Текст
                    





УДК 630 ББК 43.4 В78 Издание осуществлено в соответствии с программой фундаментальных исследований Президиума РАН «Научные основы сохранения биоразнообразия России» Ответственный редактор тома доктор биологических наук О.В. Смирнова Рецензенты: академик А.С. Исаев, член-корреспондент РАН Л.П. Рысин, доктор биологических наук Н.М. Чернова Восточноевропейские леса: история в голоцене и современность: В 2 кн. / Центр по пробл. экологии и продуктивности лесов. - М.: Наука, 2004 - . - 18ВМ 5-02-033067-1 Кн. 1 / Отв. ред. О.В. Смирнова. - 2004. - 479 с.: ил. - 18ВМ 5-02-006340-1 (в пер.) Дан синтез современных концепций теоретической экологии и авторских представлений о популя- ционной организации биогеоценотического покрова лесных территорий; прослежена история формиро- вания лесного пояса Восточной Европы с конца плейстоцена до современности. Изложены основные особенности популяционной биологии видов деревьев и трав. Проведен эколого-ценотический и ареало- гический анализ растительного покрова лесного пояса. Изложены методы исследования растительного и почвенного покрова лесного пояса Восточной Европы: от сбора полевых материалов до лабораторной обработки и анализа данных на основе современных компьютерных программ и ГИС-технологий. Для экологов, геоботаников, лесоводов, преподавателей и студентов высших учебных заведений. ТП 2003-1-146 18ВМ 5-02-033067-1 (общ.) © Российская академия наук, 2004 18ВМ 5-02-006340-1 (Кн. 1) © Издательство «Наука» (художест- венное оформление), 2004
Оглавление Предисловие редактора ............................................. 11 Глава 1. Природная организация биогеоценотического покрова лесного пояса Восточной Европы.................................................... 16 1.1. Теоретические представления биогеоценологии и популяционной биологии. О.В. Смирнова ................................... 16 1.1.1. Общие представления об организации биогеоценотическо- го покрова.............................................. 16 1.1.2. Популяционные подходы и методы членения биогеоцено- тического покрова на элементы........................... 17 1.1.3. Перманентная гетерогенность среды биоценозов как ре- зультат популяционной жизни видов-эдификаторов ......... 22 1.1.4. Трактовка климакса и сукцессий с популяционных позиций ................................................ 23 1.2. Популяционная организация ненарушенного биогеоценотическо- го покрова лесных территорий лесного пояса Восточной Европы. О.В. Смирнова ............................................. 25 1.2.1. Виды-эдификаторы лесного пояса Восточной Ев- ропы ................................................... 25 1.2.2. Реконструкция состава и структуры популяционных мозаик эдификаторов и формирующихся на их основе биогенных мозаик ассектаторов .................................... 27 Мозаики автотрофов ................................ 27 Мозаики гетеротрофов (зоогенные и микогенные мозаики) 33 Мозаики ассектаторов............................... 40 Сравнение популяционных мозаик автотрофов и гетеро- трофов по средопреобразующему воздействию......... 41 1.3. Имитационная модель динамики древесной синузии лесного ценоза. С.И. Чумаченко .................................... 43 1.3.1. Математическое моделирование как метод экологических и фитоценотических исследований лесных ценозов ......... 43 1.3.2. Концептуальная модель древесной синузии лесного ценоза... 46 1.3.3. Алгоритм имитационной модели древесной синузии лесного ценоза.................................................. 48 1.3.4. Вычислительные эксперименты...................... 50 Глава 2. История развития лесного пояса Восточной Европы с конца плейсто- цена до современности .............................................. 59 2.1. Природные условия позднего плейстоцена. В.Н. Калякин .. 59 2.1.1. Специфические особенности живого покрова Северной Ев- разии в конце плейстоцена и роль крупных фитофагов в его формировании........................................ 59
2.1.2. Основные события плейстоцена и гипотеза покровных оле- денений ................................................. 61 2.1.3. Основные противоречия ледниковой гипотезы ........ 64 2.1.4. Альтернатива гипотезе гигантских покровных оледе- нений .............................................. 72 2.1.5. Поздневюрмская регрессия Мирового океана и ее основные последствия ............................................. 82 2.1.6. Вымирание мегафауны в заключительный трансгрессив- ный период............................................... 87 2.2. Изменение состава и распространения видов-эдификаторов при- родных экосистем Северной Евразии с конца плейстоцена до позднего голоцена........................................... 93 2.2.1. Материал и методы исследования. С.А. Турубанова .. 93 2.2.2. Изменение видового состава и распространения ключевых видов (эдификаторов) мамонтового комплекса Восточной Европы с позднего плейстоцена до позднего голоцена. В.Н. Калякин, СА. Турубанова ..................... 96 Вымершие виды мамонтового комплекса ................ 96 Ныне живущие или жившие в историческое время виды ма- монтового комплекса.............................. 101 2.2.3. Изменение видового состава и распространения ключевых видов деревьев (эдификаторов) лесного пояса с конца плей- стоцена до позднего голоцена. О.В. Смирнова, С А. Туру- банова ................................................. 118 Изменение ареалов видов широколиственных деревьев в голоцене ........................................ 118 Изменение ареала зонального комплекса широколист- венных видов деревьев в голоцене ................ 127 Изменение ареалов бореальных видов деревьев в голо- цене ............................................ 128 Изменение ареала зонального комплекса темнохвойных видов деревьев в голоцене ....................... 131 Сопоставление изменений ареалов комплексов широ- колиственных и темнохвойных видов в голоцене .... 132 2.3. Современная зональность Восточной Европы как результат при- родного и антропогенного преобразования позднеплейстоцено- вого комплекса ключевых видов. О.В. Смирнова, М.В. Бобров- ский, С.А. Турубанова, В.Н. Калякин ....................... 134 2.3.1. Особенности изменений живого покрова в голоцене . 134 2.3.2. Современное состояние биогеоценотического покрова Восточной Европы .................................. 145 2.4. Малонарушенные лесные территории севера европейской Рос- сии. П.В. Потапов, А.Ю. Ярошенко, С.А. Турубанова ......... 147 Глава 3. Основные черты популяционной биологии растений (эдификаторов и ассектаторов) современного лесного пояса ...................... 154 3.1. Общие предсталения популяционной биологии и экологии расте- ний. О.В. Смирнова, Н.А. Торопова ......................... 154 3.1.1. Основные понятия................................. 154 3.1.2. Периодизация онтогенеза и диагнозы онтогенетических состояний растений ................................ 155 3.1.3. Поливариантность онтогенеза ..................... 157 3.1.4. Типы онтогенезов и вегетативное размножение ..... 158
3.1.5. Оценка состояния популяции по типу онтогенетического спектра ................................................ 159 3.1.6. Представления о популяционных стратегиях видов.... 161 3.1.7. Оценка сукцессионного состояния лесных сообществ по де- мографической структуре популяций деревьев ............. 163 3.2. Эколого-ценотические группы в растительном покрове лесного пояса Восточной Европы. О.В. Смирнова, Л.Г. Ханина, В.Э. Смирнов ............................................... 165 3.2.1. Формирование представлений об эколого-ценотических группах растений .................................... 165 3.2.2. Система эколого-ценотических групп растений ........ 170 3.3. Популяционные стратегии видов деревьев. О.И. Евстигнеев . 176 3.3.1. Интегральные свойства стратегий .................... 176 3.3.2. Конкурентоспособность .............................. 177 Признаки конкурентоспособности деревьев ............. 177 Частные признаки конкурентоспособности видов де- ревьев .......................................... 179 Интегральная оценка исследованных видов по суммарному баллу конкурентоспособности...................... 184 3.3.3. Толерантность....................................... 185 Признаки толерантности деревьев ..................... 185 Частные признаки толерантности видов деревьев........ 187 Интегральная оценка исследованных видов по суммарному баллу толерантности ............................... 192 3.3.4. Реактивность ....................................... 193 Признаки реактивности деревьев....................... 193 Частные признаки реактивности видов деревьев ........ 196 Интегральная оценка исследованных видов по суммарному баллу реактивности ................................ 202 3.3.5. Классификация видов деревьев по типам популяционной стратегии............................................... 203 3.4. Популяционные стратегии видов кустарников. О.И. Евстигнеев, Е.Г. Диденко ............................................... 205 3.4.1. Конкурентоспособность .............................. 205 Признаки конкурентоспособности кустарников .......... 205 Частные признаки конкурентоспособности видов кустарни- ков ............................................... 206 Интегральная оценка исследованных видов по суммарному баллу конкурентоспособности...................... 209 3.4.2. Толерантность....................................... 210 Признаки толерантности кустарников .................. 210 Частные признаки толерантности видов кустарников .... 211 Интегральная оценка исследованных видов по суммарному баллу толерантности ............................... 215 3.4.3. Реактивность ....................................... 216 Признаки реактивности кустарников ................... 216 Частные признаки реактивности видов кустарников ..... 216 Интегральная оценка исследованных видов по суммарному баллу реактивности ................................ 222 3.4.4. Классификация видов кустарников по типам популя- ционной стратегии ...................................... 222
3.5. Краткая характеристика популяционной биологии константных видов травяного покрова. А.А. Агафонова, Н.И. Шорина, О.В. Смирнова, ЛА. Жукова, ТА. Полянская, О.П. Ведерникова, Э.В. Шестакова, Е.А. Скочилова, Г.О. Османова, Е.С. Закам- ская, Л.В. Прокопьева ..................................... 224 3.5.1. Неморальные лесные виды ......................... 225 Эфемероиды......................................... 225 Длительно вегетирующие виды (неморальное лесное широ- котравье) ...................................... 230 3.5.2. Бореальные лесные виды .......................... 237 3.5.3. Боровые лесные и опушечные виды.................. 243 3.5.4. Неморальные, бореальные и нитрофильные опушечные виды (высокотравье) ................................... 246 Общая характеристика группы ....................... 246 Виды, растущие в небольших окнах с умеренным увлажне- нием ........................................... 247 Виды, растущие в небольших окнах с сильным увлажне- нием ........................................... 250 Виды, растущие в больших окнах на богатой почве ... 253 Виды, растущие в больших окнах с проточным увлаж- нением ......................................... 254 3.6. Оценка экологической валентности видов основных эколого-це- нотических групп. ЛА. Жукова............................... 256 3.6.1. Подходы и методы ................................ 256 3.6.2. Анализ ЭЦГ по соотношению стено-, мезо-, эвривалентных фракций (по отношению к каждому экологическому фак- тору) ................................................. 259 I тип - экологические шкалы, характеризующие климати- ческие условия ................................. 259 II тип - экологические шкалы, характеризующие почвен- ные условия .................................... 261 3.6.3. Анализ видовых наборов экологических валентностей по десяти факторам для оценки толерантности видов разных ЭЦГ ................................................... 265 3.7. Анализ ареалов основных эколого-ценотических групп видов рас- тений лесного пояса. Л.М. Носова, Н.Б. Леонова, М.В. Зимин . 270 3.7.1. Классификация ареалов современной флоры.......... 270 3.7.2. Ареалы некоторых диагностических бореальных видов . 278 3.7.3. Ареалы некоторых диагностических неморальных видов ... 280 3.8. Состав и синузиальная структура мхов лесного пояса. А.А. Шес- такова .................................................... 282 3.8.1. Бриофлора неморально-бореальной полосы .......... 283 3.8.2. Бриофлора неморальной полосы .................... 285 3.8.2. Бриофлора бореальной полосы...................... 287 Глава 4. Методы анализа состояния растительного покрова. В.Э. Смирнов, Л.Г. Ханина ................................................... 290 4.1. Градиентный анализ растительности .................... 291 4.2. Типология растительных сообществ ..................... 296 4.3. Выделение групп (совокупностей) видов ................ 300 4.4. Оценки биоразнообразия растительности................. 303 4.5. Оценка сукцессионного состояния сообществ ............ 304 4.6. Пространственный анализ растительности ............... 306
4.6.1. Применение ГИС-технологий для оценки биоразнообразия растительности ........................................ 307 4.6.2. Пространственный анализ антропогенных нарушений растительного покрова. П.В. Потапов ................... 309 Глава 5. Современное состояние лесного и почвенного покрова Европейской России ........................................................ 314 5.1. Общая характеристика видового и возрастного состава древо- стоев современных лесов. М.М. Паленова ................... 314 5.1.1. Состав и структура данных о лесном фонде........ 315 5.1.2. Площадь лесного фонда, лесистость, группы леса.. 317 5.1.3. Лесообразующие породы деревьев ................. 320 5.1.4. Возрастная структура лесного фонда ............. 322 5.1.5. Продуктивность насаждений ...................... 323 5.2. Оценка разнообразия и состояния региональных и локальных по- пуляций видов деревьев - основных эдификаторов и доминантов современного лесного пояса. С.И. Смирнов ................. 324 5.2.1. Объекты и места исследования ................... 324 5.2.2. Разнообразие структуры популяций в природно-террито- риальных комплексах на юго-западе Нечерноземья ... 326 5.2.3. Особенности состояния региональных популяций на юго- западе Русской равины, в Восточных Карпатах, в Горном Крыму и на Северо-Западном Кавказе .................... 329 5.3. Грибные болезни в лесах Европейской России. ЕА. Прудников, В.А. Мокрицкий, И.Г. Вишневская .......................... 338 5.3.1. Распространение основных грибных болезней в лесах России............................................ 339 Корневые и комлевые гнили хвойных пород........... 340 Стволовые гнили хвойных пород .................... 343 Гнилевые болезни широколиственных пород........... 344 Сосудистые болезни широколиственных пород (трахеоми- козы).......................................... 345 5.3.2. Грибы как биотические агенты сукцессионного разви- тия ................................................... 346 Причины возникновения и развития очагов грибных болезней....................................... 346 Лесохозяйственные стрессы как причина грибных болезней....................................... 348 Роль грибных патогенов в процессах формирования искус- ственно созданных насаждений .................. 353 Патологические процессы в естественных лесах...... 355 5.3.3. Управление устойчивостью лесных экосистем к грибным поражениям ............................................ 360 5.4. Влияние насекомых-фитофагов на состав и структуру лесов. Н.П. Лямцев ........................................... 364 5.4.1. Основные группы насекомых-фитофагов ............ 365 5.4.2. Насекомые как потребители фитомассы............. 367 5.4.3. Насекомые-филлофаги как фактор сукцессий в дубравах лесостепи ............................................. 369 5.4.4. Устойчивость разных видов деревьев к повреждению насе- комыми ................................................ 370 5.4.5. Определение размера усыхания (отпада) деревьев в повреж- денном насаждении ..................................... 371
5.4.6. Оценка вредоносности насекомых по материалам статис- тической отчетности по защите леса.................... 374 5.4.7. Влияние антропогенных факторов на вредоносность насе- комых ................................................ 379 5.5. Лесные почвы: биотические и антропогенные факторы форми- рования. М.В. Бобровский.................................. 381 5.5.1. Биотические факторы формирования почвенного покрова лесных территорий ................................ 382 Роль животных в разложении и гумификации органическо- го вещества и в формировании структуры почвенных агрегатов....................................... 382 Влияние средопреобразующей деятельности животных на формирование структуры почв..................... 387 Роль корневых систем деревьев и ризотектоники в форми- ровании структуры почв ......................... 393 Роль ветровальных педотурбаций в формировании струк- туры почв ...................................... 398 5.5.2. Роль антропогенных факторов в формировании почв лесного пояса ........................................ 403 Земледелие ....................................... 403 Рубки ............................................ 409 Сбор лесной подстилки ............................ 411 Лесной выпас ..................................... 412 Пожары............................................ 414 Создание лесных монокультур ...................... 416 Общие черты влияния антропогенных факторов на почвы. Роль поверхностных процессов в деградации почв . 417 5.5.3. Сукцессионные процессы в почвенном покрове лесных тер- риторий .............................................. 419 Список литературы ............................................. 428 Приложение........................................................ 471 Список родов и видов позвоночных животных, насекомых, де- ревьев и кустарников, а также возбудителей болезней де- ревьев ............................................ 472 Список авторов книги ................................ 478
Предисловие редактора Нашему Учителю и Учителю наших учителей и коллег - Алексею Александровичу Уранову Предлагаемая читателям книга - результат многолетних исследований неформального коллектива авторов, представителей разных поколений, объединенных общей концепцией популяционной организации раститель- ных сообществ и общим объектом - восточноевропейскими лесами. Принцип исследования растительного сообщества как системы взаимо- действующих популяций сформулирован Тихоном Александровичем Ра- ботновым (1950). Идеи Т.А. Работнова были восприняты нашим общим Учителем - Алексеем Алексеевичем Урановым, который в 1963 г. органи- зовал в МГПИ им. В.И. Ленина группу молодежи (в рамках Проблемной биологической лаборатории) для развития популяционных представлений Т.А. Работнова и своих концепций популяционной организации раститель- ных сообществ. За прошедшие четыре десятилетия применение принципа популяцион- ного видения растительного сообщества привело к следующим результатам: 1) была разработана концепция дискретного описания онтогенеза; 2) сформированы представления о поливариантности онтогенеза; 3) развивались представления о биологически обусловленном характер- ном (базовом) спектре популяций видов разных жизненных форм и типов стратегий; 4) развивалась концепция популяционных стратегий, формировались представления о потенциях и позициях видов; 5) трансформировались представления «§ар шозак» и «шозаю сус1е соп- сер! о Г есо8у81еш8» (изложение этих представлений дано в Главе 1) с позиций концепции спонтанных потоков поколений в популяциях всех потенциаль- ных ценозообразователей в климаксовом сообществе; 6) обоснованы представления о гетерогенности растительного сообще- ства как следствии популяционной жизни видов-эдификаторов растений и животных; 7) была осознана значимость популяционной жизни видов животных- эдификаторов для осуществления спонтанных потоков поколений в популя- циях всех ценозообразователей растительных сообществ; 8) обоснованы способы расчета минимальной площади климаксового со- общества на основе определения площадей, необходимых для устойчивого потока поколений видов-эдификаторов растений и животных;
9) пересмотрены концепции климакса и сукцессий с позиций популяци- онной организации сообществ (биоценозов, экосистем). В результате принцип популяционного видения растительного сообще- ства, предложенный Т.А. Работновым и развитый А.А. Урановым, транс- формировался в концепцию популяционной организации биоценозов и био- ценотического (живого) покрова в целом. Осознание живого покрова как множества потоков поколений в популяциях разных видов в очередной раз подчеркивает единство его структуры и динамики. Оно дает нам возмож- ность почувствовать, что структура - это моментальный снимок процесса. Здесь можно вспомнить высказывание В.Н. Беклемишева «Организм - это морфопроцесс», которое можно приложить к любым проявлениям жизни, к биосистемам любого уровня организации, а не только к организмам. Попу- ляционный подход позволяет разрешить противоречия между дискретным и континуальным видением живого покрова и его разных элементов; между статичными и динамичными проявлениями жизни; осознать, что любые ан- тропогенные воздействия (как и природные катастрофы) нарушают спон- танные потоки поколений, и что вся история взаимодействия человека и природы есть осознанные или неосознанные попытки изменить (прервать, направить в нужном человеку направлении) потоки поколений разных ви- дов растений, животных и представителей других царств. Собирая вместе авторов этой книги, я хотела с помощью разных специ- алистов реализовать общие принципы популяционного видения живого (по- пуляционной парадигмы) на конкретном объекте - восточноевропейских лесах. В книге сделана попытка реконструировать основные черты живого покрова этой территории со времени устойчивого обитания на ней боль- шинства современных (и недавно вымерших) видов и тем самым подойти к представлению о потенциальном живом покрове прошлых эпох. Понять из- менения потенциального облика живого покрова с конца плейстоцена до со- временности оказалось возможным самостоятельно исследуя и обобщая на- копившиеся в литературе факты о популяционной жизни эдификаторов (ключевых видов) среди растений и животных, а также рассматривая (оце- нивая) воздействие человека как наиболее мощного ключевого вида совре- менности. Популяционные представления позволяют не только реконструи- ровать облик потенциального живого покрова на то или иное время и оце- нить степень его антропогенной преобразованности, но и предложить вер- бальные и математические модели экологически устойчивого природополь- зования, основанные на знаниях популяционной биологии видов. Первые попытки рассмотреть лесной покров как систему взаимодейст- вующих популяций осуществлены на примере широколиственных (Смирно- ва и др., 1990; Восточноевропейские.., 1994; Рорабуоик е! а!., 1995) и, отчас- ти, хвойно-широколиственных (8шшюуа е! а1., 1995) лесов. Исследования многих авторов этой книги в последнее десятилетие позволили распростра- нить эти представления на растительность лесного покрова Восточной Ев- ропы в целом (Сукцессионные процессы..., 1999; Оценка..., 2000). Длительные натурные исследования лесных сообществ Восточной Ев- ропы, в разной степени преобразованных в результате хозяйственной дея- тельности, изучение археологической и исторической литературы по приро- допользованию, а также идеи и факты, изложенные в прекрасной книге Ф. Вера (Р.АУ.М. Уега «Огахт§ Есо1о§у апб Рогез! Н1з1огу», 2000), убедили нас
практически в полном отсутствии климаксовых лесов (представление о кли- максовом живом покрове лесного пояса с популяционных позиций изложе- но в главе 1) на этой территории. В качестве одного из признаков климаксо- вого сообщества мы рассматриваем устойчивый поток поколений в популя- циях всех ключевых видов, обитающих на этой территории, поэтому сооб- щества, в которых устойчиво существует только часть ключевых видов, оцениваем как квазиклимаксовые (см. главу 1). Анализ исторической, археологической и палеонтологической литера- туры привел к заключению, что хозяйственная деятельность была (и оста- ется) важнейшим фактором развития живого покрова Восточной Европы в течение всего голоцена. Осознание этого определило необходимость обоб- щения фактов истории развития живого покрова Восточной Европы по па- леонтологическим и археологическим данным и оценки вклада природных и антропогенных факторов в его формирование с конца плейстоцена, когда стало заметно влияние человека на спонтанные потоки поколений ключе- вых видов животных. Подробное изучение популяционной биологии видов растений - эдифи- каторов восточноевропейских лесов, изложенное в главе 3, позволило за- ново рассмотреть существующие гипотезы динамики растительного по- крова в плейстоцене и голоцене, используя для их оценки фактические данные о видоспецифичных скоростях смен поколений. Эти и другие све- дения о популяционной биологии растений и животных, обитающих на территории Восточной Европы с плейстоцена, особенно сведения о попу- ляционной биологии ключевых видов, стимулировали пересмотр гипоте- тических реконструкций природной обстановки плейстоцена в целом как этапа развития живого покрова Северной Евразии, определившего его ис- торию в голоцене. На этой же основе предложена и серия реконструкций облика живого покрова в голоцене и дан анализ причин его изменений на протяжении этого периода. Рассмотрение живого покрова восточноевропейских лесов как активной средопреобразующей части биогеоценотического покрова в целом позволи- ло не только сформировать представления о потенциальной растительности и выявить основные проявления популяционной жизни ключевых видов жи- вотных, но и представить развитие облика потенциального почвенного по- крова как результат преобразования среды в процессе популяционной жиз- ни растений, животных и представителей других царств. Разработка и совершенствование представлений о потенциальном обли- ке современного растительного и почвенного покрова лесного пояса в це- лом и его частей - одна из основных задач авторов книги. Сравнение этого потенциального облика на разных этапах голоцена с современным состоя- нием живого покрова и почв лесного пояса и тщательное изучение истории природопользования на этой территории позволили авторам книги рассмат- ривать современные зоны и полосы растительности как природно-антропо- генные. Специфика современной зональной структуры лесного пояса Восточ- ной Европы в том, что в центральной полосе, названной нами, вслед за Г. Вальтером (1968), неморально-бореальной, в большей степени сохра- нились особенности лесов среднего голоцена, в то время как неморальная и бореальная полосы сохранили их в меньшей степени. В связи с этим,
при обсуждении современной лесной растительности сначала рассматри- вается полоса неморально-бореальных лесов, а затем, в сравнении, две остальные. Причины принятого в книге членения растительности лесного пояса на три полосы по Г. Вальтеру состоят в том, что на настоящий момент, несмотря на длительные исследования, нет достаточно хорошо прорабо- танных вербальных моделей региональной потенциальной растительно- сти. Те материалы, которые есть в нашем распоряжении, позволяют ре- конструировать этот облик только в общих чертах, применительно к пе- речисленным полосам растительности. В связи с этим, при описании наи- менее нарушенных лесов полученные результаты распространяются на всю полосу, а при описании конкретных сукцессионных вариантов, по- мимо членения на полосы, иногда используется членение на зоны или подзоны, принятое теми или иными авторами. К сожалению, наименее нарушенные лесные сообщества в разных полосах лесного пояса иссле- дованы в разной степени. Объективная причина этого - их практическое отсутствие и необходимость восстанавливать потенциальный облик рас- тительности наименее нарушенных лесов по сохранившимся фрагмен- там, что в значительной мере напоминает работу археологов, собираю- щих амфору из тысяч осколков. А субъективная причина - долгая ори- ентация научного сообщества на исследование «типичных», то есть наи- более часто повторяющихся или занимающих наибольшие площади лес- ных сообществ и существовавшая иллюзия, что «типичные» сообщества в наибольшей степени соответствуют природным особенностям место- обитаний. В то же время современный уровень изучения природопользо- вания на территории Европы в целом дает возможность заключить, что облик «типичных» лесных сообществ в большей степени отражает пред- шествующий этап природопользования, чем природные особенности территории. Сознавая, что синтаксономия растительности лесного пояса находится в стадии формирования и существует множество подходов и способов класси- фикации, мы попытались обобщить существующие эколого-флористиче- ские классификации разных авторов и оценить значимость выделенных ас- социаций с позиций представлений о потенциальной растительности того или иного региона. В то же время, осознавая целесообразность использова- ния доминантной классификации при описании сукцессионных сообществ и ее широкое распространение в отечественной литературе в недавнем прошлом, мы попытались установить соответствие между разными класси- фикациями растительности, показывая преимущества того или иного подхо- да при решении разных задач. Натурные исследования в течение нескольких десятилетий лесов евро- пейской части СССР позволили авторам книги воспользоваться опытом многих специалистов: лесников, лесничих, сотрудников разных заповедни- ков, научных и учебных учреждений. От лица всех авторов я сердечно бла- годарю их за постоянную помощь и поддержку. Многие годы основными участниками экспедиций были студенты МГПИ им. В.И. Ленина и других ву- зов Москвы и иных городов. Их добровольное и радостное сотрудничество поддерживало многих из нас в трудных условиях и в трудные времена, и мы всегда с благодарностью будем их помнить.
Я признательна всем авторам книги за совместный труд, неформальное сотрудничество, желание понять друг друга, доброжелательную и конструк- тивную критику. Я обращаю слова любви и благодарности последней аспирантке А. А. Уранова, моему другу - Тороповой Наталье Александровне - за посто- янную поддержку и помощь как в разрешении сложных проблем, так и в стремлении сделать наши тексты прозрачными и четкими. Сбор, обработка материала и подготовка рукописи осуществлены при поддержке грантов РФФИ 01-04-49098, РФФИ 01-04-48949, РФФИ 01-04-48288, Е11ЮТА8 - 2001-06333; Программа фундаментальных ис- следований Президиума РАН «Научные основы сохранения биоразнообразия России». Доктор биологических наук О.В. Смирнова март 2004 года
УРАНОВ Алексей Александрович (1901-1974) Восточноевроп. леса. Кн. 1
Глава 1 ПРИРОДНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ БИОГЕОЦЕНОТИЧЕСКОГО ПОКРОВА ЛЕСНОГО ПОЯСА ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ 1.1. Теоретические представления биогеоценологии и популяционной биологии 1.1.1. Общие представления об организации биогеоценотического покрова Прежде всего необходимо акцентировать внимание читателей на пред- ставлении о том, что современный биогеоценотический покров лесного по- яса Восточной Европы есть результат антропогенных преобразований раз- ной длительности и интенсивности. Такое состояние биогеоценотического покрова рассматриваемой территории определяет необходимость модель- ной реконструкции его доагрикультурного состояния для решения любых задач охраны и использования природных ресурсов лесов. Модельная рекон- струкция биогеоценотического покрова исследуемой территории - это не- обходимый начальный этап для проведения следующих работ: • оценки степени антропогенных преобразований; • составления прогнозов развития при разных режимах использования; • разработки методов сохранения и/или восстановления биоразнообразия. Вербальная модель природной организации биогеоценотического по- крова лесного пояса Восточной Европы основана на представлениях биогео- ценологии, ландшафтоведения, фитоценологии, лесной экологии и популя- ционной биологии (обзоры этих представлений см.: Коротков, 1991; Кешшег!, 1991; Восточноевропейские..., 1994; Смирнова, 1998 а,б; Зауголь- нова, 1999; Оценка..., 2000; Уега, 2000 ). Биогеоценотический покров можно рассматривать как множество био- тических, биокосных и абиотических систем, связанных потоками вещества и энергии (Миркин и др., 1989). Каждая из этих систем - популяции разных видов, почвы, рельеф, подстилающие породы, гидрологическая сеть и дру- гие - представлена множеством элементов, объединенных в иерархические ряды. На заре развития биогеоценологии предполагалось четкое соответст- вие абиотической, биокосной и биотической компонент биогеоценоза и сов- падение их границ (Сукачев, 1949). Последующее изучение взаимного раз- мещения в пространстве размерно-сопоставимых элементов перечисленных систем выявило несовпадение границ, выделенных по разным признакам со- обществ и среды. Так, исследования в геоботанике (Ниценко, 1973; Миркин,
1998), почвоведении (Карпачевский, 1977; Дмитриев и др., 1978; Макаров и др., 1999) и геоэкологии (Ласточкин, 1995) показали, что растительные со- общества одного и того же типа могут занимать разное положение в релье- фе, располагаться на разных подстилающих породах и на разных почвах. Полное совпадение границ элементов биотических, биокосных и абиотиче- ских систем в биогеоценозах, которое декларировалось и в некоторых слу- чаях было показано на ранних этапах развития биогеоценологии и ланд- шафтоведения (Сукачев, 1928; Полынов, 1934; Перельман, 1947), представ- ляет собой частный случай и действительно имеет место, но лишь в таких ландшафтах, где постоянные антропогенные воздействия усиливают эколо- гические различия экотонов (Ласточкин, 1995). Опыт исследования демутаций (восстановительных сукцессий) в разных частях лесного пояса Восточной Европы (Восточноевропейские..., 1994; Сукцессионные процессы..., 1999; Оценка..., 2000, а также главы 6, 7, 8 этой книги) показал, что по мере восстановления природного биоразнообразия размеры и границы каждого элемента биотических и биокосных систем из- меняются по-своему. Анализ степени совпадения границ элементов биотических, биокосных и абиотических систем - одна из сложнейших современных задач биогеоцено- логии и ландшафтоведения, решение которой возможно с помощью совре- менных ГИС-технологий (см. главу 4), но требует разработки новых подхо- дов и методов. Поскольку собственные времена жизни биотических, биокосных и абиотических систем различны, можно ожидать, что различны и времена деградации и восстановления разных систем биогеоценотического покрова после нарушений (природных или антропогенных). Некоторые сведения о временах восстановления разных биотических и биокосных систем лесного пояса Восточной Европы приведены в главах 5-8. 1.1.2. Популяционные подходы и методы членения биогеоценотического покрова на элементы Популяционные мозаики и элементарные популяционные единицы. Сложная пространственно-временная организация биогеоценотического покрова в целом и отсутствие однозначных соответствий между элементами составляющих его систем (биотических, биокосных и абиотических) делает невозможным на современном уровне знаний однозначное расчленение био- геоценотического покрова на элементы (биогеоценозы). В зависимости от задач биоценотический покров можно делить на элементы, приняв за осно- ву членение систем абиотических (например, по элементам рельефа), био- косных (например, по типам почв) или биотических (например, по доминан- там того или иного яруса растительного покрова и пр.). Вполне правомерно одновременное существование нескольких (многих) способов членения био- геоценотического покрова (Миркин, Наумова, 1998). Современные достижения популяционной биологии дают возможность сформировать новый подход к исследованию биогеоценотического покрова и выделению биогеоценозов. На первом этапе формирования концепции по- пуляционной организации биогеоценотического покрова (именно ее мы и представляем в этой книге) полученные результаты относятся только к био-
тическим системам биогеоценоза. Основа современной концепции популя- ционной организации биоценотического покрова была заложена в недрах фитоценологии с появлением в качестве ее раздела демографии растений (Работнов, 1950а, 1975; Уранов, 1975; Ценопопуляции..., 1976, 1977, 1988; Динамика ценопопуляций, 1985). С самого начала возникновения отечест- венной демографии была сформулирована задача исследования фитоценоза как системы взаимодействующих популяций (Работнов, 19506; Уранов, 1975). Отличительная особенность отечественной демографии состоит в соче- тании глубокого исследования морфологии, биологии и экологии популяций большинства видов, образующих фитоценоз, с разработкой универсальных методов оценки онтогенетической и пространственной структуры популя- ций и с построением иерархий популяционных единиц (Оа1хик е! а11, 1980; Зйоппа, 8пптоуа, 1985; Смирнова, 1987; Заугольнова, 1994). Применение по- пуляционной парадигмы позволяет анализировать биоценотический покров и его составляющие - биоценозы, - используя общие подходы и методы по- пуляционной биологии и трансформированные популяционным видением все иные методы. Популяционное видение биоценоза не отменяет всех пред- шествующих представлений классической геоботаники об его составе, стру- ктуре и взаимосвязях, а позволяет оценить их как «моментальные снимки» в жизни отдельных популяций и в их совместной жизни. С позиций популяционной парадигмы определение минимальных пло- щадей биоценозов и установление границ между разными биоценозами можно условно проводить на основе определения популяционных парамет- ров наиболее значимых для данной территории эдификаторов (ключевых видов среди растений, животных или представителей других царств). Концепция популяционных узоров (АУай, 1947; АУЫйекег, 1953; АУЫйекег, Ьеут, 1977; Рогез! Зиссеззюп, 1981; АУЫйпоге, 1988) базируется на детальном изучении пространственной структуры популяций растений и животных и пространственной структуры сообществ в целом. Она основывается на представлениях о видоспецифичной пространственной структуре популяций всех членов сообщества или видоспецифичном популяционном узоре (попу- ляционной мозаике). В большей части публикаций, посвященных популяционным мозаикам, отсутствуют прямые указания, к единицам какого ранга приложимо это по- нятие. В то же время описания конкретных видов позволяют предположить, что чаще всего исследователи рассматривают популяционные узоры как ха- рактерный признак элементарных популяций. Обобщение имеющихся в ли- тературе характеристик позволяет дать определение элементарных популя- ций и выделить общие для растений и животных признаки этих популяций (Смирнова и др., 1988, 1989, 1990, 1993; Заугольнова и др., 1993). Каждая элементарная популяция (ЭП) состоит из множества особей од- ного вида, необходимого и достаточного для устойчивого потока поколений в минимально возможном пространстве. Элементарные популяции могут быть охарактеризованы следующими признаками: 1) временем жизни одно- го поколения (Г); 2) минимальным пространством, необходимым для устой- чивого потока поколений (5); 3) специфическим уровнем плотности (А). В демографии растений (Заугольнова и др., 1992; Смирнова и др., 1993) эти единицы получили название элементарных демографических единиц. Ана-
логичная единица в популяционной экологии животных отсутствует, наибо- лее близкое по содержанию понятие - минимальная жизнеспособная попу- ляция (Жизнеспособность популяций, 1989). Потоки поколений в элементарных популяциях разных видов реализу- ются в каждый момент времени в пространстве в виде популяционных узо- ров или популяционных мозаик разной пространственной структуры. Популяционные мозаики видов одной или разных трофических групп, сходные по размеру, частично или полностью совмещаются на конкретном участке территории. Из-за различий размеров этих популяционных мозаик формируется разномасштабная популяционно-ценотическая (или биотиче- ская) мозаика фито-, зоо- и микогенного происхождения. Исследования био- логии видов разных трофических групп и поиск элементарных популяцион- ных единиц, в которых возможен устойчивый поток поколений в конкрет- ных экотопических условиях (Смирнова и др, 1988, 1989, 1990, 1993; Жизне- способность популяций, 1989; Заугольнова и др., 1992), обеспечили необхо- димый для решения биогеоценотических задач уровень интеграции основ- ных представлений популяционной биологии в целом. Ведущим в популяци- онной биологии постепенно становится представление о том, что каждая элементарная популяция - это отражение (моментальный снимок) потока поколений в конкретном пространстве. Представление об эдификаторах (средопреобразователях, ключевых ви- дах). Существенное достижение популяционной биологии - наполнение кон- кретным биологическим содержанием представлений о разной ценотиче- ской роли видов. Вначале представление о ведущих видах - эдификаторах (Вгаип-В1аидие1, РауШагб, 1925; Сукачев, 1975), виолентах (Раменский, 1935), средопреобразователях (Мирошниченко, 1986) - возникло в фитоценоло- гии; затем в экологии сформировалось представление о ключевых видах - «кеу зресхез» (Тйе шоза1с-сус1е..., 1991). Позже аналогичные представления возникли в популяционной биологии в виде учения о стратегии жизни видов или о популяционной стратегии (Работнов, 1975; Опте, 1979; Уиттекер, 1980; Пианка, 1981; Миркин, 1985; Смирнова, 1987; Бигон и др., 1989). В на- стоящее время соотношение этих понятий разными исследователями трак- туется неоднозначно. Для обозначения ведущих видов в отечественной литературе часто упо- требляется термин кодификаторы», а в иностранной - «ключевые виды». В этой книге мы используем понятия и термины «эдификатор», «средо- преобразователь» и «ключевой вид» как синонимы. Поскольку представле- ние о ключевых видах еще не в полной степени сформировано, ниже дана их краткая характеристика. 1. К ним относятся виды разных трофических групп и разного система- тического положения, которые образуют крупные и длительно существую- щие популяционные мозаики и включают в циклы поколений большую (по сравнению с другими видами) порцию энергии и вещества. В ходе жизнеде- ятельности именно эти виды производят значительные преобразования био- тической и абиотической среды жизни подчиненных видов, ведущие к изме- нению гидрологического, температурного, светового режимов; микро-, ме- зо-, макрорельефа; строения почвенного покрова и пр. 2. Результат их популяционной жизни - создание гетерогенной среды на микро-, мезо- и макроуровнях. На локальном (микро- и мезо-) уровне это
определяет возможность совместного обитания популяций экологически различных подчиненных видов. На региональном уровне и выше (макроуро- вень) преобразования среды, производимые наиболее крупными эдифика- торами, по масштабам и характеру изменений сопоставимы с изменениями среды, обусловленными влиянием климата. 3. Виды-эдификаторы, как правило, характеризуются большими диапа- зонами экологической толерантности (высокой валентностью) и имеют об- ширные ареалы. 4. Средопреобразующий эффект их жизнедеятельности в большой мере определяется размерами их популяционных мозаик и в зависимости от это- го проявляется на разных уровнях - от локального до континентального. Размеры и время существования популяционных мозаик разных видов-эди- фикаторов различаются на несколько порядков. 5. По особенностям воздействия на среду виды-эдификаторы можно объединить в небольшое число функциональных групп. В настоящее время описаны функциональные группы видов-эдификаторов детритных и паст- бищных биогеоценозов (экосистем) водораздельных ландшафтов и биогео- ценозов пойменных ландшафтов. Формирование представлений о видах-эдификаторах из разных трофи- ческих групп и разных царств сделало очевидным искусственность выделе- ния растительного покрова из биогеоценотического покрова в целом, по- скольку реально на любой территории одновременно взаимодействуют друг с другом и с экотопом популяции растений, животных и представите- лей других царств. По этой причине в качестве объекта анализа в нашей книге рассматривается биоценотический покров как сочетание множества популяционных мозаик (Смирнова и др., 1993; Смирнова, 1998), объеди- ненных популяционными потоками эдификаторов (средопреобразовате- лей, ключевых видов). Развитие представлений о роли популяционных мозаик эдификаторов в организации биоценотического покрова существенным образом дополняет успешно распространяющуюся в экологии концепцию мозаично-цикличе- ской организации экосистем (ТЪе шо8а1с-сус1е..., 1991). Суть ее заключается в том, что устойчивое существование многих видов в одной экосистеме (т.е. поддержание видового разнообразия) достигается за счет постоянно проис- ходящих в ней естественных локальных нарушений местообитаний в резуль- тате жизни (жизнедеятельности) и смерти отдельных особей и их групп (смерть и падение старых деревьев, уничтожение подроста деревьев и пере- рывание почвы животными и пр.). Следует отметить, что трактовка поня- тия «экосистема» в пределах рассматриваемой концепции аналогична трак- товке понятия «биогеоценоз» с популяционных позиций. В таком случае эти понятия можно рассматривать как синонимы. Последовательное примене- ние представлений о популяционных мозаиках к концепции мозаично-цик- лической организации экосистем позволит 1) считать разноразмерность имманентным свойством экосистем или биогеоценозов, обусловленным разными размерами популяционных мозаик видов-эдификаторов; 2) рассчитывать минимальные площади выявления биогеоценозов на основании определения параметров популяционных мозаик видов-эдифи- каторов;
3) развивать представление о климаксе как о состоянии биогеоценоза (экосистемы), которое характеризуется устойчивыми потоками поколений в популяциях всех потенциальных обитателей данной территории, как эдифи- каторов, так и ассектаторов (подчиненных видов); 4) формировать представления о сукцессиях как о процессах разруше- ния или восстановления в первую очередь популяционных мозаик эдифи- каторов. Представление о популяционно-ценотических мозаиках. Совместное присутствие в биогеоценозах популяционных мозаик видов-эдификаторов и подчиненных видов приводит к формированию популяционно-ценотических (или биотических) мозаик. Они представляют собой совокупность популя- ционных мозаик подчиненных видов и, как правило, одного элемента попу- ляционной мозаики вида-эдификатора. Разные элементы популяционных мозаик эдификаторов обычно включают в себя популяционные мозаики разных подчиненных видов. Это связано с тем, что в разных частях популя- ционных мозаик эдификаторов среда преобразуется по-разному и, следова- тельно, создаются разные условия для существования подчиненных видов. Так, например, популяционная мозаика бобра (эдификатора биоценотиче- ского покрова малых водотоков) включает такие экологически различные местообитания как бобровые пруды, возникшие в результате постройки плотин бобрами, и бобровые лесосеки - поляны с множеством поваленных бобрами деревьев и луговыми травами (более подробно см. раздел 1.2). Виды-эдификаторы одной функциональной группы (например, виды ши- роколиственных деревьев) могут создавать сходные условия обитания для подчиненных видов, поэтому мы можем видеть одинаковые по видовому со- ставу популяционные мозаики подчиненных видов в сообществах с разными видами-эдификаторами. Популяционные мозаики подчиненных видов посто- янно возникают, поддерживаются и разрушаются вследствие преобразования среды, которое осуществляется потоками поколений видов-эдификаторов. Физиономически хорошо различающиеся популяционно-ценотические мозаики, сформированные в пределах одного элемента популяционной мо- заики эдификатора («бобровые пруды» и «бобровые лесосеки»; «окна» в ле- су и участки сомкнутого полога), часто рассматривают как самостоятель- ные элементы биогеоценотического покрова и присваивают им статус био- геоценоза или экосистемы. Присвоение отдельным элементам популяционных мозаик эдификато- ров (и сопутствующих подчиненных видов) ранга биоценозов не приемлемо в рамках популяционной парадигмы по многим причинам. Во-первых, эле- мент популяционной мозаики эдификатора представляет собой лишь часть популяционной мозаики в целом и не может характеризовать все особенно- сти популяционной жизни эдификатора. Во-вторых, отдельный элемент по- пуляционной мозаики эдификатора создает условия обитания лишь для не- которых подчиненных видов, поскольку другие подчиненные виды могут обитать только в среде, созданной в других элементах популяционной моза- ики эдификатора. В-третьих, отдельный элемент популяционной мозаики является неустойчивой структурой, и только наличие всего разнообразия элементов популяционной мозаики эдификатора обеспечивает устойчивый поток его поколений и, следовательно, спонтанное развитие биоценоза как множества взаимодействующих популяций разных видов.
Использование отдельных элементов популяционных мозаик эдифика- торов для выделения биоценозов вызвано современным состоянием биоце- нотического покрова. В связи с очень сильными антропогенными преобра- зованиями большей части суши трудно найти территории, где популяции ви- дов-эдификаторов существуют в спонтанном режиме. Обычно мы находим фрагменты популяционных мозаик этих видов, состав и структура которых в значительной степени определяются антропогенной деятельностью. Это очень осложняет определение параметров популяционных мозаик эдифика- торов и выявление взаимосвязей популяционных мозаик эдификаторов и подчиненных видов. В условиях антропогенного пресса совокупности популяционных мозаик подчиненных видов могут формироваться и в отсутствие природных эдифи- каторов. Это достигается в случае, если антропогенные воздействия заменя- ют отдельные аспекты средопреобразующей деятельности видов-эдифика- торов: выпас скота и сенокошение имитируют воздействие диких копытных. 1.1.3. Перманентная гетерогенность среды биоценозов как результат популяционной жизни видов-эдификаторов Представление о том, что биоценоз в результате жизнедеятельности со- ставляющих его видов преобразует экотоп («энтопий» по Раменскому, 1935), создавая биотоп, принято научным сообществом и не вызывает воз- ражений. Исследование потоков поколений в популяциях видов-эдификато- ров позволяет понять механизмы формирования гетерогенной среды биоце- ноза и поддержания ее в перманентно-динамическом состоянии. Основа этих представлений заложена в двух концепциях: «§ар шозахс сопсер!» и «шозак сус1е сопсер!» (Тйе шозаю сус1е..., 1991; Смирнова, 1998а, б). Суть названных концепций состоит в том, что растения и животные в процессе жизнедеятельности производят преобразования среды (названные в англоязычной литературе нарушениями - «сИзШгЬапсе»). Поскольку этот термин широко используется, необходимо сделать следующие пояснения. В общем, нарушение рассматривается как любое дискретное событие, кото- рое приводит к разрушению экосистемы в целом или сообщества, или к из- менению популяционной структуры конкретного вида (видов), или изменя- ет доступность ресурсов и физическую среду (П181игЬапсе..., 2002). При этом необходимо четко различать эндогенные по отношению к биогеоценозу (экосистеме) нарушения и экзогенные. Эндогенные наруше- ния - это результат жизни и смерти особей или групп особей эдификаторов (видов деревьев, крупных стадных копытных, бобров, листогрызущих насе- комых и древоразрущающих грибов). Эти нарушения локальны и формиру- ют мозаики микроместообитаний (ш1сго8Йе8 - в англоязычной литературе) относительно небольших (по сравнению с площадью биоценоза в целом) размеров, где есть необходимые условия для устойчивого существования всех природных видов-ценозообразователей и, следовательно, для поддер- жания высокого уровня природного биоразнообразия (структурного и так- сономического). Именно мозаика малых размеров определяет возможность постоянного заноса (и приживания) зачатков во вновь возникающие микро- сайты большинства или всех видов - членов сообщества.
Экзогенные нарушения - это результат воздействия на биогеоценозы природных катастроф (крупных пожаров, штормов и наводнений, изверже- ния вулканов и пр.) или сильных антропогенных воздействий (регулируемых палов, рубок, распашки, выпаса скота, добычи полезных ископаемых, стро- ительства крупных сооружений и пр.). В результате экзогенных нарушений обычно появляются мозаики крупных размеров, сравнимые или большие, чем размеры природных сообществ. При этом природная гетерогенность, определяемая эндогенными процессами в биоценозе, исчезает, и живой (биоценотический) покров становится относительно гомогенным. Именно крупные размеры экзогенно возникающих мозаик представляют собой одну из основных причин неполного восстановления биоразнообразия в течение длительного периода после экзогенных нарушений, поскольку возможности видов расселяться невелики (см. главу 3). 1.1.4. Трактовка климакса и сукцессий с популяционных позиций Представление о биоценотическом покрове как разномасштабной, ие- рархически структурированной мозаике популяций привело к уточнению представлений о климаксе и сукцессиях. Климаксовое сообщество можно рассматривать как множество мозаик популяций ключевых видов и связан- ных с ними мозаик популяций подчиненных видов, циклически развиваю- щихся в спонтанном режиме (Смирнова, 1998). Сильные экзогенные воздей- ствия (антропогенные или природные катастрофы), уничтожая отдельные элементы мозаик (или мозаику в целом), разрывают циклы оборотов поко- лений в популяциях ключевых видов и, вплоть до восстановления естествен- ной мозаики развитие становится однонаправленным - сукцессионным. Представления о популяционной организации биогеоценозов и оценка популяционных параметров основных ценозообразователей дает возмож- ность 1) реконструировать потенциальную структуру биоценотического покрова модельных территорий; 2) оценить степень нарушенности кон- кретных сообществ и их комплексов; 3) ранжировать сукцессионные сооб- щества на основе оценки онтогенетического состава и структуры популя- ций видов-эдификаторов и полноты видового набора подчиненных видов, устойчиво существующих в разных элементах популяционных мозаик эди- фикаторов. Отсутствие представлений о структуре и размерах популяционных моза- ик эдификаторов (ключевых видов) было причиной широко распространен- ных ранее заключений о сокращении видового разнообразия на заключи- тельных этапах сукцессий (т.е. в климаксовых сообществах). Так, на приме- ре лесных территорий многие экологи (см. обзор: Уиттекер, 1980) отмеча- ли, что видовое разнообразие растений (или растений и животных), высокое на начальных этапах сукцессий, постепенно падает. Анализ фактических материалов показывает, что падение видового разнообразия обычно совпа- дает с максимальным развитием взрослых растений первого поколения позднесукцессионных или климаксовых древесных видов (Сукцессионные процессы..., 1999; Оценка..., 2000). Они обычно теневыносливы и образуют сомкнутый затеняющий полог. Однако этот промежуточный этап восстано- вительных сукцессий еще не приводит к формированию устойчивых популя- ционных мозаик ключевых видов, определяющих возможность существова-
ния многих подчиненных видов. В связи с этим становится понятным так долго обсуждавшийся в лесной экологии парадокс падения видового разно- образия при достижении «климакса» (Апс1е1, 1994). Представление климаксового биоценоза как множества устойчиво суще- ствующих мозаик популяций разных видов дает возможность выявить взаи- мосвязь между структурным и таксономическим разнообразием: макси- мальное таксономическое разнообразие проявляется в климаксе вследствие структурного разнообразия популяционных мозаик всех членов биоценоза и их пространственно-временной гетерогенности. Устойчивое поддержание всего потенциального видового разнообразия той или иной территории воз- можно только в том случае, если в спонтанном режиме, последовательно сменяя друг друга во времени и пространстве, будут возникать местообита- ния разного ранга (зай-зйез), где удовлетворяются экологические потребно- сти разных видов. Представление климаксового биоценоза как множества устойчиво суще- ствующих мозаик популяций разных видов позволяет одновременно увидеть проявления дискретности и континуальности биоценотического покрова в целом. Его континуальность обусловлена разными размерами популяцион- ных мозаик всех существующих на данной территории видов (ключевых и подчиненных), а относительная дискретность условно выделяемых единиц (биоценозов) связана с тем, что мозаики подчиненных видов могут иметь близкие пространственно-временные характеристики и образовывать физи- ономически выделяемые совокупности видов, сосуществующих в мозаичной среде, созданной в результате жизнедеятельности ключевых видов тех или иных функциональных групп. Размеры элементарных популяционных еди- ниц ключевых видов разных трофических групп могут различаться на поря- док величин и более (Смирнова, 1998). В связи с этим, в биоценотическом покрове целесообразно выделять ряды ценотических систем, отражающих иерархию мозаик видов-эдификаторов. Однако построение таких систем за- держивается из-за недостатка количественных данных о параметрах попу- ляционных мозаик видов-эдификаторов разных природных зон. * * * Современный этап развития биогеоценологии может быть охарактери- зован как этап развития популяционных представлений. Концепция популя- ционной организации биоценотического покрова позволяет по-новому ре- шить наиболее существенные теоретические и практические задачи сохра- нения видового разнообразия. Исходя из этой концепции, можно заключить, что устойчивое поддержание максимального биологического разнообразия той или иной территории возможно, если в результате средопреобразующей деятельности ключевых видов в спонтанном режиме, последовательно сме- няя друг друга во времени и пространстве, будут возникать местообитания, соответствующие экологическим потребностям разных видов растений, жи- вотных и представителей других царств, способных обитать на данной тер- ритории. Количественная и качественная характеристики средопреобразующих воздействий ключевых видов и определение наборов подчиненных видов по- зволяют реконструировать потенциальный состав и структуру биогеоцено- тического покрова модельных территорий. Сравнивая видовой состав и
структуру конкретных сообществ и реконструированного биогеоценоза, принятого за «эталон», можно количественно оценить степень сукцессион- ной нарушенности конкретных сообществ и установить уровень видовых потерь. Выявление основного набора ключевых видов конкретной территории и определение (моделирование) параметров их популяционных мозаик - необ- ходимая основа для разработки унифицированной методики оценки клима- ксового, субклимаксового и сукцессионного состояния биогеоценозов. Внедрение популяционных представлений в теоретические разработки и их применение в разработке практических мер по использованию природ- ных ресурсов представляется весьма перспективным, поскольку все меры воздействия на растительность и животный мир (включая и природоохран- ные мероприятия) можно свести к воздействиям на потоки поколений в по- пуляциях. 1.2. Популяционная организация ненарушенного биогеоценотического покрова лесных территорий лесного пояса Восточной Европы 1.2.1. Виды-эдификаторы лесного пояса Восточной Европы Вербальная реконструкция доагрикультурного (ненарушенного) со- стояния биогеоценотического покрова лесного пояса Восточной Европы с популяционных позиций основана на синтезе литературных данных и на собственных исследованиях популяционных мозаик эдификаторов (клю- чевых видов) растений, животных и древоразрушающих грибов; популя- ционно-ценотических мозаик, образуемых эдификаторами и ассектатора- ми совместно; на модельных расчетах или ориентировочных данных о размерах элементарных популяционных единиц эдификаторов и о разме- рах минимальных площадей выявления биоценозов с тем или иным набо- ром эдификаторов. Существующие сведения неполны, по многим видам даже отрывочны, поэтому предлагаемая реконструкция биогеоценотического покрова рас- сматривается нами как сугубо предварительная. Существующее положение объясняется тем, что в результате длительной истории природопользования (обзоры см.: Восточноевропейские.., 1994; ЬерагЦ ПеЬисйе, 1992; Уега, 2000; Смирнова и др., 2001) часть видов-эдификаторов была полностью уничто- жена, а подчиненные виды, существовавшие ранее благодаря наличию попу- ляционных мозаик ныне вымерших эдификаторов, стали членами сооб- ществ, созданных или регулируемых человеком (см. главу 2). В результате многие сохранившиеся до настоящего времени виды-эдификаторы сущест- вуют или благодаря антропогенному поддержанию их популяционных пото- ков, или вследствие сочетания антропогенных и природных механизмов под- держания популяций. Только незначительная часть этих видов способна в настоящее время к спонтанному развитию и устойчивому самоподдержанию популяций.
Ниже рассматриваются виды-эдификаторы, которые обитают или обитали на территории лесного пояса Восточной Европы в историческом прошлом и определяли возможность естественного устойчивого поддер- жания всех видов потенциальной флоры, включая и тех, которые сейчас сохраняются только в сообществах, регулируемых человеком. Следует за- метить, что в связи с задачами исследования при сборе и анализе материа- ла по видам-эдификаторам животных, мы уделяли внимание только тем сторонам их жизнедеятельности, которые наиболее тесно связаны с лес- ными растениями. Фунциональные группы видов-эдификаторов лесных сообществ (дет- ритных экосистем): деревья, листогрызущие насекомые и грибы. Функциональные воздействия деревьев проявляются • в создании взрослыми деревьями затененных местообитаний с выров- ненным режимом влажности и температуры, обеспечивающим устойчивое существование теневой флоры и фауны; • в появлении прорывов в пологе леса вследствие смерти и падения ста- рых деревьев, сопровождающихся педотурбациями; эти воздействия обеспе- чивают развитие молодого поколения деревьев, постоянное присутствие ви- дов полуоткрытых местообитаний и приводят к созданию гетерогенной сре- ды микро- и мезомасштаба. Функциональные воздействия листо- и хвоегрызущих насекомых проявля- ются в создании прорывов в пологе леса вследствие повреждения листвы и хвои деревьев. Эти повреждения могут быть кратковременными, и иметь обратимые последствия. Они обычно не сопровождаются почвенными пертурбациями и не приводят к смерти деревьев, но меняют экологическую обстановку в созданных прорывах полога леса не только вследствие изменения режима освещенности и влажности, но и поступления большого количества экскрементов. Воздействие древоразрушающих грибов имеет необратимые последст- вия, так как приводит к смерти групп деревьев. Они также меняют экологи- ческую обстановку в сформированных прорывах в пологе леса, способствуя развитию светолюбивых видов (Стороженко, 1992; 2001). Функциональные группы видов-эдификаторов луговых и луго-степных сообществ (пастбищных экосистем): крупные стадные копытные, сохранив- шиеся до настоящего времени в отдельных рефугиумах или под опекой че- ловека - зубры, и вымершие в исторические времена - туры, тарпаны и др. Включение в анализ таких видов-эдификаторов, как крупные стадные копытные, необходимо, поскольку именно они определяли в доагрикультур- ный период существование светолюбивой флоры и фауны лесного пояса Восточной Европы. Их постепенная замена стадами домашних животных, выпасаемых в лесах (Уега, 2000; Смирнова и др., 2001), и определила сохран- ность большинства светолюбивых видов трав, регистрируемых уже в отло- жениях среднего плейстоцена (Дорофеев, 1964). В настоящее время в связи с прекращением выпаса в лесу и практически полным отсутствием в большинстве лесов диких стадных копытных свето- любивая флора исчезает, не находя для себя благоприятных условий обита- ния в лесах с господством зональных эдификаторов (широколиственных или темнохвойных видов) как на заповедных территориях, так и вне их. Функциональное воздействие крупных стадных копытных имеет разно- образные формы проявления (Смирнова, 1998):
• формирование полуоткрытых или открытых ландшафтов вследствие образования разрывов мезомасштаба в древесной растительности и разви- тия в них травянистых сообществ; • обеспечение устойчивого существования светолюбивой флоры и фауны; • формирование высокопродуктивных пастбищ вследствие пастьбы и удобрения почв; • стравливание растительности при пастьбе, формирование обнаженных субстратов и возникновение эрозионных процессов микро- и мезомасштаба; • роющая деятельность, регулирующая гидрологический и почвенный режим. Вид-эдификатор биоценотического покрова малых водотоков: бобр. Функциональные воздействия этого вида: • регулирование гидрологического режима на мезо- и макроуровне вследствие постройки плотин, каналов и прудов; • затопление лесов, образование низинных болот и лугов; • уничтожение древесной растительности по берегам малых водотоков и формирование травяных экосистем (Скалой, 1951; Смирнова, 1998) 1.2.2. Реконструкция состава и структуры популяционных мозаик эдификаторов и формирующихся на их основе биогенных мозаик ассектаторов Мозаики автотрофов Леса относят к экосистемам детритного типа (Одум, 1975; Вогшап, Ыкепз, 1979; Рогез! 8иссе88юп..., 1981; ТЪе шо8а1с-сус1е..., 1991), в которых ос- новные эдификаторы (средопреобразователи, ключевые виды) - виды де- ревьев конкурентной или стресс-толерантной стратегии (см. главу 3). В про- цессе онтогенеза - индивидуального развития от рождения до смерти - осо- би деревьев всех видов значительно преобразуют среду, включая изменения режима фотосинтетически активной радиации (ФАР), гидрологического и температурного режимов, микро- и мезорельефа, строения почвенного по- крова и пр. Наиболее сильно среду преобразуют эдификаторы. Гетероген- ность среды, создаваемая в результате непрерывной смены поколений в по- пуляциях эдификаторов, определяет возможность устойчивого существова- ния подчиненных видов с разными ценотическими и экологическими свойст- вами. Подчиненные виды усиливают гетерогенность среды. Краткое описание онтогенеза дерева. Описание онтогенезов разных ви- дов деревьев восточноевропейских лесов опубликованы ранее (Диагнозы и ключи..., 1989; Восточноевропейские..., 1994; Зпнгпоуа е! а1., 1999; Смирнова и др., 2002), здесь приводятся краткие обобщенные диагнозы. Поскольку средо- преобразующее воздействие дерева зависит от того, в каком ярусе оно нахо- дится в данный момент онтогенеза, для каждого онтогенетического состояния указан ярус. Выделение ярусов проведено в соответствии с крупными подраз- делениями жизненных форм растений (Корчагин, 1976). Выделены следую- щие ярусы: А - ярус взрослых деревьев, В - ярус взрослых кустарников, С - ярус трав и кустарничков, П - ярус напочвенных мхов и лишайников. В каж- дом ярусе по высоте растений возможно выделение подъярусов.
Проростки (р1)~ неветвящиеся растения, сформировавшиеся из семени в год его прорастания; имеют первичные корень и побег с семядолями, ко- торые могут располагаться как над землей (у большинства видов), так и под землей (у дуба). Ювенильные растения (у) обычно уже не имеют семядолей, но облада- ют детскими (инфантильными) структурами. Первичный побег (стволик) неветвящийся; листья ювенильной формы; корневая система состоит из пер- вичного корня и небольшого числа боковых корней. Проростки и ювениль- ные особи последовательно входят в состав яруса напочвенных мхов и ли- шайников (если он выражен) и травяно-кустарничкового яруса; они харак- теризуются высокой теневыносливостью. Имматурные растения (ш?) занимают промежуточное положение меж- ду ювенильными и взрослыми растениями. Побеговая система состоит из ветвей 2-4 (5)-го порядков, крона еще не сформирована; общее число вет- вей невелико и диаметр стволика не более чем в два раза превышает диа- метр крупных ветвей. Приросты стволика по длине и диаметру незначитель- но превышают приросты ветвей, в результате деревце имеет округлую или широкопирамидальную форму кроны. Листья или иглы имеют взрослую структуру, за исключением деревьев со сложными листьями (ясень). Корне- вая система включает первичный корень или его базальную часть и боко- вые корни; у некоторых видов развиваются придаточные корни. Имматур- ные растения выходят в ярус кустарников, у них увеличивается потребность в свете. Если освещенность оказывается ниже необходимой, то особи задер- живаются в развитии и отмирают. Виргинилъные деревья (г) имеют почти полностью сформированные чер- ты взрослого дерева, но еще не приступили к семеношению. У них хорошо раз- виты ствол и крона, а прирост в высоту максимальный за весь онтогенез. Го- дичный прирост ствола по длине значительно превышает таковой у крупных ветвей, что определяет удлиненную форму кроны с заостренной вершиной. Диаметр ствола превышает диаметр скелетных ветвей в 3 раза и более. Побе- говая система состоит из ветвей 4-7 (8)-го порядков. Ствол покрыт перидер- мой (корка обычно еще не начала развиваться). Корневая система включает главный корень (или его основание), боковые корни разных порядков и прида- точные корни. В начале своего развития виргинильные деревья находятся в ярусе кустарников, в конце - входят в древесный ярус. В этом онтогенетиче- ском состоянии у всех деревьев потребности в свете максимальные. Молодые генеративные деревья (§Д имеют взрослый облик и впервые приступают к семеношению. Органы семеношения локализованы в верхней части кроны, семян мало. Рост ствола в высоту интенсивный, порядок ветв- ления достигает 7-9 (10) порядков и более. В нижней части ствола начинает формироваться корка. Средневозрастные генеративные деревья (#2) имеют форму кроны от овальной или конусовидной с заостренной вершиной до округлой или тупо- конусовидной. Порядок ветвления, размеры кроны и корневой системы ма- ксимальны. Корка становится более грубой и покрывает значительную часть ствола. Семена развиваются в верхней и в средней частях кроны; чис- ло их максимально. Уменьшается прирост ствола в высоту, прекращается верхушечный рост некоторых крупных ветвей, пробуждаются спящие поч- ки на стволе и/или скелетных ветвях, отмирает часть якорных корней.
Старые генеративные деревья (§3) практически прекращают рост в вы- соту, а прирост ствола по диаметру заметно уменьшается. Размеры кроны и корневой системы сокращаются из-за отмирания части скелетных ветвей и якорных корней. Особенно четко это проявляется у лиственных деревьев и сосны, у темнохвойных видов (ели, пихты) оно менее заметно, так как у них спящие почки пробуждаются по всей длине скелетных ветвей, образуя мно- го охвоенных побегов. У лиственных деревьев спящие почки пробуждаются только на стволе или в основании скелетных ветвей. В некоторых случаях вторичная крона может полностью заменить первичную. Семена появляют- ся нерегулярно, их число невелико. Сенильные деревья (5) у большинства видов имеют только вторичную крону, листья или хвоя могут быть ювенильного типа. Верхняя часть кроны и ствола отмирает, у лиственных деревьев и сосны часто остается живой нижняя половина или треть ствола, корневая система в значительной степе- ни разрушена. Дерево не способно к образованию семян. Генеративные и се- нильные деревья образуют разные подъярусы древесного яруса. Формирование гетерогенной структуры почвенного покрова как резуль- тат жизни и смерти деревьев. Процесс формирования растительного и поч- венного покрова как результат поселения деревьев на обнаженной почвооб- разующей породе наиболее детально прослежен в процессе формирования почв на суглинистых субстратах (Геннадиев и др., 1987; Пономаренко, 1988, 1999; Рубилина, Холопова, 1991; Бобровский, 1998). Поселение растений по- сле формирования обнаженного суглинистого субстрата становится воз- можным, когда в результате иссушения верхнего слоя в нем появляются тре- щины, которые играют роль каналов миграции минеральных веществ и вла- ги. После образования травяного покрова руководящими процессами диф- ференциации субстрата становятся: • отчуждение веществ корнями растений; • поступление веществ с опадом и влагой на поверхность субстрата; • вертикальное перемещение веществ мезофауной и миграция их в рас- творах. В первые несколько лет основная часть опада поступает от трав, по- скольку особи пионерных видов деревьев (ВеШ1а реп(1и1а, Рори1из 1гети1а, 8аИх саргеа, Ртиз зу1уезРчз и др.) первого поколения находятся на начальных этапах развития (ювенильном, имматурном), их средопреобразующее воз- действие минимально. Они последовательно преодолевают ярусы мохового покрова (П), трав и кустарничков (С), кустарников (В) и накапливают асси- миляты для построения древесного яруса (А). После оформления кроны (виргинильное состояние) проявляется влия- ние фитогенного поля дерева на подкроновую растительность - здесь дре- весный опад начинает доминировать над травяным (Кожевникова, 1982; Демьянов, 1983). Сосредоточение опада в подкроновом пространстве дерева обусловливает появление и развитие лесных видов трав и кустарничков и специфической почвенной мезофауны, тем самым значительно увеличива- ется мозаичность растительного покрова. В это же время активизируется деятельность дождевых червей, осуществляющих первичную переработку древесного опада. Скорость роста гумусового горизонта значительно раз- лична в разных частях поверхности субстрата: она минимальна под комлем (основанием) дерева и отходящими от него крупными корнями, и макси-
мальна в периферической части проекции кроны. Дифференциация скоро- сти роста гумусового горизонта - начало формирования мозаичности поч- венного покрова (Пономаренко, 1999; Бобровский, 2000, 2001, 2002). Под- робно этот процесс рассмотрен в главе 5 (раздел 5.5). Ко времени достижения деревом середины генеративного периода (сре- дневозрастное генеративное состояние) в его подкроновом пространстве в результате затенения, опада, изменения режима влажности и т.д. оконча- тельно оформляется фитогенное поле, которое представляют собой специ- фический микросайт для многих подчиненных видов растений и почвенной фауны. Сокращение ассимилирующей поверхности дерева (в результате ос- лабления интенсивности ветвления и отмирания части ветвей) в старом ге- неративном и сенильном состояниях усиливает освещенность в подкроновом пространстве и изменяет другие экологические параметры. Это приводит к изменению набора и численности популяций подчиненных видов. Деревья первого поколения пионерных видов имеют короткий онтоге- нез, стареют и отмирают в средневозрастном или в старом генеративном состоянии, приблизительно через 40-60 лет после поселения на обнажен- ном субстрате. В результате смерти и падения одного или нескольких ста- рых деревьев в пологе леса формируется окно (см. ранее). Длительность онтогенеза в годах у особей даже одного поколения не одинакова, не все старые деревья отмирают одновременно. В результате уже на ранних эта- пах формирования лесного сообщества, когда завершается жизнь первого поколения пионерных видов, появляется мозаика окон разного возраста и размеров. Довольно часто падение дерева сопровождается педотурбацией - почва начинает оборачиваться вывалом и формируется ветровально-почвенный комплекс - ВПК (Скворцова и др., 1983). В это время в окне в пологе леса можно выделить следующие микросайты: • область вне вывала - травяно-кустарничковый покров и почва не нару- шены; • вывальный ком - не гумусированый или слабо гумусированный обна- женный субстрат; • вывальная яма - первичный субстрат, не преобразованный процессами почвообразования, часто является резервуаром для осадков и снеговых вод, местом развития локального оглеения почвы; • валежина (упавший ствол) - новый биогенный субстрат, который по ме- ре разложения сильно увеличивает локальную гумусированность субстрата. К началу формирования вывальной мозаики под пологом пионерных ви- дов деревьев развивается первое поколение деревьев конкурентных и толе- рантных видов (()иегси$ гоЪиг, ТШа сопкРа, виды родов АЫез, Асег, Еа^из, Ргсеа и др.). Развитие этого и следующих поколений сопровождается появ- лением новых окон в пологе леса и ВПК. Ко времени завершения существо- вания на данной территории третьего-четвертого поколений конкурентных и толерантных видов деревьев, т.е. через 400-600 лет после начала освоения субстрата, большая часть поверхности будет пройдена вывалами, и сформи- руется мозаика почвенного покрова - комбинация комплексов разновозра- стных вывалов с резко различающейся мощностью гумусового горизонта, с разными характеристиками влажности, порозности, механического состава почв (Карпачевский, 1981; Пономаренко, 1988, 1999; Бобровский, 1998).
Формирование гетерогенной структуры растительного покрова как ре- зультат развития окон и ВПК. Постоянные потоки поколений в популяциях видов деревьев-эдификаторов обусловливают постоянное образование окон и элементов ВПК. Размеры и конфигурация окон определяются многими причинами, в том числе особенностями размещения отмирающих и соседних с ними осо- бей, формой их крон, микро- и мезорельефом территории и пр. В тех слу- чаях, когда окна формируются в результате эндогенных нарушений (см. главу 1, раздел 1.1) размеры их в восточноевропейских лесах варьируют от десятков-сотен до одной-двух тысяч квадратных метров (Смирнова и др., 1990; Восточноевропейские..., 1994; Зппгпоуа е! а1., 1995; Рорабупк е! а1., 1995; Сукцессионные процессы..., 1999). Линейные размеры таких окон со- поставимы с дальностью разноса семян большинства видов (см. главу 3, раздел 3.2), следовательно, возможно поступление семян во вновь образу- ющиеся окна. Успешное развитие подроста тех или иных видов деревьев определяется экологическими условиями в пределах окна и, в первую оче- редь, режимом ФАР. Более подробно особенности развития возобновле- ния древесных видов и травяного покрова в окнах рассмотрены в гла- вах 6-8 при описании структуры и динамики наиболее хорошо сохранив- шихся лесов разных климатических зон. Развитие нового поколения деревьев в окнах от момента образования окна до развития древесного полога и последующего разрушения его хоро- шо маркируется онтогенетическим состоянием господствующих особей деревьев (например, окно с господством имматурных особей или средне- возрастных генеративных особей и пр.). В связи с этим, для характеристи- ки разных этапов развития окна (§ар) целесообразно использовать термин Н.В. Дылиса (1978) «возрастная парцелла». Этот термин хорошо отража- ет биогеоценотическое своеобразие участка сообщества, где господствуют деревья того или иного онтогенетического состояния. Термин «окно» це- лесообразно использовать только для обозначения начальных этапов фор- мирования возрастных парцелл, когда в них отсутствует сомкнутый дре- весный ярус. Еще один результат спонтанного оборота поколений в популяциях де- ревьев - развитие популяционно-ценотических мозаик на элементах ВПК. Подробно стадии формирования этих мозаик на элементах ВПК рассмотре- ны в главах 6-8. Здесь отметим, что каждый элемент ВПК представляет экологически специфическое микроместообитание (микросайт) с особым набором подчиненных видов, состав и структура которого меняются по ме- ре развития микроместообитания. Постоянное появление новых окон и ВПК определяет перманентную ди- намичность лесных сообществ: каждое новое окно и ВПК (из-за асинхрон- ности развития деревьев одного поколения и множества других факторов) возникают на новом месте, в результате каждый участок биоценоза за вре- мя жизни нескольких (многих) поколений деревьев может пройти все стадии развития возрастных парцелл и ВПК. Облик лесного сообщества с хорошо развитой мозаикой возрастных парцелл представлен на рис. 1.1. Развитие возрастных парцелл и элементов ВПК можно рассматривать как микро- или наносукцессии (ТЪе шозаю сус1е..., 1991; Восточноевропей- ские..., 1994; Раплатеп е! а1., 1994), инициированные процессом смены поко-
Рис. 1.1. Схематический рисунок §ар шозахс (мозаики возрастных парцелл) в хвойно-широколиственных лесах лений в популяциях церевьев-эцификаторов. Этот процесс - один из основ- ных механизмов поддержания устойчивого состава, структуры и высокого уровня биологического разнообразия в климаксовых биоценозах. Аналогичный процесс был выявлен в результате анализа пространствен- ной организации сообществ остепненных лугов и получил название «кару- сельная модель» (сагоизе! шобе!) (уап бег Мааге!, 8укез, 1993; Маслов, 2001). Наличие разновозрастных парцелл и элементов ВПК разных стадий раз- вития определяют мозаичность лесного биоценоза и существенно влияют на жизнь гетеротрофов (Рогез! зиссеззюп..., 1981; 81ю\уа11ег, 1985, 8сИае121, 1989; Восточноевропейские..., 1994). Изменение ресурсов в сукцессионной мозаи- ке окон - возрастных парцелл (Эепз1о\у, 1987; М1а<1епо^, 1987) - определяет распределение животных в биоценозе (Фридман, 1995; Хлебосолов, 1995). Природные катастрофы и деятельность человека существенно изменя- ют размеры и характер эндогенно обусловленных популяционных и популя- ционно- ценотических мозаик. Элементы антропогенных мозаик в лесных ландшафтах значительно крупнее, чем элементы природных мозаик, по- скольку вырубка, выпас, распашка занимают пространства, превосходящие по площади окна в древесном пологе. Вследствие увеличения размеров мо- заик падает природное биоразнообразие, поскольку в антропогенных моза- иках создаются неблагоприятные микроклиматические и почвенные усло- вия для приживания подроста многих видов. Кроме того, для видов с малым радиусом распространения семян или вегетативных зачатков крупные ан- тропогенные мозаики - непреодолимые препятствия для расселения.
Обзор исследований о фитогенных мозаиках позволяет сделать заклю- чение, что одним из путей преодоления существующего противоречия меж- ду необходимостью использования лесов и стремлением поддержать макси- мально возможное биоразнообразие (как потенциальный ресурс) может быть имитация природных мозаик (ПеЬиззсйе, ЬерагЦ 1992; Чумаченко, 1998). Мозаики гетеротрофов (зоогенные и микогенные мозаики) Роль мозаик гетеротрофов в поддержании светолюбивых видов. Несмо- тря на крупные достижения «§ар шозаю сопсер!», представления о фитоген- ных мозаиках недостаточны для реконструкции биогеоценотического по- крова лесных территорий в целом. В рамках этой концепции гетеротрофы - это пассивная часть биогеоценоза, использующая существующие мозаики, но активно их не создающая. В то же время в экологии давно обсуждается активное влияние гетеротрофов на структуру и динамику сообществ (Динес- ман, 1961; Злотин, Ходашева, 1974; 81шпре1, КаШюуеп, 1978; Абатуров, 1979, 1986; Хаппап, 1988; Абатуров, Смирнов, 1992; Восточноевропей- ские...,1994; Евстигнеев, 1995). Отчасти это нашло отражение в концепции мозаично- циклической организации экосистем (ТЪе шозаю сус1е..., 1991; Уап бег Мааге!, 1993). Подход к биогеоценотическому покрову лесных территорий как ко мно- жеству взаимодействующих популяций видов разных трофических групп за- ставляет заново пересмотреть представление о лесах как экосистемах, где эдификаторная (средопреобразующая) функция принадлежит исключитель- но деревьям. Необходимость такого подхода становится еще более очевид- ной, если встает задача оценки возможностей сохранения видового разнооб- разия не только собственно лесных сообществ, но и лесных ландшафтов в целом (включая нелесные сообщества). Так, анализ изменения флористиче- ского разнообразия в лесных заповедниках Европейской России показал, что введение заповедного режима приводит к повсеместной инвазии лесных видов. Светолюбивая автохтонная флора открытых местообитаний (луго- вая, опушечная, рудеральная), в настоящее время поддерживаемая только выпасом или сенокошением, исчезает при заповедании (Смирнова и др., 1997; Уега, 2000). Как установлено при исследовании судьбы светолюбивой флоры, в доагрикультурных ландшафтах ее устойчивое существование оп- ределялось, в первую очередь, крупными фитофагами (Абатуров, 1979, 1986, Верещагин, Русанов, 1979; Пучков, 1991, 1992, 1993; Восточноевропей- ские..., 1994; Уега, 2000). Особенности питания и территориального поведе- ния этих животных предполагают наличие в непосредственной близости как сомкнутых лесных, так и открытых травяных сообществ и экотонов. В свя- зи с этим актуальной задачей является реконструкция природных мозаик ге- теротрофов, ответственных за поддержание светолюбивой флоры и фауны подчиненных видов в доагрикультурный период. В течение большей части голоцена в европейских лесах наиболее крупные мозаики создавались (и от- части могут быть найдены сейчас) крупными стадными копытными (зубра- ми, турами, тарпанами), а также бобрами (см. главу 2). Мозаики, создаваемые зубрами и некоторыми другими копытными в до- исторические времена. Поскольку в восточноевропейских лесах крупные
фитофаги (зубр, тур, тарпан и др.) почти полностью уничтожены (Кириков, 1960, 1979; Цалкин, 1961; Алексеева, 1977; Верещагин, Русанов, 1986; Пуч- ков, 1991, 1992, 1993), возможна только реконструкция их ареалов (по ар- хеологическим и палеозоологическим данным) и популяционных мозаик (по результатам реинтродукции в отдельных заповедниках лесной зоны). Эти данные не так полны, как сведения о популяционных мозаиках деревьев, со- хранившихся в естественной среде обитания. В качестве примера рассмотрим вид, по которому существует наибо- лее полная информация, - зубр (Вгзоп Ъопазиз Ыппаеиз, 1758). В позднем голоцене его ареал охватывал Западную, Центральную, Восточную Евро- пу и Кавказ. На севере Восточной Европы ареал его доходил до Балтий- ского моря, на юге - до Черного и Азовского морей (Кириков, 1960; Гей- нер и др., 1961; Соколов, Темботов, 1993). До ХУ1-ХУШ веков зубры бы- ли обычными обитателями лесов от Прибалтики до Кавказа и во множе- стве уничтожались во время охот. История уничтожения и реинтродукции зубра подробно изучена, что делает обоснованным заключение о повсе- местном его распространении в лесах умеренного пояса в прошлом и о его первостепенном значении в создании зоогенных мозаик (Рузский, 1898; Кулагин, 1918; Башкиров, 1940; Заблоцкий, 1948, 1960; Верещагин, Руса- нов, 1979; Кгазшзк! е! а1., 1995). Данные о размерах площадей, необходимых для устойчивого существо- вания элементарных популяций (ЭП) зубра, сильно различаются. Так, в рав- нинных условиях стадо зубров, включающее от 5 до 15 особей, имеет стаци- онарный участок площадью от 500 до 1000 га, в то время как отдельные осо- би кочуют на большие расстояния - несколько десятков километров. В свя- зи с тем, что зубры существуют сейчас в антропогенно преобразованных ландшафтах, количественные характеристики ЭП этого вида надо рассмат- ривать как сугубо приблизительные. Можно только отметить, что и на Рус- ской равнине, и на Кавказе они значительно превышают площадь выявле- ния ЭП самых крупных деревьев и составляют десятки - сотни квадратных километров (Корочкина, 1958, 1973; Вейнберг, 1986; Жескова, 1988). Как показывают опыты по реинтродукции зубров в разных (Приокско- Террасном, Центрально-кавказском, Хоперском, «Беловежской пуще») заповедниках (Корочкина, 1969, 1971, 1972, 1973, 1974; Киселева, 1974), в местах стоянок этих стадных животных, на водопоях и тропах, вследствие уничтожения древесной растительности возникают сообщества лугово- опушечных и лугово-степных видов. Размеры таких зоогенных полян с лу- говой флорой составляют от 0,1 до 3-5 га. Использование стоянок в тече- ние одного-двух десятков лет приводит к сильному уплотнению почвы и развитию дерновинных злаков. Повреждение зубрами крупных деревьев и использование подроста в качестве корма вызывает гибель деревьев и ку- старников. В лесах появляются крупные прогалины, которые соединяют- ся широкими тропами с водопоями и кормовыми участками (Башкиров, 1940; Корочкина, 1973; Буневич, 1991; Вейнберг, 1986; Буневич, Кочко, 1988; Казьмин, Смирнов, 1992). В летнем питании зубров преобладают лу- говые травы: злаки, сложноцветные и бобовые (Заблоцкая, 1957; Алек- сандров, 1958; Калугин, 1958; Александров, Голгофская, 1965; Корочкина, 1969, 1971, 1972; Киселева, 1974; Жескова, 1988). Сопоставление списков кормовых растений зубров из «Беловежской пущи» и Приокско-Террасно-
Рис. 1.2. Схематический рисунок лесного ландшафта в хвойно-широколиственных лесах с зоогенными полями, сформированными зубрами и бобровым прудом го заповедника (Заблоцкая, 1957; Корочкина, 1969) с современной флорой сенокосов и пастбищ выявило их значительное экологическое сходство (Смирнова и др., 1997). После того, как зубры покидают созданные ими поляны, из-за переуп- лотнения почвы и практически полного уничтожения растительности начи- нается инвазия пионерных видов деревьев (в северной части лесного пояса - виды рода ВеШ1а, 8аИх, Рти$ 8у1хе8Рч8, Рори1и8 1гети1а и др.) и/или кустарни- ков (в южной части лесного пояса - Ма1и8 8у1хе8Рч8, Руги8 соттит8, Ргипих 8рто8а, Асег сатре81ге, А. Шапсит, виды родов Ко8а, Сга1ае%и8 и др.). Зо- огенные поляны на разных стадиях развития и повсеместно распространен- ные экотонные сообщества были основными местообитаниями для прижи- вания подроста светолюбивых видов деревьев и кустарников в доагрикуль- турных европейских лесах (ОПТ е! а1., 1999). Места обитания зубров охватывают разные элементы катен: от мест стоянок на хорошо прогреваемых водоразделах и верхних частях склонов до водопойных приречных полян. В результате лес пронизывается сетью дорог и полян, которые служат каналами миграции луговой и опушечной флоры и фауны. Следует особо подчеркнуть значимость этих местообитаний для приживания подроста эдификатора европейских широколиственных лесов - дуба черешчатого, который в современных теневых лесах практически не возобновляется (Смирнова, Чистякова, 1988). Облик лесного ландшафта с участками сомкнутых лесов и зоогенных полян представлен на рис. 1.2. В пределах полян выделяются более мелкие биогенные мозаики: инди- видуальные «стойла» зубров, «каталки» - места особо сильного нарушения напочвенного покрова и верхних слоев почвы. Такие места обычно распола- гаются на относительно крутых склонах, они лишены растительности, и здесь часто регистрируются эрозионные процессы (Корочкина, 1973; Зубр, 1979; Соколов, Темботов, 1993). Кроме того, биогенные мозаики образуют- ся вдоль троп этих животных, на солонцах и пр. В целом популяционная мо-
заика зубров определяет возможность устойчивого существования и цикли- ческого развития большого разнообразия биогенных мозаик. Сходное распространение и близкие кормовые предпочтения, видимо, были свойственны и другим стадным фитофагам, образующим «зубровый комплекс», в первую очередь турам, тарпанам (Верещагин, Русанов, 1979; Пучков, 1991, 1992 а,б, 1993 а, б; О1йе1 а1., 1999). Постоянное присутствие видов зубрового комплекса в лесных ландшаф- тах определяло в доагрикультурный период принципиально иную, чем ныне, структуру биоценотического покрова: собственно лесные участки со свойст- венной им мозаикой возрастных парцелл чередовались с зоогенными поля- нами, в результате очень широко были представлены экотонные сообщест- ва. Полное истребление в Восточной Европе к ХУ1-Х1Х вв. зубров и других мощных фитофагов привело к серьезным последствиям: крупные зооген- ные мозаики исчезли, начали преобладать теневыносливые лесные виды. В результате, светолюбивая флора и фауна были вытеснены из леса и зани- мают теперь антропогенные местообитания: опушки, сенокосы, пастбища, поля, обочины дорог и пр. Некогда единый биогеоценотический покров лес- ных ландшафтов распался на фрагменты (лесные, луговые и пр.), которые в настоящее время многими исследователями рассматриваются как самосто- ятельные сообщества. Мозаики, создаваемые современными копытными. Лоси, косули, олени и кабаны в связи со значительно меньшими размерами и не выраженной стадностью являются не такими мощными средопреобразователями, как зубры и подобные им виды. Они не образуют хорошо выраженных зооген- ных полян, где могут устойчиво существовать комплексы дерновинных «па- стбищных» трав (Александров, Голгофская, 1965; Корочкина, 1973; Абату- ров, 1986). Их средопреобразующее влияние отмечается внутри лесных со- обществ. Лоси, олени, косули регулируют плотность и видовой состав под- роста деревьев и кустарников, видовой состав и биомассу кустарничков, трав, мхов и пр., определяя направление сукцессий современных лесных со- обществ (Башкиров, 1940; Динесман, 1961; Реймерс, 1972; Верещагин, Руса- нов, 1979; Гусев, 1983; Бородин, Потапов, 1986; Экология, морфология..., 1989; Абатуров, Смирнов, 1992). Среди массовых видов копытных с огромным восстановленным ареа- лом, превышающим в Европе современный лесной пояс (Кириков, 1960, 1979; Гейнер и др., 1961), большое влияние на соотношение видов растений, мелких позвоночных и беспозвоночных оказывает также кабан (5мя зсго- /а Е.). Ландшафты, в которых устойчиво обитает кабан, включают лесные, нелесные сообщества и экотоны. В спонтанно развивающихся лесных сооб- ществах с хорошо выраженной мозаикой окон возобновления и ВПК на пе- рерытых кабаном участках почвы образуются биогенные мозаики площа- дью 20-30 м2 и более, где почти полностью уничтожена травянистая расти- тельность и сильно сокращена почвенная мезофауна (Динесман, 1961; Вере- щагин, Русанов, 1979; Экологическая оценка..., 1987; Экология, морфоло- гия..., 1989). Зарастание таких мозаик представляет собой микросукцессию. Дополнительные более мелкие мозаики создаются на лежках и тропин- ках этих зверей. В производных лесных, а также в луговых, опушечных, прибрежно-водных сообществах отмечены и значительно более крупные мозаики. Четко выраженная мозаичность может и не проявляться, если пло-
щадь пороев менее 0,1 м2. В этом случае меняется только плотность и видо- вой состав растений, мелких позвоночных и беспозвоночных. В частности, поедая желуди, буковые и грабовые орешки, кабаны препятствуют возобно- влению деревьев-эдификаторов. Наиболее часто кабаны группируются в стада по 4-8 особей, большие скопления образуются только в осенне-зим- ний период. Площадь МЖП у этого вида (как у всех рассмотренных копыт- ных) выявить чрезвычайно трудно, в первую очередь, вследствие обитания в ландшафтах с разной степенью антропогенной нагрузки, а также из-за из- менения числа особей в стаде по сезонам. Анализ литературы, посвященной деятельности копытных (Млекопита- ющие..., 1985; Растительноядные животные..., 1986; Экологическая оцен- ка..., 1987; Экология, морфология..., 1989), позволяет составить практически непрерывные ряды зоогенных мозаик от самых мелких до крупных. Однако элементы мозаики копытных, сохранившихся в современных лесных ланд- шафтах, малы по сравнению с таковыми зубров и не способны поддержи- вать светолюбивую флору и фауну. Отсутствие природных механизмов под- держания такой флоры и фауны приводит к тому, что лесные европейские заповедники, организованные на давно освоенных территориях, теряют ее быстрее, чем территории с традиционным природопользованием (Восточ- ноевропейские..., 1994; Смирнова и др., 1997). Мозаики, созданные бобрами. Виды рода Саз1ог были самыми мощны- ми средопреобразователями в доисторических лесах Северной Америки (Гуез, 1942; Зо11П81оп, Хаппап, 1987, 1990; Хаппап, 1988; Хаппап е! а1., 1988, 1994; Нашшегзоп, 1994) и большей части Евразии (Скалой, 1951; Гейнер и др., 1961; Данилов, 1970; Дьяков, 1975; Верещагин, Русанов, 1979; Лавров, 1981; Дежкин и др., 1986). Ареал евразийского бобра (СсШог/1Ъег Ьтпаеиз, 1758) в позднем голоцене на севере Восточной Европы доходил до Белого и Балтийского морей, на юге - до Черного и Азовского морей. На отдель- ных участках в лесных областях Восточной Европы бобры сохранились на протяжении последнего тысячелетия (Барабаш-Никифоров, 1950; Сини- цин, Русанов, 1989; Балодис, 1990), а в середине XX в. они были реинтро- дуцированы на большой части доисторического ареала. Средопреобразу- ющая деятельность этих животных так велика, что места их современного обитания получили название «бобровые ландшафты». Среди всех средо- преобразующих воздействий бобра (как евразийского, так и канадского) наибольшее значение имеет мелиорация (1уе8, 1942; Дьяков, 1975; Вагпез, Э1ЬЫе, 1986; Зо11П81оп, Хаппап, 1987, 1990; Балодис, 1990). Плотины бобров на ручьях и малых реках существенно преобразуют гидрологический ре- жим лесных ландшафтов. Ручьи и речки превращаются в каскады прудов; площадь затопления в восточноевропейских лесах колеблется от 0,2-0,5 до 20-30, иногда 50 га (Феклистов, 1984; Ставровский, 1986). Деятельность бобров обусловливает возникновение и длительное существование в пре- делах лесных массивов низинных болот (Балодис, 1990; Каныпиев, 1986, 1987; Хаппап е! а1., 1994). Данные исследователей о длительности жизни семей бобров на одной и той же территории различны; она в первую очередь зависит от предшеству- ющей истории «бобрового ландшафта». В слабо преобразованных северо- американских ландшафтах поселения бобров могут десятилетиями сущест- вовать на одном и том же участке реки (1уе8, 1942; Вагпе8, П1ЬЫе, 1986;
Шппап е! а1., 1994). В сильно преобразованных лесных восточноевропейских ландшафтах поселения реинтродуцированных бобров очень динамичны и существуют на одном месте сравнительно недолго (5-10 лет). Предельный срок существования бобрового поселения определяется временем, в течение которого они полностью уничтожают деревья, составляющие их кормовую базу на освоенной территории. Размер участка реки, контролируемого од- ним поселением бобров, по данным разных авторов составляет от 1-2 до 10 километров и более (Скалой, 1951; Феклистов, 1984; Ставровский, 1986; Синицин, Русанов, 1989). Пример деятельности одной семьи (поселения) бобров в хвойно- широ- колиственных лесах (Дьяков, 1975): длина каналов или участка реки, при- надлежащих семье, составляет от 100 до 1000 м; протяженность вырытых в земле ходов - от 100 до 200 м; длина плотины равняется 15-30 м, встречают- ся и плотины длиной до 170 м. Площадь участков леса с поваленными де- ревьями (порубок) в зависимости от величины семьи и длительности ее жиз- ни на одном месте варьирует от 0,1 до 3,0 га. Особый режим береговой по- лосы формируется вдоль рек и ручьев, где бобры валят деревья в первую очередь. До 80% погрызов бобров обычно сосредоточено в 10-20-метровой полосе. Здесь формируются прирусловые поляны размером примерно 25 х 300 м, на которых начинают преобладать лугово-опушечные травы (Дворникова, Коробейникова, 1983; Феклистов, 1984; Синицин, Русанов, 1989). Соотношение деревьев и кустарников на освоенной бобрами террито- рии изменяется в связи с их избирательной поедаемостью бобрами (Бара- баш-Никифоров, 1950; Воронин, 1970; Фадеев, 1981; Феклистов, 1984; Кань- шиев, 1986, 1987). Довольно часто берега, подрытые ходами бобров, оседают и провалива- ются, образуя сплавины, русло реки делится на протоки. Каналы, вырытые бобрами, их дорожки к воде используются как транспортные магистрали су- хопутными, околоводными и водными животными. Бобровые пруды во вре- мя засух служат водопоями для птиц и зверей. Поляны порубок и окольцо- ванные деревья дают дополнительный корм диким копытным, зайцам, мы- шевидным грызунам; зимой некоторые млекопитающие концентрируются вокруг бобровых «лесосек». Созданный деятельностью бобров особый «бобровый ландшафт» (Фа- деев, 1981) осваивают птицы, ранее здесь не жившие: чирки, крохали, кряк- вы. Мелководье и пруды обеспечивают отличные условия для нереста рыб и земноводных (Верещагин, Русанов, 1979; Балодис, 1990). Домики (хатки) и многочисленные ходы и норы бобров используются как постоянное жилье или временное убежище от врагов и неблагоприятных условий многими жи- вотными. По наблюдениям И.И. Барабаш-Никифорова (1950) за 190 норами и домиками бобров в Воронежском заповеднике, оказалось, что чаще всего в них встречаются водяная крыса (40% всех встреченных животных), прочие мышевидные (16,8%), ужи (17,4%). Обычными обитателями покинутых бо- брами нор, ходов и хаток являются выхухоль, кутора, лесной хорек, гадюка, веретеница, медянка, болотная черепаха и др. Оценивая разнообразную средопреобразующую деятельность бобров, следует обратить внимание на их роль в динамике растительности. Так, ис- следования в заповеднике «Брянский лес» показали (Евстигнеев, 1995; Ев- стигнеев, Беляков 1997), что движущей силой сукцессионных процессов в
долинах малых рек в отличие от водоразделов выступает популяционная жизнь бобра. Наиболее значимы здесь: • строительство запруд, при котором изменяется почвенно- гидрологиче- ский режим территории и создается наиболее крупная мозаика растительно- го покрова; • использование территории по «переложной» системе, определяющее циклическое развитие сообществ и их пространственное перераспределение вдоль реки. При восстановлении популяций бобра на малых водотоках возрождает- ся циклический путь развития растительности - от водно-болотных и опу- шечных сообществ на месте действующих поселений к луговым и лесным на месте заброшенных поселений. В результате поддерживается высокое цено- тическое и видовое разнообразие в долинах ручьев и малых рек. Мозаики, формируемые листо- и хвоегрызущими насекомыми и грибами. Другая крупная группа видов, ответственная за организацию мозаик в ле- сах, - хвое- и листогрызущие насекомые. Так, при массовых вспышках чис- ленности зеленой дубовой листовертки (Тог1пх ушскгпа Т.) деревья подверга- ются столь сильным повреждениям, что это отражается на абиотическом ре- жиме и продукционных процессах. Зоогенная дефолиация и последующее из- менение режима и интенсивности биоценотических процессов приводят к из- менению состава, ритма развития, продуктивности травяного покрова. Уве- личивается интенсивность солнечной радиации на поверхности почвы, повы- шается температура воздуха и почвы на несколько градусов (Злотин, 1970а, б; Домников, 1979а, б). Поступление в подстилку богатых азотом экс- крементов листогрызущих насекомых влияет на газовый режим припочвен- ного слоя воздуха. Экскременты - центры массового развития микроорга- низмов, поэтому интенсивность выделения углекислого газа с поверхности подстилки увеличивается в 2-3 раза. У деревьев с объеденной кроной резко уменьшается транспирация, расход воды из корнеобитаемого слоя замедля- ется, что ослабляет конкуренцию трав и деревьев за влагу. В годы массово- го размножения насекомых усиленно развиваются лесные и опушечные тра- вы. Так, по данным Р.И. Злотина и К.С. Ходашевой (1974), в Курском запо- веднике на участках, где листовертка создает прорывы в пологе леса, Ае^оросИит рос!а%гапа и С1етайз гесШ цветут обильнее, чем на неповрежден- ных участках, у них больше высота, средняя масса, суммарная листовая по- верхность. Видовое разнообразие трав при повреждениях деревьев насеко- мыми возрастает в основном за счет светолюбивых и нитрофильных видов. В современных лесах очень трудно найти участки для оценки естествен- ных размеров мозаик листо- и хвоегрызущих насекомых. Вероятно, в дои- сторических лесах они были сравнимы с размерами окон, возникающих вследствие естественной смерти старых деревьев. Локальное размножение видов листогрызущих насекомых и само служит причиной образования окон. В нарушенных лесах с однородной структурой верхнего полога разме- ры мозаик этих насекомых в первую очередь определяются размерами вы- ровненных участков. Сходную по размерам мозаику образуют древоразрушающие грибы (Сукцессионные процессы..., 1999). Причина появления локальных окон площадью от 100-300 м2 до 1-3 га - возбудители корневых гнилей: опенок осенний (АгтШапеИа те11еа (Рг.) Кагз1.) и корневая губка (Ротйорзгз аппоза
(Рг.) Кагз1.\ образующие комплексные очаги совместно со стволовыми на- секомыми-ксилофагами (Стороженко, 1992; 2001). Эти грибы вызывают массовое усыхание пихты и ели, что приводит к усиленному развитию видов лиственных деревьев: в основном липы сердцевидной, а также вяза шерша- вого, клена остролистного и березы повислой. После формирования лист- венного полога активность корневых гнилей сильно снижается. Под лист- венными деревьями идет активное возобновление и развитие пихты и ели, которые затем выходят в первый ярус. В результате средопреобразующей деятельности грибов в массивах разновозрастных хвойно-широколиствен- ных лесов возникает достаточно сложная мозаика популяционных локусов лиственных и хвойных деревьев, отражающая различные стадии развития и угасания очагов возбудителей корневых гнилей. Грибные мозаики, как и мо- заики листо- и хвоегрызущих насекомых, в ненарушенных лесах, вероятно, сопоставимы по размерам с окнами, возникающими в результате смерти крупных деревьев от старости; в производных лесах они на порядок крупнее окон возобновления. Мозаики ассектаторов Мозаики, образованные мелкими роющими позвоночными. Большую роль в образовании мозаик играют и виды роющих животных (Гиляров, 1951; Абатуров, 1966, 1968, 1973, 1979, 1986), формирующие зоогенный ми- крорельеф. В местах выбросов почвы этими животными она становится бо- лее рыхлой, улучшается ее аэрация, меняется режим влажности. В резуль- тате деятельности землероев на поверхность выносятся материалы нижних почвенных горизонтов, в них идут активные почвообразовательные процес- сы (Наумов, 1950; Абатуров, Карпачевский, 1965; Бородин, 1983; Абатуров, 1986; Дмитриев, 1988; Дворников и др. 1994). Изменения физико-химиче- ских свойств почвы способствуют изменению видового состава и обогаще- нию педофауны, в том числе видами позвоночных (роющими амфибиями, мышевидными грызунами, ящерицами, желтобрюхами) и беспозвоночных животных. По этим проявлениям деятельность роющих животных в какой- то степени можно сопоставить с образованием вывалов. Рассмотрим некоторые факты средопреобразующей деятельности рою- щих животных: крота (Та1ра еигореа Ьтпаеиз, 1759) и барсука (Ме1е$ те1е$ Ыппаеи8, 1758). Порой кротов имеют относительно небольшие размеры. Так, в пойменных широколиственных лесах диаметр выброса равен 36 см, а высота И см; за один год на 1 га кроты делают около 3 • 104 выбросов, что составляет примерно 10 м3; площадь выбросов 220 м2 или около 2% обсле- дованной территории (Вейнберг, 1986; Пахомов и др., 1987). Тем не менее, в результате многолетней деятельности кротов почти вся территория оказы- вается перерытой. Несмотря на небольшие размеры пороев, на них прижи- вается подрост некоторых деревьев, кустарников и лугово-опушечные тра- вы (Наумов, 1955). Колониальные поселения барсуков в широколиственных и хвойно-ши- роколиственных лесах занимают площадь от 130 до 600 м2. Они включают утоптанные площадки с системой входных отверстий, тропы и холмики вы- брошенного грунта. Число покопок барсука колеблется от 80 до 270 тыс. на 1 га, средний объем около 400 м3. Наличие разных микроместообитаний,
связанных с жизнедеятельностью этого вида, приводит к развитию на них не только обычных для данного сообщества растений, но и рудеральных и зоо- хорных видов (Бородин, 1983; Дворников и др., 1994). Кроме этих двух видов, в лесных ландшафтах встречается значительное число видов различных землероев как среди мелких позвоночных (грызунов и насекомоядных), так и беспозвоночных (Растительноядные животные..., 1986; Экологическая оценка..., 1987). Отдельные порой, почвенные ходы и выбросы - это локальные явления, но совокупность их усиливает гетероген- ность среды, что имеет последствия в масштабах всего биогеоценоза (ТЪе шозаю сус1е..., 1991; Восточноевропейские..., 1994). Сравнение популяционных мозаик автотрофов и гетеротрофов по средопреобразующему воздействию Представленные примеры показывают, что зоо- и микогенная мозаич- ность - столь же характерное свойство лесных ландшафтов, как и фитоген- ная мозаичность. Размеры пространственных изменений, вызванных жизне- деятельностью гетеротрофов, весьма различны и образуют практически не- прерывные ряды от сантиметров до сотен и тысяч метров, а площади их по- пуляционных мозаик сравнимы с крупными ландшафтными подразделения- ми (Смирнова, 1998а, б). Для исследований структурно-функциональной ор- ганизации лесных биогеоценозов наибольшее значение имеют мозаики, со- поставимые по размерам с мозаиками, возникающими в процессе популяци- онной жизни деревьев. Наиболее близки по размерам и отчасти по средо- преобразующему эффекту: • элементы ВПК, с одной стороны, и кротовины, порой кабанов, выбро- сы барсуков и пр., с другой; • окна возобновления, окна, образованные листо- и хвоегрызущими на- секомыми и грибами, разные элементы бобрового ландшафта, стояночные зубровые поляны и пр. Несомненно, фитогенные и зоогенные воздействия не тождественны. Специфические воздействия животных на почву - вытаптывание, унаво- живание, уплотнение или разрыхление и т.д. - вызывают иные изменения субстрата, чем при образовании ВПК и окон возобновления. Это приводит и к более существенному изменению видового состава растений, набора экологических групп и т.п. Так, деятельность зубров сопровождается поя- влением лугово-степных растений в местах их обитания, а деятельность бобров - лугово-болотных видов. Кроме того, среди ключевых видов - средопреобразователей мозаики гетеротрофов по размерам значительно больше, чем мозаики фототрофов. Именно существование крупных попу- ляционных мозаик гетеротрофов определяло в прошлом интеграцию от- дельных элементов лесного биоценотического покрова в сложное климак- совое сообщество. * * * Развиваемые подходы позволяют представить облик биогеоценотиче- ского покрова лесного пояса Восточной Европы. Близкое понимание проб- лемы (но не основанные на популяционном видении) содержится в капи- тальном труде Ф. Вера (Уега, 2000), посвященном взаимодействию лесной растительности, диких и домашних фитофагов.
Для целей реконструкции биогеоценотического покрова лесного пояса Восточной Европы принципиально важно выбрать единицу, отражающую основные особенности биогеоценотического покрова. В соответствии с из- ложенными в разделе 1.1 популяционными принципами, выбор этой едини- цы сделан на основе представлений о размерах элементарных популяций эдификаторов. Среди потенциальных эдификаторов лесного покрова вы- бран вид, имеющий наиболее крупные популяционные мозаики - зубр. По предварительным данным площадь его элементарных популяций составля- ет сотни квадратных километров и включает как водораздельные участки, так и долины ручьев и речек. Территории таких размеров включают один или несколько элементарных речных бассейнов и в достаточно полной мере отражают разнообразие экотопических ситуаций. Именно поэтому они и со- держат большую часть потенциальной флоры и фауны физико-географиче- ского района. Ориентируясь на размеры элементарной популяции зубров и их потреб- ности в разных экотопических условиях, можно представить следующий об- лик биогеоценотического покрова лесного пояса. На водоразделах распола- гались сообщества теневых лесов с §ар тозспс, пронизанные многочислен- ными тропами, соединяющими зоогенные поляны, созданными зубрами, ту- рами, тарпанами и пр. Большая часть территории была занята экотонными сообществами, где создавались условия для успешного возобновления тре- бовательных к свету видов деревьев и кустарников. В современном лесном покрове эти сообщества практически полностью отсутствуют. В долинах небольших ручьев и речек чередовались участки пойменных лесов, низин- ных лугов и болот, бобровых прудов и бобровых полян, образующих «боб- ровый ландшафт». Водораздельные и долинные ландшафты в потенциаль- ном биогеоценотическом покрове совместно образовывали устойчивую си- стему. Реконструированный климаксовый лесной покров в целом можно представить как комплекс водораздельных и долинных сообществ. Анализ особенностей биологии ключевых видов (эдификаторов), в пер- вую очередь, деревьев, показал, что устойчивое поддержание даже древес- ной флоры невозможно без перманентно возникающих зоогенных преобра- зований лесного покрова. В связи с этим минимальной устойчивой единицей биоценотического покрова или климаксовым биоценозом следует признать именно мозаику из лесных, в узком смысле, участков (с присущей ей мозаи- кой возрастных парцелл), зоогенных полян и троп, зоогенных переувлаж- ненных и водных местообитаний («бобровых ландшафтов»). Представление биогеоценотического покрова как разномасштабной, ие- рархически структурированной мозаики популяционно-видовых сочетаний привело к уточнению представлений о климаксе и сукцессиях. Климаксовый биоценоз рассматривается как множество мозаик ключевых видов и связан- ных с ними мозаик подчиненных видов, циклически развивающихся в спон- танном режиме. Каждая из биотических мозаик, объединяющая элементы популяционных мозаик ключевых видов и популяционные мозаики подчи- ненных видов, представляет собой относительно самостоятельный элемент и может рассматриваться как отдельное сообщество, но необходимо четко сознавать, что его устойчивое существование, с полным набором потенци- альных ценозообразователей, возможно лишь в составе сложного климак- сового биоценоза.
Проведенный анализ литературы и собственные исследования позволя- ют составить перечень основных признаков климаксовых биоценозов доаг- рикультурного типа в лесном поясе: 1) наличие всех видов данного физико-географического района, эколо- гические потребности которых удовлетворяются в тех или иных микромес- тообитаниях; 2) максимальная внутриценотическая гетерогенность, обусловленная постоянно существующими в динамическом режиме популяционными моза- иками ключевых видов животных, растений и грибов; 3) абсолютная разновозрастность особей в популяциях деревьев-эдифи- каторов; 4) наличие разнообразных микроместообитаний (тгсгозИез), обуслов- ленное мозаикой окон возобновления (у ар то8спс\ ветровально-почвенных комплексов {1гее/а11\ зоогенных и микогенных нарушений и определяющая возможность сообитания в пределах сообщества экологически различных групп видов; 5) дифференциация возобновления древесных видов по микроместооби- таниям; 6) отсутствие следов антропогенных воздействий (рубки, распашки, по- жаров) в растительности и почве. Сильные экзогенные воздействия (антропогенные или природные ката- строфы), уничтожая отдельные элементы популяционных мозаик (или мо- заику в целом), разрывают циклы оборотов поколений ключевых видов и, до восстановления естественной мозаики, развитие становится однонаправ- ленным - сукцессионным. Представления о популяционной организации биогеоценозов и количественная оценка популяционных параметров основ- ных ценозообразователей дают возможность реконструировать потенци- альную структуру биоценотического покрова модельных территорий, коли- чественно оценить степень нарушенности конкретных сообществ и их ком- плексов и упорядочить существующие сукцессионные системы. 1.3. Имитационная модель динамики древесной синузии лесного ценоза 1.3.1. Математическое моделирование как метод экологических и фитоценотических исследований лесных ценозов В предыдущих разделах этой главы показано, что современные концеп- ции лесной экологии (уар тозспс сопсер1, тозспс сус1е сопсер1 о/ есо8у81ет) имеют огромное фактическое оснащение и могут быть использованы для решения основополагающих проблем экологии. Среди них наиболее значи- мы сохранение биоразнообразия, составления прогнозов развития природ- ных и природно-антропогенных систем разных уровней при разного рода воздействиях, разработка методов устойчивого природопользования лесных территорий и пр. В то же время неисчерпаемое разнообразие экосистемных параметров и несопоставимость собственных времен природных систем со временем наблюдения за ними не позволяют исследователям в обозримые
времена получить необходимую количественную информацию для решения перечисленных проблем. В связи с этим, в лесной экологии все более широ- кое распространение получают методы математического моделирования и, в частности, модельные эксперименты. Математическое моделирование структуры и функционирования лес- ных биоценозов (или их элементов) позволяет решать следующие задачи: среди множества имеющихся параметров выбрать наиболее значимые для решения конкретных проблем; обратить внимание исследователей на еще не решенные задачи и на необходимость натурных исследований и получе- ние новых параметров для их решения; провести множество экспериментов, в которых время моделирования во много раз превышает собственные вре- мена моделируемого объекта. В связи с внедрением компьютеров и различных математических мето- дов в экологические исследования в последнее время как в нашей стране, так и за рубежом экспоненциально возрос поток публикаций по моделям ре- альных биосистем (Рог1е, ВайеНпк, 2002). Большое число и разнообразие мо- делей, их различное целевое назначение, а также отличие друг от друга по способам построения и качественной специфике (моделей и исследуемых биосистем) делает практически невозможным даже краткий обзор всех су- ществующих моделей на страницах одной работы. Одни из самых распространенных моделей в мире - §ар-модели. Предлагаемая модель - их функциональный аналог. Первая из §ар-моде- лей - это модель (Беак, 1970), которая имитирует сукцессию при помощи вероятностного учета процессов возобновления и отмирания. Из множе- ства §ар-моделей наибольшее распространение получили модели, разра- ботанные Боткиным (Во1кш е! а1.,1972) и Шугартом (81ш§аг1, 1984). Они, по сути дела, установили стандарт для моделирования динамики лесного сообщества. Оригинальная §ар-модель ЗАВОДУ А (Во1кт е! а1., 1972) состоит из ряда ключевых блоков, которые имитируют динамику развития лесного сообще- ства с учетом параметров внешней среды, в их числе: блок, учитывающий диапазон влажности почвы для каждого вида; блоки, учитывающие абиоти- ческое окружение (высоту над уровнем моря, толщину почвенного слоя и его свойства: механический состав, способность удерживать влагу, набор среднемесячных температур, уровень осадков); блок засева семян и учета количества подроста, который может располагаться в тени или на свету; блок расчета светового режима и учета световой конкуренции (крона моде- лируемого дерева имитируется горизонтальным экраном, в последующих моделях - цилиндром); блок расчета смертности деревьев вследствие пре- дельного возраста или конкуренции. Рост особи описан уравнением, один из членов которого учитывает мак- симально возможную и текущую биомассы древостоя. Влияние внешних фа- кторов учитывается с помощью безразмерных коэффициентов. Модель имеет прогностический характер. Шаг времени расчета - один год. В каждый момент времени каждое дерево характеризуется определен- ным набором рассчитываемых параметров: календарным возрастом, высо- той, диаметром на высоте 1,3 м, суммарной листовой поверхностью. Поэто- му на каждом шаге расчета известны возрастная структура и таксационные характеристики древостоя.
Технология применения §ар-моделей предусматривает формирование в пределах моделируемого массива независимых друг от друга окон (§арз) фи- ксированной площади, где растет некоторое число деревьев, возможно, раз- ного возраста (в начальный момент моделирования в окнах может не быть деревьев). Общая картина состояния лесного массива получается в резуль- тате расчета и усреднения динамики всех окон данного массива. Достоинство ЗАВОДУ А состоит в том, что эту модель можно применить (незначительно модифицировав) к разным лесам. На ее основе разработано много моделей, в том числе: РОКЕТ (81ш§аг1, ДУе81, 1977) - используется для изучения изменения нор- мального хода сукцессии под влиянием грибкового заболевания, который уничтожил один вид американского каштана; а также для анализа влияния загрязнения воздуха, по-разному уменьшающего прирост разных видов де- ревьев (МсЬащфПп е! а1., 1978; ДУе81 е! а1., 1980); К1АМВКА (81ш§аг1 е! а1., 1980) - имитирует сукцессии в субтропических лесах Австралии; ЕОВ8КА (Ьеешапз, Ргепбсе, 1990) - имитирует сукцессии в бореальных лесах северной Америки. Есть еще ряд §ар-моделей, имеющих «общее ядро» и отличающихся друг от друга блоками, более детально учитывающими условия окружаю- щей среды. Например, одна из моделей (Вопап, 1988) подробно учитывает климатический режим местности, другая (Раз1ог, Ро81, 1985) - циклические процессы питания. Несомненное достоинство §ар-моделей - это их адекватность биологи- ческим свойствам моделируемых объектов. Кроме того, они не требуют сложной теории и математического аппарата для разработки и освоения. Однако им присущи и некоторые недостатки, связанные с недооценкой био- логических закономерностей популяционной организации лесных ценозов: • отсутствует представление о биологическом возрасте деревьев (возрастных или онтогенетических состояниях), что не позволяет учиты- вать возрастные изменения основных биологических параметров видов в ходе онтогенеза; • не учтены представления о мозаично-ярусной организации древесной синузии (как системы разновозрастных популяционных локусов разных ви- дов), что не дает возможности оценить влияние соседних элементов струк- туры древостоя на основные биологические параметры; • не приняты во внимание видоспецифичность размеров окон и их зако- номерные изменения по мере развития особей в онтогенезе; в связи с тем, что для моделирования §ар задается площадь диаметром до 30 м, внутри ко- торых световые и прочие условия развития особей одинаковые, не могут «сформироваться» окна разных размеров, необходимых для осуществления циклов оборотов поколений в популяциях деревьев (циклов оборотов §арз); • значительно упрощены представления о пространственной структуре древесной синузии (представление крон в виде плоских экранов или простых тел вращения), что приводит к значительному искажению реальной карти- ны освещенности в ценозе, особенно в нижних ярусах, где реально сущест- вует ярко выраженная мозаика световых пятен, определяющая принципи- ально разные условия для жизни подроста и растений других синузий.
1.3.2. Концептуальная модель древесной синузии лесного ценоза Анализ основной структуры популяционной организации лесных цено- зов позволил выделить положения, которые необходимо учитывать при раз- работке модели древесной синузии многовидового ценоза (Чумаченко, 1992, Смирнова, Чумаченко, 1993): • устойчивое существование любого лесного ценоза определяется преж- де всего возможностью устойчивого оборота поколений всех обитающих в нем видов деревьев; • особенности пространственной структуры популяций древесных видов (размеры возрастных локусов популяций и их компоновка в пространстве) обусловливают мозаично-ярусную организацию лесного ценоза в целом, а также специфику светового режима в разных ярусах; • элементы мозаично-ярусной организации лесных ценозов претерпева- ют однонаправленное развитие, которое мы рассматриваем как микросук- цессию (она начинается формированием молодых популяционных локусов деревьев во вновь возникшем окне и заканчивается разрушением этих локу- сов после завершения онтогенеза составляющих ее особей); • число особей каждого вида, появляющихся (но необязательно живущих долгое время) в молодых локусах, зависит от интенсивности потока семян, что определяется числом и дальностью расположения плодоносящих осо- бей, или от активности вегетативного размножения. • возможность нормального прохождения полного онтогенеза древесны- ми растениями объясняется условиями, создаваемыми в окнах возобновле- ния; эти условия должны соответствовать меняющимся в ходе онтогенеза биологическим характеристикам видов: скорости роста, теневыносливости, светолюбию, ажурности крон и пр.; • смерть особей происходит в результате старения, дефицита ресурсов (света, элементов минерального питания) и экзогенных процессов (ветрова- лов, рубок и пр.). Конкурентные отношения между особями и их следствия (в частности такие таксационные характеристики, как средние высоты, диаметры, площади крон, плотности крон и пр.) зависят от взаимного положения особей и их групп в пространстве, что в свою очередь предопределяет особенности светового режима, доступность влаги и элементов мине- рального питания. Учет этих положений позволяет сделать более адекватной реальным лесным сообществам довольно простую формальную схему (концептуаль- ную модель). Основу модели составляют следующие положения (Чумачен- ко, 1992, 1993, Восточноевропейские..., 1994): 1) эколого-физиологические свойства, темпы роста и развития древес- ных особей, изменяющиеся во времени постепенно, могут быть описаны дискретно в соответствии с периодизацией онтогенеза; 2) в модели пространство древостоя расчленяется на трехмерные ячейки конечного размера; 3) переход каждой ячейки из одного состояния в другое определяется те- кущим состоянием ячейки и состоянием смежных с ней ячеек; 4) основные лимитирующие факторы - фотосинтетически активная ра- диация (ФАР) и пространство роста особей.
Первое положение основано на периодизации онтогенеза древесных растений, подробно рассмотренной в разделе 1.2. Второе утверждение подразумевает деление пространства на дискрет- ные объекты - ячейки, соответствующие условно синхронно развивающим- ся группам молодых особей имматурного и виргинильного онтогенетиче- ских состояний, или отдельным особям, или их частям для других состояний. Каждая ячейка представляет собой прямоугольный параллелепипед. Рас- смотрение группы молодых особей как синхронно развивающегося объекта вполне допустимо. В прорывах полога создаются более благоприятные ус- ловия внешней среды для сотен и тысяч молодых особей. Они сильно отли- чаются от условий, в которых существует угнетенный подрост под пологом взрослых особей. Проведенная дискретизация пространства - одна из основ- ных особенностей описываемой модели. Это позволяет учитывать взаимо- расположение особей или групп деревьев при расчете их влияния друг на друга (очень ярко это проявляется при расчете ФАР). Вертикальный ряд ячеек образует элемент модели. При описании третьего положения необходимо иметь в виду, что в лесах любого типа успешное возобновление древесных видов и дальнейшее разви- тие молодого поколения происходит, в основном, в прорывах полога (в ок- нах). В этих окнах формируются скопления особей (возрастные популяцион- ные локусы) одного вида или одновозрастные микрогруппировки нескольких видов (см. раздел 1.2). Размеры окна определяют видовой состав скопления, темпы роста и развития молодых деревьев. Постоянное образование в лес- ном пологе окон разных размеров обеспечивает возможность успешного са- моподдержания древесных видов с разными экологическими потребностями. Любое устойчивое лесное сообщество характеризуется мозаикой скоплений популяционных локусов древесных растений, сменяющих друг друга во вре- мени и пространстве. Именно поэтому принципы динамики структуры нена- рушенных лесов одинаковы для разных зон и разного видового состава (см. раздел 1.2). Следовательно, с точки зрения моделирования, состояние сосед- них ячеек определяет степень угнетения особей. Действительно, от их состо- яния (занятости другими деревьями) зависят световой режим, возможность увеличения площади кроны и изменения яруса, в котором они находятся. А это напрямую определяет дальнейшую судьбу деревьев. Мозаично-ярусная структура древостоя существенно трансформирует основные характеристики экотопа, в первую очередь это касается светово- го режима. С одной стороны, свет определяет пространственную структуру сообщества, а с другой - геометрическая структура многоярусного сообще- ства определяет режим светового обеспечения в разных элементах структу- ры. Такая взаимосвязь проявляется в специфике локальных условий возоб- новления, развития и отмирания особей молодого поколения (Смирнова и др., 1989). Режимы влажности, температуры, богатства почв выступают в лесных сообществах как факторы, определяющие характерный для данного района флористический состав и, в некоторой степени, количественное уча- стие видов в биомассе сообщества. Системообразующая роль взаимовлияния элементов мозаично-ярусной структуры сообщества и динамики популяций древесных растений проявля- ется в локальном изменении конкурентных отношений. Горизонтальная мо- заика ярусов обеспечивает в окнах локальное ослабление конкуренции за
свет между молодым и материнским поколением. Боковое смещение тени от взрослых особей распространяется на расстояние до двойной высоты взрослых особей (Алексеев, 1975), а поглощение влаги и минеральных эле- ментов локализуется только в объеме ризосферы. В результате световой режим сказывается на конкурентных отношениях между взрослым и моло- дым поколением сильнее, чем действие остальных факторов. Микрорельеф, ярко выраженный в разновозрастных ценозах, усиливает неоднородность режимов влаги, температуры и минерального питания, но режим освещен- ности в динамике внутри сообщества остается главным фактором (Раса1а е! а1., 1995). 1.3.3. Алгоритм имитационной модели древесной синузии лесного ценоза Набор положений оказался достаточным для получения в модели непре- рывно меняющейся во времени мозаики локальных неоднородностей про- странства. Характер этой мозаики (узор) и ее динамичность зависят от огра- ничений, которые накладываются на линейные размеры ячеек, длитель- ность существования каждого состояния, величины циклов, направления пе- реходов из одного состояния в другое. Именно в таких ограничениях отра- жаются видоспецифичные различия онтогенетических и экологических па- раметров древесных видов. Для исследования динамики многовидовой разновозрастной древесной синузии целесообразно использовать метод имитационного моделирования. Выбор метода обусловлен тем, что закономерности развития древесной си- нузии описываются большим числом параметров, представленных в табли- цах, графиках и элементарных математических зависимостях. Кроме того, учет межвидового биологического и экологического взаимодействия плохо подвергается формализации и требует проверки многочисленных логиче- ских условий и ограничений. Выбору данного метода способствует также и то обстоятельство, что модель предопределяет рекурентность алгоритма расчета параметров прогноза развития древесной синузии. Большинство моделей динамики лесных ценозов состоят из двух подмо- делей: особи и ценоза в целом (Оя, 1985). Это определяется тем, что часть па- раметров зависит от индивидуальных свойств растений, а часть - от их взаи- морасположения. Предлагаемая модель не является исключением. Составлен алгоритм модели многовидовой разновозрастной древес- ной синузии (рис. 1.3, 1.4), на основе которого написана моделирующая программа. Для работы модели необходимо задать эмпирические видос- пецифичные функции онтогенетического состояния, такие как прирост в высоту за один шаг моделирования; диапазон фотосинтетической актив- ности; изменение площади кроны; коэффициенты прозрачности кроны; а также возрастные и габитуальные ограничения (предельный возраст перехода в следующее онтогенетическое состояние, максимальный и ми- нимальный радиусы кроны). Необходимо отметить, что для каждого элемента могут быть заданы па- раметры, изменяющие темпы роста произрастающих в них особей. Этим са- мым можно моделировать разнообразные почвенные и гидрологические ус- ловия, а также возможные изменения структуры и плодородия почвы, кото-
рые очень тесно связаны с сукцессиями растительности. В предлагаемой модели рассчиты- ваются прямая и рассеянная солнечная радиации. При движении солнца по не- босводу его положение однозначно описывается его высотой и азимутом, временем стояния и интенсивностью прямой радиации (Р{), поступающей на горизонтальную поверхность. При этом следует учитывать число солнеч- ных дней в течение вегетационного пе- риода. Для определения влияния рассе- янной радиации солнца весь небосвод делится на фиксированное число зон с одинаковой светимостью и предпола- гается, что рассеянная радиация (Кр по- ступает к земле из центра этих зон. Освещенность исследуемой ячейки Рис. 1.3. Структура модели древесной синузии определяется по формулам ИР М1Р Р=* РгТг-=- К^т, 1=1 т = 1 ИР М1К К=. - к^, ]=1 т=1 где Кт - коэффициент прозрачности ш-й ячейки, через которую проходит свет; Ьт - длина пути, проходимая лучом в этой ячейке; Т* - время, в течение которого солнце находится в каждой точке небосвода при расчете прямой радиации; То - средняя длительность светового дня в течение вегетационно- го периода; МР - число положений солнца, для которых рассчитывается пря- мая радиация; МК - число зон небосклона, для расчета рассеянной радиации; ЮР, ШК - число ячеек, через которые проходит свет при расчете прямой и рассеянной радиаций, соответственно. Суммарное дневное поступление солнечной радиации к ячейке опреде- ляется по формуле Ст = Р + К . Более подробно алгоритм расчета фотосинтетически активной радиа- ции и результаты пробных расчетов представлены в работе С.И. Чумачен- ко (1993). После расчета доступной ФАР для всех ячеек осуществляется последо- вательная их обработка с использованием модели развития особи в услови- ях конкуренции. Счет начинается с самых высоких деревьев, так как они в большей степени влияют на формирование светового режима. Алгоритм развития особи в условиях конкуренции позволяет моделиро- вать следующие процессы (см. рис. 1.4): а) рост дерева в зависимости от доступной ФАР, от заданных в модели видоспецифичных возрастных темпов роста и от возможности занять более высокий слой ячеек;
Рис. 1.4. Структура модели развития особи в условиях конкуренции: С - доступная ФАР рассматриваемого дерева; Ск - значение ФАР в точке компенса- ции на кривой фотосинтеза; Ск' - то же для рядом стоящего дерева; Н - ожидаемая высо- та особи; - высота нижних ветвей дерева, занимающего верхнюю ячейку над рассмат- риваемым; 8 - площадь кроны; 8к - предель- но допустимая площадь кроны б) изменение площади кроны при наличии свободного простран- ства в непосредственной близости от особи; в) смерть особи, которая может наступить в случае снижения осве- щенности кроны ниже точки ком- пенсации на кривой фотосинтеза, при недостатке площади питания (заданной минимальной площади кроны) и при длительном угнете- нии. После обработки всех ячеек моделируемого пространства ими- тируется процесс заноса зачатков. Учет пространственной структуры позволяет рассчитать число зачат- ков, достигающих заданной ячейки в зависимости от наличия генера- тивных особей и расстояния до них. После этого моделируется отми- рание особей как в экстремальных условиях (массовое размножение раз- личных фитофагов, болезни, силь- ные морозы, засухи и т.д.), так и при антропогенных воздействиях, напри- мер при разнообразных рубках. Кроме того, в модель заложена возможность изменения биологических характеристик моделируемых видов, например, для моделирования глобаль- ных и региональных изменений экологической обстановки (загрязнения ат- мосферы и почвы), мощных антропогенных воздействий (осушения болот, изменения уровня грунтовых вод и т.д.), изменения климата, влияния послед- ствий болезней леса. В качестве результатов моделирования исследователь получает стати- стические данные по контролируемым в модели параметрам: онтогенетиче- скому состоянию и абсолютному возрасту; суммарной площади, занимаемой каждым видом в любом онтогенетическом состоянии; средней площади кро- ны в генеративном состоянии; высоте особи и пр. 1.3.4. Вычислительные эксперименты Объекты и методы экспериментов. На основе описанного алгоритма разработана имитационная модель динамики древесной синузии лесного це- ноза, которая позволяет проводить вычислительные (машинные) экспери- менты с различными наборами исходных данных. В рассматриваемой моде- ли максимальный размер моделируемой площади 28 х 28 ячеек (при площа- ди ячейки 5 х 5 м моделируемая площадь составляет 1,96 га). Эксперименты с шагом моделирования в 10 лет проведены с одно-, дву- и трехвидовыми синузиями деревьев. В модели были использованы
параметры наиболее ярких представителей разных популяционных стратегий: дуба черешчатого ((диегсиз гоЪиг) - конкурентный вид, клена остролистного (Асег р1а1апои!е8) - толерантный вид , березы бородавча- той (ВеШ1а репйийа) - реактивный вид. Они имеют разную скорость рос- та, разную теневыносливость, разную длительность онтогенеза и другие параметры (см. раздел 3.3). Следует отметить, что моделирование начинается с безлесного простран- ства (пашни) путем заселения семенами всех видов всей исследуемой террито- рии. На каждом шаге моделирования осуществляется подсев семян всех видов на всю моделируемую территорию при наличии генеративных особей. В процессе проведения вычислительных экспериментов делалась провер- ка модели, как на качественном, так и на количественном уровне путем срав- нения отдельных результатов с имеющимися натурными данными. Здесь сле- дует отметить, что имитационное моделирование позволяет исследовать по- ведение объекта при разных значениях входных параметров. Однако лишь отдельные комбинации параметров имеют натурные аналоги, что позволяет проверять правильность работы модели только по опорным точкам. Результаты вычислительных экспериментов сравнивали по одному по- казателю - по площади, занимаемой кронами каждого вида в разных онто- генетических состояниях. Такой подход кажется правомерным, так как поз- воляет более точно определить степень влияния вида на процессы, происхо- дящие в ценозе. Обычно лесные насаждения сравнивают по соотношению числа стволов или биомассы (запасов) видов деревьев, что допустимо и не- обходимо при их хозяйственной оценке. В том случае, когда необходимо сравнить степень влияния особей разных видов на внутриценотическую об- становку и, в частности, на использование света как основного формообра- зующего ресурса в лесных сообществах, использование площади крон пред- ставляется правомерным. Эксперименты с одновидовыми синузиями проводились с целью выявле- ния типов онтогенетических спектров в стационарном (или близком к нему) состоянии популяций каждого из трех модельных видов. Спектры построены на основе определения суммарных площадей крон каждого вида в каждом возрастном состоянии, начиная с виргинильного состояния (рис. 1.5). Результаты экспериментов показали, что в стационарном состоянии он- тогенетические спектры модельных видов отличаются друг от друга очень незначительно и проявляют практически полное сходство с таковыми, по- строенными на основе натурных исследований (Восточноевропейские..., 1994). Одна из основных причин сходства стационарных онтогенетических спектров разных видов, полученных в модельном эксперименте, состоит в том, что (по имеющимся натурным данным) относительная длительность отдельных онтогенетических состояний одинакова или близка у видов с раз- ной стратегией и разным отношением к свету. Это утверждение носит пред- варительный характер; его подтверждение или опровержение требуют до- полнительных натурных исследований. Эксперименты с двувидовыми и многовидовыми синузиями проводи- лись в двух вариантах. Первый вариант включал эксперименты, в которых древесная синузия не испытывала каких-либо внешних (экзогенных) по отношению к ней при- родных или антропогенных воздействий. Следует пояснить использование в
Рис. 1.5. Возрастные спектры популяций видов, формирующих одновидовые синузии (стационарное состояние синузии) По оси абсцисс - онтогенетические (возрастные состояния): V - виргинильное, - моло- дое генеративное, §2 - средневозрастное генеративное, §2 - старое генеративное, 5 - сенильное данном разделе понятия «экзогенные воздействия». В разделе 1.1 подробно рассмотрены экзогенные и эндогенные воздействия применительно к био- ценозу в целом. Очевидно, что воздействия, эндогенные по отношению к биоценозу в целом, могут быть экзогенными по отношению к одной из его подсистем, например, воздействия той или иной группы животных или от- дельных видов животных на синузии деревьев. Как показано ранее, природные воздействия, экзогенные по отношению к одной из подсистем биоценоза, могут выступать в качестве механизма его устойчивого существования в целом. В связи с этим, моделирование развития синузий деревьев при отсутст- вии внешних воздействий или при внешних воздействиях с разной интенсив- ностью позволяет акцентировать внимание биологов на выяснении кон- кретных механизмов поддержания устойчивых потоков поколений в попу- ляциях видов деревьев разных стратегий и разной теневыносливости в при- родных биоценозах. Это, в свою очередь, может быть полезным при разра- ботке методов устойчивого лесопользования. В обсуждаемой серии экспериментов под экзогенными воздействиями понимаются любые воздействия, приводящие к гибели деревьев, за исклю- чением естественного изреживания. Второй вариант включал эксперименты, в которых древесная синузия подвергалась экзогенным воздействиям. Исследовались влияние парамет- ров теневыносливости, скорости роста и интенсивности воздействий на структуру синузии в стационарном и переходном состояниях. Вычислительные эксперименты без воздействий природного или антро- погенного характера на синузию деревьев. Эксперименты с участием березы и клены (как диаметрально противоположных по отношению к свету видов) были поставлены с целью исследования влияния параметров теневыносливо- сти и темпов роста на структуру формирующейся синузии. Были проведены два вычислительных эксперимента. В первом эксперименте скорость роста березы была в два раза меньше нормальной, а скорость роста клена - нор- мальной (береза-05, клен, рис. 1.6). Во втором эксперименте скорость роста березы была нормальной, а клена - в два раза меньше нормальной (береза, клен-05, рис. 1.6), т.е. скорость роста теневыносливого вида на начальных этапах онтогенеза была приблизительно равна скорости роста светолюбиво-
♦ Береза- 05 - -ч- Клен —Береза - - - Клен- 05 Рис. 1.6. Изменение долей площади генеративных особей березы и клена в процессе моделирования при разной скорости роста (пояснения см. в тексте) го вида. Нормальные значения скоростей роста были взяты из таблиц хода роста чистых насаждений (Нормативы для таксации лесов..., 1992). Первый эксперимент показал, что в течение жизни первого поколе- ния деревьев, различающихся по теневыносливости, будет абсолютно преобладать вид, биологические свойства которого позволяют ему наи- более быстро (по сравнению с остальными членами синузии) расти в вы- соту в молодости и получить достаточное для нормального развития ко- личество солнечной энергии. Обычно такими возможностями обладают пионерные виды (в наших экспериментах - береза) (см. рис. 1.6, 1-11 ша- ги моделирования). Иная структура древесной синузии формируется во втором эксперимен- те, где скорость роста светолюбивого вида равна скорости роста теневынос- ливого. В этом случае с самого начала формируется смешанное насаждение, однако большая теневыносливость клена дает ему преимущество в процес- се конкуренции. Тем самым к концу жизни первого поколения березы клен занимает лидирующее положение в синузии. К 17 шагу моделирования структура древесной синузии в обоих экспе- риментах очень похожа - абсолютное доминирование теневыносливого вида. Это объясняется тем, что ко времени окончания жизни первого по- коления светолюбивого вида (березы), при условии постоянного подсева семян других видов, под его пологом формируется ярус из более теневы- носливых видов (в наших экспериментах - клена). Это не позволяет в до- статочном количестве нормально развиваться молодым особям светолю- бивого вида, а молодые деревья теневыносливого вида, способные расти под материнским пологом, образуют следующие поколения. Однако сле- дует отметить (как особо интересный) следующий результат моделиро- вания: несмотря на полное доминирование клена, в модельных экспери- ментах всегда присутствуют, пусть в очень небольшом количестве, особи березы. Это говорит о том, что в модели, при формировании “§ар шоза- ю”, возникают условия, достаточные для развития и устойчивого сущест- вования популяции светолюбивых видов, хотя и на очень низком уровне численности. Таким образом, при отсутствии экзогенных (по отношению к популяци- ям моделируемых видов) воздействий преобладание в модельном экспери- менте наиболее теневыносливого вида в стационарном режиме неизбежно (Чумаченко, 1993).
Таблица 1.1 Отношение площадей, занимаемых светолюбивым (числитель) и теневыносливым (знаменатель) видами в стационарном состоянии при различной (0,5; 1,0; 2,0) скорости роста светолюбивого вида и разных интенсивностях экзогенных воздействий Интенсивность экзо- генных воздействий, % Отношение площадей при различной скорости роста светолюбивого вида 0,5 1,0 2,0 0 3,1/96,9 6,8/93,2 11,7/88,3 20 11,9/88,1 15,5/84,5 23,6/76,4 45 34,6/65,4 39,9/60,1 43,9/56,1 47 38,9/61,1 42,1/57,9 47,2/52,8 48 41,8/58,2 43,0/57,0 53,2/46,8 50 45,3/54,7 43,0/57,0 54,0/46,0 52 47,3/52,7 51,4/48,6 54,8/45,2 55 54,6/45,4 53,8/46,2 65,4/34,6 70 81,0/19,0 73,9/26,1 83,0/17,0 85 94,4/5,6 93,1/6,9 95,9/4,1 Примечание. Сомкнутость древесного полога (59,7±3,4)%. Вычислительные эксперименты с воздействиями природного или антро- погенного характера на синузию деревьев. Эксперименты с двувидовыми синузиями. Известно, что экзогенные воздействия оказывают существенное влияние на структуру насаждения. Эксперимент с участием березы и клена (как диаметрально противополож- ных по отношению к свету видов) был поставлен с целью исследования вли- яния параметров теневыносливости, темпов роста и интенсивности экзоген- ных воздействий на структуру формирующейся синузии. В этой серии экспе- риментов исследовалось влияние интенсивности экзогенных воздействий и скорости роста светолюбивого вида на состав синузии в стационарном состоянии. Моделировались три варианта. В первом варианте расчетов скорость ро- ста березы была в два раза меньше нормальной, во втором - нормальной, а в третьем - в два раза больше нормальной. Во всех вариантах моделирова- ния скорость роста клена бралась нормальной. Нормальные значения ско- рости роста клена и нормальные значения скорости роста березы были взя- ты из таблиц хода роста чистых насаждений (Нормативы для таксации ле- сов..., 1992). Одновременно для каждого из вариантов моделировалась гибель особей в результате экзогенных воздействий разной интенсивности. В табл. 1.1 представлено изменение долей участия березы и клена в синузии при разных интенсивностях экзогенных воздействий и разной скорости роста светолю- бивого вида. При воздействиях малой интенсивности (до 20%) в древостое преобладает теневыносливый вид. При высокой интенсивности (свыше 70%) различия в скорости роста не изменяют абсолютного преобладания светолюбивого вида. Зона средних значений экзогенных воздействий (от 30 до 60%) наиболее интересна - в ней происходит постепенное изменение пре- обладания того или иного вида на модельной территории. Этот интервал ис- следовался более подробно. В таблице линиями показаны зоны преоблада- ния клена, березы и переходная зона (от 45 до 55%). Здесь определенную
5 100 80 60 40 20 0 1 И 21 31 41 51 61 71 81 91 Тх10,лет ---------Береза - - - Клен-Дуб --Сумма Рис. 1.7. Изменение долей площадей генеративных особей разных видов в процессе моделирования (береза, дуб, клен, сумма долей площадей генеративных особей всех видов) роль играет скорость роста. Однако изменение скорости роста светолюби- вого вида в четыре раза компенсирует всего ~5% интенсивности экзогенных воздействий. Можно сделать вывод, что в установившемся состоянии перво- степенную роль играет не скорость роста отдельных видов, а число жизне- способных особей, которые присутствуют на каждом шаге моделирования. Это число есть результат конкурентных отношений между моделируемыми видами. Этот вывод распространяется только на стационарный режим. В тече- ние переходного процесса (в данном случае в начальный период заселе- ния территории) относительная скорость роста оказывает существен- ную роль. Эксперименты с трехвидовыми древостоями. В настоящее время в лите- ратуре активно обсуждается проблема возобновления дуба и формирования естественных насаждений с преобладанием дуба. Была проведена серия мо- дельных экспериментов, в которых меняли параметры экзогенного отчужде- ния особей клена (как самого теневыносливого вида) в разных возрастных со- стояниях. На рис. 1.7 представлены результаты одного из экспериментов, в котором были заданы следующие правила периодического (на каждом шаге) отчуждения особей: у березы и дуба удаляли 5% особей всех онтогенетиче- ских состояний (имитация случайного отпада деревьев), а у клена - 75% имма- турных особей (имитация выедания молодых особей клена животными). Кро- ме графика изменения площади генеративных особей всех моделируемых ви- дов по шагам моделирования (см. рис. 1.7) представлены аналогичные зависи- мости для площадей, занимаемых особями разных онтогенетических состоя- ний каждого вида (рис. 1.8, а, б, в). Рассмотрим последовательно изменение структуры древесной синузии по шагам моделирования. Вначале территорию очень быстро захватывает береза. Она полностью доминирует в древесной синузии и занимает более 90% территории (см. рис. 1.7, 1.8, а). Эта ситуация характеризует начальный этап сукцессий в березняках, развивающихся на заброшенных пашнях в ус- ловиях близкого нахождения многовидовых широколиственных лесов и воз- можности постоянного заноса зачатков. Картина резко меняется после 11-го шага моделирования, когда начина- ется естественный распад березняка, практически завершающийся к 14-му шагу (см. рис. 1.7, 1.8, б). К этому времени уже хорошо развит подрост дуба,
40 б Т х 10, лет ...... V ........................... 83 ------ $ Рис. 1.8. Изменение долей площадей виргинильных, молодых, средневозрастных, старых генеративных и сенильных особей березы (а), дуба (б) и клена (в) в процес- се моделирования который начал активно развиваться после 10-го шага с момента начала пе- рехода берез в сенильное состояние. Если бы моделировалась древесная си- нузия без экзогенных воздействий, то на его месте был бы клен (см. рис. 1.7, 1.8, в). Он через 2-3 шага занял бы доминирующее положение и не терял его до конца исследуемого периода. Однако периодические отчуждения поддер- живают численность клена на допустимом уровне, тем самым искусственно формируя многовидовой древостой. Это позволяет развиваться популяции дуба. В результате уже к 35-му шагу формируется структура, которая прак- тически дальше не меняется. В качестве примера стационарной структуры рассмотрим расположение деревьев березы, дуба и клена 1-, 2- и 3-го ярусов на 75-м шаге моделирования (рис. 1.9). В полученном древостое дуб занима- ет ведущее положение и контролирует 35-40% территории, а клен и бере-
1 - дуб; 2 - клен; 3 - береза; 4 - смесь видов; 5 - окна йГ 6 й Рис. 1.10. Размещение окон (белые участки) в пологе 2-го яруса на 60-м, 75-м и 90-м шагах моделирования за - по 10%. В сумме все виды в генеративном состоянии контролируют в среднем около 60% территории. Случайное сочетание факторов, действующих на древостой, приводит к об- разованию окон размером от 25 до 450 м2, что позволяет нормально развивать- ся даже светолюбивой березе. На рис. 1.10 представлены структуры древесно- го яруса на уровне 2-го яруса для шагов моделирования 60, 75 и 90. Конфигура- ция и размещение окон меняются, но общее их число и размеры остаются пра- ктически постоянными. Ниже показано распределение окон разных размеров в перерасчете на 1 га в трехвидовом разновозрастном древостое, достигшем ста- ционарного состояния: среднее число окон площадью около 25 м2 составляет 15,2 шт.; 50-100 м2 - 7,6 шт.; 100-200 м2 - 3,9 шт.; 200-450 м2 - 1,2 шт. Согласно классификации, данной А.А. Чистяковой (Восточноевропей- ские..., 1994), окна до 200 м2 отнесены к малым окнам, от 200 до 600 м2 - к средним, более 600 м2 - к большим. При этом подчеркивается, что большие окна образуются обычно в результате экзогенных по отношению к популя- ционной жизни деревьев воздействий катастрофического характера. В на- стоящих вычислительных экспериментах не ставилась задача исследования подобных воздействий. Размеры окон, полученные в процессе моделирова- ния, соответствуют реально наблюдаемым в ненарушенных лесах. Структуры, возникшие на этом этапе вычислительных экспериментов в процессе моделирования разновозрастной многовидовой древесной синузии, в основном правильно воспроизводят особенности мозаично-ярусной орга-
низации ненарушенных лесных ценозов. Это становится очевидным при сравнении результатов моделирования с общими чертами структуры таких ценозов, полученными из литературных источников, и с конкретными пара- метрами одного из ценозов в разновозрастных широколиственных лесах Ка- лужских засек (Смирнова и др., 1991; Восточноевропейские..., 1994). Проведенные модельные эксперименты показывают возможности мо- дели не только адекватно отразить природные объекты, но и проанализиро- вать влияние эндогенной и экзогенной регуляции на устойчивость организа- ции древесной синузии и лесных сообществ в целом. * * * Данную имитационную биоэкологическую модель развития многовидо- вого разновозрастного лесного ценоза можно считать базовой. Основная ее особенность - это представление пространства набором ячеек, каждая из которых, с точки зрения расчета доступной ФАР, является полупрозрачным объектом. Изменяя размеры ячейки можно получить целый ряд моделей, имитирующих развитие насаждений на разных пространственных уровнях и зависящих от задач, поставленных перед исследователями (Чумаченко, 1992). Алгоритм расчета доступной ФАР при этом меняется незначительно. Уменьшение размера ячеек позволяет более подробно моделировать крону деревьев и конкуренцию за пространство. Так, например, уменьшив размеры ячейки до 3-5 м2, можно исследовать динамику древесной синузии с учетом ветровально-почвенного комплекса. В этом варианте алгоритм модели не потребует значительных доработок по сравнению с базовой моделью и позволит изучить влияние условий микро- местообитания на возобновление видов в конкретных условиях произраста- ния. Дальнейшее уменьшение размеров ячейки до 0,1-0,25 м2 по площади и 0,5-2,0 м по высоте позволяет производить достаточно тонкие расчеты све- товых характеристик в древесной синузии и внутри кроны и рассчитать про- странственное распределение фракций фитомассы древесных видов в лес- ном ценозе (Носова и др., 1995). Увеличение размера ячеек до размеров, превышающих площадь кроны взрослого дерева, не позволяет моделировать пространственное размеще- ние отдельных особей - особи не имеют точной пространственной привяз- ки, а считаются случайно расположенными в пределах ячейки. Такой подход позволяет моделировать большие участки, но основные характеристики по- лучаются усредненными по когортам отдельных древесных видов. Если увеличить размеры ячеек в 3-5 раз (до 100-200 м2), можно модели- ровать динамику крупных лесных массивов площадью в сотни и тысячи ге- ктаров. При этом можно моделировать неоднородности условий местопро- израстания, зависимость разноса семян как функцию расстояния до генера- тивных особей. Представленная модель послужила основой для разработки целой серии моделей, одна из которых представлена в разделе 10.1. Учет пространствен- ной, видовой, возрастной структуры конкретных лесных насаждений и воз- можность моделирования разнообразных антропогенных воздействий поз- волили разработать прикладную модель динамики лесных насаждений на локальном уровне.
Глава 2 ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ЛЕСНОГО ПОЯСА ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ С КОНЦА ПЛЕЙСТОЦЕНА ДО СОВРЕМЕННОСТИ 2.1. Природные условия позднего плейстоцена 2.1.1. Специфические особенности живого покрова Северной Евразии в конце плейстоцена и роль крупных фитофагов в его формировании Громадный материал, накопленный к настоящему времени, свидетельст- вует о том, что в течение плейстоцена произошла существенная перестрой- ка флоры и фауны на большей части внетропических областей Евразии и Северной Америки. Если в плиоцене флора и фауна средних широт в значи- тельной мере была субтропической, с включением в их состав ряда тропиче- ских экзотов, то на протяжении плейстоцена, за 0,7-0,8 млн лет, они обрели современный вид. При этом многочисленные палеоботанические и палео- зоологические данные (Тугаринов, 1929; Громов, 1948; Пидопличко, 1951, 1954, 1956; Дорофеев, 1963; Гричук, 1989; Жегалло и др., 2001, 2002 и мн. др.) свидетельствуют о том, что трансформация флоры и фауны Голарктики на протяжении плейстоцена происходила весьма постепенно, а их современный состав сформировался совсем недавно, лишь в голоцене. Наиболее замет- ные изменения живого покрова произошли на рубеже плейстоцена и голо- цена, а на некоторых территориях они еще не завершены (Апбегзоп, 1984; Риа1егпагу..., 1984; РеШ-Маке, 1993). Для позднеплейстоценовой фауны млекопитающих характерно одно- временное присутствие в одних и тех же местонахождениях костных остат- ков видов, которые в настоящее время обитают в основном в разных клима- тических зонах: в лесотундре и тундре - лемминги, песец, северный олень, овцебык, в степях и полупустынях - малая пищуха, тушканчики, обыкновен- ная слепушонка, желтая пеструшка, сайга, кулан, лошади, в лесах - бобр, лесные полевки, лось, благородный олень, косуля. Эта особенность фауны млекопитающих позволила назвать ее «смешаной» (Черский, 1891; Тугари- нов, 1929; Браунер, 1934; Кузнецов-Угамский, 1934; Пидопличко, 1934; Шар- лемань, 1934). Ряд авторов, начиная с В.И. Громова (1948), к видам ныне тун- дрового комплекса присоединяет вымерших мамонта и шерстистого носо- рога, и даже зайца-беляка, причем зачастую эти виды рассматриваются в ка- честве «арктического элемента».
Состав позднеплейстоценовой (поздневюрмской) фауны млекопитаю- щих и экологические адаптации входящих в ее состав видов использовались для моделирования климатических условий и растительности того времени. Результаты у разных исследователей различные. Наиболее широко распро- страненная точка зрения о природных условиях позднего вюрма - господ- ство на протяжении большей части Северной Евразии открытых ландшаф- тов с суровым или даже экстремальным климатом. В отечественной литера- туре эту территорию называют тундростепью или перигляциальной гипер- зоной и считают характерным для неё широчайшее распространение много- летнемерзлых почвогрунтов и резко континентальный климат (Величко, 1973; Пуннинг, Раукас, 1985 и др.). Однако, еще И.Д. Черский (1891), на ос- нове изучения богатейшей фауны конца плейстоцена на острове Б. Ляхов- ский (Новосибирские острова), считал, что климатические условия ее оби- тания были благоприятнее современных. А.Я. Тугаринов (1929) полагал, что экологические потребности видов смешаной поздневюрмской фауны удовлетворялись в травяных экосистемах открытых ландшафтов в условиях криоаридного климата; лесные экосистемы занимали речные долины. В ка- честве ближайшего аналога условиям позднего вюрма им приводился при- мер севера Центральной Азии, где степи смыкаются с альпийской тундрой, а лес распространен мозаично лишь по отдельным участкам. Сходные взгля- ды высказывались и значительно позже (Формозов, 1969 и др.). Несмотря на то, что данных о продуктивности растительного покрова в позднем вюрме нет, ряд авторов проводили прямые аналогии между продуктивностью «ма- монтовых» пастбищ и продуктивностью современных африканских саванн (Верховская, 1988; Пучков, 1992). Смешаный или гетерогенный характер отмечался также и для позднеп- лейстоценовой флоры. В одних и тех же спорово-пыльцевых спектрах позд- него плейстоцена зарегистрированы современные тундровые, степные и лесные виды (Дорофеев, 1957, 1963; Юрцев, 1976; Гричук, 1989; Украинце- ва, 1982, 1996). Для этого периода характерна малая доля пыльцы деревьев и кустарников и большая доля пыльцы трав, главным образом, из семейств злаков, маревых и гвоздичных, из рода полыней, а также кустарничков из родов Еркес1га и Эгуаз. Причем среди древесных видов максимальная доля пыльцы в спорово-пыльцевых спектрах приходится на г-стратеги: предста- вителей родов береза, ива и сосна (Гричук, 1989 и др.). Смешаный характер флоры и фауны конца плейстоцена, доминирова- ние крупных фитофагов, ограниченное развитие древесных видов и господ- ство трав привело исследователей к некоторому уточнению представлений об особенностях «гиперзоны». В качестве ее наиболее существенной черты они отмечали наличие открытых нелесных ландшафтов и господство зла- ков, которые и в большинстве современных травяных экосистем создают наибольшую первичную продукцию (Абатуров, 1986). Эти ландшафты по- лучали разные названия, воссоздающие физиономически сходный образ от- крытых пространств: «тундростепи» (Марков и др., 1965; Величко, 1973; До- луханов, Пашкевич, 1977), «лесолугостепи» (Левковская, 1974), «вюрмские криогенные степи и лесостепи» (Калякин, 1979, 2001). Представления о степени воздействия видов-эдификаторов позднего вюрма на растительный покров, об их роли в формировании позднеплейсто- ценовых ландшафтов развивались в результате использования метода био-
логических и экологических аналогов (О\уеп-8шй11, 1987; Пучков, 1989, 1992 а,б; Антипина, Маслов, 1994; Калякин, 1997, 1999, 2001; Смирнова и др., 2001а, б), что стало возможным в результате углубленного изучения средо- образующей деятельности современных африканских слонов и других оби- тателей саванн (Гржимек, Гржимек, 1976; Насимович, 1975; Африканские..., 1997 и др.). Слонов и других хоботных относят к ключевым видам или даже к суперключевым видам («есо1о§1са1 кеу 81опе, ог 8ирегкеу81опе 8рес1е8») паст- бищных экосистем (Зйозйат е! а1. 2001), а Г. Хайнес (Наупе8, 2001), одновре- менно широко использует термин «е1ер11ап1 1ап<18саре» - «слоновий ланд- шафт» (Тйе АУогй оГ Е1ер11ап18, 2001). Мамонты, как и современные слоны, уничтожали кустарники, подрост и взрослые деревья (по р. Саронера в Серенгети слоны ежегодно уничто- жают и повреждают до 30% деревьев). Совместно с другими видами круп- ных фитофагов - бизонами, турами, сайгаками, овцебыками, шерстисты- ми носорогами, лошадьми, куланами, а также различными видами олень- их - мамонты постоянно воздействовали на травяной покров и почву, а в зимнее время и на снежный покров. Их стада при сезонных миграциях рас- селяли зоохорные виды растений. Селективное воздействие выпаса раз- личных видов фитофагов, неравномерность вытаптывания, предпочтение ими различных местообитаний и миграционных маршрутов способствова- ли интенсификации биогенных процессов и увеличению мозаичности вюрмских степей. В результате растительность позднего плейстоцена на большей части Северной Евразии не имела четко выраженного лесного пояса в привычном для нас виде. Огромное средообразующее воздействие растительноядных видов мамонтового комплекса (и в первую очередь, са- мого мамонта) подавляло развитие древесных видов на плакорах, создавая преимущества для травяных сообществ. Необходимо иметь в виду, что поздний вюрм - это время максимальной за весь плейстоцен регрессии океана, до - (130-Л40) м (Геологическое..., 1969; Брэкер, Ку, 1974; Дере- вянко, 1984; Пуннинг, Раукас, 1985; История гидросферы, 1998), и макси- мального же эрозионного вреза гидросети и расчлененности рельефа, что также обусловливало увеличение мозаичности поздневюрмских ландшаф- тов. Позднеплейстоценовый растительный покров не был похож на совре- менный: открытые пространства плакоров сочетались с лесными участка- ми, были широко представлены экотонные сообщества. 2.1.2. Основные события плейстоцена и гипотеза покровных оледенений Уже почти два столетия существуют две версии причин природных изме- нений, произошедших в плейстоцене: дрифтовая гипотеза Ч. Ляйеля и гипо- теза гигантских покровных оледенений Л. Агассиса (об истории их возник- новения см.: Пидопличко, 1946; Марков и др., 1965; Троицкий, 1975; Имбри, Имбри, 1988). М.В. Ломоносов в 1763 г. (1949, с. 48) так формулировал суть дрифтовой гипотезы: «морозы и льды показывают силы свои паче над ка- менной твердостию, и земля от них, а паче от льдов, много чувствует пере- мены. Надменные преизобилием вешних вод великие реки поднимают тяж- кие свои зимние кровли и, отрывая части от берегов, тянут на себе вниз бы-
стриною. Упирая, отираясь и ударяя в берега безмерными силами, подрыва- ют и опровергают крутые яры, и немалые островки сдирают, ломаясь при том и сами с виликим шумом. Отставая от берегов, отрывают от гор и дале- че с собою вниз относят вмерзлые в них зимою камни». По наблюдениям 1771 г. на р. Курье (притоке Северной Двины) И.И. Лепехин писал: «Если посмотреть на берега и окружающие их низменные места, то великое мно- жество увидим на них каменьев, которые тут родиться не могли. Такими пришельцами снабдевает большею частию весенний лед, который вмерз- шие в него камни, иногда и великой тяжести, с природного уносит места по отдаленным раскидывает берегам» (1814, с. 304). Эти публикации остаются неизвестными на Западе и там «отцом» дриф- товой теории признается Ч. Ляйель, выдвинувший ее в 1833 г. В противовес ему Л. Агассис в 1837 г. выдвигает другую гипотезу, которая дает иное объ- яснение разносу эрратических (т.е., блуждающих, чужеродных) валунов и их исчерченности. В своем докладе (Невшательском трактате) он утверждает, что такие валуны «представляют собой одно из главных доказательств и прошлого оледенения гор, и специфического - ледникового - периода в ис- тории Земли» (Имбри, Имбри, 1988). Таким образом, основа и исходный пункт этих гипотез - разная трактов- ка образования и разноса эрратических валунов (и иного эрратического ма- териала) и появления на них штриховки: • дрифтовая гипотеза основным фактором разноса (или дрифта) призна- ет айсберги, морские, озерные и речные льды; • ледниковая гипотеза - ледники, причем не только горные, но и покров- ные, которые доставляли в прошлом эрратический материал вплоть до юга Русской равнины, т.е. на сотни километров от Скандинавского щита (Мар- ков и др. 1965 и др.) или даже на многие сотни километров от Новой Земли (Величко, 1980, 1989; Грибченко, 1980; Гросвальд, 1983, 1999). «Еще каких-то двадцать тысяч лет назад Земля пребывала в жестоких объятиях ледникового периода. Гигантские массы льда, получавшие непре- рывное пополнение из арктических бастионов холода, медленно наступали на юг, безжалостно погребая под собой леса, равнины и горы. Действие льда наложило неизгладимый отпечаток на земную поверхность, так что и сей- час, через тысячи лет после конца оледенения, его следы безошибочно рас- познаются в облике ландшафтов. Температура воздуха тогда резко снижа- лась, а земная кора районов, на которые надвигались ледниковые покровы, испытывала прогибание. В то же время количество воды, изымавшейся из гидросферы для формирования этих покровов, было столь велико, что уро- вень Мирового океана снизился более чем на сто метров, превращая в сушу огромные пространства континентальных шельфов, ...древнее оледенение охватывало не только области и районы, в которых ледники существуют и сегодня, но еще не менее тридцати миллионов квадратных километров су- ши, лежащей за их пределами...» (Имбри, Имбри, 1988, с. 11-12). Цитирован- ный отрывок очень типично для представителей сторонников ледниковой гипотезы реконструирует в общих чертах обстановку 20-тысячелетней дав- ности, т.е. обстановку последнего наименее мощного вюрмского (или вал- дайского) оледенения (Марков и др., 1965; Флинт, 1967; Величко, 1973; Грос- вальд, 1999 и др.). Хотя объемы, площади, длительность существования и число оледенений, по представлениям разных авторов различно (от одного -
по Громову, 1948, до семнадцати - по Боуэну, 1981), все же большинство гляциалистов описывают на протяжении плейстоцена четыре оледенения для Западной Европы («альпийская» схема А. Пенка и Э. Брюкнера, разра- ботанная в начале XX в. для Альп) и три - для Русской равнины (Марков и др., 1965; Величко, 1973, 1980 и др.). Альпийская последовательность оледе- нений - гюнц, миндель, рисе, вюрм - многими авторами экстраполируется и на другие территории, где они получили иные названия. Для Европейской России «трем последним соответствуют окское, днепровское (с московской стадией) и валдайское (с двумя или более стадиями) оледенения» (Данилов, 1998, с. 190). Известно, что уровень Мирового океана подвержен периодическим колебаниям с различной амплитудой, причем максимальная регрессивная фаза за весь плейстоцен (0,7-0,8 млн лет назад) приходилась на 22-21 тыс. лет назад, когда уровень океана снижался в среднем на 130 м (от 100 до 140 м) (Пуннинг, Раукас, 1984; Данилов, 1989; Геологическое..., 1968 и др.). Приведенная выше реконструкция площади поздневюрмских покровных ледников (не менее 30 млн км2) опирается в своих расчетах на минималь- ную оценку регрессии (100 м). Другие расчеты исходят из максимальной оценки (140 м), и, согласно им, площадь поздневюрмских покровных оле- денений должна была составлять около 36 млн км2 в Северном полуша- рии. Это так называемый Панарктический ледниковый покров, занимав- ший Арктический бассейн и наползавший оттуда на северные материки (Гросвальд, 1999; Нщфез е! а1., 1977). Расчеты проводятся очень просто. Поскольку, по представлениям сторонников ледниковой гипотезы, уро- вень океана снижается только за счет аккумуляции воды дополнительны- ми к современным ледниками, то на основе этих данных определяется объем льда (при 140-метровой регрессии он составляет 56,7 млн км3), а за- тем, исходя из того, что мощность ледовых покровов составляет около 2-3 км, рассчитывается площадь ледников. По результатам таких расче- тов примерно 76% территории Европы во время рисского оледенения на- ходилось под покровом льда (Марков и др., 1965; Флинт, 1967), а при пос- леднем вюрмском оледенении все острова Арктики и Арктический бас- сейн (21-17 тыс. л.н.) находились под куполом Панарктического ледника (Гросвальд, 1999 и др.). Исходя же из размеров конкретных ледников (вер- нее, соответствующих виртуальных моделей), рассчитываются необходи- мые для их формирования и последующего распада климатические пара- метры (Изменение..., 1999 и др.). Широчайшее применение для реконструкции палеоклимата получил изотопно-кислородный метод (ЕшШаш, 1958). Параллельно нарастающему разнообразию методов исследования плейстоцена, прослеживается явная тенденция все более дробной его периодизации (Боуэн, 1981 и др.). Соглас- но современным палеореконструкциям (Зубаков, 1990; Изменение..., 1999), последнее оледенение конца плейстоцена имело место между 20-18 и 16-15 тыс.л.н. И.Д. Данилов (1998, с. 198) резонно указывает, что в этом «случае предполагается, что огромные ледниковые покровы возникали, развивались и деградировали за невероятно короткое время - порядка всего 5 тыс. лет», к тому же «площадь древнего оледенения Северной Америки предполагается сверхогромной - 18 млн км2. И оно должно было в силу не- понятных причин развиваться и исчезать многократно, тогда как рядом ста-
бильно существовал сравнительно небольшой Гренландский ледниковый покров несоизмеримо меньших размеров (1,8 млн км2), и он почему-то ни ра- зу существенно не деградировал и полностью не растаял. Нелогичность это- го сочетания очевидна». 2.1.3. Основные противоречия ледниковой гипотезы Главные вопросы, стоящие перед ледниковой гипотезой: • как формировались столь громадные ледниковые покровы за незначи- тельные промежутки времени; • как в условиях расчлененного рельефа покровные (!) ледники переме- щали на колоссальные расстояния моренный материал. В рамках ледниковой гипотезы ответов на эти вопросы нет, поскольку многочисленные попытки связать развитие покровных ледников с галопи- рующим в последней половине плейстоцена климатом (Зимы..., 1982; Зуба- ков, 1990 и др.) неизменно упираются в столь же неразрешимый вопрос о причинах этого климатического галопирования. Последний вопрос к насто- ящему времени не имеет корректного решения. Представления о гигантских покровных оледенениях исходно основаны на следующих допущениях: • любой эрратический (чужеродный, приносной с другой территории, не местный по своему происхождению) материал (валуны, гравий и т д.), обна- руживаемый, например, на равнинах Европы, мог транспортироваться туда только при движении покровных ледников; • поскольку образование ледника невозможно без соответствующих климатических условий, допускается, что во времена формирования гиган- ствких покровных оледенений (ледниковые эпохи, ледниковья) климат ис- пытывал катастрофические изменения в сторону похолодания; • на образование гигантских покровных оледенений требовались соот- ветствующие объемы воды, которые изымались из Мирового океана, вслед- ствие чего его уровень понижался (регрессии); при разрушениях этих оледе- нений вода пополняла Мировой океан и его уровень повышался (трансгрес- сии, межледниковья), климат становился теплее. 1. Гипотеза гигантских покровных оледенений опирается на представле- ния о катастрофических изменениях климата на земном шаре в ледниковые эпохи. Представление о возможности катастрофических колебаний климата зиждется на допущении, что в плейстоцене глобальный климат достигал не- коего «ледникового порога» и находился в крайне неустойчивом состоянии; достаточно было малейших флуктуаций (например, в рамках астрономиче- ских ритмов Миланковича, суммарный эффект которых меньше обычных межсезонных колебаний; Джон, 1982 и др.) для его поворота на очередное то «ледниковье», то «межледниковье» (Зимы..., 1982; Зубаков, 1990 и др.). Не говоря об необоснованно виртуальном характере подобных моделей, не- обходимо рассмотреть те реальные механизмы, которые объективно проти- востоят такого рода сценарию. Для образования любого ледника необходим определенный баланс ме- жду температурой и влагой, от конкретного соотношения которых зависят приход и расход (таяние) твердых осадков. Водяной пар, содержащийся в
земной атмосфере, имеет различную концентрацию при разных условиях. Содержание его у земной поверхности может колебаться от 3% в тропиках до 2 х 1() 5% в Антарктиде, причем с высотой оно быстро убывает. К тому же формирующийся ледник становится мощным фактором иссушения проходящих над ним воздушных масс, поскольку он становится ядром кри- сталлизации влаги. Уже по этой причине формирование даже весьма огра- ниченных по площади горных ледников на островах евразийской Арктики носило асинхронный характер (Говоруха, 1981), так как для их питания всех разом просто не хватало атмосферной влаги. Именно поэтому в Грен- ландии (а также в Антарктиде и на Гималаях) среди окружающих льдов со- храняются нунатаки - свободные ото льда и снега вершины. Снеговая гра- ница - это та изогипса в конкретном пункте, выше которой приход твер- дых осадков превышает их расход за счет их таяния, испарения и сдувания. Высота снеговой границы колеблется в условиях Земли от уровня моря (некоторые прибрежные районы Антарктиды) до 7 тыс. м над уровнем мо- ря на Тибете. Даже в Арктике высота снеговой линии заметно варьирует. В высокоширотной Арктике она составляет 280-350 м на Земле Франца- Иосифа, 350 м на о-ве Виктория, 300-450 м на Северо-Восточной Земле, от 300 до 600 м на Северной Земле (Короткевич, 1972), тогда как в низко- широтной Арктике (на юге Гренландии) уже более 1000 м над уровнем мо- ря (Атлас Арктики, 1985). На 48° с.ш. (широта Киева, лежащего почти на уровне моря) снеговая линия по законам радиационной зональности долж- на располагаться между 1-м и 7-м км над уровнем моря, поэтому для того чтобы здесь существовал ледник, необходим был ультраантарктический климат, которого на месте в Киеве никогда не было даже по представле- ниям гляциалистов. Сколь мощным фактором резкой континентализации климата выступа- ют даже ограниченные по площади ледники, показывают следующие при- меры. Узкой полосы Гималайских ледников (средняя ширина лишь 16 км) достаточно для того, чтобы проходящие над ними воздушные массы тропи- ческого муссона с акватории Индийского океана теряли практически всю содержащуюся в них влагу. Если в ряде районов западного макросклона Ги- малаев годовая сумма осадков превышает 20 000 мм (максимальная на Зем- ле), то на Тибете она не выше 60 мм. Даже крайне малые по площади горные леднички в Норвегии являются причиной резких перепадов суммы осадков (Хольтедаль, 1958) на неболь- шой территории. Так почему же при катастрофическом похолодании климата в любое ледниковье и при естественном снижении испарения воды в северной Ат- лантике возникавшие ледники утрачивали функцию континентализации и могли разрастаться благодаря этому до невообразимых размеров? Подоб- ное явление представляется совершенно противоестественным. 2. По расчетам А.И. Воейкова (1884) для того, чтобы край Скандинав- ского ледника мог достигать юга Русской равнины, ему был необходим ку- пол высотой в 18 км (только при этом условии достигалось бы необходимое давление, при котором ледник способен был бы «дотекать» до Русской рав- нины). Образование подобного ледникового купола, невозможно по той причине, что на значительно меньшей высоте (даже на Гималаях) в атмо- сфере уже нет влаги.
