не в силах собирать доста¬
точно денег для поддержки бастующих. И
постепенно забастовщики вынуждены были
пойти на попятный. В Лондоне разгромили
стачку докеров, в Бирмингеме прекрати¬
лось строительство дома профессиональных
союзов, незаконченное сооружение приоб¬
рел один торговец и устроил в нем большой
магазин. Материальный фонд Союза был ис¬
черпан, уплыли и остатки состояния Оуэна.
Многие профсоюзные деятели были посаже¬
ны в тюрьмы. Движение, оставшись без со¬
ответствующего руководства и денег, рас¬
палось.
Но все же английский рабочий класс, по¬
рожденный промышленным переворотом,
был в то время самым сильным в Европе.
Это видно из того, что на развалинах Вели¬
кого национального объединенного союза
204. Отдыхающие текстильщицы, как их пред¬
ставлял себе «добросердечный фабрикант»
Роберт Оуэн
производств пробудилось к жизни движе¬
ние, которое еще до революции 1848 года
привело в ужас господствующие классы
Англии, — чартизм.
На той же улице Лондона, где в роскош¬
ном полученном взаймы дворце короткое
время существовал созданный Оуэном мено¬
вой базар, на Грейс Инн Род, была основа¬
на Лондонская ассоциация рабочих, выдви¬
нувшая в качестве главнейшей задачи обес¬
печение всех классов равными политически¬
ми и социальными правами. Основатели ее
всячески стремились добиться того, чтобы
представители ремесленников и рабочих по¬
пали в парламент. В 1837 году в находящем¬
ся в центре Лондона трактире «Корона и
якорь» Ассоциация сформулировала про¬
грамму парламентской реформы, которую
несколько позже торжественно представила
парламенту в качестве законопроекта. Эта
программа получила название «Народной
хартии». («Хартия» — по-английски «чар¬
та», отсюда и название движения — чар¬
тизм.) Сформулировать текст было поруче¬
но столяру-краснодеревщику из Корнуэлла
Уильяму Ловетту и депутату парламента
Робаку.
Более чем год спустя после заседания в
133
«Короне и якоре», в Глазго на открытом ми¬
тинге впервые были обсуждены шесть пунк¬
тов «Хартии»:
1) всеобщее избирательное право для
мужчин, достигших 21 года;
2) ежегодные выборы в парламент;
3) выплата депутатам парламента жало¬
вания, чтобы обязанности депутатов
могли выполнять и лица, не имеющие
состояния;
4) тайное голосование;
5) равные избирательные округа, обеспе¬
чивающие равное представительство;
6) отмена имущественного ценза для кан¬
дидатов в депутаты.
На митинге в Глазго требования «Хартии»
были одобрены и молниеносно распростра¬
нились по всей стране. Митинги следовали
один за другим.
Какие цели преследовала «Хартия»? Объ¬
единить политические требования трудя¬
щихся и представить их в парламент на ут¬
верждение. Для придания «Хартии» убеди¬
тельности под нею собирали подписи. Ло¬
ветт с товарищами надеялся, что подписи
убедят господствующий класс в необходи¬
мости предоставить и простому народу воз¬
можность участвовать в управлении стра¬
ной.
205. Демонстрация чартистов
Когда из Лондона дошли слухи, что на
одном из чартистских митингов в Бирминге¬
ме оратор призывал присутствующих: «Вон¬
зите мечи по самую рукоятку в животы лор¬
дов!», Ловетт испугался: ведь насилие от¬
пугнет от чартистского движения средние
классы, на помощь которых он рассчиты¬
вал.
Этим оратором был Фергюс О’Коннор.
Популярность его скоро затмила популяр¬
ность Ловетта. О’Коннор утверждал, что
он — потомок ирландских королей. Подоб¬
но большинству ирландцев, когда дела шли
хорошо, он был приветлив и любезен, и не¬
дружелюбен и ворчлив, когда плохо. А по¬
следнее случалось нередко. Промышлен¬
ность Представлялась ему гигантским злым
чудищем, и он хотел не приручить его, а
уничтожить. Он мог ожесточенно и слепо
бороться против врагов: фабрик, заводов,
богачей, и эта его одержимость привлекла
к нему много последователей среди сходно
чувствовавших рабочих.
Бунтовщиком был уже отец О’Коннора,
но он восставал против засилия в Ирландии
англичан, за что долгие годы просидел в
тюрьме. Сын быстро доказал, что унаследо¬
вал бурную, склонную к приключениям на¬
туру отца: окончив школу, вместо того что¬
бы заняться, как того хотел отец, хозяйство¬
ванием на ферме, он вместе со старшим бра¬
том убежал в Лондон.
Вернувшись в родительский дом, О’Кон¬
нор закончил юридический университет и в
тридцать восемь лет был избран депутатом
парламента (это произошло уже после пар¬
ламентской реформы). Он выступал глав¬
ным образом по вопросам, связанным с Ир¬
ландией, и товарищи по депутатским крес¬
лам и не подозревали, что годы спустя он
станет народным вождем и причинит прави¬
тельству жесточайшие заботы. Депутатом
он был только три года. При следующих вы¬
борах, несмотря на то, что он был избран
вновь, парламент не признал его полномо¬
чий, так как он не располагал необходимым
состоянием. О’Коннор не вернулся в Ир¬
ландию, а некоторое время жил еще в Лон¬
доне, где познакомился со многими полити-
134
ческими деятелями того времени, стремив¬
шимися к переменам в стране. Затем он пе¬
реехал в Северную Англию, где армия рабо¬
чих, рожденная промышленным переворо¬
том, боролась за ежедневный кусок хлеба.
Поселившись в Лидсе, он основал газету
«Северная звезда», скоро ставшую рупором
интересов рабочих. О’Коннор не был жур¬
налистом, не слишком разбирался он и в ре¬
дакторском деле, но он сумел собрать груп¬
пу сотрудников, которые с верой, убеждени¬
ем и профессиональным умением отстаива¬
ли требования рабочих. С самого основания
Лондонской ассоциации рабочих О’Коннор
был ее членом; после опубликования «Хар¬
тии» он развернул на страницах своей газе¬
ты борьбу за нее, но не хотел примириться
в чартистском движении с руководством
Ловетта. Он с самого начала был привер¬
женцем насилия, нетерпеливым, раздражи¬
тельным и воинственным. Рабочие северных
промышленных районов все больше прислу¬
шивались к нему. Ловетт не мог соревно¬
ваться с ним, ведь «Северная звезда» со сво¬
ими шестьюдесятью тысячами подписчиков
была самой большой по тиражу газетой во
всей Европе.