3. Не известно ни одного исследования, в котором бы объяснялось, ка- ким образом покровный ледник может транспортировать эрратический ма- териал по пересеченной местности на многие сотни километров, ведь и фронтальная часть ледника и его подошва представляют собой зоны абля- ции, т.е. разрушения ледника. Реальный пример - «донской ледниковый язык». Его границы проводятся по наличию в суглинках донской морены мелкой эрратической гальки новоземельского, тиманского или уральского происхождения, хотя ее объемное содержание в «морене» в среднем не бо- лее 0,01%. Породы такого типа, по замечанию Ю.Н. Грибченко (1980), не могут быть руководящими, но несмотря на это, и он сам, и А.А. Величко (1980), интерпретируют их как морену новоземельского (?!) ледника. С гля- циалистических позиций наличие эрратической гальки в суглинках «дон- ской морены» остается необъяснимым. 4. С позиций ледниковой гипотезы считается, что именно экзарация (т.е. разрушительно-механическое воздействие ледника на его ложе) - причина активизации седиментационных процессов (осадконакопления) на дне морей и океанов. Так, усиление седиментогенеза в позднем вюрме, фиксируемое при изучении колонок донного грунта из северо-западной Атлантики, трак- туется как свидетельство деятельности Лаврентийского ледникового щита (Бараш и др., 1987). Но такого же порядка усиление седиментогенеза для этого же периода отмечено и на подводных конусах выноса Амазонки, Кон- го и Нигера, что не может быть связано с работой ледников. 5. Для определения направления движения последнего ледника сторон- ники ледниковой гипотезы используют данные об ориентации гальки, со- держащейся в слоях соответствующей ему «морены» и по результатам та- ких исследований публикуют карты (Астахов, 1976; Пуннинг, Раукас, 1985). Предметное знакомство с реальными ледниками (в отличие от виртуально моделируемых сторонниками ледниковой гипотезы) на Шпицбергене, Зем- ле Франца-Иосифа и на Новой Земле дает основание утверждать, что их мо- рены состоят из гравелистой гальки, не имеющей длинных осей: она имеют форму, промежуточную между кубической и сферической. Более того, мо- рена ледника в губе Архангельской (западное побережье Северного остро- ва Новой Земли) представляет собой настолько неправильное холмистое образование, что даже если бы ледник и формировал по какой-то неизвест- ной причине гальку вытянутой формы, ее хаотическое расположение не могло бы указывать направление ее движения. Этот ледник интересен еще в одном отношении. В отличие от иных известных ледников Новой Земли, он не «ныряет» в море и не оканчивается перед ним, а располагается на су- ше, которая дальше переходит в полуостров Личутина. Его конечная море- на, от которой его фронтальная часть отстоит на 1,0-1,5 км, - это морена его максимального (!) на запад продвижения, т.к. ни малейших следов остат- ков морены, ни следов деятельности ледника на п-ве Личутина нет. Это с очевидностью показывает, что никакого невероятного по мощно- сти ледникового купола на Новой Земле, как и мифического Панарктиче- ского ледникового покрова, не было. В пользу этого заключения можно привести данные донных съемок Печорского моря (Матишов, 1977) об от- сутствии там каких-либо ледниковых отложений. 6. Фиксируемые во многих северных районах современные поднятия су- ши однозначно трактуются сторонниками ледниковой гипотезы как гляцио-
эвстатические (Серебрянный, 1980; Имбри, Имбри, 1988; Гросвальд, 1999), но вертикальные движения литосферных блоков происходят и в тропиче- ском поясе (Кукал, 1987), что никак не может быть связано с воздействием ледников. 7. Поскольку по представлениям гляциалистов колебания уровня океана обусловлены формированием (при регрессиях) и распадом (при трансгресси- ях) оледенений, наименьший по мощности вюрмский ледник, соответство- вавший максимальной за плейстоцен регрессии (до -130 до -140 м), предста- вляет собой в рамках ледниковой гипотезы неразрешимую загадку. 8. Для ледниковых эпох (особенно для позднего вюрма), климат которых по оценке А.А. Величко (1973, 1980) даже на Украине соответствовал сов- ременному центральноякутскому, где среднеянварские температуры не вы- ше -40 °С, было характерно формирование мощных толщ лёсса в полосе от 55° до 24° с.ш. (Кригер, 1965). В вюрме лёссовые частицы выпадали на ле- дяном щите Антарктиды в десятки раз интенсивнее, чем теперь (Котляков, 1994). В то же время установлено, что истинные лёссы, как правило, форми- руются в областях со средней январской температурой до -10 °С и никогда в тех районах, где она ниже -20 °С (Кригер, 1965), т.е. реконструкции клима- та, проводимые в рамках ледниковой гипотезы, не соответствуют условиям формирования лёсса, который активно формировался именно в позднем вюрме, что известно по громадному количеству разрезов на обширных тер- риториях. Поэтому, необычайная суровость вюрмского климата в районах, лежащих к югу от 55° с.ш., сильно утрирована. 9. Один из доводов сторонников ледниковой гипотезы в пользу крайней суровости поздневюрмского климата - наличие максимально далекого про- движения на юг (почти до берегов Черного моря) многолетнемерзлых пород (Величко, 1973). Возникает резонный вопрос, почему при более ранних (ок- ском и днепровском) и более мощных оледенениях, продвигавшихся на юг на несколько сот километров далее, чем валдайский ледник, мерзлота не продви- галась на юг хотя бы столь же далеко. Пытаясь объяснить это противоречие, А.А. Величко (1980, с. 17-18) утверждает: «...прямой причинной связи между степенью развития оледенения и интенсивностью похолодания во внеледни- ковой природе не было. Главный пик похолодания приходится на эпоху пос- леднего наименее развитого валдайского (вюрмского) оледенения, к тому же на его вторую половину, когда ледник находился в стадии деградации». Далее он поясняет, что в условиях крайне континентального (центральноякутского, как уже сказано выше) климата для образования более мощного вюрмского ледника не хватало влаги. Но это порождает новые вопросы: • почему именно в позднем вюрме, при максимальной в плейстоцене ре- грессии, а, следовательно, при минимальном водо- и теплообмене между Арктическим бассейном и Атлантикой и, в силу этого, отеплении последней (Эндрюс, 1982) и активизации с ее поверхности испарения, создался вдруг особый дефицит влаги; • как мог существовать днепровский ледник, достигавший 48° с.ш. при менее суровом климате, чем поздневюрмский (аналог центральноякутско- го), на этой широте? Для его существования в столь южном радиационном поясе необходим был буквально ультраантарктический климат. 10. Присутствие в фауне позднего вюрма на Русской равнине видов, ны- не обитающих в тундровой зоне (леммингов, песцов), многими авторами
расценивается как свидетельство крайне сурового приледникового климата в соответствующих районах, хотя в настоящее время южные границы ареа- лов этих животных далеко отстоят от собственно приледниковых районов высокой Арктики, а представители рода Ьеттиз и вообще не проникают в высокие широты. Существующая же специфически высокоарктическая фа- уна включает всего несколько видов мелких беспозвоночных. Весьма пока- зательно при этом, что ни один из ее представителей фактически не выхо- дит за пределы высокой Арктики. Их нет ни в наиболее северных материко- вых тундрах, ни в альпийско-гольцовом поясе (Бабенко, Булавинцев, 1997; Макарова, 2000). 11. Несмотря на неоднократно возникавшие гигантские покровные оле- денения, в каждое последующее межледниковье на освободившихся от лед- ников пространствах весьма быстро формировался живой покров, состояв- ший, с минимальными потерями, из флоры и фауны предшествовавшего межледниковья (Дорофеев, 1963; Девятова, 1972; Гричук, 1989 и др.). Боль- шинство гляциалистов считает, что флора и фауна восстанавливалась каж- дый раз за счет миграции видов из рефугиумов, сохранявшихся далеко на юге (Гроссет, 1979; Геологическое..., 1968; Троицкий, 1975; Гричук, 1989; Любин, 1989 и др.). При этом не учитываются два очень важных обстоятельства: • даже современная, наиболее обедненная за плейстоцен, флора - это сотни видов с разными биологическими и экологическими особенностями, разными возможностями расселения (Как такие сложнейшие системы, как флора и фауна, могли каждый раз и за минималь- ное время почти без потерь восстанавливаться, чем и обеспечивалось преемственное их раз- витие на протяжении всего плейстоцена, остается совершенно неясным. Сторонники ледни- ковой гипотезы приводят данные о скоростях расселения различных видов растений, совер- шенно не соответствующие их реальным возможностям. Г.А. Елина (1981) пишет о распро- странении лесной растительности со скоростью 0,4 км/год, С.Л. Троицкий (1975) - до 0,5 км/год, М.И. Нейштадт (1957) о распространении лещины со скоростью 1 км/год, Н.В. Кинд - о распространении дуба со скоростью до 10 км/год (!) и т.д., что никак не согла- суется с данными о действительных темпах распространения растений. Необходимо особо подчеркнуть, что освоение нового пространства каждый раз осуществляется особями следу- ющего поколения. Так, например, для развития особей большинства видов восточноевропей- ских лиственных и хвойных деревьев от прорастания семян до половозрелого состояния и формирования семян, проходит несколько (много) десятилетий. Учет этого неопровержимо- го факта существенно меняет приведенные выше расчеты и показывает, что скорости рас- пространения лесных растений на порядки меньше (Удра, 1988; Коротков, 1992; Кожаринов, 1995) , чем указывают сторонники гляциалистической гипотезы); • необъяснимым в рамках ледниковой гипотезы остается факт сущест- вования десятков видов растений с реликтовыми ареалами (включая энде- мов) на территориях, якобы подвергавшихся сплошному оледенению (Холь- тедаль, 1958; Васильев, 1963; Горчаковский, 1963; Юрцев, 1976) (Само существование современных достаточно богатых флор (включая виды хвойных) на некоторых арктических и субарктических островах невозможно увязать с гипотезой сплошных оледенений на этих территориях (Толмачев, 1954; Клоков, 1963; Юрцев, 1972; Ма- лясова, Серебрянный, 1993; Калякин и др., 1998)). 12. Представлениям о Панарктическом ледниковом щите (Гросвальд, 1983, 1999, и др.), существовавшем до конца плейстоцена и покрывавшем ог- ромные территории северных материков, прямо противоречат многочис- ленные факты; степень оледенения Шпицбергена в вюрме принципиально не отличалась по мощности от современного оледенения этого архипелага
(Пуннинг, Раукас, 1985; Троицкий и др., 1985); оледенение Северной Земли в период обитания там мамонтов (24-11 тыс. л.н.) было менее мощным, чем в настоящее время (Макеев и др., 1979) и т.д. В период предполагаемого существования Панарктического ледниково- го щита или даже минимального по объемам Новоземельского оледенения (по Величко и др., 1987) на территории предполагаемых ледников существо- вали достаточно разнообразные растительность и животный мир. Раститель- ность о-ва Шпицбергена в позднем вюрме существенно не отличалась от со- временной (Троицкий и др., 1985). Растительный покров Новой Земли преем- ственно развивался с третичного времени (Малясова, Серебрянный, 1993; Калякин и др., 1997). На Северной Земле, помимо мамонтов и кустарниковой растительности (Макеев и др., 1979), в позднем вюрме встречались виды эн- томофауны, которые в настоящее время обитают южнее, на материке (Ма- карова, 1999). Аналогичные данные имеются по о-ву Врангеля (Вартанян и др., 1992 и др.), Новосибирским и прилежащим мелким островам (Черский, 1891; Павлова, 1906; Колчак, 1907 и др.), о-ву Бегичева (Кузьмина, 1989) и прилежащей к последним участкам материковой суши - Таймыру и устью Лены - подтвержденные многочисленными радиоуглеродными датами (Кп2пе18оуа е! а1., 2000, 2001; МасРйее е! а1., 2002; 8йег е! а1., 2002). Особенно интересны данные по Новосибирским островам с их богатейшей для столь северного района мамонтовой фауной, беспрерывно существовавшей здесь: с 55 тыс. л.н. до 9 тыс. л.н. - мамонт, до 2,4 тыс. л.н. - лошадь (Кп2пе18оуа е! а1., 2001), до 2,9 тыс. л.н. - овцебык (Верещагин, 1971), по-видимому, сохра- нившийся на Таймыре до средневековья (Верещагин, 1959), как и лошадь в низовьях Колымы (Верещагин, 2002). В устье р. Оленек териофауна приоб- ретает современный состав еще позже - в 17-18 веках (Калякин, 2002). Сос- тав фауны конца плейстоцена на Новосибирских островах - мамонт, шерсти- стый носорог, бизон, овцебык, сайга, лошадь, лось, северный и благородный олени, пещерный лев, волк, песец, росомаха, белый и бурый медведи, сибир- ский и копытный лемминги, заяц (донской или беляк?) и, вероятно, як - а также найденные на них остатки растений - береза, ольха, кустарниковые ивы и ерник (Черский, 1891; Павлова, 1906) - свидетельствуют о существова- нии степей, в которых древесная растительность обитала в поймах рек. Не- давно в дополнение к перечисленным видам млекопитающих на о. Б. Ляхов- ский найдены костные остатки полевок Миддендорффа и красно-серой (Кп2пе18оуа е! а1., 2000), причем наличие последней свидетельствует о произ- растании на острове хотя бы разреженной лесной растительности. 13. Состав мамонтовой фауны был обусловлен не столько суровыми, сколько гетерогенными природными условиями. Смешанный характер фло- ры и растительности подчеркивался и сторонниками ледниковой гипотезы. В.П. Гричук (1989) выделял вокруг покровных ледников Восточной Европы три ландшафтные зоны: 1 - приледниковой растительности комплексного характера с участием элементов арктической, лесной и степной флоры, где имелись древесные виды; 2 - лесостепной растительности; 3 - ксерофитной растительности степного типа. Особое внимание обращает на себя первая из этих зон, поскольку в настоящее время, несмотря на многотысячекиломет- ровую протяженность циркумполярной северной границы древесных видов, нет нигде ее непосредственного контакта с какими-либо покровными ледни- ками. Ситуацию, подобную описанной В.П. Гричуком, в настоящее время
можно наблюдать на крайнем юге и юго-западе Гренландии, где есть бере- зовые редины между 60° и 61° с.ш., а ольха вдоль побережья поднимается на север до 65° с.ш. Однако вдоль этих берегов нет постоянного ледового по- крова, и они даже в зимние месяцы испытывают отепляющее воздействие Атлантики. Снеговая граница проходит здесь на высоте более 1 тыс. м над уровнем моря, соответственно расположен и южный край Гренландского ледника. Кроме того, в настоящее время на равнинных территориях между северной границей древесных видов и ледниками высокой Арктики (даже они практически все горные) расположены зоны тундр и полярных пустынь, протяженность которых по меридиану достигает многих сотен километров, где древесные виды полностью отсутствуют. Почему 20 тыс. л.н. внутрима- териковые покровные ледники на протяжении тысячелетий в значительно более южных широтах могли непосредственно соседствовать с «раститель- ностью комплексного характера», «где имелись древесные виды», совер- шенно непонятно. Более того, пыльца и многочисленные макроостатки рас- тений (Павлова, 1906) найдены в позднем вюрме не только у границ модели- руемых ледников, но и на занимаемых ими площадях (северные острова Но- восибирского архипелага), что, однако, не заставляет гляциалистов пере- смотреть собственные представления. 14. Немалую «поддержку» сторонникам ледниковой гипотезы в созда- нии ими соответствующих моделей оледенений оказывают, так называе- мые, «элементы арктической флоры и фауны», которые отнесены к этой группе видов ошибочно. Так, например, такие арктические элементы, как селягинелла остистая и в настоящее время распространена на юг до Карпат и до 56° с.ш. на Урале, виды рода дриада - до Карпат и Британских остро- вов, карликовая березка - до Британии, Центральной Европы, Псковской, Московской, Нижегородской областей и Башкирии (Станков, Талиев, 1957; АУПб Р1о\уег8.., 1996). Интересно отметить, что В.П. Гричук (1989) специаль- но отметил отсутствие в пределах даже самой приледниковой зоны не толь- ко полярно-пустынных или арктических, но даже собственно тундровых группировок. Такие животные, как шерстистый носорог (Алексеева, 1990), мамонт (Калякин, Турубанова, 2001) и даже белый медведь (Верещагин, 1988) не могут быть индикаторами арктических условий (см. раздел 2.2.2); они так же, как песец и северный олень, регулярно совершают далекие зим- ние миграции (Пидопличко, 1954). Сохранявшийся к настоящему времени только на крайнем севере Северной Америки овцебык во времена скифов был распространен и в южных степях (Жегалло и др., 2001; Калякин, 2001). Сказанное относится и к леммингам. В местонахождениях позднего вюрма Франции найдены остатки леммингов вместе с остатками не только сурков, сусликов и лесных полевок, но и садовой сони и сони-полчка, водяных поле- вок, мышовок и лесных мышей (Шалин, 1972). Аналогичные данные имеют- ся по северу Украины (Пидопличко, 1954), Белоруссии (Калиновский, 1983; Мотузко, 1986), Владимирской области (Александрова, Цейтлин, 1965) и не- которых других районов (Громов, 1957; Алексеева, 1990; Калякин, 2001 и др.). Из спутников леммингов, в пределах поздневюрмского ареала послед- них, особый интерес представляет соня-полчок - обитатель широколиствен- ных и смешанных лесов, основу питания которого составляют орешки бука и лещины, плоды диких плодовых деревьев (Огнев, 1947). На Среднем Ура- ле вместе с другими видами позднепалеолитического комплекса, включая
леммингов сообитали дикобраз Виноградова (НуМпх уто$гаску\п) и, что осо- бенно интересно, гималайский медведь МЪеТапиз) (Косинцев, Подо- пригора, 2003). 15. Широчайшее использование изотопно-кислородного метода при изучении донных осадков и стратиграфии гренландского и антарктическо- го ледников привело к тому, что по изменению соотношений тяжелого и легкого изотопов кислорода за последние 0,7 млн лет выделяются 20 или 22 крупные изотопные стадии, а за последний млн лет - 24 или 25. «На ос- новании особенностей отложения лёссов Центральной Европы в интерва- ле последних 1,8 млн лет выделяется 18 оледенений. В результате клима- тический цикл оледенение-межледниковье (криохроны-термохроны) ох- ватывает примерно 100 тыс. лет, соотношение между длительностью оле- денения и межледниковья примерно 1:10» (Данилов, 1998, с. 191), т.е. на формирование и распад каждого гигантского ледника в среднем уходило по 10 тыс. лет. Такое положение должно существенным образом менять старые стратиграфические схемы. Однако при их корректировке сторон- ники гляциалистической гипотезы либо игнорируют новые представления, либо стараются непременно включить их в старые схемы, либо неподходя- щие для них факты просто игнорируют (гипотеза Панарктического оледе- нения совершенно не принимает во внимание множества известных био- географических материалов). Новейшие дробные классификации криохронов-термохронов плейсто- цена, основанные на интерпретации изотопных данных, полученных по ра- ковинам фораминифер из донных осадков, совершенно не согласуются с давно известным фактическим материалом, имеющимся по различным этапам плейстоцена. Согласно им, плиоцен-плейстоценовая трансгрессия океана сопровождалась существенным отеплением Арктического бассей- на, о чем свидетельствует значительно более тепловодная фауна и проник- новение далеко на запад тихоокеанских видов (Гурьянова, 1939; Полякова, 1997), наличие более разнообразной и теплолюбивой флоры на арктиче- ских островах (Павлова, 1906) и почти не трансформированные еще с позднего плиоцена флора и фауна на материке (Пидопличко, 1951, 1954; Гричук, 1989 и др.), что и давало основание В.И. Громову (1948) призна- вать только одно позднеплейстоценовое вюрмское оледенение, а другим авторам считать, что наиболее достоверные следы четвертичных оледене- ний северных материков имеются для последних 0,7-0,8 млн лет (Марков и др., 1965; Флинт, 1967). Приведенные выше факты и соображения дают основание сомневаться в однозначности интерпретации данных изотопно-кислородных анализов. Вот что пишет по этому вопросу И.Д. Данилов (1998, с. 189): «Допущено, что соотношение О18-О16 в раковинах планктонных и бентосных форамини- фер отражает его содержание в морской воде времени обитания этих орга- низмов. Лабораторными экспериментами установлено, что с понижением температуры воды в ней увеличивается содержание тяжелого изотопа кис- лорода О18, и уменьшается легкого - О16. Было сделано еще одно допуще- ние, что в эпохи оледенений материков Северного полушария легкий изотоп О16 в больших количествах (быстрее) испарялся с поверхности океана и шел на постройку ледниковых покровов. Естественно, что в морской воде при этом должна была соответственно увеличиваться концентрация тяжелого
изотопа - О18. Однако какой фактор был главным в определении изотопно- го состава морских вод: их температура или изъятие посредством испарения больших водных масс с легким изотопом - О16 остается неясным». (Далее мы еще вернемся к этому вопросу.) Он же указывает и на возможное воз- действие многих других факторов (в частности, океанских течений) на со- держание тяжелого изотопа кислорода. Поскольку трассы и скорость течений на различных этапах трансгрес- сивно-регрессивных циклов океана не были постоянными, вряд ли можно всегда и однозначно судить о похолоданиях или потеплениях климата по со- держанию в донных отложениях представителей холодноводной или тепло- водной фауны. Не исключены и сценарии ингрессий холодных вод Арктиче- ского бассейна в Балтийско-Беломорский водоем (Пидопличко, 1956; Афа- насьев, 1979), на Печорскую и Западно-Сибирскую низменность и прорыв вод из возникающих водоемов соответственно либо в Каспий, либо через Тургай в Арал, а далее в Каспий, что подтверждается как геологическими, так и биогеографическими данными (Гурьянова, 1939; Линдберг, 1955; Яхи- мович, 1962; Данилов, 1978, 1998). Перечисленных противоречий вполне достаточно, чтобы подвергнуть сомнению правомочность ледниковой гипотезы. Существует и множество других вопросов, которые многократно высказывалось многими авторами (Пидопличко, 1951, 1954, 1956; Линдберг, 1955; Клоков, 1963; Васильев, 1963; Загорская и др., 1965; Афанасьев и др., 1979, Данилов, 1978. 1998; Уд- ра, 1988; Чувардинский, 1998, 2001; Кузин, 2003 и др.) и пока не нашли удо- влетворительного ответа в рамках ледниковой гипотезы. 2.1.4. Альтернатива гипотезе гигантских покровных оледенений Далее изложены ответы на вопросы и противоречия в том же порядке, в котором они перечислены в 2.1.3. При этом представляется вполне доста- точным опираться на твердо установленные данные, не подвергаемые сом- нению и приверженцами гляциалистических представлений о периодиче- ских колебаниях уровня Мирового океана (История гидросферы, 1998). 1, 2 - ответы приведены на с. 64-65. 3. И.Г. Пидопличко (1956) приводит 32 фактора валунонакопления, включая «разрушение горных пород, перенос и накопление валунов ледни- ками»... и ...«перенос и накопление валунов гляциоаллювиальными водами». На стр. 195 он специально подчеркивает: «Так как в настоящее время нет ни одного ледника, который бы двигался при отсутствии уклона, т.е. по гори- зонтальной поверхности, то уже поэтому трудно предполагать, чтобы в про- шлом были такие ледники, которые не зависели от этой физической зако- номерности». Большинство же факторов, так или иначе, связано с деятель- ностью различных природных вод, а наиболее дальние переносы осуществ- ляются сезонными льдами (включая донный лед и береговой припай) рек, озер и морей при активном участии течений и ветров. Эти же факторы, а также прибойно-штормовые явления наиболее ответственны за окатку и штриховку валунного материала и за формирование различных форм, так называемого, ледникового рельефа, как экзарационного, так и аккумуля- тивного. По сравнению даже с наиболее активно скользящими горно-долин- ными ледниками (Кукал, 1987), ежегодно действующие перечисленные фа-
кторы производят значительно большую по объему и в пространственном отношении работу, поскольку горно-долинные ледники в подавляющем большинстве случаев не столько перерабатывают рельеф, сколько его кон- сервируют. Мелкая эрратическая галька, присутствующая в ничтожном количестве в «морене донского языка», скорее всего, принесена с Урала из бассейна Камы в один из тех периодов, когда камско-волжские воды по Манычу (или Хвалынскому проливу) скатывались с сезонными льдами и твердым стоком в низовья Дона. Подобные ситуации возникали неоднократно, а по указан- ному маршруту на юг могли прорываться воды Северного Ледовитого оке- ана. С подобного события начинается, вероятно, акчагыльская трансгрессия Каспия (Яхимович, 1962; Данилов, 1998). 4. Аллювиальные процессы вообще (включая разнос валунов) и седи- ментогенез совершенно естественно и неизбежно значительно активизиру- ются на регрессивных стадиях. Поскольку наиболее резкое за весь плейсто- цен понижение базиса эрозии произошло в позднем вюрме, именно в это время наиболее сильно возрастала и энергия рельефа; активизировался эро- зионный врез, образование и более дальний разнос валунного материала (в том числе и морскими льдами, поскольку возросший твердый сток в итоге поступает в береговые зоны морей), склоновые процессы и т.д. Несколько более активный седиментогенез в позднем вюрме на северо-западе Атлан- тики, чем в ее тропической зоне напротив устьев крупнейших рек (Бараш и др., 1987), также вполне закономерен, поскольку на северных территориях снос твердого стока обеспечивается и речными водами, и сезонными речны- ми льдами, тогда как в тропиках последний фактор отсутствует. Кстати, ес- ли бы действительно существовал гигантский Лаврентийский ледник, твер- дый сток на тысячелетия позднего вюрма в значительной степени оказался бы в буквальном смысле замороженным. 5. Конечные морены ледников Шпицбергена, Земли Франца-Иосифа и Новой Земли состоят из гравелистой гальки довольно стандартного разме- ра диаметром в несколько сантиметров, которая сформирована из обломоч- ного материала, обработанного движущимися ледниками. Помимо отсутст- вия вытянутых галек, очень характерно отсутствие более крупного валунно- го материала (таковой характерен для боковых морен очень незначительно- го объема), тогда как обломочный материал, оказавшийся под ледником, перемалывается до состояния гравелистой гальки. Наличие же значитель- ной доли вытянутой гальки весьма характерно для отложений, формирую- щихся речными и иными водными потоками, а их положение зачастую сов- падает с направлением последних. Именно окатка текущими водами (вре- менными и сезонными, в приливно-прибойно-штормовой зоне) идет весьма интенсивно и происходит очень быстро (Кукал, 1987), о чем свидетельству- ет наличие стеклянной гальки на многих пляжах. 6. О разнонаправленных и асинхронных вертикальных движениях раз- личных блоков земной литосферы известно давно (Хольтедаль, 1958; Гео- логическое..., 1968; Кукал, 1987). Об этом же свидетельствует крайняя раз- ноуровненность морских террас на различных арктических островах: от 40-60-80 до 400 м и более (Четвертичный..., 1959). В немалой степени тек- тоника ответственна и за создание различных форм рельефа, которые гля- циалистами однозначно трактуются как ледниковые, чему посвящена специ-
альная монография В.Г. Чувардинского (1998). И наконец, множество спо- собов формирования якобы ледниковых форм рельефа и якобы ледниковых осадков описано значительно раньше, начиная с М.В. Ломоносова и И.Ф. Лепехина, до Г.У. Линдберга, И.Г. Пидопличко и более поздних авто- ров (Щукин, 1960; Кукал, 1987 и др.). 7. В течение мезозоя и раннего кайнозоя зафиксированы гораздо более мощные регрессии и трансгрессии океана, чем в плейстоцене: так регрессии в это время достигали -300 до^-00 м (Афанасьев и др., 1979; Данилов, 1998). Нет абсолютно никаких данных о существовании за этот промежуток вре- мени каких бы то ни было оледенений. Следовательно, колебания уровня океана происходили без какой-либо связи с гляциоизостазией, но развива- лись они значительно медленнее (Городницкий, 1985). Поскольку в течение плейстоцена наиболее мощная регрессия океана в позднем вюрме достигала -(130 4- 140) м, вполне логично допустить, что и она могла быть обусловле- на не гляциоизостазией, а другими причинами. Наиболее вероятная причина более быстрых темпов трансгрессий-регрессий к концу кайнозоя - резкая активизация орогенеза (т.е. горообразования; см. Кукал, 1987), а, следова- тельно, вообще тектоники (Криволуцкий, 1978; Афанасьев и др., 1988; История гидросферы, 1998). Но ведь и тектоника в первую очередь связана с процессами в земной мантии. В связи с этим вопросом необходимо обратить внимание на следующий порядок величин, формирующих как мегаструктуру земной поверхности, так и емкость, а, следовательно, и уровень Мирового океана. При среднем земном радиусе 6371,032 км мощность континентальной коры варьирует от 35 до 70 км, океанической - от 5 до 10 км (в среднем 17,1 км), т.е. мощность земной коры составляет примерно 0,27% земного радиуса. Иными словами, земная кора - это тонкая пленка, покрывающая поверхность планеты. Объем Зем- ного шара 1,083 х 1012 км3, а объем Мирового океана 1,37 х 109 км3 (около 0,1% объема Земли). Объем современных ледников - почти 30 млн км3 (примерно 2% объема океана или 0,002% объема Земли). Сам порядок ука- занных величин и их соотношение дают основание полагать, что измене- ние емкости Мирового океана, как и процессы, протекающие в целом в земной коре, определяются в первую очередь теми процессами, которые про- исходят под границей Мохоровича, под которой сосредоточена масса вещест- ва, более чем в 5 тысяч раз превосходящая массу вод Мирового океана и всех остальных вод земной поверхности, включая и ледники. К тому же на протяжении примерно 9/10 истории Мирового океана регулирование его объема и уровня происходило при полном отсутствии каких-либо ледниковых покровов. О поведении земной мантии пока мы знаем явно недостаточно. Приме- нение с 1992 г. дистанционной альтиметрии дало, однако, результаты, не ожидавшиеся еще 15 лет назад. Современный нулевой уровень Мирового океана оказался по данным Гаддардского космического центра США усред- ненной абстракцией. Наибольшие положительные отклонения от него - 66 и 68 м - в Северной Атлантике, максимально отрицательное (-112 м) - в эк- ваториальной зоне Индийского океана к югу от Цейлона, что не может быть обусловлено гляциоизостазией. Но еще показательнее данные Гад- дардского космического центра (История гидросферы, 1998) в том отноше- нии, что согласно им, форма земного геоида и аномалии силы тяжести, вы-
численные для внетропической части Северного полушария, пространствен- но никак не коррелируют ни с размещением современных ледников, ни с площадями ледников смоделированных, ни с топографией морских глубин, ни с географией горных сооружений. Т.е. не тонкая пленка литосферы и особенности ее локальных участков, включая ледники, оказывая давление на глубинные слои, определяют рельеф океанического дна, его емкость и уровень океана, а глубинные процессы в недрах Земли оказываются в этом отношении неизмеримо более мощным фактором, что вполне согласуется и с новейшими представлениями геофизиков (Хайн, 2002 и др.). 8. Весьма показательно, что именно в позднем вюрме отмечается макси- мальная активизация процесса лёссообразования: она является прямым следствием максимальной регрессии и максимального эрозионного вреза. При углублении гидросети на порядок на максимальной их фазе, объем ма- териала рыхлых пород, доступный для лёссообразования (Граман, 1932; Кийз, 1932; Кригер, 1965; см. также Ларичев, 1980 и Абрамова, 1994 - по многолетним данным Геологической службы Китая), возрастал только за счет углубления вреза на три порядка (за счет линейного роста и разветвле- ния гидросети и расширения долин, поскольку имеется жесткая скоррелиро- ванность между глубиной и шириной долин равнинных рек, протекающих по рыхлым осадочным породам (Попов, 1977). Благодаря влиянию других факторов (усилению контрастности и континентальности климата, активи- зации склоновых процессов, неизбежно сопровождающих эрозионную фазу развития рельефа, меньшей закрепленности почвогрунтов в условиях паст- бищных экосистем на громадных площадях плакоров вследствие постоян- ной жизнедеятельности многочисленных крупных фитофагов) условия для лёссообразования становились еще более благоприятными. Поскольку сам этот процесс требует немало времени, к тому же сменившая регрессию трансгрессия развивалась в течение многих тысячелетий, совершенно есте- ственна некая асинхронность между указанными событиями - регрессией и пиком лёссообразования. Пик лёссообразования несколько запаздывает и продолжается на различных территориях - от юга Русской равнины до юга Западной и Восточной Сибири - до начала атлантического периода голоце- на (Колпаков, 1987; Пьявченко, 1983 и др.). Естествен вопрос, почему же при более мощных регрессиях в более ранние времена не происходило столь мощного формирования лёссов, как в позднем вюрме. - По двум причинам: во-первых, в условиях значительно более влажного тропического или субтропического климата обнажающи- еся вследствие эрозии участки очень быстро зарастали растительностью; во-вторых, само развитие регрессий шло гораздо медленнее, чем в позднем вюрме. Псевдоморфозы, трактуемые как свидетельства наличия многолетне мерзлых пород на юге Украины и в значительно более северном районе (стоянка Сунгирь, Владимирская область) могут рассматриваться как пос- ледствия сезонных промерзаний (Гугалинская, Алифанов, 1998). Условия их формирования в позднем вюрме были более благоприятными. Этому спо- собствовали: максимальный эрозионный врез и, как следствие, более актив- ное появление трещин на береговых обрывах и усиление склоновых процес- сов; более континентальный климат, малоснежность которого усугублялась постоянным выпасом диких животных. Однако все это вовсе не свидетель-
ствуют об экстремально суровом климате, представлениям о котором явно противоречат многочисленные биогеографические данные. 9. На первый вопрос этого пункта частично уже дан ответ: более кон- тинентальный климат при максимуме регрессии просто неизбежен, но это вовсе не означает наличия какой-то ультразасушливой обстановки. Тако- го рода представлениям не соответствует и достаточное богатство фауны и имеющиеся данные по некоторым видам. Именно в позднем вюрме на Самарской луке, наряду с таким характерным для мамонтовой фауны ви- дом, как желтая пеструшка (а немного севернее - и копытным леммин- гом), была наиболее многочисленна, по сравнению с более ранними и поздними временами, выхухоль. Поскольку этот зверек населяет обычно небольшие, хорошо прогреваемые водоемы с богатой фауной водных бес- позвоночных животных, можно полагать, что недостатка в подобных мес- тообитаниях не было. Более того, И.М. Громов (1957), изучавший эту поздневюрмскую фауну, считает, что именно в это время для выхухоли было весьма благоприятным отсутствие сильных и чрезмерно сильных па- водков, которые для нее наиболее губительны. Показательно, что в позд- нем вюрме местная фауна включала и такие виды, как соню-полчка и степного удавчика, которые и сегодня в Саратовском Заволжье не прони- кают севернее, и что никак не согласуется с представлениями о каком-то невероятно суровом климате в этот период (дополнительно см. ниже пункт 12). По второму вопросу можно лишь добавить, что представления о днеп- ровском языке и о днепровском оледенении базируются исключительно на соответствующей, якобы, морене с определенным включением в нее эрра- тического материала скандинавского происхождения. Все же другие дан- ные, даже по мнению сторонников ледниковой гипотезы, свидетельствуют о более мягких климатических условиях в это время по сравнению с поздним вюрмом (Величко, 1980 и мн. др.). Генезис днепровской «морены» на самом деле является водным и водно-ледовым (в плане транспортировки и накоп- ления) и связан с громадным пульсирующим водоемом на месте современ- ных Балтийского и Белого морей (Пидопличко, 1956; Афанасьев и др., 1978). На различных этапах своей истории этот водоем мог соединяться с океаном, либо становиться подпрудным (при возникновении последнего на регрессивной фазе Мирового океана, переполнявшие его воды при прорыве на запад сформировали типичную для водопадов ванну глубиной в 250 м, пе- реходящую далее в Норвежский желоб - долину прорыва). Весьма вероят- но, что сбросы или даже прорывы вод из указанного бассейна могли осуще- ствляться и на юг в сторону Черного моря. 10. Именно на регрессивной фазе максимально углубленные и широкие речные долины были каналами проникновения на юг ныне более северных видов. Этому же способствовали господствовавшие на плакорах открытые и полуоткрытые ландшафты степей и лесостепей, а также расширение на юг границ Балтийско-Беломорского бассейна, имевшего на определенных эта- пах его истории в позднем плейстоцене субарктический гидрорежим. Его климатическое воздействие, однако, могло сказываться в относительно не- широкой полосе (примерно до 100 км). В настоящее время значительно се- вернее, уже за 68° с.ш. аналогичное воздействие Карского моря проявляет- ся на плакорах примерно в тех же пределах (Калякин, 1991).
11. При отказе от ледниковой гипотезы перестает быть необъяснимой преемственность развития флоры и фауны на протяжении всего плейстоце- на. Обеднение палеоботанических данных за счет древесных видов по пери- одам «ледниковий» объясняется тем обстоятельством, что на соответствую- щих им регрессивных фазах и континентализации климата плакоры дейст- вительно еще более остепнялись, а лесная растительность сохранялась по поймам, значительно глубже (по сравнению с настоящим временем) врезан- ных речных долин. Поскольку при последующей трансгрессии еще более усиливались склоновые процессы, происходило активное погребение палео- русел на фоне все повышающегося базиса эрозии, снос и разрушение боль- шей части фоссилий, а также их переотложение, поэтому даже при выявле- нии последних они малоинформативны. Следовательно, именно по регрес- сивным фазам (ледниковьям, по терминологии гляциалистов) мы преимуще- ственно располагаем материалом, характеризующим лишь флору и фауну плакорных местообитаний. Искаженные фаунистические материалы дает и изучение палеолитических стоянок, так как на них в основном накаплива- лись костные остатки видов, которые наиболее интенсивно добывались охотниками. Гораздо более представительны пещерные местонахождения, однако их нет на огромных по площади равнинных территориях. В пользу версии об успешном переживании лесных видов, включая и широколиствен- ные виды деревьев, в течение вюрма на северных территориях свидетельст- вуют данные о том, что уже в раннем голоцене, около 9 тыс.л.н., на юге Норвегии были обычны смешаные дубовые леса (Хольтедаль, 1958), да и фауна моллюсков того времени у берегов северо-западной Норвегии не со- ответствовала более холодноводной, чем современная. Однако помимо косвенных данных, появились непосредственные под- тверждения того, что позднепалеолитический комплекс на Среднем Урале (пещера Махневская ледяная, 59°26' с.ш., 57° 4 Г в.д.) включал в своем соста- ве такие виды, как дикобраз (Ш81гух уто§га<1ст) и гималайский медведь тШЪеТапиз). Одновременно с ними найдены волк, пещерный лев, ма- монт, лошадь, благородный олень, лось и бизон (Косинцев, Подопригора, 2003), а сопутствующая фауна того же времени по всему Среднему Уралу включала также следующие виды: донской заяц, заяц-беляк, степной сурок, песец, лисица, бурый медведь, большой и малый пещерные медведи, МаНез 8р., росомаха, горностай, ласка, европейская норка (?), хорь Ри1огш8 8р., пе- щерная гиена, рысь, шерстистый носорог, северный олень, сайга и овцебык (Косинцев, 2001). В состав этого комплекса входили также мелкие млекопи- тающие: бурозубка (Зогех), пищуха (ОскоТопа), суслик (ЗрегторкШиз), туш- канчики (АИас1а§а ^АИас1а§и1и8), хомяки и хомячки (А11оспсеШ1и8, СггсеШ1и8 и СпсеШ8), лемминги (Муориз, Ьеттиз и ЭгсгозРтух), желтая и обыкновен- ная пеструшки, полевки - лесная, водяная, экономка, узкочерепная, темная и обыкновенная, - а также лесные мыши (Аройетил). П.А. Косинцев и И.Н. Подопригора (2003) считают, что этот комплекс «в палеогеографиче- ском отношении... соответствует широколиственным лесам» (с. 175). Доба- вим от себя, что исключительно смешаный характер этого комплекса сви- детельствует о значительном разнообразии местообитаний Среднего Урала, несомненно включавшего и массивы широколиственных лесов. Авторы указывают также, что «географически ближайшей находкой позднеплей- стоценового дикобраза является Алтай (Оводов, устное сообщение), а гима-
лайского медведя - Кавказ (Барышников, 1992)». Однако, недавно гималай- ский медведь найден в Иркутской области по верхнему течению р. Лена ме- жду 54° и 55° с.ш. и, по-видимому, на Алтае (Оводов, 2003). Совместное оби- тание леммингов вплоть до позднего плейстоцена с дикобразом и гималай- ским медведем - обитателем широколиственных лесов - ставит под сомне- ние правомочность использования леммингов как индикаторов чуть ли не арктических условий. 12. Впечатляющее разнообразие выявленной на Новосибирских остро- вах поздневюрмской фауны представляется вполне естественным на фоне максимальной регрессии и максимального же расширения на север восточ- ной части евразийского континента, сливавшегося широкой полосой суши с Северной Америкой, так как это создавало благоприятные возможности для расширения на север ареалов многих видов, о чем писал еще И.Д. Чер- ский (1891). Действительно, континентализация климата в зимний период сочеталась с отеплением Северной Пацифики и усилением летних муссонов (Толмачев, 1954; Геологическое..., 1968; Реп§ е! аГ, 1999; Калякин, 2003), что обусловливало наличие зимних пастбищ для крупных фитофагов и улучша- ло условия летней вегетации растительности. Более благоприятные условия на крайнем северо-востоке Евразии создавались и для водных обитателей: ряд видов облигатно-пресноводных рыб и моллюсков был распространен здесь в позднем вюрме значительно севернее, чем в настоящее время (На- заркин, 1992). Вероятно, в это же время аянская ель и лось достигают цент- ра Камчатки, кедровый стланик - Командорских островов, ряд специфиче- ских для темнохвойной тайги растений распространяются на восток вплоть до Северной Америки; стеллерова корова получает возможность освоить прибрежья Северной Пацифики (в голоцене часть их трансформируется в острова - Командорские и Алеутские), а наземные животные через Берин- гию и по осушенным участкам материкового шельфа проникают на окраи- ны Евразии, впоследствии ставшие многочисленными островами и архипе- лагами. Позднее, уже в голоцене, в ареалах некоторых видов растений возникли приохотские разрывы (Толмачев, 1954), лось на Камчатке исчез, северные границы ареалов многих видов животных отступили на юг. Разумеется, что все это никак не сочетается не только с представлениями М.Г. Гросвальда (1983, 1999) о панарктическом ледниковом щите, но и с представлениями А.А. Величко с соавторами (1987) о новоземельском леднике. 13. Смешанный, гетерогенный характер поздневюрмской фауны вполне соответствует максимуму регрессивной фазы и наиболее расчлененному и разнообразному рельефу того времени, когда создавались наилучшие за плейстоцен условия для распространения по равнинным территориям таких исходно горных видов как, например, сурки, пищухи, серны, горные коз- лы и бараны, поползни, клушицы, альпийские галки. В течение голоцена ареалы большинства из них стали разорванными, мозаичными, и лишь не- многие из них (степной сурок, малая пищуха, обыкновенный поползень) адаптировались в той или иной мере к равнинным территориям. 14. Фактически не нуждается в дополнительных комментариях. 15. При трактовке данных изотопно-кислородных анализов донных проб из Атлантики для обоснования соответствующих палеоклиматических ре- конструкций (Боуэн, 1981; Зимы..., 1982; Блюм, 1982; Величко, 1980; Бараш
и др., 1987; Зубаков, 1990; Изменение..., 1999 и др.) соотношение тяжелого и легкого изотопов кислорода всегда оценивается однозначно. Нам известна лишь одна работа (Данилов, 1998), в которой вполне обоснованно высказы- вается сомнение в оправданности подобного подхода. Представляется, что и в приложении к конкретному региону - Северной Атлантике - высказанные И.Д. Даниловым соображения также будут вполне уместны. При максимуме поздневюрмской регрессии, который был достигнут примерно за 100-тысячелетний период - со 125 до 22 тыс.л.н. (Брокер, Ку, 1974; Пуннинг, Раукас, 1985), водо- и теплообмен Северной Атлантики и Арктического бассейна становится за весь плейстоцен минимальным, чем и обусловливается максимальное выхолаживание Северного Ледовитого оке- ана. В той же мере, в какой Северный Ледовитый океан (СЛО) недополуча- ет тепло из Атлантики, ограничивается поступление в Атлантику арктиче- ских водных масс, что неизбежно должно вести к отеплению севера Атлан- тики, площадь акватории которой максимально сужается за счет осушения части окружающего шельфа (на отепление Атлантики в позднем вюрме об- ратил внимание Эндрюс, 1982). Указанные события неизбежно имели следу- ющие основные последствия: • активизацию испарения с акватории Северной Атлантики, при которой соотношение изотопов тоже неизбежно должно меняться за счет большего испарения легкого изотопа, вследствие чего концентрация тяжелого изото- па в водах Атлантики возрастала; • изменение траекторий, а, вероятно, и скорости течений на стыке север- ной Атлантики и СЛО в силу существенно иной конфигурации северо-запа- да Европы: причленения к материку Британских и ряда мелких островов и осушения окружающего шельфа. В результате фораминиферы с холодны- ми арктическими течениями возможно проникали дальше на юг Атлантики, чем в настоящее время. Усиление седиментации в позднем вюрме на северо- западе Атлантики (Бараш и др., 1987 и др.) могло быть обусловлено не толь- ко максимальной активностью эрозионных процессов из-за снижения бази- са эрозии, но и оголением значительных площадей арктических шельфов, в значительно большей степени подвергавшихся речному и плоскостному раз- мыванию и воздействию ветров. Показательно, что у атлантических бере- гов Западной Европы существенной активизации седиментации не отмече- но (Бараш и др., 1987), что, на наш взгляд, и не удивительно, поскольку и со- временный речной сток здесь направлен в основном либо на север, где и осу- шалась основная часть европейского шельфа (на месте современного Се- верного моря) и где нередки находки сухопутной мамонтовой фауны (Гет- чинсон 1899; Основы..., 1962), либо на юг - в Средиземное море. В дополнение к сказанному относительно роли течений остается доба- вить, что наличие остатков представителей холодноводной фауны морских беспозвоночных в отложениях позднего плейстоцена Франции и Италии (Цейнер, 1963) вовсе не означает, что в этих районах и находились места их обитания. Отнюдь не исключено, что в свое время эти животные заносились течениями и погибали в несвойственных для них условиях более теплых ак- ваторий, образуя своего рода кладбища. В то же время весьма показательно современное распространение ряда ракообразных исходно арктической фа- уны, центром происхождения и видового разнообразия которой является ак- ватория морей Карского и Лаптевых, подвергавшихся, как и вся централь-
ная Арктика, наибольшему выхолаживанию в позднем вюрме. Часть этих видов имеют подвидовые формы с весьма своеобразными реликтовыми аре- алами в некоторых озерах Северной Америки, в Ладожском озере, в Бал- тийском море, в некоторых озерах северной Европы, в Белом море и Чеш- ской губе, в юго-восточной части Баренцева моря и в Каспии (Гурьянова, 1939), хотя основной ареал исходных видов - от Новой Земли до Берингова пролива и эстуарии крупных рек Восточной Сибири, впадающих в СЛО. Для ряда других почти циркумполярных видов характерен хиатус от Гренландии до Новой Земли. С этими данными согласуются и материалы, характеризу- ющие условия позднего вюрма для большей части Баренцева моря. Помимо уже приводившихся выше сведений об отсутствии в это время более мощных, по сравнению с современными, ледников на Шпицбергене и непрерывного существования на нем в позднем плейстоцене современно- го растительного покрова (Троицкий и др., 1985; Пуннинг, Раукас, 1985) и практически современной фауны моллюсков у северо-западных побере- жий Скандинавии (Хольтедаль, 1958), получен и датированный по радио- активному углероду материал с западного побережья северной части о-ва Южный Новой Земли. В линзе морских отложений на высоте около 90 м над уровнем моря вблизи северного побережья губы Пуховой обнару- жена богатая и практически современная по составу фауна моллюсков, имеющая возраст 17 тыс.л. (Калякин, 1995). Раковины двух высокоаркти- ческих видов, в настоящее время не обитающих в районе Вайгача, добы- тые из линзы морских осадков с высоты около 50 м над уровнем моря име- ли возраст 27 тыс. лет (определение возраста радиоуглеродным методом проведено Л.Д. Сулержицким). В позднем вюрме в силу осушения громадных площадей восточносибир- ского шельфа, акватория Арктического бассейна значительно сужалась, снижалась соленость поверхностных вод, а термоклин, соответственно, был более выражен (Полякова, 2000). У ряда видов высокоарктических ракооб- разных появились солоноводные формы, некоторые из которых в дальней- шем адаптировались к пресноводным водоемам, и оказались способными преодолеть, скорее всего подпрудный на определенном этапе его существо- вания, бассейн, возникший на значительной части севера Западно-Сибир- ской низменности. При переполнении этого бассейна его водами были вы- работаны долины прорывов - Тургайский пролив на юге и серия, до сих пор не загруженных твердым стоком, губ на севере - (от Байдарацкой до Ени- сейской и Хатангской). Итак, основа гипотезы гигантских покровных оледенений - представле- ние о том, что эрратические валуны, морены и другие формы рельефа и со- путствующие им отложения обязаны своим происхождением и разносом де- ятельности ледников. Зародившись на материалах наблюдений Луи Агасси- са и некоторых его предшественников в Альпах, эта гипотеза, даже по от- ношению к оценке деятельности горно-долинных ледников, по сути оказы- вается чрезмерной. Она не принимает во внимание то обстоятельство, что и в горных условиях помимо ледников постоянно действуют, а порой и гораз- до активнее, совершенно другие факторы: физическое и химическое вывет- ривание горных пород, исходно поставляющее материал для его дальней- шей обработки и транспортировки постоянными и сезонными водными по- токами, склоновыми процессами, оползнями, лавинами, селями, сезонными
речными льдами и береговыми наледями, эстафетно, год за годом, транс- портирующими временно отлагающийся (к концу сезонных и дождевых па- водков) материал разрушения горных пород все далее и далее от места его первичного образования. Один из механизмов образования морен в горных условиях можно на- блюдать в результате срыва висячего ледника в Кармадонском ущелье Се- верной Осетии. По мере его таяния большая часть образованной им морены будет перемещена селевыми потоками на еще более низкие гипсометриче- ские уровни. Спустя тысячелетия, ее наличие вполне может трактоваться как свидетельство крайне низкого расположения ледников на северном ма- кросклоне Главного Кавказского хребта со всеми сопутствующими элемен- тами хорошо знакомых палеоклиматических реконструкций. Влияние перечисленных выше факторов, постоянно действующих в го- рах, суммируясь за десятки и сотни тысячелетий, приобретает и соответству- ющие масштабы, несопоставимые с теми, представление о которых накопле- но за краткий период регулярных наблюдений. При понижении базиса эро- зии на 130-140 м интенсивность влияния многих из перечисленных факторов существенно возрастала, как и размеры площадей их проявления, однознач- но трактуемые с гляциалистических позиций как свидетельства очередного оледенения. Это тем более относится к Скандинавии, где миграции горно-до- линных ледников на фоне существенно менявшихся окружающих ее берего- вых линий создавали интегрированную картину геоморфологической рабо- ты как бы единого ледникового купола. Наличие же рядом пульсирующего бассейна (Балтики), границы которого временами были существенно южнее современных, и постоянный из года в год разнос материала разрушения гор- ных пород из Скандинавии на европейские равнины однозначно трактова- лось как свидетельство деятельности очередного оледенения. Еще одним важнейшим положением ледниковой гипотезы является представление о следующей последовательности и обусловленности собы- тий второй половины плейстоцена: очередное катастрофическое похолода- ние в глобальном масштабе (причины которого до сих пор чисто предполо- жительны) провоцирует очередное гигантское оледенение (по объему зна- чительно превосходящее современные оледенения Антарктиды и Гренлан- дии и расположенное значительно южнее - вплоть до 48° с.ш. в Восточной Европе), которое обусловливает очередную регрессию, забирая у океана не- обходимую для формирования ледника воду. На самом же деле (против чего не возражают и сторонники ледниковой гипотезы) события развивались в иной последовательности. Последняя вюрмская регрессия океана начинается около 125 тыс. л.н. и достигает пика к 22 тыс. .л.н. (Брэкер, Ку, 1974; Пуннинг, Раукас, 1985; Данилов, 1998 и др.), причем климат большей части этого времени по многим данным (Громов, 1948; Пидопличко, 1951, 1954; Дорофеев, 1963; Гроссет, 1967; Геологиче- ское,.., 1968; Гричук, 1989; Верещагин, 2002 и др.) был мягче и теплее совре- менного. Наибольшее же похолодание за плейстоцен вообще (Величко, 1973, 1980; Зубаков, 1990; Данилов, 1998 и мн.др.) приходится на 21-17 тыс. л.н. Понятно, что следствие не может на несколько десятков тысяч лет опе- режать причину. Все приведенные выше данные позволяют высказать следующее пред- положение о временной и причинной последовательности событий позднего
плейстоцена. На фоне активизации орогенеза и тектоники в позднем кайно- зое, обусловленной, по-видимому, процессами в мантии, развивается очеред- ная последняя регрессия уровня океана, и базис эрозии снижается примерно на 130-140 м, что обусловливает увеличение площади материков, активиза- цию и углубление эрозионного вреза, параллельное нарастание контрастно- сти и континентальности климата (но не столь гипертрофированное, как это представляется гляциалистам, и не в однозначно глобальном масштабе, а до- статочно разнонаправленное для различных крупных регионов) и измене- ние соотношения площадей плакоров и гидросистем, местами некоторое увеличение площади и массы горно-долинных ледников и особенно подзем- ного оледенения в наиболее северных и континентальных районах. Такова последовательность и причинная обусловленность событий на регрессивной стадии, а не наоборот. На трансгрессивной стадии последних примерно 20 тыс. лет события развивались вспять, но примерно в 5 раз быстрее: площади материков со- кращались, климат становился мягче и менее контрастным, преобладающи- ми в развитии рельефа на огромных территориях становились процессы ак- кумуляции. Биогеографические события - последствия этих изменений - происходили не в столь широких масштабах и не так стремительно, как это представлялось еще совсем недавно (см. раздел 2.2). Итак, геологические и геоморфологические данные свидетельствуют о том, что, так называемые, ледниковые формы рельефа могут иметь и иной (а не только ледниковый) генезис; например, они могут возникать при ледо- вых экзарации и транспортировке морскими, озерными и речными льдами (Линдберг, 1955; Пидопличко, 1956) или иметь тектоническое происхожде- ние (Чувардинский, 1998; Кузин, 2003). Эти данные в значительной степени разрушают само основание ледниковой гипотезы, а, следовательно, и бази- рующиеся на ней палеоклиматические реконструкции (Величко, 1973; Из- менение климата..., 1999). Но отрицание ледниковой гипотезы и якобы га- лопирующих в конце плейстоцена катастрофических колебаний климата (Пидопличко, 1954; Линдберг, 1955; Васильев, 1963 и др.) не раскрывает причин коренных перестроек живого покрова на громаднейших территори- ях, произошедших на протяжении голоцена. На наш взгляд, для этого необходимо и достаточно исходить из твердо установленного факта колебаний уровня океана, но при этом необходимо также рассмотреть хотя бы основные последствия указанных колебаний для природной обстановки и живого покрова на различных фазах повторяю- щихся циклов регрессий-трансгрессий в дополнение к сказанному выше. На этом пути мы видим следующий сценарий былых событий. 2.1.5. Поздневюрмская регрессия Мирового океана и ее основные последствия Поздневюрмская регрессия Мирового океана явилась причиной целого ряда последствий. 1. В процессе поздневюрмской трансгрессии изменялось соотношение площадей материков и морских акваторий: первые увеличивались, вторые сокращались. Соответственно этому на длительное время северо-восток Евразии соединялся за счет осушения шельфа с северо-западом Северной
Америки (см.: Берингия в кайнозое, 1976); береговая линия севера Евразии на значительной части отступала на сотни километров к северу; множество островов Восточной и Юго-Восточной Азии и северо-запада Европы стано- вились на то или иное время продолжением соответствующих континентов. Возникала сухопутная связь между Европой и Африкой, между Балкан- ским полуостровом и Малой Азией. Водо- и теплообмен между Северной Атлантикой и Северным Ледовитым океаном существенно ослабевали, а между Северным Ледовитым океаном и Северной Пацификой на длитель- ное время полностью прекращались. Континентализация климата сочета- лась с существенной перестройкой системы океанских течений и атмосфер- ной циркуляции, с большей контрастностью глобального климата. Пло- щадь акватории Северного Ледовитого океана уменьшалась, а изоляция его от Мирового океана увеличивалась. Осушение громадных площадей мате- риковых шельфов в пределах Северного Ледовитого океана и северо-запа- да Европы и нарастающее выхолаживание и ледовитость в центральной ча- сти и в североамериканско-азиатском секторе имело огромное значение для климатической обстановки в высоких широтах северного полушария (Полякова, 2000). По предположению Дж. Эндрюса (1982) мощное выхолаживание цент- рально-восточной части Северного Ледовитого океана сопровождалось по- теплением акваторий Северной Атлантики. Активизация испарений с аква- торий Северней Атлантики могла стимулировать рост горных и горно-до- линных ледников (в Скандинавии, Исландии и Шотландии, на ряде островов Канадской Арктики), одновременно усиливалась геоморфологическая ра- бота сезонного снежного и ледового покровов, снежных лавин и селей, оползней, наледей, мерзлоты и т.д.; все это суммировалось с последствиями углубления эрозионного вреза. Прекращение массо- и теплообмена между СЛО и Северной Пацификой обусловливало отепление последней, на что обратил внимание еще А.Я. Ту- гаринов (1929), учитывал А.И. Толмачев (1955) и подтверждено новейшими данными (Реп§ е! аГ, 1999). Последствие - продвижение на север (в наиболее холодную фазу плейстоцена по представлениям гляциалистов: Величко, 1973 и др.) многих видов растений и животных (Черский, 1891; Гетчинсон, 1899; Верховская, 1986; Кузьмина, 1985; Назаркин, 1992; Кихпе18оуа е! аГ, 2000, 2001) на крайнем северо-востоке Евразии. Помимо отепления север- ной части Тихого океана (Геологическое.., 1968), этому способствовало осу- шение значительных площадей шельфа от района Северной Земли, где в это время - с 24 до И тыс. л.н. - обитали мамонты (Макеев и др., 1979), на восток до Канадского Арктического архипелага. Сдвиг на север на сотни километров арктических побережий и отепле- ние Северной Пацифики сопровождались континентализацией климата в зимний период и усилением летних муссонов, что специально подчеркива- лось А.И. Толмачевым (1955), поскольку имело важные биологические по- следствия и подтверждено новейшими исследованиями (Реп§ е! аГ, 1999). Для многих видов это было благоприятно: более теплые и влажные условия лет- ней вегетации сочетались с наличием доступных для крупных фитофагов зимних пастбищ, что отмечал еще А.Я. Тугаринов (1929). Данные о поведении горных ледников в Альпах, начиная с 1880 г. (ТИе 8\у188 О1ас1ег8, 1993/1994, 1994/1995), показывают, что даже за столь малый
промежуток времени и на столь ограниченной площади горные альпийские ледники вели себя асинхронно. За сотни тысяч лет на фоне неоднократно менявшегося базиса эрозии возрастали и масштабы геоморфологических последствий развития горных ледников и общая площадь их проявлений, ин- тегрированные результаты которых могут интерпретироваться неадекват- но действительным событиям. В позднем вюрме прабалтийский бассейн имел субарктический гидроре- жим с достаточно длительным сезонным ледовым покровом, а при максиму- ме похолодания, вероятно, и с айсбергами. При наличии более мощных, чем в настоящее время, горных и горно-долинных ледников в Скандинавии, здесь, особенно в летнее время, должны были господствовать постоянные и сильные ветры. Такие ветры, дувшие над пра-Балтикой в течение тысячеле- тий и ежегодно отгонявшие на юг и юг-юго-восток припайные льды, и обу- словили формирование вдоль южного и юго-восточного побережья псевдо- морены, включающие эрратический материал, в том числе и очень крупных размеров (см. Линдберг, 1955; Пидопличко, 1956). В узкой прибрежной по- лосе, местоположение которой вокруг этого пульсирующего водоема не бы- ло постоянным, при наибольших похолоданиях формировались тундропо- добные ландшафты и, вероятно, появлялась «вечная» мерзлота (Афанасьев и др., 1978) 2. Другое крупномасштабное последствие поздневюрмской регрессии - врез всех существовавших гидросистем, соответствующий понижению бази- са эрозии. Перечислим основные следствия углубления эрозионного вреза наземных гидросистем в этот период до -130 м. 2.1. На значительных территориях равнин Центральной и Восточной Ев- ропы и Западной Сибири целый ряд водоразделов между бассейнами рек се- верного континентального склона (т.е. рек, впадающих в Балтику и в моря Северного Ледовитого океана) и бассейнами рек, впадающих в водоемы де- прессии, протянувшейся от Средиземного моря до Арала и Балхаша, распо- ложены ниже современной абсолютной высоты +130 м. Поэтому верхне- вюрмского эрозионного вреза в сочетании с последующим восстановлением современного уровня Мирового океана и, уж тем более, с трансгрессией до- статочно, чтобы на соответствующих участках водоразделов северные воды по долинам прорыва в течение какого-то времени могли скатываться на юг. Подобные эпизоды в позднем кайнозое происходили скорее всего неодно- кратно, начиная с акчагыльской трансгрессии Каспия, которую иногда свя- зывают с проникновением вод Северного Ледовитого океана в бассейн рек Волги и Камы (около 3,3 млн. л. н., Яхимович, 1962). 2.2. Эпизодически сток северных вод на юг по долинам прорыва мог про- исходить из подпруженных водоемов типа пра-Балтики на определенных этапах их развития. На разных этапах трансгрессивной фазы на месте современной Балтики, равнинной части бассейна реки Печоры, в Западной Сибири возникали гро- мадные по площади водоемы. Временами первый из них через котловину Белого моря, а два других непосредственно, становились заливами Северно- го Ледовитого океана, в большей или меньшей степени простиравшимися на юг. Их биогеографическая роль была совершенно аналогична роли совре- менного Гудзонова залива в Северной Америке, где на 51° с.ш. (южнее ши- роты Москвы) граничат или даже частично перекрываются ареалы, с одной
стороны, белого медведя, северного оленя, песца, гудзонского копытного лемминга, а с другой, - древесного дикобраза, пяти видов летучих мышей, звездорылого крота и многих других видов млекопитающих, птиц и даже не- которых видов амфибий и рептилий, которых при всем желании никак не назовешь арктическими. Соответственно и вдоль побережий указанных во- доемов от Средней и Восточной Европы до Западной Сибири далеко на юг проникали как лемминги (до среднего течения Днепра и северо-западных предгорий Алтая), так и более крупные животные, ареалы которых сегодня расположены севернее (песец, росомаха, овцебык и т.д). При стоке север- ных вод через долины прорыва на юг, каналом проникновения в том же на- правлении различных представителей северных флоры и фауны станови- лись речные долины. В условиях с резко выраженным сезонным климатом при ежегодных весенних паводках далеко на юг речным льдом (в первую очередь всплывшим припаем и наледями) транспортировался песок, галька и валуны, включая материал, чужеродный для районов его окончательного отложения. Именно таким образом эрратические валуны могли достигать района Киева, а мелкая эрратическая галька - среднего течения Дона, а их донорами были на разных этапах Карпаты, Северный Кавказ, Урал. 2.3. Для ряда видов животных глубоковрезанные речные долины помо- гали гораздо шире расселяться географически, причем не только проникать далеко в глубь равнинных территорий (например, баранам рода Оггз; см. Гентнер, 1961; Калякин, 2001), но и стать широко распространенными рав- нинными формами, лишь сохранившими ряд реликтовых исходно «горных» черт: тем же баранам в ряде районов Туркмении (Гептнер, 1961), степному сурку {Магто1а ЬоЬас) (Румянцев и др., 1996), малой пищухе (Оско1опа ризИ- 1а) и др. Именно поэтому ландшафты вюрмских степей и лесостепей, представ- лявшие собой вместе с населявшими их флорой и фауной экосистемы паст- бищного типа, и широко распространенные по плакорам северных матери- ков, были благоприятны для совместного обитания как степных и горно- степных видов растений и животных, так и для видов, в настоящее время на- селяющих тундру и разреженную северную тайгу, а по широченным речным долинам - лесных, луговых, околоводных и гидрофильных видов. Необходи- мо также учитывать, что часть животных (северный олень, овцебык, песец, лемминги и др.) в условиях преимущественно открытых и полуоткрытых ландшафтов имели благоприятные возможности для протяженных сезон- ных миграций, характерных для наиболее крупных растительноядных пред- ставителей мамонтовой фауны (мамонта, лошадей, куланов, бизонов, сай- ги), а также для гораздо более далеких расселений при регулярных вспыш- ках численности (что характерно для леммингов и песцов). Расширение ареалов ряда видов (более северных в настоящее время) в вюрме на юг, а горных - на более низкие гипсометрические уровни, было именно интрозональным и происходило по речным долинам. 2.4. Параллельно развитию регрессии и углублению эрозионного вреза возрастала интенсивность седиментационных процессов, о чем уже сказано выше. На северо-западе Атлантики это обычно связывается с деятельно- стью Лаврентийского ледникового щита (совершенно непонятным при его существовании остается наличие на Ньюфаундленде и других островах зали- ва Святого Лаврентия целого набора хвойных).
Особо подчеркнем, что «смешанные» фауна и флора - отнюдь не синонимы «арктических», «экстремальных», «перигляциальных» и т.д. фауны и флоры. Ран- ние формы леммингов в нижнем плейстоцене сообитали с летучими мышами, дико- бразом и др. видами. В верхнем плейстоцене лемминги обитали совместно с выхухо- лью, сонями, летучими мышами, лесными полевками и мышами, дикой курицей и многими другими, отнюдь не арктическими видами (Пидопличко, 1954; Шалин, 1972; Калиновский, 1983; Мотузко, 1985; Алексеева, 1989 и др.). Проникновению да- леко на юг таких приарктических видов, как бургомистр и морянка, могло способ- ствовать существенное расширение на юг акватории пра-Балтики (Калякин, 2001), о субарктическом режиме которой свидетельствуют остатки белого медведя в Да- нии (Каталог..., 1981). Возрастание нарушений термогалинной циркуляции вод СЛО в позднем вюрме (Полякова, 2000) в районах активного взаимодействия моря и реч- ных стоков способствовало (на определенных фазах колебаний уровня океана) воз- никновению подпрудных водоемов не только в северных районах Европы, но и в За- падной Сибири. Уменьшенные «модели» подобных водоемов по эстуарным зонам рек и сегодня широко распространены на Новой Земле и в других северных рай- онах. 2.5. Поздневюрмский эрозионный врез существенно менял соотношение площадей плакоров и гидросети в пользу последней. Это не означает, что площадь плакоров катастрофически сокращалась, она все равно оставалась преобладающей. Но мозаичность ландшафтов и расчлененность рельефа ныне равнинных территорий безусловно существенно возрастали, приобре- тая местами полуторный характер, что способствовало расширению ареа- лов исходно горных видов животных - европейского сурка {Магто1а тагто- 1а), байбака, малой пищухи, серны (Киргсарга гиргсарга), горного козла (Сарга гЪех), муфлона (ОгА тизкпоп), красного волка (Сиоп а1рти8), клуши- цы (Руггкосогах руггкосогах), альпийской галки (Р. %гаси1и8), горной трясо- гузки (Мо1асШа стегеиз), белозобого дрозда (Тигдмх ШгкиаШз) и многих дру- гих, - а также растений (Второв, Дроздов, 2001). Совершенно некорректно со стороны приверженцев ледниковой гипотезы ис- пользование некоторых видов в качестве индикаторов «арктических», «перигляци- альных» и прочих «экстремальных» природно-климатических условий. Помимо уже сказанного ранее по этому вопросу, отметим, что такие вымершие виды мамонто- вого фаунистического комплекса, как шерстистый носорог и, особенно, сам ма- монт, имели громадные ареалы, а, соответственно, и широчайшую экологическую амплитуду. И в настоящее время достаточно видов, имеющих пан- или субголаркти- ческое или палеарктическое распространение: обыкновенная, средняя и малая бу- розубки, кутора, волк, лисица, бурый медведь, горностай, ласка, барсук, выдра, рысь, лось, северный олень, обыкновенная белка, речной бобр (ареал которого су- щественно сократился в историческое время), красная, красно-серая, обыкновенная и темная полевки. Более того, заяц-русак (Ьериз еигораеиз) распространен от Север- ной Африки почти до полярного крута в Скандинавии, а заяц-толай (Ьериз сареп- 818) - от Южной Африки до Забайкалья и Манчжурии (СогЬе!, 1978; Павлинов и др., 1995а,б; П1$1пЬп1юп..., 1997). 2.6. Расширение гидросистем и углубление речных долин для многих ви- дов оказалось компенсацией континентализации климата. Речные поймы становились для них рефугиумами. Именно поэтому уже в раннем голоцене на юго-западе Скандинавии появляются смешанные дубовые леса (Хольте- даль, 1958), хотя скорость распространения дуба исключительно низка (Уд- ра, 1988; Коротков, 1992; Кожаринов, 1994), а Скандинавия, особенно ее юго-западная часть, изолирована от Западной и Центральной Европы.
На трансгрессивной стадии последних примерно 20 тыс. лет события развивались вспять: площадь материков сокращалась, климат на значитель- ных территориях становился относительно мягче и менее контрастным. Од- нако на севере Берингии, фрагменты которой сохранились в виде ряда арк- тических островов и архипелагов, континентальный климат позднего вюр- ма с отеплявшим воздействием летних муссонов сменился океанически-арк- тическим, включая прибрежную полосу современной Евразии. Преоблада- ющими в развитии рельефа на огромных территориях становились процес- сы аккумуляции. Биогеографические последствия этих изменений происхо- дили отнюдь не столь стремительно, как это представлялось еще совсем не- давно (Мартин, Мерингер, 1969; Риаг1ешагу..., 1984; Вартанян и др., 1992, 2001; Хиббард и др., 1969; Калякин, 1997, 2001, 2002а,б и др., Кихпе18оуа е! аГ, 2001; Калякин, Турубанова, 2001, 2002, Турубанова, 1999, 2002). 2.1.6. Вымирание мегафауны в заключительный трансгрессивный период Наиболее существенно, что именно в заключительный трансгрессивный период происходит преимущественное вымирание мегафауны, преемствен- но развивавшейся на протяжении всего плейстоцена. Поскольку этот про- цесс начался уже после заселения большинства областей Земного шара че- ловеком (Риа1егпагу ..., 1984), есть основание предполагать, что в большин- стве районов вымирание по сути было антропогенным истреблением (Мар- тин, Мерингер, 1969 и др.). Выяснение исключительной эдификаторной ро- ли слонов в африканских саваннах (Насимович, 1975; Гржимек, Гржимек, 1976 и др.) породило концепцию антропогенно-биоценотической трансфор- мации поздневюрмских пастбищных экосистем, обусловленной истреблени- ем мамонтов и ряда других крупных фитофагов (О\уеп-8шй11, 1987; Пучков, 1992 и др.). Несмотря на то, что предположение об истреблении мамонтов человеком было высказано, возможно, впервые еще проф. Давкинсом (цит. по Гетчинсону, 1899) в 1868 г. и впоследствии разделялось многими автора- ми (Пидопличко, 1954 и мн.др.), оно до самого последнего времени было весьма уязвимо. Поскольку мамонт на громадных территориях в течение тысячелетий был не просто наиболее желанной, но и судя по многочислен- ным археологическим данным (Пидопличко, 1954, 1959, 1969; Гвоздовер, 1953, 1955; Борисовский, 1980; Гладких и др., 1985; Елинек, 1985; ЗоГГег, 1985 и др.) жизненно необходимой добычей, в системе «мамонт-человек» неиз- бежно были сильны регулирующие функции обратной связи (Калякин, 1984; Огайаш, 2001). Указанный механизм регуляции в системе «мамонт-человек» перестает действовать после того, как человек приручает волка, поскольку именно это дает возможность не только существенно повысить прессинг на мамон- тов, но и безболезненно перейти на эффективную добычу ряда крупных стадных копытных при существенном подрыве численности основного жиз- ненно необходимого в прошлом ресурса. Именно этот процесс и фиксирует- ся на многих стоянках позднего палеолита, что с учетом различных и других археологических данных (Грехова, 1971; Ермолова, 1972; Медведев, 1972; Диков, Дикова, 1973; Береговая, 1984; 8о1Гег, 1985; буохбоуег, 1995 и др.) да- ло основание высказать предположение о начале одомашнивания волка че- ловеком еще в финальном мустье (Калякин, 1997). Это предположение кос-
венно подтверждается археологическими данными по Северной Африке и Ближнему Востоку (Н1§§8, 1967), а напрямую - генетическими исследовани- ями диких представителей рода Сат8 и собак (67 пород) (УПа е! а1., 1997). Именно приручение волка не только привело к нарушению существовавше- го баланса между человеком и его жертвами, но и позволило первобытным охотникам за геологически очень краткий период расселиться почти все- светно (Калякин, 1997, 1999). После этого начинается интенсивное истребление, в первую очередь, мегафауны в тех или иных областях, куда проникает человек. Например, в Северной Америке оно начинается 13-14 тыс. л.н. (Апбегзоп, 1984 и др.), а завершается лишь после окончательного ее заселения человеком (Эколо- гия..., 1988; Коренное..., 1990). «Вымирание» 92% из 71 вида американских млекопитающих, относящихся к 50 родам, происходит за последние 12 тыс. лет. Характерно, что в Северной Америке, как и в Евразии, первобытными охотниками наиболее интенсивно преследовались наиболее крупные стад- ные фитофаги: лошади, северные олени, бизоны и местные хоботные - ма- монты, мастодонты, Сихгеготиз (так же и в Южной Америке, где к основной добыче человека относятся гапло- и стегомастодонты; см. Апбегзоп, 1984). Анализ динамики вымирания териофауны России показал следующее. С конца плейстоцена полностью вымирают в природе донской заяц, кавказ- ский плейстоценовый сурок, большой и малый пещерные медведи, мамонт, широкопалая, уральская и северосибирская лошади, тарпан, плейстоцено- вый осел, шерстистый носорог, сибирский эласмотерий, гигантский олень, тур (как дикое животное), кяхтинский винторог, парабубал - всего 16 видов; (сюда не включены водно-морские млекопитающие и те исчезнувшие виды, которые, вероятно, были предками ряда ныне живущих форм). В Палеарк- тике вымирают пещерная гиена и пещерный лев (их современные подвиды продолжают существовать за пределами Палеарктики), а также бизон и ов- цебык, сохранившиеся в Неарктике. Уже не существуют в качестве диких животных лошадь Пржевальского и двугорбый верблюд, исчезнувшие в природе к концу XX в. В начале XX в. в природе исчез и зубр, но в настоя- щее время идет его восстановление от содержавшихся в неволе зубров. В XX в. вымирает в природе и туранский тигр. В России, по-видимому, в XX в. исчезает и полосатая гиена (Яровенко, 2003), а с позднего палеолита - дикобраз. На различных этапах голоцена (с мезолита до XIX в.) исчезают в пределах России красный волк, европейский лесной кот, гепард, кулан, як и азиатский муфлон. Указанные потери включают 32 вида, а вместе с морски- ми млекопитающими - 36 видов, из которых лишь два вида имеют массу ме- нее 10 кг. Показательна динамика вымирания этих видов: в конце вюрма 4-6 ви- дов, в мезолите 6-8, в неолите и бронзе 2 вида, в железном веке 20-21 вид, из которых в новейшее время (500-0 л.н.) 12-16 видов. Из них только один - кавказский сурок - имел ограниченный ареал, тогда как все другие были широко или даже очень широко распространены. На территории России имеется еще 22 вида и подвида зверей, находящихся на грани исчезновения (Красная книга РФ, 2001), тогда как в Красной книге СССР (1984) таковых для территории России значилось 18 видов. Из ныне живущих видов, ареалы которых претерпели с позднего вюрма отчетливые изменения, у 27 сокращение их произошло от 100-200 до
4500 км с запада на восток. У 20 видов северные границы сдвинулись на юг от 150-300 до 3600 км, а у 12 видов южные границы ареалов отступили на север или северо-восток, иногда более, чем на 3000 км. У шести видов ареа- лы сократились в юго-западном направлении и у двух - в северо-восточном. У четырех видов в европейской части России за историческое время сфор- мировались разрывы ареалов (до 900 км). И, наконец, для 13 видов имеются данные о том, что их ареалы уже в раннем голоцене на европейской части России стали расширяться на северо-запад - к Прибалтике и Финскому за- ливу, а затем и далее к северу. В процессе заселения прибалтийских районов в раннем голоцене участвовали мамонт и шерстистый носорог, а до Прила- дожья и Кольского полуострова смогли расселиться тур и тарпан, истреб- ленные совсем недавно. Скорости изменения ареалов у различных видов и в разные периоды су- щественно варьировали. Так, у ряда видов, ареалы которых сократились к востоку даже на тысячи километров, этот процесс занял многие тысячеле- тия и поэтому его скорость была незначительной: от 0,01 до 0,4 км/год с ма- ксимальными значениями для хищников (до 0,41 км/год у степной кошки). Иные скорости изменения ареалов отмечены для исторического времени, особенно для последних столетий. Если скорость сдвига на восток ареала степного сурка с конца вюрма составляла около 0,1 км/год, то за последние два века она возросла до 3 км/год (т.е. в 30 раз), а для желтой пеструшки в те же временные интервалы с 0,1 до 15 км/год, для кулана с 0,1 до 10 км/год, для двугорбого верблюда с 0,2 до 12 км/год. Сокращение ареала мамонта в более ранние времена шло на материке со скоростью 0,5 км/год, что очень много для столь медленно размножаю- щегося вида. Максимальной была скорость сокращения ареала бобра со сре- дневековья до XX в. в Восточной Сибири - 17 км/год. Скорость сокращения ареала зубра в историческое время составляла 2 км/год, а за предшествовав- ший период - 0,12 км/год. С XVIII в. ареал снежного барана в его юго-вос- точной части сокращался со скоростью 9 км/год. Если для активно добывавшихся и истреблявшихся человеком видов высокие скорости деградации ареалов вполне объяснимы, то совершенно исключительным является стремительное сокращение ареала желтой пе- струшки, произошедшее за последние два столетия, причины которого до сих пор остаются нерасшифрованными. Обращает на себя внимание, что в то же время почти также стремительно сократились ареалы кулана и верблюда. По-видимому, на пространстве от нижней Волги до Джунгар- ских ворот произошли какие-то существенные изменения в структуре экосистем, которые, однако, большинство аборигенных видов пережило благополучно. Интересна разнонаправленностъ преобразования ареалов многих видов в различных крупных регионах. Так, вполне отчетлива тенденция сокраще- ния к югу ареалов у видов степной биоты, особенно нуждающихся в значи- тельных площадях открытых и полуоткрытых ландшафтов, в Восточной Европе, Восточной и Западной Сибири, на Урале. Для наиболее крупных зверей она проявилась уже в раннем голоцене, но овцебык и лошадь просу- ществовали здесь до позднего голоцена и не исключено, что были просто ис- треблены в позднее средневековье; ареалы же таких видов, как берингий- ский суслик, черношапочный сурок, снежный баран и ряд других до сих пор
почти доходят до арктического побережья или почти доходили до него сов- сем недавно (белка, барсук и кабарга). Прямо противоположная в те же времена тенденция проявилась на севе- ро-западе России, куда уже в раннем голоцене с юга на север прямо-таки хлынул поток мигрантов, тогда как в средней полосе у многих видов ареалы были более или менее стабильны, либо имели явную тенденцию к сокраще- нию на юго-восток, юг или восток. Лишь наиболее насыщенные пастбищные экосистемы тропической Африки вплоть до недавнего времени сохраняли эффективный иммунитет против чрезмерной экспансии тандема «человек-собака». Показательно, что наиболее мощные эдификаторы современных африканских саванн - слоны - составляют лишь незначительную часть их животного населения: на 2 млн копытных Серенгети их всего лишь около 3 тысяч (Гржимеки, 1986). По признанию всех специалистов, изучавших экологию и эдифика- торную роль слонов в африканских саваннах, уничтожение этого вида име- ло бы катастрофические последствия для большинства природных экоси- стем Африки. Аналогично этому, истребление мамонта, а затем и других наиболее крупных фитофагов, во внетропических областях северных материков, ве- роятно, было главной причиной, хотя и замедленной (что не удивительно для областей с длительным холодным сезоном, сокращенным периодом ве- гетации и низкой, по сравнению с тропическим поясом, биопродуктивно- стью), но неуклонной деградации исходно пастбищных экосистем и замеще- ния их либо экосистемами сомкнутых лесов (на территориях с гумидным климатом), к существованию в условиях которых нет достаточной адапта- ции даже у таких видов как дуб черешчатый (Смирнова, 1998), сосна обык- новенная, видов рода лиственница и других, либо антропогенно измененны- ми экосистемами лесостепей, степей, полупустынь и пустынь их современ- ного облика. Громадное количество данных, как по северным материкам, так и по северу Африки (Ь’аг1е е Ь’ашЫепЩ..., 1993) свидетельствуют о том, что, так называемая, современная «природная» зональность наиболее ин- тенсивно формировалась преимущественно уже в историческое время, а в ряде районов - буквально в самые последние столетия. И, наконец, совершенно очевидно, что только при отсутствии сплош- ных ледовых покровов и в условиях климата, принципиально не отличаю- щегося от современного (по крайней мере в масштабах большей части Го- ларктики), возможно существование до настоящего времени достаточно богатой флоры на арктических островах (до 400 видов на о. Врангеля, что почти вдвое богаче флоры Арктической Канады), сохранение эндемич- ных и реликтовых видов в Гренландии, на ряде других арктических остро- вов, в Скандинавии, на Урале, Восточной Чукотке (Хольтедаль, 1959; Ва- сильев, 1963; Горчаковский, 1963; Юрцев, 1976 и др.) и на многих других территориях. * * * Краткий анализ данных приводит нас к заключению о том, что гипо- теза гигантских покровных оледенений встречается с рядом противоре- чий, которые невозможно разрешить в рамках основных ее представле- ний о палеоклиматической и палеоэкологической обстановке этого пери-
ода. При неизбежных флуктуациях климата на фоне происходивших в плейстоцене регрессий и трансгрессий Мирового океана, амплитуда кото- рых достигала примерно 200 м, эти колебания не носили для флоры и фа- уны катастрофического характера. Именно благодаря этому они развива- лись преемственно на протяжении всего плейстоцена, а темп их изменения соответствовал общей тенденции постепенной трансформации климата. Основными следствиями регрессий и трансгрессий океана (соответствен- но понижения и повышения базиса эрозии) были обусловленные ими из- менения очертаний материков (в основном, северного полушария, где со- средоточена наибольшая площадь материковых шельфов) и глубины эро- зионного вреза наземных гидросистем. В рамках указанных изменений биоценотический покров развивался по- степенно и преемственно, а его «смешаный» характер был обусловлен вы- сокой гетерогенностью среды, инициированной сложным сочетанием раз- нообразных природных процессов. Многочисленные (в основном, археологические) данные по позднему палеолиту, вплоть до железного века включительно, свидетельствуют о том, что целенаправленное преследование со стороны человека уже в са- мом конце плейстоцена приводит к резкому снижению численности ма- монта, бизона и лошадей на большей части Северной Евразии. Будучи наиболее крупными стадными животными, характерными для вюрмских степей и лесостепей, они (и в первую очередь, мамонт) и были основными эдификаторами пастбищных экосистем. Именно они оказались наиболее чувствительными к прессингу нараставших специализированных охот. Особая уязвимость самых крупных представителей мамонтовой фауны к антропогенным воздействиям была обусловлена их относительно низки- ми, по сравнению с другими видами фитофагов, численностью и плодови- тостью, потребностью использования в течение годового цикла очень значительных по площади территорий, ограниченными возможностями успешного форсирования при сезонных миграциях ряда естественных преград (глубоких каньонов, крутых склонов и вообще сильно расчленен- ного рельефа, широких и глубоких водоемов, болот и т.д.), рядом других видовых биологических и поведенческих особенностей. В частности, вы- нужденное постоянство миграционных маршрутов с ограниченным коли- чеством доступных переходов через наиболее крупные реки (особенно, для мамонтов) делало их наиболее уязвимыми, определяло, скорее всего, не только способы охоты на них, но и пространственное распределение стоянок древних охотников. Уже сама преемственность мамонтовых фаун, сохранявшихся на протя- жении, так называемых, «ледниковий» и «межледниковий», свидетельству- ет о том мощном вкладе в поддержание сбалансированной структуры паст- бищных экосистем, который осуществлялся совокупной жизнедеятельно- стью наиболее крупных фитофагов (причем, по представлениям многих ав- торов, при крайне различных климатических условиях), нивелировавшей последствия колебаний климата. На наш взгляд, только с приручением волка становится возможной спе- циализированная охота на мамонта (а в Северной Африке и в Леванте - на гигантских быков; см. Н1§§8, 1967; Лот, 1987 и др.), и, по мере его истребле- ния, переход на массовую добычу других видов крупных стадных фитофа-
гов, что произошло еще в позднем палеолите. В результате пастбищные экосистемы деградировали нарастающими темпами; на громадных площа- дях их замещали лесные экосистемы (см. раздел 2.2). Деградация пастбищных экосистем на значительных территориях север- ных материков и замещение их лесными в самом конце плейстоцена - нача- ле голоцена оказались кризисными для охотников на мамонтов, что и фик- сируется во многих исследованиях мезолита (Береговая, 1960, 1984; Долуха- нов, Пашкевич, 1977, Черныш, 1977 и др.). Лишь с неолитической револю- ции, с появлением хозяйства производящего типа кризис преодолевается (кстати, скотоводство без волка-собаки оказалось бы исходно невозмож- ным). Параллельно все более мощным и разнообразным становится воздей- ствие антропогенных факторов (как прямых, так и косвенных) на природ- ные экосистемы в целом. Интегрированный и еще незавершенный итог этих преобразований - формирование современной «природной» зонально- сти, сопровождавшееся в последние столетия либо полным истреблением средобразующих видов, либо резким сокращением их исходных численности и ареалов. Подытоживая сказанное выше, можно отметить, что сокращение до оп- ределенного уровня численности основных видов-эдификаторов, входивших в состав мамонтовой фауны, оказалось достаточным для начала процесса смены пастбищных экосистем лесными, особенно на территориях с гумид- ным климатом. Но и в более южных областях был «запущен» механизм раз- рушения исходных пастбищных экосистем, который с какого-то этапа раз- вивался по сценарию автогенетического процесса. В результате числен- ность и ареалы многих сопутствующих видов мамонтового комплекса, включая и мелких грызунов с минимальными индивидуальными и семейны- ми участками, но с высокими уровнями численности и темпами размноже- ния, продолжали и продолжают сокращаться (в том числе и в новейшее вре- мя, измеряемое самыми последними столетиями): пищухи, суслики, слепу- шонка, узкочерепная полевка, желтая пеструшка и др. В свою очередь, это в еще большей степени интенсифицировало деградацию мамонтового фау- нистического комплекса и распад гиперзоны вюрмских степей и лесостепей. Пастбищные, преимущественно травянистые экосистемы плакоров все бо- лее трансформировались в экосистемы лесов или в агроценозы. Эти измене- ния в Голарктике (и аналогичные им на значительной части других террито- рий) в совокупности имели субглобальный характер и не могли быть клима- тически нейтральными. Именно они положили начало процессу формирова- ния современной зональности, по сути еще не завершившемуся. Этим про- цессам безусловно способствовали на многих территориях и климатические изменения, и преобразования рельефа на трансгрессивной фазе последние 20 тысяч лет. На наш взгляд, изложенный выше сценарий изменений живого покрова на рубеже плейстоцена и голоцена и в голоцене и их причин дает более ре- алистическую основу для дальнейших палеоклиматических и палеобиогео- графических реконструкций, которые к тому же нуждаются в дальнейшем не в глобальных, а в конкретно-региональных разработках.
2.2. Изменение состава и распространения видов-эдификаторов природных экосистем Северной Евразии с конца плейстоцена до позднего голоцена 2.2.1. Материал и методы исследования Методы исследования включали, с одной стороны, собственно анализ литературных данных, с другой, - построение и анализ баз данных, с помо- щью компьютерных технологий. Создание Базы Данных (БД) и построение карт ареалов эдификаторов (ключевых видов) и их комплексов с помощью геоинформационных систем (ГИС). Специфика работы состоит в сборе и обобщении палеонтологиче- ского материала из разных литературных источников. Для построения то- чечных палеоареалов ключевых видов созданы базы данных (БД) отдельно для остеологического и палинологического материала. БД реализованы в СУБД Эа^еЕазе и имеют следующие поля: местонахождение, род, вид, фор- ма захоронения, возраст находки (а - по геохронологической и археологиче- ской периодизации, б - по радиоуглеродным датировкам), источник инфор- мации. В настоящее время БД содержит материалы примерно о 3000 наход- ках животных и о 7000 находках растений. Всего насчитывается около 600 точек находок пыльцы и макроостатков и около 1200 местонахождений с остатками животных. Для составления БД использовано более 450 литературных источников. В связи с их большим числом, в тексте приведены ссылки только на наибо- лее крупные работы; полный список использованной литературы - на стра- ницах Интернета (\у\у\у.ра1еоЬа8е.паго<1.ги). Данные результатов палинологи- ческих и остеологических исследований, собранные в БД, представляют со- бой совокупность взаимосвязанных хранящихся вместе данных. Они струк- турированы так, что возможна их дальнейшая обработка. Добавление, ис- правление, корректировка, а также поиск и сортировка осуществляются с помощью Системы Управления Базами Данных - СУБД (Коновалова, Кап- ралов, 1997). Для картографического представления информации (данных) использу- ются ГИС. В работе используются системы АгсУ1е\у, Агс1пГо (программные продукты Е8К11пс.) и ЕКГЭА8 1ша§ше (ЕКРА8 1пс.). Географическая коррек- ция и привязка к единой проекции карт современных ареалов растений и животных осуществлялась с помощью ГИС ЕКРА8 1ша§те (версия 8.4) как более удобного программного продукта для работы с растровой информа- цией. Для сопоставления полученных точечных ареалов комплексов широ- колиственных и темнохвойных видов на разных этапах голоцена с их совре- менным распространением были оцифрованы ареалы соответствующих групп видов и совмещены в ГИС с картами точечных ареалов. Особенности анализируемого материала. Материал, который использо- ван для составления карт (данные спорово-пыльцевого анализа, макроос- татки растений и остеологический материал), разнороден как по особенно- стям сохранности, так и по датировкам. Так, спорово-пыльцевой анализ имеет ряд существенных недостатков, затрудняющих правильную интерпре- тацию состава растительного покрова по споро-пыльцевым спектрам. Виды
растений различаются по пыльцевой продуктивности, степени сохранности пыльцы в различных отложениях, а также дальности ее переноса (Сукачев, 1962; Сладков, 1981; Удра, 1988). По дальности переноса пыльцы В.П. Гричук (1989) подразделяет древес- ные растения на региональные и квазирегиональные. К региональным ви- дам относятся те, пыльца которых переносится на расстояние, измеряемое десятками и сотнями километров: виды ели, сосны, березы, древовидной ольхи. К квазирегиональным относятся виды, пыльца которых переносится на расстояние, измеряемое километрами и десятками километров - это, пре- жде всего, все насекомоопыляемые (клен, липа и т.д.) и некоторые ветро- опыляемые виды (дуб, граб, бук). Для анализа изменений ареалов ключевых видов наиболее надежны данные о квазирегиональных видах в связи с наи- меньшей дальностью разлета их пыльцы. Очень разнообразны анализируемые виды по сохранности их пыль- цы в торфе. Есть данные о плохой сохранности пыльцы ясеня, клена, пихты, лиственницы (Заклинская, 1980); совершенно не сохраняется пыльца рода тополь (Удра, 1988; Кожевников, 1995). Многие виды кус- тарников, кустарничков и трав не определяются по пыльце (Сладков, 1981; Кожевников, 1995). Макроостатки растений (семена, плоды, веге- тативные органы и ткани) лучше, чем пыльца, определяются до вида, но пока таких данных мало. В связи с тем, что количественное соотношение пыльцы разных видов в споро-пыльцевых спектрах не отражает их соотношения в сообществе, в данной работе регистрировался только факт присутствия вида. Особенность большей части остеологического материала - нахожде- ние его в археологических памятниках в составе «кухонных остатков». Большая часть остеологического материала - это результат охоты древ- них людей, не адекватно отражающий состав фауны. Он характеризует лишь промысловое значение того или иного вида (Динесман, 1989) и спе- циализацию охотников, различавшуюся на протяжении рассматриваемого периода. При построении карт ареалов учитывалось только присутствие видов животных на конкретной территории, а материалы о числе костных остатков и приблизительные расчеты числа особей, приводимые в перво- источниках, не использованы. Объекты. Исходя из биологических и экологических особенностей эди- фикаторов и их роли в живом покрове, были выбраны следующие объекты исследования. Животные мамонтового комплекса (кости определены до вида): А) вымершие (совершенно или только в Евразии) - гигантский олень (Ме$а1осего8 §1§ап1еи8), первобытный бизон (Шзоп рпзсиз), шерстистый но- сорог (Сое1ос1оп1а апйдийайз), мамонт {Матти1ки8 рг1т1§епш8)\ Б) сохранившиеся до наших дней - степной сурок {Магто1а ЬоЬас), реч- ной бобр (СаМог ]тЬег\ кабан (8и8 8сго/а\ благородный олень (Сегги8 е1а- рки8\ косуля (Саргео1и8 саргео1и8\ лось (А1се8 а1се8\ северный олень (Кап§1/ег 1агапс1и8), зубр (Ш8оп Ъопа8и8\ тур (Во8 рпт1§епш8\ сайга (8сй§а 1а1апса\ лошадь (Едиил). Растения (пыльца и макроостатки определены до рода) - дуб (()иегси8)9 бук (Еа§и8\ ясень (Ргахтиз), клен (Асег), липа (ТШа), вяз (1Лти8\ граб (Сагртиз), лещина (Согу1и8\ ель (Ргсеа), пихта (АЫе8).
Таблица 2.1 Сопоставление геохронологических и археологических периодизаций голоцена Схема подразделения голоцена (Нейштадт, 1957) Модернизированная схема Блитта-Сернандера (Хотинский, 1983) Археологические периоды (Бадер, 1974) период период нижняя грани- ца, лет назад Поздний голоцен (НЬ-4) 500-2500 Субатлантичес- кий 8А-3 8А-2 8А-1 800 1800 2500 Эпоха железа Средний голоцен (НЬ-З) 2500-7700 Суббореальный Атлантический 8В-3 8В-2 8В-1 3200 4200 4600 Эпоха бронзы неолит АТ-3 АТ-2 АТ-1 6000 7000 8000 Ранний голоцен (НЬ-2) 7700-9800 Бореальный Пребореальный ВО-3 ВО-2 ВО-1 8300 8900 9300 мезолит РВ-2 РВ-1 10000 10300 поздний палеолит Древний голоцен (НЬ-1) 9800-12000 Дриас Аллеред Ог А1 11000 12000 Поздний плейстоцен 12000-40000 Кроме анализа ареалов отдельных родов в работе анализируется рас- пространение зональных комплексов родов растений: бореального (ель и пихта) и неморального (дуб, бук, липа, клен, ясень, вяз, граб и лещина). При составлении ареалов комплексов видов учитывались все местонахождения, где присутствовал хотя бы один вид из данного комплекса. Зональным ком- плексам древесных видов соответствуют специфические наборы трав и кус- тарничков, а также мхов (Оценка..., 2000). В связи с тем, что периодизации голоцена сильно различаются в разных источниках, в работе использована наименее дробная периодизация голоце- на, причем для каждого из четырех периодов, кроме геохронологической, приведена археологическая шкала (табл. 2.1). Длительности этих периодов в археологической и геохронологической шкале не одинаковы, но измеря- ются близкими величинами. В позднем голоцене некоторые исследователи выделяют как особый этап последние 500 лет, называя его «современ- ность». В пределах этого последнего этапа сведения об ареалах, полученные во второй половине XX века, рассматриваются как современные в узком смысле, а сведения, полученные из письменных источников за последние столетия, - как исторические.
2.2.2. Изменение видового состава и распространения ключевых видов (эдификаторов) мамонтового комплекса Восточной Европы с позднего плейстоцена до позднего голоцена Видовой состав и распространение видов-эдификаторов и основных со- путствующих видов, входивших в состав мамонтового фаунистического комплекса, претерпели существенные изменения в течение рассматривае- мого здесь периода. Для выяснения причин этих изменений проанализиро- вана динамика их ареалов на протяжении четырех последовательных пери- одов (см. табл. 2.1, подразделение М.И. Нейштадта): 40 000-9800 л.н. (конец плейстоцена - древний голоцен или поздний палеолит по археологической шкале), 9800-7700 л.н. (ранний голоцен или мезолит), 7700-2500 (средний голоцен или неолит с бронзовым веком), 2500-500 л.н. (поздний голоцен или эпоха железа). Данные для последних 500 лет не использовались для анализа и рассматривались как современные материалы. Для построения карт ареалов вымерших видов мамонтового комплекса (мамонта, шерсти- стого носорога, бизона и гигантского оленя) были использованы все из- вестные находки этих видов на территории Северной Евразии. Это обусло- влено тем, что указанные виды в плейстоцене оказывали максимальное воздействие на растительный покров и на экосистемы в целом, и это воз- действие было распространено по всей территории Северной Евразии. Для северного, гигантского и благородного оленей, зубра, тура, бобра, лося, ко- сули, кабана, сайги, лошадей и сурка анализ изменений ареалов проводился для территории Восточной Европы. Особенности распространения вымерших видов мамонтового комплекса рассмотрены для всей северной Евразии, как с помощью БД, так и по лите- ратурным источникам, не вошедшим в БД. Последовательность рассмотре- ния в тексте вымерших видов определена их эдификаторной ролью. Особенности распространения ныне существующих и существовавших в историческое время видов мамонтового комплекса рассмотрены для Вос- точной Европы, как с помощью БД, так и по литературным источникам, не вошедшим в БД. Рассмотрены сначала тундровые виды, затем лесные и степные виды (отнесение их к этим категориям чисто условно). Вымершие виды мамонтового комплекса Мамонт. В позднем плейстоцене область распространения мамонта в Ев- разии (рис. 2.1.) сопоставима с Палеарктикой и простиралась на севере от о. Большевик в архипелаге Северная Земля, на юге до левобережья среднего течения Янцзы и Леванта, на западе от Британских островов и Пиренейско- го полуострова, на востоке до о. Врангеля, Чукотки, Камчатки, Приморья, Монголии, Кореи, о. Сахалин и о. Хоккайдо (8ап<1ег§еп, 1950; Флеров и др., 1955; Цейнер, 1963; Майзез, 1962; Геологическое..., 1968; Кальке, 1976; Ка- талог..., 1981; Деревянко, 1983; Аверьянов и др., 1995 и др.). В Северной Евразии местонахождения остатков мамонта располагаются практически всюду, кроме Средней Азии и части Казахстана. По радиоуглеродным данным, полученным в последние десятилетия, на пространстве от Днестра и Финляндии до Гы дана, Таймыра и ряда других
Рис. 2.1. Изменение ареала мамонта в позднем плейстоцене и голоцене: 1 - находки остатков мамонта в позднем плейстоцене; 2 - находки остатков мамонта в голоцене районов крайнего севера материковой Евразии мамонт дожил до начала го- лоцена. Наиболее поздние находки его остатков на материковой части Ев- разии имеют абсолютный возраст около 9 000 л.н., на Ямале - 7200 л.н., на острове Врангеля - около 3900-3700 л.н. (Васильчук и др., 1983; Вартанян и др., 1992; Аверьянов и др., 1995; Сулержицкий, 1995; Кихпе18оуа е! а1., 2001). Наличие остатков мамонтов в наиболее поздние времена в подавляю- щем большинстве палеореконструкций расценивается как свидетельство крайне суровых (перигляциальных) природных условий (Верещагин, Гро- мов, 1977; Величко и др., 1992). В качестве аргумента приводятся морфоло- гические особенности мамонта: мощный меховой покров, обросший шер- стью хобот, уши в 5-6 раз меньшие по площади, чем у азиатского слона, и в 10-12 раз меньшие, чем у африканского слона, короткий волосатый хвост, обильные жировые отложения под кожей (Верещагин, 1971, 1979; Шило, 2001). Однако, представлению о крайне суровых условиях территорий, где обитали мамонты, противоречит ряд данных. Так, в настоящее время в пре- делах южной границы ареала мамонта (см. рис. 2.1), в среднем течение Янц- зы, сохраняется теплолюбивый вид - китайский аллигатор (который более нигде не встречается). В Леванте, поблизости от южной границы распро- странения мамонта, последние нильские крокодилы были уничтожены в 30-е годы XX в., но еще сохраняется реликтовый, изолированный участок ареала африканской трехкоготной черепахи Тпопух 1гшп§ш8 (распростра- ненной на большей части африканского континента). Во Флориде и по ниж- нему течению Миссисипи по-прежнему обитает американский аллигатор
(Иорданский, 1969; Дроздов, 1969). Все эти виды никак не могли бы сосуще- ствовать с мамонтом в условиях холодного и сухого климата, который моде- лируется в большинстве палеореконструкций для всего ареала мамонта. У северной границы ареала, на Новосибирских островах, вместе с ма- монтом существовала богатая фауна (Черский, 1891), о чем уже сказано выше. Материалы по питанию мамонта позволяют представить облик расти- тельного покрова. Летом мамонты питались преимущественно травой (лу- говыми злаками, осоками, пушицей), молодыми побегами и корой деревьев и кустарников (ив, берез, ольхи, чозении, лиственницы); зимой - подсохшей травой, побегами лиственных кустарников и хвойных деревьев (лиственни- цы, сосны, пихты) (Гетчинсон, 1899; Горлова, 1982; Украинцева, 1996). Су- точная норма пищи крупного мамонта могла достигать 3,5-4,0 ц. Изучение особенностей питания мамонта у северной границы ареала позволило заключить, что в позднем плейстоцене граница распростране- ния древесной растительности в северной Евразии проходила значительно севернее современной. Главной причиной этого было более северное, чем сейчас, простирание евразийской суши, обусловленное наиболее мощной за плейстоцен регрессией Мирового океана. Соответственно и климат на крайнем севере Сибири в то время был более благоприятный для различ- ных крупных травоядных животных, чем в настоящее время, о чем писал еще И.Д. Черский (1891). Значительно севернее была граница криогенных вюрмских степей и лесостепей, тогда как в настоящее время от этой ги- гантской гиперзоны сохранились на северо-востоке Азии вплоть до Грен- ландии лишь очень ограниченные по площади реликтовые участки степной растительности (Юрцев, 1976). Разумеется, по громадной меридиональной протяженности эта гиперзо- на не была однородной. В силу радиационной зональности и действия реги- ональных факторов, климатические условия на различных ее территориях были различны. Общим же для нее было абсолютное господство открытых и полуоткрытых ландшафтов и наличие лесных сообществ преимуществен- но в поймах рек (Тугаринов, 1929; Формозов, 1969 и др.). В течение древнего и раннего голоцена мамонт исчезает почти на всей территории Северной Евразии, о чем можно судить по катастрофическому сокращению числа находок. При этом каких-либо закономерных изменений границ ареала по сравнению с поздним плейстоценом не отмечено. Остатки костей мамонта найдены в тех же районах, где он обитал в конце плейсто- цена (см. рис. 2.1). В среднем и позднем голоцене остатков мамонта на мате- риковой части Евразии не обнаружено. Наиболее поздние находки - остат- ки 24 мамонтов с острова Врангеля, датируемые от 7710 до 3730 л.н. (Варта- нян и др., 1992; Аверьянов и др., 1995; Сулержицкий, 1995). Шерстистый носорог. Характерный спутник мамонта в позднем плей- стоцене - шерстистый носорог; ареал мамонта полностью перекрывает аре- ал шерстистого носорога (Флеров и др., 1955; Кальке, 1976; Каталог.., 1981; Верещагин, Барышников, 1985). Ареал шерстистого носорога меньше ареа- ла мамонта; он не обнаружен на Аляске, в Фенноскандии и в Японии (рис. 2.2). Исходя из особенностей морфологии и питания шерстистого носо- рога, можно полагать, что он был обитателем открытых и полуоткрытых ландшафтов. В отличие от мамонтов, ему, скорее всего, не были свойствен-
Рис. 2.2. Изменение ареала шерстистого носорога в позднем плейстоцене и голоцене: 1 - находки остатков шерстистого носорога в позднем плейстоцене; 2 - находки остатков шерстистого носорога в голоцене ны длительные и протяженные миграции, что, вероятно, и ограничивало возможности расселения. В позднем плейстоцене пунктов находок шерстистого носорога заметно меньше, чем мамонта, но большая их часть совпадает с точками находок второго вида. В раннем голоцене известны находки шерстистого носорога на западе Украины и на севере Молдавии (Береговая, 1984). Имеются доку- ментально не подтвержденные сведения о том, что в районе слияния Волги и Камы этот вид дожил до средневековья (Пидопличко, 1951). Малое число костей шерстистых носорогов на стоянках можно объяснить особенностями их биологии (это нестадные животные, численность которых, видимо, была невысокой), а также тем, что они не были объектом активной охоты. Иск- лючение - ангарские стоянки Мальта и Буреть (возраст - 14-12 тыс. л.н.) с многочисленными костными остатками шерстистых носорогов (Гарутт, Бо- ескоров, 2001). Гигантский олень. Представитель специализированной группы, вымер- шей в мезолите - гигантский олень. Размер рогов у самцов этих оленей (до 3,7 м в размахе) дает основание предположить, что они обитали в открытых и полуоткрытых ландшафтах, вероятно придерживаясь долин рек, посколь- ку нуждались для питания в древесной и кустарниковой растительности (Пи- допличко, 1951; Верещагин, Барышников, 1985). В пределах Восточной Европы позднеплейстоценовых находок этого ви- да немного. Они расположены в бассейнах Днестра, Западной Двины и Вол- ги, в Крыму, Предкавказье и Закавказье, на Урале и в Прибайкалье. Во всех случаях кости найдены вместе с костями мамонта и шерстистого носорога
Рис. 2.3. Изменение ареала гигантского оленя в позднем плейстоцене и голоцене: 1 - находки остатков гигантского оленя в позднем плейстоцене; 2 - находки остатков ги- гантского оленя в голоцене (рис. 2.3). На севере Германии находки костей этого вида встречаются вплоть до раннего голоцена, в Ирландии - до среднего голоцена (Каталог..., 1981; Верещагин, Барышников 1985). Остатки гигантского оленя раннего голоцена (мезолита) известны в Рязанской области (Кригер, 1950) и в Кры- му (Бибиков, 1950). Первобытный бизон. Многие систематики рассматривают первобытно- го бизона в качестве подвида современного американского бизона, широко распространившегося по Северной Америке не позже позднего плейстоцена (Каталог..., 1981). Трудность, с которой сталкиваются палеозоологи при изу- чении этого вида, обусловлена большим морфологическим сходством мно- гих костей представителей родов Ызоп и Воз и их широкой изменчивостью (Алексеева, 1990). В описаниях фауны археологических стоянок Ширяев- ская (Цалкин, 1966), Дяздица и Наумово (Верещагин, Русаков, 1979), Рудь и Скок (Давид, 1978) и многих других, в силу отмеченных особенностей точ- ные видовые диагнозы оказались невозможными. Первобытный бизон - один из наиболее характерных и многочисленных крупных зверей мамонтовой фауны. Его позднеплейстоценовый ареал зани- мал огромные пространства в пределах Евразии. Северная граница распро- странения бизона проходила от Финского залива к Онежской губе Белого моря, затем через бассейн Печоры к низовьям Оби, Енисея и Лены и далее на востоке до побережья Северного Ледовитого океана (далее СЛО). На юге бизон был распространен до Пиренеев, Аппенинского полуострова и Босфора, населял почти всю Малую Азию, Кавказ и Прикаспийскую низ- менность. Область распространения бизона охватывала верховья Иртыша,
Рис. 2.4. Изменение ареала бизона в позднем плейстоцене и голоцене: 1 - находки остатков бизона в позднем плейстоцене; 2 - находки остатков бизона в голоцене Оби и Енисея, север Монголии, север и северо-восток Китая, юг Приморья. На Корейском полуострове остатки этого вида пока не известны, но найде- ны в Японии (на Хонсю и Хоккайдо), а в пределах СЛО - на Новосибирских островах и на острове Беннета (Черский, 1891; Павлова, 1906; Колчак, 1907; Флеров и др., 1955; Кальке, 1976; Каталог..., 1981; Веркулич и др., 1989). В раннем голоцене находок бизона значительно меньше, его местонахо- ждения обнаружены в бассейнах Днестра, Южного Буга, Днепра, а также в Крыму, на Южном Урале и Прибайкалье (рис. 2.4). В Европе и на Кавказе бизон исчез около 10 тыс. л.н., но на востоке Сибири (р. Ангара) дожил до 8-10 веков н.э. (Верещагин, Барышников, 1985). Более поздних остатков би- зона на территории бывшего СССР пока не обнаружено. Ныне живущие или жившие в историческое время виды мамонтового комплекса В эту группу включены не только ныне живущие виды, но и тур (исчез- нувший в диком состоянии в XVII в.), зубр и лошади, из которых часть видов вымерла на различных этапах рассматриваемого здесь периода, а один вид - тарпан - в диком состоянии сохранялся до первой половины XIX века. Тундровые виды. Северный олень. В большей части археологических работ северный олень считается типичным обитателем тундро-степей или даже арктическим элементом мамонтовой фауны (Громов, 1948; Вереща- гин, 2002). Зоологи, изучавшие рецентную фауну, подчеркивали, что север- ный олень распространен в тундре, лесотундре и тайге, а в смешанные леса не заходит (Гептнер и др., 1961; Наумов, 1963).
Однако, пытаясь восстановить ареал этого вида, необходимо учитывать, что еще в XVIII веке в периоды зимних кочевок он регулярно заходил на Ук- раину, на север Калмыкии и постоянно обитал в современной Башкирии, а в XIX в. - в Ленинградской и Новгородской областях, в районе слияния Вол- ги и Камы. На юго-востоке Тверской области северный олень был оконча- тельно уничтожен в начале XX века. На западе Монголии северный олень исчез в историческое время, но сохранился на севере этой страны, на севе- ро-западе Манчжурии, в Амурском крае, на севере Сихотэ-Алиня, на Саха- лине (Паллас, 1773; Гентнер и др., 1961; Бобринский и др., 1965; Каталог..., 1981; Помишин, 1990; ОхзШЬиРоп..., 1997). В позднем плейстоцене ареал северного оленя в большей своей части совпадал с ареалом мамонта, но его южная граница почти на всем протяже- нии, кроме Западной и Центральной Европы, а также Причерноморья, про- ходила севернее (Флеров и др., 1955; Кальке, 1976; Каталог..., 1981; Чер- ский, 1891 и др.). Известна одна находка мустьерского времени остатков се- верного оленя в Закавказье (Ерицян, Семенов, 1971). По материалам много- численных позднепалеолитических стоянок средней полосы России, Украи- ны, Урала, Сибири (Береговая, 1960, 1984) и Западной Европы (Цейнер, 1963), северный олень был одним из наиболее активно добывавшихся пер- вобытными охотниками видов и на многих стоянках этого времени был ос- новной и жизненно необходимой для человека добычей, потеснив или даже заменив в этом плане мамонта в позднем палеолите. В раннем голоцене (мезолите) число находок остатков северного оленя резко сокращается, расположены они на большом расстоянии друг от друга и встречаются от Кеми и Печоры на севере, от Карпат и Прибалтики на за- паде до Крыма, Приднепровья и юга Сибири на юге и на востоке (рис. 2.5). В среднем голоцене (неолите) количество находок больше, но приурочены они в основном к центральным и северным районам Восточной Европы (Бе- реговая, 1984) и Скандинавии (Хольтедаль, 1958). В позднем голоцене число находок еще больше, чем в предыдущие периоды голоцена, а их район рас- ширяется на юг до Курской области и даже до Николаевской области Укра- ины, до Урала и Зауралья. В последние столетия ареал северного оленя в Евразии резко сокращал- ся, его южная граница смещалась на север. Лесные виды. Бобр, кабан, благородный олень, косуля, лось, зубр и тур - типичные обитатели доагрикультурного лесного пояса, реконструк- ция которого дана в главе 1, раздел 1.2. В современных, сильно преобра- зованных лесах, они избегают сомкнутых крупных лесных массивов и от- дают предпочтение лесным ландшафтам, отдаленно напоминающим ле- солуговостепные комплексы доагрикультурного типа, где есть разрежен- ные леса с подростом широколиственных и мелколиственных деревьев и заросли кустарников, перемежающихся полянами с луговыми травами, низинными болотами, гарями, вырубками. Они широко осваивают лесо- степные ландшафты, а по долинам рек способны проникать в глубь сте- пей, полупустынь и пустынь. На севере бобры и лоси доходят до тундры, придерживаясь островных и долинных лесов, и даже чистых ивняков. Практически для всех этих видов наиболее благоприятны экотонные ме- стообитания (за исключением чисто горных), отличающиеся повышенной мозаичностью.
Рис. 2.5. Изменение ареала северного оленя в позднем плейстоцене и голоцене: Треугольники - находки остатков северного оленя, пунктирная линия - восстановленная южная граница ареала за историческое время (Гептнер и др., 1961); штриховая линия - сов- ременная (на середину 50-х годов 20 в.) граница ареала (Гептнер и др., 1961). Речной бобр - характерный обитатель рек и озер, его жизнь тесно свя- зана с водой и прибрежной древесной растительностью. Уже в силу этого он не так резко реагировал на климатические изменения плейстоцена и голо- цена и исходно имел громаднейший ареал: от Заполярья до областей с суб- тропическим климатом. В летнее время бобры питаются преимущественно водной растительностью, а в остальные сезоны - почти исключительно ко- рой и побегами деревьев с мягкой древесиной (способных к быстрому вос- производству и росту), которые они активно заготавливают на зиму. Позднеплейстоценовые остатки речного бобра весьма малочисленны и пространственно очень сильно разобщены (рис. 2.6), что, безусловно, связа- но со специализацией древних охотников. Крайняя южная точка распро- странения бобра в этот период известна для Месопотамии (Сооп, 1949; цит. по: Рогинский, 1966), ряд находок - для Закавказья (Бурчак-Абрамович, Гаджиев, 1962 и др.). По-видимому, максимальным распространение бобра
Рис. 2.6. Изменение ареала бобра в позднем плейстоцене и голоцене: треугольники - находки остатков бобра, штриховка - современный ареал бобра (Боб- ринский и др., 1965) было в голоцене в связи с развитием множества пресноводных водоемов на аккумулятивно-трансгрессивной стадии развития рельефа, но еще до прямо- го и весьма активного воздействия на этот вид человека (Лавров, 1981). В начале позднего голоцена бобр становится важным объектом охоты, атрибутом религиозных культов и предметом широкой меновой торговли, а затем и интенсивного коммерческого промысла, который инициировал про- цесс русской колонизации громаднейших пространств Северной Азии в XVI - XVII веках. В результате сильно сократилась численность этого зве- ря и его ареал (Скалой, 1951; Алексеева и др., 1996; Боескоров, 2001). Еще в историческое время бобр был известен на реках Печоре, Сосьве, на Северном Урале, на реках Дон и Хопёр. Самые северные находки остат- ков бобра описаны на Оленьем острове у северного побережья Кольского полуострова, на Вайгаче, а в низовьях Енисея (около 70° с.ш.), на юге Яма- ла найдены остатки бобровой плотины (Гурина, 1961, 1997; Калякин, 1985, 1995). До XIX в. бобры жили на многих реках вблизи Байкала и по притокам р. Лены, вероятно, и в бассейне реки Анадырь (Скалой, 1951; Окладников, 1953; Лавров, 1981; Дёжкин и др., 1986; Калякин, Турубанова, 2001).
Начиная с конца XVII - начала XVIII века, численность бобра падает еще более резко и ареал его продолжает сокращаться из-за истребления его человеком в погоне за ценным мехом и бобровой струёй. Кроме прямого ис- требления в южной части ареала на эти процессы большое влияние оказало уничтожение приречных лесов. Максимально ареал бобра сокращается к началу XX века: звери сохранялись только в среднем течение р. Днепр, в верховьях рек Березины и Сожа, по среднему течению реки Воронеж, в За- падной Сибири - по рекам Конда и Сосьва, а также в верховьях реки Енисей (Скалой, 1951; Лавров, 1981). С 20-30-х годов предпринимаются специаль- ные усилия не только по охране бобра, но и по его восстановлению. В насто- ящее время бобр восстанавливается на многих территориях Восточной Ев- ропы (Лавров, 1981; Соловьев, 1991). Кабан населяет лиственные и смешанные водораздельные и поймен- ные леса, облесенные склоны гор, плавни южных рек (Млекопитающие..., 1993); оптимальны для него леса с господством дуба, бука, граба, яблони, груши и других плодовых деревьев, а также хорошо увлажненные лугови- ны. Кабан - всеядное животное - ест дикие и многие культурные растения, их плоды (желуди, буковые и лещиновые орехи, плоды фруктовых деревь- ев и т.д.) и мелких животных (земляных червей, насекомых и их личинок, лягушек, ящериц, змей, яйца птиц и птенцов, мелких грызунов и их кормо- вые запасы). В конце плейстоцена и древнем голоцене остатки кабанов немногочис- ленны (рис. 2.7). В среднем голоцене число находок существенно больше, что связано с возрастанием его доли в охотничьей добыче. Уже в историче- ское время ареал кабана сокращается в северо-западной и центральной час- тях Восточной Европы. Лишь в последние десятилетия, начиная с 70-х годов XX века, кабан активно продвигается на север и северо-восток Европейской России (до юга Карелии и Архангельской области, до Костромской и Киров- ской областей). Это связано с сокращением численности сельского населе- ния и с увеличением площадей мелколиственных лесов, вырубок, зарастаю- щих полей, представляющих собой хорошие кормовые угодья. Благородный олень - обитатель лесостепной зоны (Гентнер и др., 1961; Млекопитающие..., 1993). Наибольшую роль в его питании играют травы, кустарники и деревья (побеги, листья, почки, хвоя, кора), а также плоды ду- ба и бука. В конце плейстоцена кости благородного оленя во многих районах час- то встречаются вместе с остатками мамонта, шерстистого носорога и других видов мамонтовой фауны на западной, южной и центральной части Восточ- ной Европы (включая Крым и Кавказ), на Урале, в верховьях рек Иртыш, Енисей и Ангара, а также на Тянь-Шане. Самые северные районы его оби- тания - Новосибирские острова, Колымская низменность и Аляска (Ката- лог.., 1981; Черский, 1891; Боескоров, 2003). В раннем голоцене местонахо- ждений остатков благородного оленя значительно меньше, чем в конце плейстоцена, но они есть на северо-западе Русской равнины (рис. 2.8). В сре- днем голоцене число местонахождений, где найдены остатки благородного оленя, больше, чем в раннем голоцене. В позднем голоцене число находок этого вида максимально, до XVIII в. он еще обитал на южном Урале (Пал- лас, 1773). За историческое время северная граница ареала заметно переме- стилась на юг.
Рис. 2.7. Изменение ареала кабана в позднем плейстоцене и голоцене: треугольники - находки остатков кабана; пунктирная линия - восстановленная северная граница ареала за историческое время (Гептнер и др., 1961) Косуля - обитатель лесов и лесостепи. Обширных открытых пространств она избегает, также как и глухих лесов. Косуля встречается даже в тростни- ковых или камышовых зарослях по берегам степных, полупустынных озер, но предпочитает светлые леса, богатые лиственным подлеском и подростом, чередующиеся с полянами, прогалинами и лужайками (Гептнер и др., 1961). Широкому проникновению косули в зону тайги в последние десятилетия бла- гоприятствовали вырубки, появление гарей, зарастающих лиственным молод- няком. Относительное значение в питании косули двух основных компонен- тов - травянистой и древесно-кустарниковой растительности - сильно меня- ется в зависимости от конкретных природных условий. Значение трав в кор- ме косули особенно велико в бесснежный период года, древесно-кустарнико- вой растительности - в зимний (Млекопитающие..., 1993). Остатки косули в конце плейстоцена относительно немногочисленны (рис. 2.9): в Молдавии, Крыму, на Кавказе, на Южном и Северном Урале. В раннем голоцене косуля распространялась до Кольского полуострова. На- ибольшее сокращение ареала косули происходит в позднем голоцене. Лось населяет почти весь лесной пояс, встречается и в лесотундре, при- держиваясь зимой островных елово-лиственных лесов по долинам рек По-
Рис. 2.8. Изменение ареала благородного оленя в позднем плейстоцене-голоцене: треугольники - находки остатков благородного оленя лярного Урала, зарослей ивняков по ложбинам и берегам рек, а также бе- резняков и осинников. Местами лось выходит в открытые тундры, удаляясь на несколько сотен километров от границы сплошных лесов, на зиму уходит к югу - в лесотундру. Лось достаточно обычен в лесостепи, здесь он придер- живается, главным образом, островных (лиственных, сосновых) или пой- менных лесов. По долинам рек лоси проникают в зону степей, где живут по берегам рек и озер, поросших ивняком, летом встречаются на осоковых бо- лотах, поросших тростником и даже в открытой степи, на 100-150 км южнее границы постоянного обитания. В теплый период года лось предпочитает местности, где есть богатые водной растительностью водоемы, заросшие по берегам ивняком, кустарниками или лесом. К регулярно используемым мес- тообитаниям относятся также заболоченные ольшаники, болота (часто по- росшие ивами, кустарниковой березой или сосной), особенно если они пере-
Рис. 2.9. Изменение ареала косули в позднем плейстоцене-голоцене: треугольники - находки остатков косули; пунктирная линия - современный ареал (Гент- нер и др., 1961) межаются сухими облесенными гривами или граничат с большими массива- ми лесов. Особенно велико значение молодых гарей и лесосек, где много трав и есть поросль лиственных деревьев. Чем богаче ландшафтная мозаи- ка, тем благоприятнее она для лосей (Млекопитающие..., 1993). В больших сплошных массивах леса, однообразных по составу древесной растительно- сти, лоси всегда малочисленны. У лосей хорошо выражена сезонная смена кормов. Летом основную роль в питании играют травы водных, прибрежно- водных и влажных мест обитания. Основная пища зимой - побеги и кора де- ревьев и кустарников. В плейстоцене лось был распространен в Восточной Европе от Закавка- зья до севера Украины, Оки, среднего течения Волги и верховьев Печоры (Флеров и др., 1955; Кальке, 1976; Каталог..., 1981). Позднеплейстоценовые остатки лося известны из Прикарпатья, центральных и восточных районов Восточной Европы и с Кавказа (рис. 2.10). В раннем голоцене ареал лося су- щественно расширяется, включая Скандинавию, весь север Восточной Ев- ропы. В среднем и позднем голоцене число находок резко возрастает, а их район расширяется до побережья Баренцева моря и некоторых прилежащих островов (Б. Олений и Вайгач) на севере, до бассейнов Кубани, Дона и Дне- стра на юге. Особенно обильными находки становятся в позднем голоцене,
Рис. 2.10. Изменение ареала лося в позднем плейстоцене-голоцене: треугольники - находки остатков лося; пунктирная линия - южная граница области заходов (Гептнер и др., 1961) когда параллельно усилению товарообмена и появлению пушного промыс- ла значительно интенсивнее становится охота и на крупных «мясных» жи- вотных, в первую очередь, лося и бурого медведя, поскольку стадные ко- пытные в средней полосе Восточной Европы к этому времени уже совер- шенно или почти уничтожены (Алексеева и др., 1996). В этот период еще более расширяется и район находок лося в южных и центральных районах Восточной Европы (на юг вплоть до Закавказья), но на севере региона они уже сокращаются. Современный ареал лося, по сравнению позднеплейсто- ценовым и с позднеголоценовым, существенно сократился. За историческое время лось исчез из материковых районов Западной Европы (но обычен в Скандинавии), в Молдавии и на большей части Украины, из Закавказья и бассейна Кубани (Верещагин, 1956; Гептнер и др., 1961). Зубр (плейстоценовый и голоценовый) не имеет четкой адаптации к лес- ным или степным условиям. И.Г. Пидопличко (1951) считает основным мес- том обитания зубров открытые пространства лугового и степного типа. Обитание современных зубров в лесных условиях, по его мнению, в значи- тельной мере обусловлено антропогенными факторами. Для зубров, живу- щих в лесу, нужны открытые травянистые места, условия для сезонных ко-
Рис. 2.11. Изменение ареала зубра в позднем плейстоцене-голоцене: треугольники - находки остатков зубра; пунктирная линия - вероятная граница распро- странения зубра за историческое время (Гептнер и др., 1961) чевок. Другие исследователи считают, что зубр - обитатель лесных сооб- ществ (Гептнер и др., 1961; Зубр..., 1980), а использование открытых про- странств (степей, альпийских лугов) им несвойственно. Вероятно, наиболее благоприятные условия обитания зубров - лесо-лугово-степные комплексы (см. главу 1, раздел 1.2). На Кавказе зубры предпочитают пастись у верхних пределов лесного пояса (Млекопитающие: копытные, 1993). Основу пита- ния зубров составляют побеги и кора деревьев и кустарников, значительная доля представлена травянистой растительностью (Зубр..., 1980). Находки остатков зубра, датируемых поздним плейстоценом, приуроче- ны к областям находок остатков мамонта и шерстистого носорога. Боль- шинство местонахождений расположено в юго-западных и южных районах Русской равнины, на Кавказе и Урале (вплоть до верховьев Печоры) (рис. 2.11.), в Минусинской котловине и верховьях Ангары. Число находок в
раннем голоцене значительно меньше: на побережье Финского залива, в бассейне Днестра, на Кавказе и Прибайкалье. В среднем голоцене частота обнаружения вида та же, но добавляются находки в бассейне Западной Дви- ны и Волги, Днестра и Дона, а в позднем - в западных и южных районах Во- сточной Европы, Нижнему Дону частота встреч этого вида вновь возраста- ет. Местонахождения зубра сильно удалены друг от друга. В этом проявля- ется неполнота палеонтологической летописи, так как известны литератур- ные источники, где упоминается присутствие зубров на Северо-Западном Кавказе и в «Беловежской пуще». Последние зубры были истреблены на Карпатах и в горах Трансильвании около 1790 г., на Кавказе - к 1926 г. (Ка- талог..., 1981). Первобытный бык или тур встречается на территории Восточной Евро- пы крайне редко. Одомашнивание тура произошло в неолите, около 4000 лет назад (Громова, 1940; Цалкин, 1961; Тимченко, 1972; Мерперт, 1974). По мнению Л.И. Алексеевой (1990) исследователи очень часто остатки перво- бытного тура ошибочно относили к роду Вгзоп и наоборот. Сведений об экологии тура очень мало. В Европе, по крайней мере, в ис- торическое время, он придерживался лесов, частью даже сплошных, сырых и заболоченных. Но на большей части ареала он жил в разреженных лесах, в лесостепи и на открытых степных пространствах со слабо развитой лесной растительностью. Весьма вероятно, что сплошные лесные массивы, в кото- рых дольше всего сохранялись литовские и польские туры, были для них (как и для зубра) последним прибежищем, куда животные были оттеснены человеком. Туры жили небольшими группами, объединяясь в зимнее время, а летом держались в одиночку. В питании осенью, кроме травы и побегов деревьев и кустарников, играли известную роль желуди, на которых звери сильно жирели (Гептнер и др., 1961). На позднепалеолитических стоянках остатки тура отмечены на западе Русской равнины (бассейны Днестра, Десны, Днепра, Дона и Волги вплоть до Урала), в Крыму, на Кавказе и в Прибайкалье (рис. 2.12). В раннем голо- цене (мезолите) находки тура очень редки, но они появляются на побережье Финского залива. В среднем голоцене число находок больше, но в основном, за счет Прибалтики. На Кавказе его остатков пока не обнаружено. В позд- нем голоцене остатки тура снова становятся редкими. На протяжении всего голоцена он был объектом охоты древнего человека. Туры дожили до нача- ла XVII века (1627 г.) в лесных областях Польши и Литвы (Гептнер и др., 1961). Степные виды. Степной сурок или байбак живет колониями, роет норы глубиной до 2,5 м, зимой впадает в спячку (Сурки, 1980; Румянцев и др., 1996). Если почвенная мерзлота достигает камер сурков, они замерзают. Та- ким образом, находки ископаемых остатков сурков указывают на наличие открытых пространств, которые не подвергались промерзанию до такой глубины. Находки сурка в позднем плейстоцене относительно многочисленны: в южных и центральных регионах европейской части, на Кавказе и на Урале (рис. 2.13), на юге Сибири и в Северном Казахстане. В раннем голоцене (ме- золите) число находок сокращается, но сурок есть в Крыму, на Кавказе и Южном Урале. В среднем голоцене обнаружено всего четыре местонахож-
Рис. 2.12. Изменение ареала тура в позднем плейстоцене-голоцене: треугольники - находки остатков тура дения сурка - в предгорьях Южного Урала, на северо-западе Мещеры, на за- паде Ивановской области и в Приднестровье. В позднем голоцене (эпоху же- леза) несколько увеличивается число находок, особенно в южных районах: в бассейнах Днепра и Дона, в Предкавказье и в Среднем Поволжье. Предполагается, что в первой половине голоцена условия жизни сурков нарушила мезофитизация травяного покрова и трансгрессия лесов. Позже под влиянием усиливающейся пастбищной дигрессии степи Русской равнины вновь стали более ксерофитными, что, вероятно, способствовало расшире- нию его ареала и росту численности (Динесман, Савинецкий, 2000). Корен- ного населения в районах обитания сурков в то время почти не было, а ко- чевое скотоводство сурку благоприятствовало. Процветание байбака на Русской равнине остановила распашка степи и лесостепи. Оседлое населе- ние росло, развивалось землепашество, дробя ареал на мелкие поселения, делая их уязвимыми для прямого уничтожения, что пагубно повлияло на
Рис. 2.13. Изменение ареала сурка-байбака в позднем плейстоцене-голоцене: треугольники - находки остатков сурка численность и ареал сурка, но еще до XVIII в. сурки были распространены на север вплоть до Тамбовской области (Паллас, 1773), а до начала XIX в. - до Калужской области (Зельницкий, 1804). В последние десятилетия числен- ность и ареал сурка восстанавливается (Румянцев и др., 1996). Необходимо учитывать, что в позднем палеолите, мезолите и неолите специального промысла сурков не было (таковой появляется фактически лишь в самом конце голоцена, в новейшее время), что, естественно, влияет на количество исходных материалов, дающих основу для создания приведен- ных карт. Лошади. В этой работе не проводились исследования ареалов отдельно по каждому виду рода Едииз, обитавших в пределах бывшего СССР в позд- нем плейстоцене и голоцене. Согласно обзору И.Е. Кузьминой (1985), в Во- сточной Европе на протяжении интересующего нас периода (или части его) обитали следующие виды лошадей:
• широкопалая лошадь Е. 1аПре$, распространенная в позднем плейстоце- не на Русской равнине и в Молдавии, а в голоцене - от центра Русской рав- нины, возможно, до Румынии; • уральская лошадь Е. ига1еп818, распространенная от Северного Приура- лья и Зауралья до юга Урала в позднем плейстоцене, а в голоцене (7-5 тыс. л.н.) отмеченная в Северном Прикаспии; • лошадь Пржевальского Е. рггеууаЕки («Ископаемых остатков, досто- верно относящихся к этому виду не известно» (Каталог..., 1981), Х.Д. Каль- ке (1976) полагает, что юго-восточная граница распространения этого вида в позднем плейстоцене в Восточной Азии проходила от крайнего юга При- морья, огибая Корейский полуостров, а далее протягивалась на юг вдоль по- бережья Желтого моря и сворачивала на запад; в XIX в. лошадь Пржеваль- ского обитала на севере Центральной Азии на север до Монгольского Ал- тая, а к концу XX в. этот вид, возможно, уже не сохранился в диком состоя- нии (не исключено, что в доисторические времена он обитал на юге Сибири и на востоке Казахстана, но ископаемые остатки лошадей с этих территорий обозначались как Едии8 8р.); • тарпан Е. §теНт, известен с мезолита до XIX в. от Причерноморья на север до Польши, 59° в Прибалтике и центральных районов Восточной Ев- ропы (до начала железного века; см.: Алексеева, 2001), а во второй полови- не XVIII в. еще обитал в степях по верхнему Дону (Гмелин, 1771), в южном Приуралье и на северо-западе современного Казахстана (Паллас, 1773); по- следние дикие тарпаны в Польше были отловлены в 1808 г. и розданы кре- стьянам, а на Украине истреблены полностью к середине XIX в.; так назы- ваемый лесной тарпан, населявший дольше всего леса Германии, Польши и Литвы, был полностью уничтожен к 1814 г. (Каталог..., 1981); • европейский плейстоценовый осел Е. кудгипПпил, известный для позднего плейстоцена, был распространен от юга Западной Европы до Предкавказья, Закавказья и предгорий Средней Азии, а в Крыму обитал до мезолита; • кулан Е. кетюпи8 в позднем плейстоцене имел громадный ареал от устья Хатанги и острова Бегичева почти до Колымы - на севере, до Причер- номорья, Малой Азии, Аравийского полуострова, юга Западной Сибири, Центральной Азии, северо-востока Китая, о. Хонсю (северной половины) - на юге. Еще в историческое время обитал в степях Украины (где он обитал до средневековья), Крыма, Закавказья, Прибайкалья, Забайкалья, а до XVIII в. сохранялся в степях Волжско-Уральского междуречья, Казахстана и равнинной Средней Азии, где в XX в. оставался лишь крошечный «оча- жок», населенный этим видом - Бадхызский заповедник (Паллас, 1773; Гептнер и др.,1961; Кальке, 1976; Каталог..., 1981); за пределами России он был распространен от западной части Манчжурии до Синцзяня, Тибета, Па- кистана и Аравии; • отметим также, что на территории Восточной Европы (и на севере Азии) остатки ископаемых лошадей во многих работах идут под наименова- нием «кабаллоидных лошадей» или Едии8 8р. Все виды диких лошадей - стадные животные, обитатели полуоткрытых и открытых пространств преимущественно с твердыми грунтами, способ- ные на дальние и длительные кочевки и питавшиеся в основном травянистой растительностью.
Рис. 2.14. Изменение ареала диких лошадей в позднем плейстоцене-голоцене: треугольники - находки остатков лошадей Общий ареал диких лошадей, обитавших с позднего плейстоцена в пре- делах Северной Евразии представлен на рис. 2.14. Стоит добавить, что в позднем вюрме ареал лошадей на севере достигал Новосибирских островов (Черский, 1891) и о. Беннета (Веркулич и др., 1989). Во множестве случаев остатки лошадей находятся совместно с остатками мамонтов, шерстистых носорогов, северных оленей и бизонов, причем по многочисленным архео- логическим данным лошади были обычнейшей добычей охотников поздне- го палеолита и, наряду с бизонами и северными оленями, на многих стоян- ках становятся основной добычей человека после исчезновения мамонта. В раннем голоцене количество находок остатков лошадей заметно сни- жается, они известны в Крыму, бассейнах Днестра, Днепра и Дона, у южно- го побережья Финского залива, на юге Кольского полуострова и на Южном Урале. В среднем голоцене остатки диких лошадей найдены в Прибалтике, на Украине, в Воронежской и Саратовской областях. В позднем голоцене в пределах Восточной Европы зарегистрированы лишь три находки в Молда- вии, в Московской и Ростовской областях. Показательно, что на крайнем севере Сибири дикие лошади сохранялись значительно дольше, чем полагали еще совсем недавно. Так, по радиоугле- родным данным, наиболее поздние даты по остаткам лошадей составляют 4610 ± 40 л.н. (Быковский полуостров, чуть восточнее дельты Лены),
Рис. 2.15. Изменение ареала сайги в позднем плейстоцене-голоцене: треугольники - находки остатков сайги; жирная пунктирная линия - восстановленная се- верная граница ареала на 50-е гг. 19 в. (Гептнер и др., 1961); светлая пунктирная линия - сов- ременные границы ареала сайги (Гептнер и др., 1961) 2200 ± 60 л.н. (о. Б. Ляховский; Кигпе18оуа е! аГ, 2000) и около 1 тыс. л.н. по археологическим данным с Баранова мыса (около 70 км к востоку от устья Колымы; Окладников, Береговая, 1971). Сайга - типичный обитатель открытых равнинных пространств степно- го типа (Жирнов, 1982; Млекопитающие..., 1993). Она способна совершать далекие сезонные кочевки, иногда заходя в окраинные участки лесов. Неко- торые специалисты указывают, что сайга избегает не только горных участ- ков, но и мест с пересеченным рельефом, в том числе заросших песчаных барханов (Гептнер и др., 1961; Млекопитающие..., 1993). Сайга предпочита- ет ландшафты, где фоновыми видами растений выступают дерновинные злаки (например, типчак, ковыль, житняк), полукустарники и полукустар- нички (полыни, прутняк, ромашник и др.)
Остатки сайги в конце плейстоцена-древнем голоцене часто встреча- ются вместе с остатками мамонта, шерстистого носорога, лошадей, бизо- нов и северного оленя. Точечный ареал сайги в этот период в большинст- ве районов совпадает с контурными ареалами этих видов. Находки сайги располагаются в южных, центральных и восточных районах европейской части, в Зауралье, в бассейне Енисея, в Забайкалье. На севере вид доходит до Новосибирских островов, а на востоке - до Аляски. В раннем голоцене (рис. 2.15) число находок меньше, чем в предыдущий период. Все местона- хождения располагаются в Крыму и Причерноморье. В среднем голоцене находок немного больше, чем в раннем. Остатки сайги найдены в Повол- жье и на Южном Урале. В позднем голоцене остатки сайги попадаются ча- ще, чем в среднем голоцене. Они обнаружены в следующих регионах: в Причерноморье, Крыму, в бассейне Дона, в Среднем Поволжье, на Южном Урале; остатки сайги найдены в Белоруссии на стоянке в окрестностях Гродно (Цалкин, 1954). Сравнение ареала сайги в позднем голоцене с ее современным ареалом показывает, что за историческое время произошло смещение ареала к юго- востоку и значительное сокращение его площади. * * * Примерно к среднему голоцену полностью прекращается влияние на экосистемы крупных видов мамонтового комплекса - мамонта, шерстисто- го носорога, гигантского оленя, бизона. Но нарастающая деградация паст- бищных экосистем начинается значительно раньше, по крайней мере, с позднего палеолита, что было обусловлено специализированной охотой че- ловека на крупных травоядных животных. Ареалы остальных видов мамонтового комплекса не одинаково полно отражены для разных периодов голоцена (особенно для древнего и ранне- го), как из-за отрывочности палеонтологической летописи, так и вследст- вие резкого сокращения археологических данных в эпоху мезолита. В сре- днем и позднем голоцене для всех видов характерно увеличение числа на- ходок, что связано с увеличением численности населения в неолите и брон- зе, а также с высокой значимостью указанных видов в охотничьей деятель- ности человека. За историческое время ареалы всех видов претерпели большие измене- ния. В наибольшей степени это касается лошади, тура, бобра, благородного оленя и сайги. Относительно в меньшей степени изменился ареал лося и се- верного оленя. Сравнивая изменения ареалов лесных, степных и тундровых видов, мож- но заключить, что их остатки, вплоть до позднего голоцена, встречаются в пределах одной территории. Остатки северного оленя во второй половине голоцена найдены на большей части центра Русской равнины, а также в Курской области и Причерноморье (Ольвия) (Цалкин, 1954). Остатки сайги В.И. Цалкиным определены в районе Гродно в эпоху железа, а также в Мо- сковской области, Татарии - там, где повсюду были обнаружены остатки лесных видов. Совместное присутствие животных открытых, закрытых и полуоткрытых ландшафтов позволяет сделать заключение о том, что лес- ной покров не представлял собой монолитного образования, а был насыщен открытыми пространствами разного размера, достаточного для устойчиво-
го существования даже таких животных, как сайга и северный олень. Такой облик природных ландшафтов, очень постепенно теряющих ключевые ви- ды животных и растений, сохранялся вплоть до позднего голоцена. 2.2.3. Изменение видового состава и распространения ключевых видов деревьев (эдификаторов) лесного пояса с конца плейстоцена до позднего голоцена Изменение ареалов широколиственных видов деревьев в голоцене Классическая работа по динамике ареалов древесных видов в течение голоцена - монография М.И. Нейштадта (1957). За время, прошедшее с мо- мента ее выхода, появились новые спорово-пыльцевые данные, особенно много их по Карелии, Мурманской области, по Коми и др. (Елина, 1969, 1980, 1981, 2001; Савина, 1976; Хотинский,1977; Серебрянная, 1978; Ники- форова, 1979; Панова, 1986; Жуйкова, 1999; Кожаринов, 1994; Морозова, Кожаринов, 2001 и др.). В настоящее время в БД общее число спорово- пыльцевых спектров в два раза больше, чем в работе М.И. Нейштадта (1957). Это дает возможность заново пересмотреть представления М.И. Нейштадта (1957) о динамике ареалов древесных видов в течение го- лоцена и внести необходимые коррективы и дополнения. Динамика ареалов растений в отличие от животных была проанализиро- вана на протяжении четырех следующих периодов (см. табл. 2.1): 12000-9800 л.н. (древний голоцен), 9800-7700 л.н. (ранний голоцен), 7700-2500 (средний голоцен), 2500-500 л.н. (поздний голоцен). Данные для последних 500 лет не использовались для анализа и рассматривались как со- временные материалы. Дуб (большая часть пыльцы относится к Оиегсиз гоЪиг или не опреде- лена до вида) - основной эдификатор доагрикультурных широколиствен- ных лесов Восточной Европы (см. главу 1, раздел 1.2), его пыльца распро- страняется недалеко и хорошо сохраняется в различных отложениях (Гри- чук, 1989; Кожевников, 1995). В древнем голоцене очень мало находок ду- ба (рис. 2.16). Его точечный ареал в основном совпадает с суммарным аре- алом широколиственных видов (см. дальше). Пыльца дуба присутствует в спорово-пыльцевых спектрах, полученных в северо-западной (Литва, юг Карелии, Архангельская область) и центральной (Тульская, Костромская, Нижегородская, Новгородская, Пензенская, Саратовская области) частях Русской равнины, а также в Причерноморье, на Карпатах и Урале (Перм- ская область). В раннем голоцене число находок пыльцы дуба больше; ареал его расширился в северном, южном и восточном направлениях. На севере ареал дуба доходил до Кольского полуострова, устья Северной Дви- ны и верховий Печоры; на востоке ареал дуба включает Южный Урал; на юге - Нижнее Поволжье, Причерноморье, Крым и Кавказ. В среднем го- лоцене границы ареала дуба несколько расширились в северном и восточ- ном направлениях: пыльца найдена на севере Кольского полуострова, в нижнем течении рек Мезени и Печоры, на востоке - в долине реки Тобол. Увеличилось и число местонахождений пыльцы. В позднем голоцене чис- ло находок пыльцы дуба меньше, чем в среднем голоцене, но границы аре- ала в целом не меняются. В этот период не найдена пыльца дуба на севере
Рис. 2.16. Распространение дуба в голоцене: круги - месторасположение находок; косая штриховка - современный ареал Кольского полуострова и в Молдавии, где она отмечалась в отложениях среднего голоцена. Современный ареал дуба (Ареалы.., 1977) существенно отличается от позднеголоценового. Примерно за последние 500 лет северная граница существенно сместилась к югу: дуб отсутствует на территории Карелии, Ар- хангельской области и Коми. Южная граница сдвинулась к северу: дуб исчез из южных районов Украины, а восточная граница немного сместилась на за- пад. Возможно, при построении современного ареала дуба не учтены неко- торые рефугиумы, и при более детальных поисках современный ареал дуба может быть уточнен. Северный предел распространения дуба определяется как режимом ос- новных ограничивающих климатических и почвенно-грунтовых факторов, так и конкурентными отношениями его с другими растениями, особенно с елью (Горчаковский, 1968). На обширных пространствах Русской равнины самые северные местонахождения дуба - в долинах рек; по ним он нередко
Рис. 2.17. Распространение бука в голоцене: круги - месторасположение находок; косая штриховка - современный ареал проникает на 200-300 км севернее, чем по междуречьям. Г.Ф. Морозов (1914) объяснял это лучшим прогреванием пойменных почв и их меньшей оподзоленностью; по мнению А.К. Денисова (1980), причины - в более бы- стром размерзании и более высокой температуре зимой пойменных почв, а также в большей влажности и близости грунтовых вод. На Урале характер распространения дуба иной: на водоразделах и в речных долинах он достига- ет примерно одинаковых широт. Основная причина, определяющая совре- менную южную границу ареала дуба, по представлениям многих авторов, - воздействие человека (обзор см. Восточноевропейские.., 1994). Немногим более двух веков назад (Паллас, 1773) дуб произрастал гораздо севернее, восточнее и южнее современной границы. Бук - его пыльца редко встречается в отложениях, его остатков мало на всем протяжении голоцена. В древнем голоцене известно пока три от-
Рис. 2.18. Распространение клена в голоцене: круги - месторасположение находок; косая штриховка - современный ареал ложения с остатками бука - в бассейнах Западной Двины и Припяти (при- токе Днепра, Белоруссия) и в Карпатах (Украина). В раннем голоцене пыльца бука найдена еще в нескольких регионах: в юго-западном При- ильменье и верховьях Оки, а также в Причерноморье и на Кавказе (рис. 2.17). В среднем голоцене районы, где была обнаружена пыльца бу- ка, включают западные территории Восточной Европы (Прибалтику, Белоруссию и Украину), Карпаты, Причерноморье, бассейн Дона, Крым и Кавказ. В позднем голоцене его остатки были обнаружены на западной части Русской равнины, Среднерусской и Приволжской возвышенностях, а также на Кавказе, в Крыму, Причерноморье и Карпатах. Северная и восточная границы современного ареала бука, по сравнению с его позд- неголоценовым ареалом, сместилась к югу и к западу, бук в настоящее время не встречается на равнинных территориях Восточной Европы, за исключением небольшого района в Калининградской области. До конца XVIII в. бук сохранялся в незначительном количестве на Валдае (Гмелин, 1771).
Рис. 2.19. Распространение ясеня в голоцене: круги - месторасположение находок; косая штриховка - современный ареал Клен очень редко обнаруживался на всем протяжении голоцена, так как его пыльца плохо сохраняется в различных отложениях (Гричук, 1989; Слад- ков, 1981). В древнем голоцене пыльца клена найдена всего в трех пунктах: в центральной части Русской равнины (Московская область), в Карпатах и на Кавказе (рис. 2.18). В раннем голоцене пунктов, где найдена пыльца кле- на несколько больше, чем в древнем голоцене. Это северные районы Евро- пейской России: Кольский полуостров, юго-западное побережье Онеги, Урал, а также Эстония, Белоруссия, Украина. В среднем голоцене число на- ходок максимальное. В это время ареал клена охватывал северные районы Восточной Европы, Среднее Поволжье, Средний и Южный Урал, централь- ные и южные районы Русской равнины, включая Кавказ. В позднем голоце- не ареал клена сокращается по сравнению со среднеголоценовым ареалом. Его пыльца представлена в отложениях бассейнов рек Кемь, Северная Дви- на, Волга (район впадения Камы), а также в западных и центральных рай- онах Русской равнины (Ленинградская, Ярославская, Московская, Тульская, Орловская, Курская области), в Причерноморье, в Крыму и на Кавказе. Из-
Рис. 2.20. Распространение липы в голоцене: круги - месторасположение находок; косая штриховка - современный ареал менения ареала клена, произошедшие за историческое время, коснулись в большей степени северных областей. Ясень, его пыльца, как и клена, сохраняется очень плохо. На протяже- нии всего голоцена ясень отмечен только в 37 пунктах. В древнем голоцене имеется пока единственная находка на Карпатах; в раннем голоцене пыльца ясеня найдена в Эстонии и Белоруссии (рис. 2.19); в среднем голоцене - в Приладожье, на Смоленско-Московской и Среднерусской возвышенностях, в бассейнах рек Западная Двина, Припять, Днестр и Днепр, а также в Кры- му. В позднем голоцене число находок меньше, чем в среднем голоцене, но очертания ареала остаются прежними, за исключением новой находки на Кавказе. Практически все находки ясеня, собранные в БД, располагаются внутри современного его ареала. Липа - один из наиболее часто встречающихся в спорово-пыльцевых спектрах широколиственных видов деревьев. Находки липы в древнем голоцене зарегистрированы в западных районах и в центральной полосе Русской равнины (в Эстонии, Белоруссии, на Украине, в России - в Смо- ленской, Тульской, Московской, Тверской, Ярославской, Пензенской об- ластях - и в республике Татарстан) (рис. 2.20). В раннем голоцене пыль- ца найдена во всех центральных и северных районах Восточной Европы, на востоке - на Среднем и Северном Урале, одна находка известна на Ва-
Рис. 2.21. Распространение вяза в голоцене: круги - месторасположение находок; косая штриховка - современный ареал сюганской равнине (Томская область). На юге пыльца найдена на Юж- ном Урале, в Нижнем Поволжье, в среднем течении реки Дон, в Причер- номорье, в Крыму и на Кавказе. В среднем голоцене число находок пыль- цы липы в два с лишним разом больше, чем в предыдущий период. Срав- нение ареала липы в раннем и среднем голоцене показало, что увеличи- вается частота встречаемости пыльцы липы, добавляются северо-восточ- ные районы Восточной Европы, а также находки в долине реки Тобол (приток Оби). В позднем голоцене число находок липы меньше, чем в среднем голоцене, но общие черты ареала такие же, как и в среднем го- лоцене. Не найдена пыльца липы лишь на Кольском полуострове и в Болыпеземельской тундре. Современный ареал липы, в отличие от позднеголоценового, сократил- ся в северном, южном и восточном направлениях. В северной части ее ареа- ла это было обусловлено, скорее всего, увеличением числа пожаров за пос- ледние несколько сот лет. В лесах, подвергшихся рубкам, липа, благодаря ее способности к вегетативному размножению, способна удерживаться в дре- востоях. Снижение ее доли в лесах по всему ареалу связано с тем, что кору этого дерева нещадно обдирали для заготовки лыка. Между тем липа явля- ется ценным медоносом, что способствовало ее сохранению на Урале и в За-
Рис. 2.22. Распространение граба в голоцене: круги - месторасположение находок; косая штриховка - современный ареал уралье, где ранее было широко распространено бортневое пчеловодство (Горчаковский, 1968). Вяз, его цыльца часто встречается в спорово-пыльцевых спектрах. В древнем голоцене остатки ильма обнаружены в северо-западной, западной и центральной частях Русской равнины (рис. 2.21). В раннем голоцене число пунктов, где найдена пыльца вяза, в четыре раза больше, чем в древнем го- лоцене. Она присутствует в спорово-пыльцевых спектрах почти на всей тер- ритории Русской равнины (от Кольского полуострова до Черноморского по- бережья и нижней Волги), а на востоке - до Урала. В среднем голоцене аре- ал ильма максимальный. Северная граница достигает Баренцева моря, вос- точная - включает южную часть Западной Сибири (Васюганская равнина) и северный Казахстан. В позднем голоцене число находок пыльцы вяза мень- ше, чем в предыдущий период, но районы распространения остаются теми же. В конце XVIII века вяз был найден по Оби несколько выше современно- го Салехарда (Паллас, 1773).
Рис. 2.23. Распространение лещины в голоцене: круги - месторасположение находок; косая штриховка - современный ареал Современный ареал вяза уже позднеголоценового: вяз более не произ- растает на севере и северо-востоке Русской равнины, нет его и восточнее Тобола. В северных районах это произошло, главным образом, в результа- те оттеснения его хвойными (преимущественно темнохвойными) деревьями. Кроме того, в последнее время существенную роль сыграла вырубка вязов населением на дуги и другие изделия (Горчаковский, 1968). Граб, в древнем голоцене обнаружено 10 находок граба в центральной и западной частях Русской равнины (Московская, Тульская, Смоленская и Новгородская области, Эстония, Белоруссия и Украина) (рис. 2.22). В ран- нем голоцене число находок больше - пыльца этого дерева найдена на Кольском полуострове, в Приладожье и Прионежье, на Среднерусской воз- вышенности, нижней Волге, Кавказе, в Причерноморье, в бассейнах Припя- ти и Днепра, и в Предкарпатье. В среднем голоцене число пунктов, где най- дена пыльца граба, в пять раз больше, чем в раннем голоцене. Пыльца гра- ба отмечена не только в тех пунктах, где она была найдена в предыдущий период, но и в верховьях Мезени, бассейнах Вятки и Ветлуги, на Южном
Урале. В остальных частях ареала увеличивается число находок граба. В позднем голоцене пыльца граба не найдена на севере, северо-востоке, еди- ничные находки известны на Южном Урале и в Предуралье, сокращается число находок в центральной части ареала. Сравнение позднеголоценового и современного ареалов показало рез- кое смещение восточной границы ареала граба на запад за последние 500 лет. Было ли это обусловлено климатическими факторами, было ли следствием межвидовой конкуренции в неблагоприятных условиях, обусло- вленных человеческой деятельностью, или еще каких-то причин, однознач- ного ответа нет. По исследованиям П.Л. Горчаковского (1968), граб еще в историческое время произрастал на Общем Сырте и в бассейне реки Урал, которые, по его мнению, являлись реликтовыми местонахождениями меж- ледникового возраста. Лещина, в древнем голоцене пыльца её найдена в западной и централь- ной частях Восточной Европы: в Прибалтике, Белоруссии, на Украине, в России (Смоленской, Псковской, Новгородской, Архангельской, Нижего- родской, Ярославской, Тверской, Московской, Тульской, Курской областях и в бассейне Северной Двины), а также в республике Татарстан (рис. 2.23). В раннем голоцене в несколько раз увеличивается число находок лещины; на севере ареал лещины доходит до Кольского полуострова, на востоке - до Печоры и Урала, на юге - до Приволжской возвышенности, Кавказа и При- черноморья. В среднем голоцене ареал лещины максимальный: находки ее пыльцы есть от побережья северных до южных морей, на востоке - до То- бола. В позднем голоцене пыльца не найдена на крайнем северо-востоке Во- сточной Европы (в республике Коми). Границы ареала за историческое вре- мя сместились в северном, восточном и южном направлениях. Изменение ареала зонального комплекса широколиственных видов деревьев в голоцене Зональный комплекс широколиственных видов в целом включает виды родов дуб, бук, липа, клен, ясень, вяз, граб, лещина. В настоящее время в БД для времени древнего голоцена на территории Восточной Европы отмечено 34 местонахождения видов широколиственного комплекса (рис. 2.24). Са- мые северные районы, где была определена пыльца этих видов, - Карель- ский перешеек и бассейн Онеги; самые южные - северный берег Азовского моря, бассейны Дона, Днепра и Днестра. Восточные местонахождения отме- чены в бассейне Вятки и на Северном Урале. В раннем голоцене, по сравне- нию с древним голоценом, число находок на 82 больше. Новые находки по- явились на севере - до Кольского полуострова включительно, верховий Пе- чоры, - а также на Урале. На юге - в Крыму, Причерноморье, на Приволж- ской возвышенности. Добавились находки широколиственных видов в цент- ре ареала, на востоке (до Васюганской равнины). В среднем голоцене число находок пыльцы широколиственных видов возросло еще больше. Территория, где отмечены находки, расширилась в разных направлениях, а также возросла плотность местонахождений. В се- верной части ареала новые местонахождения зарегистрированы на побе- режьях Белого и Баренцевого морей; в восточной части ареала - в бассейне Тобола и в северном Казахстане. В позднем голоцене число местонахожде-
Рис. 2.24. Распространение широколиственных видов в голоцене: круги - месторасположение находок; косая штриховка - современный ареал ний, где найдена пыльца широколиственных видов, меньше, чем в среднем голоцене: так, не обнаружена пыльца этих видов в споро-пыльцевых спект- рах в Молдавии, на крайнем севере Кольского полуострова и некоторых других районов, но очертания ареала этого комплекса видов остаются при- мерно теми же. Изменение ареалов бореальных видов деревьев в голоцене Ель. Поскольку пыльцу ели, как и многих других видов, трудно опреде- лить до вида (Сладков, 1981; Кожаринов, 1995 и др.) и в спорово-пыльцевых спектрах чаще всего нет данных отдельно по Ргсеа аЫе$ и Ргсеа оЪочсМа, ана- лиз проводится для рода ели в целом. Составление карт на основе более пол- ной, чем у М.И. Нейштадта (1957), базы данных позволило уточнить пред- ставления о динамике ареала этого рода. Вероятно, дальнейшие находки и пополнение базы данных еще более расширит наши представления о реаль- ной территории устойчивого обитания видов этого рода. В древнем голоцене ель была относительно широко распространена на территории Восточной Европы. Пыльца ели найдена в северных, западных, центральных и восточных районах Русской равнины, на юге - на Карпатах, в отложениях Азовского моря, в бассейнах Днепра, Дона (рис. 2.25). По дан-
Рис. 2.25. Распространение ели в голоцене: треугольники - месторасположение находок; косая штриховка - современный ареал ным М.И. Нейштадта (1957) в раннем голоцене происходит сокращение аре- ала ели по сравнению с предыдущим периодом. Однако учет новых находок позволяет нам сделать заключение о существенном расширении ареала. На приведенной карте видно, что северные находки (европейская Россия) рас- положены на побережье Балтийского и Баренцева морей, западные - на Карпатах, южные - на побережьях Азовского и Черного морей и на При- волжской возвышенности. Число находок ели еще более возрастает в сред- нем голоцене. Добавляются находки в низовьях Печоры, полуостровах Ямал и Гыданский и на Новой Земле, а на юге - в северном Казахстане. Не обнаружена пыльца ели в Молдавии. В позднем голоцене находок пыльцы ели несколько меньше, чем в среднем голоцене: северная граница располо- жена южнее, чем раньше (пыльца ели не найдена на севере Ямала и на Но- вой Земле), а южная - севернее (ель не найдена в низовьях Днепра), хотя ос- новная часть ареала такая же, как в среднем голоцене. Сравнение распространения ели в позднем голоцене с ее современным распространением показывает, что за историческое время произошло суще- ственное сокращение ареала на юге и крайнем севере. Пихта, присутствие которой подтверждено многочисленными находка- ми её пыльцы, в древнем голоцене произрастала на побережье Балтики (Эс- 5. Восточноевроп. леса. Кн. 1 129
Рис. 2.26. Распространение пихты в голоцене: треугольники - месторасположение находок; косая штриховка - современный ареал тония), Онежского озера, в бассейне Северной Двины, а также в Волго-Ок- ском междуречье, по нижней Каме и на Урале (рис. 2.26). В раннем голоце- не добавляются находки в верховьях Дона, бассейне Печоры. В среднем го- лоцене число находок еще больше: пыльца пихты найдена в Карпатах, бас- сейне Припяти, увеличивается число находок на севере, добавляются Коль- ский полуостров, бассейны рек Вятка, Ветлуга, Вычегда, Мезень, Печора и Обь. За исключением позднеголоценовых находок пыльцы на Приволж- ской возвышенности и на севере Кольского полуострова, все остальные пункты находок пыльцы расположены в пределах современного ареала пих- ты сибирской. На Карпатах, видимо, еще недавно ареал пихты европейской простирался далее на восток и достигал южных районов Белоруссии. Мож- но предположить, что разрыв современного ареала рода АЫе$ в значитель- ной степени связан с особенностями природопользования. Так, по сведениям Н.Ф. Комарова (1951), в историческое время в Европе пихтовые ветви в большом количестве заготовлялись на подстилку и корм скоту. Современный ареал пихты сибирской значительно уже позднеголоцено- вого как в северной, так и в южной частях. Отступление южной границы ареала пихты на север в восточных районах возможно связано с антропоген- ной аридизацией юга Восточной Европы. Сокращение ареала в его север-
ной части, вероятно, связано с сильным обеднением почв и экспансией ели - менее требовательного к элементам минерального питания растения, чем пихта (Восточноевропейские..., 1994; Зпйтоуа е! а1., 1995). Изменение ареала зонального комплекса темнохвойных видов в голоцене Пыльца ели и пихты в древнем голоцене найдена почти по всей террито- рии Восточной Европы, за исключением крайнего северо-востока и юго- востока (рис. 2.27). После публикации М.И. Нейштадта (1957) она была об- наружена в отложениях Азовского моря, бассейнов Днестра, Днепра, При- пяти и Западной Двины, а также в Карелии, на Кольском полуострове, в бас- сейнах рек Онега, Вычегда, Мезень, Печора, Нижняя Кама и на Южном Урале. В раннем голоцене ареал темнохвойных видов больше, чем в древ- нем: добавились находки в Молдавии, Крыму, на Приволжской возвышен- ности, Урале, в Большеземельской тундре. В среднем голоцене ареал этой группы еще шире, особенно в северном и северо-восточном направлениях: тт - Й&К О 4 Позднии чИ'ЛаХ плейстоцен - Древний голоцен я* ИА й 1 *л Ранний Г> голоцен тХ/т/У Средний С> голоцен г^\А 5 4 Ар* —'и"ч\ 1 1 1 Поздний 1%/уу/у*/ голоцен у^/у^У Т\/4?уУ7Уу/?^^ Рис. 2.27. Распространение темнохвойных видов деревьев в голоцене: треугольники - месторасположение находок; косая штриховка - современный ареал
до низовий реки Печора и юга Новой Земли, где ель была отмечена в XIX веке (Пахтусов, Моисеев, 1956). На юго-западе ареал несколько сокра- щается (пыльца не обнаружена в Молдавии). В позднем голоцене число ме- стонахождений пыльцы темнохвойных видов меньше, чем в среднем, ареал принципиально не меняется. За историческое время граница ареала комплекса темнохвойных видов изменилась, в основном, на юге, отчасти на западе и севере. Сокращение ареала на юге связано с усиливающейся в течение голоцена аридизацией южных территорий Восточной Европы (Восточноевропейские..., 1994), а на севере - с расширением зоны тундр и с усилением пирогенного факто- ра, в связи с деятельностью оленеводов (Шренк, 1855; Городков, 1954; Крючков, 1987). Однако успешный рост культур темнохвойных видов дале- ко за пределами южной границы современного ареала позволяет предполо- жить, что экологический ареал этого комплекса шире, чем его современное распространение. Кроме того, за пределами северной и южной границ ареа- ла этого комплекса встречаются рефугиумы, где ель и пихта успешно рас- тут и возобновляются естественным путем. Сопоставление изменений ареалов комплексов широколиственных и темнохвойных видов в голоцене Совмещение карт ареалов широколиственных и темнохвойных видов, полученных на основе БД, показывает, что на протяжении всего голоцена их пыльца встречается совместно на большей части лесного пояса. В древнем голоцене ареалы двух этих комплексов полностью перекрываются и пред- ставители обоих комплексов встречаются совместно (рис. 2.28). Исключение составляют север и северо-восток Восточной Европы и единичные пункты в центральных и южных районах, где отсутствует пыльца широколиственных видов. Для раннего голоцена также характерна высокая совместная встреча- емость пыльцы комплексов широколиственных и темнохвойных видов на большей площади их ареалов, за исключением нескольких местонахождений в южных и центральных областях Русской равнины, а также крайнего севе- ро-востока Восточной Европы. В среднем голоцене картина принципиально не меняется. Исключение составляют южные районы Восточной Европы (где присутствуют широколиственные виды, а ели нет) и несколько точек на севере (в спорово-пыльцевых спектрах которых не обнаружены широколи- ственные виды). Аналогичная ситуация и в позднем голоцене. Поскольку ель и пихта, как эдификаторы, определяют возможность ус- тойчивого существования значительного числа бореальных видов, а широко- лиственные виды деревьев - неморальных видов кустарников и трав, можно предположить, что значительная часть лесного пояса Восточной Европы бы- ла занята хвойно-широколиственными лесами, где в северных частях общего ареала преобладали бореальные виды, а в южных - неморальные. Современное четкое разграничение широколиственных и таежных ле- сов оформилось, вероятно, в течение второй половины позднего голоцена и, судя по археологической и исторической литературе, в значительной степе- ни было обусловлено усиливающейся хозяйственной деятельностью. Одна- ко, наличие в современных широколиственных лесах вплоть до южных гра- ниц их ареалов комплекса бореальных трав и кустарничков, а в бореальных лесах комплекса неморальных трав (Гроссет, 1930; Оценка и сохранение..,
Рис. 2.28. Сопоставление точечных ареалов темнохвойных и широколиственных видов деревьев в голоцене: треугольники - темнохвойные виды деревьев; круги - широколиственные виды деревьев 2000; Смирнова, Коротков, 2001 и др.) свидетельствует в пользу предполо- жения о недавнем широком распространении хвойно-широколиственных лесов в пределах современного лесного пояса Восточной Европы. Одновре- менно, наличие фрагментов «смешанной, бореально-неморальной флоры» вне сплошного ареала темнохвойных видов позволяет предположить, что при искусственном увеличении лесистости южных областей и изменения, вследствие этого, режима влажности, возможно значительное продвижение ареалов темнохвойных видов на юг в условиях современного климата. * * * Анализ ареалов широколиственных и темнохвойных видов деревьев по- казал, что в течение всего голоцена на большей части Восточной Европы они обитали совместно: можно предположить, что здесь существовала сме- шанная неморально-бореальная флора. Полученные данные подтверждают выводы М.И. Нейштадта (1957), что именно в среднем голоцене все исследованные древесные виды имели наи-
большие ареалы. Однако они противоречат его мнению о значительном со- кращении ареалов основных эдификаторов темнохвойных и широколист- венных лесов в позднем голоцене. Наличие смешанной флоры вплоть до настоящего времени дает возмож- ность предположить, что окончательное разделение лесного пояса Восточ- ной Европы на зоны широколиственных, хвойно-широколиственных и хвой- ных лесов происходило в течение последних нескольких столетий. 2.3. Современная зональность Восточной Европы как результат природного и антропогенного преобразования позднеплейстоценового комплекса ключевых видов 2.3.1. Особенности изменений живого покрова в голоцене В предыдущих разделах было показано, что природная обстановка кон- ца плейстоцена в Восточной Европе способствовала формированию мозаич- ной структуры биоценотического покрова. При этом отсутствовало четкое членение его на зоны. Почти на всей Русской равнине существовала сме- шанная флора и фауна, а растительность была представлена сложными со- четаниями лесных, луговых, степных, опушечных и околоводных сооб- ществ. Радиоуглеродное датирование (Апбегзоп, 1984; Магкоуа е! а1., 1995; Гарутт, Боескоров, 2001; Кихпе18оуа е! а1., 2001; Кузьмин и др., 2001 и др.) и анализ распространения видов-эдификаторов животных и растений поздне- го плейстоцена показывают, что в периоды потеплений и похолоданий ус- тойчиво существовали поздневюрмские пастбищные экосистемы с харак- терной для них смешанной флорой и фауной. В периоды похолоданий не- благоприятные воздействия климата и усиление давления фитофагов на рас- тительность приводили к тому, что широколиственные и темнохвойные ви- ды деревьев сокращали свое обилие и сохранялись в рефугиумах с более благоприятным климатом. На большей части территории Восточной Евро- пы господствовали травяные экосистемы с фрагментами лесов. В периоды потеплений широколиственные и темнохвойные виды деревьев-эдификато- ров и сопутствующие растения и животные распространялись из рефугиу- мов на остальную территорию, поэтому структуру живого покрова этого пе- риода можно назвать мозаично-пульсирующей. Несмотря на то, что анало- гичная пульсация происходила в течение плейстоцена многократно, устой- чивость пастбищных экосистем с присущей им смешанностью флоры и фа- уны не нарушалась, что и обусловило их преемственное развитие. Лишь в позднем палеолите становятся очевидными дестабилизирующие воздейст- вия охоты, в первую очередь, на ключевые виды (эдификаторы) мамонто- вой фауны, а следовательно на устойчивость и дальнейшую судьбу пастбищ- ных экосистем. Конец плейстоцена. Резкое снижение численности и вымирание наибо- лее крупных фитофагов в Восточной Европе произошло 12-9 тыс. л.н. В Ев- разии и Северной Америке виды с массой более 1000 кг вымерли все, от 100 до 1000 кг - на 75%, от 5 до 100 кг - 4%, до 5 кг - менее чем на 2% (Магйп,
1967, 1984; О^еп-ЗшПИ, 1987, 1989; Пучков, 1991-1993; Жегалло и др., 2001). Существуют две гипотезы причин подобного неравномерного вымирания. Сторонники климатической гипотезы (Флеров и др., 1955; Величко, 1973; Алексеева, Тихомиров, 1989; Шило, 2001 и др.) связывают вымирание ма- монта, шерстистого носорога и других крупных фитофагов с изменениями климата: прямым или косвенным (через преобразование растительного по- крова). Н.К. Верещагин и Г.Ф. Барышников (1980, с. 18) объясняют выми- рание этих животных их экологическим консерватизмом: «...при быстрой и кардинальной перестройке биоты мамонты и некоторые другие виды не су- мели с необходимой скоростью приобрести экологические свойства, необ- ходимые для освоения изменившейся среды». Под кардинальной перестрой- кой биоты подразумевается усиленное развитие древесной растительности вследствие изменения климата. Анализ ареалов ключевых видов (эдифика- торов) в конце плейстоцена - начале голоцена выявил постепенность их из- менения, что не позволяет сделать вывод о катастрофических колебаниях климата и о быстрых перестройках биоты. К тому же громадные ареалы большей части ключевых видов (мамонта, носорога, бизона) в начале голо- цена свидетельствуют о широте адаптаций этих животных и исключают фа- тальную роль климата в их вымирании. Сторонники гипотезы средообразующей роли эдификаторов мамонто- вого комплекса в формировании и поддержании пастбищных экосистем объясняют вымирание мамонта и других видов снижением численности их популяций ниже критической в результате антропогенных воздействий (Пи- допличко, 1951; О\уеп-8тй11, 1987; Пучков, 1989; Антипина, Маслов, 1994 и др.). Они отмечают, что виды-эдификаторы мамонтового комплекса были эврибионтами и эврифагами, их ареалы занимали всю Северную Евразию, где диапазон климатических показателей был весьма широким, что под- тверждает и проведенный выше анализ. Поэтому климатические перестрой- ки конца плейстоцена - раннего голоцена не могли быть для всех этих видов катастрофическими на всей обитаемой ими громадной территории. М.И. Будыко (1967) провел расчеты биомассы крупных травоядных, прихо- дящейся на единицу площади, и плотности населения людей верхнего палео- лита. Он сделал заключение, что плотность населения в это время достигла такой величины, при которой прироста биомассы животных было не доста- точно для удовлетворения потребностей населения. В результате числен- ность крупных травоядных стала сокращаться, и они были полностью ис- треблены. Поскольку климат конца плейстоцена - начала голоцена принци- пиально не отличался от климата большей части плейстоцена (Зубаков, 1986; Величко, Куренкова, 1994), трудно предположить, что климатические изменения голоцена, который называют «очередным межледниковьем» (Величко, 1989), могли привести к столь существенному и быстрому сниже- нию численности и/или катастрофической гибели эдификаторов. Вероятно, климатические изменения не могли быть основной причиной полного и бы- строго их вымирания, хотя нельзя отрицать совместного воздействия антро- погенных и климатических факторов. Выше уже было показано, что именно в позднем палеолите, в условиях оптимального для мамонтовой фауны климата, охотничьей деятельностью человека была подорвана численность основных эдификаторов пастбищ- ных экосистем и именно этим была предопределена дальнейшая деградация
последних. В археологической литературе накопились сведения о том, что хозяйство верхнепалеолитических племен было основано на специализиро- ванной охоте на мамонта и других крупных стадных животных - лошадей, северных оленей, бизонов (Ефименко, 1953; Борисковский, 1980; Шовкоп- ляс, 1955; Пидопличко, 1969; Рогачев, 1964; Гладких и др., 1985; Елинек, 1985; 8о1Гег, 1985 и мн. др.). Истребление в Северной Евразии мамонта и би- зона, сокращение численности и ареалов других видов обусловило затяжной экологический кризис на протяжении мезолита на севере Евразии. Исчезно- вение основных эдификаторов мамонтового комплекса способствовало бо- лее широкому распространению в голоцене древесной растительности, чему благоприятствовали и более мягкие климатические условия. Соответствен- но менялась и структура ландшафтов, в них становилось меньше травяных и больше лесных сообществ. Ранний голоцен - мезолит (10-7 тыс. л.н.) характеризуется потеплением климата на фоне периодических похолоданий и потеплений. Пастбищные экосистемы плакоров начали трансформироваться в детритные (древес- ные). Пионерами залесения были деревья с легколетучими семенами и бы- стрым оборотом поколений: ивы, березы, осина, сосна обыкновенная. За ними шли темнохвойные и широколиственные виды деревьев-эдификато- ров. Незначительные скорости распространения многих видов деревьев, особенно широколиственных (Удра, 1988, 1990; Коротков, 1992; см. главу 3), свидетельствуют против представлений о широкомасштабных далеких ин- вазиях этих видов. Скорее всего, они постоянно присутствовали в рефугиу- мах. Это предположение подтверждается наличием пыльцы широколист- венных и темнохвойных видов-эдификаторов в спектрах древнего и раннего голоцена и отсутствием принципиальных изменений границ их ареалов в раннем голоцене по сравнению с древним. Изменение соотношения травя- ных и древесных сообществ в ландшафтах положило начало формированию лесного пояса Восточной Европы. В свою очередь, этот процесс способст- вовал повышению численности кабана, лося, косули и других видов, для ко- торых было благоприятно расширение площадей лесов. Увеличение доли их остеологических остатков в поселениях человека, помимо благоприятных для них преобразований ландшафта, было обусловлено увеличением про- мыслового значения этих животных, поскольку прежние объекты охоты либо были уже истреблены, либо их численность резко сократилась. Средний голоцен (7-2,5 тыс. л.н.), значительная его часть приходится на атлантический период, который характеризуется оптимальными климати- ческими условиями (Климанов, 1982; Хотинский, 1982): более высокой сре- днегодовой температурой при наиболее сглаженных колебаниях её. В это время на материковой части Северной Евразии уже нет наиболее крупных видов мамонтового комплекса, заметно сократились ареалы и численность других крупных фитофагов - лошадей, кулана, зубра и др. В эпоху энеоли- та (7-5 тыс. л.н.) максимально распространяются темнохвойные и широко- лиственные виды деревьев (Нейштадт, 1957; Хотинский, 1977; Кожаринов, 1995; Елина, 2000). В целом, в течение первой половины среднего голоцена практически полностью сформировался лесной пояс, который занял боль- шую часть Восточной Европы. Анализ остеологических материалов показывает, что одновременно на одной и той же территории еще присутствуют виды, ныне характерные для
разных зон. Вероятно, лесной покров еще не был сплошным, и это давало возможность совместного существования таких видов, как сайга, зубр, тур, тарпан, северный и благородный олени и др. Подобная структура природ- ных ландшафтов в какой-то степени сохранялась до позднего голоцена, но постепенно все более утрачивались виды, бывшие эдификаторами пастбищ- ных экосистем. Большинство исследователей считает, что характер растительности го- лоцена неоднократно и согласованно менялся в связи с изменениями клима- та (Серебрянный, 1969; Долуханов, Хотинский, 1974; Палеогеография..., 1978; Развитие ландшафтов..., 1993; Палеогеографическая..., 1994 и мн. др.). Допускалось, что при смягчениях климата происходило расширение зоны лесов и за несколько столетий граница леса продвигалась к северу до 1 тыс. км (Кинд, 1976), а также что наиболее благоприятные условия для лесной растительности сложились в атлантический период (Долуханов, Пашкевич, 1977; Хотинский, 1977; Елина, 2000 и др.) - климатический опти- мум голоцена (6500-4700 л.н.), обусловивший максимальное расширение лесной зоны в южном и северном направлениях (Вангенгейм, 1976; Пашке- вич, 1981; Никифорова, 1982; Кожаринов, 1994 и др.). Для среднего голоце- на характерны максимальные приросты торфообразования и интенсивность заболачивания (Пьявченко, 1979; Елина и др., 1988, 2000). В это время граница лесного пояса на севере Восточной Европы прохо- дила по северной части Кольского полуострова, а далее на восток протяги- валась к среднему течению Печоры и Приполярному Уралу (Кременецкий и др., 1996). Тундровая зона почти полностью исчезала с материковой части Восточной Европы (Нейштадт, 1957; Хотинский, 1978). Основные виды ши- роколиственных деревьев в среднем голоцене были распространены от сов- ременной северной тайги до Черного моря, а по долинам Дона и Волги - до Азовского и Каспийского морей. Широколиственные виды в составе хвой- но-широколиственных лесов распространялись на 500-600 км далее к севе- ру и северо-востоку по сравнению с их современным положением (Хотин- ский, 1977, 1978). Сторонники этих представлений допускают возможность исключитель- но быстрых подвижек растительных зон, не принимая во внимание реаль- ные биоэкологические способности растений к расселению (Сат е! а1., 1998). В обобщающей работе И.Ф. Удра (1988) представлены вполне обос- нованные расчеты миграционных потенций основных лесообразующих ви- дов. Так, например, для преодоления расстояния в 100 км березе необходи- мо расселяться со скоростью 100-130 м/год в течение 750-1000 лет, сосне - от 1 до 7 тыс. л. Ель и пихта способны преодолеть это расстояние за 4-5 тыс. л., а дуб и бук - за 10-25 тыс. л. Скорость расселения лесных трав на один-два порядка меньше (Коротков, 1992; Смирнова, 1997). Эти расчеты опровергают представления о быстрых миграциях растительности. Со среднего голоцена оформляется новый мощнейший фактор воздей- ствия на живой покров - хозяйство производящего типа (земледелие, ското- водство, выплавка металлов) (Чайлд, 1952; Краснов, 1971; Мерперт, 1974; Археология. Неолит, 1996). Оно стало распространяться на Балканском по- луострове 7-8 тыс. л.н., в Центральной и Западной Европе - 6-7 тыс. л.н. в Северной и Восточной Европе - 5,5-6 тыс. л.н. Особенно стремительно уро- вень производящего хозяйства в Восточной Европе рос на протяжении
бронзового века (5000-2500 л.н.). Наиболее существенные преобразования происходят на юге Восточной Европы, где в течение бронзового века сме- нилось 18 культур. Начало оформления наиболее древних - трипольской и древнеямной - культур датируется временем около 6000 л.н. По оценке Д.Л. Арманд (1955), плотность населения трипольской культуры была очень велика и достигала 30-35 человек на 1 кв. км (!). Основным занятием было скотоводство и отчасти земледелие, а также выплавка медных орудий. Пле- мена древнеямной культуры занимались звероловством, рыболовством и, возможно, примитивным скотоводством (Городцов, 1927). У племен ката- комбной (4000-3600 л.н.), а затем и срубной (3600-3100 л.н.) культур, сме- нивших племена древнеямной культуры, уровень воспроизводящего хозяй- ства был уже достаточно высок. Основой экономической жизни было дос- тигшее высокого уровня скотоводство (Мерперт, 1974; Шнирельман, 1980). В это время в остеологическом материале сокращается доля костей ди- ких копытных (зубра, тура, тарпана и др.) и увеличивается доля костей до- машнего скота (Цалкин, 1956, 1966; Андреева, Петренко, 1976). Большинст- во исследователей признают, что главная роль в уменьшении численности и сокращении ареалов диких животных в течение голоцена принадлежит че- ловеку (Пидопличко, 1951, 1954; Цалкин, 1956, 1958; Верещагин, Русаков, 1979; Верещагин, Барышников, 1980; Кириков, 1981 и др.). В это же время в спорово-пыльцевых спектрах появляется пыльца куль- турных злаков (Крупенина, 1973; Серебрянная, 1978, 1980, 1981). Около 4000 л.н. земледелие и скотоводство прослеживаются уже на большей части современной лесостепи и широколиственных лесов. Во втором тысячелетии до новой эры отмечено распространение скотоводческих племен до Прииль- менья (Кривошеев, 1998). В течение бронзового века земледелие получило распространение на территории современных хвойно-широколиственных лесов и южной тайги у племен фатьяновской, среднеднепровской и других культур. Основной (возможно, единственной) формой земледелия было под- сечное земледелие (подсека), о чем свидетельствует огромное число рабо- чих топоров на каждой стоянке (Краснов, 1971). При этом археологические памятники располагаются в самых различных топографических условиях, часто вдали от речных долин, на самых разных по механическому составу почвах - от легких до тяжелых. Это говорит о возможности охвата подсекой в течение бронзового века значительной территории. В это время, кроме следов подсечно-огневого земледелия, на всех стоянках современного лес- ного пояса есть костные остатки крупного рогатого скота. Вероятно, в лес- ной зоне скот пасли повсеместно: в лесу, на заброшенных полях, на полянах, созданных и поддерживаемых ранее дикими копытными. Крайне трудно оценить роль производящего хозяйства бронзового века в изменении состава и структуры биоценотического покрова на территории современного лесного пояса, отделив его от последующих преобразований. Вероятно, оно постепенно уменьшало буферность экосистем: в результате расчисток и выпаса сглаживался микрорельеф, преобразовывался почвен- ный покров (прежде всего, на песчаных и щебнистых субстратах). Прямое (рубки, расчистки) и опосредованное (выпас, пожары) антропогенное воз- действие становилось ведущим фактором регуляции потока поколений дре- весных видов. Нарушалась естественная мозаика лесов, в том числе упроща- лась эколого-ценотическая структура травяного покрова.
Оценка преобразования живого покрова юга Восточной Европы, напро- тив, не вызывает затруднений. В процессе развития скотоводства и земледе- лия племена трипольской, древнеямной, срубной и других культур отодвига- ли границу лесостепных, а затем степных комплексов от побережий Черно- го и Азовского морей на север и северо-запад. Сравнение карт современной растительности и распространения культур эпохи бронзы показывает прак- тически полное совпадение северных границ распространения срубной куль- туры и современной зоны степей. Опираясь на свидетельство Геродота, можно говорить об обезлесенности этих пространств, начавшейся во време- на скифов с 2700-2500 л.н. (Восточноевропейские..., 1994). В то же время, у скифского некрополя (его возраст примерно 2000 лет) на Керченском полу- острове обнаружены кости тетерева, что свидетельствует о сохранении в это время лесных участков среди степей (Калякин, неопубликованные дан- ные). К этому времени на месте лесостепных и лесолуговых ландшафтов все более распространяются типчаково-полынные и разнотравно-ковыльные степи (Серебрянная, 1982; Динесман, 1977). Таким образом, от начала актив- ного заселения Причерноморья (6000-5000 л.н.) до скифо-сарматского вре- мени, т.е. за 3500-3000 лет, была сформирована зона степей шириной 400-600 км. Не только крупные преобразования растительности, но и завер- шение или наступление очередного этапа педогенеза, как правило, совпада- ли с хронологическими рубежами археологических культур. Так, появление ямной культуры в Нижнем Поволжье практически синхронно формирова- нию и широкому распространению на дренированных равнинах каштановых солончаковых почв, иногда уже в комплексе с солонцами. Время существо- вания полтавкинской культуры (4000-3600 л.н.) совпало с экспансией солон- цовых признаков на значительных пространствах и с окончательным сложе- нием сухостепной зоны. Ко времени срубной культуры приурочено остепне- ние луговых засоленных почв недренированных равнин и формирование в целом пустынно-степной зоны (Демкин, 1997). Итак, наиболее значимым для живого покрова событием среднего голо- цена можно считать антропогенное формирование степной и полупустын- но-степной зон, аридизацию климата и уменьшение смешанности флоры и фауны юга Восточной Европы. Эти события были крупным шагом к фор- мированию современной зональности и видимо оказали существенное влия- ние на изменение макроклимата Евразии в целом. Возможно, они явились одной из причин нестабильности климата второй половины голоцена (Хо- тинский, 1982, 1989; Зубаков, 1986; Климанов, 1989). Поздний голоцен в целом (2500-0 л.н.) характеризуется понижением сре- днегодовых температур, некоторым увеличением среднегодовых осадков. Однако наиболее яркая черта его климата - возрастание нестабильности, которая регистрируется уже во второй половине среднего голоцена (Клима- нов, Никифорова, 1982; Климанов, 1989; Клименко и др., 2001). Железный век и раннее средневековье (2500-500 л.н.). Анализ палеобота- нических данных показывает, что в начале позднего голоцена в раннежелез- ном веке (2500-1600 л.н.) ареалы древесных видов-эдификаторов не претер- пели существенных изменений. Так же, как и в среднем голоцене, широко- лиственные и темнохвойные виды практически всюду встречались вместе (см. главу 2, раздел 2.2). Этот вывод противоречит широко распространен- ному мнению об окончательном формировании зон хвойных, хвойно-широ-
колиственных и широколиственных лесов к началу позднего голоцена (Ней- штадт, 1957; Хотинский, 1977) и отодвигает время существенных преобразо- ваний ареалов деревьев на эпоху средневековья. Однако оценка количест- венного участия деревьев в спорово-пыльцевых спектрах показывает сокра- щение доли темнохвойных видов на юге и увеличение на севере по сравне- нию со средним голоценом (Нейштадт, 1957). Эти изменения косвенно сви- детельствуют о начале трансформации ареалов темнохвойных и широколи- ственных видов, которая завершилась оформлением современной зонально- сти лесного пояса (Восточноевропейские..., 1994). Значительные перемеще- ния на север южной границы ареалов ели и пихты, сопровождавшиеся рас- ширением степной зоны в условиях более холодного и влажного климата позднего голоцена (по сравнению со средним голоценом), можно объяснить только антропогенной аридизацией юга Восточной Европы. В то же время палеонтологические и археологические данные свиде- тельствуют о сохранении в позднем голоцене смешанного характера фауны на большей части Восточной Европы. Местами такой характер фауны со- хранялся до недавнего времени. Так, в конце XVIII века на пространстве от нынешней Воронежской области до севера Казахстана и юга Западной Си- бири еще встречались тарпаны и куланы (Гмелин, 1771); северные олени при зимних кочевках регулярно доходили до севера калмыцких степей (Пал- лас, 1773) и до Украины (Гепнер и др., 1961). В начале XIX века сурки были распространены до нынешней Калужской области (Зельницкий, 1804), а в конце XVIII века были обычны в Тамбовской губернии (Паллас, 1773). На юге Восточной Европы наступление железного века совпало с прак- тически полным переходом скотоводческо-земледельческих племен к коче- вому и полукочевому скотоводству. Использование древесного угля для вы- плавки металлов обусловило в течение длительного времени (до XIX в., ко- гда в металлургии стали использовать каменный уголь) массовые рубки твердолиственных пород деревьев, в первую очередь дуба. Выплавляя желе- зо, скифы извели островные леса северного Причерноморья (Паллас, 1773), что было мощным фактором аридизации этой территории. Из южных районов Восточной Европы скотоводство и земледелие все шире распространялось в центральные и северные (преимущественно севе- ро-западные) районы. Если для юга Восточной Европы раннежелезный век был временем по существу окончательного оформления современных зон, то для центра и севера это время значительных антропогенных преобразо- ваний, последствия которых приводят к формированию современной зо- нальности позже - в эпоху средневековья (У-ХУ вв. н.э.). Начало средневе- ковья (У-У1 вв. н.э.) в лесном поясе отмечено двумя крупными событиями: распространением подсечного земледелия на севере (на территориях совре- менных Ленинградской, Псковской, Новгородской, Вологодской, Архан- гельской областей, на юге Карелии и Коми) и развитием пахотного земле- делия в южной части лесной зоны. Технология подсечно-огневого земледе- лия многократно описана в литературе. Урожай при подсеке обеспечен привносом элементов минерального питания с золой, получаемой за счет сжигания древесной растительности на месте. Большие затраты труда на расчистку окупались высокими урожаями: в хорошие годы урожаи состав- ляли сам-10 - сам-20, а иногда и до сам-70 (!) (Милов, 1998). Другие сущест- венные достоинства подсечной системы - независимость от скотоводства и
специальных средств производства. Расчищенный участок использовался 1-3 года на песчаных почвах и до 5-8 лет на суглинистых, после чего его ос- тавляли зарастать лесом или некоторое время использовали как сенокос или пастбище. Общая длительность хозяйственного цикла составляла 40-80 лет. При отсутствии внешних воздействий (рубок, выпаса скота) за время «отды- ха» снова нарабатывался органогенный горизонт, который замешивался с нижележащими горизонтами неглубокими вывалами и землероями - восста- навливался единый гумусовый горизонт. Считается, что «отдыха» в течение 40-80 лет хватало для практически полного восстановления структуры и плодородия почвы. Это можно допустить для центра и юга лесного пояса, где сравнительно высока скорость биологического круговорота. Однако для восстановления почв в условиях севера Восточной Европы требуется в два-три раза более продолжительный период. Недостаточная продолжительность отдыха для восстановления плодо- родия и структуры почвы - одна из проблем подсечной системы земледелия. Перечислить все особенности трансформации живого покрова, связанные с подсечно-огневой системой, сложно, ибо подсечное земледелие не было только сельскохозяйственной практикой. Оно было системой природополь- зования, включавшей собственно земледелие, рубки, палы, а во многих рай- онах также выпас и сенокошение. Воздействие подсечно-огневой системы приводило к обнажению почвы, увеличению поверхностного стока и эрозии почв, выравниванию микрорельефа, обеднению почвенной фауны (прежде всего, мезофауны). При этом исключалась возможность образования ветро- вально-почвенных комплексов; накопления органики от внутрипочвенного переходило к напочвенному, увеличивалась опасность пожаров (Осипов, Гаврилова, 1983; Милов, 1998). Хотя площадь обрабатываемых участков была сравнительно невелика, а длительность цикла - большой, за сотни и тысячи лет огромные террито- рии были глубоко преобразованы подсекой. Не имея количественных оце- нок по охвату территорий подсечным земледелием для средневековья, мы можем привести пример современной Финляндии, где за ХУШ-Х1Х вв. (то есть за 200 лет) через подсеку прошло 85% территории (Куусела, 1991). На юге и в центре лесной зоны последствия подсечной системы особен- но быстро отразились на территориях с легкими почвообразующими поро- дами (в частности, на территориях полесий). На массивах песчаных почв бы- ли сформированы специфические пирогенные леса с господством сосны обыкновенной (Сейбутис, 1982). На севере развитие подсечно-огневого зем- леделия, сопряженного с массовым выжиганием лесов, привело к отступле- нию на юг северных границ ареалов широколиственных видов (ильма, липы, дуба и др.) и, в результате, к формированию тайги. В это же время развитие домашнего оленеводства, сопровождаемое усиленным выжиганием лесов на их северной границе, привело к развитию зоны тундр из лесотундры или се- верной тайги, достигавших, судя по находкам крупных деревьев или их пней, берегов СЛО еще в ХУШ-Х1Х вв. (Городков, 1954), а на Ямале - в XIX веке (Калякин, 1985, 1991). На севере лесного пояса антропогенные факторы и изменения климата, действовали однонаправлено, приводили к разрушению лесного пояса и способствовали продвижению на юг северотаежных видов и их комплексов. Этот процесс можно условно назвать «бореализацией» лес- ного пояса.
Пахотное земледелие связано с использованием сравнительно обшир- ных безлесных пространств (в том числе расчищенных из-под леса). Основа урожайности - мобилизация почвенного запаса питательных элементов за счет разрушения почвенных агрегатов почвообрабатывающими орудиями (Осипов, Гаврилова, 1983). Главная проблема пахотного земледелия - необ- ходимость постоянно поддерживать плодородие почвы. Это возможно при периодическом предоставлении почве продолжительного отдыха (при под- секе) или при ее достаточном унавоживании. Говоря об окультуривании почвы при внесении навоза, авторы имеют в виду уже значительно выпахан- ные почвы. Мы ни разу не встретили данных о внесении навоза в лесные (только что расчищенные) почвы. Во-первых, этого не требуется, а, во вто- рых, лесные «росчисти» рассматривались как более выгодная альтернатива навозной пашне. Получение достаточного количества навоза во все време- на оставалось нереальной задачей, а при расчистке «крестьяне получают от- личные урожаи хлебов без навозного удобрения» (Милов, 1998). Одной из основных систем пахотного земледелия в Восточной Европе было трехполье. Оно сравнительно быстро распространилось из южных в центральные и северные районы, вероятно, вместе со славянской колониза- цией. Во второй половине I тысячелетия новой эры пахотное земледелие ох- ватило уже весь центр Восточной Европы - современную зону хвойно-ши- роколиственных лесов. В Х1-ХП веках практически полностью освоены во- дораздельные территории центральных и северо-западных районов. В это время увеличивается плотность населения: например, на территории Мос- ковской области на одно сельское поселение приходилось около 10 кв. км (Колчин, Куза, 1985; Абатуров и др., 1997). Максимальной численности на- селение центральных и северо-восточных районов достигает в Х1У-ХУ ве- ках, увеличившись за сто лет более чем в два раза (тогда как южные - лесо- степные - районы испытывают депопуляцию). В это время во владениях Новгорода деревни размещались через каждые 1-2 км (!), «словно в шашеч- ном порядке» (Буров, 1994, с. 125). Достигнута предельная плотность посе- лений, и начинает увеличиваться их размер: в первой половине XVI века средний размер поселения в большинстве уездов центральной Руси увели- чился до 5-10 дворов (Рожков, 1899). Однако площадь освоенных под паш- ню земель значительно превысила возможности их унавоживания. При от- сутствии его неизбежно наступало полное истощение пашни. Напомним, что долгое время навоз просто рассыпался по поверхности земли и «силы навоза» хватало на один посев. Соха с перекладной полицей, позволившая более эффективно (на несколько посевов) удобрять землю, получила рас- пространение лишь в XVI веке. «Великая русская распашка» (Кульпин, Пантин, 1993) привела к масси- рованной деградации почвенного покрова - широкому распространению подзолистых почв в центре и на севере Восточной Европы, а также к дегра- дации экотопов, изменению гидрологического режима территорий. Повсе- местно уменьшилась лесистость, что привело к появлению разрывов в аре- алах деревьев, прежде всего широколиственных. Так, по оценке Н.А.Рожко- ва (1899), в XVI веке лесистость в некоторых уездах центральной России уменьшилась до 6%. Во многих районах, прежде всего северных, означен- ные воздействия привели к развитию заболачивания на водоразделах - с од- ной стороны, и развитию пирогенных ландшафтов (формированию значи-
тельных массивов сосновых лесов), - с другой. Существенные изменения живого покрова привели и к изменению климатических условий: начало XVII века считается «термической кульминацией малого ледникового пери- ода в Европе». Для общества последствием великой русской распашки стал социально-экономический кризис конца ХУ1-начала XVII века (Кириков, 1959), так называемое, «смутное время», по сути завершившее эпоху средне- вековья в Центральной России. Обращение к истории земледелия вызвано тем, что именно в лесном по- ясе оно привело к наиболее глубокой трансформации живого покрова и ландшафта в целом. Земледелие видимо было ведущим фактором образова- ния подзола, определившим широкое распространение в лесном поясе Вос- точной Европы деградированных почв подзолистого ряда (Осипов, Гаврило- ва, 1983; Милов, 1989). Этот мощный и комплексный фактор антропогенно- го преобразования природных экосистем на огромной территории, видимо, оказал влияние и на ее климат. Наряду с земледелием, факторами преобразования живого покрова бы- ли рубки и пожары. Свою роль в изменении состава и структуры лесов, в со- кращении их площади (может быть не меньшую, чем выжигание под паш- ни) сыграли вольный выпас в лесу и интенсивные заготовки веточного кор- ма на зиму (Комаров, 1951). В течение развитого средневековья существование открытых и полуот- крытых пространств в лесном поясе, поддерживаемых ранее средопреобра- зующей деятельностью диких фитофагов, стало целиком зависеть от дея- тельности человека. К концу средневековья на юге лесной зоны были пол- ностью уничтожены тарпан и тур, резко снизилась численность зубра, а юж- нее - кабана, благородного оленя, косули и сайги. Массовая охота все более сокращала численность и распространение бобра (Скалой, 1951; Цалкин, 1956; Алексеева и др., 1996 и др.). Итак, в средневековье был сделан наиболее крупный шаг к формирова- нию современной зональности - антропогенно обусловленное расчленение лесного пояса Восточной Европы на зоны темнохвойных, хвойно-широко- лиственных и широколиственных лесов. Таким образом, изучение истории формирования зон в пределах лесного пояса Восточной Европы позволяет называть их природно-антропогенными. Одновременно в средневековье бы- ло завершено истребление основных эдификаторов пастбищных экосистем. Позднее, к ХУШ-Х1Х векам, завершается формирование европейских тундр. Однако, современные ареалы темнохвойных и широколиственных ви- дов деревьев, значительно превышающие в южном и северном направлени- ях ареалы лесных зон, демонстрируют отсутствие климатических запретов на распространение их на север и юг из внезональных рефугиумов при ос- лаблении антропогенного пресса. Современность (500-0 л.н.). В последние столетия увеличилась диффе- ренциация природопользования в различных природных зонах, что вело к дальнейшему усилению их последующей антропогенной трансформации. На севере Восточной Европы уменьшалась интенсивность земледелия, и к 30-м годам XX века во многих районах оно практически прекратилось. Одновре- менно (особо интенсивно с XVIII века) здесь возрастали объемы промыш- ленной заготовки древесины. Долгое время основным способом заготовок
были выборочные рубки, но после 1930 г. широко распространились сплош- ные, в том числе концентрированные рубки. Эти воздействия выразились, в первую очередь, в изменении гидрологического режима территорий и в уси- лении процессов заболачивания. На юге, напротив, шло интенсивное земледельческое освоение лесо- степных и степных районов. Основные его последствия - значительное уменьшение лесистости, деградация почвенного покрова, эвтрофикация во- доемов, изменения гидрологического режима, ведущие, чаще всего, к разви- тию процессов аридизации. В центральных районах отмечена наибольшая скорость ротации угодий при высокой плотности населения и большом разнообразии антропогенных воздействий. Основными воздействиями на живой покров следует считать земледелие, рубки и посадки леса. В средней полосе - от Белоруссии и поч- ти до Урала - шла также усиленная «мелиорация» (осушение) болот, что от- разилось на запасах грунтовых вод и повысило пожароопасность. Проблемы, приведшие к кризису конца XVI - начала XVII века, частич- но удалось решить путем усовершенствования технологии земледелия и аг- рарной колонизацией новых территорий Поволжья и южных степей, а в ХУШ-ХХ веках - Сибири, Дальнего Востока, севера и востока Казахстана. Так, в ХУ-ХУ1 веках в центре и на юге лесной зоны повсеместно распро- странилась переложная система земледелия как компромиссное средство поддержания почвенного плодородия при невозможности нормального уна- воживания (Традиционный..., 1998). Однако выпаханность почв оставалась буквальным бичом для крестьян центральных и северных районов в Х1Х-ХХ веках, распространившимся в это время и на многие южные рай- оны. Земледелие, претерпевавшее подъемы и спады, в итоге привело к фор- мированию значительных по площади открытых пространств. В связи с бурным промышленным и военным развитием России со вре- мен Петра I, антропогенные воздействия на природные экосистемы вновь резко усилились, а зона интенсивного природопользования расширилась на север (до Белого моря) и на восток (до Урала включительно). Резко возрос- шие потребности металлургии и судостроения привели к усиленному унич- тожению дуба, особенно на северных и южных границах его распростране- ния (Гмелин, 1771; Паллас, 1773 и др.). Большое значение для сокращения на севере Восточной Европы и За- падной Сибири ареала древесных видов (в первую очередь, ели) имела мно- говековая практика палов, которые оленеводы регулярно устраивали вплоть до XVIII века специально для сведения лесов (Шренк, 1855). Не ис- ключено, что тундровое крупнотабунное оленеводство явилось исходной причиной формирования, так называемой, зоны (или подзоны) лесотундры именно в пределах равнинной и наиболее древней части ареала северного домашнего оленеводства (Калякин, 1991). Рубки были наиболее масштабными в ХУШ-Х1Х вв. и привели более чем к двукратному уменьшению лесистости центральных районов. В XX ве- ке лесистость была частично восстановлена в результате зарастания сельхо- зугодий, брошенных из-за социальных катаклизмов. Однако, на громадных территориях Европейского Севера, Сибири и Дальнего Востока интенсив- ность рубок достигла беспрецедентного масштаба, что продолжается и до настоящего времени.
Посадки леса для нужд государства были начаты еще во времена Пет- ра I. Более или менее регулярное искусственное возобновление лесов в цен- тральной России датируется серединой XIX века. Всплеск лесокультурного дела относится к 1890-1914 годам, когда, по словам Г.Ф. Морозова (1950), эта практика «распространилась ... на все пространство государственных ле- сов европейской равнины России, где ведется, по крайней мере, лесосечное хозяйство». В результате на огромных площадях были созданы культуры, прежде всего, «коренных пород» (ели, сосны, дуба). Эти культуры сейчас со- ставляют большинство спелых насаждений центральной части Восточной Европы, долгое время описываемых лесоводами и геоботаниками как «ко- ренные типы леса» (Речан и др., 1993). Таким образом, увеличение площади угодий, стабилизация их границ и связанные с этим уменьшение протяженности и площади экотонов приве- ли к потере смешанного характера флоры и фауны. Размеры угодий в ты- сячи и миллионы раз превысили размеры исходно природных местообита- ний, составлявших их естественные мозаики. Некогда единый биоценоти- ческий покров был расчленен на две принципиально различных группы экосистем (Смирнова, 1998): экосистемы, способные поддерживать себя при спонтанном развитии (теневые леса), и экосистемы, требующие для своего поддержания постоянных антропогенных воздействий (пойменные и суходольные луга, луговые степи, леса с господством пионерных видов деревьев). Перечисленные преобразования биоценотического покрова привели к усилению климатической дифференциации в широтном и мери- диональном направлениях. 2.3.2. Современное состояние биогеоценотического покрова Восточной Европы Описанные антропогенные преобразования биоценотического покрова привели к практическому отсутствию в настоящее время на территории Во- сточной Европы климаксовых экосистем. Последняя понимается как экоси- стема, включающая популяции видов всех трофических групп, объединен- ные устойчивыми потоками поколений всех ключевых видов данного реги- она (см. главу 1). Для Восточной Европы ключевыми видами (эдификаторами) были, и частично существуют сейчас, темнохвойные и широколиственные деревья, крупные стадные копытные (зубры, туры, тарпаны и др.), а также бобры. Только полный набор ключевых видов обеспечивает устойчивое существо- вание как теневыносливой, так и светолюбивой флоры и фауны в спонтан- но развивающемся биоценотическом покрове. Особо следует отметить, что при отсутствии ключевых видов-фитофагов невозможно поддержание даже такого значимого эдификатора лесного пояса Восточной Европы как дуб черешчатый, а также сопутствующих видов деревьев и кустарников (ябло- ни, груши, терна, шиповников и т.д.) (Уега, 2000; Смирнова и др., 2001). Практическое отсутствие природных ключевых видов-фитофагов при- водит к тому, что экосистемы, достаточно долго находящиеся в спонтанном развитии, не приходят в климаксовое состояние. В связи с этим, восстанови- тельные сукцессии могут завершаться только формированием зональных квазиклимаксов.
Таким образом, современный живой покров Восточной Европы можно представить как огромную сукцессионную систему, подавляющее большин- ство процессов в которой инициировано хозяйственной деятельностью че- ловека. Элементы этой системы, как правило, соответствуют настоящим или прошлым хозяйственным угодьям. Ведущий фактор, определяющий на- правление сукцессий, - состояние популяций ключевых видов (эдификато- ров), а также характер преобразования экотопа, зависящий от множества прошлых и современных антропогенных воздействий. Скорость сукцессий определяется в первую очередь темпами расселения и скоростью оборота поколений ключевых видов (Смирнова и др., 2001). В настоящее время спонтанное развитие лесов в разных природно-ан- тропогенных зонах может завершиться формированием зональных квазик- лимаксовых лесов (при условии свободного заноса зачатков всех потенци- альных ценозообразователей теневых лесов) и лесов, имеющих статус диас- порических субклимаксов (при условии ограниченного заноса зачатков этих ценозообразователей). Восстановление таких лесов с полным набором под- чиненных теневых или полутеневых видов, для жизни которых необходимы специфические лесные местообитания, принципиально возможно в услови- ях заповедного режима. Вместе с тем, инвазия деревьев и кустарников в лу- говые, лугово-степные и залежные сообщества, постоянно регистрируемая после заповедания, приводит к сокращению позиций светолюбивых видов, к исчезновению травяных и экотонных экосистем. Отсутствие ключевых ви- дов-фитофагов приводит к необходимости целенаправленного решения за- дачи сохранения светолюбивых видов путем организации экосистемного природопользования. * * * Использование представлений о ключевых видах (эдификаторах) позво- ляет предложить еще один сценарий реконструкции биоценотического по- крова Восточной Европы конца плейстоцена - голоцена. В начале анализи- руемого периода средопреобразующая деятельность наиболее мощных эди- фикаторов определяла макромасштабную гетерогенность среды. Эта био- логически обусловленная гетерогенность нивелировала климатическую ге- терогенность территории Восточной Европы и определяла возможность од- новременного и устойчивого сосуществования практически на всем ее про- тяжении видов разной экологии, формируя и поддерживая тем самым сме- шанный характер флоры и фауны. После уничтожения наиболее крупных фитофагов оставшимися ключе- выми видами поддерживалась мезо- и макрогетерогенность среды. В резуль- тате, смешанность фауны и флоры, описанная для плейстоцена и древнего голоцена, сохранялась в той или иной мере на большей части Восточной Ев- ропы до позднего голоцена включительно. Предложенный сценарий реконструкции исключает большую мобиль- ность природных зон в голоцене, что хорошо согласуется с биологически обусловленными медленными темпами расселения многих растений. Формирование современной зональности - это постепенный процесс ос- лабления роли естественных эдификаторов и замены ее антропогенными воздействиями на фоне незначимых колебаний климата. В ходе формирова- ния современной зональности ареалы ключевых видов растений с конца
плейстоцена до позднего голоцена оставались практически неизменными. Существенные изменения ареалов этих видов датируются уже историческим временем. Вместе с тем, исчезновение наиболее крупных ключевых видов животных и существенные преобразования ареалов других видов животных отмечены на протяжении всего голоцена. Эти различия в судьбе ключевых видов растений и животных в значительной степени определили потенци- ально лесной характер большей части территории Восточной Европы в на- стоящее время. Окончательное оформление современной зональности мож- но датировать одним-двумя последними тысячелетиями, а, возможно, и еще меньшим периодом. 2.4. Малонарушенные лесные территории севера европейской России Формирование лесной растительности Восточной Европы в течение по- следних 10-12 тысяч лет происходило на фоне интенсификации форм и ме- тодов хозяйственной деятельности человека. Уменьшение численности, а местами уничтожение крупных животных-фитофагов, значительное увели- чение частоты антропогенных пожаров на фоне климатических измене- ний - основные факторы изменения растительности в раннем и среднем го- лоцене. Распространение культуры подсечно-огневого земледелия около 3 тыс. лет назад вызвало значительные изменения в составе и размещении широколиственных и хвойно-широколиственных лесов региона. Переход от охоты и подсечного земледелия к оседлому образу жизни стало причиной резкого сокращения площади широколиственных и южнотаежных лесов. Интенсификация сельского хозяйства и рост численности населения приве- ли к обезлесиванию и коренному преобразованию ландшафтов на огромных территориях в южных и центральных областях Восточной Европы (Цвет- ков, 1957; Авдеев, 1998). Большая часть бореальных лесов Европейской России в течение всей ис- тории своего развития испытывала хотя бы косвенное воздействие челове- ка - увеличение частоты пожаров, периодическую расчистку под сельскохо- зяйственные угодья, изменение численности многих видов животных в ре- зультате охоты, рыболовства и т.д. Многие лесные территории до сих пор используются или использовались до недавнего времени как промысловые охотничьи угодья. В пределах некоторых ненаселенных сейчас лесных мас- сивов можно обнаружить следы старых поселений, особенно вдоль крупных озер и рек. Многие северотаежные территории, особенно горные, до отно- сительно недавнего прошлого использовались как основная кормовая база оленеводства. В течение последних двух столетий практически вся рассмат- риваемая территория подвергалась воздействию промышленных рубок ле- са, в том числе рассеянных по площади выборочных рубок XIX - начала XX века. Таким образом, даже наименее нарушенные современной хозяйст- венной деятельностью человека части лесного пояса европейской России представляют собой сложный природно-антропогенный комплекс. На севере Европейской России изменение видов и интенсивности хозяй- ственной деятельности человека связано с началом промышленного освое-
ния лесных ресурсов. В отдельных частях территории промышленное ис- пользование лесных ресурсов началось уже в ХУП-ХУШ веках в связи с ак- тивным развитием солеварения и древесно-угольной металлургии. Значи- тельное увеличение экспорта лесных материалов из северных портов в стра- ны Европы в середине XIX столетия привело к распространению выбороч- ных, а местами сплошных вырубок на всей территории европейского севе- ра. В последнее столетие интенсивное индустриальное освоение таежных лесов, рассматривавшихся как безграничный ресурс древесины, существен- но преобразовало их облик. Интенсивная хозяйственная деятельность чело- века привела к значительному сокращению площади лесов и изменению структурно-динамической организации сохранившихся лесных массивов. На месте заброшенных сельскохозяйственных земель, крупных, часто повторя- ющихся антропогенных пожаров и массивов сплошных вырубок сформиро- вались леса с существенно упрощенным составом и структурой - так назы- ваемые, вторичные леса. При всем разнообразии структуры вторичных ле- сов, связанном с разнообразием не только типов местообитаний, но и видов хозяйственных воздействий, можно выделить несколько основных харак- терных особенностей, отличающих такие леса от естественных лесных эко- систем таежной зоны. Прежде всего, следствием сильных антропогенных нарушений, приводящих к гибели всего древостоя или существенной его ча- сти, является упрощение пространственной структуры формирующегося но- вого древостоя (и, соответственно, всех остальных ярусов леса). На наибо- лее нарушенных хозяйственным воздействием участках (прежде всего, за- брошенных сельскохозяйственных угодьях) формируются наиболее про- стые по структуре леса с выровненным древесным пологом мелколиствен- ных видов деревьев. Любые сохранившиеся при нарушении фрагменты дре- востоя (куртины подроста, тонкомерные деревья при сплошных рубках, по- жарные рефугиумы на гарях) приводят к некоторому усложнению структу- ры и состава формирующегося леса. Выравненность и относительная одно- возрастность древостоя часто сохраняется и в первом поколении «корен- ных» древесных пород, поселившемся под пологом пионерных мелколист- венных. Интенсивные выборочные или условно-сплошные рубки, при кото- рых выбираются все крупномерные деревья, а сохраняется в основном под- рост, также приводят к формированию упрощенной пространственной стру- ктуры древостоя. Упрощенная и однообразная структура древостоя во вторичных лесах приводит к существенным изменениям и других ярусов леса. Исчезают мно- гие виды микроместообитаний под пологом леса - валеж (по крайней мере, крупный), бугры и западины, образующиеся при вываливании деревьев с корневыми системами; упрощается мозаика окон и световых пятен под по- логом леса. В результате этого разнообразие экологических условий под по- логом леса резко падает, что приводит к обеднению флористического соста- ва, постепенному исчезновению отдельных видов растений. При этом мож- но утверждать, что исчезновение, по крайней мере, некоторых видов связа- но не столько с резким изменением экологических условий в первые годы после сильного нарушения, сколько с упрощением мозаики местообитаний уже после формирования сомкнутого вторичного древостоя (Ярошенко и др., 1998). Точно так же восстановление исходной структуры травяно-кус- тарничкового покрова происходит с существенной задержкой по сравнению
с восстановлением исходной структуры древесного яруса. Это позволяет ут- верждать, что многие леса, в которых уже произошло восстановление «ко- ренной» структуры древостоя после сильных антропогенных нарушений, по характеру других компонентов леса (например, травяно-кустарничкового покрова) могут быть аналогичны типичным вторичным лесам. Вторичные леса, особенно одновозрастные монодоминантные насаждения, в которых деревья господствующего поколения достигли предельного биологического возраста, значительно более подвержены пандемическим вспышкам раз- множения патогенных микроорганизмов и энтомовредителей и распростра- нению пожаров, чем естественные леса с гетерогенной структурой. Несмотря на то, что каждый участок леса подвергался или подвергается определенным видам прямого или косвенного антропогенного воздействия, интенсивность этого влияния и его воздействия на лесные экосистемы раз- личны. Некоторые виды хозяйственной деятельности человека (такие, как охота, рыболовство, сбор дикорастущих растений) существовали и были до- статочно широко распространены в лесном поясе с начала голоцена. Таким образом, эти виды деятельности, а также неизбежно связанные с ними лес- ные пожары, являются скорее не антропогенными нарушениями, а антропо- генными факторами формирования современного лесного покрова. Таким образом, любые критерии выделения минимально нарушенных (или «не на- рушенных») хозяйственной деятельностью человека лесов и лесных терри- торий подразумевают наличие некоторого фонового уровня антропогенно- го воздействия, который признается незначимым в рамках данных критери- ев. Такой фоновый уровень антропогенного воздействия может определять- ся явно (например, путем задания перечня видов воздействий, которые при- знаются незначимыми) или не явно (путем игнорирования тех видов воздей- ствий, которые не могут быть обнаружены используемыми методами). Однозначной терминологии для лесных территорий, в минимальной сте- пени нарушенных хозяйственной деятельностью человека, не существует, хотя подходы к классификации природных территорий по степени нарушен- ности человеком начали разрабатываться более двух столетий назад. В Рос- сии первая классификация лесов по степени нарушенности была предложе- на А.Е. Теплоуховым (1848) и включала такие категории, как первобытные, порубленные, вторичные и искусственные леса. Предложенная Б.П. Колес- никовым (1974) схема генетической классификации лесных массивов по сте- пени их преобразования антропогенными воздействиями во многом схожа с классификацией Теплоухова. Согласно этой классификации массивы таеж- ных лесов подразделяются на девственные, первобытные и современные, разделяющиеся дальше на природные и антропогенные леса. Термины «первобытные», «девственные», «коренные» леса применялись многими ис- следователями, в основном как качественное значение, для отличия малоиз- мененных человеком лесов от вторичных или нарушенных интенсивной хо- зяйственной деятельностью или природными катастрофическими фактора- ми (Сочава, 1930, Толмачев, 1954). В настоящее время в литературе исполь- зуется большое число терминов, близких к понятию «ненарушенные» или «малонарушенные» леса: неосвоенные леса (Вгуап! е! а1., 1997), старовозра- стные леса (Акзепоу е! а1., 1999), природные леса, первоначальные леса и др. (Манько, 1984, Девственные леса..., 2000). К сожалению, до настоящего вре- мени большая часть терминов используется авторами в различном значе-
нии, хотя можно выделить основные критерии, применяющиеся для опреде- ления минимально нарушенных лесов: • длительное время существования лесной экосистемы без влияния ин- тенсивной хозяйственной деятельности человека (низко интенсивные хозяй- ственные воздействия, не ведущие к существенному преобразованию струк- туры и изменению динамики природных экосистем, или определяющими эту динамику в течение сотен лет, не учитываются); • соответствие существующих биоценозов зональным типам с учетом ус- ловий местообитания; • полночленная возрастная структура популяций основных древесных эдификаторов и наличие механизмов устойчивого самоподдержания лесной экосистемы; • полночленность флористического состава лесных биоценозов и отсут- ствие адвентивной флоры. В целом при определении наименее нарушенных лесных территорий наилучшим критерием признается близость существующих лесных сооб- ществ по составу и структуре к потенциально возможным климаксным. Од- нако недостатком такого критерия является отсутствие или недостаточная представленность в настоящее время эталонных климаксных лесных экоси- стем, а также необходимость проведения детальных обследований значи- тельных по размеру территорий. Поэтому в практической работе большин- ство исследователей ограничивается отдельными критериями: например, возрастом древостоя при выделении старовозрастных лесов или наличием определенных индикаторных видов при выделении лесов, важных с точки зрения сохранения биологического разнообразия. Для лесных массивов, минимально нарушенных хозяйственной деятель- ностью человека, целесообразно использовать термин «малонарушенные лесные территории», под которым понимается единая территория лесного массива, не имеющая внутри поселений, действующих элементов хозяйст- венной инфраструктуры, и образованная природными экосистемами, не за- тронутыми интенсивной хозяйственной деятельностью, площадь которой достаточна для устойчивого существования всех компонентов экосистемы, включая популяции крупных хищников, обычно требующих наибольшую площадь для выживания (Ярошенко и др., 2001). Представляется невозмож- ным указать минимальную площадь лесной территории, при которой все ее природные компоненты будут сохраняться бесконечно долго в естественном состоянии. Для сохранения различных компонентов дикой природы в устой- чивом состоянии нужны разные площади, изменяющиеся, кроме того, в за- висимости от местных условий. Можно лишь указать примерные значения площадей, необходимых для сохранения тех или иных компонентов или при- родных свойств таежных ландшафтов. Безусловным является лишь то, что чем больше по размеру сохраняемая природная территория, тем большее количество ее компонентов может сохраняться бесконечно долго в естест- венном состоянии. Основываясь на существующих оценках минимально необходимой пло- щади территории для существования популяций крупных животных (КисНз, Тапзеу, 1995, Соколов и др., 1997), можно предложить следующие минималь- ные размеры малонарушенной лесной территории: минимальная площадь - 50 тысяч гектаров, минимальный линейный размер (ширина, то есть диа-
метр вписанной окружности) - 10 км. В пределах территорий данного разме- ра могут устойчиво поддерживаться: • динамика мелкомасштабных (вываливание или гибель отдельных де- ревьев) и крупномасштабных (пожары, массовые ветровалы, усыхание наса- ждений в результате воздействия насекомых-фитофагов или экстремальных погодных условий) случайных нарушений; • самодостаточные популяции особо чувствительных к антропогенному воздействию видов животных и растений; • эталонные, не затронутые хозяйственной деятельностью водосборные бассейны ручьев, болот и малых рек; • типичные для конкретных ландшафтов наборы и пространственные сочетания экосистем и типов местообитаний; • редкие и уникальные экосистемы, уничтоженные или быстро исчезаю- щие в условиях сильно фрагментированных и подверженных сильному ан- тропогенному воздействию ландшафтов. Кроме того, в подавляющем большинстве случаев такая площадь и та- кие линейные размеры обеспечивают минимальные краевые эффекты (рас- пад примыкающих к вырубленным пространствам стен леса, размножение насекомых-вредителей на порубочных остатках и брошенной древесине на примыкающих к лесу лесосеках, изменение гидрологического режима вследствие осушения прилегающих болот или заболачивания прилегающих вырубок, интенсивного воздействия браконьеров, охотников и рыболовов, частого возникновения пожаров и т.д.). Особая ценность крупных природных территорий для сохранения всех уровней биологического разнообразия (рис. 2.29) признается многими иссле- дователями (МсС1о8кеу, 8рак1т§, 1989; Вгуап! е! а1., 1997; Мо88, 1999; Яро- шенко, 1999 и др.). В частности, именно крупные природные массивы необ- ходимы для сохранения устойчивых популяций крупных животных, особен- но чувствительных к антропогенному воздействию или изменению мест обитания, эталонных водных и болотных объектов, естественной динамики лесных экосистем и т.д. Крупные массивы неосвоенных природных лесных сообществ могут слу- жить эталонами зонального таксономического и структурного разнообра- зия, восстановление и поддержание которого - основная задача экологиче- ски ответственного лесного хозяйства. Кроме того, центральные части круп- ных природных массивов оказываются наиболее защищенными от «краевых эффектов» - изменения природных экосистем под влиянием сильно изменен- ных хозяйственной деятельностью человека прилегающих территорий. Ти- пичными примерами таких краевых эффектов являются биологическое за- грязнение (например, проникновение в естественные экосистемы чужерод- ных видов растений с прилегающих дорог, вырубок и т.д., способное привес- ти к изменениям в составе и динамике экосистем), изменение водного режи- ма под влиянием прилегающих осушительных систем или заболачивающих- ся вырубок или распад стен леса, прилегающих к вырубкам. Не менее важно также то, что центральные части крупных природных массивов реже всего посещаются людьми, и в результате меньше всего подвергаются воздейст- вию браконьерства или возникающих по вине людей пожаров. Необходимо также отметить, что охрана крупных таежных территорий требует существенно меньших материальных затрат, чем охрана многочис-
100 1000 Площадь, га 10000 100000 Рис. 2.29. Минимальные размеры площадей природных территорий, необходимых для сохранения биологического разнообразия на разных уровнях ленных малых по площади фрагментов, расположенных в пределах сильно преобразованной хозяйственной деятельностью территории. Опыт работы лесхозов, заповедников и национальных парков показывает, что в условиях фрагментированной и населенной территории с развитой дорожной сетью эффективная охрана лесов возможна при численности работников не менее чем в 10-20 человек на каждые 10 тысяч гектаров охраняемой площади. С другой стороны, опыт заповедников таежной зоны показывает, что для ох- раны единых, не имеющих внутри развитой дорожной сети природных тер- риторий, обычно достаточно не более 7-10 человек лесной охраны на тер- риторию площадью несколько десятков, а иногда и сотен тысяч гектаров. Малонарушенные лесные территории Европейской России - уникаль- ные природные объекты, представляющие собой значительную ценность с точки зрения охраны природы. Только в их пределах может быть гаранти- ровано сохранение многих элементов естественного лесного покрова уме- ренной зоны Евразии - например, популяций крупных и особо чувствитель- ных к воздействию человека животных, эталонных бассейнов малых и сред- них рек, болот и озер, путей миграций многих видов, равновесной динамики случайных нарушений. Только крупные таежные территории обеспечивают охрану природных экосистем от неблагоприятных «краевых эффектов», связанных с воздействием прилегающих территорий, преобразованных хо- зяйственной деятельностью человека. Необходимость охраны и экологически ответственного использования таких территорий подчеркивается федеральным законом Российской Феде- рации «Об охране окружающей среды»: «В первоочередном порядке охране подлежат естественные экологиче- ские системы, природные ландшафты и природные комплексы, не подверг- шиеся антропогенному воздействию» (статья 4, пункт 2). Выявленные мало- нарушенные лесные территории, могут и, видимо, должны стать частью экологического каркаса России как способные к длительному устойчивому самоподдержанию эталонные участки дикой природы.
Традиционное лесное хозяйство чаще всего приводит к снижению стру- ктурного, таксономического и генетического (в популяциях деревьев) раз- нообразия (Смирнова, 1998). В наибольшей степени это относится к основ- ным видам рубок, практикуемых в лесном хозяйстве. Создание лесных мо- нокультур на обширных территориях уже привело к снижению биоразнооб- разия, возрастанию риска повреждения культур в результате вспышек раз- множения патогенных микроорганизмов и энтомовредителей, уменьшению почвенного плодородия, снижению почвозащитных и водоохранных функ- ций. Еще большее влияние на современную структуру лесного покрова иг- рают лесные пожары, частота которых по вине человека во много раз пре- восходит природный уровень. Сохранение отдельных видов в их естественной среде обитания возмож- но как при ведении экологически ответственного хозяйства, так и в условиях заповедания определенных участков территории. Наиболее эффективное со- хранение биологического разнообразия может быть достигнуто при разум- ном зонировании конкретного региона, с выделением различных по режи- мам охраны и использования природных ресурсов зон - от заповедных (целе- вая функция которых сохранение жизнеспособных эталонов дикой природы) до интенсивно используемых (целевая функция которых обеспечение эконо- мического развития региона). Без сомнения, окончательное решение по ох- ране и ведению хозяйственной деятельности в пределах выделенных малона- рушенных лесных территорий должно приниматься с учетом комплекса эко- логических, экономических и социальных факторов. Многие отрицательные последствия фрагментации естественного таежного покрова и массовой сме- ны коренных лесов производными не могут быть оценены при современном уровне знаний, в связи с чем, сохранение крупных естественных территорий является мерой разумной предосторожности. Кроме того, большинство этих территорий расположено в удаленных и неудобных для эксплуатации рай- онах, а площадь и их лесные ресурсы не настолько велики, чтобы их исклю- чение из эксплуатации (полное или частичное) могло бы оказать существен- ное воздействие на общие объемы заготовок древесины.
Г лава 3 ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ПОПУЛЯЦИОННОЙ БИОЛОГИИ РАСТЕНИЙ (ЭДИФИКАТОРОВ И АССЕКТАТОРОВ) СОВРЕМЕННОГО ЛЕСНОГО ПОЯСА 3.1. Общие представления популяционной биологии и экологии растений 3.1.1. Основные понятия Как было показано в первой главе, цель этой книги - проанализировать структуру и динамики живого покрова восточноевропейских лесов с популя- ционных позиций. В третьей главе проведен анализ основных особенностей популяционной биологии растений восточноевропейских лесов. В качестве интегральной характеристики видов рассматривается их популяционное по- ведение или популяционная стратегия. Распределение видов по типам популяционных стратегий проведено отдельно для групп видов, существующих в одном времени и пространст- ве и претендующих на одну и ту же порцию ресурса. В зоологической ли- тературе такие группы видов названы гильдиями, в ботанической - сину- зиями (Смирнова, 1987). Анализ типов поведения целесообразно прово- дить у растений близких жизненных форм, занимающих одну простран- ственно-временную нишу и относящихся к одному трофическому уров- ню, т.е. принадлежащих одной синузии (Ценопопуляции..., 1988). Это оп- ределяется тем, что виды одной синузии характеризуются сходным вли- янием на окружающую среду и выполняют близкую роль в сообществе. Кроме того, биологическое своеобразие видов наиболее полно проявля- ется при одновременном исследовании всей исторически сформировав- шейся совокупности видов. В лесах умеренной зоны в качестве таковых обычно рассматриваются синузии деревьев, кустарников, летневегети- рующих трав и кустарничков, и ранневесенних эфемероидов (Восточно- европейские ..., 1994). Наиболее подробно популяционная стратегия охарактеризована у де- ревьев (раздел 3.3.) и кустарников (раздел 3.4), менее подробно - трав и ку- старничков (раздел 3.5). Среди трав рассмотрены следующие синузии: эфе- мероидов, дубравного широкотравья, бореального мелкотравья, полянно- опушечного высокотравья. Поскольку исследования популяционной биоло- гии предполагают использование представлений не однозначно трактую-
щихся в литературе, в этом разделе приведены пояснения основных понятий популяционной биологии (Смирнова и др., 2002 а,б). Определение понятия «популяция». Термином «популяция» в демографи- ческих исследованиях обозначается совокупность особей одного вида, совме- стно живущих на определенной территории, связанных между собой отноше- ниями родства (потоком поколений), системой внутренних взаимоотношений, и отграниченных от других подобных совокупностей (Ценопопуляции..., 1976, 1988). Разработаны представления об иерархии биосистем популяционного уровня от ценопопуляции до видовой популяции (вся совокупность особей ви- да в пределах ареала). В большинстве случаев реальные границы скопления особей вида распознать трудно или невозможно, тогда популяцией называют совокупность особей исследуемого вида в рамках пространства, ясно ограни- ченного границами некоторого природного объекта. Так, совокупность осо- бей вида в границах фитоценоза, принято называть «ценопопуляцией», а в границах одного экотопа - экотопической популяцией. Далее при описании конкретных примеров мы используем общий термин «популяция», ранг объ- екта популяционного уровня (ценопопуляция, локальная популяция, экотопи- ческая и пр.) уточняется при необходимости. 3.1.2. Периодизация онтогенеза и диагнозы онтогенетических состояний растений Основа для исследования состава и структуры популяций - способность видеть в природе отличающиеся по многим параметрам друг от друга орга- низмы одного вида. В первую очередь различия определяются возрастными, онтогенетическими особенностями, что делает чрезвычайно важным члене- ние непрерывного процесса индивидуального развития (онтогенеза) на био- логически, экологически и ценотически различные периоды (или этапы). Онтогенез особи делится на этапы на основе объединения в группы 1) осо- бей близкого возраста (например, классы возраста у деревьев) или 2) осо- бей, находящихся на одном и том же этапе индивидуального развития, т.е. в одном возрастном состоянии (имеющих одинаковый биологический, физио- логический возраст). Индикаторами возрастных состояний чаще всего бы- вают морфологические изменения, коррелятивно связанные с функцио- нальными. Календарный (астрономический) возраст и возрастное состояние всегда сопряжены между собой. Однако соотношение их не всегда однознач- но. Особи одного календарного возраста могут находиться на разных этапах своего онтогенетического развития, т.е. быть в разных возрастных состоя- ниях, и, наоборот, особи одного возрастного состояния могут быть разного календарного возраста (Ценопопуляции..., 1976; 1988). В популяционно-демографических исследованиях растений преимущест- венно используется определение онтогенетического состояния, а календар- ный возраст служит дополнительной характеристикой. Такое предпочтение объясняется тем, что, во-первых, роль растений одного возрастного состоя- ния в жизни популяции примерно одинакова, а, во-вторых, особи растений разных видов и разных жизненных форм проходят одни и те же онтогенети- ческие состояния в течение разного времени, и поэтому сравнительная оцен- ка (сопоставление) их роли в сообществе на основе календарного возраста
теряет биологический смысл. Кроме того, определение календарного воз- раста у многих растений затруднено или невозможно вследствие обновления побегов и корней, определение возрастного состояния всегда реально. Разу- меется, при решении некоторых популяционных и ценотических задач целе- сообразно, и даже необходимо использовать оба параметра. Особи, относящиеся к одному онтогенетическому состоянию, объединя- ются в одну группу. Выделение их проводится в соответствии с классифика- цией онтогенетических состояний семенных растений (Работнов, 1950; Ура- нов, 1975; Ценопопуляции..., 1976, 1988). Сейчас изучены онтогенезы более трехсот видов сосудистых растений. Кроме того, описаны этапы онтогенеза для спорофитов и даже для гаметофитов некоторых видов споровых расте- ний и лишайников (Жукова, 1999). Для них разработаны в соответствии с пе- риодизацией онтогенеза, принятой для спорофитов семенных растений, со- ответствующие периодизации и диагнозы возрастных состояний. Качественные признаки (диагнозы) онтогенетических состояний семен- ных растений достаточно универсальны и могут быть использованы при описании любых видов семенных растений. Конкретные примеры описания онтогенезов растений разных жизненных форм приведены в серии выпусков «Диагнозы и ключи возрастных состояний...» (1980, 1983а, б, 1987, 1989), в Методических указаниях к спецкурсу «Популяционная экология растений» (1994), в «Онтогенетическом атласе лекарственных растений» (1997, 2000), в монографиях и журнальных публикациях. При описании диагнозов онто- генетических состояний в скобках приведены названия, используемые как синонимы. Проростки (всходы), р1 - смешанное питание (за счет веществ семени или семядолей и ассимиляции первых листьев); наличие морфологической связи с семенем и/или наличие семядолей; наличие зародышевых структур: семядолей, первичного (зародышевого) корня и побега. Ювенильные, у - простота организации, несформированность признаков и свойств, присущих взрослому растению; наличие листьев иной формы и иного расположения на побеге, чем у взрослых особей; иной тип нарастания и ветвления или отсутствие ветвления в побеговой сфере; возможно измене- ние типа корневой системы; сохранение некоторых зародышевых структур: первичных корня и побега; потеря связи с семенем (семя исчерпало запасы и семенная кожура засохла), как правило, отсутствие семядолей - их запасы использованы целиком, семядоли засыхают и опадают. Имматурные (прематурные), т - наличие свойств и признаков, пере- ходных от ювенильных к взрослым: развитие листьев и корневой системы переходного типа; появление некоторых признаков взрослого растения в структуре побегов (например, смена типа нарастания, начало ветвления, по- явление плагиотропных побегов и прочее); сохранение отдельных элемен- тов первичного побега. Виргинилъные (молодые и взрослые вегетативные), г - появление ос- новных черт типичной для вида жизненной формы; растение имеет харак- терные для вида взрослые листья, побеги и корневую систему; генератив- ные органы отсутствуют. Молодые генеративные, - появление генеративных органов, преобла- дание процессов новообразования над отмиранием, проявляющееся в раз- ных формах. Окончательное формирование взрослых структур.
Средневозрастные генеративные, §2 ~ уравновешивание процессов но- вообразования и отмирания - максимальные размеры и биомасса, макси- мальный ежегодный прирост биомассы, максимальное число генеративных органов (максимальная семенная продуктивность). Старые генеративные, - преобладание процессов отмирания над про- цессами новообразования: резкое снижение генеративной функции, ослаб- ление процессов побего- и корнеобразования, в некоторых случаях - упро- щение жизненной формы, которое проявляется, в частности, в потере спо- собности образования побегов разрастания. Субсенилъные (старые вегетативные), 88 - отсутствие генеративных органов (возможно наличие скрыто генеративных побегов), значительное преобладание процессов отмирания над процессами новообразования; воз- можно, упрощение жизненной формы, проявляющееся в смене способа на- растания побега или в потере способности к ветвлению; появление листьев переходного (имматурного) типа. Сенильные, 8 - накопление отмерших (прекративших рост и разрушаю- щихся) частей растения, предельное упрощение жизненной формы; вторич- ное появление некоторых ювенильных черт (форма листьев, характер побе- гов и другое); в некоторых случаях - полное отсутствие почек возобновле- ния и других новообразований. 3.1.3. Поливариантность онтогенеза Описанная последовательность этапов онтогенеза у семенных растений представляет собой обобщение и усреднение известного к настоящему мо- менту разнообразия процессов индивидуального развития. При проведении конкретных работ необходимо учитывать различные проявления диффе- ренциации растений в популяциях - поливариантность онтогенеза (Ворон- цова, Заугольнова, 1978; 1979; Чистякова, 1994). Наиболее детально полива- риантность онтогенеза у семенных растений проанализирована Л.А. Жуко- вой (1995). При исследовании структуры популяций и особенностей ее развития в конкретных экологических и ценотических условиях одним из наиболее су- щественных параметров выступает размерная поливариантность онтогене- за, которая проявляется в дифференциации особей по жизненности (витали- тетности). Под жизненностью особи обычно понимают такие свойства, как мощность вегетативных и генеративных органов, а также устойчивость к неблагоприятным воздействиям, что определяет перспективы дальнейшего развития особи. Распределение особей на группы разной жизненности про- изводится в пределах одной популяции на основе определения значений ко- личественных признаков в каждой возрастной группе (Злобин, 1989) и неко- торых качественных признаков (см. ниже). У семенных растений часто выделяют три группы особей по жизненно- сти или три уровня жизненности (иногда выделяют 4, 5, 6 уровней). В груп- пу оптимальной (нормальной) жизненности входят особи, онтогенез кото- рых проходит без задержек, возвращений в более ранние состояния или про- пусков возрастных состояний (например, переход из имматурного состояния в сенильное у деревьев низкой или сублетальной жизненности). В ходе онто-
генеза размеры и биомасса особей последовательно увеличиваются вплоть до старого генеративного, развитие вегетативной сферы положительно кор- релирует с интенсивностью образования плодов и семян. В группу пониженной жизненности входят особи с задержками в разви- тии как в прегенеративном, так и в генеративном периодах. Размеры и био- масса особей меньше, чем у растений оптимальной жизненности в соответ- ствующих возрастных группах, часто отсутствуют положительные корреля- ции между параметрами вегетативной и генеративной сферы. В группу низкой (су б летальной) жизненности входят особи, для кото- рых характерны длительные задержки в развитии на ранних этапах онтоге- неза, сильное сокращение или пропуск генеративного периода. У них отсут- ствуют корреляции между абсолютным возрастом и этапом развития. В этой группе нарушается основной принцип прохождения онтогенеза особя- ми оптимальной и пониженной жизненности - преобладание в течение пер- вой половины онтогенеза процессов роста и новообразования над процесса- ми отмирания. У молодых особей этой группы часто формируются старче- ские структуры. Особи этой группы жизненности обычно имеют малые раз- меры и биомассу по сравнению с особями оптимальной и нормальной жиз- ненности в рассматриваемой популяции. 3.1.4. Типы онтогенезов и вегетативное размножение Разнообразие онтогенезов семенных растений можно объединить в два типа (Смирнова, 1987). В первом типе всю последовательность этапов раз- вития проходит одна и та же особь, умирающая по завершению онтогенеза (простой онтогенез). Во втором последовательность этапов развития осу- ществляется в серии особей нескольких поколений (сложный онтогенез), причем особь-родоначальница (семенного происхождения) не умирает, а од- нажды или многократно делится вегетативным путем на несколько особей, образуя клон. Смерть всего вегетативного потомства может наступить пос- ле последовательного прохождения серии поколений. В популяционной биологии растений особь, возникшая из семени, и все ее вегетативное потомство называется «генета», особь вегетативного про- исхождения - «рамета». Иногда раметой называют относительно самостоя- тельное структурное образование, входящее в физически целостную особь и потенциально способное к самостоятельной жизни (например, парциаль- ный куст в системе парциальных кустов у черники или лещины). Вегетативное размножение свойственно растениям разных жизненных форм. Это - естественное или искусственное отделение от материнского растения его частей, способных к самостоятельному существованию и раз- витию. По времени появления в онтогенезе и по глубине омоложения веге- тативного потомства можно выделить три типа вегетативного размножения (Смирнова, 1987). Размножение первого типа происходит в постгенеративном периоде и не сопровождается омоложением потомства, его называют старческой (се- нильной) партикуляцией (Работнов, 1969). Отмеченное у некоторых видов значительное увеличение числа особей вследствие старческой партикуля- ции определяет правосторонний тип возрастного спектра популяции.
Второй тип вегетативного размножения (нормальная партикуляция по Т.А. Работнову, 1969) начинается в генеративном периоде и сопровождает- ся неглубоким омоложением потомства. В пределах этого типа виды расте- ний различаются по вегетативной подвижности: одни (например, копытень европейский) разрастаются со скоростью в несколько сантиметров в год; другие (например, будра плющевидная) - со скоростью несколько десятков сантиметров в год. Вегетативное размножение этого типа приводит к замет- ному увеличению числа взрослых особей в популяциях. Виды, для которых свойственен этот тип вегетативного размножения, обычно имеют одновер- шинные возрастные спектры с максимумом на взрослых (генеративных) особях. Второй тип играет весьма существенную роль в самоподдержании популяций: к нему относится много видов кустарников, кустарничков и трав, у которых семенное возобновление происходит эпизодически, а вегетатив- ное - регулярно. При этом господство вегетативного типа размножения в популяциях не свидетельствует об их плохом состоянии. Третий тип вегетативного размножения осуществляется глубоко омоло- женными (ювенилоподобными или «ювенильными») особями (ювенильная партикуляция). Они могут образовываться как на взрослых, так и на моло- дых растениях. Одно из проявлений такого типа вегетативного размноже- ния - образование в вегетативной или генеративной части побега свободно отделяющихся диаспор (например, вегетативных почек у чистяка весеннего) или придаточных почек на корнях (например, у иван-чая узколистного). Третий тип, как и второй, играет весьма существенную роль в самоподдер- жании популяций, часто он оказывается единственным способом. Этот тип вегетативного размножения наиболее часто отмечается у трав. Большое число глубоко омоложенных вегетативных зачатков определяет левосто- ронний характер возрастного спектра популяций. 3.1.5. Оценка состояния популяции по типу онтогенетического спектра Счетные единицы. Расчеты возрастных (онтогенетических) спектров у растений основываются на выделении и использовании счетных единиц. Во- прос о выделении счетной единицы достаточно сложен в связи со способно- стью растений как модульных организмов формировать в пределах физиче- ски целостной особи вегетативные структуры (парциальные кусты и побе- ги, клубни, луковицы, придаточные почки на корнях и пр.), способные к са- мостоятельному существованию и развитию и выступающие как единицы воздействия на среду. В исследованиях популяций растений используются две счетные единицы. Первая единица - морфологическая, при выделении таких единиц основным признаком считается физическая целостность ана- лизируемой структуры, т.е. особи. Такой подход вполне правомерен и целе- сообразен, если исследователь имеет дело с одноствольным деревом, ком- пактным кустом, луковичным растением и т.п. Когда объект исследования физически целостная система корневых от- прысков, например, осины, состоящая из взрослых, молодых деревьев и только начавших развиваться побегов, выделять морфологические единицы физически невозможно и нецелесообразно с точки зрения анализа возрас-
тной и пространственной структуры популяций. В связи с этим, сформиро- валось представление о второй - фитоценотической - счетной единице. Счетные единицы существенно различаются у растений моноцентриче- ских, явнополицентрических и неявнополицентрических биоморф, выделен- ных на основе особенностей пространственного распределения побегов, по- чек возобновления и корней (Смирнова, 1987). Взрослые особи моноцентрических биоморф характеризуются тем, что корни, побеги (побег) и почки возобновления сконцентрированы в единствен- ном центре, который представляет собой центр разрастания особи и центр воздействия на среду. Взрослые особи явнополицентрических биоморф име- ют несколько четко выраженных центров разрастания особи, представляю- щих собой относительно автономную часть особи. Такими центрами могут быть парциальные кусты, а при отсутствии ветвления (кущения) - парциаль- ные побеги. Взрослые особи неявнополицентрических биоморф, как и в пре- дыдущем типе, имеют несколько центров разрастания (Смирнова, 1987), од- нако в онтогенезе растения эти центры возникают так близко, что практиче- ски их трудно разграничить. В связи с этим, неявнополицентрическая особь условно рассматривается как единый центр воздействия на среду. Типы онтогенетических (возрастных) спектров популяций. Наиболее просто определяемый признак устойчивого состояния популяции - это пол- ночленный онтогенетический спектр, в котором численное соотношение особей разных онтогенетических групп определяется биологическими свой- ствами видов: 1) общей продолжительностью онтогенеза и отдельных состо- яний; 2) темпами развития особей в разных состояниях; 3) способом само- поддержания популяций: глубокоомоложенными диаспорами (семенами и вегетативными зачатками), неглубокоомоложенными вегетативными осо- бями или разным сочетанием названных выше способов; 4) интенсивностью и периодичностью инспермации и элиминации особей, 5) способностью соз- давать почвенный запас семян, 6) размерами площади поглощения ресурсов особями разных онтогенетических состояний (синоним - площадь питания). Такие спектры названы базовыми (характерными); они характеризуют де- финитивное (динамически устойчивое) состояние популяций (Ценопопуля- ции..., 1988). Типы базовых спектров выделяют по положению абсолютного макси- мума в спектре онтогенетических состояний. В пределах каждого типа в за- висимости от способа самоподдержания популяции выделяют варианты. Конкретные спектры популяций могут проявлять как большое сходство с базовыми спектрами, так и значительно отличаться от них. Разнообразие конкретных спектров можно объединить в несколько типов, соответствую- щих тому или иному состоянию (или этапу жизни) популяции: • инвазионное состояние - в спектре представлены лишь прегенератив- ные (иногда и молодые генеративные) растения; • нормальное состояние: а) полночленный спектр, в котором представлены все или почти все он- тогенетические группы растений (семенного и/или вегетативного происхож- дения); может быть левосторонним, одновершинным (с максимумом на ге- неративных растениях) и правосторонним; б) вегетативно-полночленный спектр, где представлены растения толь- ко вегетативного происхождения;
в) прерывистый спектр, где представлена большая часть онтогенетиче- ских групп; • регрессивное состояние - популяция состоит лишь из постгенератив- ных растений; • состояние, при котором представлены лишь некоторые (часто одна) онтогенетические группы - фрагментарный спектр. Инвазионные популяции находятся в стадии становления и, в зависимо- сти от онтогенетического состава и численности особей, с одной стороны, и эколого-ценотических условий - с другой, имеют более или менее вероят- ные перспективы развития в нормальные. Последние полностью способны к спонтанному самоподдержанию семенным и/или вегетативным путем. От- сутствие отдельных онтогенетических групп в спектре нормальных популя- ций может быть связано с периодичностью плодоношения и, как правило, не является свидетельством неустойчивого состояния вида в сообществе. Попу- ляции становятся регрессивными в тех случаях, когда старые растения пре- кращают плодоношение, или условия в сообществе препятствуют развитию подроста. Помимо перечисленных вариантов в нарушенных лесных сообще- ствах популяции могут быть представлены отдельными особями некоторых возрастных состояний (фрагментами популяций). Обычно это свидетельст- вует об эпизодическом приживании вида при крайне низком уровне числен- ности, и свойственно популяциям видов-ассектаторов. Перспективы разви- тия таких популяций оценить очень трудно. Диагностика состояния популя- ций, основанная на указанных выше признаках, позволяет осуществить про- гноз дальнейшего развития ценопопуляций, а также позволяет подойти к оценке сукцессионного состояния сообщества. При этом для адекватной оценки перспектив популяции необходим учет биологических и экологиче- ских особенностей вида. 3.1.6. Представления о популяционных стратегиях видов Типы популяционных стратегий. Популяционная стратегия или популя- ционное поведение - совокупность биологических свойств, проявляющихся на организменном и популяционном уровне, - определяет способность вида господствовать или занимать подчиненное положение в сообществах в це- лом или в его структурно-функциональных подразделениях: синузиях, яру- сах, микрогруппировках (Работнов, 1975; Опте, 1979; Миркин, 1983; Смир- нова, 1987). Представления о популяционных стратегиях основываются на представлениях Л.Г. Раменского (1935) о фитоценотипах и о г-отборе и К-отборе (Пианка, 1981). Популяционная стратегия отражает фитоценоти- чески-значимое поведение вида или его фитоценотические потенции. Она может быть охарактеризована большим набором частных признаков, разли- чающихся у растений разных жизненных форм, и наиболее общими инте- гральными признаками, среди которых следующие: • конкурентноспособность (большая конкурентная мощность) - спо- собность одних видов подавлять другие вследствие высокой энергии жизне- деятельности и полноты использования среды; • фитоценотическая толерантность (выносливость, устойчивость к крайне неблагоприятным фитоценотическим условиям) - способность видов длительно существовать на территории, контролируемой конкурентноспо-
собными видами, за счет максимального снижения энергии жизнедеятельно- сти (задержки в росте и развитии); • реактивность (динамичность, пионерность, рудеральность) - способ- ность видов максимально быстро захватывать освобождающиеся террито- рии в результате высоких темпов размножения и разрастания. Виды, у которых в наибольшей степени выражена конкурентоспособ- ность, относятся к конкурентным, фитоценотическая толерантность - к то- лерантным (или стресс-толерантным (по Опте, 1979)), реактивность - к ре- активным или к пионерным. Разная степень выраженности перечисленных свойств у разных видов определяет наличие переходных типов популяцион- ных стратегий (см. раздел 3.2). Наиболее четко принадлежность вида к тому или иному типу популяци- онной стратегии удается охарактеризовать, если сравнивать частные прояв- ления популяционного поведения (например, темпы роста и развития, се- менную и вегетативную продуктивность и др.) в условиях экологического оптимума и при отсутствии конкуренции за ресурсы, с одной стороны, и в ус- ловиях экологического пессимума и конкуренции за ресурсы, с другой стороны. Разработку классификаций популяционных стратегий целесооб- разно проводить отдельно для каждой синузии (или гильдии), рассматривае- мой как совокупность видов, существующих в одном времени и пространст- ве и претендующих на один и тот же ресурс (Смирнова, 1987). Так, в широ- колиственных лесах можно выделить синузии деревьев, кустарников, летне- вегетирующих трав и эфемероидов. Конкретные признаки популяционных стратегий этих групп видов и классификации типов стратегий приведены в книге «Восточноевропейские широколиственные леса» (1994). Представления о ранне- и позднесукцессионных видах и соотношение этих представлений с представлениями о типах стратегий. Изучение процес- сов смен видов растений и животных в ходе восстановительных сукцессий (демутаций) показало, что на ранних этапах восстановления обычно господ- ствуют реактивные виды (пионерной или рудеральной стратегии), а на позд- них этапах - толерантные и конкурентные виды, которые были соответст- венно названы ранне- и позднесукцессионными (Рогез! зиссеззюп..., 1981). Однако исследования видов деревьев и сукцессионных процессов в лесных сообществах выявили значительно более сложные соотношения между ти- пом стратегии вида и его ролью в сукцессиях. Их причина - в отсутствии полного соответствия между типом стратегии и светолюбием (теневыносли- востью) видов деревьев. Все светолюбивые виды могут господствовать только на ранних этапах сукцессий, когда осваиваются безлесные террито- рии, все теневыносливые виды способны сменять светолюбивые на более поздних этапах сукцессий и доминировать в климаксовых сообществах. В за- висимости от дальности заноса семян светолюбивые виды осваивают боль- шие или меньшие территории. В связи с этим, среди раннесукцессионных ви- дов (РСВ) восточноевропейских лесов выделены раннесукцессионные виды с большой дальностью разноса семян - виды реактивной (пионерной, руде- ральной) стратегии (сосна обыкновенная, осина, березы, ивы), а также виды с небольшой дальностью разноса семян, так называемые, «опушечники» - виды конкурентной и толерантной стратегии (дуб черешчатый, яблоня лес- ная, груша обыкновенная и др.). Группа позднесукцессионных видов (ПСВ) включает теневыносливые широколиственные (ясень, клены, липа, вязы) и
хвойные (ель, пихту и кедр) виды. Соотношение видов в сообществах по ти- пам стратегий позволяет составить прогнозы развития сообществ и полу- чить дополнительную информацию о его структурном разнообразии. Обыч- но сукцессивные сообщества отличаются от климаксового неполным набо- ром типов популяционных стратегий и их количественными соотношения- ми, не соответствующими особенностям биологии видов. 3.1.7. Оценка сукцессионного состояния лесных сообществ по демографической структуре популяций деревьев Оценка сукцессионного состояния сообщества проводится путем сравне- ния возрастных онтогенетических спектров и численности популяций видов деревьев, входящих в его состав (Смирнова и др., 1990). Антропогенные нару- шения, инициирующие сукцессии, можно условно разделить на три группы по степени уничтожения существовавшей древесной растительности: 1) силь- ные - сплошные рубки с уничтожением подроста и нарушением напочвенно- го покрова, верховые пожары, распашка; 2) средние - сплошные рубки без уничтожения подроста и нарушения напочвенного покрова; 3) слабые - выбо- рочные рубки, выпас, рекреация, низовые пожары. Для определения стадии сукцессии и ее направления наиболее существенным является соотношение состояний ценопопуляций ранне- и позднесукцессионных видов (табл. З.1.). На ранних этапах сукцессий, после сильных и средних нарушений, чаще всего формируются сообщества с доминированием или значительным уча- стием РСВ. Это, прежде всего, леса с доминированием берез и других видов реактивной стратегии - сосны, серой ольхи, осины. При возможности инва- зии ПСВ с первых лет участвуют в составе сообщества, но по скорости рос- та отстают от РСВ, дольше находясь в ярусе кустарников или втором подъ- ярусе древостоя. Распад поколения РСВ обычно происходит относительно синхронно и может носить катастрофический характер. Следующая стадия сукцессии - формирование сомкнутого леса из ПСВ с выраженной ярусной структурой, иногда расцениваемое как завершение сукцессии. В этот период происходит уменьшение видового разнообразия даже лесных, относительно теневыносливых видов. Современное состояние большинства лесных сообществ европейской России соответствует стадиям господства РСВ или формирования сомкнуто- го леса из ПСВ. При этом во многих лесах популяции ПСВ представляют со- бой первое поколение после сильных антропогенных нарушений. Примера- ми таких сообществ являются ельники, возникшие после интенсивной выбо- рочной рубки соснового древостоя, широколиственные леса с деревьями по- рослевого происхождения, выросшими после сплошных рубок; лесные куль- туры. В зависимости от множества факторов (определяемых, в основном, характером предшествующих нарушений) распад первого поколения ПСВ может быть как асинхронным, так и массовым, катастрофическим. В первом случае начинает формироваться устойчивая мозаично-ярусная структура сообщества, во втором случае время ее формирования задержива- ется. В дальнейшем формируется абсолютно разновозрастный полидоми- нантный лес с выраженной §ар-мозаикой. Для формирования спонтанно развивающегося лесного сообщества требуется время, сопоставимое с вре- менем жизни, как минимум, двух-трех поколений ПСВ. Часто происходят
Состояние лесных сообществ при различных состояниях популяций раннесукцессионных (РСВ) и позднесукцессионных (ПСВ) видов деревьев Тип возрастных спектров популяций Сукцессионный этап развития лесного сообщества РСВ ПСВ Нормальные Нормальные Разновозрастный лес - квазиклимакс, субклимакс, сформи- рованный при отсутствии заноса зачатков части РСВ и/или ПСВ Нормальные - Разновозрастный лес - субклимакс, сформированный при от- сутствии заноса зачатков ПСВ или при периодически повто- ряющихся нарушениях Инвазионные - Ранний этап сукцессии после сильного нарушения Инвазионные Инвазионные Ранний этап сукцессии после среднего или сильного нару- шения Регрессивные Инвазионные Средний этап сукцессии после среднего или сильного нару- шения Регрессивные Нормальные Поздний этап сукцессии после среднего или сильного нару- шения - Инвазионные Ранний этап сукцессии после среднего или слабого нару- шения Регрессивные - Задержка сукцессии при постоянных нарушениях и/или регрессия к безлесной территории - Регрессивные Задержка сукцессии при постоянных нарушениях и/или регрессия к безлесной территории отклонения от описанной динамики, их основные причины - постоянные или частые экзогенные нарушения (например, пожары, выпас) и/или отсут- ствие возможности инвазии ПСВ. В этом случае может формироваться суб- климаксное сообщество, основными эдификаторами которого являются РСВ. Так, многократно повторяющиеся пожары приводят к формированию разновозрастных сосновых лесов. Возможность инвазии в сообщество как эдификаторов, так и подчиненных видов имеет определяющее значение для протекания сукцессии от ее началь- ных и до конечных стадий. В некоторых случаях длительные предшествующие преобразования растительности и экотопа приводят к невозможности возоб- новления ПСВ даже при их доминировании в сообществе. Тогда вследствие ди- грессии происходит формирование пустошей или иных безлесных территорий. Разделение различных вариантов разновозрастного леса, образованного ПСВ, на сукцессионные, субклимаксные и климаксные представляет наи- большую трудность и не может быть основано только на демографических исследованиях. Необходимо учитывать особенности видового и структурно- го разнообразия сообществ, а также признаки сукцессионного состояния со- общества, отраженные в почвенном покрове. Для оценки последних воз- можно использование метода «археология экосистем», разработанного Е.В. Пономаренко с соавторами (Смирнова и др., 1990; Сукцессионные про- цессы..., 1999). Пониманию причин современного состояния сообществ и бо- лее обоснованному суждению о сукцессионных процессах помогает также знание истории природопользования на исследуемой территории (Сукцесси- онные процессы..., 1999; Оценка..., 2000).
3.2. Эколого-ценотические группы в растительном покрове лесного пояса Восточной Европы 3.2.1. Формирование представлений об эколого-ценотических группах растений В середине XX века в фитоценологии возникли представления о том, что средопреобразующее воздействие вида-эдификатора или особенности экото- па в тех случаях, когда эдификатор (по представлениям авторов) отсутству- ет, обусловливают существование в сообществе экологически близких ви- дов. При появлении первых эколого-ценотических классификаций видов рас- тений (Ниценко, 1969, 1971; Каразия, 1977; Сабуров, 1972, 1984) в качестве объектов исследований выбирали сообщества с относительно выровненной структурой. Основными признаками растительного сообщества при этом считали: (а) однородность условий существования подчиненных видов расте- ний, созданных мощным воздействием древесного вида-эдификатора, и (б) жесткую связь между видом-эдификатором (или группой видов-эдифика- торов) и остальными членами сообщества. Совокупность подчиненных видов рассматривалась как сопровождение, «свита» эдификатора. Название «эко- лого-ценотическая группа» отражало, с одной стороны, экологическую бли- зость видов этой группы, а с другой стороны, совместное обитание видов в созданной эдификатором ценотической среде (Ниценко, 1969). Название «свита» по представлениям авторов отражало не только экологическую бли- зость, но и сходный генезис в процессе эволюции растительных сообществ (Зозулин, 1955, 1973). Однако исследование изменений растительности в плейстоцене и голоцене (см. главу 2) заставляет с достаточной осторожно- стью относиться к существующим представлениям о генезисе тех или иных групп растений. В них не учтена антропогенная трансформация растительно- сти в результате тысячелетней истории природопользования, в результате некоторые антропогенно сформированные совокупности видов рассматрива- ются как индикаторы былых климатических условий (см. раздел 2.3). Во второй половине XX века представления об эколого-ценотических группах (или свитах) растений получили широкое распространение. Иссле- дования растительных сообществ лесного пояса Восточной Европы с пози- ций выявления групп видов, приуроченных к определенным типам сооб- ществ, привели к разработке региональных классификаций эколого-ценоти- ческих групп растений (Ильинская и др., 1982, 1985; Нешатаев, Доронина, 1995; Булохов, 1996; Василевич, 1998; Дегтева, 2002). Большинство этих классификаций разработано на основе экспертных представлений, однако в работах конца XX века и начала XXI века все чаще принадлежность вида к той или иной группе проверяется и уточняется статистическими методами путем определения коэффициентов совместной встречаемости и выявления групп сопряженных видов (Василевич, 1998; Булохов, 1973, 1996; Ермаков, 2001). Эти методы получили широкое распространение в синтаксономии (Миркин, Наумова, 1998). Следует особо подчеркнуть, что вне зависимости от методов выделения эколого-ценотических групп видов лесных растений (экспертных или стати-
стических), исходный материал собирался и собирается в физиономически однородных участках леса с равномерно сомкнутым пологом и выровнен- ным напочвенным покровом, поскольку именно такие участки рассматрива- ются как типичные. Мозаику окон, ВПК и зоогенных нарушений в лесах, как правило, не рассматривают, так как эти естественные проявления жиз- ни лесного сообщества оценивают как нарушения и считают нетипичными. Особенностью сбора материала в лесных сообществах было стремление ис- следователей выявить наборы видов трав и кустарничков, наиболее часто и в наибольшем обилии встречающихся под сомкнутым пологом, образован- ным взрослыми деревьями широколиственных, темно- и светлохвойных, мелколиственных видов. Таким образом, в качестве эталонных лесных со- обществ для выявления наборов эколого-ценотических групп видов рассма- тривали сообщества на стадии сукцессии, характеризующейся формирова- нием первого зрелого поколения деревьев (состоящим из особей). Здесь произрастал ограниченный набор видов трав и кустарничков. Для вы- явления этого набора закладывали площадки размером 10 х 10 м и менее, что позволяло получать относительно однородные выборки видов. Эколо- гические требования этих групп видов в наибольшей степени соответствова- ли экологическим условиям жизни под пологом сомкнутого взрослого поко- ления тех или иных видов деревьев. Развитие представлений о структуре и функционировании спонтанно раз- вивающегося биогеоценотического покрова привело исследователей к пони- манию гетерогенности как одного из главных свойств живого покрова. В главе 1 показано, что ключевые виды растений и животных создают эко- логически разнообразные микроместообитания, которые, в свою очередь, определяют возможность произрастания в одном сообществе видов, эколо- гические потребности которых существенно различны. Большое разнообра- зие микроместообитаний в климаксовых лесах, связанное с существованием оконной мозаики, мозаики ветровально-почвенных комплексов, зоогенной и микогенной мозаики и наличием построек животных, зоогенных нарушений субстрата и растительного покрова, определяет возможность совместного произрастания трав и кустарничков разной экологии. Например, виды трав, постоянно встречающихся в пойменных лесах из черной ольхи, в водораз- дельных хвойно-широколиственных и широколиственных лесах, обычно за- нимают западины, сформированные в результате вывалов деревьев и после- дующего использования их кабанами в качестве купален (Восточноевропей- ские..., 1994). В таких западинах может создаваться экологический режим, сходный с режимом мелководий с застойным увлажнением, типичный для черноолыпаников. Современные исследования структуры и состава лесов с хорошо выраженной §ар-мозаикой (см. разделы 6.2, 7.2, 8.2) показали, что эколого-ценотические группы видов, которые по А.А. Ниценко (1969) хара- ктеризуют сообщество в целом, в таких лесах приурочены к отдельным ми- кроместообитаниям. Так, например, в хвойно-широколиственных лесах виды «неморальной теневой свиты», по А.А. Ниценко (1969), наиболее часто встречаются в подкроновых пространствах взрослых деревьев широколист- венных видов, а виды «елово-кисличной свиты» - на валеже средних стадий разложения или в подкроновом пространстве взрослых особей пихты и ели. Некоторые примеры приуроченности видов разных эколого-ценотических групп к разным микроместообитаниям приведены в табл. 3.2.
Примеры приуроченности видов разных эколого-ценотических групп к микросайтам разных типов в высокотравных водораздельных и долинных темнохвойных лесах Коми и Карелии Типы микросайтов Эколого-ценотические группы видов Индикаторные виды А: Окно в пологе леса 1. Лежащий ствол крупного дере слабогумифицированный; ,ва: Бореальные лесные кустарнички; зеле- ные мхи Кустарнички - Уасстшт у1Й8 1кеа, V. тугйИиз, мхи - Р1еигойит зкгеЪеп, Ну1осот1ит $р1еп(1еп$ гумифицированный Бореальные лесные травы Сутпосагршт с1гуор1еп8, Тпеп1аИ8 еигораеа, МскапГкетит Ы/оИит 2. Холмик из почвы (бугор), ВОЗ] стадия обнаженного суб- страта шкший в результате вывала: Бореальные деревья и кустарники; бо- реальные опушечные полукустарники и травы Всходы деревьев - ВеШ1а, Рори1и8, 8аПх, и кустарников - 8атЪиси8 гасето8а; травы - Скатаепепоп ап§и8П/оИит, КиЬи8 1каеи8 3. Яма в почве, возникшая в рез) обводненная чтьтате вывала: Прибрежно-водные травы Сакка ра1и81п8, Сотагит ра1и81ге, Едш8еШт ра1и81ге переувлажненная с глеевым горизонтом Олиготрофно-болотные травы, кустар- нички и полукустарнички, сфагновые мхи Мхи - 8рка§пит 8р., кустарнички - Уасстшт иН§то8ит, травы - Сагех §1оЪи1ап8, РиЬи8 скатаетогих 4. Ровное пространство: переувлажненное без глее- вого горизонта Нитрофильные опушечные травы Аткугшт/Шх-/етта, РШрепс1и1а и1тапа, С1г8шт ке1егорку11ит дренированное Бореальные опушечные виды Е1р1агшт 81Ыг1сит, Егуор1еп8 а881тШ8, Сгер18 81Ыг1са, 8епес1о петогеп818, Ве1рктшт е1аШт Б: Полог леса темнохвойных видов Бореальные лесные виды Са1ата§го8П8 агипскпасеа, Ьегскеп/е1сИа /1ехио8а, УЫатругит рга1еп8е мелколиственных видов Нитрофильные, бореальные и немораль- ные опушечные травы Сгер18 ра1ш1о8а, Сегатит 8у1хаксит, 8оНс1а§о ч1г§аигеа широколиственных видов Неморальные лесные виды Эгуор1ег18 сагШ81апа, МШит е^ихит, Мекса пШапх светлохвойных видов Боровые лесные виды О1рка21а81гит сотрктаШт, СаПипа чи1§ап8, Ап1еппаг1а скоса
Таким образом, эволюцию представлений об эколого-ценотической структуре лесных сообществ, инициированную пересмотром концепции климакса с позиций «§ар шозахс сопсер!», «шозахс сус1е сопсер! о! есозуз^еш» и концепции популяционной организации сообществ, можно представить следующим образом: на начальном этапе в одном типе сообществ господ- ствуют виды одной эколого-ценотической группы; на современном этапе в одном типе сообществ согосподствуют виды разных эколого-ценотических групп. Исследования микроместообитаний, формирующихся в спонтанно функционирующем живом покрове, позволили расширить имеющиеся эко- лого-ценотические классификации за счет включения новых видов, а также пересмотреть наборы групп и их объемы. Так, описания природных (зооген- ных и фитогенных) нарушений - пороев и выбросов грунта животными, от- сыпок вывалов - показали биологическую нецелесообразность выделения группы «сорно-рудеральных видов», ибо в лесах, на лугах и в степях сущест- вуют специфические наборы видов этой группы, они маркируют природные нарушения и входят в состав природной флоры тех или иных сообществ как обитатели специфических микроместообитаний (Гиляров, 1951; Млекопита- ющие..., 1985; Смирнова, 1998). С позиций современных представлений о популяционных стратегиях ви- дов также нецелесообразно выделять «бетулярную» группу (по Г.М. Зозу- лину, 1973), поскольку в современном растительном покрове виды берез (ВеШ1а риЪезсепсе, В. геггисоза) - раннесукцессионные и не обладают эдифи- каторными свойствами. В зависимости от антропогенной истории формиро- вания березняков, в них могут господствовать неморальные, бореальные, луговые или опушечные виды (Оценка..., 2000). Что касается представлений Г.М. Зозулина о генетических связях «бетулярной свиты» с растительно- стью плейстоценовых лесостепей, то (как упоминалось ранее) они дискусси- онны и нуждаются в подробном дополнительном анализе с точки зрения оценки роли ключевых видов животных в формировании растительности травяных сообществ и экотонов в лесном поясе. Исследование приуроченности видов к разным микроместообитаниям в лесах климаксового типа позволяет составить представление об эколого-це- нотической структуре таких лесов и использовать эти представления для ха- рактеристики сукцессионного этапа развития сообществ и выяснения при- чин отсутствия или малого числа видов той или иной эколого-ценотической группы. Так, например, отсутствие «опушечной свиты видов» (по термино- логии А.А. Ниценко, 1969) в лесных сообществах может свидетельствовать о несформированности §ар-мозаики, что характерно для срединных этапов сукцессий в лесах, когда после сплошных рубок или пожаров развивается первое взрослое поколение позднесукцессионных видов (таких как ель, пих- та, липа, клены), сквозь сомкнутый полог которого в нижние ярусы прони- кает очень мало света. Такая ценотическая обстановка не позволяет разви- ваться видам «опушечной группы», обычно доминирующим на первых эта- пах образования окон в пологе леса (см. раздел 1.2). Ситуации, когда в сооб- ществе развита §ар-мозаика, но отсутствуют виды опушечной группы, воз- никают после предшествующих нарушений, настолько великих, что за вре- мя восстановления устойчивого оборота поколений в популяциях видов де- ревьев-эдификаторов опушечные виды, в связи с медленными темпами их
Примеры природных микросайтов в сообществах лесного пояса (собственно леса, опушки, лугово-степные сообщества, болота) и их антропогенных аналогов Типы микросайтов Микросайты природные Микросайты антропогенные фитогенные зоогенные абиогенные 1. Микросайты, субстрат которых состоит из почв и грунтов: рыхлый субстрат Бугры ветровально-почвен- ных комплексов Выбросы из нор Осыпающиеся берега водое- мов, карстовых провалов Отвалы противопожарных по- лос; насыпи дорог; локальные распашки уплотненный субстрат - Тропы, лежки, стоянки - Тропы, грунтовые дороги, ско- топрогоны и сбои переувлажненный или обводненный субстрат Западины ветровально-поч- венных комплексов, болот- ные мочажины Ванны копытных, запруды бобров Днища карстовых провалов прирусловые отмели, молодые прирусловые валы Кюветы дорог, днища противо- пожарных рвов, мелиоратив- ные канавы каменистый субстрат - - Выходы горных пород Карьеры пирогенные участки - - Локальные пожарища от мол- ний Кострища, фрагменты низо- вых пожаров 2. Микросайты, субстрат кот субстрат из мертвых растений орых СОСТОИТ ИЗ мертвых И ЖИВ1 Валежины ветровально-поч- венных комплексов их растений: Растительный материал ха- ток и плотин бобров, мура- вейников - Порубочные остатки древе- сины субстрат из живых растений Ольховые кочки; осоково-пу- шицевые кочки; сплавины - Болотные гривы; болотные мочажины - субстрат из опада живых растений Подкроновые пространства деревьев - - -
расселения или отсутствием агентов, не успели заселить сформировавшиеся окна. Более подробно возможности анализа эколого-ценотической структу- ры сообществ для оценки их сукцессионного состояния рассмотрены в гла- вах 6-8. Следует подчеркнуть, что разработка системы типов микроместообита- ний для всех сообществ, встречающихся в границах лесного пояса, и после- дующее выявление групп видов, преимущественно связанных с тем или иным типом микроместообитания, - одна из насущных задач в развитии представлений об эколого-ценотической структуре растительного покрова. Итак, средопреобразующее воздействие ключевых видов разных функ- циональных групп на растительный покров лесного пояса обусловливало его сложную эколого-ценотическую структуру. Антропогенные преобразо- вания, хотя и разрушили значительную часть природных сообществ, изме- нили структуру ландшафтов, создали и создают некоторое подобие природ- ных микросайтов (табл. 3.3), в результате чего в целом поддерживается эко- лого-ценотическое разнообразие современной растительности, хотя и в уп- рощенном виде. 3.2.2. Система эколого-ценотических групп растений Для обозначения единиц эколого-ценотической классификации в лите- ратуре используют термины «свита» и «группа». Поскольку термин «свита» предполагает наличие представлений о флорогенетических связях, которые для многих видов флоры требуют специальных исследований, мы предлага- ем для обозначения единиц эколого-ценотической классификации использо- вать нейтральный термин «группа». Под эколого-ценотическими группами (ЭЦГ) будем понимать группы видов растений, сходных по отношению к со- вокупности экологических факторов, присущих биотопам того или иного типа; характеризующихся высокой степенью взаимной сопряженности и приуроченных к микроместообитаниям определенного типа. Следует отметить, что создание классификации ЭЦГ видов растений лесного пояса Восточной Европы, основанной на оценке степени приуро- ченности видов к тем или иным микросайтам в растительном покрове лес- ного пояса в целом (включая лесные и нелесные сообщества) затруднитель- но по нескольким причинам: • во-первых, в современном лесном поясе отсутствуют климаксовые биоценозы (см. главы 1, 2), и только в лесных и болотных сообществах от- части сохранились природные микросайты, где можно определить свойст- венный для них набор видов; • во-вторых, значительная часть видов растений лесного пояса эвритоп- ны (см. раздел 3.6 этой главы), и растительный покров в целом континуален. В результате одни и те же виды могут встречаться в микроместообитаниях и в сообществах в целом не только одного, но и разных типов, и, следова- тельно, неизбежны расхождения мнений разных авторов по поводу отнесе- ния видов к той или иной эколого-ценотической группе. В связи с этим, мы используем некоторый компромиссный подход к раз- делению флоры лесного пояса Восточной Европы на ЭЦГ видов. Был пред- ложен следующий алгоритм. Сначала экспертным путем определяли ядра каждой выделенной группы: их составляли виды, в отношении которых мне-
ния разных экспертов (включая литературные сведения) совпадали. Затем методами многомерной статистики проводили анализ экологических и цено- тических свойств видов, по результатам которого состав групп уточняли. Анализ экологических свойств видов проводили по экологическим шкалам Эленберга (Е11епЬег§, 1974), Ландольта (ЬапбоЙ, 1977) и Цыганова (Цыганов, 1983), а ценотические свойства видов оценивали по их встречаемости и оби- лию, зарегистрированным в геоботанических описаниях сообществ различ- ных типов. Таким образом, суть компромисса в том, что статистический анализ про- водили для растительного покрова сообществ в целом, а не для микрогруп- пировок растений, приуроченных к микросайтам. Основой его было предпо- ложение, что связь между видом-эдификатором (группой сходных видов- эдификаторов) и группой подчиненных видов (ассектаторов) сохраняется и в антропогенно преобразованных сообществах. Это проявляется в присутст- вии максимально возможного числа видов-ассектаторов рассматриваемой группы в наибольшем числе сообществ с конкретным видом-эдификатором. Кроме того, антропогенные воздействия могут приводить к формирова- нию местообитаний, экологически сходных с местообитаниями в природных сообществах, но, как правило, имеющих иные пространственные и времен- ные масштабы. Так, например, в климаксовых хвойно-широколиственных лесах группа бореальных лесных видов (и наиболее обычный в этой группе доминант - кислица, ОхаИз асе1озе11а) растут на валеже конечных стадий разложения. В ельниках-кисличниках, сформированных в результате неод- нократных сплошных рубок или посадок по пашне, где отсутствует валеж, эти виды произрастают на почве, которая по своим экологическим свойст- вам оказывается сходной со старыми валежинами. В связи с этим, использо- вание геоботанических описаний ельников-кисличников, например, позво- ляет выявить хотя бы часть бореальных видов трав и кустарничков, ценоти- чески связанных с темнохвойными видами деревьев. Для анализа взяты 1456 видов флоры сосудистых растений Центральной России. Общий список флоры сосудистых растений Московской и сопре- дельных с ней И областей, составленный М.М. Шовкуном по более чем 120 литературным источникам, на настоящее время насчитывает 2600 видов и доступен через Интернет (Ипр:// \у\у\у.1сЫ.ги/есо1/ш<1ех.8111т1). На основе экспертных сведений о приуроченности видов к сообществам определенных типов или к отдельным типам микроместообитаний в них все виды разделены на 18 групп. Номенклатура только разрабатывается, в ис- пользуемой в книге классификации не выдержан единый принцип наимено- ваний групп. Для большинства групп даны традиционные названия, что оп- ределено преемственностью между наиболее широко распространенными классификациями А.А. Ниценко (1969) и Г.М. Зозулина (1973) и предлагае- мой классификацией. Классификации этих авторов разработаны только для трав и кустарничков (то есть видов, испытывающих на себе влияние эдифи- каторов), наша классификация включает в себя виды деревьев, кустарников, кустарничков и трав. Для удобства пользования, помимо полных названий, приведены краткие условные обозначения (формулы) из букв латинского алфавита. 1. Бореальная лесная группа, образована видами сомкнутых темнохвой- ных лесов (Ъогеа!/огез1 р1ап1з - ВгР).
2. Бореальная опушечная группа, образована видами, растущими в окнах темнохвойных лесов и на опушках (Ъогеа!/огез1 ес1уе р1ап18 - ВгЕ§). 3. Неморальная лесная группа, образована видами сомкнутых широко- лиственных лесов (петога!/огез1 р1ап18 - №пЕ). 4. Неморальная опушечная группа, образована видами, растущими в ок- нах широколиственных лесов и на опушках (петога1^огез1 ес1уе р1ап18 - №пЕ§). 5. Нитрофильная (олыпаниковая) лесная группа, образована видами сомкнутых черноольховых лесов (пйгоркШои8 /оге81 р1ап18 - №Е). 6. Нитрофильная (олыпаниковая) опушечная группа, образована видами разреженных черноольховых лесов (пйгоркШои8 /оге81 ес1уе р1ап18 - №Е§). 7. Боровая лесная группа, образована видами сомкнутых сосновых лесов северной части лесного пояса (рте /оге81 р1ап18 - РпЕ). 8. Боровая опушечная группа, образована видами разреженных (остепненных) сосновых лесов южной части лесного пояса (рте /оге81 ес1уе р1ап18 - РпЕ§). 9. Группа растений разреженных широколиственных лесов лесостепи (байрачных дубрав) (хегоркуйс оак-/оге81 р1ап18 - Ох). 10. Группа растений луговых и настоящих степей (81ерре р1ап18 - 81). И. Группа растений сухих лугов (суходольно-луговая) (с1гу теас1о\у р1ап18 - МПг). 12. Группа растений влажных лугов (влажно-луговая) (/ге8к теас1о\у р1ап18 - МЕг). 13. Группа растений верховых (олиготрофных) болот (оИ^о^горкгс ко у р1ап18 - О1§). 14. Группа растений низинных (мезотрофных) болот (те8о1горкгс 8ууатр р1ап18 - 8\у). 15. Группа прибрежно-водных растений (уусйег р1ап18, атркгрку1е8 - АУрА). 16. Группа растений свежего аллювия (аПичга! р1ап18 - А1). 17. Группа внутриводных растений (т1га\усРег р1ап18 - 1пАУ). 18. Группа адвентивных растений (ас1уеп1Шои8 р1ап18 - Аб). В зависимости от задач исследования, выделенные ЭЦГ можно объеди- нять разными способами для получения более информативного результата. Так, например, при анализе лесных территорий целесообразно использо- вать следующий набор ЭЦГ: • группы лесных видов растений: ВгЕ, №пЕ, №Р, РпЕ, каждая из которых учитывается отдельно; • обобщенная группа видов растений опушек разных лесов, включая раз- реженные байрачные леса Е§ = ВгЕ§ + №пЕ§ + №Е§ + РпЕ§ + Цх, виды всех перечисленных групп учитываются вместе; • обобщенная группа видов растений разных лугов и степей Мб = = 81 + МЭг + МЕг, виды всех перечисленных групп учитываются вместе; • группа видов растений олиготрофных болот - О1§; • обобщенная группа видов растений низинных болот, прибрежно-водных видов, внутриводных видов и видов свежего аллювия: \У1 = = 8 XV + \УрА + 1п\У + А1; виды всех перечисленных групп учитываются вместе; • группа адвентивных видов растений - Аб. При таком объединении получается 9 ЭЦГ растений. В книге использу- ются несколько способов объединения 18 групп в более крупные совокупно-
Средние значения экологических факторов, рассчитанные для эколого-ценотических групп видов (ЭЦГ) ЭЦГ Ь Г К Ы Т К Вг 5,31 6,00 4,00 3,51 4,21 4,74 Мт 4,80 5,38 6,73 5,73 5,37 3,85 № 6,04 7,34 6,79 6,17 5,58 4,56 Рп 7,00 3,65 5,09 2,12 5,86 5,12 Мд 7,20 4,90 6,40 4,12 5,77 4,58 XVI 7,26 9,03 5,75 5,09 5,29 4,35 Среднее 6,27 6,05 5,79 4,46 5,35 4,54 Примечание. Ь - освещенность, Г - влажность почвы, К - кислотность почвы, Ы - богатство почвы азотом, Т - температурный режим, К - континентальность климата сти. В этой главе далее при анализе ЭЦГ бореальные (Вг), неморальные (Мт), нитрофильные (№) и боровые (Рп) виды не делятся на лесные и опу- шечные, а рассматриваются как целостные группы, остальные виды соеди- нены в две группы: лугово-степные (Мб) и водно-болотные (XVI). Для уточнения состава ЭЦГ по экологическим свойствам видов исследо- вались характеристики 900 видов (из 1456, разделенных на ЭЦГ), взятые из шкал Элленберга: увлажнения почвы Г, обеспеченности почв азотом М, ки- слотности почвы В, освещенности Ь, температурного режима Т и континен- тальности климата К (прочие виды в работе Элленберга отсутствуют). Выявлено, что в пространстве шести указанных экологических факто- ров все ЭЦГ различаются статистически значимо. Средние значения и стан- дартные отклонения экологических факторов по ЭЦГ приведены в табл. 3.4 и 3.5, соответственно. При множественных попарных сравнениях средних выявлено, что, по критерию Дункана, ЭЦГ различаются практически по всем экологическим факторам, при этом более всего - по фактору увлажне- ния почвы (все группы значимо различны), менее всего - по фактору конти- нентальности климата. Не имеют значимых различий по фактору обеспе- ченности почв азотом только группы Мт и №, по фактору освещенности - группы Рп, Мб и XVI. По фактору кислотности почвы нет значимых различий между группами Рп и XVI; а также между группами №, Мб и Мт. По фактору температурного режима не различаются значимо группы Мт и XVI, Мт и М1, а также группы М1, Мб и Рп. По фактору континентальности климата прак- тически все пары не имеют значимых различий, за исключением групп XVI и Рп; кроме того, группа Мт значимо отличается от всех других групп. Расчет стандартных отклонений показал, что наибольшей вариацией по группам обладает фактор обеспеченности почв азотом (среднее стандартное откло- нение 1,87), тогда как наиболее однородны группы по фактору температур- ного режима (0,85) - около 90% видов попадают в интервал из трех классов. Разделение видов на ЭЦГ в пространстве указанных экологических фа- кторов было проверено с помощью многомерного дискриминантного ана- лиза (МсСипе е! аГ, 2002). В целом, для 56% видов наблюдалось одновремен- ное соответствие между положением вида в системе ЭЦГ и оценкой дискри- минантного анализа. Наибольший вклад в разделение видов по группам вно-
Стандартные отклонения экологических факторов, рассчитанные для эколого-ценотических групп видов (ЭЦГ) ЭЦГ Ь Г К Ы Т К Вг 1,88 1,62 1,94 1,99 0,98 1,58 Мт 1,66 1,17 1,14 1,85 0,68 1,18 № 1,44 1,46 1,07 1,58 0,82 1,44 Рп 1,20 1,35 2,23 1,42 0,79 1,70 Мд 0,97 1,80 1,82 2,07 0,85 1,45 XVI 0,96 1,35 2,01 2,31 0,96 1,44 Среднее 1,35 1,46 1,70 1,87 0,85 1,47 Примечание. Буквенные обозначения факторов см. в табл. 3.4. сил фактор увлажнения, на втором месте - освещенность, далее с большим отрывом по уменьшению значимости следовали факторы богатства почвы азотом, температурного режима, континентальности и кислотности. Для анализа состава ЭЦГ по приуроченности видов к сообществам опре- деленных типов использовалась следующая процедура. Были обработаны массивы геоботанических описаний по нескольким модельным объектам (за- поведникам «Калужские засеки», «Брянский Лес», «Приокско-Террасный», «Воронинский», леспаркхозу «Горки Ленинские»). Для каждого объекта про- водилась классификация геоботанических описаний (см. раздел 4.2) и рассчи- тывались индикаторные значения видов по методу 1пбУа1 (см. раздел 4.3). Да- лее выбирались сообщества с наиболее четким доминированием видов одной ЭЦГ, и «ценотическая мера» принадлежности вида к ЭЦГ задавалась макси- мальным индикаторным значением вида в ряду выделенных сообществ. Для примера приведены данные обработки 755 описаний растительности заповедника «Калужские засеки», включающих информацию по 588 видам сосудистых растений. На основе классификации было выделено 13 типов со- обществ (Ханина и др., 2002) (см. Приложение, рис. 8). Была проведена орди- нация видов, и для каждой ЭЦГ были построены 70%-ные доверительные эл- липсы (см. Приложение, рис. 9). Положение видов различных ЭЦГ в опреде- ленных частях ординационной диаграммы хорошо иллюстрирует приурочен- ность видов разных групп к соответствующим сообществам. Для 453 видов травянистых растений были рассчитаны индикаторные значения, из них у 384 видов значения оказались статистически значимыми (они приведены в Интернете по адресу кПр:11^^^л88р.8егриккох.8и11аЪ11етИп(1ех.к^т1). Все шесть анализируемых ЭЦГ в ценопространстве, сформированном 755 описаниями заповедника, оказались статистически значимо различны по индикаторным значениям видов. В целом для 64% видов отмечено соответствие между их це- нотическими свойствами и принадлежностью к ЭЦГ: для 82% видов лугово- опушечной группы, для 72% видов нитрофильной группы, для 65% немораль- ных видов, для 29% бореальных и 10% боровых видов. Для видов водно-бо- лотной группы не было получено оценок, так как в исследуемом массиве от- сутствовали описания водно-болотных сообществ. Информация о принадлежности видов к ЭЦГ доступна через Интернет по адресу кИр:11^^^лсЫ.ги1есо1Ип(1ех.8к1т1.
Число и доля видов разных эколого-ценотических групп в составе автохтонной флоры Центральной России Названия ЭЦГ Буквенные обозначения Число видов Доля видов раз- ных ЭЦГ, % Бореальная лесная ВгЕ 74 5,1 Неморальная лесная \т!; 100 6,9 Олыпаниковая (нитрофильная) лесная №Р 44 3 Боровая лесная РпР 18 1,2 Бореальная опушечная ВгЕ§ 29 2 Неморальная опушечная МтЕ§ 98 6,9 Олыпаниковая (нитрофильная) опушечная №Е§ 37 2,5 Боровая опушечная РпЕ§ 79 5,4 Байрачных широколиственных лесов Ох 93 6,4 Степная 81 227 15,6 Сухих лугов МОг 60 4,1 Влажных лугов МЕг 265 18,2 Олиготрофных болот О1§ 36 2,5 Мезотрофных болот 8\у 44 3 Прибрежно-водная XVI 120 8,2 Аллювиальная А1 51 3,5 Внутриводная 1пУ/ 81 5,6 Сумма видов 1456 100 * * * В результате анализа 1456 видов флоры Центральной России были раз- делены на ЭЦГ (табл. 3.6). Особенность анализируемой флоры лесного по- яса в том, что собственно лесная флора, состоящая из собственно лесных и из опушечных видов, составляет 39,4% региональной флоры, т.е. немногим больше 1/3. Из них теневые и полутеневые виды составляют только 16,2%, а опушечные виды и виды байрачных (светлых) лесов - 23,2%. Представляет значительный интерес то обстоятельство, что большая доля (37,9%) приходится на луговые и степные виды. Такая особенность ре- гиональной флоры лесного пояса Восточной Европы косвенно свидетельст- вует о значительной роли ключевых видов животных-фитофагов, поддер- живавших в доагрикультурных ландшафтах лугово-опушечные и лугово- степные сообщества в пределах лесного пояса. Созданную классификацию эколого-ценотических групп видов мы рас- сматриваем как предварительную. Она будет совершенствоваться, как по мере получения новых фактов об особенностях мозаичной организации ос- новных типов природных сообществ лесного пояса, так и по мере пополне- ния базы данных геоботанических описаний сообществ, находящихся на раз- ных стадиях сукцессий, и использования разных количественных методов для корректировки видового состава выделенных эколого-ценотических групп видов.
3.3. Популяционные стратегии видов деревьев 3.3.1. Интегральные свойства стратегий На территории Восточной Европы отсутствуют леса климаксового типа (см. главу 1), поэтому остро встает вопрос о создании моделей климаксовых сообществ. Составной частью построения таких моделей может быть выявле- ние популяционных стратегий, или типов поведения у видов, слагающих це- ноз. Популяционная стратегия - это способность вида господствовать или за- нимать подчиненное положение, которая выработалась в результате длитель- ной эволюции в доагрикультурных климаксовых сообществах (Смирнова, Чи- стякова, 1980; Работнов, 1983). Популяционная стратегия представляет собой характеристику фитоценотических потенций вида. Реальное положение вида в каждом конкретном ценозе - это его фитоценотические позиции. Наиболее полного совпадения фитоценотических потенций и позиций следует ожидать в климаксовых сообществах. Реальное положение вида в современных лесах существенно отличается от его роли в климаксовых ценозах, поскольку стру- ктура сообществ коренным образом преобразована деятельностью человека. Для выявления популяционных стратегий у видов деревьев использова- ны перечисленные ниже приемы (Опте, 1979; Смирнова, Чистякова, 1980; Смирнова, 1987; Онипченко и др., 1991; Ошрсйепко е! а1., 1998; Миркин и др., 1999). 1. В качестве интегральных, фитоценотически значимых свойств попу- ляционных стратегий видов рассматриваются конкурентоспособность, толе- рантность и реактивность. Конкурентоспособность (виолентность, конкурентная мощность) - способность видов создавать и контролировать среду в сообществе, а также подавлять другие организмы вследствие высокой энергии жизнедеятельно- сти и большой интенсивности использования среды. Толерантность (патиентность, устойчивость, выносливость к крайне неблагоприятным фитоценотическим условиям) - способность видов дли- тельно существовать на территории, занятой другими организмами, за счет максимального снижения энергии жизнедеятельности. Реактивность (эксплерентность, динамичность, пионерность, рудераль- ность) - способность видов к максимально быстрому освоению освободив- шихся ресурсов в сообществе за счет быстрого роста и значительного ре- продуктивного усилия. 2. Эти интегральные свойства присущи каждому виду, но выражены они в разной степени. Виды, у которых преобладает конкурентоспособность, от- носятся к конкурентным, толерантность - к толерантным, а реактивность - к реактивным. Кроме групп видов, характеризующихся этими тремя типами стратегий, исследователи, вслед за Дж. Граймом (Опте, 1979), выделяют группы видов, занимающих переходное положение. 3. В каждой анализируемой группе видов интегральные свойства реали- зуются в виде специфичного набора комплекса дифференциальных свойств. Эти наборы дифференциальных (частных) свойств могут быть выявлены только в результате подробного исследования популяционной биологии ви- дов, составляющих исследуемую группу видов.
4. Изучение стратегий основывается на исследовании биологических свойств видов. Это положение предполагает дифференцированный под- ход к изучению биологических (поведенческих) и экологических свойств видов (Смирнова, 1987). Познание экологических свойств выявляет тре- бования видов к ресурсам среды, а изучение биологических особенно- стей - способ и характер использования этих ресурсов. Другими словами, экологические свойства растений определяют видовой состав сообщест- ва, а биологические - главенствующую или подчиненную роль видов в сообществе. Этот подход к выявлению типов поведения у растений отличается от способов изучения ценотипов, предложенных Л.Г. Раменским (1935), и ти- пов стратегий, разработанных Дж. Граймом (Опте, 1979). Так, патиенты Ра- менского (или стресс-толеранты Грайма) выделяются на основе экологиче- ских свойств видов, в то время как виоленты (конкурентные виды) и экспле- ренты (рудеральные виды) - на основе биологических. Популяционная стратегия видов деревьев исследована в разных частях ареала восточноевропейских лесов (Восточноевропейские..., 1994). К насто- ящему времени популяционные стратегии описаны у 18 видов деревьев: бе- реза бородавчатая (ВеШ1а репс1и1ср и пушистая (В. риЪезсепз), бук лесной 8у1чайси8\ вяз шершавый (1Лти8 %1аЪга\ граб обыкновенный (Сагртиз Ъе1и1и8\ дуб черешчатый (()иегси8 гоЬиг), ель обыкновенная (Ргсеа аЫе8\ ива козья (8аНх саргеа), клен остролистный (Асег р1а1апог(1е8\ полевой (А. сатре81ге) и татарский (А. Мапсит), липа сердцелистная (ТШа согскРа\ ольха черная (А1пи8 %1ийпо8а\ осина (Рори1и8 1гети1а\ рябина обыкновенная (8огЪи8 аисирапа), сосна обыкновенная (Рти8 8у1уе81п8\ яблоня лесная (Ма1и8 8у1уе81п8) и ясень обыкновенный (Ргахтиз ехсеЫог). 3.3.2. Конкурентоспособность Признаки конкурентоспособности деревьев Конкурентоспособность - это характерное свойство всех организмов (Работнов, 1993). Особь и популяция любого вида преобразуют условия про- израстания и поглощают ресурсы, уменьшая их доступность для других ор- ганизмов. При этом одни виды существенно изменяют ценотическую среду и сильнее подавляют соседей, а влияние других видов на сообщество - незна- чительно; у первых конкурентоспособность выражена ярче, а у вторых - слабее. Степень конкурентоспособности видов зависит от мощности взрос- лых особей, интенсивности их продукционных процессов, эффективности поглотительной деятельности корней, уровня насыщенности надземной и подземной среды активно работающими частями растения и др. (Смирнова, 1987). Конкурентоспособность в популяциях древесных растений наиболее ярко выражена у взрослого поколения. Это связано с тем, что у древес- ных растений интенсивность продукционных процессов увеличивается до средневозрастного генеративного состояния (Лир и др., 1974), а значения некоторых морфологических параметров (высоты растения, диаметра кроны и др.) возрастают до старого генеративного состояния (Диагно- зы..., 1989).
Анализ литературы (Смирнова, Чистякова, 1980; Восточноевропей- ские..., 1994, Вг/еттеск!, Клепаз!, 1994 и др.) и собственные исследования поз- волили выбрать следующие частные (дифференциальные) признаки взрос- лых деревьев, которыми можно охарактеризовать конкурентоспособность видов: 1) максимальная высота §2-§3 особей (Вмакс.), м; 2) максимальный диаметр ствола §2-§3 особей на уровне груди (Дмакс.), см; 3) максимальный возраст §3 особей (ВОмакс.), годы; 4) максимальная площадь горизонтальной проекции кроны §2-§3 особей (Пмакс.), м2; 5) максимальный объем пространства, занимаемого надземной частью §2-§3 особей (Омаке. = Вмакс. х Пмакс.), м2; 6) максимальный текущий прирост древесины в чистых посадках §2 осо- бей (ТПмакс.), м3 • га-1 • год-1; 7) максимальный запас древесины в чистых посадках §2 особей (Змакс.), в м3 • га-1; 8) плотность древесины §2 особей (ПД), кг • м~3; 9) максимальная удельная плотность листа (УПЛ) у §2 особей (УПЛмакс.), мг • дм-2; 10) доля неурожайных лет в генеративном периоде дерева (ДНЛ), %; И) возраст начала плодоношения особей в лесу (ВНПмакс.), годы; 12) максимальная масса 1000 семян §2 особей (МСмакс.), г. Подавляющее большинство количественных показателей по частным признакам конкурентоспособности получено из литературных данных. Для выявления потенциальных возможностей вида в проявлении черт конкурен- тоспособности из множества имеющихся в литературе данных выбирались их максимальные значения. Сведения по УПЛ получены автором этого раз- дела. Для определения УПЛ подбирались средневозрастные генеративные особи, которые сформировались в условиях свободного роста на опушках, полянах и вырубках. В этих местообитаниях значения УПЛ близки к макси- мальным (Каплуновский, 1956). В связи с тем, что УПЛ меняется в онтоге- незе дерева и в пределах его кроны (Фролов, Горышина, 1982; Восточноев- ропейские..., 1994), для получения сравнимых данных листья у всех видов брали с лидерного и хорошо освещенного побега в верхней части средневоз- растного генеративного дерева. Значения УПЛ для сосны и ели рассчитыва- ли по методике, предложенной Ю.Л. Цельникер (1982). Этот параметр кон- курентоспособности определялся в 20-кратной повторности в разных точках ареала. Для расчета суммарного балла конкурентоспособности вместо исходных значений частных признаков брались их нормированные значения. Это не- обходимо для приведения всех признаков к единой шкале - от 0 до 1. Для нормирования признаков использовалась формула: X = (Х1 - Хшт)/(Хшах - Хтт), где X - нормированная величина частного признака, Х1 - среднее для кон- кретного вида значение частного признака, Хшш и Хшах - минимальное и максимальное значения частного признака среди всех видов.
Частные признаки конкурентоспособности видов деревьев 1. Максимальная высота §2-§3 особей (Вмакс.). Этот признак отражает вертикальные размеры фитогенного поля у деревьев, а также их способ- ность в использовании света в верхних слоях сообщества. Известно, что в лесу световое довольствие у высоких растений выше, чем у низкорослых (Вальтер, 1982). Это позволяет крупным особям использовать дополнитель- ную освещенность для формирования вегетативных органов, которые уси- ливают их конкурентную мощность. Среди деревьев значительная высота характерна для ясеня и ели - их особи могут достигать 60 м (Погребняк, 1968; Чумакова, Васильев, 1984). За ними в порядке убывания этого показателя конкурентоспособности следуют дуб, бук и сосна, осина, вяз, клен остролистный и липа, береза бородавчатая и ольха, граб, клен полевой и береза пушистая, яблоня, ива и рябина, клен татарский (табл. 3.7). Таким образом, ясень и ель, способные размещать ли- стья и хвою в более высоких слоях сообщества, могут получать дополни- тельные преимущества в использовании света для формирования вегетатив- ных органов. 2. Максимальный диаметр ствола особей на уровне груди (Дмакс.). Считается, что накопление биомассы в вегетативных органах растений уси- ливает их конкурентную мощность (Опте, 1979; Миркин и др., 1999). В свя- зи с этим для оценки конкурентоспособности можно использовать такой по- казатель, как диаметр ствола на уровне груди. Литературные данные (Погребняк, 1968; Шиманюк, 1974) свидетельст- вуют, что максимальные значения диаметра ствола на уровне груди свойст- венны дубу, буку, ели, липе, вязу, ясеню, сосне и клену остролистному, сред- ние - осине, грабу, березе бородавчатой и ольхе, минимальные - березе пу- шистой, иве, клену полевому, яблоне, рябине и клену татарскому (см. табл. 3.7). Таким образом, по этому частному признаку поведения у деревь- ев первой группы сильнее выражена конкурентная мощность, чем у видов второй и третьей группы. 3. Максимальный возраст #3 особей (ВОмакс.). Этот показатель харак- теризует способность вида удерживать за собой территорию в сообществе. Литературные данные (Лир и др., 1974 и др.) показывают, что среди видов деревьев наибольшая длительность жизни характерна для дуба. Возраст его отдельных особей может достигать 2000 лет. У остальных видов пре- дельный возраст существенно ниже и по уменьшению значений этого по- казателя они располагаются следующим образом: ель, бук, липа, сосна и ясень, клен остролистный, граб, вяз и ольха, береза бородавчатая и осина, яблоня и клен полевой, рябина, береза пушистая, клен татарский, ива ко- зья (см. табл. 3.7). Виды, расположенные в начале этого ряда, отличаются наибольшей длительностью удержания территории и, следовательно, спо- собны осуществлять кумулятивное средопреобразование в течение боль- шего времени. 4. Максимальная площадь горизонтальной проекции кроны §2-§3 особей (Пмакс.). Ко времени достижения деревом средневозрастного генеративно- го состояния окончательно оформляется его фитогенное поле. В его преде- лах выделяются три зоны: первая (внутренняя) область очерчивается конту- ром кроны и характеризуется максимальным накоплением фитомассы и, стало быть, наибольшим воздействием на среду; вторая зона ограничена те-
Частные признаки конкурентоспособности деревьев и их нормированные значения (в скобках) Виды Вмакс., м Дмакс., см В Омаке., годы Пмакс., м2 Омаке., м3 ТПмакс., 3 -1 -1 м •га • год Змакс., 3 -1 м • га Дуб черешчатый 50 (0,78) 440 (1,00) 2000 (1,00) 450 (1,00) 22500 (1,00) 1,71 (0,33) 1532 (0,73) Ель европейская 60 (1,00) 240 (0,51) 1200 (0,59) 133 (0,25) 7980 (0,34) 4,90 (1,00) 2100 (1,00) Бук лесной 50 (0,78) 250 (0,54) 930 (0,45) 315 (0,68) 15750 (0,69) 1,67 (0,32) 1767 (0,84) Ясень обыкновен- ный 60 (1,00) 170 (0,34) 600 (0,29) 155 (0,30) 9300 (0,40) 1,22 (0,23) 1196 (0,57) Сосна обыкновен- ная 50 (0,78) 170 (0,34) 600 (0,29) 155 (0,30) 7750 (0,33) 1,97 (0,39) 1705 (0,81) Граб обыкновен- ный 30 (0,33) 100 (0,17) 400 (0,18) 155 (0,30) 4650 (0,19) 0,85 (0,15) 485 (0,23) Клен обыкновен- ный 40 (0,56) 150 (0,29) 450 (0,21) 155 (0,30) 6200 (0,26) 0,64 (0,11) 183 (0,08) Вяз голый 40 (0,56) 200 (0,42) 300 (0,13) 115 (0,20) 4600 (0,19) 0,74 (0,13) 220 (0,10) Липа сердцевид- ная 40 (0,56) 200 (0,42) 815 (0,40) 115 (0,20) 4600 (0,19) 0,93 (0,17) 810 (0,38) Ольха черная 35 (0,44) 90 (0,15) 300 (0,13) 155 (0,30) 5425 (0,23) 3,16 (0,64) 707 (0,33) Береза бородав- чатая 35 (0,44) 90 (0,15) 250 (0,11) 65 (0,08) 2275 (0,08) 2,20 (0,44) 750 (0,35) Осина 42 (0,60) ПО (0,20) 250 (0,11) 80 (0,12) 3360 (0,13) 1,51 (0,29) 905 (0,43) Яблоня лесная 20 (0,11) 40 (0,02) 200 (0,08) 65 (0,08) 1300 (0,04) 0,25 (0,03) 25 (0,01) Рябина обыкно- венная 20 (0,11) 40 (0,02) 170 (0,07) 30 (0,00) 600 (0,01) 0,12 (0,00) 25 (0,01) Клен полевой 25 (0,22) 70 (0,10) 200 (0,08) 65 (0,08) 1625 (0,05) 0,50 (0,08) 125 (0,05) Береза пушистая 25 (0,22) 60 (0,07) 140 (0,05) 65 (0,08) 1625 (0,05) 0,90 (0,16) 180 (0,08) Ива козья 20 (0,11) 75 (0,11) 40 (0,00) 30 (0,00) 600 (0,01) 0,80 (0,14) 50 (0,02) Клен татарский 15 (0,00) 30 (0,00) 60 (0,01) 30 (0,00) 450 (0,00) 0,12 (0,00) 14 (0,00) Примечание. Виды расположены в порядке уменьшения суммарного балла конкурентоспособ- ности. нью, которая создается кроной дерева, мощным опадом и довольно высокой насыщенностью корнями; третья зона расположена за пределами непосред- ственного воздействия надземных частей, преобразования среды связаны с деятельностью корневой системы (Заугольнова и др., 1988). Площадь про- екции кроны дерева позволяет оценить размеры внутренней области его фитогенного поля.
ПД, кг • м 3 УПЛмакс., МГ • ДМ днл, % ВНПмакс., годы МСмакс, г Суммарный балл кон- курентоспособности 650 (0,61) 1022 (0,66) 68 (0,94) 60 (1,00) 4570,0 (1,00) 10,05 430 (0,00) 1201 (1,00) 72 (1,00) 50 (0,78) 7,4 (0,00) 7,47 680 (0,69) 875 (0,38) 65 (0,90) 60 (1,00) 300,0 (0,07) 7,34 650 (0,61) 951 (0,53) 47 (0,65) 45 (0,67) 104,0 (0,02) 5,61 490 (0,17) 1031 (0,68) 43 (0,60) 40 (0,56) 8,9 (0,00) 5,25 790 (1,00) 850 (0,34) 40 (0,56) 30 (0,33) 66,0 (0,01) 3,70 610 (0,50) 714 (0,08) 35 (0,49) 40 (0,56) 180,0 (0,04) 3,48 640 (0,58) 1017 (0,65) 11 (0,15) 30 (0,33) 13,9 (0,00) 3,44 490 (0,17) 765 (0,18) 0 (0,00) 40 (0,56) 43,0 (0,01) 3,24 510 (0,22) 886 (0,41) 0 (0,00) 30 (0,33) 1,40 (0,00) 3,18 610 (0,50) 947 (0,52) 0 (0,00) 25 (0,22) 0,25 (0,00) 2,89 450 (0,06) 950 (0,53) 0 (0,00) 25 (0,22) 0,15 (0,00) 2,69 670 (0,67) 958 (0,54) 50 (0,69) 20 (0,11) 31,0 (0,01) 2,39 730 (0,83) 1133 (0,87) 26 (0,36) 20 (0,11) 4,0 (0,00) 2,39 610 (0,50) 763 (0,17) 20 (0,28) 40 (0,56) 85,0 (0,02) 2,19 610 (0,50) 792 (0,23) 0 (0,00) 25 (0,22) 0,28 (0,00) 1,66 460 (0,08) 1078 (0,77) 0 (0,00) 15 (0,00) 0,11 (0,00) 1,24 610 (0,50) 671 (0,00) 13 (0,18) 30 (0,33) 48,0 (0,01) 1,03 Самая большая площадь кроны развивается у дуба: у отдельных расте- ний она может достигать 450 м2. У остальных видов этот показатель конку- рентоспособности меньше в 1,5-15 раз (см. табл. 3.7). Таким образом, дуб, обладая значительными горизонтальными размерами фитогенного поля, способен изменять среду в сообществе на большей площади, чем другие ви- ды деревьев.
5. Максимальный объем пространства, занимаемого надземной частью §2-§з особей (Омаке.). Среди изученных деревьев максимальный объем про- странства может занимать дуб. За ним в порядке уменьшения этого показа- теля следуют бук, ясень, ель, сосна, клен остролистный, ольха, граб, липа, вяз, осина, березы бородавчатая и пушистая, клен полевой, яблоня, ива, ря- бина и клен татарский (см. табл. 3.7). 6. Максимальный текущий прирост древесины в чистых посадках 82~8з особей (ТПмакс.). Анализ литературных данных (Мирошников и др., 1980; Загреев и др., 1992 и др.) свидетельствует о том, что у видов деревь- ев текущий прирост древесины различен (см. табл. 3.7). Так, в группе сре- дневозрастных генеративных деревьев максимальный прирост характе- рен для ели, ольхи, березы бородавчатой, сосны, дуба, бука, осины и ясе- ня, средний - для липы, березы пушистой, граба, ивы, вяза, кленов остро- листного и полевого, минимальный - для яблони, рябины и клена татар- ского. 7. Максимальный запас древесины в чистых посадках $2 особей (Змакс.). Этот признак конкурентоспособности можно рассматривать как косвенную характеристику экологической плотности популяции (термин Ю. Одума, 1975) - наибольшее число (или биомасса) особей данного вида, которые мо- гут существовать на единице площади. Экологическая плотность характери- зует интенсивность использования среды популяцией (Смирнова, 1987). Ко- свенной мерой максимальной экологической плотности вида может служить количество древесины, которое формируется на 1 га в одновидовых сомкну- тых сообществах. В лесной таксации этот показатель называется запасом насаждения. Рассматриваемые деревья существенно различаются по запасу (см. табл. 3.7), который они создают в сообществах, и делятся на 4 группы. К первой группе относятся деревья, которые способны сформировать одно- видовые сомкнутые сообщества с наибольшим запасом древесины (от 1196 до 2100 м3 • га-1): ясень, дуб, сосна, бук и ель. Ко второй группе принадлежат виды, которые могут создавать сомкнутые сообщества с запасом древесины от 485 до 905 м3 • га-1: граб, ольха, береза бородавчатая, липа и осина. Тре- тья группа представлена вязом, кленом остролистным, березой пушистой и кленом полевым. Их сообщества характеризуются сравнительно неболь- шим запасом древесины - от 125 до 220 м3 • га-1. В четвертую группу входят яблоня, рябина, ива козья и клен татарский. Эти виды формируют чрезвы- чайно низкий запас древесины в сообществе (около 10-50 м3 • га-1) и не спо- собны создавать чистых насаждений. 8. Плотность древесины $2 особей (ПД). Важным фактором долгожи- тельства деревьев является их устойчивость против внедрения и распростра- нения дереворазрушающих грибов и насекомых (Лир и др., 1974). Склон- ность паразитов к заселению деревьев зависит от содержания воздуха в дре- весине: чем больше воздуха, тем лучшие условия создаются для развития грибов и насекомых. Известно, что в легкой древесине объем воздуха боль- ше, чем в тяжелой (Рипачек, 1967). По литературным данным (Вг/егхескц К1епаз1, 1994) максимальная плот- ность древесины свойственна грабу, рябине, буку, яблоне, ясеню, дубу и вя- зу, средняя - кленам и березам, минимальная - ольхе, сосне, липе, иве, оси- не и ели (табл. 3.7). У некоторых деревьев дополнительной защитой от по-
ражения паразитами служат смолы (сосна, ель) и дубильные вещества (дуб) в древесине (Лир и др., 1974; Рожков, Массель, 1982). 9. Максимальная удельная плотность листа #2 особей (УПЛмакс.). Физио- логи растений показали, что между УПЛ и фотосинтезом существует прямая зависимость: листья с высокими значениями УПЛ отличаются более высокой интенсивностью фотосинтеза (Цельникер, 1978). Считается, что значения УПЛ отражают степень выраженности у растений интенсивного способа в ис- пользовании света и углекислого газа для нужд фотосинтеза (Горышина, 1969). В силу этого определение УПЛ у деревьев, выросших в условиях сво- бодного роста при полной освещенности, позволяет косвенно оценить потен- циальную интенсивность фотосинтеза на уровне единицы площади листа. Особи деревьев, относящиеся к средневозрастному генеративному со- стоянию, образуют ряд, в котором значения их УПЛ постепенно уменьша- ются: ель, рябина, ива, сосна, дуб, вяз, яблоня, ясень, осина, береза бородав- чатая, ольха, бук, граб, береза пушистая, липа, клены полевой, остролист- ный и татарский (см. табл. 3.7). В этом ряду от вида к виду снижается погло- щение света и углекислого газа листом и, соответственно, ослабевает интен- сивность использования среды деревьями. 10. Доля неурожайных лет в генеративном периоде дерева (ДНЛ). Мас- совое цветение и плодоношение отражается на развитии вегетативной сфе- ры древесного растения: в год обильного плодоношения и после него приро- сты стволов в толщину обычно снижаются в 1,5-2 раза (Лир и др., 1974). По- этому большинство деревьев щедро плодоносят только периодически. Ред- кое и слабое плодоношение позволяет растению направить основной поток пластических веществ на развитие вегетативных органов, усиливающих их конкурентоспособность. Склонность дерева к поддержанию индивидуально- го существования можно охарактеризовать долей неурожайных лет в его онтогенезе. Вслед за В.И. Долгошовым (1964) неурожайными годами у де- ревьев считались те, в которых плодоношение растений оценивалось 0-2 баллами по шкале В.Г. Каппера (1930). Анализ литературы (Булыгин, 1964; Долгошов, 1964; Кулясова, 1964; Никончук, 1977 и др.) показал, что в течение генеративного периода на до- лю неурожайных лет дуба, ели и бука приходится от 65 до 72% времени, у ясеня, сосны, граба и клена остролистного - от 35 до 50%, а у рябины, кле- нов полевого и татарского - от 13 до 26%. У липы, берез, осины, ивы и оль- хи годы со слабым урожаем отмечаются чрезвычайно редко (см. табл. 3.7). Следовательно, среди видов синузии деревьев взрослые особи ели, дуба и бу- ка наименьшую часть времени «отводят» на формирование и поддержание вегетативных органов. 11. Возраст начала плодоношения особей в лесу (ВНПмакс.). У деревь- ев большая часть семян попадает в условия леса и молодые растения разви- ваются под влиянием взрослых особей. Одно из приспособлений подрастаю- щего поколения к существованию в напряженных ценотических условиях - отсрочка размножения, при которой организмы откладывают плодоноше- ние на некоторое время и все пластические вещества направляют на форми- рование вегетативных органов. При этом существенно увеличиваются раз- меры особей и повышается их конкурентная мощность. Подавляющая часть видов лиственных деревьев на опушках и полянах приступает к плодоношению в возрасте от 4 до 10 лет (Евстигнеев, Корот-
ков, 1992). В условиях леса начало семенного размножения дуба и бука может задержаться до 60 лет, ели - до 50 лет, ясеня - до 45 лет, сосны, ли- пы, кленов остролистного и полевого - до 40 лет, граба, вяза, ольхи и кле- на татарского - до 30 лет, осины и берез - до 25 лет, яблони и рябины - до 20 лет, а ивы козьей - до 15 лет (Диагнозы..., 1989; Вгхеххескх, Кхепа81, 1994). Такая отсрочка семенного размножения необходима молодому рас- тению для существенного увеличения высоты, которая позволяет ему ис- пользовать дополнительную освещенность верхних ярусов леса для разви- тия генеративных органов. Например, в разреженных посадках Неруссо- Деснянского полесья ель начинает плодоносить с 13 лет, достигнув высо- ты 2-3 м, а в условиях леса - с 50-70 лет при высоте особей от 18 до 22 м (Романовский, 2001). 12. Максимальная масса 1000 семян средневозрастных генеративных особей (МСмакс.) Формирование крупного семени - один из возможных пу- тей повышения конкурентной мощности молодых растений и снижения их гибели при прорастании (Нагрег, 1977; Марков, 1990). Проростки, развиваю- щиеся из семени с большим «капиталом», конкурентоспособнее, поскольку они формируют более развитую корневую систему, лучше усваивают пита- тельные вещества и активнее противостоят фитоценотическим воздействи- ям (Бигон и др., 1989). Среди деревьев наибольший «вклад» в отдельного потомка вносит дуб (Минин, 1949). «Инвестиции» других видов в одно семя на 1-3 порядка мень- ше (см. табл. 3.7), что существенно ослабляет конкурентоспособность про- ростков и значительно уменьшает их выживаемость в напряженных ценоти- ческих условиях. Интегральная оценка исследованных видов по суммарному баллу конкурентоспособности Для интегральной оценки конкурентоспособности видов деревьев ис- пользовалась сумма нормированных величин частных признаков - суммар- ный балл конкурентоспособности (см. табл. 3.7). Виды деревьев восточноев- ропейских лесов в порядке ослабления их конкурентоспособности выстрои- лись следующим образом: дуб, ель, бук, ясень, сосна, граб, клен остролист- ный, вяз, липа, ольха, береза бородавчатая, осина, яблоня, рябина, клен по- левой, береза пушистая, ива козья и клен татарский. Среди видов древесной синузии большая конкурентоспособность хара- ктерна для дуба, ели, бука, ясеня и сосны. По суммарному баллу этого свойства они значительно превосходят остальные виды (см. табл. 3.7). Во взрослом состоянии им свойственны максимальные размеры, наибольшая длительность удержания территории и большой текущий прирост биомас- сы. Этот комплекс биологических черт определяется тем, что у дуба, ели, бука, ясеня и сосны значительная доля биомассы в течение онтогенеза на- правляется на построение вегетативных органов. У этих видов существен- ная отсрочка начала семенного размножения в условиях леса и длитель- ные периоды со слабой семенной продуктивностью сочетаются с макси- мальными ежегодными приростами биомассы, что позволяет «инвестиро- вать» большее количество пластических веществ в отдельное семя и по- лучать потомков с высокой выживаемостью и конкурентоспособностью.
Перечисленные особенности позволяют дубу, ели, буку, ясеню и сосне до- минировать в сообществах, создавая большой запас биомассы, существен- но трансформировать ценотическую среду и длительное время играть роль эдификаторов. Суммарные баллы конкурентоспособности у граба, клена остролистно- го, вяза, липы, ольхи черной, березы бородавчатой и осины характеризует- ся средними значениями (см. табл. 3.7). По степени выраженности частных признаков конкурентной мощности эта группа неоднородна. Так например, у ольхи черной, березы бородавчатой и осины максимальные значения те- кущего прироста биомассы сочетаются с минимальной длительностью удер- жания территории; у клена остролистного и липы сравнительно небольшой текущий прирост биомассы совмещается с относительно крупными разме- рами взрослых особей; у граба высокая плотность древесины и существен- ная отсрочка размножения в условиях леса согласуются с относительно не- большой длительностью жизни. Видимо, такое проявление черт конкурен- тоспособности у этих видов позволяло им в климаксовых сообществах за- полнять пространство, которое свободно от популяций эдификаторов, и вы- полнять функцию субдоминантов. Суммарные баллы конкурентоспособности яблони, рябины, клена поле- вого, березы пушистой, ивы и клена татарского имеют минимальные значе- ния (см. табл. 3.7). Виды этой группы, отличаясь небольшими размерами особей во взрослом состоянии, не способны создавать мощного фитогенно- го поля и существенно изменять среду в сообществе. Этот комплекс биоло- гических свойств ограничивал их возможности в климаксовых сообществах ролью ассектаторов. 3.3.3. Толерантность Признаки толерантности деревьев При расселении лесных деревьев часть семян попадает в неблагоприят- ные ценотические условия. Как следствие, у всех видов деревьев при дли- тельном совместном существовании выработался комплекс биологических черт толерантного типа, направленный на освоение ресурсов, которые не удалось освоить конкурентно мощным растениям. Фитоценотическая толе- рантность видов реализуется через снижение энергии жизнедеятельности, которое проявляется в сокращении интенсивности ростовых и продукцион- ных процессов. Толерантные черты присущи каждому виду, но выражены они по-разному. Фитоценотическая толерантность в популяциях древесных растений наиболее ярко выражена у молодого поколения. В связи с этим при оцен- ке фитоценотической толерантности деревьев использованы характери- стики подроста, который сформировался в условиях угнетения под поло- гом взрослых деревьев и у которого все проявления жизнедеятельности минимальны. Анализ литературы (Смирнова, Чистякова, 1980; Смирнова и др., 1984; Истомина, Богомолова, 1991; Восточноевропейские..., 1994) позво- лил выбрать из комплекса биологических свойств растений частные (диф- ференциальные) признаки поведения, по которым можно оценить сте-
пень выраженности фитоценотической толерантности у деревьев. К этим признакам относятся: 1) длительность жизни особей имматурного онтогенетического состоя- ния первой подгруппы (/тх) при фитоценотическом угнетении (ДЖмин.), го- ды; 2) минимальная продукция гт1 особей (ПРмин.), г • год-1; 3) минимальная удельная плотность листьев гт1 особей (УПЛмин.), мг • дм-2; 4) минимальная интенсивность нетто-ассимиляции (НА) листа гт1 осо- бей (НАмин.), мг • см-2 • год-1; 5) минимальный среднегодовой прирост по высоте гт1 особей (ПВмин.), см • год-1; 6) способность ип особей переходить в квазисенильное состояние (КВ), балл: 0 - не способны переходить в квазисенильное (дя) состояние, 1 - с/з особи формируется преимущественно под пологом светлых лесов (березня- ков, сосняков); 2 - с}з особи формируется в основном под пологом полутене- вых лесов (дубравы, ясеневники и т.п.); 3 -дз особи способны формировать- ся под пологом наиболее темных лесов (бучины, грабняки и т.п.); 7) число вариантов жизненной формы у видов деревьев в широколи- ственных и хвойно-широколиственных лесах Восточной Европы (ЖФ), шт. Первые шесть признаков фитоценотической толерантности определе- ны у крайне угнетенных 1т1 особей семенного происхождения, выросших под пологом леса. В этих условиях все количественные параметры особей близки к минимальным. Возраст подроста определен по морфологическим признакам (подсчетом годичных приростов по почечным кольцам на мес- те опавших чешуй) и по анатомическим признакам (подсчетом числа го- дичных колец на срезах древесины в основании стволика). Минимальную продукцию (ПРмин.), или среднегодовой прирост биомассы, вычисляли по формуле: ПРмин. = Мм/В + Мл, где Мм - масса многолетних частей, Мл - масса листьев, В - возраст расте- ния в годах. Интенсивность НА - это скорость накопления органического вещества в растительных тканях на единицу площади листьев, за вычетом того органического вещества, которое использовалось при дыхании расте- ний за изучаемый период (Лир и др., 1976). В качестве такого периода мож- но выбрать 1 день, неделю или сезон. У древесных растений при массовых экологических исследованиях интенсивность НА удобнее рассчитывать за весь вегетационных сезон (Карманова, 1976), поэтому в настоящей работе интенсивность НА вычисляли по формуле: НА = ПРмин./Пл, где ПРмин. - продукция, Пл - площадь листьев. УПЛ - масса листа с поверх- ностью 1 дм2. Площадь листьев определялась весовым методом: масса ли- стьев особи делилась на массу 1 дм2 листа. Последняя величина - среднее из 1000 высечек из листьев с разных частей кроны размером 1 дм2. Все весовые параметры определялись в воздушно-сухом состоянии. Способность деревь- ев переходить в квазисенильное состояние оценивалось по доле квазисе-
нильных особей в скоплениях имматурных особей, обитающих в условиях крайнего ценотического угнетения. Количественные показатели фитоцено- тической толерантности определяли в 20-30-кратной повторности в разных точках ареала изучаемых видов; в табл. 3.8 представлены средние значения показателей с 95%-ным доверительным интервалом. Расчет суммарного балла фитоценотической толерантности прово- дился тем же способом, что и расчет суммарного балла конкурентоспо- собности. Частные признаки толерантности видов деревьев 1. Длительность жизни гт1 особей при фитоценотическом угнетении (ДЖмин.). Один из способов переживания популяциями деревьев неблаго- приятных ценотических условий - формирование «запаса» из молодых осо- бей, которые подолгу задерживаются на начальных этапах развития, дожи- даясь изменения светового режима. Такие особи имеют низкую жизнен- ность. Они отличаются минимальными потребностями в ресурсах, способны накапливаться под пологом леса и выполняют функцию популяционного бу- фера, который реализуется при улучшении ценотических условий. Склон- ность деревьев к созданию буферной части популяции можно оценить по длительности жизни подроста в условиях сильного затенения. По увеличению средней продолжительности жизни гт1 особей в услови- ях сильного затенения виды деревьев выстраивается в следующий ряд: оль- ха, осина, береза бородавчатая, ива, береза пушистая, сосна, дуб, вяз, бук, клен полевой, яблоня, ясень, клены татарский и остролистный, липа, ряби- на, ель и граб (см. табл. 3.8). Продолжительность жизни молодого поколе- ния при световом голоде зависит от его способности экономить пластиче- ские вещества, которые образуются при фотосинтезе. Подрост деревьев с высокой интенсивностью дыхания относительно быстро погибает при све- товом голоде, а подрост с низкой интенсивностью дыхания выдерживает уг- нетение в течение значительного времени (Малкина и др., 1970; Лир и др., 1974; Цельникер, 1978). Большая длительность существования подроста по- зволяет деревьям сформировать популяции с высокой плотностью молодых растений. Исследования в грабовых лесах Каневского заповедника показа- ли, что среди теневыносливых видов наибольшая плотность подроста хара- ктерна для популяций клена остролистного, меньшая - для популяций вяза (Смирнова и др., 1991; Евстигнеев и др., 1992). У первого вида средняя про- должительность существования гт1 подроста в условиях угнетения составля- ет 14 лет, а у второго - только 9 лет. 2. Минимальная продукция гт1 особей (ПРмин.). Значение этого показа- теля, определенное у особей низкой жизненности, видимо, близко к точке компенсации на световой кривой продуктивности (Цельникер, 1978). Виды с малой продукцией отличаются невысоким темновым дыханием и способны в условиях фитоценотического стресса поддерживать положительный баланс пластических веществ при низкой интенсивности света (Цельникер, 1978; АУаПасе, 1988). Напротив, виды с относительно высокой продукцией, как пра- вило, характеризуются повышенным уровнем дыхания. Положительный ба- ланс вещества у такого подроста может сохраняться только при относитель- но высокой освещенности, например, в крупных окнах леса. Следовательно,
минимальные значения среднегодовых приростов биомассы молодых особей отражают нижний предел продукционных и световых возможностей вида, а также характеризуют способность его подроста к ограничению потребностей в пластических веществах при фитоценотическом угнетении. Среди изученных видов деревьев выделены три группы, которые отли- чаются значениями продукции гт1 особей низкой жизненности, выросших под пологом леса (см. табл. 3.8). Наименьшую продукцию имеют клены ост- ролистный и полевой, ясень, ель, липа, яблоня и рябина. Подрост этих видов способен сохраняться в наиболее затененных участках лесного сообщества. Повышенную продукцию имеют березы, осина, ива козья, дуб и сосна. Под- рост этих видов выживает только в относительно светлых участках лесного сообщества. Остальные виды занимают промежуточное положение в ряду по увеличению рассматриваемого показателя. 3. Минимальная удельная плотность листьев (УПЛ) гт1 особей (УПЛмин.). Значения этого параметра, определенного у особей низкой жиз- ненности под пологом леса, характеризуют нижний предел фотосинтетиче- ской активности листа. По данным физиологов УПЛ тесно связана с интен- сивностью фотосинтеза единицы площади листа: чем меньше значения УПЛ, тем ниже интенсивность фотосинтеза (Цельникер, 1978). Одновре- менно эти значения УПЛ являются косвенным показателем освещенности в точке компенсации на световой кривой фотосинтеза листа (Каллис и др., 1974). Небольшие значения УПЛ свидетельствуют о том, что растение спо- собно удовлетворять свои потребности невысоким фотосинтезом и зани- мать наиболее затененные участки сообщества. По уменьшению значений УПЛ виды деревьев выстраиваются в следую- щий ряд: осина, береза бородавчатая, дуб, береза пушистая, рябина, яблоня, ива, клен татарский, граб, бук, ольха, клен полевой, вяз, клен остролистный, ясень, липа, сосна и ель (см. табл. 3.8). Видоспецифичность УПЛ определя- ет неравномерность размещения деревьев в горизонтальной мозаике сооб- щества: виды, расположенные в начале приведенного ряда, как правило, во- зобновляются в светлых участках леса, а остальные - в темных. 4. Минимальная интенсивность нетто-ассимиляции (НА) листа гт1 осо- бей (НАмин.). Нетто-ассимиляция (НА) - это скорость накопления органи- ческого вещества в растительных тканях, рассчитанная на единицу площади листьев за сезон. Относительно низкие значения нетто-ассимиляции у под- роста, выросшего при фитоценотическом угнетении, свидетельствует о том, что он в этих условиях может довольствоваться небольшим уровнем накоп- ления органического вещества. По уменьшению значений этого параметра исследованные виды распо- ложены в следующий ряд: осина, дуб, ива козья, березы бородавчатая и пу- шистая, яблоня, рябина, ясень, граб, клен татарский, бук, ольха, клены ост- ролистный и полевой, вяз, липа, сосна и ель (см. табл. 3.8). Относительно низкие значения интенсивности НА у подроста деревьев, расположенных в конце этого ряда, свидетельствуют об их предрасположенности к значитель- ному сокращению энергии жизнедеятельности в условиях сильного конку- рентного давления. 5. Минимальный среднегодовой прирост по высоте гт1 особей (ПВмин.). Один из механизмов противостояния подроста ценотическому угнетению - сокращение интенсивности ростовых процессов. Полагают,
Частные признаки фитоценотической толерантности деревьев и их нормированные величины (в скобках) Виды ДЖмин., год ПРмин., г•год-1 УПЛмин., -2 МГ • ДМ НАмин, -2 МГ • СМ • • год-1 ПВмин, см • год-1 КВ, балл ЖФ, шт Балл Ель европейская 14,8 (0,96) 1,18 (0,77) 70 (1,00) 0,73 (1,00) 1,5 (1,00) 0 (0,00) 1 (0,00) 4,73 Ясень обыкновен- ный 13,5 (0,83) 0,96 (1,00) 201 (0,23) 4,50 (0,06) 2,8 (0,49) 2 (0,67) 4 (0,75) 4,03 Клен полевой 12,0 (0,68) 1,61 (0,50) 225 (0,19) 3,45 (0,12) 3,3 (0,40) 3 (1,00) 5 (1,00) 3,89 Липа сердцевид- ная 14,2 (0,90) 1,63 (0,49) 171 (0,30) 3,01 (0,15) 3,9 (0,32) 2 (0,67) 5 (1,00) 3,83 Клен остролист- ный 13,5 (0,83) 1,26 (0,70) 203 (0,23) 3,61 (0,11) 3,0 (0,45) 3 (1,00) 3 (0,50) 3,82 Рябина обыкно- венная 14,8 (0,96) 1,50 (0,55) 326 (0,07) 4,83 (0,05) 3,6 (0,35) 2 (0,67) 5 (1,00) 3,65 Граб обыкновен- ный 15,2 (1,00) 1,89 (0,39) 269 (0,13) 4,45 (0,07) 3,6 (0,35) 2 (0,67) 4 (0,75) 3,36 Яблоня лесная 12,3 (0,71) 1,51 (0,54) 301 (0,09) 4,87 (0,05) 4,3 (0,28) 1 (0,33) 5 (1,00) 3,00 Клен татарский 13,5 (0,83) 2,03 (0,34) 280 (0,11) 4,38 (0,07) 4,1 (0,30) 1 (0,33) 5 (1,00) 2,98 Вяз голый 8,6 (0,34) 1,71 (0,45) 204 (0,22) 3,45 (0,12) 5,9 (0,17) 2 (0,67) 5 (1,00) 2,97 Бук лесной 11,0 (0,58) 2,39 (0,25) 267 (0,13) 3,89 (0,09) 5,3 (0,21) 3 (1,00) 1 (0,00) 2,26 Ольха черная 5,2 (0,00) 1,78 (0,42) 237 (0,17) 3,68 (0,10) 8,0 (0,10) 1 (0,00) 5 (1,00) 2,12 Ива козья 6,0 (0,08) 3,50 (0,09) 290 (0,10) 6,01 (0,02) 11,3 (0,04) 1 (0,33) 3 (0,50) 1,16 Сосна обыкновен- ная 6,3 (0,11) 2,44 (0,24) 158 (0,34) 2,28 (0,24) 5,7 (0,18) 0 (0,00) 1 (0,00) 1,11 Дуб черешчатый 6,8 (0,16) 2,61 (0,21) 378 (0,04) 6,87 (0,00) 5,4 (0,20) 1 (0,33) 1 (0,00) 0,94 Береза пушистая 6,2 (0,10) 3,20 (0,13) 331 (0,07) 5,10 (0,04) 11,0 (0,04) 1 (0,33) 1 (0,00) 0,71 Осина 5,3 (0,01) 3,90 (0,06) 454 (0,00) 6,99 (0,00) 15,4 (0,00) 1 (0,33) 2 (0,25) 0,65 Береза бородавча- тая 5,5 (0,03) 4,80 (0,00) 385 (0,03) 5,71 (0,03) 12,0 (0,03) 1 (0,33) 1 (0,00) 0,45 что этот механизм позволяет растению переориентировать поток пла- стических веществ с дыхания роста на поддерживающее дыхание (Цель- никер, 1978). О способности древесных растений к сокращению расхода пластических веществ на дыхание роста можно судить по величине при- ростов у подроста, который сформировался при световом голоде. В этих условиях особи формируют минимально возможные приросты по высо- те, поскольку продукция их органического вещества близка к нулю (Мал- кина и др., 1970).
Среди гт1 особей исследованных видов минимальные значения прирос- тов по высоте в условиях низкой освещенности характерны для ели, ясеня, кленов остролистного и полевого, граба, рябины и липы. Средние значения этого показателя определены у клена татарского, яблони, бука, дуба, вяза и сосны, максимальные - у ольхи, берез, ивы и осины (см. табл. 3.8). 6. Способность гт особей переходить в квазисенильное состояние (КВ). Длительность жизни подроста в неблагоприятных фитоценотических усло- виях может быть существенно увеличена с переходом части особей в с/з со- стояние (Смирнова и др., 1984). При этом у молодого деревца отмирают поч- ти все надземные побеги и сохраняются только их базальные части. Они представлены системой многочисленных «пеньков» с придаточными корня- ми. Пеньки содержат запас спящих почек, из которых периодически форми- руются недолговечные побеги ювенильного или имматурного облика. Они сменяют друг друга, и в таком состоянии растение «ожидает» появления подходящих условий для дальнейшего развития. Биологический смысл пере- хода в с/з состояние - отторжение значительной части многолетних (дыша- щих) органов, в результате чего у растения появляются дополнительные ре- зервы пластических веществ, необходимые для существования при длитель- ном фитоценотическом стрессе. Анализ литературы (Смирнова и др., 1984, 1989) и собственные исследо- вания показали, что в синузии деревьев выделяют 4 группы видов по особен- ностям формирования с/з особей (см. табл. 3.8). К первой группе относят бук, клены полевой и остролистный. Их с/з особи способны формироваться в наиболее темных сообществах, которые, например, создаются буком и грабом. Ко второй группе принадле- жат ясень, вяз, липа, рябина и граб. У этих видов с/з особи чаще встречают- ся в местообитаниях с большим световым довольствием - например, под по- логом дубрав. Третья группа представлена дубом, яблоней, кленом татар- ским, березами, ивой и осиной. Их с/з особи встречаются только в подросте светлых сообществ - березняков и сосняков, а также в приопушечной поло- се широколиственных и хвойно-широколиственных лесов. Четвертая груп- па образована елью и сосной. Подрост этих видов, из-за отсутствия спящих почек в основании стволиков, не способен переходить в с/з состояние. Демографические исследования популяций деревьев, проведенные в те- невых лесах, показали, что в скоплениях имматурных особей бука и клена полевого на долю с/з растений может приходиться от 60 до 70%, а в скопле- ниях липы, граба, ясеня и вяза - от 5 до 20%. Это обстоятельство обеспечи- вает выживание существенной части подроста до момента гибели старых де- ревьев и образования «окна» в пологе леса. 7. Число вариантов жизненной формы у видов деревьев в широколист- венных и хвойно-широколиственных лесах Восточной Европы (ЖФ). Мор- фологическая поливариантность, или разнообразие жизненных форм у од- ного вида в разных условиях, отражает степень фитоценотической пластич- ности видов и возможности растений использовать разнообразные микро- местообитания внутри сообщества (Чистякова, 1988). У исследованных ви- дов деревьев выделяются шесть вариантов жизненной формы: одностволь- ное дерево, многоствольное компактное аэроксильное дерево, многостволь- ное компактное геоксильное дерево, многоствольное диффузное геоксиль- ное ксилоризомное дерево, многоствольное диффузное геоксильное корне-
Варианты жизненных форм видов деревьев восточноевропейских лесов № группы Виды Одно- ствольная Многоствольная Стланик компактная диффузная аэроксильная геоксильная геоксильная нижняя часть побе- гов возобновления без придаточных корней нижняя часть побе- гов возобновления с придаточными корнями побеги возобновле- ния ксилоризомно- го происхождения побеги возобновле- ния корнеотпрыс- кового происхож- дения побеги возобновле- ния ксилоризом- ного происхожения 1 Береза бородавчатая + Береза пушистая + Бук лесной + Ель европейская + Сосна обыкновенная + Дуб черешчатый + 2 Осина + + Клен остролистный + + + Ива козья + + + 3 Граб обыкновенный + + + + Ясень обыкновенный + + + + 4 Ольха черная + + + + + Вяз голый + + + + + 5 Клен полевой + + + + + Клен татарский + + + + + Яблоня лесная + + + + + Рябина обыкновенная + + + + + Липа сердцевидная + + + + +
отпрысковое дерево и дерево в виде стланика (Зппгпоуа е! а1., 1999). Виды с большим разнообразием жизненных форм, характеризуются лучшим выжи- ванием в неблагоприятных ценотических условиях и отличаются более ши- рокими возможностями в обеспечении непрерывного оборота поколений. По числу жизненных форм, свойственных деревьям в экологически опти- мальных условиях, виды делят на пять групп. К первой группе относят сосну, ель, березу, бук и дуб. Эти виды обра- зуют только одну жизненную форму - одноствольное дерево (табл. 3.8, 3.9). Вторая группа включает виды, которые имеют 2-3 жизненные фор- мы. Для ивы и клена остролистного характерны одноствольное дерево и два варианта компактного многоствольного дерева; осина может расти как одноствольное дерево и как многоствольное диффузное корнеотпры- сковое дерево. Третья, четвертая и пятая группы включают виды, кото- рым свойственны 4-5 вариантов жизненной формы. Виды третьей группы (рябина, ясень, граб) имеют все варианты компактной жизненной формы и только один вариант диффузной жизненной формы - ксилоризомное де- рево. Виды четвертой группы (ольха, вяз) близки к третьей группе. Одна- ко они представлены всеми вариантами компактной и диффузной жизнен- ной формы. Пятая группа (липа, яблоня, клены полевой и татарский) от- личается от третьей дополнительным вариантом жизненной формы - стлаником. В восточноевропейских лесах образование стланика - это ре- акция особей на глубокое затенение, создаваемое верхними ярусами леса. Онтогенез постоянно формирующихся вегетативных особей стланиковой жизненной формы ограничен / и т онтогенетическими состояниями. Та- кая форма роста позволяет: 1) существенно сократить траты пластиче- ских веществ на образование механических тканей; 2) поддерживать по- ложительный баланс пластических веществ за счет постепенного оттор- жения многолетних (дышащих) органов. При улучшении освещения / и 1т особи стланика могут сформировать древовидные жизненные формы и завершить онтогенез. Интегральная оценка исследованных видов по суммарному баллу толерантности Все рассмотренные выше частные (дифференциальные) признаки пове- дения видов представляют собой конкретное проявление фитоценотической толерантности. Для интегральной оценки этого свойства деревьев использо- валась сумма нормированных величин частных признаков - суммарный балл фитоценотической толерантности (см. табл. 3.8). Этот расчет позволя- ет выстроить виды деревьев в порядке ослабления их фитоценотической то- лерантности: ель, ясень, клен полевой, липа, клен остролистный, рябина, граб, яблоня, клен татарский, вяз, бук, ольха, ива, сосна, дуб, береза пуши- стая, осина и береза бородавчатая. В этом ряду снижается способность ви- дов к длительному существованию на занятой территории за счет макси- мального снижения энергии жизнедеятельности. Среди видов синузии деревьев наименьшая фитоценотическая толерант- ность характерна для берез, осины, ивы, дуба, сосны и ольхи: по величине суммарного балла они значительно уступают другим видам. Подрост этих видов не способен к существенному сокращению энергии жизнедеятельно- сти в условиях ценотического стресса: под пологом леса его приросты по
высоте и показатели продукции остаются на высоком уровне. При такой ак- тивности ростовых процессов невозможно длительное существование расте- ний в сомкнутом сообществе. Остальным видам (ель, ясень, виды рода клен, липа, рябина, граб, яб- лоня, вяз и бук) свойственна значительная терпимость к давлению эдифи- каторов, и по суммарному баллу фитоценотической толерантности они образуют относительно компактную группу (см. табл. 3.8). Подрост этих видов в условиях угнетения способен существенно сокращать интенсив- ность процессов, ответственных за рост и продукцию. Физиологи отмеча- ют, что в аналогичных обстоятельствах у подроста древесных растений пластические вещества тратятся, в основном, на поддержание существую- щих структур (Малкина и др., 1970). Фитоценотическая толерантность ви- дов может усиливаться также высокой лабильностью жизненной формы (например, у вяза, кленов полевого и татарского, липы, рябины и яблони) и способностью подроста переходить в с/8 состояние (бук, клены полевой и остролистный). Совокупность этих черт позволяет подросту деревьев длительно существовать и накапливаться под пологом леса в ожидании благоприятных ценотических условий. 3.3.4. Реактивность Признаки реактивности деревьев Одно из приспособлений растений к существованию в лесном сообщест- ве - это использование локальных «нарушений», которые периодически возникают на месте гибели особей в популяциях эдификаторов (Работнов, 1985). У всех лесных растений при длительной эволюции в климаксовых со- обществах выработался комплекс биологических свойств реактивного типа, направленный на освоение внезапно освободившихся ресурсов. Реактив- ность видов проявляется через особенности их плодоношения и вегетатив- ного разрастания, запаса семян в почве и распространения диаспор, темпов роста и развития в молодости и др. (Смирнова, Чистякова, 1980; Смирнова, 1987; Заугольнова и др., 1988). Реактивность свойственна любому виду, но выражена она в разной степени. Одна из функций молодого поколения в популяциях древесных расте- ний - быстрое освоение ресурсов, которые освобождаются при формирова- нии «окон» в лесном пологе; а взрослых - обеспечение популяции семенами, которые необходимы для сохранения вида в ценозе и для его расселения. В связи с этим для оценки темпов освоения свободных ресурсов деревьями ис- пользовались имматурные (ш?) и виргинильные (у) особи, а для оценки се- менной продукции - средневозрастные генеративные (#2) особи. Анализ литературы (Смирнова, Чистякова, 1980; Пианка, 1981; Онип- ченко и др., 1991; Восточноевропейские..., 1994), Вг/е/хескц Клепаз!, 1994 и др.) позволил выбрать частные (дифференциальные) признаки, которыми можно охарактеризовать реактивность у деревьев: 1) средняя масса 1000 семян особей (МСср.), г; 2) максимальная длительность покоя семян у вида (ПСмаке.), годы; 3) средний возраст перехода особей из у в т состояние (ВРср.), годы; 4) средняя продукция V особей (ПРср.), кг • год-1; 7. Восточноевроп. леса. Кн. 1 193
Частные признаки реактивности деревьев и их нормированные величины (в скобках) Виды В Сер., г ПСмакс., годы ВРср., годы ПРср., кг • год-1 ДЛср., % ПЛср., м2 УПЛср., МГ • ДМ НАср., мг • -2 СМ • • год-1 Осина 0,12 (0,92) 0 (0,00) 2,6 (0,90) 4,38 (0,75) 60 (0,93) 24,26 (0,26) 976 (0,75) 18,2 (0,80) Ива козья 0,11 (1,00) 0 (0,00) 2,8 (0,81) 5,82 (1,00) 63 (1,00) 49,87 (0,54) 917 (0,67) 11,7 (0,40) Береза бородав- чатая 0,17 (0,65) 0-5 (1,00) 3,1 (0,69) 2,73 (0,46) 52 (0,74) 18,77 (0,20) 833 (0,54) 13,6 (0,52) Ольха черная 1,28 (0,09) 0-5 (1,00) 2,4 (1,00) 2,90 (0,49) 43 (0,53) 19,08 (0,20) 828 (0,54) 15,2 (0,61) Береза пушистая 0,19 (0,58) 0-5 (1,00) 3,3 (0,63) 2,60 (0,44) 47 (0,63) 19,55 (0,21) 764 (0,44) 13,3 (0,50) Вяз голый 9,10 (0,01) 0-1 (0,33) 4,2 (0,42) 4,57 (0,78) 38 (0,42) 33,57 (0,36) 888 (0,62) 14,6 (0,58) Сосна обыкно- венная 5,60 (0,02) 0-5 (1,00) 3,5 (0,57) 4,95 (0,85) 51 (0,72) 40,53 (0,44) 987 (0,77) 12,2 (0,43) Рябина обыкно- венная 3,50 (0,03) 1-5 (0,83) 5,0 (0,29) 0,12 (0,00) 31 (0,26) 0,59 (0,00) 1055 (0,87) 19,9 (0,90) Ель европейская 5,10 (0,02) 0-5 (1,00) 7,6 (0,07) 4,81 (0,82) 53 (0,77) 91,55 (1,00) 458 (0,00) 5,2 (0,00) Граб обыкно- венный 45,00 (0,00) 1-6 (1,00) 3,6 (0,55) 0,85 (0,13) 39 (0,44) 6,61 (0,07) 749 (0,42) 13,2 (0,49) Ясень обыкно- венный 72,00 (0,00) 1-6 (1,00) 4,3 (0,40) 1,38 (0,22) 28 (0,19) 7,93 (0,08) 793 (0,49) 16,9 (0,72) Липа сердцевидная 31,00 (0,00) 1-6 (1,00) 4,1 (0,44) 1,32 (0,21) 32 (0,28) 11,50 (0,12) 620 (0,23) 12,9 (0,47) Дуб черешчатый 3080 (0,00) 0-3 (0,67) 4,8 (0,32) 2,03 (0,34) 20 (0,00) 10,18 (0,11) 1148 (1,00) 21,5 (1,00) Яблоня лесная 23,00 (0,01) 1 (0,17) 9,0 (0,00) 0,67 (0,10) 25 (0,12) 5,32 (0,05) 795 (0,49) 12,9 (0,47) Клен остролист- ный 125,0 (0,00) 0-1 (0,33) 6,0 (0,18) 1,78 (0,29) 33 (0,30) 14,33 (0,15) 747 (0,42) 13,7 (0,52) Клен полевой 57,00 (0,00) 1 (0,17) 6,3 (0,16) 0,53 (0,07) 36 (0,37) 3,74 (0,03) 671 (0,31) 14,7 (0,58) Бук лесной 275,00 (0,00) 0-2 (0,50) 5,5 (0,23) 1,03 (0,16) 25 (0,12) 5,47 (0,05) 813 (0,51) 18,9 (0,84) Клен татарский 40,00 (0,00) 1 (0,17) 6,5 (0,14) 0,11 (0,00) 27 (0,16) 1,17 (0,01) 616 (0,23) 9,1 (0,24) Примечание. Виды расположены в порядке уменьшения суммарного балла реактивности. 5) средняя доля биомассы листьев от общей биомассы 1т особей (ДЛср.),%; 6) средняя площадь листьев V особей (ПЛср.), м2; 7) средняя удельная плотность листьев V особей (УПЛср.), мг • дм-2; 8) средняя интенсивность нетто-ассимиляции V особей (НАср.), мг • см-2 • год-1;
ПВмакс., см • год-1 ВПмин., годы СПмакс., тыс. семян на 1 дерево ДУЛ, % ДР, м СВР, балл Суммарный балл реактив- ности 137 (0,93) 4 (1,00) 23500 (0,26) 57 (0,57) 2000 (1,00) 1 (0,50) 9,57 100 (0,49) 4 (1,00) 38700 (0,43) 100 (1,00) 2000 (1,00) 0 (0,00) 9,34 117 (0,69) 6 (0,58) 90000 (1,00) 16 (0,16) 2000 (1,00) 0 (0,00) 8,23 143 (1,00) 8 (0,38) 4617 (0,05) 10 (0,10) 1500 (0,72) 2 (1,00) 7,71 92 (0,40) 9 (0,31) 10000 (0,11) 16 (0,16) 2000 (1,00) 0 (0,00) 6,41 131 (0,86) 6 (0,58) 4965 (0,05) 33 (0,33) 300 (0,06) 2 (1,00) 6,40 78 (0,24) 5 (0,75) 1346 (0,01) 4 (0,04) 1000 (0,44) 0 (0,00) 6,28 62 (0,05) 5 (0,75) 460 (0,00) 39 (0,39) 1000 (0,44) 1 (0,50) 5,31 90 (0,38) 12 (0,17) 1537 (0,02) 19 (0,19) 1000 (0,44) 0 (0,00) 4,88 98 (0,47) 15 (0,08) 500 (0,01) 50 (0,50) 200 (0,00) 1 (0,50) 4,66 61 (0,04) 7 (0,46) 170 (0,00) 21 (0,21) 400 (0,11) 1 (0,50) 4,42 62 (0,05) 8 (0,38) 583 (0,01) 33 (0,33) 300 (0,06) 1 (0,50) 4,08 58 (0,00) 7 (0,46) 112 (0,00) 4 (0,04) 450 (0,14) 0 (0,00) 4,08 90 (0,38) 6 (0,58) 971 (0,01) 25 (0,25) 1000 (0,44) 1 (0,50) 3,57 92 (0,40) 5 (0,75) 466 (0,00) 5 (0,05) 250 (0,03) 0 (0,00) 3,42 88 (0,35) 10 (0,25) 832 (0,01) 0 (0,00) 250 (0,03) 1 (0,50) 2,83 60 (0,02) 20 (0,00) 80 (0,00) 14 (0,14) 450 (0,14) 0 (0,00) 2,71 61 (0,04) 5 (0,75) 4566 (0,05) 20 (0,20) 250 (0,03) 1 (0,50) 2,52 9) максимальная длина годичного прироста по высоте у V особей (ПВмакс.), см • год-1; 10) минимальный возраст семеношения особей (ВПмин.), годы; 11) максимальная семенная продуктивность особей (СПмакс.), тыс. се- мян на 1 дерево; 12) доля урожайных лет в генеративном периоде дерева (ДУЛ),%;
13) дальность разноса семян у вида (ДР), м; 14) разнообразие способов вегетативного размножения (СВР), балл: 0 - вегетативное размножение не выражено, 1 - размножается либо ксилоризо- мами, либо корневыми отпрысками, 2 - размножается и ксилоризомами, и корневыми отпрысками. Перечисленные признаки определены у особей, растущих в крупных прогалинах леса, на полянах и опушках. Считается, что в этих условиях зна- чения признаков реактивности близки к максимальным (Восточноевропей- ские ..., 1994). Методы определения продукции, площади листьев, плотности листьев (УПЛ), интенсивности нетто-ассимиляции (НА) и возраста изложены ранее. Семенная продуктивность (СПмакс.) рассчитана по формуле СПмакс. = Мс • Лц • Мс.з., где Мс - общее число соцветий, формируемых особью, Мц - среднее число цветков в соцветии, Мс.з. - среднее число семян, образуемых в завязи. Се- менная продуктивность, определенная таким образом, близка к максималь- но возможной. У каждого вида проанализировано по 10-20 особей в 2-3 точ- ках ареала в пределах зон широколиственных и хвойно-широколиственных лесов. В таблице 3.10 приведены средние данные по всем измерениям. Рас- чет суммарного балла реактивности проведен тем же способом, что конку- рентоспособности и толерантности. Частные признаки реактивности видов деревьев 1. Средняя масса 1000 семян $2 (МСср.) - одна из характеристик популя- ционной стратегии видов. У видов с легкими семенами обычно больше ради- ус разноса (Левина, 1957) и выше генеративная продуктивность особи (Пи- анка, 1981). Мелкосемянные растения, как правило, «избегают» напряжен- ных ценотических ситуаций, они «предпочитают» приживаться в условиях «конкурентного вакуума», где достаточно ресурсов для развития сеянцев, а крупносемянные растения способны прорастать в сомкнутых сообществах (Марков, 1990). Наиболее легкие семена образуют ива козья, осина, березы бородавча- тая и пушистая, ольха (Минин, 1949). Масса семян других исследованных ви- дов деревьев на на 1-3 порядка больше, чем у перечисленных выше (см. табл. 3.10) и по увеличению значений этого показателя они образуют следу- ющий ряд: рябина, ель, сосна, вяз, яблоня, липа, клен татарский, граб, кле- ны полевой и остролистный, ясень, бук и дуб. Исследования в разновозрастных многовидовых лесах (см. главу 1) пока- зали, что семена ивы, осины, ольхи, березы бородавчатой и пушистой про- растают преимущественно на перегнивающих колодах, лишенных развито- го травяного покрова. Большая часть проростков рябины и ели также при- урочена к колодам, однако их проростки можно встретить и среди напочвен- ных зеленых мхов. Семена сосны «предпочитают» прорастать на оголенном песчаном субстрате, который образуется на буграх вывалов и на пороях жи- вотных. Большая часть проростков вяза приурочена к вал ежу или к вываль- ным ямам с небольшим покрытием травяного покрова. Активное семенное возобновление липы и граба отмечалось на пороях мышевидных грызунов среди травяного покрова. Значительная доля проростков ясеня наблюдалась в западинах вывалов, а также по ненарушенным участкам травяного покро-
ва. Сеянцы кленов, бука и дуба способны приживаться в лесу среди сомкну- того травяного покрова. Эти наблюдения показывают, что успешное при- живание деревьев с более мелкими семенами приурочено, как правило, к на- чальным этапам зарастания оголенного субстрата, который формируется в результате нарушений разного типа. 2. Максимальная длительность покоя семян у вида (ПСмакс.). В лесных сообществах особи древесных растений могут активно плодоносить толь- ко при образовании «окон», освещенность которых соответствует светово- му довольствию генеративных особей (Восточноевропейские..., 1994). По мере зарастания «окон» и формирования подстилки часть популяции пере- ходит в скрытую фазу и существует в виде жизнеспособных семян. Латент- ное состояние позволяет семенам «ожидать» благоприятной ситуации для прорастания. Формирование популяциями запаса жизнеспособных диаспор в почве - одна из черт реактивной стратегии вида (Работнов, 1983). О спо- собности деревьев к созданию семенного банка можно судить по длитель- ности покоя семян. Покой семян у деревьев бывает двух типов: вынужденный и врожден- ный. Вынужденный покой характерен для семян, которые готовы к прорас- танию, но их рост тормозится неблагоприятными экологическими и ценоти- ческими обстоятельствами. Этот тип покоя отмечен у ивы козьей, осины, берез, вяза, бука, дуба, ели, клена остролистного, ольхи черной и сосны. Их семена могут прорастать в сезон плодоношения. Однако, если отсутствуют условия, необходимые для развития проростков, семена ивы и осины теря- ют всхожесть в течение 1-3 месяцев. У вяза, ели и клена остролистного жиз- неспособные семена в почве обычно сохраняются только до первой весны после плодоношения, у бука - до второй весны, у дуба - до третьей, а у со- сны, ели, ольхи и берез семена могут пролежать в почве 5 лет и более (Фи- лимонова, 1958; Нестерович и др., 1967; Пюшрзоп е! а1., 1996). Врожденный покой семян обусловлен внутренними причинами - их дозреванием. У де- ревьев с врожденным покоем семян первые проростки появляются только на следующий год после плодоношения. При этом, у ясеня, граба и липы се- мена могут дозревать в почве в течение от 1 года до 6 лет, у рябины - от 1 до 5 лет, а у яблони, кленов полевого и татарского все семена прорастают в ближайшую весну (Заборовский, 1962). Таким образом, приведенные данные показывают, что среди видов дре- весной синузии высокая склонность к формированию банка семян характер- на для березы, ольхи, ясеня, граба, липы, сосны и ели, средняя - для дуба, бу- ка, низкая - для вяза, яблони и видов рода клен. У ивы козьей и осины эта предрасположенность практически полностью отсутствует. 3. Средний возраст перехода особей из у в ип состояние (ВРср.). Прора- стание семени еще не обеспечивает захват растением освободившихся мест в сообществе. Первый критический период в жизни деревьев - от момента прорастания семени до выхода из травяного покрова. Как правило, все деревья выходят из травяного покрова в 1т онтогене- тическом состоянии. На опушках у ольхи, ивы и осины это происходит обычно на 2-3 год, у берез, сосны и граба - на 3-4 год, у липы, вяза, ясеня, дуба и рябины - на 4-5 год, у бука и клена остролистного - на 5-6 год, у кле- нов татарского и полевого - на 6-7 год, у ели - на 7-8 год, а у яблони - на 9 год (см. табл. 3.10).
4. Средняя продукция V особей (ПРср.). Для растений при захвате осво- бодившихся мест в сообществе важно стремительное освоение свободных ресурсов и быстрое накопление «стартового капитала» для осуществления репродуктивных функций. Одновременно большая скорость увеличения биомассы молодых особей позволяет видам занять лидирующие позиции на первых этапах сукцессии. Показателем темпов освоения свободных ре- сурсов может служить продукция (среднегодовой прирост биомассы), оп- ределенная у молодых растений, выросших в крупных лесных окнах или на полянах. По убыванию этого показателя виды деревьев выстраиваются в следу- ющий ряд: ива, сосна, ель, вяз, осина, ольха, березы бородавчатая и пуши- стая, дуб, клен остролистный, ясень, липа, бук, граб, яблоня, клен полевой, рябина и клен татарский. Виды, расположенные в начале этого ряда, обычно обгоняют в развитии другие виды деревьев и занимают главенст- вующее положение на первых этапах зарастания открытых пространств и крупных прогалин в лесу (Сукцессионные процессы..., 1999; Оценка..., 2000). 5. Средняя доля биомассы листьев от общей биомассы гт особей (ДЛср.). Этот показатель используется для характеристики темпов накопле- ния биомассы и усвоения свободных ресурсов: если у молодых растений пре- обладает использование ассимилятов на формирование листьев, то биомас- са особи нарастает экспоненциально (Мокроносов, 1981). Среди деревьев наибольшая доля массы листьев от общей массы ип рас- тений формируется у ивы, осины, ели, березы бородавчатой и сосны. У них на воспроизведение фотосинтетического аппарата тратится более 50% асси- милятов (см. табл. 3.10). За ними в порядке уменьшения значений этого по- казателя следуют береза пушистая, ольха, граб, вяз, клены полевой и остро- листный, липа, рябина, ясень, клен татарский, яблоня, бук и дуб. Эти алло- кационные различия (Марков, 1990) у подроста разных видов отражаются на темпах увеличения их биомассы. Например, у ивы, осины и березы боро- давчатой масса годичного сеянца превосходит массу семени в 3000-8000 раз, у ольхи черной и вяза - в 1000-2000 раз, у кленов, липы и ясеня - в 100-300 раз, у граба - в 30 раз, а у дуба - всего в 5 раз. 6. Средняя площадь листьев V особей (ПЛср.). Продукция особи также зависит от площади ее листьев: чем больше размеры ассимилирующей по- верхности, тем выше скорость роста биомассы (Мокроносов, 1981) и, соот- ветственно, использования свободных ресурсов. В группе V особей у ели и сосны формируется значительная фотосин- тезирующая поверхность. Она на 1-2 порядка больше, чем у других видов (см. табл. 3.10). Это связано с тем, что хвоя у молодых елей сохраняется обычно в течение 6-8 лет, а у сосны - до 2 лет. Остальные виды древесной синузии выстраиваются в следующий ряд по уменьшению значений площа- ди листьев: ива, вяз, осина, береза пушистая, ольха, береза бородавчатая, клен остролистный, липа, дуб, ясень, граб, бук, яблоня, клены полевой и татарский, рябина. 7. Средняя удельная плотность листьев V особей (УПЛср.). Быстрое ос- воение молодыми растениями свободных ресурсов зависит также от интен- сивности их фотосинтеза. Существует прямая зависимость между УПЛ и ин- тенсивностью фотосинтеза: листья с высокими значениями УПЛ отличают-
ся более высокой интенсивностью фотосинтеза (Цельникер, 1978). В связи с этим определение УПЛ у молодых деревьев, выросших в условиях свобод- ного роста при полной освещенности, позволяет косвенно оценить потенци- альную интенсивность фотосинтеза на уровне единицы площади листа. Среди V особей деревьев наибольшие значения УПЛ характерны для ду- ба, рябины, сосны, осины, ивы, вяза, березы бородавчатой и ольхи, сред- ние - для яблони, ясеня, березы пушистой, граба, клена остролистного и бу- ка, минимальные - для кленов полевого и татарского, липы и ели (см. табл. 3.10). 8. Средняя интенсивность нетто-ассимиляции V особей (НАср.). Напря- женность работы фотосинтетических органов молодых растений можно оценить также по интенсивности нетто-ассимиляции, НА (Карманова, 1976): чем больше значения этого показателя, тем выше скорость чистой ассими- ляции, рассчитанной на единицу поверхности листьев. В группе V особей максимальные значения НА характерны для дуба, ольхи, рябины, бука и осины, минимальные - для ели и клена татарского. Остальные виды имеют промежуточные значения этого показателя реак- тивности (см. табл. 3.10). Рассмотрение продукционных параметров у молодых деревьев показа- ло, что среднегодовой прирост биомассы и, соответственно, темпы освоения свободных ресурсов зависят от соотношения интенсивного и экстенсивного способов в использования света. Первый способ реализуется за счет увели- чения напряженности работы фотосинтетического аппарата (высоких зна- чений фотосинтеза, УПЛ и НА), а второй - благодаря расширению рабочей (листовой) поверхности особи. Сходные темпы освоения свободных ресур- сов у видов древесной синузии достигаются разными способами: например, высокий среднегодовой прирост биомассы молодых особей дуба формиру- ется, в основном, за счет высоких значений НА, у ели - благодаря большой площади листьев, а у ивы, вяза, сосны, берез и ольхи - вследствие высоких показателей НА и значительной площади листьев. Большая продуктивность в молодом возрасте позволяет деревьям быстро накапливать вегетативную массу и развивать мощные приросты по высоте, а затем в генеративном пе- риоде направлять основное усилие на производство семян. 9. Максимальная длина годичного прироста по высоте у V особей (ПВмакс.) отражает темпы освоения древесными растениями свободного пространства по вертикальной толще сообщества. Длина годичных прирос- тов определялась по лидерной оси. Это связано с тем, что побеги на лидер- ной оси, отличаясь усиленным ростом и крупными размерами, позволяют растениям завоевывать пространство в верхних слоях сообщества. Среди деревьев в V состоянии максимальная длина годичных приростов лидерной оси характерна для ольхи, осины, вяза, березы бородавчатой, ивы и граба, средняя - для клена остролистного, березы пушистой, яблони, ели, клена полевого и сосны, минимальная - для липы, рябины, ясеня, клена та- тарского, бука и дуба (см. табл. 3.10). Образование деревьями лидерных по- бегов значительной протяженности позволяет им вынести листья в верхние ярусы леса, где больше освещенность, а также закрепить позиции на перво- начальных стадиях зарастания «окон». 10. Минимальный возраст семеношения особей (ВПмин.). В лесном со- обществе всегда существует определенная вероятность гибели подроста при
смыкании над ним полога взрослых деревьев. В этом случае для растения выгодно раннее семенное размножение, которое повышает шансы оставить потомство. Среди деревьев наиболее раннее семеношение в условиях свободного роста отмечается у осины, ивы козьей, березы бородавчатой, вяза, яблони, рябины, сосны, кленов татарского и остролистного. Они способны дать пер- вые семена на 4-6 году жизни (см. табл. 3.10). У дуба, ясеня, ольхи, липы, бе- резы пушистой и клена полевого плодоношение начинается в 7-10 лет, а у ели, граба и бука - после 10 лет. Таким образом, у видов первой группы меньше интервал времени от прорастания до первого плодоношения и, сле- довательно, выше вероятность оставить семенное потомство, прежде чем над ним сомкнется ярус древостоя. 11. Максимальная семенная продуктивность $2 особей (СПмакс.). Мак- симальная семенная продуктивность отмечена у березы бородавчатой и пу- шистой, ивы и осины. У остальных видов число семян, образуемых одним деревом, на 1-2 порядка ниже (см. табл. 3.10). Высокий уровень семенной продуктивности видов берез, ивы и осины, видимо, свидетельствует о том, что в сомкнутом растительном покрове подходящие местообитания для при- живания их потомства появляются чрезвычайно редко и занимают относи- тельно небольшую площадь. Эти ниши возобновления представлены пере- гнивающими колодами, которые размещены в крупных окнах (Евстигнеев, Коротков, 1992). 12. Доля урожайных лет в генеративном периоде дерева (ДУЛ). Этот по- казатель отражает распределение пластических веществ по годам между ре- продуктивными и вегетативными органами растения. Частое плодоношение указывает на высокое репродуктивное усилие вида: при прочих равных ус- ловиях плодовитость будет больше, чем больше актов размножения. Вслед за В.И. Долгошовым (1964) урожайными годами у деревьев считались те, в которых плодоношение растений оценивалось 4-5 баллами по шкале В.Г. Каппера (1930). Анализ литературы (Булыгин, 1964; Долгошов, 1964; Никончук, 1977) показывает, что по особенностям плодоношения изученные деревья делят- ся на три группы. К первой группе относятся виды, у которых на долю уро- жайных лет приходится от 50 до 100% длительности генеративного периода: ива козья, осина и граб. Вторую группу образуют виды, у которых этот по- казатель меняется от 10 до 50%: ольха, березы, липа, вяз, рябина, яблоня, клен татарский, ясень, ель и бук. Третья группа включает виды, у которых число урожайных лет меняется от 0 до 10%: клены полевой и остролистный, дуб и сосна. 13. Дальность разноса семян у вида (ДР). Расселение - неотъемлемое свойство популяции, поскольку в сообществе население всех видов сменяет друг друга во времени и пространстве (Бигон и др., 1989). Расселение позво- ляет популяциям занимать освободившиеся участки и расширять площадь обитания, равномерно распределять особи по территории и снижать внутри- видовую конкуренцию, «уходить» от изменившихся ценотических условий и возобновлять участие в сукцессионных циклах растительности. Способ- ность вида к расселению можно оценить по дальности разноса семян. Рассматриваемые виды деревьев по преобладающим формам диссемина- ции делятся на две группы: анемохорные и зоохорные.
Анемохорные виды имеют два варианта диаспор: парящие и планирую- щие. Парящие диаспоры свойственны иве козьей и осине. В.Г. Нестеров (1950) считает, что семена этих видов могут обильно налетать на лесосеки с расстояния в 2000 м. Планирующие диаспоры характерны для березы, оль- хи, вяза, ели, сосны, ясеня, липы и всех видов рода клен. Радиус рассеивания у березы может достигать 2000 м, у ольхи - 1500 м, а у вяза - 300 м, у ели и сосны - 1000 м, у ясеня - 400 м, у липы - 300 м, у кленов - 250 м, у граба - 200 м (Левина, 1957; Погребняк, 1968; Удра, 1988). Различия в дальности разноса семян анемохорных видов обусловлено также двумя обстоятельствами: 1) «парусностью» диаспор и 2) сроками об- семенения деревьев. Количественно «парусность» диаспор выражается ко- эффициентом К = 8/М, где 8 - площадь наибольшего сечения зачатка, см2, М - масса его в граммах (Левина, 1957). Совершенно очевидно, что коэффи- циент парусности будет тем выше, чем больше площадь сечения зачатка и чем меньше его масса. Вяз, ива и осина обсеменяются в начале лета, клены, липа и граб - осенью, береза и ясень - в конце листопада и в течение всей зимы, ольха - зимой, ель и сосна - в конце зимы и весной. В зимний период, как правило, эффективность рассеивания семян у лиственных видов деревь- ев больше, поскольку отсутствует листва и увеличивается сила ветра в сооб- ществе, а также создаются условия для распространения зачатков по снеж- ному насту. Зоохорные виды по преобладающим формам диссеминации делятся на две группы: эндозоохорные и синзоохорные. Семена эндозоохорных видов (рябина и яблоня) проходят через пищеварительный тракт животного, а за- тем выбрасываются с погадкой или пометом. Таксономический состав по- требителей плодов крайне разнообразен: рептилии, птицы и млекопитаю- щие. Наблюдения за возобновлением эндозоохорных видов показывают, что расстояние их подроста от семенников может составлять 1000 м (Леви- на, 1957). Плоды синзоохорных видов (бук, дуб) активно растаскиваются животными в гнезда или в «кладовые». При этом часть семян теряется, а не- которые запасы остаются неиспользованными. Основными распространи- телями семян бука и дуба являются птицы из семейства врановых (сойка, кедровка), млекопитающие из семейств мышиные (желтогорлая и лесная мыши, рыжая полевка) и беличьи (обыкновенная белка). Среди этих живот- ных наибольший радиус разноса семян характерен для врановых: прямые наблюдения показали, что они переносят желуди и орехи на 100^450 метров (Левина, 1957; Образцов, 1961; Формозов, 1976). Таким образом, у эндозо- охорных деревьев шире площадь «отслеживания» подходящих условий для приживания потомства, чем у синзоохорных. 14. Разнообразие способов вегетативного размножения (СВР). Этот тип размножения играет существенную роль в захвате территории некоторыми видами и нередко выступает в качестве антагониста семенному размноже- нию и расселению: в некоторых ценотических условиях растение переходит на вегетативное размножение, поскольку образование и прорастание семян почему-либо затруднено или подавлено. У рассматриваемых видов деревьев выражено два способа вегетативно- го размножения: ксилоризомами и корневыми отпрысками (Чистякова, 1988; 8питоуа е! а1., 1999). По сочетанию способов вегетативного размноже- ния виды делятся на четыре группы. К первой группе относятся вяз и ольха
черная; они способны осваивать новую территорию и ксилоризомами, и корневыми отпрысками. Вторая группа формируется деревьями, вегетатив- ное размножение которых осуществляется только ксилоризомами: граб, ли- па, рябина, яблоня, ясень, клены полевой и татарский. Третья группа пред- ставлена осиной, для нее свойственно только корнеотпрысковое размноже- ние. У деревьев 4-й группы (березы, бук, ель, ива, клен остролистный и со- сна) вегетативное размножение не выражено. Интегральная оценка исследованных видов по суммарному баллу реактивности Выше рассмотрены частные (дифференциальные) признаки реактивно- сти у деревьев. Для интегральной оценки этого свойства у видов использо- валась сумма нормированных значений частных признаков - суммарный балл реактивности (см. табл. 3.10). Этот расчет позволил выстроить деревья в порядке ослабления их реактивности: осина, ива, береза бородавчатая, ольха, береза пушистая, вяз, сосна, рябина, ель, граб, ясень, липа, дуб, ябло- ня, клен остролистный и полевой, бук и клен татарский. Наибольшая реактивность характерна для осины, ивы козьей, берез, ольхи и вяза: по суммарному баллу этого свойства они - лидеры (см. табл. 3.10). Молодые растения этих видов отличаются максимальными тем- пами накопления биомассы и приростами по высоте. Это позволяет им бы- стро использовать временно освободившиеся ресурсы для стремительного наращивания вегетативной массы, необходимой для раннего, обильного и регулярного плодоношения. Высокий темп развития особей, проявляющий- ся в быстром переходе из одного онтогенетического состояния в другое, ба- зируется на способности молодых растений направлять основной поток пла- стических веществ в ассимилирующие органы, формировать относительно большую поверхность листьев с высоким уровнем фотосинтетической ак- тивности. В состоянии бурный вегетативный рост этих видов сменяется значительным репродуктивным усилием. Оно позволяет видам производить большое количество мелких анемохорных семян, которое необходимо в по- исках подходящих условий для прорастания. Суммарный балл реактивности у сосны, рябины, ели, граба и ясеня име- ет средние значения. Сходная реактивность этих видов достигается разными способами: у сосны и ели - высокими значениями продукции V особей и боль- шим радиусом разноса семян, у рябины - высокими показателями УПЛ, НА, большим радиусом диссеминации и значительной вегетативной подвижно- стью, у ясеня и граба - относительно высокой вегетативной подвижностью и существенной склонностью к формированию почвенного запаса семян. Остальные виды (липа, дуб, яблоня, бук, виды рода клен) характеризу- ются минимальными значениями суммарного балла реактивности. Лишь от- дельные частные признаки реактивности этих видов отличаются высокими значениями: так, у липы жизнеспособность семян в почве может сохранять- ся относительно длительное время, для эндозоохорной яблони характерен большой радиус разноса семян, для кленов остролистного и татарского свойственно раннее плодоношение на опушках и полянах; молодые особи дуба и бука отличаются высокой напряженностью работы фотосинтетиче- ского аппарата молодых растений, которая проявляется в больших значениях НА и УПЛ.
3.3.5. Классификация видов деревьев по типам популяционной стратегии Проведенный анализ биологических черт позволяет распределить ви- ды деревьев в поведенческом пространстве по градиентам интегральных свойств - конкурентоспособности, фитоценотической толерантности и ре- активности (рис. 3.1), а также выявить их фитоценотические потенции. Ординация показала, что виды деревьев восточноевропейских лесов неод- нородны по конкурентоспособности и в порядке убывания этого свойства расположены следующим образом: дуб, ель, бук, ясень, сосна, граб, клен остролистный, вяз, липа, ольха, береза бородавчатая, осина, яблоня, ряби- на, клен полевой, береза пушистая, ива козья и клен татарский. Лидерами по этому интегральному свойству являются дуб, ель, бук, ясень и сосна - по величине суммарного балла конкурентоспособности они значительно пре- восходят другие виды деревьев. Ряд видов, выстроенный по ослаблению фитоценотической толерантности, выглядит следующим образом: ель, ясень, клен полевой, липа, клен остролистный, рябина, граб, яблоня, клен татарский, вяз, бук, ольха, ива, сосна, дуб, береза пушистая, осина и бере- за бородавчатая. Среди деревьев наименьшая фитоценотическая толе- рантность характерна для берез, осины, дуба, сосны, ивы и ольхи. Осталь- ным видам свойственна значительная терпимость к давлению эдификато- ров, и по суммарному баллу фитоценотической толерантности они образу- ют относительно компактную группу (см. рис. 3.1). Последовательность деревьев, расположенная по уменьшению степени реактивности, смотрит- ся в таком виде: осина, ива, береза бородавчатая, ольха, береза пушистая, вяз, сосна, рябина, ель, граб, ясень, липа, дуб, яблоня, клен остролистный и полевой, бук и клен татарский. По этому интегральному свойству безус- ловное первенство принадлежит осине, иве, березам, ольхе и вязу. По зна- чению обобщенного балла реактивности они существенно превалируют над прочими видами древесной синузии. Таким образом, у дуба, ели, бука, ясеня и сосны преобладающим инте- гральным свойством является конкурентоспособность. Эти виды значитель- ную долю ресурсов направляют на вегетативный рост и на продолжитель- ное поддержание индивидуального существования, а воспроизводство у них реализуется «мелкими партиями» и растянуто на длительный срок. Вместе с тем ординация показала, что у ели, бука и ясеня существенно выражены также черты фитоценотической толерантности, а у сосны - реактивности. У осины, ивы, березы, ольхи и вяза доминирующим интегральным свой- ством является реактивность. Эти виды в большей мере расходуют ресурсы на сжатое во времени продуцирование многочисленного потомства при кратковременном индивидуальном существовании. Одновременно ордина- ция выявила, что у вяза существенно выражена также фитоценотическая толерантность. У кленов, липы, рябины, граба и яблони превалирующим интегральным свойством является фитоценотическая толерантность. У этих видов вырабо- талась способность к экономии ограниченных ресурсов, которые использу- ются, в основном, на поддержание многолетних дышащих структур. Это по- зволяет им длительное время существовать в условиях фитоценотического стресса и ожидать подходящих условий для энергичного вегетативного рос- та и активной репродукции. Вместе с тем сравнение по типам популяцион-
11 Рис. 3.1. Расположение различных видов деревьев в поведенческом пространстве; ось К - конкурентоспособность; ось Т - фитоценотическая толерантность; ось Р - реактивность; на осях отложены суммарные баллы Виды деревьев: В.у. - береза бородавчатая, В.р. - береза пушистая, Р.8. - бук лесной, - вяз шершавый, С.Ь. - граб обыкновенный, (^.г. - дуб черешчатый, Р.а. - ель обыкновен- ная, 8.с. - ива козья, А.р. - клен остролистный, А.с. - клен полевой, Ал. - клен татарский, Т.е. - липа сердцелистная, А.§. - ольха черная, РЛ. - осина, 8.а. - рябина обыкновенная, Р.8. - сосна обыкновенная, М.8. - яблоня лесная, Р.е. - ясень обыкновенный ных стратегий показало, что у клена остролистного и липы существенно вы- ражены также черты конкурентоспособности, а у граба - и конкурентоспо- собности, и фитоценотической толерантности. Результатом ординации интегральных свойств у видов древесной сину- зии является их классификация по типам поведения: I тип. Конкурентные виды 1-й подтип - собственно конкурентные: дуб обыкновенный; 2-й подтип - толерантно-конкурентные: ель обыкновенная, бук обыкно- венный, ясень обыкновенный; 3-й подтип - реактивно-конкурентные: сосна обыкновенная. II тип. Толерантные виды 1-й подтип - собственно толерантные: клен полевой, клен татарский, ря- бина обыкновенная, яблоня обыкновенная; 2-й подтип - конкурентно-толерантные: липа сердцевидная, клен остро- листный; 3-й подтип - конкурентно-реактивно-толерантные: граб обыкновенный. III тип. Реактивные виды 1-й подтип - собственно реактивные: осина, ива козья, береза бородав- чатая, береза пушистая, ольха черная; 2-й подтип - толерантно-реактивные: вяз шершавый.
Выяснение фитоценотических потенций у деревьев позволяет понять не- которые особенности в организации ценозов климаксового типа: стабиль- ную основу синузии деревьев составляют конкурентные виды, они господ- ствуют по численности и биомассе, вовлекают наибольшую порцию вещест- ва и энергии в сообщество, существенно изменяют ценотическую среду и иг- рают роль эдификаторов; толерантные виды, существуя на предельно низ- ком уровне жизненности, используют ресурсы, которые не удалось освоить конкурентно мощным растениям; реактивные виды «кочуют» от одного на- рушения к другому и «штопают» дырки, периодически возникающие в сооб- ществе на месте гибели особей в популяциях эдификаторов. Анализ взаимо- отношения видов с разными типами поведения в синузии деревьев показыва- ет, что в сообществе они выступают как комплементарные образования, ко- торые наиболее полно используют экологическую емкость местообитания. 3.4. Популяционные стратегии видов кустарников Общие подходы к анализу популяционных стратегий у растений изложе- ны в разделе 3.3, который посвящен видам деревьев восточноевропейских лесов. В этом разделе описана популяционная стратегия широко распро- страненных кустарников: бересклетов бородавчатого (Еиопутиз геггисоза) и европейского (Е. еигораеа), бузины красной (8атЪиси8 гасето8а), жимолости лесной (Ьопгсега ху1о81еит\ калины обыкновенной (УгЬигпит ори1и8), круши- ны ломкой (Егап§и1а сйпих), лещины обыкновенной (Согу1и8 ауеИапа} и сви- дины кроваво-красной (5и7б?а 8ап§итеа). Основной материал по популяционной биологии кустарников был одно- временно собран в широколиственных и хвойно-широколиственных лесах Неруссо-Деснянского Полесья - Брянская область России (Евстигнеев и др., 1999). Это позволило получить сравнительные количественные характери- стики для всех изученных видов. Дополнительные характеристики приведе- ны из литературы. 3.4.1. Конкурентоспособность Признаки конкурентоспособности кустарников Анализ литературы (Смирнова, Чистякова, 1980; Восточноевропей- ские..., 1994; Вг/етлеск!, Клепаз!, 1994 и др.) позволил выбрать частные (диф- ференциальные) признаки, которыми можно охарактеризовать конкурен- тоспособность кустарников: 1) максимальная высота #2-§3 особей, м; 2) максимальный диаметр надземной части куста #2-§3 особей, м; 3) максимальный диаметр основания наиболее крупной скелетной оси &2-§3 особей, см; 4) максимальный возраст особей, годы; 5) максимальный объем надземной части #2-§3 особей, м3; 6) максимальная биомасса у2 особей, приходящаяся на единицу площади горизонтальной проекции кроны, кг • м~2;
1) максимальный среднегодовой прирост биомассы, или максимальная продукция, кг • год-1; 8) максимальная площадь листьев §2 особей, м2; 9) максимальная масса листьев §2 особей, кг; 10) максимальная удельная плотность листа (УПЛ) у §2 особей, мг • дм-2; 11) максимальная интенсивность нетто-ассимиляции (НА) листа у §2 осо- бей, мг • см-2 • год-1; 12) доля неурожайных лет в генеративном периоде кустарника,%; 13) максимальная масса 1000 семян у §2 особей, г. Большая часть перечисленных параметров видов кустарников, выбран- ных для характеристики их конкурентоспособности, совпадает с таковыми у видов деревьев (см. раздел 3.3). Способы расчетов одинаковых параметров изложены в разделе 3.3. Объяснение биологического смысла показателей дифференциальных свойств популяционной стратегии, общих для деревьев и кустарников, приведено в разделе 3.3. Диаметры надземной части куста и оснований его скелетных осей изме- ряли в двух взаимно перпендикулярных направлениях, а затем получали сре- днее значение этих параметров. Возраст куста определяли морфологиче- ски - подсчетом у самой старой скелетной оси годичных приростов по по- чечным кольцам на месте опавших почечных чешуй, и анатомически - по числу годичных колец на срезе в основании стволика. У каждого вида про- анализировано по 10-20 особей, затем из этого множества выбирались мак- симальные значения признаков для оценки конкурентоспособности (табл. 3.11). Конкурентоспособность особей наиболее полно проявляется у взрослых особей в условиях достаточного обеспечения их ресурсами. В связи с этим для оценки конкурентоспособности кустарников подбирались §2 и особи, которые сформировались в условиях свободного роста: на опушках, полянах и вырубках. Расчет суммарного балла конкурентоспособности видов кустарников был проведен тем же способом, что и видов деревьев. Частные признаки конкурентоспособности видов кустарников 1. Максимальная высота #2”§з особей. Этот признак отражает верти- кальные размеры фитогенного поля у кустарников, а также их способность в использовании света в верхних слоях сообщества. Среди лесных кустарников значительная высота характерна для лещи- ны: ее особи могут достигать 13,3 м. Предельная высота остальных расте- ний в 1,5-3 раза меньше (см. табл. 3.11). Таким образом, лещина, размещая листья в более высоких слоях сообщества, получает дополнительные преи- мущества в использовании света для формирования вегетативных органов. 2. Максимальный диаметр надземной части куста у #2“§з особей. Самый большой диаметр куста отмечен для особей лещины: у отдельных растений он может достигать 10,8 м. У остальных видов этот показатель конкуренто- способности меньше в 2-3 раза (см. табл. 3.11). Стало быть, лещина, обла- дая значительными размерами фитогенного поля в горизонтальной плоско- сти, способна изменять среду в сообществе на большей площади, чем другие виды кустарников.