В популярности с О’Коннором и «Север¬
ной звездой» мог соперничать лишь Джозеф
Рейнер Стефенс, «священник бедняков». Де¬
ло в том, что многих верующих глубоко ос¬
корбил вынесенный парламентом новый за¬
кон о бедных, по которому бедняков, часто
не по своей вине бывших не в состоянии со¬
держать себя, отрывали от семей и помеща¬
ли в работные дома. Стефенс, горячо сочув¬
ствовавший бедным, скоро стал признан¬
ным оратором на больших народных собра¬
ниях. В отличие от других священников он
говорил не о небесном блаженстве, а о более
коротком, десятичасовом рабочем дне. Не¬
смотря на маленький рост, он обладал гро¬
мовым голосом и речами своими воодушев¬
лял тысячи людей, собиравшихся на митин¬
ги под открытым небом. Его бог не был по¬
хож на бога других священнослужителей:
он ненавидел фабричную кабалу и призы-
гсл верующих к революции. Ко времени
введения нового закона о бедных северные
206. Фергюс О'Коннор
207. Членам рабочих организаций грозило семи¬
летнее изгнание из страны
135
графства были наводнены безработными.
Несчастных, не могущих заработать на ку¬
сок хлеба, помещали в работные дома, при¬
чем нередко отца — в один, мать — в дру¬
гой, а детей — в третий. Среди неимущих
все больше распространялось отчаяние, и
Стефенс явился его выразителем. Во время
церковной службы он вместо обычных мо¬
литв убеждал бедный люд изменить судьбу
свою и своих семей и советовал лучше из¬
брать смерть, чем такую жизнь. Стефенс го¬
ворил:
«Не страшитесь власти правительства,
солдат, находящихся в распоряжении ва¬
ших угнетателей, и их пушек; наше оружие
сильнее всего, это оружие, против которого
бессильны штыки и пушки; этим оружием
может пользоваться и десятилетний ребе¬
нок — достаточно взять несколько спичек и
пучок обмакнутой в смолу соломы, и хотел
бы я посмотреть, что может сделать против
этого оружия, если храбро им пользовать¬
ся, правительство и сотни тысяч солдат!»
Стефенс, этот любимый оратор ланкашир¬
ских рабочих и священник бедняков, тоже
примкнул к чартистскому движению. Он
провозглашал равное избирательное право
не потому, что ждал от избирателей и тех
политиков, которых они выберут, измене¬
ния судьбы бедняков, а потому, что «Хар¬
тия» стала мечтой и надеждой неимущих,
она вселяла в них веру, что и они могут
стать равноправными людьми. Стефенс знал,
что сама по себе «Хартия» не изменит мира,
но в своих зажигательных речах призывал:
«Вопрос о всеобщем избирательном пра-
208. Сидячая забастовка чартистов
209. «Вопрос о всеобщем избирательном праве для мужчин. . . вопрос ножа и вилки. . .»
ве. . . есть, в конечном счете, вопрос ножа и
вилки, вопрос о хлебе и сыре. И если бы
кто-нибудь спросил меня, что означает все¬
общее избирательное право, то я ответил
бы: оно означает, что каждый рабочий чело¬
век имерт право носить на своих плечах хо¬
роший сюртук, располагать для себя и сво¬
ей семьи приличной квартирой, иметь на
столе хороший обед, работать не больше,
чем позволяет здоровье, и получать плату,
позволяющую ему участвовать в благах
жизни, на которые всякий человек вправе
разумно притязать».
По всей стране простой люд подписывал¬
ся под «Народной хартией», которую хотели
внести в парламент в качестве законопроек¬
та. И в то время как Уильям Ловетт опасал¬
ся, что «приверженцы насилия» воспрепят¬
ствуют осуществлению этого плана, на севе¬
ре Англии страсти разгорались все сильнее.
Рабочие устраивали ночные факельные ше¬
ствия под лозунгом: «Всеобщее голосова¬
ние или всеобщая месть!». В Норидже Сте¬
фенс обратился к слушателям с такой зажи¬
гательной речью:
«Я шлю свой наказ богачам: пишите заве¬
щание! Народ с нами, и солдаты не против
нас. Рабочие создали все богатства и все же
живут в нищете. Все богатства королевства
должны принадлежать трудовому люду. И
если их ему не дадут, он имеет право раздо¬
быть их себе у богачей».
Призывал своих сторонников взяться за
оружие и О’Коннор. На митингах чартистов
все больше народу появлялось с ружьем
или киркой.
Но Ловетт в своих речах предостерегал
против насильственных действий:
«Нам нужны не ружья, а лучшее воспита¬
ние и образование трудового народа. Сте-
137
210. Повозку с подписями под «Хартией» сопровождало торжественное шествие
фене и О’Коннор разгромили движение.
Грозные слова не убивают противника, но
зато отпугивают сторонников движения».
Но в феврале 1839 года, когда собрался
первый конвент чартистов, делегатов на ко¬
торый избрали на проходивших по всей
стране митингах, миролюбивый Ловетт, во¬
инственный О’Коннор и- пылкий Стефенс
все же на какое-то время заключили ком¬
промисс. Примерно половину пятидесяти
трех делегатов составляли рабочие и ремес¬
ленники. Конвент начался за день до засе¬
дания парламента, на рассмотрение которо¬
го чартисты хотели представить в качестве
законопроекта шесть пунктов «Народной
хартии». Целью конвента было привлечь к
«Хартии» еще больше сторонников. Опаса¬
ясь, что число подписей под нею недостаточ¬
но, они разослали по всей стране уполномо¬
ченных для сбора новых. К маю склеенные
экземпляры «Хартии» с подписями состави¬
ли бумажный свиток длиною в три мили.
Число подписей достигло 1 283 000. Кон¬
вент все это время продолжал свою работу.
Встревоженное правительство послало в се¬
верные районы страны военное подкрепле¬
ние, министр внутренних дел отдал распо¬
ряжение разгонять митинги, если участни¬
ки их приносят с собою оружие, и призвал
население вооружиться для борьбы с чарти¬
стами. В этой напряженной ситуации кон¬
вент единогласно принял лозунг: «Если
можно — миром, если нужно — силой!».