Частные признаки конкурентоспособности кустарников и их нормированные величины (в скобках) Признаки Лещина обыкно- венная Бузина красная Калина обыкно- венная Свидина кроваво- красная Бересклет бородавча- тый Жимо- лость лесная Бересклет европей- ский Крушина ломкая Максимальная высота §2~8з особей, м 13,3 (1,00) 5,6 (0,14) 5,0 (0,07) 7,5 (0,35) 5,5 (0,12) 4,4 (0,00) 8,1 (0,42) 4,9 (0,06) Максимальный диаметр надземной части куста особей, м 10,8 (1,00) 5,5 (0,33) 4,9 (0,25) 5,0 (0,26) 4,5 (0,20) 2,9 (0,00) 5,1 (0,28) 3,0 (0,01) Максимальный диаметр основания наиболее круп- ной скелетной оси у §2~§з особей, см 14 (1,00) 8 (0,40) 5 (0,10) 8 (0,40) 8 (0,40) 4 (0,00) 8 (0,40) 4 (0,00) Максимальный возраст скелетной оси у особей, годы 50 (1,00) 16 (0,00) 16 (0,00) 32 (0,47) 44 (0,82) 19 (0,09) 28 (0,35) 24 (0,24) Максимальный объем надземной части §2~§з осо" бей, м3 1220 (1,00) 130 (0,08) 95 (0,05) 145 (0,10) 85 (0,05) 30 (0,00) 165 (0,11) 35 (0,00) Максимальная биомасса §2~§з особей, приходящаяся на единицу площади горизонтальной проекции кроны, кг • м-2 6,3 (1,00) 5,5 (0,85) 3,9 (0,55) 2,7 (0,32) 2,6 (0,30) 2,7 (0,32) 1,0 (0,00) 2,8 (0,34) Максимальный среднегодовой прирост биомассы, или максимальная продукция, §2 особей, кг • год-1 2,1 (1,00) 1,6 (0,72) 1,2 (0,50) 1,0 (0,39) 0,3 (0,00) 0,5 (0,11) 0,4 (0,06) 0,4 (0,06) Максимальная площадь листьев §2 особей, м2 28 (1,00) 13 (0,40) 11 (0,32) 10 (0,28) 5 (0,08) 4 (0,04) 3 (0,00) 7 (0,16) Максимальная масса листьев §2 особей, кг 1,3 (1,00) 0,7 (0,50) 0,7 (0,50) 0,4 (0,25) 0,1 (0,00) 0,2 (0,08) 0,2 (0,08) 0,2 (0,08) Максимальная УПЛ у §2 особей, мг • дм-2 461 (0,44) 571 (0,78) 640 (1,00) 365 (0,14) 427 (0,34) 524 (0,64) 359 (0,12) 320 (0,00) Максимальная интенсивность НА у §2 особей, -2 -1 МГ • СМ • год 7,6 (0,25) 12,8 (1,00) 11,1 (0,75) 9,6 (0,54) 5,9 (0,00) 11,7 (0,84) 6,7 (0,12) 6,1 (0,03) Доля неурожайных лет в генеративном периоде кустарника, % 70 (1,00) 0 (0,00) 0 (0,00) 7 (0,10) 15 (0,21) 25 (0,36) 0 (0,00) 0 (0,00) Максимальная масса 1000 семян у §2 особей (Ми- нин, 1949), г 1300,0 (1,00) 3,9 (0,00) 50,0 (0,04) 68,0 (0,05) 28,0 (0,02) 4,2 (0,00) 54,0 (0,04) 31,0 (0,02) Суммарный балл конкурентоспособности вида (сумма нормированных величин) 11,69 5,20 4,13 3,65 2,54 2,48 1,98 1,00
3. Максимальный диаметр основания наиболее крупной скелетной оси у §2-§3 особей. Максимальные значения диаметра оснований составных ске- летных осей отмечены у лещины, средние - у бересклетов, бузины и свиди- ны, минимальные - у калины, крушины и жимолости (см. табл. 3.11). Следо- вательно, по этому частному признаку поведения у лещины сильнее выра- жена конкурентная мощность, чем у других видов. 4. Максимальный возраст особей. Этот параметр характеризует спо- собность организма удерживать за собой территорию в сообществе. Про- должительный онтогенез позволяет растению в течение большего времени изменять среду его обитания. У кустарников надземные оси постоянно об- новляются, поэтому длительность жизни кустарников оценивалась по воз- расту наиболее старой скелетной оси. Среди видов кустарниковой синузии наибольшая длительность жизни характерна для лещины и бересклета бородавчатого, средняя - для свидины, бересклета европейского и крушины, минимальная - для жимолости, кали- ны и бузины (см. табл. 3.11). 5. Максимальный объем надземной части §2~§з особей. Этот признак ха- рактеризует способность видов изменять и контролировать среду сообщест- ва одновременно в горизонтальном и вертикальном направлениях. В сину- зии кустарников максимальный объем пространства занимает лещина. За ней в порядке убывания значений этого параметра следуют бересклет евро- пейский, свидина, бузина, калина, бересклет бородавчатый, крушина и жи- молость (см. табл. 3.11). 6. Максимальная биомасса §2~§з особей, приходящаяся на единицу пло- щади горизонтальной проекции кроны. Среди видов синузии кустарников в состоянии максимальную биомассу на единицу площади проекции кроны формирует лещина. За ней в порядке убывания по этому параметру конку- рентной мощности следуют бузина, калина, крушина, свидина, жимолость и бересклеты (см. табл. 3.11). Вероятно, максимальное проявление этого при- знака у лещины позволяет ее популяциям значительно снижать доступность ресурсов для других видов и выступать в качестве эдификатора. 7. Максимальный среднегодовой прирост биомассы, или максимальная продукция, $2 особей. Используя часть ресурсов сообщества, растение уменьшает их количество, доступное другим организмам. Анализ литера- турных данных позволяет оценить интенсивность использования ресурсов древесными растениями по продукции (среднегодовому приросту биомассы) §2 особей в условиях свободного роста (Смирнова, Чистякова, 1980). Этот показатель отражает верхний предел продукционных возможностей вида и характеризует потенциальную способность растений в использовании ре- сурсов среды - света, минеральных веществ и т.п. Кустарники имеют разную продукцию в состоянии (см. табл. 3.11). Максимальная выраженность этого параметра характерна для лещины. За ней в порядке уменьшения значений формируемой продукции следуют бузи- на, калина, свидина, жимолость, бересклет европейский, крушина и береск- лет бородавчатый. 8. Максимальная площадь листьев $2 особей. Размерами листовой по- верхности можно оценить напряженность фитогенного поля растений (За- угольнова и др., 1988) и составить представления о способности видов к за- тенению и угнетению соперников. Этот показатель также характеризует
выраженность у вида экстенсивного способа в улавливании солнечной энер- гии для нужд фотосинтеза за счет увеличения рабочей поверхности всей осо- би (Горышина, 1969). Максимальная площадь листьев в §2 состоянии характерна для особей лещины; средняя - для особей бузины, калины и свидины; минимальная - для крушины, бересклета бородавчатого, жимолости и бересклета европей- ского (см. табл. 3.11). Таким образом, среди видов синузии кустарников ле- щина, обладающая значительной площадью фотосинтезирующей поверхно- сти, видимо, отличается большей напряженностью фитогенного поля и бо- лее существенным влиянием на соседей. 9. Максимальная масса листьев §2 особей. По этому показателю можно судить о способности кустарников к средопреобразованию, одним из прояв- лений которого можно рассматривать формирование подстилки. Среди кус- тарников по массе листьев лидируют §2 особи лещины. За ней в порядке убывания следуют §2 особи бузины, калины, свидины, жимолости, крушины и бересклетов (см. табл. 3.11). 10. Максимальная УПЛ у §2 особей. Среди §2 особей кустарников наи- большие значения УПЛ характерны для калины, бузины и жимолости (см. табл. 3.11). За ними в порядке убывания этого показателя конкурентоспо- собности следуют лещина, бересклет бородавчатый, свидина, бересклет ев- ропейский и крушина. Этот ряд свидетельствует, что единица площади ли- стьев у калины, бузины и жимолости способна более интенсивно поглощать свет и углекислый газ. 11. Максимальная интенсивность НА у §2 особей. Сопоставление вели- чин НА (см. табл. 3.11) показывает, что по этому признаку максимальная конкурентоспособность выражена у §2 особей бузины, жимолости и калины; средняя - у свидины и лещины; минимальная - у крушины и бересклетов. 12. Доля неурожайных лет в генеративном периоде кустарника. Анализ литературы (Булыгин, 1964; Долгошов, 1964 и др.) показал, что в в течение генеративного периода на долю неурожайных лет лещины приходится 70% времени, а у свидины, бересклета бородавчатого и жимолости - от 7 до 25% (см. табл. 3.11). У бузины, калины, крушины и бересклета европейского го- ды со слабым урожаем отмечаются чрезвычайно редко. 13. Максимальная масса 1000 семян у $2 особей. Некоторые исследова- тели считают, что характерной чертой конкурентоспособности вида являет- ся значительный вклад энергии в отдельного потомка (Пианка, 1981). Сре- ди кустарников значительный «вклад» в отдельного потомка вносит лещи- на. «Инвестиции» других видов в одно семя на 1-3 порядка меньше (см. табл. 3.11). Это существенно снижает конкурентоспособность проростков и значительно уменьшает их выживаемость в напряженных ценотических ус- ловиях. Интегральная оценка исследованных видов по суммарному баллу конкурентоспособности Для интегральной оценки конкурентоспособности видов кустарников использовалась сумма нормированных величин частных признаков - сум- марный балл конкурентоспособности (см. табл. 3.11). Виды кустарников в порядке ослабления их конкурентоспособности выстроились в такой ряд:
лещина, бузина, калина, свидина, бересклет бородавчатый, жимолость, бе- ресклет европейский и крушина. Среди видов кустарниковой синузии наибольшая конкурентоспособ- ность характерна для лещины: по суммарному баллу этого свойства она аб- солютный лидер (см. табл. 3.11). Для лещины свойственны наибольшая дли- тельность удержания территории взрослыми особями, максимальные разме- ры генеративных кустов и значительная продукция биомассы в зрелом воз- расте. Этот комплекс биологических черт определяется тем, что у лещины значительная доля энергии и времени направлена на продолжительное под- держание индивидуального существования. В ее онтогенезе основная часть биомассы используется на формирование и поддержание вегетативных ор- ганов. Длительные периоды со слабой семенной продуктивностью сочета- ются с максимальными ежегодными приростами биомассы. Это дает лещи- не возможность периодически формировать крупные семена. Перечислен- ные особенности позволяют лещине длительное время играть роль эдифи- катора в ярусе кустарников, существенно трансформировать среду в сооб- ществе, а также вовлекать наибольшую порцию вещества и энергии в био- ценотические циклы. Конкурентоспособность остальных видов в несколько раз слабее, чем у лещины. По суммарному баллу конкурентоспособности они образуют ком- пактную группу и далеко отстоят от лещины (см. табл. 3.11). Все виды этой группы, отличаясь небольшими размерами особей во взрослом состоянии, не способны создавать мощное фитогенное поле и существенно изменять среду в сообществе. По степени выраженности остальных признаков конкурент- ной мощности эта группа неоднородна: например, у бузины и калины макси- мальные значения продукции, интенсивности НА и УПЛ сочетаются с мини- мальной длительностью удержания территории; у бересклета бородавчатого большая длительность удержания территории совмещается с малыми значе- ниями продукции и НА; у жимолости высокие значения УПЛ и НА согласу- ются с относительно маленькими размерами взрослых особей. Видимо, такое проявление черт конкурентоспособности позволяет этим видам выступать в роли временных доминантов в особых ценотических условиях - например, при формировании крупных окон в пологе леса и на опушках. У бересклета европейского и крушины все частные признаки конкурентной мощности ха- рактеризуются относительно небольшими значениями. Это сокращает воз- можности господства их в ярусе кустарников климаксового леса. 3.4.2. Толерантность Признаки толерантности кустарников Фитоценотическая толерантность в популяциях видов кустарников наи- более ярко выражена у молодого поколения. В связи с этим при оценке фи- тоценотической толерантности кустарников целесообразно использовать признаки подроста, который вырос в условиях фитоценотического угнете- ния и у которого все проявления жизнедеятельности характеризуются мини- мальными значениями. Оценка степени выраженности фитоценотической толерантности у кус- тарников дана по следующим признакам:
1) длительность жизни особей имматурного онтогенетического состоя- ния (тг) при фитоценотическом угнетении, годы; 2) минимальный среднегодовой прирост биомассы, или минимальная продукция, т особей, г • год-1; 3) минимальная удельная плотность листа (УПЛ) тг особей, мг • дм~2; 4) минимальная интенсивность нетто-ассимиляции (НА) листа т особей, мг • см-2 • год-1; 5) минимальный среднегодовой прирост по высоте т особей, см • год-1; 6) способность тг особей переходить в квазисенильное состояние (дя),%; 7) предрасположенность ювенильных (/) и тг особей к формированию стланиковой формы,%; 8) число вариантов жизненной формы у исследованных видов, шт. В этом перечне часть признаков (2, 3, 4) характеризуют нижний предел продукционных возможностей вида, при котором еще реальна жизнедея- тельность особей в условиях фитоценотического стресса, другая часть (5, 6, 7, 8) - морфологические приспособления вида к удержанию территории, за- нятой растениями с высокой конкурентной мощностью. Способы расчета перечисленных показателей приведены при описа- нии проявлений толерантности у видов деревьев (см. раздел 3.3). Для по- лучения средних значений перечисленных показателей у каждого вида промерено по 20-30 особей. Способность кустарников переходить в ква- зисенильное состояние и формировать стланиковую форму оценивалось по доле этих особей в / и 1т биогруппах, обитающих в условиях ценотиче- ского угнетения. Расчет суммарного балла фитоценотической толерантности видов кус- тарников проводился так же, как и видов деревьев. Частные признаки толерантности видов кустарников 1. Длительность жизни гт особей при фитоценотическом угнетении. Один из способов переживания популяциями растений неблагоприятных це- нотических условий - формирование «резерва» из гт особей, которые по- долгу не переходят в следующее онтогенетическое состояние и задержива- ются на начальных этапах развития, дожидаясь образования «окна». По средней продолжительности жизни гт особей в обстоятельствах фитоцено- тического угнетения (табл. 3.12) виды кустарников выстраиваются в следу- ющий ряд: бересклеты и крушина (по 9 лет), лещина (8 лет), калина и жимо- лость (по 7 лет), свидина (6 лет) и бузина (4 года). В этом ряду увеличивает- ся скорость оборота особей в тг биогруппах, и, видимо, сокращаются воз- можности видов в формировании популяционного буфера. 2. Минимальный среднегодовой прирост биомассы, или минимальная продукция, гт особей. Значение этого показателя, определенное у особей низкой жизненности, близко к точке компенсации на световой кривой про- дуктивности организма (Цельникер, 1978). Виды с малой продукцией имеют невысокое темновое дыхание, поэтому положительный баланс пластиче- ских веществ может поддерживаться при низкой интенсивности света (Цельникер, 1978; АУаПасе, 1988) в условиях фитоценотического стресса. Та- ким образом, минимальные значения среднегодовых приростов биомассы
Частные признаки фитоценотической толерантности кустарников и их нормированные величины (в скобках) Признаки Бересклет бородавча- тый Крушина ломкая Бересклет европей- ский Калина обыкно- венная Жимо- лость лесная Лещина обыкно- венная Свидина кроваво- красная Бузина красная Длительность жизни 1т особей при фитоценотичес- ком угнетении, годы 8,7 (0,89) 9,3 (1,00) 9,0 (0,95) 7,4 (0,66) 7,2 (0,62) 8,0 (0,76) 5,6 (0,33) 3,8 (0,00) Минимальная продукция 1т особей, г • год-1 0,2 (0,48) 0,5 (0,18) 0,5 (0,18) 0,4 (0,23) 0,1 (1,00) 1,3 (0,05) 1,0 (0,07) 3,3 (0,00) Минимальная УПЛ 1т особей, мг • дм-2 217 (0,81) 211 (0,90) 245 (0,47) 204 (1,00) 299 (0,00) 206 (0,97) 221 (0,76) 278 (0,16) Минимальная интенсивность НА 1т особей, -2 -1 МГ • СМ • год 3,1 (1,00) 3,3 (0,89) 3,1 (1,00) 4,9 (0,36) 5,3 (0,28) 3,1 (1,00) 3,5 (0,80) 7,3 (0,00) Минимальный прирост по высоте 1т особей, см • год-1 2,9 (0,92) 4,1 (0,60) 3,7 (0,68) 3,5 (0,73) 2,7 (1,00) 6,4 (0,32) 5,2 (0,43) 17,9 (0,00) Доля б/.у особей в ]-1т биогруппах, % 63 (1,00) 22 (0,35) 11 (0,17) 4 (0,06) 0 (0,00) 53 (0,84) 8 (0,13) 6 (0,10) Доля особей стланиковой жизненной формы в ]-1т биогруппах, % 33 (0,37) 58 (0,64) 76 (0,84) 90 (1,00) 84 (0,93) 0 (0,00) 56 (0,62) 0 (0,00) Число вариантов жизненных форм 5 (1,00) 5 (1,00) 4 (0,67) 4 (0,67) 4 (0,67) 2 (0,00) 4 (0,67) 2 (0,00) Суммарный балл фитоценотической толерант- ности вида (сумма нормированных величин) 6,47 5,56 4,96 4,71 4,50 3,94 3,81 0,26
отражают нижний предел продукционных возможностей вида и характери- зуют его способность ограничивать потребности в пластических веществах при фитоценотическом угнетении. Среди кустарников выделяются три группы видов, которые отличаются значениями продукции т особей низкой жизненности, выросших под поло- гом леса (см. табл. 3.12). Самые низкие значения этого показателя опреде- лены у жимолости, бересклетов, калины и крушины; самые высокие - у бу- зины. Свидина и лещина отличаются промежуточными значениями мини- мальной продукции. 3. Минимальная УПЛ гт особей. Наименьшие значения этого парамет- ра, определенного у особей низкой жизненности под пологом леса, свойст- венны калине, лещине, крушине, бересклетам и свидине; наибольшие - жи- молости и бузине (см. табл. 3.12). Видоспецифичность УПЛ определяет не- равномерность размещения кустарников в горизонтальной мозаике сообще- ства: виды первой группы могут активно приживаться под пологом деревь- ев и кустарников, а второй - в прогалинах леса. 4. Минимальная интенсивность НА листа гт особей. Относительно низ- кие значения нетто-ассимиляции у подроста, выросшего при фитоценотиче- ском угнетении, свидетельствуют о том, что он в этих условиях может до- вольствоваться небольшим уровнем накопления органического вещества. Сопоставление значений минимальной интенсивности НА у т особей кустарников выявило, что за период вегетации 1 см2 листьев бересклетов и лещины создает меньше нового органического вещества, чем листьев крушины, свидины, калины, жимолости и бузины (см. табл. 3.12). Относи- тельно низкие значения интенсивности НА у подроста лещины и береск- летов свидетельствует об их предрасположенности к значительному со- кращению энергии жизнедеятельности в условиях сильного конкурентно- го давления. 5. Минимальный среднегодовой прирост по высоте гт особей. Среди т особей минимальные приросты по высоте в неблагоприятной обстановке характерны для жимолости, бересклетов, калины и крушины; среднее - для свидины и лещины, максимальные - для бузины (см. табл. 3.12). Известно, что для древесных растений с большими приростами, подобными бузине, от- мечается значительная интенсивность дыхания (Лир и др., 1974). При таком уровне «расходов» они не способны оказывать длительное сопротивление ценотическому угнетению. 6. Способность гт особей переходить в квазисенильное состояние (до). Длительность жизни подроста в неблагоприятных фитоценотических усло- виях может быть существенно увеличена с переходом части особей в с/з со- стояние (Смирнова и др., 1984). Формирование с/з особей отмечено у большинства изучаемых видов кус- тарников. Однако их участие в популяции видоспецифично (см. табл. 3.12). Так, в крайних условиях угнетения на долю с/з растений в ]-т биогруппах бересклета бородавчатого приходится 63% особей, лещины - 53%, круши- ны - 22%, бересклета европейского - 11%, свидины - 8%, бузины - 6% и ка- лины - 4%. В изученных популяциях жимолости с/з особи не обнаружены. Таким образом, образование с/з растений является непременным условием для самоподдержания популяций бересклета бородавчатого, лещины и кру- шины. В популяциях бересклета европейского, свидины, калины и бузины
эти особи, появляясь от случая к случаю, играют незначительную роль в жизни популяций. 7. Предрасположенность у и гт особей к формированию стланиковой формы. Стланик - жизненная форма кустарников, у которых период орто- тропного роста побегов относительно невелик, поскольку из-за слабого раз- вития механических тканей стебли полегают, а затем укореняются. В лесах умеренного пояса образование стланика является реакцией особей на глубо- кое затенение, создаваемое верхним пологом деревьев и взрослых кустарни- ков. В этих условиях формирование стланика ограничено у и ип онтогенети- ческими состояниями (Истомина, Богомолова, 1991). Такая форма роста по- зволяет: 1) существенно сократить траты пластических веществ на образо- вание механических тканей; 2) поддерживать положительный баланс пла- стических веществ за счет постоянного отторжения многолетних (дыша- щих) органов. При улучшении освещенности у и ип парциальные образова- ния стланика могут сформировать жизненную форму, характерную для взрослых особей, и завершить онтогенез. В лесах умеренного пояса стелю- щиеся особи изучаемых видов кустарников можно уподобить квазисениль- ным особям, так как они тоже длительное время существуют на низком (сублетальном) уровне жизненности в условиях угнетения. Но вегетативная подвижность и пластичность побеговой системы позволяет стланику не на- капливать стареющие и отмирающие структуры, а «уползать» от них, сохра- няя все время лишь ювенило- и имматуроподобные побеги. Это явление можно оценить как альтернативу квазисенильности (квазиювенильность). В лесах Неруссо-Деснянского Полесья предрасположенность к образо- ванию стланика отмечена у шести видов. В крайних условиях затенения в ]-ип биогруппах калины, жимолости и бересклета европейского на долю особей, формирующих стланик, приходится от 80 до 90%, в группировках свидины и крушины - около 60%, а в группировках бересклета бородавча- того - около 30% (см. табл. 3.12). Особи лещины и бузины не способны при- обретать стланиковый вид. 8. Число вариантов жизненной формы. Морфологическая поливариант- ность, или разнообразие жизненных форм, отражает степень фитоценоти- ческой пластичности видов и возможности растений в использовании разно- образных местообитаний внутри сообщества (Истомина, Богомолова, 1994). По способности видов иметь тот или иной набор жизненных форм можно выделить следующие группы кустарников. Первую группу образуют такие виды, как жимолость, бересклеты, крушина и свидина. Они отличаются широким набором жизненных форм (табл. 3.12, 3.13). Эти виды в благоприятной обстановке (большие окна и опушки) существуют в виде аэроксильного вегетативно-неподвижного ку- старника или в древовидной форме. Под пологом леса они образуют «рыхлые» формы - эпигеогенно-геоксильный кустарник (жимолость, бе- ресклеты, крушина) или аэроксильный вегетативно подвижный кустар- ник (крушина, свидина, бересклет бородавчатый), реже встречаются «де- ревца» вегетативного происхождения. При сильном затенении эти жиз- ненные формы заменяются стлаником. Ко второй группе принадлежит эдификатор кустарникового яруса - лещина, которая во взрослом состоя- нии как в благоприятных, так и в неблагоприятных условиях не выходит за пределы гипогеогенной жизненной формы. На первых этапах онтоге-
Варианты жизненных форм лесных кустарников в Неруссо-Деснянском Полесье (отмечены значком «+») Вид Древовидная форма (деревце) Стланик Кустовидные формы аэроксильные кустарники геоксильные кустарники вегетатив- но-непод- вижный вегетатив- но-подвиж- ный эпигео- генно-гео- ксильный гипогео - генно-гео- ксильный Бересклет бородав- чатый + + + + + - Бересклет европей- ский + + + - + - Бузина красная + - + - - - Жимолость лесная + + + - + - Лещина обыкновен- ная + - - - - + Калина обыкновен- ная + + + - + - Крушина ломкая + + + + + - Свидина кроваво- красная + + - + + - неза особи лещины семенного происхождения, как правило, представле- ны жизненной формой «деревце». К третьей группе относится бузина, особи которой в разных ценотических условиях формируют ограничен- ный набор жизненных форм - аэроксильный вегетативно-неподвижный кустарник и деревце. Интегральная оценка исследованных видов по суммарному баллу толерантности Расчет суммарного балла фитоценотической толерантности (см. табл. 3.12) позволяет выстроить кустарники в порядке уменьшения значени- ей этого показателя в следующий ряд: бересклет бородавчатый, крушина, бересклет европейский, калина, жимолость, лещина, свидина и бузина. Среди видов кустарников наименьшая фитоценотическая толерантность характерна для бузины: по суммарному баллу она значительно уступает дру- гим кустарникам. Подрост бузины не способен к существенному сокраще- нию энергии жизнедеятельности в условиях ценотического стресса: под по- логом леса его приросты по высоте и показатели продукции остаются на вы- соком уровне. При такой активности ростовых процессов невозможно дли- тельное существование растений в сомкнутом сообществе. Остальным видам (бересклетам бородавчатому и европейскому, круши- не, калине, жимолости, лещине и свидине) свойственна значительная терпи- мость к давлению эдификаторов, и по значениям суммарного балла фитоце- нотической толерантности они проявляют большое сходство (см.
табл. 3.12). Подрост этих видов в условиях угнетения способен существенно сокращать интенсивность процессов, ответственных за рост и продукцию. Фитоценотическая толерантность видов может усиливаться также высокой лабильностью жизненной формы (например, у видов рода бересклет) и спо- собностью подроста переходить в состояние (бересклет бородавчатый, лещина и крушина). Совокупность этих черт позволяет подросту кустарни- ков длительно существовать и накапливаться под пологом леса в ожидании благоприятных ценотических условий. 3.4.3. Реактивность Признаки реактивности кустарников Анализ литературы (Смирнова, Чистякова, 1980; Пианка, 1981; Онип- ченко и др., 1991; Восточноевропейские..., 1994; Вг/еххескц Клепаз!, 1994 и др.) позволил выбрать частные (дифференциальные) признаки, которыми можно охарактеризовать реактивность у кустарников: 1) среднюю массу 1000 семян особей, г; 2) максимальная длительность покоя семян у вида, годы; 3) средний возраст перехода особей из у в гпг состояние, годы; 4) среднегодовой прирост биомассы, или среднегодовую продукцию, V особей, кг • год-1; 5) среднюю долю биомассы листьев от общей биомассы т особей,%; 6) среднюю площадь листьев V особи, м2; 7) среднюю удельную плотность листьев (УПЛ) V особей, мг • дм-2. 8) среднюю интенсивность нетто-ассимиляции (НА) V особей, мг • см-2 • год-1; 9) максимальную длину годичного прироста по высоте V особей, см • год-1; 10) реакцию т особей на улучшение освещенности; 11) минимальный возраст плодоношения особей, годы; 12) максимальную семенную продуктивность особи, тыс. шт.; 13) долю урожайных лет в генеративном периоде растения,%; 14) дальность разноса семян у вида, м; 15) разнообразие способов вегетативного размножения, балл: 0 - вегета- тивное размножение не выражено, 1 - размножается либо ксилоризомами, либо корневыми отпрысками, 2 - размножается и ксилоризомами, и корне- выми отпрысками. Перечисленные признаки определяли у свободно растущих особей, ко- торые сформировались в крупных прогалинах леса, на полянах и опушках. Методы расчета перечисленных частных признаков и суммарного балла ре- активности приведены при описании реактивности у деревьев в разделе 3.3. Частные признаки реактивности видов кустарников 1. Средняя масса 1000 семян #2 особи. Исследователи (Бигон и др., 1989) неоднократно отмечали, что размеры семени - один из признаков реактивно- го поведения. У видов с мелкими семенами обычно больше радиус разноса их диаспор (Левина, 1957) и выше семенная продуктивность особи (Пианка, 1981).
Наиболее мелкие семена формируют бузина и жимолость. У других ку- старников масса семян на 1-3 порядка больше (табл. 3.14). Семена бузины прорастают исключительно на субстрате, который полностью лишен расти- тельного покрова: на месте вывалов деревьев и на пороях животных. Семе- на жимолости, крушины, бересклетов, калины и свидины способны прорас- тать на субстрате, который покрыт мхом и мелкотравьем. Сеянцы лещины могут появляться среди сомкнутого высокотравья. 2. Максимальная длительность покоя семян у вида. В лесных сообщест- вах популяции древесных растений могут активно плодоносить только при образовании «окон», освещенность которых соответствует световому до- вольствию генеративных особей (Восточноевропейские..., 1994). По мере зарастания окон часть популяции переходит в скрытую фазу и существует в виде жизнеспособных семян. Латентное состояние позволяет семенам ожи- дать благоприятной ситуации для прорастания. Формирование популяциями запаса жизнеспособных диаспор в почве - одна из черт реактивной страте- гии вида (Работнов, 1983). О способности кустарников к созданию семенно- го банка можно судить по длительности покоя семян. Покой семян у кустарников бывает двух типов: вынужденный и врож- денный. Вынужденный покой характерен для семян, которые готовы к про- растанию, но их рост тормозится неблагоприятными экологическими и це- нотическими обстоятельствами. Этот тип покоя отмечен у жимолости и бу- зины. Их семена могут прорастать в сезон плодоношения (Рябова, 1980). Од- нако если отсутствуют условия, необходимые для развития проростков, то латентный период жимолости может затянуться на три года (Нестерович и др., 1967), а бузины - на десять лет и более (Тйошрзоп е! а1., 1996). Врожден- ный покой семян обусловлен внутренними причинами - их дозреванием. У кустарников с врожденным покоем семян первые проростки появляются только на следующий год после плодоношения. При этом часть семян кру- шины может прорасти на второй, третий и даже на четвертый год после плодоношения (Аксенова, 1978), у калины и бересклетов - на второй год (Сапанкевич, 1960), а у свидины и лещины все семена прорастают в ближай- шую весну (Заборовский, 1962). Приведенные данные позволяют выстроить кустарники в ряд по уменьшению их способности к формированию семенно- го банка: бузина, жимолость и крушина, калина и бересклеты, свидина и ле- щина. Одновременно в этом ряду сокращаются возможности видов к «рассе- лению во времени». 3. Средний возраст перехода особи из у в гт состояние. Прорастание се- мени еще не обеспечивает захват растением освободившихся мест в сообще- стве. Первый критический период в жизни кустарников - от момента прора- стания семени до выхода из травяного покрова. Как правило, все кустарники выходят из травяного покрова в ип онтоге- нетическом состоянии. На опушках у бузины это происходит обычно на пер- вый-второй год, у калины и свидины - на второй-третий год, у лещины, бе- ресклета европейского, жимолости и крушины - на третий-четвертый год, а у бересклета бородавчатого - на четвертый-пятый год (см. табл. 3.14). 4. Среднегодовой прирост биомассы, или среднегодовая продукция, V особей. Для растений при захвате освободившихся мест в сообществе важно стремительное освоение свободных ресурсов и быстрое накопление «стар- тового капитала» для осуществления репродуктивных функций. Одновре-
Частные признаки реактивности кустарников и их нормированные величины (в скобках) Признаки Бузина красная Калина обык- новенная Свидина кроваво- красная Крушина ломкая Жимо- лость лесная Бересклет европей- ский Бересклет бородавча- тый Лещина обыкно- венная 1. Средняя масса 1000 семян §2 особей (Минин, 1949), г 2,3 (1,00) 43,0 (0,05) 49,0 (0,04) 27,0 (0,08) 3,0 (0,77) 43,7 (0,05) 22,3 (0,10) 960,0 (0,00) 2. Длительность покоя семян у вида, годы 0-10 (1,00) 1-2 (0,10) 1 (0,00) 1-4 (0,30) 0-4 (0,40) 1-2 (0,10) 1-2 (0,10) 1 (0,00) 3. Средний возраст перехода особей из у в ппш- стояние, годы 1,9 (1,00) 2,4 (0,66) 2,9 (0,44) 3,8 (0,18) 3,6 (0,23) 3,6 (0,23) 4,9 (0,00) 3,0 (0,40) 4. Среднегодовая продукция V особей, г • год-1 293 (1,00) 20 (0,06) 56 (0,18) 8 (0,01) 7 (0,01) 25 (0,07) 4 (0,00) 17 (0,05) 5. Средняя доля биомассы листьев от общей био- массы 1т особей, % 41 (1,00) 21 (0,00) 35 (0,70) 24 (0,16) 21 (0,00) 27 (0,30) 28 (0,35) 28 (0,35) 6. Средняя площадь листьев V особей, м2 1,84 (1,00) 0,18 (0,06) 0,77 (0,40) 0,13 (0,03) 0,12 (0,03) 0,43 (0,20) 0,07 (0,00) 0,26 (0,11) 7. Средняя удельная плотность листьев V особей, МГ • ДМ 874 (1,00) 448 (0,06) 718 (0,65) 565 (0,32) 422 (0,00) 717 (0,65) 645 (0,49) 526 (0,23) 8. Средняя НА V особей, мг • см-2 • год-1 12,9 (1,00) 7,0 (0,44) 5,5 (0,30) 3,5 (0,11) 5,8 (0,33) 3,5 (0,11) 2,3 (0,00) 2,7 (0,04) 9. Максимальная длина прироста побега формиро- вания V особей, см • год-1 140 (1,00) 60 (0,38) 40 (0,23) 60 (0,38) 10 (0,00) 40 (0,23) 20 (0,08) 30 (0,15) 10. Кратность увеличения продукции 1т особей при улучшении освещенности 8 (0,50) 14 (1,00) 3 (0,08) 9 (0,58) 3 (0,08) 10 (0,67) 3 (0,08) 2 (0,00) 11. Минимальный возраст плодоношения особей, годы 3 (1,00) 3 (1,00) 5 (0,00) 3 (1,00) 3 (1,00) 4 (0,37) 4 (0,37) 4 (0,38) 12. Максимальная семенная продуктивность §2 особей, тыс. шт. 1613 (1,00) 192 (0,12) 36 (0,02) 6 (0,00) 10 (0,00) 22 (0,01) 111 (0,06) 8 (0,00) 13. Доля урожайных лет в генеративном периоде кустарника, % 100 (1,00) 30 (0,26) 50 (0,47) 45 (0,42) 35 (0,32) 20 (0,16) 15 (0,11) 5 (0,00) 14. Дальность разноса семян у вида, м 200-800 (1,00) 200-800 (1,00) 200-800 (1,00) 200-800 (1,00) 200-800 (1,00) 200-800 (1,00) 200-800 (1,00) 100-450 (0,00) 15. Разнообразие способов вегетативного размно- жения, балл 0 (0,00) 1 (0,50) 2 (1,00) 1 (0,50) 1 (0,50) 1 (0,50) 1 (0,50) 1 (0,50) Суммарный балл реактивности вида (сумма норми- рованных величин) 13,50 5,69 5,51 5,07 4,67 4,65 3,24 2,21
менно большая скорость увеличения биомассы молодых особей позволяет видам занять лидирующие позиции на первых этапах сукцессии. Показате- лем темпов освоения свободных ресурсов может служить продукция (сред- негодовой прирост биомассы), определенная у молодых растений, выросших в крупных лесных окнах или на полянах. Судя по продукции V особей максимальные темпы освоения свободных ресурсов характерны для бузины (см. табл. 3.14). Продукция ее молодых растений на 1-2 порядка выше, чем у других видов. Минимальной скоростью усвоения ресурсов отличаются бересклет бородавчатый, жимолость и кру- шина. Остальные виды характеризуются промежуточными показателями продукции. Значительная продукция молодых особей бузины позволяет им обогнать в развитии другие виды кустарников и занять главенствующее по- ложение на начальных стадиях зарастания лесных прогалин. Одновременно этот кустарник успевает к состоянию накопить значительную биомассу. Так, пороговое значение вегетативной массы, при которой бузина начинает цвести и плодоносить, составляет 250 г. У большинства кустарников эта ве- личина существенно меньше: например, у крушины - 80 г, у жимолости и бе- ресклета - 60 г, а у свидины - 40 г. Видимо, значительный «стартовый капи- тал» позволяет бузине регулярно и обильно плодоносить, начиная с пер- вых годов генеративного периода. 5. Средняя доля биомассы листьев от общей биомассы гт особи. Среди кустарников наибольшая доля массы листьев от общей массы ип растения формируется у бузины (см. табл. 3.14). У нее на воспроизведение фотосин- тетического аппарата тратится 41% ассимилятов. За бузиной следуют свиди- на, бересклеты и лещина, а затем - крушина, калина и жимолость. 6. Средняя площадь листьев V особи. Продукция особи также зависит от площади ее листьев: чем больше размеры ассимилирующей поверхности, тем выше скорость роста биомассы (Мокроносов, 1981) и, соответственно, использования свободных ресурсов. У V растений бузины площадь листьев составляет 1,84 м2 (см. табл. 3.14). Это примерно в 2 раза больше ассимиляционного аппарата свидины, в 4 раза - бересклета европейского, в 7 раз - лещины обыкновенной и в 10-15 раз - калины, жимолости, крушины и бересклета бородавчатого. 7. Средняя УПЛ V особей. Среди V особей кустарников максимальные значения УПЛ характерны для бузины, свидины и бересклета европейского; средние - для бересклета бородавчатого, крушины и лещины; минималь- ные - для калины и жимолости (см. табл. 3.14). Таким образом, среди видов кустарниковой синузии молодые растения бузины, свидины и бересклета бо- родавчатого характеризуется наибольшей интенсивностью фотосинтеза единицы площади листа. Это позволяет им быстро осваивать свободные ре- сурсы, которые периодически появляются в сообществе. 8. Средняя интенсивность НА V особи. Величина продукции особей опре- деляется также напряженностью работы фотосинтезирующих органов. Эту напряженность можно оценить по интенсивности нетто-ассимиляции, НА (Карманова, 1976). Чем больше значения этого показателя, тем выше ско- рость чистой ассимиляции, рассчитанной на единицу поверхности листьев. Среди V кустарников максимальными значениями интенсивности НА от- личаются особи бузины, средними - калины, жимолости и свидины, мини- мальными - крушины, лещины и виды бересклетов (см. табл. 3.14).
Анализ продукционных процессов у кустарников показал, что среди мо- лодых растений единственным лидером по скорости освоения свободных ре- сурсов является бузина. Это связано с особенностями ее роста: в т состоя- нии она сравнительно большую часть ассимилятов направляет на формиро- вание листьев; в V состоянии относительно высокая скорость утилизации ре- сурсов обеспечивается большой площадью листьев и высокой интенсивно- стью НА. Иначе говоря, для этого вида свойственно одновременное сочета- ние экстенсивного (расширение рабочей поверхности) и интенсивного спо- собов в использовании света и углекислого газа. Эти особенности позволя- ют бузине в молодом возрасте быстро накапливать вегетативную массу и развивать мощные приросты по высоте, а затем в генеративном периоде на- править основное усилие на производство семян. 9. Максимальная длина годичного прироста по высоте V особей. Этот по- казатель отражает темпы освоения древесными растениями свободного пространства по вертикальной толще сообщества. Такую особенность кус- тарников можно оценить по длине побегов формирования. Побеги форми- рования, отличаясь усиленным ростом и крупными размерами, позволяют растениям завоевывать пространство в верхних слоях сообщества. Среди кустарников в V состоянии максимальная длина побегов формиро- вания отмечена у бузины, средняя - у калины, крушины, свидины и береск- лета европейского, минимальная - у лещины, бересклета бородавчатого и жимолости (см. табл. 3.14). Образование бузиной побегов формирования значительной протяженности позволяет ей первой поднять листья в верхние ярусы леса, где освещенность больше, а также закрепить позиции на перво- начальных стадиях зарастания крупных окон. 10. Реакция гт подроста на улучшение освещенности. Под пологом леса в популяциях всех древесных растений накапливаются молодые особи низ- кой жизненности, которые из-за слабой освещенности останавливаются в своем развитии. Этот подрост способен продолжить развитие только при формировании окон в верхнем ярусе. Виды кустарников по-разному реаги- руют на освобождение ресурсов при образовании прогалин. Эту реакцию можно оценить по кратности увеличения продукции особей при усилении освещенности под пологом леса. При формировании крупных окон наибольшее увеличение продукции в группе ип особей характерно для калины. За ней в порядке уменьшения это- го показателя следуют бересклет европейский, крушина, бузина, свидина, жимолость, бересклет бородавчатый и лещина. В этом ряду видов сокраща- ется эффективность использования подростом временно освободившихся ресурсов на формирование вегетативной массы. 11. Минимальный возраст плодоношения особей. В лесном сообществе всегда существует определенная вероятность гибели кустарников при смыка- нии над ними полога из деревьев. В этом случае для растения выгодно ран- нее семенное размножение, которое повышает шансы оставить потомство. Среди кустарников наиболее раннее плодоношение отмечается у бузи- ны, жимолости, калины и крушины. Они способны дать первые семена на третьем году жизни. У бересклетов и лещины начало плодоношения отме- чено в четыре года, а у свидины - в пять лет. 12. Максимальная семенная продуктивность особей. Максимальная семенная продуктивность отмечена у бузины: на одном у2 растении насчиты-
вается 1,6 млн семян. У остальных видов семенная продуктивность на 1-2 порядка ниже (см. табл. 3.14). Высокий уровень семенной продуктивно- сти бузины, видимо, свидетельствует о том, что в сомкнутом растительном покрове подходящие микросайты для приживания ее потомства появляются чрезвычайно редко. 13. Доля урожайных лет в генеративном периоде растения. Анализ ли- тературы (Булыгин, 1964; Гоббе, Скрябин, 1964; Долгошов, 1964; Дерюга, Напалков, 1972) показывает, что в пределах ареала изучаемых кустарни- ков частая повторяемость урожайных лет характерна для бузины. Она ежегодно значительную часть пластических веществ направляет на фор- мирование репродуктивных органов. У остальных видов на долю урожай- ных лет отводится меньшее количество времени (см. табл. 3.14). Следова- тельно, в их жизненном цикле реже случаются акты с эффективным раз- множением. 14. Дальность разноса семян. Оценить способность вида к расселению позволяет дальность разноса семян. У рассматриваемых кустарников основ- ными агентами распространения семян являются животные. Виды кустарни- ков по преобладающим формам диссеминации делятся на две группы. 1. Эндозоохорные: бузина, жимолость, крушина, виды бересклетов, сви- дина и калина. Их семена проходят через пищеварительный тракт животно- го, а затем выбрасываются с погадкой или пометом. Таксономический со- став потребителей плодов крайне разнообразен: рептилии, птицы и млеко- питающие. Среди этих животных дальше всех семена кустарников разносят зубр и медведь. Так, в пределах суточного хода расстояние между очередны- ми дефекациями этих видов составляет от 200 до 800 метров (Казьмин, Смирнов, 1992; Медведи, 1993). 2. Синзоохорные: лещина. Ее орехи активно растаскиваются животны- ми в гнезда или в «кладовые». При этом часть семян теряется, а некоторые запасы остаются неиспользованными. Основными распространителями се- мян лещины являются птицы из семейства врановых (сойка, кедровка), мле- копитающие из семейств мышиные (желтогорлая и лесная мыши, рыжая полевка) и беличьи (обыкновенная белка). Среди этих животных наиболь- ший радиус разноса семян характерен для врановых: прямые наблюдения показали, что они переносят орехи на 100-450 метров (Левина, 1957; Образ- цов, 1961; Формозов, 1976). Таким образом, у эндозоохорных кустарников шире площадь «отслеживания» подходящих условий для приживания потом- ства, чем у синзоохорных. 15. Разнообразие способов вегетативного размножения. У рассматрива- емых видов кустарников выражено два способа вегетативного размноже- ния: ксилоризомами и корневыми отпрысками (Истомина, Богомолова, 1991; Восточноевропейские..., 1994). По сочетанию способов вегетативного размножения виды делятся на три группы. К первой группе относится сви- дина; она способна осваивать новую территорию и ксилоризомами, и корне- выми отпрысками. Вторая группа формируется кустарниками, вегетативное размножение которых осуществляется только ксилоризомами: бересклеты, жимолость, калина, крушина и лещина. Третья группа представлена бузи- ной, у которой вегетативное размножение не выражено.
Интегральная оценка исследованных видов по суммарному баллу реактивности Расчет суммарного балла реактивности (см. табл. 3.14) позволил выстро- ить кустарники в порядке ослабления этого интегрального свойства в следу- ющий ряд: бузина, калина, свидина, крушина, жимолость, бересклет евро- пейский, бересклет бородавчатый и лещина. Наибольшая реактивность характерна для бузины: по суммарному бал- лу этого свойства она - абсолютный лидер (см. табл. 3.14). Для бузины свой- ственны мелкие семена с длительным покоем, который может прерваться в любой момент, благоприятный для роста. Молодые растения бузины отли- чаются максимальными темпами накопления биомассы и приростами по вы- соте. Это позволяет быстро использовать временно освободившиеся ресур- сы для стремительного наращивания вегетативной массы, необходимой для раннего, обильного и регулярного плодоношения. Высокий темп развития особей бузины, проявляющийся в быстром переходе из одного онтогенети- ческого состояния в другое, базируется на способности молодых растений направлять основной поток пластических веществ в ассимилирующие орга- ны, формировать большую поверхность листьев с высоким уровнем фото- синтетической активности. В состоянии бурный вегетативный рост бузи- ны сменяется значительным репродуктивным усилием, которое позволяет виду производить большое количество потомков, необходимое в поисках подходящих условий для прорастания. Реактивность остальных видов в несколько раз слабее, чем у бузины. По суммарному баллу реактивности они образуют компактную группу и далеко отстают от бузины (см. табл. 3.14). Все виды этой группы характе- ризуются минимальными темпами накопления биомассы, небольшими значениями приростов по высоте, слабой семенной продуктивностью и значительными интервалами между урожайными годами. По степени вы- раженности остальных признаков реактивности эта группа неоднородна: например, у эндозоохорных кустарников радиус распространения семян значительно превосходит таковой у синзоохорной лещины; у жимолости раннее плодоношение сочетается с мелкими размерами семян, которые способны сразу прорастать при возникновении благоприятных условий; у калины и крушины высокая реакция подроста на образование окон в верх- нем ярусе согласуется с ранним плодоношением. Видимо, такое проявле- ние видового разнообразия реактивности позволяет синузии кустарников использовать любую возможность в освоении свободных ресурсов, кото- рые периодически возникают в сообществе. 3.4.4. Классификация видов кустарников по типам популяционной стратегии Проведенный анализ биологических черт позволяет распределить лесные кустарники в поведенческом пространстве по градиентам интегральных свойств - конкурентоспособности, фитоценотической толерантности и реак- тивности (см. рис. 3.2), а также выявить их фитоценотические потенции. Ординация видов показала, что лесные кустарники неоднородны по конку- рентоспособности и в порядке убывания этого свойства расположены следу-
14 Рис. 3.2. Расположение видов лесных кустарников в поведенческом пространстве оси: К - конкурентоспособность, Т - фитоценотическая толерантность, Р - реактив- ность. На осях отложены суммарные баллы. Виды: С.а. - лещина обыкновенная, Е.у. - берес- клет бородавчатый, Е.е. - бересклет европейский, Е.а. - крушина ломкая, У.о. - калина обык- новенная, Ь.х. - жимолость лесная, 8.8. - свидина кроваво-красная, 8.а. - бузина красная ющим образом: лещина, бузина, калина, свидина, бересклет бородавчатый, жимолость, бересклет европейский и крушина. Абсолютным лидером по этому интегральному свойству является лещина: по суммарному баллу кон- курентоспособности она значительно превосходит другие кустарники. Ряд видов, выстроенный по ослаблению фитоценотической толерантности, вы- глядит следующим образом: бересклет бородавчатый, крушина, бересклет европейский, калина, жимолость, лещина, свидина и бузина. Среди кустар- ников наименьшая фитоценотическая толерантность характерна для бузи- ны. Остальным видам свойственна значительная терпимость к давлению эдификаторов, и по суммарному баллу фитоценотической толерантности они образуют относительно компактную группу. Последовательность кус- тарников, расположенная по уменьшению степени реактивности, выглядит следующим образом: бузина, калина, свидина, крушина, жимолость, береск- лет европейский, бересклет бородавчатый и лещина. По этому интеграль- ному свойству безусловное первенство принадлежит бузине. По обобщенно- му баллу реактивности она существенно превалирует над иными видами ку- старниковой синузии (см. рис. 3.2). Таким образом, у лещины преобладающим интегральным свойством яв- ляется конкурентоспособность, у бузины - реактивность, а у остальных ку- старников - фитоценотическая толерантность. Лещина значительную долю ресурсов направляет на вегетативный рост и на продолжительное поддержа- ние индивидуального существования, а воспроизводство у нее реализуется «мелкими партиями» и растянуто на длительный срок. Вместе с тем ордина-
ция показала, что у этого вида выражены также черты фитоценотической толерантности (см. рис. 3.2). Бузина в большей мере расходует ресурсы на сжатое во времени продуцирование многочисленного потомства при крат- ковременном индивидуальном существовании. У бересклетов, крушины, ка- лины, жимолости и свидины выработалась способность к экономии ограни- ченных ресурсов, которые используются, в основном, на поддержание мно- голетних «дышащих» структур. Это позволяет им длительное время сущест- вовать в условиях фитоценотического стресса и ожидать подходящих усло- вий для энергичного вегетативного роста и активной репродукции. Результатом ординации интегральных свойств у видов кустарниковой синузии является их классификация по типам поведения: I тип. Конкурентные виды Подтип - толерантно-конкурентные: лещина обыкновенная. II тип. Толерантные виды Подтип - собственно толерантные: бересклет бородавчатый, береск- лет европейский, крушина ломкая, калина обыкновенная, жимолость лесная, свидина кроваво-красная. III тип. Реактивные виды Подтип - собственно реактивные: бузина красная. Изучение типов поведения у видов кустарниковой синузии дает возмож- ность выяснить некоторые черты в организации сообществ доагрикультур- ного облика: устойчивую основу синузии кустарников составляли конку- рентные виды, они преобладали по численности и биомассе, вовлекали наи- большую порцию вещества и энергии в сообщество, существенно изменяли ценотическую среду и играли роль эдификаторов; толерантные виды суще- ствовали на предельно низком уровне жизненности и использовали ресурсы, которые не удалось освоить конкурентно-мощным растениям; реактивные виды «кочевали» от одного нарушения к другому и «штопали» дырки, пери- одически возникавшие в сообществе на месте гибели особей в популяциях эдификаторов. Анализ видов с разными типами поведения в синузии кустар- ников показывает, что в сообществе они выступали как взаимно дополняю- щие образования, которые наиболее полно используют экологическую ем- кость местообитания. 3.5. Краткая характеристика популяционной биологии константных видов травяного покрова В разделе 3.2 описана эколого-ценотическая структура растительности лесного пояса Восточной Европы. Травяной покров этих лесов сложен не- большим числом господствующих групп видов: неморальной, бореальной, нитрофильной (ольшаниковой) и боровой. Каждая из этих групп состоит из собственно лесных и опушечных видов. В пределах каждой из этих групп есть виды, приуроченные к разным ти- пам микросайтов в квазиклимаксовых лесах: в первую очередь, к окнам в пологе леса, к разным элементам ВПК и к подкроновым пространствам. В лесах с хорошо выраженной §ар тозагс (см. главу 2) в разных микросайтах господствуют виды одной из трех перечисленных выше ЭЦГ или их разные сочетания. Наиболее сложная эколого-ценотическая структура описана в
квазиклимаксовых хвойно-широколиственных лесах (см. главу 6, книга 2), по- скольку именно эти леса сохранили наибольшее число признаков смешанных лесов среднего голоцена. Однако и в наименее нарушенных сообществах ши- роколиственных и хвойных лесов в той или иной мере присутствуют виды пе- речисленных эколого-ценотических групп, что свидетельствует об их флоро- генетических связях с хвойно-широколиственными лесами среднего голоцена. В этом разделе приведено краткое описание популяционной биологии некоторых доминантов или константных видов основных эколого-ценоти- ческих групп. Рассмотрены отдельно неморальные и бореальные лесные ви- ды, а неморальные, бореальные, нитрофильные опушечные виды объеди- нены в группу высокотравья. Группа боровых видов рассмотрена в целом. 3.5.1. Неморальные лесные виды Подробное описание популяционной биологии более 50 неморальных лесных видов проведено ранее (Смирнова, 1987). Здесь выбрано несколько модельных видов - доминантов и константных видов этой эколого-ценоти- ческой группы и описаны их характерные черты и особенности, определяю- щие их положение в спонтанно развивающихся квазиклимаксовых лесах и в часто встречающихся вариантах производных лесов. Эфемероиды Медвежий лук (АШит ишпит) - поликарпическая луковичная трава с ежегодно сменяющимися симподиальными двуосными луковицами. Вегета- тивный одно - малолетник. Геофит. Онтогенез сложный, со сменой вегета- тивных поколений. Длительность онтогенеза не менее 50 лет (табл. 3.15). Ве- гетативное размножение медвежьего лука начинается в средневозрастном ге- неративном состоянии, при этом образуются неглубоко омоложенные дочер- ние особи. Разрастание клонов менее 1 см/год. Элемент популяции до начала вегетативного размножения - особь (моноцентрическая биоморфа), имеющая в своем составе одну луковицу, после перехода к вегетативному размноже- нию - компактный клон. Особи медвежьего лука в таких клонах способны пе- реходить в состояние вторичного покоя и квазисенильное состояние. Потен- циальная продуктивность вегетативных зачатков на одну луковицу достигает 5 (Егп$1, 1979), однако, обычно равняется 1. Медвежий лук характеризуется максимальным среди эфемероидов числом семязачатков на элемент популя- ции. Реальная семенная продуктивность также велика: в сплошных зарослях медвежьего лука число семян может достигать 9-10 тыс. штук на 1 м2 (Зсйшискег, Вгибе, 1934; Тийп, 1957). Растение относится к группе мирмекохо- ров, но распространение его муравьями по данным некоторых авторов (Зсйшискег, Вгибе, 1934; Егп$1, 1979) осуществляется редко. В возрастных спектрах медвежьего лука обычно выделяются два макси- мума: первый - основной - на р и у растениях, второй - дополнительный, на V или растениях. Первый максимум объясняется обильным плодоношени- ем и высокой всхожестью семян, второй - вегетативным размножением. Ас- симилирующая поверхность особей и клонов медвежьего лука - максималь- ная для эфемероидов; в подземной части смыкаются корневые системы, соз- давая сплошное фитогенное поле популяции. Медвежий лук отличается от
Таблица 3.15 Основные признаки популяционной биологии неморальных лесных видов (эфемероидов) Виды Высота асси- милирующей поверхности, см Тип биоморфы Длительность онтогенеза, годы Элемент популяции Удержание территории элементом, годы АПшт иг$1 пит 25-30 Моноцентри- ческий > 40-50 Клон Неопределен- но долго Ргсапа чета 10-15 5-8 (10) 5-8 (10) Согу<йаИ8 сача 20-25 10-15 Особь 10-15 СогуЛаПз тагзскаШапа 20-25 10-15 10-15 СогудаНз 8оИс1а 10-15 10-15 10-15 СогудаНз 1Шег теска 8-12 8-12 8-12 8сП1а 81Ыг1са 12-16 15-20 15-20 8сШа Ы/оНа 10-15 15-20 15-20 Апетопе гапипси1ой1е8 10-15 Неявнополи- центрический > 30-40 5-7 ЭепТапа дшпдие/оИа 15-20 > 30-40 2-3 ЭепТапа Ъи1Ы/ега 15-25 > 30-40 2-3 Са§еа 1Шеа 15-20 Моноцентри- ческий 6-8 (12) Клон 6-8 (12) Сауеа гттта 10-15 6-8 6-8 ТиНра В1еЪег81е1тапа 20-25 6-10 (12) Особь 6-10 (12) остальных эфемероидов самым длительным периодом вегетации. Рассмот- ренные особенности популяционной биологии этого вида определяют его роль потенциального доминанта синузии эфемероидов (Смирнова, 1987). В разновозрастных широколиственных лесах с хорошо выраженной мо- заикой окон и ВПК способность медвежьего лука доминировать реализует- ся в микросайтах с выровненной поверхностью и небольшим затенением (в средних и крупных окнах). В таких лесах он не растет в переувлажненных западинах, на буграх отсыпки, а появляется только на валеже последней ста- дии разложения. В одновозрастных широколиственных лесах с выровнен- ной поверхностью напочвенного покрова на богатых, хорошо увлажненных и дренированных почвах он ведет себя как абсолютный доминант, вытесняя из своих зарослей другие виды эфемероидов и отчасти широкотравья (ЕгпзЦ 1979; Смирнова, 1987). Чистяк весенний (Ргсапа уегпа) - олигокарпическая трава с запасающи- ми корнями, нарастает симподиально. Вегетативный малолетник. Биоморфа моноцентрическая (табл. 3.15): до начала вегетативного размножения эле-
Тип партику- ляции Вегетативное разрастание, см/год Число вегетатив- ных зачатков, элемент/год Число семе- зачатков, элемент/год Масса элемен- та популяции, г Плотность по- пуляции, элемент/м2 Взрослая 0,7 10-15 200-400 2,5-10,0 1500-3000 Ювенильная 0 20-30 150-300 1,0-3,5 1000-2500 Факультатив- ная сенильная 0 4-8 партикул 1-2 раза в течение онтогенеза 130-250 2,0-5,0 100-200 0 150-250 2,0-4,5 150-200 Сенильная 0 80-150 0,8-1,5 200-400 Факультатив- ная сенильная 0 60-100 0,6-1,1 100-300 Сенильная 0 70-130 1,0-2,0 250-400 Факультатив- ная сенильная 0 80-120 0,8-1,5 150-300 Взрослая 1-3 2-3 60-100 0,6-2,4 60-110 3-5 4-6 60-80 1,5-2,0 60-100 Ювенильная и взрослая 2-5 (7) 4-5 40-60 0,8-2,0 60-100 Ювенильная 0 10-20 150-240 0,4-1,5 300-500 0 8-10 120-200 0,2-0,8 300-600 8-10 (20) 2-6 (10) 200-250 0,8-2,0 120-200 мент популяции - особь, затем компактный клон. Онтогенез простой без смены поколений, длительность его невелика. Вегетативное размножение (начинается в ип состоянии) играет громадную роль в самоподдержании по- пуляции и бывает двух типов: 1) опадающими пазушными почками, которые формируются в пазухах ассимилирующих листьев на удлиненной части моно- карпического побега, 2) с помощью придаточных почек, развивающихся на запасающих корнях (Горышина, 1969). В обоих случаях дочерние особи ока- зываются глубоко омоложенными (до у состояния). Отсутствие вегетативно- го разрастания приводит к появлению компактных клонов. В сплошных за- рослях иногда встречаются дз особи, возникшие из придаточных почек на за- пасающих корнях. У них хорошо развиты столоны «убегания», которые дос- тигают 1,5-2,0 см, что в некоторых случаях помогает им «выбраться» за пре- делы клона и стать родоначальниками новых клонов. Семенное возобновле- ние играет дополнительную роль в самоподдержании популяции. В большинстве популяций преобладают молодые и взрослые клоны (с - V особями). Способность к постоянному омоложению заставляет предпо-
дожить, что клоны этого вида способны удерживать территорию неопределен- но долго. Значения максимальной плотности, рассчитанной по числу элементов на единицу площади, близки в популяциях чистяка и медвежьего лука; в то же время значения максимальной плотности, рассчитанной по массе элементов на единицу площади, у чистяка на порядок меньше, чем у медвежьего лука. В разновозрастных широколиственных и хвойно-широколиственных ле- сах с хорошо выраженной мозаикой окон и ВПК чистяк предпочитает пере- увлажненные участки, обычно это старые заплывшие западины. В одновоз- растных лесах с выровненной поверхностью почвы чистяк доминирует в нижних частях пологих склонов, около ручьев или на днищах весенних водо- токов, по которым обычно распространяются их вегетативные зачатки (опадающие пазушные почки). В черноолыпаниках часто он растет в ниж- них переувлажненных частях оснований стволов ольх (кобл). Хохлатка плотная (Согус1аИз зоПЛа) - олигокарпическая клубневая трава с симподиальным нарастанием и ежегодной сменой клубня. Биоморфа моно- центрическая, элемент популяции - особь. В благоприятных условиях онтоге- нез сложный со сменой поколений, а в неблагоприятных - простой онтогенез, который заканчивается в фазе первичного побега или главного симподия. Длительность полного онтогенеза 10-15 (20) лет. Особенность онтогенеза - большая длительность прегенеративного состояния и олигокарпичность. Особи вегетативно неподвижны и имеют небольшую вегетативную продук- тивность: в течение всего онтогенеза у них образуется от 4 до 16 партикул (табл. 3.15). Партикуляция старческая, происходит крайне редко и не играет значимой роли в жизни популяций. Потенциальная семенная продуктив- ность - 100 семязачатков на особь в среднем. Фактическая семенная продук- тивность тоже велика и составляет 60-80% потенциальной. Семена распро- страняются муравьями. Эти особенности приводят к относительно равномер- ному распределению особей на выровненных участках и наличию в ценозе большого числи диффузно размещенной молодежи, «готовой использовать» места, освобождающиеся после отмирания старых особей. Характерный спектр - левосторонний с максимумом на прегенеративных особях. Молодая часть спектра динамична, что определяется погодными условиями лета. Если лето влажное, зародыши в опавших семенах формируются успешно и следу- ющей весной развивается множество проростков; если лето сухое, популяция не пополняется и максимум в спектре «перемещается» на у или пл состояние. В разновозрастных широколиственных и хвойно-широколиственных лесах с хорошо выраженной мозаикой окон и ВПК хохлатка плотная встречается со- вместно с медвежьим луком и другими видами эфемероидов в микросайтах с выровненной поверхностью, выполняя в таких условиях роль со доминанта или ассектатора. В одновозрастных лесах, где доминирует медвежий лук, она вы- полняет ту же роль, а в лесах, где медвежий лук и другие крупные эфемероиды отсутствуют в связи с бедностью и сухостью экотопов или другими экотопиче- скими особенностями, хохлатка плотная может быть доминантом. Ветреница лютичная (Алетоле гапипси1()1с1ез) - короткокорневищная по- ликарпическая трава с моноциклическими монокарпическими побегами. Корневище нарастает симподиально, ветвится с пл состояния. Скорость ве- гетативного разрастания небольшая. Онтогенез сложный, с двумя варианта- ми циклов воспроизведения: семенами и неглубоко омоложенными особями, возникшими из-за перегнивания старых участков корневища и разобщения
его ветвей. Биоморфа неявнополицентрическая (табл. 3.15), элемент попу- ляции - особь. Биомасса и длительность удержания территории у ветреницы заметно ниже, чем у остальных видов эфемероидов. Вегетативное размно- жение и разрастание приводит к образованию диффузных клонов. Внутри таких клонов могут поселяться особи других видов и конкурировать за ре- сурсы. Особи ветрениц медленно «переползают» с одного участка на другой, длительность жизни каждой особи невелика - 4-8 лет, но вследствие много- кратно повторяющегося в серии поколений неглубокого омоложения до- черних особей, клоны могут существовать в течение десятилетий. Потенци- альная продуктивность вегетативных особей невелика: 1-3 ветви корневи- ща в год. Потенциальная семенная продуктивность значительно ниже, чем у хохлатки плотной и медвежьего лука. Реальная семенная продуктивность в разных условиях произрастания изменяется от 7,7 до 24,8 семян на побег (Рысина, 1968). Семенное возобновление осуществляется регулярно, но в не- большом количестве (Старостенкова, 1976), основной способ поддержания популяции - вегетативный. На богатых, хорошо увлажненных почвах при отсутствии конкуренции (например, на зоогенных нарушениях травянистого покрова) основной максимум в возрастном спектре приходится на расте- ния, а дополнительный - на р или у растения. При наличии конкуренции ма- ксимум в возрастном спектре смещается на 55 и б/5 особи. Как и хохлатка плотная, ветреница предпочитает микросайты с выров- ненной поверхностью и при наличии конкурентных видов выполняет роль содоминанта или ассектатора. В наиболее бедных и сухих широколиствен- ных и хвойно-широколиственных лесах ветреница (совместно с хохлаткой плотной) может быть доминантом весенней синузии. Гусиный лук жёлтый (Са^еа 1и1еа) - многолетняя олигокарпическая луко- вичная трава. Основные черты - малая биомасса, малая длительность онтоге- неза отдельной особи, интенсивное вегетативное размножение, которое рано начинается в онтогенезе, наличие вторичного покоя и способность выходить из него при малейшем нарушении субстрата. Биоморфа моноцентрическая (см. табл. 3.15), а элемент популяции - клон. Вегетативное размножение про- исходит только в прегенеративном периоде, при этом число дочерних луковиц, образующихся в год на одном растении жёлтого лука 10-20. Интенсивное ве- гетативное размножение в сочетании с полной вегетативной неподвижностью особей приводит к образованию компактных клонов; в составе одного клона может быть до 400-500 покоящихся луковичек. Самые незначительные нару- шения субстрата (порой кабанов, мышевидных грызунов и других более мел- ких животных) приводят к «пробуждению» большого числа дочерних лукови- чек и массовому появлению диффузно размещенных у растений. Циклов вос- произведения два - семенами и глубоко омоложенными вегетативными зачат- ками (дочерними луковицами). Потенциальная семенная продуктивность сход- на с таковой у хохлатки плотной. Однако семенного возобновления в популя- циях гусиного лука практически не происходит. Распространение дочерних лу- ковичек на новые территории осуществляется роющими животными, образо- вание клонов начинается уже на второй год после инвазии. Характерный воз- растной спектр левосторонний с максимумом на у-а особях. Как и все предыдущие виды, гусиный лук желтый в разновозрастных широколиственных и хвойно-широколиственных лесах предпочитает мик- росайты с выровненной поверхностью, однако, в отличие от всех рассмот-
ренных ранее эфемероидов, он устойчиво возобновляется только на пороях копытных, главным образом кабанов. Обычно он выполняет функцию ассе- ктатора, особенности его пространственного распределения - наличие ком- пактных клонов или равномерное распределение по площади - маркирует отсутствие или наличие нарушений роющими животными. Тюльпан Биберштейна (ТиИра ЫеЬеШеийапа) - многолетняя, оликарпи- ческая луковичная трава. Биоморфа моноцентрическая. Элемент популя- ции - особь (см. табл. 3.15). Онтогенез простой, без смены поколений. Дли- тельность жизни элемента популяции составляет в среднем около 10 лет. Размножается семенами и глубоко омоложенными вегетативными зачатка- ми (дочерними луковицами). Потенциальная семенная продуктивность до- вольно велика, но проростки даже при обильном плодоношении образуют- ся крайне редко. Это единственный из эфемероидов, который не цветет под пологом леса, небольшое число цветущих особей встречается в больших ок- нах, а массовое цветение - на опушках и полянах. Единственный способ са- моподдержания популяций тюльпана под пологом леса - вегетативный. По- тенциальная вегетативная продуктивность несколько больше, чем у ветре- ницы (см. табл. 3.15), скорость разрастания - наибольшая в синузии эфеме- роидов. Вновь возникающие дочерние и материнская луковицы могут дли- тельно существовать в почве в состоянии покоя и пробуждаться в больших окнах и на вырубках с сильно нарушенным покровом. Характерный возрас- тной спектр - левосторонний с максимум на гт, реже у особях. В разновозрастных широколиственных лесах обитает в больших окнах на выровненной поверхности, наибольшего обилия достигает в сообществах опу- шек и луговых степей. В окнах лесных сообществ обычно выполняет роль ас- сектатора, на опушках и полянах может доминировать в синузии эфемероидов. Длительно вегетирующие виды (неморальное лесное широкотравье) Сныть обыкновенная (Ае§орос1шт ро^а^гапа) - длиннокорневищная поликарпическая трава с полициклическими монокарпическими побегами. Геофит. Онтогенез сложный, со сменой вегетативных поколений. Элемент популяции - парциальный побег, онтогенез его длится 8-12 (15) лет (табл. 3.16). Взрослое растение сныти - это система парциальных побегов, связанных гипогеогенными корневищами. Биоморфа явнополицентриче- ская; клоны диффузные. Сныть размножается вегетативно и семенами; она образует зрелые семена только в больших окнах и на опушках; потен- циальная и реальная семенная продуктивность весьма велики. Семенное размножение практически не играет роли в самоподдержании популяций под пологом леса и очень редко служит для инвазии в нарушенные место- обитания (Смирнова, 1987). Под пологом трав проростки сныти не выдер- живают конкуренции за свет. Парциальный побег может продуцировать от 3 до 8 корневищ следующего порядка в год, причем потенциальная про- дуктивность побегов резко возрастает с улучшением освещенности, влаж- ности почвы и почвенного богатства (Смирнова, 1977). Вегетативное раз- множение связано с перегниванием дочерних корневищ, происходит неглу- боко омоложенными особями и начинается в V или состояниях. Устойчи- вость популяций сныти в неоптимальных условиях объясняется способно-
стью побегов переходить в состояние вторичного покоя и квазисенильное состояние. Причинами могут быть недостаток света, влаги и элементов минерального питания (Карпов, 1969; Смирнова, 1987). Эта способность сохраняться в неоптимальных условиях за счет замедления процессов рос- та и развития позволяет сныти устойчиво существовать в хвойно-широко- лиственных лесах, выживая даже под пологом темнохвойных видов. Хара- ктерный возрастной спектр неполночленный (отсутствуют р, 1т особи), одновершинный с максимумом на §2 парциальных побегах. Плотность по- пуляций в чистых зарослях сныти несколько меньше, чем у остальных кон- курентных видов (см. ниже). Осока волосистая (Сагех рИоха) - длиннокорневищная поликарпиче- ская трава. Гемикриптофит. Онтогенез сложный, со сменой вегетативных поколений. Элемент популяции - парциальный куст, онтогенез его длится 8-12 лет. Взрослая особь представляет собой систему связанных гипогео- генными корневищами парциальных кустов. Биоморфа явнополицентри- ческая, тип клона - диффузный. По значениям основных популяционных параметров этот вид чрезвычайно сходен со снытью (см. табл. 3.16). В от- личие от сныти, у осоки волосистой нет состояний вторичного покоя и ква- зисенильного, что связано с отсутствием спящих почек в кустах и на кор- невищах. Она увеличивает число «отбегов» и молодых парциальных кус- тов после засушливых лет. Эта особенность позволяет осоке устойчиво су- ществовать в наиболее сухих местообитаниях в пределах широколиствен- ных лесов. Осока волосистая - единственный вечнозеленый вид в группе конкурентных видов (куда, кроме сныти, входят ландыш майский и про- лесник многолетний), это позволяет ей увеличить длительность периода вегетации и, вероятно, компенсирует небольшую площадь листьев элемен- та популяции (Смирнова, 1987). Ландыш майский (СопуаИапа тщаНз) - длиннокорневищная поликарпи- ческая трава. Геофит. Элемент популяции - парциальный побег. Биоморфа явнополицентрическая, тип клона - диффузный. Ландыш отличается от ос- тальных длиннокорневищных видов максимальной длительностью онтоге- неза парциального побега (до 30 лет) и наименьшей потенциальной продук- тивностью вегетативных зачатков, образуемых за год элементом популяции (2-3). Так же, как и сныть, ландыш способен переходить в состояния вторич- ного покоя и квазисенильное, но длительность пребывания в этих состояни- ях у ландыша намного больше, чем у сныти. Пролесник многолетний (МегсипаИз регептз) - длиннокорневищная по- ликарпическая трава. Геофит. Элемент популяции - парциальный куст, дли- тельность его онтогенеза 6-10 лет. Биоморфа явнополицентрическая, тип клона - диффузный. В оптимальных экологических условиях создает наибо- лее плотные, среди конкурентных видов, заросли. Сходство значений попу- ляционных параметров сныти, осоки волосистой, пролесника и ландыша да- ют возможность выступать им в качестве коллективного доминанта в опти- мальных экологических условиях. В разновозрастных широколиственных и хвойно-широколиственных ле- сах с хорошо выраженной мозаикой окон и ВПК все конкурентные виды до- минируют на выровненных участках под кронами лиственных деревьев. Они избегают валежин, западин и бугров ВПК, а на ровных участках в средних и
Таблица 3.16 Основные признаки популяционной биологии неморальных лесных видов (летневегетирующие виды) Виды Высота асси- милирующей поверхности, см Тип биоморфы Длительность полного онтогенеза, годы Элемент популяции Удержание территории элементом, годы Ае§орос1шт рос1аугапа 60-70 Явнополи- центрический Неопределен- но большая Парциальный побег 8-12(15) СопуаИапа тщаИ$ 20-30 10-20 (30) Сагех рПоха 30-40 Парциальный куст 8-12 МегсипаПз регептз 25-35 6-10 Ахагит еигораеит 8-12 Неявнополи- центрический 40-50 Особь 6-10 Сагех ск§Ра1а 12-15 30-40 10-12 Сагех гккта 10-20 40-50 8-10 Рап8 диа<Лп/оИа 20-30 30-40 6-12 Року§опаШт ти1й/1огит 50-70 30-40 10-15 Ри1топаг1а оЪзсига 25-30 30-40 5-8 У1о1а гтгаЫИз 20-25 30-40 5-8 Редиса §1§ап1еа 40-60 Моноцентри- ческий 10-15 10-15 Сеит игЪапит 35-40 10-15 10-15 МеИса пШап8 25-30 15-20 10-15 Сагех 8у1чайса 30-35 Моноцентри- ческий 15-20 15-20 Ьа1куги8 чегпи8 30-40 15-20 15-20 Роа петогак8 30-35 15-20 15-20 Рапипси1и8 са88иЫси8 20-30 15-20 15-20 ЗсШеПапа а1П881та 30-50 10-15 10-15 А]и§а §епеуеп818 18-25 Неопределен- но большая 3-5 А]и§а гер1ап8 15-20 Явнополи- центрический Парциальный побег 2-3 Са1еоЪ(1о1оп каеит 15-25 Парциальный куст 3-5 МШит е^ихит 40-60 3-5 У1о1а одогаШ 20-25 Моноцентри- ческий Особь 3-5 Ьатшт тасикРит 20-25 3-6 3-5
Тип партику- ляции Вегетативное разрастание, см/год Число вегетатив- ных зачатков, элемент/год Число семя- зачатков, элемент/год Масса элемен- та популя- ции, г Плотность по- пуляции, элемент/м2 Взрослая 25-30 3-8 2000-3500 3,5-6,0 40-65 30-40 2-3 50-70 1,5-2,5 125-175 25-30 2-5 50-100 2,0-4,0 65-85 20-30 4-6 20-50 2,0-4,0 50-70 2,0-3,0 1-2 50-100 2,0-4,0 15-35 0,8-1,5 0,5-1,0 100-150 2,0-4,5 12-30 2,0-2,5 0,5-1,0 30-50 3,0-5,0 10-20 4,0-5,0 0,5-1,0 20-40 2,0-3,0 15-32 2,0-3,0 1-2 100-200 5,0-10,0 8-20 2,5-3,5 1-3 50-100 3,0-6,0 10-18 Ювенильная 1,5-2,5 1-2 100-250 3,0-5,0 10-20 Взрослая фа- культативная 0 0 250-400 5,0-10,0 5-15 250-300 3,0-6,0 8-20 50-100 2,0-5,0 10-25 Взрослая фа- культативная или сенильная 300-400 4,0-5,0 10-20 50-200 2,0-5,0 5-20 1000-2000 3,0-7,5 10-30 50-150 3,0-5,0 5-15 100-200 3,5-5,0 5-15 Ювенильная 20-40 5-20 200-300 3,5-4,0 5-10 Взрослая 30-50 3-7 100-250 3,0-3,5 6-12 Взрослая 60-120 10-20 50-100 1,0-2,0 15-25 10-20 3-5 150-300 2,0-3,5 7-20 Ювенильная 30-40 10-15 50-150 2,0-3,5 7-15 Факультатив- ная сенильная 0 0 100-200 2,5-3,5 7-13
Таблица 3.16 (окончание) Виды Высота асси- милирующей поверхности, см Тип биоморфы Длительность полного онтогенеза, годы Элемент популяции Удержание территории элементом, годы СаИит ос1огсРит 20-25 Явнополи- центрический Неопределен- но большая Парциальный побег 1-2 С1ескота кггзШа 30-35 81аску$ $у1уайса 45-60 ЗТеИагга кокэМеа 20-25 АШапа рейо1аШ 40-100 Моноцентри- ческий 1 Особь 1 Сегапшт гоЪегйапит 15-30 ТогШ$ ]ароп1са 30-60 крупных окнах существуют как содоминанты или ассектаторы второго подъяруса в травяном покрове. Среди рассмотренных видов наибольшие диапазоны по температуре, влажности, кислотности, богатству почв и пр. имеют сныть и ландыш. Это определяет их более широкое, по сравнению с остальными конку- рентными видами, распространение в пределах лесного пояса: от средней тайги до байрачных лесов степи. Однако способность образовывать мак- симальную (среди конкурентных видов) биомассу и листовую поверх- ность и большая интенсивность вегетативного размножения приводят к тому, что сныть в мезотрофных условиях вытесняет ландыш. В метат- рофных условиях конкурентно наиболее сильным видом оказывается пролесник, которой создает под пологом лиственных видов деревьев наи- более плотные заросли. На бедных и сухих почвах в широколиственных лесах преимущества имеет осока волосистая вследствие ее некоторой ксероморфности (Смирнова, 1987). Копытень европейский (Азагит еигораеит) - многолетняя коротко- корневищная поликарпическая трава с моноциклическими монокарпиче- скими побегами. Гемикриптофит. Многолетние побеговые части взрос- лых особей представлены короткими, слабо ветвящимися эпигеогенными корневищами, неспециализированными в отношении разрастания. Био- морфа неявнополицентрическая, элемент популяции - особь. Длитель- ность удержания территории - до 10 лет; биомасса элемента популяции близка к таковой у конкурентных видов (см. табл. 3.16). Поддержание по- пуляции осуществляется как семенным, так и вегетативным путем. По- тенциальная и фактическая семенная продуктивность несколько выше, чем у ландыша, пролесника и осоки волосистой, что дает возможность быстрее занимать освободившиеся местообитания семенным путем (при наличии агентов распространения - муравьев или мышевидных грызу- нов), однако семена копытня приживаются только на зоогенных наруше- ниях травяного покрова. В этих условиях образуются слабо диффузные
Тип партику- ляции Вегетативное разрастание, см/год Число вегетатив- ных зачатков, элемент/год Число семя- зачатков, элемент/год Масса элемен- та популя- ции, г Плотность по- пуляции, элемент/м2 Зрелая 80-100 20-40 50-100 0,3-0,4 30-60 50-120 15-30 50-100 0,6-1,0 12-25 50-70 10-20 200-350 2,5-3,5 7-10 50-100 20-40 50-100 0,2-0,4 35-70 Нет 0 0 200-500 1,0-5,5 4-8 50-100 0,5-1,5 10-20 100-300 1,0-2,0 6-15 клоны. Особенность ветвления копытня проявляется в том, что боковые ветви направлены не только к периферии клона, но и внутрь него. Это приводит к высокой экологической плотности клонов копытня. Неболь- шая вегетативная подвижность и слабое ветвление определяют медлен- ное разрастание клонов и длительное существование на занятой террито- рии. Характерный возрастной спектр популяций копытня вне конкурен- ции с другими видами - двухвершинный: основной максимум на допол- нительный на р-1т\ а в сомкнутом травяном покрове с господством конку- рентных видов спектр одновершинный с максимумом на §ъ~88- В широколиственных и хвойно-широколиственных лесах с окнами и ВПК копытень обитает в микросайтах под кронами лиственных деревьев, избегая вывальных бугров, западин и валежа, а на ровных участках в сред- них и крупных окнах - в третьем подъярусе травяного покрова, играя роль ассектатора. В одновозрастных широколиственных и хвойно-широколист- венных лесах с выровненным напочвенным покровом и доминированием конкурентных неморальных видов копытень также выступает ассектато- ром, а при наличии зоогенных нарушений он может доминировать. В ранне- сукцессионных сообществах, сформированных после сплошных нарушений (распашки, пожаров), и при наличии животных-распространителей семян копытень может быть доминантом. Медуница неясная (Ри1топапа оЪзсига) - многолетняя короткокорне- вищная поликарпическая трава с дициклическими монокарпическими побе- гами. Гемикриптофит. Корневище укороченное. Биоморфа неявнополицен- трическая, элемент популяции - особь. Длительность удержания террито- рии 5-8 лет. Биоморфа, вегетативная подвижность, биомасса, семенная про- дуктивность тип и структура клона сходны с таковыми у копытня (см. табл. 3.16). Отличительными чертами медуницы являются большая, чем у копытня высота побегов и их биомасса и меньшая длительность занятия территории элементом популяции. Кроме того, особенности ветвления ме- дуницы приводит к формированию более рыхлых клонов, чем у копытня.
В широколиственных и хвойно-широколиственных лесах с окнами и ВПК и в одновозрастных широколиственных и хвойно-широколиственных лесах с выровненным напочвенным покровом и доминированием конку- рентных неморальных видов медуница занимает те же местообитания и иг- рает ту же ценотическую роль, что и копытень. Различия в экологии: большая теневыносливость копытня и большая ксероморфность медуни- цы определяют приуроченность копытня к более влажным и затененным местообитаниям в широколиственных и хвойно-широколиственных лесах и приуроченность медуницы к более светлым и сухим местообитаниям. Как и копытень, медуница может доминировать в сообществах с недавни- ми крупными зоогенными нарушениями напочвенного покрова (после мас- совых пороев кабанов). Сочевичник весенний {Ьа1кугиз уегпиз) - короткокорневищное поликар- пическое растение с моноциклическими монокарпическими побегами. Гео- фит. Нарастание эпигеогенного корневища происходит симподиально и не сопровождается вегетативным разрастанием: прирост составляет менее 1 см/год. Биоморфа моноцентрическая, элемент популяции - особь, дли- тельность онтогенеза 15-20 лет. Потенциальная семенная продуктивность близка к таковой у копытня и медуницы, семена распространяются, глав- ным образом, мышевидными грызунами на расстояние нескольких десятков и сотен метров. Поддержание популяции происходит почти исключительно семенным путем, прорастание семян и развитие молодых особей возможно лишь на нарушенных местах, где отсутствуют плотные заросли конкурент- ных видов. Характерный спектр популяций - одновершинный с основным максимумом на или #з растениях, и дополнительным - на р и у. В услови- ях пониженной конкуренции особь партикулирует и образуются компакт- ные клоны, имеющие диаметр наземной части до 0,5 м. Такие клоны дли- тельно удерживают занятую территорию. Копытень, медуница и сочевичник весенний занимают одни и те же микро- сайты в широколиственных и хвойно-широколиственных лесах. Большая, чем у копытня и медуницы, эвритопность сочевичника весеннего определяет его распространение от среднетаежных лесов до байрачных лесов степи. Зеленчук жёлтый (Са1еоЪ(1о1оп 1Шеит) - поликарпическая трава с на- земноползучими полициклическими поликарпическими побегами. Хаме- фит. Биоморфа явнополицентрическая. Элемент популяции - парциаль- ный куст, который существует 3-5 лет (табл. 3.16). Биомасса несколько меньше, чем у видов, описанных ранее. Ветвление происходит за счет бо- ковых почек в основании побегов текущего года. Эти же почки способны реализовываться в побеги разрастания - наземные столоны (плети), ко- торые могут достигать длины 100 и более сантиметров. Зеленчук отли- чается наиболее длительными среди неморальных трав процессами рос- та и побегообразования, которые в средней полосе продолжаются еще в сентябре. Вегетативное размножение, связанное с зимним перегниванием плетей, осуществляется неглубоко омоложенными зачатками. Тип клона диффузный. Самоподдержание популяции происходит, в основном, веге- тативным путем, семенное возобновление эпизодическое, проростки приживаются на зоогенных нарушениях. Новые парциальные побеги мо- гут возникать практически из каждой боковой почки плети, таким обра- зом, потенциальная продуктивность вегетативных зачатков очень велика
(см. табл. 3.16). Эти особенности определяют характерный возрастной спектр: в нем полностью отсутствуют р, р гт растения, а максимум при- ходится на V и растения. Большая вегетативная подвижность и высокая продуктивность вегетативных зачатков, а также способность образовы- вать новые ортотропные побеги и плети в течение всего вегетационного периода позволяют зеленчуку моментально осваивать обнаженные суб- страты. В широколиственных и хвойно-широколиственных лесах с окна- ми и ВПК зеленчук вместе с будрой (С1ескота ШгзШа) может доминиро- вать на вновь возникших буграх ВПК, на зоогенных нарушениях (одно- двулетних пороях кабанов), одновременно, он в ранге ассектатора может расти на ровных местах в окнах, занимая третий подъярус травостоя. В связи с большой теневыносливостью зеленчук может быть содоминан- том в производных одновозрастных сомкнутых лесах без окон. Всплески численности популяций этого вида отмечены в годы массового размно- жения мышевидных грызунов; они вызваны незначительными, но повсе- местными нарушениями субстрата. Подмаренник душистый (СаНит оЛогаШт) - поликарпическая, столо- нообразующая трава с моноциклическими монокарпическими побегами. Геофит. Элемент популяции - парциальный побег, длительность удержа- ния территории 1-2 года. Биомасса элемента популяции очень мала, веге- тативная подвижность близка к таковой у зеленчука, а продуктивность ве- гетативных зачатков самая высокая среди рассматриваемых видов (см. табл. 3.16). Практически полный биологический аналог этого вида - звезд- чатка ланцетолистная (81е11аг1а ко1о81еа). Оба эти вида в большинстве ти- пов сообществ ведут себя как ассектаторы; на выровненных участках в ок- нах они растут в третьем подъярусе. В одновозрастных широколиственных лесах эти виды, как и зеленчук, разрастаются в годы массового размноже- ния мышевидных грызунов. Подмаренник душистый, в связи с большей те- невыносливостью, может быть содоминантом в теневых широколиствен- ных, в том числе в буковых лесах. Звездчатка ланцетолистная, в связи с большей ксероморфностью, способна быстро осваивать свежие бугры ВПК с пересыхающим субстратом. Она доминирует на ранних этапах пост- пасквальных сукцессий в молодых мелколиственных лесах на сухих и бед- ных субстратах, сформировавшихся на внутрилесных пастбищах. Способ- ность этого вида быстро увеличивать обилие определяется не только ин- тенсивным ветвлением столонов (как и у подмаренника душистого), но и формированием новых ортотропных побегов практически из каждой поч- ки прошлогоднего ортотропного побега. 3.5.2. Бореальные лесные виды Черника (Уасстшт тугкИиУ) - длиннокорневищный поликарпический, симподиально нарастающий, листопадный кустарничек с одревесневающи- ми корневищами - ксилоризомами, расположенными в поверхностных сло- ях почвы и подстилки, корневая система поверхностного типа (Баландина, Вахрамеева, 1980; КйсЫ, 1956). Облигатный микотроф. Хамефит. Биомор- фа явнополицентрическая. Элемент популяции - парциальный куст, живу- щий до 15-30 лет (Серебряков, Чернышева, 1955). Биомасса элемента попу- ляции максимальная среди изученных бореальных лесных видов. В сплош-
Основные признаки популяционной биологии бореальных лесных видов Виды Высота асси- милирующей поверхности, см Тип биоморфы Длительность полного онтогенеза, годы Элемент популяции Удержание территории элементом, годы ТпепШИз еигораеа 5-15 Явнополи- центрическая Неопределен- но долгая Парциальный побег 1-2 Слгсаеа а1р1па 6-15 1 МтатШгетит Ы/оПит 14-20 9 ОхаНз асе1о$е11а 5-12 Ацентриче- ская 7-12 Особь 7-12 Уасстшт тугйИиз 20-45 Явнополи- центрическая Неопределен- но долгая Парциальный куст 15-30 Ьи2и1а рИоза 30-50 Неявнополи- центрическая 10-30 Особь, парциальный побег 10-30 8оП<1а§о у1г§аигеа 40-60 10-30 10-30 Руго1а гоШпсИ/оИа 5-15 Ацентричес- кая Неопределен- но долгая Парциальный побег 5-10 ОгМИа $есип(1а 5-10 5-10 Сутпосагршт (1гуор1ег1$ 15-30 Более 100 Вайя 1 Рке§ор1еп8 соппесйНз 20-30 Более 80 ных зарослях черники самоподдержание популяций осуществляется вегета- тивным путем (Злобин, 1961). Потенциальная вегетативная продуктивность небольшая (табл. 3.17), но из-за большой длительности жизни парциальных кустов в заросли всегда есть кусты, которые продуцируют новые гипогео- генные корневища. Потенциальная или реальная семенная продуктивность черники очень велика, но семена прорастают редко, а проростки нуждают- ся в достаточном увлажнении и затенении, появляясь в микроместообитани- ях с нарушенным моховым покровом (кострища, старые лесные дороги, по- рой), а также на гниющей древесине (колодах ветровалов и старых пнях) (Авдошенко, 1949). В квазиклимаксовых хвойно-широколиственных и хвойных лесах с ок- нами и ВПК черника чаще всего встречается на валеже средних стадий раз- ложения, а также в подкроновом пространстве хвойных деревьев. В одно- возрастных производных хвойных лесах, сформировавшихся после пожаров или распашек, с выровненным напочвенным покровом и бедными подзоли- стыми почвами, на средних стадиях сукцессии, черника выступает абсолют- ным доминантом. Майник двулистный (Ма1ап1кетит Ы/оНит) длиннокорневищная поли- карпическая трава с полициклическими поликарпическими побегами. Гео- фит. Биоморфа явнополицентрическая, клоны диффузные. Взрослое расте-
Тип партикуляция Вегетативное разрастание, см/год Число вегетативных зачатков, элемент/год Число семя- зачатков, элемент/год Масса элемента популяции, г Плотность популяции элемент/м2 Ювенильная 4-50 2-10 1-17 0,08-0,56 8-50 1-30 5-21 5-10 0,05-0,2 400-2000 Взрослая 10-40 2-9 13-120 0,06-0,17 90-500 5-40 2-9 2-10 0,08-0,25 20-200 5-20 1-2 40-800 2,55-9,52 30-100 0,5-1,5 1-3 30-100 0,62-2,91 5-30 1-6 4-20 1000-2000 2,1-5,63 10-30 5-40 1-2 1000-20000 1,16-2,12 20-80 5-50 1-4 400-10000 0,24-9,75 5-20 2-5 1-2 Множество спор 0,4-0,7 10-40 3-7 1-2 0,8-1,1 15-50 ние представляет собой систему парциальных побегов, соединенных длин- ными плагиотропными корневищами. Первое плагиотропное корневище формируется на 3-4 год после прорастания семени, а первое цветение про- исходит на пятый год (Вахрамеева, Малева, 1990). Парциальные побеги за- цветают на второй-шестой год жизни, максимальный возраст парциального побега 9 лет, максимальное число цветений 4. После цветения побег нарас- тает симподиально, продолжая формировать укороченную вертикальную часть корневища. Здесь в пазухах зеленых и чешуевидных листьев заклады- ваются почки. Если побег в этом году не цветет, то эти почки (до 3 на побег) остаются спящими. Как правило, один парциальный побег формирует одно (иногда два) удлиненное корневище следующего порядка. Потенциально корневище может ветвиться в каждом узле, но это происходит в очень ред- ких случаях. В таежных лесах заповедника «Басеги» найдены системы пар- циальных побегов, пребывающие в состоянии вторичного покоя (Агафоно- ва А.А., устное сообщение). Майник двулистный размножается как вегетативным, так и семенным путем. Семенная продуктивность очень сильно варьирует (см. табл. 3.17). Семена майника распространяются дроздами и рябчиками, которые охот- но поедают его ягоды (Левина, 1957), при этом 80-88% семян сохраняют всхожесть (Зажурило, 1931). Характерные возрастные спектры одновер-
шинные с максимумом на виргинильных или генеративных парциальных побегах. В квазиклимаксовых хвойных и хвойно-широколиственных лесах с хо- рошо выраженными окнами и ВПК майник выступает как содоминант (вместе с другими видами бореального мелкотравья) в микросайтах на ва- лежинах средних стадий разложения или в подкроновом пространстве темнохвойных видов (ели, пихты). В производных хвойных, реже листвен- ных, лесах с выровненным напочвенным покровом он может быть содо- минантом или ассектатором. Вероятно, в этих лесах экологические осо- бенности напочвенного покрова сходны с таковыми валежин средних ста- дий разложения. Кислица обыкновенная (ОхаНз асе1о8е11а) - столоновидно-короткокор- невищная поликарпическая трава с поликарпическими полициклически- ми побегами. Гемикриптофит. Побеги плагиотропные, ветвящиеся с пер- вого года жизни, нарастают моноподиально и несут листья двух форма- ций: чешуевидные и срединные фотосинтезирующие. На побеге череду- ются столоновидные участки с длинными междоузлиями и розеточные с короткими междоузлиями. Прегенеративный период очень короткий: растение зацветает на второй (реже первый) год жизни. Вегетативное раз- множение начинается с четвертого года жизни. Партикулы продолжают ветвиться, усиленно цветут и плодоносят. В это время цветки образуются в пазухах почти всех листьев - как срединных, так и чешуевидных. С воз- растанием порядка ветвления побегов большая часть их междоузлий ста- новится удлиненной, партикуляция усиливается, и в результате возникают старые генеративные и сенильные растения. Длительность полного онто- генеза 7-12 лет (Черненькова, Шорина, 1990). Кислица размножается как семенами (Верещагина, 1965), так и вегетативно. Плоды имеют мясистый придаток и распространяются муравьями. Кроме того, особое строение семенной кожуры способствует разлетанию семян при вскрывании коро- бочки на расстояние до 1,5 м (Черненькова, Шорина, 1990). Для Финлян- дии максимальное число семян на 1 м2 - 5184, а всходов - 800 (Рег11и1а, 1941). Вегетативное разрастание осуществляется посредством столоно- видных побегов, длина которых достигает 20^0 см. Число спящих почек у кислицы невелико, образуются они преимущественно на молодых расте- ниях. Кислица быстро заселяет новые для нее участки сообщества. За 2-3 года она способна сформировать сплошной ковер в местах, прежде свободных от нее (Черненькова, Шорина, 1990). Из-за быстрых темпов развития онтогенетический спектр изменяется по сезонам: в мае-июне аб- солютный максимум в спектре приходится на р и /, к началу осени - на #2 и ^з, а также я растения (Шорина, 1982). В квазиклимаксовых хвойных и хвойно-широколиственных лесах с хо- рошо выраженными окнами и ВПК кислица, как и майник, доминирует на валежинах средних стадий разложения или в подкроновом пространстве темнохвойных видов (ели, пихты). В производных хвойных, реже листвен- ных, лесах, особенно сформировавшихся на пашнях, кислица на началь- ных стадиях сукцессий под сомкнутым древесным ярусом может быть аб- солютным доминантом. Вероятно, в этих лесах экологические особенно- сти напочвенного покрова сходны с таковыми валежин средних стадий разложения.
Голокучник обыкновенный, или голокучник Линнея (Сутпосагршт (1гуор1еп8) - длиннокорневищная безрозеточная летнезеленая трава, гео- фит. Корневища до 4-6 м длиной, тонкие (0,2-0,3 см в диаметре), горизон- тальные, поверхностные, залегают на глубине 3-4 см (обычно на границе лесной подстилки и почвы). Ежегодно корневище вырастает в длину на 2-5 см (до 8 см) и формирует по 2-3 улитки (заточные вайи). Они распо- лагаются поодиночке на расстоянии 0,5-1,0 см друг от друга. Часть улиток (обычно 1-2) развертываются в зеленые вайи через 2-3 года после своего заложения. Голокучник относится к вегетативно подвижным ацентрическим био- морфам (Шорина, 1981), у которых отсутствуют ярко выраженные и дли- тельно существующие центры фитоценотической активности. Элемент по- пуляции - отдельная вайя. Ветвятся корневища вильчато. Ветви появляются вблизи верхушек кор- невищ обычно независимо от заложения вай с интервалом в 1-4 года. Разме- ры ветвей чаще одинаковые, а угол их расхождения 30-60° (редко до 120°). Длина участков корневищ между последующими «вилками» в среднем 7-8 см. Спороносящая средневозрастная особь Сг. Лгуор^еш представлена си- стемой корневищ, разветвленных до 6-8 порядков, имеющих суммарную длину 4-6 м и максимальный условный возраст (т.е. возраст сохранившейся части) 8-10 лет. У таких особей Сг. (1гуор1еп8 по 7-8 зеленых вай, 30-40 ули- ток и 35-45 живых апексов корневищ. Подобные экземпляры занимают площадь 2-4 м2, а их фотосинтезирующие вайи находятся на расстоянии ИМИ) см друг от друга. Голокучник часто растет в виде пятен-латок диамет- ром 8-12 м, четко изолированных друг от друга. Эти пятна возникают в ре- зультате вегетативного разрастания и вегетативного размножения и, по-ви- димому, во многих случаях представляют собой клоны. Если считать, что ежегодный прирост корневищ в длину 5 см, то продолжительность жизни таких зарослей-клонов достигает 80-120 лет. Куртины-латки голокучника разрастаются центробежно по принципу ведьминых колец и имеют зональную структуру. По периферии располага- ется узкая зона шириной не более 1,0-1,5 м, где вайи голокучника относи- тельно разрежены, стерильны или слабо спороносят. Затем следует наи- большая по площади зона, занимающая до 80% всей латки, где плотность вай и спороношение максимальны. Наконец, в центре латки находятся уча- стки, где вайи снова редеют, уменьшаются в размерах и прекращают споро- ношение. Периферическую зону, в которой сосредоточены растущие вер- хушки корневищ, активно осваивающие еще не занятые латкой площади, называют зоной освоения; участки латок с максимальной плотностью круп- ных спороносящих вай - зоной насыщения, центральные их части, в кото- рых мало живых вай и улиток и много отмерших полуразложившихся кор- невищ - зоной дряхления (Шорина, 1991). Голокучник размножается, главным образом, вегетативно в результате перегнивания старых участков корневищ. Размножение спорами происходит эпизодически, заростки появляются на гниющей древесине (валеже, пова- ленных стволах, пнях), реже - на оголенной почве (на вырубках, пожарищах и в других местах экзогенного нарушения лесных сообществ). В квазиклимаксовых хвойных и хвойно-широколиственных лесах с хо- рошо выраженными окнами и ВПК голокучник (как и два предыдущих ви-
да) встречается на валежинах средних стадий разложения или в подкроно- вом пространстве темнохвойных видов (ели, пихты). В таких условиях он выступает как со доминант или ассектатор. В производных темнохвойных лесах, под пологом взрослых или старых деревьев темнохвойных видов он может быть содоминантом и очень редко редко - доминантом. Фегоптерис, или буковник связывающий (Рке$ор1еп8 соппесйИз) - длин- нокорневищная безрозеточная летнезеленая трава, геофит. Как и у голо- кучника, корневища тонкие (0,1-0,2 см в диаметре) горизонтальные, поверх- ностные (глубина 2-4 см), ежегодные приросты корневищ в длину достига- ют 6-8 см. Вайи длиной 30-40 см располагаются на корневищах по одной. Биоморфа ацентрическая. Элемент популяции - отдельная вайя. Средневоз- растные спорофиты Рке§ор1еп8 обладают обширными системами корне- вищ, суммарная длина которых достигает 6-7 м, а предельный порядок ветв- ления 5-6. Такие экземпляры занимают площадь в несколько квадратных метров, число живых зеленых вай колеблется от 10 до 16, максимальный ус- ловный возраст 8-10 лет. Важные различия гол окучника и буковника касаются характера ветв- ления. Ветви корневища буковника, как правило, расходятся под углом 120°. Ветвление повторяется через 1-2 года (реже 3). Участки корневищ между следующими друг за другом «вилками» достигают длины 9-11 см и обычно несут по 5-8 «пеньков» (до 14) от опавших и неразвернувшихся вай. Относительная регулярность ветвления, постоянство глубины залега- ния и углов расхождения ветвей приводят к тому, что система корневищ фегоптериса образует характерную плоскую сеть из более или менее пра- вильных шестигранных ячеек. В природе буковник энергично разрастает- ся и формирует заросли-латки, где размножается вегетативно путем пар- тикуляции корневищ. Размножение спорами и появление заростков отме- чено преимущественно на обнаженной почве корневых вывалов, где от- сутствует конкуренция с другими растениями и, прежде всего, со мхами. В Подмосковье спорофиты, появляющиеся из заростков, достигают кп со- стояния уже на первом году жизни и имеют короткие полегающие ветвя- щиеся корневища. Судя по быстрым темпам начальных этапов онтогене- за, уже 3^-летние спорофиты способны к спороношению. Площадь ла- ток-куртин фегоптериса от 1 до 18-20 м2. Разрастаются латки, как и у го- локучника, центробежно и обладают зональной структурой. В зоне насы- щения, где плотность вай максимальна, более 50% этих вай формируют сорусы. Латки-куртины буковника, растущие в одном сообществе, пред- ставляют разные этапы развития популяционных локусов вида. Можно выделить молодые инвазионные латки (представлены одним молодым клоном), сформировавшиеся средневозрастные (состоят из одного или не- многих средневозрастных клонов) и стареющие (в латке несколько старе- ющих клонов). Все это свидетельствует о волнообразном характере само- поддержания ценопопуляций буковника. Возраст латок насчитывает 100 лет и более, что сопоставимо с длительностью онтогенеза деревьев. Приуроченность к микросайтам практически не изучена. Вероятно, ха- рактер размещения в сообществах близок к предыдущему виду. Седмичник европейский (Тпеп1ак8 еигораеа) - столоно-клубнеобразую- щая поликарпическая трава с моноциклическими монокарпическими побега- ми. Вегетативный одно-малолетник. Геофит. Биоморфа явнополицентриче-
ская, элемент популяции - парциальный побег (вегетативный или генератив- ный). Весной из пазушных почек на утолщенной подземной части материн- ского побега формируются подземные столоны, на концах которых осенью образуются клубни, а затем и новые парциальные побеги. Столоны ветвятся редко. В пазухах чешуевидных листьев у основания материнского побега обычно находится 6-10 зачатков столонов, но развивается всего 3-4. За год парциальный побег может сформировать до 4-8 клубней (10). Длина и число столонов сильно зависят от условий обитания. Так, средняя длина столона на территории Национального парка «Марий Чодра» 2,2 см, а среднее их число на элемент популяции 0,8, в то время, как в заповеднике «Басеги» на Южном Урале эти параметры составляют 19,2 см и 2,8, соответственно. К началу ве- гетационного периода столон и материнский побег полностью отмирают. Растение, возникшее из семени, зацветает на второй-третий год жизни. Размножается как семенами, так и вегетативным путем. Цветение нередко бывает достаточно интенсивным: до 300 генеративных побегов на 100 м2 (Грызлова, Вахрамеева, 1990), однако завязывание плодов происходит не всегда, и основным способом поддержания ценопопуляции является вегета- тивный. Характерный спектр - неполночленный с максимумом на V или § парциальных побегах. Седмичник, как майник и кислица, приурочен к микросайтам валежин в квазиклимаксовых лесах, в производных лесах он может успешно расти как на валеже, так и на почве, если нет сильно затеняющих высоких трав или мощного мохового покрова. Двулепестник альпийский (Сггсаеа сйрта) - столоно-клубнеобразующая поликарпическая трава с моноциклическими монокарпическими побегами. Вегетативный однолетник. Геофит. Жизненная форма и биоморфа такие же, как у седмичника. Элемент популяции - парциальный побег. Биомасса - наименьшая для видов бореального мелкотравья. Основной способ поддер- жания популяции - вегетативный. Различия с седмичником касаются ветвле- ния столона и числа клубней, образовываемых парциальным побегом. В па- зухе каждого из супротивно расположенных чешуевидных листьев столона двулепестника закладывается почка. В большинстве случаев эти почки раз- виваются в столоны следующего порядка, на конце которых также заклады- вается клубень. Столон ветвится до третьего порядка. Максимальное число клубней 20 (против 10 у седмичника). В благоприятных микросайтах - раз- лагающихся замшевших валежин, микропонижениях, затянутых мхом, - двулепестник способен гораздо быстрее захватывать территорию и форми- ровать заросль, чем седмичник. Однако этот вид очень требователен к влажности воздуха и поэтому почти не встречается в производных хвойных лесах, где отсутствие §ар тозагс принципиально меняет режим увлажнения. 3.5.3. Боровые лесные и опушечные виды Орляк обыкновенный (Р1ег1(11ит адиШпит) - многолетняя длиннокор- невищная летнезеленая трава, геофит. Корневища дифференцированы на горизонтальные, длинные, безлистные и вертикальные (или косовосходя- щие) короткие, несущие вайи. Верхушка длинного корневища ежегодно об- разует одну боковую ветвь, развивающуюся в короткое корневище. Эти ко- роткие боковые корневища располагаются на длинном корневище попере-
Основные признаки популяционной биологии боровых лесных и опушечных видов Виды Высота асси- милирующей поверхности, см Тип биоморфы Длительность полного онто- генеза, годы Элемент популяции Удержание территории элементом, годы Уасстшт 1(1аеа 12-25 Явнополи- центрическая Неопределен- но долгая Парциальный куст 10-15 Р^егиИит сщшНпит 30-180 Ацентри- ческая 650 и более Вайя 1-2 СкеИйотит та] их 20-60 Моноцентри- ческая 20-25 Особь 1-2 СаПипа уи!§аг1$ 30-50 Неявнополи- центрическая 10-30 Особь, партикула 20-30 менно то вправо, то влево. Участок длинного корневища между двумя бо- ковыми ответвлениями соответствует годичному приросту. В среднем он составляет 5-30 см (Европейская Россия), 15-70 см (Средняя Сибирь), 30-90 см (до 112 см) в Англии (АУай, 1940, 1976; Ершова, 1977; Шорина, 1981). Условный возраст особей в условиях России составляет 55-65 лет (Ершова, 1977; Шорина, 1981), в Англии - 72 года (АУай, 1940). Рост боко- вых коротких корневищ ограничен, их максимальный возраст не превыша- ет 12-17 лет (Шорина, 1981). Морфогенез вай происходит медленно - лишь на третий год после своего заложения улитка вайи появляется на поверхно- сти почвы. Биоморфа ацентрическая. Элемент популяции - вайя, характе- ризующаяся самыми большими среди видов этой группы размерами и био- массой. Молодые фазы онтогенеза особи непродолжительны. В лаборатор- ных условиях шестимесячные спорофиты имели до 22 вай, корневища дли- ной до 140 см и образовывали куртины диаметром 35-65 см. На втором го- ду жизни у таких растений было отмечено спороношение (Сотуау, 1949, 1957). Поддержание популяций происходит как посредством спор, так и ве- гетативно. Продукция спор достаточно велика, разносятся они воздушными потоками на расстояние до 1,6 км (Ра§е, 1976). С помощью спор орляк лег- ко осваивает первичные, не занятые растительностью субстраты, а также пожарища, вырубки. В сомкнутых фитоценозах, в том числе и в группиров- ках самого орляка, споры не прорастают, хотя здесь поверхность почвы мо- жет быть золотисто-коричневой от множества осыпавшихся спор. Здесь орляк размножается исключительно вегетативным путем. Он отличается большой вегетативной подвижностью: средняя скорость разрастания зарос- лей - 10-20 см • год-1 в условиях Средней России (Шорина, 1981) и от 40 до 50 см • год-1 в Западной Европе (АУай, 1976). В северной части ареала, где спороношение происходит нерегулярно, вегетативное размножение стано- вится основным способом самоподдержания популяций орляка (Ошопеп, 1967, 1968; Ершова, 1977). Клоны орляка могут занимать площади в десят- ки квадратных километров и достигать возраста 650 лет и более (Ошопеп, 1967, 1968). В зарослях орляка стирается грань между организменным и по- пуляционным уровнями существования вида. Популяции орляка поддержи- вают себя путем неопределенно долгого существования немногих особей
Тип партикуляции Вегетативное разрастание, см/год Число вегетатив- ных зачатков, элемент/год Число семязачатков, элемент/год Масса элемента популяции, г Плотность популяции, элемент/м2 Взрослая 9-40 1-4 60-600 1,7-7,6 20-150 5-100 1 3x108 спор 5,0-30,0 3-10 Нет 0 0 200-2000 4,9-24,7 5-30 Взрослая фа- культативная 2-5, факульта- тивно 1-2, факультати- вно 2600-90000 3,3-14,1 5-20 часто одного клона, обладающих способностью к гипертрофированному вегетативному разрастанию. В современных лесах орляк присутствует или доминирует на ранних, ре- же средних стадиях сукцессий, обычно на легких субстратах (пески, супеси). В квазиклимаксовых широколиственных и темнохвойных лесах он отсутст- вует, поэтому выявить его приуроченность к микроместообитаниям в пер- вичных лесах очень сложно. Вероятно, это были участки обнаженного суб- страта с легкими почвами, формировавшиеся в результате как вывалов, так и деятельности животных. Брусника (Уасстшт уШз-Шаеа) - длиннокорневищный поликарпический вечнозеленый кустарничек с полициклическими, поликарпическими побе- гами. Облигатный микотроф. Хамефит. Биоморфа явнополицентрическая. Корневище гипогеогенное, расположено в поверхностных слоях почвы на глубине 2-10 см, корневая система состоит из тонких придаточных корней (Баландина, Вахрамеева, 1978). Парциальные побеги формируются как из почек регулярного роста, так и из спящих почек на приростах корневища прошлых лет. Массовое пробуждение почек происходит после низовых по- жаров (Корчагин, 1954). Элемент популяции - парциальный куст, живущий до 10-15 лет (Серебряков, Чернышева, 1955). Суммарная длина гипогеоген- ных корневищ одной системы парциальных кустов может достигать сотни метров, а число парциальных кустов - нескольких сотен. По типу биомор- фы брусника наиболее сходна с черникой; сравнение значений основных па- раметров показывает, что брусника отличается от черники меньшей дли- тельностью жизни и меньшими размерами парциальных кустов, но несколь- ко большей вегетативной продуктивностью. Как и черника, брусника имеет высокую потенциальную и реальную семенную продуктивность (Юдина, Бе- лоногова, Колупаева, 1986) (табл. 3.18), но семена ее приживаются в хорошо освещенных местах на обнаженном субстрате. Так массовое семенное во- зобновление брусники было отмечено в окрестностях Костомукшского за- поведника на свежей вырубке с полностью уничтоженным напочвенным по- кровом (В.Н. Коротков, устное сообщение). Характерный спектр - моно- центрический, максимум приходится на средневозрастные генеративные парциальные кусты.
В квазиклимаксовых хвойных лесах с хорошо выраженными окнами и ВПК брусника обитает на комлевой части валежин начальных этапов раз- ложения и у оснований стволов хвойных видов деревьев, в освещенной об- ласти. В производных лесах брусника доминирует на начальных стадиях пирогенных сукцессий и затем вытесняется конкурентно более мощным видом - черникой. Периодические палы (через 10-15 лет), которые осу- ществлялись для поддержания высокой продуктивности этого вида («брусничный промысел») определяли широкое распространение сосня- ков брусничников на территории Европейской России и Западной Сибири (Корчагин, 1954). Вереск обыкновенный (СаНипа уи1§ап8) - вечнозеленый, симподиально нарастающий, аэроксильный или эпигеогенно геоксильный (с полегающи- ми и укореняющимися ветвями) кустарничек. В первом случае биоморфа моноцентрическая, во втором - неявнополицентрическая (Ротов, 1960; По- лянская, Жукова, 2002), в последнем случае размеры особи могут достигать одного и более метров в диаметре. Растение, возникшее из семени до конца жизни обычно существует как единая особь, стержневая корневая система сохраняется до конца жизни, изредка связь между полегшей ветвью и мате- ринским растением нарушается (Серебряков, 1962). Длительность полного онтогенеза 10-30 лет. Семенная продуктивность особей вереска очень велика и достигает десятков - сотен тысяч семян (Ротов, 1960; Злобин, Храмченко, 1964). Се- мена хорошо прорастают на обнаженном песчаном субстрате, который появляется на сплошных рубках с нарушениями напочвенного покрова или на пожарищах. В климаксовых лесных ландшафтах вереск был связан с начальными этапами зарастания песчаных субстратов (от севера до юга лесного пояса), лишенных растительного покрова в результате выпаса диких копытных или природных пожаров. Вереск осваивал эти субстраты вместе с сосной и дру- гими видами боровой группы. В квазиклимаксовых теневых лесах он не на- ходит подходящих микросайтов. В производных хвойных лесах на песчаных субстратах доминирует на начальных этапах пирогенных сукцессий. 3.5.4. Неморальные, бореальные и нитрофильные опушечные виды (высокотравье) Общая характеристика группы В восточноевропейских лесах в эту группу входят крупные мезофитные, мезогигрофитные и мезоксерофитные относительно светолюбивые травы, которые в лесах с хорошо выраженной мозаикой окон и ВПК господствуют по покрытию и биомассе, создавая верхний ярус травяного покрова. Они встречаются в микросайтах разных типов (на выровненных участках, в запа- динах и на буграх), но объединенных общим признаком - отсутствием дре- весного полога или его низкой (0,3-0,1) сомкнутостью. В таких лесах они об- разуют мощный листовой опад и способствуют муллевому гумусообразова- нию. Эти же виды, видимо, выступали как доминанты или содоминанты в экотонах, на границах между лесными и травяными сообществами в доагри- культурных лесных ландшафтах, где ключевыми видами были крупные фи-
тофаги (зубры, туры, тарпаны). В современных ландшафтах они занимают редко встречающиеся экотонные сообщества между созданными человеком лесными лугами и окружающими их участками лесов. Основные особенности популяционной биологии исследованы у немно- гих опушечных видов из ненормальной (Сатрапи1а 1ай/оИа, Зсгорки1апа полоза), бореальной (КиЬи8 и1аеи8, СасаИа ка81а1а, Зепесю петогеп818, асегЬйа ига1еп818, Эгуор1еп8 ехрап8а, Раеота апотсйа, Скатаепепоп ап§и8й- /оИит, Сгерг8 81Ътса, Эе1рктшт е1аШт) и нитрофильных (Сгйса, (Нота, РШреп(1и1а икпапа, АсопИит 8ер1еп1попа1е, С1г8шт о1егасеит, С1г8шт ке1его- ркуИит, Уега1гит 1оЪеИапит, А^купит /Шх-/етта, МаРеиссга 81ги1кюр1еп8) эколого-ценотических групп. По отношению к свету и влажности почвы и воздуха эти виды располо- жились следующим образом: • небольшие окна и умеренное увлажнение: СасаИа ка81а1а, Зепесю петогеп818, СтегЫЛа ига1еп818, Сгерг8 81Ыпса, Раеота апотаИа, Эгуор1еп8 ехрап8а\ • небольшие окна и сильное увлажнение: АсопРит 8ер1еп1г1опа1е, А1купит /Шх /етта, Эе1рктшт екРит, УегаРит 1оЬеИапит, МаРеисыа 81ги1кюр1еп8’, • большие окна и возможное обогащение почвы органикой: Сгйса (Нота, КиЪих и1аеи8, Скатепоп ап$и8й/о1шт, • большие окна и переувлажнение (проточная вода): РШреп(1и1а икпапа, Сгг8шт о1егасшт, С1г8шт ке1егоркШит. Наиболее четко приуроченность разных видов высокотравья к разным экологическим условиям проявляется в лесах с хорошо выраженной у ар то8ат\ наблюдения в таких лесах позволяют выделить экологически адек- ватные местообитания в физиономически и флористически различных со- обществах. В лесах, где структура микросайтов сильно преобразована руб- ками или другими воздействиями, возможно сохранение каких-либо пред- ставителей из группы высокотравья в местообитаниях, которые, видимо, представляют экологические аналоги природных микросайтов. Например, при описании зарастания западин ВПК в еловых и елово-пихтово-буковых лесах Карпат (Скворцова и др., 1983) на ранних этапах микросукцессии опи- сана группировка А^купит/Шх-/етта + Зепесю петогеп818. Ее образуют ви- ды, обычные для приручьевых парцелл и растительности окон, но не встре- чающиеся под пологом леса. Виды, растущие в небольших окнах с умеренным увлажнением Недоспелка копьевидная (СасаИа ка81а1а) - гипогеогенно-короткокорне- вищная поликарпическая трава с моноциклическими монокарпическими по- бегами, нарастает симподиально. Геофит. Вегетативной одно-малолетник. Биоморфа явнополицентрическая. Элемент популяции - парциальный по- бег. Полицентричность начинает проявляться к концу вегетационного пери- ода, когда из пазушных почек корневища материнского растения выраста- ют укороченные и утолщенные плагиотропные побеги (1-3), весной из вер- хушечных почек этих корневищ формируются надземные побеги. К этому времени материнское корневище разрушается и дочерние парциальные по- беги становятся самостоятельными.
Основные признаки популяционной биологии нитрофильных и бореальных опушечных видов Виды Высота асси- милирующей поверхности, см Тип биоморфы Длительность полного онтогенеза, годы Элемент популяции Удержание территории элементом, годы 8сгорки1аг1а полоза 74-117 Неявнополи- центрическая Более 20 Особь, парциальный побег Более 20 АсотШт 8ер1еп1попа1е 56,0-126,0 Более 30 Особь Более 30 А(кугшт/Шх /етта 95,0-142,0 Моноцентри- ческая Более 70 Более 70 МаНеиссга 81ги1к1ор1еп8 100,0-120,0 Явнополицен- трическая Неопределен- но долгая Парциальный побег 40-50 КиЪи8 1<Лаеи8 56,0-166,0 Парциальный куст До 12*1 УегсНгит кэЪекапит 104,0-141,0 Моноцентри- ческая 60-100 Парциальный побег 4-8*2 СлсегЫш ига1еп818 75,0-170,0 Явнополицен- трическая Неопределен- но долгая Не более 6 ЕШрепе1и1а икпапа 200,0-230,0 Неявнополи- центрическая 25 2-3 1}гйса (Непса 60,0-70,О*3 Явнополицен- трическая Неопределен- но долгая 1-2 (3) СасаНа ка8ШШ 177,0-233,0 1 8епес1о петогеп818 148,0-198,0 1 Скатепоп ап§и8П/оИит 92,0-154,0 10-27*4 1-2 Примечание. Литературные данные: ^Давлетшина, Уланова, 1996; *2Бахматова, 1974; *3Смирнова, 1987; *43абелкин, Уланова, 1996. В благоприятных условиях растения, развившиеся из семян, зацветают в на четвертый-шестой год. Среди исследованных видов высокотравья недос- пелка, вместе с борцом высоким, имеет наибольшие размеры и биомассу элементов популяций; семенная продуктивность недоспелки не максималь- ная, а вегетативная подвижность небольшая (табл. 3.19). Особенности жиз- ненной формы и вегетативной подвижности недоспелки определяют фор- мирование компактных клонов площадью 0,4-0,8 м2. Молодые растения се- менного происхождения встречаются редко и преимущественно на зооген- ных нарушениях почвы.
Тип партикуляция Вегетативное разрастание, см/год Число вегетативных зачатков, элемент/год Число семязачатков, элемент/год Масса элемента популяции, г Плотность популяции, элемент/м2 Взрослая или сенильная 2,3-4,5 8-24 Нет данных Нет данных 15-20 Взрослая Не превышает 2-5 До 4 Нет данных 21,1-81,0 5-10 Сенильная 0 Нет данных 1 млрд спор Нет данных 3-5 Взрослая 50,0-100,0 2-3 Размножается только вегетативно Нет данных 1-3 5,5-93,5 До 263 придаточ- ных почек на 1 м корня 520-1230*1 23,5-50,5 13-35 Вегетативно подвижна только в год цветения: до 1,5 см/год До 5 Нет данных 52,9-131,6 8-50 9,0-105,0 1-6 Нет данных 12,8-24,6 Нет данных 1,8-4,5 5-11 1080-121520*1 38,4-69,5 60-80 (122) 50,0-150,О*3 15-40*3 1000-2000 4,0-7,О*3 20-40 Ювенильная 3,0-11,5 1-3 Нет данных 21,1-76,6 40-70 (150) 3,2-7,0 5-27 Нет данных 17,8-38,0 50-80 (160) Взрослая 20-150 Несколько десят- ков-сотни при- даточных почек на корнях 112135- 1784974м 3,47-22,48 30-50 Характерный онтогенетический спектр с основным максимумом на вир- гинильных или генеративных парциальных образованиях и с дополнитель- ным максимумом на проростках, ювенильных или имматурных особях. В квазиклимаксовых хвойно-широколиственных и хвойных лесах недос- пелка выступает как содоминант в окнах средних размеров на выровненной поверхности, здесь она достигает максимальных размеров и плодоносит, а под кронами хвойных и лиственных деревьев развивает только небольшие вегетативные побеги. В производных теневых лесах (широколиственных и темнохвойных) она практически полностью отсутствует, а встречается в ан-
тропогенно созданных экотонах между лесом и луговыми полянами. В про- изводных мелколиственных лесах (березняках и осинниках) на богатых све- жих почвах недоспелка занимает наиболее светлые местообитания. Крестовник дубравный (Зепесю петогепзгз) имеет ту же жизненную фор- му и биоморфу, что и СасаИа ка$1а1а. Это короткокорневищное поликарпи- ческое растение, вегетативный одно-малолетник. Размеры парциальных по- бегов немного меньше, чем у недоспелки (см. табл. 3.19), а число вегетатив- ных диаспор (корневищ), образуемых парциальным побегом, больше, в сре- днем составляет 14,3 против 2,1, причем каждое такое корневище ветвится (до 4 боковых почек). Запас питательных веществ в корневище меньше, чем у недоспелки. Высота вегетативных побегов и число корневищ - самые яр- кие отличия этих двух видов. Обладая сходной с недоспелкой вегетативной подвижностью, семенной продуктивностью и приживаемостью проростков, крестовник образует компактные клоны сходных размеров. По приурочен- ности к микросайтам в квазиклимаксовых и производных лесах крестовник принципиально не отличается от недоспелки. Цицербита уральская (СгсегЪка игсйепзгз) - длиннокорневищный вид, входит в группу видов, тяготеющих к небольшим окнам. Гемикриптофит. Взрослое генеративное растение представляет собой систему парциальных побегов. Биоморфа явнополицентрическая. Из почки возобновления на корневище предыдущего порядка возникает удлиненное гипогеогенное плагиотропное корневище. Длина таких корне- вищ может быть от 9 до 105 см, а их число на элемент популяции от 1 до 6 (обычно 2-3). Через некоторое время рост молодого корневища меняется на ортотропный и образуется укороченная часть со сближенными узлами. На следующий сезон верхушечная почка образует розеточный побег. Парци- альный побег зацветает на 3-5 год (7). После цветения побег отмирает. Как правило, корневища не ветвятся. Среди видов высокотравья цицербита вы- деляется самой небольшой биомассой. Кроме того, в исследованных хвойно- широколиственных и хвойных лесах не найдено ни одной особи семенного происхождения, что говорит об эпизодичности семенного размножения. По особенностям биоморфы цицербита очень похожа на сныть. Различия в дли- не гипогеогенных корневищ: небольшой диапазон варьирования значений этого признака у сныти определяет относительно равномерное размещение парциальных побегов и создание плотных зарослей этого вида, в то время как очень большой диапазон значений этого признака у цицербиты приво- дит к формированию разреженных зарослей. Виды, растущие в небольших окнах с сильным увлажнением Борец, кочедыжник женский и чемерица - виды второй группы, для них характерны большая длительность жизни особи, явно- или неявнополицен- трическая биоморфа. Три вида из них - короткокорневищные поликарпики (кочедыжник - многократноспороносящий) с большой длительностью пол- ного онтогенеза. Причем во всех случаях вегетативное размножение не иг- рает ведущей роли в поддержании популяции. Борец высокий (АсотШт 8ер1еп1попа1е) - многолетняя поликарпическая короткокорневищная трава с моно-полициклическими монокарпическими побегами. Гемикриптофит. Элемент популяции - особь. Длительность онто- генеза можно оценить в 30-40 лет. Почки возобновления закладываются в
пазухах почечных чешуи, начиная с первого года жизни особи. Как правило, в прегенеративном периоде эти почки остаются спящими, хотя иногда встре- чаются прегенеративные особи с ветвящимся корневищем. На корневище особи можно насчитать до 22 таких спящих почек. Борец зацветает не ранее, чем через 10 лет. После первого цветения верхушечная почка отмирает, и далее корневища нарастают симподиально. Уже на третьем-четвертом году жизни начинаются некрозы корневища (Серебрякова, Полынцева, 1974). В результате к середине-концу генератив- ного периода особь борца состоит из нескольких парциальных побегов, име- ющих общие участки корневища и часть общих придаточных корней. Мак- симальное число парциальных побегов у одной особи 18, диаметр проекции ее ассимилирующей поверхности 2 м. Борец высокий имеет наибольшую среди исследованных видов семенную продуктивность (см. табл. 3.19) и наи- более успешно размножается семенами. Большая длительность удержания территории элементом популяции, большая биомасса, высокая семенная продуктивность, наряду с высокой успешностью семенного возобновления, большая ассимилирующая поверхность листьев, наличие большого числа спящих почек позволяют объяснить самую высокую встречаемость борца среди видов высокотравья и почти постоянное его присутствие в квазикли- максовых сообществах большей части лесного пояса. В разных частях лес- ного пояса борец занимает разные микросайты в квазиклимаксовых лесах. Так, в широколиственных лесах он растет в переувлажненных микросайтах старых западин ВПК, в хвойно-широколиственных и хвойных лесах он мо- жет занимать и ровные участки. В производных лесах борец часто домини- рует на выровненной поверхности под пологом осины, в разреженных ши- роколиственных и хвойных лесах в нижних частях склонов. Кочедыжник женский (А1купит /Шх /етта) - короткокорневищная вертикально розеточная трава, хамефит. Взрослые спорофиты имеют многократновильчатое ветвящееся корневище длиной до 20-40 см. Оно образует плотную кочку диаметром 30-50 см, выступающую на 10-20 см над поверхностью почвы. Число ветвей в кочке варьирует от 2-3 до 10-15 (даже до 40, по данным И.И. Науялиса, В.Ф. Филина, 1983). Каждая ветвь- глава завершается розеткой из 3-7 вай и верхушечной почкой. Общее чис- ло вай на одном экземпляре может достигать 30-60, а число почек 10-15. Емкость верхушечной почки достигает 20-30 улиток и зачатков вай, т.е. 3^1 их годовых набора. Биоморфа моноцентрическая. Размножается спорами, к вегетативному размножению не способен, хотя у старых спорофитов возможна неспециа- лизированная партикуляция с отделением отдельных ветвей-партикул, сово- купность которых образует компактный клон. В условиях сильного вытап- тывания в местах с высокой рекреационной нагрузкой партикуляция может начаться и у сравнительно молодых растений, однако отделяющиеся парти- кулы не омоложены. Общая длительность онтогенеза спорофитов в условиях Средней России более 70 лет (Науялис, Филин, 1983). Некоторые спорофиты способны сформировать сорусы уже в возрасте 11 лет (Науялис, Филин, 1983), хотя ре- гулярное и полноценное спороношение начинается позже - с 17-20-летнего возраста. Споры сохраняют всхожесть в течение 1,5-3,0, что способствует формированию их почвенного банка. Гаметофиты и молодые спорофиты
кочедыжника растут обычно на корневых вывалах, в неглубоких трещинах почвы, на выбросах кротов, около нор мышевидных грызунов, на костри- щах, полузаброшенных лесных дорогах, тропинках, кучках песка, реже на пнях и комлях деревьев - там, где отсутствует конкуренция с другими расте- ниями, в особенности со мхами (Науялис, 1979). Онтогенетические спектры и плотность ценопопуляций спорофитов ко- чедыжника очень разнообразны и варьируют от лево- и правосторонних до центрированных, могут быть как полночленными, так и неполночленными, их плотность тоже сильно колеблется. Это многообразие форм популяцион- ной организации определяется эколого-фитоценотическими условиями и стадиями сукцессионных смен. Чемерица Лобеля (Уега^гит 1оЪеИапит) - короткокорневищная поликар- пическая трава с монокарпическими ди-полициклическими полурозеточны- ми побегами. Гемикриптофит. Биоморфа моноцентрическая. Элемент попу- ляции до цветения - особь, затем - парциальный побег. В прегенеративном периоде растение нарастает моноподиально, давая каждый год розеточный побег, после первого цветения нарастание меняется на симподиальное, впер- вые зацветает в 12-15 лет (Бахматова, 1974). Через два года после первого цветения корневище молодого генеративного растения перегнивает и пар- циальные побеги оказываются самостоятельными. Почки возобновления (не более двух) возникают в пазухах нижних розеточных листьев только на цветущих побегах, вегетирующие парциальные побеги лишены пазушных почек. Это одна из особенностей развития парциальных побегов чемерицы. Парциальные побеги зацветают на второй, чаще четвертый-шестой годы жизни. Длительность полного онтогенеза чемерицы 80 лет (Бахматова, 1974). Среди других видов высокотравья чемерица выделяется самой боль- шой биомассой элемента популяции. В хвойно-широколиственных лесах че- мерица формирует заросли площадью до 0,75 м2. Плотность такой заросли 16,4 побегов (до 24) на 0,5 м2. Семенная продуктивность - одна из самых вы- соких для исследованных видов. Семена довольно тяжелые, не имеют мяси- стых придатков и не разносятся далеко от материнской особи. В квазиклимаксовых широколиственных лесах чемерица занимает те же микросайты, что и борец высокий. В производных лесах она встречается ре- же, видимо, в связи с небольшой дальностью распространения семян. Страусник обыкновенный {МаНеиссга зТгШЫорТепз) - длиннокорневищ- ный вертикально розеточный хамефит с диморфными вайями: фотосинте- зирующими стерильными дважды перистыми и однажды перистыми споро- носами. Хорошо развитые спороносящие растения страусника обладают мощным, длиной до 30-40 см и толщиной 8-12 см коротким корневищем, верхушка которого несет крупную терминальную почку и на 10-15 см при- поднимается над поверхностью почвы, образуя своеобразную кочку. Услов- ный возраст такого корневища может быть 40-50 лет. Емкость верхушеч- ной почки достигает 24-30 зачатков и улиток вай. Почка плотно закрыта ос- нованиями недоразвившихся вай и содержит будущие приросты корневища на два года вперед. Детерминация вайи (определение того, будет это споро- носящая или фотосинтезирующая вайя) происходит на втором году жизни, т.е. на заключительных этапах морфогенеза, и сильно зависит от действия внешних факторов - весенних заморозков, механических повреждений, ис- сушения почвы и т.д.
Вегетативно разрастается страусник за счёт длинных столоновидных ги- погеогенных корневищ. Эти корневища растут под землей 2-3 года (редко 4) и достигают длины 1,0-1,5 м (редко до 3 м - Ргап§е, Абегказ, 1985, цит. по М.В. Нехлюдовой и В.В. Филину, 1993). К осени второго-третьего года вер- хушка корневища меняет направление роста и формирует молодой, подзем- ный розеточный побег страусника. В его основании этой же осенью начина- ют расти 2-3 новых молодых столона, продолжающих захват жизненного пространства. Когда весной следующего года на розеточном побеге развер- нутся пластинки первых вай, молодые горизонтальные отбеги уже достиг- нут длины 30-60 см, а старое столоновидное корневище превратится в ком- муникационное. На 12-13-й год своей жизни коммуникационное корневище разрушается и происходит вегетативное размножение страусника. Способ- ность именно молодых розеток формировать отбеги и тем закладывать ос- нову будущего вегетативного размножения гарантирует страуснику макси- мальное омоложение вегетативного потомства. У взрослых розеток столо- новидные корневища развиваются только в условиях пойм: при регулярном отложении наилка их длина достигает 30-80 см. Биоморфа явнополицентрическая. Элемент популяции - короткокорне- вищный розеточный спорофит. Тип клона диффузный. В целом популяции страусника представляют собой сеть переплетенных плагиотропных длин- ных корневищ, в «узлах» которых размещаются вертикальные «стволики». Поддержание популяции происходит исключительно вегетативно. Онтоге- нетические спектры рамет в ценопопуляциях страусника, как правило, лево- сторонние (т.е. в них преобладают молодые раметы) и часто неполночлен- ные (т.е. в них отсутствуют сенильные раметы). Виды, растущие в больших окнах на богатой почве В третью группу входят вегетативно подвижные виды, которые быстро реагируют на появление больших окон и могут довольно долго удерживать это пространство. Это малина, иван-чай и крапива двудомная. Малина (КиЪиз Шаеиз) - многолетнее корнеотпрысковое поликарпиче- ское растение с дициклическими побегами. Взрослое растение представляет собой систему кустов разного возраста, связанных горизонтальными корня- ми. Одни скелетные корни нарастают, другие, старые - отмирают, в резуль- тате чего длительность полного онтогенеза малины установить невозможно (Давлетшина, Уланова, 1996). В благоприятных условиях растение семенно- го происхождения достигает генеративного состояния за четыре года, при- чём первые корневые отпрыски появляются уже на втором году жизни (Ба- рыкина, 1964). Элемент популяции - «парциальный куст» - возникает как корневой от- прыск. Взрослый куст состоит из базальных частей побегов прошлых лет и нескольких побегов первого и второго года. Хорошо развитый куст четы- рех-семи лет состоит в среднем из четырех-десяти одно- и двулетних побе- гов. Побеги следующего порядка образуются из придаточных почек, кото- рые закладываются на стеблевой подземной части вегетирующего однолет- него побега. Таких почек возникает больше у молодых кустов первого-тре- тьего года хорошей жизненности до 4 штук на один побег. Некоторые из этих почек, не реализуясь в следующем сезоне, остаются спящими. Макси- мальная длительность жизни элемента популяции 12 лет, причём всё это
время связь с корнем, на котором возник корневой отпрыск, не теряется, хо- тя куст имеет собственную придаточную корневую систему. Расстояние ме- жду двумя соседними кустами, возникшими из почек на одном корне, может варьировать от 1,5 до 93,5 см (в среднем 38,1 см). Изучение малины в куль- туре показало, что у некоторых сортов число придаточных корневых почек весьма велико и достигает 263 штук на 1 м корня (Гришина, 1952). Однако, в условиях ценоза реализуется лишь небольшая часть. Реальная семенная продуктивность не очень велика (семена вызревают в небольшом количест- ве и только в условиях хорошего освещения). Однако всхожесть сохраняет- ся десятками лет (Петров, 1989). В естественных условиях всходы малины можно обнаружить на нарушенных участках, где по каким-либо причинам удалена подстилка: на буграх ветровалов, в окнах, на кучах валежа (Давлет- шина, Уланова, 1996). Семена малины распространяются птицами, и именно в желудке птиц проходит необходимая скарификация семян. Повышенные участки с большим количеством сучьев привлекательны для лесных птиц в качестве присады. По всем показателям (см. табл. 3.19) малина занимает промежуточное положение. Для малины характерны средняя биомасса, невысокая семенная продуктивность, большая, но не максимальная, вегетативная подвижность. Самый яркий отличительный признак - огромная потенциальная вегетатив- ная продуктивность, которая реализуется в больших световых окнах. Здесь плотность популяции может достигать 22 кустов (42 элементарных побега) на 1 м2. Общими для видов этой группы - малины, крапивы и иван-чая - являют- ся большая вегетативная подвижность, дальность заноса семян, а также свойства, характеризующие стратегию этих видов как реактивную. Малина и иван-чай вегетативно разрастаются и захватывают территорию посредст- вом корневых отпрысков, крапива разрастается благодаря образованию уд- линённых корневищ. Все эти виды образуют колонии и наилучшим образом развиваются в больших окнах. Скорость вегетативной подвижности коло- нии иван-чая 1 м/год (Забелкин, Уланова, 1996), элемента популяции крапи- вы - до 1,5 м/год (Смирнова, 1987). Особь малины семенного происхождения способна уже к третьему году жизни образовывать корневые отпрыски на расстоянии до 1,6-1,7 м от материнского куста (Гришина, 1956). Кроме того, реактивность стратегии малины и иван-чая обусловлена дальностью заноса семян (семена малины распространяются птицами, иван-чая - ветром), кото- рая может измеряться километрами, например, более 10 км для иван-чая (Забелкин, Уланова, 1996). У этих трёх видов значительно варьирует время удержания территории элементом популяции: от одного года у побегов иван-чая и одного-двух лет у кустов крапивы, до 12 лет у кустов малины. Виды, растущие в больших окнах с проточным увлажнением Таволга вязолистная (РШрепйи1а и1тапа). В отличие от рассмотренных ранее видов высокотравья, высокие, хорошо развитые заросли тавлоги об- разуются вдоль ручьёв и по долинам небольших речек в условиях постоян- ного и хорошего увлажнения. Здесь побеги таволги достигают высоты 270 см, а их плотность - до 100 штук на 1 м2. На водоразделах она встреча- ется значительно реже, лишь по окраинам западин ВПК, в переувлажнён- ных условиях. Таволга вегетативно малоподвижна - это короткокорневищ-
ное растение, гемикриптофит. Корневище нарастает симподиально. У взрослых генеративных особей элемент популяции - парциальный побег. Из почек на базальной части побега предыдущего порядка возникают укоро- ченные корневища, развивающиеся в дальнейшем по схеме «почка-розе- точный побег-удлинённый ортотропный генеративный побег». Приросты корневища сохраняются 5-7 лет. В основании цветущего парциального по- бега может закладываться до 11 почек возобновления. Особи хорошей жиз- ненности образуют до четырех парциальных побегов. Морфологически це- лостная особь обычно состоит из 8 парциальных побегов (от 2 до 14), физи- чески связаных до среднего генеративного состояния. После перегнивания старых частей корневища, в среднем и старом генеративном состоянии про- исходит вегетативное размножение, без омоложения особей. Общая дли- тельность онтогенеза особи составляет 25 лет, из них 15 приходится на гене- ративное состояние (Григорьева, 1996), при этом всхожесть семян очень низкая - 8% при специальной обработке. Ещё одна особенность ЕШрепс1и1а и1тапа - образование придаточных почек на утолщённой части корней. В случае повреждения растения подзем- ными роющими животными из этих почек появляются ювенильные корне- вые отпрыски, которые располагаются не далее, чем в 15 см от материнской особи. Однако, в современных южно-таёжных лесах роющие животные встречаются редко, и эта особенность не вносит ощутимого вклада в само- поддержание популяции таволги вязолистной. Захват новых территорий происходит преимущественно семенным пу- тём. В поймах ручьёв и небольших речек таволга обнаруживает исключи- тельные конкурентные свойства: здесь образуются столь плотные и высо- кие заросли, что другие виды высокотравья, для которых эти местообита- ния также могли бы быть подходящими, не встречаются. При этом невысо- кая всхожесть семян при длительности полного онтогенеза в 25 лет оказы- вается достаточной для устойчивого поддержания потока поколений. * * * Краткий анализ популяционной биологии некоторых константных ви- дов травяного покрова восточноевропейских лесов выявил большое разно- образие сочетаний биологических свойств видов, обитающих совместно в одних и тех же сообществах лесного пояса Восточной Европы. Несомненно, это разнообразие будет возрастать по мере роста числа подробно изученных видов. Такое большое разнообразие способов существования совместно обита- ющих видов могло сформироваться только в условиях значительной гете- рогенности среды их обитания. Современные концепции теоретической экологии (“§ар шозаю сопсер!” и “шозаю сус1е сопсер! о! есо8у81ет8”), изло- женные в первой главе, показывают, что внутренне обусловленная гетеро- генность климаксовых сообществ есть следствие популяционной жизни ключевых видов. Детальное описание популяционной биологии большинства видов, оби- тающих в современных квазиклимаксовых сообществах лесного пояса (см. главы 6-8, книга 2), можно рассматривать как актуальную задачу. Ее реше- ние позволит более полно понять механизмы сосуществования экологиче- ски близких видов и реконструировать все разнообразие природных микро-
сайтов, некогда стабильно поддерживавшихся в результате популяционной жизни всего набора ключевых видов лесного пояса. Одновременно, исполь- зуя те или иные виды как индикаторы среды обитания, можно подойти к вы- явлению экологических аналогов природных микроместообитаний в антро- погенно преобразованных лесах. Отсутствие таких аналогов для многих ви- дов может рассматриваться как одна из основных причин бедности видово- го состава и моно- или олигодоминантной структуры травяно-кустарничко- вого яруса в антропогенно преобразованных лесных сообществах. 3.6. Оценка экологической валентности видов основных эколого-ценотических групп 3.6.1. Подходы и методы В основе методологии выделения экологических шкал лежат возможно- сти фитоиндикации условий среды с использованием сообществ или их ком- понентов в качестве фитометров, способных более интегрально, чем инст- рументальные методы, оценивать изменение экологической обстановки. В частности, надежными фитометрами могут служить эколого-ценотические группы. Выделение эколого-ценотических групп вызвано необходимостью уточ- нения экологических свойств видов в сочетании с их фитоценотической при- уроченностью. Это своеобразная экспертная интегральная оценка приспо- собленности конкретных видов (популяций) к комплексному воздействию экологических факторов, определяющих специфику экотопа, и биотиче- ских факторов, создающих при воздействии на экотон своеобразный био- топ. Рассматривая биоценозы как совокупность популяций или фрагментов популяций разных видов, мы в настоящее время реально не можем учесть все возникающие взаимодействия со средой обитания на популяционном и организменном уровнях. Поэтому столь существенной оказывается индика- торная роль различных наборов элементов в биосистемах надорганизменно- го уровня: группы биоморф, феноритмогрупп, экологических и эколого-це- нотических групп (ЭЦГ). В разделе 3.2 представлено разделение видов лесного пояса Восточной Европы на ЭЦГ. В разделе 3.5 описаны особенности биологии некоторых константных видов из разных ЭЦГ: бореальной, неморальной и др. В раз- дел 3.6 продолжается обсуждение ЭЦГ для того, чтобы решить, насколько экологически сходны виды, обитающие в одном сообществе или в пределах его структурного элемента (микроценозы, микроместообитания). Цель проведенного анализа - выявление специфики экологического предпочтения отдельных видов и разных эколого-ценотических групп в це- лом, разработка методики определения экологических валентностей, степе- ни выраженности стено-эврибионтности (толерантности) константных ви- дов лесных и опушечных фитоценозов Восточной Европы. Задачи исследования: • уточнение понятий: экологическая позиция, экологическая валент- ность, стено-эврибионтность и толерантность видов, разработка методов их
количественной оценки с использованием диапазонных шкал Н.Д. Цыгано- ва (1983); • применение новых количественных методов оценки экологической ва- лентности видов для одной или разных эколого-ценотических групп по от- ношению к разным экологическим факторам; • исследование эколого-ценотических групп видов растений лесного по- яса Восточной Европы для выявления их сходства или различия по отноше- нию к климатическим и почвенным факторам с помощью диапазонных эко- логических шкал; • оценка степени стено-эврибионтности доминирующих видов разных экологоценотических групп. Для выполнения поставленных задач потребовалась конкретизация ряда общепринятых понятий, таких как экологическая позиция вида, экологиче- ская валентность, стено-эврибионтность, толерантность и других. Кроме того, для этих характеристик до сих пор не предложены принци- пы количественной оценки. Вслед за рядом авторов (Гребенщиков, 1965; Реймерс, 1991; Биологический энциклопедический словарь, 1986; Степанов- ских, 2000), мы рассматриваем экологическую валентность вида (ЭВ) как меру приспособленности популяций конкретного вида к изменению одного экологического фактора. Тогда экологическую позицию вида можно оценивать диапазоном зна- чений конкретного экологического фактора, в пределах которого популя- ции вида могут существовать. Для градации шкалы каждого фактора ис- пользуются не его конкретные значения, а ступени (или баллы). Тогда эко- логическая валентность рассчитывается как отношение числа ступеней кон- кретной шкалы, занятой данным видом, к общей протяженности шкалы в баллах (ступенях). Таким образом, мы получаем относительное значение ЭВ вида, равное доле диапазона ступеней конкретного вида от всей шкалы, принимаемой за единицу (или 100%). Термины «стеновалентность» и «эвривалентность» используются в анг- лоязычной литературе. Их можно считать синонимами принятым в отечест- венной экологии и фитоценологии терминам «стенобионтность» и «эвриби- онтность», причем и те и другие используются для обозначения отношения вида как к одному, так и к группе факторов (Гребенщиков, 1965). Мы считаем целесообразным использовать термины «стеновалент- ность» и «эвривалентность» как характеристику экологической позиции ви- да по отношению к конкретному фактору. Популяции видов с низкой ЭВ (стеновалентные виды) могут выносить лишь ограниченные изменения конкретного фактора; популяции видов с высокой ЭВ (эвривалентные виды) способны занимать различные место- обитания (экотопы) с чрезвычайно изменчивыми условиями. Мы предлагаем стеновалентными считать виды, занимающие менее 1/3 шкалы, а эвривалентными - более 2/3 шкалы, остальные виды - мезова- лентными. Итак, для каждого вида может быть составлена короткая запись, харак- теризующая набор ЭВ по отношению к набору факторов. Заглавными бук- вами обозначена эври- (Э), мезо- (М) и стеновалентность (С) вида, справа от каждой буквы - коды, обозначающие факторы, а для доминирующей фрак- ции - общее число факторов, по отношению к которым вид отнесен к той
или иной группе. Например, запись «Уасстшт тугйПиз ЭККЬсСОтМ7» озна- чает, что черника характеризуется высокой валентностью по отношению к континентальности климата и освещенности, низкой - по отношению к ом- броклиматическому и средней - по отношению к остальным семи факторам. Однако простой перечень ЭВ каждого вида по отношению к каждому фактору представляет собой трудно усваиваемую информацию в связи с ее громоздкостью. В дальнейшем целесообразно давать и более интегрирован- ную характеристику вида, вводя для спектра валентностей количественные значения таких характеристик как преимущественно стеновалентные по от- ношению ко всем или большинству факторов (стенобионтные виды), преи- мущественно эвривалентные по большинству факторов (эврибионтные ви- ды) и занимающие промежуточное положение (мезобионтные виды). Это определяет экологическую толерантность вида. Следовательно, каждый вид обладает набором величин относительной ЭВ, число которых соответствует числу рассматриваемых факторов. При этом следует принять, что ЭВ любого вида будет составлять лишь часть шкалы, их сумма может быть больше единицы и представляет фрагмент экологической ниши (ФЭН) вида. Суммирование показателей относитель- ной ЭВ вида возможно, так как сумма шкал может быть рассмотрена как ги- перпространство экологических ниш всех видов, границы которого опреде- ляются границами шкал. Если соотнести сумму ЭВ с суммой шкал, учитывая, что вклад каждой шкалы равен единице, мы получим меру стено-эврибионтности или индекс толерантности вида (1<). Его можно представить в виде формулы: = Е ЭВ/Е шкал (долей или %). Таким образом, количественную оценку толерантности можно выра- зить по разному: • последовательным рядом диапазонов, определенных по отношению к каждому фактору для каждого вида (экологические позиции видов); • последовательным рядом цифр, отражающих ЭВ; • последовательным рядом оценок, определяющих принадлежность вида к стено- (С), эври- (Э) или мезовалентной (М) фракциям; • видовым спектром, отражающим вклад каждой фракции (%); • формулой, включающей кодировку фракций, с указанием шкал, в ко- торых эти фракции отмечены; • индексом толерантности вида. Далее по отношению к совокупности рассмотренных факторов было выявлено 5 групп толерантности: стенобионтные (С), гемистенобионтные (ГС), мезобионтные (М), гемиэврибионтные (ГЭ), эврибионтные (Э) виды. Распределение видов по группам толерантности можно производить, ис- пользуя тот же принцип, что и для распределения видов по фракциям эколо- гической валентности. К стенобионтным отнесены виды, у которых диапа- зон значений индекса толерантности составляет до 0,34 доли максимальной суммы шкал; гемистенобионтные - от 0,34 до 0,45; мезобионтные - от 0,45 до 0,56; гемиэврибионтные - от 0,56 до 0,67; эврибионтные - от 0,67 до 1,00. Чем больше 1<, тем, теоретически, выше возможность использования кон- кретного местообитания популяцией конкретного вида. Общий объем материала - 411 видов из восьми экологоценотических групп: бореальной, боровой, неморальной, ольшанниковой - лесных и эко-
тонных опушечных сообществ бореальных и неморальных лесов европей- ской части России. Эти группы были проанализированы по отношению к 10 факторам по шкалам Д.Н. Цыганова (1983), что составляет 4110 эколо- гических позиций, причем в 429 в случаях информация отсутствует, т.е. ре- ально анализируемая выборка составляет 3681 позицию. Каждый из 411 видов по положению в каждом из 10 перечисленных да- лее экологических факторов был отнесен к эвривалентным, стеновалент- ным или мезовалентным. Для всех восьми ЭЦГ построены спектры, выявля- ющие долю участия каждой фракции по каждой из 10 шкал. Далее шкалы были объединены в два типа: климатические, включающие четыре шкалы (ТМ - термоклиматическую, КМ - континентальности климата, ОМ - омбро- климатическую аридности-гумидности, СК - криоклиматическую) и почвен- ные, включающие пять шкал (НЭ - увлажнения почв, ТК - солевого режима почв, МТ - богатства почв азотом, КС - кислотности почв, РН - переменно- сти увлажнения почв). Особняком стоит шкала освещенности-затенения, ЬС. 3 .6.2. Анализ ЭЦГ по соотношению стено-, мезо-, эвривалентных фракций (по отношению к каждому экологическому фактору) / тип - экологические шкалы, характеризующие климатические условия Сопоставление спектров восьми ЭЦГ по термоклиматической шкале (ТМ), насчитывающей 17 ступеней (Цыганов, 1983) (рис. 3.3), четко пока- зывает преобладание фракций мезовалентных видов во всех случаях (от 64.7 до 93,8%), кроме бореальной опушечной группы, где доля участия составля- ет 39,2%. Фракция эвривалентных видов, как правило, минимальна (от 0,0 до 7,0) во всех ЭЦГ. Отсутствует эта фракция в нитрофильной опушечной группе. Только в нитрофильной лесной группе эвривалентная фракция со- ставляет 19,5%. Стеновалентные позиции встречаются чаще: эта фракция доминирует в бореальной опушечной ЭЦГ, включая более половины отно- сящихся к этой группе видов, в других ЭЦГ их доля колеблется в пределах от 6,3 до 31,7%. Таким образом, к рассматриваемым ЭЦГ лесных и экотонных сооб- ществ принадлежат константные виды, способные обитать в достаточно широких диапазонах термоклиматической шкалы по Д.Н. Цыганову (1983): от арктического до тропического климата (2-16 ступени шкалы). Однако, наиболее часто встречаются следующие диапазоны климатических условий: от бореального до средиземноморского (3-13 ступени шкалы). Такие высо- кие адаптационные возможности видов рассматриваемых ЭЦГ определяют их способность произрастать в сообществах разных растительных зон. По омброклиматической шкале (ОМ), показывающей соотношение осадков и испарения в семи ЭЦГ, видна аналогичная картина доминирова- ния мезовалентной (М) фракции, составляющей от 47,8 до 70,0%. Только в бореальной лесной ЭЦГ обнаружено незначительное преобладание стено- валентной (С) фракции (51,9%), см. рис. 3.3. Широта диапазонов видов семи ЭЦГ сопоставима с полной шкалой, включающей 15 ступеней; наиболее ча- сто встречается диапазон мезоаридного-гумидного климата (6-11 ступени шкалы), при котором разница количества выпадаемых осадков за год и ко- личества испаряемой воды составляет от -400 до +400 мм/год.
Борельная лесная группа Борельная опушечная группа Неморальная лесная группа ТМ КМ ОМ СК ЬС Шкала Неморальная опушечная группа Боровая лесная группа Боровая опушечная группа Олыпанниковая лесная группа Рис. 3.3. Доли участия стено- (С), эври- (Э) и мезовалентных (М) видов разных ЭЦГ по отношению к климатическим экологическим факторам и к фактору освещенно- сти-затенения: термоклиматический (ТМ), континентальности климата (КМ), омб- роклиматический аридности-гумидности климата (ОМ), криоклиматический (СК), освещенности-затененности (ЬС) Олыпанниковая опушечная группа
По криоклиматической шкале (СК) в большинстве ЭЦГ преобладает фракция мезовалентных видов: от 34,4 до 69,5% (см. рис. 3.3). Это подтвер- ждает и максимальный диапазон, составляющий от 1-й до 14-й ступени, ми- нимальный - от 8-й до 10-й ступени шкалы. Минимальное участие в ЭЦГ за- нимают либо стеновалентные виды (в бореальной, боровой и ольшаннико- вых лесных), либо эвривалентные - в трёх остальных (в бореальной, немо- ральной, боровой опушечных) ЭЦГ. Совершенно иную картину представляет шкала континентальности (КМ): большинство видов эвривалентны (от 40,0 до 72,7%), крайне мало сте- новалентных (от 0,0 до 6,7%). При этом у всех групп максимально возмож- ный диапазон составляет от 93,0 до 100% (см. рис. 3.3). Это свидетельствует о достаточной приспособленности видов всех изученных ЭЦГ к континен- тальному климату Европейской России. Таким образом, сравнительный анализ четырех шкал, характеризующих климатические факторы местообитаний популяций видов рассматриваемых восьми ЭЦГ однозначно выявил доминирование мезо- и реже - эвривалент- ных видов. Минимальный процент стеновалентных видов или их отсутст- вие - косвенное доказательство достаточно широких адаптационных воз- можностей рассматриваемых ЭЦГ к различным вариациям климатопа в экосистемах умеренного климата. II тип - экологические шкалы, характеризующие почвенные условия В рассматриваемых восьми ЭЦГ распределение видов по стено-, мезо-, эвривалентным фракциям неодинаково (рис. 3.4). Полное доминирование мезовалентных фракций во всех ЭЦГ выявлено по шкалам кислотности почвы (КС) и богатства почв азотом (МТ). В послед- нем случае в бореальной опушечной ЭЦГ отмечен единственный вариант спектра, когда все виды принадлежат М-фракции. По солевому режиму (ТК) в пяти ЭЦГ также преобладают мезовалент- ные виды, а в трех ЭЦГ (бореальной и неморальной опушечных и лесной не- моральной) - стеновалентные (см. рис. 3.4). Несколько иначе выглядят спектры фракций ЭЦГ по шкале увлажнения почв (НВ): в пяти ЭЦГ доминируют стенобионтные виды (от 52,9% до 75,4%), только трех преобладают мезовалентные: их участие максимально в бореальных и неморальных лесных и опушечных ЭЦГ. Эврибионтных ви- дов практически нет. Таким образом, по фактору увлажнения почвы более половины видов исследованных ЭЦГ имеют достаточно узкие диапазоны, что подтверждает их меньшую лабильность при резких колебаниях увлаж- нения почв. По шкале переменности увлажнения (ГН) в ЭЦГ преобладают мезова- лентные виды, а стеновалентные доминируют в ольшаниковых (лесных и опушечных) и боровых опушечных группах, составляя около 30% общего числа видов в группе. Следовательно, факторы увлажнения и отчасти пере- менности увлажнения почвы могут выступать в роли лимитирующих для стеновалентных видов анализируемых ЭЦГ. В то же время, по фактору почвенного богатства азотом (МТ) стенова- лентные виды в лесных и опушечных ЭЦГ практически отсутствуют, что
Борельная лесная группа Шкала Борельная опушечная группа % Неморальная лесная группа Шкала Неморальная опушечная группа Боровая лесная группа Боровая опушечная группа Олыпанниковая лесная группа Рис. 3.4. Доли участия стено- (С), эври- (Э) и мезовалентных (М) видов разных ЭЦГ по отношению к почвенным экологическим факторам: увлажнения почв (НЭ), пе- ременности увлажнения почв (РН), солевого режима (ТК), богатства почв азотом (МТ), кислотности почв (КС) Олыпанниковая опушечная группа
Неморальная лесная группа Неморальная опушечная группа 1 - Климатические 2 - Почвенные 3 - Освещенности-затенения Рис. 3.5. Доли участия стено- (С), эври- (Э) и мезовалентных (М) видов разных ЭЦГ по отношению к группам климатических (1), почвенных (2) факторов в целом и к фактору освещенности-затенения (3)
позволяет предположить широкий диапазон адаптаций рассматриваемых видов, как к бедным, так и к богатым азотом почвам. Особое место занимает шкала освещенности-затенения (ЬС), по кото- рой в пяти ЭЦГ преобладают эвривалентные виды, а в трех ЭЦГ (немо- ральные и боровые опушечные, олыпанниковые лесные) - мезовалент- ные (см. рис. 3.3). При этом во всех ЭЦГ сравнительно мал и резко разли- чен процент участия стеновалентных видов: от 0 до 30,5%. Следователь- но, результаты анализа подтверждают, что лесные и опушечные виды практически всех ЭЦГ приспособлены к обитанию в широких диапазонах освещенности-затенения, так как занимают различные микросайты как под пологом деревьев первого яруса, так и на лесных полянах и в экотон- ных опушечных ценозах. Рис. 3.6. Доли стенова- лентных, мезовалентных и эвривалентных видов в анализируемой выборке из 411 видов В обобщенном спектре почвенных шкал, как и в обобщенном спектре климатических шкал на первом месте стоит мезовалентная фракция (рис. 3.5), на втором - стеновалентная (от 17,5 до 45,2%) с максимумом в бореальной опушечной ЭЦГ. Участие эвривалентных видов в почвенных шкалах в 2,5 раза меньше (10,5%) по сравнению с таковым в климатиче- ских шкалах. В конкретных почвенных шкалах (НЭ, ГН, ТВ, МТ, ВС) пока- затели этой фракции варьируют от 6,8 до 18,5%, причем максимальное участие - в опушечной олыпанниковой ЭЦГ, минимальное - в боровой опушечной ЭЦГ. Сравнительный анализ наборов спектров разных фракций восьми ЭЦГ суммарно по обобщенному климатическому типу (см. рис. 3.5) показал доми- нирование мезовалентных видов, за исключением шкалы континентально- сти климата КМ, где господствуют эвривалентные виды. Минимальный про- цент стеновалентных видов или их отсутствие - косвенное доказательство достаточно высокой толерантности представителей всех ЭЦГ к вариациям умеренно континентального климата Восточной Европы. Если объединить все климатические и почвенные шкалы и шкалу осве- щенности и построить обобщенный спектр по фракциям для всех ЭЦГ (см. рис. 3.5), то мезовалентная фракция сохранит господствующее положение, доля стеновалентных видов несколько увеличится по сравнению со спект- ром климатических шкал, а доля эвривалентных видов сократится (до 21,9%). В целом соотношение фракций можно определить как 2:1:1, что свидетельствует о доминировании видов, способных освоить около 40-60% диапазона каждого экологического фактора (рис. 3.6).
3 .6.3. Анализ видовых наборов экологических валентностей по десяти факторам для оценки толерантности видов разных ЭЦГ Еще один аспект исследований - выявление специфики экологических потенций константных видов разных ЭЦГ при совокупном воздействии де- сяти экологических факторов. Анализ модельных видов доказывает необходимость представить вариа- бельность экологической валентности не только по отношению к каждому фактору, но и интегрально. Число стено-, мезо-, эвривалентных позиций изученных видов варьиру- ет в значительных пределах (табл. 3.20-3.22). Константные виды всех ЭЦГ, как правило, проявляют эври-, стено- и ме- зовалентность по отношению к разным факторам. У большинства констант- ных видов доминирует М-фракция, одновременно проявляется эвривалент- ность, хотя бы по 1-3 шкалам. Стенобионтность у многих отмечена в 1-2 шкалах, хотя в ряде случаев выражена более часто: например, по трем шкалам - у Сагех рИоза, СаНит ойогаШт, Риги1а рИоза\ по четырем - у СасаНа казШШ, 8епесю петогеп818\ по пяти - у Ап81о1осЫа с1етаПП8, Сут8орку1а а1й881- та, МегсипаП8 регепт8\ по шести - у Ап1ку1Н8 уиЫегапа, РсРепйПа §оШЪаски. Относительное участие видов (%) с разной степенью проявления стенова- лентных и гемистеновалентных позиций представлено в табл. 3.23. В анализируемой выборке обнаружены более редкие варианты: полное отсутствие стеновалентности или гемистеновалентности (см. табл. 3.23). Предложенный нами индекс толерантности позволяет распределить ви- ды рассмотренных выше ЭЦГ по 5 группам стено-эврибионтности (табл. 3.24). Среди них преобладает группа мезобионтных видов, второе ме- сто занимают гемиэврибионтные виды. Расчеты индексов толерантности для видов рассмотренных восьми ЭЦГ выявило интересную закономерность. Все доминирующие и содоминирую- щие виды по величине являются эври-, гемиэври- или мезобионтными с редкими проявлениями стеновалентности. В лесных фитоценозах из неморальной ЭЦГ среди деревьев первого яру- са к ним относятся Оиегсих гоЪиг - 0,63 (ГЭ, Со), 1Лти8 §1аЪга - 0,65 (ГЭ, Сх), ТШа согскРа - 0,62 (ГЭ, Со); из бореальной - Ргсеа аЫе8 - 0,43 (ГС, С2), Р. оЪочсРа - 0,54 (М, С3), ВеШ1а репскйа - 0,62 (ГЭ, Со), 8огЬи8 аисирапа - 0,72 (Э, Сх); из боровой - Рти8 8у1уе81п8 - 0,63 (ГЭ, Сх); из нитрофильной - А1пи8 тсапа - 0,49 (М, Сх), А. §1ийпо8а - 0,52 (М, Сх). Среди деревьев - доминантов и содоминантов второго яруса и кустарни- ков третьего яруса такие же высокие индексы толерантности отмечены у неморальных видов Асег р1а1апскк8 - 0,61 (ГЭ, Сх), А. сатре81ге - 0,61 (ГЭ, Сх), 8атЬиси8 туга - 0,67 (Э, Со); из боровой ЭЦГ -1итреги8 соттших - 0,63 (ГЭ, Сх), Сеш81а йпс1опа - 0,48 (М, С2); из бореальной ЭЦГ Ргапуи1а а1пи8 - 0,54 (М, Со), из нитрофильной ЭЦГ КПэе8 тугит - 0,50 (М, Сх). Доминанты травяно-кустарничкового яруса также могут быть отнесены к эври- и мезобионтным группам с высоким 11: в неморальной ЭЦГ Ри1топапа оЪ8сига - 0,6 (ГЭ, С2), МегсипаИ8 регеп- Ш8 - 0,54 (М, С3), СопуаИапа тщаИ8 - 0,53 (М, Со), Сагех рйо8а - 0,5 (М, С3);
Распределение эвривалентных позиций видов разных ЭЦГ по отношению к экологическим факторам ЭЦГ (число видов) Число эвривалентных позиций по отношению к различным факторам климатические факторы ТМ кы ОМ СК Бореальные опушечные (23) 1 12 2 3 Неморальные опушечные (91) 2 41 4 15 Боровые опушечные (60) 4 33 3 14 Олыпанниковые опушечные (32) 0 23 3 14 Бореальные лесные (57) 4 40 0 21 Неморальные лесные (90) 5 56 7 16 Боровые лесные (17) 1 12 0 6 Олыпанниковые лесные (41) 8 32 0 14 Число позиций 25 249 19 103 (%) (ЗЛ) (30,8) (24) (127) Таблица 3.21 Распределение стеновалентных позиций видов разных ЭЦГ по отношению к экологическим факторам ЭЦГ (число видов) Число стеновалентных позиций по отношению к различным факторам климатические факторы ТМ КЫ ОМ СК Бореальные опушечные (23) 13 2 10 4 Неморальные опушечные (91) 20 4 20 21 Боровые опушечные (60) 19 3 16 21 Олыпанниковые опушечные (32) 2 0 7 7 Бореальные лесные (57) 14 1 27 7 Неморальные лесные (90) 20 2 22 27 Боровые лесные (17) 5 1 5 2 Олыпанниковые лесные (41) 6 0 12 3 Число позиций 99 13 119 92 (%) (И,6) (1,5) (14,0) (10,8) Таблица 3.22 Распределение мезовалентных позиций видов разных ЭЦГ по отношению к экологическим факторам ЭЦГ (число видов) Число мезовалентных позиций по отношению к различным факторам климатические факторы ТМ КЫ ОМ СК Бореальные опушечные (23) 9 9 11 16 Неморальные опушечные (91) 69 46 56 54 Боровые опушечные (60) 37 24 35 25 Олыпанниковые опушечные (32) 30 9 18 11 Бореальные лесные (57) 39 16 25 29 Неморальные лесные (90) 65 32 53 47 Боровые лесные (17) 11 4 9 9 Олыпанниковые лесные (41) 27 9 23 24 Число позиций 287 149 230 215 (%) (14,2) (7,4) (И,4) (10,6)
Число эвривалентных позиций по отношению к различным факторам Сумма (%) почвенные факторы ЬС НО РН те ыт КС 1 0 0 0 4 15 38(4,7) 1 1 1 7 20 42 134(16,6) 3 0 4 4 14 8 87(10,8) 1 3 4 1 12 19 80(9,9) 0 0 0 5 11 47 128(15,8) 1 0 2 13 20 69 189(23,4) 0 0 0 4 6 12 41(5,1) 0 4 2 10 16 25 111(13,7) 7 8 13 44 103 237 808 (о?) (17) (Гб) 77) (Ш) (29,3) Число стеновалентных позиций по отношению к различным факторам Сумма (%) почвенные факторы ЬС НО РН ТК ыт КС 15 2 13 0 3 2 64(7,5) 63 18 43 1 1 6 197(23,1) 20 15 21 1 4 18 138(16.2) 10 7 7 0 1 4 45(5.3) 43 4 24 0 4 1 125(14,7) 67 4 47 0 4 0 193(22,7) 9 2 6 1 0 2 33(3,8) 13 7 15 0 1 0 57(6,7) 240 59 176 3 18 33 852 (28,2) (6,8) (20,7) (0,4) (2,1) (3,9) Число мезовалентных позиций по отношению к различным факторам Сумма (%) почвенные факторы ЬС НО РН ТК ыт КС 7 3 10 11 4 6 86(4,3) 27 20 41 67 54 43 477(23,6) 37 14 34 46 34 33 319(15,7) 20 11 20 29 17 9 174(8,6) 14 12 33 38 31 9 246(12,2) 22 14 40 74 65 21 433(21,4) 8 6 11 12 9 3 82(4,1) 28 7 23 27 20 16 204(10,1) 163 87 212 304 234 140 2021 (8,1) (4,3) (10,5) (15,0) (И,6) (6,9)
Распределение изученных видов растений ЭЦГ по степени стенобионтности и гемистенобионтности ЭЦГ Стеновалентные позиции Гемистенобионтные позиции Со, % Ср % С2, % с3>% С4, % с5>% с6>% гсо, % ГС19 % гс2, % ГС3, % гс4, % гс5, % Бореальные лесные (57) 8,8 28,1 28,1 26,3 5,3 3,4 0 28,1 31,6 24,6 12,3 3,4 0 Бореальные опушечные (23) 8,7 21,7 21,7 4,3 30 13,2 0 26,2 17,4 34,8 13 4,3 4,3 Неморальные лесные (90) 10 33,3 36,7 16,7 3,3 0 0 14,4 40 27,8 10 5,6 2,2 Неморальные опушечные (91) 15,4 24,3 26,4 19,8 9,9 2,1 2,1 9,9 38,5 30,8 14,3 5,5 1 Боровые лесные (17) 17,8 35,3 35,3 4,3 4,3 0 0 17,6 23,5 41,2 5,9 11,8 0 Боровые опушечные (60) 10,5 28,1 26,3 14 7 12,3 1,8 7 24,6 22,8 31,6 10,5 3,5 Олыпанниковые лесные (41) 31,7 26,8 21,9 12,2 7,4 0 0 19,5 43,9 24,4 7,3 4,9 0 Олыпанниковые опушечные (32) 31,3 34,4 15,6 12,5 3,1 3,1 0 25 25 28,1 12,5 9,4 0 Число позиций (%) 66 (16,1) 116 (28,2) 115 (28) 65 (15,8) 34 (8,3) 12 (2,9) 3 (0,7) 70 (17) 139 (33,9) 115 (28) 54 (13,1) 26 (6,3) 7 (1,7) Примечание. Со - отсутствие стеновалентных позиций по всем факторам; стеновалентные позиции по одному (С^, по двум (Су, по трем (С3), по четырем (С4), по пяти (С5), по шести (С6) из десяти рассмотренных экологических факторов; ГСО - отсутствие гемистеновалентных позиций по всем факторам; геми- стеновалентные позиции по одному (ГС^, по двум (ГС2), по трем (ГС3), по четырем (ГС4), по пяти (ГС5) из 10 рассмотренных экологических факторов
Таблица 3.24 Соотношение видов с различной степенью экологической толерантности в ЭЦГ ЭЦГ (число видов) С, % ГС, % М, % ГЭ, % Э, % Бореальные лесные (57) 0 5,3 36,8 56,1 1,8 Бореальные опушечные (23) 39,2 21,7 26,1 8,7 4,3 Неморальные лесные (90) 0 1,1 52,3 44,4 2,2 Неморальные опушечные (91) 1,1 20,9 51,6 25,3 1,1 Боровые лесные (17) 0 16,7 50 33,3 0 Боровые опушечные (60) 5 38,3 46,7 8,3 1,7 Олыпанниковые лесные (41) 2,4 17,1 43,9 26,8 9,8 Олыпанниковые опушечные (32) 0 34,4 40,6 25 0 Общее число исследованных видов (411) 14 71 189 127 10 Примечание. Виды: С - стенобионтные, ГС - гемистенобионтные; М - мезобионты; ГЭ - гемиэврибионты; Э - эврибионты. в бореальной - Руго1а гоШпск/ока - 0,63 (ГЭ, С3), ОхаИ$ асМозеИа - 0,62 (ГЭ, Сх), Уасстшт тугШШз - 0,61 (ГЭ, Сх), ТпепШИз еигораеа - 0,54 (М, Сх), МщапЛетит Ы/оНит - 0,52 (М, С2), Эаркпе тегегеит - 0,49 (М, Сх); в боровой - Агс1о81арку1о8 иха-иг81 - 0,63 (ГЭ, С2), Уеготса о^стаИз - 0,63 (ГЭ, Сх), Ап1еппапа (Непса - 0,56 (ГЭ, С2), СаИипа хи1§ан8 - 0,53 (М, Сх), Уасстшт уШз-Шаеа - 0,48 (М, Сх); в нитрофильной ЭЦГ Меп1ка агуеп818 - 0,83 (Э, Со), Эе8скатр81а се8р1- 1о8а - 0,71 (Э, Со), ЕрИоЬшт ракШге - 0,69 (Э, Со), 81еИапа тесНа - 0,69 (Э, С3), Капипси1и8 гереп8 - 0,68 (Э, Сх), Ае§оро<1шт ро<1а§гапа - 0,61 (ГЭ, Сх), Ьу8тасЫа питти1апа - 0,60 (ГЭ, Сх). Это позволяет предположить, что основными ценозообразователями и доминантами травяно-кустарничкового яруса могут быть только виды, проявляющие высокую толерантность к большинству рассмотренных экологических факторов. Стеновалентные позиции у них отсутствуют или встречаются по одному-двум факторам как редкое исключение. Ве- роятно, экологическая толерантность дает значительные преимущества в межвидовой конкуренции, способствует активному распространению в разных местообитаниях (фитоценозах), расширению ареала вида, опреде- ляет устойчивость при антропогенных и экологических стрессах. Высокий индекс толерантности более часто встречается в опушечных неморальных, боровых, лесных бореальных и ольшанниковых ЭЦГ, в ос- тальных ЭЦГ они единичны. Особенно интересно, что подобные случаи не- редко сочетаются с высокими показателями эвривалентности по ряду фак- торов и широким ареалом видов (Флора Европейской части России. Т. 1-10, 1976-1995). Но только в двух ЭЦГ - олыпанниковой лесной и боровой опу- шечной - есть виды и с крайне низким индексом толерантности: Ую1а иН§1- по8а - 0,19 (А1пР) и Сур8орку1а аШззипа - 0,29 (ВгЕ§). Однако многие стено- бионтные виды, приспособленные к существованию в узких диапазонах по ряду экологических факторов, как правило, выступают в роли ассектато- ров, становятся редкими и исчезающими видами, так как сочетание необхо- димых узких диапазонов многих факторов встречается значительно реже и менее устойчиво. В известной степени это относится и к гемистенобионтам.
Мезо- и гемиэврибионты, составляя большинство в рассмотренных ЭЦГ, объединяют признаки стено- и эврибионтности, причем сочетания их экологических позиций, а, следовательно, и значения ЭВ, могут быть раз- личными. Их роль - заполнение свободных фрагментов экотонов, способ- ность мирно жить с другими видами. Дальнейшая работа с диапазонными шкалами должна включать попол- нение отсутствующей информации об экологических характеристиках ви- дов, расширение перечня анализируемых экологических факторов и состав- ление новых шкал: стандартизация шкал, оценки эколого-ценотических, экологических групп видов, группы биоморф, феноритмогрупп, синузий, на- боров «верных видов», используемых для флористической классификации и более широкое их использование при описании растительного покрова. Соз- даваемые банки геоботанических описаний могут быть использованы для решения этих задач. Одновременно развитие предложенного экологического анализа будет способствовать выявлению экологических факторов, опреде- ляющих как оптимальное, так и критическое состояние популяций, уточнение состава ЭЦГ, выявление путей сохранения и восстановления фитоценозов и экосистем. 3.7. Анализ ареалов основных эколого-ценотических групп видов растений лесного пояса 3.7.1. Классификация ареалов современной флоры Географический анализ флоры региона базируется на классификации ареалов конкретных видов. Ареал - характеристика вида, которая несет ин- формацию об его распространении и позволяет исследовать генезис вида и его отношения со средой. Сравнение ареалов разных видов дает возмож- ность выявить группы, близкие по истории появления и развития на данной территории (Толмачев, 1952, 1962). Предпринятая в данном разделе попыт- ка построения классификации ареалов части видов лесного пояса Восточной Европы позволяет сделать предположения о закономерностях формирова- ния флоры бореальных, неморально-бореальных и неморальных лесов и оп- ределить соотношение исторических и экологических факторов в распро- странении видов данной флоры. Прежде чем приступить к классификации ареалов видов растений, надо отметить основные факторы, определяющие характер формирования сов- ременной флоры лесного пояса Европейской России. Для большинства ви- дов трав и кустарников характерно преобладание обширных по площади ареалов, далеко выходящих за пределы Восточной Европы. Для того, что- бы выявить основные различия ареалов и сгруппировать их, подробно про- анализированы границы. Это дало возможность сформировать группы по принципу биогеографических координат; принцип анализа предложен А.И. Толмачевым (1952) и более подробно разработан Б.А. Юрцевым (1968). При определении биогеографических координат виды объединяют- ся на основе совпадения широтных и меридиональных границ ареалов.
Проанализировано 470 видов сосудистых растений лесного пояса Вос- точной Европы из лесных описаний. Границы ареалов определены по свод- ке «Флора СССР» в соответствии с флористическими районами СССР и за- несены в компьютерную базу данных (БД). На первом этапе обработки БД были выделены группы ареалов по ши- ротному принципу - на основе расположения их северных границ. Ареалы всех видов разделены на три группы: 1 - гипарктическая (тундровая) - северные границы ареалов заходят в тундры; 2 - бореальная (таежная) - границы заходят в лесотундры; 3 - неморальная (широколиственная) - границы заходят в южную тайгу. Затем были выделены группы ареалов по меридиональному принципу - на основе расположения западных и восточных границ их ареалов: А - европейская - восточные границы ареалов проходят по Уралу; Б - европейско-западносибирская - восточные границы ареалов прохо- дят по Енисею; С - евразиатская - восточные границы ареалов проходят по Дальнему Востоку; Д - евразиатско-американская - ареалы охватывают Евразию и Север- ную Америку. Сравнение ареалов «широтных» и «меридиональных» групп видов поз- волило объединить их в четыре класса (табл. 3.25): I - Европейский бореалъно-неморалъный класс (70-80% видов обитает в бореальной полосе и 20-30% видов заходит в неморально-бореальную и не- моральную полосы); II - Европейско-западносибирский бореальный класс (более 80% видов растет в бореальной полосе и 10-15% видов захватывают и лесотундру); III - Евразиатский гипарктическо-бореалъный класс (40-50% видов растет в бореальной полосе, 50-60% видов выходят и в лесотундру); IV - Евразиатско-американский гипарктическо-бореалъный класс (20% видов обитает в бореальной полосе, 80% видов заходит и в лесотундру). Регионы, перечисленные в табл. 3.25, характеризуют области сплошно- го распространения видов каждого класса. Однако многие рассматриваемые виды распространены, кроме того, и в горных районах (Кавказ, горы Сред- ней Азии, Алтай, горы Южной Сибири и Дальнего Востока), что необходи- мо учитывать при анализе их флорогенетических связей. Кроме того, следу- ет отметить, что область распространения изученных видов не ограничива- ется территорией Восточной Европы и бывшего СССР. Проанализировав распространение каждого вида исследуемой флоры за пределами территории бывшего СССР, мы выделили четыре основных типа флористических связей со смежными и отдаленными территори- ями: 1) западноевропейский; 2) средиземноморско-малоазиатский (связь со Средиземноморьем, Балканами, Малой Азией); 3) дальневосточный (связь с российским Дальним Востоком, Монголией, Китаем, Японией); 4) северо- американский. Таким образом, кроме обозначенных в табл. 3.25 территорий бывше- го СССР, ареалы видов первого типа включают районы северной, сред- ней и атлантической Европы, ареалы видов второго типа - горы Балкан-
Основные классы ареалов флоры лесного пояса № п/п Классы ареалов Регионы 1 Европейский бо- реально-немо- ральный Карело-Лапландский, Двинско-Печерский, Прибалтийский, Ладого- Ильменский, Волжско-Камский, Верхне-Днепровский, Верхне-Волж- ский, Средне-Днепровский, Волжско-Донской, Уральский 2 Европейско-за- падносибирский бореальный Арктический Европейский, Арктический Сибирский, Карело-Лап- ландский, Двинско-Печерский, Прибалтийский, Ладого-Ильменский, Волжско-Камский, Верхне-Днепровский, Верхне-Волжский, Средне- Днепровский, Волжско-Донской, Уральский, Обский, Верхне- Тобол некий, Иртышский 3 Евразиатский гипарктическо - бореальный Арктический Европейский, Арктический Сибирский, Чукотский, Анадырский Карело-Лапландский, Двинско-Печерский, Прибалтий- ский, Ладого-Ильменский, Волжско-Камский, Верхне-Днепровский, Верхне-Волжский, Средне-Днепровский, Волжско-Донской, Ураль- ский, Обский, Верхне-Тобольский, Иртышский, Енисейский, Лено- Колымский, Аяно-Саянский, Алтайский, Даурский, Охотский, Удский, Зее-Буреинский, Уссурийский 4 Евразиатско- американский гипарктическо - бореальный Арктический Европейский, Арктический Сибирский, Чукотский, Анадырский Карело-Лапландский, Двинско-Печерский, Прибалтий- ский, Ладого-Ильменский, Волжско-Камский, Верхне-Днепровский, Верхне-Волжский, Средне-Днепровский, Волжско-Донской, Ураль- ский, Обский, Верхне-Тобольский, Иртышский, Енисейский, Лено- Колымский, Аяно-Саянский, Алтайский, Даурский, Охотский, Удский, Зее-Буреинский, Уссурийский Примечание'. Регионы приведены по сводке: «Флора СССР, т. 1, 1935 г.» Таблица 3.26 Доля видов, ареалы которых относятся к разным классам и подклассам, в составе анализируемой совокупности видов лесного пояса Восточной Европы, % Подклассы Классы I П III IV 3 ападноевропейский 9 7 7 - Средиземноморско-малоазиатский 13 13 11 - Дальневосточный - - 17 - Североамериканский - - - 13 В целом по классу 22 20 35 23 Примечание. Классы ареалов: I - европейский бореально-неморальный, II - европейско-запад- носибирский бореальный, III - евразиатский гипарктически-бореальный, IV - евразиатско-амери- канский гипарктически-бореальный. ского полуострова и Малой Азии, ареалы видов третьего типа - Монго- лию, Китай, Японию, а четвертого - связывают Евразию и Северную Америку. На основании установленных типов флористических связей в пределах каждого класса ареалов выделены подклассы (табл. 3.26). Как видно из таб- лицы, большая доля видов принадлежит евразийскому классу, остальные классы представлены примерно в равных долях. Помимо наибольшей доли видов в анализируемой совокупности, евразийский класс характеризуется
Доля видов разных эколого-ценотических групп в пределах анализируемой совокупности видов лесного пояса Восточной Европы, ареалы которых относятся к разным классам и подклассам (%) Класс ареалов I П III IV Подклассы ареалов 1 2 Сумма 1 2 Сумма 1 2 3 Сумма В целом по классу ЭЦГ: Вг 4,5 9 5 3 6 5 7,5 7,7 7,5 8 19,5 Мт 29 47 38 26 33 30 37,5 33,4 16 26 14,5 № 4,5 6,5 7 10 8 9 5 7,7 17 12 13,5 Рп 10 - 5 16 4 9 5 2,5 5 7,5 8 Ох 2 4 3 3 2 2 - - - - - Мд 41,5 27 34 29 32 31 37,5 38,5 37 37 20,5 8,5 6,5 8 13 12 13 10 7,7 15 12 24 Ад - - - - 2 1 - - - - - Всего 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 В том числе: Г 17 53 33 22 35 27,5 20 38 22 27 45 33 13 25 39 18 27,5 32,5 18 25 26 10,5 Примечание. Классы ареалов: I - европейский бореально-неморальный, II - европейско-западносибирский бореальный, III - евразиатский гипо- арктически-бореальный, IV - евразиатско-американский гипоарктически-бореальный. Подклассы ареалов: 1 - западноевропейский, 2 - средиземноморско-малоазиатский, 3 - дальневосточный ЭЦГ: Вг - бореальная, Мт - неморальная, М1 - нитрофильная, Рп - боровая (в каждой из первых четырех групп объединены лесные и опушечные виды); Ох - байрачных лесов, Мд - разных лугов и степей, - низинных болот, земноводных (прибрежно-водных) видов, внутриводных видов и видов свежего аллювия; Ад - адвентивные виды, Г - все лесные виды; Е§ - все опушечные виды
еще и наличием видов почти во всех подклассах. Хотя выборка (470 видов) явно мала для того, чтобы сделать заключение об ареалогической структу- ре флоры лесного пояса Восточной Европы в целом, все же следует обра- тить внимание на то, что евразийские и евразиатско-американские виды, ха- рактеризующие ядро древней (тургайской, по А.И. Толмачеву, 1954) флоры умеренного пояса северного полушария, вместе составляют более половины (58%) исследованных видов. Это косвенно подтверждает правомерность представлений о наличии на территории Восточной Европы плейстоцено- вых рефугиумов (Морозова, Кожаринов, 2001). Ареалогический анализ флоры лесного пояса Европейской России про- веден совместно с анализом ее эколого-ценотической структуры (см. раз- дел 3.2). В результате, в пределах анализируемой совокупности видов лесно- го пояса Восточной Европы, выявлены следующие закономерности распре- деления эколого-ценотических групп видов, ареалы которых относятся к разным классам и подклассам (табл. 3.27). Во всех классах доля лесных (Е) и опушечных (Е§) видов составляет немногим более половины от 470 видов. При этом надо подчеркнуть, что анализировались виды из геоботанических описаний только лесных сооб- ществ. Это свидетельствует о гетерогенном характере эколого-ценотиче- ской структуры флоры лесного пояса. Как было показано в главе 1, гете- рогенность среды сообществ - следствие средопреобразующей деятельно- сти ключевых видов растений и животных. Хотя современные леса и представлены сообществами, находящимися в основном на ранних стади- ях демутаций и не обладающими, в полной мере, природной гетерогенно- стью, она в некоторой степени имитируется антропогенными преобразо- ваниями. В первых трех классах доли лесных и опушечных видов примерно рав- ны. В четвертом классе (евразийско-американском) доля лесных (Р) видов значительно больше, чем опушечных (Е§). Причины этого соотношения по- ка не ясны, для их выяснения требуются дополнительные исследования, в первую очередь, расширения БД по ареалам. Анализ соотношений видов семи основных ЭЦГ (от Вг до XVI) показыва- ет (см. табл. 3.27), что в первых трех классах самые большие доли у немо- ральной (№п в целом, включая лесные и опушечные виды) и обобщенной луговой (Мб в целом, включая луговые и степные виды) групп. Доля послед- ней сходна с такой, рассчитанной на основе определения принадлежности к конкретной ЭЦГ у 1456 видов из геоботанических описаний лесных сооб- ществ Восточной Европы (см. табл. 3.27). Доля неморальных видов в нашей выборке значительно выше, что может быть объяснено недостатком дан- ных. Однако и при значительно более полной выборке (1456 видов), доля не- моральных видов в 2,0-2,5 раза выше, чем доли остальных лесных групп (см. табл. 3.27). В последнем классе доли бореальных, неморальных, нитрофильных и обобщенной луговой групп близки по значениям, причем доля бореаль- ных видов выше, чем неморальных. Вопрос о том, представляет ли это со- отношение специфику класса или особенность выборки, пока остается от- крытым. Некоторые соотношения видов разных ЭЦГ в подклассах одного класса весьма интересны для формирования представлений о генезисе ареалов ви-
дов разных ЭЦГ. Так, доля неморальных видов максимальна в средиземно- морско-малоазиатском подклассе европейского бореально-неморального класса (см. табл. 3.27) и минимальна в дальневосточном подклассе евразиат- ского гипарктическо-бореального класса. Можно предположить, что проис- хождение неморальных элементов в большой степени связано с горными территориями Средиземноморья и Малой Азии. Значения долей обобщенной луговой группы близки в пределах выде- ленных классов и подклассов. Вероятно, виды светлых местообитаний, связанные в своем генезисе с крупными дикими стадными фитофагами, господствовавшими на равнинных территориях Евразии с конца плиоцена и в плейстоцене, сохранились на тех участках их древнего ареала, где ланд- шафтная структура территории и способ хозяйствования в голоцене спо- собствовали этому. Сходная эколого-ценотическая структура совокупностей видов, сущест- венно различающихся по типам ареалов, может быть свидетельством сход- ной функциональной организации лесных ландшафтов, обусловленной од- нотипными средопреобразующими воздействиями ключевых видов разных таксонов. Все многообразие ареалов видов растений восточноевропейских лесов можно разделить на две большие группы: сплошные (целостные) и преры- вистые (дизъюнктивные). Исходя из гипотезы целостности первичного ареала, можно рассматривать прерывистые ареалы как результат наруше- ния когда-то непрерывного распространения видов вследствие изменений природной среды или антропогенных воздействий на протяжении третично- го и особенно четвертичного периодов. Вместе с тем разнообразие типов ареалов может быть также функцией специфических реакций организмов на изменение условий существования. Согласно И.К. Пачоскому (1910) и А.И. Толмачеву (1958), расчленение некогда целостного ареала может про- изойти в результате развития самого вида, в результате его адаптации к ме- стным природным условиям и приводящим к замещению его другим - про- изводным от первого - видом на некоторой части его ареала. Упомянутые сплошные ареалы можно так назвать лишь условно. Из- вестно, что в пределах сплошного ареала вид распространен не непрерыв- но, а только в местообитаниях, отвечающим его экологическим потреб- ностям («кружево ареала»). Подробное изучение распространения видов внутри ареала, исследование особенностей размещения и обилия видов в связи с особенностями среды (на разных элементах рельефа, разных поч- вах) и в разных растительных сообществах, привело к формированию представлений об эколого-фитоценотическом оптимуме вида (Носова, 1973, 1983). При выяснении эколого-фитоценотического оптимума вида в современ- ном растительном покрове необходимо четко разделять природные причи- ны отсутствия видов в тех или иных местообитаниях, экотопические и ан- тропогенные. Последние могут быть экотопическими (отсутствие ясеня обыкновенного в большинстве широколиственных лесов, почвы которых сильно обеднены в результате многочисленных рубок); ценотическими (от- сутствие березы и осины в сомкнутых ельниках, где отсутствуют окна и ВПК); диаспорическими (отсутствие липы в лесах, сформировавшихся на месте больших пашен, в связи с очень медленными темпами расселения).
Сукцессионное состояние большинства современных лесных сообществ и сложная история их многовекового преобразования на территории Вос- точной Европы сильно затрудняют выяснение причин отсутствия видов в тех или иных местообитаниях и вербальную реконструкцию «кружева ареа- ла». Так, изучение особенностей распространения Апетопе петогоза и экс- перименты, проведенные в ельниках, березняках и осинниках, сформиро- ванных рубками, показало, что ведущим фактором, ограничивающим вне- дрение ветреницы в травяной покров этих лесов, является конкуренция за почвенную влагу с деревьями и травами (в первую очередь - с Сагех рИоза\ образующими плотную дернину и перехватывающими необходимую для развития ветреницы дубравной почвенную влагу (Носова, 1983). Вполне ве- роятно, что в квазиклимаксовых лесах с хорошо выраженной мозаикой окон и ВПК, где конкурентные отношения менее напряженные, есть микро- местообитания, где этот вид будет устойчиво существовать в одном сообще- стве с теми деревьями и травами, которые в сукцессионных сообществах препятствуют этому. Довольно часто в современных сукцессивных сообществах причина от- сутствия вида - дальность источников зачатков (семян или вегетативных диаспор). Это показано на примере Азреггйа оЛогаШ (Дылис, Носова, 1982) - широко распространенного вида с высоким обилием в широколи- ственных и хвойно-широколиственных лесах в Московской области. Этот вид полностью отсутствовал в травяном покрове сложных хвойно-широко- лиственных лесов с богатыми и свежими почвами, явно благоприятствую- щими его произрастанию, на опытном Малинском стационаре в Краснопа- хорском лесхозе. Искусственный посев семян в дубо-ельник зеленчуково- волосистоосоковый, в ельник лещиново-волосистоосоковый и дубо-лип- няк волосистоосоковый показал, что в модельных сообществах отсутству- ют экотопические и ценотические факторы, препятствующие росту, раз- витию и размножению ясменника. Можно предположить, что наиболее ве- роятные причины отсутствия вида в исследованных сообществах - диаспо- рические. Известно, что около 45% лесных территорий этого лесничества были распаханы в прошлом и, вероятно, не все потенциальные обитатели травяного покрова восстановили свои позиции. Однако для однозначного заключения о причинах отсутствия Азреггйа оЛогаШ надо более подробно исследовать биологию и экологию этого вида в лесах с хорошо выражен- ной мозаикой окон и ВПК. Развитие представлений о причинах современного и восстановленного узора ареала того или иного вида видится в нескольких направлениях: 1) детальное изучение биологии видов и популяционных стратегий, 2) ко- личественная оценка параметров фундаментальной и реализованной эко- логических ниш вида, 3) формирование представлений о потенциальной лесной растительности на локальном, региональном и континентальном уровнях. В настоящее время благодаря геоинформационным технологиям появи- лась реальная возможность выявить мозаичную структуру ареалов видов растений с учетом пространственной неоднородности экологических факто- ров, определяющих дифференциацию растительности. Для решения этой задачи в ЦЭПЛ РАН созданы три компьютерные базы данных: «Леса Евро- пейской части России», «Ареалы видов сосудистых растений» и «База дан-
ных климатических характеристик». Первая содержит информацию о гео- графическом положении, условиях произрастания вида (рельеф, почва, ха- рактеристики древесного и кустарникового ярусов), видовом разнообразии и обилии видов, вторая - о географических координатах находок вида, об эколого-фитоценотических условиях обитания и об обилии вида. Возникаю- щая сложность совмещения разнородной и неклассифицированной инфор- мации о местонахождениях видов и лесных сообществ, содержащейся в ба- зах данных, решена благодаря созданию классификаторов ранжирования информации. Сбор и формализация БД проводилась с использованием про- граммы АгсУ1е\уЗ.О в формате б-Ьазе, что позволило использовать ГИС-тех- нологии для получения разных тематических слоев информации, их совме- щения, а также других программ, связанных со статистическими исследова- ниями. Для формирования карты географических местонахождений видов растений и лесных сообществ использована карта-основа на территорию России в масштабе 1 : 8.000.000 (в формате «шейп-файла» в программном обеспечении фирмы Е8К1 и программными продуктами А11ТО САП) и про- граммы АгсУ1е\у3.0. Для анализа влияния гидротермических условий на распространение ви- да была использована база данных климатических характеристик для терри- тории России. Построение карт гидротермических условий осуществлялось посредством программного продукта АгсУ1е\у 8райа1 Апа1уз1 (на основе базы гидроклиматических данных). Среди 27 гидроклиматических характеристик наиболее репрезентативны: гидротермический коэффициент, сумма темпе- ратур периода со средней суточной температурой выше 10 °С, количество осадков за вегетационный период. Для оценки приуроченности исследуемых видов к типам ландшафтов для территории Восточной Европы создана цифровая ландшафтная карта, основой которой послужила ландшафтная карта СССР, масштаб 1 : 4000000, редактор А.Г. Исаченко (1988). Среди комплекса видов растений, различающихся по особенностям гео- графического распространения, экологии, фитоценологии и генезису, для детального анализа ареалов выделен ряд диагностических видов двух клас- сов лесной растительности: Уасстю-Р1сее1еа (бореальные леса): Ыппаеа ЬогеаПз (линнея северная), ОпкШа 8есиш1а (ортилия однобокая), Сутпосагршт ск'уор^еш (голокучник обыкновенный), ОхаИ$ асеЮзеИа (кис- лица обыкновенная); и Риегсо-Еа§е1еа (неморальные леса): Азагит еигореит (копытень европейский), Ую1а пйгаЪШх (фиалка удивительная), СаИит осЫгаШт (подмаренник душистый). Ареалы бореальных видов - Ыппаеа ЬогеаН8, ОпкШа 8есипс1а и Сутпосагршт (1гуор1еп8 - отличаются от ареалов неморальных видов - А8агит еигореит, Ую1а тггаЪШх, СаИит осктаШт - по гидроклиматическим характеристикам и ландшафтной приуроченности. Климатические характе- ристики (диапазоны) в области распространения диагностических видов в Европейской России приведены в табл. 3.27. Ареалы Ыппаеа ЪогеаИ8, ОпкИ1а 8есип<1а и Сутпосагршт (1гуор1еп8 име- ет одинаковые климатические характеристики; значения гидротермиче- ского коэффициента и сумм положительных температур свидетельствуют о более гумидных, чем у А8агит еигореит, Ую1а ттгаЪШх, СаИит осЫгаШт условиях обитания. Ареалы неморальных видов: СаИит осЫгаШт, А8агит
Климатические характеристики (диапазоны) в области распространения диагностических видов в европейской России Виды Г идротермический коэффициент Сумма температур выше + 10 °С Количество осадков за вегетационный период, мм Ыппаеа ЪогеаЫ 1,6-2,0 200-2500 50-400 ОгМИа $есипс1а 1,6-2,0 200-2500 50-400 Сутпосагршт <1гуор1еп$ 1,6-2,0 300-2500 50-400 ОхаП$ асе1о$е11а 1,6-2,0 800-2000 120-400 А$агит еигореит 0,9-2,0 1400-3000 140-250 У1о1а пйгаЫИз 0,6-2,0 1400-3000 130-250 СаИит одогаШт 1,0-2,0 1400-3000 160-250 еигореит, У1о1а тггаЪШз - по сравнению с бореальными, существенно раз- личаются по значениям гидротермического коэффициента и количеству осадков (табл. 3.28). Область их распространения характеризуется боль- шей теплообеспеченностью и меньшей гумидностью климата. Ареал ОхаНз асеЫзеПа по этим параметрам (табл. 3.27) занимает промежуточное положение между типично бореальными и типично неморальными лесны- ми видами. 3.7.2. Ареалы некоторых диагностических бореальных видов Ареал Ыппаеа ЬогеаНз на территории России сплошной; он охватывает весь лесной пояс и частично лесотундру и тундру от Кольского полуострова и Балтийского моря на западе до Чукотки и Южного Приморья на востоке (евразиатско-американский класс ареала). Изолированные местонахожде- ния известны в Карпатах и на Кавказе. За пределами России Ыппаеа ЬогеаИз встречается на севере Средней и Западной Европы, в северной Монголии, в горах Средней Азии, Китая, Кореи, на северных островах Японии, а также в северной Америке и на Аляске. Анализ ареала Ыппаеа ЬогеаНз и ее ландшафтной (см. Вклейку, рис. 1) и эколого-фитоценотической приуроченности на территории Восточной Ев- ропы выявляет, прежде всего, тесную связь с бореальными (темнохвойны- ми) лесами из ели, кедра, пихты на Русской равнине, в горных лесах Урала и южной Сибири, а также с темнохвойно-лиственичными лесами Восточной Сибири. Менее характерен этот вид для светлохвойных лиственичных и со- сновых лесов. Под их пологом Ыппаеа ЬогеаИз встречается, главным обра- зом, в сукцессивных сообществах центральных и южных частей ареала. В неморально-бореальных (хвойно-широколиственных) и неморальных лесах вид редок, хотя есть отдельные местонахождения в ландшафтах северных и типичных степей. В эдафическом отношении необходимо отметить преимущественное тя- готение Ыппаеа ЬогеаНз к более богатым суглинистым, а на севере - к кар- бонатным грунтам, в южных областях вид встречается чаще на бедных пес- чаных и супесчаных грунтах. Областью экологического оптимума Ыппаеа ЬогеаИз на анализируемой территории можно считать темнохвойные леса Русской равнины.