Во время заседания конвента были изда¬
ны две листовки, разошедшиеся в тысячах
экземпляров. Первая призывала к «наци¬
ональному празднику», т. е. к всеобщей за¬
бастовке, вторая — автором ее был один
полковник — давала наставления относи¬
тельно того, как надо строить баррикады и
вести уличные бои. Атмосфера в стране все
больше накалялась. И все же 14 июня пер¬
вая чартистская петиция с требованием
принять «Хартию» в качестве закона^ыла
доставлена в парламент в совсем мирной об¬
становке. Трехмильный свиток с подписями
везли на повозке, украшенной флагами. По¬
возку сопровождали торжественное шест¬
вие и мысленно — надежды миллионов анг¬
личан. Один из депутатов по имени Эттвуд
внес «Хартию» на рассмотрение парламента
в качестве законопроекта. Но парламент,
устрашенный заверением премьер-минист¬
ра, что чартисты требуют равного распреде-
138
ления состояний, большинством голосов от¬
верг ее.
15 июля в лондонском Реформ-клубе
встретились несколько депутатов. Между
ними состоялся следующий разговор:
— Из Бирмингема приходят ужасные ве¬
сти. Перерезали полицию, разбили военные
части, разграбили город.
— Я слышал, что правительство уже со¬
вещается.
— Я всегда говорил, что следовало бы
разогнать конвент.
— Ясно, что эти чартисты действовали по
заранее разработанному плану. До обсуж¬
дения национальной петиции все было спо¬
койно, а теперь, едва только мы отвергли ее,
как вот тебе новость: Бирмингем в волне- *
нии.
— Надеюсь, эти волнения не распростра¬
нятся дальше. Чтобы предотвратить движе¬
ние во всей стране, у нас недостаточно сил.
Я слышал, что в Бирмингем послали гвар¬
дейцев и еще сто полицейских. Теперь уже
и в Лондоне гарнизон не очень-то велик.
— В Бирмингеме всегда готовы к восста¬
нию. В последнее время дела плохо идут,
мало работы, многие живут в нужде.
К говорившим подошли еще несколько
человек со свежими новостями: в
— Я слышал, ЧТО полицию совсем раз- 2Н. Лондонская ночлежка
били.
— Правда, что разогнали и солдат?
— Нет. Но правда, что власти оказались
неподготовленными к беспорядкам, и когда 212 Дебаты в палате лордов
толпа заполнила город, они потеряли голо¬
ву. На улицах господствовал народ. К тому
времени, когда полиция наконец вмеша¬
лась, было уже поздно. Сгорело сорок до¬
мов.
— А как дела теперь? Разбили бунтов¬
щиков? г
— Какой там! Они окопались среди ды¬
мящих развалин Балл-ринга.
Слухи, дошедшие до Реформ-клуба, были
сильно преувеличены. Но Балл-ринг (Арена
быков), это излюбленное место сбора бир¬
мингемских рабочих, в те дни действитель¬
но соответствовал своему названию, похо¬
дил на арену сражений. Однако судьба
139
213. Заседание чартистского конвента
214. Арест подозреваемого в заговоре
«Хартии» решилась не там. Несмотря на
возмущение рабочих, парламент отверг ее,
а конвент, тем временем собравшийся в
Бирмингеме, не решился призвать ко всеоб¬
щей забастовке.
Видя это, правительство осмелело и нача¬
ло аресты. Когда чартисты попытались ос¬
вободить Генри Винсента, одного из руко¬
водителей движения в Уэльсе, посаженного
в ньюпортскую тюрьму, солдаты открыли
по ним огонь, и двадцать пять человек по¬
гибло от их пуль. Среди них и восемнадца¬
тилетний юноша, в последнюю ночь своей
жизни оставивший родителям следующее
письмо:
3 ноября 1839 года, воскресенье вечером
Дорогие родители!
Надеюсь, что письмо мое застанет Вас
в добром здоровье, в каком и я пребываю.
Сегодня ночью мы двинемся в славный
путь за свободу, и если Господь будет
милостив ко мне и сохранит мне жизнь,
мы вскоре увидим друг друга; если же
нет, не печальтесь, я погиб за благород¬
ное дело. До свидания.
Ваш любящий сын
Джордж Шелл
Ловетт, Стефенс, О’Коннор и многие руко¬
водители чартистского движения были по¬
сажены в тюрьму. Но по всей стране уже
собирали подписи под новой петицией, чис¬
ло их быстро достигло трех миллионов.
В мае 1842 года в парламент была подана
эта вторая петиция, но большинство депута¬
тов снова отвергли и ее.
Тем временем экономическое положение
в стране ухудшилось. В северных граф¬
ствах началось забастовочное движение,
происходившее под лозунгом «Оставь рабо¬
ту до тех пор, пока „Хартия” не станет зако¬
ном страны!». Вновь пошли аресты, в тюрь¬
мы заключили полторы тысячи чартистов.
Тогдашний министр внутренних дел позже
рассказал, в каком тяжелом положении
оказалось правительство:
«В столице по ночам на поле Линкольн-
Инн проходили митинги чартистов. На них
собирались огромные массы недовольных, в
очень опасном для общественного спокой¬
ствия настроении. Каково было положение
в Ланкашире? В больших масштабах велась
организационная работа для приостановки
машин. На мне в то время лежала мучитель¬
но тяжелая обязанность, — почти каждый
140
«Призрак бродит по Европе — призрак ком¬
мунизма» — так начинался «Манифест» и за¬
канчивался словами «Пролетарии всех стран,
соединяйтесь!», вынесенными и на обложку.
Охрана спокойствия в Лондоне была пору¬
чена победителю битвы при Ватерлоо гер¬
цогу Веллингтону. Лондонской полиции на
помощь было брошено еще 170 тысяч чело¬
век; солдаты, артиллерия, даже военные
моряки стояли в боевой готовности, чтобы в
случае нужды немедленно подавить волне¬
ние. Демонстрантов, несших петицию, даже
не подпустили к зданию парламента. «Хар¬
тию», под которой стояло около пяти мил¬
лионов подписей и которая со всеми этими
подписями едва умещалась на трех наемных
повозках, О’Коннор вынужден был доста¬
вить в парламент один, без сопровожда¬
ющих.
Депутаты в третий раз отвергли проше-
216. В 1848 году в Лондоне вышел «Манифест
Коммунистической партии»
215. Герцог Веллингтон ъ
день обсуждать с конной гвардией меропри¬
ятия, необходимые для поддержания обще¬
ственного порядка. Долгое время в промыш¬
ленных районах для сохранения спокой¬
ствия приходилось регулярно пускать в ход
войска. . .»