Ареал ОпкШа 8есипс1а - дизъюнктивный. Основная часть представляет собой широтную полосу от Атлантического побережья Европы до Прибай- калья. Более четкое проведение восточной границы основной части ареала ОпкШа зесипШа довольно сложно, так как в Средней и Восточной Сибири вид заменяется близким видом ОпкШа оЫиза1а (Тигег.) Нага\ между ними есть переходные формы. Крупная изолированная часть ареала ОпкШа зесипШа есть на юге Дальнего Востока, и включает российское Приморье, Курильские острова и остров Сахалин, а также северную Японию. В Север- ной Америке ОпкШа зесипШа растет от Аляски до Лабрадора, а на юге до Калифорнии и северного Мичигана. Кроме того, этот вид найден в горах Южной Европы, Кавказа, Восточного Китая, в Гималаях и на Камчатке. Анализ ландшафтной (см. Вклейку, рис. 2) и эколого-фитоценотической приуроченности ОпкШа зесипШа показывает, что вид встречается в тех же типах ландшафтов, что и Ыппаеа ЬогеаИз. Более точно оценить количест- венное участие этих видов в одних и тех же типах ландшафтов пока невоз- можно в связи с недостатком информации. В отличие от предыдущего вида, ОпкШа зесипШа в бореальной и немо- рально-бореальной полосах широко распространена не только в темнохвой- ных, еловых и елово-пихтовых, но и в сосновых лесах. В первую очередь это связано с некоторыми особенностями биологии и экологии вида: огромной семенной продуктивностью и легкостью семян, которые распространяются воздушными течениями, способностью расти на обнаженных субстратах и пр. (раздел 3.5). Поэтому ОпкШа зесипШа широко распространена не только в позднесукцессионных темнохвойных лесах, но и в раннесукцессионных со- сновых лесах, где в отсутствии конкурентов она часто образует крупные скопления, часто вместе с видами рода Руго1а. В неморальной полосе (в зо- не широколиственных лесов и в лесостепи) на песчаных и супесчаных поч- вах сосновые леса становятся основным типом местообитаний данного вида. Ареал Сутпосагршт Шуор1еп8 протягивается в виде сплошной полосы от берегов Балтийского моря до побережья Тихого океана. В пределах ев- ропейской части России и Западной Сибири область распространения этого вида охватывает весь лесной пояс, а местами проникает в пределы лесотун- дры и лесостепи. В Средней Сибири Сутпосагршт ск'уор^еш известен в При- байкалье и Забайкалье. На Дальнем Востоке он распространен от полуост- рова Камчатка и северного побережья Охотского моря до южного Примо- рья. Кроме того, на севере Сибири отмечено два изолированных местонахо- ждения этого вида: в долине реки Енисей севернее Туруханска и в долине реки Анадырь, которые Л.Н. Тюлина (1964) рассматривает как реликтовые. Большое число находок Сутпосагршт ск'уор^еш вне основной части ареала, обнаружено в горах Кавказа, и две находки в горах Крыма. За пределами территории бывшего СССР вид распространен в Западной и Средней Евро- пе, Скандинавии, в Восточной Азии, Гималаях и в Северной Америке. Анализ ландшафтной (см. Вклейку, рис. 3) и эколого-фитоценотической приуроченности Сутпосагршт ск'уор^еш показывает, что этот вид по рас- сматриваемым характеристикам проявляет большое сходство с двумя пре- дыдущими видами. Это представляется вполне очевидным в связи со сходст- вом ареалов, принадлежностью к одной ЭЦГ и длительной совместной исто- рией развития (Толмачев, 1954). В современных лесных сообществах, пред- ставленных преимущественно раннесукцессионными этапами восстановле-
ния лесной растительности, Сутпосагршт с1гуор{еп8 тяготеет к южнотаеж- ным, хвойно-широколиственным (подтаежным) и широколиственнолесным типам ландшафтов (см. рис. 3.9). Однако на поздних стадиях сукцессий он становится обычен в средне- и северотаежных ландшафтах, а также в лес- ных рефугиумах за пределом сплошного распространения северотаежных лесов. Ареал ОхаИ$ асе1о8е11а на территории России, как и ареал Сутпосагршт (1гуор1еп8, протягивается в виде сплошной полосы от берегов Балтийского моря до побережья Тихого океана. В пределах европейской части России об- ласть распространения ОхаИ8 асе1о8е11а охватывает большую часть лесного пояса, в Западной и в Средней Сибири - верховья и средние течения Оби, Енисея и их притоков. На Дальнем Востоке этот вид встречается на Камчат- ке, Сахалине, в Приморье. За пределами территории бывшего СССР вид распространен в Западной и Средней Европе, Скандинавии, в Восточной Азии, Гималаях. Анализ ландшафтной (см. Вклейку, рис. 4) и эколого-фитоценотической приуроченности ОхаИ8 асе1о8е11а (Носова и др., 2002) показывает, что этот вид отличается от трех предыдущих меньшим разнообразием типов ланд- шафтов, где он произрастает. Так, он отсутствует, с одной стороны, в севе- ротаежных ландшафтах Карелии, а с другой - в лесостепи Русской равнины. В современных лесах область экологического оптимума ОхаИ8 асеШеПа - южнотаежные, подтаежные и отчасти широколиственные леса. Здесь кис- лица обычно доминирует на средних стадиях сукцессий, в сообществах, сформированных первым поколением темнохвойных видов (подробнее см. главу 6.4). В средней и северной тайге этот вид в современных лесах встре- чаются на наиболее плодородных почвах, подстилаемых карбонатными суг- линками и песками; в лесостепи - в наиболее хорошо увлажненных тени- стых лесах (Носова и др., 2002). 3.7.3. Ареалы некоторых диагностических неморальных видов Ареал СаИит оНогаШт дизъюнктивный. Основная область - европей- ская часть России. Редкие местонахождения обнаружены на Алтае, в Вос- точной Сибири - в Ангаро-Саянском районе и на Дальнем Востоке - в Ус- сурии, Сахалине и Курильских островах. За пределами России СаИит оНога- Шт встречается в Средней и Атлантической части Европы, Скандинавии, Балкано-Малоазиатском регионе, северной части Ирана, западном и вос- точном Средиземноморье, Японии и Китае. Анализ ландшафтной (см. Вклейку, рис. 5) и эколого-фитоценотиче- ской приуроченности СаИит оНогаШт показывает, что вид связан с широ- колиственными и хвойно-широколиственными (подтаежными) или южно- таежными лесами. В хвойно-широколиственной и южнотаежной подзонах этот вид приурочен, главным образом, к старовозрастным или разновозра- стным многовидовым лесам на богатых почвах, а также к производным широколиственным, реже мелколиственным лесам, возникшим после их рубок. Ареал А8агит еигоршт также дизъюнктивный. Основная область - европейская часть России. Изолированные местонахождения известны в Тюменской, Новосибирской, Кемеровской областях, на Алтае. За преде-
лами России Азагит еигоршт встречается в Атлантической, Средней и Южной части Европы, в Балкано-Малоазиатском регионе, северном Ка- захстане. Анализ ландшафтной (см. Вклейку, рис. 6) и эколого-фитоценотиче- ской приуроченности Азагит еигоршт показывает, что по разнообразию типов ландшафтов этот вид сходен с одной стороны, с СаИит одогаШт и, с другой - с ОхаИз асе1озеПа. Так же, как и СаИит одогаШт, Азагит еигорг- ит связан с ландшафтами широколиственных лесов и лесостепи, и как ОхаИз асе1озеИа - с ландшафтами хвойно-широколиственных и южнота- ежных лесов. В современных лесах область экологического оптимума Азагит еигоршт простирается от южнотаежных до широколиственных лесов. Здесь копытень обычно присутствует на средних и поздних стади- ях сукцессий, в сообществах, где заметна доля широколиственных видов деревьев. Ую1а тггаЫИз широко распространена в Европе от Скандинавии до вос- точной части Франции, северной части Италии, Австрии и стран Балканско- го полуострова. В России вид обычен в европейской части, на Урале, но ре- док на Западно-Сибирской низменности, Алтае и еще реже - на юге Крас- ноярского края, в окрестностях Иркутска и Балаганска. В широколиствен- ных лесах Дальнего Востока Ую1а тггаЫИз заменяет близкий вид V. ВгасЫузерсйа Махт (Горчаковский, 1968). Анализ ландшафтной (см. Вклейку, рис. 7) и эколого-фитоценотической приуроченности Ую1а тггаЫИз показывает, что вид связан в основном с ландшафтами широколиственных, реже хвойно-широколиственных (подта- ежных) лесов. В широколиственных лесах Ую1а тггаЫИз чаще встречается в старовозрастных лесах на богатых почвах, в хвойно-широколиственных ле- сах - в производных широколиственных сообществах, сформировавшихся после рубок. Бореальные и неморальные виды, чьи ареалы подробно проанализиро- ваны, относятся к комплексу видов, который Т. Липпмаа (Ырршаа, 1938) на- звал Са1еоЪ(1о1оп-Азагит-Азреги1а 1}топ. Этот союз представлен 17 бореаль- ными и неморальными видами, в их число входят и рассмотренные ранее. Изучение распространения всех этих видов на территории Северной Евра- зии, проведенное Липпмаа, позволяет заключить, что основные части их ареалов совпадают. Ареалы одних видов совпадают только на территории Европы (виды европейского бореально-неморального класса): Оа1еоЫ1о1оп 1и1еит, Ри1топапа оЬзсига, МегсипаНз регептз; другие - на территории Евро- пы и части Сибири (виды европейско-западносибирского бореального клас- са): Ас1еа зргса1а, Азагит еигораеит, ОаИит оНогаШт, Ьа1кугиз чегпиз, 81еПапа ко1оз1еа, или - всей северной Евразии (виды евразиатского гипарктическо- бореального класса): Рга^апа гезса, Магап1кетит Ы/оИит, Мекса пи1апз, МШит е^изит, ОхаИз асе1озе11а, Рапз диаНп/ока, КиЪиз захайкз, Тпеп1аИз еигораеа, Ую1а тггаЫНз. Можно предположить, что представленная последовательность видов отражает этапы формирования голоценовой флоры лесного пояса северной Евразии в результате природных и антропогенных событий плейстоцена и голоцена. Однако содержательный анализ этого процесса - задача будущих исследований.
* * * Анализ эколого-ценотической структуры групп видов, чьи ареалы отно- сятся к разным классам, выявил интересную закономерность: во всех клас- сах есть виды, относящиеся к разным эколого-ценотическим группам. Более того, эколого-ценотическая структура групп видов из разных классов ареа- лов проявляет значительное сходство: господство неморальных и луговых видов и присутствие видов всех выделенных в современной флоре лесного пояса эколого-ценотических групп. Эта особенность эколого-ценотической структуры совокупностей ви- дов, предположительно имеющих разный генезис и сформировавшихся в разные периоды плиоцена и плейстоцена, свидетельствует о том, что во все эти времена растительный покров Северной Евразии был представлен лес- ными и травяными экосистемами, существующими благодаря средопреоб- разующей деятельности ключевых видов растений и животных. Подобное заключение сделано в разделе 2.1. на основе разностороннего анализа при- родных условий плейстоцена. Анализ ареалов некоторых диагностических видов неморальной и боре- альной эколого-ценотических групп позволяет предположить, что все они - дериваты единого неморально-бореального комплекса видов, ведущих свое происхождение от смешанных (хвойно-широколиственных) лесов тургай- ского типа. 3.8. Состав и синузиальная структура мхов лесного пояса Бриофлора, т.е. флора мохообразных, лесных равнинных территорий Европейской России довольно бедна и насчитывает в отдельных областях в среднем 250-300 видов (Абрамова, Абрамов, 1977; Абрамов, Вьюнова, 1983; Арискина, 1978; Воробьев, 1983; Игнатов, Игнатова, 1990; Игнатов, 1993; Попова, 1998а; 19986; Попова, 1999; Попова, Золотов, 1998; Хмелев, Попо- ва, 1988; Черепанова, 1971; Шубина, Железнова, 2002 и др.). Из этого числа видов в лесных сообществах в целом обитает 150-170 видов, но в каждом ти- пе сообществ их еще меньше. Максимум видов (80-110) - в полидоминант- ных малонарушенных сообществах (в дубравах и в хвойно-широколиствен- ных лесах); минимум (20 видов и меньше) - в ксерофитных или мезофитных монодоминантных сообществах (в сосняках лишайниковых, сосняках и ель- никах черничниках). Таксономический анализ бриофлор малонарушенных лесных сооб- ществ показывает преобладание на дренированных территориях таких семейств как АтЫу81е§1асеае, Эгсгапасеае, Вгаску1кес1асеае, Вгуасеае, Мтасеае, Нурпасеае, Ро1у1пскасеае, а на заболоченных территориях до- минирующее положение во флоре занимает семейство 8рка§пасеае. Преобладание этих семейств во флоре лесных сообществ вполне естест- венно, так как значительная их часть являются эпифитными и эпикси л ь- ными видами (Абрамова, Абрамов, 1977; Рыковский, 1980; Хмелев, По- пова, 1988).
В зависимости от экологических условий в лесных сообществах выделя- ют три типа синузий (группировок) мхов, приуроченных к разным микроме- стообитаниям (микросайтам): 1) эпигейные мхи - мхи напочвенного покро- ва, 2) эпифитные мхи, обитающие на стволах живых деревьев, 3) эпиксиль- ные мхи - мхи гниющей древесины (Савич, Савич, 1924; Лазаренко, 1936; Улычна, 1955; Мельничук, 1956). Некоторые авторы среди эпигейных мхов выделяют виды, развивающиеся на подстилке и на нарушенных участках почвы; группу эпифитных мхов разделяют на стволовые (собственно эпи- фиты) и комлевые, а среди эпиксильных мхов различают мхи, поселяющие- ся на свежей и на хорошо разложившейся древесине (Абрамова, Курнаев 1977, Игнатов, Игнатова, 1990; Улычна, 1974). 3.8.1. Бриофлора неморально-бореальной полосы Эпигейные мхи представляют наиболее гетерогенную группу, видовой состав, степень развития и характер размещения которой зависят от почвен- ного богатства, увлажнения, рН почвы, освещенности, развития травяно-ку- старничкового яруса и подстилки (Аболинь, 1968; Ахминова, 1983; Барду- нов, 1974; Рыковский, 1974, 1980; Слука, 1981). В мезофитных хвойно-широколиственных лесах с хорошо развитым подлеском и травяно-кустарничковым ярусом моховой покров развит сла- бо, его общее проективное покрытие колеблется от 0,5 до 3%. На сфор- мированной подстилке преимущественно развиваются представители се- мейств ВгаскуШесгасеае (виды рода Еигкупскшт, ВгаскуШесшт), Мтасеае {Р1а§1оттит си8рШаШт, Р. теШит, Р. еШрйсит), Ну1осоттасеае (Р1еиго2шт 8скгеЪеп, Ну1осотшт 8р1епс1еп8, РкуйсИас1е1рки8 1прие1ги8), а также СИтасшт с1епс1гои1е8, Ркос1оЬгуит го8еит, Эгсгапит року8е1ит, РШшт сп81а-са81геп818 и др. На нарушенных участках (на осыпающихся склонах оврагов, по бере- гам рек, на элементах ВПК) растут как типичные напочвенные виды (Р1еиго2шт 8скгеЪеп, Ну1осотшт 8р1епс1еп8, Егсгапит ро1у8е1ит, РШшт сп81а-са81геп818, ВкуйШас1е1рки8 1пдие1ги8\ так и виды, характерные только для обнаженных субстратов: АРчскит 88р., Ро1у1пскит 88р., Ро^опаШт 88р., Е188и1еп8 88р., Вгуит 88р., СегсРоШт ригригеи8, ЭгсгапеПа 88р. и др. На супес- чаных почвах встречается такой достаточно редкий вид как 8ск181о81е%а реппаШ. В микропонижениях, в условиях повышенного увлажнения, оби- тают гигрофильные виды (Р1а§ютпшт еШргсит, Р. теШит, Р. а^те, Р8еидоЪгуит стсИШоШез, ВкЕоттит рипсШШт, ЕгерапоскШил сШипсиз, СаШег§оп согШ/оНит, ВгаскуШесшт тШеапит, В. пхШаге, Нурпит Нпс1- Ьег§И, Магскапйа рокутогрка и др.). По мере увеличения увлажнения мхи начинают доминировать в напоч- венном покрове (общее проективное покрытие 80-90%, реже 100%). Наибо- лее активны при этом Р1еигошт 8скгеЪеп, Ну1осотшт 8р1епс1еп8, РШшт сп81а-са81геп818, которые по мере заболачивания и развития кочковатого ми- крорельефа смещаются на кочки, между которыми развиваются 8рка§пит 88р., Ро1у1пскит соттипе, Р. 81псШт. В гигрофильных сообществах флора эпигейных видов более разнообразна. Кроме перечисленных ранее мхов, здесь имеются специфичные виды: СаШег^опеИа си8рШсРа, Аи1асоттит ра1и81ге, Р1а§юскИа тщог, КкуйШа<1е1рки8 8диагго8и8, У/ап'Шог^а 88р. и др.
(Арискина, 1962; Рыковский, 1974; 1980; Дылис с соавт., 1973; Тархова, 1972, Игнатов с соавт. 1998). Эпифитные мхи образуют относительно небольшую группу, в которую входят как облигатные, так и факультативные эпифиты. В мезофитных со- обществах неморально-бореальной полосы на стволах лиственных деревьев в самой верхней части ствола формируются синузии, в которых наиболее обычны виды родов Опко1пскит, ЕгиИата, а также РукймеИа ро1уап1ка, Вайи1а сотр1апа1а, РйИйшт ри1скегптит. Несколько ниже по стволу (до 2,0-2,5 м над почвой) к ним добавляются Р1а1у§тит гереп8, ЬезкееИа пегуо8а, Ееисойоп 8сшгспйе8, ^скега реппсРа, И. сотрктсРа, Нота1о1кесшт зепсеит, Мечена/игссРа, Ье^еипеа сау^оИа. Четыре последних вида встречаются пре- имущественно на западе неморально-бореальной полосы Европейской Рос- сии (Рыковский, 1980). В гигрофильных пойменных сообществах доминируют виды рода Апотойоп, а также НотаИа 1пскотапспйе8, Ьезкеа рокусагрср на севере немо- рально-бореальной полосы довольно часто (особенно на осине) доминирует 5атота ипстсРа. В основании стволов (до 0,5 м) наиболее обычны Еигкупскшт 88р., Вгаску1кесшт 88р., АтЫу81е§шт 8егреп8, РШуйгсйа 8иЪйИ8, СаШс1айшт ка1йатапит, Нурпит ра11е8сеп8, Р1а§ютпшт силрШсРит, Мтит 81е11аге, Нурпит сирге88г/огте (на западе), Затота ипстсРа и др. На корнях часто растут напочвенные виды (Р1еиго2шт 8скгеЪеп, Ну1осотшт 8р1епйеп8, Игсгапит року8е1ит, РйИит сп81а-са81геп818, РкуйсИаРе1рки8 1прие1ги8, СИтасшт с1епс1гО1с1е8). Бриофлора коры широколиственных деревьев и осины отличается большим разнообразием, по сравнению с хвойными деревьями (елью, со- сной, пихтой, лиственницей), на коре последних поселяются преимуществен- но ацидофильные виды: Р1а§ю1кесшт 1аеШт, Онкойгсгапит топРтит, Игсгапит 8сорагшт, РйИйшт ри1скеггитит, а на корнях развиваются Еигкупскшт ри1ске11ит, Нурпит ра11е8сеп8 (или Н. сирге881/огте\ Вгаску1кесшт 8а1еЬго8ит, В. ге^ехит, Р1еиго2шт 8скгеЪеп, Ну1осотшт 8р1еп- йеп8 и др. В гигрофильных сообществах видовой состав эпифитных синузий брио- фитов хвойных и лиственных деревьев сходен; здесь растут одни и те же ви- ды: НотаИа 1пскстапспйе8, РукйхгеИа ро1уап1ка, Р1а§ютпшт си8рикРит. Большим своеобразием характеризуются эпифитные синузии березы. Мхи формируют куртины в самом основании стволов берез и только на тре- щиноватой коре. Здесь доминируют Онкойгсгапит топШпит, Игсгапит 8со- рагшт, РйИйшт ри1скегптит, реже Р1а§ю1кесшт 88р., РокИа тРстх и др. На юге неморально-бореальной полосы, по мере увеличения сухости воздуха, на коре березы довольно часто появляется ОнксРпскит 8ресю8ит (Ариски- на, 1963; Рыковский, 1980; Игнатов с соавт. 1998; Баишева, Соломещ, Игна- това, 1993, Баишева, 1995; 2000). Собственно эпифитные виды довольно редко существуют в качестве эпиксильных, за исключением тех случаев, когда при падении дерева усло- вия увлажнения и освещения меняются незначительно, однако факультатив- ные эпифиты часто поселяются на гниющей древесине. В целом восточно- европейский комплекс эпифитов флористически более беден по сравнению с западноевропейским (Баишева, Соломещ, Игнатова, 1993), что, в целом, объясняется большей континентальностью климата. По мере усиления кон-
тинентальности климата эпифитные виды переходят на каменистые суб- страты (Бардунов, 1974; Баишева, Соломещ, Игнатова, 1993). Эпиксильные мхи. На начальных этапах разложения упавшие стволы наиболее активно заселяют вегетативно подвижные виды: СаШс1а(1шт ка1- (Латапит, Вгаску1кесшт 8а1еЪго8ит, АтЪ1у$1е§шт 8егреп8, Нурпит раИезсепз (сирге881/огте), Валюта ипста1а. По мере дальнейшего разложения древеси- ны к ним подселяются как преимущественно эпиксильные {Р1а§ю1кесшт 1аеШт, Рокка пШап8, ОпкосИсгапит 88р., Эгсгапит 8сорагшт, Те1гаркг8 ре11и- сШа, Р1а§ютпшт си8ри1аШт, Ьоркосо1еа ке1егорку11а, В1еркаго81ота 1п- скоркуИит, РШгсИит ри1скегптит, Са1уроуе1а 8рр. - большинство печеночни- ков являются облигатными эпиксилами), так и типично напочвенные виды (Рыковский, 1980; Игнатова, Игнатов, 1992; Игнатов с соавт. 1998; Баишева, Соломещ, Игнатова, 1993; Баишева, 1995; 2000). Антропогенные нарушения синузий бриофитов. Изменение гидрологи- ческого режима, освещенности, состава древесного яруса и др. вызывают коренные преобразования синузий бриофитов. Незначительные нарушения, не затрагивающие изменения состава древостоя и связанные лишь с угнете- нием травяно-кустарничкового яруса, положительно влияют на видовое раз- нообразие бриофитов в лесных сообществах (особенно эпигейных видов). Вырубки древостоя и сопутствующее увеличение увлажнения почвы также оказывают положительное влияние на развитие напочвенного мохового по- крова в формирующихся монодоминантных сообществах (в сосняках - Р1еиго1шт 8скгеЬеп, Эюгапит року8е1ит, РйНит сп81а-са81геп818, ельниках - Ркиго^шт 8скгеЪеп, Ну1осотшт 8р1епс1еп8, несколько реже в березняках). Мхи принимают активное участие в развитии процесса заболачивания, кото- рый может стать необратимым. Однако наряду с формированием моно- или олигодоминантных группи- ровок мхов на почве, общее видовое разнообразие мхов сокращается в свя- зи с отсутствием микроместообитаний, формирующихся при развитии ВПК, первыми исчезают виды обнаженных субстратов (Гордеева, Игнатова, Ула- нова, 1990; Абрамова, 1995). Состав эпифитов видов также меняется. В первую очередь из сообществ выпадают нейтрофильные и слабоацидофильные виды, обитающие на коре старых деревьев (Апотоскт 88р., Ьеисоскт 8сшгои1е8, скегареппа1а, НотаИа 1пскотапоШе8, Нота1о1кесшт 8епсеит и др.). В сообществах, где возраст де- ревьев невелик, синузии мхов часто представлены только 2-3 видами. В молодых лесах, сформированных после рубок, в связи с отсутствием валежа или его малочисленностью и мелкими размерами очень беден видо- вой состав эпиксильных зеленых мхов и почти совсем нет печеночников. 3.8.2. Бриофлора неморальной полосы Для таксономической структуры бриофлор в малонарушенных широко- лиственных лесах, в основном, характерно преобладание тех же семейств, что и в хвойно-широколиственных лесах: АтЫу81е§1асеае, О1сгапасеае, Вгаску1кесгасеае, Вгуасеае, Мпгасеае, Нурпасеае. Различие состоит практиче- ски в полном отсутствии семейства Врка^пасеае, свойственного для заболо- ченных территорий; меньшей роли семейств РокуРчскасеае, Ммасеае (Хме- лев, Попова, 1988), где преобладают бореальные виды, и большей роли се-
мейств Е188икеп1асеае, Опко1пскасеае с неморальными видами (Черепанова, 1971; Симонов, 1972). По мере остепнения широколиственных лесов в спи- сках их бриофлор появляются виды аридного семейства РоРгасеае (Черепа- нова, 1975; Бойко, 1991). Эпигейные мхи. В широколиственных мезофитных лесах с хорошо раз- витым подлеском и травяно-кустарничковым ярусом моховой покров раз- вит слабо. Его общее проективное покрытие колеблется от 0,5 до 3%. Обычно он включает А1пскит 88р., Е188икеп8 88р., Еигкупскшт 88р., Р1а§ютпшт 88р., Мтит 81е11аге, Вгуит 88р., СегсНойоп ригригеи8, Ркиго^шт 8скгеЪеп, Ну1осотшт 8р1епс1еп8, Эгсгапит ро1у8е1ит, СИтасшт Непс1го1(1е8 и др. (Игнатова, Игнатов, 1992; Абрамова, Курнаев, 1977). В ксерофитных сообществах растут такие виды, как Сатр1ко1есшт 1и1е8сеп8, ВгаскуШесшт а1Ысап8, СегсНойоп ригригеи8, Вгуит аг§еп1еит и др. Здесь же часто формируется весенняя напочвенная синузия из видов эфеме- ров и эфемероидов - преимущественно представителей семейства РоРгасеае (Черепанова, 1975). В гигрофильных сообществах широколиственных лесов растут те же ви- ды, что и в хвойно-широколиственных лесах: Егерапос1аНи8 аНипси8, СаШег^опеИа си8рикРа, Нурпит ИпйЪег§Н, АтЫу81е§шт 88р., ВгаскуШесшт тИНеапит, Еер1оНусйит прагшт, Магскапйа рокутогрка и др. (Хмелев, Попо- ва, 1988). Эпифитные мхи. Распространение эпифитных мхов в широколиствен- ных лесах определяет, главным образом, влажность воздуха. В мезофитных плакорных дубравах мхи иногда поднимаются по стволам лиственных де- ревьев до 7-8 м, формируя, так же, как и в хвойно-широколиственных лесах, несколько группировок. На коре лиственных деревьев в самой верхней час- ти ствола (до 2,5 м и выше) образуются комплексы, где наиболее характер- ны такие виды как Опко1пскит 88р., РгиНата 88р., Ьеисойоп 8сшгоике8. Нес- колько ниже по стволу (от 0,2-0,3 до 1,5 м над почвой) к ним добавляются Ру1а181е11а ро1уап1ка, ВаШйа сотрктсРа, Ье8кеа рокусагра, Р1а1у§1гшт гереп8, Ье8кееИа пегхо8а, Иескега реппсРа, Нота1сРкесшт 8епсеит, Апотойоп 88р., НотаИа 1пскотапои1е8. На корнях поселяются Нурпит 88р., Р1а§ютпшт 88р., Мтит 88р., АтЫу81е§шт 88р., Еигкупскшт 88р., ВгаскуШесшт 88р., Егсгапит \чпс1е, Вгуит сарШаге, Еоркосо1еа ттог. Кроме того, здесь присут- ствуют напочвенные виды АРчскит ипНи1аШт, Ркиго^шт 8скгеЪеп, Егсгапит ро1у8е1ит, СИтасшт Неп(1гои1е8, Ро1у1пскит ^итреппит, Ну1осотшт 8р1еп- с1еп8, РШшт сп81а-са81геп818, КкуйШа<1е1рки8 1прие1ги8, а также Егсгапит 8со- рагшт. Эпифитные бриосинузии плакорных ксерофитных дубрав формируются только в прикомлевой части стволов деревьев и состоят из наиболее ксеро- фильных видов (Ог1ко1пскит 88р., Ру1а181е11а рокуапШа, ВаШПа сотр1апа1а, Ее8кеа рокусагра, Ее8кее11а пегхо8а, ЕеисоНоп 8сшгоике8, Нота1оШесшт 8епсеит, Нурпит сирге88г/огте и др.) (Баишева, Соломещ, Игнатова, 1993; Баишева, 1995; 2000; Попова, 1998а; Попова, Золотов, 1998; Хмелев, Попо- ва, 1988; Абрамова, Курнаев, 1977; Симонов, 1972). Эпиксильные мхи. В целом, состав эпиксильных мхов сходен с таковым в хвойно-широколиственных лесах. Однако из-за более низкой влажности процессы гумификации в дубравах идут медленнее, в связи с чем на упавших стволах разрастаются эпифитные виды, успешно конкурируя с эпиксильны-
ми, поэтому на начальных этапах разложения древесины обычны Опко1пскит 88р., Ьеисойоп 8сшгои1е8, Ру1сп81е11а ро1уап1ка, Кас1и1а сотр1апсРа, Ье8кеа рокусагра, Р1а1у§1гшт гереп8, Ье8кее11а пегчо8а. По мере деструкции древесины и, соответственно, повышения ее влажности на упавших стволах поселяются Вгаску1кесшт 88р., АтЫу81е§шт 88р., Нурпит ра11е8сеп8, Са1Нс1айшт каШатапит, Затота ипстсРа и др., а позднее Р1а§ю1кесшт 88р., Рокка пи1ап8, ОпкосИсгапит 88р., Игсгапит 8сорагшт, Те1гаркг8 реНисика, Р1а§1отпшт си8рикРит. Напочвенные виды, как и в хвойно-широколиственных лесах, развива- ются на последних стадиях деструкции упавших стволов (Абрамова, Курна- ев, 1977; Баишева, Соломещ, Игнатова, 1993; Баишева, 1995; 2000; Попова, 1998а; Попова, Золотов, 1998; Хмелев, Попова, 1988). Антропогенные нарушения синузий бриофитов в широколиственных со- обществах приводят к ксерофитизации сообществ и, как следствие, к повы- шению роли эвритопных и исчезновению стенотопных, преимущественно более требовательных к увлажнению видов (Рыковский, Масловский, 2000). Нарушения травяно-кустарничкового яруса при антропогенных воздействи- ях, как и в хвойно-широколиственных лесах, оказывают здесь положитель- ное влияние на развитие напочвенного мохового покрова. В то же время от- мечается внедрение несвойственных лесной бриофлоре аридных и увеличе- ние доли рудеральных видов, которые активно заселяют незадерненные участки (СегсРоскоп ригригеи8, Рипапа ку§готе1пса, Вгуит сае8рй1сшт, В. аг§еп1еит, Вгаску1кесшт а1Ысап8) наряду с другими напочвенными видами (Попова, 19986; Хмелев, Попова, 1988). При этом общее проективное по- крытие может достигать на отдельных участках 100%. На переувлажненных участках массово развивается Магскапйа рокутогрка. Из напочвенного по- крова исчезают бореальные виды: Ну1осотшт 8р1епс1еп8, РйИит сп81а-са8- 1геп818, Ккуй(Иайе1рки8 йчриейтл. Состав эпифитных и эпиксильных видов также меняется. В целом, ксерофитизация сообществ выражается в смещении эпифит- ных синузий на основания стволов (высота распространения мхов не более 1,0-1,5 м от уровня почвы), и в сокращении числа гигрофильных эпиксиль- ных видов, характерных для сильно разложившейся древесины (Хмелев, По- пова, 1988). Кроме того, среди напочвенных видов редкими становятся обычные в северной части неморальной полосы виды: Те1гарЫ8 реИисШа, Опко(Исгапит 88р., Н1сгапит 8сорагшт, Вгаску1кесшт ге/1ехит и др. 3.8.3. Бриофлора бореальной полосы Хвойные леса, представленные преимущественно еловыми и сосново- еловыми сообществами, в бриологическом отношении довольно однообраз- ны (Ваня, Игнатов, 1993; Игнатов, Игнатова, 1993; Максимов и др., 2000; Шубина, Железнова, 2002; Абрамов, Волкова, 1985; Абрамова, Абрамов, 1977а; Вьюнова, 1989). Эпигейные мхи в напочвенном покрове ельников-зеленомошников ус- пешно конкурируют с сосудистыми растениями, часто образуя сплошной по- кров, в котором доминируют Ну1осотшт 8р1епйеп8, Р1еигоНит 8скгеЪеп, Эгсгапит року8е1ит, РйИит сп81а-са81геп818, Ро1у1пскит ^итреппит. В травя- ных ельниках и пихто-ельниках видовое разнообразие мхов значительно вы-
ше, чем в ельниках зеленомошниках: здесь регулярно встречаются Кку1кккике1рки8 1прие1ги8, К. 8иЪртпаШ8, Р1а§юскИа роге11окке8, СггпркуИит рШ/егит, Вгаску1кесшт оескроскшт, реже КкоРоЪгуит го8еит, АРчскит ипски- 1аШт, ВагЪИоркойа ЪагЪсРа. Такие почвенные виды как 8рка§пит \\ч1/1апит, 8. ршпрш/агшт, Ну1осотга81гит итЪгаШт, рассматриваются как индикаторы старовозрастных южнотаежных еловых лесов (Апбегзоп, НуИеЬот, 1991; РпзуоП, Ргез1о, 1997; СизЫззоп, На1т§Ьаск, 1988). В напочвенном покрове заболоченных осоково-травяных темнохвойных лесов присутствуют 8рка§пит 8риагго8ит, 8. сеп1га1е, 8. §1г§еп8опи, 8. ууИ/1- апит, 8. ги88о\\ч1, 8. ап§и8Р/оИит, СаШег^оп согсИ/оИит, КкуР(к1а(ке1рки8 Рч- риеРччх, Р1а§ютпшт еШрРсит, Эгсгапит ЪснуеапИ, Аи1асотпшт ра1и81ге, РокуРчскит соттипе, Вгаску1кесшт тИс1еапит и др. Почвенные обнажения (Бугры отсыпки ВПК, крутые склоны овра- гов и рек) по видовому составу довольно однородны; вне зависимости от типа почв они заселяются преимущественно видами семейства Ро1у1кпскасеае (РокуРчскит, Ро§опаШт, АРчскит), Игсгапасеае (преиму- щественно виды рода ИгсгапеИа), СегаРччкоп ригригеи8, Те1гаркг8 рекискка, 8ск181о81;е§а реппсРа, 8ае1ата §1аисе8сеп8, РокИа 88р., Сакурова 1п1е§п8Рр- и1а, С. тиеИепапа и др. Эпифитные мхи в таежных лесах представлены довольно бедно (Шуби- на, Железнова, 2002). Очень редко виды поднимаются по стволу выше двух метров, что, несомненно, связано с негативным влиянием экологических факторов. Лишь ОнкоРчскит 8ресю8ит отмечается на высоте 4 м и выше. Типичные эпифиты, встречающиеся выше 1 м, немногочисленны, преиму- щественно это Ру1а181е11а рокуагРка, Р. 8е1хуупи, ^скега реппсРа, ОнкоРчскит 8ресю8ит, О. оЫи8^о1шт, Васки1а сотр1апа1а, 8атота ипстаТа. Они встреча- ются в основном на стволах осин и ив, причем именно осина, как дериват не- моральной флоры, способствует проникновению неморальных эпифитов далеко на север (Слука, 1978, 1980; Игнатов и др., 1998). Наиболее разнооб- разны эпифиты лишь в самых основаниях стволов деревьев, где образуются характерные комплексы, которые в зимний период защищены от вымерза- ния снеговым покровом (Бардунов, 1974). В этих комплексах преобладают такие виды, как ОпкосИсгапит топРтит, ВгаскуРгесшт ге(1ехит, В. оесИросИ- ит, В. 8а1еЬго8ит, Нурпит ра11е8сеп8, СаШс1айшт каккатапит, Игсгапит 8со- рагшт, И. /и8се8сеп8, 8атота ипстаТа, Р1а§ю1кесшт 1аеШт, Р. скепРсикРит, АтЫу81е§шт 8егреп8, Р1а§1отпшт си8рккаШт, РРИскшт ри1скегптит, причем последний вид часто образует монодоминантные синузии. Здесь же часто встречаются и виды напочвенного покрова (Ну1осотшт 8р1епскеп8, Р1еиго2шт 8скгеЪеп, Кку1кккике1рки8 РчриеРччх). Эпиксильные мхи. Синузии этих мхов также довольно однообразны по видовому составу. Упавшие стволы быстро покрываются видами (8атота ипстаРч, Са1Ис1аскшт каккатапит), обладающими высокой вегетативной подвижностью (Игнатов, Игнатова, 1993). Из печеночников в качестве пио- нерного вида наиболее часто выступает РРИскшт ри1скегптит. Кроме на- званных видов, на гниющей древесине наиболее обычны ТеР~аркг8 рекискка, Н1сгапит/и8се8сеп8, И. соп§е8Шт, Н./га§Ш/оНит, РокИа тРап8, Р1а§ю1кесшт 1аеШт, Р1а§отпит си8рккаРт, Опсоркоги8 \\'ак1епЬегуИ, ТеР~ар1оскоп ап§и81а- Ш8, Ткиккшт гесо^пРит и др. Следом за этими видами стволы заселяют эпи- гейные виды (Ну1осотшт 8р1епскеп8, Р1еиго2шт 8скгеЪеп).
Из-за высокой влажности воздуха и почвы процесс гумификации древе- сины в таежных лесах идет довольно быстро, поэтому типично эпиксильные комплексы не успевают сформироваться. Их можно встретить лишь на до- вольно толстых стволах, где при благоприятных условиях развиваются сину- зии с большим видовым разнообразием печеночников, среди которых наи- более обычны Ьерикша гер1ап8, Ьоркосо1еа ке1егорку11а, В1еркаго81ота 1п- скоркуИит, Ьоркоыа уеп1псо8а, СкИо8сурки8 ра11е8сеп8, Серксйоыа Ыси8рккРа, С. 1ипиИ/оНа и др. (8б<1е81гдт, 1988а; 1988Ь; 1989). В пойменных сообществах на заиленной коре упавших деревьев можно встретить В188к1еп8 Ъгуок1е8, Мупта ри1ута1а, НотаИа 1пскотапои1е8, Еигкупскшт ри1ске11ит и др. Антропогенные нарушения синузий бриофитов. Изменения мохового покрова, происходящие в таежных лесах в результате рубок, сходны с тако- выми в хвойно-широколиственных лесах: обычно развивается сплошной мо- ховой ковер за счет видов как раннесукцессионных, так и квазиклимаксовых стадий. На сухих, открытых в результате рубок или других нарушений, уча- стках развиваются широко распространенные и космополитные виды: СегсРоскт ригригеи8, Ро1уРчскит рШ/егит, Р. ^итреппит, Ьер1оЪгуит рт/огте (Шубина, 1993). На переувлажненных участках начинают преобладать сфаг- новые мхи, что связано с развитием процессов заболачивания. Сокращение видового разнообразия бриофитов происходит за счет вы- падения из состава сообществ большинства эпиксильных и эпифитных ви- дов, одновременно уменьшается число видов, населяющих обнаженные суб- страты, что связано с отсутствием ВПК (из них остаются только перечис- ленные выше наиболее распространенные виды). По мере формирования на месте вырубок мелколиственных лесов, сплошной моховой покров фраг- ментируется за счет развития травяного покрова и листового опада (Шуби- на и др., 1996). На коре деревьев и порубочных остатках в массе развивают- ся эпифитные и широко распространенные эпиксильные виды (Дулин и др., 1998), однако, ряд специфичных видов (характерных для коры старых де- ревьев, ВПК, сильно разложившейся древесины) не восстанавливается. 10. Восточноевроп. леса. Кн. 1
Г лава 4 МЕТОДЫ АНАЛИЗА СОСТОЯНИЯ РАСТИТЕЛЬНОГО ПОКРОВА В главе кратко описаны методы, используемые для анализа раститель- ности, некоторые из них опубликованы ранее (Оценка..., 2000; Смирнова и др., 2002). Анализ растительности, кроме оговоренных особо случаев, про- водится на основе сведений об участии видов в ярусах А, В, С на пробных площадках. Площадки (геоботанические описания) можно рассматривать как т объектов в /г-мерном пространстве признаков (признак - обилие или просто присутствие вида, п - число видов, найденных на всех площадках). Для анализа обычно формируется матрица, в которой строками являются описания (или виды), а столбцами - виды (описания), т.е. формируется пря- моугольная матрица размером т х п. Обычные задачи анализа заданного таким образом многомерного про- странства: разбиение объектов (геоботанических описаний или видов) на груп- пы, поиск и нахождение основных экологических факторов (градиентов), оп- ределяющих общую структуру и направления варьирования объектов на изу- чаемой территории. Первая задача решается обычно кластерным анализом или более специальными геоботаническими методами. Вторая - методами ор- динационного анализа. Однако, классификация и ординация - не альтернатив- ные, а взаимодополняющие друг друга подходы, поэтому часто используются совместно. Классификационные методы удобнее для разделения объектов на дискретные группы, в то время как ординация полезна для визуализации ре- зультатов разбиения, оценки взаиморасположения выделенных групп и интер- претации полученной классификации в терминах градиентов среды. Формально ординационный и кластерный анализ относят к методам многомерной статистики. В назначении их есть, однако, существенное раз- личие: в обычной статистической методологии упор делается на проверку нулевой гипотезы некоторым критерием с последующим вероятностным выводом. Многомерный же анализ проводится с целью выявления в данных скрытых (латентных) взаимосвязей и структур с последующим графическим представлением результатов, т.е., по сути, это описательный подход. За не- многими исключениями, проверка статистических гипотез не является ос- новной целью многомерного анализа. Обзор количественных методов геоботаники, представленный в данной главе, не является исчерпывающим. Вне рассмотрения остались, например, хорошо известные стандартные статистические методы общего назначе- ния - такие, как каноническая корреляция, дискриминантный или дисперси- онный анализ. Предпочтение в изложении было отдано специальным мето- дам анализа растительного покрова.
4.1. Градиентный анализ растительности Градиентный анализ растительности проводится с целью нахождения ос- новных экологических факторов (градиентов), определяющих общую стру- ктуру и направления варьирования растительности изучаемой территории. Для решения этих задач используют ординационные методы. Ординация в экологии - любое упорядочивание объектов вдоль некоторой оси или осей. Объекты располагаются так, чтобы представить графически весь комплекс взаимосвязей между ними и выявить тем самым основную струк- туру (или структуры) данных. Применительно к анализу растительности это означает, например, что результат ординации геоботанических описаний определяется корреляцией (в широком смысле) между видами, присутству- ющими в этих описаниях. Результаты ординации дают представление о том, как изменяется видовая структура (состав и обилие видов на площадках) вдоль гипотетических или реально измеренных средовых градиентов. Различают два типа градиентного анализа - прямой и непрямой. При прямом градиентном анализе геоботанические описания позиционируют (ординируют) в соответствии с а рпоп выбранными средовым факторами - градиентами, которые измеряются непосредственно при проведении поле- вых исследований. При непрямом градиентном анализе описания упорядочи- ваются в соответствии с сопряженностью видов. Прямой градиентный анализ был впервые предложен и разработан Л.Г. Раменским (Кашепзку, 1930), что подтверждено Уиттекером (АУЫйакег, 1967). В англоязычную литературу прямой градиентный анализ был введен Уиттекером (АУЫйакег, 1956) в виде простого графического метода анализа связи растительного покрова с высотным градиентом. К этому же варианту анализа близок широко используемый метод расположения геоботаниче- ских площадок (или видов) в осях экологических факторов среды, рассчи- танных по балльным экологическим шкалам (Оценка..., 2000). Индикация параметров местообитания с помощью балльных экологиче- ских шкал достаточно традиционна в фитоценологии. В нашей стране еще в 50-х годах XX века были разработаны специальные таблицы для конкрет- ных видов растений с целью их использования в лесоводстве (Воробьев, 1953) и луговодстве (Раменский и др., 1956). В геоботанических исследова- ниях Европейской части России наиболее широко используются отечествен- ные диапазонные экологические шкалы Л.Г. Раменского (Раменский и др., 1956) и Д.Н. Цыганова (1983), а также европейские точечные шкалы Г. Эл- ленберга (Е11епЬег§, 1974) и Э. Ландольта (ЬапбоЙ, 1977). Шкалы Л.Г. Раменского, разработанные в луговодстве, наиболее деталь- ны: диапазоны значений экологических факторов указаны для разных зна- чений проективного покрытия конкретных видов; значения показателей для широко распространенных видов приведены отдельно для разных физико- географических зон. Вследствие высокой детализации диапазона значений каждого экологического фактора в шкалах Л.Г. Раменского, их использова- ние наиболее целесообразно при обработке геоботанических описаний пло- щадок небольших размеров, где можно предполагать незначительные раз- личия условий среды (не более 25 м2), особенно при фитоиндикации луговых сообществ. Таблицы Д.Н. Цыганова, по сравнению с таблицами Л.Г. Рамен-
ского, содержат большее число лесных видов растений и больший набор экологических шкал. Их использование целесообразно для фитоиндикации лесных сообществ, особенно удобно для расчета потенциальной флоры (см. Оценка..., 2000; Смирнова и др., 2002). Таблицы Э. Ландольта содержат балльные характеристики большого числа альпийских видов, что определя- ет успешность их использования при анализе альпийских сообществ в раз- ных регионах (Онипченко и др., 1999). Таблицы Г. Элленберга наиболее ши- роко известны в Европе, они постоянно уточняются (последняя известная нам редакция относится к 1995 г.); применение их предпочтительно для фи- тоиндикации сообществ лесной зоны. При использовании точечных шкал балльная оценка описания по кон- кретному экологическому фактору вычисляется как среднее значение балльных оценок всех видов, входящих в описание, взвешенное на обилие видов. При использовании диапазонных шкал оценка описания вычисляется одним из трех способов: экстремальных границ, пересечения большинства интервалов, средневзвешенной середины интервала (описание методов см.: Заугольнова и др., 1995; Оценка..., 2000). Балльные экологические оценки геоботанических описаний можно ис- пользовать также для интерпретации градиентов непрямой ординации видов и площадок (см. ниже), для оценки экологического пространства сообществ. В современной экологической практике проведение прямого градиент- ного анализа чаще производится формальными (статистическими) метода- ми, из которых наибольшей популярностью пользуется канонический ана- лиз соответствий (Сапошса! Соггезропбепсе Апа1у818, ССА), предложенный 1ег Вгаак (1986). Сущность метода в том, что ординация одной матрицы оп- ределяется («вынуждается», соп81гате<1) множественной линейной регресси- ей по переменным, составляющими вторую матрицу. В геоботанике это обычно означает ординацию описаний в пространстве, задаваемом извест- ными характеристиками среды. В расчете одновременно участвуют две ма- трицы - описания/виды и описания/средовые переменные. Необходимо помнить, что корректное использование ССА предполагает выполнение следующих условий: 1) изучается структура сообщества, определяемая частным набором ха- рактеристик среды (поиск ведущих градиентов не входит в задачи ССА); 2) кривые видовых распределений (вдоль градиентов) одномодальные, колоколовидные; 3) натурные данные отвечают статистическим требованиям, накладыва- емым множественной линейной регрессией. Первое условие определяет основное различие целей прямого и непря- мого градиентного анализа: первый проверяет наличие и силу связи между видами и некоторыми свойствами среды, выбираемыми исследователем, на- значение второго - выявить свойства среды, задающие основные градиенты вариации растительности. Второе условие выполняется (в той или иной сте- пени) в большинстве работ по растительному континууму; в том случае, ко- гда отклик видов на факторы можно описать линейной моделью, кроме ССА используются другие методы (ниже). Третье условие может потребо- вать предварительных преобразований данных; более существенно, однако, что число средовых переменных должно быть значительно меньше, чем число описаний. При последовательном добавлении новых средовых харак-
теристик результаты ССА будут приближаться к непрямой ординации, по- скольку влияние каждой переменной будет уменьшаться. В случае, когда число описаний равно числу средовых переменных без единицы, влияние по- следних на ординацию полностью исчезает, при этом корреляция между ви- дами и факторами среды оказывается равной единице, даже если матрица задается случайными числами (МсСипе е! а1., 2002). Несмотря на все ограничения, ССА в настоящее время общепринятый метод анализа связей «виды-среда» при изучении многовидовых сообществ. Большинство работ по прямому градиентному анализу выполнено именно на основе ССА. Из других методов отметим анализ избыточности (Кебипбапсу Апа1у818, КБ А, 1ег Вгаак, 1994). ВИА основан на линейной модели, поэтому ограничен в применении слу- чаями коротких градиентов. Недавно была предложена его модификация (Ье§еп<1ге, Ье§еп<1ге, 1998), названная ЙЬ-КБА (<И81апсе-Ьа8е<1 ВИА); бЬ-ВИА позволяет исследователю самому задавать меру расстояния между объекта- ми для проведения ординации - ценное качество в многомерном анализе. ССА, для сравнения, не позволяет использовать иную меру расстояния меж- ду объектами, кроме встроенного в алгоритм расстояния хи-квадрат. Из-за свойств этой метрики виды с низким общим обилием получают большой вес, что приводит к искусственному противопоставлению описаний с немно- гими редкими видами остальному массиву - т.е., появляются выбросы (ои1- Нег8), снижающие качество анализа. Метод бЬ-ВИА лишен подобных недос- татков, поэтому он весьма перспективен. При исследовании связи между одним или немногими видами и средой применяются другие подходы - например, различные варианты регрессион- ного анализа (]оп§шап е! а1., 1995). Непрямой градиентный анализ также традиционно проводится на осно- ве ординации, но используется только основная матрица - описания/виды. Привлекательность этого подхода состоит в том, что он не требует пред- положений о ведущих средовых градиентах, поскольку их нахождение и яв- ляется одной из главных целей анализа. Получаемые в результате анализа ординационные оси интерпретируются далее как градиенты (часто состав- ные). Для интерпретации используются различные способы. Прежде всего, визуально определяют, какие описания занимают крайние позиции по осям, и какие виды в них присутствуют. Далее можно рассчитать корреляцию ме- жду координатами описаний и средовыми характеристиками, в том числе балльными оценками описаний, полученными с помощью экологических шкал (Рег88оп, 1981). Обычно этих шагов достаточно для интерпретации первых осей ординации; если же нет, то можно провести детальное изучение распределений видов по описаниям в ординационном пространстве. Первым непрямым ординационным методом был анализ главных ком- понент (РСА, Ргшсхра! Сошропеп18 Апа1у818), введенный в экологию расте- ний ОообаП (1954). РСА считается методом, близким к идеальному для дан- ных с линейными связями между переменными, поскольку позволяет полу- чить максимум количественной информации (по сравнению с другими мето- дами ординации). При анализе растительных сообществ для относительно гомогенных массивов геоботанических описаний (близких по видовому со- ставу) РСА может быть достаточно эффективным инструментом ордина- ции. Но уже при небольшом возрастании гетерогенности данных РСА испы-
тывает серьезные проблемы. В частности, проявляется эффект арки, или подковы, при котором облако точек на ординационной диаграмме приобре- тает характерную 17-образную форму. Этот эффект связан с тем, что алго- ритм считает общие нулевые значения видовых обилий проявлением поло- жительных взаимосвязей между видами (так как линейная модель в РСА ос- нована на межвидовой корреляции или ковариации). Если кривые видовых распределений имеют колоколовидную форму, что типично в растительном континууме, то линейная модель данных не применима, и одномерный гра- диент (ориентированный вдоль первой оси) искажается с проявлением эф- фекта подковы в двух- или трехмерном пространстве. Данное негативное свойство РСА было описано в многочисленных публикациях, начиная с 70-х годов XX века (см. например, Оаисй, АУЫйакег, 1977; АУЫйакег, 1978). Таким образом, при работе с растительными сообществами РСА ограничен в применении условиями коротких составных градиентов и монотонно изме- няющихся вдоль них видовых обилий, что встречается довольно редко. Тем не менее, метод остается весьма популярным в геоботанике (видимо, преж- де всего, из-за его доступности); но к сожалению, в подавляющем большин- стве работ пригодность линейной модели РСА для конкретных данных не обсуждается. Первым методом, не зависящим от предположения о линейных связях между видами, был метод полярной, или висконсинской, ординации (Вгау, Сиг118, 1957). Этот метод был разработан специально для ординации расти- тельности. Авторы, будучи полевыми экологами, стремились создать алго- ритм, который позволил бы быстро и эффективно проводить ординацион- ный анализ сотен геоботанических описаний без какой-либо вычислитель- ной техники сложнее арифмометра. Ныне скорость расчета, в общем, не яв- ляется проблемой, но полярная ординация имеет и некоторые иные привле- кательные свойства помимо быстроты получения результатов. Оригиналь- ный алгоритм предполагает выбор исследователем пар описаний в качестве крайних точек для будущих осей ординации (полюсов, отсюда название), по- сле чего остальные описания ординируются между ними. Субъективизм вы- бора полюсов, вообще говоря, можно считать недостатком метода, однако в ряде задач такой подход оказывается крайне целесообразным. Например, в качестве крайних точек можно выбрать описание из «эталонного», экзоген- но ненарушенного, сообщества и описание из сообщества, претерпевшего максимальное нарушение того или иного рода. Тогда все остальные описа- ния будут расположены по градиенту увеличения рассматриваемого факто- ра нарушения. Вторая ось может быть выбрана для учета другого фактора нарушения и т.д. Есть несколько вариантов реализации данного метода; обзор и обсужде- ние их даны ранее (ВеаЕ, 1984). Полярная ординация практически вышла из практики экологов, хотя это скорей следствие отсутствия метода в популяр- ных статистических пакетах, чем свойств метода (для решения некоторого класса задач метод вполне пригоден и в настоящее время). Наиболее популярным в ординации в 80-е годы XX веке стал метод вза- имного усреднения (Кесхргоса! Ауега§ш§, КА, синоним - Соггезропбепсе Апа1у818, СА, анализ соответствий) и его варианты. С момента своего введе- ния в экологию (НШ, 1973) метод быстро завоевал множество сторонников, в частности, из-за того, что позволял проводить одновременно ординацию
как описаний, так и видов и достаточно хорошо воспроизводил одномерные градиенты в сравнительных исследованиях (Оаи§11 е! а!., 1977). Экологическая модель, соответствующая математическим свойствам КА, оставалась неясной до недавней работы (1ег Вгаак, ЗшПаиег, 1998). Авто- ры показали, что КА имеет «два лица» - линейное и одномодальное. Поэто- му в КА также проявляется эффект арки (подковы), хотя и не в такой степе- ни, как в РСА. КА крайне чувствителен к выбросам, что, однако, можно рас- ценивать и как желательное свойство - например, при региональном анали- зе растительности (Рее1, СйпзРпзеп, 1980). К другой серьезной проблеме нужно отнести искусственное сжатие ординационного облака по краям и растяжение его в середине, что, в частности, затрудняет интерпретацию осей. Кроме того, КА не позволяет использовать иную меру расстояния ме- жду объектами, чем метрику хи-квадрат, чьи недостатки обсуждались вы- ше. В настоящее время КА используется редко и, в основном, для ситуаций, когда основную структуру данных определяет единственный сильный гради- ент. На основе алгоритма КА были разработаны такие методы, как уже рас- смотренный метод прямой ординации ССА, классификационная процедура ТАУГМЗРАМ (см. следующий раздел) и анализ соответствий с удаленным трендом (Пе1геп<1ес1 Соггезропбепсе Апа1у818, БСА). ПСА был предложен (НШ, Оащф, 1979) для устранения основных проб- лем КА. Метод использует довольно простой алгоритм для удаления ожида- емой арки: ось делится на заданное число (обычно около 30) сегментов, вну- три которых затем координаты следующей оси выравниваются до нулевого среднего. Это выравнивание убирает искажение ординационного облака в двух или трех осях. Проблема сжатия облака точек на концах градиентов ре- шается приведением распределений видовых обилий к нормальному виду (с соответствующим выравниванием их значений). Опубликованы многочис- ленные сравнительные исследования этого метода (см., например, Оаисй, 1982). В целом, ПСА успешно применяется к сложным, гетерогенным набо- рам данных большого объема с высоким уровнем «шума», например, с боль- шим числом редких видов), т.е. для анализа типичного геоботанического ма- териала. В настоящее время ПСА является основным инструментом непря- мой ординации, хотя в последние годы критика в его адрес резко возросла, вплоть до призыва полностью отказаться от использования метода (МсСипе е! а1., 2002). Основные доводы оппонентов сводятся к тому, что ПСА не уби- рает первопричину проблем, свойственных алгоритму КА, а пытается обой- ти их путем искусственных манипуляций с уже проведенной ординацией, что приводит только к новым искажениям в расположении объектов (хотя и об- легчает их визуальный анализ). Альтернативой для ПСА становится неметрическое многомерное шка- лирование (Моп-шейтс МиШПппепзюпа! 8са1ш§, ^М^8, ^М8). Идея метода принадлежит Шепарду (Зйерагб); Крускал (Кгизка!, 1964) развил подход и со- здал рабочий алгоритм. Исходно ММ8 предназначался для обработки психо- логических тестов и в экологию попал много позже. Интерес экологов к этому методу вызвали следующие обстоятельства: 1) в модели ММ8 не предполагаются линейные связи между переменны- ми (собственно, не делается никаких предположений о данных); 2) метод позволяет использовать любую меру расстояния и проводить любое предварительное преобразование данных;
3) в алгоритме ММ8 задействованы не сами расстояния между описания- ми, а ранги расстояний, что, в частности, решает проблему нулевых значе- ний видовых обилий (т.е. наиболее серьезную проблему ординации больших гетерогенных массивов); 4) метод может быть использован для нахождения оптимальной размер- ности данных. Подробное обсуждение свойств и особенностей использования ММ8 приводит Кларк (С1агке, 1993). Алгоритм ММ8 крайне требователен к вычислительным ресурсам ис- следователя, и это единственная причина, которая до сих пор ограничивает метод в применении. В ближайшем будущем ММ8 станет, по-видимому, ос- новным инструментом непрямой ординации экологических данных. 4.2. Типология растительных сообществ Первоначальное выделение основных типов растительных сообществ на исследуемой территории проводится в ходе выполнения полевых работ. Да- лее, после ввода данных в компьютер, весь массив собранных геоботаниче- ских описаний классифицируется с учетом типов, выделенных в поле. Клас- сификация описаний заключается в формировании групп описаний, сходных по составу и структуре растительности; сходство определяется по спискам видов в описаниях с учетом их обилия в каждом ярусе. Выделенные группы описаний относят к тем или иным типам сообществ по принятой исследова- телем классификации. Наконец, определяется соответствие (близость) вы- деленных типов эталонным синтаксонам того или иного уровня в соответст- вующей классификационной системе растительности. Наиболее часто при исследовании лесного растительного покрова ис- пользуют доминантную, флористическую или эколого-ценотическую клас- сификации растительности; их краткая характеристика дана ниже. Конкрет- ная методика проведения типологии и классификации в большой степени обусловлена принятым исследователем классификационным подходом. Вместе с тем, можно выделить общие методические моменты. Сходство описаний при классификации может устанавливаться либо эм- пирически (группы сходных описаний формируются «вручную»), либо по- средством использования формальных математических процедур, а также путем комбинирования этих подходов. Формальными методами, традицион- но используемыми для выделения групп сходных геоботанических описа- ний, являются кластерный анализ, ординация и некоторые специальные ме- тоды типа ТАУ1М8РАЙ (НШ, 1979). Методы ординации описаны в предыду- щем разделе, ТАУ1М8РАМ описан ниже. Кластерный анализ является хорошо известным методом (точнее, группой методов), широко используемым во многих областях знаний и имеющим большое разнообразие вариантов. В геоботанических исследованиях наиболее часто используют кластер- ный анализ с иерархическими аггломеративными (собирательными) страте- гиями. Из этой группы наилучшие результаты, как правило, показывают две стратегии: метод Уорда (АУагб) по матрице относительных евклидовых расстояний и гибкая бета-стратегия по матрице расстояний, полученных вы-
питанием из единицы коэффициента сходства Съеренсена (синонимы этой меры расстояния - коэффициенты Брея-Кертиса, Чекановского). Несмотря на существование довольно большого современного арсенала формальных методов, при проведении классификации следует помнить, что любая исключительно формальная классификации всегда оказывается в той или степени «фальсифицированной» (Кегзйауу, Ьоопеу 1985), поскольку она всегда использует некоторое число искусственных критериев. В связи с этим, предпочтительнее использовать процедуры, комбинирующие фор- мальные методы и экспертный анализ. Хорошая биологическая интерпре- тация результатов является одним их основных критериев выбора формаль- ного метода. В качестве примера проведения классификации геоботанических описа- ний, сочетающей использование формальных методов с экспертными зна- ниями, приведем алгоритм эколого-ценотической классификации, который был использован при исследовании растительности заповедников «Калуж- ские засеки», Приокско-Террасного и ряда других (Оценка.., 2000, Ханина и др., 2002). Основные этапы проведения классификации были следующие. 1. Непрямая ординация всего массива описаний с последующей интер- претацией градиентов с целью выявления основных направлений варьирова- ния растительности. Для ординации использовали ПСА. Для интерпретации осей ординации проверяли корреляцию трех первых осей ординации с балльными экологическими характеристиками геоботанических площадок по методике, предложенной Перссоном (Регззоп, 1981); использовали ранго- вый коэффициент корреляции Спирмена. Экологические характеристики площадок получали путем обработки описаний по экологическим шкалам (Е11епЬег§, 1974, ЬапбоЙ, 1977, Цыганов, 1983). Корреляцию ординационных осей с экологическими характеристиками площадок иллюстрировали век- торами экологических факторов, длина и направление которых отражали степень скоррелированности факторов с осями, хотя они и не были регрес- сионными прямыми в строгом смысле. Методику построения таких векто- ров см. (МсСипе е! а1., 2002). 2. Предварительная классификация геоботанических описаний. На этом этапе описания исследуемой территории разделяли иерархически на группы и подгруппы путем применения технологий баз данных. Крупные группы выделяли по доминантам верхнего яруса растительности. Подгруппы описа- ний в пределах крупных групп выделяли по составу травяно-кустарничково- го яруса - по доминированию видов той или иной эколого-ценотической группы среди травянистых растений; использовали базу данных эколого-це- нотических групп видов (рис. 4.1). Крупные группы описаний при этом соот- ветствовали растительным сообществам ранга групп формаций, а подгруп- пы описаний - сообществам ранга ассоциаций или групп ассоциаций. Клас- сифицировали только описания с высокой долей участия видов тех или иных эколого-ценотических групп в травяном покрове, эти описания при проведе- нии дальнейшей классификации формальными методами рассматривались как ядра соответствующих подгрупп. 3. Уточнение предварительной классификации описаний с использова- нием методов кластерного анализа и ординации. Уточняли распределение описаний внутри крупных групп по подгруппам на основе оценок участия ви- дов травянистых растений на площадках. Для получения формальных под-
б а □ РпР РпМ X РпМ О РсВ • РсМ А ВМ V ВМ У О Рис. 4.1. Положение геоботанических описаний заповедника «Калужские засеки» в двух первых осях ПСА: а - сосняков, б - ельников, в - березняков, г - широколист- венных лесов. Ось абсцисс - первая ось ПСА, ось ординат - вторая ось ПСА. Метки по осям соответствуют стандартным отклонениям распределения видовых обилий по площадкам, умноженным на 100. Разными символами отмечены площадки, относя- щиеся к разным подгруппам описаний и соответствующие уточненным кластерам: РпР - сосняки боровые, РпМ - сосняки лугово-опушечные, РпМ - сосняки немораль- ные; РсВ - ельники бореальные, РсА - ельники неморальные; ВМ - березняки луго- во-опушечные, ВЫ - березняки неморальные; - широколиственные леса групп проводили кластерный анализ крупных групп описаний по гибкой стратегии (Уиллиамс, Ланс, 1986). Полученные кластеры сопоставляли с подгруппами, выделенными на предыдущем этапе. Принадлежность спор- ных площадок к той или иной подгруппе уточняли по их расположению на ординационной диаграмме и по их видовому составу. 4. Анализ расположения выделенных классификационных единиц на об- щей ординационной диаграмме (см. Вклейку, рис. 8, рис. 9). Для анализа рас- положения полученных классификационных единиц на ординационной диа- грамме отрисовывали центроиды каждой выделенной группы описаний, ко- торые рассчитывали через усреднение координат всех точек, входящих в группу. 5. Проверка значимости различий между выделенными группами описа- ний. Нулевая гипотеза об отсутствии различий между выделенными группа- ми проверяли методом МКРР (МиШ-Кезропзе Регшгйаюп Ргосебигез, Ишшегшап е! а1., 1985) - непараметрическим аналогом дискриминантного анализа, не требующим многомерной нормальности и однородности внутри- групповых дисперсий. Анализировали различия между группами площадок по признакам участия видов на площадках. Различия проверяли как между всеми выделенными группами описаний, так и только между группами, на- ходящимися рядом на ординационной диаграмме. Использовали меру рас- стояния, основанную на количественном индексе Съеренсена. Описанный алгоритм дает стабильные, хорошо интерпретируемые ре- зультаты, он может быть рекомендован для использования при классифика-
ции растительности достаточно больших территорий от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч гектар (уровня лесничества). В целом, эколого-ценотический подход, при котором описания объеди- няются в группы по доминантам древесного яруса и доминирующим эколо- го-ценотическим группам в травяном покрове, хорошо выявляет сукцесси- онные процессы в растительности, дает возможность уточнить историю раз- вития сообществ и дать качественный прогноз его динамики. Выделяемые типы хорошо соотносятся с единицами доминантной классификации и лес- ной типологии. К недостаткам данного подхода следует отнести произволь- ность выбора порогового значения долевого участия видов разных эколого- ценотических групп, при котором они считаются доминирующими, и зависи- мость результатов метода от используемой эколого-ценотической класси- фикации видов. Вместе с тем, наличие достаточно четкого алгоритма и со- ответствующего программного обеспечения (Ханина и др., 2002) делает эко- лого-ценотический подход удобным и эффективным при анализе больших массивов геоботанических описаний. При доминантной классификации сообщества выделяют по доминан- там древесного и травяно-кустарничкового ярусов. Соответственно, эту классификацию просто и удобно использовать при наличии явных доминан- тов в растительном покрове, но при их отсутствии использование ее сильно затруднено. Преимущество доминантной системы заключается в ее откры- том (незамкнутом) характере, когда каждый исследователь может устанав- ливать тип сообщества по наблюдениям в природе. Основные ее недостатки сводятся к следующему: • нет общепризнанных правил и алгоритмов для определения типов, их выделение носит преимущественно экспертный характер; • названия сообществ никак не регламентированы и весьма разнообраз- ны по стилю; попыткой исправления этого является проект кодекса для на- именования типов сообществ по доминантной классификации (Нешатаев, 2001); • отсутствует общепринятая иерархия единиц, что затрудняет сопостав- ления типологий разных авторов. Вместе с тем, доминантный подход реали- зован в многочисленных геоботанических сводках и картах; он широко рас- пространен в лесоведении. Эколого-флористическая система классификации растительности строится на выявлении видов-детерминантов путем сравнения постоянства (встречаемости) видов на площадках (см. Миркин, Наумова, 1998). Наимено- вания типов сообществ (синтаксонов) устанавливаются согласно принятому кодексу (УеЬег е! а1., 2000); перечень номенклатурных типов, опубликован- ных по правилам кодекса, называется продромусом (например, Кого1коу е! а1., 1991). Флористический подход активно развивается в настоящее время не толь- ко в Европе, но и в нашей стране (Миркин, Наумова, 1998). Его преимуще- ства заключаются в том, что: • существует достаточно четкий алгоритм выявления диагностических и дифференцирующих видов сообществ; • разработана иерархическая последовательность синтаксонов (класси- фикационных единиц) и определены правила для их наименования и измене- ния;
• для введения синтаксона в обращение (т.е. для валидизации номенкла- турной единицы) необходима открытая публикация материалов по опреде- ленным правилам, что создает возможность сравнения синтаксонов, выде- ленных разными авторами. Недостаток эколого-флористической системы - ее закрытый характер, поэтому добавление новых единиц (или нового материала) часто приводит к пересмотру уже установленных синтаксонов. Кроме того, поскольку работа по определению синтаксона начинается с описания сообщества на неболь- шой территории, то зачастую синтаксонам, которые описаны на локальном материале, приписывается более широкое распространение, чем они того заслуживают. При использовании эколого-флористической классификации следует помнить, что ее применение способствует выявлению экологических связей растительности и среды, но результаты зачастую маскируют сукцессионные процессы: и поздне-, и раннесукцессионные сообщества при сходстве травя- ного покрова будут относиться к одному синтаксону. Это обстоятельство, наряду с несовместимостью эколого-флористической классификации с ле- сотаксационной информацией, не позволяет использовать ее широко для оценки экосистемного разнообразия территорий. Вместе с тем, результаты этой классификации могут быть использованы для оценки потенциальной растительности в случаях, когда травяной покров слабо преобразован в ре- зультате антропогенных воздействий (например, при рубках и посадках на лесных территориях). В заключение следует отметить, что в перечисленных классификацион- ных системах достаточно сильно различен объем базовой ассоциации - он минимален при доминантной системе и максимален при флористической. Обычно легко установить соответствие между выделенными единицами до- минантной и эколого-ценотической классификаций, определив эколого-це- нотическую принадлежность доминантов. Соотношение единиц, выделен- ных по эколого-ценотическому и флористическому принципам, может быть разным. Исследования сообществ с различным составом древесного яруса показали, что отдельные ассоциации эколого-ценотической классификации часто соответствуют субассоциациям флористической классификации. 4.3. Выделение групп (совокупностей) видов Задача разбиения видов на группы по различным критериям, также как и задача классификации описаний, традиционно решается кластерным ана- лизом, ординацией или более специальными методами. В геоботанической практике для группировки видов до последнего времени использовали, в ос- новном, двумерный анализ индикаторных видов (Т\уо-АУау 1псНса1ог Зресхез Апа1у818, Т\УШ8РАМ) и некоторые другие методы, представляющие ныне лишь исторический интерес (например, метод корреляционных плеяд и др.). Метод Т\УЕ\Г8РАК и программа с тем же названием (НШ, 1979) были со- зданы специально для решения классификационных задач в геоботанике. Они основаны на ординационной процедуре - методе взаимного усреднения, или анализе соответствий (КА-СА, см. предыдущий раздел). Формально ме-
тод относится к делительной (дивизивной) иерархической классификации; по алгоритму представляет собой последовательную дихотомию (объекты де- лятся на две группы, затем на 4, 8 и т.д.). Основная привлекательная сторона Т\УЕ\Г8РАП заключается в форме вывода результатов - в виде двумерной упорядоченной таблицы, в которой описания и виды ранжированы по груп- пам вдоль единственного гипотетического градиента: описания слева-напра- во и виды сверху-вниз. Структура такой таблицы близка к фитосоциологи- ческим таблицам, традиционным для школы Браун-Бланке, что в большой мере объясняет сохраняющуюся популярность метода. Вместе с тем, ТАУШ8РАМ имеет ряд существенных недостатков. Прежде всего, поскольку ТУУ1М8РАП основан на алгоритме КА (СА), он испытывает те же проблемы, что и родительский метод. Подобно СА, ТАУШ8РАМ не способен обнаружить в данных варьирование более, чем по одному сильному градиенту. Далее, ТУУ1П8РАП изначально был предназначен для обработки данных по присут- ствию-отсутствию видов. Для учета обилия в методе вводится искусственная концепция псевдовидов, в то время как во многих других методах (например, в различных вариантах кластерного анализа) возможна непосредственная ра- бота с видовыми обилиями. Наконец, дихотомическое деление ординацион- ного пространства, лежащее в основе алгоритма, также небесспорно, по- скольку далеко не всегда соответствует внутренней структуре данных. Известно несколько вариантов ТАУ1М8РАМ; из них упомянем СО1М8РАМ (Саг1е1оп е! а1., 1997), в котором классификация производится на основе ССА. ТАУ1М8РАМ, несмотря на название, прежде всего метод классификации описаний, состоящий из этапов предварительной классификации, расчета индикаторных видов и окончательной группировки описаний с учетом най- денных индикаторных видов. Собственно индикационная характеристика видов в ТАУ1М8РАМ имеет качественный характер и трудно интерпретируе- ма из-за концепции псевдовидов (вид может считаться индикаторным с од- ним обилием и не рассматриваться таковым при другом обилии). Более удачным подходом к исследованию индикаторной роли вида в сообществе следует признать новый метод - анализ индикаторных значе- ний видов, 1пйУа1 (Ппйепе, Бе§епс1ге, 1997), который все более широко ис- пользуется в экологических исследованиях. Наиболее полную библиогра- фию см. на сайте одного из авторов метода, М.Ппй*епе: йир://тг\у.\уа1- 1оп1е.Ье/д§гпе/81Ь^/ои1118/ш(1уа1/рарег8.111т1. 1п<1Уа1 использует а рпоп заданную классификацию описаний, которая может быть любой - иерархической или неиерархической, формальной или экспертной и т.д. При расчете индикаторных значений учитывается встре- чаемость и среднее обилие вида в описаниях каждой группы, а также сред- нее обилие вида во всех группах описаний; виды, таким образом, оценивают- ся независимо друг от друга. Формула имеет простой вид и легко интерпре- тируема: IV* = 100(7?^ х КАк), где IV]к - индикаторное значение (%) вида у в группе описаний к; - встре- чаемость вида у в группе описаний к (отношение описаний, где встречен вид, к общему числу описаний в группе); КАк]среднее относительное обилие ви- да у в группе описаний к, рассчитываемое делением среднего обилия вида у в группе к на сумму его средних обилий во всех группах.
Статистическая значимость полученных индикаторных значений прове- ряется процедурой Монте-Карло. В результате 1п<1Уа1 позволяет для каждо- го вида количественно оценить, насколько этот вид характерен для той или иной группы описаний. Полученные количественные оценки видов могут быть использованы для решения следующих задач (МсСипе е! аГ, 2002): 1) анализ типологии сообществ; 2) анализ связей между видами и категориями состояний среды; 3) выбор оптимального числа групп, на которые следует делить описа- ния (например, в кластерном анализе); 4) ординация видов по осям, задаваемым качественными переменными. В первых двух задачах количественные оценки видов используются для определения собственно индикаторных видов сообществ или состояний сре- ды. Поскольку группы описаний могут соответствовать, например, типам сообществ, типам экологических условий, типам природопользования, то и виды, соответственно, будут индикаторами сообществ, определенных эко- логических условий, типов природопользования. Кроме того, в случае ис- пользования иерархической классификации описаний можно определить индикаторные виды для каждого уровня деления. Для определения оптимального числа групп описаний (задача 3) в каче- стве критерия могут быть использованы суммы максимальных индикатор- ных значений, суммы статистически значимых индикаторных значений, средние доверительные вероятности и т.п. При этом число групп считается оптимальным при наибольшем значении одного из показателей. Постановка задачи ординации видов на основе их индикаторных значе- ний в пространстве качественных переменных (задача 4) является достаточ- но новой, здесь мы ее рассматривать не будем. Пример постановки и реше- ния такой задачи дан в работе (МсСипе е! а1., 2002). Кроме перечисленных задач, индикаторные значения, рассчитанные по методу 1пс1Уа1, можно использовать для анализа и уточнения классификаций видов. Этому способствует особенность метода 1пбУа1 - возможность получе- ния количественных оценок для всех анализируемых видов, в т.ч. для редко встречающихся. По алгоритму, вид, встречающийся в небольшом количестве, но преимущественно на площадках определенной группы, получит неболь- шое индикаторное значение, но с высокой доверительной вероятностью. Ес- ли группы описаний сформировать по соответствию типам сообществ, то на основе индикаторных значений можно получить классификацию видов по их ценотическим свойствам. Таким образом был проанализирован и уточнен со- став эколого-ценотических групп видов, ЭЦГ (см. раздел 3.2), в пространстве ценотических свойств видов. Ниже приводятся некоторые соображения мето- дического характера, имеющие отношение к этой работе. Поскольку для расчета индикаторных значений необходима предвари- тельная группировка выборок (описаний), то на первом шаге массивы гео- ботанических описаний по нескольким модельным объектам были класси- фицированы по типам сообществ по методу, описанному в разделе 4.2. Из полученных типов сообществ были отобраны сообщества с наиболее чет- ким доминированием видов одной ЭЦГ и для этой, частной классификации описаний, и были рассчитаны индикаторные значения видов. Индикаторные значения вида в ряду выделенных сообществ оценивали принадлежность ви- да к той или иной ЭЦГ по его ценотическим свойствам. Далее индикаторные
значения и экологические шкалы были использованы для проверки и уточ- нения состава ЭЦГ. Альтернативой индикаторным значениям как ценотическим характери- стикам может стать использование координат видов, полученных в резуль- тате ординации (например, методом ММ8, см. раздел 4.1). Преимущество та- кого подхода заключается в том, что, во-первых, не требуется предвари- тельная классификация описаний, во-вторых, координаты видов и их баллы из экологических шкал могут обрабатываться в дискриминантном анализе как один набор переменных. В заключение отметим, что как индикаторные значения видов, так и их координаты в ординационном пространстве не являются, строго говоря, обобщающими характеристиками исключительно ценотических свойств ви- дов. Обилие и присутствие видов (на основе которых и проводятся и 1п<1Уа1, и ординация) в сообществе (на геоботанической площадке) определяются всей совокупностью средовых факторов, а не только ценотическими взаи- моотношениями. Однако вычленить ценотическую компоненту в «чистом» виде вряд ли возможно. 4.4. Оценки биоразнообразия растительности В настоящее время при анализе состояния растительного покрова зача- стую требуется давать оценку его биоразнообразия, которое складывается из оценок его экосистемного, видового и структурного разнообразия. Экосистемное разнообразие, как правило, оценивается через число, пе- речень и пространственное расположение типов растительных сообществ на исследуемой территории. В зависимости от задач для оценки могут быть использованы типы сообществ разного уровня, выделенные по различным классификационным системам. Мы рекомендуем для больших территорий уровня лесничеств использовать эколого-ценотическую классификацию растительности (см. раздел 4.2). Видовое разнообразие растительных сооб- ществ и их комплексов оценивается, прежде всего, через показатели, пред- ложенные в работах Уиттекера (АУЫйакег, 1960, 1972): альфа-, бета- и гам- ма-разнообразие. Альфа-разнообразие характеризует богатство видами отдельных сооб- ществ. Основными показателями альфа-разнообразия растительности явля- ются видовое богатство (зресхез псйпезз) - общее число видов в сообществе; и видовая насыщенность (зресхез бепзйу по Ниг1Ьег1, 1971) - среднее число ви- дов на единицу площади (расчет см. в работе: Смирнова и др., 2002) и обилие видов. Бета-разнообразие характеризует изменчивость показателей альфа- разнообразия в пространстве - по градиентам факторов среды или при пе- реходе от одного типа сообщества к другому. Обычно бета-разнообразие оценивается через индексы сходства и индексы гетерогенности. Дополни- тельно, в качестве показателя бета-разнообразия можно использовать диа- пазоны варьирования растительности по первым осям ординации (по мето- ду ЭСА), выраженные в единицах стандартных отклонений видовых распре- делений (Оценка..., 2000).
Индексы сходства видового состава построены либо на учете присутст- вия/отсутствия видов, либо на показателях видового обилия. Наиболее рас- пространенными индексами сходства являются коэффициенты Жаккара и Съеренсена, построенные на отношении числа видов, общих для двух рас- сматриваемых сообществ, к суммам видовых богатств сообществ (Мэгар- ран, 1992). Среди индексов гетерогенности наиболее простым является ин- декс Уиттекера (АУЫйакег, 1960), построенный на учете соотношения ви- дового богатства и средней видовой насыщенности растительности в преде- лах сообщества. Формулы расчета индексов приведены в (Мэгарран, 1992; Смирнова и др., 2002). Гамма-разнообразие - общее разнообразие видов в ландшафте или его части - формируется в результате сложного и неаддитивного взаимодейст- вия альфа- и бета-разнообразия. В качестве нижнего пространственного уровня, для которого правомочно применять понятие гамма-разнообразия, Ю.И. Чернов (1991) предлагает использовать ландшафтный профиль, или катену. Верхний уровень использования этого показателя соответствует ре- гиону (Неу\уоо<1, 1995). Оценивается гамма-разнообразие растительности по общему числу видов на исследуемой территории. Структурное разнообразие оценивает разнообразие структурных эле- ментов сообществ, экосистем (Нагрег, 1977). Структурное разнообразие лес- ных сообществ включает прежде всего разнообразие элементов вертикаль- ной и горизонтальной структуры фитоценоза, таких как возрастные парцел- лы, ярусы, микрогруппировки и др.; элементы ветровально-почвенных ком- плексов, включая валеж (лежащие на земле стволы деревьев); обилие стоя- щих мертвых деревьев (сухостоя). Кроме того, в качестве признаков струк- турного разнообразия рассматривают разнообразие синузий, представлен- ность видов различных экологических, эколого-ценотических групп, разно- образие жизненных форм растений (деревья, травы, кустарники, лианы, эпифиты и др.), слагающих их популяций, параметров особей внутри попу- ляций (Кппшшз, 1997). Методика проведения полевых исследований и оцен- ки структурного разнообразия лесных сообществ подробно изложена ранее (Смирнова и др., 2002). 4.5. Оценка сукцессионного состояния сообществ Сукцессионное состояние лесного растительного сообщества (этап его спонтанного развития после нарушений различного рода) оценивают преж- де всего по возрастному или онтогенетическому состоянию популяций видов деревьев - эдификаторов (Смирнова и др., 1990). Демографическое состоя- ние популяций древесных видов формализуется в типе популяционного спектра, который может быть нормальным, инвазионным, регрессивным (подробнее см. раздел 3.1). Предложено (Смирнова и др., 2001, 2002) оцени- вать сукцессионный этап, на котором находится анализируемое сообщество, по типу возрастных спектров популяций ранне- и позднесукцессионных ви- дов деревьев (РСВ и ПСВ соответственно). Демографическое состояние популяций деревьев может быть оценено как по результатам специальных популяционно-демографических учетов,
так и (более грубо) по данным геоботанических и/или лесотаксационных ис- следований. В работах О.В. Смирновой с соавторами (2001, 2002) показана возможность оценки демографических параметров популяций деревьев по геоботаническим данным и приведен алгоритм пересчета видовых оценок обилия. Использование лесотаксационных данных по составу и структуре древостоя и подроста позволяет оценивать демографическое состояние по- пуляций на всей площади исследуемого объекта. Использование технологии геоинформационных систем (ГИС) дополнительно дает возможность оце- нить в крупном масштабе (при котором единицей анализа является лесотак- сационный выдел) пространственные параметры расположения различных популяционных локусов разных видов на изучаемой территории (см. раз- дел 4.6). Помимо оценки популяционно-демографического состояния древесных видов, для оценки сукцессионного состояния сообщества желательно учиты- вать особенности его видового и структурного разнообразия, а также при- знаки сукцессионного состояния сообщества, отраженные в почвенном по- крове (см. раздел 5.5). Учет дополнительных параметров становится необхо- димым в случае анализа различных вариантов разновозрастного леса, обра- зованного позднесукцессионными видами. Разделение таких лесных сооб- ществ на сукцессионные, субклимаксные и климаксные представляет наи- большую трудность и требует анализа всей совокупности оцениваемых при- знаков. Как было показано в первых главах, климаксное лесное сообщество ха- рактеризуется максимальным видовым разнообразием, которое поддержи- вается за счет максимального структурного разнообразия сообщества. В климаксном сообществе хорошо выражена парцеллярная структура, об- разованная разновозрастными разновидовыми популяционными локусами, в сообществе доминируют виды деревьев и кустарников с конкурентной и толерантной стратегией, популяции деревьев и кустарников полночленны; в сообществе есть ветровально-почвенные комплексы, образованные выва- лами крупных деревьев, прежде всего, позднесукцессионных видов, есть ва- леж разных стадий разложения, сухостой. Вследствие разнообразия микро- местообитаний в климаксных сообществах разнообразна эколого-ценотиче- ская структура травяного покрова, при этом в нем хорошо представлены ви- ды теневых лесов и опушек. Предложены варианты формальной оценки пе- речисленных структурных признаков лесных сообществ, используемые для оценки его сукцессионного состояния (Смирнова и др., 2002). Отклонение структурных признаков от положения, характерного для климаксного сооб- щества, свидетельствуют о том или ином сукцессионном состоянии фитоце- ноза. После оценки сукцессионных состояний отдельных сообществ на иссле- дуемой территории обычно описывается предполагаемая сукцессионная си- стема смены одних типов сообществ другими. Основной метод построения сукцессионных систем - трактовка пространственных рядов как временных. Завершается анализ сукцессионного состояния растительного покрова про- гнозом динамики лесных массивов, который целесообразно проводить с ис- пользованием ГИС-технологий, а также специализированных моделей рос- та древостоя.
4.6. Пространственный анализ растительности Анализ пространственных структур - сравнительно недавняя тема эко- логических исследований (отметим роль, которую сыграли пионерные рабо- ты Р1е1ои, 1977; К1р1еу, 1981 и др.), поэтому в этой области до сих пор много концептуальных и методологических проблем. Не до конца разработан да- же такой принципиальный вопрос, как корректное планирование и проведе- ние сбора полевого материала (ПиШ1еи1, 1993). Тем не менее, к настоящему времени в литературе опубликованы десятки пространственных индексов, мер, методов; наиболее полное на сегодняшний день описание подходов к пространственному анализу растительности на всех уровнях исследования приведено в работе (Эа1е, 1999). Разнообразие методов связано с объектив- ной сложностью феномена, с тем, в частности, что пространственно обусло- вленные свойства трудно выделяемы из общего набора свойств любого эко- логического объекта. Концептуально пространственный анализ основан на таком понятии, как гетерогенность (Вий11еи1, Ье§еп<1ге, 1993). Пространственную гетероген- ность принято рассматривать как мозаику экологических условий, как моза- ику экосистем различных типов или как мозаику некоторых компонентов внутри экосистемы. Очевидно, что пространственная гетерогенность не ста- тична, изменяется во времени, хотя изучению этого аспекта гетерогенности до сих пор посвящено немного работ (Ра1т§, 1992). Гетерогенность также зависит от масштаба исследования. Ее конечную оценку во многом опреде- ляют два основных фактора, связанных с масштабом: разрешение данных (минимальная картируемая единица, размер пикселя, временной интервал и т.п.) и общий размер картированной площади или длительность всего пе- риода наблюдений (Ье§епбге, Ье§еп<1ге, 1998). На практике пространственная гетерогенность представляется и оцени- вается различными способами, каждый из которых полезен для различных типов данных и использует свой набор методов (табл. 4.1). Существуют два основных подхода для представления гетерогенности в пространственных данных: контурный и точечный. Анализ контуров («ра1с11» в англоязычной литературе) проводится преимущественно (но не обязательно!) по качест- венным переменным, картированным в пространстве. Такой тип данных но- сит название хороплетных карт (хороплеты - однородные участки террито- рии); синонимы - категориальные, тематические, контурные карты. При этом полученные на карте дискретные структуры зачастую определяются тем, каким образом исследователь задал границы контуров, т.е., в опреде- ленной степени субъективно. В противоположность контурному, точечный анализ предполагает, что свойства системы пространственно непрерывны. Он менее зависим от априорных предположений о природе пространствен- ной структуры. Однако, набором методов точечного анализа сложнее пред- ставить и проанализировать реально существующую дискретность экологи- ческих объектов (например, границы вырубок или сельскохозяйственных угодий); кроме того, на результат анализа пространственных свойств влия- ет плотность точек наблюдений. Таким образом, каждый подход обеспечивает свой путь описания и ана- лиза пространственных явлений, имеет сильные и слабые стороны, завися-
Таблица 4.1 Некоторые способы представления и оценки пространственной гетерогенности (по 6и§1аТвоп, 1998, с изменениями и дополнениями) Форма представления экосистемных свойств Характеристика переменных Примеры количественного описания Хороплетные карты Непространственные свойства Пространственные свойства Качественные переменные, картированные в пространстве Состав Конфигурация Число категорий Доли Разнообразие (богатство, выравнен- ность) Индексы анализа контуров: размер форма плотность контуров связанность фрактальная размерность Индексы анализа пикселей: контактность лакунарность Точечные данные Непрерывные переменные, измеренные в пространстве по случайно или регулярно выб- ранным точкам Многомерная статистика Спектральный анализ Коррелограммы Семивариограммы Фрактальная размерность Лакунарность Автокорреляция Интерполяция (кригинг и др.) щие от изучаемого объекта. Анализ контуров использует упрощенное опи- сание экосистемы, которое легче поддается интерпретации, чем точечный анализ. Последний, однако, может помочь в решении одной из основных проблем, возникающей при любом анализе пространственной гетерогенно- сти - выборе подходящего масштаба для проведения исследования. Поэтому следует рассматривать методы анализа контурных и точечных данных не как альтернативные, а как взаимодополняющие подходы. 4.6.1. Применение ГИС-технологий для оценки биоразнообразия растительности В настоящее время практически вся работа с анализом пространствен- ной информации осуществляется с применением технологий геоинформаци- онных систем. Не исключение в этом смысле и задачи по оценке биоразно- образия и принятия решений по его сохранению на ландшафтном уровне. Однако зачастую ГИС используют только для визуализации данных, в то время как теоретические разработки в ландшафтной экологии предлагают широкий набор методов для оценки пространственных характеристик ланд- шафта. Теоретическая проблема здесь заключается в выборе подходящих количественных мер для оценки пространственных параметров экосистем-
ного и видового разнообразия на ландшафтном уровне. Популярные и ши- роко используемые индексы биоразнообразия Шеннона, Симпсона (Мэгар- ран, 1992) способны дать количественную оценку компонентов разнообра- зия, но не учитывают информацию о пространственном расположении от- дельных объектов. В настоящее время наблюдается тенденция объединения традиционных подходов к оценке биоразнообразия с возможностями про- странственного анализа. Предложена методика оценки пространственного разнообразия расти- тельности на основе применения ГИС-технологий, дополняющая разрабо- танную ранее компьютерную методику оценки экосистемного и видового разнообразия растительности (Заугольнова и др., 1995; Кйапша е! а1., 2000). По разработанной методике оценена динамика пространственных парамет- ров разнообразия древесной растительности Приокско-Террасного заповед- ника (Смирнов, 2001; Смирнов и др., 2001). Использовались лесоустроитель- ные карты 1981 и 1999 годов, связанные с базами данных лесотаксационных описаний; минимальной единицей анализа был лесотаксационный выдел. В качестве исследуемых переменных были выбраны: доминанты древесно- го яруса, возраст доминирующей вида, доминанты подроста, полнота древо- стоя, встречаемость основных видов древесного яруса. Выделы с одинако- выми значениями анализируемых переменных и общими границами объеди- нены в однородные контуры. Пространственная структура ландшафта анализировалась посредст- вом исследования нескольких классов соответствующих индексов (мет- рик). Анализировали следующие параметры: площади, периметры, их от- ношения, индексы формы, расстояния между однотипными контурами, индексы разнообразия и выровненности. Пространственные параметры однотипных контуров растительности исследовались в ГИС АгсУхе^у с ис- пользованием приложений 8ра11а1 Апа1у§1 и Ра1с11 Апа1у§1 (Е1кхе е! а1., 1999). Метрики, реализованные в Ра1с11 Апа1у§1, рассчитывались по алгоритмам программы пространственного анализа ландшафтов РКАО8ТАТ8 (МсОап§а1, Магк§, 1995). В целом, за 19-летний промежуток между двумя таксациями существен- ных изменений в структуре растительности не произошло. В то же время от- четливо выражены следующие тенденции. Выравнивался видовой состав древостоя на всей территории заповедника, о чем свидетельствовало общее уменьшение фрагментированности ландшафта по признаку встречаемости видов. Увеличилась площадь, занятая полидоминантными древостоями - выросла видовая насыщенность древесного яруса (см. Вклейку, рис. 10). Продолжалась смена раннесукцессионных видов позднесукцессиоными, но за рассмотренный период этот процесс прослеживался только по динамике пространственных параметров встречаемости березы и липы. Сопоставле- ние среднего расстояния между однотипными контурами, выделяемыми по составу (или доминированию) древесных видов, с дальностью диссеминации этих видов было использовано для оценки возможностей расселения поздне- сукцессионных видов и прогноза сукцессионной динамики растительности. На территории заповедника расстояние между контурами с доминировани- ем ели намного меньше дальности ее диссеминации (у липы иная ситуация). Соответственно, в дальнейшем будет усиливаться позиция ели в раститель- ном покрове заповедника.
4.6.2. Пространственный анализ антропогенных нарушений растительного покрова Значительное место среди работ по пространственному анализу расти- тельности занимает картографирование антропогенных нарушений, под ко- торыми понимаются различные изменения в природных комплексах в ре- зультате хозяйственной деятельности человека. Со времени появления че- ловека в умеренной зоне Евразии под воздействием хозяйственной деятель- ности размещение, структура и состав лесов необратимо изменились. Как было показано в главах 1 и 2, в настоящее время на территории Восточной Европы не сохранилось ненарушенных (климаксовых) лесов. Каждый уча- сток леса подвергался или подвергается определенным видам антропогенно- го воздействия, многие из которых не могут быть прямо обнаружены и из- мерены (например, глобальное загрязнение атмосферы, изменения числен- ности охотничье-промысловых видов животных или запасов лекарственных растений). В то же время, такие масштабные изменения, как сведение лесов для увеличения площади сельскохозяйственных земель, массовая смена тем- нохвойных и широколиственных лесов мелколиственными в результате вы- рубок, резкое увеличение частоты пожаров как следствие проведения гео- логоразведочных работ и добычи полезных ископаемых, а также фрагмен- тация хозяйственной инфраструктурой ранее неосвоенных территорий мо- гут быть оценены с использованием географических материалов (Вгуап! е! а1., 1997; Ярошенко и др., 2001). Наиболее распространенные варианты анализа антропогенных воз- действий - картографирование последствий хозяйственной деятельности, зонирование территории по степени антропогенной нарушенности, а так- же выявление наименее нарушенных территорий. Для определения и кар- тографирования уровня антропогенной нарушенности и инвентаризации сохранившихся фрагментов наименее нарушенных территорий использу- ются различные методы в зависимости от размера анализируемой терри- тории и типа исходных данных. При составлении карт в региональном масштабе наиболее распространен метод районирования территории на основе имеющихся картографических и статистических данных (Атлас..., 1996). Метод зонирования территории применяется при построении карт площадных градиентных нарушений (степени загрязнения химическими или радиоактивными веществами и т.п.). Результаты районирования мо- гут быть полезны для общего анализа антропогенной преобразованности растительности региона, однако в качестве основы для детального анали- за нарушенности, проведения мониторинга последствий хозяйственной де- ятельности и разработки стратегии охраны природы требуется топологи- ческое картирование нарушений. Распространенный метод топологического картирования антропоген- ных нарушений - пространственный анализ существующей лесохозяйствен- ной информации, современных и исторических карт растительности и топо- графических карт. Использование исторических карт позволяет составлять динамические карты нарушенности, например, карты сокращения площади лесов (Кравцова, Кукса, 1990). Основные ограничения для применения су- ществующих картографических источников - различия в методах отобра- жения и генерализации пространственной информации, недоступность ряда
топографических и отраслевых карт и отсутствие оперативно обновляемых данных о современном состоянии растительного покрова. Данные дистанционного зондирования, получившие широкое распро- странение в последние десятилетия, - наиболее быстрый и относительно де- шевый способ получения оперативной и точной информации о состоянии наземных экосистем. В настоящее время аэрокосмическая информация по- лучила массовое применение при анализе современного состояния расти- тельности и выделении территорий, нуждающихся в охране (эталонные эко- системы), при выделении зон сильных антропогенных нарушений и проведе- нии работ по мониторингу антропогенных воздействий (Кравцова, 1995; Гарбук, Гершензон, 1997). Использование спектрозональной съемки, а так- же разновременной и разномасштабной съемки, позволяет различать боль- шое число природных объектов. Анализ изображения проводится на осно- вании спектральных и текстурных свойств природных объектов с учетом формы и взаимного расположения контуров. Также используются косвен- ные признаки объектов и дополнительная картографическая информация. Основной способ составления карт антропогенной нарушенности - эксперт- ное визуальное дешифрирование снимков, поскольку автоматические мето- ды не позволяют одновременно выявлять различные типы и комплексы природных и хозяйственных объектов. Использование ГИС-технологий значительно расширило сферу при- менения данных дистанционного зондирования (ОообсЫШ, 1994). Особен- но эффективно применение космических снимков при исследовании пос- ледствий хозяйственной деятельности человека в ранее малонаселенных лесных регионах, активная колонизация и использование ресурсов кото- рых началось 100-150 лет назад. Такие работы успешно проведены в Бра- зильской Амазонии (Мапйэуаш е! а1., 1997), на севере США (МШег е! а1., 1998), в центральной Сибири (Малышева и др., 1997). Показана возмож- ность использования космоснимков и при анализе изменений в лесном по- крове давно освоенных густонаселенных территорий (Кравцова, Кукса, 1990). Применение данных дистанционного зондирования позволяет проводить инвентаризацию сохранившихся крупных лесных территорий, в минималь- ной степени нарушенных хозяйственной деятельностью человека. Особая ценность таких лесов для сохранения всех уровней биологического разнооб- разия признается многими исследователями (МсС1озкеу, 8ра1сНп§, 1989; Вгуап! е! аГ, 1997; Мозз, 1999; Ярошенко, 1999). В частности, именно крупные природные массивы необходимы для сохранения устойчивых популяций крупных животных, особенно чувствительных к антропогенному воздейст- вию или изменению мест обитания, эталонных водных и болотных объек- тов, естественной динамики лесных экосистем и т.д. Крупные массивы неос- военных природных лесных сообществ могут служить эталонами зонально- го таксономического и структурного разнообразия, восстановление и под- держание которого - основная задача экологически ответственного лесного хозяйства. Кроме того, центральные части крупных природных массивов оказываются наиболее защищенными от краевых эффектов - изменения природных экосистем под влиянием преобразованных хозяйственной дея- тельностью человека прилегающих территорий. Не менее важно также то, что центральные части крупных природных массивов реже всего посещают-
ся людьми, и в результате меньше всего подвергаются воздействию бра- коньерства или возникающих по вине людей пожаров. Терминология, связанная с определением территорий, в наименьшей степени затронутых влиянием человека, сложна и противоречива. При ана- лизе лесов Восточной Европы использован термин «малонарушенные лес- ные территории» (МЛТ) (см. главу 1, раздел 3), под которыми понимаются территории площадью более 50 тыс. гектаров, не имеющие внутри поселе- ний, действующих элементов хозяйственной инфраструктуры и являющие- ся природными экосистемами, не затронутыми интенсивной хозяйственной деятельностью человека, по крайней мере, в последние 70-100 лет. Для обеспечения высокого уровня защиты центральных частей массивов от ан- тропогенного воздействия и сохранения лесной среды в пределах массивов, использованы критерии минимального линейного размера территории (наи- меньшего диаметра вписанной окружности) в 10 км и минимальной ширины контура в 2 км. Данные размерные критерии примерно соответствуют ми- нимальным оценкам площадей, необходимых для устойчивого выживания популяций крупных хищников, представляющих собой вершину трофиче- ской цепи в лесных экосистемах (Соколов и др., 1997). Выявление МЛТ проводится в высокоствольных сомкнутых лесах, по- скольку выявление нарушений в разреженных лесах и стланиках на основа- нии использованных дистанционных данных невозможно. Сомкнутыми счи- тались леса с проективным покрытием крон деревьев выше 20%, что соот- ветствует международным критериям (81а1е о! Ше АУогкГз Рогез18, 1997). Ра- бота по выявлению МЛТ проводится поэтапно с использованием на каждом этапе все более и более детальных источников информации. Использование на начальных этапах информации обзорного характера (картографических материалов и космических снимков среднего разрешения) позволяет исклю- чить из анализа значительную часть территории, не используя дорогостоя- щую космическую съемку высокого разрешения. На первом этапе работы на основе данных общегеографических цифро- вых карт было проведено выявление нефрагментированных территорий ле- сов площадью более 50 тыс. гектаров. Методы анализа степени фрагмента- ции природных экосистем хозяйственной инфраструктурой широко исполь- зуются в качестве предварительного анализа нарушенности территории в макрорегиональном и глобальном масштабе (НеПшап е! а1., 2002; Запбегзоп е! а1., 2002). Для исключения территорий, испытывающих влияние хозяйст- венной инфраструктуры, на карте были построены буферные зоны вокруг жилых населенных пунктов, промышленных сооружений и объектов транс- портной инфраструктуры. Несмотря на то, что лесная растительность реа- гирует на пограничный эффект, вызванный дорогой, на расстоянии не бо- лее 100 м, крупные млекопитающие избегают находиться рядом с дорогами на расстоянии менее 0,5-1,0 км (Эуег, 1999; Ьуоп, 1983; Месй, 1989). Населе- ние, используя лесные дороги, наиболее активно посещает километровую полосу вдоль дорог. Размер буферных зон выбирался экспертно, исходя из типа инфраструктуры, степени ее использования и возможного влияния на окружающие природные территории. Для получения карты нефрагменти- рованных территорий из всей площади лесов исключались буферные зоны и территории, ограниченные границами буферных зон и имеющие площадь менее 50 тыс. гектаров. Поскольку информация об объектах хозяйственной
инфраструктуры, особенно о дорогах, трубопроводах и линиях электропере- дач, на картах масштаба 1 : 1 000 000 недостаточно полная и точная, полу- ченные на первом этапе работы территории можно рассматривать только как потенциальные места расположения МЛТ. Задача второго этапа работы - выявление и исключение из дальнейше- го рассмотрения участков, нарушенных хозяйственной деятельностью чело- века, по космическим снимкам среднего разрешения Ресурс МСУ-СК (про- странственное разрешение 150 м). По снимкам в пределах контуров нефраг- ментированных территорий, полученных на первом этапе, исключались преобразованные ландшафты (сельскохозяйственные земли, места добычи полезных ископаемых), территории новой застройки и новые объекты фрагментирующей инфраструктуры (с буферными зонами), массивы выру- бок и лиственные молодняки на вырубках (см. Вклейку, рис. И). Все отме- ченные нарушенные территории, а также территории менее 50 тыс. гекта- ров исключались из дальнейшего анализа. На заключительном этапе работы проводилось исключение нарушений и получение окончательных границ МЛТ на основе космических снимков высокого разрешения: Ьапбза! ЕТМ+, Тегга Аз1ег, 8РОТ и Ресурс МСУ-Э (пространственное разрешение 15-35 м/пиксел). На основе космических снимков отмечались новые элементы инфраструктуры, вырубки (в том чис- ле единичные), гари, карьеры, буровые площадки и связанная с ними инф- раструктура геологоразведочных профилей, уточнялись границы контуров, построенных на втором этапе работы (см. Вклейку, рис. 12). Хотя имевши- еся в нашем распоряжении снимки высокого разрешения охватывают менее половины всей исследуемой территории, они покрывают более 90% площа- ди потенциально малонарушенных лесных территорий, выявленных на вто- ром этапе работы. Большая часть снимков сделана в период с 1999 по 2000 год. Представленная методика отрабатывалась на территории Евро- пейского Севера России (Ярошенко и др., 2001). Полевые обследования тер- ритории показали удовлетворительное качество результатов работы. Ос- новными недостатками и ограничениями карты следует признать услов- ность обозначения границ контуров при постепенном убывании антропоген- ной нагрузки, невозможность отследить ряд нарушений (например, свежие выборочные рубки в смешанных лесах, узкие лесовозные дороги и др.). В целом следует признать, что используемый подход позволяет выявить наименее нарушенные, эталонные участки лесов в макрорегиональном мас- штабе, однако для планирования региональной политики охраны лесов сле- дует использовать более подробный анализ, так как применение единого критерия нарушенности и высокий площадной критерий не позволяют вы- делять ряд ценных с природоохранной точки зрения территорий. Примене- ние разработанной методики для выявления МЛТ на всей территории Евро- пейской России (Акзепоу е! а1., 2002) позволило выявить последние сохра- нившиеся территории, наименее нарушенные человеком (см. Вклейку, рис. 13). Анализ картографических материалов и космических снимков по- казал, что к настоящему времени около 91% территории лесов Европейской России преобразовано или нарушено активной хозяйственной деятельно- стью или фрагментировано хозяйственной инфраструктурой на участки, не способные к устойчивому поддержанию всех компонентов лесных экоси- стем. Распределение МЛТ по территории неравномерное. Крупные МЛТ со-
хранились, в основном, на севере территории, на крупных водоразделах и на Урале. На юге сохранились лишь отдельные небольшие массивы относи- тельно ненарушенных территорий на Южном Урале и на Кавказе, однако для определения степени их сохранности необходимы детальные полевые обследования. В широколиственных лесах и в лесостепи МЛТ не обнаруже- ны, что связано с развитием сельского хозяйства и высокой плотностью на- селения. В связи с этим, на юге лесного пояса Европейской России наиболее актуальна задача восстановления МЛТ путем заповедания (или введения особого экологического режима лесопользования) нарушенных лесных тер- риторий вокруг наиболее хорошо сохранившихся лесных экосистем (при- родных резерватов или их фрагментов), которые будут выполнять роль ис- точников зачатков для восстановления природного биоразнообразия.
Глава 5 СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ЛЕСНОГО И ПОЧВЕННОГО ПОКРОВА ЕВРОПЕЙСКОЙ РОССИИ Эта глава начинает серию глав (5-9), посвященных анализу и оценке биологического разнообразия растительных сообществ лесного пояса Вос- точной Европы. В первой главе книги предложена вербальная реконструк- ция биоценотического покрова лесного пояса, где описан его потенциаль- ный для современности облик. Представление о современной потенциаль- ной растительности лесного пояса Восточной Европы - это необходимый критерий для оценки степени антропогенной трансформации конкретных сообществ. Для сравнения в пятой главе описано реальное современное со- стояние лесного и почвенного покрова лесного пояса европейской России. Сопоставление потенциального и реального облика растительности и отча- сти почвенного покрова постоянно используется в главах 6-8 как при описа- нии наименее нарушенных лесных сообществ, так и при характеристике ос- новных сукцессионных процессов. 5.1. Общая характеристика видового и возрастного состава древостоев современных лесов Согласно системе классификации и картирования растительности, раз- работанной ЮНЕСКО (1п1егпа1юпа1..., 1973), на территории европейской ча- сти России выделены три крупные лесорастительные полосы: бореальных (хвойных) лесов, бореально-неморальных (южнотаежных и хвойно-широко- лиственных) и неморальных (широколиственных лесов и лесостепи). Сейчас на всей этой территории преобладают сукцессионные варианты лесных со- обществ, связанные с различными видами хозяйственных воздействий: мно- гократными рубками, распашками, выжиганием, выпасом в лесах домашних животных, расчистками леса под пастбища и сенокосы, созданием лесных культур (Абатуров, 1993, 2000; Офман и др., 1998; Смирнова, Бобровский, 2000; Смирнова и др., 2001; Ярошенко и др., 2001). Обычно древостои пред- ставлены первым поколением деревьев, сформировавшимся после хозяйст- венных воздействий. Так, многократные рубки без сильного нарушения на- почвенного покрова приводят к формированию темнохвойных (с доминиро- ванием ели и/или пихты) или теневых широколиственных лесов (Курнаев,
1968; Смирнова и др., 2001). После многократных рубок, сопровождающих- ся сильными нарушениями напочвенного покрова, и при зарастании сель- скохозяйственных угодий во всех зонах образуются мелколиственные леса с доминированием березы, осины, ивы (Абатуров и др., 1982; Пономаренко, 1992; Борисова и др., 2001; Жуковская, 2002). На легких песчаных и супесча- ных почвах пожары приводят к формированию лесов с преобладанием со- сны (Корчагин, 1954; Санников, 1983; 1992). Одновозрастные монодоми- нантные сосновые и еловые леса могут быть обязаны своим происхождени- ем специальным лесохозяйственным мероприятиям: созданием лесных культур, проведением рубок ухода (Морозов, 1950). В хвойно-широколист- венных и широколиственных лесах, помимо сосны и ели, на достаточно больших площадях культивируется дуб (Чеведаев, 1963; Новосельцев, Буга- ев, 1985). 5.1.1. Состав и структура данных о лесном фонде Представление о современном состоянии лесной растительности евро- пейской части России в целом можно получить на основе данных учета лес- ного фонда. Лесной фонд объединяет земли Российской Федерации, на ко- торых произрастают или могут произрастать леса. В соответствии с Лесным кодексом России (Лесное..., 1998) лесной фонд образуют все леса, за исклю- чением лесов, расположенных на землях Министерства обороны и на землях населенных пунктов. Земли лесного фонда подразделяют на «лесные» и «нелесные». К «лесным» относят земли, покрытые лесной растительностью и не покрытые ею, но предназначенные для ее восстановления (вырубки, га- ри, редины, пустыри, прогалины, площади, занятые погибшими древостоя- ми, питомниками, несомкнувшимися лесными культурами и т.д.), к нелес- ным - земли, предназначенные для нужд лесного хозяйства (просеки, доро- ги, сельскохозяйственные угодья и пр.), а также «неудобные» земли, распо- ложенные в границах лесного фонда (болота, каменистые россыпи и другие неудобные для использования земли). Тем самым, понятие «лесной фонд» отображает пространственную мозаику растительности, вод, дорог, земле- пользований, поселений и т.п., исторически сложившуюся в России в резуль- тате человеческой деятельности и природных процессов в зоне произраста- ния лесов (Оеуе1оршеп1..., 2000). Каждой категории земель лесного фонда, каждой категории защитности лесов соответствуют определенные правила ведения лесного хозяйства, проведения лесоустройства, назначения хозяйст- венных мероприятий. Действующая система законодательных актов, норма- тивных и методических документов лесного хозяйства основана на сущест- вующем делении лесного фонда на категории (Лесное..., 1998). Официальная информация о лесах России на уровне страны в целом и по субъектам федерации складывается в результате объединения данных, по- лученных при проведении лесоучетных работ (лесоустройство, лесоинвен- таризация, лесопатологические обследования и пр.) согласно границам ад- министративно-географических (субъекты федерации) и хозяйственных (лесхозы, заповедники, национальные парки и пр.) территорий. В соответствии с Лесным законодательством (Лесное..., 1998) лесхозы являются местными представительствами региональных структур Государ- ственной лесной службы Министерства природных ресурсов, в их задачу
входит управление лесами на конкретной территории лесного фонда. Лесхо- зы - это юридические лица, имеющие независимый баланс и финансируе- мые региональными лесными управлениями, они обычно располагаются в центрах административных районов. Сейчас в России более 1800 лесхозов; в европейской части страны - 1237 лесхозов. Средняя площадь лесхоза в ев- ропейской части России составляет 37 000 га (от 4000 га до 242 000 га). Ка- ждый лесхоз традиционно разделен на лесничества, а они - на кварталы. Разделение на кварталы облегчает работы по инвентаризации насаждений, создает благоприятные условия для доступа в лес, ориентирования в нем. Каждый квартал подразделяют на таксационные выделы. Выдел - участок квартала, достаточно однородный по своему территориально-хозяйственно- му значению и таксационной характеристике, отличающийся от соседних и требующий единых мер хозяйственного воздействия. Средний размер выде- ла зависит от разряда (степени подробности, детализации и точности) лесо- устройства: при 1-м разряде он составляет 3-5 га, при 2-м - 6-15 га, при 3-м разряде - 16-35 га. Именно таксационные выделы являются единицей про- странственного представления данных при лесоучетных работах. При обобщении и суммировании материалов учета лесного фонда име- ющаяся информация о породном составе лесов (по площадям и запасам) на уровне областей, краев, республик и страны в целом группируется по следу- ющим категориям: хвойные, твердолиственные и мягколиственные леса, не- сомкнувшиеся лесные культуры, лесные питомники, плантации и др. - всего более 100 категорий земель. Следует отметить, что в прикладных науках о лесе и лесохозяйственных документах традиционно вместо терминов «вид» или «род» используется термин «порода». Часто по лесотаксационным материалам можно устано- вить точное соответствие полного ботанического названия и названия поро- ды (например, порода: сосна, вид: сосна обыкновенная - Ртиз зуЬезТпз; по- рода: кедр, вид: сосна сибирская - Ртиз згЫпса). В некоторых случаях соот- ветствие устанавливается только на уровне рода. Например, порода: ель на территории Европейской России может быть представлена видом - елью ев- ропейской (Ргсеа аЫез) или видом - елью сибирской (Ргсеа згЫпса). К хвойным лесам относят насаждения с преобладанием в первом ярусе сосны, ели, лиственницы, кедра, пихты. К мягколиственным - с преоблада- нием березы, осины, липы, ольхи, тополя, ивы; к твердолиственным - дуба, бука, клена, ясеня, граба, ильмовых. Эта классификация имеет только хо- зяйственное значение. Лесоинвентаризация традиционно определяет возраст, диаметр, высоту, запас, бонитет, прирост, полноту, ярусность древостоя в границах выдела. Запас древесины определяют как сумму объемов (в кубометрах) стволов всех растущих (живых) деревьев насаждения. Бонитет насаждения характе- ризует продуктивность древостоя, которая зависит от степени богатства ле- сорастительных условий. Класс бонитета определяется по специальным таб- лицам хода роста (Загреев и др., 1992), исходя из высоты, возраста и проис- хождения (семенного или порослевого) преобладающей древесной породы. По возрасту насаждения делят на классы и соответствующие им группы воз- раста: молодняки, средневозрастные, приспевающие, спелые и перестойные насаждения. Для хвойных и твердолиственных семенных насаждений уста- новлены классы возраста длительностью в 20 лет, для мягколиственных и
твердолиственных порослевых насаждений - 10 лет. Два класса возраста об- разуют группу молодняков (1-10 и 11-20 лет для мягколиственных и твердо- лиственных насаждений порослевого происхождения; 1-20 и 21-40 лет для хвойных и твердолиственных насаждений семенного происхождения). Груп- пу спелых насаждений образуют древостои, достигшие возраста спелости (и соответственно возраста рубки). Возраст спелости древостоя устанавливает- ся государственными органами управления лесным хозяйством с учетом ви- да, условий произрастания и бонитета насаждения для каждого региона и ка- ждой категории защитности лесов. Возраст спелости каждой породы в боль- шей степени определяется лесохозяйственной политикой и потребностями лесозаготовителей, чем ее биологическими особенностями. В связи с этим довольно трудно определить четкую зависимость между классами и группа- ми возраста, принятыми в лесном хозяйстве, и биологическим возрастом (онтогенетическим состоянием) деревьев. При таксации средневозрастных, приспевающих, спелых и перестой- ных лесов учитывают деревья с диаметром более 6 см; деревья меньшего диаметра описываются как подрост. Данные о приросте насаждений в ма- териалах учета лесного фонда ограничиваются сведениями о среднегодо- вом приросте (м3). Такой показатель характеризует среднюю величину из- менений, происходящих за все время жизни насаждений, при этом не учи- тываются отпад и промежуточное пользование (рубки ухода, рубки проре- живания, проходные рубки и т.д.), тем самым не дается точная характери- стика текущей продуктивности древостоя. В материалах учета лесного фонда приводятся данные об относительной полноте древостоя, которая вычисляется как отношение сумм площадей поперечных сечений деревьев таксируемого древостоя и эталонного древостоя (Загреев и др., 1992) при полноте, равной единице. Выражается полнота древостоя в долях единицы (от 0,1 до 1,0). Планируемые в насаждении лесохозяйственные мероприятия зависят от назначения лесов, природных и экономических условий, а также от достиг- нутого уровня интенсивности лесохозяйственного производства конкретной территории. С 1943 г. все леса России разделены на три крупные категории: леса первой группы - защитные леса - делятся на семь категорий защит- ности (почвозащитные, полезащитные, курортные, заповедные и т.д.) и включают неэксплуатационные леса, выполняющие средозащитные, при- родоохранные и санитарно-оздоровительные функции; в этих лесах разре- шены только санитарные рубки; леса второй группы - защитные (водоохранные) леса ограниченного эксплуатационного значения - расположены в густонаселенных районах, в них разрешается ограниченный размер рубок главного пользования в преде- лах годичного прироста по запасу; леса третьей группы - так называемые, эксплуатационные леса - име- ют незначительные ограничения по рубкам главного пользования. 5.1.2. Площадь лесного фонда, лесистость, группы леса По состоянию на 1 января 2000 г. общая площадь земель, управляемых с целью ведения лесного хозяйства (лесной фонд), и лесов, не входящих в лес- ной фонд, в Российской Федерации была определена в 1181,4 млн гектаров
Рис. 5.1. Динамика лесистости европей- ской части России (Цветков, 1957; Лесной фонд России..., 1999; Страхов, Писаренко, Борисов, 2001) с запасом древесины 82,1 млрд кубо- метров. Лесной фонд составляет 69% всех земель России (вместе с внутрен- ними водами), при этом 78,3% лесных земель России располагаются в азиатской части и 21,7% - в европейской. Степень облесенности территории России (или лесистости, которую опреде- ляют как отношение площади покрытых лесом земель к общей площади) составляет 45,3%. За период 1966-1993 годов среднее ежегодное увеличение площади земель, покрытых лесной растительностью составляло 1,8 млн ге- ктаров, а в 1993-1998 годах - около 2,5 млн гектаров. В азиатской части Рос- сии это увеличение связано с различного рода уточнениями площадей кате- горий лесного фонда, тогда как в европейской части России, где ежегодное увеличение составило 780 тыс. га, оно в значительной мере является резуль- татом зарастания брошенных сельхозугодий внутри и на границе лесных массивов и создания лесных культур. Лесистость европейской части России к 1998 году составляла 39,1% (Лесной..., 1999). В конце XVI - начале XVII века значительная часть пашни заросла ле- сом в связи со смутными временами и экономическим кризисом (Готье, 1937). В последующий период сельскохозяйственные угодья вновь наступа- ли на лес. К концу XVII века (рис. 5.1) леса занимали около 48% площади (Цветков, 1957). К середине XIX века лесистость территории сократилась и составила около 39% (Цветков, 1957). К концу XIX века повсеместное раз- витие огородничества и мясомолочного животноводства определило увели- чение площади сенокосов и усиление пастбищной нагрузки на лесные уго- дья. Резкое сокращение лесистости (до 26 %) произошло к 1914 году в связи с прекращением поставок польского угля в Россию и с увеличением заготов- ки дров в период первой мировой войны (Абатуров, 2000). После 1914 года лесистость постепенно возрастала и достигла к 1956 году 32%. Увеличению лесистости могли способствовать последствия Великой Отечественной вой- ны, во время которой (хоть и проводились сплошные рубки) большие пло- щади сельскохозяйственных угодий заросли мелколиственными лесами. Во второй половине 1960-х годов сильно изменились технологии сельскохозяй- ственного производства и хозяйственный уклад сельского населения: прак- тически полностью прекратился выпас и сенокошение в лесу, уменьшилось промежуточное и побочное пользование лесом. Резкое ослабление антропо- Рис. 5.2. Динамика лесистости Вологод- ской (7), Московской (2) и Тамбовской (3) областей (по данным: Цветков, 1957; Лес- ной фонд России..., 1999; Абатуров, 2000)
Рис. 5.3. Лесистость {а) и средний возраст (б) насаждений в лесхозах европейской части России по данным учета лесного фонда 1998 г. Лесистость, %: 1 - 0,1-25; 2 - 26-50; 3 - 51-75; 4 - 76-90. Средний возраст, лет: 1 - 1-50, 2 - 51-100, 3 - 101-150, 4 - 151-250. Данные подготовлены и любезно предоставлены сотрудником ВНИИЛМ Б.Н. Моисеевым
генной нагрузки привело к активному возобновлению лиственных деревьев и кустарников под пологом лесов, а также к значительным изменениям жи- вого напочвенного покрова в лесах (Курнаев, 1968; Речан и др., 1993; Абату- ров, 2000). В разных регионах европейской части России лесистость и средний воз- раст насаждений разные. Лесистость изменяется от 0,2 до 80,7% (рис. 5.3, а), средний возраст - от 4 до 246 лет (рис. 5.3, б). Эти различия отражают, пре- жде всего, историю антропогенных воздействий в каждом из них. Плотность населения и степень антропогенных воздействий в широколиственных и хвойно-широколиственных лесах всегда были выше, чем в хвойных лесах, что видно на примерах изменения лесистости Вологодской, Московской и Тамбовской областей (рис. 5.2). В европейской части России 33% террито- рии лесного фонда занято лесами первой группы, 22% - второй и 45% - ле- сами третьей группы. В последние годы заметна тенденция увеличения пло- щади, занятой лесами первой группы: с 1993 по 1998 год она стала больше на 11,3 тыс. гектаров. С историей природопользования и особенностями де- мографической структуры населения регионов связано то, что природно-ан- тропогенные зоны существенно различаются по соотношению насаждений с разными режимами ведения лесного хозяйства. Доля площади лесного фонда первой группы леса (водоохранные, запретные и защитные полосы, памятники природы, национальные парки и пр.) выше в полосе немораль- ных лесов, а доля площади лесов III группы (возможных для эксплуатации и пр.) - в полосе бореальных лесов. 5.1.3. Лесообразующие породы деревьев Основные лесообразующие породы в европейской части России - сосна, ель, береза, осина, дуб, липа, ольха. Насаждения с преобладанием этих пород занимают в целом 97% площади земель, покрытых лесной растительностью (Лесной..., 1999). Установившееся в настоящее время соотношение площадей, занятых насаждениями с доминированием названных деревьев, в значитель- ной степени обусловлено длительной историей природопользования. Широ- кое использование подсечно-огневой системы земледелия в прошлом, заго- товка древесины на сплошных вырубках, сопровождающиеся сильными нару- шениями почвенного покрова, большие площади, пройденные пожарами, предопределили распространение на огромных пространствах быстрорасту- щих пионерных видов деревьев - березы и осины. Значительные площади, за- нимаемые сосновыми лесами, связаны, как правило, с пожарными нарушени- □ Мягколиственные Рис. 5.4. Соотношение площадей хвой- ных, твердолиственных и мягколист- венных древостоев в разных лесорасти- тельных полосах Европейской России: 1 - бореальной, 2 - бореально-немо- ральной, 3 - неморальной
0,7% 0,4% 0,8% □ Сосна □ Ель @ Пихта Лиственница ШКедр □ Дуб высоко- ствольный □ Дуб низко- ствольный Ш Бук □ Клен ПП Ясень Рис. 5.6. Соотношение площадей наса- ждений по преобладающим породам в твердолиственном хозяйстве европей- ской части России Рис. 5.5. Соотношение площадей на- саждений по преобладающим поро- дам в хвойном хозяйстве европей- ской части России □ Береза □ Осина В Ольха Липа Рис. 5.7. Соотношение площадей насаждений по преобладающим породам в мягко- лиственном хозяйстве европейской части России ями разной давности, а также с особенностями ведения лесного хозяйства, на- правленного на быстрое получение ценной древесины. Ведение лесного хо- зяйства, ориентированное на хвойные породы, находит отражение и в лесо- культурной практике: при рубках ухода оставляют преимущественно хвой- ные породы, искусственное лесовозобновление осуществляется преимущест- венно ими. Анализ лесокультурной практики за период с 1966 по 1998 год по- казал, что доля площади, занимаемой сосновыми культурами снизилась с 58,2 до 28,7% общей лесокультурной площади, доля еловых культур выросла с 33 до 63%, в то время как доля культур дуба сократилась с 3,4 до 2,3%. Такая ле- сохозяйственная практика определяет широкое распространение на террито- рии европейской части России хвойных насаждений. Однако, в распределении пород деревьев по природно-антропогенным полосам и в соотношении заня- тых ими площадей можно проследить тенденции, характерные для каждой из них, связанные с их климатическими особенностями. Они проявляются в сни- жении доли хвойных пород при продвижении с севера на юг и практически в полном исчезновении твердолиственных пород на севере (рис. 5.4). Соотношение площадей, занятых насаждениями с доминированием разных видов деревьев, показано на рис. 5.5-5.7. Хвойные леса в евро- пейской части России представлены преимущественно насаждениями ели и сосны (см. рис. 5.5), причем древостоев с доминированием ели не- сколько больше в зоне хвойных лесов, а с доминированием сосны суще- ственно больше в зоне широколиственных лесов. По данным учета лес- ного фонда на территории европейской России площадь хвойных насаж- дений с 1966 по 1993 год увеличилась на 5,2 млн гектаров, а за период с 1993 по 1998 год еще на 952,1 тыс. гектаров. В период с 1966 по 1993 год площадь мягколиственных насаждений увеличилась на 10,5 млн гекта- ров, а с 1993 по 1998 год - еще на 3032,8 тыс. гектаров, в итоге доля хвой- ных стала меньше. 11. Восточноевроп. леса. Кн. 1 321
В твердолиственном хозяйстве наибольшие площади занимают насажде- ния с доминированием дуба и бука (см. рис. 5.6). Устойчиво-неблагоприятная для дуба лесохозяйственная практика (участие культур дуба в составе лес- ных культур за последние десятилетия наблюдается реже) ведет к снижению участия этого вида: площадь дубрав с 1966 по 1998 год уменьшилась на 20% и эта тенденция сохраняется. Если учитывать и то, что площади низко- ствольных (порослевых) насаждений дуба в европейской части России поч- ти вдвое превышают площади высокоствольных (семенных) (см. рис 5.6), а доля площади, занятой твердолиственными насаждениями I и II класса воз- раста (молодняками), за этот период снизилась почти вдвое, то нужно гово- рить об устойчиво-негативной тенденции. В мягколиственных лесах европейской части России доминирует береза (см. рис. 5.7), ее доля уменьшается с севера на юг. Доля площади, занятой на- саждениями с доминированием осины, плавно повышается с севера на юг; то же характерно для насаждений липы. В зоне широколиственных лесов пло- щади насаждений с преобладанием липы достигают 24,3% всей площади на- саждений, занятых мягколиственными породами. 5.1.4. Возрастная структура лесного фонда В теории ведения лесного хозяйства России принята модель «нормально- го леса» (Лесная энциклопедия, 1986), для которого характерно строго рав- номерное (по площади) распределение насаждений отдельных классов воз- раста при непременном условии, что в нем производится ежегодная рубка наиболее старого участка, возраст которого совпадает с числом лет в обо- роте рубки. В практике ведения лесного хозяйства эта модель реализуется не всегда. Так, в настоящее время около 50% площади хвойных насаждений в европейской части России заняты спелыми и перестойными древостоями. Площадь приспевающих насаждений относительно стабильна. Сравнение Рис. 5.8. Изменение состава хвойных насаждений европейской части Рос- сии (доли площадей) Возрастные группы: 1 - молодняки, 2 - средневозрастные, 3 - приспевающие, 4 - спелые и перестойные Рис. 5.9. Изменение состава мягколи- ственных насаждений европейской части России (доли площадей) Возрастные группы: 1 - молодняки, 2 - средневозрастные, 3 - приспевающие, 4 - спелые и перестойные
Рис. 5.10. Изменение состава твердолист- венных насаждений европейской части России (доли площадей) Возрастные группы: 1 - молодняки, 2 - сре- дневозрастные, 3 - приспевающие, 4 - спелые и перестойные данных с 1966 по 1998 год показало, что за это время площади, занятые молод- няками и средневозрастными насажде- ниями хвойных пород увеличились, а занятые спелыми и перестойными уменьшились в 1,4 раза (рис. 5.8). В группе мягколиственных пород увеличились доли площадей средневозрастных, спелых и перестойных и од- новременно уменьшились доли молодых древостоев (рис. 5.9). Увеличение доли площадей средневозрастных, приспевающих, спелых, перестойных мягколиственных древостоев и хвойных молодняков и одновременное сни- жение доли площади спелых и перестойных хвойных древостоев обусловле- ны особенностями ведения лесного хозяйства: более интенсивным потреб- лением хвойной древесины по сравнению с мягколиственной, а также пре- обладанием культур ели и сосны. В твердолиственном хозяйстве европейской части России около 50% площади занято средневозрастными древостоями. Негативные изменения возрастной структуры проявляются прежде всего в увеличении доли площа- ди, занятой средневозрастными древостоями (с 36,1% в 1966 г. к 48,9% в 1998 г.), и сокращении площади молодняков (рис. 5.10). Последнее связано с небольшими площадями культур твердолиственных пород на вырубках. 5.1.5. Продуктивность насаждений Продуктивность древостоя (запас стволовой древесины) - часть общей продуктивности лесных экосистем. Изменение общего запаса древесины по России в целом не имеет четко выраженной тенденции. Однако в европей- ской части России с 1966 г. увеличиваются общие запасы древесины. За 1966-1993 гг. запасы увеличились на 13,4%, а за следующее пятилетие еще на 5,3% вследствие увеличения среднего прироста насаждений, а также не- полного использования расчетной лесосеки в лесном хозяйстве. По данным учета лесного фонда 1998 г. в Европейской России общий за- пас насаждений ведущих лесообразующих пород составляет 17,8 млрд кубо- метров, включая 8,5 млрд кубометров спелых и перестойных древостоев, из которых 5,8 млрд кубометров составляют хвойные насаждения. С 1966 по 1998 год средний запас древесины на 1 га увеличился (рис. 5.11) главным об- разом за счет увеличения доли средневозрастных насаждений (см. рис. 5.8, 5.9). Наименее продуктивны насаждения (138 м3/га) в Мурманской области, наиболее продуктивны (500-600 м3/га) в Краснодарском крае и в Республи- ке Адыгея. По данным учета лесного фонда 1998 г. ежегодный средний прирост за- паса древесины в лесах европейской части России составляет 288 млн кубо-
Годы Рис. 5.11. Динамика среднего запаса наса- ждений для европейской части России в 1966-1998 гг. метров, или 2,05 м3 на гектар покры- тых лесом земель. Отмечается увели- чение общего среднего прироста поч- ти на 23% за 32 года (1966-1998 гг.), в том числе на 3% за 1993-1998 гг. В те- чение последних сорока лет заметно увеличилась доля высокобонитетных насаждений (II к л а с с а бонитета и выше) в хвойном и мягколиственном хозяйствах за счет уменьшения доли низкобонитетных (III-V классов бонитета). * * * Обобщение имеющихся материалов показало, что к настоящему време- ни лесистость Европейской России значительно выросла по сравнению с на- чалом XX века, что представляется положительным явлением. Однако рез- кие различия в лесистости разных регионов и среднем возрасте насаждений (преобладание молодняков в малолесных регионах юга страны и спелых и перестойных на севере) приводят к заключению о неоптимальной структу- ре лесного фонда. Это заключение подтверждается при сопоставлении по- родного состава по лесорастительным полосам и типам ведения хозяйства (хвойному, твердолиственному и мягко лиственному). Увеличение лесисто- сти и запаса насаждений происходит на фоне постоянного сокращения доли твердолиственных пород - эдификаторов широколиственных и хвойно-ши- роколиственных лесов - и увеличения доли мягколиственных (в первую оче- редь березы) пород, а также сосны и ели, что существенно ухудшает лесо- растительные условия и приводит к значительному сокращению видового разнообразия. 5.2. Оценка разнообразия и состояния региональных и локальных популяций видов деревьев - основных эдификаторов и доминантов современного лесного пояса 5.2.1. Объекты и места исследования Биологическое разнообразие региональных популяций основных лесо- образующих видов деревьев («пород» в лесоводственной терминологии) изу- чены на территории юго-запада Русской равнины, Восточных Карпат, Гор- ного Крыма и Северо-Западного Кавказа. Исследования проводились на лесных ландшафтно-экологических профилях (ЛЛЭП), представляющих со- бой полосы на местности, занятые лесами и пересекающие доминирующие и значимые в экологическом отношении природно-территориальные комп- лексы (ПТК) разного ранга (рис. 5.12).
Рис. 5.12. Схема расположения лесных ландшафтно-экологических профилей (ЛЛЭП) на юго-западе Нечерноземья: 1 - границы ЛЛЭП, 2 - границы участков ЛЛЭП, 3 - основные лесные массивы, 4 - гра- ницы физико-географических провинций Объектами однократных исследований и мониторинга (Смирнов, 1996; 2000, Смирнов и др., 1996) были популяции сосны обыкновенной (Смирнов и др., 1981; Смирнов, 1998), ели европейской (Смирнов, 1999), пихты белой, дубов черешчатого, скального, пушистого (Смирнов и др., 1985; Смирнов, 1988, 1997), произрастающие в пределах различных ПТК (Физико-геогра- фическое районирование Нечерноземного центра, 1963; Маринич и др., 1978; Исаченко, 1991 и др.): Популяции названных видов изучены на следующих территориях: • ландшафтные или физико-географические (ф.-г.) провинции: Русская равнина (юго-западная часть), Альпийско-Карпатская (Восточные Карпа- ты) горная, Крымско-Кавказская (Горный Крым, Северо-Западный Кавказ) горная; • провинции юго-запада Русской Равнины: Смоленско-Московская (Рос- сия), Среднерусская (Россия), Предполесская (Россия, Украина, Белорус-
сия), Полесская (Белоруссия), Лесостепная левобережная (Украина), Лесо- степная правобережная (Украина); • горные области: Восточные Карпаты (Предкарпатье, Водораздельные и Верховинские Карпаты); Горный Крым (Предгорная лесостепь, Главная горно-лугово-лесная гряда, Крымское субсредиземноморье); Северо-Запад- ный Кавказ (Широколиственно-барьерно-дождевая); и в следующих типологических группах ландшафтов (ТГЛ): • юго-запад Русской равнины (моренные среднерасчлененные равни- ны..., моренно-зандровые равнины..., зандровые слаборасчлененные равни- ны..., эрозионные сильнорасчлененные равнины..., речные долины...); • Восточные Карпаты (предгорные глубоко расчлененные возвышенно- сти..., предгорные расчлененные высокотеррасовые равнины..., крутоскло- новые низкогорья..., круто- и пологосклоновые низкогорья..., пологоскло- новые низкогорья..., крутосклоновые среднегорья...) (Маринич, 1978). В тексте для краткости изложения приведены неполные названия ТГЛ. Кроме того, для исследования локальных популяций в пределах кон- кретных ландшафтов, наблюдения проводились в ПТК более низкого ран- га - типологических групп урочищ (ТГУ) - плакорных и склоновых. 5.2.2. Разнообразие структуры популяций в природно-территориальных комплексах на юго-западе Нечерноземья Экотопическая приуроченность исследованных видов. В ТГЛ на юго- западе Нечерноземья (Брянская, Калужская, Орловская, Смоленская об- ласти России) выявлена следующая приуроченность популяций исследо- ванных видов: • сосна обыкновенная преобладает на олиготрофно-мезотрофных и ме- зотрофных почвах, в свежих и влажных условиях произрастания; • ель европейская - на мезотрофных влажных; • дуб черешчатый - на мезотрофных свежих и влажных в Смоленско- Московской (моренные и моренно-зандровые равнины), Среднерусской и Предполесской (зандровые равнины и речные долины) провинциях и на эв- трофных свежих и влажных в Смоленско-Московской (речные долины) и Среднерусской (эрозионные равнины) провинциях. Видовой состав древостоев. Сообщества с высокой долей участия сосны обыкновенной (8-10 ед. в составе древостоя) доминируют на 40-60% терри- торий (здесь и ниже процент рассчитан от общей площади насаждений с уча- стием модельных видов в формуле древостоя 1 и более ед.) зандровых рав- нинах Смоленско-Московской и Среднерусской провинций, моренно-занд- ровых равнинах Предполесской провинции и речных долин Среднерусской и Предполесской провинций. В остальных ТГЛ представлены лесные сооб- щества с небольшим участием сосны (менее 4 ед.). Во всех ТГЛ юго-запада Нечерноземья характерно значительное (более 30%) преобладание насаждений с долей участия ели европейской в составе 4 ед. и менее. Площади насаждений, где ель европейская достигает в соста- ве древостоя 8-10 ед., невелики и варьируют от 3,3% (Среднерусская про- винция, речные долины) до 12,9% (Смоленско-Московская провинция, занд- ровые равнины); а 5-7 ед. - от 11,2 до 23,7%.
Таблица 5.1 Видовое разнообразие древесных насаждений Среднерусской провинции Типологические группы ландшафтов Доля площадей насаждений с разным числом видов, % 1 2 3 4 5 6 7 8 Зандровые равнины 12,4 20,3 29,0 24,7 11,3 2,0 0,3 Эрозионные рав- нины 4,4 6,9 29,8 26,1 14,1 10,8 7,1 0,8 Речные долины 24,0 28,4 29,1 18,1 0,4 Насаждения, где дуб черешчатый составляет 4 ед. и менее в формуле древостоя, преобладают (более 70%) во всех анализируемых ТГЛ на юго-за- паде Нечерноземья. Доля чистых по составу насаждений дуба (8-10 ед.) не- велика и в среднем составляет 6,3% в Предполесской, 1,5% в Среднерусской и менее 0,1% - в Смоленско-Московской провинциях. Анализ состава насаждений на юго-западе Нечерноземья по числу сов- местно произрастающих видов деревьев показал, что абсолютное большин- ство древостоев имеет в своем составе менее трех видов деревьев. Наиболь- шим разнообразием по этому признаку обладают леса в Среднерусской про- винции, особенно в условиях эрозионных равнин, что обусловлено комп- лексным влиянием климатических, орографических и почвенно-гидрологи- ческих факторов. Ниже, на примере одного из наиболее хорошо сохранив- шихся лесных массивов в Среднерусской провинции (национальный парк «Угра», Калужская область), показаны особенности видового разнообразия составляющих его насаждений (табл. 5.1.). При этом установлено, что наи- большим видовым разнообразием характеризуются насаждения эрозионных равнин. Здесь доля площадей сложных по составу насаждений (трех и более совместно произрастающих видов деревьев) составляет 88,7% площади на- саждений данного лесного массива, далее в порядке убывания следуют зан- дровые равнины - 67,3% и речные долины - 47,6%. Происхождение древостоев. Особенность популяций сосны обыкновен- ной в ТГЛ Смоленско-Московской провинции - преобладание древостоев естественного происхождения: 89,6-97,7% площади всех древостоев с уча- стием сосны в пределах границ конкретных ТГЛ. В то же время в Средне- русской и Предполесской провинциях на ЛЛЭП долевое участие естествен- ных и искусственно созданных популяций сосны обыкновенной в насажде- ниях с различной долей ее участия в составе древостоя примерно одинаково. Популяции ели европейской естественного происхождения преоблада- ют (более 50%) во всех выделенных ТГЛ в Смоленско-Московской про- винции, в то время как для Среднерусской и Предполесской провинций ха- рактерно преобладание (также более 50%) искусственно созданных попу- ляций этого вида. В абсолютном большинстве (более 80%) популяции дуба черешчатого на юго-западе Нечерноземья имеют естественное (семенное и вегетативное) происхождение. На долю лесных культур из семян дуба, нередко собранных в разных, порой резко различных (нагорных и пойменных) условиях произ- растания практически во всех ТГЛ, приходится менее 5%. Исключение со- ставляют зандровые равнины в Среднерусской провинции и моренные рав-
Фенологическое разнообразие популяций дуба черешчатого в Среднерусской и Предполесской провинциях Природно-территориальные комплексы Доля особей различных фенологи- ческих разновидностей, % физико-географические провинции(часть) типологическая группа ландшафтов ранняя промежу- точная поздняя Среднерусская Эрозионные равнины 33,4 45,0 21,6 Предполесская (юго-восточная часть) Зандровые равнины 50,2 17,9 31,9 Речные долины 46,1 37,0 16,9 Предполесская (юго-западная часть) Зандровые равнины 46,1 38,7 15,2 Речные долины 74,8 23,4 1,8 нины в Смоленско-Московской провинции, где доля площадей культур дуба черешчатого от общей площади насаждений с его участием превышает 10%. Возрастной (онтогенетический) состав популяций. Одна из наиболее ха- рактерных черт возрастного состава популяций исследованных видов на ис- следуемой территории - повсеместное преобладание одной онтогенетиче- ской группы, что, как правило, связано с хозяйственной деятельностью че- ловека. Особенно ярко одновозрастность популяций проявляется в лесных культурах. На момент проведения исследований (1994-1999 гг.) в Смоленско-Мос- ковской провинции по площади преобладали популяции сосны обыкновен- ной, представленные в основном средневозрастными генеративными особя- ми (64,3-80,6%). В Среднерусской и Предполесской провинциях приблизи- тельно в равных долях есть популяции с господством молодых или средне- возрастных генеративных особей. Во всех провинциях на юго-западе Нечерноземья в насаждениях ели ев- ропейской приблизительно в равных долях встречаются популяции с господ- ством прегенеративных, молодых или средневозрастных генеративных осо- бей; популяций с преобладанием старых генеративных особей мало (до 5%). Для дуба черешчатого характерно преобладание (свыше 40% по пло- щади) популяций с господством молодых генеративных особей на морен- но-зандровых равнинах и речных долинах в Смоленско-Московской и в Предполесской провинциях; с господством средневозрастных генератив- ных особей на моренных равнинах в Смоленско-Московской провинции и на зандровых равнинах, эрозионных равнинах и речных долин Среднерус- ской провинции. При этом следует отметить, что только в Среднерусской провинции доля старовозрастных насаждений, где в популяциях дуба гос- подствуют старые генеративные деревья (например, на территории нацио- нального парка «Угра» и заповедника «Калужские засеки» в Калужской области) достаточно велика (25,2% общей площади насаждений с участием дуба черешчатого в составе). Фенологическое разнообразие популяций дуба. Исследования в Средне- русской и Предполесской провинциях на ЛЛЭП показывают (табл. 5.2.), что в целом доля особей ранней фенологической разновидности дуба в составе
популяций изменяется от 33,4% (эрозионные равнины) до 48,1% (зандровые равнины) и 60,4% (речные долины). Соотношение числа поздно и рано рас- пускающихся особей дуба, соответственно, варьирует: 1 : 1,5 (эрозионные равнины), 1 : 2,1 (зандровые равнины) и 1 : 6,4 (речные долины). В юго-вос- точной части Предполесской провинции деревьев поздней разновидности в условиях зандровых равнин в 2,1 раза, а речных долин в 9,4 раза, чем в юго- западной части Предполесской провинции. Соотношение в популяциях ели фенотипов по форме семенных чешуй. Исследование разнообразия популяций ели европейской в моренно-зандро- вых и зандровых равнинах Российского полесья по морфологическим при- знакам генеративных органов позволило выделить 10 вариантов по форме семенных чешуй: 5 вариантов тупочешуйчатой формы (/*. 1ургса, /. ЪИоЪа, /. оЫизаШ, /. сипеаШ, /. огЫси1а1а) и 5 вариантов острочешуйчатой формы (/. аситтсйа,/. аргсийлШ,/. И§и1аШ,/. (Лемеха,/. 8ра1ки1а1а). Определение форм и вариантов формы семенных чешуй проведено по разработанной ранее методике (Юркевич и др., 1971). В составе популяций ели на юго-западе Русской равнины доминирует тупочешуйчатая форма (69,3-100%). Домини- рование ее не обусловлено природно, так как для наиболее распространен- ных свежих и влажных мезотрофных условий в целом по Полесью абори- генной, видимо, следует считать острочешуйчатую форму. М.А. Голубец (1978) показал полное морфологическое сходство елей острочешуйчатой формы из Карпат и Полесья и предположил, что Восточные Карпаты мож- но рассматривать как главный центр распространения аборигенной на Рус- ской равнине острочешуйчатой формы. В целом, из 5 тысяч деревьев из разных ПТК на аборигенный подвид - острочешуйчатая или горная карпат- ская ель (Л аЫе$ зиЬзр. аситтаШ (С. Реек) Ра г/. сотЪ. Ыох.) - приходится всего около 4%. 5.2.3. Особенности состояния региональных популяций на юго-западе Русской равнины, в Восточных Карпатах, в Горном Крыму и на Северо-Западном Кавказе Поражение популяций сосны обыкновенной корневой губкой и смоля- ным раком. Исследования состояния популяций сосны обыкновенной в свя- зи с поражением их корневой губкой и смоляным раком проведены на пло- щади лесного фонда более 300 тыс. гектаров на юго-западе Русской равни- ны (территории России, Украины и Белоруссии), в Восточных Карпатах и Горном Крыму. Поражение популяций сосны корневой губкой (Ротйорзгз аппоза Вг. Вопсй ей 8т§) - наиболее мощный и длительно действующий фактор, при этом образуются очаги усыхания деревьев (окна), занимающие до 50% и бо- лее площади насаждений. О масштабах эколого-экономических последст- вий поражения популяций сосны корневой губкой можно судить на примере сосновых лесов юго-запада Российского полесья. Здесь из общей площади исследованных сосняков (32 тыс. гектаров) корневой губкой заражено 23 тыс. гектаров (71,9%). К настоящему времени общая площадь очагов усыхания превышает 2,9 тыс. гектаров, что эквивалентно потерям древеси- ны к возрасту спелости насаждений в объеме 600-800 тыс. кубометров.
Зараженность популяций сосны обыкновенной корневой губкой Физико-географические провинции или области Доля площадей зараженных популяций, % Распределение площадей популяций сосны по степени поражения корневой губкой, % слабая средняя сильная Предполесская 32,7 53,3 39,1 7,6 Полесская 26,6 67,6 24,8 7,6 Лесостепная правобережная 20,2 85,4 14,1 0,5 Водораздельные и Верховинские Карпаты 13,0 98,9 1,1 - Общая зараженность популяций сосны в пределах исследуемых провин- ций (областей) варьирует от 13,0% в Водораздельных и Верховинских Кар- патах до 32,7% в Предполесской провинции. При этом зараженность при движении в южном направлении снижается. Так, в Предполесской провин- ции она выше в 1,2 раза, чем в Полесской, в 1,6 раза, чем в Лесостепной пра- вобережной провинциях, и в 2,5 раза выше, чем в Водораздельных и Верхо- винских Карпатах (табл. 5.3). В Горном Крыму (Главная горно-лугово-лес- ная гряда) в 1990 г. было отмечено ранее не регистрируемое здесь пораже- ние популяций сосны корневой губкой. В Российском полесье наиболее за- ражены популяции сосны в моренно-зандровых равнинах: 49% общей пло- щади сосновых насаждений, что в 1,9 раза выше, чем в зандровых равнинах и в 2,3 раза, чем в речных долинах. Известно, что в России, в результате аварии на Чернобыльской АЭС, наиболее радиоактивно загрязнены сосновые леса юго-западных районов Брянской области, где и до аварии сосна была поражена корневой губкой. Поскольку после аварии в зонах с радиактивностью свыше 15 Ки/км2 лесо- защитные мероприятия не проводились, здесь значительно увеличились площади древостоев сосны, пораженных корневой губкой, в том числе в сильной степени - в 2,3 раза и в средней - в 1,3 раза. Усиление деградации насаждений сосны в результате поражения корневой губкой на сильно ра- диоактивно загрязненных территориях (от 15 до 40 Ки/км2) иллюстрируют данные дешифровки аэрофотоснимков 1982 и 1991 годов. После аварии не было выделов, где насаждения сосны, не были бы поражены корневой губ- кой, и почти в 2 раза увеличилась доля выделов, где насаждения сосны по- ражены в сильной степени. Выборочное наземное исследование подтверди- ло правильность дистанционной оценки их состояния (Смирнов, 1998, 2001). При сильной степени поражения площадь окон составляет десятки сотен квадратных метров, в сумме их площадь может достигать 40% и более об- щей площади насаждений сосны. В окнах создаются благоприятные условия для естественного возобновления разных видов деревьев. В результате уве- личивается видовое разнообразие древостоя и повышается устойчивость вновь формирующихся насаждений к корневой губке и к другим поврежда- ющим факторам. Анализ состава естественного возобновления в окнах по- казывает, что в нем доминирует береза, дуб, сосна и осина (табл. 5.4.). Об- щая доля их участия от 8,0 до 9,8 ед., в том числе в Смоленско-Московской
Естественное возобновление в окнах, сформированных корневой губкой на юго-западе Русской равнины Физико-географические провинции (части) Состав естественного возобновления Общая численность, 103 шт./га Смоленско-Московская 4,7Б 2,2С 1, 6Е 0,8Д 0,30с 0,2Кл 0,2Ив 5,7 Предполесская (северная) 4,7Б 4,Юс 0,8Ив 0,2С ОДД 1,5 Предполесская (юго-западная) 5,5Б 2,Юс 1,4Д 0,5Кл 0,ЗС 0,2Лп 3,8 Предполесская (юго-восточная, Россия) 6,4Б 2,5Ос 0,8Д 0,ЗЕ 2,8 Предполесская (юго-восточная, Украина) 5,6ДЗ,5Б 0,8Ос 0,1С 2,6 Полесская (северо-восточная) 4,5СЗ,6Б 1,5Д 0,4Ос 3,6 Полесская (центральная) 5,ЗД 2,4Б 2,ОС 0,2Ос ОДЕ 3,6 Полесская (юго-западная) 5,ОБ 2,7Д 1,7С 0,4Ак 0,2Ос нет данных Лесостепная левобережная 4,2Б 2,8Д 1,9С 0,8Ос 0,2Ив ОДКл 2,7 Примечание: С - сосна обыкновенная, Е - ель европейская, Д - дуб черешчатый, Ос - осина, Кл - клен остролистный, Лп - липа мелколистная, Ак - акация желтая, Б - береза повислая, Ив - ива козья. провинции 8,0 ед., Предполесской 9,5, Полесской 9,8 и Лесостепной (лево- и правобережных) 9,7. При этом обращает на себя внимание наличие в соста- ве возобновления эдификатора восточноевропейских лесов дуба черешча- того, доля которого возрастает к югу: от 0,8 ед. в Смоленско-Московской до 2,0 ед. в Предполесской, до 2,8 ед. в Лесостепной левобережной и до 3,4 ед. в Полесской провинциях. Сравнение состава и численности подроста в юго-восточной части Предполесской провинции (Украина) в условиях свежей субори и свежей судубравы под пологом - 1) сосново-дубовых насаждений с полнотой 0,5-0,6 и с преобладанием в древостое средневозрастных генеративных деревьев и 2) в окнах чистых по составу сосновых культур с преобладани- ем молодых генеративных деревьев - показало большое сходство как со- става, так и численности естественного возобновления (табл. 5.5). Следу- ет отметить, что в естественном возобновлении всех насаждений (кроме сосняка с дубом в условиях свежей субори) сосна или отсутствует или до- ля ее невелика. Исследованиями в национальном парке «Орловское полесье» (северная часть Предполесской провинции) установлено, что возрастной состав попу- ляций основных лесообразователей в окнах довольно разнообразен и хара- ктеризуется участием ювенильных (/), имматурных (йл), виргинильных (у) и молодых генеративных (^) особей, а именно: сосны обыкновенной - 1,4у + 3,1 у + 5,5дуба черешчатого - 8,3 у + 1,7#19 березы повислой - 2,2 т + 5,2 у + 2,6^, осины - 2,1 гт + 6,8 у + 1,1 Появление естественного возобновления деревьев в окнах, образован- ных корневой губкой, увеличивает видовое разнообразие насаждений в це- лом. Сравнение состава популяций видов деревьев на участках, не поражен- ных корневой губкой, и в окнах, сформированных в результате поражения корневой губкой, показывает, что в последних, кроме сосны, возобновляет-
Естественное возобновление под пологом сосново-дубовых древостоев (числитель) и в окнах сосновых культурах (знаменатель) в юго-восточной части Предполесской провинции (Украина) Тип лесораститель- ных условий Состав древостоя Состав подроста Общая численность подроста, Ю3 шт/га Свежая суборь 8С1Д1Б ЮС 5,0С5,0Б 4,9Б 4,ЗД 0,7Ос 0,1С 3,0 2,0 Свежая судубрава 6ДЗС1Б ЮС 6,5Д 1,5Б ЦОС 1,ООс 7,ОД 2,ОБ 1,ООс 6,5 3,3 Таблица 5.6 Общая численность и доля участия разных видов деревьев в искусственных насаждениях сосны, не пораженных корневой губкой, и в окнах, сформированных корневой губкой Территория исследований Состав Численность Ю3 шт./га Национальный парк «Орловское полесье» ЮС(^1) [3,8 Б(ЙИ| - у2) 3,2Ос(/тх - г2) ->2,2 С(^)0,5 Ив(/т1-г2)^ —> 0,3 С(ЙИ| - г2) + Д(ЙИ| - г2)] 0,4 3,7 Национальный парк «Придеснянский» (проект) 10С(^1) [4,3 Б(/т1-у2)3,5Си1)^ —>1,6 Ос(/т| - г2) 0,4 Д(йи|±г2)0, 2 Е(/т|-г2)] 1,5 2,6 Юго-западные районы Брянской области ЮС(^) [4,0 Б(/т1-г2)2,7С(^1)^ —> 1,7 Ос(йи| - г2) 1,0 Д(ЙИ| - г2) 0,3 Кл (1т\ - г2) —> —> 0,2 С(ЙИ| - г2) 0,1 Лп(йи| - г2)] 1,4 3,0 Примечание'. Числитель - формула древостоя, построенная по числу особей в насаждениях сосны, не пораженных корневой губкой; знаменатель - формула древостоя, построенная по числу особей, в окнах, сформированных корневой губкой; в скобках - онтогенетические состояния. «Формула древостоя» в данном случае означает соотношение численности особей разных видов деревьев, начиная с имматурных. ся большинство древесных видов. Общее соотношение численности и уча- стие разных возрастных групп различно в разных условиях (табл. 5.6). В целом, воздействие корневой губки и других патогенов нельзя рассма- тривать только с отрицательной стороны поскольку они способствуют фор- мированию не только более сложных по возрастному составу и происхожде- нию популяций, но и, в целом, более сложных по видовому разнообразию и устойчивых к воздействию экологических факторов лесных сообществ. Смоляной рак - поражение сосны обыкновенной, вызываемое двумя ви- дами облигатных паразитов из ржавчинных грибов - СгопагШт^асс1йит \УйП. и Репйегтшт рш К1е1Ъ., - отмечено повсеместно на юго-западе Русской рав- нины. В Восточных Карпатах и в Горном Крыму смоляной рак на сосне реги- стрировался относительно редко. Степень зараженности смоляным раком снижается при движении с севера на юг в юго-западной части Русской равни- ны: средняя площадь сосняков, зараженных смоляным раком, в Калужской области составила 34,9-41,7% всех сосновых насаждений старше 40 лет, в Брянской области только 10,7%, а на Украине (Сумская область) - менее 1%.
Таблица 5.7 Зараженность популяций ели европейской корневой губкой в Восточных Карпатах Типологические группы ландшафтов Доли площадей популяций ели, зараженных корневой губкой в общей площади насаждений с участием ели,% Доли площадей с разными долями зараженных деревьев, % 10-20% 21-40% >40% Крутосклоновые низкогорья 10,0 95,6 4,4 0,0 Круто- и полого склоновые низкогорья 10,4 100,0 0,0 0,0 Пологосклоновые низкогорья 36,4 72,4 27,6 0,0 Крутосклоновые среднегорья 22,8 65,9 34,0 0,1 Среднее значение 23,7 70,4 29,6 <0,1 Видимо, это обусловлено влиянием на распространение и агрессивность пато- генных грибов климатических факторов и наличия у Сгопаийит ^ассгбит в достаточном количестве промежуточных хозяев, таких как Утсе1ох1сит о^гс- та1е и представителей родов Раеота, ^тейа, 1трайеп8, РесИси1ап8 и др. Поражение популяций ели европейской корневой губкой и опенком осенним. Эти важные факторы вызывают нарушения в структуре популя- ций и нередко являются причиной их преждевременной деградации. Иссле- дования проведены в 1991-1992 годах в ПТК Восточных Карпат, где они массово распространены. Площадь еловых насаждений, отнесенных к очагам корневой губки, со- ставляет 23,7% их общей площади (табл. 5.7); наиболее заражены ельники (по площади и доле деревьев) в Водораздельных и Верховинских Карпатах (ландшафты пологосклоновых низкогорий и крутосклоновых среднегорий). На специализированных учетных пунктах, заложенных на свежих лесосе- ках, зараженность ели корневой губкой увеличивается с возрастом деревьев и составляет в 20-30 лет 15,8%, в 31-50 лет 24,0%, в 51-70 лет 24,6%, в 71-90 лет 28,0%, в 91-110 лет 35,0% и в 111-130 лет 35,7% (общего числа об- следованных деревьев ели). Опенок осенний (АгтШапеИа те11еа УаМ. е1 Ег.) в Восточных Карпатах, наряду с корневой губкой, - один из ведущих факторов, определяющих со- стояние популяций ели; к очагам опенка относятся 14,8% всех исследован- ных ельников. Зараженность популяций ели европейской опенком в средне- горных ТГЛ почти в 2,7 раза выше, чем в низкогорных. При этом во всех ТГЛ более 87,2% еловых насаждений имеют от 5 до 10% зараженных де- ревьев (табл. 5.8.). На пробных площадях зараженность опенком деревьев ели равна в сре- днем 4,3%, в том числе в пределах различных категорий состояния: здоро- вые - не заражены, ослабленные - на 3,1% (общего числа деревьев данной категории состояния на пробе), сильно ослабленные - на 16,7%, усыхающие и свежий сухостой - суммарно на 43,8%.
Таблица 5.8 Зараженность популяций ели европейской опенком осенним в Восточных Карпатах Типологические группы ландшафтов Доли площадей популяций ели, зараженных корневой губкой, в общей площади насаждений с участием ели, % Доли площадей с разными долями зараженных деревьев, % 5-10% 11-25% 26-50% Крутосклоновые низкогорья 9,0 91,1 8,9 - Круто- и полого- склоновые низкогорья 3,6 100,0 - - Пологосклоновые низкогорья 13,6 87,2 12,8 - Крутосклоновые среднегорья 17,3 96,9 2,7 0,4 Среднее значение 14,8 94,8 5,0 0,2 Таблица 5.9 Зараженность популяций пихты белой ржавчинным раком в Восточных Карпатах Типологические группы ландшафтов Доли площадей популяций ели, зараженных корневой губкой, в общей площади насаждений с участием пихты, % Доли площадей с разными долями зараженных деревьев, % 5-10% 11-25% 26-50% Расчлененные возвы- шености 25,3 13,3 84,0 2,7 Крутосклоновые низкогорья 13,7 73,4 26,6 - Круто- и полого- склоновые низкогорья 18,5 73,6 23,7 2,7 Пологосклоновые низкогорья 12,2 76,8 23,2 Крутосклоновые среднегорья 12,2 73,1 25,9 1,0 Среднее значение 16,5 57,8 41,5 0,7 Поражение популяций пихты белой ржавчинным раком и омелой белой. Ржавчинный рак пихты (Ме1атр8оге11а сега8П1 в Карпатах широко распространен, общая площадь выявленных очагов ржавчинного рака рав- на 16,5% общей площади исследованных пихтарников (табл. 5.9); при этом почти нет участков, где заболевание совершенно бы не встречалось. Наи- большая зараженность ржавчинным раком популяций пихты (25,3%) отме- чена в Предкарпатье (расчлененные возвышенности). В других ТГЛ (кру- тосклоновые низкогорья, круто- и пологосклоновые низкогорья, пологос- клоновые низкогорья, крутосклоновые среднегорья), относящихся к Водо-
Таблица 5.10 Зараженность популяций пихты белой омелой белой в Восточных Карпатах Т ипо логические группы ландшафтов Доли площадей попу- ляций пихты, заражен- ных омелой белой, в об- щей площади насажде- ний с участием пихты, % Доли площадей с разными долями зараженных деревьев, % 5-10 11-25 26-50 51-75 >75 Расчлененные возвышенности 31,7 6,6 32,8 29,7 15,8 15,1 Круто- и пологоскло- новые низкогорья 5,5 20,3 39,2 23,3 9,4 7,8 раздельным и Верховинским Карпатам, зараженность популяций пихты зна- чительно ниже (12,2-18,5%). В условиях Предкарпатья (ТГЛ - расчлененные возвышенности) попу- ляции пихты поражены этим заболеванием не только на большей площади, но и в большей степени. Здесь, из общей площади зараженных популяций на долю древостоев, имеющих от И до 25% зараженных особей, приходится 86,7% площадей, в то время как в других ТГЛ (крутосклоновые низкогорья, круто- и пологосклоновые низкогорья и пологосклоновые низкогорья) ос- новная часть популяций (73,1-76,8%) имеет пораженных ржавчинным раком особей от 5 до 10%. Пораженность деревьев омелой белой (Угасит аЫейз Ь.) - показатель ос- лабленности пихтачей. Этой болезни присуща четкая ландшафтная приуро- ченность: в популяциях пихты белой в Водораздельных и Верховинских Карпатах в ТГЛ пологосклоновые низкогорья и крутосклоновые среднего- рья омелы практически нет, в Предкарпатье (расчлененные возвышенно- сти) ей заражено 31,7% площади пихтачей (табл. 5.10). Популяции пихты заражены омелой в разной степени в зависимости от их принадлежности к той или иной ландшафтной области: в Прикарпатье площади популяций с числом зараженных деревьев более 75% в 1,9 раза больше, чем в Водораздельных и Верховинских Карпатах. Современное усыхание популяций ели европейской в Российском поле- сье. Усыхание исследовано в еловых лесах на юго-западе Нечерноземья (в Брянской, Калужской, Орловской и Смоленской областях) на площади бо- лее 100 тыс. гектаров. Процесс усыхания ели начался в засушливый 1996 г., после которого появилось групповое и куртинное усыхание в средневозра- стных и в более старых еловых древостоях в Российском полесье на грани- це с Белоруссией. Впоследствии формирование очагов усыхания стали отме- чать и в расположенных севернее районах не только Российского полесья, но и в целом на юго-западе Нечерноземья. Особенно резко этот процесс усилился после весьма засушливого 1999 г., а в вегетационный период 2000 г. процесс стал массовым. Кроме периодически повторяющихся засух, отрицательное влияние на состояние популяций ели европейской оказывают суровые малоснежные зи- мы, изменения в гидрологическом режиме почв, весенние заморозки, пора- жение болезнями и насекомыми ксилофагами, а также лесохозяйственная деятельность человека. За последние 15 лет холодные и малоснежные зимы
(в течение 1-2 месяцев) были в 1984-1998 годах. Засушливыми в анализиру- емый период были отдельные месяцы в 1985, 1986, 1991, 1992, 1993, 1996, 1997 годах, а в 1999 году была летняя засуха и осенью стали появляться кур- тины усыхания. В 2000 году ситуация резко обострилась, ель стала массово усыхать практически на всей территории Российского полесья. Одной из главных причин этого явления несомненно можно считать ослабление попу- ляций ели европейской под влиянием весьма засушливых погодных условий последнего десятилетия и появление очагов насекомых-ксилофагов и, в пер- вую очередь, короеда-типографа. Наибольшая (по площади) доля усыхаю- щих древостоев приходится на участки с преобладанием средневозрастных (61-100 лет) генеративных особей. С начала января до начала июля 2000 го- да площади усыхающих еловых насаждений увеличились почти в три раза, а к середине октября - более, чем в пять раз. Чем больше возраст насаждения, тем выше доля площади усыхающих насаждений этого возраста. Если сред- нюю площадь ельников в 41-60 лет принять за единицу, то этот показатель в насаждениях 61-80 лет выше в 5,5 раза, в 81-100 лет - в 12,6 и старше 100 лет - в 32,1 раза. В 2001 году ельники продолжали усыхать, темпы их усыхания в значительной мере определялись условиями зимовки короеда- типографа (частые сильные оттепели способствовали гибели жуков от пе- реувлажнения) и погодными условиями в период лёта жуков первой генера- ции (холодный и влажный май 2001 года) и развития личинок первой гене- рации, сестринского поколения и второй генерации (крайне засушливые и жаркие июль и август 2001 года). Учитывая засуху 2002 года, можно ожи- дать в ближайшие годы дальнейшего массового усыхания еловых лесов не только в Российском полесье, но и на юго-западе Нечерноземья в целом. Поражение популяций дуба черешчатого, дуба скального и дуба пуши- стого листогрызущими насекомыми. Листогрызущие насекомые оказывают заметное, а порой и решающее влияние на состояние популяций разных ви- дов дуба. Вспышки массового размножения комплекса листогрызущих насе- комых и влияние их в разных сочетаниях на состояние популяций дуба че- решчатого, скального и пушистого исследованы в действующих очагах на общей площади более 420 тыс. гектаров на юго-западе Русской равнины, в Восточных Карпатах, Горном Крыму и на Северо-Западном Кавказе. Оча- ги массового размножения листогрызущих насекомых включали непарного шелкопряда {Ьитап1па (Оспепа) (Нзраг листовертку - дубовую зеленую (Тогйх чтскта боярышниковую (Сасоесга (Агскгрз) сга1ае§апа НЪ.\ а так- же пяденицу - зимнюю (ОрегорЫега ЪгитсРа обдирало (Егаптз йе^оИагга С1.) и дубовую углокрылую (Еппотоз диеппапа Ни/п.). При прочих равных условиях в пределах конкретного очага листогрызу- щих насекомых в Предгорной лесостепи Горного Крыма объедание популя- ций дуба пушистого в 1,7 раз больше, чем дуба скального, а в Крымском суб- срединоземноморье - в 1,8 раза. В Широколиственно-барьерно-дождевой области на Северо-Западном Кавказе популяции дуба черешчатого объеда- лись в 1,2 раза больше, чем дуба скального. В целом это свидетельствует о предпочитаемости листогрызущими насекомыми в качестве корма листьев разных видов дуба. Экспозиция склонов в горных лесах оказывает существенное влияние на степень повреждения деревьев листогрызущими насекомыми. В Горном Крыму этот фактор решающим образом действует только на уровне макро-
Динамика усыхания популяций дуба черешчатого в восточной части широколиственно- барьерно-дождевой области на Северо-Западном Кавказе № пробы Год последней рубки сухостойных деревьев Дата учета (год, месяц) Распределение деревьев по категориям состояния, % здоро- вые ослаблен- ные сильно ослаблен- ные отмираю- щие сухо- стой 1 1983 1984, май 7,0 36,7 17,7 17,0 21,6 1984,сентябрь 1,3 31,7 21,7 15,7 29,6 2 1981 1984, май 0,0 25,0 32,5 12,0 30,5 1984,сентябрь 0,0 17,5 23,5 19,0 40,0 склона: здесь в популяциях дуба скального, растущих примерно на одинако- вой высоте над уровнем моря, на северном макросклоне в области Предгор- ная лесостепь среднее объедание в 1,3 раза меньше, чем на южном макро- склоне в области Крымское субсредиземноморье. Аналогичная ситуация от- мечена и в популяциях дуба пушистого: объедание в 1,2 раза меньше на се- верном макросклоне. Анализ состояния дубовых лесов на двух пробных площадях (табл. 5.11) в 1984 г. после серии сильных объеданий листогрызущими насекомыми в 1981-1983 гг. на Северо-Западном Кавказе на площади более 300 тыс. гек- таров показал, что наименее устойчивы насаждения дуба черешчатого в во- сточной части Широколиственно-барьерно-дождевой области; они приуро- чены, главным образом, к серым лесным почвам, с наличием на глубине 0,5-2,0 м погребенного слитого горизонта, происхождение которого до на- стоящего времени еще не выяснено (Смирнов, 1988). Одно из основных требований, обеспечивающих успешное произраста- ние дуба черешчатого на Северо-Западном Кавказе в условиях плакоров на серых лесных почвах с наличием погребенного слитого горизонта - своевре- менная «откачка» растениями в весенний период избытков застойной поч- венной влаги, образовавшейся над слитым горизонтом в осенне-зимний пе- риод. В годы массового повреждения листьев филлофагами этот процесс значительно замедляется. В условиях застойного избыточного увлажнения и повышенной температуры почвы, всасывающие и проводящие корни, ис- пытывая недостаток кислорода, быстро гниют и гибнут, что в итоге приво- дит к ослаблению деревьев, а впоследствии может быть причиной их преж- девременной гибели. Процесс ослабления деревьев значительно усиливает- ся при двукратном значительном повреждении крон листогрызущими насе- комыми в течение одного вегетационного периода: сначала ранне-весенним (листовертками, пяденицами), а затем весенне-летним (непарным шелко- прядом) комплексами. Так, в насаждениях дуба черешчатого на пробных площадях 1 и 2 весной 1984 г. отмечалось от 21,6 до 30,5% деревьев, погиб- ших в 1982-1983 гг., а осенью - 29,5^0% (табл. 5.11). * * * Состав, структура и распределение в пространстве локальных и регио- нальных популяций сосны обыкновенной, ели европейской и дуба черешча-
того в современных лесах Европейской России, Белоруссии и Украины сви- детельствуют об их неустойчивом состоянии. Этим обусловлено широкое, практически повсеместное, распространение поражающих агентов (корне- вой губки, смоляного рака, опенка, ржавчинного рака, омелы белой, комп- лекса листогрызущих насекомых) в насаждениях этих видов. Причины неустойчивого состояния локальных и региональных популя- ций исследованных видов, а также насаждений, где эти виды доминируют, следующие: • несоответствие способов лесопользования (рубок и методов выращива- ния) биоэкологическим потребностям видов и особенностям их взаимодей- ствия; • несоответствие видового (породного) состава насаждений специфике лесорастительных условий разных типологических групп ландшафтов и урочищ. В связи с этим, в качестве единиц управления лесами и объектов для мо- ниторинга целесообразно рассматривать локальные или региональные по- пуляции, приуроченные к ландшафтным подразделениям разного ранга. Устойчивость лесных насаждений может быть повышена путем увеличе- ния их видового разнообразия. В первую очередь это касается искусственно созданных монодоминантных насаждений, видовое разнообразие которых может быть увеличено путем их широкомасштабной реконструкции, вклю- чающей проведение комплекса лесохозяйственных, лесовосстановительных, лесозащитных и других мероприятий. В этой связи целесообразно ввести в соответствующие нормативные документы, в том числе лесоустроительные, понятие «малоценные насаждения, подлежащие реконструкции по причине несоответствия их видового разнообразия природно обусловленному». 5.3. Грибные болезни в лесах Европейской России Оценка роли патогенных грибов особенно важна в контексте проблемы сохранения биологического разнообразия лесов, поскольку при определен- ных условиях они способны существенно повлиять на ход сукцессионных процессов. Массовое развитие грибных возбудителей корневых и комлевых гнилей может изменять возрастную и видовую структуру хвойных и хвойно- широколиственных лесов, ускоряя тем самым течение сукцессионных про- цессов (Ву1ег а! а1. 1990; АУаг§о, 811а\у, 1985; УУПНашз, Магзбеп, 1982). Вследст- вие таких мощных антропогенных воздействий как лесохозяйственные ме- роприятия и рубки главного пользования, роль возбудителей гнилевых бо- лезней в сукцессионных процессах может в значительной мере возрастать. Очаговое развитие патогенных грибов, инициированное ослаблением лес- ных сообществ под воздействием различных внешних воздействий, способ- но ускорить процессы демутации и даже деградации лесного покрова. В ча- стности, известны случаи увеличения восприимчивости насаждений к возбу- дителям гнилевых болезней, вызываемых видами рода АгтШапа после про- ведения выборочных рубок, в результате чего распространение патогенов привело к значительным отклонениям от ожидаемых хозяйственных сцена- риев в формировании древостоев (АгтШапа..., 1991).
Обеднение биологического разнообразия в лесных экосистемах вследст- вие антропогенных воздействий обусловливает снижение их устойчивости к факторам окружающей среды. На фоне воздействия самых разнообразных неблагоприятных факторов (погодных аномалий, промышленных эмиссий, возбудителей грибных болезней и др.) снижение устойчивости может стать причиной или катализатором качественных изменений в структуре леса, массовых усыханий древостоев и привести к деградации природной среды. Возбудителей грибных болезней и насекомых-фитофагов следует рассмат- ривать в качестве одних из самых влиятельных биотических агентов сукцес- сионных процессов в лесных экосистемах, особенно для нарушенных и ис- кусственно созданных лесов. Понимание процессов возникновения и разви- тия грибных патологий как закономерной реакции сообществ на нарушения их функционально-структурной организации необходимо для выработки стратегии управления такими сложными природными объектами как леса, зараженные возбудителями корневых гнилей. 5.3.1. Распространение основных грибных болезней в лесах России Сравнительно систематический учет распространения грибных болез- ней в лесах России проводился только в период с середины 60-х до середины 90-х годов прошлого столетия. Практически единственным официальным изданием, содержащим статистическую информацию национального мас- штаба, стал выходящий с 1990 г. «Обзор санитарного состояния лесов Рос- сии». Этот обзор характеризовал, преимущественно, состояние лесов в Ев- ропейской России, в зоне интенсивного ведения лесного хозяйства; данные по остальной территории России были представлены весьма фрагментарно. Кроме того, в официальных статистических документах, на основании кото- рых составлялся обзор, учитывались лишь общая площадь очагов всех бо- лезней леса, и только данные по корневой губке приводились отдельной строкой. В самом общем виде масштабы распространения болезней в лесах России характеризуют данные табл. 5.12. Составителями обзоров было от- мечено увеличение площади очагов болезней, включая рост очагов корне- вой губки и рака-серянки, при этом площадь лесов, усохших непосредствен- Таблица 5.12 Распространенность болезней древесных пород в лесах России (поданным «Обзоров...», 1992-1994 годов) Болезни и группы болезней Площадь очагов, 103 га 1991 г. 1992 г. 1993 г. Корневая губка {Не1егоЪа81<Иоп аппо8ит) 49,7 72,0 87,9 Стволовые и комлевые гнили 79,0 104,9 104,9 Смоляной рак (серянка) 7,4 12,2 19,3 Сосудистые заболевания 0,9 1,2 1,2 Другие болезни 24,9 16,0 10,5 Общая площадь очагов болезней 169,9 206,3 237,7 Площадь лесов усохших от болезней 1,9 1,4 0,8
но от болезней, постепенно снижалась. Увеличение общей площади распро- странения болезней в значительной мере происходит не вследствие ухудше- ния фитосанитарной обстановки, а за счет роста площади обследованных насаждений в центральных областях Европейской части России («Обзор...», 1994). Таким образом, по официальным данным фактическое состояние ле- сов России можно оценить весьма приблизительно и далеко не для всей тер- ритории. Дополнить и получить несколько более полное представление о масштабах и закономерностях распространения болезней позволяют немно- гочисленные отечественные публикации и результаты собственных иссле- дований. Корневые и комлевые гнили хвойных пород Основные возбудители корневых и комлевых гнилей хвойных пород в лесах Европейской России, как и в других европейских странах, АгтШапа теИеа (Уак1 : Рг.) и Не1егоЪазШюп аппозит (Рг.) Вге/. Характеризуя распро- страненность А. теПеа в лесах российские лесоводы и фитопатологи, к сожа- лению, не учитывают данных современных генетических исследований, со- гласно которым внутри вида А. теИеа следует различать комплекс биологи- ческих видов (сошр1ех АгтШапа теИеа т зепзи, Когйопеп, 1978). Строго го- воря, видовую принадлежность в большинстве публикаций следует обозна- чить как А. теИеа зепзи 1а1о, поскольку известно, что на территории России комплекс А. теПеа включает в себя, по крайней мере, четыре биологических вида (Радзиевская, 1987), в том числе и А. теИеа зепзи з1пс1о (вид И, по клас- сификации Койюпеп, 1978). Зависимость распространения А. теПеа от усло- вий экотонов (типов леса) изучалась в лесах Карелии, Ленинградской и Ко- стромской областей. В этих регионах наиболее устойчива к болезни сосна обыкновенная, которая практически не поражается ни в одном из обследо- ванных типов леса. В то же время высока встречаемость А. теПеа на ели и березе. Зараженность деревьев ели 80-100-летнего возраста в ельниках кис- личниках достигает 36%, в сосняке кисличном (VI класс возраста) - 33%, а березняке торфяно-сфагновом - до 62%. Низкая встречаемость или полное отсутствие А. теПеа отмечена в ельниках и сосняках долгомошниках. Зара- женность березы колеблется от 0 до 33% в ельниках зеленомошниках, при максимальной зараженности (66%) в сосняках зеленомошниках. Так же как и ель, береза в наименьшей степени поражается в ельниках и сосняках дол- гомошниках. Таким образом, на более влажных тяжелых почвах с плохой аэрацией зараженность древостоев падает. Наиболее благоприятны для рас- пространения А. теПеа высокопродуктивные типы насаждений на легких и средних суглинках и супесях, а также в таежных древостоях на рыхлых тор- фянистых почвах с хорошей аэрацией. В ельниках Севера России (Архангельская, Вологодская области и рес- публика Коми) наиболее характерный внутренний порок деревьев - гниль от Н. аппозит (Гусев, 1978). В зависимости от типа леса зараженность ели Н. аппозит в среднетаежных ельниках колеблется от 0 до 17,5% (табл. 5.13). По мере усложнения возрастной структуры древостоя, пораженность де- ревьев Н. аппозит возрастает. В разновозрастных ельниках зеленомошных она выше в 2,2 раза, чем в одновозрастных. Уровень пораженности растет с улучшением условий произрастания (17,5% в ельнике зеленомошном против
Зараженность насаждений ели корневой губкой в среднетаежных ельниках Европейского Севера России (по данным И.И. Гусева, 1978) Группа типов леса Доля зараженных деревьев в насаждениях разной возрастной структуры древостоя, % одновозрастный условно одновозрастный разновозрастный Ельники зеленомошники 8,0 15,0 17,5 Ельники долгомошники 6,6 0 12,4 Ельники сфагновые - - 8,1 Таблица 5.14 Зараженность насаждений ели корневой губкой в среднетаежных ельниках Европейского Севера России в зависимости от возраста (по данным И.И. Гусева, 1978) Возрастной период, лет Доля зараженных деревьев в насаждениях разной возрастной структуры древостоя, % одновозрастный условно одновозрастный разновозрастный 61-100 1,7 8,2 8,0 101-140 7,4 12,1 8,0 141-180 10,9 12,9 14,3 181-200 14,8 19,2 33,1 221-260 - 21,4 26,0 261-300 - 20,2 39,2 8,1% в ельнике сфагновом). С увеличением возраста пораженность деревь- ев Н. аппозит увеличивается, причем в разновозрастных древостоях силь- нее, чем в одновозрастных (табл. 5.14). По данным полевых наблюдений в насаждениях того же региона (Драчков, 1974), в спелых и перестойных на- саждениях корневыми гнилями поражено 12-42% деревьев сосны и 6-27% деревьев ели. Более высокие значения пораженности деревьев Н. аппозит получены при осмотре стволов на нижних складах, согласно которым пора- женность корневыми гнилями сосны на некоторых участках достигает 71%, а ели - 63% общей численности деревьев. В сосняках-черничниках IX клас- са возраста в Архангельской области зараженность сосны Н. аппозит при экстенсивной и интенсивной рекреационной нагрузках не превышает 12% (в среднем 3,5 и 7,5%, соответственно), что значительно меньше, чем по приве- денным ранее данным (Лебедев, Иванова, 1993). Уровень зараженности ельников Европейской части России гнилевыми болезнями детально исследовался В.Г. Стороженко (1992, 1994). При анали- зе закономерностей распространения гнилевых болезней в его исследовани- ях учитывалось происхождение, возраст и фаза развития древостоя. Пора- женность ельников гнилевыми болезнями в зависимости от фазы развития насаждений изучалась в ельниках подзоны южной тайги (Костромская об- ласть) и зоны смешанных лесов (Тверская область), а ельников искусствен- ного происхождения - в подзоне южной тайги (Московская область). По
Встречаемость основных видов возбудителей гнилей в ельниках разного происхождения (по данным В.Г. Стороженко, 1994) Вид возбудителя гнили Встречаемость видов возбудителей гнилей в насаждениях разной возрастной структуры древостоя, % разно- возрастные условно разно- возрастные условно одно- возрастные лесные культуры Возбудители коррозионных гнилей Не1егоЪа$и1ит аппошт (Рг.)Вге/. 15,5 30,8 61,7 40,3 РкеШпиз скгу$о1ота (Рг.)Оопк 12,5 20,0 10,5 5,3 Опта 1пдие1ег (Ьеп1г:Рг.)1таг. 10,5 10,0 4,5 10,2 АгтШапа теИеа з.ЦУаЫ.) 5,0 3,0 1,7 2,5 Возбудители деструктивных гнилей СИтасосу8й8 ЪогеаИ8 (Рг.)Ко1к 20,5 15,5 8,3 10,2 К1§Шороги8 8ап§ито1еп1и8 (А1Ъ. е1 8ск\у.:Рг.) 8,0 3,0 3,8 8,5 Ротйор818 р1тсо!а (Рг.)Р.Каг81. 7,0 5,0 3,5 5,0 РкаеоИи8 8скюетШП (Рг.)Ра1. 10,5 7,0 1,1 1,0 Таблица 5.16 Пораженность еловых культур гнилями в зависимости от возраста (по данным В.Г. Стороженко, 1994) Группа возраста, лет Общая пораженность гнилями, % АпПО8Н8 ГО1+ АгтШапа го1 До 20 — — 21-40 15,7 11,4 41-60 50,2 36,4 61-80 80,0 53,1 81-100 95,4 69,8 Более 100 100,0 86,7 данным многолетних исследований наиболее распространенные возбудите- ли коррозионных гнилей Н. аппозит, РкеШпиз скгузо1ота (Рг.) Ропк, Опта 1пдие1ег (Ьеп№: Рг.) 1та~ и А. теИеа з.к Деструктивные гнили вызываются, в основном, такими возбудителями, как СИтаосузйз ЬогеаПз (Рг.) Ко1к, Ш&Аорогиз зап§ито1епШз (А1Ь. е18ск\\\: Рг.), Ротйорзгз ртсо1а (Рг.) Р.КагзР, РкаеоИиз зскууетРгй (Рг.) РаТ (табл. 5.15). В.Г. Стороженко выделяет три основных фазы развития лесных биогео- ценозов: первая - дигрессии, вторая - демутации и третья - «климакса». Эти фазы соответствуют этапам развития §ар в «§ар шозаю сопсер!» или этапам развития возрастных парцелл в климаксовом сообществе, которое включа- ет полный набор возрастных парцелл (от парцелл с ] и 1ш подростом до пар- целл с §3 и 8 деревьями, отмирающими в результате естественного старения)
(подробнее см. главы 1 и 6.2). Пораженность ельников естественного проис- хождения гнилями в зависимости от этапа развития возрастных парцелл со- ставляет, соответственно, 30,8% (фаза дигрессии), 23,5% (фаза демутации) и 16,8% (фаза «климакса»). Наименьшие поражения, вызываемые преимуще- ственно возбудителями коррозионных гнилей, отмечены в парцеллах с до- минированием взрослых генеративных особей; соотношение деревьев с кор- розионной и деструктивной гнилями здесь приближается к 1 : 3. В древосто- ях молодых парцелл (демутационная фаза по Стороженко) и старых пар- целл с отмирающими деревьями (дигрессивная фаза по Стороженко) это со- отношение приближается к 1 : 1, при этом в фазе дигрессии возможно пре- обладание деструктивных гнилей. В искусственных насаждениях поражен- ность деревьев прямо пропорциональна их возрасту (табл. 5.16). Стволовые гнили хвойных пород Стволовые гнили в наибольшей степени распространены в спелых хвой- ных древостоях. Например, по данным Ванина (Ванин, 1931), спелые сосня- ки естественного происхождения в Бузулукском бору были на 60% пораже- ны сосновой губкой (РкеШпиз рпй (Ткоге : Ег.) А. Ате8.). В связи с этим пло- щадь их постоянно сокращалась и через 30 лет уже не превышала 20% об- щей площади сосновых лесов этого бора (Соколова, 1981). Такая же тенден- ция справедлива и для сосняков в других регионах. В подзоне средней тайги (Архангельская область) стволовыми гнилями поражено около 5,5% деревьев сосны и 6,0% елей в ельниках кисличниках (Лебедев, Иванова, 1991). В сосняках-черничниках IX класса возраста при интенсивных рекреационных нагрузках пораженность сосновой губкой дос- тигает 18% (Лебедев, Иванова, 1993). По другим данным (Драчков, 1974) в средневозрастных и приспевающих сосняках сосновой губкой поражено около 3% деревьев, а в спелых и перестойных она колеблется от 1 до 18%. Еловая губка (РкеШпиз скгу8о1ота (Ег.) Еопк.) в таежных ельниках Европей- ского Севера по одним данным (Гусев, 1978) встречается редко (заражен- ность елей не превышает 1,2%), по другим (Драчков, 1974), в спелых и пере- стойных насаждениях ею может быть заражено до 23% елей. Ущерб от Рк. скгу8о1ота значительный, поскольку вызываемая этим грибом гниль за- нимает всю центральную часть ствола на значительном протяжении. Выход деловых сортиментов из стволов, пораженных еловой губкой составляет 20-30% (Гусев, 1978). В той же зоне достаточно широко распространен трутовик Швейница (Ркаео11и8 зскюеткхИ (Ег.) Ра1.\ возбудитель деструктивных гнилей хвойных пород. В спелых и перестойных насаждениях им поражено 7-17% сосен и 3-5% елей (Драчков, 1974). Одним из наиболее распространенных заболеваний хвойных следует считать смоляной рак сосны, известной под названием рак-серянка. Основ- ные очаги этой болезни сосредоточены, главным образом, в сосновых лесах Центрального района и на севере Европейской части России. В Мурманской области более 50% площади всех очагов грибных болезней составляют оча- ги смоляного рака («Обзор...», 1993). Зараженность сосны смоляным раком в Московской области достигает 17,5% (Воронцов, 1978).
Гнилевые болезни широколиственных пород Наибольшую тревогу вызывает состояние дубовых насаждений, кото- рые повсеместно и в значительной степени поражаются гнилевыми болезня- ми. В дубравах Московской области от 49,5 до 73,5% деревьев относится к категории ослабленных и частично сухокронных, от 18,5 до 23,7% деревьев усыхает или усохло и только около 20% деревьев относится к категории аб- солютно здоровых. В целом, гнилевыми болезнями поражено 12-28% де- ревьев (Семенкова, 1981). Наиболее распространенный возбудитель стволо- вой гнили - ложный дубовый трутовик (РкеШпи8 гоЪизШз (Р.Каг81.) ВоигЗ. е1 Сак.}, зараженность древостоев которым, в зависимости от состава и стру- ктуры насаждения, варьирует от 6,3 до 21,8%. Намного меньше (2,0-5,5%) деревьев, заражено серно-желтым трутовиком {Ьаейрогиз 8и1ркигеи8 (Ви11.:Рг.)} Мигг. и А. теПеа, менее 1% деревьев поражено дубовой губкой (1попоШ8 НгуоркПи8 (Вегк.)\ Неблагополучное состояние дубрав отмечено на обширной территории Среднего Поволжья (Яковлев, Яковлев, 1994). По на- блюдениям в Чувашии, Татарстане, Мордовии, Марий Эл и в Пензенской области в насаждениях Ш-ХУ классов возраста (от 60 до 300 лет) естествен- ного и искусственного происхождения наиболее распространенные возбуди- тели стволовых гнилей - Рк. гоЬи8Ш8,I. НгуоркПи8, Роте8 /отеп1агш8 и Ь. 8и1- ркигеи8. С возрастом пораженность дубрав гнилями повышается: в 120-200- летних насаждениях она достигает 40-69%, в 220-летних насаждениях пора- жено 77,4%, а в 300-летнем возрасте поражены практически все деревья. При сравнении данных о состоянии дубрав в период 1989-93 годов с резуль- татами наблюдений в 1927 году сделан вывод об ухудшении состояния дуб- рав не менее чем в 2-4 раза. По данным, полученным в Ульяновской облас- ти, также относящейся к Среднему Поволжью, пораженность дуба череш- чатого I. НгуоркПи8 достигает 50%, А. теПеа - 20-30%, Рк. гоЪи8Ш8 - 10-13% (Чураков и др., 1994). Пораженность дубрав в указанном регионе заметно увеличивается с усилением антропогенной нагрузки и для I. НгуоркПи8 дости- гает 71%, а для Рк. гоЪи8Ш8 - 13% общей численности деревьев в насажде- нии. В дубравах лесостепи (Воронежская, Тамбовская, Белгородская, Липец- кая, Саратовская, Тульская, Рязанская области) самый распространенный патоген А. теПеа, ризоморфы которого практически всегда присутствуют в лесной подстилке и на корневых шейках большинства деревьев, в том числе и внешне здоровых (Селочник, 1991, 1994). В Теллермановском лесу (Воро- нежская область) запас жизнеспособных ризоморф А. теПеа в подстилке и верхних слоях почвы составляет 76-130 кг/га. Однако в большинстве случа- ев опенок демонстрирует эпифитный рост, а проникновение мицелия и ри- зоморф патогена под кору и гибель деревьев наблюдаются только при силь- ном ослаблении и признаках усыхания кроны. Несмотря на очень высокую встречаемость А. теПеа в дубовых насаждениях центральных областей Рос- сии, среди исследователей нет единого мнения о роли патогена в их усыха- нии: одни считают А. теПеа опасным паразитом (Частухин, Николаевская, 1969; Вакин, 1954), другие (Соколов, 1964; Селочник, 1991, 1994) - вторич- ным патогеном, активизирующимся только при ослаблении растения-хозяи- на под воздействием различных стресс-факторов. Так, по мнению А.И. Во- ронцова (1978), массовые усыхания дубрав в России, наблюдавшиеся в кон- це 30-х, начале 40-х и в 1964-1969 годах, произошли вследствие смены за-
сушливых и влажных периодов под влиянием солнечной активности, а раз- витие некрозных и гнилевых болезней явилось следствием флуктуации при- родной среды. Вторичность развития патологий А. те11еа в дубравах кажет- ся более очевидной и наглядной, о чем свидетельствовали и наши наблюде- ния. В 1996 году обследовано около 80 га порослевых пойменных дубрав, на- ходящихся в зоне подпора грунтовых вод водохранилища Чебоксарской ГЭС в районе г. Кстово (Работкинское лесничество Нижегородского лесхо- за). По материалам лесоустройства на данной территории преобладали чис- тые дубравы с примесью осины, однако, на момент обследования доля дуба составляла около 40% по запасу. Практически все деревья дуба из первого яруса довольно изреженных древостоев имели явные признаки разной сте- пени ослабления, свыше половины из них были суховершинными. Признаки поражения опенком обнаружены у 23% деревьев, дубовым и серно-желтым трутовиком заражено около 12% деревьев. Явный и наиболее существенный фактор прогрессирующего ослабления этих дубрав - периодическое подто- пление местообитаний, обусловленное режимом водопользования Чебок- сарского водохранилища. Анаэробные условия, возникающие в корнеоби- таемом слое почвы в связи с подтоплением, особенно в период роста корней, ослабляют деревья и стимулируют развитие грибницы опенка. Этот факт стимуляции корневой инфекции опенка в анаэробных условиях затоплен- ных почв хорошо описан (см. АгшШапа..., 1991). Сосудистые болезни широколиственных пород (трахеомикозы) Наиболее распространены в широколиственных лесах не гнилевые, а со- судистые болезни, например, голландская болезнь ильма (возбудитель аско- мицет Оркю81ота и1тг (Вшзтап.) и трахеомикоз дуба (возбудители сумчатые грибами СегШосузПз гоЪоп8 Сгеог§ е1 ТеосЕ и УегПсШшт киЪатсит 8с2.-Раг/.\ Эпифитотии голландской болезни ильмовых в России были отме- чены в 1936-41 и в 1955-59 годах. В последующем болезнь охватила всю площадь распространения ильмовых пород, поставив под угрозу существо- вание рода ильмовых на всем юго-востоке европейской части России. Ос- лабление и гибель деревьев, пораженных О. и1тЕ возможны как в естествен- ных, так и искусственных насаждениях. Болезнь поражает древостои всех возрастов, но чаще очаги усыхания возникают в 10-40-летнем возрасте. На- иболее активно она развивается при повышенной влажности почвы, особен- но в пойменных насаждениях. Сильнее поражаются чистые по составу наса- ждения. В очагах голландской болезни усыхание часто ускоряется А. те11еа, поражающим ослабленные болезнью деревья. Основной район распростра- нения трахеомикоза дуба - юго-восток европейской части России. Возбуди- тели сосудистого микоза дуба могут поражать и другие породы: клен татар- ский и остролистный, березу, боярышник и др. Среди прочих болезней, имеющих локальное распространение, наибо- лее опасными считаются тиростромоз липы и бактериальная водянка дуба в лесах Тульской области («Обзор...», 1993; Кузьмичев, 1994). Тиростромоз липы - малоизученное заболевание, впервые обнаружено в России в 80-е го- ды в Жигулевском заповеднике (Самарская область) и в зеленых насаждени- ях города Москвы и Московской области. В настоящее время, по мнению некоторых исследователей (Кузьмичев, 1984) распространение болезни дос- тигло масштабов эпифитотии. Возбудитель болезни Ткуго81гота сотрасШт
(8асс.) Ноекп. (зуп. 81е§апо8рогшт сотрасШт 8асс.) вызывает массовое ос- лабление липы во многих регионах России. В наибольшей степени поража- ются чистые липняки. Тиростромоз встречается в насаждениях всех возрас- тных категорий. В Центрально-Черноземных областях России заражен- ность липы варьирует от 20% в лесах водоразделов до 40% в условиях низ- менной равнины Аскульской лесостепи и до 90% в липняках Жигулевских гор (Самарская область). В очагах болезни семенное возобновление липы отсутствует, вследствие значительного снижения плодоношения липы, при этом болезнь поражает от 28 до 100% подроста липы вегетативного проис- хождения (Кузьмичев, 1994). Ослабление и усыхание подроста начинается с первого года жизни и прогрессирует по мере роста. Определяющий фактор заражения подроста - наличие источников инфекции в верхних ярусах наса- ждения. Игнорирование особенностей поражения подроста тиростомозом при проведении рубок переформирования, одна из главных целей которых сохранение липового подроста, приводит к гибели липы и к доминированию семенного подроста клена остролистного, количество которого, даже при незначительном участии клена в древостое, может достигать 30 тыс.шт./га. По-видимому, именно эта порода может занять господствующее положение в насаждениях, пораженных тиростромозом. 5.3.2. Грибы как биотические агенты сукцессионного развития Причины возникновения и развития очагов грибных болезней Резистентность лесных экосистем к грибным болезням зависит от вос- приимчивости отдельных деревьев к инвазии возбудителей, их агрессивно- сти и условий окружающей среды. Все эти три компоненты, составляющие ядро патологического процесса, функционально тесно связаны между со- бой. Поэтому, в естественных, «ненарушенных», лесах грибные патогены выполняют, в основном, роль «санитаров», то есть поражают угнетенные и ослабленные деревья (Пауккоп, КтзЬЬеЙ!, 1988). Здесь взаимоотношения в системе «хозяин-патоген» уравновешены защитной системой растений и их экологической устойчивостью. Как правило, в таких лесах не бывает массо- вых или очаговых усыханий, патологический отпад деревьев в процессе ро- ста и развития насаждения незначительный и сравнительно постоянный по величине. Естественными ограничителями развития болезней выступают не толь- ко защитные механизмы растений-хозяев, но и сложный видовой состав рас- тительного сообщества и грибного ценоза, развивающегося на отмерших остатках растений и в почве, а также сложный характер взаимосвязей в грибном комплексе лесных экосистем. Таким образом, богатое структурное и видовое разнообразие лесных сообществ потенциально поддерживает их здоровье. Лишь в нарушенных лесах, с редуцированными составом и струк- турой, роль патогенов возрастает, индуцируемая различными стрессами. Грибные патогены становятся серьезным фактором последующего форми- рования таких лесов или даже агентами вторичной сукцессии. Наиболее существенна и заметна в лесу роль грибов - возбудителей со- судистых болезней, корневых и комлевых гнилей деревьев. Эти виды пато-
генов не только вызывают стресс у растений-хозяев, снижают их фотосин- тез и прирост фитомассы, но и разлагают древесину и индуцируют усыхание деревьев. Такие патогены ослабляют хозяев, но это зачастую весьма дли- тельный процесс, во многих случаях хозяин и патоген могут сосуществовать длительное время. Поэтому, на фоне других летальных факторов, деятель- ность грибных патогенов не всегда заметна и часто маскируется многофак- торностью ослабления насаждений (Воронцов и др., 1991). На территории лесного пояса Европейской России из возбудителей кор- невых и комлевых гнилей лесных пород наиболее распространены А. теИеа и Н. аппозит. Основная их функция - деструкция древесины угнетенных, ос- лабленных и отмерших деревьев. Эти виды дереворазрушающих грибов вы- ступают как регуляторы качественного состава лесных сообществ. В нена- рушенных лесах эти виды грибов встречаются довольно часто, но занимают довольно узкую нишу, наряду с другими биотическими агентами, выполня- ющими сходные функции - главным образом, стволовыми насекомыми и другими видами сапрофитных грибов. В хвойно-широколиственных и южнотаежных лесах России А. теИеа обычно встречается вместе с другими корневыми и комлевыми патогенами, часто образуя очаги совместно с Н. аппозит, РИ. зск^етИш и другими вида- ми грибов. Комплексный состав патогенов в очагах болезни характерен как для естественных коренных, так и особенно для производных лесов. Различ- ные виды патогенов заселяют корни соседних деревьев и, в некоторых слу- чаях, корни одних и тех же деревьев. Опенок обычен на ели и сосне вместе с Н. аппозит, Р. ргтсо1а, РИ. сИгузо1ота, Опта 1пдие1ег (Ьеп12:Рг.) 1таг., СИтасосузйз ЬогеаПз (Рг.)Ко11., РИ.зсИууегтЛгй и возбудителями сосудистых болезней на широколиственных породах. Ассоциации патогенов могут быть случайными или являться следствием сукцессионных взаимосвязей как ми- кобиоты, так и фитоценоза (Мухин, 1993). Широкое разнообразие абиотических и биотических факторов может вызывать стресс у деревьев-хозяев, способствуя грибным инфекциям. Для управления сопротивляемостью к инфекции ослабленных древостоев необ- ходимо знать не только о распространении и активности патогенов и взаи- моотношениях хозяев и грибов, но и о том, каким комбинациям патогенов и хозяев требуется инициирование стрессами как причина развития заболева- ния, а в каких комбинациях болезнь просто усиливается стрессами (АгтШапа..., 1992). Для развития большинства грибных болезней необходи- мо совпадение благоприятных для развития грибов-возбудителей гидротер- мических условий с предварительным ослаблением деревьев. Роль экстре- мальных климатических и погодных колебаний в распространении болез- ней, таких как засухи, заморозки, сильные ветры, обильные снегопады, ве- лика, однако, наиболее существенно ослабление деревьев, которое создает- ся деятельностью человека. Повреждения крон, стволов и корней деревьев экстремальными погод- ными явлениями способствуют заселению деревьев опенком и корневой губ- кой. Ветровые нагрузки на ель с ее поверхностной корневой системой могут приводить к повреждениям и обрывам корней, что облегчает проникнове- ние активных корневых патогенов. С продолжительным ослаблением де- ревьев дефицитом влаги в почве при засухах связывают массовые пораже- ния корневой губкой и опенком сосны и дуба в лесостепной зоне, особенно
когда засухам сопутствуют вспышки массового размножения листогрызу- щих насекомых. Сезонный избыток влаги в почве также может способство- вать развитию корневых гнилей. Так, по данным Национального центра ле- сопатологического мониторинга России, увеличение количества осадков в течение нескольких последних вегетационных сезонов привело к росту оча- гов усыхания от А. теИеа и Н. аппозит в ельниках центра европейской час- ти России. Известно влияние климатических и погодных факторов на проявление РкасиЛит т/ез1апз Кагз1. Этот вид наиболее опасен при дефиците влаги в олиготрофных сухих типах сосновых боров севера. На развитие побегово- го рака в сосновых культурах и на подросте сосны в значительной степе- ни влияют холодный вегетационный сезон, теплая и влажная зима (Федо- ров, 1977). Предрасположенность к заражению деревьев различными патогенами находится в тесной зависимости от повреждений насекомыми-вредителями и копытными животными. В литературе хорошо описаны факты поврежде- ния дуба мучнистой росой или сосудистым микозом при вспышках массово- го размножения листогрызущих насекомых. В таежной зоне в ослабленных темнохвойных лесах развитие очагов опенка сопровождается массовым раз- множением стволовых вредителей. Характер этих биотических взаимосвя- зей достаточно сложен. Вспышки массового размножения зачастую пред- шествуют развитию грибных эпифитотий, которые, в свою очередь, приво- дят к частичному или сплошному усыханию и смене лесных пород. Все виды загрязнений, избыточная рекреация и связанные с ними другие нагрузки, выступают как факторы, способствующие развитию грибных заболеваний лесных пород. Однако воздействие человека может быть косвенным (моди- фицирующим), опосредованным через экотоны и климат, и прямым. Про- мышленное загрязнение имеет, в основном, косвенное воздействие на разви- тие болезней, ослабляя растения, отравляя почву и воду, обедняя состав лес- ных экосистем, хотя многие загрязняющие вещества могут быть токсичны- ми и для возбудителей болезней. Известно, что некрозо-раковые болезни наибольшие встречаемость и ущерб имеют на урбанизированных лесных территориях. Например, по дан- ным Национального центра лесопатологического мониторинга, рак-серянка на сосне наиболее часто встречается в сосняках Мурманской и Московской областей, ослабленных воздушными поллютантами («Обзор состояния ле- сов России за 1993 год», 1994). Среди прямых антропогенных воздействий, нарушающих лесные сообщества, на первом месте по серьезности последст- вий и роли в развитии грибных инфекций стоят лесопромышленные и лесо- хозяйственные воздействия. Лесохозяйственные стрессы как причина грибных болезней Рост интенсивности лесного хозяйства в России и расширение режима управления на значительные по площади лесные территории отмечено лишь в последние 40-50 лет. Серьезные по масштабам изменения структуры лесного фонда центральных и южных областей России происходили и рань- ше, однако, только в последние десятилетия стала заметной роль болезней в изменении породного состава и состояния лесов. По данным учета лесно-
45 Годы оценки Хвойные: * молодняки Ж средневозрастные Ж спелые Мелколиственные: Ж молодняки Ж средневозрастные Ж спелые Рис. 5.13. Динамика лесопокрытых площадей, занимаемых хвойными и мелколист- венными древостоями различных групп возраста в Европейской России Рис. 5.14. Динамика площадей, занимаемых лесными культурами, и общей площади вырубок и погибших насаждений в Европейской России
го фонда (Лесной фонд СССР, 1989), в европейской России за последние 25-30 лет площадь, занимаемая хвойными лесами, уменьшилась на севере примерно на 5-15%, а на юге лесной зоны даже возросла в 1,5-2 раза. Пре- жде всего, изменился возрастной состав лесов: суммарная площадь и запас спелых и перестойных хвойных лесов постоянно снижается по мере роста площадей мелколиственных и еловых молодняков (рис. 5.13). Увеличение площади еловых лесов, особенно, в южной тайге, идет за счет искусственно- го лесовосстановления и рубок ухода. Площадь лесных культур в лесном фонде России как в абсолютном, так и в относительном выражении с 1960 по 1990 год росла довольно высокими темпами. В целом, по данным учета лесного фонда на 1988 год, лесные куль- туры занимали чуть более 10% всей лесопокрытой площади (и почти 18% в лесах второй группы), рис. 5.14. Лесные культуры, а в лесном поясе европей- ской России это, в основном, монокультуры ели, заведомо менее устойчивы к воздействию различных стресс-факторов из-за простоты своей организа- ции и малого разнообразия как в видовом, так и в структурном отношении. Их выращивание сопряжено с проведением рубок ухода, также выступаю- щих как дополнительный стресс-фактор лесных экосистем. В этих лесах возбудители грибных болезней становятся основными биотическими аген- тами, отвечающими за их формирование (Стороженко и др., 1992). Закономерное развитие грибных патологий в искусственных насажде- ниях в значительной степени вытекает из особенностей сукцессионного формирования таких фитоценозов. Нарушенные рубками или пожарами лесные экосистемы восстанавливаются, как правило, посадками хвойных монокультур с регулярным (рядовым) размещением деревьев и последую- щим интенсивным подавлением естественного возобновления мелколист- венных пород. Суммарные площади таких структурно и композиционно однотипных в функциональном, пространственном, возрастном и геноти- пическом отношении лесных сообществ постоянно увеличиваются. Ин- тенсивное лесное хозяйство, выравнивая структурные и видовые различия между лесными экосистемами, приводит к распространению узкой груп- пы биотических агентов (сапрофитных грибов, насекомых и других реду- центов). А хозяйственные повреждения и абиотические стрессы благо- приятствуют развитию грибных патологий, главным образом, корневых и стволовых гнилей и некрозо-раковых болезней в очаговой форме, что приводит к массовому усыханию лесов. В свою очередь, это создает бла- гоприятные условия для вытеснения искусственно внедренной породы из состава фитоценоза естественным путем - со сменой видового состава древесного яруса. Как правило, в лесном поясе полного разрушения древостоя не происхо- дит, вытеснение доминирующей породы (ели или сосны) идет с одновремен- ной заменой ее лиственными породами (г-стратегами) или с относительно непродолжительной стадией образования редин. Полное разрушение дре- весного яруса описано только на границах ареалов, например, в засушливых условиях лесостепи, где искусственные сосняки могут практически полно- стью разрушаться корневой губкой. После сплошной рубки изменяется состав и активность трофических групп микроорганизмов в почве и сапрофитных грибов на древесных ос- татках. Главным фактором таких изменений становится резкое изменение
режима тепла и влаги на вырубках. Некоторые виды микроорганизмов и дереворазрушающих грибов элиминируются экологическими условиями или существенно снижают свою активность и численность. Процесс вос- становления видового разнообразия микобиоты и консортивных связей с растительностью идет параллельно с восстановлением древесной расти- тельности. В частности, активность микроорганизмов почвы восстанавли- вается в течение 15-20 лет после сплошнолесосечной рубки. Однако нару- шение рубками состава микобиоты приводит к увеличению численности облигатных и факультативных паразитов - возбудителей болезней крон и молодых деревьев (шютте, ржавчина, нектриевый рак). По мнению В.Г. Стороженко (1992), обеднение состава сапротрофных организмов в производных лесах приводит к преимущественному развитию более при- способленных и активных патогенных грибов (корневой губки, опенка и др.). Сапрофитные грибы на древесных остатках и в почве играют роль ан- тагониста или естественного ограничителя распространения и развития многих видов патогенных грибов, не только возбудителей корневых гни- лей, но и, например, фузариоза. В первые годы после сплошной рубки в сосняках северной части России наибольший вред подросту и культурам сосны наносит снежное шютте (РкасШшт т/езШпз Кагз1.\ отпад деревьев от которого составляет в Каре- лии около 5%, и незначительный отпад от А. те11еа, который в этих услови- ях встречается редко (Крутов, 1989). Инфекция снежного шютте, как прави- ло, усиливается с ухудшением лесорастительных условий и от близости к ис- точникам инфекции. В последующие 10-15 лет после сплошной рубки в под- зоне северной и средней тайги чаще всего встречается язвенный рак ВгаТопйта ртаз1ги на сосновом подросте (Щедрова, 1965) и рак-серянка РегШегтшт ргт (1У/И.) К1еЪ., сосновый вертун Ме1атрзога ртйогдиа, кото- рый чаще всего образует очаги болезни во влажных типах сосняков и в со- седстве с осиной как промежуточным хозяином. Отпад от этой болезни на севере европейской части России может достигать 50-80% подроста и лес- ных культур сосны (Крутов, 1989). Сплошные рубки по очагам корневых гнилей не оказывают серьезного влияния на последующее развитие инфек- ции Н. аппозит и А. те11еа, которые могут длительное время (15-30 лет) со- храняться на корнях деревьев и пнях как сапрофиты, формируя инфекцион- ный фон, и получая в дальнейшем преимущество в распространении и раз- витии. Например, в сосновых молодняках Карелии, созданных на заражен- ных площадях, отпад деревьев от опенка составляет до 50% деревьев (Кру- тов, Волкова, 1967). Существенное влияние на распространение грибных патологий могут оказывать выборочные и постепенные рубки, а также рубки ухода. Выбо- рочные рубки могут ускорить процесс повреждения корневыми и корневы- ми патогенами остающихся деревьев (РШр, Оойееп, 1982; Кесйет, 1978). Раз- реживание древостоев и снижение конкуренции за ресурсы может увеличи- вать энергию роста оставшихся деревьев, делая их менее восприимчивыми к болезни. Существенным оказывается и само разреживание: так называемый «шок разреживания» (резкое изменение условий существования и напря- женности конкуренции) приводит к ослаблению деревьев, уступающим ин- вазии патогена до того, как станет проявляться польза от разреживания. Выборочная рубка в перегущенных, со слабым приростом, древостоях, где
своевременно не были проведены рубки ухода, может привести к быстрому развитию корневых гнилей и усыханию оставшихся деревьев. Однако, чем раньше проводится прореживание, тем меньше уровень заражения Н. аппо- зит или А. теИеа. Биотические и абиотические стрессы могут отрицательно влиять на оставшиеся деревья, по крайней мере, сначала, и способствовать их повреждению корневыми патогенами. Как правило, смертность в регули- руемых рубками насаждениях бывает равной или выше, чем в нерегулируе- мых рубками ухода лесах. Повреждение опенком и нападение стволовых на- секомых обычны как причины усыхания деревьев в интенсивно управляе- мых лесохозяйственными методами древостоях. На состоянии древостоев сказываются также и механические поврежде- ния деревьев, наносимые при производстве выборочных рубок и рубок ухо- да. Наиболее характерны раневые повреждения ели, пихты и березы и спо- ровое их заражение грибами-возбудителями гнилей. Особенно опасны лет- ние раневые повреждения корней. Сосна более устойчива к заражению ран грибами из-за активного смоловыделения. Проведение рубок ухода в сосня- ках способствует распространению корневых гнилей в целом, хотя варьиру- ет по типам леса. Раны на деревьях становятся «воротами» инфекции, что приводит к развитию гнилей и некрозо-раковых заболеваний (Стороженко, Иголкина, 1991; Василяускас, 1989). Зачастую развитие грибных патологий в лесных культурах бывает сопряжено не только с рубками ухода, но и с по- вреждениями деревьев в культурах лосями. В значительной степени из-за постоянного и сильного объедания лосем в таежной зоне европейской части России почти отказались от посадок сосны. В еловых культурах наиболь- ший ущерб от лосей наносится насаждениям в возрасте 20-40 лет. Повреж- дения коры ослабляют деревья, увеличивают вероятность развития гниле- вых болезней стволов и косвенно могут приводить к увеличению заражен- ности ельников корневыми гнилями. В немалой степени способствует гриб- ным заболеваниям избыточная рекреация лесных территорий. На наиболее урбанизированных лесных территориях повреждение деревьев прямо про- порционально рекреационной нагрузке (Стороженко и др., 1992). В рекреа- ционных сосняках наиболее часто встречаются рак-серянка и стволовые гнили - сосновая губка, реже трутовик Швейница, опенок и окаймленный трутовик, - а в ельниках - некрозо-раковые болезни и комлевые гнили Отта 1пдие1ег (Стороженко, 1987). Зараженность корневой губкой с усиле- нием рекреации в сосняках может снижаться, а в ельниках возрастать (Рап- тунович, 1986). Вырубки на месте спелых ельников, зараженных возбудителями кор- невых гнилей, могут служить резерватом инфекции. Довольно часто на- блюдается интенсивная инвазия патогена на соседствующие с вырубками лесные участки. Для Московской области становятся характерными уча- стки сплошного очагового усыхания от опенка в ельниках 100-120 лет, расположенных вблизи старых вырубок с высоким инфекционным фоном А. теИеа. Причины ослабления еловых древостоев не всегда ясны, а ин- фекция А. теИеа может сопровождаться очаговым поражением Н. аппо- зит и массовым размножением стволовых насекомых. Серьезный ущерб таким лесам наносится ветровалами, наблюдающимися, как правило, по очагам корневых гнилей.
Роль грибных патогенов в процессах формирования искусственно созданных насаждений В лесных культурах в лесной и лесостепной частях Европейской России наиболее широко распространены снежное шютте; сосновый вертун; некро- зо-раковые болезни на всех породах; корневые гнили ели и сосны (опенок и корневая губка). Наиболее часто встречаются и наиболее опасны в лесном поясе европейской части корневые гнили ели и сосны. Наибольшие площа- ди очагов корневых и комлевых гнилей были отмечены в областях Цент- ральной и Центрально-Черноземной России. Для этих регионов с высокой концентрацией населения и промышленности характерно интенсивное ис- пользование лесных ресурсов, большой удельный вес в которых имеют ис- кусственно созданные леса. Воздействие грибных патогенов на сукцессионные процессы в лесных сообществах, регистрируемое в лесах этой части России, можно проследить на примере Московской области. Лесные культуры в Московской области занимают почти 15% всей лесопокрытой площади и, в основном, представ- лены насаждениями 20-40-летнего возраста, среди которых преобладают чистые ельники или смешанные посадки ели и сосны. Территория Москов- ской области в наибольшей степени урбанизирована, плотность населения здесь наивысшая для России, поэтому леса испытывают сильные нарушаю- щие воздействия различной природы, что и отражают многие существую- щие обзоры их санитарного состояния. Высока здесь и интенсивность веде- ния лесного хозяйства. Кроме того, леса Московской области наиболее хо- рошо изучены в отношении состояния и динамики лесов. Так, по данным «Обзора санитарного состояния лесов России в 1993 году» (1994) плотность очагов болезней в Московской области составляла 4,1% лесопокрытой пло- щади. Преобладают очаги корневых и стволовых гнилей на всех породах, а также рак-серянка на сосне. Высок уровень повреждения лесных сообществ в результате избыточной рекреационной нагрузки, интенсивно ведутся руб- ки ухода за лесом. Подорванная естественная кормовая база лося при повы- шенной его численности привела к серьезному повреждению искусственных ельников и сосняков этими животными. По нашим данным (Прудников, 1990), свыше 35% площади еловых культур в той или иной мере были повре- ждены лосями. По мнению В.Г. Стороженко и Т.В. Иголкиной (1991), в ело- вых культурах до 10% деревьев имели механические повреждения, наноси- мые при рубках ухода и лосями, что закономерно приводит к развитию гни- левых и некрозо-раковых заболеваний в ранах стволов. Высокая активность возбудителей корневых и комлевых гнилей в куль- турах ели на фоне низкой резистентности этих лесов в Московской области приводит к тому, что к 100-120-летнему возрасту почти на 80% площади (рис. 5.15) отмечено очаговое заражение корневой губкой и опенком (Пруд- ников, 1990; Стороженко и др., 1992), встречающихся, как правило, совмест- но. Оценка ущерба от корневых гнилей с определением кумулятивных по- терь деловой древесины ели показала, что к 80-100-м годам в искусственно созданных ельниках Московской области от болезней теряется свыше 20% их общего ликвидного запаса. Пораженность еловых культур Московской области корневыми гнилями и текущие потери в запасе древесины, обусло- вленные корневыми гнилями наглядно показывают, что патогенез в значи- тельной степени определяется внутриценотической обстановкой. В период
Рис. 5.15. Соотношение ельников, здоровых и пораженных корневыми гнилями в разной степени, произрастающих на территории Московской области Рис. 5.16. Потери деловой древесины (в % от запаса древостоев), связанных с корне- выми гнилями, в ельниках разного возраста Московской области Рис. 5.17. Пораженность ельников Московской области корневыми гнилями
максимальной напряженности конкурентных взаимоотношений в культурах 30-50-летнего возраста интенсивно идет дифференциация деревьев и макси- мален их естественный отпад. В этот же период развития еловых культур быстро растет их зараженность возбудителями корневых гнилей и максима- лен текущий ущерб от болезней (см. рис. 5.15 и рис. 5.16). В дальнейшем ве- личина текущего отпада в культурах ели постепенно снижается, как и доля площадей с сильной степенью заражения. В спелых еловых насаждениях ис- кусственного происхождения, зараженных корневыми патогенами, потери в запасе могут быть меньше, чем в здоровых насаждениях, но с меньшей пол- нотой и долей участия ели. Можно также предположить, что здоровые ста- ровозрастные культуры ели, произрастающие в таких же условиях, что и больные, и имеющие сходный с ними состав, прошли фазу структурной пе- рестройки в более ранней стадии своего развития (в том числе и с участием патогенных грибов как агентов их переформирования). Нужно отметить также, что наиболее часто инфекция встречается в от- носительно более густых еловых и елово-сосновых культурах с незначи- тельным участием в составе других (лиственных) пород. Очаговые усыхания ели и сосны встречаются часто, но относительно невелики по размерам и обусловлены, в основном, А. те11еа. Отпад ели в очагах корневой инфекции происходит, в основном, в результате вывала больных деревьев ветром или снегом, особенно, если деревья в культурах имеют раневые повреждения на стволе и корнях в результате проведения рубок ухода, рекреации или повре- ждения деревьев копытными. На рисунке 5.17 показана общая зараженность еловых лесов Москов- ской области А. теИеаиН. аппозит. В структуре лесного фонда области пре- обладали молодые и средневозрастные ельники (1-Ш классы возраста), в ос- новном, искусственного происхождения. Их зараженность в будущем будет увеличиваться значительнее, чем в существующих сейчас спелых условно разновозрастных естественных ельниках. Антропогенные, главным обра- зом, лесохозяйственные нарушения естественных древостоев довольно сильны, что определяет высокий уровень их зараженности грибными пато- генами. Ущерб от инфекций выражается массовым очаговым усыханием и потерями в количестве (около 2-3 млн кубометров) и сортности деловой древесины. Патологические процессы в естественных лесах Смертность одиночных деревьев или небольших групп подроста встре- чается в развитии древостоев естественного происхождения во влажных та- ежных лесах Северной Америки и Европы. Усыхание начинается на началь- ных стадиях формирования древостоя, достигая максимума в 10-20 лет, за- тем несколько уменьшаясь в частоте, вероятно, в связи с увеличением толе- рантности растущих деревьев. Воздействие таких усыханий на суммарный запас насаждений обычно минимально, хотя распространение болезни мо- жет варьировать по отдельным районам. Причем, деревья, даже поражен- ные корневыми или комлевыми инфекциями, могут выживать. Проявления болезни иногда могут связываться со стрессом. АгтШапа ЬогеаНз и АгтШапа сергзйрез вызывают минимальные усыхания и комлевую гниль в финских лесах (Койюпеп, 1978; Рш апс! а11, 1990).
Недостаточно ясно понимается общее воздействие корневых и комле- вых гнилей на скорость роста хозяев и продолжительность их жизни. Важ- ную роль корневых гнилей Н. аппозит и А. теИеа в лесной сукцессии и фор- мировании структуры и породного состава древостоев, особенно в смешан- ных лесах, отмечали неоднократно (На§1е, Оойееп, 1988; АУаг§о, 81ю\у, 1985). Опенок, например, одинаково успешно ускоряет процесс смены пионерных сообществ коренными, как и распад коренных лесных сообществ с заменой их производными из пионерных древесных пород. Эти процессы зависят как от разной восприимчивости отдельных видов к инфекции, так и от инвазии извне более агрессивных по сравнению с местными видами патогенов или от воздействия различных стресс-факторов и агентов. Биотические или абио- тические стрессы в естественных малонарушенных деятельностью челове- ка лесах могут превратить местные виды дереворазрушающих грибов (фа- культативных сапрофитов) в энергичных вторичных патогенов. До атаки стресса болезнь ограничивается эпифитными ассоциациями, корневыми по- вреждениями и комлевой гнилью (Пау, 1929). В северной тайге массовых усыханий естественных малонарушенных лесов от грибных инфекций не от- мечено. Хотя встречаемость А. теИеа и Н. аппозит по разным данным мо- жет быть относительно высокой (см. 5.3.1), как и заражение ими ельников и сосняков, однако усыхания редко бывают очаговыми и не имеют существен- ного экономического значения по сравнению с потерями деловой древесины от вызываемой ими гнили. Как правило, усыхают единичные деревья, а в об- разующихся окнах достаточно подроста той же древесной породы для есте- ственного их зарастания. Для процесса зарастания древесной растительно- стью образовавшихся в пологе насаждения окон более существенны возбу- дители снежного шютте, соснового вертуна и побегового рака, суммарный отпад от которых может достигать 70% и более по числу особей для подро- ста и культур сосны и ели. Серьезным фактором для хвойных пород гриб- ные патогены становятся только на площадях сплошных вырубок, особенно с высоким инфекционным фоном А. теИеа. Повышенный отпад подроста или культур хвойных пород приводит к замене их мелколиственными (бере- зой, ольхой серой и осиной). В средней и южной тайге роль корневых патологий в сукцессионных процессах повышается, особенно для более богатых типов условий произра- стания. В местообитаниях с бедными почвами, сухими или избыточно ув- лажненными сохраняется значение иных (некорневых) грибных патогенов. Очаговое усыхание хвойных пород от грибных, главным образом, корневых патологий - распространенное явление, особенно в сильно урбанизирован- ных районах с интенсивным ведением лесного хозяйства, хотя точных коли- чественных оценок распространения таких болезней нет. Характерным при- мером такой ситуации могут служить массовые усыхания ели и пихты в раз- новозрастных лесах Среднего Урала. В 1993 году было проведено лесопатологическое обследование темно- хвойных лесов Сабарского заказника. Небольшой по площади массив лесов заказника окружен нарушенными производными лесами и большими пло- щадями сплошных вырубок с очень высоким инфекционным фоном возбу- дителей корневых гнилей А. теПеа и Н. аппозит. Близость территории за- казника к крупным промышленным центрам Среднего и Южного Урала, ве- роятно, сказывается на состоянии лесных экосистем, хотя явного влияния
промышленных выбросов не отмечено. По материалам лесопатологическо- го обследования насаждений с оценками объемов усыхания выявлено, что основная причина массового усыхания пихты и ели в заказнике - возбудите- ли корневых гнилей А. те11еа и Н. аппозит, образующие комплексные оча- ги поражения совместно со стволовыми насекомыми. Для определения об- щей величины усыхания в древостоях заказника и встречаемости крупных очагов были заложены 20 круговых площадок в елово-пихтовых древосто- ях вдоль квартального профиля. Общая протяженность профиля 5 км, на- правление с севера на юг. При доле сухостоя в 2,5-5,0% общего запаса дре- востой можно считать относительно здоровым, где отпад не превышает ес- тественного для перестойных насаждений уровня. Доля таких насаждений составила 17,6%. Примерно еще 30-35% площади хвойных насаждений мож- но отнести к пораженным в слабой степени. Сильно поврежденных и усох- ших - около 20%. Оставшаяся площадь отнесена к среднему уровню усыха- ния. Оценки потерь в запасе древостоев показали, что массовое поражение насаждений корневыми гнилями и последующее очаговое усыхание приво- дят к потере до 50% запаса древесины, если не учитывать окна сплошного усыхания, площадь которых обычным обследованием определить трудно. К сожалению, точную картину динамики процесса усыхания и смены по- родного состава насаждений восстановить трудно. Однако по некоторым ко- свенным признакам можно очертить основные тенденции этого процесса. Количественная оценка зараженности древостоев корневой губкой и опен- ком осенним была проведена на двух постоянных пробных площадях (1,0 и 1,4 га). Результаты оценки размещения очагов усыхания свидетельствуют о довольно высокой скорости деградации данных древостоев, в особенности, их верхнего яруса. Оценка усыхания и вывала деревьев показывает, что аг- рессивность опенка высока, в наибольшей степени подвержены его воздей- ствию пихта, ель и, вероятно, вяз, хотя этот патоген действует неизбира- тельно на древесные породы и его активность возрастает по мере роста пло- щади очагов усыхания. Усыхание широколиственных пород, в особенности вяза, связано не только с опенком, но и с сосудистым микозом, симптомы ко- торого довольно явно выражены. Заражены корневой губкой и опенком на этих участках в среднем 29,2% деревьев ели и 40,4% пихты, в основном, старших поколений. В таблице 5.17 приведена общая характеристика состояния древесного яруса пробных участков, сходных по условиям произрастания и составу по- род. Из данной таблицы и рис. 5.18 видны существенные различия в харак- тере усыхания различных древесных пород и их поколений. Наиболее тяже- лое состояние ильма в составе этих древостоев, страдающем как от обмер- зания, так и от грибных болезней, главным образом, корневой гнили опен- ка и сосудистого микоза. Состояние ильма в целом неудовлетворительное, хотя эта порода имеет относительно обильное возобновление и небольшую долю живых деревьев с комлевой гнилью. Положение ели в составе насаж- дений заказника более стабильно, несмотря на достаточно высокий уровень патологического усыхания и зараженности Н. аппозит (32% живых деревь- ев). В 56% случаев причина усыхания ели - поражение корней опенком осен- ним. Однако ель более толерантна к корневым патогенам и сохраняет воз- растную структуру, обеспечивающую ее устойчивое доминирование в сооб- ществах, так как выпадают, в основном, деревья более старые. Усыхание
Таблица 5.17 Характеристика древостоев на пробных площадях Сабарского заказника Состав древостоя Доля пород, % Число дере- вьев, шт./га Сумма площадей сечения стволов, м2/га Запас древеси- ны, м3/га Доля сухих дере- вьев, % Запас сухих дере- вьев, % Средний индекс состояния Средняя степень за- раженности Ель 5,9 173 12,64 101,1 8,5 9,9 1,9 2,8 Пихта 2,2 276 6,34 36,3 20,2 36,3 2,1 2,4 Липа 1,7 584 6,21 29,4 4,6 13,1 1,9 1,7 Вяз 0,2 54 0,92 3,3 46,7 68,0 2,4 2,3 Всего 10,0 1086 26,10 170,1 12,9 20,2 - - пихты носит более катастрофический характер, причем в 67% случаев при- чина усыхания - опенок. 41 процент деревьев заражены корневой губкой. Второй по значению причиной отпада являются ветровые нагрузки на лес. До 30 процентов деревьев вывалены или сломаны ветром, в основном, зара- женные корневыми или стволовыми гнилями. Немалое значение в усыхании пихты имеет высокая плотность популяции усачей. Хотя доля липы в пер- вом ярусе древостоя невысока, она абсолютно преобладает в подчиненных ярусах древостоя. Ежегодный отпад ее колеблется около 1% общего числа деревьев данной породы, и это самый низкий уровень отпада среди основ- ных лесообразующих пород данного массива. Динамическое представление о влиянии биотических агентов (грибов и насекомых-ксилофагов) на структуру исследуемых лесов дают оценки доли пораженных деревьев в возрастных спектрах их популяций. Если посмотреть распределение деревьев основных пород по онтогенетиче- ским группам, можно заметить, что липа имеет на этих участках числен- ное преобладание, особенно, среди молодых поколений, и постепенно проникает в верхние яруса. Пихта, при достаточно обильном возобновле- нии, интенсивно выпадает в старших поколениях. Отпад ели более равно- мерно распределен по поколениям и составляет чуть менее 9% по числу деревьев (см. рис. 5.18). О пространственном характере усыхания хвойных пород дает представ- ление пробной площади № 1 (рис. 5.19), на котором показано размещение живых и сухих деревьев ели, пихты, липы и вяза. Характер размещения оча- гов усыхания свидетельствует о высокой скорости деградации верхнего яру- са. Характер усыхания и вывала деревьев показывает, что агрессивность опенка осеннего довольно высока, в наибольшей степени его воздействию подвержены пихта, ель и, вероятно, ильм. Очаги усыхания хвойных пород интенсивно возобновляются липой. Поэтому можно утверждать иницииро- ванную грибными патогенами смену (вероятно, временную, хотя и продол- жительную) хвойных пород липой. На территории заказника описаны раз- ные фазы этого процесса. Однако полной и долговременной замены ели и пихты липой не происходит, возможно лишь смещение пихты в подчинен- ные ярусы древостоев и повышение доли липы в верхних ярусах. Ослабле- ние ели и, особенно, пихты, катализируемое корневыми гнилями, и доста- точно высокая интенсивность усыхания закономерно вызывают резкое из-
Здоровые деревья Больные деревья Погибшие деревья Рис. 5.18. Распределение видов деревьев (% общей численности) по онтогенетиче- ским состояниям на постоянном участке в Сабарском заказнике
100 Пихта живая Пихта сухая Ель живая Ель сухая Липа живая Липа сухая Вяз живой Вяз сухой Рис. 5.19. Размещение живых и сухих особей древесных видов, образующих основ- ной полог древостоя на пробной площади № 1 в Сабарском заказнике. Ломаной ли- нией выделены очаги усыхания ели и пихты верхних ярусов менение видового состава этих насаждений, но, в первую очередь, резко сни- жает их продуктивность. Это только самые общие результаты оценок усыхания в Сабарском за- казнике. Для более точного определения масштабов усыхания в этом масси- ве необходима оценка площади очагов по крупномасштабным аэрофото- снимкам, наблюдения за динамикой процесса и точная идентификация при- чин усыхания и видов грибных патогенов. Катастрофический характер усы- хания хвойных пород на территории заказника требует проведения отдель- ного детального исследования причин и следствий этого процесса, с оценкой его масштаба и скорости. 5.3.3. Управление устойчивостью лесных экосистем к грибным поражениям Интенсивное пользование лесом, на фоне прогрессирующего техноген- ного загрязнения, дестабилизирует течение природных процессов в лесах. Исчерпание потенциала эндогенных (адаптационных или компенсацион- ных) возможностей лесных экосистем приводит к потере ими биологиче- ской устойчивости, упрощению структурно-функциональной организации и распространению патологий. Экологическое лесоводство, то есть неисто- щительное и рациональное использование и воспроизводство лесных ресур-
сов и полезных функций леса с позиций сохранения качества окружающей человека среды, должно опираться не столько на активные методы лесохо- зяйственного воздействия, сколько на естественные связи и «механизмы» восстановления и развития лесов. Современная ситуация в лесном комплексе России с точки зрения лесо- патологии свидетельствует об ускорении деградации лесов европейской ча- сти страны, особенно если учитывать сохранение текущих тенденций в ис- пользовании и воспроизводстве лесных ресурсов и тяжелое экономическое положение. По имеющимся данным, удельный вес грибных болезней в усы- хании и деградации лесов по сравнению с более явными и прямыми воздей- ствиями (пожары, рубки, промышленное загрязнение) невелик. Однако тес- ная связь хронических ослаблений лесов с распространением грибных пато- логий и ущербом от них явно прослеживается. Постоянное снижение сани- тарного состояния лесов в России давно сделало насущной проблемой их за- щиту от повреждений, в том числе и от грибных болезней. Причина в нера- циональности самой структуры лесопользования и воспроизводства лесов, что и влечет за собой глубокие нарушения в состоянии и составе лесного фонда страны. Деградация природной среды связана также с широким рас- пространением монокультур, структурно однотипных и одновидовых, неус- тойчивых к внешним воздействиям, что способствует распространению дос- таточно узких групп живых организмов, в том числе и патогенных. Активная защита леса, которая является основой многих лесохозяйст- венных мероприятий и характеризуется применением биологических, агро- технических, химических и лесоводственных методов защиты растений (Во- ронцов и др., 1991), практически доказала свою неэффективность. Массовое распространение и развитие очагов болезней и массовые усыхания лесов - не причина, а следствие нарушения состояния лесов. Поэтому в компетен- цию лесозащиты входят вопросы управления устойчивостью лесных экоси- стем. Однако оно возможно только на основе комплексного изучения лес- ных экосистем. Сохранение видового и структурного разнообразия лесов, регулирование стрессовых нагрузок на них, особенно антропогенных (за- грязнения, рекреация и лесопользование), оправданная по интенсивности и рациональная система ведения лесного хозяйства могут сделать практиче- ски безопасными для лесов многие виды патогенных организмов. В россий- ском лесоводстве в качестве основного принципа лесохозяйственного воз- действия на леса, повышающих их устойчивость к грибным патологиям и усиливающих средообразующие качества лесных сообществ, признается ус- ложнение видовой, возрастной и пространственной структуры лесных цено- зов. Достигаться это может не только сокращением и нормированием ан- тропогенных нагрузок на леса, но и применением группово-выборочных ру- бок, созданием сложных по составу и структуре лесных культур, селекцией устойчивых к болезням древесных пород. В.Г. Стороженко (1992), сформулировал основные правила, соблюдение которых в практическом лесоводстве позволит формировать леса, устойчи- вые к неблагоприятным воздействиям экзогенного и эндогенного характера: • сложная возрастная и видовая структура; • постоянство возобновительного процесса; • постоянство деструктивного процесса; • постоянство состава и количества микобиоты;
• постоянство зообиоты (насекомых); • постоянство сукцессионного процесса; • постоянство энергетического баланса. Нетрудно заметить, что эти правила непосредственно отражают цели и задачи сохранения и поддержания биологического разнообразия лесных экосистем. В этой связи нужно отметить, что в России принципы сохранения био- разнообразия сформулированы еще классиком российского лесоводства Г.Ф. Морозовым в его «Учении о лесе» (Избранные труды, 1970). Г.Ф. Мо- розов подошел к пониманию леса как сложной биологической системы, ус- тойчивость которой базируется на саморегуляции всех процессов в ней. По- тенциалом, основой саморегуляции он считал видовое, генетическое и стру- ктурное разнообразие всех элементов леса, реализующееся в естественном отборе наиболее приспособленных организмов и популяций в гетерогенных эдафических условиях лесных экотонов. Лесохозяйственные и лесокультур- ные мероприятия Г.Ф. Морозов предлагал рассматривать, прежде всего, с позиций содействия природным факторам регуляции состава и структуры леса. Современная практика интенсивного ведения лесного хозяйства в Ев- ропейской России связана с растущими потерями древесины в регулируемых искусственных или производных лесах от усыхания и гнилей еще до полно- го созревания древостоев. Такая ситуация вынуждает интенсивно применять выборочные санитарные рубки или снижать возраст главной рубки, чтобы снизить потери деловой древесины. Такой подход только консервирует вы- сокую активность патогенов и ущерб от них лесному хозяйству. Результа- том развития данной формы патологических процессов является современ- ное состояние насаждений лесостепной зоны и зоны смешанных лесов, для которых характерны высокая фаутность и массовые усыхания искусственно созданных насаждений от вредителей и болезней. Управление процессом усыхания и ослабления леса болезнями, которые инициированы стрессами, фокусируется на эффектах уменьшения или за- щиты от предрасполагающих стрессов (АгтШапа гоо! сйзеазе, 1991). Облег- чение или защита от предрасполагающих абиотических стрессов, таких как засуха, заморозки и наводнения сложны для массового лесохозяйственного производства. Однако в урбанизированных, парковых и садовых посадках, полив, удобрение, обрезка, мульчирование и правильный выбор места по- садки могут уменьшать или элиминировать влияние экстремальных значе- ний температуры и влажности. Эта практика может уменьшить шансы для развития инфекций. Для некоторых биотических стресс-агентов прямая борьба с защитой от расселения насекомых или болезней, укрепление здо- ровья деревьев элиминируют стресс и уменьшают или предотвращают веро- ятность их заселения грибными патогенами. Прямой контроль насекомых- дефолиаторов, таких как непарный шелкопряд в широколиственных лесах, опрыскиванием инсектицидами может уменьшить усыхание дуба от опенка. Наиболее устойчивые к дефолиации леса - это леса со сложным видовым составом, произрастающие в богатых местообитаниях (Уа1еп1те, Ноиз1оп, 1979). Выбор семян при выращивании посадочного материала для лесовосста- новления должен учитывать распространение болезней инфекционного по- легания и шютте в зависимости от местных климатических условий. При со-
Снижение заболеваемости лесов Рис. 5.20. Структура средств и методов защиты лесов от болезней блюдении всех прочих профилактических условий, ориентация на местные семена позволяет повысить сохранность посевов и лесных культур. Лесокультурная практика может быть использована для регулирования состава видов, поддержания биологического разнообразия, уменьшения шансов повреждения насекомыми-вредителями выбранных пород и увели- чения защитных функций у деревьев-хозяев. Чувствительность и уязвимость древостоев к повреждению болезнями можно уменьшить применением со- ответствующей технологии создания и выращивания лесных культур. В со- став таких технологических приемов может входить регулирование состава древостоев подбором наиболее устойчивых видов и форм древесных пород в соответствии с условиями произрастания и патологическим фоном в них. Сохранение биологического разнообразия лесохозяйственными методами гарантирует создание лесов, более устойчивых к стрессам, а, следовательно, и к повреждению патогенами. Выборочные рубки и прореживания также могут увеличивать энергию хозяев и их устойчивость к болезням. Однако, как упоминалось ранее, выборочные рубки могут причинять стресс остав- шимся деревьям и приводить к еще большему повреждению патогенами в некоторых типах лесов, поэтому практика рубок нуждается в серьезных из- менениях. Во многих лесах роль патогенных дереворазрушающих грибов как дест- рукторов является наиболее заметным результатом его деятельности. Как следствие паразитической деятельности или нарушений, таких как рубки, ветровал или пожар, грибы могут заражать большое количество пней, ком- лей, а иногда и бревна и прочие порубочные остатки. Франкланд (Ргапк1ап<1, 1982) обнаружил, что биомасса базидиомицетов в пнях и корневых матери- алах в умеренных лесах составляет до 80% общей массы базидиомицетов на участке. Сложность видового состава грибного комплекса в лесах обеспечи- вает естественное сдерживание в распространении и развитии грибных па-
тологий (Стороженко, 1992), хотя возможность управления межвидовой конкуренцией дереворазрушающих грибов нуждается в более глубоком изу- чении. Структурно система основных лесозащитных мероприятий, практи- куемых в лесном хозяйстве России, показана на рис. 5.20. Состав отдельных мероприятий и методов защиты лесов от болезней, достаточно полно описа- ны в российской лесоводственной литературе. Лесохозяйственное регулирование болезней леса тесно связано с профи- лактическими мероприятиями и должно быть основано на конкретных реги- ональных оценках распространения тех или иных видов болезней. Достовер- ная информация о распространении грибных болезней в лесах России может быть получена только в случае развертывания системы лесопатологическо- го мониторинга, которая в России только еще разрабатывается, несмотря на уже имеющийся у российского лесоводства огромный и уникальный опыт учета и прогноза вредителей и болезней. 5.4. Влияние насекомых-фитофагов на состав и структуру лесов Растительноядные насекомые в лесном биогеоценозе играют двоякую роль (Исаев, Гире, 1975; Исаев и др., 1984, 2001; Мирзоян, Мамаев, 1989). С одной стороны, они активизируют круговорот веществ в наземных экоси- стемах, потребляя 5-10% ежегодной продукции растений и заселяя ослаб- ленные и отмершие деревья. Поедание листвы, в том числе и хвои, приводит к увеличению сквозистости крон; при этом возрастает освещенность напоч- венного покрова, меняются условия температуры и влажности воздуха и почвы, в почву поступает большое количество питательных веществ в виде экскрементов, огрызков листьев, тел погибших гусениц и т.д. Ускоряя трансформацию органического вещества и выполняя важные санитарные функции, насекомые способствуют улучшению роста древостоя и повыше- нию его устойчивости. С другой стороны, многие насекомые периодически конкурируют с че- ловеком в использовании древесных ресурсов и относятся к категории вре- дителей леса*. В периоды массового размножения лесные насекомые стано- вятся причиной гибели лесов на значительных площадях и наносят значи- тельный экономический ущерб. Деятельность насекомых приводит к сниже- нию прироста и к гибели деревьев, ухудшению качества и сортности древе- сины, уменьшению урожая семян. Повреждения насекомых снижают средо- образующую функцию лесных насаждений, ухудшают их эстетические дос- тоинства, усиливают пожароопасность. Классификация насекомых на вредные и полезные виды основана на экономических соображениях. С экологических позиций вспышки массово- го размножения насекомых следует рассматривать как естественное явле- ние (Стадницкий, 1988). Массовые размножения возникают в насаждениях, * Вредители леса - виды растительноядных животных (насекомые, клещи, копытные, грызуны и другие), популяции которых могут наносить ущерб целевым функциям леса и лесной продукции. (Положение о защите лесов от вредителей и болезней леса, 1998 г.)
ослабленных стихийными бедствиями или неправильным ведением хозяйст- ва. Нарушение нормального состояния лесных биоценозов в той или иной степени вызывается самыми разнообразными причинами: абиотическими, биотическими и антропогенными (Воронцов, 1978). Вспышки массового размножения описаны как в естественных* лесах, так и в лесных культурах, однако в последних их частота и интенсивность существенно выше. Разрушение естественных биоценозов под воздействием массовых видов насекомых нельзя рассматривать только в негативном плане. Трансформа- ция отдельных биогеоценозов, теряющих устойчивость к насекомым на оп- ределенном этапе сукцессионных смен, часто приводит к увеличению видо- вого разнообразия и тем самым поддерживает биоразнообразие более круп- ных природных систем и динамику лесного покрова данной территории в це- лом (Исаев и др., 1984). Ведущим управляющим звеном в лесных биоценозах выступают популя- ции деревьев-эдификаторов. Фитофаги по отношению к растениям выпол- няют лишь нормирующие функции, будучи фактором стабилизирующего естественного отбора. Поэтому поддерживать устойчивое существование лесов необходимо с помощью разумных хозяйственных мероприятий, впи- сывающихся в ход естественных сукцессионных процессов и ритмику при- родных циклов (Демаков, 2000). Задача человека - управлять популяциями насекомых, уменьшая наносимый ущерб до определенного экологически и экономически приемлемого уровня. 5.4.1. Основные группы насекомых-фитофагов Насекомые-фитофаги повреждают корневую систему растений, их кро- ну, камбиальные ткани, кору, древесину и генеративные органы. Вредители плодов и семян. Эта группа насекомых наносит большой ущерб лесному хозяйству, резко снижая, а порой и уничтожая весь урожай семян и плодов. Повреждения, наносимые ими, разнообразны. Характер по- вреждений зависит от того, чем нанесено повреждение: ротовыми частями, конечностями или яйцекладом. Встречаются следующие типы поврежде- ний: ямки, проколы, различные по форме или величине отверстия, дефор- мация и ходы внутри плодов и семян. В соответствии с Академическим спра- вочником «Вредители леса» (т. 1-2, 1955) в СССР на почках, цветках, пло- дах и семенах лесных пород зарегистрировано питание 409 видов насеко- мых, из них 290 видов - непосредственно на репродуктивных органах и 119 - на почках (Прибылова, 1991). В шишках современных хвойных обитает и, следовательно, способно на- носить реальный ущерб семенам около 100 видов растительноядных насеко- мых из отрядов чешуекрылых, двукрылых, перепончатокрылых и жестко- крылых (Стадницкий и др., 1978). Плотность популяции насекомых, потреб- ляющих плоды, шишки и семена, связана с периодичностью плодоношения и в урожайные годы существенно увеличивается. Из насекомых, питающихся на почках и растущих верхушечных побегах, или внутри них, наиболее опасны смолевки и побеговьюны. Повреждение * Естественными лесами считаются все леса, которые не были посажены, вне зависимости от иных антропогенных воздействий.
молодых деревьев насекомыми обычно приводит к искривлению, деформи- рованию стволов, при этом снижается эстетическая ценность и качество древесины. Хвое- и листогрызущие насекомые. Насекомые-филлофаги ведут от- крытый образ жизни и в большей степени подвержены влиянию биотиче- ских и абиотических факторов. Филлофаги относятся к числу наиболее важ- ных с экономической точки зрения вредителей леса. Повреждения наносят чаще всего личинки чешуекрылых (совок, листоверток, пядениц, коконоп- рядов) и перепончатокрылых (пилильщиков). За исключением сосущих на- секомых (равнокрылые и клопы) питание филлофагов приводит к уничто- жению фотосинтезирующей ткани деревьев и ослаблению образования уг- леводов. Следствие объедания крон при массовом размножении хвое- и ли- стогрызущих насекомых - существенное снижение прироста и усыхание де- ревьев. При дополнительном воздействии других неблагоприятных факто- ров массово отмирают деревья, причем для хвойных видов деревьев доста- точно однократной сильной дефолиации, а для лиственных - повреждения крон в течение 2-3 сезонов. Насекомые, повреждающие ствол. Широко распространенная и хозяйст- венно значимая группа насекомых в лесах - ксилофаги. Они повреждают ткани флоэмы и ксилемы стволов, ветвей и корней деревьев. Насекомые- ксилофаги, обитающие в древесине и под корой, более тесно связаны с де- ревом, ибо их развитие в первую очередь зависит от наличия благоприятных кормовых объектов. В сбалансированной лесной экосистеме ксилофаги ре- гулируют плотность популяций видов деревьев, участвуют во многих цепях питания и в общем круговороте веществ и энергии (Рафес, 1968). Усиление негативного антропогенного воздействия на леса создает благоприятные ус- ловия для их размножения и увеличения ущерба. Насекомые-ксилофаги ча- сто рассматриваются как биоиндикаторы состояния природной среды и мо- гут быть использованы в системе лесоэкологического мониторинга (Исаев, Рожков, Киселев, 1988). Одним из главных для лесного хозяйства биоэкологических качеств ксилофагов является активность, выражающаяся в способности каждого вида заселять либо здоровые и незначительно ослабленные деревья; либо только сильно ослабленные деревья, свежий валеж; либо только мертвые деревья (Ильинский, 1958; Исаев, Гире, 1975). Биоценотическая роль насе- комых-ксилофагов неодинакова в различных лесорастительных условиях и зависит от степени ослабленности (уровня жизненности) кормовых рас- тений и параметров внешней среды. Их влияние на динамику биогеоцено- зов может быть сведено к трем основным случаям: 1) ксилофаги могут ус- корять лесные сукцессии, 2) углублять флуктуации до уровня сукцессий и 3) вызывать сукцессии (Линдеман, 1993). В первом случае они ускоряют отмирание деревьев в лесах, необратимо ослабленных быстрым (пожаром, сильной дефолиацией, буреломом, засухой) или постепенным (изменением уровня грунтовых вод, болезнями, промышленными выбросами) вредным воздействием. Во втором случае ксилофаги заселяют деревья, обратимо ослабленные однократно или хронически действующим фактором, напри- мер, поврежденные хвое- и листогрызущими насекомыми. В третьем слу- чае ксилофаги успешно заселяют здоровые деревья и сами вызывают раз- рушение древостоя.
Среди ксилофагов наиболее опасны виды, вызывающие предваритель- ное ослабление деревьев при дополнительном питании взрослых насекомых и вступающие в симбиоз с возбудителями болезней древесных пород (гриба- ми или нематодами). Например, жуки черного пихтового усача (Мопоскатиз игимст Егзск.) успешно заселяют деревья с уже частично поврежденными при дополнительном питании ветвями и усиливают отмирание дерева зано- сом грибной инфекции. Наиболее полно изучен симбиоз гриба Сега^осузйз и1пй Вшзт. и ильмовых заболонников - возбудителя и переносчиков трахео- микоза ильмовых или голландской болезни. Максимально благоприятные условия для размножения высокоагрессивных ксилофагов складываются в искусственных насаждениях, которые создаются вне природных лесных биотопов (Линдеман, 1993). По глубине проникновения личинок насекомых в древесину выделяются три группы видов: 1) вызывающие поверхностную червоточину; 2) обитаю- щие в заболони; 3) пронизывающие ходами заболонь и ядро. Насекомые, повреждающие корни деревьев. К этой группе относятся проволочники, личинки хрущей, короеды, усачи и златки, корневые долго- носики, совки, муравьи-древоточцы, корневые тли и личинки корневых мух. В питомниках и молодых лесных культурах эти вредители гораздо опаснее, чем в насаждениях среднего и старшего возраста, поскольку молодые расте- ния имеют мелкие и нежные корни. Проблема усугубляется тем, что в про- цессе подготовки площади и обработки почвы в питомниках с участка уда- ляется вся остальная растительность и насекомые, лишившись большей ча- сти корма, вынуждены питаться корнями саженцев и сеянцев. 5.4.2. Насекомые как потребители фитомассы Наиболее яркий пример зоогенных сукцессий - массовые усыхания ело- вых лесов, поврежденных короедом-типографом. По мнению А.Д. Маслова (2001), при благоприятной погодной обстановке на максимальной фазе раз- вития очагов короеда-типографа площадь погибших древостоев ели в воз- расте от 50-60 лет и старше может составлять от 30 до 90%. Усыхание ели в таких случаях регистрируется не только в чистых насаждениях или в наса- ждениях с ее преобладанием, но и в смешанных насаждениях, и составляет 30-90% (по числу деревьев ели). Зоной периодических пандемических раз- множений короеда является зона хвойно-широколиственных лесов и при- граничные районы подзоны южной тайги. Насекомые активно вмешиваются в процессы конкуренции растений в фитоценозах, угнетая одни виды и давая преимущество другим. В этой кон- куренции активное участие принимают насекомые-корнегрызы, особенно опасные для молодых растений при естественном возобновлении и в лесных культурах. Известны примеры, когда личинки майского хруща при высокой численности настолько сильно повреждали корневые системы сосны, что полностью исключали ее возобновление. В конечном итоге вместо хвойных лесов вырастают лиственные насаждения, в меньшей степени повреждае- мые хрущами (Мирзоян, Мамаев, 1989). Некоторые насекомые в процессе питания переносят опасных возбуди- телей вирусных, бактериальных и грибных болезней растений. Особенно опасны возбудители болезней, вызывающие гибель деревьев на больших
площадях (эпифитотии), что изменяет состав растительности. Так, ильмо- вые заболонники при дополнительном питании в кронах деревьев вносят в проводящую систему возбудителей голландской болезни. Массовое усыха- ние ильмовых насаждений за несколько десятков лет охватило всю Европу (Линдеман, 1993), происходит оно и в настоящее время. Симбиоз заболонни- ков с патогенными грибами, живущими в сосудах и трахеидах, ведет к мак- симальной агрессивности симбиотического комплекса, который приобрета- ет возможность поражать здоровые деревья. Особенно сильно страдают от трахеомикоза берест и вяз обыкновенный. Насекомые распространяют также сосудистый микоз дуба. Заражение происходит при дополнительном питании дубового заболонника, когда жу- ки делают поверхностные погрызы в местах ответвления побегов текущего года. Споры гриба переносят желто-пятнистый усач и листогрызущие насе- комые (непарный шелкопряд, златогузка) (Воронцов, 1978). Растения при этом не остаются пассивными, а вырабатывают защитные и компенсатор- ные приспособления. Особый интерес представляют данные о компенсаци- онных реакциях при повреждении насаждений сложного состава. Объеда- ние деревьев доминирующего вида (главной породы) ее специализирован- ными вредителями улучшает условия роста для видов деревьев субдоминан- тов и ассектаторов, прирост которых интенсифицируется (Воронцов, 1978). Сложные взаимоотношения описаны между насекомыми, которые явля- ются вредителями генеративных органов и популяциями повреждаемых рас- тений (Мирзоян, Мамаев, 1989). В результате сопряженной эволюции с на- секомыми-карпофагами у растений усилилась роль вегетативного размно- жения. Интенсивность вегетативного размножения выше у растений, семе- на которых в сильной степени повреждаются насекомыми. Защитные механизмы лесных деревьев разделяются на два основных ти- па в соответствии с тем, включаются они до или после нападения насекомых (Берриман, 1990). Первая стратегия защиты (статическая) основана на дей- ствии физических или химических барьеров, которые ухудшают питание, переваривание или усвоение пищи насекомыми. Например, большинство ви- дов хвойных деревьев имеют смоляные ходы, пузыри и полости, содержи- мое которых выделяется в зоны поранения. Эти смолистые вещества содер- жат терпены, фенолы, танины и другие соединения, оказывающие либо то- ксическое и ингибирующее действие, либо нарушающие пищеварительные процессы у насекомых. Вторая стратегия защиты (индуцированная динамическая) состоит в том, что защитные механизмы, вызывающие отравление, отпугивание или нарушение процесса размножения и развития насекомого, возникают уже после его нападения. Вредители с их короткими сроками развития поколений, высоким потен- циалом размножения и генетической изменчивости способны вырабатывать наступательные стратегии гораздо быстрее, чем деревья новые оборони- тельные механизмы. Статические механизмы защиты, по-видимому, более эффективно действуют против насекомых полифагов и менее эффективны против специализированных видов, приспособленных к питанию данным растением. У фитофагов выработка контрнаступательных адаптаций про- тив динамических механизмов самозащиты растений менее вероятна, так как в естественных лесонасаждениях всегда есть ослабленные деревья, не
способные активно реагировать на вторжение вредителей (Берриман, 1990). Динамическая реакция растений на дефолиацию намного менее интенсивна, чем на вторжение стволовых вредителей. Антибиоз деревьев (неблагоприятное воздействие на развитие насеко- мых-вредителей) последовательно нарастает при повреждении листьев - хвои - побегов - ветвей и ствола, исходя из опасности, которую представля- ет для дерева повреждение этих органов (Линдеман, 1993). Уничтожение на- секомыми хвои и листвы деревьев приводит к ряду последовательных изме- нений в жизни лесного биогеоценоза. Направление изменений и их конеч- ный результат до конца еще не изучены (Воронцов, 1978). Наиболее иссле- довано влияние дефолиации на прирост и состояние древостоя. 5.4.3. Насекомые-филлофаги как фактор сукцессий в дубравах лесостепи В широколиственных лесах лесостепи Европейской России воздействия насекомых чрезвычайно разнообразны по продолжительности и по охвату территории. Во время вспышек массового размножения насекомые вызыва- ют изменения на всех уровнях: популяционном, подсистем биоценоза, биоце- ноза в целом, биоценотического комплекса. Благоприятные для насекомых и субоптимальные для древесных пород климатические условия, а также ан- тропогенное изменение лесов способствуют совместному размножению ря- да видов насекомых, образованию комплексных и хронических очагов, пра- ктически ежегодной дефолиации насаждений (Знаменский, Лямцев, 1990). При этом в разные годы и в разных насаждениях могут доминировать непар- ный шелкопряд (ЬутатШча скьраг зеленая дубовая листовертка (ТоНпх \чпс1апа златогузка (Еиргосйз скгузоггкоеа желтоусая пяденица (Ароскегта кгзрШапа 8скг$.\ боярышниковая листовертка (Агскгрз сгсРае- %апа НЪп.\ Наиболее часто и на больших площадях очаги листогрызущих насеко- мых возникают в ослабленных, утративших биологическую устойчивость дубравах. Характерная особенность таких дубрав - неблагоприятные для роста дуба почвенно-климатические условия, существенное сокращение по- родного и структурного разнообразия, многократное порослевое возобнов- ление деревьев. В насаждениях практически полностью преобладает ранняя форма дуба, которая в целом лучше адаптирована к условиям среды, чем поздняя, однако сильнее повреждается насекомыми. Сильная степень повреждения крон дуба в течение двух-трех сезонов подряд является критической для его выживания. Снижение прироста в та- ком случае в дальнейшем не компенсируется. Это обусловлено как ослаб- ленным состоянием деревьев, так и практически ежегодным воздействием неблагоприятных для роста насаждений факторов. Так, в Саратовской обла- сти ежегодные потери прироста стволовой древесины дуба от дефолиации составляют в среднем 20% (Лямцев, 1995, 1998). Очаги размножения некоторых насекомых охватывают большие терри- тории, повреждается не только дуб, но и сопутствующие виды лиственных деревьев. Ослабление насаждений увеличивает интенсивность и продолжи- тельность вспышек массового размножения насекомых. Динамика числен-
ности непарного шелкопряда приобретает черты перманентных, а зеленой дубовой листовертки - фиксированных (хронические очаги) вспышек. Про- исходит массовое ослабление и усыхание дуба. В результате изменяется по- родная и пространственная структура насаждений. По данным учетов на пробных площадях в Саратовской области после двух вспышек массового размножения листогрызущих насекомых доля дуба в составе насаждений снизилась на 10-20%. После вспышки массового размножения и усыхания дуба в насаждениях Теллермановского лесхоза Воронежской области его участие в составе дре- востоя снизилось на 2-5% при умеренном и на 15-16% при высоком отпаде (Состояние дубрав лесостепи, 1989). Одновременно возросло участие ясеня, клена остролистного и липы. После отмирания дуба происходит быстрое за- полнение в пологе освободившегося пространства в первом ярусе спутника- ми дуба или разрастанием оставшихся живых деревьев и более энергичное формирование второго яруса. В благоприятных условиях произрастания (на хорошо увлажненных и богатых почвах) формируются смешанные по соста- ву древостои и усиливается мозаично-ярусная организация леса: в результа- те увеличивается биоразнообразие и устойчивость насаждений. Насаждения с господством дуба трансформируются в полидоминантные и разновозраст- ные широколиственные леса (Состояние дубрав лесостепи, 1989). Уменьше- ние участия дуба в составе таких древостоев не ведет к деградации насажде- ний, а лишь уменьшает их ценность с хозяйственной точки зрения. В более жестких условиях роста (солонцовая и солонцеватая типы дубрав) в резуль- тате усыхания дуба образуются редины, так как другие деревья из-за небла- гоприятных почвенных условий не возобновляются. Восстановление устойчивости дубовых лесов, в том числе и их рези- стентности к насекомым-фитофагам, требует изменения системы ведения лесного хозяйства, в частности, необходима реализация комплекса мер по усилению биологического разнообразия лесов лесостепи. Важная задача - увеличение площадей семенных (высокоствольных) дубрав, усиление по- рослевой способности низкоствольных насаждений, формирование слож- ной структуры насаждений (Дубравы России, 2000). Ограничением пасть- бы скота и сенокошения можно сравнительно быстро восстановить подле- сок и травяной покров. В таких лесах выше численность естественных вра- гов вредителей и меньше повреждение дуба листогрызущими насекомыми (Лямцев, 1998). 5.4.4. Устойчивость разных видов деревьев к повреждению насекомыми Устойчивость насаждений к повреждению зависит от их породного со- става, а также от интенсивности и продолжительности дефолиации. Обоб- щение литературных данных и анализ этого вопроса проведены А.И. Во- ронцовым (1978). Разные виды деревьев обладают разной устойчивостью к уничтожению ассимиляционного аппарата. Как общее правило, покры- тосеменные легче переносят сплошное объедание, чем голосеменные. Здоровые деревья обычно обладают большим количеством листвы или хвои, чем это необходимо для поддержания жизнедеятельности. Неболь-
шое повреждение кроны хвоегрызущими насекомыми может вызвать да- же некоторое усиление роста дерева, в то время как удаление всей хвои в любое время вегетационного цикла или в ранний период покоя вызывает гибель дерева. Дуб черешчатый, как правило, не усыхает в результате однократного сплошного объедания. После вспышки массового размножения листогрызу- щих насекомых только слегка интенсифицируется естественный отпад и, та- ким образом, однократное сплошное объедание действует как рубки ухода малой интенсивности. Литературные данные об устойчивости сосны обыкновенной к повреж- дению кроны хвоегрызущими насекомыми не дают однозначного представ- ления о допустимых пределах степени повреждения ассимиляционного аппа- рата этого вида (Воронцов, 1978). В некоторых случаях сосна может перено- сить однократное повреждение без особых последствий. Насаждения сосны усыхают после двукратного объедания, особенно при наличии сухой погоды и высокой численности стволовых вредителей. Сосна сибирская (кедр), независимо от возраста и условий произраста- ния, обычно гибнет на следующий год после полной утраты хвои, в то вре- мя, когда деревья заселяются стволовыми вредителями. Елъ европейская и сибирская сильнее, чем сосна реагируют на потерю хвои, скорее подвергаются нападению короедов и усыхают. Ель европей- ская обычно начинает заселяться короедом-типографом и усачами в первый же год после сплошной дефолиации и на второй год после двукратной поте- ри хвои на 50%. Пихта сибирская биологически похожа на ель и тоже сильно реагирует на дефолиацию. После двукратной полной потери хвои пихта сибирская усыхает без участия стволовых вредителей. Изо всех видов хвойных деревьев лиственница сибирская наиболее ус- тойчива к повреждению хвоегрызущими насекомыми. При этом для лист- венницы неблагоприятны повреждения в конце вегетационного периода, а также в районах засушливых и с многолетними мерзлыми грунтами. Жизнеспособность поврежденных насаждений зависит не только от сте- пени потери хвои или листвы и состава древесных пород, но и от возраста, условий произрастания, состояния древостоя и численности стволовых вре- дителей. Например, хвойные насаждения в возрасте 100-150 лет, ослаблен- ные грибными болезнями, потерявшие более 75% хвои, подвергаются напа- дению стволовых вредителей и быстро усыхают. 5.4.5. Определение размера усыхания (отпада) деревьев в поврежденном насаждении Насекомые оказывают сложное воздействие на растения, которыми пи- таются. Реакция многолетних растений на уничтожение листвы характери- зуется пороговыми эффектами, запаздыванием и кумулятивными эффекта- ми (Голубев, 1992). Пороговый эффект определяется тем, что пока плот- ность вредителя остается ниже определенного минимального уровня, дефо- лиация не вызывает гибели деревьев. Порог связан с наличием у растений способности к гомеостазу, а также с тем, что между отдельными листьями
Усыхание насаждений дуба при повреждении крон насекомыми разных фенологических групп Суммарная дефолиация, % Доля усохших деревьев дуба при повреждении кроны насекомыми, % весенней группы летней группы 0 0 0 50 0 0 100 2 3 150 3 6 200 6 12 250 9 25 300 15 50 350 25 - 400 43 - имеет место интенсивная конкуренция за ресурсы, которую вредитель мо- жет ослабить. Эффект запаздывания определяется тем, что процент погибших деревь- ев продолжает возрастать после того, как повреждения кроны прекрати- лись. Кумулятивный эффект заключается в том, что гибель деревьев зави- сит от суммарной степени дефолиации за ряд лет, а не только от ее величи- ны в данном году. Жизнеспособность насаждений зависит не только от степени дефолиа- ции деревьев, но и от возраста, условий произрастания и состояния древо- стоя. Деревья усыхают, когда запас пластических веществ недостаточен для распускания хвои или листвы или когда их развитие приводит к полному ис- тощению дерева и нарушению его жизнедеятельности. Между запасом пластических веществ в древостое и долей усохших де- ревьев в насаждении установлена связь. Определены ее параметры и пред- ложена модель для расчета относительного запаса пластических веществ в насаждениях, поврежденных листогрызущими насекомыми разных феноло- гических групп, в разной степени и повторности (Голубев, 1992). Полной по- тере запаса пластических веществ соответствует 50%-ная смертность де- ревьев в древостоях. В результате специальных исследований были получе- ны оценки степени усыхания дубовых насаждений (Наставление..., 1988; Го- лубев, 1992) в зависимости от фенологической группы насекомых и суммар- ной (если дефолиация наблюдалась в течение нескольких лет) степени по- вреждения ассимиляционного аппарата (табл. 5.18). Первая, весенняя фенологическая группа объединяет насекомых, повре- ждающих насаждения ранней весной (пяденицы-шелкопряды, зимняя пяде- ница, зеленая дубовая листовертка, сосновый шелкопряд). Вторая, летняя - включает насекомых, повреждающих деревья весной и в первую половину лета (непарный шелкопряд, кольчатый шелкопряд, дубовая хохлатка, со- сновая совка, рыжий сосновый пилильщик). В третью группу входят насеко-
Усыхание сосны в зависимости от величины дефолиации и возраста насаждений Степень поврежде- ния кроны, % Доля усохших деревьев в насаждениях разного возраста (классы возраста на- саждений, годы), % 0-20 21-40 41-80 >81 10 0 0 0 0 20 0 0 0 0 30 0 0 0 0 40 0 1 1 1 50 1 2 2 3 60 2 3 5 6 70 3 6 9 12 80 5 10 15 20 90 8 16 25 33 100 12 25 38 50 Таблица 5.20 Интенсивность усыхания ели в насаждениях в зависимости от степени их дефолиации Степень повреждения кроны, % Доля усохших деревьев, % Степень повреждения кроны, % Доля усохших деревьев, % 10 0 60 27 20 3 70 37 30 7 80 48 40 12 90 61 50 19 100 75 мые, объедающие насаждения во второй половине вегетационного периода (лунка серебристая, краснохвост, сосновая пяденица, обыкновенный сосно- вый пилильщик) или комбинированно, в конце лета и затем весной (злато- гузка). Если объедание комбинированное, к доле повреждения ассимиляци- онного аппарата осенью приплюсовывается величина его повреждения вес- ной, а усыхание деревьев от повреждения насекомыми третьей фенологиче- ской группы определяется как для весенней фенологической группы (см. табл. 5.18). Если при повреждении крон дуба насекомыми летней фенологи- ческой группы в течение нескольких лет подряд суммарная дефолиация со- ставит 300% (последствием чего является нулевой запас пластических ве- ществ), то усохнет 50% деревьев (Голубев, 1992). Для верификации и уточ- нения приведенной модели необходимо продолжить накопление данных по размеру отпада (усыхания) деревьев дуба в насаждениях разных возрастов, полнот, типов леса, бонитетов и т.д., поврежденных в разной степени и в различные периоды вегетационного цикла. Рассмотрим конкретные примеры по определению размера усыхания де- ревьев в насаждениях хвойных пород. По литературным данным (Воронцов,
1978; Голубев, 1992), гибель деревьев пропорциональна степени кумулятив- ного объедания, причем даже одногодичные перерывы не нарушают степе- ни этой связи. Ель обыкновенная усыхает часто даже при 50%-ном повреж- дении кроны. Известно, что хвоя сосны сохраняется на дереве в среднем 3 года, а у ели - 7 лет. Так как разные виды хвоегрызущих насекомых предпочитают разную по возрасту хвою - новую или старую, - необходимо лишь отличить хвою первого года от более старой. Таким образом, следует рассматривать значимость двух типов хвои - текущего года (новой) и всех прошлых лет (старой) хвои. Новая хвоя лишь постепенно приобретает полную фотосин- тетическую способность. На стадии распускания почек хвоя еще не способ- на эффективно связывать СО2. С развертыванием хвои быстро развивается её способность к интенсивному связыванию СО2. В дальнейшем фотосинте- тическая способность хвои снижается после каждой пережитой зимы (Голу- бев, 1992). Последствия повреждения ассимиляционного аппарата хвойных деревьев также зависят от степени, кратности (числа сезонов) и времени уничтожения хвои. Если молодую хвою уничтожить в начале или в середи- не вегетационного периода, то результат её объедания будет иметь разные последствия для роста и выживания дерева. Реакция деревьев на поврежде- ние старой и новой хвои также будет различной. Виды деревьев с многолет- ней хвоей наиболее устойчивы к весеннему повреждению, при котором не- поврежденными остаются почки и молодые побеги, развивающиеся в этом же году. Восстановление хвои после летней и осенней дефолиации начина- ется у этих видов только в следующий после повреждения год. Отмирание деревьев зависит также от возраста насаждений, в табл. 5.19 приведены оценки интенсивности усыхания сосны в очагах соснового шел- копряда, монашенки, сосновой пяденицы, обыкновенного соснового пи- лильщика в зависимости от средней степени повреждения крон в насажде- нии, рассчитанные нами по модели А.В. Голубева (1992). Интенсивность усыхания деревьев ели в насаждении в зависимости от степени повреждения ассимиляционного аппарата отражена в табл. 5.20 (Голубев, 1992). 5.4.6. Оценка вредоносности насекомых по материалам статистической отчетности по защите леса Под вредоносностью понимается степень отрицательного воздействия фитофагов на состояние древостоев, которая определяется по эколого-хо- зяйственной оценке последствий повреждения деревьев. Для оценки значи- мости хозяйственно опасных насекомых и болезней леса проанализированы данные статистической отчетности по защите леса и, прежде всего, матери- алы о распространении очагов вредных видов за период с 1977 по 2000 год (форма № 12-ЛХ, № 22-ЛХ). Очаги - это участки леса (лесных земель), ко- торые характеризуются повышенной численностью или концентрацией па- тогенных организмов, угрожающих нанесением ущерба целевым функциям леса и требующим проведения лесопатологического надзора и (или) лесоза- щитных мероприятий (Положение о защите лесов от вредителей и болезней леса. Утверждено Рослесхозом 19.03.98 г.). К очагам хвое- и листогрызущих насекомых, как правило, относились насаждения с дефолиацией 15-100% .
Показатели санитарного состояния лесов европейской России и их динамика с 1977 по 2000 год Показатели Площадь (103 га) за период 1977-80 1981-85 1986-90 1991-95 1996- 2000 1977- 2000 средняя многолетняя Очагов Всего 7700,6 6157,5 6338,6 6628,4 5537,5 32362,7 1348,4 Вредителей* 6953,6 5843,0 5983,4 4537,3 4719,2 28036,5 1168,2 Болезней** 747,0 314,4 355,3 2091,2 1964,5 5472,4 228,0 Погибших насаждений Всего 274,13 212,61 155,06 186,88 396,54 1225,22 51,05 От вредных насекомых 5,29 4,00 25,27 18,58 11,93 65,07 2,71 От болезней 10,40 5,25 5,99 5,93 17,25 44,82 1,87 От вредных насекомых и болезней, 103 га/% 15,69 5,72 9,25 4,35 31,26 20,16 24,50 13,11 29,19 7,36 109,89 8,97 4,58 8,97 * Вредные насекомые и грызуны. * * Болезни леса - это патологические процессы, возникающие и развивающиеся под влиянием патогенов - возбудителей инфекционных болезней (грибов, бактерий, вирусов, нематод, высших цветковых растений и др.), наносящие ущерб целевым функциям леса и лесной продукции (Поло- жение о защите лесов от вредителей и болезней леса, 1998 г.). В Европейской России ежегодно регистрируемая площадь очагов вредите- лей и болезней составляет в среднем 1348,4 тыс. гектаров (табл. 5.21). За по- следние 20 лет интенсивно (в шесть раз) увеличилась площадь очагов болез- ней. В последние 5 лет она ежегодно почти в два раза превышала среднюю многолетнюю площадь очагов (228,0 тыс. гектаров). Ежегодная площадь насаждений, погибших от вредителей и болезней, в среднем составляет 4,58 тыс. гектаров или 8,97% общей площади погибших лесов. При этом за последние 20 лет она увеличилась почти в три раза, а общая площадь погиб- ших лесов - в два раза. Такая динамика санитарного состояния лесов свиде- тельствует о росте ущерба от вредителей и болезней, а также о существен- ном ухудшении состояния насаждений в 1996-2000 годах, которое, вероятно, продолжится и в последующее пятилетие. Вывод основан на том, что изме- нение площадей очагов - колебательный процесс, а имеющиеся данные кро- ме колебаний показывают устойчивый рост очагов. Зоной постоянных вспышек массового размножения лесных насекомых и их максимальной вредоносности в Европейской России являются степная, ле- состепная и южная части зоны хвойно-широколиственных лесов (Ильинский, 1961; Лямцев, Исаев, Зукерт, 2000). Повышенная численность вредителей обусловлена засушливым климатом и ослабленным состоянием насаждений, их низкой биологической устойчивостью. В таких условиях популяции вреди- телей находятся в постоянной готовности к массовому размножению. Для ре- ализации вспышки массового размножения большинству видов вредителей достаточно теплой и засушливой погоды в течение одного-двух сезонов.
Рис. 5.21. Карта-схема распространенности очагов вредных насекомых в админист- ративных территориях Европейской России. Результаты классификации террито- рий в зависимости от относительной величины очагов, выраженной в процентах по- крытой лесом площади. В легенде в скобках приведено число регионов в каждом из выделенных классов Для характеристики вредоносности насекомых использовали следую- щие показатели: вероятность возникновения очагов и отношение площади очагов к покрытой лесом площади. Вероятность возникновения очагов (от- носительная продолжительность существования очагов) в пределах админи- стративных территорий определяется как отношение числа лет с очагами к общему числу лет наблюдений и варьирует в зависимости от экологических условий от 0 до 100%. Эти значения характеризуют угрозу возникновения очагов в каждом регионе. В пределах России есть территории с минималь- ной (один раз в 50-100 лет) и максимальной (ежегодной) встречаемостью очагов наиболее распространенных вредителей (рис. 5.21). На основе статистической отчетности по площадям очагов за период с 1977 по 2000 год для всех областей, краев и республик России рассчитаны ве- роятности возникновения очагов 10 видов наиболее опасных хвое- и листо- грызущих насекомых. Используя оценки вероятности возникновения очагов
Динамика очагов экологических групп вредных насекомых в Европейской России по пятилетиям с 1977 по 2000 год Экологические группы насекомых Площадь очагов за период, 103 га 1977-80 1981-85 1986-90 1991-95 1996- 2000 1977- 2000 средняя многолетняя Хвоегрызущие 486,9 705,4 650,4 572,3 701,6 3116,7 129,9 Листогрызущие 5134,3 4463,3 4788,6 3436,0 2457,9 20280,1 845,0 Стволовые 456,6 18,3 64,1 121,8 119,8 780,6 32,5 Хрущи 736,9 517,4 272,3 309,7 231,3 2067,6 86,2 Прочие вредители 138,8 138,6 208,0 97,6 71,4 654,4 27,3 по регионам, созданы карты-схемы распространения и встречаемости оча- гов. Для непарного шелкопряда в Европейской России выделены террито- рии незначительного, периодического и постоянного вреда, относительная продолжительность существования очагов в которых составляет, соответст- венно, 1-30%, 31-70%, 71-100% (Лямцев, Исаев, Зукерт, 2000). Вспышки массового размножения и очаги на больших площадях, как правило, наблю- даются в этих зонах, соответственно, один раз в 40-45 лет и реже, раз в 20-25 лет и со средней периодичностью в 11 лет. В промежутках между ин- тенсивными вспышками в зонах незначительного и периодического вреда отмечаются локальные очаги. Другим информативным показателем для классификации территории Европейской России по степени вредоносности насекомых является отно- сительная площадь их очагов. Она определялась по материалам стати- стической отчетности по защите леса как отношение суммы площадей очагов хвоегрызущих, листогрызущих, стволовых, хрущей и прочих вре- дителей к покрытой лесом площади. Данные по покрытой лесом площа- ди взяты из справочника (Лесной фонд России..., 1999). Площадь очагов по каждой перечисленной группе насекомых представлена средней оцен- кой за период, когда очаги действовали в пределах административных территорий. Распространение очагов незначительно (они составляют 0,0003-0,1% по- крытой лесом площади) в республиках Коми, Карелия, Карачаево-Черкес- ской; Мурманской, Вологодской, Архангельской, Владимирской, Смолен- ской, Ленинградской, Новгородской, Ярославской, Тверской, Псковской, Калужской, Свердловской областях. Очаги занимают 0,1-0,9% покрытой лесом площади в республиках Ады- гея, Удмуртия, Ингушетия; Кировской, Костромской, Московской, Брян- ской, Ивановской, Нижегородской, Калининградской, Пермской, Рязанской областях. Доля очагов составляет от 1 до 9,9% покрытой лесом площади в респуб- ликах Мордовия, Башкортостан, Дагестан, Марий Эл, Татарстан, Чувашия, Чеченской, Северной Осетии, Кабардино-Балкарии; Орловской, Тульской, Курской, Челябинской, Астраханской, Тамбовской, Самарской, Пензенской, Ульяновской, Оренбургской, Белгородской областях; Краснодарском крае.
Встречаемость и распространение очагов хвое- и листогрызущих насекомых в Европейской России по данным за 1977-2000 годы Вид насекомого Ежегодная площадь очагов, 103 га Ежегодное число регионов с очагами, шт. Мт Мах средняя много- летняя Мт Мах макси- мально возможное Непарный шелкопряд 10,42 2063,72 408,4 14 27 38 Зеленая дубовая листовертка 79,34 1103,28 327,5 9 31 40 Златогузка 0,8 412,2 50,6 3 15 23 Сибирский шелкопряд 0 0,89 0,2 0 2 4 Сосновый шелкопряд 1,30 30,18 8,7 2 6 12 Шелкопряд-монашенка 0,61 66,29 20,1 2 9 16 Сосновая пяденица 0,73 40,22 13,8 3 11 21 Сосновая совка 0,23 30,97 3,7 1 4 16 Рыжий сосновый пилильщик 0,96 113,50 40,2 3 19 31 Обыкновенный сосновый пилиль- щик 0,04 42,26 22,3 1 10 23 Доля очагов от 10 до 25% покрытой лесом площади - в Саратовской, Во- ронежской, Липецкой областях. Наибольшее распространение очагов (26-35% покрытой лесом площа- ди) отмечено в Калмыкии, Ставропольском крае, Волгоградской, Ростов- ской областях. Распределение административных территорий по относи- тельной величине очагов насекомых-вредителей иллюстрирует рис. 5.21. Для более детальной оценки лесопатологической ситуации необходима дифференциация площади очагов по экологическим группам (табл. 5.22) и видам вредных организмов. В Европейской России ежегодная площадь оча- гов в среднем составляет: листогрызущих насекомых - 59%, хвоегрызущих - 14%, хрущей - 6%, стволовых - 2%, прочих вредителей - 2%, болезней - 17%. В последнее десятилетие выросли площади очагов стволовых вредите- лей и, особенно, хвоегрызущих насекомых. В табл. 5.23 для наиболее опасных видов насекомых приведены средние многолетние, минимальные и максимальные ежегодные площади очагов, число регионов с очагами. Данные характеризуют встречаемость очагов в пространстве, т.е. ежегодную среднюю долю регионов с очагами вредителя. Такая информация дает представление о распространении и значимости конкретных вредителей леса. Показатель «максимально возможное число регионов с очагами» характеризует зону вспышек массового размножения, которая объединяет территории, где очаги наблюдались хотя бы раз за весь период. Используя данные табл. 5.23, можно расположить вредителей по ме- ре снижения площади очагов в Европейской России в следующем порядке: непарный шелкопряд (Ьутап1па скьраг зеленая дубовая листовертка (ТоНпх \ппс1апа златогузка (Еиргосйз скузоггкоеа рыжий сосновый пилильщик ЦУеоскрпоп 8егй/ег Сео$г.\ обыкновенный сосновый пилильщик
(Ргргюп ртг Ь.\ шелкопряд-монашенка (Ьутап1па топаска Ь.\ сосновая пя- деница (Вирсйиз ргтагшз Ь.\ сосновый шелкопряд феп^гоктиз рт Ь.\ со- сновая совка (РапоИз /1аттеа 8ск1$.\ сибирский шелкопряд феп^гоктиз згЫпсиз Т8ск1ч.\ 5.4.7. Влияние антропогенных факторов на вредоносность насекомых Устойчивость лесных экосистем к насекомым-вредителям значительно ослабляется в связи с деятельностью человека. Бессистемные рубки, лес- ные пожары, воздействие промышленных выбросов, повышение рекреа- ционной нагрузки и другие факторы снижают устойчивость биоценозов и способствуют массовому размножению насекомых. Искусственные лес- ные биоценозы, создаваемые на месте вырубленных естественных лесов, обладают значительно меньшей устойчивостью (Воронцов, 1978). Это осо- бенно характерно для лесных культур, созданных на больших площадях, в малопригодных для их роста почвенных и климатических условиях, вклю- чая места, вышедшие из сельскохозяйственного пользования. Обычно, это монокультуры. Чистые насаждения - иногда единственный способ лесовосстановления в экстремальных экологических условиях. В таких местообитаниях они об- ладают определенной устойчивостью вследствие срастания корневых сис- тем и известной густоты стояния. Однако очень часто создание больших массивов монокультур было обусловлено несовершенством лесокультур- ных технологий и ориентацией на ресурсную, а не экологическую составля- ющую, что непригодно в этих условиях. В чистых насаждениях, состоящих из деревьев одного вида, в силу од- нородности подпологовой среды доминируют отдельные виды дендро- фильных насекомых. Еловые культуры гибнут после повреждения шелко- прядом-монашенкой и идущими следом короедами. Молодые сосновые культуры после смыкания крон повреждаются подкорным сосновым кло- пом, хронические очаги которого образуются в изреженных, хорошо осве- щенных и прогреваемых участках леса на бедных песчаных почвах в усло- виях недостаточного увлажнения. Затем в сосновых культурах образуются очаги массовых видов хвоегрызущих насекомых: сосновых пилильщиков, сосновой совки, сосновой пяденицы, соснового шелкопряда, шелкопряда- монашенки. По мере увеличения площадей относительно одновозрастных чистых сосновых культур создается все больше условий для развития круп- ных вспышек массового размножения хвоегрызущих насекомых и расши- рения их очагов. Ряд исследователей (Воронцов, 1978; Гримальский, Эн- тин, Марченко и др., 1981) считают, что в чистых сосновых культурах чис- ленность насекомых значительно выше, чем в смешанных. Это объясняет- ся тем, что в смешанных насаждениях более разнообразен состав энтомо- фагов и численность их выше. Из лиственных пород наиболее сильно повреждается дуб черешчатый. В насаждениях с преобладанием дуба образуются очаги непарного шелко- пряда, зеленой дубовой листовертки, златогузки, лунки серебристой, дубо- вой хохлатки, пядениц-шелкопрядов. Экспериментальные данные свиде-
тельствуют, что в чистых порослевых дубравах численность вредителей вы- ше, чем в смешанных насаждениях, а массовые размножения приобретают перманентный характер или образуются хронические очаги (Знаменский, Лямцев, 1983, 1990). Создание искусственных биоценозов может сопровож- даться увеличением численности видов насекомых, в природных лесах не да- ющих вспышек размножения (большой еловый лубоед, некоторые виды пи- лильщиков). Таким образом, хозяйственная деятельность снижает биологическую ус- тойчивость насаждений и усиливает вредоносность насекомых. При этом на- секомые становятся фактором, существенно влияющим на состояние и стру- ктуру лесных биоценозов. Неудачно подобранные типы лесных культур приводят к массовому размножению вредителей и болезней леса и образо- ванию очагов. Особенно часто это происходит в степной зоне, где рост де- ревьев затруднен в силу почвенно-климатических условий, которые в то же время благоприятны для многих видов насекомых. Накопленный опыт при создании защитных лесных насаждений в степях показал, что в смешанных насаждениях дуба наилучшим сочетанием его с другими видами деревьев и кустарников является чередование чистыми ря- дами по древесно-теневому типу. На черноземных почвах наиболее устойчи- выми оказались посадки, в которых три ряда дуба чередовались с кленом остролистным, а на каштановых почвах - с кленом татарским. Хорошо раз- витый подлесок снижает заселенность деревьев насекомыми и придает наса- ждению в целом большую устойчивость. Для каждого конкретного место- обитания необходимо определить оптимальную густоту насаждений. Редкие и перегущенные культуры растут плохо и становятся жертвой вредных на- секомых и болезней. При подборе древесных видов необходимо стремиться к созданию смешанных и сложных по структуре насаждений и вводить в них виды, наименее повреждаемые самыми распространенными в данном гео- графическом районе насекомыми, менее повреждаемые фенологические формы. Вопрос о преимуществах чистых и смешанных насаждений для лесного хозяйства не может решаться только с энтомологической точки зрения (Во- ронцов, 1978). Нужно в первую очередь иметь в виду соответствие древес- ных видов условиям произрастания. * * * Растительноядные насекомые составляют одно из звеньев передачи ве- щества и энергии в наземных биоценозах. В норме, потребляя излишки фи- томассы здоровых деревьев (5-10% ежегодной продукции растений), насе- комые ускоряют трансформацию энергии, чем способствуют поддержанию стабильности биоценозов. Структура и особенности функционирования биоценозов умеренного пояса благоприятны для реализации резкого подъе- ма численности сравнительно небольшого числа видов фитотрофных насе- комых, которые периодически становятся ведущим фактором сукцессии со- общества. Растительноядные насекомые могут выходить из-под контроля биогео- ценоза и в периоды их массового размножения решающим образом воздей- ствовать на его состояние. Такие насекомые являются фактором гибели ле- сов на значительных площадях и относятся к категории вредителей леса.
Насекомые наносят хозяйственный ущерб многими путями от снижения прироста деревьев, ухудшения качества и сортности древесины, снижения урожая семян и до полной гибели деревьев. Они ухудшают эстетические до- стоинства лесонасаждений, усиливают пожароопасность. Классификация насекомых на вредные и полезные виды основана, в ос- новном, на экономических соображениях. С экологических позиций вспыш- ки массового размножения насекомых следует рассматривать как естествен- ное явление, которое программируется всей биотической компонентой и возникает на определенной стадии развития биоценозов. Насаждения стано- вятся объектом нападения насекомых в результате ослабления деревьев, что влечет за собой утрату их защитных механизмов. Важным фактором ос- лабления является антропогенное воздействие. Это воздействие невозмож- но существенно снизить, поэтому необходимо поддерживать устойчивое су- ществование таких экосистем. Необходимо проводить хозяйственные меро- приятия, вписывающихся в ход естественных сукцессионных процессов, с целью управления численностью насекомых вредителей леса. Это позволит снизить наносимый насекомыми ущерб до определенного экологически и экономически приемлемого уровня. 5.5. Лесные почвы: биотические и антропогенные факторы формирования Неотъемлемым свойством живого является способность и неизбежность преобразования, изменения среды своего обитания. Средопреобразующая функция живых организмов, наиболее ярко выражающаяся в образовании почвы, была выявлена значительно раньше возникновения экологии (био- геоценологии) и почвоведения как самостоятельных наук (Смагин, 1996). Однако долгое время наиболее существенные проявления этой функции жи- вого рассматривались как инородный фактор по отношению к почве, как нарушения, искажающие «нормальную» картину. В последние десятилетия представления о роли природных нарушений в жизни экосистем (биогеоценозов) существенно изменились (Кшйиуатеп, 1994; Смирнова, 1998; АУЫ1е е! а11., 1999, 2001; Уега, 2000 и др.). Популяцион- ная жизнь растений и животных рассматривается как важнейший фактор формирования состава и структуры экосистем, а средопреобразующая дея- тельность популяций в системе пространства и времени - как основной ме- ханизм обеспечения устойчивости биогеоценотического покрова при его спонтанном развитии. В данном разделе рассмотрены биотические и антропогенные факторы формирования почвенного покрова лесных территорий, критерии сукцесси- онного и климаксного состояния лесных почв, разобран механизм восстано- вительной сукцессии почвенного покрова в ходе спонтанного развития лес- ного сообщества.
5.5.1. Биотические факторы формирования почвенного покрова лесных территорий В отношении лесных почв наиболее существенными функциями биоты являются: • продуцирование биомассы, в лесных сообществах осуществляющееся, в основном, растительностью (фитостратой); • разложение и гумификация органического вещества, наиболее активно происходящие в верхнем, пограничном с дневной поверхностью слое почвы (мезострате); • педотурбации, потенциально охватывающие все горизонты почвенно- го профиля - педостраты (Карпачевский, 1995). Ниже основное внимание уделено роли деятельности биоты в мезо- и педострате для формирования структуры лесных почв. Роль животных в разложении и гумификации органического вещества и в формировании структуры почвенных агрегатов Значение животных для почвообразования многообразно, при этом наи- большую роль играет их деятельность, связанная, во-первых, с процессами разложения, минерализации и гумификации органического вещества и, во- вторых, с механическим воздействием на почвенный покров (Абатуров, 1976). При этом для многих животных эти виды деятельности неразрывно связаны друг с другом. В 1837 г. в докладе «Об образовании растительного слоя», сделанном на заседании Лондонского геологического общества, Ч. Дарвин впервые вы- сказал мысль о создании гумуса дождевыми червями. Позже, в 1881 г., он из- ложил результаты своих многолетних наблюдений и опытов. Он нашел, что дождевые черви ускоряют разложение растительных остатков, и предполо- жил, что они, пропуская через кишечник, перерабатывают их не только ме- ханически, но и химически и создают гумусовые вещества. Установив ко- прогенный характер луговых и лесных почв Англии, Ч. Дарвин пришел к выводу, что весь поверхностный слой почвы за много лет не раз прошел че- рез кишечник дождевых червей. Переработка растительного органического вещества производится пре- имущественно растительноядными животными, питающимися как живыми частями растений (зеленояды), так и мертвыми (сапрофаги). В лесных сооб- ществах сапрофаги по своей массе значительно преобладают над зеленояд- ными животными, составляя 80-99% всей зоомассы (Чернов, 1975). Общая почвенная зоомасса в сообществах лесной зоны достигает 1500-2000 кг на 1 гектар, при этом основную долю ее обычно составляют дождевые черви (Абатуров, 1976). Проблеме участия животных в процессах разложения, минерализации и гумификации органического вещества посвящена обширная литература (Гиляров, 1967, 1968; Курчева, 1971; Злотин, Ходашова, 1974; Стриганова, 1983 и др.). Трофическая деятельность животных приводит к механическо- му разрушению и измельчению органического вещества, к биохимическим превращениям его в организме животного, к обогащению органических ос- татков микроорганизмами. На основе анализа обширного фактического ма-
Рис. 5.22. Морфология типов гумуса аэрирован- ных лесных почв: 1 - слаборазложившаяся под- стилка, 2 - полуразложившаяся подстилка, 3 - темный органический горизонт без видимой структуры, 4 - смешанный горизонт со ста- бильными органо-минеральными агрегатами, 5 - смешанный горизонт без стабильных орга- но-минеральных агрегатов, 6 - подвижные кар- бонаты кальция. Тип гумуса: I - кислый мюлль; II - карбонатный мюлль; III - андиковый (тем- ноцветный) мюлль; IV - модер; V - мор (по Дю- шофуру, 1998) териала Г.Ф. Курчевой (1971) была показана четкая корреляция между за- пасом гумуса в почвах различных типов и общей численностью населяющих их крупных почвенных беспозвоночных. Связь характера гумусонакопления и особенностей деятельности поч- венной фауны наиболее ярко отражена в учении о лесных подстилках, или лесном гумусе. Впервые эту связь описал датский лесовод П. Мюллер в сво- ей классификации лесных подстилок, опубликованной в 1887 г. На основа- нии изучения буковых, дубовых и еловых лесов Дании он предложил выде- лять два типа перегноя (гумуса) лесных почв: грубый перегной, или мор (шоог, КоЫшшпз), и мягкий перегной, или мулль (шп11). Мор, или грубый гумус, содержит большое число неразложившихся рас- тительных остатков и мало экскрементов беспозвоночных. Он образуется преимущественно на почвах, бедных почвенной фауной и элементами пита- ния, при наличии трудноразлагаемого органического материала, бедного ос- нованиями. Преобладает грибной тип разложения. В составе почвенной фа- уны доминируют мелкие артроподы (клещи, ногохвостки). Мулль, или мягкий гумус, имеет зернистую структуру, в которой почти не обнаруживаются неразложившиеся растительные остатки. Он формиру- ется под действием интенсивной переработки (размельчения и биохимиче- ского разложения) растительного опада, главным образом, детритофага- ми - дождевыми червями, диплоподами, энхитреидами с последующей его гумификацией «т зйи», равномерным и тонким смешиванием органических остатков с минеральными частицами (образованием глинисто-гумусовых комплексов). Такой тип гумификации характерен для почв с благоприятной влажностью, высоким содержанием питательных веществ, с микрофлорой, в которой сильно преобладают бактерии и актиномицеты, и грибы не опре- деляют процесса разложения. В дальнейшем, как промежуточный между грубым и мягким перегноем был выделен тип «модер». Он образуется в условиях, неблагоприятных для большинства видов дождевых червей, где большое значение имеет деятель- ность клещей, энхитреид и некоторых других групп беспозвоночных, кото-
Особенности форм гумуса (по Ромашкевич, Герасимовой, 1982) Форма гумуса Растительные остатки в гумусовом профиле Почвенные беспозвоночные Агрегиро- ванность Связь с ми- неральной частью почвы грубые сильно раз- ложившиеся преобладаю- щие группы основные функции Скеле- тный гумус Максимальное количество, волокнистые, слабо измель- ченные Нет Орибатиды Превраще- ние свежих остатков в выбросы (в мягкие ткани) Нет Нет Грубый гумус Преобладают, незначительно измельченные, слаборазло- жившиеся Колло- морфные ве- щества толь- ко в выбро- сах Орибатиды, многоножки, мокрицы Измельче- ние, частич- ная пере- работка, склеивание Единичные непрочные агрегаты Нет Модер Среднее со- держание, ча- стично волок- нистые, средне- разложившиеся Бурые колломорф- ные сгустки и хлопья Орибатиды, энхитреиды, мелкие люмбрици- Ды Тонко дис- персная переработка Умеренная (копроген- ное склеи- вание) Очень сла- бая механи- ческая Мулле- подоб- ный модер Незначитель- ное количест- во, бурые из- мельченные Только в выбросах Энхитреиды, дождевые черви Активная переработ- ка, переме- шивание Значитель- ная, в том числе копро- генная Механичес- кая при хо- рошей пере- мешанности Мулль Единичные мелкие Нет Дождевые черви (крупные) Активная переработ- ка, агрегиро- вание Сплошная за счет копро- литов дож- девых чер- вей Глинисто-гу- мусовые комплексы рые разрушают растительные остатки, перемешивают с почвой, обогащают почву органическим веществом своих экскрементов. Главное отличие от мулля состоит в менее полном перемешивании органических веществ с ми- неральной почвой, отсутствии прочных глинисто-гумусовых комплексов (см. Ремезов, Погребняк, 1965; Дюшофур, 1998). Содержание предложенных П. Мюллером понятий значительно варьи- ровало; были предложены различные варианты классификации лесных под- стилок (рис. 5.22, табл. 5.24). Одна из наиболее детальных классификацион- ных систем форм гумуса предложена В. Кубиеной, который на основе мик- роморфологических исследований выделил и подробно описал 16 форм (см. Герасимова и др., 1992). В таблице 5.23 дана краткая характеристика особен- ностей интегральных кубиеновских форм гумуса с учетом микростроения и состава фауны сапрофагов (по Ромашкевич, Герасимовой, 1982). Следует подчеркнуть, что, по мнению П. Мюллера, под пологом одина- кового по составу видов древостоев формируется как грубый, так и мягкий гумус. Так, типичные формы мулль и мор были описаны им в буковых ле- сах. При этом мулль образуется в лесах с господством в напочвенном покро- ве неморальных видов - СаИит оНогаШт, МегсипаИз регептз, 81еИапа пето-
гит, МИшт снизит и др. Напочвенный покров бучин с грубым перегноем имеет бореальный характер; здесь преобладают зеленые мхи Ро1у1пскит, Эгсгапит, Мшит, кустарнички Уасстшт тугйИиз, V. чгйз-Шаеа, ТпепШНз еигораеа. Таким образом, характер образования гумуса зависит в наиболь- шей мере от состава видов травяно-кустарничкового и мохово-лишайнико- вого ярусов. П. Мюллер полагал, что изменения в почвенной фауне в зави- симости от состава живого напочвенного покрова и свойств эдафона приво- дят к изменениям перегноя, а со временем и состава древостоя. Зависимость типа гумусообразования от состава живого напочвенного покрова и возможность образования различных типов гумуса под одинако- выми древесными породами в дальнейшем были продемонстрированы многими исследователями (см. обзоры в работах: Курчева, 1971; Кппшшз, 1997 и др.). В большинстве лесов доля опада напочвенного покрова составляет от нескольких процентов до 10% общей массы годовой продукции растений. Напочвенный покров может содержать значительные количества биофиль- ных элементов: до 40% натрия, 35% фосфора и кальция, 55% магния, 90% калия их общего запаса в растительности (Тапе, 1980 по Кппшшз, 1997). Опад напочвенного покрова, и прежде всего трав, является «добавкой», оп- ределяющей скорость и характер разложения большего по массе древесно- го опада, возможно в том числе и через влияние на состав почвенной флоры и фауны. Помимо видового состава растительности, важное значение для направ- ления гумусообразования играют также параметры экотопа и климатопа. Так, М.Д. Гиляровым (1967) была установлена корреляция между гидротер- мическими режимами зональных типов почв, численностью и составом бес- позвоночных, их вертикальными миграциями в почвенной толще, с одной стороны, и мощностью и оструктуренностью гумусовых горизонтов, с дру- гой. Отсутствие гумусово-аккумулятивного горизонта в тундрово-глеевых, подзолисто-глеевых, подзолистых почвах северной и средней тайги М.Д. Ги- ляров связывает не только с малочисленностью беспозвоночных, но и с низ- кой температурой и высокой влагонасыщенностью почв, вследствие чего беспозвоночные концентрируются в моховой дернине, подстилке. В южной тайге, в хвойно-широколиственных лесах появление в дерново-подзолистых почвах гумусово-аккумулятивного горизонта М.Д. Гиляров объясняет как увеличением численности и разнообразия беспозвоночных, так и лучшим прогреванием почв, обеспечивающим возможность проникновения нор в почвенную толщу на значительную глубину с одновременным привносом в глубокие горизонты органических веществ. Еще в большей степени увели- чивается глубина проникновения нор беспозвоночных, в первую очередь до- ждевых червей, в почвах широколиственных лесов и лесостепи. Таким обра- зом, можно говорить об опосредованной через климат связи зоогенных пе- дотурбаций и структуры почв. Однако при рассмотрении коррелятивных связей между гидротермическими режимами, гумусированностью почвы, со- ставом почвенного населения и другими параметрами невозможно одно- значно определить причинно-следственные отношения между ними. Извест- но, что хорошо гумусированные почвы имеют более благоприятный для фа- уны гидротермический режим; вместе с тем, деятельность фауны важна для гумусонакопления и формирования структуры почвы.
Классификация почвенных агрегатов по величине и составу (Со1етап, 1985 цит. по: Стриганова, 2000) Величина аг- регатов, мкм Состав агрегатов 0,2 Глинистые частицы с сорбированными на поверхности аморфными алюмосиликата- ми, оксидами и органическими полимерами 2,0 Остатки гиф и микроорганизмов, инкрустированные глинистыми частицами 20,0 Остатки сосудистых растений и гиф, инкрустированные минеральными частицами разного размера 200 Остатки корней и гиф, скрепленные слипшейся глинистой массой 2000 Почвенные структурные комочки (копролиты) Оценка роли животных в формировании почвенной структуры проводи- лась многими исследователями как путем установления корреляций между составом и обилием животного населения и структурированностью почвы, так и наблюдениями и экспериментальными исследованиями вклада отдель- ных групп и видов животных в почвообразовательный процесс. Особенно- сти структуры зоогенных агрегатов неоднократно обсуждались в литерату- ре (Чекановская, 1960; Стриганова, 2000 и др.). Главными их чертами, оп- ределяющими, в целом, свойства копрогенных почв, являются повышенная гумусированность, большое содержание связанных органических остатков, высокие водопрочность и водоудерживающая способность. Для оценки зна- чения зоогенного фактора в формировании агрегатного состава почвы О.Со1ешап (цит. по: Стриганова, 2000) предложена классификация органо- минеральных частиц по их величине и составу (табл. 5.25). Животные при- нимают непосредственное участие в формировании агрегатов трех высших классов. В почвах с высоким обилием сапрофагов и детритофагов практиче- ски весь органоминеральный горизонт состоит из копрогенных агрегатов той или иной степени сохранности. При этом уже в мелкоземе молодых на- скальных почв, формирующихся на выветрелых скальных породах, экскре- менты животных составляют до 90% (Стебаев, 1958). На первом этапе поч- вообразования в примитивных почвах преобладают экскременты клещей и ногохвосток, в дальнейшем - микроартрапод и олигохет. В развитых почвах копролиты первичных разлагателей сохраняют свою форму недолго, они быстро перерабатываются последующими агентами разложения (Курчева, 1971). Крупнозернистая структура важна для проникания в почву воды и возду- ха, для развития микробов, мелких животных, корней растений. В почвах с высокой активностью червей объем воздушных пор составляет 20-30% об- щего объема почвы. Вместе с тем, копрогенные агрегаты являются надеж- ным хранилищем питательных веществ, как органических, так и неоргани- ческих. Связывание этих веществ в водопрочных агрегатах препятствует их вымыванию в нижние горизонты почвы. Основной сферой разложения и гумификации органического вещества, формирования структуры почвенных агрегатов является верхняя часть почвы, так называемая мезострата (Карпачевский, Морозов, 1994; Карпа- ческий, 1995). Именно здесь происходит деструкция органического веще-
ства, превращение его сначала в детрит, а потом в гумус. При этом образу- ющийся гумус сам по себе малоподвижен. Увеличение мощности гумусо- вого горизонта неизбежно связано с педотурбациями, которые в спонтан- но развивающихся лесных сообществах являются функцией средопреобра- зующей деятельности биоты. Для лесных территорий наиболее существен- ные педотурбации связаны со средопреобразующими воздействиями де- ревьев и педофауны. В целом, аккумуляция гумуса является результатом разнообразной сре- дообразующей деятельности авто- и гетеротрофов, характерной как для травянистых, так и для древесных экосистем. В значительной мере именно характер гумусообразования, с одной стороны, и педотурбаций, с другой, обусловливает строение аккумулятивно-гумусового профиля и почвенного профиля в целом. Представления о характерных временах и пространствах мозаик, создаваемых в результате деятельности разных групп биоты, позво- ляют подойти к определению естественных пространственно-временных ха- рактеристик почвенных структур различного ранга. Влияние средопреобразующей деятельности животных на формирование структуры почв Деятельность животных может играть как прямую, так и косвенную роль в формировании структуры почвенного покрова. Многие группы жи- вотных оказывают опосредованное влияние на структуру и состав почв че- рез воздействие на другие компоненты биогеоценоза, влияние на биологиче- ский круговорот (Злотин, Ходашева, 1974). Так, листогрызущие насекомые, саранчовые, растительноядные млекопитающие и другие фитофаги воздей- ствуют на интенсивность процессов гумификации и минерализации, перера- батывая до 60-70% фитомассы и возвращая в круговорот продукты метабо- лизма и экскременты (Злотин, Ходашева, 1974; Абатуров, 1983). Деятель- ность бобров по строительству плотин ведет к подтоплению почв и разви- тию оглеения, распространяющегося на расстояние 25-30 м от бобровых прудов (Щербакова, Завьялов, 1995). Прямые механические воздействия на почву связаны, прежде всего, с ло- комоторной деятельностью животных. Как в пастбищных, так и во многих детритных экосистемах велика роль вытаптывания почв, при этом наиболее существенны воздействия, связанные с выпасом диких и домашних копыт- ных (Абатуров, 1976; Уега, 2000). При умеренном выпасе происходит пере- мешивание подстилки и верхнего горизонта почвы, улучшающее гидрологи- ческий режим и аэрацию почвы, ускоряющее разложение органических ос- татков (Абатуров, 1976). Интенсивный выпас ведет к уплотнению верхних горизонтов почвы, развитию поверхностного оглеения; инициирует процес- сы поверхностного перемыва и эрозии (см. ниже раздел о лесном выпасе). Важнейшее значение для преобразования почвенного покрова имеет ро- ющая деятельность животных. Роющая деятельность распространена почти повсеместно, максимально ее разнообразие в степях и пустынях, где рытье нор служит для большинства животных единственным способом укрытия от врагов и неблагоприятных климатических воздействий. Роющая деятель- ность осуществляется здесь сусликами, сурками, полевками, слепышами, му- равьями, мокрицами и многими другими животными. Исследованию особен-
ностей средопреобразующей деятельности этих животных посвящено боль- шое число работ (см. Абатуров, 1976). В лесных почвах разнообразие роющих животных заметно ниже. Основ- ную роль в формировании структуры лесных почв играют кроты и почвен- ная мезофауна, прежде всего дождевые черви. Кроме того, заметны преоб- разования почвы, связанные с деятельностью муравьев, мышевидных гры- зунов, норных животных, кабанов и др. Норные животные (барсук, лиса) преобразуют почвенный покров очень локально, но весьма интенсивно. Строя норы, они выбрасывают на поверх- ность материал глубоких горизонтов - В, С, Э. Часто норы служат не одно- му поколению животных; со временем может происходить усадка материа- ла и формирование «зоокарста» (Карпачевский, 1995). Кабаны, напротив, перерывают поверхностный горизонт почвы, иногда на значительных площадях. Они перемешивают горизонты АО, А1, иногда А2 до глубины 10-20 см. Морфологические признаки пороев сохраняются 2-3 года, а затем исчезают. Но некоторые химические и физические свойст- ва почв на кабаньих породах отличаются от оригинальной почвы и после трех лет (Карпачевский, 1995). Полевки также деформируют верхние гори- зонты, создавая сеть ходов на глубине до 20 см. С их деятельностью связано перемешивание материала подстилки и минеральной почвы, обогащение почвы мочевиной и др. Воздействия кротов и почвенной мезофауны отличаются от воздействий других групп животных широким охватом - как по площади, так и по глуби- не преобразования почвы. Для кротов практически вся жизнедеятельность связана с рытьем нор: перемещением материала внутри почвы и выбросом его на поверхность. В своем перемещении внутри почвы крот тесно связан с дождевыми червями, которые составляют около 90% его рациона (25-40 г в сутки); основная часть нор располагается на глубине до 60 см. Гнездо (лого- вище) и сопряженные с ним галереи располагаются обычно на глубине 15-60 см; часто крот устраивает гнездо в подкомлевой части дерева. Гнездо, постоянные галереи и колодцы имеют диаметр более 8 см при протяженно- сти 100-200 м, стены таких ходов хорошо утрамбованы. Охотничьи ходы ро- ются для временного пользования, поэтому не отличаются большой прочно- стью. Диаметр временных охотничьих нор 5-8 см; в день крот прокладыва- ет около 20 м таких ходов (Вуд, 1993). С роющей деятельностью кротов связано формирование своеобразных почвенных агрегатов. При рытье крот «расчесывает» почву коготками на ко- мочки величиной 3-7 мм (таково расстояние между пальцами крота); ладош- ками он отбрасывает «расчесанную» почву назад и формирует элементы структуры, соответствующие размеру ладошки (Пономаренко и др., 1993). При внедрении в почву крот выбрасывает на поверхность материал, об- разующий холмики диаметром до 40 см. Таким образом, снизу вверх переме- щается материал более глубоких горизонтов (так, в случае дерново-подзо- листой почвы горизонтов А2 и А2В, реже В1). Время выравнивания выбро- са составляет около 20 лет. Кротовые ходы могут использоваться грызуна- ми, муравьями и др. В лесах видимые выбросы кротов могут занимать до 80% площади (Дмитриев и др., 1978). Когда крот углубляется в почву на всю длину тела, отброшенная им зе- мля заполняет участок хода позади животного. Таким образом, расстояние,
Рис. 5.23. Погружение белых фаянсовых пластинок в почву роющей деятельностью червей (рис. Михаэльсе - на, по Чекановской, 1960). Пояснения в тексте на которое перемещается почва, соизмеримо с длиной тела крота - до 15 см. Обычно на безлес- ном месте (например, на лугу, образованном на ме- сте пашни) ход начинает строиться под углом око- ло 45° к поверхности - на вертикальной стенке почвенного разреза сечения ходов крота выглядят как круги, овалы и линейные фрагменты, не име- ющие какой-либо преобладающей ориентации. Субвертикальные участки ходов возникают в том случае, если для строительства хода использовались полости от срубленных корней. Тогда на вертикальной стенке видны субвертикально ориентиро- ванные линейные морфоны, оканчивающиеся разворотной камерой. При использовании полости от корня в качестве хода она быстро заполняется, и по структуре перестает отличаться от морфонов обычных кротовин (Поно- маренко, 1999). Наибольшее значение в формировании структуры почвы играют дожде- вые черви. Сложно разделить воздействие их трофической и локомоторной деятельности на структуру почвы, поскольку перенос частиц почвы дожде- выми червями, в основном, осуществляется при их питании и отчуждении копролитов. Размер копролитов червей составляет 1-5 мм; они могут скле- иваться в агрегаты размером 20 мм и более. На поверхность копролиты вы- брасываются кучками высотой 3-15 мм, обычно закрывающих наружное отверстие хода червя. Именно выбрасывание копролитов на поверхность привлекло в свое время внимание к деятельности дождевых червей Ч. Дарвина. Мысль о дея- тельности червей как причине погружения предметов в почву была подска- зана ему дядей Д. Веджвудом. Ч. Дарвином собраны многочисленные при- меры подобного «закапывания» отдельных камней, древних построек и т.п. Кроме деятельности червей, Ч. Дарвин принимал во внимание деятельность других животных (в первую очередь кротов и муравьев), водной эрозии и эо- лового переноса (Чекановская, 1960). Были поставлены опыты с целью воспроизвести описанные Ч. Дарви- ном явления и определить скорость погружения предметов (Пономарева, 1953; Александровский, 2003 и др.). На рис. 5.23 показан результат одного из таких опытов. В одну половину стеклянного сосуда была насыпана зем- ля, в другую - крупный гравий, непроходимый для дождевых червей. Свер- ху почва и гравий были покрыты пластинками из фаянса. В сосуде содер- жались дождевые черви, которым давалась пища; поддерживалась нужная влажность. По прошествии некоторого времени керамические пластинки в «почвенной» половине оказались погруженными глубоко в почву, а в ча- сти сосуда, не доступной для червей, они остались на поверхности (Чека- новская, 1960). На основе экспериментальных и археологических данных А.Л. Алексан- дровским (2003) рассчитаны скорости погружения артефактов в результате зоотурбаций в серых лесных почвах и черноземах (табл. 5.26). Интенсив-
Скорость процесса погружения артефактов в результате зоотурбаций (по Александровскому, 2003) Почва Скорость, мм/год Интервал, лет 0-10 10-100 100-1000 1000-2500 2500-5000 5000-10000 Серая лесная Средняя 2 0,7 0,22 0,12 0,08 0,05 Приращение - 0,56 0,16 0,053 0,04 0,02 Чернозем Средняя 3,5 1,2 0,3 0,2 0,13 0,085 Приращение - 0,94 0,26 0,1 0,068 0,036 ность процесса зависит от количества продукции биомассы и положительно связана с мощностью гумусового горизонта. Перераспределение гранулометрических фракций за счет копрогенных педотурбаций в ходе почвообразования описано С.В. Пономаренко (1988). За 140 лет почвообразования на моренном суглинке под лесом в южно-та- ежной подзоне верхняя часть гумусового горизонта А1 (до глубины 20 см) была абсолютно обеднена крупными фракциями (гравием, крупным и сред- ним песком) и обогащена фракциями мелкого песка и пыли, причем относи- тельное накопление пыли было значительно больше, чем мелкого песка. Подгумусовый горизонт был обогащен крупными фракциями (гравием, крупным и средним песком) и соответственно обеднен мелкими фракциями относительно нижележащих горизонтов и в еще большей степени относи- тельно горизонта А1. В результате направленного зоотурбационного процесса со временем весь крупнозем скапливается у нижней границы перемешиваемой толщи. Отметим, что из этого следует возможность индикации положения в про- шлом нижней границы гумусового горизонта в почвах, где в последующем этот горизонт по тем или иным причинам подвергся деградации (исключая случаи значительной эрозии). Масса выбросов дождевых червей варьирует от нескольких тонн до де- сятков и даже сотен тонн сухой массы на гектар. Так, величину ежегодных выбросов червей в почвах Алтая А.А. Соколов (1956) оценивает в 225 т су- хого веса на 1 га. От сотен килограммов до нескольких тонн на гектар мо- жет составлять масса выброшенных на поверхность копролитов энхитреид (Зражевский, 1954), кивсяков (Гиляров, 1957), мокриц (Димо, 1945; Боруц- кий, 1966) и других беспозвоночных. Количество почвы, перемещаемой на поверхность позвоночными жи- вотными, также может быть весьма существенным, хотя в целом заметно меньше. Так, для кротов оно составляет до 19 т сухого веса на 1 га в год, для сусликов - до 2 т/га (Абатуров, 1976), для слепышей - около 1,7 т/га (Пуза- ченко, Власов, 1993). При этом выбросы червей могут покрывать до 100% площади сообществ (Соколов, 1956), кротов - до 80% (Дмитриев и др., 1978), сусликов - до 25%, сурков и слепышей - до 12% (Кучерук, 1963). Поступление многих химических веществ на поверхность в материале выбросов землероев во многих случаях превышает их поступление сюда другими путями (с растительным опадом, атмосферными осадками). Выно-
симые химические вещества могут служить лимитирующими ресурсами для отдельных почвообразующих процессов, минералы - ресурсом выветрива- ния и др. В подзолистых и дерново-подзолистых почвах биогенный вынос материала на поверхность противодействует элювиально-иллювиальному процессу, в черноземах и каштановых почвах - выщелачиванию карбонатов из верхних горизонтов почвы (Абатуров, 1976). В целом, вынос материала на поверхность почвы на длительных време- нах не приводит к нарастанию мощности почвенной толщи «вверх». Ему противостоят процессы отсыпки частиц в почвенные полости, проседания почвы, перемещения материала в растворах и суспензиях, ветровой и водной эрозии. Перемешивание почвенной массы происходит не только за счет перено- са животными частиц с глубины на поверхность, но и за счет их перемеще- ния внутри почвы. Дальность переноса почвенных частиц червями равна длине его тела (4-15 см). Поскольку черви движутся в почве в различных на- правлениях, они превращают в копролиты и, следовательно, перемещают материал различного состава: поднимают наверх прежде негумусированный материал, опускают вниз гумусированный. Ходы червей играют роль в пе- ремещении материала в растворах и суспензиях, а также при отсыпке. Показательны результаты многочисленных опытов, поставленных с це- лью изучения перемешивания почвы дождевыми червями (см. Чекановская, 1960). Так, С.И. Пономаревой (1953) в сосуд с плоской стеклянной стенкой был насыпан слой светлого лесса (350 г), на который сверху был насыпан такой же объем темной почвы (400 г), содержащей значительное количест- во перегноя. В сосуд было запущено шесть дождевых червей {ЬитЪпсиз 1ег- гез^пз, АИо1оЪоркога саН§то8а\ которые были обеспечены питанием и нуж- ной влажностью почвы. Через 17 дней слой лесса оказался пронизан до дна ходами червей, значительная часть которых была заполнена копролитами; через 110 дней вся почва была перемешана, т.е. к этому времени прошла че- рез кишечник червей. Исследование показало полную однородность пере- мешанной почвы в отношении структуры и химического состава (Понома- рева, 1953). Максимальная глубина оборачивания почвы червями определяется по- ложением камер, в которых они переживают стадию покоя. Глубина распо- ложения камер определяется, в свою очередь, глубиной промерзания или ис- сушения почвы. В умеренных широтах много ходов червей и их камер встре- чается на глубине до 1,5-2 м. В засушливых степных районах черви спуска- ются на глубину до 8 м. На значительной глубине черви могут продолжать заглатывать почву, содержащую органические вещества, и делать ходы, но активность их здесь много меньше. Общее количество выбросов дождевых червей в процентах к весу всей почвы значительно варьирует. По данным С.И. Пономаревой (1953), для различных участков дерново-подзолистой почвы (Московская область) эта величина составляет от 9,7 до 48,1% (подчеркнем, что речь идет о сохранив- ших копрогенную структуру частицах в обрабатываемых почвах полей). Исследования верхнего горизонта дерново-подзолистых почв Московской области, расчищенных из-под леса, показали, что он состоит из копролитов червей более чем на 90% (Бахтин, Польский, 1950). Такие же величины по- лучены для пойменных дерново-лесных почв Подмосковья (Добровольский,
Количество выбросов дождевых червей на различных участках дерново-подзолистой почвы в Московской области (по Пономаревой, 1953) Участок Выбросы, соб- ранные на по- верхности, т/га Выбросы в почве, в зоне корневых систем Общее коли- чество выбро- сов дождевых червей, т/га Число дожде- вых червей, тыс.шт./га т/га % к весу всей почвы Посевные травы 1-го года поль- зования 7,8 4,0 9,7 11,8 1520 То же, 2-го года пользования 26,2 25,8 45,1 52,0 1790 Озимая пшеница 11,2 2,3 20,2 13,5 880 Пар, занятый картофелем 3,2 Не определе- но Не определе- но - 800 Рожь с подсевом трав 2,7 6,2 13,6 8,9 320 Лес дубовый 16,0 Не определе- но Не определе- но - 2940 Титкова, 1960), целинных почв северо-западного Алтая (Соколов, 1956). Варьирование массы выбросов червей в одном географическом пункте и для почв одного типа можно видеть из данных табл. 5.27. Для гумификации почв лесостепи и более южных районов значитель- ную роль играет также перемещение материала внутри почвенного слоя сусликами, сурками, слепышами и др. Так, сурки при постройке глубоких нор используют для забивки части подземных ходов материал из верхних горизонтов, более богатых гумусом (рис. 5.24). Кроме того, они привносят в глубокие горизонты значительное количество органического вещества в виде собственных экскрементов, которые выделяют в специальных ту- пиках-«уборных». По мере заполнения отнорков экскрементами зверьки их замуровывают. Объем содержимого «уборных» составляет 12-18% объема всех ходов (Кучерук, 1963). В целом, именно роющая деятель- ность животных определяет мощность гумусового горизонта этих почв. Последнее наглядно подтверждается данными как морфологии, так и хи- мии почв. Например, распределение гумуса в глубоких горизонтах черно- земов луговой степи в большей степени сходно с кривой интенсивности роющей деятельности землероев, чем с кривой распределения массы кор- ней (Кучерук, 1963). Важным является вопрос о скорости перемешивания почвенной массы животными. По расчетам О.В. Чекановской (1960), слой почвы мощностью 30 см должен проходить через кишечники червей, в зависимости от почвен- но-климатических условий, численности и состава червей и других факто- ров, в срок от 6 до 75 лет. А.А. Соколов (1956) считает, что метровая толща горных почв северо-западного Алтая должна перерабатываться червями за 60-190 лет. Скорость перемешивания верхних горизонтов луговых почв кротами может составлять первые десятки лет (Пономаренко, 1999). Время
Рис. 5.24. Схема развития сусли- ковины (по Полякову, 1961) полного оборачивания верх- них горизонтов степных почв сусликами и слепышами со- ставляет, вероятно, несколь- ко сотен лет (Злотин, Хода- шова, 1974). Столь высокая скорость перемешивания поч- вы животными показывает, сколь мощным фактором почвообразования является их жизнедеятельность. Подводя итог, отметим основные результаты воздей- ствия средопреобразующей деятельности животных на почвы (понятно, что многие из них сложно отделить друг от друга): • создание агрегатной структуры почв (крупнозернистых копрогенных агрегатов); • изменение физических свойств почвы - улучшение аэрации, водопро- ницаемости; эти изменения, в свою очередь, ведут к увеличению биологиче- ской емкости почвы; • оборачивание почвенного материала, локально увеличивающее конт- растность почвы, а на протяженных временах ведущее к ее перемешиванию и гомогенизации; • биогенная сортировка почвенных частиц (обеднение верхних горизон- тов крупными и обогащение мелкими фракциями); • перенос с глубины на поверхность, в зону активного почвообразования, разнообразных химических веществ и минералов, часто значимо влияющих на процесс почвообразования; • перенос в нижние горизонты гумусированного материала, что опреде- ляет общую мощность гумусового профиля. Роль корневых систем деревьев и ризотектоники в формировании структуры почв Ризотектоника - система ходов в почве, пустых или заполненных отми- рающими корнями и другим субстратом биологического происхождения, яв- ляющаяся результатом деятельности корней (Ремезов, Погребняк, 1965). Характер формирования ризотектоники зависит, в первую очередь, от стро- ения корневых систем древесных растений, населяющих территорию. Кор- невые системы большинства древесных пород обладают высокой пластич- ностью, характер их строения может меняться в зависимости от условий ме- стообитания. Для формирования корневой системы важное значение имеет мощность корнеобитаемого слоя почвы, которая может ограничиваться из- быточным увлажнением, близким залеганием плотных пород, литогенной или педогенной двучленностью профиля и др. (Агшзоп, 1977; Скворцова и др., 1983; Кппшшз, 1997 и др.).
Рти8 8Иуе81п8 Ргсеа аЫе8 Рис. 5.25. Схема строения корневых систем некоторых видов деревьев на разных этапах их онтогенеза (по КаппЬапк, 1991). ТШа согс1а1а При естественном развитии лесных экосистем ризотектоника в значи- тельной степени сохраняется и постоянно развивается. Обычно происходит наследование большей части системы корневых ходов следующими поколе- ниями деревьев, особо значимое в нижних горизонтах для нормального раз- вития деревьев на песчаных почвах. Успешное развитие корневой системы связано как с ризотектоникой, так и с наличием в почвенной толще полых нор червей, ходов кротов, заполненных рыхлым материалом, других раз- рыхлений и пустот биогенного происхождения. В большинстве лесных почв наследование ризотектоники многократно прерывалось. К нарушению ризотектоники приводили и приводят такие воздействия, как раскорчевка пней после рубок, распашка, интенсивный вы- пас; косвенно способствуют разрушению ризотектоники пожары. Корневые системы деревьев, заселяющих территорию после нарушений, имеют преи- мущественно поверхностное распространение, и часто срастаются друг с другом. Это ведет к целому ряду негативных последствий: массовым вспыш- кам вредителей и болезней, стремительно распространяющихся через со- прикасающиеся в сравнительно однородной почве корни. В итоге распад древостоя обычно носит катастрофический характер. Как при экзогенном, так и при эндогенном нарушении биогенного на- следования корневые ходы заполняются материалом почвы; характер этого заполнения зависит от видовой специфики корневых систем (рис. 5.25). В ка- честве примера кратко рассмотрим особенности строения корневых систем наиболее широко распространенных в Восточной Европе видов деревьев - сосны обыкновенной, ели обыкновенной, дуба черешчатого и березы боро- давчатой.
Сосна обыкновенная обладает одной из наиболее пластичных корневых систем. В хорошо дренированных свежих местообитаниях сосна образует глубокую корневую систему, характерной чертой которой является мощ- ный стержневой корень, проникающий в почву на глубину 2-3 и более мет- ров. В крайне сухих и крайне влажных условиях корневая система сосны приобретает поверхностное строение. Однако при любом типе строения корневой системы сосны основная масса ее корней располагается в поверх- ностном (до 60 см) слое почвы, причем чем ближе к поверхности почвы, тем интенсивнее выражается корненаселенность (Калинин, 1983). Ель обыкновенная наиболее часто имеет поверхностную, плоскую кор- невую систему, однако способна формировать и глубокие корни. Формиро- вание у ели стержневого корня, проникающего на глубину 1,5-2 м и более, и якорных корней, достигающих глубины 0,8-1 м описано как для дрениро- ванных почв северной тайги (Мелехов, 1980), так и для черноземов Орлов- ской области (данные Розановой, цит. по: Ремезов, Погребняк, 1965). Дуб черешчатый обычно формирует корневую систему, в которой при- сутствует как мощный стержневой корень, так и крупные якорные корни (рис. 5.26). Стержневой корень дуба проникает в почву на глубину 4-5 м, а иногда и глубже. Основное участие в корневой системе приходится на кор- ни субгоризонтальной ориентации, наиболее интенсивно осваивающие верх- ние горизонты почвы в пределах 0-60 см (Ремезов, 1961; Калинин, 1983). Поверхностная корневая система с сильно разветвленными боковыми кор- нями у дуба формируется либо при повреждении стержневого корня, либо в крайне сухих местообитаниях (на мощных песках). Характер отмирания корней деревьев и заполнения корневых ходов за- висит также от характера нарушений, предшествующих смерти дерева. Не- которые варианты формирования ризотектоники рассмотрены ниже (по Пономаренко, 1999, с дополнениями). Для процессов естественного отмира- ния корней характерен отток пластических веществ из корней в побеговую систему. При этом корень уменьшается в объеме постепенно и более или менее равномерно по объему. Заполнение корневого хода материалом поч- вы имеет менее четкие границы, чем первоначальные очертания корня, как следствие деформирования стенок при раскачивании дерева ветром. В связ- ных почвах заполнение хода идет преимущественно за счет постепенного отсыпания и переноса почвенной фауной частиц сверху, что в итоге приво- дит к формированию спиралевидной на горизонтальном срезе мезострукту- Рис. 5.26. Строение корневой системы дуба черешчатого в возрасте 50 лет (по КаппЬаиЦ:, 1991)
ры. Материал, из которого слагаются новообразованные морфоны по кор- невым ходам, обычно соответствует материалу верхнего горизонта почвы. В сыпучих почвах ход заполняется также материалом из примыкающих уча- стков вмещающего субстрата; заполненные ходы видны как разрыхления неправильной формы с нечеткими контурами, выполненные относительно однотипным по составу материалом. В результате рубки или бурелома в почве остается корень, непосредст- венно соединенный с поверхностью. Внутренние ткани корня представляют собой более ценный питательный субстрат, чем кора, для целого ряда орга- низмов, которые начинают перерабатывать свежие органические остатки в те или иные формы органических копролитов. Длительность этой перера- ботки определяется характером разлагаемой древесины. Конечные продук- ты переработки имеют значительно меньший объем, чем объем сырых тка- ней, и к моменту освобождения пространства внутри корневой оболочки са- ма она на большом протяжении сохраняется. Поэтому освобождающееся пространство достаточно четко ограничено, отделено от вмещающего суб- страта и может быть заполнено исключительно материалом сверху. Чет- кость ограничения корневого морфона напрямую зависит от соотношения между скоростями переработки внутренних тканей и оболочки. Так, напри- мер, у березы корневая оболочка очень плотная и медленно разлагающая- ся, древесина же мягкая, с высокой исходной влажностью, перерабатывает- ся очень быстро. В результате уже через несколько лет после рубки в поч- ве образуется надежно изолированный корневым чехлом канал, заполнен- ный органическими копролитами не более чем на 40%. Подобным образом происходит формирование корневых морфонов у липы, осины, лещины. У дуба корневые ткани из-за наличия дубильных веществ разлагаются очень медленно (на протяжении десятилетий), кроме того, они исходно содер- жат меньший процент влаги. Поэтому кора разлагается быстрее или с той же скоростью, что и древесина, в заполняющем материале значительная доля приходится на органические копролиты или другие продукты переработки влажного органогенного материала. Дуб - единственное из восточноевропей- ских деревьев, всегда (вне зависимости от условий на поверхности почвы к мо- менту рубки) оставляющее в почве после рубки на месте срубленных корней черные, часто с характерным смоляным оттенком, морфоны. Скорость разложения древесины других твердолиственных деревьев вы- ше, чем у дуба; в них меньше содержание консервирующих веществ. Этим определяется промежуточный между дубом и березой характер формирова- ния морфонов на месте их корней, в значительной степени зависящий от ус- ловий среды. В более влажных почвах, в почвах с развитым гумусовым го- ризонтом формируются темноокрашенные морфоны с высоким содержани- ем гумуса. В условиях, препятствующих активной гумификации, заполнение морфонов органическими копролитами сходно с таковым у березы; общая окраска морфона зависит от материала верхнего горизонта. У сосны древесина разлагается обычно быстрее коры. Доля органиче- ских копролитов в заполнении корневых ходов невелика - по-видимому, из-за преимущественно грибного характера разложения древесины. После разложения корней сосны в почве остаются полости, заполненные мине- ральным материалом с поверхности (округлые и овальные диффузные пят- на со светлым заполнением на более интенсивно окрашенном фоне).
Таким образом, следы от корней после рубки выглядят на вертикаль- ной стенке как линейные, округлые или овальные четко ограниченные морфоны, цвет которых, как правило, отличается от цвета вмещающей массы. Это либо морфоны с более темным, гумусированным заполнением (при высокой доле органического материала и/или наличии рыхлого гуму- сового горизонта, материал которого заполняет корневые ходы), либо морфоны с преимущественно минеральным заполнением, обычно с боль- шой долей осветленных крупных фракций. Последний вариант характерен прежде всего для автоморфных почв, в профиле которых присутствует по- верхностный осветленный горизонт. В гидроморфных местообитаниях ор- ганические остатки в значительной мере консервируются, а в минераль- ном заполнении преобладают тонкие фракции, а не остаточные продукты перемыва: на окраску здесь наибольшее влияние оказывают гидроокислы железа и марганца, так что результирующая окраска оказывается бурой, охристой, горчичной или т.п. Отделить морфологическое выражение бурелома от рубки можно лишь детально анализируя характер заполнения корневых ходов - бурелом, в от- личие от рубки, не приводит к интенсификации поверхностных процессов. При корчевке пней возникает картина в определенном смысле промежу- точная между естественным отмиранием и рубкой. На месте выдернутых опорных корней возникают разрыхления, заполненные вмещавшим корни материалом, однако заполнение происходит быстро, и полость на всем про- тяжении выполнена практически однотипным, не имеющим внутренней упорядоченности (например, спиралевидной структуры), материалом; про- тяженность однотипных (и по окраске, и по структуре) фрагментов здесь значительно больше. Вместе с тем, при корчевке всегда есть часть корней, которая обрывается и остается в почве. Эти корни преобразуются аналогич- но срубленным, с той разницей, что здесь отсутствует связь корня (и образу- ющейся корневой полости) с поверхностью, поэтому полость остается за- полненной только частично и исключительно продуктами переработки ор- ганических остатков (Пономаренко, 1999). Таким же образом формируются морфоны на месте корней, оставшихся в почве при вывале дерева. Хорошо известно значение ризотектоники для аэрации и водопроница- емости почвы; корневые ходы служат проводниками для живых корней, «транспортными путями» почвенной мезо- и макрофауны (Ремезов, Пог- ребняк, 1965 и др.). При спонтанном развитии сообществ корневые ходы являются каналами, по которым гумусированный материал может отсы- паться на значительную глубину, формируя гумусовые языки или неболь- шие котлы. За многие тысячелетия существования лесной растительности на террито- рии Восточной Европы верхние горизонты почвы должны бы быть густо про- низанными корневыми ходами. Однако, в действительности этого не наблюда- ется - как отмечено выше, ризотектоника разрушается действием различных факторов (вывалом деревьев, распашкой и др.), корневые ходы заполняются минеральным материалом, иногда слабо отличимым от вмещающей массы. Гумусированные морфоны часто оказываюся изолированными от верх- них горизонтов; они могут сохраняться и при разрушении поверхностного гумусового горизонта, материал которого в свое время послужил для их за- полнения. Корневые ходы служат важными каналами и для перемещения
осветленного материала, при этом основным способом перемещения мате- риала является механическая отсыпка; миграция веществ в растворах и сус- пензиях играет роль, в основном, при вторичном заполнении сравнительно мелких пор. Заполнение корневых ходов материалом вышележащих гори- зонтов приводит к формированию границы этих горизонтов в виде своеоб- разных «языков». Таким образом, хотя обычно преобразования почвы, связанные с фор- мированием и разрушением ризотектоники, не рассматривают в ряду педо- турбаций, необходимо по достоинству оценить значение этого феномена для формирования структуры почвы. Роль ветровальных педотурбаций в формировании структуры почв Одним из наиболее распространенных результатов естественного отми- рания деревьев в лесной зоне являются ветровалы: выпадение дерева, со- провождающееся отторжением участка корнеобитаемого слоя корнями. Для обозначения ветровальных нарушений используют термины вывал, вы- ворот и др. Для обозначения почвенной части ветровала часто используют термин ветровальный почвенный комплекс (ВПК). Механизмам образова- ния ВПК, изменениям почвенного и растительного покрова при ветровале, роли ВПК в динамике биогеоценозов посвящена обширная литература (Карпачевский и др., 1978; Дмитриев и др., 1978, 1979; Басевич, 1981; Карпа- чевский, 1981; Скворцова и др., 1983; НуйеЬогп е! а1., 1991; Кшйиуатеп, 1994; Васенев, Таргульян, 1995; Пономаренко, 1999 и др.). Ниже мы остановимся, прежде всего, на значении вывалов для форми- рования структуры почв при спонтанном развитии лесных сообществ. Обычно вывалы происходят в ветреную погоду, когда ствол дерева вы- полняет роль рычага, который стремится провернуть участок почвы, удер- живающийся опорными корнями. В том случае, если усилие велико, длина рычага невелика, а корневая система мощная и разветвленная, происходит облом ствола дерева (бурелом). Эта ситуация характерна для юга лесостеп- ной зоны и колковых лесов степной зоны; для деревьев с субвертикальной корневой системой, растущих на щебнистых почвах; для одиночных деревь- ев, выросших на открытом месте. В остальных случаях - если дерево имеет относительно длинный (порядка 20 м) ствол и относительно небольшую мощность корнеобитаемого слоя (как правило, до 1,5 м, реже до 2 м) - бо- лее характерны вывалы. Это соотношение определяет и возраст, в котором деревья начинают оборачивать почву вывалами: например, в автоморфных условиях реактивные виды деревьев достигают такой высоты примерно в 20-25 лет (Пономаренко, 1999). Мощность вывала в значительной мере зависит от состояния корневой системы дерева на момент ветровала. Можно косвенно оценить потенциаль- ные размеры вывалов различных видов по тому, на какой глубине располо- жены их скелетные корни (прежде всего, субгоризонтальные), а также на какой глубине расположена основная масса корней (часто одно примерно соответствует другому). В качестве основных элементов ВПК обычно рассматривают ветро- вальные бугор и западину. К настоящему времени предложено множество
вариантов классификации ВПК и соответствующих схем строения ВПК раз- ного типа (см. Дмитриев и др., 1978; Скворцова и др., 1983; Пономаренко, 1999 и др.). Большинство авторов выделяет три основных типа вывалов: 1) непровернутый (типичный по Дмитриеву и др., 1978) вывал образуется тогда, когда прикладываемого усилия достаточно только для отрыва части опорных корней с земляным комом; земляной ком зависает над западиной; 2) провернутый (образовавшийся при движении ствола назад) вывал об- разуется при отрыве опорных корней и повороте земляного кома назад, в сторону противоположную направлению падения ствола; земляной ком рас- положен в пределах западины; 3) выскочивший (образовавшийся при движении ствола вперед) вывал образуется обычно при падении деревьев на достаточно крутых склонах, ко- гда ствол перемещается вниз по склону и выносит земляной ком за пределы западины. Провернутые вывалы характерны для деревьев с субвертикально ориен- тированной корневой системой, без хорошо выраженных горизонтальных опорных корней. Они обычны для березы, вяза, кленов. Такие же вывалы возникают, если по каким-то причинам повреждены опорные корни, при за- болачивании умеренно увлажненных участков, в результате поражения за- болеваниями корневых систем (например, осины, дуба, сосны) и др. Непровернутые вывалы наиболее характерны для деревьев с поверхно- стной корневой системой (елей) или хорошо развитыми опорными корнями (сосны, дуба, ясеня). Вместе с тем, образование непровернутых вывалов в целом обычно для следующих деревьев: • ветровала еще здоровых деревьев любых видов с хорошо развитыми кроной и корневой системой; • вегетативно возобновившихся деревьев (например, от пня после рубки) с преимущественно поверхностной корневой системой - например, вегета- тивных особей осины, липы, ясеня; • особей деревьев, развивавшихся в условиях малой мощности корнеоби- таемой толщи (по причине переувлажнения и др.). Различия типов вывалов, наиболее существенные для развития почвен- ного покрова, связаны с различиями в характере отсыпки материала вы- вального бугра. Наиболее детально элементы строения бугра ВПК и харак- терные для них особенности отсыпки материала описаны Е.В. Пономарен- ко (1999), это описание с некоторыми изменениями приведено ниже. На рис. 5.27 представлена схема строения провернутого и непровернутого вы- валов, скорость и направление отсыпки различных элементов бугров кото- рых неодинакова. Передняя плоскость вывала (7) - переориентированная дневная поверх- ность, которой обычно соответствует слабосвязный материал (подстилка, кладки копролитов и др.), который обычно ссыпается вниз за 1-3 года. Выпуклая часть кома (2). В большинстве случаев глубина отрыва почвы вывалом неравномерна - местам более глубокого отрыва соответствует вы- пуклая часть кома, которая отсыпается одновременно или крупными порци- ями в течение 1-2 лет. Выпуклые участки кома соответствуют «котлам», или «колодцам» западины. Гребень вывала (3) - верхняя, нестабильная часть вывального кома, ма- териал которой отсыпается частично вперед, как и материал передней пло-
16 Рис. 5.27. Типы ветровальных почвенных комплексов: 1а, 16 - непровернутый (в раз- ных проекциях), II - провернутый. Элементы строения вывального бугра ВПК: 1 - дневная поверхность (передняя плоскость бугра), 2 - выпуклая (задняя) часть кома, 3 - гребень, 4 - бахрома корней и подстилки, 5 - “крылья”, 6 - якорная часть (по По- номаренко, 1999). Пояснения в тексте скости вывала, а частично назад. Состав материала гребня определяет хара- ктер примесей в нижних частях соответствующих профилей отсыпки. У асимметричных и уплощенных вывалов верхняя часть гребня состоит из материала приповерхностных горизонтов. У симметричных вывалов пер- вые же порции отсыпки с гребня включают материал более глубоких, чем в первом случае, слоев. Корневая бахрома (4). При вывале часть приповерхностных корней вы- тягивается; в почве остаются округлые полые отверстия. Такие корни с фрагментами подстилки, иногда моховой дернины, кустарничками и др., прикрывают выпуклую часть кома, или свисают над ямой, если выпуклая часть отсутствует. Комки подстилки и гумусового горизонта часто отрыва- ются с бахромы еще в процессе падения дерева или в момент удара о землю. Крылья вывала (5) - крупные субгоризонтальные корни, расположенные перпендикулярно к направлению падения вывала - тоже отрывают залегаю- щую на них почву. Обычно вывал разворачивается именно на этих корнях, тогда они расположены вплотную к передней плоскости вывала. Корнями перемещается приповерхностный материал - подстилка и верхний минераль- ный горизонт почвы. Этот материал частично отсыпается в момент удара де- рева о землю, оставшаяся часть обычно ссыпается в первый год. Якорная часть (6). У провернутых вывалов не вся оторванная и переори- ентированная масса материала отсыпается - некоторая его часть в основа- нии вывального кома после стабилизации рельефа остается на том же мес- те, куда она была перемещена в результате вывала. Такой смещенный, пе- реориентированный в неотсыпанном виде участок вывального кома Е.В. Пономаренко (1999) назван якорной частью. Обычно она сложена ма- териалом, залегавшим на глубине 20 см и более. У разных типов вывалов со- отношение между зонами отсыпки различно. У непровернутых вывалов передняя плоскость вывала расположена вне западины. Ком оказывается зависшим, приподнятым над западиной. За счет этого 1) весь оторванный материал переотсыпается; 2) отсыпающийся мате- риал перемывается и отбеливается на коме и поверхности отсыпки; 3) ото-
рванный материал отсыпается в прикомлевой части, образуя вытянутый бруствер отсыпки, в остальную часть ямы попадают только продукты его перемыва; 4) подстилка и комки минерального субстрата с передней плоско- сти отсыпаются поверх ненарушенной поверхности почвы, увеличивая здесь мощность органогенного горизонта. Порции отсыпки объединяются общей поверхностью, образуемой в результате дождевого перемыва, замерза- ния-оттаивания, перестилания опадом во время листопада и т.п. При этом формируется характерная полосчатая текстура, в которой полосы с одно- типной окраской и сложением соответствуют порциям отсыпки. За счет ста- дийности отложения образуются переходные горизонты типа АОА1, А1А2, А1В, А2В и т.п. Основу агрегатной структуры профилей отсыпки составля- ют комки, поэтому материал здесь делится либо на достаточно крупные (бо- лее 3-5 см) неправильно-округлые или призмовидные отдельности, либо на уплощенные (пластинчатые, листоватые) отдельности. Само по себе нали- чие горизонтальной делимости (и, в частности, погребенных поверхностей) на корнеобитаемой глубине часто является признаком оборачивания почвы вывалами. Альтернативой здесь могут быть горизонтальная делимость гео- логического происхождения (ассоциированная с полосчатыми геологиче- скими текстурами); хорошо отличимые аллювиальные или делювиальные наносы; плоскости деления, возникающие за счет промерзания. Последние не инкрустированы поверхностными образованиями. У провернутых вывалов передняя плоскость кома расположена внутри западины. Между передней плоскостью вывала и краем западины имеется промежуток (передний клин), в который отсыпается практически весь мате- риал приповерхностного слоя. По составу этого материала можно реконст- руировать черты ценотической обстановки на момент отсыпки. Так, если вывалу предшествовал пожар, в переднем клине может практически отсут- ствовать подстилка, но присутствуют угли или зола. Задняя часть кома про- вернутых вывалов исходно выпуклая, поэтому здесь не происходит сильно- го отбеливания поверхностей отсыпки и перестилания порций отсыпки ли- ствой. Нижняя и центральная части кома не переотсыпаются, окраска мате- риала якорной части соответствует цвету исходных слоев. Образование по- лосчатых структур характерно только для перефирических зон отсыпки. После окончания отсыпки провернутый вывал выглядит как округлое по- вышение в рельефе с понижением в зоне переднего клина или, кроме этого, в периферической зоне отсыпки. Таким образом, за счет отсыпки материала с вывального кома образу- ются специфические механические смеси - профили отсыпки, характерные признаки которых следующие: 1) протяженность однородного по набору профилеобразующих горизон- тов участка почвенного покрова составляет от 10-15 до 150-200 см; 2) характерно чередование профилей с разной глубиной переходных гори- зонтов; с разной выраженностью горизонтов с контрастной окраской и т.п.; 3) боковые границы между разноокрашенными фрагментами субверти- кальны или имеют линзовидную форму; нижняя граница обычно достаточ- но четкая и имеет признаки сезонных изменений; 4) присутствует делимость на уплощенные отдельности с гранями, ин- крустированными поверхностными образованиями (погребенными поверх- ностями) (Пономаренко, 1999).
Основные признаки провернутых вывалов в почве: наличие переднего клина, чашевидное залегание слоев, субвертикальные границы между кон- трастно окрашенными морфонами. У непровернутых вывалов во всех зо- нах отсыпки профили состоят из слоев, имеющих субгоризонтальное про- стирание. Время существования различных элементов ВПК варьирует. Выделяют три этапа эволюции ВПК (Басевич, 1981): 1) механической стабилизации поч- венного материала - до 30-50 лет; 2) вторичных трансформаций - до 100-200 лет; 3) максимального сближения с фоном - до 300-500 лет. Срок су- ществования валежа и органогенной насыпи может достигать 200 лет; время различения структуры западины и органо-минеральной насыпи их природой не ограничен, они могут быть стерты только последующими нарушениями (Васенев, Таргульян, 1995). При этом обычны ситуации, когда заполнивший западину материал на отдельных участках сохраняется длительное время, то- гда как в других местах следы вывала стираются последующими воздействия- ми (менее глубокими вывалами, корневыми ходами, распашкой и др.). В ходе первичного почвообразования, а также в ходе восстановитель- ных сукцессий, вывалы деревьев ведут к увеличению глубины гумусового горизонта в результате перемешивания почвы и непосредственной отсыпки гумусированного материала в «карманы» вывала; разрыхления субстрата, делающего его доступным для корней, а затем для педофауны. В итоге в спонтанно развивающемся сообществе биогенные педотурбации исключа- ют возможность формирования любого протяженного относительно одно- родного горизонта, меньшего по мощности, чем глубина перемешивания почвы биотой - в лесной зоне в среднем 40-90 см, в максимуме до 2 м (Боб- ровский, 20036). Оценки времени, за которое почва на всей площади лесного биогеоце- ноза оборачивается вывалами, у различных авторов варьируют от первых сотен до нескольких тысяч лет. Расчеты большинства исследователей по- казывают, что этот срок составляет 1000-2000 лет (Дмитриев и др., 1978; Карпачевский и др., 1980; Скворцова и др., 1983; Васенев, Таргульян, 1995). Однако, следует обратить внимание, что эти расчеты, в основном, базиру- ются на данных о распаде спелых одновозрастных древостоев, когда обо- рачивание почвы вывалами происходит сравнительно синхронно, и в нем принимают участие только взрослые или старые деревья. В этом случае расчеты показывают, что в результате распада одного поколения деревь- ев почва оборачивается на 10-15% площади сообщества. Вместе с тем не- обходимо учитывать, что в свободно развивающихся лесных сообществах вывалы образуют а) виды деревьев с различной продолжительностью жиз- ни и б) деревья на разных этапах онтогенетического развития. В результа- те за срок жизни наиболее долгоживущих видов практически вся площадь почвы может быть затронута вывалами различной мощности. Глубокое оборачивание почвы на всей площади сообщества занимает, конечно, больше времени. При этом важным фактором педотурбации, по интенсив- ности способным превышать действие вывалов, является описанная выше деятельность почвенной фауны. Совокупная скорость биогенного перемешивания почвы довольно высо- ка, и как результат развития лесного биогеоценоза мы должны встречать почвы с хорошо развитым, сравнительно однородным гумусовым горизон-
том. Однако, условиями аккумуляции гумуса и успешного биогенного пере- мешивания являются наличие соответствующих групп биоты и отсутствие препятствий для осуществления их жизнедеятельности. 5.5.2. Роль антропогенных факторов в формировании почв лесного пояса Хозяйственная деятельность человека является фактором, во многом противодействующим средопреобразующей деятельности природных попу- ляций. Большинство антропогенных воздействий прямо или косвенно на- правлены на прерывание или изменение потоков поколений популяций жи- вотных и растений. Тем самым блокируются или редуцируются многие сре- допреобразующие функции биоты. Часто деятельность человека выступает как мощнейший фактор формирования почвенного покрова, стирающий многие результаты предшествующей жизни биоты и изменяющий характер почвообразования. Долгое время основным способом взаимодействия цивилизации и приро- ды были системы традиционного природопользования (Офман и др., 1998; Традиционный опыт..., 1998; Бобровский, 2001). Знание особенностей влия- ния традиционного природопользования на структуру и динамику биогеоце- нозов необходимо для изучения эволюции почвенного и растительного по- крова, для разработки исторических реконструкций, понимания причин су- ществующего разнообразия биоты и почв. Земледелие Большинством исследователей признается давность распространения зем- леделия в лесной зоне Европейской России и неизбежность связанных с ним преобразований почвенного покрова, как и живого покрова в целом. При этом оценки результатов этих преобразований существенно разнятся: в одном случае сельхозиспользование земель связывается с развитием дернового про- цесса, окультуриванием почв (Лебедева, Тонконогов, 1988; Карпачевский и др., 1995 и др.), в других - с интенсификацией подзолистого процесса, дегра- дацией почв (Пестряков, 1977; Турсина и др., 1982; Караваева и др., 1985; Тур- сина, 1988 и др.). Известно, что при разных условиях земледелие может вести как к деградации, так и к окультуриванию почв, и поэтому вопрос о влиянии традиционного земледелия на почвенный покров следует ставить как выявле- ние исторически и географически преобладающего процесса. Общими чертами трансформации почвенного покрова при распашке в лесной зоне являются (по Пономаренко, 1990; Офман и др., 1998, Каравае- вой, 1996, 2000 и др.): 1) дезагрегация материала в результате механической обработки почвы на определенную глубину без оборачивания (при обработке бороной или со- хой) или с оборачиванием (при обработке сохой с полицей, плугом); 2) синхронность отчуждения материала на большой площади - в проти- воположность асинхронности при естественном оборачивании; 3) обнаженность поверхности почвы в течение значительной части сезо- на, ведущая к интенсивной минерализации гумуса и развитию процессов по- верхностной деградации;
Рис. 5.28. Схема осаждения частиц из суспен- зии в вертикальных каналах миграции: 1 - ос- ветленная пыль, 2 - ил, 3 - коллоиды, 4 - ка- налы миграции I порядка, 5 - каналы мигра- ции II порядка. 1-УП - последовательные по глубине слои (по Пономаренко, 1990). Пояс- нения в тексте 4) нарушение равновесия между выносом с поверхности тонких продук- тов перемыва (илистые фракции) и их возвращением на поверхность в ко- пролитах червей, выбросах землероев, вывалах деревьев при естественном оборачивании. Дезагрегации способствуют также иссушение и промораживание обна- женной почвы. Попадание атмосферных осадков на дезагрегированный суб- страт приводит к перемыву материала пахотного слоя, его переносу в лате- ральном и фронтальном направлении, гравитационной сепарации и поверх- ностному отбеливанию материала (Пономаренко, 1990, 1999). Вторичные изменения - снижение степени зоогенной проработки почв, степени скоагу- лированности гумуса, его связи с минеральной основой, ухудшение микроаг- регированности и др. (Кулинская, Скворцова, 1991). Неизменно сопутству- ют земледелию нивелировка биогенного микрорельефа, развитие ветровой и водной эрозии. По мере использования почвы под пашню происходит дифференциация почвенного профиля, обусловленная перечисленными выше факторами - дезагрегацией, поверхностным отбеливанием материала и др. Сортировка частиц при фильтрации суспензий приводит к морфологической дифферен- циации профиля при сохранении «каркаса» микроструктуры почвенного по- крова. Распределение различных фракций по профилю подробно описано Н.А. Караваевой с соавторами (1985), Е.В. Пономаренко (1990, 1999) и др. Ниже мы приводим обобщенное описание распределения фракций по про- филю (рис. 5.28). Слой I. Верхняя часть пахотного слоя. Часть осветленной пыли осажда- ется в наиболее тонких каналах миграции, часть - мигрирует по более круп- ным каналам. Ил и соединения железа здесь практически не осаждаются. Обычно диагностируется как горизонт А1А2 или А1, реже как горизонт А2. Слой II. Нижняя часть пахотного слоя и подпахотный слой (плужная по- дошва). Осветленная пыль продолжает осаждаться в тонких и начинает оса- ждаться в более крупных каналах миграции. Этот слой визуально восприни- мается как наиболее светлый в профиле - горизонт А2. Слой III. Часть осветленной пыли продолжает осаждаться в наиболее крупных каналах миграции, в тонких начинает осаждаться ил. Слой выделя- ется как горизонт А2В1 (А2В). Слой IV. Часть ила продолжает осаждаться в тонких, основная часть осаждается в крупных каналах миграции. Появляются глянцевые илистые пленки на поверхности педов (горизонт В! или В1). Слой V. Часть ила продолжает осаждаться в крупных каналах миграции, в тонких начинают осаждаться соединения железа (горизонт В1^ или В2).
Слой VI. В каналах миграции осаждается основная часть соединений же- леза (желтый оттенок поверхностей педов, охристые кольца вокруг каналов миграции на горизонтальных срезах. Горизонт или ВЗ). Из-за особенностей упаковки структурных элементов на разных гранях одного педа может осаждаться материал различной крупности. Реально на каждой глубине можно наблюдать широкий диапазон каналов миграции и проследить последовательность осаждения фракций разного размера в ка- налах разного порядка. В результате перечисленных процессов в почве формируется горизон- тально протяженный осветленный горизонт с выровненной нижней грани- цей, отличающийся от нижележащих слоев по окраске, структуре, механи- ческому составу, содержанию гумуса и др. Наиболее осветленными обычно оказываются нижняя часть пахотного и подпахотный горизонты. Часть ос- ветленной пыли поступает глубже, инкрустируя стенки трещин, червороин, заполняя корневые полости. Большая часть ила осаждается ниже по профи- лю, чем пыль, образуя глянцевые пленки на поверхности педов. Сортиров- ка частиц при фильтрации суспензий приводит к морфологической диффе- ренциации профиля при сохранении «каркаса» микроструктуры почвенного покрова (Пономаренко, 1990). Дифференциация проявляется довольно быстро - уже в первые годы распашки (Самсонова и др., 1997). При распашке именно в первые годы все почвы теряют до 30-40% общего содержания гумуса, затем темпы минера- лизации снижаются и содержание стабилизируется на более низком уровне (Золотарева и др., 1988). По данным В.Ф. Басевич с соавторами (1988) при распашке за 10 лет на мезоморфологическом уровне фиксируются процес- сы иллювиирования глинистого вещества, разрушение обогащенных глини- стым материалом агрегатов из горизонтов А2В и В1 - происходит элюви- ально-иллювиальная дифференциация материала верхней толщи. Отметим, что поскольку в целинных (ненарушенных) почвах наиболее порозным является гумусовый горизонт, в ходе распашки он аккумулиру- ет наибольшее количество белесой пыли - до момента преобразования профиля глубокими педотурбациями мощность доагрикультурного гуму- сового горизонта может быть индицирована по этому признаку. Многими исследователями отмечается относительно резкое уменьшение содержа- ния белесой присыпки (обычно на глубине до 40-60 см), а затем глини- стых кутан (на глубине до 90 см) (Герасимова и др., 1992; Караваева, 1996). С увеличением длительности распашки происходит усиление дифферен- циации профиля, увеличение мощности элювиального и иллювиального горизонтов. В результате формируется деградированная, выпаханная поч- ва. К выводу об увеличении (гумусово-) глинистого и тонкопылеватого кутанного заполнения в иллювиальной толще по мере усиления окульту- ренности можно прийти и на основе мезоморфологического анализа (Ка- раваева, Жариков, 1998). Резкое усиление микробиологической и ферментативной активности, интенсификация процессов минерализации и трансформации органического вещества при земледелии требуют постоянного поступления энергетическо- го материала. В противном случае происходит деградация, истощение почвы. Зональные особенности этого процесса проявляются лишь в скоро- сти и уровне снижения ее плодородия (Муха, 1988).
У земледельца есть два основных пути поддержания почвенного плодо- родия территории - поставлять в почву энергетический материал в виде удобрений, либо предоставлять почве возможность восстановления в ходе естественной демутации биогеоценоза. Традиционные для Центральной России системы землепользования - подсечно-огневая, трехпольная и пе- реложная - основаны либо на реализации одного из этих принципов, либо на их комбинации. Технология подсечно-огневого земледелия базируется 1) на восстановле- нии почвы в ходе демутации лесного биогеоценоза при больших сроках от- дыха; 2) на привносе элементов минерального питания с золой, получаемой за счет сжигания древесной растительности; 3) на мобилизации питательных веществ почвы в результате обжига. Вероятно, приоритет этих факторов смещался от первого к третьему по мере деградации почв, растительности и комплекса редуцентов. В классическом варианте подсеки расчищенный из-под леса участок ис- пользовался под пашню 1-3 года на песчаных почвах и до 5-8 лет на сугли- нистых, после чего его оставляли вновь зарастать лесом или некоторое вре- мя использовали под сенокос или пастбище. Общая длительность хозяйст- венного цикла составляла 40-80 лет. При отсутствии внешних воздействий (рубок, выпаса скота) за это время отдыха нарабатывался новый гумусовый горизонт (без учета педотурбаций его мощность могла составлять 4-10 см), который замешивался с нижележащими горизонтами землероями и неглу- бокими вывалами. В результате восстанавливался единый гумусовый гори- зонт А1 с некоторым участием более светлых морфонов, чем А1 исходный. Достоинствами подсечной системы для земледельца являются: • очень высокие урожаи в первые годы, составляющие сам-10 - сам-30, а иногда до сам-70 (Третьяков, 1932; Милов, 1998); при такой урожайности размеры полей могут быть во много раз меньше, чем при других системах земледелия; • возможность осуществления многих технологических операций (в пер- вую очередь наиболее трудоемких - кольцевания или засекания, рубки) вне вегетационного периода; • отсутствие значительных усилий на обработку земли - заглубление се- мян бороной-суковаткой или стоячей бороной; • малое количество сорняков в первые годы в результате обжига почвы и относительной удаленности росчисти от источников семян рудеральных трав, это позволяло возделывать культуры, крайне чувствительные к засо- рению полей - просо, пшеницу. Особенности воздействия подсечной системы на почвенный покров тес- но связаны с использованием огня: площадь выжигаемых участков часто в десятки - тысячи раз превышала собственно посевные площади. Повторяе- мость пожаров в относительно короткие сроки вела к изменению видового состава биоты, связанного с этим изменением типа гумусонакопления. Воз- можно, во многих случаях описываемые как иллювиальные, горизонты пе- счаных почв можно рассматривать в качестве деградированных производ- ных органоминеральных горизонтов. На большую степень ожелезнения верхних горизонтов как результат гипергенеза железосодержащих минера- лов и биогенных факторов обращает внимание А.В. Хабаров (1977). Хотя площадь обрабатываемых участков при подсеке сравнительно невелика, а
длительность цикла кажется большой, за сотни (тысячи) лет подсекой были глубоко преобразованы огромные территории (подробнее см. раздел 2.3). Принципы, на которых основывается паровая система земледелия, в том числе ее основной вариант - трехполье, принципиально отличны от под- секи. Основой урожайности при трехполье являлись 1) мобилизация имею- щегося в почве запаса питательных элементов за счет разрушения почвен- ных агрегатов почвообрабатывающими орудиями и 2) поддержание плодо- родия за счет внесения удобрений, главным образом навоза, во время крат- кого «отдыха» под паром. Для обработки почвы использовались пахотные орудия, прежде всего, соха. Чтобы уменьшить размеры комков и увеличить глубину вспашки применялась повторная обработка (двоение и троение); ис- пользовались более мощные орудия (косуля и др.). Основное достоинство паровой системы - возможность интенсивного использования в сельхозпроизводстве всех потенциально пригодных земель. Ограничения на площадь собственно пашни накладывались необходимо- стью отводить значительную часть земель под сенокосы и, в меньшей сте- пени, выгоны (до 60-х годов XX века основным местом выпаса скота остава- лись леса). Считается, что идеальное соотношение площадей пашен и лугов, обеспечивающее нормальное функционирование трехпольной системы, со- ставляет 1:1,24 (Милов, 1998). В действительности такое соотношение в Центральной России никогда, по крайней мере в историческое время, не до- стигалось. Например, в конце XVIII века площади сенокосов были ниже рас- четной нормы в Московской губернии в 4,9 раз; Псковской - в 8,2; Смолен- ской - в 10,4; Ярославской - в 6,3; Костромской - в 6,1; Калужской - в 10,0; Тульской - в 11,4 раз (там же, с. 216). Заметим, что, говоря об окультуривании почвы при внесении навоза, имеют ввиду уже значительно выпаханные почвы. Нет данных о внесении навоза в лесные (только что расчищенные) почвы - лесные росчисти рас- сматривались как более выгодная альтернатива навозной пашне (см. Моро- зов, 1950; Милов, 1998 и др.). По данным источников ХУП-Х1Х веков навоз на пашни вносился нере- гулярно, в среднем один раз в 7-12 лет. При этом речь идет о полях, ближ- них к поселениям, дальние не унавоживались вовсе. Как отмечено выше, при отсутствии удобрения почвы деградируют, выпахиваются. «Земля, еже- годно выпахиваясь, теряет свою силу» (Болотов, 1784, с. 108 цит. по: Милов, 1998). «Как бы земля хороша не была, однако через десять, двадцать, а ин- де через 30 лет и более выпахиваясь, лишается растительной своей силы» (Рычков, 1784, с. 39 цит. по: Милов, 1998). Уровень выпаханности считался критическим, если количество собран- ного зерна менее чем в два раза превышало количество посеянного. В этом случае пашня забрасывалась; участок зарастал лесом или использовался под выгон. «Очень часто встречаются в России большие пространства песчаных или супесчаных почв, до того истощенных сельскохозяйственной культурой, что на них возделывается лишь рожь, реже один лишь овес, по снятии же их пашня остается 2-3 года под залежью. Последняя используется как пастби- ще» (Гомилевский, 1897, с. 54). Компромиссным средством поддержания почвенного плодородия при невозможности нормального унавоживания являлась переложная система земледелия. Она базировалась, с одной стороны, подобно трехполью, на
мобилизации питательных элементов почвы за счет разрушения агрегатов сельхозорудиями, а с другой, подобно подсеке, на частичном восстановле- нии почвы в ходе демутации лесного биогеоценоза, но при небольших сро- ках «отдыха» (до 20 лет). Кроме того, лесной перелог был средством борь- бы с сорняками и задернением почвы при выпасе (для освоения задернен- ной почвы требуются большие затраты сил и мощные почвообрабатыва- ющие орудия). По воздействию на почву переложная система в значительной мере схо- жа с паровой при недостаточном удобрении. За краткий срок перелога поч- ва не успевала существенно восстановиться: в молодом состоянии деревья потребляют значительно больше питательных веществ, чем возвращают с опадом; основная часть биомассы при рубке отчуждается; срок отдыха мал для оборота почвы естественными педотурбациями и частичного возврата ила в пахотный слой и др. Часто при лесном перелоге чередовались, по су- ти, этапы неудобряемой пашни и дровяного леса (обычные дровяные леса располагались на участках, не пригодных для распашки - склонах оврагов и т.п.). Переложная система является единственной из рассмотренных выше, технология которой для Европейской России относительно мало варьирова- ла (возможно, по причине ее простоты). Важное значение для понимания последствий расчистки почв из-под ле- са и их последующей распашки имеют исследования временного сельскохо- зяйственного пользования на вырубках. Практика временного 3^-летнего сельхозпользования на вырубках была широко распространена в казенных лесах Украины и Европейской России в XIX - первой трети XX века. Досто- инства временного сельхозпользования для крестьян, указанные И.Х. Яниц- ким (цит. по: Морозов, 1950, С. 227-228): «1) увеличивает землепользование крестьян; 2) дает возможность сеять злаки, требующие целинной земли (на- пример, просо); 3) крестьяне получают отличные урожаи хлебов без навоз- ного удобрения, причем весь навоз может быть положен на собственные по- ля; 4) увеличивается количество соломистых продуктов в крестьянских хо- зяйствах, что облегчает содержание скота и производство навоза в кресть- янских хозяйствах». По масштабам воздействий и последствиям для развития почвенного по- крова, временное сельхозпользование, конечно, несопоставимо с другими видами земледелия. Однако, исследование влияния на почвы сельхозпользо- вания на лесосеках - по сути, единственный вариант экспериментов, деталь- но показывающих динамику свойств лесной почвы в первые годы после рас- пашки. Обзор работ, посвященных влиянию временного сельскохозяйствен- ного использования лесосек, приведен в трудах А.Б. Жукова (1949), Н.П. Ре- мезова и П.С. Погребняка (1965). В целом, для временного сельхозпользо- вания характерны все черты распашки, отмеченные выше. Все авторы осо- бо обращают внимание на уплотнение почвы, снижение ее воздухоемкости и водопроницаемости. Н.П. Ремезов и П.С. Погребняк (1965, с. 269, 271) ука- зывают, что после распашки в почве «недостает какого-то фактора, кото- рый присутствует в почвах естественных лесов, не знавших сельскохозяйст- венного пользования... Очевидно, это специфическая почвенная фауна, ко- торая при распашке уменьшается в числе и в видовом составе. Истреблен- ная частично или полностью во время пахоты и не восстановившаяся или восстанавливающаяся медленно и в малом числе, она не в состоянии проти-
востоять процессу оседания и уплотнения пахотного горизонта, структур- ные отдельности которого разрушены пахотой. Именно уроном, который нанесен почвенной фауне сельскохозяйственным пользованием, объясняет- ся поразительная долговечность посадочных борозд, сохранявшихся в ста- рых лесных культурах по сельскохозяйственному пользованию в течение де- сятилетий». Медленность заселения целинной почвенной фауной участков культур, которым предшествовало сельхозпользование, отмечает А.И. Зра- жевский (1954). Временное сельхозпользование производит значительное изменение в химическом составе почвы, в составе и численности микрофлоры и в интен- сивности микробиологических процессов. При значительном и неблагопри- ятном изменении физических свойств верхнего горизонта почвы в первые годы пахоты в нем увеличивается подвижность ряда питательных элемен- тов. Количество гумуса в первые годы падает незначительно, кислотность снижается, появляется наиболее продуктивный азотофиксатор - азотобак- тер - и увеличивается количество другого азотофиксатора - клостридия. Повышается количество валового азота и интенсивность нитрификации, увеличивается подвижность фосфора и калия. Благоприятные условия длят- ся не более трех лет, далее происходит уменьшение количества подвижных элементов до величины меньшей, чем в исходных лесных условиях. Особен- но резко это сказывается на песчаных почвах. В целом, по технологии и по- следствиям, временное сельхозпользование на вырубках оказывается ближе всего к подсечному земледелию. Обзор особенностей влияния земледелия на лесные почвы мы хотим за- вершить теми же словами, что и швейцарский лесовод Бюргер заключил свою обширную работу «РйузхкаНзсйе Е1§еп811а11еп бег АУаШ - ипб ЕгеПапбЬобеп» («Физические свойства лесных и полевых почв») (Виг§ег, 1924 цит. по: Ремезов, Погребняк, 1965, с. 275): «Следует быть довольным, если почва, будучи закультивированной после временного сельскохозяйственно- го пользования, сможет восстановить свое плодородие до степени природно- го луга в течение одного оборота рубки. Для поднятия плодородия до степе- ни хорошей лесной ей необходимо, по меньшей мере, две генерации». Рубки В лесных областях рубки неизменно сопутствовали человеку с давних времен. При приисковых рубках или выборочных рубках малой интенсивно- сти почва непрерывно находится под пологом древесной растительности. В результате этого в сообществе сохраняется лесная среда; основное воздей- ствие заключается в отчуждении биомассы и препятствовании оборачива- нию почвы вывалами. Наиболее существенны преобразования почвы и экосистемы в целом при сплошных рубках. Считается, что в лесах Европейской России они по- лучили широкое распространение в 1930-х годах. Однако, сплошные рубки являются неотъемлемой частью технологии подсечного земледелия; сплош- ные рубки и выборочные рубки высокой интенсивности, по воздействию на экосистемы схожие со сплошными, в разной степени практиковались во всех категориях лесов: дровяных, строевых, корабельных (Пономарев, 1901). По словам Г.Ф. Морозова (цит. по: Мигунова, 2001, с. 374), «к числу
общепринятых лесоводственных истин относится и то положение, что поч- ва ухудшается с вырубкой леса. Она теряет гумус, плотнеет, становится су- ше и вообще, как говорят лесники, дичает». В северных районах одним из важнейших последствий сплошных рубок является заболачивание вследствие изменения гидрологического режима. Оно обусловлено значительным увеличением количества осадков, поступа- ющих на поверхность почвы и уменьшением влаги, испаряемой в результа- те транспирации растений. Увеличение содержания влаги уменьшает аэра- цию почвы. Чем беднее средне и сильно увлажненные почвы, тем вероятнее их заболачивание. Таким образом, имеет место «цепная реакция» - верхние горизонты почв обедняются в результате вырубок, пожаров и других воз- действий, что увеличивает вероятность их временного или длительного за- болачивания. Немаловажна для развития заболачивания роль растительно- сти, развивающейся на вырубках на первых стадиях сукцессии. В условиях значительной гумидности после вырубки древостоя формируется сплошной моховой покров. Обладая значительной влагоемкостью, мхи снижают газо- обмен между атмосферой приземного слоя и почвой, ухудшают ее аэрацию, что создает условия для увеличения влажности верхнего слоя почвы, спо- собствует повышению уровня верховодки, прогрессирующему оглеению (Ремезов, Погребняк, 1965; Работнов, 1983). При сплошных рубках создаются условия для минерализации подстилки и других растительных остатков. Происходит обогащение верхнего горизон- та почвы доступными формами элементов минерального питания растений, особенно азота, нередко снижается кислотность почвы. На многих выруб- ках в первые годы после рубки леса наблюдается интенсивная нитрифика- ция, которая связана с образованием в результате разложения растительных остатков значительных количеств аммония, не используемого полностью живыми растениями. Часть нитратов может вымываться с поверхностным и внутрипочвенным стоком (Работнов, 1983). В целом, степень воздействия рубок на экосистему зависит от исходного состояния растительности и почвы, способов рубок (выборочные, сплош- ные и др.), размера лесосеки, используемой технологии лесосечных работ (в том числе способов трелевки), мероприятий по очистке лесосек (склади- рование порубочных остатков, их сжигание и др.). Важную роль играет ха- рактер дальнейшего использования лесосеки (создание лесных культур, вы- пас, временное сельхозпользование и др.). Принципиальное значение имеет и оборот рубки, по сути являющийся временем, отводимым почве на восста- новление. Издавна в умеренной зоне практиковался крайне малый оборот рубки деревьев, составлявший: 40-80 лет при подсеке, 10-20 лет при перелоге и 10-30 лет в дровяных лесах. (В центральных и южных губерниях России дровяные леса занимали основную часть лесопокрытой площади, доля строевых и корабельных лесов редко превышала 10%.) Малый оборот рубки деревьев ведет к истощению почвы, поскольку при рубке исключа- ется из круговорота основная часть биомассы, кроме того в молодом со- стоянии деревья тратят больше питательных веществ, чем отчуждают с опадом. Период наибольшего прироста органического вещества и потреб- ления наибольшего количества элементов питания наблюдается в дубня- ках в возрасте около 25 лет, осинниках - около 30 лет, сосняках - 30-50
лет. Например, дубовым древостоем в 24 года удерживается в 2-4 раза больше азота и кальция, чем тем же древостоем в других возрастах (Реме- зов, 1961). Таким образом, вырубая лес с интервалом 10-40 лет, за едини- цу времени получают больше древесины, пусть и низкокачественной. Пла- той за такую интенсивность является, прежде всего, уменьшение плодоро- дия почв. Однако, в условиях быстро растущего дефицита дров дровяные леса были единственным средством избежать полного уничтожения лесов вообще (см. Арнольд, 1891). Диагностическими признаками рубок в почве являются ориентация хо- дов землероев (кротов или грызунов), следы корней от срубленных деревь- ев (см. Пономаренко, 1999). На протяженных траншеях можно различать следы сплошной и выборочной рубки. В последнем случае корни и корне- вые ходы, относящиеся к разновременным рубкам, имеют разную сохран- ность за счет перемешивания землероями после разложения древесины, раз- ные четкость контура и оттенок заполнения, разные доли минеральной ча- сти в заполнении (Пономаренко, 1999). Кроме собственно рубок большое значение для отчуждение биомассы до недавнего времени имели сбор хвороста и вырубка сухостоя, практико- вавшиеся во всех, в том числе государственных, лесах. Сбор лесной подстилки Другой фактор, который с давних времен, в совокупности с рубками, практически нацело исключал возможность поступления древесной органи- ки в почву и катастрофически уменьшал гумусообразование в лесах - сбор лиственного опада (лесной подстилки). Обнажение почвы в сезон дождей (время сбора подстилки - обычно осень) стимулировало также развитие по- верхностных процессов деградации. Резкое отрицательное влияние сбора лесной подстилки на почву пока- зано еще работами Е. Эмбермайера и Е. Раманна в конце XIX века (ЕшЬегшауег, 1876, Кашапп, 1911 по: Ремезов, Погребняк, 1965). Было кон- статировано снижение количества гумуса, азота, кальция, магния, фосфо- ра, значительное уплотнение верхнего горизонта, особенно на глинистых почвах, потеря почвой ее структуры и ее архитектоники. В ходе сравни- тельных исследований роста насаждений на нетронутых и сгребаемых уча- стках было установлено, что в случае песчаных почв под сосняками даже однократное отчуждение подстилки чревато обеднением почвы и падени- ем прироста, сказывающемся даже спустя несколько десятилетий. В наса- ждениях сухих и свежих боров в подстилке сосредоточено до 50% всего за- паса кальция, магния, фосфора и калия, обращающихся в годичном круго- вороте почвы насаждения. Было показано (АУ. АУхШсй, 1952, 1956, по: Эвальд, 1980), что сбор подстилки сильно ухудшает биологическое состоя- ние верхних горизонтов почв, азотное питание фитоценоза, снижает запа- сы органического вещества. Следует обратить внимание на то, что при сборе подстилки угнетается значительное число видов почвенной фауны. Особенно ярко это проявляет- ся в хвойных и смешанных лесах, где подстилка служит основным местом обитания большинства видов мезофауны. Длительный сбор подстилки, в со- четании с иными воздействиями (пожарами, выпасом скота) может приво- дить к исчезновению этих видов из состава экосистемы, изменению детрит-
ных цепей и, как следствие, типа гумусонакопления. На бедных субстратах после длительного сбора подстилки восстановление фауны может происхо- дить чрезвычайно медленно. Известно давнее и широкое использование лиственного опада в Евро- пе (Арнольд, 1895; Вальтер, 1972). По сведениям В. Гомилевского (1897), в России в крестьянском хозяйстве издавна для подстилки в хлевах исполь- зуют вереск, мох, болотную землю или торф, болотные травы, растущие по лесным омшарам, превосходную лесную подстилку, а также ветви хвойных (преимущественно ели и пихты). Известно о повсеместной рас- пространенности этой практики в ХУШ-Х1Х веках. С. Скворцов (1865) называет сбор лесной подстилки важнейшим «посторонним пользованием леса». На второе место он ставит «употребление лесной почвы для пасть- бы скота и сенокоса». Лесной выпас Выпас скота в лесах Европы был чрезвычайно распространенным яв- лением, вероятно, с бронзового века. Первые документальные свидетель- ства о пастьбе в лесу в Центральной Европе относятся к VII веку (Ар- нольд, 1895; Уега, 2000). В лесных областях в связи с дефицитом расчищен- ных из-под леса земель и необходимостью их использования для пашен и сенокосов лес являлся основным местом содержания скота в течение всего вегетационного периода. Выпас не был строго приурочен к ближайшим окрестностям населенных пунктов - сказывался приоритет посевных пло- щадей. Скот отгоняли на расстояние до нескольких километров от поселе- ния. В центральных и северных районах Европейской России традиционно практиковалось, так называемое, молочное скотоводство, основным на- значением которого было обеспечить удобрением (навозом) пахотные зе- мли. («По общепринятому у нас взгляду, скотоводство не играет в хозяйст- ве самостоятельной роли и является, главным образом, производителем навоза» - Гомилевский, 1897, с. 4). Для выпаса использовались как кресть- янские, частные, так и казенные леса: в конце XIX - начале XX века пасть- ба скота в казенных лесах являлась самым доходным, после сенокошения, видом лесных пользований (Отчет..., 1905). У культур с кочевым или полукочевым образом жизни широко практи- ковалось выжигание лесов под пастбища - как в южных, лесостепных и степных, так и в северных, ныне тундровых и притундровых районах. На Ев- ропейском Севере лесной выпас был широко распространен, по крайней ме- ре, до 30-х годов XX века (Шенников, Болотовская, 1927). Пасли скот в обычных лесах («в угодьях, сохраняющих лесной ярус»), на лесных болотах, на гарях и вырубках и др. В центральных районах Европейской России вы- пас в лесу был значительно сокращен в 1960-е годы, и практически прекра- щен к 1990-му году. Детальные исследования воздействия выпаса скота на лесные почвы бы- ли проведены П.К. Фальковским и П.С. Погребняком (см. Жуков, 1949; Ре- мезов, Погребняк, 1965). Под влиянием пастьбы происходит уплотнение верхних почвенных горизонтов, по крайней мере, до глубины 20 см. Наибо- лее яркое последствие пастьбы для физических свойств почвы - резкое уменьшение общей скважности верхних горизонтов почвы при увеличении
капиллярной скважности. Уплотнение ликвидирует в первую очередь более крупные поры, которые в конечном итоге смыкаются (затворяются) и пре- вращаются в мелкокапиллярные. Исследования горных лесных почв, прове- денные А.С. Владыченским с соавторами (1994), показали увеличение плот- ности сложения почв до 1,5 раза при уменьшении содержания гумуса в верх- них горизонтах в 1,5 - 3,0 раза. Одновременно с уплотнением верхнего горизонта изменяется режим влажности почвы: верхние уплотненные горизонты в течение года испы- тывают контрастный режим увлажнения. После дождей они переувлаж- няются, в летнее время пересыхают в большей степени, чем неуплотнен- ные (особенно целинные) лесные почвы. Из-за медленной фильтрации влаги верхним уплотненным горизонтом, увеличения потерь влаги на «физическое испарение», нижние горизонты почв, особенно глинистых, испытывают иссушение, иногда до пределов неусвояемой влаги. Уплотне- ние и вызываемое им пересыхание почвы изменяют азотный баланс поч- вы, понижают эффективность азотфиксации, аммонификации и нитрифи- кации почвы. В условиях интенсивного выпаса возникает не свойственный лесу в нормальных условиях поверхностный сток. По мере уплотнения почвы он возрастает не только на склонах, но и на ровных участках. По данным С.С. Соболева (1956, цит. по: Ремезов, Погребняк, 1965), при утрате под- стилки и уплотнении верхних горизонтов почвы жидкий сток, т.е. снос ча- стиц почвы, в лесу составляет до 60-70% осадков, при этом проявляется поверхностная, а местами и глубинная эрозия склонов. На сбоях формиру- ются водотоки - размывы, врезающиеся в лес чаще всего со стороны рас- положенных выше подвергнутых скотосбою лесных опушек или приопу- шечных лужаек. В течение относительно короткого времени они способ- ны превращаться в овраги, проходящие через лес. Можно предположить, что именно с неумеренным лесным выпасом на протяжении многих сотен лет связано формирование сильнорасчлененного эрозионного рельефа в зонах широколиственных лесов и лесостепи, в первую очередь на лессо- видных суглинках и песчаных породах. При выпасе в лесу объедается и затаптывается подрост и подлесок при длительном сохранении взрослых деревьев: выпасаемые леса имеют «пар- ковый», саванноподобный облик. При прекращении возобновления деревь- ев формируются пустыри - в зависимости от интенсивности выпаса и исход- ного состояния почв это могут быть как сравнительно богатые луга, так и вересково-лишайниковые пустоши (Гомилевский, 1897; 8рек, 1998). В ре- зультате сбоя травяного покрова и затаптывания подстилки поверхность почвы обнажается, начинается процесс поверхностного перемыва частиц - происходит осветление верхнего горизонта почвы. На почвах легкого механического состава интенсивный выпас может ве- сти к прогрессирующему развитию дефляции и опустыниванию. Для самых разных областей Европы начало антропогенной дефляции от разрушения песчаных почв из-за выпаса домашнего скота и распашки супесчаных и да- же суглинистых с песчаным скелетом почв исследователи датируют эпохой бронзы; особенно интенсивное развитие это явление получило в железном веке (Уап Оцп, АУа1егЬо1к, 1984; Гаель, 1990).