В последующий период чартистское дви¬
жение распалось надвое. Но в 1848 году в
Лондоне собрался новый конвент, решив¬
ший в третий раз представить парламенту
петицию с требованием ввести «Хартию» в
качестве закона. Правительство приняло
еще больше мер предосторожности, чем
раньше: ведь 1848 год был в Европе годом
революций. И в одной из лондонских типо¬
графий уже набирали «Коммунистический
манифест», написанный Марксом и Энгель¬
сом по поручению Союза коммунистов.
141
217. Джеймс Шарплс, рабочий-художник
218. Значок Объединенного профсоюза приборо
строителей, изготовленный Джеймсом Шар
плсом в 1851 году
ние народа. Правительство распустило кон¬
вент. Вновь начались аресты.
Революции в Европе потерпели пораже¬
ние, не добилось победы и чартистское дви¬
жение, но оно вошло в историю английского
рабочего движения. Именно на чартистских
собраниях привилось и завоевало уважение
слово «рабочий». Чартистское движение до¬
вело до сознания миллионов английских ра¬
бочих, что они составляют самостоятельный
класс, олицетворяющий производящую си¬
лу страны. Именно чартизм научил англий¬
ских рабочих тому, что им следует надеять¬
ся только на самих себя, что никто другой
не поможет им облегчить свою судьбу.
142
XIV. «МАСТЕРСКАЯ МИРА»
Епископ Кентерберийский склонился к
умирающему. Да, он не ослышался, тот
прошептал: «Ватерлоо». И затем:
— Я хотел бы дожить до сегодняшнего
заката.
Это происходило в день годовщины битвы
при Ватерлоо. И именно на закате англича¬
не сломили сопротивление французских
гвардейцев.
— Я надеюсь, что ваше величество пере¬
живет еще много закатов, — успокоил епис¬
коп умирающего короля Вильгельма IV.
Но он пережил еще всего лишь два, и на
третий — 20 июня 1837 года — скончался.
Епископ и главный королевский камер¬
гер сели в пролетку и сломя голову поска¬
кали из Виндзорского замка в Лондон. На¬
конец взмыленные кони остановились у
Кенсингтонского дворца. Было пять часов
утра. На громкий стук вышел заспанный
слуга и, осторожно оглядываясь, открыл
ворота. Увидев приехавших, он не поверил
своим глазам: епископ Кентерберийский и
главный камергер в такую рань! Господи,
что случилось?!
Герцогиня, жившая в тихом уединении*
извинилась перед прибывшими: ей жаль бу¬
дить дочь столь рано на рассвете, девочка
так любит поспать. Но гости настаивали.
Наконец в шесть часов герцогиня осторож¬
но разбудила Викторию и сказала, это ее
ждут епископ Кентерберийский и лорд Ко-
нингем.
Виктория сразу очнулась от сна, набро¬
сила шлафрок и решительными шагами
вышла к посетителям. Лорд Конингем опу¬
стился на колени и тихо сообщил о смерти
короля. Епископ, склонив голову, с прису¬
щей священнослужителям медлительно¬
стью повторил последние слова скончавше¬
гося. Виктория, тогда всего лишь восемна¬
дцатилетняя девушка, сразу поняла значе¬
ние принесенного известия:« с этой минуты
она — королева Англии.
День, начавшийся так рано, был очень
оживленным. Сперва пришло письмо от
премьер-министра, предупреждавшего о сво¬
ем посещении. В девять часов он уже был во
дворце, где Виктория, племянница скончав¬
шегося короля, жила до того в обществе
только своей матери и компаньонки-немки.
Жила тихо и скромно, потому что, хотя отец
ее и приходился братом королю, семья ее не
была богата и двор ею пренебрегал.
И вот теперь премьер-министр в полной
парадной форме целует ей руку, а Виктория
спокойно говорит заученные за завтраком
слова:
— Я давно решила, что оставлю его лорд¬
ство и большинство членов теперешнего
правительства во главе дел.
219. Королева Виктория в молодости
143
В половине двенадцатого — обычно Вик¬
тория в это время еще только вставала —
лорды, епископы, генералы, министры, со¬
бравшиеся в непривычном к такому высоко¬
му обществу Кенсингтонском дворце, скло¬
нились перед вошедшей молодой девушкой
в трауре, с которой многие до того дня даже
не были знакомы, хотя все в стране знали,
что после смерти бездетного короля она вос¬
сядет на трон. Поднявши голову после по¬
клона, высшая знать Англии внимательно
рассматривала свою королеву: светлые во¬
лосы, синие глаза, полное, нельзя сказать
чтобы красивое лицо; но в стройной фигуре
есть что-то величественное, и голос, когда
она обратилась к своим верноподанным, не
дрожал. С этим же спокойным достоинством
Виктория переселилась в Бакингемский
дворец.
Молодая королева с жадным интересом
знакомилась и с придворными сплетнями, и
с государственными делами. Каждое утро
она принимала для доклада премьер-мини¬
стра, каждое утро при ней вскрывали «сек¬
ретные коробки» с донесениями не только со
220. Бакингемский дворец ко времени вступления
на престол Виктории
221. Мода 1830-х годов
всех концов страны, но и из Европы и даль¬
них частей мира. Потому что интересы Ве¬
ликобритании распространялись все даль¬
ше за пределы ее границ. По мирному дого¬
вору, заключенному в 1815 году на состояв¬
шемся после победы над Наполеоном Вен¬
ском конгрессе, за Великобританией был
закреплен ряд территорий, захваченных ею
в ходе войны: славящийся своим чаем Цей¬
лон, труднодоступный мыс Доброй Надеж¬
ды, острова Мальта в Средиземном море и
Гельголанд в Северном, превосходные воен¬
ные базы, обеспечившие контроль над всей
Европой, далее, остров Маврикий, лежа¬
щий на пути от мыса Доброй Надежды в
Индию, и несколько островов в Карибском
море, на богатые плантации которых анг¬
лийские работорговцы доставляли неволь-
ников-негров.
К моменту вступления Виктории на пре¬
стол Англия была самой могущественной
колониальной державой мира. Сеть ее опор¬
ных баз шла от Канады через Карибское
море, острова Тихого океана, Австралию,
Тасманию, Новую Зеландию вплоть до са¬
мого Сингапура. В Африке английский флаг
развевался над Гамбией, Сьерра-Леоне, мы¬
сом Доброй Надежды. И хотя Индия к тому
времени официально еще не была англий¬
ской колонией — там господствовала ди¬
рекция Ост-Индской компании, — все же
уже ясно вырисовывались контуры гигант¬
ской колониальной империи, причем грани¬
цы ее все расширялись.
С Британских островов в колонии отплы¬
вали все новые и новые корабли с солдата¬
ми, с мечтающими разбогатеть клерками и
торговцами, с жаждущими легкой жизни ис¬
кателями приключений и бедняками, наде¬
ющимися, что на чужбине они легче смогут
прокормить себя и свои семьи. В 1820-х го¬
дах Англию покинуло четверть миллиона
человек, к 1830 году число эмигрантов уве¬
личилось до полумиллиона, а к 1850 году
достигло уже полутора миллионов. Австра¬
лия, это недоброй славы место ссылки, куда
долгие годы везли только закованных в кан¬
далы арестантов, стала новым отечеством
для эмигрантов, добровольно покидавших
Англию в поисках земли. Богатые луга и
пастбища Нового Южного Уэльса вознагра¬
дили их за все, что они потеряли на родине.
Овцы здесь размножались быстрее, были
крупнее и давали более шелковистую
шерсть, чем в Англии. К середине XIX века
222. Эмигранты
223. Британское военное судно в китайском порту
224. Парусник, построенный около 1830 года
хАвстралия со своим едва одним миллионом
жителей и самой малой во всем мире плот¬
ностью населения, но с шестнадцатью милли¬
онами овец стала первой страной но произ¬
водству шерсти.
Во второй год правления Виктории нача¬
лись регулярные рейсы судов между Анг¬
лией и Канадой, еще через два года — меж¬
ду хАиглией и Египтом. Год от года все рас¬
ширялось английское влияние в Индии, где
в тех провинциях, которые еще не находи¬
лись под английским господством, правили
местные князья, признававшие над собой
145
225. В годы правления королевы Виктории приморский городок Брайтон стал модным курортом
власть английской короны. Королева полу¬
чила из Индии роскошный подарок — са¬
мый крупный в мире алмаз, так называемый
Кох-и-нор, ставший главной драгоценно¬
стью королевского дома. Город Сингапур,
основанный Ост-Индской компанией во вто¬
рое десятилетие XVIII века на почти необи¬
таемом острове, вырос в центр дальнево¬
сточной торговли, по важности с ним мог
соперничать только приобретенный на ки¬
тайском берегу порт Гонконг.
При взгляде на карту мира Виктория в
самых разных частях ее могла видеть анг¬
лийский флаг, но ей хотелось еще большего.
Обозревая свою страну в той мере, в какой
это доступно королеве, она видела, что Анг¬
лия по богатству не имеет себе равных, а
если неимущие иногда и волнуются, то у
них все меньше причин для этого. Ведь в
десятый год ее правления премьер-министр
среди прочего доложил ей и о том, что пар¬
ламент принял закон, устанавливавший в
текстильной промышленности десятичасо¬
вой рабочий день для женщин и подростков и
запрещавший шахтовладельцам использо¬
вать женщин и детей на подземных рабо¬
тах.
Виктория, став королевой, сохранила
прежнюю привычку вести дневник, в него
она заносила важнейшие события дня и свои
мысли. И хотя в ее жизни бывали мрачные
минуты — ведь их не избежать даже коро¬
леве самой большой державы мира, — боль¬
ше было в ней событий, достойных записи не
только на страницах дневника, но и на стра¬
ницах истории. Самый памятный день своей
жизни она пережила благодаря мужу, не¬
мецкому принцу Альберту.
Принц Альберт был инициатором устрой¬
ства Всемирной выставки и сам разработал
ее план. Он задумал выставку невиданных
размеров, достойную Британской империи и
ее столицы, Лондона, города, склады кото¬
рого ломились от товаров со всех частей све¬
та, в банки которого стекались деньги со
всего мира, торговые дома которого управ¬
ляли мировой торговлей. Выставка должна
показать все машины, все изобретения, все
художественные ценности, рожденные эпо¬
хой, созданные ее творческим духом. Тща-
146
тельно обдумав план выставки, Альберт со¬
звал комитет из небольшого числа членов,
горячо поддержавших его намерение.
Промышленники, Ост-Индская компания,
английские колонии — все радостно при¬
ветствовали идею Всемирной выставки;
нашла она одобрение и в других больших
государствах Европы. Принц Альберт лич¬
но выбрал место для нее: лондонский Гайд-
парк, а правительство одобрило и замысел,
и выбранное место. Обилие представленных
проектов — 243 — позволило принцу Аль¬
берту отобрать наиболее соответствовав¬
ший его представлениям. В его воображе¬
нии в Гайд-парке уже вырисовывались очер¬
тания задуманного дворца из хрусталя, ког¬
да раздались голоса протеста. Газета«Таймс»
выражала недовольство тем, что под выстав¬
ку используют самый красивый парк столи¬
цы. Но последнее слово принадлежало пар¬
ламенту, а он одобрил проект принца. Одна¬
ко для осуществления его нужны были день¬
ги. Добровольные пожертвования состави¬
ли значительную сумму, которая позволила
начать строительство. На удивление всему
Лондону в Гайд-парке рос гигантский Хру¬
стальный дворец, заключивший в свои сте¬
ны и немало старых, раскидистых деревьев.
Быстро растущие промышленные города
Северной Англии задыхались в дыму, в пар-
227. Лондонские трущобы ко времени вступления
на престол Виктории
226. Быстро растущие города Северной Англии задыхались в дыму
147
228. Хрустальный дворец, это чудо своего времени, ждет первых посетителей
не по соседству с королевским дворцом,
почти под окнами королевы Виктории и
принца Альберта, ночевали, завернувшись
в лохмотья, бездомные бедняки, но жители
королевского дворца не замечали этого, пе¬
ред их взором сияло лишь несметное богат¬
ство, созданное в долгие десятилетия про¬
мышленного переворота (что было создано
оно ценой слез, пота и крови, их не беспо¬
коило), богатство, умноженное иноземными
завоеваниями, и это богатство теперь дол¬
жен был символизировать строящийся в
Гайд-парке Хрустальный дворец.