Пожары Огонь - постоянный спутник человека на протяжении многих тысячеле- тий. Кочевники-скотоводы на юге и оленеводы на севере постоянно прово- дили палы для обновления и расширения пастбищ. Сжигание окольцован- ных и срубленных деревьев было непременным элементом подсечного зем- леделия. Наиболее характерны лесные пожары для территорий с, так назы- ваемым, напочвенным типом накопления органических остатков (грубый гумус). Такой характер гумусонакопления создает возможность быстрого распространения пожара по поверхности и обусловливает высокую пожаро- опасность. Наиболее высокие температуры при низовых пожарах имеют место на поверхности почвы, где они в зависимости от характера сгораемого матери- ала достигают 300-500 1С, а при горении сухих древесных остатков подни- маются до 600-900 1С и более. В результате пожара обедняется население почвенных беспозвоноч- ных, при этом в таежной зоне наиболее велики потери среди обитателей подстилки: дождевых червей, моллюсков, костянок (Кулешова и др., 1996). Показательны результаты исследования воздействий на население почвы однократного сжигания пожнивных остатков зерновых культур, проведен- ные В.Ф. Вальковым с коллегами (1996) в Ростовской области. В верхнем почвенном слое (0-5 см) почвообразующие животные исчезали; в нижеле- жащих слоях (в опыте - до 20 см) уменьшалась их численность. В целом численность клещей, ногохвосток, жесткокрылых в опыте уменьшилась в три раза. Отмечено резкое устойчивое уменьшение численности разных групп микроорганизмов и активности дыхания почвы, особенно в слое 0-5 см. Наиболее чувствительны к выжиганию оказались азотобактер, ба- ктерии и актиномицеты (снижение численности в 325-694 раза), более ус- тойчивы микроскопические грибы (снижение численности в 200-315 раз). Таким образом, происходит исчезновение основных деструкторов расти- тельного опада, что приводит в конечном результате к снижению биологи- ческой активности почв. Сгорание травяно-мохового покрова, подстилки, почвенного перегноя ведет к единовременному освобождению из сгорающих органических ве- ществ заключенных в них зольных элементов, улетучиванию в атмосферу содержавшихся в этом органическом веществе углерода, азота и (в какой-то части) серы, фосфора, калия. Существенное значение имеет единовремен- ное освобождение заключенных в сгораемых растительных материалах зольных элементах, которые освобождаются преимущественно в форме растворимых карбонатов и сульфатов. В условиях сравнительно медленно- го восстановления растительности на гарях это создает опасность вымыва- ния и вовлечения в большой геологический круговорот значительной части образуемых растворимых солей. Особенно велика эта опасность при верхо- вых пожарах, когда вследствие гибели древостоев резко сокращается вовле- чение элементов в биологический круговорот (Ремезов, Погребняк, 1965). Подстилка и моховый покров представляют собой своего рода биологи- ческий фильтр, препятствующий проникновению в лежащие ниже слои поч- вы более богатого кислородом атмосферного воздуха. Его сгорание должно повышать аэрацию почвы, способствовать развитию окислительных про- цессов. Повышается микробиологическая активность почвы, на более бога-
тых почвах интенсивно идут аммонификация и нитрификация (Работнов, 1983). В результате достигается эффект, аналогичный описанному выше для неудобряемой пашни: из-за интенсификации обменных процессов при отсутствии дополнительного «энергетического топлива» органическое ве- щество почвы «выгорает», минерализуется. Скорость потери (минерализа- ции) гумуса за первые 100-200 лет может составлять 50-70% гумуса от запа- сов в фоновых почвах (Александровский, 1984). В то же время лишенный защитного действия лесной подстилки поверх- ностный слой почвы под влиянием ударов дождевых капель утрачивает по- ристость и заиливается (Ремезов, Погребняк, 1965); обнажение минеральной поверхности приводит к поверхностному перемыву слабосвязного минераль- ного материала (Пономаренко, 1999). В почвах, обладающих структурным комковатым перегнойным слоем, сгорание перегноя приводит к обесструк- туриванию, распаду структурных отдельностей. Содержание водоустойчи- вых агрегатов (крупнее 2 мм) в слое 0-30 см уменьшается после пожаров в два раза (Стефин, 1981). Одновременно при действии высокой температуры мелкие частицы (пыль, глина) спекаются, образуя прочные комочки, трудно поддающиеся разрушению. Исследователи отмечают заметное увеличение плотности почвы под влиянием огня (до 2,5 раза), уменьшение общей, капил- лярной и некапиллярной скважности на гарях; последующее снижение водо- проницаемости и воздухообмена. Особенно неблагоприятно воздействие по- жаров на физические свойства поверхностного слоя почвы в сочетании с ре- креацией, выпасом. В подобных условиях и через 25 лет после пожара физи- ческие свойства поверхностного слоя почвы и напочвенного покрова не вос- станавливаются, а, наоборот, ухудшаются (Каплюк, Поляков, 1980). Резкое уменьшение водо- и воздухопроницаемости увеличивает поверхностный сток; часто ведет к заболачиванию (Трутнев, Былинкина, 1951). Для территорий с почвами легкого механического состава влияние по- жаров на почвы многократно превышает влияние земледелия. Более высо- кая по сравнению с суглинистыми почвами скорость смыва, большая водо- и воздухопроницаемость обусловливают здесь быстрые потери гумуса. Основным признаком пожаров в почвенном профиле является присутст- вие углей. В случае многократных пожаров и длительного отсутствия пере- мешивания почвы вывалами (например, вследствие рубок) угли могут зале- гать слоями (переслоенные несгоревшей подстилкой или минеральным ма- териалом). При вывалах угли могут сохраняться в переднем клине провер- нутых вывалов или в периферийной отсыпке непровернутых вывалов. Ха- рактер углей (размер, окатанность) говорит о времени, прошедшем после пожара, а также о событиях, способствовавших видоизменению первона- чальной формы углей. Так, при оборачивании почвы в ходе распашки угли измельчаются. В песчаных почвах они некоторое время сохраняют исход- ную пластинчатую структуру, затем могут превращаться в однородную уг- листую массу. За счет прокрашивания диспергированным углем отдельные морфоны или целые горизонты песчаных почв могут приобретать серую окраску. В суглинистых почвах окатанные угли накапливаются в подпахот- ном слое или корневых ходах и маскируются белесой присыпкой, вместе с тем сохраняя твердость, характерный угольный цвет на изломе. Ряд морфо- логических признаков, формирующихся в почвах под действием пожаров, описан также Ф.Р. Зайдельманом и А.П. Шваровым (2002).
Как отмечено выше, следствием пожаров является поверхностное освет- ление почвы, разрушение красящих пленок минеральных частиц на глубину до нескольких сантиметров. Окраска частиц может приобретать краснова- тый оттенок (от розового в перемытых песках до малинового в случае ис- ходно хорошо гумусированного материала) за счет окисления соединений железа при прокаливании. Важными диагностическими признаками давности пожаров на исследуе- мой территории являются видовой состав растительности, наличие пожар- ных подсушин на стволах деревьев, мощность грубогумусовой подстилки. Недавно пройденные пожаром участки диагностируются по наличию пиро- фильных трав (Сйашепоп ап§и8ЙГо1шш, КиЬиз Маеиз, ПепсНшп адиПшиш, Са1аша§го8й8 ер1§ею8 и др.) и пирофильных мхов (Рипапа ИуЛготеШса и др.). В целом, для лесных территорий, многократно подвергавшихся действию пожаров, характерно уменьшение в напочвенном покрове доли трав, господ- ство мхов, лишайников, кустарничков (Корчагин, 1954; Кулешова и др., 1996 и др.). Изменение состава напочвенного покрова определяет, в свою оче- редь, изменение характера гумусонакопления (образование грубого гумуса). Таким образом, многократное воздействие огня в восточно-европейских лесах (особенно на песчаных и щебнистых почвах) приводило к разрушению гумусового горизонта, изменению состава растительности и животного на- селения почв, к смене типа гумусонакопления. Создание лесных монокультур История создания лесных культур насчитывает не столь большой срок, как рассмотренные выше антропогенные воздействия; к методам традици- онного природопользования эта деятельность может быть отнесена не- сколько условно. Однако, на протяжении последних столетий в Европе ле- сопосадки являются важным фактором формирования состава и структуры лесных экосистем (Вальтер, 1982; Речан и др., 1993; Бобровский, 2002). На- иболее подробно исследовано влияние на почву чистых хвойных насажде- ний, начало создания которых в Центральной и Западной Европе относят к XIV веку (Арнольд, 1895; Вальтер, 1982). Выращивание чистых хвойных насаждений воздействует на почву, осо- бенно на ее верхние слои, через изменение количества и качества свойств опада, через поступление световой радиации на поверхность почвы, через задержание осадков кронами и др. В результате изменяются водный, воз- душный и тепловой режимы почвы; биомасса, видовой состав и активность почвенных организмов; мощность и свойства подстилки; запас, свойства и распределение гумуса в профиле (Эвальд, 1980). При замене широколиственных лесов культурами ели на почвах с боль- шим содержанием фракции пыли и бедных кальцием, особенно на лессовид- ных суглинках, часто наблюдается не только существенное ухудшение со- стояния органического вещества, но и значительное уплотнение даже под- почвы, усиление поверхностного переувлажнения, что сопровождается большей подверженностью древостоев ветровалам, а в районах с неболь- шим количеством осадков приводит к частым летним засухам, значительно снижающим продуктивность насаждений, вызывает массовое размножение вредных насекомых в них и т.д. (Эвальд, 1980).
Описанные выше воздействия на почву характерны не только для мо- нокультур, но и в целом для моно- и олигодоминантных по составу древес- ного яруса лесных сообществ. Как известно, к последним можно отнести большую часть современных лесов на территории Европы; значительная их доля, как и многие лесные монокультуры, произрастают на бывших па- хотных землях. К основным негативным последствиям произрастания монодоминант- ных лесов можно отнести подавление активности почвенной фауны; изме- нения свойств подстилки и гумусового горизонта; катастрофический харак- тер смены поколений (через массовый ветровал или ветролом), вызываю- щий развитие поверхностных процессов деградации почв. Общие черты влияния антропогенных факторов на почвы. Роль поверхностных процессов в деградации почв Предшествующий обзор роли антропогенных факторов в формирова- нии почв позволяет заключить, что практически все хозяйственные воздей- ствия, являвшиеся элементами традиционного экстенсивного природополь- зования в лесной зоне, прямо или косвенно оказывали деградирующее вли- яние на почвы. Антропогенные факторы на протяжении тысяч лет так или иначе препятствовали спонтанному развитию сообществ и восстановлению почвенного покрова лесной зоны. Отметим основные воздействия на компоненты лесного биогеоценоза, свойственные большинству операций традиционного природопользования: 1) воздействия на фитострату - отчуждение растительной биомассы; из- менение состава и структуры растительных сообществ, которое, в свою оче- редь, сказывается на количестве и качестве растительного опада (по сути, это воздействие и на мезострату), на способности популяций растений осу- ществлять такие средообразующие функции как педотурбации и созда- ние/поддержание лесной среды (влияние также на мезо- и педостраты); 2) воздействия на мезострату - непосредственное уничтожение подстил- ки и ее обитателей, нарушение структуры и состава популяций сапрофагов; лишение почвы защитного экрана и др.; 3) воздействия на педострату - дезагрегация и разрушение почвенной массы в результате механических воздействий; усиление роли иссушения и промораживания, ухудшение физических свойств почвы (уменьшении аэра- ции и водопроницаемости); обеспечение условий для развития глеевого про- цесса и др. В заключение мы хотим еще раз коснуться проблемы поверхностной де- градации почв (отчасти уже рассмотренной выше). Многие ученые отмеча- ли недостаточность внимания к процессам, происходящим на границе почвы и дневной поверхности, в то время как именно они часто имеют ключевое значение для почвообразования (Зонн, 1993; Пономаренко и др., 1993; Дю- шофур, 1998). Именно на поверхности почвенный материал подвергается наиболее жестким воздействиям и сильным изменениям. В наибольшей ме- ре гранулометрический и химический состав почвы меняется за счет бом- бардировки минеральных частиц дождевыми каплями (Ремезов, Погребняк, 1965; Пономаренко и др., 1993). Важную роль играет сила удара дождевых капель о землю. Наиболее благоприятствуют поверхностному отбеливанию
моросящие дожди; при ливнях высокая скорость выпадения осадков обеспе- чивает экранирование поверхности почвы слоем воды (в этом случае преоб- ладает латеральный сток с переносом неразрушенных частиц). По мере того, как макроагрегаты разрушаются дождями, высвобожда- ются тонкие минеральные частицы, ранее защищенные гидрофильными ор- ганическими молекулами. Они становятся способными к переносу и переот- ложению (Караваева, 1996; Екеш, Ва1е8<1еп1, 1995, цит. по: Дюшофур, 1998). Частицы дезагрегированного материала при дожде взмучиваются и образу- ют суспензию, которая заполняет пространство между сохранившимися аг- регатами. Грязевая корка выступает как своеобразный экран, который бло- кирует каналы миграции и не пропускает взмученные частицы вниз. Проис- ходит поверхностный перемыв почвенного материала, сопровождающийся снятием красящих пленок с поверхности частиц в результате их многократ- ных соударений и встряхивания. При перемещении с водой идет гравитаци- онная сепарация частиц: в случае как бокового, так и внутрипочвенного сто- ка крупные частицы (такие как зерна кварца) менее подвижны и осаждают- ся раньше, чем мелкие (ил, коллоиды) (Пономаренко, 1990; Пономаренко и др., 1993). Схема осаждения частиц при переносе в глубь профиля рассмот- рена выше, при обсуждении последствий распашки (см. рис. 5.28.). По сути, описанный процесс можно определить как лессиваж (см. Екеш, Ва1е8<1еп1, 1995, цит. по: Дюшофур, 1998). При этом интенсивность лессива- жа зависит, с одной стороны, от активности указанных поверхностных про- цессов, «поставляющих» дезагрегированный материал, а с другой, от состо- яния внутрипочвенных каналов миграции. По мере увеличения кутанного заполнения подпахотной толщи число каналов миграции и их размер значи- тельно уменьшаются. Это приводит к уменьшению водопроницаемости, из- менению характера водного режима и, в конечном итоге, к развитию по- верхностного оглеения (Зайдельман, 1998). Соответственно, при длитель- ном воздействии поверхностных факторов деградации роль лессиважа в из- менении почвы уменьшается, а оглеения - усиливается. Обратная ситуация наблюдается при возобновлении биогенных педотур- баций, создающих новые каналы миграции для внутрипочвенного стока и переноса материала. Глееобразование затухает, на некоторое время усили- вается лессиваж, а затем, при благоприятных условиях для протекания вос- становительной сукцессии, главная роль в развитии профиля может перей- ти к гумусонакоплению (результирующему гумусообразование и биогенные педотурбации). В тех случаях, когда воздействия приводят к значительным преобразова- ниям в составе растительности и животного населения, происходит измене- ние характера почвообразования: интенсивности почвообразующих процес- сов, типа накопления гумуса и др. Поверхностный характер гумификации в лесных почвах, наряду с ведущей ролью состава напочвенного покрова и «подстилочных» видов почвенной фауны, делает эти почвы уязвимыми по отношению к действию описанных выше антропогенных факторов. Изме- нение направления почвообразования может происходить даже при сравни- тельно редком действии агентов нарушения (например, лесных пожаров в бореальной зоне). Наблюдаемые проявления связей между различными вариантами диф- ференциации почвенного профиля, с одной стороны, и географическими и
геологическими особенностями территории, с другой (см. Лебедева и др., 2002), могут определяться: 1) соответствующими особенностями действия факторов деградации - например, различием воздействия на обнаженную почву ливневых и морося- щих дождей; разной степенью устойчивости к воздействию распашки, пожа- ров и др. песчаных и глинистых почв; 2) зависимостью от климата интенсивности биологических процессов, в том числе скорости гумификации, продолжительности оборота поколений в популяциях (прежде всего ключевых видов) и, соответственно, скорости сукцессий и др.; 3) региональными и местными чертами развития систем традиционного природопользования - например, наиболее давнее земледельческое освое- ние южной и затем центральной части лесной зоны; различная сложность земледельческого освоения песчаных и глинистых почв; 4) связями географических особенностей территории с социально-эко- номическими и политическими факторами, в свою очередь определяющими характер и интенсивность преобразования живого покрова. 5.5.3. Сукцессионные процессы в почвенном покрове лесных территорий Критерии сукцессионного и климаксного состояния лесных почв, ко- торые учитывали бы роль биогенных педотурбаций и антропогенных пре- образований в формировании почв, разработаны сравнительно слабо. В качестве одного из основных признаков зрелой (здесь синоним климакс- ной) почвы обычно рассматривается наибольшая дифференциация ее профиля, присутствие в нем осветленного подзолистого или элювиально- го горизонта. Характерные времена развития почвы до зрелой стадии для лесной зоны оцениваются в 2000-5000 лет (см. Караваева, 1982; Алексан- дровский, 1984 и др.). Такое положение связано с тем, что «в современном почвоведении образование почв представляется как процесс медленной, возможно тысячелетней, накопительной эволюции, в ходе которой возни- кает почвенный профиль, состоящий из набора горизонтальных слоев. Течение растворов и суспензий через неподвижный пористый субстрат - осаждение, растворение и преобразование веществ из этих растворов и суспензий, приводящее к изменению окраски, химического, грануломет- рического составов, структуры и других свойств - считается главной при- чиной формирования почвенных горизонтов» (Пономаренко и др., 1993, с. 16). Л.О. Карпачевский и А.И. Морозов (1994, с. 122) отмечают, что до сих пор преобладает подход к почве как к некоторой мертвой «пористой губке». Выше было показано, что почва не является неподвижной матрицей - биогенные педотурбации могут кардинально изменять ее структуру за срав- нительно небольшое время (десятки - первые сотни лет). Несмотря на мно- гочисленные исследования роли животных и растений в почвообразовании, их результаты, к сожалению, до сих пор не вошли в число ключевых момен- тов при рассмотрении генезиса почв. Такое заключение следует, например, из рассмотрения многочисленных учебников почвоведения, где обычно от- дельный раздел посвящен разнообразию почвенной фауны и флоры, но де-
ятельность ее не берется в расчет при обсуждении проблем генезиса почв различных зон, формирования их состава и структуры. «Оживление» почвы - принятие средообразующей деятельности биоты как ведущего фактора формирования структуры биогеоценоза - диктует не- обходимость соотнесения признаков сукцессивности и климаксности почв с результатами этой деятельности. С этой точки зрения основным критерием длительного спонтанного развития почвы и, соответственно, ее стабильно- го, климаксного состояния является недифференцированное (слабодиффе- ренцированное) строение профиля в пределах глубины биогенных педотур- баций. Как отмечалось выше, для лесных экосистем последняя может быть оценена из рассмотрения глубин существующих ветровальных западин и глубины расположения субгоризонтальных опорных корней деревьев. В случае стабильности почвенного покрова мощность недифференцирован- ного, равномерно гумусированного, горизонта примерно соответствует глу- бине расположения опорных корней деревьев и ветровальных западин. Со- ответственно, основным критерием сукцессионности почвенного покрова может служить присутствие в профиле значительных морфологических не- однородностей или геологических текстур на глубине меньшей, чем глуби- на биогенных педотурбаций (Пономаренко, 1999). В целом, определение направлений сукцессионных изменений почвы мо- жет производиться на основе морфологического анализа строения профиля при руководстве принципом «остаточных форм» (Пономаренко, 1999). При этом профиль представляется как мозаика вложенных морфонов, образова- ние которых является результатом экзогенных и эндогенных воздействий на биогеоценоз. Последовательность и интенсивность различных воздействий устанавливается при анализе материала, заполняющего формы (морфоны) разного возраста. Ситуации, когда мощность равномерно гумусированного горизонта рав- на глубине современных ветровальных западин, но на еще большей глубине также наблюдаются следы биогенных педотурбаций (вывалов, опорных корней, ходов землероев), означают, что в настоящее время перестройки почвенного покрова не происходит, но есть признаки значимых изменений в прошлом. Формирование осветленного подзолистого или элювиального горизонта и, соответственно, почв с дифференцированным профилем чаще всего явля- ется результатом действия экзогенных по отношению к живому покрову фа- кторов деградации. Почвы подзолистого ряда, характерные для значитель- ной части лесной зоны, представляют собой сукцессионные варианты, раз- личные по степени и характеру деградации, по давности начала демутации (при ее наличии). В настоящее время большинство ученых рассматривают формирование осветленных (элювиальных, подзолистых) горизонтов почв как результат совокупного действия трех процессов: оподзоливания, лессиважа, оглеения (Добровольский, 1976; Добровольский 1999; Герасимова и др,. 1992). Вычле- нить вклад каждого из этих процессов в формирование почв часто предста- вляется затруднительным. «Оподзоливание - процесс, которому посвящена огромная литература и ... который остается до сих пор невыясненным и спорным, различно характеризуемый разными школами почвоведов ... Лег- че назвать признаки оподзоливания, и то разные, согласно концепциям раз-
ных школ, чем определить существо процесса из-за противоречивости взля- дов» - (Розанов, 1983, с. 272). Выше было показано, что характер традиционного природопользования и давность хозяйственного освоения лесной зоны Восточной Европы позво- ляют рассматривать деятельность человека как фактор, в большинстве слу- чаев являющийся основной причиной деградации почв и формирования аре- алов почв с дифференцированным профилем. Так, основной причиной ши- рокого распространения деградированных почв в Центральной России явля- ется, вероятно, затянувшийся на неопределенный срок переход от подсечно- огневой системы к трехполью, исключавший как нормальное унавожива- ние, так и естественное восстановление почв (Офман и др., 1998; Бобров- ский, 2001). Имеются многочисленные описания регрессивной эволюции почв под действием антропогенных факторов, когда формирование элюви- ального и иллювиального горизонтов происходило за период от нескольких десятков до первых сотен лет (Караваева, 1982; 8рек, 1998). Во многих случаях действие антропогенных факторов подобно спуско- вому механизму, приводящему к долговременным изменениям биогеоцено- зов в ходе восстановительных или дигрессивных сукцессий. При этом для на- правления и скорости сукцессий крайне существенны климатические и эко- топические условия существования биогеоценозов. Так, климат во многих случаях определяет состав биологических агентов почвообразования, ин- тенсивность протекания биологических процессов и, как следствие, ско- рость процессов сукцессионных. Не исключено проявление деградации почв в процессе дигрессивных сукцессий: в наблюдаемое время такие экосистемы могут не испытывать воздействия антропогенных факторов, но их возникновение обычно связано со значительными предшествующими преобразованиями биоты и экотопа. Следует отметить, что долгое время преобладал взгляд на лесную расти- тельность как главный фактор развития подзолистого процесса в почвах лесной зоны и формирования в них осветленных горизонтов. Улучшающий свойства почвы дерновый процесс был жестко ассоциирован с развитием травянистой растительности, в том числе на сельхозугодьях, несмотря на не- малое число исследований, опровергающих этот тезис (Гедымин, Победин- цева, 1964; Пестряков, 1977 и др.). Хотя за последние десятилетия представ- ления о дерновом и подзолистом процессах претерпели значительные изме- нения, при рассмотрении вопросов эволюции и генезиса почв присутствие осветленных горизонтов (морфонов) часто связывается с лесной, а гумуси- рованных - с нелесной (луговой или даже пашенной) стадией развития. Тог- да присутствие гумусовых (дерновых) горизонтов в почвах в пределах «под- золистой» бореальной зоны приводит к выводу об антропогенном, агро- культурном происхождении этих почв (Лебедева, Тонконогов, 1988; Карпа- чевский и др., 1995). Представление об оподзоливающей роли леса возникло, вероятно, вслед- ствие злоупотребления «принципом актуализма»: из наблюдений в природе над связью лесов разного состава со степенью оподзоленности, а не на осно- ве экспериментальных исследований (Зонн, 1983). При этом объектами на- блюдения часто служили антропогенно производные биогеоценозы («Гипоте- за о деградации почв под влиянием лесной растительности основана на сопря- женности явлений, а не на их глубоком изучении» - Зайцев, 1964, с. 134).
Таблица 5.28 Основные этапы демутации дерново-подзолистой пахотной почвы в ходе спонтанного развития лесного сообщества (по Бобровскому, 2003) № этапа демутации Этапы демутации и их структурные признаки почвенный покров растительность 1 Пахотная почва с дифференцированным контрастно окрашенным профилем, с хо- рошо выраженным горизонтным строением Начало инвазии деревьев (главным обра- зом, раннесукцессионных видов) 2 Формирование протяженного гумусового горизонта, зоогенные педотурбации, в це- лом сохранение контрастного горизонт- ного строения Формирование древостоя с доминирова- нием раннесукцессионных видов деревьев (береза, осина, сосна), инвазия широколиственных видов деревьев и трав 3 Оборачивание почвы на части территории вывалами раннесукцессионных видов де- ревьев, формирование мозаичной конт- растно-окрашенной почвы Распад древостоя из раннесукцессионных видов деревьев, часто синхронный (нося- щий катастрофический характер) 4 Продолжение аккумуляции гумуса, зооген- ные педотурбации Формирование сомкнутого теневого леса с доминированием в древостое позднесук- цессионных видов (ясень, липа, клен остро- листный и полевой, ильм шершавый, ель) 5 Оборачивание почвы вывалами позд- несукцессионных видов деревьев; формирование ярко выраженного ветровального микрорельефа; увеличение мозаичности почвенного покрова (чередуются участки со слабодифференцированным и диф- ференцированным профилем) Распад первого поколения позднесукцессионных видов деревьев (также может происходить сравнительно синхронно), формирование мозаично- ярусной структуры (§ар-мозаики) лесного сообщества; значительное усложнение эколого-ценотической структуры травяного яруса 6 Почва со слабодифференцированным про- филем, сравнительно однородным средне- мощным гумусовым горизонтом, отдель- ными контрастными морфонами Спонтанное развитие лесного сообщества в ходе жизни второго и последующих поколений позднесукцессионных видов; формирование теневого хвойно- широколиственного климакса или диаспорического субклимакса 7 Почва с недифференцированным профи- лем (бурая, темногумусовая или др.) Спонтанное развитие лесного сообщества в ходе жизни не менее 3-4 поколений позднесукцессионных видов Подтверждением того, что лесная растительность не обладает свойствами обеднять - оподзоливать - почвы служат результаты исследований биологиче- ского круговорота веществ в лесных биогеоценозах (см. Зонн, 1954,1957,1993; Ремезов и др., 1959; Ремезов, Погребняк, 1965). Древесная растительность ока- залась самой совершенной в отношении наименьшего потребления, удержания и наибольшего возврата в почвы биоэлементов и азота (Зонн, 1993). Несостоятельность представлений о роли леса, как фактора деградации почв, показывают и результаты сравнительных исследований пахотных и длительно-лесных почв в различных зонах. Лесные почвы во многих случа- ях обладают лучшей структурой, по сравнению с почвой поля: здесь преоб- ладают зернистые фракции, водопрочность структуры лесных почв выше, чем старопахотных полевых участков. Было показано, что длительное про- израстание искусственных лесных насаждений на черноземах способствует
улучшению важных физических показателей их плодородия (Адерихин, 1959; Мигунова, 1993; Беляев, 1997 и др.). По нашему мнению, наилучшим доказательством роли лесной расти- тельности в почвообразовании служит то, что ее способность восстанавли- вать почвенное плодородие на протяжении тысяч лет использовалась при подсечно-огневой, а затем переложной системах земледелия. Аккумуляцию гумуса и отсутствие оподзоливания в естественных лес- ных почвах в первые 150-250 лет восстановительной сукцессии подтвержда- ют исследования восстановительных сукцессий датированных почв (Реме- зов, Погребняк, 1965; Пономаренко, 1988, 1990; Рубилина, Холопова, 1991, Бобровский, 2003а и др.). В южной тайге на насыпях за первые 50-150 лет накапливается более 50% гумуса от запасов его в фоновых почвах (Алексан- дровский, 1984). Ниже в качестве примера рассмотрим механизм восстановительной сук- цессии растительного и почвенного покрова в ходе спонтанного развития лесного сообщества на примере изменения пахотной почвы при формирова- нии залежи в умеренной зоне (Пономаренко, 1990; Смирнова, Бобровский, 2001; Бобровский, 2003а) (табл. 5.28, рис. 5.29). На начальном этапе демута- ции происходят изменения от почв с дифференцированным контрастно ок- рашенным профилем и хорошо выраженным горизонтным строением к мо- заичным контрастно-окрашенным почвам. Предположим, что исходно па- хотная почва имеет строение А1(А2) (верхняя часть пахотного горизонта) - А2 (нижняя часть пахотного и подпахотный горизонты) - А2В - В (на рис. 5.29 горизонты А1(А2) и А2 обозначены как один горизонт Апах.). За время жизни первого (послепахотного) поколения деревьев образуется вы- держанный по простиранию гумусовый горизонт. Одновременно он заме- шивается вывалами небольших деревьев и деятельностью землероев с верх- ней частью пахотного горизонта. Скорость увеличения мощности горизон- та А1 в результате неравномерности поступления опада и зоогенного пере- мешивания неодинакова. Ко времени распада первого поколения деревьев мощность А1 варьирует от 3 до 30 см, в среднем составляя 10-15 см. Про- филь приобретает вид А1-А1(А2)-А2-А2В-В-ВС. В результате биогенных педотурбаций может происходить увеличение мощности подзолистого гори- зонта и/или погребение фрагментов гумусового горизонта. Практически не изменяется строение профиля только под комлями деревьев, сохраняя гори- зонты А1(А2)-А2-А2В-В-ВС. Деревья, выросшие на пашне, вследствие высокой плотности подпахот- ного горизонта, часто формируют поверхностную корневую систему. Это обусловливает небольшую глубину вывалов - оборачивается преимущест- венно пахотный горизонт. В ходе оборота вывалами увеличивается пестро- та почвенного покрова, нарушается горизонтное строение верхней части профиля: на одних участках при отсыпке в «карманы» вывалов заглубляет- ся материал А1, на других - выворачиваются на поверхность фрагменты го- ризонта А2 и т.д. Для первого поколения деревьев характерен синхронный, массовый ве- тровал, являющийся следствием неустойчивости деревьев, выросших на пашне, к грибным заболеваниям. Такая неустойчивость часто отмечается и для следующего поколения, в случае, если оно монодоминантно (последнее зависит от возможности поступления зачатков различных видов). В даль-

нейшем все более увеличивается асинхронность оборачивания различных участков вывалами; увеличивается глубина оборачивания в связи с освоени- ем корнями деревьев подпахотной толщи. Часто действие антропогенных факторов прерывает протекание восстановительной сукцессии на этом или более раннем этапе. В результате сформировавшиеся в ходе сукцессии круп- ные каналы миграции в дальнейшем заполняются преимущественно освет- ленным материалом верхних горизонтов, тем самым увеличивается мощ- ность осветления профиля. В случае дальнейшего протекания демутации, на протяжении жизни вто- рого послепахотного поколения деревьев, контрастность почвенного покро- ва становится максимальной, выраженность горизонтов по простиранию не превышает 0,5-2 м (протяженность зоны отсыпки с вывала). При глубоком оборачивании почвы вывалами (на глубину до 50-200 см) происходит увели- чение мощности гумусового горизонта за счет отсыпки в «карманы» выва- лов и зоотурбаций. В дальнейшем профиль приобретает более однородную окраску. Вследствие аккумуляции гумуса и биогенной гомогенизации в ходе демутации следует переход к почвам с более однородной окраской при со- хранении различий в степени гумусированности разных участков и, наконец, к почвам с выровненной насыщенностью корнеобитаемого слоя перерабо- танными органическими остатками. По примерным оценкам, для образова- ния недифференцированного или слабодифференцированного профиля (ти- па А1-А1В-ВС) требуется время, соответствующее времени жизни прибли- зительно трех поколений деревьев (срок может уменьшаться при возраста- нии активности почвенной фауны). При этом еще будут сохраняться призна- ки прежней деградации в виде горизонта В (ВС). Особенностями почв на песчаных отложениях, преобразованных в ходе сукцессионного восстановления после нарушений, является обычно боль- шее число ярусов гетерополиморфонов, соответствующих отсыпке вывалов разного возраста: очень большое разнообразие материала отсыпки при от- сутствии четких трендов в распределении гумусированного и осветленного материала. Песчаные почвы принципиально отличаются от суглинистых меньшим участием в формировании профиля постпедотурбационных про- цессов (передвижение материала в растворах и суспензиях) - морфоны, об- разованные в результате педотурбаций, «не замаскированы» натеками ила и пыли. В процессе формирования почвенного профиля существенного пере- распределения минеральных зерен не происходит, так как тонкодисперсные частицы отсутствуют или имеются в очень небольшом количестве, а более крупные частицы не могут перемещаться по межзерновым порам (Добро- вольский, 1976). Соответственно, все масштабные перемещения минераль- ных зерен непосредственно связаны с педотурбациями. В песчаных почвах верхняя часть профиля часто имеет хорошо выра- женное горизонтное строение, в то время как нижняя сложена поли- и гете- роморфонами. Соседствующие морфоны могут иметь значительные разли- чия по форме, окраске, размеру и другим параметрам. Сравнительно боль- шая доля мозаичных профилей с контрастно окрашенными морфонами сре- Рис. 5.29. Схема восстановительной сукцессии почвы и растительности при зараста- нии пашни: 1-7 - этапы сукцессии, соответствуют данным табл. 5.28. И - искоревая смесь (материал отсыпки вывала). Пояснения в тексте
ди песчаных почв по сравнению с суглинистыми связана также с большей долей провернутых вывалов. Преобладание на песчаных породах проверну- тых вывалов объясняется тем, что основными древесными породами на тер- риториях с песчаными отложениями являлись сосна и береза. При ветрова- ле опорные корни у этих видов часто обрываются и комлевая часть дерева вместе с вывернутыми корнями и почвенным комом съезжает в вывальную западину. При этом образуется передний карман вывала, в который отсыпа- ется практически весь материал приповерхностного слоя (подробнее см. раздел о ветровальных педотурбациях). За счет этого увеличивается конт- растность профиля; при заполнении переднего кармана гумусированным материалом увеличивается мощность гумусового горизонта. Таким образом, разнообразие существующих почв и пестрота почвенно- го покрова в значительной мере определяются разнообразием способов при- родопользования, сменами систем хозяйства, многократной ротацией уго- дий различных типов (дровяной лес, строевой лес, выгон, сенокос, пашня и др.) при многократном наложении различных воздействий на один участок. Большую роль в формировании мозаичности почвенного покрова играет периодическое наложение процессов восстановления и деградации - спон- танного развития и активного природопользования. Учет роли педотурбаций, взгляд на современный почвенный покров как на результат длительной сопряженной деятельности биоты и человека поз- воляет непротиворечиво объяснить такие явления, как отсутствие строгих корреляций между структурой профиля и его положением в рельефе, мате- ринскими породами, составом современной растительности; отсутствие кор- реляции мощностей элювиальной и элювиально-иллювиальной частей про- филя с биоклиматической обстановкой; формирование почв со сложным профилем - мозаичным профилем, вторыми гумусовыми горизонтами и др.; изменение типа гумусонакопления в ходе эволюции почвы; близкое соседст- во почв, относящихся к разным таксономическим категориям высокого ран- га и др. Как деградацию, так и восстановление почвенного профиля в большин- стве случаев невозможно представить как однонаправленный линейный процесс. Как видно из приведенного выше примера (см. табл. 5.28, рис. 5.29), для глубокой реградации почвы, длительное время вовлеченной в распашку, требуется значительное время - для умеренной зоны не менее 500-700 лет. При этом далеко не всегда наблюдается именно такое соответствие стадий сукцессии растительности и почв, как приведено в примере. В зависимости от множества факторов восстановление растительности и почвы может происходить в разной степени асинхронно. Одним из главных условий регра- дации почв является спонтанность развития лесного сообщества. В действи- тельности для территории Европейской России ситуации, когда в течение длительного времени лесной биогеоценоз не испытывал экзогенных воздей- ствий, являются исключениями. Распространение ненарушенных (слабонарушенных) почв с недиффе- ренцированным или слабодифференцированным профилем на территории Европейской России приурочено к районам, где действие антропогенных факторов было ограничено и/или имело небольшую интенсивность. Преж- де всего, это горные районы, участки долин малых рек и др. На водораздель- ных равнинных территориях такие почвы встречаются на очень небольших
площадях - например, в пределах бывшей Заокской засечной черты (Поно- маренко и др., 1993; Растительность и почвы..., 2002; Бобровский, 2003а). Вместе с тем, флористические и фаунистические потери зачастую приводят к невозможности протекания полной восстановительной сукцессии - в этом случае формируются диаспорические субклимаксы. Широкое распростране- ние почв, отвечающих признакам сукцессионных стадий или диаспорическо- го субклимакса, вполне закономерно. Оно соответствует абсолютному пре- обладанию на территории Европейской России растительных сообществ то- го же сукцессионного статуса (Восточноевропейские широколиственные..., 1994; Сукцессионные процессы..., 1999; Оценка..., 2000; Смирнова и др., 2001 и др.). * * * В природных сообществах, существующих в неэкстремальных условиях, структуру почвенного покрова, как и живого покрова в целом, определяет средопреобразующая (и средообразующая) деятельность ключевых видов животных и растений. Ведущими факторами естественного почвообразова- ния являются биогенная аккумуляция гумуса и биогенные педотурбаций. Последние исключают возможность формирования любого протяженного горизонта, меньшего по мощности, чем глубина перемешивания почвы био- той (вывалами, деятельностью педофауны) - в лесной зоне в среднем 40-90 см, в максимуме до 2 м. Применение данного критерия к современным лесным почвам Европейской России показывает, что подавляющая их часть находится в состоянии сукцессионных преобразований. Формирование осветленного (подзолистого или элювиального) горизон- та и, как следствие, почв с дифференцированным профилем связано, преж- де всего, с действием экзогенных по отношению к живому покрову факто- ров деградации. Ими могут быть как природные катастрофы, так и хозяйст- венная деятельность человека. Наиболее мощное действие оказывают фак- торы, ведущие к поверхностному перемыву и осветлению почв. К ним мож- но отнести большинство антропогенных воздействий в сфере традиционно- го экстенсивного природопользования: распашку, рубки, лесной выпас, по- жары и др. Таким образом, определяющим фактором формирования разно- образия существующего почвенного покрова на территории лесного пояса Европейской России является совокупная средопреобразующая деятель- ность биоты и человека.
Список литературы к первой книге “Восточноевропейские леса: история в голоцене и современность” Абатуров А.В. Древняя история лесов Русской равнины // Леса Русской равни- ны. Тез. док. М., 1993. С. 5-7. Абатуров А.В. Из истории лесов Подмосковья // Динамика хвойных лесов Под- московья. М.: Наука, 2000. С. 22-32. Абатуров А.В., Кочевая О.В., Янгутов А.И. 150 лет Лосиноостровской лесной даче. Из истории национального парка “Лосиный остров”. М.: Аслан, 1997. 228 с. Абатуров В.Д. Влияние роющей деятельности крота (Та1ра еигораеа Ь.) на кру- говорот веществ в лесном биогеоценозе // Докл. АН СССР. 1966. Т. 168, № 4. С. 935-937. Абатуров В.Д. Влияние роющей деятельности крота (Та1ра еигораеа Ь.) на поч- венный покров и растительность в широколиственно-еловом лесу // Рес1оЫо1о§1а. 1968. Вб. 8. С. 239-264. Абатуров БД. Роль животных землероев в перемещении химических веществ в почве // Проблемы биогеоценологии. М.: Наука, 1973. С. 5-11. Абатуров БД. Почвообразующая роль животных в биосфере // Биосфера и почвы. М.: Наука, 1976. С. 53-69. Абатуров БД. Биопродукционный процесс в наземных экосистемах. М.: Нау- ка, 1979. 128 с. Абатуров БД. Переработка фитомассы растительноядными млекопитающими как фактор биологического круговорота в экосистемах пастбищного типа // Теоре- тические основы и опыт экологического мониторинга. М.: Наука, 1983. С. 81-88. Абатуров БД. Важнейшие особенности взаимодействия животных-фитофагов и растительности в наземных экосистемах // Растительноядные животные в экоси- стемах суши. М.: Наука, 1986. С. 7-12. Абатуров БД., Карпачевский Л.О. О влиянии крота на почву в лесу // Почво- ведение. 1965. № 6. С. 24-32. Абатуров БД., Смирнов КА. Формирование древостоев на вырубках в лесах с разной плотностью популяций лося // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1992. Т. 97, вып. 3. С. 3-12. Абатуров Ю.Д., Зворыкина К.В., Ильюшенко А.Ф. Типы березовых лесов цен- тральной части южной тайги. М.: Наука, 1982. 155 с. Аболинъ А.А. Листостебельные мхи Латвийской ССР. Рига: Зинатне, 1968. 329 с. Абрамов И.И., Волкова Л.А. Обзор бриофлоры среднетаежной Карелии // Но- вости систематики низш. растений. 1985. Т. 22. С. 197-201. Абрамов И.И., Волкова ЛА. Определитель листостебельных мхов Карелии //Бриол. журн. 1998. Т. 7. Прил. 1. 390 с. Абрамов И.И., Вьюнова Г.В. Мхи // Природа Ленинградской области и ее охра- на. Л., 1983. С. 77-81.
Абрамова АЛ., Абрамов И.И. Мхи южной тайги (окрестности г. Дно Псковской области) // Новости систематики низш. растений. 1977а. Т. 14. С. 200-212. Абрамова АЛ., Абрамов И.И. Таксономическая структура бриофлор СССР // Новости систематики низш. растений. 19776. Т. 14. С.191-200. Абрамова ЗА. Палеолит Северного Китая // Палеолит Центральной и Восточ- ной Азии. СПб.: Мир и семья, 1994. С. 63-135. Абрамова Л.И. Эколого-фитоценотический анализ напочвенных мохообразных в зеленых массивах г. Москвы // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1995. Т. 100, № 6. С. 48-53. Абрамова Л.И., Курнаев С.Ф. Мохообразные основных типов широколиствен- ных лесов Тульских засек // Бюлл. МОИП. Отд. биол. 1977. Т. 82, № 1, С. 110-116. Авдеев А.Н. В лесах Новгородчины. Старая Русса, 1998. 176 с. Авдошенко А.К. Биология северных брусничных // Учен. зап. Ленингр. пед. ин-та. 1949. Т. 82. С. 181-217. Аверьянов А.О., Вартанян С.Л., Гарутт В.Е. Мелкий мамонт МаттШких рпт- 1%епш8 угап&НеизЕ (ЗагиР, Ауепапоу е1 УаПаггуап, 1993, с острова Врангеля (Северо- Восточная Сибирь) // Исследования плейстоценовых и современных млекопитаю- щих. Л.: Наука, 1995. Тр. ЗИН РАН. Т. 263. С. 184-199. Адерихин П.Г. Изменение почв и их поглотительной способности под влиянием леса и лесных полос в центрально-черноземной полосе // Биологические науки. 1959. № 2. С. 180-185. Аксенова НА. Крушина ломкая // Биологическая флора Московской области. М.: МГУ, 1978. Вып. 4. С. 138-144. Александров В.Н. К изучению естественного питания зубров в Кавказском за- поведнике // Труды Кавк, запов. 1958. Вып. 1. С. 37-62. Александров В.Н., Голгофская К.Ю. Кормовые угодья зубров Кавказского за- поведника//Труды Кавк, запов. 1965. Вып. 8. С. 129-154. Александрова Л.П., Цейтлин С.М. Местонахождение ископаемых остатков мелких млекопитающих в четвертичных отложениях бассейна р. Нерли (Владимир- ская обл.) // Стратиграфическое значение антропогеновой фауны мелких млекопи- тающих. М.: Наука, 1965. С. 158-161. Александровский АЛ. Педогенез на датированных поверхностях: скорости ЭПП // Всесоюзная конференция “История развития почв в голоцене”. Тезисы док- ладов (4-7 декабря 1984 г., Пущино). Пущино: НЦБИ АН СССР, 1984. С. 54-56. Александровский АЛ. Зоотурбации и эволюция почв // Проблемы эволюции почв. Материалы IV В серое, конф. Пущино: ОНТИ ПНЦ РАН, 2003. С. 78-83. Алексеев В.А. Световой режим леса. Л.: Наука, 1975. 228 с. Алексеева Л.Н. Териофауна раннего антропогена Восточной Европы. М.: Нау- ка, 1977. 215 с. Алексеева Л.Н. Териофауна верхнего плейстоцена Восточной Европы (крупные млекопитающие). М.: Наука, 1989. 109 с. Алексеева Л.Н. Субфоссильные лошади района г. Москвы // Бюлл. КИЧП. 2001. № 64. С. 32-34. Алексеева Л.Н., Калякин В.Н., Кренке НА. Архезоологическая коллекция из раскопок Дьякова городища в Москве // Археологические памятники Москвы и Подмосковья. Тр. Музея истории г. Москвы. М., 1996. С. 24-44. Алексеева Л.Н., Тихомиров С.В. Конечная фаза развития позднеледниковой те- риофауны (по материалам центральных районов Русской равнины) // Материалы по мамонтовой фауне Северной Евразии. Тр. ЗИН АН СССР. 1989. Т. 198. С. 111-118. Андреева Е.Г., Петренко А.Г. Древние млекопитающие по археозоологиче- ским материалам Среднего Поволжья и Верхнего Прикамья // Из археологии Вол- го-Камья. Казань, 1976. С. 137-189. Антипина Е.Е., Маслов С.П. Некоторые проблемы изучения истории взаимо- действия хозяйственной деятельности человека с природными биоценозами // Эво- люционная и историческая антропоэкология. М.: Наука, 1994. С. 111-120.
Ареалы деревьев и кустарников СССР. Л.: Наука. Т. 1: 1977, 164 с. Т. 2: 1980, 140 с. Т. 3: 1986, 180 с. Арискина Н.П. Краткий определитель листостебельных мхов ТАССР. Казань. 1978. 122 с. Арискина Н.П. Эпифитные мхи в лесах Татарии // Тр. о-ва естествоиспытателей при КазГУ. 1963. Т. 123, кн. 2. С. 121-127. Арманд Д.Л. Историческое прошлое современной природы лесостепных и степ- ных районов // Значение идей В.В. Докучаева для борьбы с засухой. М.: АН СССР, 1955. С. 7-38. Арнольд Ф.К. Русский лес. Т. 2. Ч. 1. СПб.: Изд-во А.Д. Маркса, 1891. 705 с. Арнольд Ф.К. История лесоводства в России, Франции и Германии. СПб.: Изд-во А.Д. Маркса, 1895. 405 с. Археология. Неолит Северной Евразии. М.: Наука, 1996. 379 с. Астахов В.П. Геологические доказательства центра плейстоценового оледене- ния на Карском шельфе // Докл. АН СССР. Т. 231. № 5. 1976. С. 1178-1181. Атлас биологического разнообразия лесов Европейской России и сопредель- ных территорий. М.: МСОП, 1996. 144 с. Афанасьев Б.Л., Данилов Н.Д., Недешева Г.Н. и др. История геологического развития Прибалтики в плиоцен-четвертичное время. Рига: Зинатне, 1979. 69 с. Африканские просторы. М.: Росмэн, 1997. 168 с. Ахманова М.П. Факторы, влияющие на флористический состав и количествен- ное обилие листостебельных мхов // Факторы регуляции экосистем еловых лесов. Л.: Наука, 1983. С. 273-291. Бабенко А.Б., Булавинцев В.И. Ногохвостки (Со1ешЬо1а) полярных пустынь Ев- разии // Зоол. журн. Т. 76, № 4. 1997. С. 409-417. Баишева Е.З. Растительность мохообразных Башкирии. Южный Урал. II. Эпи- фитные и эпиксильные сообщества Северо-Восточной Башкирии // Агс1оа. 1995. Т. 4. С. 55-64. Баишева Е.З. Растительность мохообразных Башкирии. Южный Урал. III. Эпи- фитные и эпиксильные сообщества Северо-Восточной Башкирии // Агс1оа. 2000. Т. 9. С. 101-104. Баишева Е.З., Соломещ А.И., Игнатова ЕА. Растительность мохообразных Башкирии. Южный Урал. I. Эпифитные и эпиксильные сообщества Северо-Восточ- ной Башкирии // Там же. 1993. Т. 3. С. 139-152. Баландина Т.П., Вахрамеева М.Г. Брусника обыкновенная // Биологическая флора Московской области. М.: МГУ, 1978, вып. 4. С. 167-178. Баландина Т.П., Вахрамеева М.Г. Черника обыкновенная // Там же. 1980, вып. 5. С. 132-142. Балодис М.М. Лесоэкологические аспекты бобрового хозяйства в антропоген- ном ландшафте // Лесоведение. 1990. № 17. С. 29-37. Барабаш Г.Н., Трегубов В.В., Стародубцева ЕА. Состав и особенности распре- деления растительных сообществ долины р. Усмани в пределах Воронежского запо- ведника // Растительный покров Центрального Черноземья и его охрана. Воронеж, 1987. С. 23-29. Барабаш-Никифоров И.И. Бобр и выхухоль как компоненты водно-берегового комплекса. Воронеж: изд-во ВГУ. 1950. 107 с. Бараш М.С., Купцов В.М., Оськина Н.С. Атлантический океан: новые данные по хронологии событий позднего плейстоцена и голоцена // Бюл. КИЧП. № 56. М.: Наука, 1987. С. 3-16. Бардунов Л.В. Листостебельные мхи Алтая и Саян. Новосибирск, 1974. 168 с. Барыкина Р.П. Формирование куста малины и ежевики в связи с их вегета- тивным размножением // Бюл. МОИН. Отд. биол. 1964. Т. 69, вып. 2. С. 96-110.
Барышников Г.Ф. Бг8Ы8 тес1йеггапеи8 в плейстоцене Кавказа и замечания по ис- тории мелких медведей Евразии // Тр. ЗИН РАН. 1991, т. 238. С. 3-60. Барышников Г.Ф., Чистяков ДА. Сары-Легет - новая мезолитическая стоянка в Юго-Осетии // Тр. ЗИН АН СССР. 1985. Т. 131. С. 43-49. Бассейн В.Ф. Педотурбаций при вывале деревьев и их роль в формировании почвен- ного покрова лесных биогеоценозов. Автореф. дис. ... канд. биол. наук. М., 1981. 24 с. Бассейн В.Ф., Бганцов В.Н., Макаров И.Б. Эволюция СНП на начальных стади- ях сельскохозяйственного освоения подзолистых почв // Эволюция структур поч- венного покрова и методика их исследования. Бюл. Почв, ин-та им. В.В. Докучаева; вып. 47. М., 1988. С. 12-13. Бахматова М.П. Большой жизненный цикл чемерицы Лобеля в ценопопуляци- ях Северо-Двинской поймы // Возрастной состав популяций цветковых растений в связи с их онтогенезом М.: МГПИ, 1974. С. 196-224. Бахтин П.У., Польский М.Н. О роли дождевых червей в оструктуривании дер- ново-подзолистых почв // Почвоведение. 1950. № 8. С. 487-491. Башкиров Ив. Кавказский зубр // Кавказский зубр. М.: Гл. упр. по заповедникам и зоосадам. 1940. С. 3-72. Беляев А.Б. Трансформация некоторых органических показателей при дли- тельном облесении черноземов // Проблемы антропогенного почвообразования. Международная конференция 16-21 июня 1997 г. Т. 1. М.: Госсельхозакадемия, 1997. С. 18-20. Береговая НА. Палеолитические местонахождения СССР. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1960. 210 с. Береговая НА. Палеолитические местонахождения СССР. Л.: Наука, 1984. 171 с. Берингия в Кайнозое. Владивосток: ВГУ, 1976. 712 с. Берриман А. Защита леса от насекомых вредителей / Пер. с англ. М.: Агро- промиздат, 1990. 288 с. Бибиков С.Н. Позднейший палеолит Крыма // Материалы по четв. периоду СССР. Вып. 2. М.-Л., 1950. С. 118-126. Бигон М., Харпер Дж., Таунсенд К. Экология. Особи, популяции и сообщества. М.: Мир, 1989. Т. 1. 667 с. Т. 2. 477 с. Биологический энциклопедический словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1986, 831 с. Блюм Н.С. Палеотемпературные реконструкции по планктонным фораминифе- рам для плейстоцена различных районов Мирового океана. Автореф. дис. ... канд. геогр. наук. М., 1982. 24 с. Бобринский НА., Кузнецов БА., Кузякин А.П. Определитель млекопитающих СССР. М.: Просвещение, 1965. 383 с. Бобровский М.В. Антропогенные факторы формирования почвенного покрова заповедника “Калужские засеки” // Антропогенная трансформация почвенного по- крова и методы ее предупреждения. Тезисы и доклады Всерос. конф. Т. 1. М.: Поч- венный институт им. В.В. Докучаева РАСХН, 1998. С. 89-91. Бобровский М.В. Сравнительный анализ влияния традиционных систем земле- делия (подсека, перелог, трехполье) на почвенный покров Центральной России // Экология и почвы. Избранные лекции X Всерос. школы. Т. IV. Пущино: ОНТИ ПНЦ РАН, 2001. С. 136-145. Бобровский М.В. Козельские засеки (эколого-исторический очерк). Калуга: Изд-во Н. Бочкаревой, 2002. 92 с. Бобровский М.В. Автоморфные почвы заповедника “Калужские засеки” и их генезис // Труды государственного природного заповедника “Калужские засеки”. Вып. 1. Калуга: Полиграф-Информ, 2003а. С. 10-55. Бобровский М.В. Антропобиотическая концепция в применении к эволюции почв лесной зоны // Проблемы эволюции почв. Материалы IV Всерос. конф. Пущи- но: ОНТИ ПНЦ РАН, 20036. С. 221-227.
Боескоров Г.Г. Благородный олень в плейстоцене Северо-восточной Азии и Аляски // Териофауна России и сопредельных территорий. Материалы межд. сове- щания 6 февраля 2003. М., 2003. С. 55-56. Бойко М.Ф. Некоторые аспекты анализа таксономической структуры бриоф- лоры степной зоны // Бриология в СССР, ее достижения и перспективы. Материа- лы конф., Львов, 10-12 сент. 1991. С. 31-34. Борисковский П.И. Древнейшее прошлое человечества. М.: Наука, 1980. 240 с. Борисова О.В., Уланова Н.Г., Демидова А.Н., Куксина Н.В. Особенности ди- намики ценопопуляций березы и осины на вейниковых вырубках ельников юж- ной тайги // Тр. Междунар, конф, по фитоценологии и систематике высш, расте- ний, посвященной 100-летию со дня рождения А.А. Уранова. М.: МПГУ, 2001. С. 26-28. Бородин П.Н. Влияние ценообразующей деятельности барсука на почвообразо- вание под пологом леса // Эколого-фаунистические исследования в нечерноземной зоне РСФСР. Саранск. 1983. С. 5-15. Бородин П.Н., Потапов С.К. Влияние лося на возобновление в Мордовском за- поведнике // Роль крупных хищников и копытных в биоценозах заповедников М.: ЦНИЛ Главохоты РСФСР. 1986. С. 105-131. Боруцкий Е.В. Экология норовых мокриц подрода НетИерШС // Проблемы почвенной зоологии. М.: Наука, 1966. С. 21-22. Боуэн Д. Четвертичная геология. М.: Мир, 1981. 272 с. Браунер А. О “смешанности” ископаемых фаун // Природа. 1934. № 11. С. 92-93. Брэкер У.С., Ку Г. Карибский керн Р 6304-8 и Р 6304-9. Новый анализ абсолют- ной геохронологии // Четвертичное оледенение Земли. М.: Мир, 1974. С. 45-51. Будыко М.И. О причинах вымирания некоторых животных в конце плейстоце- на // Изв. АН СССР. Серия геогр. 1967. № 2. С. 28-36. Бу лохов АД. Елово-широколиственные леса моренно-зандровых равнин юго- западной части Брянско-Жиздринского полесья (в пределах Брянской обл.) // Биол. науки. 1973. № 12. С. 66-70. Бу лохов АД. Экологическая оценка среды методами фитоиндикации. Брянск: Брянск, гос. пед. ун-т. 1996. 104 с. Булыгин Н.Е. Плодоношение деревьев и кустарников в районе Ленинграда // География плодоношения лесных древесных пород, кустарников и ягодников. М., 1964. С. 16-20. Буневич А.Н. Итоги расселения зубров по территории Беловежской пущи // За- поведники Белоруссии. 1991. Вып. 15. Минск: Ураджай. С. 98-109. Буневич А.Н., Кочко Ф.П. Динамика численности и структура популяций зуб- ров Беловежской пущи // Популяционные исследования в заповедниках. М.: Наука, 1988. С. 96-114. Буров ВА. “А погост Жабна пуст...”. М.: Ин-т археологии РАН, 1994. 140 с. Бурчак-Абрамович Н.И., Гаджиев Д.В. Находка речного бобра в Азербайджа- не // Докл. АН Аз.ССР. 1962. Т. 18. № 12. С. 63-67. Вакин А.Т. Фитопатологическое состояние дубрав Теллермановского леса //Тр. Ин-та леса. 1954. Т. 16. С. 5-109. Вальков В.Ф., Казадаев А.А., Кремница А.М. и др. Влияние сжигания стерни на биоту чернозема //Почвоведение. 1996. № 12. С. 1517-1522. Вальтер Г. Общая геоботаника / Пер. с нем. и предисл. А.Г. Еленевского. М.: Мир, 1982. 264 с. Вальтер Г. Растительность Земного шара. М.: Прогресс, 1968. Т. 1. 551 с. Вангенгейм ЭА. Перигляциальная зона и формирование фауны млекопитаю- щих СССР в голоцене // История биогеоценозов СССР в голоцене. М.: Наука, 1976. С. 92-101. Ванин С.И. Курс лесной фитопатологии. Часть 1: Болезни и повреждения, вы- зываемые грибами. М.-Л.: Лесн. промышленность. 1932. 326 с.
Ваня Й., Игнатов М.С. Печеночники Пинежского заповедника (Архангельская область) и общий очерк его бриофлоры // Бюл. ГБС. 1993. Вып. 167. С. 29-35. Вартанян С.Л., Арсланов ХА., Тертычная Т.В. и др. Радиоуглеродный возраст голоценовых мамонтов острова Врангеля // Вековая динамика биогеоценозов. М.: Наука, 1992. С. 52-53. Васенев И.И., Таргулъян В.О. Ветровал и таежное почвообразование. (Режимы, процессы, морфогенез почвенных сукцессий.) М.: Наука, 1995. 247 с. Василевич В.И. Сероолынаники Европейской России // Ботан. журн. 1998. Т. 83, № 8. С. 28-42. Васильев В.Н. Реликты и эндемы Северо-западной Европы // Материалы по ис- тории флоры и растительности СССР. М.-Л.: изд-во АН СССР, 1963. Вып. 4. С. 239-284. Василъчук Ю.К., Петрова Е.А., Серова А.К. Некоторые черты палеогеографии голоцена Ямала // Бюл. КИЧП. 1983. № 52. С. 73-89. Василяускас А. Корневая губка и устойчивость экосистем хвойных лесов. Виль- нюс: Мокслас. 1989. 175 с. Вахрамеева М.Г., Малеева Н.В. Майник двулистный // Биологическая флора Московской области. М.: МГУ, 1990, вып. 8. С. 91-101. Вейнберг П.И. Влияние зубров на древесную растительность широколиствен- ных лесов северо-осетинского заповедника и заказника “Цейский” // Роль крупных хищников и копытных в биоценозах заповедников. М.: ЦНИЛ Главохоты РСФСР. 1986. С. 131-146. Величко АА. Природный процесс в плейстоцене. М.: Наука, 1973. 256 с. Величко А А. Вопросы палеогеографии и хронологии раннего и среднего плей- стоцена // Возраст и распространение максимального оледенения Восточной Евро- пы. М.: Наука, 1980. С. 189-208. Величко А А. Голоцен как элемент общепланетарного природного процесса // Палеоклиматы позднеледниковья и голоцена. М.: Наука, 1989. С. 5-12. Величко АА., Грибченко Ю.Н., Куренкова Е.И. Геоэкологические проблемы палеолита Русской равнины в свете данных геохронологии //Геохронология четвер- тичного периода. М.: Наука, 1992. 189 с. Величко АА., Исаева Л.А., Фаустова МА. Реконструкция древних ледниковых систем // Четв. оледенения на территории СССР. М.: Наука, 1987. С. 96-108. Величко А.А., Куренкова Е.И. Ландшафтные изменения и особенности заселе- ния территории Северной Евразии в плейстоцене // Эволюционная и историческая антропоэкология. М.: Наука, 1994. С. 27-38. Верещагин Н.К. О прежнем распространении некоторых копытных в районе смыкания европейско-казахстанских и центрально-азиатских степей // Зоол. журн. 1956. Т. 35. Вып. 10. С. 1541-1553. Верещагин Н.К. Охота первобытного человека и вымирание плейстоценовых млекопитающих в СССР // Материалы по фаунам антропогена СССР. Л.: Наука, 1971. Тр. ЗИН АН. Т. 49. С. 200-232. Верещагин Н.К. Почему вымерли мамонты? Л.: Наука, 1979. 195 с. Верещагин Н.К. Палеогеография и палеоэкология зверей мамонтовой фауны в четвертичном периоде Северной Евразии // Вопросы териологии. Общая и регио- нальная териогеография. М.: Наука, 1988. С. 19-32. Верещагин Н.К. От ондатры до мамонта // Путь зоолога. СПб., 2002. 336 с. Верещагин Н.К., Барышников Г.Ф. Ареалы копытных фауны СССР в антропо- гене // Млекопитающие Восточной Европы в антропогене. Изд-во ЗИН АН СССР. 1980. С. 3-19. Верещагин Н.К., Барышников Г.Ф. Вымирание млекопитающих в четвертич- ном периоде Северной Евразии // Млекопитающие Северной Евразии в четвертич- ном периоде. Л.: Наука, 1985. Тр. ЗИН АН. Т. 131. С. 3-38.
Верещагин Н.К., Громов И.М. Формирование териофауны СССР в четвертич- ном периоде // Успехи современной териологии. М.: Наука, 1977. С. 32-45. Верещагин Н.К., Русаков О.С. Копытные Северо-Запада СССР. (История, об- раз жизни и хозяйственное использование.) Л.: Наука, 1979. 309 с. Верещагина В.А. Экология цветения и опыления ОхаНх асеЩзеПа Ь. // Бот. журн. 1965. Т. 50, № 8. С. 1078-1090. Верку лич С.Р., Макеев В.М., Арсланов ХА. и др. Строение и геохронология четвертичных отложений о. Беннета // Геохронология четвертичного периода. ТД ВС. Москва, 14-16-Х1-89. Таллинн, 1989. С. 16-17. Верховская Н.Б. Условия обитания мамонтовой фауны на северо-востоке Сиби- ри (по палеоботаническим данным) // Биогеография Берингийского сектора Су- барктики. Владивосток, 1986. С. 194-203. Верховская Н.Б. Мамонтовые экосистемы и причины их исчезновения // Журн. общ. биол. 1988. Т. 49, № 1. С. 70-83. Владыченский А.С., Ульянова Т.Ю., Баландин С А. и др. Влияние выпаса на почвы пояса арчовых лесов Юго-Западного Тянь-Шаня // Почвоведение. 1994. № 7. С. 45-51. Воейков А.И. Климаты земного шара, в особенности России. СПб., 1884. 640 с. Воробьев Д.П. Типы лесов европейской части СССР. Киев: Изд-во АН УССР. 1953. 450 с. Воронин А.А. Средообразующая деятельность бобров на водоемах Калужской области // Средообразующая деятельность животных. М.: МГУ, 1970. С. 84-94. Воронцов А.И. Патология леса. М.: Лесн. пром-сть, 1978. 270 с. Воронцов А.И., Мозолевская Е.Г., Соколова Э.С. Технология защиты леса. М.: Экология, 1991. 304 с. Воронцова Л.И., Зауголънова Л.Б. Мультивариантность развития особей в те- чение онтогенеза // Журн. общ. биологии. 1978. Т. 39, № 4. С. 555-562. Воронцова Л.И., Зауголънова Л.Б. О подходах к изучению ценопопуляций рас- тений // Бот. журн. 1979. Т. 64, № 9. С. 1296-1311. Восточноевропейские широколиственные леса / Под ред. О.В. Смирновой. М.: Наука, 1994. 364 с. Второв П.П., Дроздов Н.Н. Биогеография. М.: Высш, школа, 2001. 303 с. Вуд Д.Г. Гнезда, норы, логовища. М.: Терра, 1993. 636 с. Вьюнова Г.В. Экологическая характеристика бриофлоры Ленинградской обла- сти // Проблемы бриологии в СССР. М., 1989. С. 66-75. Гаель А.Г. Фазы дефляции, развитие и возраст почв на песках засушливых об- ластей СССР // Земельные и водные ресурсы: противоэрозионная защита и регули- рование русел. Под ред. Р.С. Чалова. М.: Изд-во МГУ, 1990. С. 145-164. Гарбу к С.В., Гершензон В.Е. Космические системы дистанционного зондирова- ния Земли. М.: А и Б, 1997. 296 с. Гарутт Н.В., Боескоров Г.Г. Шерстистые носороги: к истории рода // Мамонт и его окружение: 200 лет изучения. М.: Геос, 2001. С. 157-167. Гвоздовер МД. Обработка кости и костяные изделия Авдеевской стоянки // МИА, № 39, 1953. 191-226 с. Гедымин А.В., Побединцева И.Г. Опыт исследования влияния длительной рас- пашки на свойства обыкновенных черноземов // Почвоведение. 1964. № 5. С. 35^46. Геннадиев А.Н., Герасимова М.И., Пацукевич З.В. Скорость почвообразования и допустимые нормы эрозии почв // Вести. МГУ. Сер. 5. География. 1987. № 3. С. 31-36. Геологическое развитие Японских островов. М.: Мир, 1968. 719 с. Гептнер В.Г., Насимович А А., Банников А.Г. Млекопитающие Советского Со- юза. Т. 1. Парнокопытные и непарнокопытные. М.: Высш, школа, 1961. 776 с. Герасимова М.Н., Губин С.В., Шоба С А. Микроморфология почв природных зон СССР. Пущино: ОНТИ ПНЦ РАН, 1992. 215 с.
Гетчинсон Г. Вымершие чудовища и животные прошлых геологических эпох. М. 1899. 568 с. Гиляров М.С. Роль степных грызунов в происхождении полевой энтомофауны и сорнополевой растительности // Докл. АН СССР. 1951. Т. 79. № 4. С. 69-71. Гиляров М.С. Кивсяки (фи1ой!еа) и их роль в почвообразовании // Почвоведение. 1957. № 6. С. 74-80. Гиляров М.С. Развитие почвенной зоологии в СССР // Зоол. журн. 1967. Т. 46. № 12. С. 1499-1508. Гиляров М.С. Зоологический метод диагностики почв. М.: Наука, 1968. 278 с. Гладких М.И., Корниец НЛ., Соффер О. Жилища из костей мамонта на Русской равнине // В мире науки. 1985. № 1. С. 68-74. Гмелин С.Г. Путешествие по России для исследования трех царств природы ес- тества. Часть первая. Путешествие из Санкт-Петербурга до Черкасска, Главного города Донских казаков в 1768 и 1769 годах. СПб., 1771. 272 с. Гоббе Л.А., Скрябин М.П. Плодоношение древесных пород в лесу по наблюде- ниям в Воронежском заповеднике // География плодоношения лесных древесных пород, кустарников и ягодников. М., 1964. С. 22-23. Говоруха Л.С. Комплексные исследования ледников Арктики, как индикаторов фонового состояния и изменчивости природной среды. Л.: Гидрометеоиздат, 1983. 12 с. Голубев А.В. Система принятия решений по управлению плотностью популя- ций хвое- и листогрызущих насекомых в лесных экосистемах. Автореф. дис. ...док- тора биол. наук. М., 1992. 34 с. Голубец МА. Ельники Украинских Карпат. Киев: Наук, думка, 1978. 264 с. Гомилевский В. Сельскохозяйственные пользования в лесах. СПб.: Тип. СПб. градоначальства, 1897. 64 с. Гордеева М.М., Игнатова Е.А., Уланова Н.Г. Бриофлора вырубок охранной зо- ны Центрально-Лесного заповедника // Новости систематики низш. растений. 1990. Т. 27. С. 140-144. Горлова Р.Н. Крупные остатки растений из желудка Шандринского мамонта // Мамонтовая фауна азиатской части СССР. Л.: Наука, 1982. Тр. ЗИН АН СССР. Т. 111. С. 34-35. Городков Б.Н. Материалы для познания четвертичных ландшафтов Арктики // Ботан. журн. 1954. Т. 39, № 1. С. 16-29. Городницкий А.М. Строение геологической литосферы и формирование под- водных гор. М.: Наука, 1985. 166 с. Городцов В.А. Бронзовый век на территории СССР // Сов. Энциклопедия. 1927. Т. 7. С. 610-626. Горчаковский ПЛ. Растения европейских широколиственных лесов на восточ- ном пределе их ареала // Тр. ин-та экологии растений и животных. Свердловск: Изд-во Урал. фил. АН СССР, 1968. Вып. 59. 208 с. Горышина Т.К. Ранневесенние эфемероиды лесостепных дубрав. Л.: Изд-во ЛГУ, 1969. 232 с. Готье Ю.В. Замосковный край в XVII веке. Опыт исследования по истории эко- номического быта Московской Руси. М.: Соцэкгиз, 1937. 410 с. Граман Р. О происхождении и образовании лёсса в средней Европе // Бюл. Ин- форм. бюро ассоциации для изучения четвертичных отложений Европы. Всесоюзн. геол.-разв. объед. ВСНХ СССР. Л., 1932. Т. 13, вып. 4. С. 5-22. Гребенщиков О.С. Геоботанический словарь. М.: Наука, 1965. 227 с. Грехова Л.В. Работа Деснинской экспедиции Государственного Исторического музея // Археологические открытия, 1970. М., 1971. С. 46-47. Гржимек Б., Гржимек М. Серенгети не должен умереть. М.: Мысль, 1986. 249 с. Грибченко Ю.М. Петрографический состав морен днепровского и донского лед- никовых языков // Возраст и распространение максимального оледенения Восточ- ной Европы. М.: Наука, 1980. С. 73-88.
Григорьева Н.М. Таволга вязолистная // Биологическая флора Московской об- ласти. М.: МГУ, 1996. Вып. 12. С. 71-88. Гримальский В.И., Энтин Л.И., Марченко Я.И. и др. Комплексные профилак- тические мероприятия в хронических и потенциальных очагах вредителей сосны. Экспресс информация. М.: ЦБНТИ Гослесхоза СССР, 1981. 16 с. Гричук В.П. История флоры и растительности Русской равнины в плейстоцене. М.: Наука, 1989. 180 с. Гришина Е.В. Размножение малины корневыми отпрысками // Уч. записки Са- ратовского ун-та. 1952. Т. 35. С. 71-87. Гришина Е.В. Морфологические особенности корневой системы малины // Там же. 1956. Т. 51. С. 51-66. Громов В.И. Палеонтологическое и археологическое обоснование стратигра- фии континентальных отложений четвертичного периода на территории СССР // Тр. ин-та геол, наук АН СССР. М., 1948. Вып. 64. Геол. сер. № 17. 521 с. Громов И.М. Верхнечетвертичные грызуны Самарской Луки и условия захоро- нения и накопления их остатков // Тр. ЗИН АН СССР. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1957. Т. 22. С. 112-150. Громова В. Об ископаемых остатках козы и других домашних животных в СССР // Проблема происхождения, эволюции и породообразования домашних жи- вотных. М.-Л.: АН СССР, 1940. С. 63-120. Гросвальд М.Г. Оледенение континентальных шельфов. М., ВИНИТИ, сер. Па- леогеография. Т. 1. 1983. 165 с. Гросвальд М.Г. Евразийские гидросферные катастрофы и оледенение Аркти- ки. М.: Научный мир, 1999. 117 с. Гроссет Г. Лес и степь в их взаимоотношениях в пределах лесостепной полосы Восточной Европы. Воронеж: Облплан ЦЧО, 1930. II, 94 с. Гроссет Г.Э. Пути и время миграции лесных крымско-кавказских видов на тер- риторию Русской равнины и последующие изменения их ареалов в связи с эволюци- ей ландшафтов // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1967. Т. 72, вып. 5. С. 47-76. Гроссет Г.Э. О происхождении флоры Крыма. Сообщение 1 // Там же. 1979. Т. 84, вып. 1. С. 64-84. Грызлова О.В. Вахрамеева М.Г. ТпегРаНз еигораеа // Биологическая флора Мо- сковской области. М.: МГУ, 1990. Вып. 8. С. 198-209. Гугалинская Л.А., Алифанов В.М. Ископаемые почвы позднего плейстоцена. Особенности почвообразовательного процесса по материалам поселения Сунгирь // Позднепалеолитическое поселение Сунгирь: Погребения и окружающая среда. М.: Научный мир, 1998. С. 219-239. Гурина Н.Н. Древняя история северо-запада европейской части СССР. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1961. МИА; № 87. 588 с. Гурина Н.Н. История культуры древнего населения Кольского полуострова. СПб., 1997. 240 с. Гурьянова Е.Ф. К вопросу о происхождении и истории развития фауны Поляр- ного бассейна // Изв. АН СССР. Отд. биол. 1939. № 5. С. 679-704. Гусев А.А. Питание лося и изменение растительности в лесостепных дубравах // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1983. Т. 88. Вып. 6. С. 46-50. Гусев Н.Н. Продуктивность ельников Севера. Л.: ЛГУ, 1978. 232 с. Давид А.Н. Формирование териофауны и изменчивость млекопитающих Мол- давии в антропогене. Диссер. ... д-ра биол. наук. Кишинев, 1978. 337 с. Давлетшина Г.Т., Уланова Н.Г. Малина обыкновенная // Биологическая флора Московской области. М.: МГУ, 1996. Вып. 12. С. 89-112. Данилов И.Д. Динамика уровня арктических морей азиатского сектора в по- следние 50 тыс. лет // Динамика арктических побережий России. М., 1998. С. 116-130.
Данилов ИД. Плейстоцен морских субарктических равнин. М.: МГУ, 1978. 198 с. Данилов П.И. Роль речного бобра в биоценозах // Средообразующая деятель- ность животных. М.: Изд-во МГУ, 1970. С. 80-82. Дворников М.Г., Дворникова Н.П., Коробейникова В.П. Особенности расти- тельности в поселениях барсука (Ме1е$ те1е8 Ь.) на Южном Урале // Экология. 1994. № 5. С. 108-109. Дворникова Н.П., Коробейникова В.П. Влияние жизнедеятельности речного бобра на прибрежные фитоценозы Ильменского заповедника // Грызуны. Матери- алы VI Всесоюзного совещания. 1983. С. 486^489. Девственные леса Дальневосточного Экорегиона: критерии выделения и ме- тодика картографирования. Хабаровск: Изд-во Хабар, гос. техн, ун-та, 2000. 60 с. Девятова Э.И. Палинологическая характеристика верхнечетвертичных отло- жений Карелии // Четвертичная геология и геоморфология восточной части Бал- тийского щита. Тр. Ин-та геол. Карельского филиала АН СССР. Вып. 13. Петроза- водск-Л., 1972. С. 59-96. Дёгтева С.В. Сероолыпаники республики Коми // Ботан. журн. 2002. Т. 87. № 1. С. 107-121. Дёжкин В.В., Дьяков Ю.В., Сафонов В.Г. Бобр. М.: Агропромиздат, 1986. 256 с. Демаков Ю.П. Диагностика устойчивости лесных экосистем (методологические и методические аспекты): Научное издание. Йошкар-Ола. 2000. 416 с. Дёмкин В.А. Палеопочвоведение и археология. Пущино: ОНТИ ПНЦ РАН, 1997. 213 с. Демьянов В.А. Влияние Ьапх §теПт (Ртасеае) на режимы экологических фак- торов в редколесьях и рединах лесного массива “Ары-Мас” на Таймыре // Ботан. журн. 1983. Т. 68. № 5. С. 618-625. Денисов А.К. Послеледниковая динамика северной границы ареала дуба череш- чатого в СССР и филоценогенез дубрав севера // Лесоведение. 1980. № 1. С. 3-11. Деревянко А.П. Палеолит Дальнего Востока и Кореи. Новосибирск: Наука, 1983.216 с. Дерюга Е.С., Напалков Н.В. Сроки созревания и интенсивность плодоношения основных древесных пород и кустарников в г. Казани и Раифском лесном массиве // Тр. Волжско-Камского гос. заповедника. Казань, 1972. Вып. 2. С. 119-124. Джон Б. Ледниковые периоды: поиск причин их установления // Зимы нашей планеты. М.: Мир, 1982. С. 38-74. Диагнозы и ключи возрастных состояний луговых растений. М.: Изд-во МГПИ, 1980. Ч. 1. 100 с. Диагнозы и ключи возрастных состояний луговых растений. М.: Изд-во МГПИ, 1983а. Ч. 2. 96 с. Диагнозы и ключи возрастных состояний луговых растений. М.: Изд-во МГПИ, 19836. Ч. 3. 80 с. Диагнозы и ключи возрастных состояний лесных растений. Эфемероиды. М.: Изд-во МГПИ, 1987. 80 с. Диагнозы и ключи возрастных состояний лесных растений. Деревья и кустарни- ки. М.: Прометей, 1989. 102 с. Диков Н.Н., Дикова Т.М. Памятники каменного века на Камчатке, Колыме и Чукотке // Археологические открытия, 1972. М., 1973. С. 210-211. Димо НА. Мокрицы и их роль в почвообразовании пустынь // Почвоведение. 1945. №2. С. 115-121. Динесман Л.Г. Влияние диких млекопитающих на формирование древостоев. М.: Лесн. пром-сть, 1961. 165 с. Динесман Л.Г. Биогеоценозы степей в голоцене. М.: Наука, 1977. 150 с. Динесман Л.Г. Экология растений и животных и количественная биоиндикация палеоклиматов // Палеоклиматы позднеледниковья и голоцена. М.: Наука, 1989. С. 48-51.
Динесман Л.Г., Савинецкий А.Б. Влияние пастбищной дигрессии степей на мле- копитающих Русской равнины // Зоол. журн. 2000. Т. 79, № 4. С. 388-396. Дмитриев ЕА., Карпачевский Л.О., Скворцова Е.Б. Роль вывалов в формиро- вании почвенного покрова в лесах // Генезис и экология почв ЦЛГЗ. М.: Наука, 1979. С. 111-119. Дмитриев ЕА., Карпачевский Л.О., Строганова М.Н., Шоба С А. О происхож- дении неоднородности почвенного покрова в лесных биогеоценозах // Проблемы почвоведения. М.: Наука, 1978. С. 212-218. Дмитриев П.П. Изменение профиля почвы в результате деятельности млеко- питающих-землероев //Почвоведение. 1988. № 11. С. 75-81. Добровольский В.В. География почв с основами почвоведения. М.: Владос, 1999. 384 с. Добровольский В.В. География почв с основами почвоведения. Учебное посо- бие для студентов геог. фак. пед. ин-тов. 2-е изд. М.: Просвещение, 1976. 288 с. Добровольский Г.В., Титкова Н.Ф. Особенности структуры пойменных почв // Почвоведение. 1960. № 1. С. 15-25. Долгошов В.И. Опыт классификации древесных пород и кустарников по интен- сивности их плодоношения // География плодоношения лесных древесных пород, кустарников и ягодников. М.: Лесн. пр-сть. 1964. С. 9-13. Долу ханов П.М., Пашкевич ГА. Палеогеографические рубежи верхнего плей- стоцена-голоцена и развитие хозяйственных типов на юго-востоке Европы // Па- леоэкология древнего человека. К X конгр. ШРИА (Великобритания, 1977). М.: На- ука, 1977. С. 134-145. Долу ханов П.М., Хотинский Н.А. Палеогеографические рубежи голоцена и мезо-неолитическая история Европы // Первобытный человек, его материаль- ная культура и природная среда в плейстоцене и голоцене. М.: Наука, 1974. С. 211-216. Домников Г.В. Зоогенная дефолиация и вторичная вегетация древостоев в Кур- ских дубравах // Гетеротрофы в экосистемах центральной лесостепи. М.: Наука, 1979а. С. 105-122. Домников Г.В. Распределение очагов массового размножения зеленой дубовой листовертки в дубравах центральной лесостепи // Гетеротрофы в экосистемах цен- тральной лесостепи. М.: Наука, 19796. С. 86-105. Дорофеев П.И. Новые данные о плейстоценовых флорах Белоруссии и Смоле- ской области // Материалы по истории флоры и растительности СССР. Вып. 4. М.- Л.: АН СССР, 1964. С. 5-180. Дорофеев П.И. О верхнеплейстоценовой флоре с. Дречалуки в Белоруссии // Докл. АН СССР. 1957. Т. 117. № 2. С. 303-307. Драчков В.Н. Влияние лесопатологических факторов на продуктивность лесов // Повышение продуктивности лесов Европейского Севера. Архангельск, 1974. С. 191-200. Дроздов Н.Н. Семейство Трехкоготные черепахи (ТпопускЛае) // Жизнь живот- ных. Т. 4, ч. 2. М., Просвещение. 1969. С. 184-193. Дубравы России. М.: ВНИИЦлесресурс, 2000. 536 с. Дулин М.В., Железнова Г.В., Шубина Т.П. и др. Мхи-эпифиты осиновых лесов бассейна реки Вычегды // Проблемы охраны и рационального использования при- родных экосистем и биологических ресурсов: Материалы докл. Всерос. науч.-практ. конф., посвящ. 125-летию П.И. Спрыгина. Пенза, 1998. С. 252-254. Дылис Н.В. Основы биогеоценологии. М.: МГУ, 1978. 172 с. Дьяков Ю.В. Бобры Европейской части Советского Союза. М.: Моск, рабочий, 1975. 480 с. Дюшофур Ф. Новые данные по гумификации в лесных почвах умеренного кли- мата // Почвоведение. 1998. № 7. С. 883-889.
Евстигнеев О.И. Популяционная организация лесных биогеоценозов в долинах малых рек // Проблемы сохранения разнообразия природы степных и лесостепных регионов. М.: Научный мир, 1995. С. 116-118. Евстигнеев О.И., Беляков К.В. Влияние деятельности бобра на динамику рас- тительности малых рек (на примере заповедника “Брянский лес”) // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1997. Т. 102. Вып. 6. С. 34-41. Евстигнеев О.И., Коротков В.Н., Бакалына Л.В. Популяционная организация грабовых лесов Каневского заповедника // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1992. Т. 97. Вып. 2. С. 81-89. Евстигнеев О.И., Коротков В.Н., Беляков К.В. и др. Биогеоценотический по- кров Неруссо-Деснянского полесья: механизмы поддержания биологического раз- нообразия / Под ред. О.В. Смирновой. Брянск, 1999. 176 с. Ел ина Г. А. О развитии болот в глубоких впадинах на севере Карелии //Голоцен. М.: Наука, 1969. С. 165-171. Елина Г.А. Динамика лесов и болот Карелии в голоцене по палинологическим данным // Болотные экосистемы Карелии и их динамика. Петрозаводск, 1980. С. 5-51. Елина ГА. Принципы и методы реконструкции и картирования растительности голоцена. Л.: Наука, 1981. 159 с. Ел ина ГА. Болотные экосистемы низкогорий северной тайги // Болотные эко- системы Европейского Севера. Петрозаводск, 1988. С. 5-59. Ел ина ГА. Палеогеографические исследования позднеледниковья и голоцена на Европейском Севере России // Динамика болотных экосистем Северной Евразии в голоцене. Материалы симпозиума. Петрозаводск, 2000. С. 5-10. Елина Г.А. Палеорастительность Карелии за последние 9500 лет // Биогеогра- фия Карелии. Труды КНЦ РАН. Серия биология. Вып. 2. Петрозаводск, 2001. С. 27-37. Елинек Я. Большой иллюстрированный атлас первобытного человека. Прага: Артия, 1985. 560 с. Ерицян Б.Г., Семенов С.А. Новая нижнепалеолитическая пещера “Ереван” // КСИА. 1971. Вып. 126. С. 32-36. Ермаков Н.Б. Гемибореальные леса континентальной Северной Азии (класси- фикация, ординация, анализ ценофлор). Автореф. дисс. ... докт. биол. наук. Новоси- бирск: Ботан. сад. 2001. 26 с. Ермолова Н.М. Териофауна долины Ангары в позднем антропогене. Новоси- бирск: Наука, 1978. 222 с. Ершова Э.А. К биологии папоротника - орляка в Средней Сибири // Изв. СО АН СССР. Сер. биол. 1977. Т. 55. № 1. С. 32-37. Ефименко П.П. Первобытное общество. Киев: АН УССР, 1953. 658 с. Жегалло В.И., Каландадзе Н.Н., Кузнецова Т.В., Раутиан А.С. Судьба мегафа- уны Голарктики в позднем антропогене // Мамонт и его окружение: 200 лет изуче- ния. М.: ГЕОС, 2001. С. 287-306. Жегалло В.И., Каландадзе Н.Н., Шаповалов А.В. и др. Об ископаемых носоро- гах эласмотериях // Новости из Геологического музея им. В.И. Вернадского. 2002. № 9. С. 1-47. Жесткова ИА. Об экологии и поведении зубров в Хоперском заповеднике // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1988. Т. 93. Вып. 4. С. 30-37. Жизнеспособность популяций. Природоохранные аспекты. М.: Мир, 1989. 224 с. Жирнов Л.В. Возвращение к жизни: экология, охрана и использование сайга- ков. М.: Лесн. пром-ть, 1982. 224 с. Жуйкова ИА. Этапы эволюции природной среды Вятского края в позднеледни- ковье и голоцене (по результатам спорово-пыльцевого анализа). Дис. ... канд. геогр. наук. М., 1999. 177 с.
Жуков А.Б. Дубравы УССР и способы их восстановления // Дубравы СССР. Т. 1. М.-Л.: Гослесбумиздат, 1949. С. 30-352. Жукова Л Л. Популяционная жизнь луговых растений. Йошкар-Ола: Ланар, 1995. 224 с. Жукова ЛА. Основные направления исследований МарГУ // Ботан. журн. 1999. Т. 84. № 1. С. 156-160. Жуковская О.В. Растительность вейниковых вырубок еловых лесов южной тайги европейской части России. Автореф. дис. ... канд. биол. наук. М., 2002. 23 с. Забелкин Н.А., Уланова Н.Г. Иван-чай узколистный // Биологическая флора Московской области. М.: МГУ, 1996. Вып. 11. С. 166-191. Заблоцкая Л.В. Питание и естественные корма зубров // Тр. Приокско-Террас- ного гос. заповедника. М., 1957. С. 66-143. Заблоцкий МА. Зубр - национальная собственность СССР // Природа, 1948, № 26. С. 40-45. Заблоцкий МА. Восстановление зубра в СССР и за границей // Охрана природы и запов. дело в СССР. 1960. Бюл. № 4. С. 52-70. Заборовский Е.П. Плоды и семена древесных и кустарниковых пород. М., 1962. 303 с. Загорская Н.Г., Яшина З.И., Слободин В.Я. и др. Морские неоген-четвертич- ные отложения нижнего течения реки Енисея // Тр. Института геологии Арктики. М.: Недра, 1965. 92 с. Загреев В.В., Сухих В.И., Швиденко А.З. и др. Общесоюзные нормативы для та- ксации лесов. М.: Колос, 1992. 495 с. Зажурило К.К. К классификации орнитохорных плодов и семян // Ботан. журн. 1931. Т. 16. №2-3. С. 81-92. Зайделъман Ф.Р. Процесс глееобразования и его роль в формировании почв. М.: МГУ, 1998. 316 с. Зайделъман Ф.Р., Шваров А.П. Пирогенная и гидротермическая деградация тор- фяных почв, их агроэкология, песчаные культуры земледелия, рекультивация. М.: МГУ, 2002. 168 с. Зайцев Б.Д. Лес и почва. М.: Леей, пром-сть, 1964. 161 с. Заклинская Е.Д. Спорово-пыльцевой анализ и палеопалинология // Палиноло- гия СССР. М.: Наука, 1980. С. 3-9. Зауголънова Л.Б. Структура популяций семенных растений и проблемы их мо- ниторинга. Научн. докл. ... докт. биол. наук. СПб., 1994. 70 с. Зауголънова Л.Б. Иерархический подход к анализу лесной растительности ма- лого речного бассейна (на примере Приокско-Террасного заповедника) // Ботан. журн. 1999. Т. 84. № 8. С. 42-56. Зауголънова Л.Б., Жукова ЛА., Попадюк Р.В. и др. Критическое состояние це- нопопуляций растений // Проблемы устойчивости биологических систем. М.: Наука, 1992. С. 51-59. Зауголънова Л.Б., Смирнова О.В., Комаров А.С. и др. Мониторинг фитопопуля- ций //Успехи совр. биол. 1993. Т. 113, вып. 4. С. 410-414. Зауголънова Л.Б., Ханина Л.Г., Комаров А.С. и др. Информационно-аналитиче- ская система для оценки сукцессионного состояния лесных сообществ. Пущино: Пу- щинский научн. центр. 1995. 50 с. Зелъницкий Г.В. Обозрение Калужской губернии в естественном ее состоянии //Урания: Периодическое издание в Калуге. 1804. Первая четверть. С. 15-56. Зимы нашей планеты. М.: Мир, 1982. 333 с. Злобин ЮА.К познанию строения клонов Уасстшт тугйИиз Б. // Ботан. журн. 1961. Т. 43, № 3. С. 414—419. Злобин ЮА. Принципы и методы изучения ценотических популяций. Казань: КГУ. 1989. 145 с.
Злобин Ю.А., Храмченко Н.А. Некоторые эколого-фитоценотические особен- ности обыкновенного вереска (СаИипа уи1%агЕ НШ.) на восточной границе ареала // Науч. докл. высш, школы. Биол. науки. 1963, № 3. С. 125-130. Злотин Р.И. Влияние зоогенной дефолиации верхнего полога леса на продук- тивность древостоя в дубравах // Средообразующая деятельность животных. М.: МГУ, 1970а. С. 54-57. Злотин Р.И. Влияние массовых размножений зеленой дубовой листовертки на продуктивность лесостепных дубрав // Средообразующая деятельность животных. М.: МГУ, 19706. С. 44-48. Злотин Р.И., Ходашова К.С. Роль животных в биологическом круговороте ле- состепных экосистем. М.: Наука, 1974. 200 с. Знаменский В.С., Лямцев Н.И. Критерий для выделения насаждений - резерва- ций непарного шелкопряда // Леей, хоз-во. 1983. № 1. С. 60-61. Знаменский В.С., Лямцев Н.И. Особенности динамики численности непарного шелкопряда в комплексных очагах листогрызущих насекомых // Защита леса от вредных насекомых и болезней: Сб. научн. тр. М.: ВНИИЛМ, 1990. С. 11-21. Зозулин Г.М. Взаимоотношения лесной и травянистой растительности в Цент- рально-Черноземном гос. заповеднике // Труды Центр.-Чернозем, гос. заповедника. 1955. Вып. 3. С. 102-234. Зозулин Г.М. Исторические свиты растительности европейской части СССР // Ботан. журн. 1973. Т. 58, № 8. С. 1081-1092. Золотарева Б.Н., Демкина Т.С., Мироненко Л.М. Изменение гумусного состоя- ния черноземов и дерново-подзолистых почв при длительном сельскохозяйствен- ном использовании // Естественная и антропогенная эволюция почв. Пущино: НЦБИ РАН, 1988. С. 127 - 134. Зонн С.В. Влияние леса на почвы. М.: Изд-во АН СССР, 1954. 160 с. Зонн С.В. Краткие методические указания к изучению почв при лесотипологи- ческих исследованиях // Методические указания к изучению типов леса. М.: Изд-во АН СССР, 1957. С. 76-104. Зонн С.В. Современные проблемы генезиса и географии почв. М.: Наука, 1983. 168 с. Зонн С.В. Состояние и перспективы изучения лесного биогеоценотического по- крова // Почвоведение. 1993. № 9. С. 13-19. Зражевский А.И. Значение фауны беспозвоночных в повышении плодородия лесных почв // Тр. ин-та леса АН СССР. Вып. 23. 1954. С. 237-265. Зубаков В.А. Глобальные климатические события плейстоцена. Л.: Гидроме- теоиздат, 1986. 288 с. Зубаков В.А. Глобальные климатические события неогена. Л.: Гидрометеоиз- дат, 1990. 223 с. Зубр: морфология, систематика, экология. Отв. ред. В.Е. Соколов. М.: Наука, 1980. 496 с. Игнатов М.С. Особенности разнообразия флор мхов на территории бывшего СССР // АгсЮа. 1993. Т. 2. С. 13-47. Игнатов М.С., Игнатова ЕА. Мхи Пинежского заповедника // Бюл. ГБС. 1993. Вып. 167. С. 36-47. Игнатов М.С., Игнатова Е.А., Кураева Е.Н. и др. Бриофлора Центрально-лес- ного биосферного заповедника (Европейская Россия, Тверская область) // АгсЮа. Т. 7. 1998. С. 45-58. Игнатова Е.А., Игнатов М.С. Мхи Башкирии: предварительный список видов и фитогеографические заметки // Бюл. МОИН. Отд. биол. 1992. Т. 98, вып. 2. С. 103-111. Игнатова Е.А., Игнатов М.С., Безгодов А.Г. Флора мхов заповедника “Басеги” (Пермская область, Средний Урал) // АгсЮа. 1995. Т. 4. С. 23-34.
Изменение климата и ландшафтов за последние 65 миллионов лет. М.: Геос, 1999. 260 с. Ильинская С.А., Матвеева А.А., Казанская Т.Н. Типы леса // Леса Южного Подмосковья. М., Наука, 1985. С. 54-205. Ильинская С.А., Матвеева А.А., Ренан С.И. и др. Типы леса // Леса Западного Подмосковья. М., Наука. 1982. С. 20-150. Ильинский А.И. Вторичные вредители сосны и ели и меры борьбы с ними. // Тр. Всесоюз. НИИ лесоводства и механизации лесн. х-ва, вып. 36. М., 1958, С. 178-228. Ильинский А.И. Организация надзора за хвое- и листогрызущими вредителями в лесах и прогнозирование их массовых размножений // Защита леса от вредителей и болезней. М.: Сельхозгиз, 1961. С. 57-96. Имбри Д., Имбри К.П. Тайны ледниковых эпох. М.: Прогресс, 1988. 263 с. Иорданский Н.Н. Отряд Крокодилы (СгосойуНа) // Жизнь животных. М.: Прос- вещение, 1969. Т. 4, ч. 2. С. 444-454. Исаев А.С., Гире Г.И. Взаимодействие дерева и насекомых-ксилофагов. Ново- сибирск: Наука, 1975. 374 с. Исаев А.С., Рожков А.С., Киселев В.В. Черный пихтовый усач Мопоскатиз иги88ОУ1 (П8ск.). Новосибирск: Наука, 1988. 212 с. Исаев А.С., Хлебопрос Р.Г., Недорезов Л.В. и др. Динамика численности лесных насекомых. Новосибирск: Наука, 1984. 224 с. Исаев А.С., Хлебопрос Р.Г., Недорезов Л.В. и др. Популяционная динамика лес- ных насекомых. М.: Наука, 2001. 374 с. Исаченко А.Г. Ландшафтоведение и физико-географическое районирование. М.: Высш, школа, 1991. 367 с. Истомина И.И., Богомолова Н.Н. Поливариантность онтогенеза и жизненные формы лесных кустарников // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1991. Т. 96, вып. 4. С. 68-78. История гидросферы / Клиге Р.К., Данилов И.Д., Конищев В.Н. М.: Научный мир, 1998. 368 с. Казьмин В.Д., Смирнов К.А. Зимнее питание, кормовые ресурсы и трофиче- ское воздействие зубра на лесные фитоценозы Центрального Кавказа // Бюл. МОИП, Отд. биол. 1992. Т. 97, вып. 2. С. 26-35. Калинин М.И. Формирование корневой системы деревьев. М.: Лесная промыш- ленность, 1983. 152 с. Калиновский П.Ф. Териофауна позднего антропогена и голоцена Белоруссии. Минск: Наука и техника, 1983. 153 с. Каллис А., Сыбер А., Тооминг X. Связь фотосинтеза и продолжительности по- глощения СО2 с удельной плотностью листьев // Экология, 1974. № 2. С. 5-12. Кальке Х.Д. Южная граница позднеплейстоценового европейско-сибирского фаунистического комплекса в Восточной Азии // Берингия в кайнозое. Владиво- сток, 1976. С. 263-272. Калякин В.Н. Структура орнитофауны Арктики // VII Всес. зоогеогр. конф. М.: Наука, 1979. С. 27-30. Калякин В.Н. К взаимоотношениям в системе “потребитель-ресурс” // Вид и его продуктивность в ареале, ч. 2. Свердловск, 1984. С. 24-25. Калякин В.Н. Млекопитающие в экосистемах южного Ямала // Млекопитаю- щие в наземных экосистемах. М., Наука. 1985. С. 67-99. Калякин В.Н. Спасти северные леса // Лес и человек. 1991. С. 6-8. Калякин В.Н. Новые данные о биогеографической уникальности Новой Земли // Доклады АН РАН. 1995. Т. 343, № 1. С. 139-141. Калякин В.Н. Приручение волка - поворот в судьбе человека и биосферы // VI съезд териол. общ. М., 1999. С. 107. Калякин В.Н. Палеоэкологическая интерпретация находок птиц позднепалео- литической стоянки Авдеево (Курская область) // Бюл. МОИП. Отд. биол. 2001. Т. 106, вып. 2. С. 22- 30.
Калякин В.Н. О тайнах былого распространения стеллеровой коровы // Приро- да. № 6. 2002а. С. 6-12. Калякин В.Н. Фауна и природная обстановка поселения // Исторические памят- ники II камчатской экспедиции. М.: Научный мир, 20026. С. 184-193. Калякин В.Н. Альтернатива гипотезе гигантских покровных оледенений // Ма- териалы Моск, центра РГО. Биогеография. Вып. 11. М., 2003. С. 62-73. Калякин В.Н., Криволуцкий Д.А., Замесова Е.Ю. О состоянии и изученности биоты Новой Земли // Вестник МГУ. Сер. 5. География. 1998. № 6. С. 18-22. Калякин В.Н., Старков В.Ф., Черносвитов П.Ю. О результатах изучения со- става териофауны устья р. Оленек в 17-18 вв. по археологическим материалам // Итоги и перспективы развития териологии Сибири. Мат-лы науч. конф. Иркутск, 24-26 мая 2001. С. 38-40. Калякин В.Н., Турубанова С.В. О современном и прошлом распространении речного бобра в Сибири // Там же. С. 99-103. Калякин В.Н., Турубанова С.А. Распространение мамонта в позднем плейстоце- не и голоцене и трансформация природных экосистем // Материалы Московского центра РГО. Биогеография. Вып. 10. М., 2002. С. 34^40. Калякин В.Н., Турубанова С.А. О динамике распада мамонтовой фауны севера Евразии // Бюл. МОИП. Отд. биол. 2003. Т. 108, вып. 4. С. 10-19. Канъшиев В.Я. К экологии речного бобра в условиях лесоосушительной мели- орации // Экология наземных позвоночных северо-запада СССР. Петрозаводск, 1986. С. 92-96. Канъшиев В.Я. К экологии речного бобра (СаЯог ДЪег Г.) в условиях лесоосуши- тельной мелиорации // Влияние антропогенной трансформации ландшафта на насе- ление наземных позвоночных животных. М., 1987. Ч. 1. С. 286-287. Каплюк Л.Ф., Поляков А.Ф. Влияние пожаров на водно-физические свойства бурых лесных почв горного Крыма // Почвоведение. 1980, № 8. С. 99-107. Каппер В.Г. Об организации ежегодных систематических наблюдений над пло- доношением древесных пород // Тр. ГНИИЛХ. 1930. Вып. 8. С. 103-147. Караваева НА. Заболачивание и эволюция почв. М.: Наука, 1982. 296 с. Караваева НА. Антропогенные изменения таежных почв на ленточных глинах Северо-Запада России//Почвоведение. 1996. № 11. С. 1285-1294. Караваева НА. Длительная агрогенная эволюция дерново-подзолистой почвы Ц Там же. 2000. № 2. С. 169-179. Караваева НА., Жариков С.Н. О проблеме окультуривания почв // Почвоведе- ние. 1998. № 11. С. 1327-1338. Караваева НА., Жариков С.Н., Кончин А.С. Пахотные почвы Нечерноземья: процессно-эволюционный подход к изучению // Там же. 1985. № 11. С. 114-125. Каразия С. Фитоцено-экологические группы растений лесов Литовской ССР // Тр. Литов. НИИ лесного хозяйства, 1977. Т. 17. С. 3-10. Карманова И.В. Математические методы изучения роста и продуктивности рас- тений. М., 1976. 223 с. Карпачевский Л.О. Пестрота почвенного покрова в лесном биогеоценозе. М.: Изд-во МГУ, 1977. 312 с. Карпачевский Л.О. Лес и лесные почвы. М.: Леей, пром-сть, 1981. 264 с. Карпачевский Л.О. Роль биогеоценоза в формировании почв // Роль почвы в лесных биогеоценозах. Чтения памяти академика В.Н. Сукачева, XII. М.: Наука, 1995. С. 38-52. Карпачевский Л.О., Дмитриев Е.А., Скворцова Е.А. и др. Роль вывалов в фор- мировании структуры почвенного покрова // Структура почвенного покрова и ис- пользование почвенных ресурсов. М.: Наука, 1978. С. 37-42. Карпачевский Л.О., Морозов А.Н. Вертикальное строение биогеоценоза // Поч- воведение. 1994. № 2. С. 119-124.
Карпачевский Л.О., Строганова М.Н., Трофимов С.Я., Гончарук Н.Ю. Органи- зация почвенного покрова Центрального лесного государственного биосферного заповедника // Почвенные исследования в заповедниках. Проблемы заповедного де- ла. Вып. 7. М., 1995. С. 17-38. Карпачевский Л.О., Холопова Л.Б., Просвирина А.П. О динамике строения поч- венного покрова в лесных биогеоценозах // Почвоведение. 1980. № 5. С. 40-49. Карпов В.Г. Экспериментальная фитоценология темнохвойной тайги // Л.: Нау- ка, 1969. 334 с. Каталог млекопитающих СССР. Л.: Наука, 1981. 456 с. Кийз Ч. Проблема лёсса и ее связь с валунными глинами // Бюл. Информ, бю- ро ассоциации для изучения четвертичных отложений Европы при Всесоюзн. геол.-разв. объед. ВСНХ СССР. Л., 1932. № 2. С. 23-35. Кинд Н.В. Палеоклиматы и природная среда голоцена // История биогеоцено- зов СССР в голоцене. М.: Наука, 1976. С. 5-14. Кириков С.В. Изменения животного мира в природных зонах СССР (ХШ-Х1Х вв.). Степная зона и лесостепь. М.: АН СССР, 1959. 175 с. Кириков С.В. Изменения животного мира в природных зонах СССР (ХШ-Х1Х вв.). Лесная зона и лесотундра. М.: АН СССР, 1960. 157 с. Кириков С.В. Человек и природа восточноевропейской лесостепи в X - нач. XIX в. М.: Наука, 1979. 185 с. Кириков С.В. Человек и природа степного Причерноморья с геродотовского времени до начала XIX века // Антропогенные факторы в истории развития совре- менных экосистем. М.: Наука, 1981. С. 87-98. Киселева Е.Г. Использование зубрами древесно-кустарниковой растительно- сти при загонном содержании // Тр. Окского гос. заповедника. 1974. Вып. 10. С. 195-213. Климанов В А. Климат Восточной Европы в климатический оптимум голоцена (по данным палинологии) // Развитие природы СССР в позднем плейстоцене и голо- цене. М.: Наука, 1982. С. 251-259. Климанов В.А. Цикличность и квазипериодичность климатических колебаний в голоцене // Палеоклиматы позднеледниковья и голоцена. М.: Наука, 1989. С. 29-33. Климанов В А., Никифорова Л.Д. Изменение климата на северо-востоке Евро- пы за последние 2000 лет // Докл. АН СССР. 1982. Т. 267. № 1. С. 164-167. Клименко В., Климанов В., Сирин А., Слепцов А. Изменение климата на западе европейской части России в позднем голоцене // Докл. РАН. Т. 376. № 5. 2001. С. 679-683. Клоков М.В. Основные этапы развития равнинной флоры Европейской части СССР // Материалы по истории флоры и растительности СССР. Вып. 4. М.-Л.: АН СССР, 1963. С. 376-406. Коваль В.Ю. Новые данные о Ростиславльском городище эпохи раннего желез- ного века // Археологические памятники Москвы и Подмосковья. Тр. Музея исто- рии г. Москвы. Вып. 10. М., 2000. С. 26-31. Кожаринов А.В. Динамика растительного покрова Восточной Европы в поздне- ледниковье - голоцене. Дисс. ... докт. биол. наук. М., 1994. 453 с. Кожевников Ю.П. Проблемы интерпретации споро-пыльцевых спектров в ре- конструкции растительного покрова // Ботан. журн. 1995. Т. 80. № 9. С. 1-19. Кожевникова Н.Д. Биология и экология тянь-шанской ели (ценопопуляцион- ный анализ). Фрунзе: Илим, 1982. 240 с. Колесников В.П. Генетический этап в лесной типологии и его задачи // Лесове- дение, 1974, № 2. С. 3-20. Колпаков В.В. Эоловые четвертичные отложения приленской Якутии // Бюл. КИЧП. 1987. № 56. С. 3-16.
Колчак А. Последняя экспедиция на остров Беннета, снаряженная Академией Наук для поисков барона Толля // Известия импер. РГО. Т. 42. № 1-5. СПб., 1907. С. 487-519. Колчин Б Л., Куза А.В. Археологические источники и методика исследования // Древняя Русь: Город, замок, село. М.: Наука, 1985. С. 29-38. Комаров Н.Ф. Этапы и факторы эволюции растительного покрова чернозем- ных степей // Записки Всес. Геогр. Общ-ва. Нов. сер. 1951. Т. 13. 326 с. Коновалова Н.В., Капралов Е.Г. Введение в ГИС. М.: Научный мир, 1997. 160 с. Коренное население Северной Америки в современном мире. М.: Наука, 1990. 397 с. Короткевич Е.С. Полярные пустыни. М.: Гидрометеоиздат. 1972. 420 с. Коротков В.Н. Новая парадигма в лесной экологии // Биологические науки. 1991. №8. С. 7-20. Коротков В.Н. Демутационные процессы в островных лесных массивах: на примере ГИЗ Л Горки Ленинские и Каневского заповедника). Автореф. дис. ... канд. биол. наук. М., 1992. 16 с. Корочкина Л.Н. Беловежский зубр // Труды запов.-охотн. хоз-ва “Беловежская пуща”. 1958. Вып. 1. С. 7-34. Корочкина Л.Н. Древесная растительность в питании зубров “Беловежской пу- щи” // Беловежская пуща. Минск, 1969. Вып. 3. С. 120-126. Корочкина Л.Н. Влияние зубров на подрост древесной растительности Бело- вежской пущи // Там же. Минск, 1971. Вып. 4. С. 167-176. Корочкина Л.Н. Состав лесной травянистой растительности в питании европей- ских зубров в заповеднике “Беловежская пуща” // Там же. Минск, 1972. Вып. 6. С. 110-124. Корочкина Л.Н. Район обитания и стациональное поведение зубров в заповед- нике «Беловежская пуща» // Там же. Минск, 1973. Вып. 7. С. 148-165. Корочкина Л.Н. Вопросы реаклиматизации и емкость кормовых угодий в Бело- вежской пуще // Там же. Минск, 1974. Вып. 8. С. 118-131. Корчагин А.А. Влияние пожаров на лесную растительность и восстановление ее после пожара на европейском Севере // Тр. Ботан. ин-та АН СССР. Сер. 3 (Гео- ботаника). Вып. 9. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1954. С. 75-149. Корчагин А.А. Строение растительных сообществ // Полевая геоботаника. Л.: Наука, 1976. Т. 5. 320 с. Косинцев П.А. Формирование современной териофауны Западной Сибири // Итоги и перспективы развития териологии Сибири. Иркутск, 2001. С. 111-116. Косинцев Н.А., Подопригора Н.Н. Находки дикобраза Ну81г1х у1по%га(1оу1 и гима- лайского медведя Егшх 1ЫЪе1апи$ в позднем плейстоцене Среднего Урала II Терио- фауна России и сопредельных территорий. 7 съезд Териологического общества. М.: Научный мир, 2003. С. 175. Котляков В.М. В мире снега и льда. М.: Наука, 1994. 286 с. Кравцова В.Н. Космические методы картографирования. М.: МГУ, 1995. 280 с. Кравцова В.И., Кукса И.В. Использование космической информации для изуче- ния процесса антропогенного обезлесения // Аэрокосмический мониторинг таеж- ных лесов. Красноярск, 1990. С. 61-63. Красная Книга Российской Федерации. Животные. М.: Аст, 2001. 392 с. Красная книга СССР. Т. 1. М., Лесная пром-сть. 1984. 392 с. Краснов ЮА. Раннее земледелие и животноводство в лесной полосе Восточной Европы. М.: Наука, 1971. 168 с. Кременецкий К.В., МакДональд К.М., Галабала Р.О. и др. Об изменении север- ной границы ареалов некоторых видов деревьев и кустарников в голоцене // Ботан. журн. 1996. Т. 81, № 4. С. 10-25. Криволуцкий А.Е. Рельеф и недра Земли. М.: Мысль, 1977. 300 с.
Кривошеев Ю.В. Традиционное природопользование на северо-западе России // Традиционный опыт природопользования в России. М.: Наука, 1998. С. 110-119. Кригер Н.И. Лёсс. Его свойства и связь с географической средой. М.: Наука, 1965. 296 с. Кригер Н.И. Ясникольское // Бюл. КИЧП. 1950. № 15. С. 76-83. Крупенина Л.А. Признаки антропогенного влияния на растительный покров центральной части Среднерусской возвышенности в голоцене // Палинология голо- цена и маринология. М., 1973. С. 91-97. Крутов В.И., Волкова И.И. О лесопатологическом состоянии культур листвен- ницы сибирской в Карелии // Сб. научн. работ. Петрозаводск, 1967. С. 36^44. Крутов В.И. Грибные болезни хвойных пород в искусственных ценозах таеж- ной зоны Европейского Севера СССР. Петрозаводск, 1989. 208 с. Кузин ИЛ. О степени обоснованности теории материковых оледенений // Изве- стия РГО. Сер. геол. 2003. Т. 135. Вып. 5. С. 51-67. Крючков В.В. Север на грани тысячелетий. М.: Мысль, 1987. 268 с. Кузнецов-Угамский И. По поводу “смешанных” ископаемых фаун // Природа. № 8. 1934. С. 73-74. Кузьмин Я.В., Орлова Л.А., Зольников И.Д., Игольников И.А. Динамика попу- ляции мамонта (МаттиЯгиз ргит$епш8 В1ит.) в Северной Азии в позднем плейсто- цене и голоцене (по радиоуглеродным данным) // Мамонт и его окружение: 200 лет изучения. М.: ГЕОС, 2001. С. 124-138. Кузьмина И.Е. Уральская позднеплейстоценовая лошадь // Тр. ЗИН АН СССР. № 131. 1985. С. 64-88. Кузьмина И.Е. Сравнительная морфо-экологическая характеристика лошадей Северной Евразии в антропогене // Материалы по мамонтовой фауне Северной Ев- разии. Труды ЗИН АН СССР. 1989. Т. 198. С. 83-101. Кузьмичев Е.П. Структура, состав и биоценотическая роль грибов-дендротро- фов в лесных сообществах и урбосистемах. Автореф. дис. ... докт. биол. наук. М., 1994. 53 с. Кукал 3. Скорость геологических процессов. М.: Мир, 1987. 246 с. Кулагин Н.М. К истории распространения зубров в России // Изв. Российской акад. наук. 1918. С. 1649-1658. Кулешова Л.В., Коротков В.И., Потапова НА. и др. Комплексный анализ по- слепожарных сукцессий в лесах Костомукшского заповедника (Карелия) // Бюл. МОИН. Отд. биол. 1996. Т. 101, вып. 4. С. 3-15. Кулинская Е.В., Скворцова Е.Б. Изменение микростроения дерново-подзоли- стых почв при сельскохозяйственном освоении // Деградация и восстановление лес- ных почв. М.: Наука, 1991. С. 243-250. Кулъпин Э.С., Пантин В.И. Решающий опыт // Генезис кризисов природы и об- щества в России. Вып. 1. М.: Московский лицей, 1993. 102 с. Кулясова А.М. Цветение и урожайность древесно-кустарниковых пород в окре- стностях г. Майкопа // География плодоношения лесных древесных пород, кустар- ников и ягодников. М.: Лесн. пром-сть, 1964. С. 29-30. Курнаев С.Ф. Основные типы леса средней части Русской Равнины. М.: Наука, 1968. 355 с. Курчева Г.Ф. Роль почвенных животных в разложении и гумификации расти- тельных остатков. М.: Наука, 1971. 156 с. Куусела К. Динамика бореальных хвойных лесов. Хельсинки, 1991. 210 с. Кучерук В.В. Воздействие травоядных млекопитающих на продуктивность тра- востоя и их значение в образовании органической части почв // Тр. МОИН. Т. 10. М.: АН СССР, 1963. С. 153-193. Лавров Л.С. Бобры Палеарктики. Воронеж, 1981. 272 с. Ландшафтная карта СССР / Под ред. Исаченко А.Г. М.: ГУГК, 1988. Лазаренко А.С. Визначник листяних моххв. Кшв: Наукова думка. 1936. 328 с.
Ларичев В.Е. Мамонт в искусстве поселения Малая Сыя и опыт реконструкции представлений верхнепалеолитического человека Сибири // Звери в камне. Новоси- бирск: Наука, 1980. С. 159-198. Ласточкин А.Н. Геоэкология ландшафта. СПб.: СПбГУ, 1995. 265 с. Лебедев А.В., Иванова ЭА. Патология деревьев сосны в древостоях учебного назначения // Известия ВУЗов. Лесной журнал. 1993. № 1. С. 12-17. Лебедев А.В., Иванова ЭА. Патология хвойных пород в типичных средневозра- стных древостоях // Там же. 1991. № 5. С. 11-15. Лебедева И.И., Тонконогов В.Д. Некоторые аспекты антропогенной эволюции лесных и степных почв при земледельческом использовании // Естественная и ан- тропогенная эволюция почв. Пущино: НЦБИ РАН, 1988. С. 123-127. Лебедева И.И., Тонконогов В.Д., Герасимова М.И. Географические аспекты почвенной памяти в мезоморфных почвах некоторых регионов Евразии // Почвове- дение. 2002. № 1. С. 33-46. Левина Р.Е. Способы распространения плодов и семян. М.: Наука, 1957. 360 с. Левковская Г.М. Палинологические данные к палеогеографии и хронологии культур каменного века на территории европейской части СССР, Сибири и сопре- дельных территорий // Первобытный человек, его материальная культура и природ- ная среда в плейстоцене и голоцене. М., 1974. С. 204-210. Лепехин И.И. Дневные записки путешествия академика и медицины доктора Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства. СПб., 1814. Часть 3. 376 с. Лесная энциклопедия. М.: Советская энциклопедия, 1986. Т. 1. 563 с; Т. 2. 631 с. Лесное законодательство Российской Федерации. М.: ПАИМС, 1998. 576 с. Лесной фонд России (по данным государственного учета лесного фонда по со- стоянию на 1 января 1998 г.). Справочник. М.: ВНИИЦлесресурс, 1999. 650 с. Лесной фонд СССР. Сб. М.: ВНИИЦлесресурс. Т. 2. 1989. 542 с. Линдберг Г.У. Четвертичный период в свете биогеографических данных. М.: Изд. АН СССР, 1955. 335 с. Линдеман Г.В. Взаимоотношения насекомых-ксилофагов и лиственных деревь- ев в засушливых условиях. М.: Наука, 1993. 207 с. Лир X., Полъстер Г., Фидлер Г.-И. Физиология древесных растений. М., 1974. 242 с. Ломоносов М.В. О слоях земных. М.-Л., 1949. 211 с. Лот А. В поисках фресок Тассилии. М.: Мысль, 1976. 396 с. Любин В.П. Палеолит Кавказа // Палеолит Кавказа и Северной Азии. Л.: Нау- ка, 1989. С. 9-142. Лямцев И.И. Влияние листогрызущих насекомых на прирост дуба в порослевых дубравах // Лесоведение. 1995. № 6. С. 23-33. Лямцев И.И. Биоразнообразие лесных насаждений и интегрированная защита дубрав от листогрызущих насекомых (в условиях Подмосковья и Поволжья) // Про- изводство экологически безопасной продукции растениеводства. Региональные ре- комендации, вып. 4. Пущино, 1998. С. 115-120. Лямцев И.И., Исаев А.С. , Зукерт И.В. Влияние климата и погоды на динамику численности непарного шелкопряда в европейской России // Лесоведение. 2000. № 1. С. 62-67. Макаров О.А., Алексеев Ю.Е., Горленко А.С., Яковлев А.С. Топографические ряды фитоценозов и почв в зоне широколиственных лесов (на примере Северо-Одо- евского и Яснополянского лесничеств Тульской области) // Почвоведение. 1999. № 6. С. 758-763. Макарова О.Л. К изучению клещей Агс1о$еш8 (РагазРДогтез, АзсЛае) Крайнего Севера. Ареалы и экологические предпочтения видов // Зоол. журн. 2000. Т. 79, № 9. С. 1045-1052.
Макеев В.М., Арсланов Х.А., Гарутт В.Е. Возраст мамонтов Северной Земли и некоторые вопросы палеогеографии позднего плейстоцена // Докл. АН СССР. 1979. Т. 245. № 2. С. 421-424. Максимов А.И., Хокканен Т., Максимова ТА., Потемкин А.Д. Биоразнообра- зие мохообразных старых среднетаежных еловых лесов биосферного заповедника “Северная Карелия” (Финляндия) и заказника “Толваярви” (Карелия, Россия) // Ми- кология и криптогамная ботаника в России: традиции и современность. Тр. между- нар. конф. СПб. 2000. С. 517-519. Малкина И.С., Цельникер ЮЛ., Якшина А.М. Фотосинтез и дыхание подроста. М., 1970. 184 с. Малышева Н.В., Князева С.В. Карта современного состояния лесов бассейна озера Байкал // Устойчивое развитие бореальных лесов. М.: Научный мир, 1997. С. 71-73. Малясова Е.С., Серебрянный Л.Р. Естественная история Новой Земли // Тр. морск. аркт. экспедиции. 1993. Вып. III. Новая Земля. Т. 2. С. 10-22. Манъко Ю.И. Классификация лесов в зависимости от их происхождения и влия- ния экзогенных факторов // Динамические процессы в лесах Дальнего Востока. Владивосток: ДВНЦ АН СССР, 1984. С. 3-19. Маринич А.М. Ландшафтная карта Украины // Атлас природных ресурсов Ук- раинской ССР. М., 1978. С. 184-185. Марков К.К., Лазуков Г.И., Николаев ВА. Четвертичный период. Т. 2. М.: МГУ, 1965. 436 с. Марков М.В. Популяционная биология розеточных и полурозеточных малолет- них растений. Казань, 1990. 188 с. Мартин П., Мерингер П. Пыльцевой анализ плейстоценовых отложений и био- география юго-запада США // Четвертичный период в США. Т. 2. М.: Мир, 1969. С. 57-84. Маслов А.Д. Усыхание еловых насаждений от короеда-типографа и интеграция защитных мероприятий // Комплексные меры защиты ельников европейской части России по подавлению вспышки массового размножения короеда-типографа. Пуш- кино, 2001. С. 5-19. Матишов Г.Г. О характере плейстоценового оледенения Баренцевого шель- фа // Докл. АН СССР, 1997. Т. 232, № 1. С. 184-187. Медведев Г.И. Новые данные о палеолите Верхнего Приангарья // Археол. от- крытия, 1971. М., 1972. С. 253. Медведи. Бурый медведь. Белый медведь. Гималайский медведь. Размещение запасов, экология, использование и охрана. М.: Наука, 1993. 519 с. Мелехов И.С. Лесоведение. М.: Лесная промышленность, 1980. 406 с. Мельничук В.М. Лиственные мхи Западной Волыни. Автореф. дис. ... канд. биол. наук. Киев. 1953. 14 с. Мерперт Н.Я. Древнейшие скотоводы Волжско-Уральского междуречья. М.: Наука, 1974. 152 с. Мигунова Е.С. Леса и лесные земли (количественная оценка взаимосвязей). М.: Экология, 1993. 364 с. Мигунова Е.С. Лесоводство и естественные науки (ботаника, география, почво- ведение). Харьков: Изд-во “Майдан”, 2001. 612 с. Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М.: РОССПЭН, 1998. 573 с. Минин Д.Д. Сбор и хранение семян древесных и кустарниковых пород. М.: Леей, пром-сть. 1949. 72 с. Мирзоян С.А., Мамаев В.М. Насекомые и биосфера. М.: Агропромиздат, 1989. 208 с. Миркин В.М. Теоретические основы современной фитоценологии. М.: Наука, 1985. 137 с.
Миркин Б.М., Наумова Л.Г. Наука о растительности. 1998. Уфа: Гилем. 413 с. Миркин Б.М., Усманов И.Ю., Наумова Л.Г. Типы стратегий растений: место в системах видовых классификаций и тенденции развития // Журн. общ. биол. 1999. Т. 60, № 6. С. 581-595. Мирошников В.С. , Трулль О.А., Ермаков В.Е. и др. Справочник таксатора. Минск: Уроджай, 1980. 360 с. Мирошниченко Ю.М. Динамика и продуктивность пустынной растительности. Л.: Наука, 1986. 157 с. Млекопитающие в наземных экосистемах. М.: Наука, 1985. 289 с. Млекопитающие: Копытные. / Под ред. В.Е. Соколова, А.К. Темботова. М.: Наука, 1993. 528 с. Мокроносов А.Т. Онтогенетический аспект фотосинтеза. М.: Наука, 1981. 196 с. Морозов Г.Ф. Биология наших лесных пород. СПб. 1914. 111с. Морозов Г.Ф. Очерки по лесокультурному делу. М.: Гослестехиздат, 1950. 213 с. Морозов Г.Ф. Учение о лесе / Избранные труды. Т. 1. М.: Лесная промыш- ленность, 1970. 509 с. Морозова О.В., Кожаринов А.В. Влияние исторических факторов на распреде- ление видового богатства флоры Восточной Европы // Известия РАН. Серия геогр. 2001. № 5. С. 39-50. Мотузко А.Н. Грызуны антропогена Белоруссии и сопредельных территорий // Проблемы плейстоцена. Минск: Наука и техника, 1985. С. 173-188. Муха В.Д. Основные характеристики культурной эволюции почв // Естествен- ная и антропогенная эволюция почв. Пущино: НЦБИ РАН, 1988. С. 100-107. Мухин ВА. Биота ксилотрофных базидиомицетов Западно-Сибирской равни- ны. Екатеринбург: Наука, 1993. 232 с. Мэгарран Э. Экологическое разнообразие и его измерение. М.: Мир, 1992. 184 с. Назаркин М.В. Пресноводные рыбы из позднечетвертичных отложений побе- режья Восточно-Сибирского моря // Вопросы ихтиологии. 1992. Т. 32, вып. 5. С. 48-56. Насимович А.А. Африканский слон. М.: Наука, 1975. 55 с. Наставление по принятию решения о целесообразности лесозащитных меро- приятий в очагах хвое- и листогрызущих насекомых в европейской части РСФСР. М.: Министерство лесного хозяйства РСФСР, 1988. 11 с. Наумов Н.П. Экология животных. М.: Высш, школа, 1963. 518 с. Науялис Н.Н. Некоторые черты экологии проростков и ювенильных растений АФугшт ДНхфетта, Огуор^епх /Шх тах в хвойно-широколиственных лесах Москов- ской области // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1979. Т. 84, вып. 4. С. 55-63. Науялис И.И., Филин В.Р. Кочедыжник женский // Биологическая флора Мос- ковской области. 1983. М.: МГУ. Вып. 7. С. 26-40. Нейштадт М.Н. История лесов и палеогеография СССР в голоцене. М.: Сов. наука, 1957. 404 с. Нестеров В.Г. Главные рубки ухода в лесах СССР. М. - Л.: Лесн. пром-сть, 1950. 136 с. Нестерович Н.Д., Чекалинская Н.Н., Сироткин Ю.Д. Плоды и семена листвен- ных древесных растений. Минск, 1967. 328 с. Нехлюдова М.В., Филин В.Р. Страусник обыкновенный // Биологическая фло- ра Московской области. М.: МГУ. 1993. Вып. 9, ч. 1. С. 4-31. Нешатаев В.Ю. Проект Всероссийского кодекса фитоценотической номенкла- туры // Растительность России. 2001. № 1. С. 62-70. Нешатаев Ю.Н., Доронина ЮА. Экологические характеристики видов флоры заповедника “Лес на Ворскле”. Методические указания. СПб.: СПбГУ. 1995. 31 с. Никифорова Л.Д. Изменения природной среды в голоцене на северо-востоке ев- ропейской части СССР. Дис. ... канд. геогр. наук. М., 1979. 252 с.
Никифорова Л.Д. Динамика ландшафтных зон голоцена северо-востока евро- пейской части СССР // Развитие природы СССР в позднем плейстоцене и голоцене. М.: Наука, 1982. С. 154-162. Никончук В.Н. Динамика плодоношения местных лиственных древесных расте- ний // Лиственные леса Брянской области. М.: Лесн. пром-сть, 1977. С. 52-55. Ниценко А.А. Об изучении экологической структуры растительного покрова // Ботан. журн. 1969. Т. 54, № 7. С. 1002-1014. Ниценко А А. Растительная ассоциация и растительное сообщество как первич- ные объекты геоботанического исследования. Л.: Наука, 1971. 153 с. Новосельцев В.Д., Бугаев В А. Дубравы. М.: Агропромиздат, 1985. 214 с. Носова Л.М. Флоро-географический анализ северной степи европейской части СССР. М.: Наука, 1973. 186 с. Носова Л.М. О роли экологических и фитоценотических факторов в распро- странении Апетопе петогоза Б. // Эколого-ценотические и географические особен- ности растительности. М.: Наука, 1983. С. 173-184. Носова Л.М., Зимин М.В., Тихонова Е.В. и др. Изучение географии и экологии лесных сообществ кисличной серии с использованием ГИС-технологий // Аэрокос- мические методы и геоинформационные технологии в лесоведении и лесном хозяй- стве. Докл. III Всерос. конф. М., 2002. С. 291-293. Носова Л.М., Французов А.В., Чумаченко С.Н. Моделирование структуры фи- томассы древостоев лесных экосистем // Проблемы мониторинга и моделирования динамики лесных экосистем. М.: Экос-информ, 1995. С. 244-251. Обзор санитарного состояния лесов России за 1992 год / Составители А.Н. Бо- бринский, Т.Е. Гендель, В.В. Карасев и др. / М.: Росагросервис, 1993. 64 с. Обзор санитарного состояния лесов России за 1993 год / Составители А.Н. Бо- бринский, Т.Е. Гендель, В.В. Карасев и др. / М.: Росагросервис, 1994. 130 с. Образцов Б.В. Материалы опытов и наблюдений по распространению дикими животными семян деревьев и кустарников в открытые биотопы лесостепи // Сообщения лабор. лесоведения. Вып. 3. М.: Сов. наука, 1961. С. 69-88. Оводов Н.Д. Медведи Алтае-Саянской горной страны // Териофауна России и сопредельных территорий (VII съезд териологического общества). М., 2003. С. 175. Огнев С.Н. Звери СССР и прилежащих стран. Т. 5. М.-Л.: АН СССР, 1947. 809 с. Одум Ю. Экология. М.: Мир, 1975. 740 с. Окладников А.Н. Следы палеолита в долине реки Лены // МИА. 1953. № 39. С. 227-265. Окладников А.П., Береговая Н.А. Древние поселения Баранова Мыса. Новоси- бирск: Наука, 1971. 78 с. Онипченко В.Г., Гужова ГА., Семенова Г.В., Работнова М.В. Популяционные стратегии альпийских растений Северо-Западного Кавказа // Экология популяций. М.: Наука, 1991. С. 165-180. Онипченко В.Г., Егоров А.В., Глухова Е.М., Ханина Л.Г. Экотопическая при- уроченность высокогорных растений Тебердинского заповедника: анализ базы дан- ных геоботанических описаний // Высокогорные экосистемы Тебердинского запо- ведника: состав, структура и экспериментальный анализ механизмов организации. Под ред. В.Н. Павлова. М.: МГУ. 1999. С. 166-206. Онтогенетический атлас лекарственных растений. Учебное пособие. Йошкар- Ола: МарГУ. Т. I. 1997. 240 с. Онтогенетический атлас лекарственных растений. Учебное пособие. Йошкар- Ола: МарГУ. Т. II. 2000. 268 с. Осипов В.В., Гаврилова Н.К. Аграрное освоение и динамика лесостепи Нечер- ноземной зоны РСФСР. М.: Наука, 1983. 104 с. Основы палеонтологии. Млекопитающие. М.: Недра, 1962. 421 с.
Отчет по Тамбовскому Управлению Земледелия и Государственных имуществ за 1904 г. Тамбов, Тип. Губ. Упр., 1905. 130 с. Офман Г.Ю., Пономаренко Е.В., Пономаренко С.В. Естественно-географиче- ские зоны и сельскохозяйственное районирование России // Традиционный опыт природопользования в России. М.: Наука, 1998. С. 18-57. Оценка и сохранение биоразнообразия лесного покрова в заповедниках Евро- пейской России / под ред. Л.Б. Заугольновой. М.: Научный мир, 2000. 185 с. О я Т. Модели развития древостоя. Препринт. Таллинн: АН ЭССР, 1985. 60 с. Павлинов И.Я., Борисенко А.В., Крускоп С.В. и др. Моп-КобепОа. Млекопитаю- щие Евразии. М.: Изд-во МГУ, 1995а. 336 с. Павлинов И.Я., Яхонтов ЕЛ., Агаджанян А.К. I. Кобепйа. Млекопитающие Ев- разии.М.: Изд-во МГУ, 19956. 239 с. Павлова М. Описание ископаемых млекопитающих, собранных Русской поляр- ной экспедицией в 1900-1903 гг. // Записки Императорской АН, 8 серия. Т. 21. 1906. Отд. С: геология и палеонтология, вып. 1. 41 с. Палеогеографическая основа современных ландшафтов. М.: Наука, 1994. 205 с. Палеогеография Северной Евразии в позднем плейстоцене-голоцене и геогра- фический прогноз. М.: Наука, 1978. 76 с. Паллас П.С. Путешествие по разным местам Российского государства. Ч. 1. СПб. 1773. 117 с. Панова Н.К. История лесной и болотной растительности Центральной горной провинции Южного Урала в голоцене (по данным спорово-пыльцевого анализа тор- фа). Дис. ... канд. биол. наук. Свердловск, 1986. 183 с. Пахомов А.Е., Булохов ВЛ., Бобылев Ю.П. Характер, величина и масштабы роющей деятельности крота в долинных лесах степной Украины // Охрана и рацио- нальное использование защитных лесов степной зоны. Днепропетровск, 1987. С. 106-114. Пахтусов П.К., Моисеев С.А. Дневниковые записки П.К. Пахтусова и С. А. Мо- исеева. М.: Географ, литература, 1956. 274 с. Пачоский И.К. Основные черты развития флоры юго-западной России Ц Записки Новороссийского общ-ва естествоиспытателей. Вып. 34. Херсон, 1910. 430 с. Пашкевич ГА. Динамика растительного покрова Северо-западного При- черноморья в голоцене, его изменения под влиянием человека II Антропоген- ные факторы в истории развития современных экосистем. М.: Наука, 1981. С. 74-86. Перельман А.И. Геохимия ландшафта. М.: Высшая школа. 1947. 381 с. Пестряков В.К. Окультуривание почв Северо-Запада. Л.: Колос, 1977. 343 с. Петров И.Б. Обь-Иртышская пойма (типизация и качественная оценка зе- мель). Новосибирск: Наука, 1979. 135 с. Пианка Э. Эволюционная экология. М.: Мир, 1981. 400 с. Пидопличко И.Г. Нахождение “смешанной” - тундровой и степной - фауны в четвертичных отложениях Новгород-Северского // Природа, № 5, 1934. С. 80-82. Пидопличко И.Г. О ледниковом периоде. Вып. 2. Биологические и географиче- ские особенности европейских представителей четвертичной фауны. Киев: АН УССР, 1951.264 с. Пидопличко И.Г. О ледниковом периоде. Вып. 3. История четвертичной фауны европейской части СССР. Киев: Изд-во АН УССР, 1954. 220 с. Пидопличко И.Г. Новые данные о фауне Мезинской стоянки // КСИА АН УССР, вып. 8, 1959. С. 104-109. Пидопличко И.Г. Мировоззренческие основы гипотезы о периодических оледе- нениях земного шара // Природная обстановка и фауны прошлого. Вып. 2. Киев: Наукова думка. 1965. С. 3-15. Пидопличко И.Г. Позднепалеолитические жилища из костей мамонта на Укра- ине. Киев: Наукова думка, 1969. 164 с.
Погребняк П.С. Общее лесоводство. М.: Колос, 1968. 440 с. Поляков И.Я. Вредные грызуны и борьба с ними. Л.-М.: Сельхозиздат, 1961.262 с. Полякова Е.И. Арктические моря Евразии в позднем кайнозое. М.: Научный мир, 1997. 145 с. Полянская ТА., Жукова Л.А. Онтогенез вереска обыкновенного СаИипа хи1- §ап8 НШ. Ц Онтогенетический атлас лекарственных растений. Учебное пособие. Т. 3. Йошкар-Ола, 2002. С. 37-45. Помишин С.Б. Происхождение оленеводства и доместикация северного оленя. М.: Наука, 1990. 141 с. Пономарев Н.В. Современное состояние государственного, общественного и частного лесного хозяйства в России. СПб.: Тип. В. Киршбаума, 1901. 408 с. Пономарева С.И. Влияние жизнедеятельности червей на создание устойчивой структуры дерново-подзолистой почвы // Труды Почвенного ин-та им. В.В. Докуча- ева. Вып. 41. 1953. С. 304-378. Пономаренко Е.В. О масштабных эффектах при изучении почв // Почвоведе- ние. 1988а. № 1. С. 128-133. Пономаренко Е.В. Структура неоднородности микропространств почвенного покрова и особенности ее формирования. Автореф. дис. ... канд. биол. наук. М., 19886. 25 с. Пономаренко Е.В. Почвенно-морфологические признаки антропогенных изме- нений лесных ценозов // Популяционная организация растительного покрова лес- ных территорий (на примере широколиственных лесов европейской части СССР). Пущино: ОНТИ ПНЦ РАН, 1990. С. 66-81. Пономаренко Е.В. Березы - сверстники социальных перемен // Наука и жизнь. 1992. № 5. С. 10-13. Пономаренко Е.В. Методические подходы к анализу сукцессионных процессов в почвенном покрове // Сукцессионные процессы в заповедниках России и пробле- мы сохранения биологического разнообразия / Под ред. О.В. Смирновой, Е.С. Ша- пошникова. СПб.: РБО, 1999. С. 34-57. Пономаренко Е.В., Пономаренко С.В., Офман Г.Ю., Хавкин В.П. Почва как она есть // Природа, 1993. № 3. С. 16-26. Пономаренко С.В. О вероятном механизме дифференциации гранулометриче- ского состава // Почвоведение. 1988. № 1. С. 140-146. Попов И.В. Загадки речного русла. Л.: Гидрометеоиз дат, 1977. 167 с. Попова Н.Н. Бриофлора Среднерусской возвышенности: хорология, антропо- генная трансформация и проблемы сохранения видового разнообразия. Автореф. дис. ... докт. биол. наук. Воронеж. 1998. 40 с. Попова Н.Н., Золотов В.П. Мохообразные (ВгуоркуШ) Курской области // Ботан. журн. 1998. Т. 83, № 11. С. 57-62. Попова Н.Н. Мохообразные (ВгуоркуШ) Липецкой области // Там же. 19996. Т. 84. № 2. С. 72-79. Попова Н.Н. Мохообразные (ВгуоркуШ) Тульской области // Там же. 1999а. Т. 84, № 4. С. 67-73. Популяционная экология растений. Методические указания к спецкурсу (Жуко- ва Л.А., Ведерникова О.П., Смирнова О.В. и др.). Йошкар-Ола: МарГУ. 1994. 99 с. Прибылова М.В. Насекомые - вредители лесных семян Северного Кавказа. Краснодарское книжное изд-во, 1991. 224 с. Прудников ЕА. Корневая губка в еловых культурах: методы учета и прогноза // Защита леса от вредителей и болезней. М.: ВНИИЛМ, 1990. С. 89-99. Пузаченко А.Ю. Власов АА. Роющая деятельность обыкновенного слепыша ($ра1ах тгсгоркбийтиз, Кобепйа, 8ра1ас1бае) // Зоол. журн. 1993. Т. 72, вып. 11. С. 91-103. Пуннинг Я.-М.К., Рау кас А.В. Палеогеография позднечетвертичного времени Северной Евразии. М.: Наука, 1985. 216 с.
Пучков П.В. Некомпенсированные вымирания в плейстоцене: предполагаемый механизм кризиса. Киев, Препринт ин-та зоол. АН УССР. 1989. 60 с. Пучков П.В. Некомпенсированные вюрмские вымирания. Сообщение 1. Круп- нейшие растительноядные: эври- или стенобионты? // Вестник зоологии. 1991. № 5. С. 45-53. Пучков П.В. Некомпенсированные вюрмские вымирания. Сообщение 2. Преоб- разование среды гигантскими фитофагами // Вестник зоологии. 1992а. № 1. С. 58-66. Пучков П.В. Некомпенсированные вюрмские вымирания. Сообщение 3. Пере- промысел, “недопромысел” и другие факторы // Вестник зоологии. 19926. № 4. С. 73-80. Пучков П.В. Некомпенсированные вюрмские вымирания. Сообщение 4. Ста- рый Свет: смягченный кризис // Вестник зоологии. 1993а. № 1. С. 63-70. Пучков П.В. Некомпенсированные вюрмские вымирания. Сообщение 5. Кризис в Палеарктике // Вестник зоологии. 19936. № 4.С. 59-66. Пъявченко Н.П. Изучение истории экологических систем по торфяникам // Об- щие методы изучения истории современных экосистем. М.: Наука, 1979. С. 40-61. Пъявченко Н.П. О возрасте торфов и смене растительности на юге Западной Сибири в голоцене // Бюл. КИЧП. 1983. № 52. С. 164-172. Работнов Т.А. Жизненный цикл многолетних травянистых растений в луговых ценозах // Тр. БИН АН СССР. Сер. 3. Геоботаника. 1950а. Вып. 6. 204 с. Работнов Т.А. Вопросы изучения состава популяций для целей фитоценоло- гии // Пробл. ботаники. 19506, вып. 1. С. 465^483. Работнов Т.А. Некоторые вопросы изучения ценотических популяций // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1969. Т. 74, № 1. С. 147-149. Работнов Т.А. Изучение ценотических популяций в целях выяснения стратегии жизни видов // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1975. Т. 80, вып. 2. С. 5-17. Работнов Т.А. Фитоценология. М.: МГУ, 1983. 296 с. Работнов ТА. О виолентах, патиентах и эксплерентах // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1993. Т. 98, вып. 5. С. 119-124. Радзиевская М.Г. Генетическая структура комплекса АгтШапа (опенок осен- ний) на территории Советского Союза // Докл. АН СССР. 1987. Т. 292, № 6. С. 1489-1491. Развитие ландшафтов и климата Северной Евразии: поздний плейстоцен и го- лоцен, элементы прогноза. М.: Наука, 1993. 102 с. Раменский Л.Г. О принципиальных установках, основных понятиях и терминах производственной типологии земель, геоботаники и экологии // Сов. ботаника. 1935. №4. С. 25-41. Раменский Л.Г., Цаценкин И.А., Чижиков О.П., Антипин ПА. Экологическая оценка кормовых угодий по растительному покрову. М.: Сельхозгиз, 1956. 472 с. Раптунович В.А. Роль агротехнических приемов в выращивании устойчивых к корневым гнилям насаждений // Проблемы использования, воспроизводства и охра- ны лесных ресурсов. Йошкар-Ола, 1989. С. 103. Растительность и почвы Тульских засек / Под общ. ред. С. А. Шобы. М.: Изд-во МГУ, 2002. 157 с. Растительноядные животные в экосистемах суши. М.: Наука, 1986. 189 с. Рафес П.М. Роль и значение растительноядных насекомых в лесу. М.: Наука, 1968. 233 с. Реймерс Н.Ф. Экологические сукцессии и промысловые животные // Охотове- дение. 1972. Вып. 1. С. 67-108. Реймерс Н.Ф. Популярный биологический словарь. М.: Наука, 1991. 538 с. Ремезов Н.П. Разложение лесной подстилки и круговорот элементов в дубовом лесу // Почвоведение. 1961. № 7. С. 2-12.
Ремезов Н.П., Быкова Л.Н., Смирнова К.М. Потребление и круговорот азота и зольных элементов в лесах Европейской части СССР. М.: МГУ, 1959. 284 с. Ремезов Н.П., Погребняк П.С. Лесное почвоведение. М.: Лесная промышлен- ность, 1965. 324 с. Ренан С. П., Малышева Т.В., Абатуров А.В. и др. Леса Северного Подмосковья. М.: Наука, 1993. 316 с. Рипачек В. Биология дереворазрушающих грибов. М., 1967. 276 с. Рогачев А.Н. Палеолитические жилища и поселения в Восточной Европе. М.: Наука, 1964. 12 с. Рогинский Я.Я. Палестинские и близкие им формы гоминид // Ископаемые го- миниды и происхождение человека. М.: Наука, 1966. С. 182-204. Рожков А.С., Масселъ Г.И. Смолистые вещества хвойных и насекомые-ксило- филы. Новосибирск: Наука, 1982. 148 с. Рожков НА. Сельское хозяйство Московской Руси XVI в. М., 1899. Розанов Б.Г. Морфология почв. М.: МГУ, 1983. 320 с. Розенберг Г.С. Модели в фитоценологии. М.: Наука, 1984. 240 с. Романовский А.М. Поливариантность онтогенеза Рйсеа аЫез (Ртасеае) в Брян- ском полесье // Ботан. журн. 2001, № 8. С. 72-85. Ромашкевич А.Н., Герасимова М.Н. Микроморфология и диагностика почвооб- разования. М.: Наука, 1982. 274 с. Ротов РА. Морфогенез жизненной формы кустарничка у СаИипа уи1§ап8 (Б.) НШ. в условиях Прибалтики // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1960. Т. 65, вып. 2. С. 91-94. Ру билина Н.Е., Холопова Л.В. Морфология профиля лесных почв на началь- ных стадиях почвообразования в подзоне южной тайги // Деградация и восстановле- ние лесных почв. М.: Наука, 1991. С. 251-259. Рузский М. Зубр как вымирающий представитель нашей фауны // Ученые зап. Казан, ветер, ин-та. 1898. Т. XV, вып. 1. С. 3-13; Вып. 2. С. 97-106; Вып. 5-6. С. 325-352. Румянцев В.Ю., Бибиков Д.Н., Дежкин А.В., Дудкин О.В. Сурки Европы: исто- рия и современное состояние // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1996. Т. 101, вып. 1. С. 3-18. Рыковский Г.Ф. Группировки мохообразных напочвенного покрова хвойных лесов Березинского заповедника // Типология и биология естественных и искусст- венных фитоценозов. Минск: Ураджай, 1974. С. 62-68. Рыковский Г.Ф. Мохообразные Березинского биосферного заповедника. Минск: Ураджай, 1980. 136 с. Рыковский Г.Ф., Масловский О.М. Флора бриевых мхов (ВгуЛаеУ состав, сов- ременное состояние и вопросы охраны // Микология и Криптогамная геоботаника в России: традиции и современность / Тр. междунар, конф. СПб. 2000. С. 528-530. Рысина Г.П. К характеристике семенной продуктивности некоторых лесных травянистых растений // Сложные боры хвойно-широколиственных лесов и пути ве- дения лесного хозяйства в лесопарковых условиях Подмосковья. М.: Наука, 1968. С. 145-153. Рябова Н.В. Жимолость. М.: Леей, пром-сть, 1980. 160 с. Сабуров Д.Н. Леса Пинеги. Л.: Наука, 1972. 173 с. Сабуров Д.Н. Опыт классификации луговой растительности Центральной Рос- сии по эколого-ценотическим группам // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1984. Т. 89, вып. 1. С. 72-81. Савина Л.Н. Новейшая истории лесов Западного Саяна. Новосибирск: Наука, 1976. 156 с. Савич В.П., Савич Л.Н. Краткий предварительный отчет об исследовании мхов и лишайников Белоруссии летом 1923 года // Заповедники Белорусск. гос. ин-та сельск. х-ва. 1924, вып. 3. С. 34^48.
Самсонова В.П., Дмитриев Е.А., Витязев ВТ. Пространственная организация морфологических профилей и удельной поверхности в пахотной дерново-подзоли- стой почве // Почвоведение, 1997, № 10. С. 1200-1206. Санников С.Н. Циклически эрозионно-пирогенная теория естественного возоб- новления сосны обыкновенной // Экология. 1983. № 1. С. 10-20. Санников С.Н. Экология и география естественного возобновления сосны обыкновенной. М.: Наука, 1992. 264 с. Сапанкевич П.В. Спелость плодов и продолжительность покоя семян // Тр. Брянского технологического института. Брянск, 1960. Т. 9. С. 273-280. Сейбутис А.А. Важнейшие черты развития голоценовой истории в Прибалти- ке // Развитие природы СССР в позднем плейстоцене и голоцене. М.: Наука, 1982. С. 162-168. Селочник Н.Н. Основные болезни дуба и их влияние на состояние дубрав лесо- степи // Научные основы ведения лесного хозяйства. Воронеж, 1991. С. 112-113. Селочник Н.Н. Фитопатологический мониторинг лесных дубравных биогеоце- нозов лесостепи // Проблемы лесной микологии и фитопатологии. М.: Научная мысль, 1994. С. 73-75. Семенкова И.Г. Гнилевые и раковые болезни дуба в Московской области // Тр. МЛТИ: Повышение продуктивности лесов и улучшение ведения лесного хозяйства. М., 1981. С. 123-126. Серебряков И.Г. Экологическая морфология растений. М.: Высшая школа, 1962. 378 с. Серебряков И.Г., Чернышёва М.Б. Морфогенез жизненной формы кустарнич- ка у черники, брусники и других болотных Епсасеае // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1955. Т. 60, вып. 2. С. 35-52. Серебрякова Т.Н., Полынцева НА. Ритм развития побегов и эволюция жизнен- ной формы в роде АсопйитБ. //Бюл. МОИП. Отд. биол. 1974. Т. 79, вып. 6. С. 78-97. Серебрянная Т.А. Развитие растительности Среднерусской возвышенности в голоцене. Автореф. дис. ... канд. геогр. наук. М., 1978. 16 с. Серебрянная Т.А. К голоценовой истории лесов запада Среднерусской возвы- шенности // Бюл. комиссии по изучению четвертичного периода. 1980. № 50. С. 178-185. Серебрянная ТА. Влияние человека на растительность Среднерусской возвы- шенности (по палинологическим данным) // Антропогенные факторы в истории развития современных экосистем. М.: Наука, 1981. С. 52-60. Серебрянная Т.А. О динамике лесостепной зоны в центре Русской равнины в го- лоцене // Развитие природы СССР в позднем плейстоцене и голоцене. М.: Наука, 1982. С. 179-186. Серебрянный Л.Р. Палеогеография и радиохронология Восточной Прибалтики на рубеже раннего и среднего голоцена // Голоцен. М.: Наука, 1969. С. 91-100. Серебрянный Л.Р. Древнее оледенение и жизнь. М.: Наука, 1980. 127 с. Симонов Т.П. Бриофлора Молдавской ССР. Кишинев. 1972. 128 с. Скалон В.Н. Бобры Северной Азии. М.: МОИП, 1951. 208 с. Скворцов С. Основания сельского хозяйства. Ч. 1. М., 1865. 296 с. Скворцова Е.Б., Уланова Н.Г., Басевич В.Ф. Экологическая роль ветровалов. М.: Лесная пром-сть, 1983. 192 с. Сладков А.Н. Введение в спорово-пыльцевой анализ. М.: Высш, школа, 1981. 271 с. Слука ЗА. Мхи-эпифиты Звенигородской биологической станции Московско- го университета // Научн. докл. высш. шк. Биол. науки, 1978. № 8. С. 8-12. Слука ЗА. Зеленые мхи. М.: Наука, 1980. 134 с. Смагин В.А. Биогеоценологическое направление в почвоведении // Почвоведе- ние. 1996. № 3. С. 298-309.
Смирнов В.Э. Пространственная динамика основных древесных видов Приок- ско-Террасного заповедника по данным таксации 1982 и 1999 гг. // V Всероссийский популяционный семинар “Популяция, сообщество, эволюция”. Казань. Ч. 1. 2001. С. 223-225. Смирнов В.Э., Бобровский М.В., Ханина Л.Г. и др. Динамика растительности Приокско-Террасного заповедника на основе анализа данных лесной таксации 1982 и 1999 гг. // Актуальные проблемы геоботаники. Современные направления иссле- дований в России: методологии, методы и способы обработки материалов. Петроза- водск. 2001. С. 167-168. Смирнов С.И. Рекомендации по учету, исследованию экологического состояния и мониторингу популяций древесных растений как единиц управления лесами. Брянск: БГИТА, 1997. 35 с. Смирнов С.И. Методические основы применения популяционно-ландшафтного подхода в управлении лесами // Лесохозяйств. информация. М: ВНИИЦлесресурс, 1998. Вып. 3-1. С. 18-28. Смирнов С.И. К вопросу об усыхании ели европейской на юго-западе Нечерно- земного центра // Брянщина у истоков лесной науки славянских народов. Брянск: БГИТА, 1999. С. 165-168. Смирнов С.И., Самошкин Е.Н., Мурахтанов Е.С. и др. Единые рекомендации по организации и ведению экологического мониторинга радиоактивно загрязнен- ных лесов России, Украины и Белоруссии. Брянск: ИЭ МИА, 1996. 60 с. Смирнова О.В. Динамика ценопопуляций на протяжении интервалов времени разного порядка на примере сныти // Ценопопуляции растений (Развитие и взаимо- отношения). М.: Наука, 1977. С. 57-74. Смирнова О.В. Структура травяного покрова широколиственных лесов. М.: Наука, 1987. 208 с. Смирнова О.В. Популяционная организация биоценотического покрова лесных ландшафтов // Успехи соврем, биологии. 1998. № 2. С. 25-39. Смирнова О.В., Бобровский М.В. Онтогенез дерева и его отражение в структуре и динамике растительного и почвенного покрова II Экология. 2001. № 3. С. 177-181. Смирнова О.В., Возняк Р.Р., Евстигнеев О.И. и др. Популяционная диагности- ка и прогнозы развития заповедных лесных массивов (на примере Каневского запо- ведника) // Ботан. журн. 1991. Т. 76, № 6. С. 68-79. Смирнова О.В., Заугольнова Л.Б., Попадюк Р.В. Популяционная концепция в биоценологии // Журн. общ. биологии. 1993. Т. 54, № 4. С. 438-448. Смирнова О.В., Заугольнова Л.Б., Ханина Л.Г. и др. Популяционные и фитоце- нотические методы анализа биоразнообразия растительного покрова // Сохранение и восстановление биоразнообразия. Учебно-методическое издание. М.: Изд-во НУМЦ. 2002. С. 145-194. Смирнова О.В., Калякин В.И., Турубанова С.А. и др. Современная зональность Восточной Европы как результат преобразования позднеплейстоценового компле- кса ключевых видов // Мамонт и его окружение: 200 лет изучения. М.: Геос, 2001. С. 200-208. Смирнова О.В., Коротков В.Н. Старовозрастные леса Пяозерского лесхоза се- веро-западной Карелии // Ботан. журн. 2001. Т. 86, № 1. С. 98-109. Смирнова О.В., Попадюк Р.В., Заугольнова Л.Б. и др. Оценка потерь флористи- ческого разнообразия в лесной растительности (на примере заповедника “Калуж- ские засеки”) // Лесоведение. 1997. № 2. С. 27—12. Смирнова О.В., Попадюк Р.В., Чернов Н.И. и др. Популяционная устойчивость лесных сообществ (на примере Калужских засек) // Результаты фундаментальных исследований по приоритетным научным направлениям лесного комплекса страны: Науч, труды МЛТИ. Вып. 242. М.: МЛТИ, 1991. С. 5-16. Смирнова О.В., Попадюк Р.В.,Чистякова А.А. Популяционные методы опре-
деления минимальной площади лесного ценоза // Ботан. журн. 1988. Т. 73, № 10. С.1423-1434. Смирнова О.В., Чистякова А.А. Анализ фитоценотических потенций некото- рых древесных видов широколиственных лесов Европейской части СССР // Журн. общ. биологии. 1980. Т. 41, № 3. С. 350-363. Смирнова О.В., Чистякова А.А., Истомина И.И. Квазисенильность как одно из проявлений фитоценотической толерантности растений // Журн. общ. биологии. 1984. Т. 45, № 2. С. 216-225. Смирнова О.В., Чистякова А.А., Попадюк Р.В. Популяционные механизмы ди- намики лесных ценозов // Биол. науки. 1989. № 11. С. 48-58. Смирнова О.В., Чистякова А.А., Попадюк Р.В. и др. Популяционная организа- ция растительного покрова лесных территорий (на примере лесов европейской час- ти СССР). Пущино: ОНТИ НЦБИ АН СССР. 1990. 92 с. Смирнова О.В., Чумаченко С.И. Основные понятия популяционной организа- ции лесных ценозов, используемые в моделировании // Вопросы экологии и модели- рования лесных экосистем: Науч. тр. МЛТИ. Вып. 248. М.: МЛТИ, 1993. С. 110-135. Соколов А.А. Значение дождевых червей в почвообразовании. Алма-Ата: АН КазССР, 1956. 263 с. Соколов В.Е., Филонов К.И., Нухимовская Ю.Д. и др. Экология заповедных территорий России. М.: Янус-К, 1997. 575 с. Соколов В.Е., Темботов А.К. Млекопитающие. М.: Наука. 1993. 526 с. Соколов Д.В. Корневая гниль от опенка и борьба с ней. М.: Лесная пром-сть, 1964. 182 с. Соколова Э.С. Распространение болезней древесных пород в насаждениях Бузу- лукского бора // Труды МЛТИ: Повышение продуктивности лесов и улучшение ве- дения лесного хозяйства. М.: МЛТИ, 1981. С. 113-123. Соловьев В.А. Речной бобр Европейского Северо-Востока. Л.: Наука, 1991. 208 с. Состояние дубрав лесостепи / В.В. Осипов, Н.Н. Селочник, А.Ф. Ильюшенко и др. М.: Наука, 1989. 230 с. Сочава В.Б. К фитосоциологии елового леса // Журнал Русского ботаническо- го общества. 1930. Т. 15, № 1-2. С. 7-40. Ставровский Д.Д. Бобры Березинского биосферного заповедника. Минск.: Ураджай. 1986. 111 с. Стадницкий Г.В. Введение в общую теорию лесозащиты // Экология и защита леса: Межвуз. сб. науч. тр. Л.: ЛТА, 1988. С. 87-91. Стадницкий Г.В., Юрченко Г.В., Сметанин А.Н. и др. Вредители шишек и се- мян хвойных пород. М.: Лесная промышленность, 1978. 168 с. Станков С.С., Талиев В.И. Определитель высших растений европейской части СССР. М.: Сов. наука, 1957. 741 с. Старостенкова М.М. Род ветреница // Биологическая флора Московской обла- сти М.: МГУ, 1976. Вып. 3. С. 105-138. Стебаев И.В. Животное население первичных наскальных почв и его роль в почвообразовании // Зоол. журн. 1958. Т. 37, № 10. С. 1433-1448. Степановских В.С. Экология. М.: Юнити-Дана, 2001. 703 с. Стефин В.В. Антропогенные воздействия на горно-лесные почвы. Новоси- бирск: Наука, 1981. 169 с. Стороженко В.Г. Особенности поражения ельников различного происхожде- ния дереворазрушающими грибами // Достижения науки и передового опыта в за- щите леса от вредителей и болезней. Тез. докл. М.: ВНИИЛМ, 1987. С. 187-188. Стороженко В.Г. Датировка разложения вал ежа ели // Экология. 1990. № 6. С. 66-69. Стороженко В.Г. Комплексы сапрофитных грибов на вал еже в еловых древо- стоях разного происхождения // Лесоведение. 1992. № 5. С. 64-67.
Стороженко В.Г. Грибные дереворазрушающие комплексы в генезисе еловых биогеоценозов. Автореф. дис. ... докт. биол. наук. М., 1994. 43 с. Стороженко В.Г. Структура и пораженность древоразрушающими грибами разновозрастных ельников северной тайги // Лесоведение, 1998. № 1. С. 42-49. Стороженко В.Г. Гнилевые фауты коренных лесов Русской равнины. М.: ВНИИЛМ. 2001. 156 с. Стороженко В.Г., Бондарцева М.А., Соловьев ВА. и др. Научные основы ус- тойчивости лесов к дереворазрушающим грибам. М.: Наука, 1992. 221 с. Стороженко В.Г., Иголкина Т.В. Гнилевые болезни еловых культур // Лесное хозяйство. 1991. № 3. С. 56-57. Стриганова Б.Р. Структурные особенности детритных пищевых цепей в поч- ве // Теоретические основы и опыт экологического мониторинга. М.: Наука, 1983. С. 96-109. Стриганова Б.Р. Локомоторная и трофическая активность беспозвоночных как фактор формирования почвенной структуры // Почвоведение. 2000. № 10. С. 1254-1274. Сукачев В.Н. Растительные сообщества (Введение в фитосоциологию). М. - Л.: Книга, 1928. 135 с. Сукачев В.Н. О соотношении понятий “географический ландшафт” и “биогео- ценоз”//Вопросы географии. 1949. Сб. 16. С. 45-60. Сукачев В.Н. К вопросу интерпретации результатов спорово-пыльцевых анали- зов // К первой международной палинологической конференции. М.: Изд-во АН СССР, 1962. С. 3-15. Сукачев В.Н. Избранные труды. Проблемы фитоценологии. Л.: Наука, 1975. Т. 3. 543 с. Сукцессионные процессы в заповедниках России и проблемы сохранения био- логического разнообразия / Под ред. О.В Смирновой, Е.С. Шапошникова. СПб.: РБО, 1999. 549 с. Сулержицкий Л.Д. Черты радиоуглеродной хронологии мамонтов (МаттШкиз ргит^епшз) Сибири и Севера Восточной Европы // Исследования плейстоценовых и современных млекопитающих. СПб., 1995. Тр. ЗИН РАН. Т. 263. С. 163-183. Сурки. Биоценотическое и практическое значение. М.: Наука, 1980. 222 с. Теплоухов А.Е. Устройство лесов в помещичьих имениях: руководство для уп- равителей, лесничих и землемеров. СПб. 1848. 256 с. Тимченко Н.Г. К истории охоты и животноводства в Киевской Руси (Среднее Поднепровье). Киев: Наук, думка, 1972. 204 с. Толмачев А.И. О некоторых задачах и методах географической фитоценоло- гии. Ареал (картографические материалы по истории флоры и растительности). Вып. 1 М. - Л.: Изд-во АН СССР, 1952. С. 7-12. Толмачев А.И. К истории возникновения и развития темнохвойной тайги. М. - Л.: Изд-во АН СССР, 1954. 155 с. Толмачев А.И. Геоботаническое районирование острова Сахалина. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1955. 79 с. Толмачев А.И. Основы учения об ареалах (Введение в хорологию растений). Л.: Изд-во ЛГУ, 1962. 100 с. Традиционный опыт природопользования в России / Под ред. Л.В. Даниловой, А.К. Соколова. М.: Наука, 1998. 527 с. Третъяков П.И. Подсечное земледелие в восточной Европе. Л., 1932. 39 с. Троицкий С.Л. Современный антигляциализм. Критический очерк. // Тр. ин-та геол.и геофиз. Вып. 269. Новосибирск: Наука, 1975. 163 с. Трутнев А.Г., Былинкина В.Н. Влияние обжига на изменение свойств почвы // Почвоведение, 1951, № 4. С. 231-237. Тугаринов А.Я. О происхождении арктической фауны // Природа. 1929. № 7-8. С. 654-680.
Турсина Т.В. Микроморфология естественных и антропогенных почв. Авто- реф. цис. ... докт. биол. наук. М., 1988. 51 с. Турсина Т.В., Ру билина Н.Е., Кузнецова И.В. Изменение микростроения гуму- совых горизонтов дерново-подзолистых почв при окультуривании // Почвоведение. 1982. № 7. С. 15-25. Турубанова С.А. Изменение ареалов ключевых видов животных в голоцене на территории бывшего СССР // Тез. докл. VI съезда Териол. о-ва. М., 1999. С. 261. Удра И.Ф. Расселение растений и вопросы палео- и биогеографии. Киев: Наук, думка, 1988. 200 с. Удра И.Ф. Расселение и миграция древесных растений в умеренном поясе Евра- зии / Науч. докл. ... докт. биол. наук. М., 1990. 39 с. Уиллиамс У.Т., Ланс Дж.Н. Методы иерархической классификации // Статисти- ческие методы для ЭВМ / Под ред. К. Энслейна, Э. Рэлстона, Г.С. Уилфа. М., 1986. С. 269-301. Уиттекер Р. Сообщества и экосистемы. М.: Прогресс, 1980. 196 с. Украинцева В.В. Природная среда и условия гибели мамонта в верхнем течении р. Юрибей (Гыданский полуостров) // Юрибейский мамонт. М.: Наука, 1982. С. 19-29. Украинцева В.В. Флоры позднего плейстоцена и голоцена Сибири // Ботан. журн. 1996. Т. 81, № 12. С. 37-48. Улычна К.О. Анализ бриофлоры Черновицкой области. Автореф. дис. ... канд. биол. наук. Киев, 1955. 14 с. Улычна К.О. Моховые синузии и их структура // Тез. докл. V Делегат, съезда Всесоюз. ботан. о-ва. Киев. 1974. С. 171-177. Уранов А.А. Возрастной спектр фитоценопопуляций как функция времени и энергетических волновых процессов // Биол. науки. 1975. № 2. С. 7-34. Фадеев Е.В. Бобр и ландшафт // Природа и сельскохозяйственное районирова- ние СССР. М., 1981. С. 110-113. Федоров Н.И. Корневые гнили хвойных пород. М.: Леей, пром-сть, 1984. 160 с. Феклистов ПА. Влияние речного бобра на древесно-кустарниковую расти- тельность в бассейне реки Уфтюги // Лесн. журн. 1984. № 6. С. 33-35. Физико-географическое районирование Нечерноземного центра / Под ред. Н.А. Гвоздецкого, В.К. Жучковой. М.: МГУ, 1963. 451 с. Филимонова В.Д. Биологические основы хранения желудей в зимний период // Тр. ин-та леса. 1958. Т. 29, вып. 1. С. 83-132. Флеров К.К., Трофимов Б.А., Яновская Н.М. История фауны млекопитающих в четвертичном периоде. М.: МГУ, 1955. 39 с. Флинт Р.Ф. Ледники и палеогеография плейстоцена. М.: ИЛ, 1967. 575 с. Флора Европейской части СССР. Т. 1-УШ. 1976-1994. Л.: Наука. Формозов А.Н. О фауне палеолитических стоянок Европейской части СССР // Природа и развитие первобытного общества. М.: Наука, 1969. С. 69-74. Формозов А.И. Звери, птицы и их взаимосвязи со средой обитания. М.: Наука, 1976. 309 с. Фридман В.С. К вопросу об экологической истории и родственных связях бело- спинного дятла (Репс1госоро8 1еисо1о8 Вес!ш., 1803). КМК Зсхепйййс Рге$$ БОТ. 1995. 52 с. Фролов А.К., Горышина Т.К. Особенности фотосинтетического аппарата неко- торых древесных пород в городских условиях // Ботан. журн. 1982. Т. 67, № 5. С. 599-609. Хабаров А.В. Почвообразование на песках юго-востока Русской равнины. М.: Наука, 1977. 164 с. Хайн В.Е. Современная геодинамика: достижения и проблемы // Природа. 2002. № 1. С. 51-59.
Ханина Л.Г., Смирнов В.Э., Бобровский М.В. Новый метод анализа лесной рас- тительности с использованием многомерной статистики (на примере заповедника “Калужские засеки”) // Бюл. МОИП. Отд. биол. 2002. Т. 107, № 1. С. 40-48. Хиббард К., Рей Д., Сэвидж Д. и др. Четвертичные млекопитающие Северной Америки // Четвертичный период в США. Т. 2. М.: Мир, 1969. С. 150-173. Хлебосолов В.И. Трофические и пространственные связи мелких лесных птиц на примере пеночек //Успехи соврем, биологии. 1995. Т. 115, вып. 1. С. 75-87. Хмелев К.Ф., Попова Н.Н. Флора мохообразных бассейна Среднего Дона. Во- ронеж, 1988. 168 с. Холътедалъ У. Геология Норвегии. Т. II. М.: ИЛ. 1958. 395 с. Хотинский Н.А. Голоцен Северной Евразии. М.: Наука, 1977. 198 с. Хотинский Н.А. Палеогеографические основы датировки и периодизации не- олита лесной зоны европейской части СССР // Памятники эпохи неолита. М.: Нау- ка, 1978. КСИА. № 3. С. 7-14. Хотинский Н.А. Голоценовые хроносрезы: дискуссионные проблемы палео- географии голоцена // Развитие природы СССР в позднем плейстоцене и голоцене. М.: Наука, 1982. С. 142-147. Хотинский Н.А. Дискуссионные проблемы реконструкции и корреляции па- леоклиматов голоцена // Палеоклиматы позднеледниковья и голоцена. М.: Наука, 1989. С. 12-17. Цалкин В.Н. Фауна из раскопок Гродно // Материалы и исследования по архео- логии древнерусских городов. Т. 3. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1954. МИ А. № 41. С. 211-236. Цалкин В.Н. Материалы для истории скотоводства и охоты в Древней Руси. М.: Изд-во АН СССР, 1956. МИА. № 51. 185 с. Цалкин В.Н. Фауна из раскопок археологических памятников Среднего Повол- жья (материалы для истории скотоводства и охоты в СССР) // Тр. Куйбышевской археол. экспедиции. Т. 2. М.: АН СССР, 1958. МИА. № 61. С. 221-281. Цалкин В.Н. Млекопитающие бассейна Оки и Верхней Волги в начале нашей эры // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1961. Т. 56, вып. 1. С. 23-39. Цалкин В.Н. Древнее животноводство племен Восточной Европы и Средней Азии. М.: Наука, 1966. МИА, № 135. 159 с. Цветков МА. Изменение лесистости Европейской России с конца XVIII столе- тия по 1914 год. М.: Изд-во АН СССР, 1957. 213 с. Цейнер Ф. Плейстоцен. М.: ИЛ, 1963. 502 с. Целъникер Ю.Л. Физиологические основы теневыносливости древесных расте- ний. М.: Наука, 1978. 212 с. Целъникер ЮЛ. Упрощенный метод определения поверхности хвои сосны и ели // Лесоведение, 1982, № 4. С. 85-88. Ценопопуляции растений (основные понятия и структура). М.: Наука, 1976. 216 с. Ценопопуляции растений (очерки популяционной биологии). М.: Наука, 1988. 183 с. Цыганов Д.Н. Фитоиндикация экологических режимов в подзоне хвойно-широ- колиственных лесов. М.: Наука, 1983. 196 с. Чайлд Г. У истоков европейской цивилизации. М: Мир, 1952. 468 с. 1956. 380 с. Частухин В.Я., Николаевская МА. Биологический распад и ресинтез органиче- ских веществ в природе. Л.: Наука, 1969. 324 с. Чеведаев А.А. Дуб, его свойства и значение. М.: Гослесбумиздат, 1963. 234 с. Чекановская О.В. Дождевые черви и почвообразование. М.-Л.: АН СССР, 1960. 206 с. Черепанова ЛА. Листостебельные мхи Саратовской области // Ботан. журн., 1971. Т. 56, № 12. С. 1827-1838.
Черепанова Л.А. Мхи дубрав Саратовской области // Исследования по биологии и экологии растений на Юго-Востоке европейской части СССР. Саратов. 1975. С. 32-38. Черненькова Т.В., Шорина Н.И. Кислица обыкновенная // Биологическая фло- ра Московской области. М.: МГУ, 1990. С. 154-171. Чернов Ю.И. Природная зональность и животный мир суши. М.: Мысль, 1975. 224 с. Чернов Ю.И. Биологическое разнообразие: Сущность и проблемы // Успехи со- врем. биологии. Т. 11, вып. 4. 1991. С. 499-507. Черныш А.Б. Палеолитическая стоянка Кормань-4 и ее место в палеолите // Многослойная палеолитическая стоянка Кормань-4. М.: Наука, 1977. С. 7-77. Черский И.Д. Описание коллекции послетретичных млекопитающих живот- ных, собранных новосибирскою экспедициею 1885-86 гг. Приложение к 45-му тому Записок Импер. АН, № 1. СПб., 1891. 706 с. Четвертичные отложения Советской Арктики // Тр. НИИ геол. аркт. мин. геол, и охр. недр СССР. Т. 91. М., 1959. 232 с. Чистякова А.А. Жизненные формы и их спектры как показатели состояния ви- да в ценозе на примере широколиственных лесов // Бюл. МОИН. Отд. биол. 1988. Т. 93, вып. 6. С. 93-105. Чувардинский В.Г. О ледниковой теории. Происхождение образований ледни- ковой формации. Апатиты, 1998. 302 с. Чувардинский В.Г. О ледниковой теории и ее устоях (ответ рецензентам) // Ге- оморфология. 2001. № 1. С. 103-106. Чумакова А.В., Васильев Н.Г. Ясень. М.: Лесн. пром-сть, 1984. 101 с. Чумаченко С.И. Биоэкологическая модель разновозрастного лесного ценоза. Автореф. дис. ... канд. биол. наук. М., 1992. 16 с. Чумаченко С.И. Базовая модель динамики многовидового разновозрастного лесного ценоза // Вопросы экологии и моделирования лесных экосистем. Науч, тру- ды. Вып. 248. М.: МГУЛ, 1993. С. 147-180. Чумаченко С.И. Моделирование динамики многовидовых разновозрастных лес- ных ценозов // Журн. общ. биологии. 1998. Т. 59, № 4. С. 363-376. Чураков Б.И., Чаевцев Д.А., Чураков А.Б. Роль фитопатогенных грибов в де- градации дубрав Среднего Поволжья // Проблемы лесной фитопатологии и миколо- гии. М., 1994. С. 97-99. Шалин Ж. Грызуны среднего и верхнего плейстоцена Франции // Бюл. КИЧП. 1972. № 38. С. 56-71. Шарлемань И. О “смешанной” фауне в четвертичных отложениях Новгород- Северска // Природа, 1934. № 11. С. 94-96. Шенников А.П., Бологовская Р.П. Введение в геоботаническое обследование организации пастбищ на севере. Вып. 1. Вологда, 1927. 122 с. Шило НА. Исчезновение мамонтов с лица Земли // Мамонт и его окружение: 200 лет изучения. М.: ГЕОС, 2001. С. 307-314. Шиманюк А.Н. Дендрология. М.: Лесн. пром-сть, 1974. 264 с. Шнирельман В.А. Происхождение скотоводства. М.: Наука, 1980. 334 с. Шовкопляс Н.Г. Добраничевская палеолитическая стоянка // КСИИМК. 1955а. № 59. С. 32-45. Шовкопляс Н.Г. Палеолитическая экспедиция 1954 г. // КСИА. 19556. Вып. 5. Киев. С. 3-12. Шорина Н.И. Строение зарослей папоротника-орляка в связи с его морфологи- ей//Жизненные формы: структура, спектры, эволюция. М.: Наука, 1981. С. 213-232. Шорина Н.И. Сезонная динамика ценопопуляций кислицы обыкновенной в ель- нике-кисличнике // Биология, экология и взаимоотношения ценопопуляций расте- ний (материалы конференции). М.: Наука. 1982. С. 144-146.
Шорина Н.И. Морфология спорофитов и популяционная экология голокучника трехраздельного // Биол. науки. 1991. № 5. С. 87-95. Шренк А. Путешествие к северо-востоку Европейской России через тундры са- моедов к северным Уральским горам. СПб., 1855. 665 с. Шубина Т.П. К бриофлоре окрестностей Сыктывкара // Рациональное исполь- зование и воспроизводство природных ресурсов: Тез. II Молод, конф. Сыктывкар, 1993. С. 94-95. Шубина Т.П., Железнова Г.В. Листостебельные мхи равнинной части средней тайги европейского Северо-Востока. Екатеринбург. 2002. 157 с. Шубина Т.П., Железнова Г.В., Дегтева С.В., Кустышева А.А. Листостебельные мхи осиновых лесов подзоны средней тайги (Республика Коми) // Биологическое разнообразие антропогенно трансформированных ландшафтов европейского Севе- ро-Востока России. Сыктывкар, 1996. С. 102-108. Щедрова В.Н. Болезни хвойных пород. Язвенный рак лиственницы, сосны и ели: Лекции. Л.: Лесн. хоз-во, 1979. 36 с. Щербакова А.Ю., Завьялов НА. Влияние локального подтопления, вызванного строительной деятельностью бобра, на почвы лесной зоны // Почвенные исследова- ния в заповедниках. Пробл. заповед. дела. Вып. 7. М., 1995. С. 177-193. Щукин И.С. Общая геоморфология. Т. 1. М.: МГУ, 1960. 615 с. Эвальд Э. О месте почвы и ее взаимосвязях с растительностью в естественных и нарушенных человеком биогеоценозах // Почвоведение. 1980. № 5. С. 29-39. Экологическая оценка местообитаний лесных животных. Новосибирск.: Наука, 1987. 216 с. Экология американских индейцев и эскимосов. Проблемы индеанистики. М.: Наука, 1988. 336 с. Экология, морфология, использование и охрана диких копытных. М.: Наука, 1989. 340 с. Эндрюс Дж. Современный ледниковый период: кайнозойский // Зимы нашей планеты. М., Мир, 1982. С. 220-281. Юдина В.Ф., Белоногова Т.В., Колупаева К.Г. и др. Брусника: морфология и анатомия. Фитоценотическая приуроченность. Урожайность. Хранение и перера- ботка. Химический состав ягод. М.: Лесн. промышленность, 1986. 78 с. Юркевич И.Д., Голод Д.С., Парфенов В.Н. Типы и ассоциации еловых лесов (по исследованиям в БССР). Минск, 1971. 351 с. Юрцев БА. Флора Сунтар-Хаята. Л.: Наука, 1968. 234 с. Юрцев БА. Берингия и ее биота в позднем кайнозое: синтез // Берингия в кай- нозое. Владивосток, 1976. С. 202-212. Яковлев А.С., Яковлев ИА. Распространение грибных болезней в дубравах Среднего Поволжья // Проблемы лесной фитопатологии и микологии. М.: Научный мир, 1994. С. 103-105. Яровенко Ю.А. Полосатая гиена в Дагестане // Териофауна России и сопредель- ных территорий. М.: Наука, 2003. С. 238-239. Ярошенко А.Ю. Европейская тайга на грани тысячелетий. М.: Гринпис России, 1999. 66 с. Ярошенко А.Ю., Морозов А.С., Агафонова А.А. и др. Леса заповедника Басеги: естественная структурно-динамическая организация и ее изменение в результате рубок последнего десятилетия. М.: Диалог-МГУ, 1998. 50 с. Ярошенко А.Ю., Потапов П.В., Турубанова С.А. Малонарушенные лесные тер- ритории европейского Севера России. М.: Гринпис, 2001. 75 с. Яхимович В.Л. Геохронологические данные по кинельской свите долин Палео- Уфы и Палео-Белой // Материалы по геоморфологии и новейшей тектонике Урала и Поволжья. Уфа, 1962. С. 95-101. Акзепоу Э., ЭоЪгупт Э., ЭиЫпт М. е1 а1. АИа$ оГ Кп$$1а’$ 1п1ас! Роге$1 Ьапс1$саре$. Мозсоау, 2002. 182 р.