Дворец, возведенный по проекту Джозе¬
фа Пакстона из стекла и железа, имел в дли¬
ну 560 метров и в высоту 42 метра. Над со¬
зданием его в течение многих месяцев рабо¬
тали две тысячи человек. Он явился выра¬
жением триумфа британского капитализма,
а описание его в трехтомном справочнике
Выставки — хвалой этому капитализму.
«Фирма, усилиями которой поднялось это
здание, сама по себе служит прекрасным
примером той деловой организации, кото¬
рая необходима для столь быстрого осуще¬
ствления столь больших сооружений.Один
руководитель ее выделяется высокими на¬
учными творениями, другой, наряду с тем,
что точно знает все детали работы, распола¬
гает исключительными деловыми качества¬
ми. Третьи, благодаря точным знаниям в об¬
ласти права и финансирования, умножают
общую сокровищницу мудрости, и к этому
надо еще присовокупить опыт, приобретен¬
ный долгими годами огромного по размеру
предпринимательства. Инспекторы и стар¬
шие рабочие, которых сила, осуществля¬
ющая духовное руководство, поставила на
место работы, все пригодны для разрешения
специфических задач, им порученных, они
действуют словно различные детали хорошо
спроектированной машины и, вместе с тем,
обеспечивают совершенный контроль. Эти
посредники полезным образом направляют
рабочих, обученных своей специальности,
но совершенно невежественных в других
148
областях, и, таким образом, тысячи людей
совместно осуществляют желание руково¬
дящего мозга. Та образцовая дисциплина,
которую выработало в Англии управление
большими массами рабочих, сделала воз¬
можным, что за столь короткое время роди¬
лось такое гигантское новое сооружение,
как храм Мира, ворота которого, мы надеем¬
ся, долгие годы будут распахнуты перед
всем светом. . .»
К 1 мая 1851 года выставка была готова.
Хрустальный дворец, это чудо-сооружение,
ждал первых посетителей. По современным
представлениям дворец с его множеством
полукружий и тщательно выделанным кру¬
жевным бордюром, обегающим всю крышу,
чересчур пышен, но таков был вкус принца
Альберта и вообще того времени. Его отра¬
жают и выставленные предметы повседнев¬
ного обихода, богато украшенные, отделан¬
ные обильной резьбой, и выставочная но¬
винка — мебель из цветного, узорчатого
папье-маше. В годы роста Британской импе¬
рии в стране распространился вкус, отвер¬
гавший все простое, считавший простоту
слишком обычной, грубой. Выставка отра¬
жала эту любовь новых богачей к пышно¬
сти, но немало было в ней и технических
новшеств, по праву вызывавших гордость и
восхищение.Половину экспонатов, аихбыло
около 14000, составляли английские изде¬
лия. Выставка продемонстрировала всему
свету, что Англия —ведущая промышленная
страна мира.
Придворные, члены правительства, дип¬
ломаты никогда не видели королеву такой
счастливой, как в день открытия выставки.
Восемнадцатилетней девушкой внезапно, в
рассветный час узнав, что стала королевой
Англии, она сумела затаить обуревавшие ее
чувства; но после четырнадцати лет правле¬
ния, открывая Всемирную выставку, Вик¬
тория не считала нужным скрывать свою
радость. И она, и еще больше любимый ею
муж, купались в лучах славы. Прочное же¬
лезо и сверкающее стекло, развевающиеся
флаги, нарядная толпа, богослужение, от¬
правленное архиепископом Кентерберий¬
ским, «аллилуйя» шестисотголосого хора —
даже привычная к пышным, роскошным
празднествам Виктория была потрясена.
Ё^ще в тот же вечер она взволнованно, отры¬
вочно записывает в дневнике :
«. . . Как превосходно вела себя огромная
и верная толпа. . . развевались националь¬
ные флаги. . . как огромно здание внутри,
229. Королева открывает Всемирную выставку
230. На выставке были представлены образцы
домов
Ш
231. Новинки выставки: мебель из цветного, узор¬
чатого папье-маше
232. Стол викторианской эпохи (внизу слева)
233. Королева Вик¬
тория с мужем,
принцем Аль¬
бертом, и деть¬
ми
это множество народа в нем, солнце, свер¬
кая, проникает сквозь крышу. . . пальмы и
машины. . . великолепная бронзовая ама¬
зонка. . . фонтан из стекла. . . зал так ве¬
лик, что мы едва слышали орган. . . как
много собралось политиков и других выда¬
ющихся людей. . . Господи, благослови мо¬
его дорогого Альберта, Господи, благослови
мою дорогую страну. . . один из самых ве¬
ликих и славных дней моей жизни. . .»
Восторг королевы не проходил, она вновь
и вновь посещала выставку, которая была
открыта целые полгода. За это время в Хру¬
стальном дворце побывало шесть миллионов
человек. О своем последнем посёщении Вик¬
тория пишет:
«Выставка была так красива, что я не хо¬
тела верить, что вишу ее в последний раз.
Играл орган, его сопровождал нежный и
все же сильный духовой инструмент, кото¬
рый называют соммерофоном, и я почти
растрогалась. Драпировки очень грязны, и
красные занавеси выгорели, многие предме¬
ты загрязнились, и все же нам казалось, что
234. Паровой ковочный молот Джеймса Несмита
151
235. Паровой молот весом в 35 тонн
все здесь свежо, ново и прекрасно, и все мы
очень расстроились».
Так закончилась Всемирная выставка,
продемонстрировавшая, что Англию по
праву называют «мастерской мира».
В Англии добывали угля, выплавляли ме¬
талла больше, чем во всех других странах
мира вместе взятых. Объем английской тор¬
говли в два раза превышал объем торговли
ее старой соперницы, Франции; Англия пе¬
рерабатывала вдвое больше * хлопка, чем
Соединенные Штаты, и вчетверо больше
Франции. На двух тысячах хлопкообраба¬
тывающих фабрик Северной Англии работа¬
ло полмиллиона человек. В Черной Стране
гремели новые паровые молоты, образцовый
экземпляр которых посетители Всемирной
выставки рассматривали еще с большим
восхищением, чем выполненный из стекла
фонтан. В Глазго, городе, где Джеймс Уатт
еще недавно ломал голову над тем, как при¬
ручить пар, в год Всемирной выставки было
построено сорок два парохода (в 1812 году
всего лишь два).
Английские пароходы теперь уже совер¬
шали регулярные рейсы во все четыре части
света и доставляли^ туда как эмигрантов,
так и пользовавшихся все большей попу¬
лярностью английских специалистов. Анг¬
лийские инженеры строили на всех конти¬
нентах железные дороги. На палубах анг¬
лийских пароходов все чаще можно было
видеть профессиональных «колонизаторов»;
в представлении потомков сохранился обоб¬
щенный образ их: в пробковом шлеме, в
костюме из толстого английского сукна, с
неизменной трубкой во рту, обливаясь по¬
том, но сохраняя невозмутимость, пробива¬
ются они вперед, добывая Короне все новые
и новые колонии. Действи,#ельно, от исто¬
рии колонизации неотделим преисполнен¬
ный самодовольства чопорный англичанин,
который и в Кейптауне прогуливается в
лондонском цилиндре, в Западной Австра¬
лии в самую жару играет в крикет, в Афри¬
ке, где царит вечное лето, строит дом с ками¬
ном, выполняя обязанности адвоката или
судьи — все равно в каком уголке земли это
происходит, — облачается в парик и ман¬
тию с такой невозмутимостью, словно нахо¬
дится в лондонском суде.
На страницах английских газет появля¬
ются новые герои — первооткрыватели,
«принесшие в Африку цивилизацию». Давид
Ливингстон, открывший для европейцев и
236. Давид Ливингстон
152
237. Хрустальный дворец, построенный по проекту Джона Пакстона, имел в длину 560, в высоту
42 метра. Над строительством его многие месяцы трудились две тысячи рабочих
обследовавший реку Замбези, водопад Вик¬
тория и большие африканские озера, стал
одним из любимейших героев англичан, по¬
тому что во время экспедиции к озеру Тан¬
ганьика однажды утром его нашли мертвым,
стоящим на коленях перед походной койкой
с Библией в руках.
Генри Стэнли, журналист, прозванный
неустрашимым, совершил смелую экспеди¬
цию по гигантской реке Конго, от самого ее
истока до устья. Сын английского пастора
Сесил Родс открыл в Африке алмазные копи
и на доход с них хотел осуществить свою ве¬
ликую мечту: создать в Африке, на террито¬
рии от Каира до Кейптауна, сплошную
британскую колониальную империю. О нем
и сейчас напоминает названная в его честь
Родезия. Ему принадлежат слова, отразив¬
шие дух английских завоевателей и откры¬
вателей в пору расцвета колонизации: «По
нраву может гордиться человек, именем ко¬
торого назван кусок Земли*.
В 1876 году Виктория была провозглаше¬
на императрицей Индии. Пятидесятая го¬
довщина ее правления превратилась в бле¬
стящее празднество на необозримо огром¬
ной территории Британской империи.
Весть о короновании восемнадцатилетней
девушки разнесли по миру еще суда-парус¬
ники, сообщения о праздновании пятидеся¬
тилетия со дня ее вступления на трон пере¬
давались уже по телеграфу.
Вечером 21 июня 1887 года усталая Вик¬
тория записала в дневнике:
«Уже рано утром маршировали отряды
солдат, играли оркестры и непрерывно мож¬
но было слышать восторженные возгласы
толпы. . . Я получила много прекрасных
букетов и подарков. . .»
Вечером этого дня, полного утомитель¬
ных церемоний, учащиеся Итонского кол¬
леджа устроили факельное шествие под ок¬
нами Виндзорского замка.
Виктории казалось, что весь мир славит
ее. И в опьянении триумфом никто не на¬
поминал о том, что в Новой Зеландии в ходе
длящейся уже более двадцати лет войны по¬
гибла одна треть народа маори, пытающего¬
ся отстоять свою землю; что английские
войска потопили в крови не раз вспыхивав¬
шие восстания против колонизаторов в Ин¬
дии; что в Манчестере и Бирмингеме, этих
промышленных центрах «мастерской мира»,
за одно столетие выросших из маленьких го¬
родков в гигантов с населением почти три¬
ста тысяч человек, средняя продолжитель¬
ность жизни рабочих и их семей была вдвое
короче, чем аристократии и лиц, занима¬
ющихся умственным трудом, и их семей.
К шестидесятилетию со дня вступления
Виктории на трон к английским колониям
был присоединен и Египет. В последние де¬
сятилетия ее правления англичане завоева¬
ли территорию размером в шесть с полови¬
ной миллионов квадратных километров.
На каждом континенте развевался англий¬
ский флаг.
Все это оказалось возможным прежде
всего благодаря тому, что именно в Англии
начался, здесь развернулся и отсюда рас¬
пространился в другие страны тот процесс
— промышленный переворот, революция,
совершенная в производстве машинами, —
который со времени рождения земледелия и
городов можно рассматривать как самое
важное событие в мировой истории, ибо он
устранил препятствия с пути производи¬
тельных сил общества. Начиная с этого вре¬
мени стало возможным быстрое, непрерыв¬
ное и до сих пор еще безграничное по раз¬
мерам производство материальных благ.
Техническое развитие получило крылья и с
тех пор несется все более неудержимо.
Но новый век, в первый год которого ко¬
ролева Виктория навеки закрыла глаза,
уже перестал быть веком Британской импе¬
рии, построенной на умных изобретениях
промышленного переворота, на изнуритель¬
ном труде, на невыносимых страданиях и
кровавых завоеваниях.
238. В последние годы правления Виктории англичане завоевали территорию в шесть с половиной
миллионов квадратных километров
ИЛЛЮСТРИРОВАННАЯ ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ
ТАБЛИЦА
1727-1760
Правление Георга II
1729 Умер Ньюкомен, изобре¬
татель паровой машины,
использовавшейся для от¬
качки воды из шахт
1733 Джон Ней изобретает ме¬
ханический челнок
1736,19/1 Родился Джеймс Уатт
1739 Англо-испанская война,
разразившаяся из-за
«Дженкинсова уха»
1757 Победа Клайва у Плесси,
заложившая основу анг¬
лийского господства в Бен¬
галии
1760—1820
Правление Георга 111
1765 Заработала первая паро¬
вая машина Уатта. Харг-
ривс изобретает механиче¬
скую прялку «Дженни»
1767 Аркрайт экспериментиру¬
ет с прядильной машиной.
Парламент рассматривает
выдвинутые против Клай¬
ва обвинения и оправдыва¬
ет его
1769 Голод в Бенгалии
1771,14/У Начала работать пер¬
вая фабрика Аркрайта. Ро¬
дился Роберт Оуэн
1774 Лендлордов, обративших¬
ся в парламент с просьбой
об огораживании, обязым-
ют вывесить на дверях
церкви сообщение об эАом
1776 Опубликована американ¬
ская Декларация незави¬
симости
1779 Через реку Северн постро¬
ен первый в мире желез¬
ный мост
1779 Сэмюэл Кромптон строит
машину для прядения
1781 Джеймс Уатт получает па¬
тент на паровую машину с
вращающимся валом
1785 Эдмунд Картрайт создает
механический ткацкий ста¬
нок
1786 В Австралии создают пер¬
вые колонии сосланных из
Англии заключенных
156
1787 По реке Северн пошел пер¬
вый в мире корабль, изго¬
товленный из железа
1788 Основано Общество борь¬
бы за прекращение торгов¬
ли невольниками
1789 Началась Великая Фран¬
цузская революция
1790 В Лондоне, в районе Хай-
маркет, построен оперный
театр
1795 Закончено строительство
судоходного канала Ман¬
честер—Ливерпул
1799 Английское правительст¬
во запрещает любые орга¬
низации, имеющие целью
сокращение рабочего дня
или повышение оплаты
труда рабочих
1805 Английский флот, пред¬
водительствуемый Нель¬
соном, под Трафальгаром
разбивает флот французов
1807 Прекращается работоргов¬
ля
1810 Появляются первые пись¬
ма за подписью «Генерал
Лудд»
1811 В Ноттингеме начинаются
волнения луддитов
1812 Нападение луддитов на
фабрику Картрайта. 7 фе¬
враля родился Чарлз Дик¬
кенс
1813 Прекращается монополия
в Индии Ост-Индской ком¬
пании
1815 Победа англичан под пред¬
водительством Веллингто¬
на над Наполеоном под
Ватерлоо. По Венскому до¬
говору Англия получает
Цейлон, мыс Доброй На¬
дежды, Мальту, Гельго¬
ланд, Маврикий и несколь¬
ко островов в Карибском
море
1816 Оуэн заканчивает разра¬
ботку плана «поселков об¬
щности». 19 августа умира¬
ет Джеймс Уатт
157
1817 Народное шествие из Ман¬
честера в Лондон с проше¬
нием к королю о введении
всеобщего избирательного
права
1819 Парламент принимает
предложение Оуэна об ог¬
раничении детского труда
но в таком урезанном виде,
что новый закон, по суще¬
ству, не меняет имеющего¬
ся положения. Ост-Инд¬
ская компания закрепля¬
ется в Сингапуре
1819, 16/\ГШ Кровавая бойня в
Манчестере: национальная
гвардия разгоняет мирный
митинг на поле Питерс-
филд (Питерлоо)
1820—1830
Правление Георга IV
1820 Арест и 1 мая казнь участ¬
ников заговора на Като-
стрит, имевшего целью
убийство членов прави¬
тельства
1821 Парламент утверждает акт
о строительстве железной
дороги Дарлингтон—
Стоктон
1823 Стефенсон основывает в
Ньюкасле первый парово¬
зостроительный завод
1824 Парламент отменяет закон,
запрещавший рабочие ор¬
ганизации
1825 Открытие движения по же¬
лезной дороге Дарлинг¬
тон—Стоктон. Парламент
ограничивает свободу ор¬
ганизаций. Р. Оуэн уезжа¬
ет в Америку.
1830—1837
Правление Вильгельма IV
1830 Открытие движения по же¬
лезной дороге Манчестер—
Ливерпул
1831 В парламент поступает
первый законопроект о ре¬
форме избирательного пра¬
ва; палата общин прини¬
мает его, но палата лордов
отвергает
1832 Обе палаты парламента
принимают Билль о рефор¬
ме избирательного права.
Открывается первый орга¬
низованный Оуэном «Ба¬
зар справедливого обмена»
1833 Основание Союза строите¬
лей. Парламент издает за¬
кон, запрещающий прини¬
мать на шерсте- и хлопко-
158
обрабатывающие фабрики
детей моложе 9 лет; труд
детей от 9 до 12 лет ограни¬
чивается в день 9, в неделю
48 часами, детей в возрасте
12—18 лет — соответствен¬
но 12 и 69 часами
1834 Основан Великий наци¬
ональный объединенный
союз профессий
1837—1901
Правление Виктории
1837 Виктория вступает на трон.
Сформулированы шесть
требований «Народной
хартии». О'Коннор осно¬
вывает газету чартистов
«Северная звезда»
1838 Выходит роман Диккенса
«Оливер Твист»
1839 Первый чартистский кон¬
вент. Парламент отвергает
петицию о принятии «Хар¬
тии». Открытие регуляр¬
ного пароходного сообще¬
ния между Англией и Ка¬
надой
1841 Открытие регулярного па¬
роходного сообщения меж¬
ду Англией и Египтом.
Парламент вторично отвер¬
гает петицию о принятии
«Хартии»
1842 Конец китайской войны.
Присоединение Гонконга к
Британской империи. Пар¬
ламент издает закон, за¬
прещающий женский труд
на подземных работах и
разрешающий использо¬
вать труд детей только
старше десяти лет
1844 Принят закон о железных
дорогах, обязывающий все
железнодорожные компа¬
нии ежедневно отправлять
по всем маршрутам мини¬
мум один поезд со скоро¬
стью не менее 12 миль в час
1848 В Лондоне выходит «Мани¬
фест Коммунистической
партии», написанный Мар¬
ксом и Энгельсом. Второй
чартистский конвент
1850 Население Лондона дости¬
гает двух с половиной мил¬
лионов человек
1851, 1/У В Лондоне открывает¬
ся Всемирная выставка
1858 Государственный секре¬
тарь по делам Индии пере¬
нимает роль Ост-Индской
компании в управлении
Индией
1876 Королева Виктория про¬
возглашена императри¬
цей Индии
159
Каш*е Зепб г А ОБРЕК РОВВАОАЬМА
Мога Регепс К1ас16, Вибарев!, 1976
С венгерского перевела Мария Погань-Берталан
Редактор перевода Надежда Аретинская
Фотографии Йожефа Хорваи
и Иштвана Петраша
На обложке: Филип Джеймс де Лоутербург.
Чугунолитейной завод. 1805. Британский музей.
Лондон
© 8хаЬ6 К. Лепб, 1976, 1979
13ВИ 96313 0792 1
Отпечатано в Венгрии, 1979
Типография «Атэнэум», Будапешт