Акзепоу О., Каграскеузкгу М., Моус! 8., Тагозкепко А. Тке 1аз1 оГ Ше 1аз1: Ше оШ- §го\уШ Гоге81 оГ Ьогеа! Еигоре. Тах§а Кезсие Ме1луогк. 1999. 67 р. Апс1е1 у ап Е А рориЫюп есо1о§1са1 арргоаск 1о еуа1иа!е Ше га1е оГ сИ$1игЬапсе оГ р1ап1 сошшипШез //Ргос. оГ VI 1п1ег. Есо1. Соп§. Мапске81ег. 1994. Р. 30-35. Апс1ег8оп Е. \\Шо’8 \уко т Ше Р1е181осепе: а МаттаНап Ве8Йагу // Риа1егпагу ЕхЕпсЕоп. Тис8оп, 1984. Р. 41-89. Апс1ег8оп Ь. Е, НуИеЪогп Н. Вгуор11у1е8 апс! с!есаут§ ауоос! - сотрап8оп ЬеВуееп тапа^ес! апс! па1ига1 Гоге81 // НоЬгсйс Есо1о§у. 1991. Уо1. 14. Р. 121-130. АгтШапа гоо! Ш8еа8е / Е4. 8ко\у С.6., КПе 6.А. АУа8кт§1оп, И8ВА Е8. 1991. 234 р. Агт8оп КА. Еоге81 80118: ргорегке8 апс! ргесе88е8. Иту. Тогоп1о Рге88, Тогоп1о. 1977. 390 р. Вагпе8 УУЕ, Е1ЪЫе Е. Тке 0110018 оГ Ьеауег т пуегЬапк Гоге81 8иссе88юп // Сапас!. I. Вок 1986. V. 66. Р. 40-45. ВеаЕ ЕДУ. Вгау-Сиг118 огШпаЬоп: ап еГГесПуе 81га1е§у Гог апа1у818 оГ тиШуапа1е есо- 1о§1са1 с!а!а // Ас!уапсе8 т Есо1о§1са1 Ке8еагск. 1984. Уо1. 14, М 1. Р. 1-55. Вопап О.В. А 8Ш1и1а1юп тос!е1 оГ епухгоптеШа! ргосе88е8 апс! уе§е!а1юп ра11егп8 ш Ьогеа! Гоге818: Те8! са8е ЕахгпаЬопа! 1п8Ши1е Гог АррНес! 8у81ет Апа1у8О8, ЕихетЬиг§. 1988. 63 р. Вогтап Е.Н., Ыкеп8 О.Е. Ракет апс! ргосе88 т Гоге81ес! есо8у81ет: сИ81игЬапсе, с!еуе1- ортеп! апс! 81еас!у 81а1е Ьа8ес! оп Ше НиЬЬагс! Вгоок есо8у81ет 81ис!у. М.-Т.: 8рпп§ег. 1979. 253 р. Во1к1п Е.В., }апаскЕЕ., Уа1И8 ЕВ. 8оте есо!о§1са! соп8едиепсе оГ а сотрШег тос!е1 оГ Гоге81 §гоауШ //1. Есок 1972. Уок 60, М 5. Р. 849-872. Вгаип-В1аидие1 Е, РауИ1агс1 Е УосаЬиЫге с!е 8осю1о§1е уе§е!а1е. 2 её. МоШреШег, 1925, 22 р. Вгау ЕВ., Сигй8 ЕТ. Ап огШпакоп оГ ир1апс! Гоге81 соттипШе8 оГ 8оиШегп 1\У18соп8т // Есо1о§1са1 Мопо§гарк8. 1957. Уок 27. Р. 325-349. Вгуспи О., МеЕеп О., Тап§1еу Ь. Тке Еа81 Ргопкег Еоге818. 1\Уа8кт§1оп, ВС: ^УогШ ге8оигсе8 1п81ки1е, 1997. 42 р. Вггейескг В., К1епа81Е. С1а881Гут§ Ше НГе-ГШЮгу 8ка1е§1е8 оГ 1гее8 оп Ше Ьа818 оГ Ше Сггтйап тос!е1 // Еоге81 Есок апс! Мапа§. 1994. Уок 69. Р. 167-187. Ву1ег ЕУУ, Маг8с1еп М.А., Нау1е 8.К. Тке ргоЬаЫШу оГ гоо! Ш8еа8е оп Ше Ео1о Макопа! Еоге81, МоШапа // Сапас!. I. Еоге81 Ке8. 1990. Уок 20. Р. 987-994. Саш МЕ., Еоттап Н., Мшг А. 8еес! ск8рег8а1 апс! Ше Но1осепе пй^гакоп оГ ауоос!- 1апк8 кегЬ8 // Есок Мопо§. 1998. Уок 68, М 3. Р. 325-347. СаНект Т.Е, 8ш В.Н. апс1 И1ерро1а Е Соп8катес! тсксаШг 8рес1е8 апа1у818 (С0Ш8РАМ): ап ех!еп8юп оГТШЖРАЫ //1. Уе§ек 8ск 1997. Уок 7. Р. 125-130. С1агке К.В. Ыоп-рагатекхс тиШуапа1е апа1у8О8 оГ скап§е8 т соттипку 81шс1иге // Аи81гак I. Есок 1993. Уок 18. Р. 117-143. Сопууау Е. Тке аи!есо1о§у оГ Ьгаскеп. Тке §егшша!юп оГ Ше 8роге апс! Ше с!еуе1ор- шеп! оГ Ше ргоШа11и8 апс! Ше ]оип§ 8рогорку1е // Ргос. К. 8ос. ЕШпЬ. 1949. Уок 63. Р. 325-343. Сопууау Е. 8роге ргосккШоп т Ьгаскеп //1. Есок 1957. Уок 45. Р. 275-284. СогЪе1 О.В. Тке таттаЕ оГ Ше Ра1еагс11с Ке§юп: а 1ахопот!с гоухоау. Е. Вгк. Ми8. МаШг. Н18к 1978.314 р. Еа1е М.В.Т. 8ра11а1 ракет апа1у818 т р1ап! есо1о§у. СатЬгМ^е Итуег8ку Рге88, 1999. 45 р. ЕаугсЕоп А.Е, В18кЪе1к Е ЕГГес! оГ 8иррге88юп апс! ГеШп§ оп тГесНоп оГ оак апс! 8со18 рте Ьу АгтШапа // Еигор. I. Еоге81 РаШ. 1988. Уок 18. Р. 161-168. Еау ]У.В. Епухгоптеп! апс! ск8еа8е. А Ш8си88юп оГ Ше рага8к18т оГ АгтШапа теИеа Уакк Рг. //Роге81гу. 1929. Уок 3. Р. 94-103. ЕеЪи88ске М., ЬераП Е Е81аЫ18ктеп1 оГ \уоос!у р1аШ8 т МесШепапеап оШ Пе1с18: оррогШпку т 8расе апс! Шпе // капсксаре Есок 1992. V. 6, кГо. 3. Р. 133-145.
Оет1о\\' }.8. Тгорка! гатГоге8! §ар$ апс! 1гее зресхез скуег8ку // Апп. Кеу. Есо1. апс! 8у81. 1987. Уок 18. Р. 431-451. Веуе1ортеп! оГ Гоге8! ге$оигсе$ т !ке Еигореап Раг! оГ !ке Ки$$1ап Еес!ега1юп // Еигореап Еоге$11п8Й!и!е Ке8еагск Керог!. 11. ЕеМеп ВгШ, Во$1оп-Ко1п, 2001. 102 р. В181пЬи1юп оГ таттаИап зресхез оГ СЫпа. Ске8 тапа^етеп! аи!коп!у оГ СЫпа / 2каа§ е! а!. СЫпа Гоге81гу риЫ18кт§ Нои8е, 1997. 280 р. В181игЬапсе Вупатхс8 т Вогеа! Роге81: ВеГтт§ !ке Есо1о§1са1 Ва818 оГ Ке81огайоп апс! Мапа^теп! оГ ВюсНуегзйу // 8у1уа Еептса. 2002. Уо1. 36 (1). Р. 1-447. Эи/гепе М., Ье%еп(1ге Р. 8рес1е8 а88етЫа§е8 апс! тсНсаЮг 8рес1е8: !ке пеес! Гог а Йех- 1Ые а8утте!пса1 арргоаск//Есо1. Мопо§г. 1997. Уо1. 67. Р. 345-366. ВиШ1еи1 Р. 8ра11а1 ке!его§епеку апс! !ке с!е81§п оГ есо!о§1са! йеШ ехрептеп!8 // Есо1о§у. 1993. Уо1. 74, М 6. Р. 1646-1658. ВиШ1еи1 Р., Ееуепс1ге Р. 8райа1 ке!его§епеку а§ат8! ке!его8сес!а8Йску: ап есо!о§1са! рагасН^т уег8П8 8!аЙ8Йса1 сопсер!// О1ко8. 1993. Уо1. 66. Р. 152-177. Эуег 8.Е Моуетеп! апс! В18!пЬи!юп оГ \уоос!1апс! сапЬои (Кап^Иег 1агапс!и8 сапЬои) т ге8роп8е 1о Ыс!и81па1 с!еуе1ортеп1 т пог111еа81егп А1Ьег1а // М8с. Тке818, Вер. оГ Вю1. 8сЁ Иту. оГ А1Ьег1а, Ес!топ1оп, АВ. 1999. 109 р. Е1к1е Р., Кетре1 К., Сагг А. Ра!с!1 апа!у81 и8ег’8 тапиа!. А 1оо1 Гог циапйГут^ 1апс1- 8саре 81ис1иге // ]\Г\У8Т 1ескЫса1 тапиа! ТМ-002. 1999. 23 р. ЕИепЪег^ Н. 2е1§ег\уег!е с!ег СеГа88рЙапхеп МЫе1еигора8. СоШп^еп, 1974. 97 8. ЕтШат С. Ра1ео1етрега1иге апа1у818 оГ соге 280 апс! Р1е18!осепе сопсЫюп8 // Г. Сео!., 1958. Уо1. 66. Р. 532-545. ЕгпзТ; УУЕЕ РорЫайоп Ыо1о§у оГ АШит иг8тит т Ыойкеп Сегтапу // Г. Есо1. 1979. Уо1. 67. Р. 347-362. Еакпу Ь. Ке1айуе кпройапсе оГ 8райа1 апс! 1етрога1 8са1е8 т а ра!ску епухгоптеп! // Ткеог. Рори!. Вю1. 1992. У. 41. Р. 300-314. Ееп§ X., Сш ЕЕ, Тапу К., Сопкеу Е.Е. Тгее-пп§ 8В а8 ап тсксаЫг оГ А81ап то8ооп т!еп81!у // Риа!егп. Ке8. 1999. Уо1. 51. Р. 262-266. ЕШр С.М., Сокееп Э.Е Тгее тог1аШу саи8ес! Ьу гоо! ра!ко§еп сотр1ех т Ве8сЫ11е8 Ма!юпа1 Еоге81, Оге§оп // Р1ап1 В18еа8е. 1982. Уо1. 66. Р. 240-243. Еоге81 8иссе88юп: Сопсер! апс! аррНсайоп. Ес!. В.С. ^Уе8! е! а!. М.У. е!с.: 8рпп§ег, 1981. 517 р. ЕгапНапс! ЕС. Вюта88 апс! пи!г!еп! сус1т§ Ьу с!есотро8ег Ьа8к!юшусе1е8. 1п: Весотро8ег Ьа8к!юшусе1е8: !кек Ыо1о§у апс! есо1о§у // ВпЙ8к Мусо1о§1са1 8ос1е1у 8утро8шт 4: СатЬгМ^е Иту. Рге88, 1982. Р. 241-261. Еп8уо11 А.А., Рге$1о Т. 8ргисе Гоге81 Ьгуорку!е8 т сеп!га1 Ыопуау апс! !кек ге1а!юп8к!р 1о епушэптеЫа! Гас1ог8 тс1ис!т§ тодет Гоге81гу // Есо^гарку. 1997. Уо1. 20. Р. 3-18. Старик Ь.Е., 8т1гпоча О.У., Уогоп^оуа Ь.Е е! а1. А§е 81а1е8 оГ р1ап!8 уагюи8 §го\уШ Гош18: а геу1е\у // Г. Есо1. 1980. V. 68. Р. 675-696. Саиск Н.О. ЬкЙ8е гесЫсЫоп Ьу е!§епуес!ог огс!та1юп // Есо1о§у. 1982. Уо1. 63. Р. 1643-1649. Саиск Н.С., МЕШПакег К.Н., УУепЕуог1к Т.1Е А сотрагайуе 81ис!у оГ гесхргоса! ауега- апс! оШег огс!та1юп 1есктдие8 // Г. Есо1. 1977. Уо1. 65. Р. 157-174. СоосЕаИ Э.УУ ОЬ]есЙуе теИ1ос18 Гог И1е с1а881Г1са1юп оГ уе§е!а1юп. III. Ап е88ау ш И1е и8е оГ Гас1ог апа1у818 // Аи81га1.1. Во!. 1954. Уо1. 2. Р. 304-324. Соос1ск11с1 М.Е. 1п1е§га1т§ С18 апс! гето1е 8еп8т§ Гог уе§е!а1юп апа1у818 апс! тос!е1- т§: те1кос!о1о§1са1188ие8 //1. Уе§е1. 8сЁ 1994. Уо1. 5. Р. 615-626. Сгакат КЕУт. Еа1е Риа1егпагу Ыо§ео§гарку апс! ехйпсйоп оГ РгоЬо8с1с!еап8 т Ыог111 Атепса // Тке ^УогШ оГ Е1еркап18, Кота, 2001. Р. 707-709. Опте ЕР. Р1ап1 81га1е§1е8 апс! уе§е!а1юп ргосе88е8. М.У., 1979. 222 р. Си8Ш/88оп Е., НаНп^Ъаск Т. Вгуорку1е Йога апс! уе§е!айоп оГ тапа^ес! апс! ухг^т сотГегои8 Гоге81 т 8ои1к-\уе81 8\уес!еп // Вю1. Соп8егу. 1988. Уо1. 44. Р. 283-300. Суо8(к)уег М. Аг! оГ !ке Матто!к Нип!ег8: !ке Ртс18 йот Аукееуо. ОхГогс!, 49. 1995. 186 р.
На$1е 8.К., Оокееп ИЛ. 1988 Коо! сП$еа$е ге$роп$е 1о $1апс1 сиИиге // РгосееШп§8 оГ Ше ГиШге Гоге$1$ оГ Ше т!егтоип!ат \уе$1: а $1апс1 сиИиге $утро$шт. (Зеп. Теск. Кер ШТ-243. 0§с!еп, ИТ: И8 Вер. оГ А§псиИ., Роге$1 8егу1се, 1п!егтоип!ат Роге$1 апс! Кап§е Ехрептеп! 8!а!юп: р. 303-309. Наттег8оп О.А. Веауег (Са$1ог сапаЛегшз)-. есо$у$1ет аИега!юп8, тапа^етеп!, апс! топИопп§ // Ма!. Агеа$ 3. 1994.Уок 14, Мо 1. Р. 44^49. Нагрег /Л. Рори1а!юп Ыо1о§у оГ р1ап!$. МУ: Асад. Рге$$. 1977. 892 р. Наупез О. Е1ер11ап11апс!$саре: Иитап Гога§ег8 т Ше ауогШ о Г таттоШз, та$1ос!оп1$, апс! е1ерИап!8 // ТИе ^УогШ оГ Е1ерИап!8, Кота, 2001. Р. 571-576. НеИтап О.Е., $1гШгоИ /.К., 81о88ег И.С., ОеИа 8а1а ЭЛ. Еоге$1 Гга§теп1а11оп оГ Ше соп1егттои$ ИпИес! 81а1е$: А$$е$$т§ Гоге$1 т!ас!пе88 Шгои^И гоас! с!еп811у апс! 8раЕа1 сИагас!еп8!1с8 // Вю8с1епсе. 2002. Уок 52. Р. 411-422. Неу\\'()ос1 У.Н. (её.) СИоЬа! ЫосИуегаИу а88е88тепР СатЬгМ^е Иту.Рге88. СатЬгМ^е. 1995. 1140 р. Н1§§8 Е.8. СИар!ег II. ЕпуИоптеп! апс! сИгопо1о§у - Ше еуМепсе Ггот таттаИап Шипа // Тке Наша Е1еа!1 (Сугепака) апс! Ше 81опе а§е о Г Ше 8оиШ-Еа81 МесШеггапеап / МсВигпеу С.В.М. СатЬгМ^е Ишу. Рге88, 1967. Р. 16-44. НШ М.О. Кесхргоса! ауега§т§: ап е!§епуес!ог теШос! о Г огШпаЕоп // I. Есо1. 1973. Уо1. 61. Р. 237-249. НШ М.О. Т^У1М8РАМ - А ЕОКТКАМ рго^гат Гог аггап§т§ тиШуапа!е с!а1а т ап ог- с!егес! !\уо-\уау 1аЫе Ьу с1а881йса1юп оГ Ше тШуМиаМ апс! аПпЬШез. 1Шаса, МУ: Есо1о§у апс! 8у8-1етаЕс8, СогпеП ИтуегаИу. 1979. НШ М.О., Оаиск Н.О. Ве1гепс!ес! согге8ропс!епсе апа1у818: ап Ппргоуес! огсИпаГюп 1есИ- тцие // Уе§е!а!ю. 1980. Уо1. 42. Р. 47-58. Ни^кез Тк.Е, Оепкт О.Н., Ого88Уа1(1 М.О. \Уа8 Шеге а 1а!е-\уагт АгсЕс 1се 8Иее!? Керпп! Ггот МаШге. 1977. Уо1. 266 (М 5603). Р. 596-602. Ниг1ЪеП 8.Н. ТИе поп-сопсер! о Г 8рес1е8 Шуег8Иу: а сгШдие апс! аИетаИуе рагате- 1ег8 //Есо1о§у. 1971. Уо1. 52. Р. 577-586. НуРеЪогп Н., Ыи О., Уегууц81 Т. МаШга! сШШгЬапсе апс! §ар с!упаш1с8 т а 8\уеШ811 Ьогеа! 8ргисе Гоге8! // СопШегои8 Шге8! есо1о§у Згот ап т!егпа1юпа1 рег8ресиуе. 8РВ Асад. РиЫ. ТРе На§ие. 1991. Р. 93-108. 1п1егпа1юпа1 с1а881йса1юп апс! таррш§ о! уе§е!а1юп. Рап8, Егапсе, ИМЕ8СО, 1973. 1уе$ К.Ь. ТРе Ьеауег - теас!о\у сотр1ех // I. Сгеотогр!1о1о§у. 1942. Уо1. 5. Р. 191-198. }окп8кт С. А., Иаппап К Л. ВоишЗагу с!упаш1с8 а! Ше адиаЕс-1егге81па1 тЗегГасе: ТРе тПиепсе о! Ьеауег апс! §еотогрко1о§у // ЕапШсаре Есо1. 1987. Уо1. 1, Мо 1. Р. 47-51. }окп81оп С.А., Наипап КЛ. АдиаЬс раЗсЬ. сгеаЬоп т геЫюп 1о Ьеауег рориЫюп 1гепд8 //Есо1о§у, 1990. Уо1. 71, Мо 4. Р. 1617-1621. }оп%тапК.Н.О., 1егВгаак СЛ.Е., уап Топ^егеп О.Е.В. Ва1а апа1у818 т соттшШу апс! ЬпсЬсаре есо1о§у. СатЬгМ^е: СатЬгМ^е Итуег811у Рге88. 1995. 300 р. Кег8ксгм К.А., Ьоопеу ЕН. РиапШаШуе апс! (Зупапйс р1ап! есо1о§у. Е., 1985. 282 р. Ккатпа Ь.О., ВоЪгоч8ку М.У., Каг]а1а1пеп Т., Котагоч А.8. А геу1е\у о! гесеп! рго]- ес!8 оп Шге8! ЫосНуегаку туе811§а!юп8 т Еигоре тс1ис!т§ Ки881а. 1п1егпа1 Керог! 3 Еигореап Еоге81 1п8Ши1е, Зоеп8ии, Ет1апс1. 2000. 65 р. (Ь11р://\у\у\у.ей.й/ риЫ1са1юп8Дп1егпа1_Керог18/ЗШ1т1) К1тт1п8 ЕР. Еоге81 есо1о§у. А Гоипс!а1юп Гог 8П81атаЫе тапа^етеп!. Ме\у 1ег8еу: Ргеп-Ьсе-НаП, 1997. 596 р. Когкопеп К. 1п1егШг1Ш1у апс! с1опе 81/е т Ше АгтШапа теИеа сотр1ех // Каг81ета. 1978. Уо1. 18, М. 2. Р. 31-42. КоШкоу К.О., Могогоуа О.У., Ве1опоУ8кауа Е.А. ТЬе И88К уе§е!а1юп 8уШаха рго- Шоти8 / РиЬШЬес! Ьу Вг. СЗге^огу Е. УИскек. Мо8со\у, 1991. 346 р.
Кгазтзкг ХА., Випеуюк ААк, КгаУпАа М. Скагак1егу811ка рори1ас]1 хиЬга тхтпе^о \у роЕкхе] 1 Ыа1оги8кхе] схе8сх Ризхсту Вха1о\уе8кхе] // Рагкх Ыагоко\уе 1 Кехепуа1у Ргхугоку. 1994. Тот 13, № 4. Р. 25-67. Кги$ка1 /.В. ЫоптеХпс тиШсктепзюпа! $са1т§: а питепса! теШок // Р$ус1юте1пка. 1964. Уок 29. Р. 115-129. Кии1игатеп Т. бар кЕШгЬапсе, §гоипк тхсго1оро§гар!ху, апк Ше ге§епега1юп купатхс8 ок Ьогеа! сопхкегои8коге818 т Рт!апк: а геухеху // Апп. 7оо1. Репшсх. 1994. V. 31. Р. 35-51. Кигп&зоуа Т.У., Кигтлпа 8.А., Титзкоу У.Е. Ме\у еухкепсе ок Ше диаХегпагу каипа ок Ше Во1’8коу ЬуаккоУ8ку Е1апк: Матта18 апс! 1п8ес18 (ргеНттагу ге8и118) // ОиаХегпагу ЕпупоптепХ ок Ше Еига8хап ЫогШ. ЕоиеШ ОВЕЕМ АУогк8кор, Еипс!, 8\уекеп, 2000. Р. 28. КигпеРоуа Т.У., 8и1ег~1й1Ау Ь.Е., 81е%еП СИ. Ме\у с!а1а оп Ше “МаттоШ” каипа ок Ше Еар1еу 8ке!к Еапс! (Еа81 ЗхЬепап АгсЕс) // Тке \Уог1к ок Е1еркап1, Кота, 2001. Р. 289-292. Е’аг!е е ГатЫеШе с!е1 Заката р1еха!опсо; как е хп1егрге1ахют а сига кх ОшНо Са!е§ап // Метопе с!е11а 8осхе1а ИаНапа кх Зсхепхе МаШгаН е с!е1 Ми8ео Схухсо кх 81опа Ка!ига!е кх Мх-1апо. МИапо. 1993. 556 р. Ьапс1о11; Е. Око1о§18ске 2ех§ег\уег18 /иг 8\уеххег Р!ога // Уегокк. беоЬок 1п81. ЕТН. 2ипск. 1977. Н. 64. 8. 1-208. Ьеак УУВ. Зиссе8юпа1 скап§е т погШ кагШуоосЕ ргесЦскес! Ьу ЫгШ апс! кеаШ 8шш1а- Иоп/Есо1о§у, 1970, 51(5). Р. 794-801. Ееетапз В., Ргепйсе Е. РОК8КА: а бепега! Роге8! Зиссе88юп Мокек Ирр8а1а: Арпк 1989. 60 р. Ье§епс1ге Ь., Ье§епс1ге Р. Ыитепса! есо!о§у. Ат81егкат: ЕЕеухег Зсхепсе ВУ. 1998. 853 р. Ырртаа Т. Агеа! ипс! АкегЬе8Йттип§ етег Итоп (ба!еоЬс!о!оп - А8агит - А8реги!а Итоп) 8оуйе с!а8 РгоЫет с!ег Скагак1егаг1еп ипс! Коп81ап1еп. ТАТИ. 1938. 152 8. Ьуоп Е.Е Коас! с!еп8ку токеЕ ке8спЫп§ ИаЫХаХ еккес!хуепе88 ког е!к // к. Роге81гу. 1983. Уок 81. Р. 592-595. Мас Ркее К.Е.Е., Иккопоу А.1У., Мо1 Е. е! ак КаШосагЬоп Скпопо1о§хе8 апс! ЕхШкШоп Вупагтс8 ок Ше Еа1е ОиаХегпагу Маттакап Ме^акаипа ок Ше Тахтуг Ретп8и1а, Ки88хап Рекегакоп // к. Агскеок Зек Уок 29. 2002. Р. 1017-1042. МагРоуат А.С., Маю Е., 8еРег АДУ. Векоге81а1юп ке1ес!юп т Ше Атахоп уйШ ап АУНКК-Ьа8ес! 8у81ет // 1п1. к. Кето1е 8еп8т§. 1997. Уок 18, М 2. Р. 273-286. Магкоуа А.К., 8т1гпоу Н.С., Ксякаппоу А.У. Еа1е Р1еЕ1осепе ВЕШЬикоп апс! Вхуег8х!у ок МаттаЕ т ЫогШет Еига8ха (Ра!еокаипа, Ва1аЬа8е) // Ра1еоп1о1о§ха 1 ЕуоШсхо. 1995. Т. 28-29. Р. 5-143. Магйп Р.8. РгекЕЮпс ОуегкШ // Р1еЕ1осепе ехШкШоп. Ые\у Науеп, 1967. Р. 75-120. МагПп Р.8. РгекЕЮпс ОуегкШ. Тке б!оЬа! Моке! // ОиаХегпагу Ех1тс1юп8. Тис8оп, 1984. Р. 354-403. Маркех ЕРУУ УегЬгекип§ кет 8аи§ейеге т кет Уогхек // НапкЬиск кет 2оо!о§1е. ВегНп, 1962. Р. 1-198. МсС1о$кеу М., 8ра1сИп§ Н. А гесоппаЕ8апсе-!еуе! туепШгу ок Ше атоип! ок уШкег- пе88 гетатт§ т Ше ауогШ // АтЫо, 1989. Уок 18, М 4. Р. 221-227. МсСипе В., Сгасе ЕВ. Апа!у8Е ок Есо!о§1са! СоттипШе8. б1епекеп Веаск, Оге^оп: М]М 8ок\уаге Ве81§п. 2002. 300 р. МсСап§а1 К., Магкз В. Рга§81а!8: Зрака! ракет апа!у8Е рго^гат ког диапШут^ 1апк- 8саре 81гис1иге // Кекегепсе тапиак Рог. Зек Вер. Оге^оп 81а1е Итуег8ку. СогуаИЕ Оге^оп. 1995. 62 р. МсЬаи^кНп 8.В., Е.С., 8ки§аП Н.Н., 8кг1пег Е.8. Ап ро11и1юп еккес!8 оп коге8! §го\уШ апк 8иссе88юп: Арркса1юп8 ок таШетакса! токе! // Рог рге8еп1а1юп а! Ше 71-81 Аппиак МееШ1§ ок Ап РокпШоп Соп1го! А88ос1а1юп, Теха8, кипе 25-30, 1978. Меск Ь.Е. ^Уо1к рори!а1юп 8игу1уа1 т ап агеа ок Ы§к гоак кеп8ку // Ат. Мхк!. Мак 1989. Уок 121. Р. 387-389.
МШег А.В., Вгуап/ Е.8., В1гп1е В.РИ. Ап апа1у$1$ оГ 1апс! соуег скап§е8 т 1ке Мог1екеп Роге81 оГ Ме\у Еп§1апс! и$т§ Еапска! М88 с!а1а // 1п1. 3. Кетозе $еп$т§. 1998. Уок 19, М 2. Р. 245-265. М1ас1епо$ ОЛ. Вупапкс8 о Г т1го§еп ттегакхакоп апс! пкпйсакоп т кет1оск апс! ИагсКуоос! 1гееГа11 §ар$ // Есо1о§у. 1987. Уо1. 68. Р. 1171-1180. Уаппап ВЛ. Атта! тйпепсез оп есо$у$1ет ёупатхсз // Вю8с!епсе. 1988. Уо1. 38, М11.Р. 750-753. Уаппап ВЛ., ЛокпМоп С.А., КеПеу ЕС. Акегакоп о Г Мог1к Атепсап $1геат$ Ьу Ьеауег // Вю8с1епсе. 1988. Уок 38. № 11. Р.753-756. Уаппап ВЛ., Ртау С., }окп81оп С.А., РсШог Е Веауег тйиепсез оп 1ке 1оп§1егт Ыо- §еоскепкса! скагас1еп8кс8 оРЬогеа! Роге$1 Лта§е пе1луогк$ // Есо1о§у. 1994. Уок 75, М 4. Р. 905-921. Уо88 В.Р. А$$е$$т§ апс! топкопп§ Роге$1 Ыоскуег8Пу: а $и§§е$1ес! Ггатехуогк апс! тск- са!ог$ // Еоге$1 Есо1о§у апс! Мапа§етеп1. 1999. V. 115. Р. 135-146. Отопеп Е. Тке согге1а!юп 1ке 81/е Ртт8ск Ьгаскеп с!опе$ апс! сег!ат регюёез оГ Ыз ЫвЮгу // Ас1а Еогезк Репп. 1967. В. 83. Т. 2. Р. 1-51. Отопеп Е. Тке 81/е оГ Еусороскшп апс! Е. аппокпиш 81апс18 а8 сошрагес! 1о 1ке1 оГ Е. сотр!апа1шп апс! Р1епскит ациШпит 1ке а§е о Г 1ке 1гее 81апс18 апс! с!а!е о Г кге оп 1ке 8ке8 // 1Ык. 1968. В. 87. Т. 1. Р. 1-53. 01$ ЕЕ, Уега Е.УУМ., ВоЫат Е, е1 а!. 8ЫШп§ Мо8а1С8 т Огакес! РУооскапЛ Бпуеп Ьу 1ке Акегпакоп о Г Р1ап1 РасПкакоп апс! Сотреккоп // Р1ап1 Ыо1. 1999. 1. Р. 1-11. Отрскепко У.О., 8етепоуа О.У., уап (1ег Мааге1 Е. РориЫюп 81га1е§1е8 т 8еуеге епукоптеп!: а!рте р1ап!8 т 1ке по!к\уе81егп Саиса8П8 // 3. Уе§е1. 8ск 1998. Уок 9, М 1. Р. 27-40. Оууеп-Зтйк 1Е. Р1е181осепе ехкпскопз: 1ке р!уо1а1 го1е ок те§акегЫуоге8 // Ра1еоЫо1о§у. 1987. Уок 13. Р. 151-162. Оууеп-ЗтШг 1Е. Ме§аРаипа1 ехкпскот: 1ке сопвегуакоп те88а§е Ггот 11000 Уеаг8 В.Р. // Соп8егу. Вю1о§у. 1989. Уок 3, М 4. Р. 405-412. Раса1а 8.РИ., Сапкат С.О., ЗИапс1ег ЕА. е! а!. 8ар1т§ §го\у!к а8 а Гипскоп оГге8оигсе8 т а пог!к 1етрега1е Гоге81 // Сапак. 3. Еоге81 Ке8. 1995. Уо1. 24. Р. 2172-2183. Ра§е С.1Е. Тке 1ахопоту апс! рку!о§ео§гарку о§ Ьгаскеп - а геу1е\у // Во!. 3. Етп. 8ос. 1976. В. 73, ММ 1-3. Р. 1-34. Рагу1атеп V., ЗскискА., Вискт§ РИ. Роге81гу ге8еагск оп 81гис1иге, 8иссе88юп апс! Ыо- скуег8ку оГ ипсИ81игЬес! апс! 8ет1-па1ига1 Роге818 апс! хуоосПапск т Еигоре // Сопвегуакоп оГ Еоге818 т Сеп1га1 Еигоре. 2уо1еп. 1994. Р. 23-30. Разлог Е, Ро81 УУМ. Веуе1ортеп1 оГ а Нпкес! Роге81 ргокискуку - 8011 ргосе88 токе!. ОКМ/ТМ. 95 19, ОакгМ^е МаИопа!, 1985. Рее/ В.К., Скп8Пп8еп 1ЕЕ. Нагс1\уоос1 Роге81 уе§е!а1юп оГ 1ке Мог1к СагоНпа рхектоп! // УегоеРР. СгеоЬо!. 1п81. ЕМ§. Теск. Носк8ск. 81И1. КиеЬе! 2иепск. 1980. V. 69. Рег88оп 8. Есо1о§1са1 тсксаЮг уа1ие8 а8 ап аМ т 1ке т1егрге1а1юп оГ огскпаЬоп ска- §гат8 // 3. Есо1. 1981. V. 69. Р. 71-84. РеШи1а V. Ип1ег8искип§еп икег Ле ^епегакуе ипк уе§е!а11уе Уегтекгип§ кег В1и1епрПапхеп // Апп. Асад. 8ск Репп. 8ег. А. 1941, М 58. 8. 388. РеШ-Магге М. Кесеп! диа1егпагу сктакс скап§е апс! тап т 1ке 8акага // Е’аг1е е 1 ’атЫеп!е с!е1 8акага р!е1а!опсо; как е т1егрге1ахют а сига ск ОшНо Са1е§ап // Метопе с!е11а 8ос!е!а ИаНапа ск 8с1епхе МаШгак е с!е1 Ми8ео Схухсо ск 81опа Ка1ига1е ск Мкапо. МИапо. 1993. Р. 411-416. Р1е1ои Е.С. Ма1кетакса1 Есо1о§у. М.-У: Зокп ^Укеу апс! 8оп8. 1977. 384 р. Р1п Т., Когкопеп К., 8а1гапеп А. Оссипепсе оГ Не1егоЬа81скоп атто8ит т риге апс! пкхес! 8ргисе 81апс18 т 8ои1кегп Рт1апс! // 8сапс1. 3. Роге81 Ке8. 1990. V. 5. Р. 113-125.
Рорайуик К.У., Зтйпоуа О.У., Скитаскепко 81. е1 ак Сипеп! 81а1е ок ЬгоасМеауес! коге838 ш Ки$$1а, Ве1оги$$1а, Икгате: ЫзЮпса! <3еуе1ортепк ЫосНуегаку, 81гис1иге апс! (Зупапйс: Ргергтк Ри8кскто: РКС КА8, 1995. 74 р. 0иа1егпагу ЕхЗтсЗюп. Тис8оп, 1984. 634 р. Катеп8ку Ь.С. 2иг МеШоШк (Зег уег§1е1скепс!еп ВеагЬекип§ ипс! ОгШшп§ уоп РПап2епН$1еп ипс! агкЗегеп ОЬ]'ек1еп, Ше с!игс11 текгеге, уег$сЫес!епаг11§ ичгкегкЗе Рак1огеп Ьезйтт! \уегс!еп // Векга^е /иг Вю1о§1е (Зег РПапхеп, 18, 1930. Р. 269-304. КайпЬаий Р. (2ие!дие$ оЬ$егуа!юп$ $иг 1е$ $у$1ете$ гастапе$ с!е8 агЬге$ с!е рагс8 е! скак^петепМ: Шуег8кё агсккес1ига!е е! сопуег^епсе с!ап8 1е с1ёуе1орретеп1 // Б’Агкге. Вю!о§!е е! с1ёуе1орретеп1. С. Ес!екп еск МопфеШег: ЫаШгаНа Моп8рекеп81а, 1991. 85-96 р. Кес^егп Е.В. ШкесЗюп Ьу АгтШапа теИеа апс! 8оте Гас(ог8 аккес1т§ 11081 ге8181апсе апс! Ше 8еуегку ок Ш8еа8е // Еоге81гу. 1978. Уок 51. Р. 121-135. Кгр1еу В.Е. ЗраШй 81а11811с8. АУШеу, МУ. 1981. 321 р. КйсЫ Р.С. Уасстшт тугШ1и8 Е. // 3. Есок 1956. Уо1. 44, МкР. 291-299. Виске У.А., Тапзеу /.В. Ке§юпа1 а88е88теп! ок гето!е коге838 апс! Ыаск Ьеаг каЬка! Ггот ге8оигсе 8игуеу8 // 3. АУПШ. Манате. 1995. Уок 59, М 1. Р. 170-180. 8апйе§геп К. Матти!купс!еп кгап Кат8е1е оск 8о11ек!ае. СЗеок Еогеп. 1950. 8!оско1т. Еогк. 72. Р. 169-180. 8апс1ег8оп ЕАУ., Райек М., Ьеуу МЛ. е1 ак ТИе Нитап ЕооЗрпп! апс! Ше Еа81 ок Ше АУПа // Вю8с!епсе. 2002. Уок 52, М 10. Р. 891-904. ЗскаеЫ К.1. Тгее иргоо!т§: геухеуу ок 1егтто1о§у ргосе88 апс! епуноптепЗа! аррНса- 1юп8 // Сапаск 3. Еоге81 Ке8.1989. V. 19. Р. 1-11. 8кег А., Сикоч А., 8о/гопоу Уи. е1 ак Моо8е апс! 1а11 8скгаЬ8; пе\у еуйЗепсе оп Ше еаг1у Но1осепе сНтайс орШпит т Ше Еепа (Зека // ОНтаЗе Впуег8 оп Ше МогЗк. Кхеу, 2002. Р. 100-101. Зсктискег Тк., Егийе С. ИЬег Ше УегЬгекип§8§е8еЗхе Ьех РПапхеп 1п8Ье8ОП(Зеге Ьех АШит иг8тит // ВеШ. Ьо1. 2епЗг.-Вк А. 1934. Век 52. 8. 540-565. ЗскпеИег Р.Р. ИпЗег8искип§еп ап еткетШскеп Еегпеп Ш8 Ье8опс1ег8 (Зег ВгуорЗеп8 кШх та8 Сггирре // ВепскЗе8 8\уе!х Вок Ое8. 1979. Век 85. М 2. Р. 110-159. Зкоппа 1Р.Е, Зтйпоуа О.У. ТИе рориЫюп Ыо1о§у ок еркетегоМе8 // НапШэоок ок уе^еЗаЗюп 8с1епсе. Рагк III. ТИе рорШаЗюп 81гис1иге ок уе^еЗаЗюп. Её. 3. АУкке. Вг. АУ. Зипк РиЫ18кег8: ВогкгескЗ. 1985. Р. 225-240. Зкозкат Р., 8апс1ег8 УУР., Та88у Р. Е1еркап38 апс! оШег РгоЬо8скНап8: а 8иттагу ок гесеп! ктШп§8 апс! пе\у Захопопйс 8и§§е81юп8 // ТИе АУогШ ок Е1еркап18. Коте. 2001. Р. 676-679. Зскоууайег Т.П. Ас!ар1а1юп ок т8ес!8 1о сШШгЬапсе // ТИе есо1о§у ок паШга! Ш81иг- Ьапсе апс! ракШ с!упат1с8. Ог1апс!о е!с: Асад. рге88, 1985. Р. 235-252. 8ки$аПН.Н. А Ткеогу окЕоге81 Вупат1с8. Тке Есо1о§у 1тркса1юп8 окЕоге81 8иссе8- 8юп Мос1е18. ВегНп: 8ргт§ег. 1984. 278 р. 8ки§аг1 Н.Н., Могйоск А.Т., Норк1п8 М.8., Виг§е88 РР. А сотрШег токе! ок есо1о§1- са! 8иссе88юп Аи81гакап 8иЫтор1са1 гаткоге81, Керог! ОКЫЕ/ТМ-7029, Оак гМ§е Ма1юпа1 ЕаЬога1огу, Оак КМ§е, Теппе88ее, 1980, 48 р. 8ки§аг1 Н.Н., }Уе81 Е.С. Веуе1оршеп1 ок ап Арра1асЫап кесМиоп8 коге81 8иссе88юп токе! апс! к8 аррксакоп 1оо Ше а88е88теп! ок кпрас! ок Ше ске81тк Ы1§кк // 3. Епухгоп. Мапа§. 8. 1977. Р. 161-179. Зтйпоуа О.У., СЫ8Р?акоуа А.А., 2аи$о1поуа Ь.В. е! ак Оп1о§епу ок а 1гее // Ботан. журн. 1999. Т. 84, № 12. С. 8-19. 8дс1е81;гдт Ь. Ке§юпа1 ШзЗпЬШюп ракегп8 окЬгуоркуЗе 8рес1е8 оп 8ргисе 1о§8 т погШ- егп 8\уекеп // Вгуо1о§18к 1989. V. 92. Р. 349-355. 8дс1е81;гдт Ь. 8едиепсе окЬгуорку!е8 апс! Нскепе8т ге1а!юп 1о 8иЬ81га1е уапаЫе8 ок ке- саут§ соткегои8 ауоос! т МоШегп 8\уекеп // Могск 3. Вок 1988а. Уок 8. Р. 89-97. 8дйе81гдт Е. Тке оссиггепсе ок ерххукс Ьгуорку1е апс! Нскеп 8рес1е8 т ап оШ па1- ига! апс! тапа^ес! коге81 81апс! т МогШеа81 8\уес!еп // Вюк Соп8егу. 1988Ь. Уок 45. Р. 169-178.
8о#ег О. Тке Иррег Ра1ео1кк1с оГ Ше Сеп1га1 Ки$$1а Р1ат. Ые\у Уогк. 1985. 539 р. 8рек Т. 1п1егас1юп Ьек\уееп китап8 апс! \уоок1апк8 т ргеЫзГопс апс! тесНеуа! ОгепШе // Тке есо1о§!са! Ызкэгу о Г еигореап Гоге8к СатЬпк^е: Иту. Рге88, 1998. Р. 81-93. 81а1е оГ 1ке ^Уог1к’8 Роге$1$, 1997. Роос! апс! А^псикиге Ог^ат/акоп оГ 1ке Ипкек Ыа- 1юп$, ОхГогк, ИК, 1997. 201 рр. 8Штре1 А.Н.Р., Ка1ккохеп ЕТ.К. А уе§е!а!юп тар оГ 1ке МеШег1апк8, Ьа$ес! оп 1ке геЫюпзЫр Ье1луееп есо!оре$ апс! 1уре$ оГ ро1епка1 па1ига1 уе§е!а1юп // Уе§е1а1ю. 1978. V. 37. Р. 163-173. Тег Вгаак С.ЕЕ. Сапотса! соггезропкепсе апа!у$1$: а пе\у е!§епуес!ог 1есктдие Гог тиШуапа1е скгес! §гаскеп! апа!у$1$ // Есо1о§у. 1986. V. 67. Р. 1167-1179. Тег Вгаак С.ЕЕ. Сапотса! соттипку огктакоп. Раг! I: Ва$1с 1кеогу апс! Нпеаг теШ- ок8 // Есозсхепсе. 1994. V. 1. Р. 127-140. Тег Вгаак С.ТЕ., ЗтИаиег Р. САкЮСО ге1еа$е 4 геГегепсе тапиа! апс! и$ег’$ §шке 1о Сапосо Гог ^Утко\У8 - 8оГ1луаге Гог сапотса! соттипку огктакоп. Пкаса, МУ: М1сгосотри1ег Ро\уег. 1998. Тке тозахс сус1е сопсер! оГ есо8у81ет. Н. Кеттег! - её. Есо1о§1са1 81иске8. Апа1у818 апс! 8уп!е818. 1991. Уок 85. 168 р. Тке 8ау188 О1ас1ег8 1993/1994 апк 1994/1995 // О1асю1о§1са1 КероП № 115/116. 2ипск, 1999. 66 р. Тке ^УогШ оГЕ1еркап!8. Ргосеес!. ОГ 1ке Р1Г811п1егпа1. Соп§ге88, Кота. 16-20 Ос1оЬег 2001. 739 р. Ткотрзоп К., Ваккег Е, Веккег К. Тке 8011 8еес! Ьапк оГ ЫогШ ^Уе8! Еигоре. СатЬпк^е, 1996. 288 р. Тийп Т.С. Вю1о§1са1 ПогаоГ 1ке Вгк18к 181е8. АШит иг8тит Е. // Г. Есок 1957. Уок 45, Ы 3. Р. 1003-1010. Уа1епйпе Н.Т., НоизРт О.К. А сНзспттап! Гипскоп Гог Меп11Гут§ пкхекоак 81апс! 8и8серкЫ1ку 1о §ур8у то!к кеГокакоп // Еоге81 8ск 1979. Уо1. 25. Р. 468—474. Уап Зег Мааге1 Е. 8оте гетагк8 оп к181игЬапсе апк к8 ге1акоп8 1о Шуегзку апк 81а- Ы1ку // Г. Уе§ек 8ск 1993. Уок 4. Р. 733-736. Уап С1]п АЕ., УУа1егЬо1к Н.Т. Тке со1отха!юп оГ 8ак таг8ке8 оГ Рпе81апк апк Огопт^еп: Тке р0881Ы1ку оГ а 1гап8китап8 ргекдке // Ра1аеоЫ81опа. 1984. Уок 26. Р. 101-122. Уекег Н.Е., Мог ах ее Е, ТкеоигШа/ Э.-Р. 1п1егпа1юпа1 соке оГ рку!о8осю1о§1са1 потепсЫиге. Згк еккюпа! // Г. Уе§ек 8ск 2000. Уок 11, № 5. Р. 739-768. Уега ЕАУ.М. Огахт§ есо1о§у апк Гоге81 Ы81огу. Охоп-Ые\у Уогк: САВ1 РиЫ18кт§, 2000. 506 р. УПа С., 8ахо1а1пеп Р., Ма13опа3о Т.Е. е! ак МиШр1е апк Апсхеп! 0п§т8 оГ 1ке Воте8кс Во§ // 8с1епсе. Уок 276. 1997. Р. 1687-1689. УУаИасе ЬЕ. Сотрагакуе рку8ю1о§у оГ 8иссе88юпа1 Гоге811гее8 // Еоге81 Нукгок апк Есок Ме\у Уогк, 1988. Р. 181-189. УУаг^о Р.М., 8ко\х С.О. III. АгтШапа гоо! го!: 1ке р1хх1е 18 Ьет§ 8оЬек // Р1ап1 В18еа8е. 1985. Уок 69. Р. 826-832. \УаП А.8. Соп1пЬи1юп8 1о 1ке Есо1о§у оГ Вгаскеп (Р1епкшт) 1 Тке КЫхоте // Ые\у. РкуЮк 1940. В. 39. Р. 401-424. УУаЫ А.8. РаКегп апк Ргосе88 т р1ап! соттипШе8 //1. Есок 1947. Уок 35 Р. 1-22. УУаНА.8. Тке есо!о§1са! 81а1и8 оГЬгаскеп//Вок I. оГЕт. 8ос. 1976. В. 73. Р. 217-239. УУеМО.С., МсЬаи^кИп 8.В., 8ки§аг/ Н.Н. 8кпи1а1ек Гоге81 ге8роп8е 1о скготс8 ак ро1- 1и1юп 81ге88 //1. ЕпукоптеШа! Риа1ку. 1980. Уок 9, № 1. Р. 43—49. УУкРе Р.8., НаггоЗ Е, Котте УУЕ1. е! ак В181игЬапсе апк 1етрога1 купапкс8 // Есо1о§1са1 81е\уагк8к1р: а соттоп геГегепсе Гог есо8у81ет тапа^етепк ОхГогк Иту. Рге88, ОхГогк. 1999. Р. 281-305. УУкРе Р.8., Теп/8ск А. Тке 8еагск Гог §епега1ку т 81ик1е8 оГ к181игЬапсе апк есо8у81ет купагтс8 // Рго§ге88 т Во1апу 8рпп§1ег, ВегНп Нек!е1Ьег§. 2001. Уок 62. Р. 399—449.
УУкИтоге Т.С. Тке тйиепсе оЗ 1гее рориЫюп купапксз оп Зогез! зресхез сотрозх- 1хоп // Р1ап1 рори1а!юп есо1о§у. ОхЗогск В1аск-\уе11, 1988. Р. 273-292. УУкШакег К.Н. А сопзМегакоп оЗ сктах 1кеогу: Тке сктах аз рориЫюп ракетз // Есок Мопо§г. 1953. Уок 23. Р. 41-78. УУкШакег К.Н. Уе§е1а1хоп оЗ 1ке Скеа! Зтоке Мошкахпз // Есок Мопо§г. 1956. Уок 26. Р. 1-80. УУЫМакег К.Н. Уе§е1а1юп оЗ 1ке Зхзкхуои Мошкатз, Оге§оп апс! СаНЗогта // Есок Мопо§г. 1960. Уок 30, М 3. Р. 279-338. УУЫМакег К.Н. ОгасНепХ апа1уз1з оЗ уе§е!а1юп // Вхо1о§хса1 Кеухе\уз. 1967. Уок 42. Р. 207-264. УУЫМакег К.Н. Вхгес! §гаскеп! апакзуз // Огскпакоп оЗ р1ап! соттипШез. Зипк Тке На§ие. 1978. Р. 7-51. УУкМакег К.Н., ке\\чп А.8. Тке го1е оЗ тозахс ркепотепа т па!ига1 соттипШез // Ткеог. Рор. Вюк 1977. Уок 12, М 2. Р. 117-139. МКШатз К.Е., Маг8(1еп МЛ. Мос1еШп§ ргоЬаЬПку оГ гоо! скзеазе сеп!ег оссиггепсе т поккегп 1с1ако Гогез!з // Сапаск 3. Еогез! Кез. 1982. Уок 12. Р. 876-882. Тдттегтап С.М., Сое!? Н., М1е1ке РАУ. Изе оЗ ап кпргоуес! зкакхзкхса! те!кос! Зог §гоир сотрапзопз 1о з1ис!у е33ес!з оЗ ргате Зке // Есо1о§у. 1985. Уок 66. Р. 606-611.
Приложение
Список родов и видов позвоночных животных, насекомых, деревьев и кустарников, а также возбудителей болезней деревьев, наиболее часто упоминаемых в тексте Позвоночные животные Астопух ]иЪаШз А1ас1а§и1и8 А1се8 а1се8 АИас1а§а АШ§а1ОГ ГП1881881рр1еП818 АШ§а1ог 8теп818 А11оспсеШ1и8 А1орех 1ауори8 Арос1ети8 Агу1со1а 1егге81п8 В18ОП Ъопа8118 В18ОП рГ18Си8 В08 (Роерка%и8) Ъа1ка1еп818 (?=В. из плейстоцена Аляски) Во8 ргит%епш8 Сате1и8 /еги8 Сат8 1ири8 Сарга Сарга 1Ъех Саргео1и8 саргео1и8 С а81ог /1Ъег Сегуи8 е1арки8 С1е1кг1опоту8 С1е1кг1опоту8 %1агео1и8 С1е1кг1опоту8 ги/осапи8 С1е1кг1опоту8 гиЫив Сое1ойоп1а апйцийай8 Сг1сеШ1и8 СпсеШ8 Гепард Тарбаганчики (земляные зайчики) Лось Пятипалые тушканчики (земляные зай- Цы) Американский аллигатор Китайский аллигатор Эверсмановы хомячки Песец Лесные и полевые мыши Водяная полевка Зубр Первобытный бизон ЪиппеШ Первобытный як Тур Двугорбый верблюд Волк Козлы Европейский горный козел Косуля Бобр Благородный олень Лесные полевки Рыжая полевка Красно-серая полевка Красная полевка Шерстистый носорог Серые хомячки Обыкновенные хомяки
СгосиШ сгосШа $ре1аеа Пещерная гиена Сиоп а1р1пи8 Красный волк Еехтапа то8скаШ Выхухоль Е1сго8ктух Копытные лемминги Е1а8то1кегшт згЫпсит Сибирский эласмотерий ЕИоЫих 1а1ркш8 Обыкновенная слепушонка Еокщигих 1и1еи$ Желтая пеструшка Едииз Лошади Едииз §теНт Тарпан Едииз кетюпих Кулан Едииз кускгипйпих Европейский плейстоценовый осел Едииз 1аНсер$ Широкопалая лошадь Едииз 1епеп818 Северосибирская лошадь Едииз рпе^аЕки Лошадь Пржевальского Едииз ига1еп818 Уральская лошадь Егух тШап8 Песчаный (степной) удавчик Ее118 (Ьупх) купх Рысь Ее11$ 8Иуе81г18 Европейский лесной кот СаИих 8р. Дикая курица СгН8 §Н8 Полчек соня Си1о §и1о Росомаха Нггор1ега Летучие мыши Ну81пх у1по$гас1оу1 Дикобраз Виноградова Ьа^игих 1а%иги8 Степная пеструшка Ьеттш Обыкновенные (бурые) лемминги Ьерих сареп818 Заяц тол ай Ьерих еигораеих Заяц русак Ьерих ШпсМсих Донской заяц Ьерих йпМи8 Заяц беляк ЬиЛга 1шга Выдра МаттШких рггтг^етих Мамонт МагтоШ Сурки МагтоШ ЪоЪас Степной сурок (байбак) МагтоШ тагтоШ Альпийский (европейский) сурок МагтоШ ра1еосаиса81са Кавказский плейстоценовый сурок Маг1е8 Куницы Ме%а1осего8 ^1^ап1еи8 Гигантский или большерогий олень Ме1е8 те1е8 Барсук МЛСГОШ8 Серые полевки М1сгоШ8 а^ге8й8 Темная полевка МлсгоШ8 агуаН8 Обыкновенная полевка МлсгоШ8 %ге%а118 Узкочерепная полевка МлсгоШ8 оесопотих Полевка экономка МоШсШа стегеи8 Горная трясогузка Ми81е1а егтгпеа Горностай Ми81е1а 1и1гео1а Европейская норка Ми81е1а туаН8 Ласка Муорих Лесные лемминги
^отуз /осИепз Кутора Оскокта Пищухи Оскокта ризШа Степная (малая) пищуха Оу1Ьо8 то8скаШ8 Овцебык 0У18 Бараны Оу18 ти81топ Европейский муфлон Оу18 опеп1аИ8 Азиатский муфлон Рап1кега 1ео 8ре1аеа Пещерный лев РагаЪиЪаН8 сарпсогт8 Парабубал Рик)гш8 Хорь Руггкосогах §гаси1и8 Альпийская галка Руггкосогах руггкосогах Клушица Кап§#ег к1гапс1и8 Северный олень Киргсарга гиркарга Серна 8алуа ккапса Сайга 8сшги8 уи1%ап8 Обыкновенная белка 81ка еигораеа Обыкновенный поползень 8огех Бурозубки 8огех агапеи8 Обыкновенная бурозубка 8огех саесийеп8 Средняя бурозубка 8огех ттиШ8 Малая бурозубка 8ркосеги8 кгакккп818 Кяхтинский винторог 8и8 8сго/а Кабан Та1ра еигораеа Обыкновенный крот Тпопух 1ГШП§Ш8 Африканская трехкоготная черепаха Тигс1и8 кщиаШ8 Белозобый дрозд Ег8И8 агск)8 Бурый медведь Ег8И8 тагкитшх Белый медведь Е Г 8118 ГО881Си8 Малый пещерный медведь Ег8И8 8ре1аеи8 Большой пещерный медведь Ег8И8 кйЬекти8 Гималайский (белогрудый) медведь Уи1ре8 хи1ре8 Обыкновенная лисица Насекомые Ароскеипа к18рк1аг1а Желтоусая пяденица Агск1р8 (Сасоес1а) сгакгеуапа Боярышниковая листовертка Вира1и8 ркиагш8 Сосновая пяденица Оеп(1гоИти8 рМ Сосновый шелкопряд Пепс1гоНти8 81Ыг1си8 Сибирский шелкопряд Огрпоп рМ Обыкновенный сосновый пилильщик Еппото8 диеппапа Дубовая углокрылая пяденица Егапп18 (1е/оНаг1а Пяденица обдирало Еиргосй8 ску8оггкоеа Златогузка 1р8 кро$гарки8 Короед-типограф Ьутапкга ск8раг Непарный шелкопряд Еутапкча топаска Шелкопряд-монашенка Мопоскати8 иги88ОУ1 Черный пихтовый усач
НеосИрпоп яегй/ег ОрегорЫега ЪгитаШ РапоНя /1аттеа ТоПпх чтдапа Рыжий сосновый пилильщик Зимняя пяденица Сосновая совка Зеленая дубовая листовертка Деревья и кустарники АЫея а1Ъа Пихта белая АЫея ягЫпса Пихта сибирская Асег сатреяР'е Клен полевой Асег пе^ипск) Клен ясенелистный Асег р1аШпо1дея Клен остролистный Асег ряеидоркЕапия Клен явор Асег 1а1псит Клен татарский А1пия §1иНпояа Ольха клейкая (О. черная) А1пия гпсапа Ольха серая ВеШ1а репди1а (=В. чеггисояа) Береза повислая (Б. бородавчатая) ВеШ1а риЪеясепя Береза пушистая Сага^апа агЪогеясепсе Акация желтая Сагртия ЪеШ1ия Граб обыкновенный СогуЫя ачеИапа Лещина обыкновенная Еиопутия еигораеа Бересклет европейский Еиопутия чеггисояа Бересклет бородавчатый Еа^ия опепШНя Бук восточный Еа^ия яу1чайса Бук лесной Егап%и1а а1пия Крушина ломкая Егахтия ехсе1яюг Ясень обыкновенный дитрегия соттитя Можжевельник обыкновенный дитрегия я1Ыг1са Можжевельник сибирский Ьапх я1Ыг1са. Лиственница сибирская Ьотсега ху1оя1еит Жимолость лесная Ма1ия яу1чея1г1я Яблоня лесная Радия ачшт Черемухи обыкновенной (Ч. птичья) Р1сеа аЫея Ель европейская Ргсеа/ептса Ель финская Р1сеа оЪочаШ Ель сибирская Ртия яу1чея1г1я Сосна обыкновенная Рори1ия 1гети1а Осина Ргипия яртояа Терн Ругия соттитя Груша обыкновенная Оиегсия ре1:гаеа Дуб каменный Оиегсия риЪеясепя Дуб пушистый Оиегсия гоЪиг Дуб черешчатый Кояа ас1си1аг1я Шиповник иглистый 8аНх а1Ъа Ива белая, Ветла 8аНх саргеа Ива козья 8аНх стегеа Ива серая 8аНх /гауШя Ива ломкая, Ракита
8аИх реп1ап(1га 8аНх Плапск'а 8атЪиси8 гасетоза 8огЬи8 аисирапа 8\\'1с1а 8ап%шпеа ТШа согс1аШ 1Лти8 ДаЪга 1Лти8 1аех18 УШигпит ори1и8 Ива серая Ива серая Бузина красная Рябина обыкновенная Свидина кроваво-красная Липа сердцевидная (Л. мелколистная) Вяз шершавый, ильм Вяз гладкий, ильм Калина обыкновенная Болезни, возбудители болезней деревьев АгтШапа теИеа ВгаШгеИа ШДогтН СеШосузйз гоЪопз и УеШсШшт киЪатсит СНтасосузйз ЪогеаНз Сгопагйит ДассШит и РегШегтшт рМ Ротех /отепШпих РотРормз р1тсо1а Не1егоЪапШоп аппозит (= Р отПор ш аппоза) 1попоШх (1гуоркИи8 Ьаейрогиз 8и1ркигеи8 Ме1атр8ога ртРогдиа Ме1атр$оге11а сагуоркуИасеагит (= М. сегазШ). Опта 1пдие1ег ОркиШота и1т1 (= СегаШсу81л8 и1т1) РкасШшт т/е81ап8 Ркаео1и8 8ск\уе1пШи РкеШпи8 скгу8о1ота РкеШпи8 рйи РкеШпи8 гоЪи8Шх РщШоропп 8ап%и1по1епШ8 Ткуго81гота сотрасШт (= 8ш%апо8рог1ит сотрасШт) Опенок осенний Язвенный рак (Биаторреловый рак сосны) Трахеомикоз дуба Еловый трутовик Смоляной рак (рак-серянка) Настоящий трутовик Окаймленный трутовик Корневая губка Дубовая губка Серно-желтый трутовик Сосновый вертун (Ржавчина побегов сосны) Ржавчинный рак пихты Комлевой еловый трутовик Голландская болезнь ильмовых Снежное шютте Трутовик Швейница Еловая губка Сосновая губка Ложный дубовый трутовик Стереум кроваво-красный Тиростромоз липы Названия позвоночных животных приведены по следующим литературным источникам: Банников А.Г., Даревский И.С., Ищенко В.Г. и др. Определитель земноводных и пресмыкающихся фауны СССР. М.: Просвещение, 1977. 414 с. Каталог млекопитающих СССР. Л.: Наука, 1981. 456 с. Степанян Л.С. Конспект орнитологической фауны СССР. М.: Наука, 1990. 727 с. Павлинов И.Я. Систематика современных млекопитающих. М.: Изд-во МГУ, 2003. 293 с.
Названия беспозвоночных животных приведены по следующим литературным источникам: Определитель насекомых Европейской части СССР /Под ред. С. Тарибского и Н.Н. Плавильщикова. М.-Л., 1948, 1128 с. Определитель насекомых Европейской части СССР. Т. 2: Жесткокрылые и веерокрылые / Под ред. Г.Я. Бей-Биенко. Л.: Наука, 1965. 668 с.; Т. 3, часть 6: Перепончатокрылые / Под ред. Г.С. Медведева. Л.: Наука, 1988. 268 с.; Т. 4, часть 1: Чешуекрылые / Под ред. Г.С. Медведева. Л.: Наука, 1978. 315 с. Названия деревьев и кустарников приведены по следующим литературным источникам: Черепанов С.К. Сосудистые растения России и сопредельных государств. СПб.: Мир и семья-95, 1995. 990 с. Названия возбудителей болезней деревьев приведены по следующим литературным источникам: Бондарцев А.С. Трутовые грибы Европейской части СССР и Кавказа. М.-Л., 1953. 1006 с. Бондарцева МА., Пармасто Э.Х. Определитель грибов СССР. Вып. 1. Порядок: афиллофоровые. Л.: Наука, 1986. 192 с. Бондарцева МА. Определитель грибов России. Вып. 1. Порядок: афиллофоровые. СПб., 1998. 391 с.
Список авторов книги “Восточноевропейские леса: история в голоцене и современность” Книга 1 Агафонова Александра Анатольевна, Государственный Дарвиновский музей, 8а$11А§а@ йапут.шизеиш.ш Бобровский Максим Викторович, Институт физико-химических и биологических проблем почвоведения РАН, шЬоЬгоУ8ку@188р.8егрик]юу.8и Ведерникова Ольга Павловна, Марийский государственный университет, §епйапа@ тЬох.гп Вишневская Ирина Григорьевна, ВНИИ лесоводства и механизации лесного хозяй- ства, ушокгЙ8ку@ша11.ш Диденко Елена Геннадиевна, Пущинский государственный университет, 8ашЬисп8@ шай.гп Евстигнеев Олег Иванович, Государственный природный заповедник “Брянский лес”, харо1е@оп1те.с1еЬгуап8к.ги Жукова Людмила Алексеевна, Марийский государственный университет, ртп8@тап-екгп, есо1о§у@таг8п.ги Закамская Елена Станиславовна, Марийский государственный университет, есо1о§у@ тагаи.ги Зимин Михаил Викторович, Инженерно-технологический центр “СканЭкс”, 21ттшу@8сап.88.ш8и.ги Калякин Владимир Николаевич, Московский государственный университет, ка1у ак1ш@ шШ-пекгп Леонова Надежда Борисовна, Московский государственный университет ^еппабу- шпкЫп ©шШ-пекш Лямцев Николай Иванович, ВНИИ лесоводства и механизации лесного хозяйства, упШш@рие8.ги Мокрицкий Василий Александрович, ВНИИ лесоводства и механизации лесного хо- зяйства, ушокгЙ8ку@ша11.ш Носова Лидия Михайловна, Центр по проблемам экологии и продуктивности лесов РАН, 1по8оуа@сер1.г88ьш Османова Гюльнара Оруджевна, Марийский государственный университет, §иуН@шаг8и.ш Паленова Мария Михайловна, ВНИИ лесоводства и механизации лесного хозяйст- ва, ра1уопоуа@ш1:и-пекги
Полянская Татьяна Аркадьевна, Марийский государственный университет, шагс1юс1га@ тап-е1.ги Потапов Петр Вячеславович, Общественная международная некоммерческая не- правительственная организация “Совет Гринпис”, Йй§а@сйа1а.§геепреасе.ог§ Прокопьева Людмила Валерьяновна, Марийский государственный университет, Ьо1ашса@ шагзп.ги Прудников Евгений Аркадьевич, Центр по проблемам экологии и продуктивности лесов РАН, ергибшкоу@сагапа-согр.сош Скочилова Елена Анатольевна, Марийский государственный университет, есо1о§у@шаг$п.ги Смирнова Ольга Всеволодовна, Центр по проблемам экологии и продуктивности лесов РАН, оу$@сер1.г$$ьгп Смирнов Вадим Эдуардович, Институт математических проблем биологии РАН, уасйт@ 18 8р. зегрпкйо у. зп Смирнов Сергей Иванович, Брянский лесотехнический университет, ЙУ8@2аро1е.Ьгуап8к.ги Торопова Наталья Александровна, Пущинский государственный университет, оу. 8шшюуа@ шШ-пекгп Турубанова Светлана Афанасьевна, Общественная международная некоммерче- ская неправительственная организация “Совет Гринпис”, ра1еоЬа8е@уапс1ех.ги Ханина Лариса Геннадиевна, Институт математических проблем биологии РАН, 1к1гапта@ 188р. 8егрпк1ю у. 8п Чумаченко Сергей Иванович, Московский государственный университет леса, сйп- шас11епко@ ш§п1. ас .гп Шестакова Анна Андреевна, Нижегородский государственный университет 811е8- 1акоуа@Ью.иш1.ги Шестакова Энесса Витальевна, Марийский государственный университет, ЬоШш- са@шаг8п.ги Шорина Нина Ивановна, Московский государственный педагогический университет кпгсйепко© шШ-пекгп Ярошенко Алексей Юрьевич, Общественная международная некоммерческая не- правительственная организация “Совет Гринпис”, Гоге81@го1.гп
© Населенные пункты • Места находок Ыппаеа ЬогеаНз I. Типы ландшафтов (а-низменные, ^возвышенные} Субарктические I 3 | Тундровые типичные I а I 6 I Тундровые южные I а 1 б I Восточноевропейские лесотундровые Бореальные восточноевропейские I а I б I Северотаежные Г а Гб | Среднетаежные Г а I б]Южнотаежные I а I б I Подтаежные Суббореальные северные гумидные среднеевропейские I 3 I б I Широколиствен колесные Семигумидные восточноевропейские 1~>'И№1 Широколиственнолесные I а I б I типичные и южные лесостепные Семиаридные восточноевропейские 1 аЕСи Северные степные I а [ 61 Типичные степные [ а 1.6.1 Сухостепные Суббореальные аридные казахстанские и среднеазиатские I а I б I Полупустынные ГЖ1 Пустынные северные Суббореальные северные гумидные Среднеевропейский горный широколиственнолесной пояс Гидроморфные комплексы [ I Речные поймы и дельты I__I Болота Прочие М Зоны высотной поясности
а ЯВ Тундровые южные ВИ Восточноевропейские лесотундровые Бореальные восточноевропейские а ГбI Северотаежные ВЯМ Средне таежные 0 Населенные пункты • Места находок ОпМ1а веоилйа (Ь) Нои&е Типы ландшафтов (а-иизменныа. б-возвышенные) Субарктические ЯВ Тундровые типичные а Г 61 Южнотаежные а ИВ Подтаежные Суббореальные северные гумидные среднеевропейские ВЯ^В Широколиственнолесные Семигумидные восточноевропейские ВВ Широкопиственнолесные МН Типичные и южные лесостепные Семиаридные восточноевропейские ^ИЯМ Северные степные ЯВ1В Типичные степные ВЯВЯ Сухостепные Суббореальные аридные казахстанские и среднеазиатские Я1МЯ Полупустынные Пустынные северные Суббореальные северные гумидные Среднеевропейский горный широколиственнолесной пояс Гидроморфные комплексы Речные поймы и дельты 1В1 Болота Прочие И Зоны высотной поясности
® Населенные пункты • Места находок Сутпосагр1ипп йгуор(епз (!_.} №мт1 Типы ландшафтов (а-низменные, б-возвышенные) Субарктические [ 8 1 Тундровые типичные I а { б 1Тундровые южные Восточноевропейские лесотундровые Бореальные восточноевропейские "аТЪ I Севе рота ежи ые а I б I Среднетаежные ~аГб~1Южно таежные а б I Подтаежные Суббореальные северные гумидные среднеевропейские Га б Широколиственнолесные Семи гумидные восточноевропейские аЛб Широколиственнолесные тиличные и южные лесостепные Семиаридные восточноевропейские Г а 1б._1 Северные степные а I б I Типичные степные [ а'161 Сухостепные Суббореальные аридные казахстанские и среднеазиатские I а 16 1Полупустынные В$-1 Пустынные северные Суббореальные северные гумидные Щ| Среднеевропейский горный широколиственнолесной пояс Гидроморфные комплексы I Речные поймы и дельты I I Болота Прочие И Зоны высотной поясности
Типы ландшафтов (а-киэменмые. & возвышенные) Субарктические а Тундровые типичные I а I б I Тундровые южные Г а 1 Д I Восточноевропейские лесотундровые Бореальные восточноевропейские I а 1 б I Северотаежные ® Населенные пункты • Места находок Оха1)8 асе!о&е»а Ь. [ а [ ,5.1 Среднетаежные ~ аТ~61 Южнотаежные 13 16, Подтаежные Суббореальные северные гумидные среднеевропейские I Д1 б_ I Широколиственнолесные Семигум идные восточноевропейские ВММ Широкопиственнолесные [ 3 ! б Типичные и южные лесостепные Семиаридные восточноевропейские 3 1 621 Северные степные | а | .ДЦ Типичные степные Га | б ] Сухостепные Суббореальные аридные казахстанские и среднеазиатские I а I 68Полупустынные а Пустынные северные Суббореальные северные гумидные |И Среднеевропейский горный широколиственнолесной пояс Гидроморфные комплексы Речные поймы и дельты Болота Прочие И Зоны ВЫСОТНОЙ ПОЯСНОСТИ
Типы ландшафтов (а-низменные, 5-возаышеаные) Субарктические а Тундровые типичные I Э I б IТундровые южные Еа 16] Восточноевропейские лесотундровые Бореальные восточноевропейские 1 9 I б I Северотаежные ® Населенные пункты • Места находок СаИит ойогактп (й) Зсор. Га] б I Среднетаежные ЕаСЕЕ Южнотаежные а б Подтаежные Суббореальные северные гумидные с ред н еев ропейские Са б Широколиственнолесные Семигумидные восточноевропейские а б_] Широколиственнолесные I 9 Еб'П Типичные и южные лесостепные Семиаридные восточноевропейские । а I б~1 Северные степнью ! а [ б I Типичные степные а Г б 1 Сухостепные Суббореальные аридные казахстанские и среднеазиатские I .а 1Ю Полупустынные а Пустынные северные Суббореальные северные гумидные |^| Среднеевропейский горный широколиственнолесной пояс Гидроморфные комплексы I I Речные поймы и дельты ш Болота Прочие И Зоны высотной поясности
Типы ландшафтов (а-низменные. б-возвышенные) Субарктические ЕЕ Тундровые типичные I а 16 I Тундровые южные I а : б ' Восточноевропейские лесотундровые Бореальные восточноевропейские 1_ а 1_б I Северотаежные I а I б I Среднетаежные © Населенные пункты • Места находок Авагит еигораеит I. а б Г Южнотаежные I а I б I Подтаежные Суббореальные северные гумидные среднеевропейские а б Широколиственнолесные Семигумидные восточноевропейские а .63 Широколиственнолесные I а Типичные и южные лесостепные Семиаридные восточноевропейские а б ] Северные степные I 3 I б 1 Типичные степные Га I 51 Сухостелные Суббореальные аридные казахстанские и среднеазиатские I а I 63 Полупустынные НН Пустынные северные Суббореальные северные гумидные Среднеевропейский горный широколиственнолесной пояс Гидроморфные комплексы I Речные поймы и дельты I I Болота Прочие I Зоны высотной поясности
Мурманск и^озаводск Белго, Типы ландшафтов (а-низмекные. б-возвышенные) Субарктические I 8 I Тундровые типичные I а I б IТундровые южные Астра: I а Г'б I Восточноевропейские лесотундровые Бореальные восточноевропейские I а I б I Северотаежные €> Населенные пункты • Места находок \Ло1а пгнгаьте I. I а 1 б 'I Среднетаежные I 8 .6 Южнотаежные 1 9 I б 1 Подтаежные Суббореальные северные гумидные среднеевропейские а б Широколиственнолесные Семигумидные восточноевропейские Широколиственнолесные 9 Гб 1 Типичные и южные лесостепные Семиаридные восточноевропейские I а Г~б~ Северные степные I а I б I Типичные степные I 3 I б! Сухостепные Суббореальные аридные казахстанские и среднеазиатские Г аТВЛПолупустынные К1 Пустынные северные Суббореальные северные гумидные |Н Среднеевропейский горный широколиственнолесной пояс Гидроморфные комплексы I__I Речные поймы и дельты I I Болота Прочие Зоны высотной поясности
Ось 2 Ось 2 600 500 400 300 200 100 о Типы растительных сообществ ▼ мн о м\\ РсВ О Рс^ • РпР □ РпМ Рп\ хо + РР т 5 0 100 200 300 400 500 600 700 Ось 1 Рис. 8 Рис. 9
Рис. 8. Положение 755 описаний заповедника «Калужские засеки» в двух первых осях ЭСА вместе с векторами средовых градиентов и указанием типов растительных сообществ, выделенных в результате классификации. Ось абсцисс - первая ось ЭСА, ось ординат - вторая ось ЭСА. Метки по осям соответствуют стандартным отклонениям распределения видовых обилий по площадкам, умноженным на 100. Векторы средовых градиентов рассчитаны по шкалам Г. Элленберга: ЕЕ - освещенности, ЕН - влажности почвы, ЕК - богатства почвы азотом, ЕК - кислотности почвы. Типы растительных сообществ: А - черноолыпаники, ВМ - березняки лугово-опушечные, ВИ - березняки неморальные, МН - луга мезофитные, М\У - луга гигрофитные, РсВ - ельники бореальные, РсК - ельники неморальные, РпЕ - сосняки боровые, РпМ - сосняки лугово- опушечные, РпК - сосняки неморальные, Рр - осинники, <3 - широколиственные леса, 8 - ивняки Рис. 9. Ор динация 588 видов сосудистых растений заповедника «Калужские засеки» с указанием эколого-ценотических групп (ЭЦГ) и 70-процентных доверительных эллипсов для каждой группы: неморальной №п, бореальной (таежной) Вг, черноолыпаниковой (нитрофильной) №, лугово-опушечной Мб, боровой Рп и водно- болотной Обозначения осей те же, что и на рис. 8 Рис. 10. Пространственное распределение выделов Приокско-Террасного заповедника с различным числом видов в древостое в 1982 и 1999 годах
Рис. 11. Природные территории, выявляемые по космическому снимку Ресурс МСУ-СК (снимок сделан 6 июня 1997 г., Архангельская область и Республика Коми): 1 - хвойные леса без явных признаков антропогенного нарушения; 2 - болота и лесоболотные массивы; 3 - вторичные мелколиственные, сосновые и смешанные леса на освоенных территориях; 4 - массивы вырубок последних 30 лет; 5 - сельскохозяйственные земли.
Рис. 12. Природные территории и хозяйственные объекты, выявляемые по космическому снимку Ьапбза! ЕТМ+ (снимок сделан 21 июня 2001 г., Архангельская область): 1 - хвойные леса без явных признаков антропогенного нарушения; 2 - болота и лесоболотные массивы; 3 - сосняки-беломошники; 4 - вторичные мелколиственные и смешанные леса на старых вырубках; 5 - лесосеки площадью до 500 га (80-е, начало 90-х годов XX века); 6 - лесосеки площадью до 50 га (с 1994 года по настоящее время); 7 - лесовозные дороги
Рис. 13. Карта малонарушенных лесных территорий Европейской России (Акзепоу е( а!., 2002)
Рис. 14. Серая лесная почва, Государственный заповедник “Калужские засеки” (Калужская обл.). Дубрава волосистоосоково-снытевая
Рис, 15. Дерново-подзолистая почва, национальный парк “Угра” (Калужская обл.). Дубрава снытево-черемшовая
Рис, 16, Чернозем под лесом, Государственный заповедник “Воронянский” (Тамбовская обл.). Дубрава разнотравная
Рис, 17, Подзолистая почва, Центральный лесной государственный биосферный заповедник (Тверская обл.) - Ельник зеленомошно-черничный
Научное издание Восточноевропейские ЛЕСА История в голоцене и современность Книга 1 Утверждено к печати Ученым советом Центра по проблемам экологии и продуктивности лесов Российской академии наук Зав. редакцией Н.А. Степанова Редактор Н.А. Носова Художник Ю.Н. Духовская Художественный редактор В.Ю. Яковлев Технический редактор О.В. Аредова Корректоры А.Б. Васильев, Р.В. Молоканова, ЕЛ. Сысоева Подписано к печати 25.03.2004 Формат 70 х 100 716. Гарнитура Таймс Печать офсетная Усл.печ.л. 39,0 +1,4 вкл. Усл.кр.-отт. 45,0 Уч.-изд.л. 47,3. Тираж 570 экз. Тип. зак. Издательство “Наука” 117997, Москва, Профсоюзная ул., 90 Е-шаП: 8есге1@папкагап.ги 1п1егпе1: уууууу.паикагап.ги Санкт-Петербургская типография “Наука” 199034, Санкт-Петербург, 9-я линия, 12

УДК 630 ББК43.4 В78 Ответственный редактор доктор биологических наук О.В. Смирнова Рецензенты: академик А.С. Исаев, доктор биологических наук Л.П. Рысин, доктор биологических наук Н.М. Чернова Восточноевропейские леса: история в голоцене и современность: В 2 кн. / Центр по пробл. экологии и продуктивности лесов. - М.: Наука, 2004. - 18ВМ 5-02-033067-1 (общ.) Кн. 2 / Отв. ред. О.В. Смирнова. - 2004. - 575 с.: ил. - 18ВМ 5-02-033066-3 (в пер.) Во второй книге дан геоботанический и демографический анализ современных лесов Восточной Европы. Описаны наименее нарушенные лесные сообщества и массивы, представлены основные вари- анты сукцессионных систем неморально-бореальных, неморальных и бореальных лесов. Проанализиро- вана структура и динамика растительного покрова в поймах малых и средних рек. Предложена концеп- ция сохранения и восстановления природного разнообразия. Созданы имитационные модели динамики лесного покрова в лесах заповедного фонда и в эксплуатационных лесах. Описаны способы минимиза- ции негативного воздействия лесозаготовительной деятельности на природное биологическое разнооб- разие и естественную динамику лесных экосистем. Для экологов, геоботаников, лесоводов, преподавателей и студентов высших учебных заведений. По сети АК 18ВМ 5-02-033067-1 (общ.) © Российская академия наук, 2004 18ВМ 5-02-033066-3 (кн. 2) © Издательство “Наука” (художественное оформление), 2004
ОГЛАВЛЕНИЕ Книга 1 Предисловие редактора ................................................. 11 Глава 1. Природная организация биогеоценотического покрова лесного пояса Восточной Европы................................................... 16 1.1. Теоретические представления биогеоценологии и популяционной биологии. О.В. Смирнова .................................... 16 1.2. Популяционная организация ненарушенного биогеоценотическо- го покрова лесных территорий лесного пояса Восточной Европы. О.В. Смирнова .............................................. 25 1.3. Имитационная модель динамики древесной синузии лесного ценоза. С.И. Чумаченко ..................................... 43 Глава 2. История развития лесного пояса Восточной Европы с конца плейсто- цена до современности ............................................. 59 2.1. Природные условия позднего плейстоцена. В.Н. Калякин ..... 59 2.2. Изменение состава и распространения видов-эдификаторов при- родных экосистем Северной Евразии с конца плейстоцена до позднего голоцена. В.Н. Калякин, О.В. Смирнова, С.А. Турубанова 93 2.3. Современная зональность Восточной Европы как результат при- родного и антропогенного преобразования позднеплейстоцено- вого комплекса ключевых видов. О.В. Смирнова, М.В. Бобров- ский, С.А. Турубанова, В.Н. Калякин .......................... 134 2.4. Малонарушенные лесные территории севера европейской Рос- сии. П.В. Потапов, А.Ю. Ярошенко, С.А. Турубанова ......... 147 Глава 3. Основные черты популяционной биологии растений (эдификаторов и ассектаторов) современного лесного пояса ......................... 154 3.1. Общие представления популяционной биологии и экологии расте- ний. О.В. Смирнова, Н.А. Торопова ......................... 154 3.2. Эколого-ценотические группы в растительном покрове лесного пояса Восточной Европы. О.В. Смирнова, Л.Г. Ханина, В.Э. Смирнов .............................................. 165 3.3. Популяционные стратегии видов деревьев. О.Н. Евстигнеев . 176 3.4. Популяционные стратегии видов кустарников. О.Н. Евстигнеев, Е.Г. Диденко .............................................. 205
3.5. Краткая характеристика популяционной биологии константных видов травяного покрова. А.А. Агафонова, Н.И. Шорина, О.В. Смирнова, ЛА. Жукова, ТА. Полянская, О.П. Ведерникова, Э.В. Шестакова, Е.А. Скочилова, Г.О. Османова, Е.С. Закам- ская, Л.В. Прокопьева ....................................... 224 3.6. Оценка экологической валентности видов основных эколого-це- нотических групп. ЛА. Жукова................................. 256 3.7. Анализ ареалов основных эколого-ценотических групп видов рас- тений лесного пояса. Л.М. Носова, Н.Б. Леонова, М.В. Зимин .. 270 3.8. Состав и синузиальная структура мхов лесного пояса. А.А. Шес- такова ...................................................... 282 Глава 4. Методы анализа состояния растительного покрова. В.Э. Смирнов, Л.Г. Ханина ................................................ 290 4.1. Градиентный анализ растительности...................... 291 4.2. Типология растительных сообществ ...................... 296 4.3. Выделение групп (совокупностей) видов ................. 300 4.4. Оценки биоразнообразия растительности ................. 303 4.5. Оценка сукцессионного состояния сообществ ............. 304 4.6. Пространственный анализ растительности ................ 306 Глава 5. Современное состояние лесного и почвенного покрова Европейской России ..................................................... 314 5.1. Общая характеристика видового и возрастного состава древо- стоев современных лесов. М.М. Паленова ...................... 314 5.2. Оценка разнообразия и состояния региональных и локальных по- пуляций видов деревьев - основных эдификаторов и доминантов современного лесного пояса. С.Н. Смирнов..................... 324 5.3. Грибные болезни в лесах Европейской России. ЕА. Прудников, В.А. Мокрицкий, И.Г. Вишневская ............................. 338 5.4. Влияние насекомых-фитофагов на состав и структуру лесов. Н.П. Лямцев ................................................. 364 5.5. Лесные почвы: биотические и антропогенные факторы форми- рования. М.В. Бобровский..................................... 381 Список литературы .................................................. 428 Приложение.......................................................... 471 Список родов и видов позвоночных животных, насекомых, де- ревьев и кустарников, а также возбудителей болезней де- ревьев ............................................. 472 Список авторов книги 1 ................................ 478
Книга 2 Предисловие редактора............................................... 10 Глава 6. Леса неморально-бореальной полосы ......................... 13 6.1. Распространение и классификация неморально-бореальных лесов. Л.Б. Заугольнова, О.В. Морозова ..................... 13 6.1.1. Распространение неморально-бореальных лесов ..... 13 6.1.2. Классификация и характеристика сообществ неморально- бореальных лесов......................................... 15 6.2. Мозаичная организация и спонтанная динамика квазиклимаксо- вых неморально-бореальных сообществ. А.И. Широков .......... 62 6.2.1. Образование окон в пологе леса и формирование парцел- лярной гетерогенности............................... 65 6.2.2. Динамика парцеллярной организации хвойно-широколист- венных сообществ ........................................ 71 6.2.3. Образование ВПК и формирование внутрипарцеллярной гетерогенности .......................................... 79 6.3. Структура лесных катен в полосе неморально-бореальных лесов. Л.Б. Заугольнова......................................... 89 6.3.1. Общие представления о катенах..................... 89 6.3.2. Основные типы катен неморально-бореальной полосы . 90 6.3.3. Структура лесного покрова в катенах разного типа . 92 6.4. Сукцессионные процессы в растительном покрове неморально- бореальных лесов и их связь с типами ландшафта и особенностя- ми природопользования ..................................... 108 6.4.1. Общая характеристика сукцессионных процессов в полосе неморально-бореальных лесов. О.В. Смирнова ........ 108 6.4.2. Сукцессионные процессы в растительном покрове немо- рально-бореальных лесов на суглинистых субстратах (на примере южно-таежных лесов Нижегородского За- волжья). А.И. Шир о ков ................................ 118 6.4.3. Сукцессионные процессы в растительном покрове немо- рально-бореальных лесов на песчаных субстратах и про- гнозы их развития (на примере нац. парка “Марий Чодра”). Л.Б. Заугольнова, М.Б. Бекмансуров ................ 125 6.4.4. Прогноз изменения растительного покрова в Приокско- Террасном заповеднике по лесотаксационным данным. Л.Г. Ханина, М.В. Бобровский....................... 131 6.4.5. Современное состояние и прогноз развития островных лес- ных массивов на примере Природно-исторического запо- ведника-леспаркхоза “Горки”. В.Н. Коротков ............. 138 Глава 7. Леса неморальной полосы .................................. 142 7.1. Распространение и классификация неморальных лесов. Л.Б. За- угольнова, Т.Ю. Браславская, НА. Султанова ................ 142 7.1.1. Распространение неморальных лесов................ 142 7.1.2. Классификация и характеристика сообществ неморальных лесов .................................................. 144
7.2. Мозаичная организация и спонтанная динамика квазилимаксовых неморальных сообществ. А. А. Чистякова, НА. Леонова ........ 161 7.2.1. Образование “окон” в пологе леса и формирование парцел- лярной гетерогенности................................... 164 7.2.2. Парцеллярная структура и динамика моно доминантных буковых и полидоминантных широколиственных сообществ 167 7.2.3. Образование ВПК и формирование внутрипарцеллярной гетерогенности ......................................... 175 7.3. Структура лесных катен в полосе неморальных лесов...... 179 7.3.1. Структура лесной катены в эрозионном типе ландшафта в зоне широколиственных лесов (нац. парк “Угра”, Козельские засеки). В.А. Макарова ................................. 180 7.3.2. Структура лесного покрова и почв катен в зоне лесостепи (на примере песчаных террас Воронежского заповедника). Н.А. Солнцев, Н.А. Калуцкова, О.В. Трегубов, Е.А. Старо- дубцева ........................................... 185 7.3.3. Структура лесной катены в эрозионном типе ландшафта в зоне лесостепи на покровных суглинках (Теллермановское опытное лесничество). О.В. Смирнова..................... 194 7.4. Динамика лесного покрова на песчаных террасах Воронежского биосферного заповедника. Е.А. Стародубцева, Ю.П. Лихацкий, О.В. Трегубов .............................................. 200 7.4.1. Долгосрочная динамика растительного покрова заповедника 200 7.4.2. Краткосрочная динамика растительного покрова заповед- ника ................................................... 206 7.5. Сукцессионные процессы в растительном покрове неморальных лесов и их связь с типами ландшафта и особенностями приро- допользования .............................................. 236 7.5.1. Общая характеристика сукцессионных процессов в полосе неморальных лесов. О.В. Смирнова ....................... 236 7.5.2. Сукцессионные процессы в растительном покрове зандро- вых местностей (на примере заповедника “Брянский лес” и окружающих территорий). О.Н. Евстигнеев................. 245 7.5.3. Сукцессионные процессы в растительном покрове морен- но-зандровых местностей (на примере заповедника “Брянский лес” и окружающих территорий). О.Н. Евстигнеев ......... 260 7.5.4 Сукцессионные процессы в растительном покрове III супесча- ной террасы Неруссо-Деснянского Полесья. О.Н. Евстиг- неев ................................................... 266 7.5.5. Долговременный прогноз изменения растительного покро- ва в заповеднике “Брянский лес”. О.Н. Евстигнеев ....... 278 7.5.6. Сукцессионные процессы в дубравах лесостепи после пре- кращения сенокошения и выпаса. А.А. Чистякова........... 286 Глава 8. Леса бореальной (таежной) полосы........................... 295 8.1. Распространение и классификация бореальных лесов. Л.Б. За- уголънова, О.В. Морозова ................................... 295 8.1.1. Распространение бореальных лесов ................ 295 8.1.2. Классификация и характеристика сообществ бореальных лесов .................................................. 298
8.2. Мозаичная организация и спонтанная динамика квазиклимаксо- вых таежных лесов. В.Н. Коротков, А.С. Морозов, А.Ю. Ярошенко 330 8.2.1. Примеры описаний квазиклимаксовых таежных лесов ... 331 8.2.2 Общие признаки ненарушенных или малонарушенных тем- нохвойных лесов.................................... 345 8.3. Структура лесных катен в полосе бореальных лесов ..... 347 8.3.1. Характеристика озерной катены (южная Карелия). Е.А. Платонова .................................... ЪХ1 8.3.2. Структура лесного покрова катен в связи с частотой пожарных нарушений (на примере Костомукшского запове- дника). В.Н. Коротков ................................. 353 8.4. Сукцессионные процессы в растительном покрове бореальных лесов и их связь с особенностями природопользования....... 357 8.4.1. Общая характеристика сукцессионных процессов. В.Н. Ко- ротков ............................................ 357 8.4.2. Послепожарные сукцессии в долинных зандрах Косто- мукшского заповедника. В.Н. Коротков .................. 359 8.4.3. Сукцессии на вырубках (на примере заповедника “Басеги”). А.Ю. Ярошенко ..................................... 367 8.4.4. Основные варианты позднесукцессионных разновозраст- ных бореальных лесов. О.В. Смирнова, В.Н. Коротков, М.В. Бобровский, Л.Г. Ханина........................... 376 Глава 9. Структура и динамика растительного покрова в поймах рек лесного пояса.............................................................. 384 9.1. Растительный покров в поймах рек лесного пояса. Т.Ю. Браслав- ская ..................................................... 384 9.1.1. Специфика природных процессов в поймах.......... 384 9.1.2. Геоморфологические процессы и их влияние на поймен- ную растительность .................................... 385 9.1.3. Влияние гидрологического режима на пойменную расти- тельность ............................................. 398 9.1.4. Структура пойменного ландшафта ................. 404 9.1.5. Функциональная организация пойменной растительности 426 9.2. Растительный покров долин самых малых рек и ручьев и факто- ры его функциональной организации. О.И. Евстигнеев........ 473 9.2.1. Речной бобр и циклические сукцессии растительности. 473 9.2.2. Роль микросайтов в поддержании флористического разно- образия черноолынаников................................ 484 Глава 10. Сохранение и восстановление природного биоразнообразия...... 492 10.1. Прогноз динамики таксационных показателей лесных насаж- дений при разных сценариях ведения лесного хозяйства. С.И. Чумаченко, М.М. Паленова, В.Н. Коротков......... 492 10.1.1. Описание комплекса программ РОККИ8-8 ........ 492 10.1.2. Модель естественного развития................ 495 10.1.3. Модель экзогенных воздействий и имитация лесохо- зяйственных мероприятий ............................ 498
10.1.4. Возможные варианты сценариев ведения лесного хозяйства........................................... 498 10.1.5. Верификация и применение модели ........... 499 10.2. Способы минимизации негативного воздействия лесозагото- вительной деятельности на природное биоразнообразие и естественную динамику лесов. А.Ю. Ярошенко ............. 507 10.2.1. Система рубок в лесах Европейской России .. 507 10.2.2. Меры по сохранению биологического разнообразия при промышленных рубках............................ 514 Заключение ...................................................... 531 Литература....................................................... 537 Приложение....................................................... 563 Список видов сосудистых растений, мхов и лишайников.............. 564 Список авторов .................................................. 575
Предисловие редактора Нашему Учителю и Учителю наших учителей и коллег - Алексею Александровичу Уранову Предлагаемая читателям книга - результат многолетних исследований неформального коллектива авторов, объединенных общей концепцией - популяционной организацией растительных сообществ и общим объектом - восточноевропейскими лесами. В первой книге дан синтез современных концепций теоретической эко- логии и авторских представлений о популяционной организации биогеоце- нотического покрова лесных территорий и предложена модель доантропо- генной организации биогеоценотического покрова лесного пояса Восточной Европы. С биогеографических позиций проведен критический анализ гипо- тезы гигантских покровных оледенений и экстремального похолодания кли- мата. Представлены аргументы в пользу антигляциалистической гипотезы. В первой книге изложены методологические подходы и методы исследова- ния растительного и почвенного покрова лесного пояса Восточной Европы, рассмотрены особенности популяционной биологии основных средопреоб- разователей и сопряженных компаний подчиненных видов растений, прове- ден эколого-ценотический и ареалогический анализ растительного покрова. На основе анализа истории природопользования и оценки роли биотических и антропогенных факторов формирования почвенного покрова лесных тер- риторий сделано заключение, что определяющим фактором формирования современного почвенного покрова является хозяйственная деятельность. Во второй книге дан флористический и геоботанический анализ современ- ных лесов лесного пояса Восточной Европы (см. главы 6-8). Вслед за Г. Валь- тером (1968) в пределах лесного пояса мы выделили неморально-бореальную, неморальную и бореальную лесные полосы. Специфика современной природ- но-антропогенной структуры лесного пояса в том, что в центральной полосе в большей степени сохранились особенности лесов среднего голоцена, тогда как две другие сохранили их в меньшей степени. Одинаковые антропогенные воздействия имели разные последствия в центре лесного пояса и в его север- ной и южной частях, поэтому при обсуждении современной лесной раститель- ности сначала рассмотрена полоса неморально-бореальных лесов (глава 6), а затем в сравнении две остальные (главы 7 и 8). Для каждой природно-антропо- генной полосы в соответствии с классификацией Браун-Бланке обобщены данные по синтаксономии и приведены диагнозы самых распространенных
синтаксонов. Оценка экологических характеристик и эколого-ценотического состава сообществ, относящихся к разным синтаксонам, позволила выявить группы синтаксонов, представляющих разные сукцессионные варианты, и сформировать представления о восстановленной растительности. В результате длительной истории природопользования в лесном поясе Восточной Европы климаксовые лесные экосистемы отсутствуют, поэтому наименее нарушенные - квазиклимаксовые - оцениваются как эталонные. В пределах каждой полосы дана геоботаническая характеристика таких со- обществ и выявлены их специфические признаки в неморально-бореальных, неморальных и бореальных лесах. Реконструкция особенностей структурно- го и таксономического разнообразия наименее нарушенных лесных сооб- ществ и сопоставление их с особенностями сообществ, развивающихся пос- ле прекращения различных антропогенных воздействий, позволили выявить основные варианты сукцессионных систем. Особое внимание уделено поло- жению в сукцессионных системах природных светолюбивых видов-эдифи- каторов, в первую очередь, дуба черешчатого и сосны обыкновенной, кото- рые в современном лесном покрове могут доминировать только в сукцесси- онных сериях сообществ, сформированных в результате рубок, распашек и пожаров. На основе исследований в заповедниках Европейской России ста- ло ясно, что из-за отсутствия в современных лесах ключевых видов лесного пояса - крупных стадных копытных - на заключительных этапах сукцессий доминируют теневые сообщества (хвойно-широколиственные, широколист- венные или темнохвойные). В них нет и светолюбивых видов-эдификаторов, и большей части подчиненных светолюбивых видов растений. Помимо характеристики сообществ на разных стадиях сукцессий, для каждой лесной полосы описаны закономерности размещения лесного по- крова в пределах малых речных бассейнов, которые рассматриваются как элементы структуры лесного покрова в целом. Подразделение территории на малые речные бассейны и исследование распределения элементов лесно- го покрова в их пределах позволили вскрыть закономерности взаимосвязей лесного покрова с геоморфологическими, литологическими и гидрологиче- скими характеристиками земной поверхности и с наиболее распространен- ными типами антропогенных преобразований растительности и экотонов. Этот подход позволяет составить представление о покрове, который в на- стоящее время мог бы сформироваться после полного прекращения антропо- генных воздействий и был бы представлен квазиклимаксовыми лесными эко- системами и ландшафтами, т.е. о восстановленном лесном покрове. Поскольку обязательный элемент ландшафта лесного пояса, помимо бассейнов малых рек и ручьев, - поймы средних и крупных рек, проанализи- рованы их экотопические характеристики и выявлены особенности структу- ры и динамики наименее преобразованного растительного покрова пойм и основные варианты сукцессий (см. главу 9). Сравнение представлений, изложенных в первом томе нашей книги, об облике потенциального растительного покрова и результатов исследований современного растительного покрова лесного пояса Восточной Европы по- зволило разработать модели и предложить методы экологически устойчи- вого лесопользования и восстановления природного биоразнообразия (см. главу 10), основанные на концепциях “§ар шозаю” и популяционной органи- зации биогеоценотического покрова лесных территорий.
Глава 6 ЛЕСА НЕМОРАЛЬНО-БОРЕАЛЬНОЙ ПОЛОСЫ Леса на Восточно-Европейской равнине занимают территорию, протя- нувшуюся почти на две тысячи километров с севера на юг. В этом направ- лении происходит постепенное изменение в соотношении хвойных и широ- колиственных пород деревьев, что определяет возможность членения лес- ного покрова в меридиональном направлении, по крайней мере, на три по- лосы. Северная полоса, которая характеризуется практически абсолютным преобладанием хвойных пород в составе лесного полога, традиционно назы- вается таежной, или бореальной (Вальтер, 1968). Следующая полоса имеет переходный характер, т.е. здесь в составе лесов одновременно принимают участие как широколиственные, так и хвойные виды деревьев. Это полоса смешанных (широколиственно-хвойных и хвойно-широколиственных) ле- сов, которую Г. Вальтер (1968) называет неморалъно-бореалъной. Южная полоса отличается абсолютным преобладанием широколиственных видов деревьев; она называется неморалъной. 6.1. Распространение и классификация неморально-бореальных лесов 6.1.1. Распространение неморально-бореальных лесов Ранее, во введении и в главе 2 обосновывался исходный для всего лесно- го пояса характер неморально-бореальной полосы восточноевропейских ле- сов, поскольку по составу древесных видов она проявляет наибольшее сход- ство с лесами среднего и отчасти позднего голоцена. В связи с этим, рассмо- трение современного состояния растительности лесного пояса и выявление их природных особенностей начато именно с лесов этой полосы. В составе неморально-бореальной полосы в направлении с севера на юг выделяются две зоны, южной тайги и подтаежных (хвойно-широко- лиственных и широколиственно-хвойных) лесов (Растительный покров СССР, 1956; Растительность европейской части СССР, 1980). В первой зо- не широколиственные виды деревьев занимают подчиненное положение, а их видовой состав постепенно беднеет по мере продвижения к северу. Обычно они входят только во второй подъярус древостоя или существу- ют в виде подлеска. Во второй зоне широколиственные и хвойные виды деревьев занимают сходные позиции в сообществе: и те, и другие достига- ют первого подъяруса древостоя, правда, в силу разных причин могут пре-
обладать то хвойные, то лиственные виды деревьев. В травяном покрове лесов обеих зон основу (по численности и биомассе) составляют немо- ральные и бореальные виды трав. Надо отметить, что в зарубежной литературе предлагается несколько иное членение этой полосы (АЫ1 е! а!., 1968): южная тайга и северная часть широколиственно-еловых лесов объединяются в гемибореальную (ИепйЬо- геа!) зону, а южная часть широколиственно-еловых лесов отнесена к уме- ренной (1ешрега1е) зоне. Сравнение ареалов деревьев (Ареалы деревьев..., 1977, 1980, 1986) и зо- нальных карт растительного покрова показывает, что северная граница по- лосы неморально-бореальных лесов на большом протяжении совпадает с северной границей ареала ТШа согйайа, а южная - с южной границей Ркеа аЫез и Р. оЪоуаШ (Цинзерлинг, 1931; Яковлев, Воронова, 1959; Богачев, 1964). Северные пределы сплошных ареалов Асег р1а1апоШе8 и ()иегси$ гоЪиг в западной части Восточно-Европейской равнины также совпадают с север- ной границей неморально-бореальных лесов. На востоке сплошной ареал дуба черешчатого и клена остролистного проходит южнее этой границы. Однако изолированные местонахождения этих видов отмечены далеко к се- веру, до 60° с. ш. (Курнаев, 1973). Традиционно в доминантной системе неморально-бореальные леса Вос- точной Европы с запада на восток подразделяются на следующие регио- нальные типы (Растительность европейской части СССР, 1980): 1. Буково-пихтово-еловые леса Карпат. Это леса с очень богатым ви- дами древостоем. Среди хвойных видов деревьев господствуют Ркеа аЫе$ и АЫе$ а1Ъа. Деревья достигают больших размеров (высота 30-35 м, диаметр более 1 м) и доживают до 300-400 (600) лет. Среди лиственных видов деревь- ев обычно доминирует Ра$и8 8у1хайса, который может достигать первого подъяруса, но чаще он формирует второй подъярус древостоя, где также встречаются Асег р$еш1ор1а1апи8, А. р1а1апойк8, ТШа согскРа, 1Лти8 %1аЪга и Сагрти8 ЪеШ1и8 (Козш, Стойко, 1958; Голубец, 1978). 2. Буково-грабово-еловые леса восточной Польши, Прибалтики, запада России (Калининградская область). Древесный ярус также многовидовой, в его состав входят Ркеа аЫе8, Ра§и8 8у Райса, ТШа согскРа, Сагрти8 ЪеШ1и8, Ргахтиз ехсеккг, Асег р1а1апо1йе8, А. р8еийор1а1апи8, 1Лти8 %1аЪга и др. (Вим- ба, 1959; Расиньш, 1964; Бобров, 1971). 3. Широколиственно-еловые леса Польши, Прибалтики и центральной части Белоруссии (Тгасхук, 1962; Кайрюкштис, 1966; Растительный покров Белоруссии, 1969; МаШз/кхеук/, 1981; Балявичене, 1991). Древесный ярус многовидовой, видовой состав практически такой же, как и в предыдущем типе, но без бука. 4. Широколиственно-еловые леса Центра Русской равнины (Рыбаков, 1935; Булохов, 1973, 1976, 1979). Они включают большую часть перечислен- ных выше видов широколиственных деревьев, кроме Ра$и8 8уРайса, Сагрти8 ЪеШ1и8 и Асег р8еийор1а1апи8 (Растительность Европейской части СССР, 1980). Из темнохвойных деревьев в лесах первых четырех вариантов преобладает Ркеа аЫе8 (Правдин, 1975). В среднем Поволжье (север Кост- ромской и Нижегородской областей) и далее - за Волгой, начинается зона интрогрессии, где отмечаются гибридные формы Ркеа аЫе8 и Ркеа оЪочайа (часто объединяемые в Ркеа х^еппка).
5. Широколиственно-пихтово-еловые леса Заволжья, в которых в каче- стве содоминантов выступают Ргсеа оЪочаШ (включая гибридные формы), АЫез згЫпса и ТШа сог<1а1а\ участие дуба в древостое небольшое (Жилкин, 1928; Васильев, 1935; Порфирьев, 1947; 1961; 1970). 6. Липово-пихтово-еловые леса Предуралья и Урала. Здесь среди широ- колиственных видов существенную роль играют только ТШа согйсйа и отча- сти 1Лти8 §1аЪга, в составе сообществ постоянно присутствует АЫе$ згЪтса, хотя и с невысоким обилием. В направлении с запада на восток и с юга на север в составе неморально- бореальных лесов сокращается число видов в древесной синузии и многие деревья-эдификаторы становятся видами второго подъяруса или даже кус- тарникового яруса (Зубарева, 1967; 1975; Лесорастительные условия..., 1973; Информационные материалы, 1975; 1976; 1977; Карпов и др., 1983). 6.1.2. Классификация и характеристика сообществ неморально-бореальных лесов Для классификации сообществ использован флористический метод (УУеБЙюГГ, уап бег Мааге!, 1978), в основе которого лежит тщательное выяв- ление и использование всего флористического состава сообществ и сопоста- вление встречаемости и обилия всех видов растений. Флористический под- ход характеризуется относительной простотой самой процедуры обработки собранного материала и ее высокой объективностью. Для каждого синтак- сона определено соотношение эколого-ценотических групп видов (рис. 6.1), его положение в экологическом пространстве (рис. 6.2) и в осях флористи- ческого варьирования (рис. 6.3) Исходным материалом для классификации послужили геоботанические описания, собранные преимущественно в течение последнего десятилетия (1991-2001 гг.) в различных географических точках (14 пунктов) разными авторами. Описания организованы в виде электронной базы данных РОКП8 (Леса европейской России), структура и содержание которой подробно рас- смотрены в главе 4. Число описаний для полосы неморально-бореальных лесов (включая южную тайгу) составляет более 1300, большая часть описа- ний сделана на площадках размером 100 м2. Помимо оригинальных описа- ний использованы опубликованные материалы, содержащие геоботаниче- ские описания или синоптические таблицы (Порфирьев, 1950; Шик, 1950; Шапошников и др., 1988; Хазиахметов и др., 1989; Коротков, Морозова, 1986; 1988; Булохов, Соломещ, 1991а, б; Коротков, 1991; Соломещ и др., 1993; Соломещ, 1994; Морозова, 1999; Василевич, 2001). К сожалению, для лесов Центра Европейской России флористическая классификация до сих пор еще полностью не разработана, и, несмотря на ка- жущееся обилие описаний, еще не все типы сообществ охарактеризованы достаточно полно. Поэтому в данной работе использованы только наиболее характерные для водораздельных территорий рассматриваемой полосы син- таксоны, которые снабжены достаточным числом геоботанических описа- ний. Здесь представлена характеристика таких типов сообществ, которые по своему видовому составу и соотношению видов наиболее близки к квази- климаксовому и субклимаксовому состоянию.
Вг а Рп □ Кгп □ № ЕЗ \У1 н ми ЕЗ Её Рис. 6.1. Эколого-ценотические спектры смешанных (темнохвойно-широколиствен- ных и широколиственно-темнохвойных) лесов Европейской России. Обозначения участков: 1 — Новгородская обл., 2 — Тверская обл., 3 — Московская обл., 4 - Московская обл. (юг), 5 - Брянская обл. (север), 6 - Костромская обл. (бассейн реки Корба), 7 - Костромская обл. (бассейн реки Тома), 8 - республика Марий Эл (бассейн реки Куярка), 9 - республика Марий Эл, национальный парк Марий Чодра (бассейн реки Уба), 10 - Нижегородская обл. (север), 11 - Костромская обл. (север), 12 и 13 - Свердловская обл., заказник Сабарский, 14 - Башкирия, 15 - Татария (север), 16 — Башкирия, Удмуртия. В соответствии с классификационной системой Браун-Бланке большая часть лесных сообществ неморально-бореальной полосы относятся к двум классам: классу хвойных бореальных лесов Уасстю-Р1сее1еа и классу широ- колиственных лесов 0иегсо-Ра%е1еа. Ниже приведена синтаксономия и хара- ктеристика некоторых наиболее распространенных синтаксонов немораль- но-бореальной полосы. • Класс Оиегсо-Ра§е1еа Вг.-В1. е! УНе§ег ш УПе§ег 1937 еш. КНка 1939 • • Порядок Ра§е1аИа 8у1чайсае Ра\у1. т Ра\ук, 8окок е! АУаШзй. 1928 • • • Союз Сагртюп ЪеШИ 1з81ег 1931 еш. Мауег 1937 (включая союз ^ие^со-Т^^^оп 8о1оте8С е! Еа1ут811 т 8о1оте8С е! ак 1993) ......Ассоциация КкоЛоЪгуо гозег-РгсееШт аЫейз Кого1коу 1986 ......Ассоциация ^ие^со-Т^^^еШт согскРае Еа1уш811 1986 ех Еа1уш811 т 8о1оте8С е! ак 1993 • • • Союз Асопйо 8ер1еп1попаИ8-Р1сеюп оЪочсРае 8о1оте8С т 8о1оте8С е! ак 1993 ......Ассоциация ТШо-РгсееШт оЪочсРае 81шЬег1, 1а§ег е! Майи 1979 ех Микт е! 8о1оте8С 1990 • Класс Уасстю-Р1сее1еа Вг.-Вк т Вг.-Вк, 8188ш§11 е! УНе§ег 1939 • • Порядок Уасстю-Р1сее1аИа Вг.-Вк 1939 еш. К.-Ьипб 1967 • • • Союз Уасстю-Ргсеюп Вг.-Вк, 8188ш§11 е! УНе§ег 1939 • • • • П/союз Еи-Р1сеешоп К.-Ьипб 1981 ......Ассоциация ^ие^со-Р^сее^ит аЫей8 (АУ. Мак 1952) АУ. Мак е! М. Рок 1955 • • Порядок С1ас1ото-Уасст1е1аИа К.-Ьипб 1967 • • • Союз Эгсгапо-Ртюп ЫЬЬег! 1933 ......Ассоциация Оиегсо гоЪоп8-РтеШт I. Мак 1981
♦ 1а □ 2а △ 36 △ 46 ▲ 56 △ 66 А 76 О 8в О 9в • 10в О Ив + 12г X 14г Ж 15г - 16г Рис. 6.2. Экологическое пространство синтаксонов смешанных (темнохвойно-широколиственных и широколиственно-темнохвой- ных) лесов Европейской России. Арабские цифры обозначают разные участки, соответствующие номерам колонок в табл. 6.1 и подписям к рис. 6.1. Одинаковыми буквами обозначены участки, относящиеся к одному из следующих синтаксонов: а - КкоЗоЪгуо-РкееШт Гур1сит, б - ЮюЛоЪгуо- РйзееШт сапсеТозит рИозае, в - КкодоЪгуо-РгсееШт аЫеТеТозит з1Ыпсае, г - ТШо-Р1сееШт оЪочШае. 14
Ось 2 Рис. 6.3. Флористическая ординация синтаксонов смешанных (темнохвойно-широ- колиственных и широколиственно-темнохвойных) лесов Европейской России. I - Ккос1оЪгуо-Р1сееШт Тургсит (1, 2), П - КкодоЪгуо-РгсееШт сапсеТозит рИозае (3-7), III - КкоЛоЪгуо-РгсееШт аЫеМозит з1Ыпсае (5-11), IV - ТШо-РгсееШт оЬочсРае (12-15). Номе- ра участков соответствуют рис. 6.1 и табл. 6.1. Оси 1 и 2 - абстрактные оси варьирования. Характеристика наиболее распространенных синтаксонов В классе ^ие^со-Ра§е^еа сначала рассмотрим ассоциации, хотя и относя- щиеся к разным союзам, но сходные по эколого-ценотической структуре: неморальные и бореальные виды присутствуют примерно в равных пропор- циях (Ккос1оЪгуо гозег-РгсееШт аЫейз и ТШо-РгсееШт оЬога1ае\, затем - ассо- циацию с преобладанием неморальных видов над бореальными (()иегсо- ТШеШт). Ассоциация Пкос/оЬгуо гозерРюееШт аЫеНз Диагноз. В ассоциацию входят ельники с густым подлеском из широко- лиственных видов деревьев, елово-широколиственные и широколиственно- еловые леса (с участием дуба и липы) с хорошо развитым травяным покро- вом из неморальных и бореальных видов. Ассоциация впервые описана в се- верной части Валдайской возвышенности, и в ее диагноз, помимо сосуди- стых растений, вошли некоторые виды мхов (Коротков, Морозова, 1986). Сопоставление видов, дифференцирующих ассоциацию в разных частях ее ареала, позволило оставить в качестве диагностических видов ассоциации лишь ограниченное число (табл. 6.1, 6.2): Ргсеа аЫе$, Сагех (Н§Иа1а, Сутпосагршт скуор^епз, Ьиги1а рйоза, Ккос1оЬгуит гозеит, Р1а§1отпшт а$1пе. Стоит заметить, что на востоке Русской равнины (Нижегородская, Кост- ромская области, республика Марий Эл) популяции ели представлены гиб- ридными формами (Ргсеа х /ептса), т.е. Ргсеа аЫе$ как конкретный вид по
сути дела теряет свою диагностическую значимость в этом регионе, но со- храняет ее как представитель данного рода. Характеристика сообществ. Ассоциация богата во флористическом от- ношении и характеризуется не только высокой видовой насыщенностью (25-32 видов на 100 м2), но и весьма гетерогенной эколого-ценотической структурой (см. рис. 6.1). Эколого-ценотические спектры сообществ, при- надлежащих к этой ассоциации, включают практически все группы видов, характерные для этой полосы (лесные и опушечные: неморальные, боре- альные, нитрофильные и боровые, а также луговую и некоторые другие). Для сообществ ассоциации характерны флористическая неоднородность и мозаичный характер распределения видов (Коротков, 1991). Именно на их примере была впервые установлена и изучена парцеллярная структура лес- ных сообществ (Дылис, 1960; Дылис, Уткин, 1964; Бязров и др., 1971). Она связана, прежде всего, с различным средообразующим влиянием хвойных, мелколиственных и широколиственных видов деревьев. В доминантной классификации эти сообщества обычно называют сложными или немораль- ными ельниками. Далее в тексте мы используем последнее название. Соотношение видов в древесном ярусе этой ассоциации может довольно сильно варьировать - от абсолютного преобладания ели (Коротков, 1991) до смешанного по составу древесного полога со сложной возрастной и ярусной структурой (Коренные южно-таежные леса, 1988; Широков, 1998). В запад- ной части ареала неморальных ельников в древесном ярусе заметно участие ВеШ1а риЪезсепз и местами Рори1из 1гети1а\ на востоке формируется древо- стой со значительным участием ТШа согйсйа и АЫез згЪтса (Зубарева, 1967, 1975; Зубарева, Теринов, 1967; Фирсова, Ржанникова, 1972; Турков, 1979а, 1985). В общем, чем лучше сохранность лесов этого типа, тем более разно- образен состав древесного полога (Попадюк и др., 1999). Кустарниковый ярус, в основном, образован подростом широколиственных видов деревьев, а также лещиной, жимолостью лесной, рябиной, крушиной ломкой и чере- мухой обыкновенной. В северной части ареала ассоциации (в зоне южной тайги) хвойные виды деревьев достигают абсолютного преобладания в верх- нем подъярусе древостоя. Широколиственные виды деревьев занимают под- чиненное положение, т.е. встречаются преимущественно во втором подъя- русе древостоя (высотой до 15-20 м) и в подлеске. На северном пределе не- морально-бореальной полосы (на северном Валдае, в верховьях Вятки, Вет- луги, Камы, Печоры) неморальные виды входят в состав только подлеска и травяного покрова (Соколов, 1931; Сукачев, 1934; Цинзерлинг, 1931; Але- хин, 1936; Бобровский, 1957; Яковлев, Воронова, 1959; Ниценко, 1960 б). Покрытие травяного яруса часто составляет 80-90%. В травяном покрове, который можно разделить на несколько подъярусов, в качестве доминантов могут выступать Ае^ородшт ро(1а§гапа, СагехрИоза, Са1еоЬ(1о1оп 1Шеит. Высо- ким постоянством обладают и другие виды класса ()иегсо-Ва%е1еа: СаИит ос!ог- аШт, Ри1топапа оЪзсига, $1еПапа ко1оз1еа, МШит е//изит, Азагит еигораеит. В окнах полога и на вывалах преобладают различные виды папоротников (Ргуор1епз/Шх- таз, О.ЛНа1а1а, О. саПкизгапа, Сутпосагршт (1гуор1епз). Неред- ко в качестве доминанта или содоминанта выступает ОхаНз асе1озе11а. Напочвенный моховой покров фрагментарен, его покрытие редко дос- тигает 20-30%, хотя видовой состав довольно богат. Мхи, в основном, пред-
Таблица 6.1 Основные ассоциации широколиственно-темнохвойных и темнохвойно-широколиственных лесов Европейской России Ассоциация КкоЛоЪгуо-РмееШт аЫеНз ТШо-РгсееШт оЪочаШе Субассоциация {ургсит сапе е1о хит рПохае аЫе1е1охит хгЫпсае Гургсит саг. гШх. Вариант 1ургса СаИ- ит оНога- Шт Варианты не выделены 1ур1са Ас1аеа егу1кго- сагра Огркшит х1Ыпсит Ъургса Сагех рИоха нет Местоположение Новгород- ская обл. Тверская обл. Московская обл. Брянская обл. (север) Костромская обл. Марий Эл Нижегород- ская обл. Костромская обл. (север) Свердловс- кая обл. Башкорта- стан Татарстан (север) Башкорта- стан Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 Число описаний 13 40 11 25 11 15 62 25 24 25 10 24 30 6 13 11 Сомкнутость яруса А, % 70 53 70 61 68 67 66 67 62 48 70 НД НД 67 60-80 58 Покрытие яруса В, % 30 65 30 9 48 48 29 38 48 30 10-40 НД НД НД 50-80 6 Покрыие яруса С, % 70 75 73 55 34 63 64 62 60 64 70-80 НД НД 58 70-80 56 Покрытие яруса О, % 26 10 30 14 НД 14 6 1 <1 НД 10-30 НД НД НД 50-80 4 । Диагностические виды асе. Ккс А Ргсеа аЫех В Р1сеа аЫех С Ргсеа аЫе$ Сагех сП$11 а1 а КрР Сутпосагршт (1гуор1епх Ьиги1а рПоха Капипси1и$ саххиЫсих мИоЬгуо-РгсееШт аЫеНх у4 у4 у4 у 2 у4 уЗ щ2 у*2 щ*2 ^у*1 у*2 Ш НД V III V IV2 V2 IV2 V2 IV1 V3 V НД V III V ТТТ Ш Ш1 I IV1 НД IV1 I V1 III III1 ц I IV1 IV1 I V1 Ш2 V1 V2 I V п П I Ш1 IV V2 V1 Ш1 V П IV1 Щ П IV1 II V1 I I V1 П II II I III II IV V III I II II Ш1 II V Диагностические виды субасс. КкойоЪгуо-РгсееШт 1ур1сит Огуор1еп8 сП1а1а1а Нерайса поЫПх Апетопе петогоха Сгппа 1ай/оИа V2 V2 V2 IV1 IV1 Ш II Ш ТП П1 V2 IV V1 I I I IV1 Ш V I
Диагностические виды Ккойокгуо-РгсееШт (ургсит уаг. 1ургса В, С К1Ье$ зргсаШт СаНит Тгг^огит 1]гйса игеп8 Диагностические виды КкойоЪ СаНит ос!огаШт ОР8 РезШса аШзмта УАР Диагностические виды субасс. IV Ш III гуо-Ргсе КкойоЫ I еШт 1ур\ V1 П '"уо-Ръсее I II I I I IV I 1сит уаг. СаНит ойогаШт П Ш П Ш I Ш III2 IV V Ш1 IV Ш IV2 П IV IV1 Шт сапсеШ^ит рИозае В (С) Согу1и8 ачеНапа КрР Сагех рИо8а Усь III У1(П) IV2 I III1 V5 1У3(У) V I I I I П V IV I I А ()иегси8 гоЪиг КрР II I IV I I I В (Эиегси8 гоЪиг КрР III I I I II II С ()иегси8 гоЪиг К^р IV II I I Ш1 II Диагностические виды субасс. КкойоЪгуо-РгсееШт аЫе1е1о8ит 81Ыпсае А ТШа согНага ОР8 п I I V3 V3 V2 IV2 I III2 V3 IV II А АЫе8 81Ыг1са УАР II2 ГУ2 ГУ2 П1 IV2 Ш3 V V1 В АЫе8 81Ыпса УАР I I IV1 IV IV1 IV1 И IV V С АЫе8 81Ыпса УАР II1 III1 IV1 НД IV Ш ш2 II нд С Ри1топаг1а оЪ8сига ОР8 П V2 Ш1 II П I ГУ2 V1 ГУ1 ГУ1 V V1 IV V1 V В (С) Асег ркйапоЫез ОР8 I V2 11(1) I V Ш3(П) ПРСП1) ЦУ1) IV5 П(Ш) И(П) Ш^Ш1) У1® II Диагностические виды КкойоЬгуо-РгсееШт аЫе1е1о8ит 81Ыг1сае уаг. 1ур1са Эгуор1еп8 сагНишапа III I V1 IV V V V IV1 IV1 V1 I П I II III V В (С) Еиопути8 чеггисо8а 1У(П) III V2 III шЦп) ПЦШ1) (IV1) 1У(1) V С1ескота кеНегасеа II I II III I III1 Ш1 V П I V2 IV IV Диагностические виды КкоЛо! Ьгуо-РгсееШт аЫе1е1о8ит пЫпсае уаг. АсШеа егуШгосагра Уасстшт тугННи8 КУР II II III I II II IV1 II I V1 II В Ко8а ас1си1ап8 ГУ1 Ыппаеа ЪогеаН8 ОУР I I I I I IV I II АсШеа егу1кгосагра II П П III Диагностические виды асе. ТШо-РгсееШт оЬочаШе АсотШт 8ер1еп1г1опа1е П III1 I I I I Ш1 V V2 V1 ГУ III А Р1сеа оЪочаШ VАР III2 V2 III2 V4 V2
Таблица 6.1 (продолжение) Ассоциация КкобоЪгуо-РгсееШт аЫей8 ТШо-РгсееШт оЬоуаШе Субассоциация Тур1сит сапсеЮ8ит рИо8ае аЫе1еЮ8ит 8Ияпсае Туркит саг. гкк. Вариант Турка СаИ- ит ойога- Шт Варианты не выделены ТурТса АсТаеа егуТкго- сагра Этркшит 81Ыпсит 1ур1са Сагех рИо8а нет Местоположение Новгород- ская обл. Тверская обл. Московская обл. Брянская обл. (север) Костромская обл. Марий Эл Нижегород- ская обл. Костромская обл. (север) Свердлов- ская обл. Башкорта- стан Татарстан (север) Башкорта- стан Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 Число описаний 13 40 11 25 11 15 62 25 24 25 10 24 30 6 13 11 В Ргсеа оЪоуаТа Vдр С Ргсеа оЪохаТа Vдр СасаИа ка8Ша Зепесю петогепзгз Ьатшт а1Ъит Диагностические виды ТШо-Р1а Абоха то8скаТеШпа Муо8ой8 8у1чайса асегЫш ига1еп818 Vдр П1р1агшт 8гЫпсит В (С) ЗатЬиси8 гасето8а ?е1ит оЬоуаТае уаг. П1р1айит згЫпсит I I II I II I II Ш(1) I IV1 Ш1 II II V IV III III1 I НД IV V V1 IV П I V1 III IV IV1 V V V V IV V1 IV IV1 1(Ш) 1(У) II II I I Диагностические виды ТШо-РгсееТит окоуаТае уаг. Тутса Сото8еИпит Шапсит Сгерг8 8гЫпса Кпаийа Шанса I II I I III V1 III I пипм гж/йлгг ТПтл-РТгре/пт лкл\>л1лр глгТгр/лчит гГлутилр Сагех гкшпа А Ргпи8 8у1уе81п8 СаИит 8ригшт I II IV I III I II II I II III V III III
Диагностические виды синтаксонов высокого уровня Ае^оросИит ро<1а§гапа КрР V1 V1 V2 IV2 IV1 IV2 III1 Азагит еигораеит ОР8 V1 III V1 IV1 IV IV V 81е11апа ко1оз1еа Усь V1 V1 V1 IV IV III IV ЭгуорТепз/Шх-таз ОР8 III I V1 IV II I В (С}Ьотсега ху1оз1еит ОР8 УДУ1) IV Ух(1) II III (V1) III1 Рапз диаскч/оИа ОР8 V III V II III I IV МеНса пиШпз Кор IV I V II V II III Ьакгугиз уегпиз ОР8 III III1 II III III I II МШит снизит ОР8 III IV2 III II III II II В ТШа согскРа ОР8 IV III II2 II I С ТШа согскРа ОР8 НД I I МегсипаИз регептз ОР8 V2 III2 I II II I I В (С)Паркпе техегеит ОР8 III I III I II I I СопуаИапа тщаИз К0Р V IV1 IV III В (С) 1Лтиз §1аЪга ОР8 IV1 Ую1а тггаЫИз ОР8 II I III П I Са1еоЪс1о1оп 1и1еит ОР8 V2 V2 IV2 IV1 V V1 I Прочие виды ОхаНз асеЮзеИа V4 V2 V3 V2 V1 V2 V2 В 8огЬиз аисирапа V1 V V II V V V1 С 8огЬиз аисирапа V НД IV III НД III III МагаШкетит Ы/оИит V1 V1 V1 IV V1 III IV ЕдшзеШт ргаТепзе V2 I III1 II Сакипа^гозкз агипскпасеа V1 II IV V1 II III IV1 Рга$апа уезса V II V II III IV V ЗоИскщо угг^аигеа V II V III Ш V КиЪиз ккхеиз IV1 III IV1 II III V II1 КиЪиз захайНз IV V1 V1 V1 IV IV V1 Аткупит /Шх-/етта IV V1 V1 I III I I ТпепШИз еигораеа ОУР V IV II II I III АсШеа зргсаШ IV I III II II А ВеШ1а риЪезсепз I II III I Ш1 В (С)Веш1а риЪезсепз IV I (П1) (П) (П1)
V3 Ш2 V1 V2 V2 V2 V3 V2 V2 V2 IV1 V IV1 V1 V V2 IV V V2 V3 IV1 V2 V V V1 Ш1 V П IV1 IV1 I ШУ Ш1 V1 IV П ЩП1) (V1) IV1 1(ГУ) IV (I) IV1 (II) V п I I П Ш Ш Ш П IV III1 Ш1 I V1 П I I III IV III1 Ш1 III I IV IV IV1 IV V Ш IV III V IV V IV1 IV IV V4 IV3 V2 IV2 V2 V2 V3 V V1 III2 П1 V1 НД IV V2 V3 I НД II1 Ш2 IV3 I III I (П) (I) (Ш) (I) Ш I Ш1 I I® П^ГУ1) V ГУ2(У2) Ш‘(У2) IV I III1 II1 II IV П V1 IV IV V2 V1 V V3 IV IV Ш1 V3 V2 IV2 V3 II V2 П П Ш V2 V II1 III1 IV1 НД V III V1 И НД V1 V1 IV V2 Ш I I V V III1 II1 IV2 IV П I V3 V II2 IV2 I IV1 V1 IV2 И Ш I П IV IV1 П П IV Ш П П II IV1 I Ш IV П III1 IV1 IV1 V2 V1 УШ IV1 IV1 V V2 I Ш1 IV1 V I I Ш1 III1 V V1 V1 I IV1 III1 IV V1 II Ш I I П Ш IV Ш1 П I III2 П II V2 П П IV2 I® I® 1(11) П(П) (I) 1(1) Ш
и п > и о о II НМ?Ц § § 1 8^1 И В.!’ а-Н * I II 2 а 8 5’ 'й. 9 5 3 2 § п- § И Н * § ° ? 11 $ § 3 I §= § 5- I В. аа § &• § § 8 5- 8 3 3 я 3 & V 1 <>3 5>’ Число описаний Порядковый номер Местоположение Вариант Субассоциация Ассоциация V2 Ш1 Ш1 I IV I II Ш1 V V1 IV1 Ш IV1 I П I I II III П(1) П(1) П(1) П Ш(1У) П(П) Ш'СУ1) V Ш2 IV IV П Ш3 III3 I I I III2 Ш Ш I III П I II I I П V Ш П I II V III1 П V IV1 Ш II П1 Ш ТП П Ш П I П Ш Ш1 IV Ш Ш Ш I IV V1 И Ш IV V I III1 IV П П IV П IV П I IV П П П IV V2 V2 IV1 V Ш 11(1) I VII) П 1(111) (III) 1(П) 1(П) I I Ш Ш V I I I I II Ш I I I I I П I I Ш1 I IV Ш I I Ш III I I П V1 Ш П V1 I II I IV V1 II I IV I I Ш Ш I VI II П I I П I П I II Ш IV1 IV1 П I Ш V I I III I I I П Ш П I П си Новгород- ская обл. < в 1 к Ккос1оЬгуо-Р1сееШт аЫейз о К) Тверская обл. шт -шоро шп -фЭ 1—к си Московская обл. Варианты не выделены в § к в к> СП Брянская обл. (север) СЛ СЛ Костромская обл. о Ю <1 К> 00 Марий Эл I В §“ г И к в й в Ю 40 К> О Нижегород- ская обл. о Н-к Костромская обл. (север) Ас1аеа егуТкго- сагра ьэ Свердлов- ская обл. й. 5 В? 2. а о м 3 В 1ур1сат ТШо-Р1сееШт оЬоча1ае си О си Ох Н-к Башкорта- стан I В си СП Татарстан (север) Сагех рИоза 1—к о Башкорта- стан нет саг. гЫг. Таблица 6.1 (продолжение)
РШреп(1и1а ийпапа I I I 1трайеп8 поИ-1ап§еге II П I Скгу808р1етит акегт/оИит II II П I У1о1а 8е1к1гкИ III I Моекпп&а {гтегма II IV I МусеИ8 тигаИ8 III IV СкеШопшт та]Ы8 IV I В (С) У1Ъигпит ори1и8 II V Е1ути8 сатпи8 II II I У 1с 1а 8ершт II П II Скатаепепоп ап§и8Н/оИит II III Уассгпшт У11л8-1с1аеа КУР II III II I Уеготса оДгсгпаИз II III Эе8скатр81а сае8р1Ло8а II V I II ТкаИсТгит адиИе§1/оИит II IV I РгипеИа уи1§ап8 I IV I II] Роа петогаШ I IV КЗ СП ОпкШа 8есип<1а ОУР I III I II] Эас1уН8 §1отега1а I III Ре81иса §1§ап1еа III I ЕрИоЫит топ1апит I III Сеит пуа1е III II Сгерг8 ра1и(1о8а I III I Ьу81таск1а хи1§ап8 I III I I У1о1а сатпа III II СаИит 1п1егтескит III1 II] А (С)Ве1и1а репсНйа 11(1) II II] Руго1а гоШпсИ/оИа I П I II] А§ГО8(18 1епш8 II П I 1\ 5/ас ку 8 о^1С1паИ8 IV I Сагех ра11е8сеп8 I П I II] Нурепсит таси1аШт II П II А А1пи8 тсапа III II Ап^еИса 8у1хе81п8 I П I Копрра 8у1Ув81П8 Саг(1ат1пе 1трайеп8 I II]
I I I III I I I (I) (I) (I) I I I I II II1 II III V I [ II III I [ I II I I I I I I I I I II I II [ [ III3 IV2 I [ II I [ I I I I III1 I III I III I I III IV III IV II I III1 IV I (I) (I) I I I II I I I I I I I I I I I I I I I (I) I I I I I III I III III I II II I V III I I V1 II IV I III III I IV (I) (I) (I) IV II II II II II IV I I I I I I I I II I I II I II II II I II I II I I I I I I II I
Таблица 6.1 (окончание) Ассоциация КкодоЪгуо-РкееШт аЫеНз ТШо-РкееШт оЪоуаШе Субассоциация 1уркит сагке1озит рИозае аЫегеЮзит згЫгкае Туркит саг. гкк. Вариант Гурка СаИ- ит одога- Шт Варианты не выделены Гурка АсШеа егукго- сагра Пгркгшт згЫгкит Гурка Сагех рИоза нет Местоположение Новгород- ская обл. Тверская обл. Московская обл. Брянская обл. (север) Костромская обл. Марий Эл Нижегород- ская обл. Костромская обл. (север) Свердлов- ская обл. Башкорта- стан Татарстан (север) Башкорта- стан Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 И 12 13 14 15 16 Число описаний 13 40 И 25 11 15 62 25 24 25 10 24 30 6 13 И ТкаИс1гит тгпиз ТкаИсТгит /кхит Ро1у§опаШт тиШ/1огит Сатрапик кд/оНа 81е1кгк Ъип§еапа Уакгкпа хуо1§епзгз Скзшт окгасеит А 1Лтиз §1аЪга IV IV I I III IV1 II I I III V1 III I I I I I III II I II I IV Примечание. Арабские цифры (верхний индекс) соответствуют медиане обилия в баллах, если оно равно или выше 1. Римские цифры обозначают классы постоянства с размером класса 20%. Единично встречаются (встречаемость выше класса I приведена в скобках после номера описания): А - Асег ркЮпогдез 3, 11, Радия аушт 1(Ш), 8аИх саргеа 11,12; В - А1пиз гпсапа 12, ВеШк репдик 9, Сгоззикгш гесПпа(а 3, Ьотсега саегика 11, Рори1из 1гетик 3(11), 8(11), 9, 12, 14, КгЪез т§гит 1, Коза §1аЪг1/оИа 14(11), 8аИх саргеа И, 12; С - А1пиз гпсапа 7(11), 14, Типгрегиз соттитз 7, Ртиз зу1уез1пз 9, Ругиз соттитз 4, КгЪез т^гит 4, 7, 8, 10(11), 12, 15, Коза сатпа 9, Коза та]аИз 3, 4, 8аНх саргеа 3, 12, 13,8\угда зап^шпеа 4,1Лтиз 1ае\чз 14; АсопИит кзюзЮтит 4, Адепорога ИИ/оИа 14, А^гозйз з1о1оп1/ега 1(11), 3, 9, А1скетИ1а уи1$апз 1(11), АпетоШез гапипсикгдез 9, Ап^еНа агскап§еИса 3, 8, Аткпзсиз зукезГпз 1, 4, 6(11), 7, 12, 14, АхепеИа /кхиоза 1, 3, ВгзЮПа та] о г 3, 14, Вгаскуродшт зукадсит 3(11), Вготорзгз Ъепекепи 3, Виркигит кпур/оИит 14(11), Сакта§гоздз ер1§еюз 4, 7, Сакта§гозйз кп§здог$И И, 12(11), Са1ата§гозйз сапезсепз 7, Сакка ра1из1пз 1, 12, Сатрапик раШк 3, 7, Сатрапик регзкг/оИа 1,15, Сатрапик гарипсиккез 1, Сатрапик 1гаскеНит 4, 9, 15, Сагдагтпе рга1епз1з 7, Сагех сезриоза 1, 4, 9, Сагех дюка 1, Сагех т/1а1а 15, Сагех кскепаШ 5(11), Сагех ккасеа 3, Сагех т§га 4, Сагех зукадса 3(11), Сагех хезкагк 15, СаШЪгоза адиайса 15, СкаегоркуИит аготайсит 1(11), Сксаеа 1и1ейапа
15, Сгг8шт ке1егорку11ит 1, 3(11), 7(11), 9, 12, 14, СИпоросИит уи1§аге 1, 3, 4, Соссу§ап1ке/1о8-сисиИ 3, 4, Согус1аИ8 Ъи1Ъо8а 3, Сгерг8 ра1ис1о8а 12, СурпресНит са1сео1и,8 15(11), Оас1у1огк1?а /искзН 4, 7, Ее1рктшт е1аШт 12, 14(11), О1§ИаН8 ^гапск^ога 14(11), Огуор1еп8 сп81а1а 9, Е1еоскап8 ракшп8 15, Едш8еШт куетсйе 1, ЕрИоЫит ракшге 10, 15, ЕрИоЫит го8еит 1, Ер1расЙ8 ИеПеЪоппе 4, 15, Ега^апа то8ска1а 3, 4, 7, Са1еор818 Ы/1(1а 14, Са1еор818 ШгакИ 1(11), Сга1еор818 8ресю8а 1, СаНит Ъогеа1е 4, 9, 14, Негас1еит 81Ыпсит 12, 14(11), Шегасшт итЪеПаШт 3, 7, Нити1и8 1ири1и8 14, Ну1о1е1еркшт ШркуИит 4, Нурепсит рег/огаШт 3, 4, 7, 15,1траНеп8 рагу^ога 4, Ьагтит таси1аШт 3, 8, 9, 15(11), Ьатшт ригригеит 14(11), ЬаНггаеа здиатапа 9, Еа1куги8 8у1уе81п8 1, Ы§и1апа 81Ыпса 4, Ыпапа уи1§ап,8 4, ЕусоросНит аппоНпит 1, 3(11), 11, 12, Ьу81таск1а питти1апа 3(11), 4, 5, Ма1аскшт адиаНсит 15(11), Ме1атругит петогсмит 3, 4, 7, Ме1атругит рга1еп8е 3, 4, 6, 7, 8, 11, Ме1атругит 8у1уаксит 1(11), 7, МоИта саег1еа 4, Мопе8в8 ит^ога 15, Ми1§ескит Ы8рй1ит 15, Муо8оН,8 ра1лШп8 10, 12, 15, Муо8о1оп адиайсит 14, Оп§апит уи1§аге 3, Р1сп8 №егас1ой1е8 7, Р1еиго8регтит ига1еп8е 14, 15(11), Роа аппиа 1(11), 3(11), Роа 1гМаН8 3, Року^опаШт окогаШт 1(П), 3, 4, 16, Ро1епННа егесШ 1, 3, 7, Рпти1а тасгоса1ух 14(11), Рпти1а уеп8 9, 15, 16, Ри1тотапа тоШ.8 14, Руго1а те<Иа 3, 7, Руго1а ттог 3, 7, Капипси1и8 асп8 7, Капипси1и8 аипсоти8 1, 3, 6, 9, Китех оЪШ81/оПи8 3, 8ыгри8 8у1уаНси8 15, 8сгорки1апа пос1о8а 3(11), 7, 8ес1ит 1е1еркшт 4, 8Пепе пи1ап8 15, 818утЪг1ит 81псй881тит 14, 81аску8 ра1и81п8 9, 81еПапа тесНа 3, 7, 15(11), 8о1апит скксатага 3, 8, 10, 8исс18а рга1еп818 3, 4, 6, 7(11), Тагахасит о$1с1па1е 3(11), 12, 13, Тп/оИит тескит 1, 7, ТгоШшиеигораеи8 1, 3, 6(11), Ти88Па§о /аг/ага 1, 3, Уа1епапа оДгстаИ8 12(11), 13(11), УегаТгит 1оЪеНапит 12, 13, Уеготса ЪессаЪип§а 15, У1с1а сгасса 1, Уиаа 8у1уаНса 3, 4, 7, 15(11), Ую1а е1аНог 3, Ую1а ер1р8На 1, 8, Ую1а ЫгШ 1(11), 4, 16(11), Ую1а о(1ога1а 3, У1о1а ра1и81п8 1, 7, 11(11), У1о1а гире81п8 1, Ую1а итЪго8а 15(111). Ярусы: А - древесный, В - подлесок, включающий кустарники и подрост деревьев, С - травяно-кустарничковый. В, С - указано постоянство вида сразу в двух ярусах; В (С) - постоянство указано раздельно по ярусам в одной строке. * - присутствует гибридная форма ели. Аффинные виды: КУР - класса Уасс1п1о-Р1сее1еа, К0Р - класса Оиегсо-Еа%е1еа, ОР8 - порядка Еа^еШИа 8ууаИсае, ОУР - порядка Уасст1о-Р1сее1аИа, Усъ - союза Сагрииоп Ье1иИ, УАР - союза АсопИо-Ргсеюп. Источники данных: 1 - Коротков, Морозова, 1986 (асе. КкоНоЬгуо-Р1сее1ит)', 2 - Шапошников и др., 1988 (субас. Ккойокгуо-Р1сее1ит а8реги1е1о8ит)\ 3 - Коротков, Морозова, 1988 (вариант Ккос1оЪгуо-Р1сее1ит уаг. Сагех рНта}’, 4 - описания Л.Б. Заугольновой, Приокско-Террасный заповедник, 1995-1997; 5 - Бул охов, Соломещ, 1991а (асе. Асеп р1а1апоиН8-Р1сее1ит аЫеН8 ВШокйоу е! Зоклпезс 1991); 6 - описания Л.Б. Заугольновой, В.В. Шутова, Е.В. Тихоновой, Судиславский р-н, склон террасы реки Корба, 1999 г.; 7 - описания Л.Б. Заугольновой, В.В. Шутова, Е.В. Тихоновой, Судиславский р-н, бассейн реки Тома, 1999 г.; 8 - описания М.В. Бекмансурова и Ю.А. Дороговой, Национальный парк «Марий Чодра» 2000 г., бассейн реки Уба; 9 - описания Ю.А. Дороговой, близ Йошкар-Олы, бассейн реки Куярка, 1997-98 гг.; 10 - описания А.И. Широкова, Килемарский заказник, 1996 г.; 11 - Коренные темнохвойные леса южной тайги, 1988 (Кологривский лес); 12 - описания О.В. Смирновой, Р.В. Попадюка, Т.О. Яницкой, 1993 г., Сабарский заказник, склоны террас реки Уфа; 13 - то же, 1994 г., лесной массив на водоразделе; 14 - Хазиахметов и др., 1989; Соломещ, 1994; 15 - описания В.С. Порфирьева (1950); 16 - Соломещ, 1994 (субасс. Сапы гкшпае-РгсееШт оЬоуа1ае 1ургсит 8о1оте§ё е! а1., 1993). НД - нет данных.
Встречаемость видов наземных мхов в сообществах ассоциаций ЕМ1ос1оЬгуо-Р1сее1ит и ТШо-Р1сее1ит Таблица 6.2 Ассоциация КкойоЪгуо-РгсееШт ТИю-РгсееШт Местоположение § к § § § и св и Новгороде обл. Тверская обл. Московска обл. Брянская обл. (севера Костромск обл. Костромск обл. Марий Эл Костромск обл. (север св Н Рч о а а л Татарстан Л ь Рч о а 3 св И Порядковый номер 1 2 3 5 6 7 8 11 14 15 16 Диагностические виды асе. КкойоЪгуо-Р1сее1ит Ккос1оЪгуит гозеит V I III V III I I IV I IV I Р1а%1отпшт а^те IV V IV I 1 I IV II Прочие виды Р1еигогшт зскгеЪеп КУР V III IV V III IV I V II IV III Ну1осотшт $р1еп<1еп$ Кур IV III Ш II I I I V III III Эгсгапит зеорапит КУР V III III II II IV II III СггпркуИит рШ/егит IV II V V III I II II III ВгаскуЧкесшт $1агке1 V IV V V V I II I Вгаску1кесшт зсАеЪгозит III III III I III IV I КкуйсИас1е1рки8 1г1рие1ги8 II I IV IV II III V III V Р1а%1отпшт сизрМаШт I Ш Ш II V I V III III Эгсгапит ро1у8е1ит II I II II II V
СНтасшт (1еп(1го1с1е8 II II I II IV II III Р1а§ютпшт е1аШт IV II II Р1а§юскИа роге11о1с1е8 III I III II I II II РйПит сп81а-са81геп818 III I III II Ро1у1пскит соттипе I II I III ВгаскуЧкесшт оескроскит IV IV Еигкупскшт Шап8 II V Аийскит ип<1и1аШт Игсгапит ЪопуеапИ III III IV I 8рка§пит 8диагго8ит I III Р8еи<1оЪгуит стсН(ИоШе8 Вгаску1кесшт ге/1ехит ВгаскуЧкесшт сигШт I II III V Примечание. «Порядковый номер» соответствует таблице 6.1. Единично встречаются: Вгаску1кесшт рори1еит 6, 7, ВгаскуЧкесшт г1чи1аге 14, ВгаскуВгесшт гШаЪи1ит 3, 6, 7, 8, СаШег§оп согск/оИит 7, Ску1о$сурки$ ро1уап1ки$ 3, 7, Эгсгапит пщщ.8 11, Игсгапит уич(1е 14, Пгерапос1а(1и$ айипсиз 15, 16, Еигкупскшт ри1ске11ит 8, ПззШепз Ъгуогйез 3, 7, Г188и1еп8 У1нс1и1и8 3, Ну1осотшт ргоН/егит 15(11), Ну1осогта81гит ругепсйсит 11(11), 14(11), Ну1осотга81гит итЪгаШт 11, Нурпит ра11е8сеп8 3, 8(11), 14(11), Ьоркосо1еа кеТегоркуИа 3(11), Магскапйа ро1утогрка 15(11), 16(11), Мпшт 81е11аге 3, 8, Р1а§1отпшт еШрйсит 6(11), 7, 11, Р1а§1отпшт тескит 6(11), 7, Р1а§1отпшт шиЕйаШт 3, 6, 7, Р1а§ю1кесшт (1епйси1аШт 3(11), 6, 7, 11, 14, Ро1у1пскит /огто8ит 1, Ро1уНчскит ]итреппит 1, 14, Ро1у1пскит 1оп§18е1ит 1, 3, КШхотпшт рипсШШт 3, 7, РкуйсИас1е1рки8 са1уе8сеп8 11, КкуйсИас1е1рки8 8диагго8и8 1, 3(11), 7, 8рка§пит §1г§еп8окпИ 8, 11(11), Ткшскит ркШЪеПН 14(11), Ткшскит гесо§тШт 3, 7.
ставлены различными видами родов Р1а§ютпшт и Вгаску1кесшт, часто при- сутствуют обычные виды бореальных лесов Р1еиго2шт зскгеЪеп, Ну1осотшт 8р1епс1еп8 и Эгсгапит 8сорагшт, КкоНоЪгуит гозеит входит в со- став покрова практически всех описанных сообществ, но далеко не всегда этот вид имеет высокую встречаемость (см. табл. 6.2). Соотношение видов в древесном пологе, как и в травяном покрове, мо- жет варьировать в широких пределах при сохранении эколого-ценотиче- ской структуры, свойственной сообществам этой ассоциации: от абсолютно- го преобладания ели до содоминирования ели (до 4-5 единиц в формуле дре- востоя) с широколиственными и мелколиственными видами деревьев. Немо- ральные ельники Подмосковья и сопредельных областей в подтаежной зо- не, по-видимому, имеют искусственное происхождение, т.е представляют со- бой культуры ели или возникли в результате возобновления от посадок (Абатуров, Антюхина, 2000). Особенности экологии. В экологическом отношении сообщества этой ассоциации довольно близки к широколиственным лесам неморально-боре- альной полосы (В)бгпс1а1еп, 1980; 8око1о\У8кц 1980; Коротков, Морозова, 1986). Однако, на Восточно-Европейской равнине в пределах ландшафтов всех типов они хорошо дифференцированы от собственно широколиствен- ных лесов и встречаются в экотонах с пониженным дренажем, более кислы- ми и умеренно увлажненными почвами. В подтаежной зоне они обычно раз- мещены на плоских пониженных участках (с относительной высотой над урезом водотоков менее 10-15 м) и пологих склонах моренных и зандровых равнин, нередко при близком залегании карбонатной морены. Почвы преи- мущественно дерново-подзолистые, иногда с признаками оглеения. По мере продвижения от центральной части неморально-бореальной полосы к севе- ру массивы неморальных ельников перемещаются с водораздельных про- странств на крутые и хорошо дренируемые части склонов южной экспози- ции, а затем и в долины рек (Порфирьев, 1947, 1961, 1964; Денисов, 1970; Орлов и др., 1974; 1980; Кологривский лес, 1986). В экологическом пространстве по факторам увлажнения и кислотности (см. рис. 6.2) сообщества этой ассоциации занимают центральное положение (см. также раздел 6.3, рис. 6.22): по кислотности их диапазон составляет 4,3-6,5 рН (или 5,5-7,0 баллов в девятибалльной шкале Цыганова, 1983), по увлажнению - 12,6-13,8 баллов по 20-балльной шкале Цыганова; при этом общий диапазон лесных сообществ в неморально-бореальной полосе по этой шкале составляет 11,5-16,0 баллов. Сложные ельники неоднородны по доминированию видов в травяно-ку- старничковом ярусе. В доминантной классификации группы сообществ с разными доминантами относят к разным ассоциациям, но поскольку эти единицы оказываются весьма мелкими, их иногда объединяют в более круп- ные подразделения (серии, циклы). Серия объединяет коренную ассоциа- цию (выделенную на основе доминирования видов) и ее производные на тех же местообитаниях. Цикл - это более крупная единица, которая включает несколько серий с общим доминирующим видом в одном из нижних ярусов сообществ (Порфирьев, 1961; Соколов, 1962; Рысин, 1982). На этой основе В.С. Порфирьевым (1961; 1964) разработана классификация лесов для Волжско-Камского междуречья. Для сложных ельников Подмосковья выде- лено несколько циклов сообществ (Савельева, 2000; Рысин, Савельева,
2002), в составе которых значительную роль играют неморальные виды. Разные циклы трактуются как группы сообществ экологического ряда; так, сообщества волосистоосокового, зеленчукового, ясменникового циклов встречаются на наиболее дренированных местообитаниях; сообщества сны- тевого цикла - на почвах с признаками оглеения; на пониженных местооби- таниях - пролесникового, а в сырых - гравилатового и таволгового циклов. Изучение динамики неморальных ельников Подмосковья (Меланхолии, 2000) показало, что в течение 15 лет наблюдений, в местообитании одного типа, доля площадок, на которых произошла смена доминантов, варьирова- ла от 18 до 58%. Это обстоятельство еще раз указывает на то, что ассоциа- ции доминантной классификации отражают динамические (сукцессионные или флюктуационные) состояния сообществ в рамках одной флористиче- ской ассоциации. Л.И. Савельева (2000) рассматривает сложные (неморальные) ельники как исходные сообщества по отношению к широколиственным лесам. Прове- денный нами флористический и эколого-ценотический анализ сложных ель- ников и елово-широколиственных сообществ, а также сопоставление их поло- жения в экологических рядах лесных катен (см. раздел 6.3) позволяют с уве- ренностью говорить, что часть неморальных ельников возникла на месте ши- роколиственных лесов (снытевый, пролесниковый, ясменниковый циклы) за счет создания культур ели, а представители других упомянутых здесь циклов (волосистоосокового, зеленчукового, гравилатового и таволгового) могли об- разоваться на месте хвойно-широколиственных лесов как за счет выбороч- ных рубок, так и в результате посадок ели по пашне или вырубкам. В южной тайге (Центрально-Лесной заповедник) описаны сообщества с разными доминантами в травяном покрове, которые можно отнести по фло- ристическому составу к ассоциации Ккос1оЪгуо-Р1сееШт\ их распределение связано с изменениями условий экотопа на разных элементах мезорельефа. Здесь крупные массивы неморальных ельников расположены на сильно рас- члененной водораздельной равнине с глубоко врезанными долинами ручьев и речек и с близким залеганием карбонатной морены (0,6-0,8 м). В верхних частях сравнительно крутых склонов (на слабодерново-подзолистых и пале- во-подзолистых почвах различной степени гумусированности) размещаются неморально-кисличные ельники. На наиболее выпуклых повышениях этих склонов встречаются небольшие участки кленово-зеленчуковых ельников. Средние части склонов занимают сообщества ельников липняково-ясменни- ковых, произрастающих на дерново-буро(палево)-подзолистых и палево- подзолистых почвах. В нижних частях склонов, непосредственно примыка- ющих к руслам ручьев и речек, размещаются сообщества ельников ильмо- во-пролесниковых (Кураева и др., 1999). Почвы этих ельников дерново-сла- бо-подзолистые с признаками оглеения почвенного профиля. В южнотаежных ландшафтах Висимского заповедника на Среднем Ура- ле (Коломыц, 1979), где перепады высот составляют около 300 м, пихто-ель- ники с липой и неморальными видами трав распространены на верхних и средних частях склонов; разнотравно-зеленомошные пихто-ельники с гос- подством бореальных видов трав тяготеют к нижним участкам склонов и их подножиям. Автор связывает это с особенностями температурных инвер- сий, с распределением осадков, удаленностью верхней границы коренных геологических пород от поверхности, характером дренажа и пр.
На юге подтаежной зоны (Брянская область - Бул охов, 1974) немораль- ные ельники (широколиственно-еловые леса) сохранились в виде неболь- ших фрагментов. Эти леса возникли после рубок и для них характерен сме- шанный древостой, включающий дуб, липу, ель и клен остролистный. Соот- ношение видов в древесном пологе, скорее всего, отражает разные сукцес- сионные варианты исходных сообществ широколиственно-еловых лесов. Эти сообщества сформированы на песчано-супесчаных субстратах, с чем связано практически постоянное присутствие сосны, пониженная роль липы (липа встречается только во втором подъярусе древостоя) и значительная роль дуба в древесном пологе (Булохов, 1974). В юго-восточной части подтаежной зоны (Раифский участок Волжско- Камского заповедника) неморальные ельники с липой и доминированием Мегсипакз регептз встречаются только в наиболее увлажненных местооби- таниях по склонам террас малых рек и днищам водотоков (Порфирьев, 1961, 1964) и непосредственно контактируют с широколиственными лесами на во- доразделах. Именно леса, включающие одновременно хвойные и широколи- ственные виды деревьев, В.С. Порфирьев (1950, 1961) рассматривал в каче- стве типичных исходных сообществ зоны смешанных (подтаежных) лесов. Синтаксономия. В доминантной системе сообщества этой ассоциации разными авторами называются богатыми (по видовому составу), сложными (по структуре), неморальными ельниками (по значительному участию немо- ральных видов). В системе единиц флористической классификации такие ельники относят к классу 0иегсо-Ра$е1еа по комплексу признаков: практи- чески отсутствуют характерные виды Уасстю-Ргсее^еа, в нижних ярусах со- обществ преобладают виды неморальной группы. Некоторые авторы (В)бгп<1а1еп, 1980; 8око1о\У8кц 1980; Коротков, Морозова, 1986) полагают, что в экологическом отношении такие ельники близки к широколиствен- ным лесам. Значительные трудности представляет отнесение ассоциации к конкретному союзу. Некоторые авторы предлагают поместить широколи- ственно-еловые леса в новый союз ^ие^со-Т^^^оп (Миркин, Наумова, 1998), сходное решение (союз ТШо-Ргсеюп) было предложено при описании немо- ральных ельников Норвегии (В)бт<1а1еп, 1980). Однако синтаксономически эти подходы мало обоснованы, поскольку указанные выше союзы не имеют четко отграниченных флористических признаков. При первом синтаксоно- мическом описании эти ельники были помещены в союз Сагртюп ЪеШН, на том основании, что в южных вариантах сообществ присутствуют такие ви- ды союза как Сагех рйоза, 81еИапа ко1оз1еа, Капипси1из саззиЫсиз (Коротков, Морозова, 1986; Коротков, 1991). Нами в соответствии с первоначальной интерпретацией ассоциация отнесена именно к этому союзу. Ранее в рамках этой ассоциации были выделены две субассоциации, обе описанные на Валдае - ^ургсит (Коротков, 1991), азреги1ек)зит (Шапошни- ков и др., 1988), а также вариант Сагех рйоза из Подмосковья (Коротков, Морозова, 1988). Привлечение материала из других частей ареала сложных ельников позволило уточнить внутреннюю дифференциацию синтаксона. Ассоциацию КодоЪгуо-РгсееШт можно разделить на три субассоциации - 1ур- гсит, сапсе1озит рИозае и аЫеШозит згЬтсае, - имеющие как флористиче- ские (см. табл. 6.1, рис. 6.3), так и экологические различия (см. рис. 6.2). Субассоциация Кко^оЪгуо-РгсееШт 1ур1сит отличается присутствием Эгуор^епзс1На1а1а, Нерайса поЪШз, Апетопе петогоза, Стпа 1ай/оИа. Сообще-
ства этой субассоциации распространены, в основном, в северо-западной ча- сти ареала неморальных ельников. В северной и южной частях Валдайской возвышенности описаны очень близкие по составу и экологии сообщества (Коротков, Морозова, 1986; Шапошников и др., 1988). Экологическое про- странство, выделенных ранее субассоциаций ({ургсит и а8реги1е1о8ит), прак- тически полностью совпадает (см. рис. 6.2), а их эколого-ценотическая стру- ктура весьма сходна (см. рис. 6.1). По этой причине они объединены в рам- ках одной субассоциации (^ургсит). Флористические различия при сходстве экологических свойств позволяют разделить валдайские сложные ельники на два варианта: уаг. 1ургса (северный Валдай) и уаг. СаИит оНогаШт (южный Валдай). В ельниках южного Валдая (Центральный лесной заповедник), в отличие от северного, присутствует густой подлесок из широколиственных видов деревьев, а в состав травяного покрова входят СаИит оНогаШт, Ре8Шса а1й88та, Ри1топапа оЬ8сига, Рке§ор1еп8 соппесИИ8. Более южный ва- риант характеризуется несколько упрощенной эколого-ценотической стру- ктурой (отсутствуют боровая, болотная, луговая группы), а также более вы- соким участием видов бореальной группы и пониженной ролью опушечных видов (см. рис. 6.1). Субассоциация КкоНоЪгуо-РгсееШт сапсе1о8ит рПо8ае объединяет более южные типы сообществ неморальных ельников. Они характеризуются зна- чительным участием Сагех рИо8а, Согу1и8 ачеИапа, присутствием дуба в дре- востое, а также большим обилием неморальных видов в кустарниковом яру- се и травяном покрове, особенно 81еИапа ко1о81еа. Сообщества субассоциа- ции в экологическом пространстве сдвинуты в более сухую область (см. рис. 6.2). К этой же субассоциации относятся сообщества асе. Асеп р1а- 1апо1(И8-Р1сееШт аЫей8 Ви1ок1юу е! Зокипезс 1991, описанной в Брянской об- ласти А.Д. Булоховым (Булохов, Соломещ, 1991а). Еловые леса из Кост- ромской области (Заугольнова и др., 2000 б) также можно включить в эту субассоциацию, несмотря на отсутствие видов, характеризующих синтаксон. Хвойно-мелколиственные леса южной части Костромской области (Суди- славский район), скорее всего, представляют собой обедненный вариант ли- по-ельников, которые были характерны для юга области еще в XIX веке. Уже в начале XX столетия отмечено хищническое уничтожение таких лесов и изменение их состава, выразившееся в уничтожении липы (Дюбюк, 1918) и замене ее на мелколиственные виды деревьев. Однако до сих пор именно эти сообщества поддерживают наиболее высокое видовое разнообразие среди лесов, исследованных на юге Костромской области, и характеризуют- ся высокой продуктивностью (Заугольнова и др., 2000 б). Субассоциация КкоНоЪгуо-РгсееШт аЫе1е1о8ит 81Ътсае представлена в восточной части ареала этой ассоциации. Синтаксон описан по материалам из Среднего Поволжья (Заугольнова и др., 2001): север Нижегородской и Костромской областей и республика Марий Эл. Для сообществ этой субас- социации характерен древостой, состоящий из ели, липы и пихты, березы пушистой, осины, иногда с присутствием сосны. В рамках субассоциации вы- деляются два варианта: уаг. 1уР^са (подтаежная зона) и уаг. Ас1аеа егу1кго- сагра (южная тайга), который характеризуется высоким участием бореаль- ных видов (черника, линнея северная) (см. рис. 6.1, порядковый номер И). Общая черта ассоциации КкоНоЪгуо-РтееШт - относительно высокое уча- стие бореальных видов (см. рис. 6.1), которое варьирует в зависимости от гео- 2. Восточноевроп. леса. Кн. 2 33
графического положения. Для субассоциации КкоНоЬгуо-РтееШт сапсекшш рИозае амплитуда изменения этого показателя наиболее узкая (24-33%), у суб- ассоциации КкоНоЪгуо-РтееШт 1ур1сит (30-40%) она невелика, но сам показа- тель выше; наконец, для субассоциации КкодоЪгуо-РкзееШт аЫе1е1озит з1Ып- сае диапазон варьирования показателя наиболее широк (30-50%). Для всех трех субассоциаций неморальных ельников характерно значи- тельное перекрывание экологического пространства (см. рис. 6.2). При этом у сообществ КкоНоЪгуо-РгсееШт сапсекштг рИозае оно сдвинуто в сторону низкого увлажнения и кислотности (высокие балловые показатели шкалы Кс), а у КкоНоЪгуо-РгсееШт аЫеШозит згЫпсае - в сторону высокого увлаж- нения и кислотности (низкие балловые показатели шкалы Кс); сообщества КкоНоЪгуо-РгсееШт 1ур1сит занимают промежуточное положение в экологи- ческом пространстве. Флористические различия между субассоциациями (помимо сопоставле- ния постоянства видов) показаны также с помощью ординационного метода (анализ соответствий с удаленным трендом - ПСА) на рис. 6.3. Центральное положение в осях варьирования занимает КкодоЪгуо-РкзееШт 1ур1сит, при этом два флористических варианта этого синтаксона (уаг. 1ургса, уаг. СаНит оНогаШт) разделяются довольно четко. Обширное скопление, примыкающее к этой субассоциации в верхней левой части диаграммы, принадлежит КкоНоЪгуо-РтееШт сапсе1озит рНозае, а в правой части с ней практически смыкается КкоНоЪгуо-РтееШт аЫе1е1озит з1Ыпсае, представляющая переход к синтаксонам, распространенным на самом востоке смешанных лесов. Распространение. Ассоциация КкоНоЪгуо-РтееШт имеет широкий ареал, охватывающий зону южной тайги и подтаежных лесов от Прибалтики и севе- ро-запада России до Среднего Поволжья. Флористические и экологические особенности неморальных ельников в различных частях ареала обусловлива- ют внутреннюю дифференциацию синтаксона. Субассоциация КкоНоЪгуо- РтееШт 1ур1сит описана для зоны южной тайги на Валдайской возвышенно- сти. Похожие ельники встречаются в Литве, на некоторых возвышенностях Белоруссии, на пологих склонах Клинско-Дмитровской гряды (Раститель- ность Европейской части СССР, 1980). Сообщества КкоНоЪгуо-РтееШт сапсе- 1озит рИозае распространены в центральной и южной частях ареала ассоциа- ции - в Московской и сопредельных с ней областях. Южная граница ареала ас- социации проходит по северу Брянской и Калужской областей, где немораль- ные ельники спорадически встречаются в зандровом и моренно-зандровом ландшафтах (Булохов, 1974; Соловьева, Хомутова, 1969; Булохов, Соломещ, 1991 а). По нашим наблюдениям в Козельских засеках (юг Калужской облас- ти) в полосе неморальных лесов (собственно в широколиственной зоне) эта ассоциация представлена в моренно-зандровом типе ландшафта в основании пологих склонов речных террас и в плоских понижениях на водоразделах. В заповеднике “Калужские засеки” (Заугольнова и др., 2001) фрагменты этой ассоциации имеют полностью искусственное происхождение и формируются только в культурах ели. В южной части Костромской области представлен ва- риант очень близкий к этой субассоциации (см. рис. 6.3, номера 6, 7), но ее наиболее характерный вид - Сагехрйоза - исчезает. Особенность этой выбор- ки состоит в том, что она обнаруживает флористическое сходство как с КкоНоЪгуо-РтееШт сапсе1озит рИозае (см. рис. 6.3, номера 3-5), так и с КкоНоЪгуо-РтееШт 1ур1сит (см. рис. 6.3, номера 1, 2).
На севере Костромской и Нижегородской областей, на территории рес- публики Марий Эл распространены сообщества субассоциации КкойоЪгуо- РгсееШт аЫеШсштг згЫпсае. Большой интерес представляют сообщества неморальных липо-пихто-ельников, описанные на тех участках (Килемар- ский заказник, Кологривский лес), которые слабо затронуты хозяйствен- ным воздействием (Коренные темнохвойные леса южной тайги, 1988; Ши- роков, 1998). Их отличает развитие ветровально-почвенного комплекса, вы- сокая внутренняя пространственная и флористическая гетерогенность всех ярусов. Сообщества, описанные в Кологривском лесу, флористически близ- ки к более западной субассоциции КкойоЪгуо-РгсееШт 1ур1сит (уаг. СаИит ойогаШт) (см. рис. 6.3, номер 2), а участки из Килемарского заказника зани- мают на ординационной диаграмме промежуточное положение между КкойоЪгуо-РгсееШт аЫеШсштг згЫпсае (номера 8-11) и сообществами более “восточной” ассоциации ТШо-РгсееШт оЪоуайае (см. рис. 6.3, номер 12). Ассоциация ТИю-Рюее1ит оЬоуа1ае Диагноз. Ассоциация объединяет темнохвойно-широколиственные леса восточной части неморально-бореальной полосы (Предуралье) и является ви- карирующей по отношению к КкойоЪгуо-РкееШт. Видами, характеризующи- ми ассоциацию на той территории, где она исследована, являются Р1сеа око- уа1а, АЫез 81Ыпса, ТШа согскРа, АсопРит 8ер1еп1попа1е, СасаНа каз1а1а (см. табл. 6.1). Первоначально ассоциация была описана в Башкирии и имела большее число дифференцирующих видов (Хазиахметов, 1989; Соломещ, 1994; Соломещ и др., 1993); привлечение материала из других географических пунктов позволило уточнить диагноз синтаксона. В результате некоторые ви- ды, которые авторами предыдущих работ были включены в число диагности- ческих (Сгергз мЫпса, Редиса а1й88та, 8епесю петогеп818, Кпаийа 1сРапса, С1Г8шт окгасеит, Сото8еНпит Шапсит - по Соломещ, 1994), по сути дела оказались связанными с более мелкими единицами в рамках ассоциации. Характеристика сообществ. Сообщества ассоциации имеют полидоми- нантный древесный ярус, в котором можно выделить 2-3 подъяруса, причем широколиственные виды представлены преимущественно в нижних подъя- русах. Ярус кустарников хорошо выражен и также разнообразен по составу. По составу этих ярусов данная ассоциация весьма сходна с субасс. КкойоЪгуо- РкееШт аЫе1е1о8ит 81Ыпсае. В травяном покрове преобладают мезофиль- ные виды класса 0иегсо-Ра$е1еа и порядка Ра§е1аИа (см. табл. 6.1). Отличи- тельная особенность сообществ асе. ТШо-РкееШт оЪоусРае - высокая кон- стантность видов с урало-сибирским типом ареала (СасаНа каМсРа, Сгерг8 81Ыпса, Кпаийа 1а1апса). Для лесных участков с хорошо сохранившимся разновозрастным древо- стоем (Сабарский заказник) описано значительное разнообразие парцелл по доминантам верхних ярусов (Самохина, 1997; Попадюк и др., 1999), которое трактуется как отражение процессов внутриценотической динамики, связан- ной с вывалами. Липа, как правило, входит в состав первого яруса именно в окнах вывала. Все популяции древесных видов характеризуются полночлен- ными онтогенетическими спектрами, что обеспечивает устойчивое поддер- жание состава и структуры сообществ. Детальные исследования распреде- ления растительности по профилю бассейна малой реки не выявили сущест-
венных различий на внепойменных экотонах; только растительность поймы хорошо отличается от них по высокому участию нитрофильных видов трав (Самохина, 1997; Попадюк и др., 1999). Моховой покров или отсутствует вовсе или имеет очень низкое покры- тие. Лишь в сообществах типа ТШо-РгсееШт оЪочаШе уаг. Сагех рйоза из Та- тарии покрытие мхов достигает 50-90% (Порфирьев, 1950), что, вероятно, связано с относительно низким участием широколиственных видов деревь- ев в составе древостоя и преобладанием темнохвойных (ели и пихты). В этом случае образуется подстилка из хвои, не представляющая препятствий для развития мхов. Наиболее часто встречаются здесь Вгаску1кесшт сигШт, Ккуй(Иа(1е1ркиз 1прие1гиз (см. табл. 6.2). Особенности экологии. Ассоциация объединяет смешанные липово-ело- вые с пихтой леса горно-лесной области Предуралья, Среднего и Южного Урала, которые встречаются на водоразделах и по террасам малых и сред- них рек. Она распространена на богатых дерново-подзолистых (часто щеб- нистых) почвах нормального увлажнения (Соломещ, 1994) или бурых лес- ных почвах (Зубарева, Фирсова, 1963; Зубарева, Теринов, 1967). На западе ареала, в Татарии, липо-пихтово-еловые леса распространены на слабо подзолистых почвах; рН в верхних горизонтах составляет от 6,0 до 6,86. На водоразделах, на глубине около 1 м, рН выше (8,43-8,56), а в логах - ниже - 5,25 (Порфирьев, 1950). По занимаемому экологическому пространству эта ассоциация полно- стью перекрывается с Кко^оЪгуо-РгсееШт сапсе1озит рИозае (см. рис. 6.2), т.е. является ее экологическим гомологом (см. Соломещ, 1995) в восточном секторе неморально-бореальной полосы. Эколого-ценотическая структура характеризуется повышенным участием нитрофильной группы видов, что, возможно, объясняется хорошей сохранностью описанных лесных массивов с выраженной микромозаикой условий (наличие ветровальных впадин). Синтаксономия. Данная ассоциация отнесена к союзу АсопРо зер1еп1поп- аИз-Ргсеюп оЪочаРле 8о1оше8С т 8о1оте8С е! а1., 1993 (Соломещ и др., 1993) по присутствию АЫез згЫпса, Ргсеа оЪочаРа, РезШса аЖззипа, СгсегЪРа ига1епз1з. Союз объединяет смешанные леса Южного Урала и рассматривается в со- ставе порядка Ра§е1аИа зу1уайсае. Расширение фактического материала по- зволяет говорить о неоднородности этой ассоциации. В пределах описанно- го ареала этого синтаксона выделяются две субассоциации (см. табл. 6.1). Субассоциация ТШо-РгсееШт оЪоха1ае {ургсит объединяет хвойно-ши- роколиственные и широколиственно-хвойные леса Башкирии, Среднего и Южного Урала. При очень близкой экологии они имеют небольшие фло- ристические различия и делятся на несколько вариантов. Более северные сообщества - уаг. Эгркшит згЫпсит (Сабарский заказник, Свердловская область) - дифференцируются по присутствию Адоха тозска1еШпа, Муозойз зу1уайса, СгсегЪРа ига1епз1з, Эгркшит згЫпсит, 8атЪисиз гасе- тоза\ более южные сообщества уаг. - 1ургса (Башкирия) - по присутствию СотозеНпит 1а1апсит, Кпаийа 1а1апса и Сгергз згЫпса. Экологическое пространство по факторам увлажнения и кислотности у этих вариантов перекрывается (см. рис. 6.2), т.е. они представляют собой экологические гомологи. Наиболее западные сообщества этой субассоциации, описанные в север- ной Татарии, объединены в уаг. Сагех рИоза. Они дифференцируются внут-
ри ассоциации по высокой встречаемости МегсипаНз регептз, Сагех рйо8а, а также Согу1из ачеИапа в кустарниковом ярусе (см. табл. 6.1). Сообщества данного варианта распространены на водоразделе Камы и ее притоков по склонам террас малых рек на элювиально-делювиальных и постплиоцено- вых отложениях, перекрывающих пермские карбонатные породы (Пор- фирьев, 1950). Они приурочены к местообитаниям с повышенным увлажне- нием: склонам и днищам логов, плоским понижениям на водоразделах. По мере спуска по склону в сообществах возрастает участие ели, тогда как уча- стие пихты снижается. В этом же направлении увеличивается обилие кисли- цы и доля нитрофильных видов. Субассоциация ТШо-Р1сееШт оЪоча1ае сапсекшш гкитае включает леса, ранее описанные в северной Башкирии и Удмуртии в качестве самостоятель- ной ассоциации Сапы гкптае-Р1сееШт оЪоча1ае (Хазиахметов и др., 1989; По- лозов, 1999; Соломещ и др., 1993). Однако, их флористическое сходство с ос- тальными сообществами ассоциации ТШо-Р1сееШт значительно, что отраже- но на ординационной диаграмме (см. рис. 6.3) в виде хорошо очерченного ско- пления, включающего обе ранее выделенные ассоциации. Видимо, эта субас- социация представляет собой флористически обедненный вариант ТШо- РгсееШт оЪоча1ае 1ур1сит. В сообществах субассоциации ТШо-Р1сееШт око- ча1ае сапсе1о8ит гкитае снижается участие видов с урало-сибирским типом ареала, они также отличаются от сообществ предыдущей субассоциации по присутствию Сагех гкита, СаНит хрипит и участию сосны в древостое. При- сутствие и повышенное участие сосны косвенно свидетельствует о послепо- жарном происхождении этих сообществ. В то же время этот синтаксон (см. рис. 6.3, номер 14) по флористическому составу обнаруживает явную бли- зость к выборкам, относящимся к Ккос1оЪгуо-Р1сее1ит аЫе1е1охит хгЫпсае (см. рис. 6.3, номера 8, 9) в зоне южной тайги. В экологическом пространстве этот синтаксон, по сравнению с ТШо-Р1сее1ит оЪоча1ае 1ур1сит, занимает область более сухих и менее кислых местообитаний (см. рис. 6.2, номер 15). Распространение. Ассоциация характерна для низкогорных лесов Сред- него и Южного Урала и Предуралья: Башкирия (Хазиахметов и др., 1989; Соломещ и др., 1993), северная Татария (Порфирьев, 1950), южная Удмур- тия (Полозов, 1999). На других ассоциациях в пределах этого союза, отмеченных в литерату- ре (Соломещ и др., 1993), мы не останавливаемся, поскольку они имеют ло- кальное распространение и описаны лишь из ограниченного числа пунктов. Основная часть широколиственных водораздельных сообществ, описанных в подтаежной зоне и встречающихся в южной тайге, объединена в ассоциацию Оиегсо-ТШеШт Ьагушзй 1983 (синоним ТШо-СагртеШт §егате1охит ху1уайсае КогоЙсоу е! Могохоуа 1988, Мегсипа1о-ТШеШт Ьахушзй е! Уогойпкоу 1992). Ассоциация С1иегсо-ТШе1ит Диагноз. Ассоциация объединяет широколиственные леса и их произ- водные. При сравнении с хвойно-широколиственными лесами видно, что в ассоциации отсутствуют свои диагностические виды (табл. 6.3). Наиболее четкие различия сводятся к низкой константности ряда бореальных видов (Р1сеа аЫех, Сутпосагршт с1гуор1еп8, Ьиги1а рИо8а и др.) и к высокой кон- стантности, а также повышенному обилию, неморальных видов (рис. 6.4).
Ассоциация Оиегсо-ТШе1ит (широколиственные леса) Субассоциация Тургсит сапсеЮзит рИозае Вариант Не выделен 1ургса Асот1ит зер1еп1попа1е Местоположение Латвия Смоленская обл. Новгородская обл. Московская обл. Марий Эл Марий Эл Татарстан Кировская обл. Кировская обл. Чувашия, Татарстан Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 И 12 13 Число описаний 29 18 9 14 48 35 14 34 22 5 28 10 20 Сомкнутость яруса А, % Покрытие яруса В, % Покрытие яруса С, % Покрытие яруса О, % 78 22 58 4 70 41 65 < 1 70 40 63 2 70 30 63 7 72 22 79 < 1 82 55 92 2 67 20 85 5 45 50 57 56 45 61 < 1 90 78 78 68 63 49 70 34 85 40-90 20-70 25-70 Диагностические виды субассоциации В, С Ргахгпиз ехсеЫог ОР8 А Ргахгпиз ехсеЫог ОР8 81аскуз зу1уа11са Нерайса поЫНз ЗТеИапа петогит А(В) Ргсеа аЫез АпетопоШез петогоза Диагностические виды субассоциации Сагех рИоза Усь В,С Еиопутиз чеггисоза 0иегсо-ТШе1ит 1ур1сит IV1 II IV2 Ш II IV1 II III1 Ш II III1 II I IV1 Ш П(1) П’СШ) №(11) II V1 0иегсо-ТИ1е1ит сапсе1ози I П II II II I III IV1 II IV II III I 1(11) I I I т рИозае V3 IV1 V3 V3 II I II V1 IV Ш IV III П I III III V1 V V IV Диагностические виды ^ие^со-Т^^^е^ит саг1се1озит рИозае уаг. 1ургса Са1еоЪ(1о1оп 1и1еит ОР8 IV1 V2 III1 V1 IV1 V2 V2 А]и$а гер1апз II V IV III П V I СаНит т1егтейшт Усь III1 II
Диагностические виды ^ие^со-Т^^^е^ит саг1се1о8ит рИохае уаг. АсопИит 8ер1еп1г1опа1е МегсипаНз регептх ОР8 I II ш2 III II III1 II V2 IV2 V3 V V3 V2 Скскота кескгасеа I II I II II II III V V1 IV IV IV АсотШт 8ер1еп1попа1е III II III1 II III V1 III III IV Ьатшт таси1аШт IV IV II 11 АВС АЫез мЫпса Vдр I II II КП) Афинные виды класса Оиегсо-Еа$е1еа Ае§оросИит роскщгапа КрР IV2 V1 V2 V2 V1 IV2 IV2 V2 V2 V3 V3 V1 V В Согу1и$ ачеИапа КдР IV1 IV2 IV1 V1 II III V III II V V2 IV1 V3 А (В) (Эиегсиз гоЪиг КрР У5(П) II2 V3 IV2 III1 IV2 III1 I I У*(1У) У2(1У) I1 V3 С (Эиегсиз гоЬиг К^р II II IV1 V III П I I В Ьотсега ху1о81еит ОР8 III Ш V У/1 III IV IV I II III III III 81е11апа ко1оз1еа Усь II III2 V2 V1 V IV III III V V1 IV IV V1 Ри1топапа оЪ8сига ОР8 II III1 Ш2 V1 IV П IV1 IV V V1 IV V V1 Ьа1куги8 чегпи8 ОР8 II II IV V IV III III III II IV III IV Эгуор1еп8 /Шх-та8 ОР8 II II II IV I III V1 V IV V1 V V V А8агит еигораеит КрР I III1 III V1 V IV III IV V V1 V IV V1 А ТШа сопкИа ОР8 II Ш3 Ш III2 V2 III4 V3 V2 V3 V2 IV V5 V3 В ТШа согскИа ОР8 II II2 II V2 V1 V V II III1 IV V2 V5 IV С ТШа согскРа ОР8 I II1 I III IV IV I I I II А Асег р1а1апо1(к8 Ор$ I II II2 II I I I II I II V1 В Асег р1а1апо1ск8 ОР8 I II IV2 V I II IV V2 V2 V2 V V V С Асег р1аШпо1ск8 ОР8 II III IV2 V III П II IV I V Рап8 уиайп/оИа ОР8 II I IV IV III II III I I П I II III Ро1у§опаШт тиШ/1огит ОР8 II IV III II I I I III II IV1 IV III V Капипси1и,8 са88иЫси8 Усь II I IV IV1 II V IV1 I II III III У1о1а т1гаЫН8 ОР8 I II II IV IV II I II I П IV II V СопчаИапа тщаИз КрР II IV V1 IV III I I I IV I II МШит е^и8ит ОР8 I II III I П III I II V III V СаИит оНогаШт ОР8 II I I I III2 V IV V V1 МеПса пи1ап8 КрР II IV IV III II I I II I II Сагех сИ§Иа1а КрР II I II I I II I I А (В) Ыти8 §1аЪга ОР8 I IV1 11(1) I I IV IV2 II У(У) ГУ(У) П(П) IV В Паркие тегегеит ОР8 I I IV II I I С 1Лти8 §1аЪга ОР8 I II II I в, с Ыти8 1аеч18 ОР8 I II I
Субассоциация 1ур1сит сапсеЮ8ит рИо8ае Вариант Не выделен 1ур1са АсотШт 8ер1еп1попа1е Местоположение Латвия Смоленская обл. Новгородская обл. Московская обл. Марий Эл Марий Эл Татарстан Кировская обл. Кировская обл. Чувашия, Татарстан Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 И 12 13 Число описаний 29 18 9 14 48 35 14 34 22 5 28 10 20 Прочие виды В 8огЬи8 аисирапа В (С) Радия ачшт А^кугшт /Шх-/етта С У1Ъитит ори1и8 КиЪи.8 8аха1Ш8 Эгуор1еп8 саПки81апа Е^и^8е^ит рга1еп8е 1}гйса (Пенса Сгеит игЪапит АВС Рори1и8 1гети1а Уеготса скатаесНу8 Ап§еНса 8у1че81п8 А ВеШ1а региПНа ОхаН8 асеЮ8е11а Сгеит пча1е Малашкетит Ы/оНит Ое8скатр81а се8рко8а Са1ата§го8й8 агигиПпасеа У 1с 1а 8ершт Сегапшт 8у1чайсит ТгоШи8 еигораеи8 III III V V III III I III III II III III III IV1 V1 IV (П) 11(1) II I I I I V2 II I IV IV II III III I IV III I I III II I III III II IV I I I II I II I II IV1 V IV II I II II IV I III I III V III II III IV I III II II III II II П III III III V1 I I II II III III II I I III II V2 I III IV II II V I II III I I II II III IV I I III V2 II П IV I I 1(1) 1(11) I II IV1 III II II I I I II III III III I I I II II I I III1 II П I II I I 1(1) I III IV IV II I I II I II II II I III IV I I I II II V III I I I I I II I V III I III I I I V IV IV I I I I III IV II I II I I V V II II II V I
Ме1атругит петогозит Усь с Ргсеа аЫез Сутпосагршт <1гуор1ег1з А(1оха тозскаТеШпа А В, С А1пиз гпсапа А1пиз тсапа АсТаеа зргсаШ А ВеШ1а риЪезсепз АпетопоШез гапипси1ой1ез АпТкпзсиз зу1чез1пз 81аскуз оДгстаИз Вгаскуроскит зу1уайсит Сагех зуРайса Сатрапи1а 1ай/оИа Сатрапи1а 1гаскеИит Сг ер 13 ра1и(1оза ЕцшзеШт зуРаксит РезШса §г§ап1еа РШреп(1и1а икпапа Рга^апа чезса В, С Ргап$и1а а1пиз Ьузгтаскга уи1§апз Роа петогаНз 1трайепз поИ-1ап§еге Капипси1из герепз 8сгорки1апа посИоза КиЪиз Шаеиз ЭаОуИз §1отегаШ Ьиги1а рИоза СаНит тоИи^о Ро1у§опа1ит ос1огаШт 8оНс1а§о хчг^аигеа Ую1а сапта Угсга зу1чайса Тпеп1аИз еигораеа ОУР Ую1а гЫтапа Капипси1из 1апи§гпозиз
IV III I I II III I II I II I II II II II II I II III II II II I II III II III I I Ш I I I I II II I I IV II I I IV I I I II II I I II I I V III II III Ш I IV II I II II I I II I II II I I III II I II III II III II I II III I II II I III I I III III I V1 II I V I I II II I II I I I II IV I I IV1 I II I II I I I II I I II I I II II III III I I II II II I I II I I II I II I I II I II I 1111 I I I I I I I I I I II II II I I I I II II Ш II III I II II I II I II I I II II I I I I II I I I I I III
Субассоциация 1ур1сит сапсе1о8ит рИо8ае Вариант Не выделен 1ургса АсотШт 8ер1еп1попа1е Местоположение Латвия Смоленская обл. Новгородская обл. Московская обл. Марий Эл Марий Эл Татарстан Кировская обл. Кировская обл. Чувашия, Татарстан Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Число описаний 29 18 9 14 48 35 14 34 22 5 28 10 20 А, В Ргсеа аЫе8 х оЪоуаШ П V1 V I I I V I II II МаИеиссга 81ги1кюр1еп8 Сгер18 81Ыпса Сагех гкшпа Огуор1еп8 <1Иа1а1а Нити1и8 1ири1и8 Ми1§екшт тасгоркуИит А (В) Ргсеа оЪоуа1а I I I II IV III II 1(1) 1(Ш) Примечание. Единично встречаются (встречаемость выше единицы приведена в скобках после номера описания): А-А1пи8 §1и1то8а 1, Ьапх §теИпи 3, Рас1и8 аушт 3, Ргпи8 8у1уе81п8 3, 4, 5, 8, 10(11), 11, 8аИх саргеа 1, 8огЬи8 аисирапа 3(11), 8, 1Лти8 1аеУ18 1, 8, 9, 13; В - А1пи8 §1и1то8а 5, Веш1а репки1а 5, 6, 7, 8, 9, 13, Сага^апа агЪоге8сеп8 3(11), Сга1ае§и8 сигу18ера1а 1, Еиопути8 еигораеа 1, 9, Сго88и1апа гесИпаШ 1, Титреги8 соттит8 4(11), Ма1и8 8у1уе81п,8 1, 3(11), 4, 13, Ккатпи8 саТкагкса 1, КгЪе8 а1ртит 1, К1Ъе8 т§гит 1, КгЪе8 8р1са1ит 1(11). 3, Ко8а сатпа 1, Ко8а та]аН8 1, 4(11), 5, 6, 8аИх саргеа 5, 6, 8атЬиси8 гасето8а 4, 8р1гаеа теска 3, 8\у1ка а1Ъа 3, 8\хчс1а 8ап§шпеа 1, 8упп§а уи1§ап8 3; С - Ве1и1а репскка 5, 6, 7, 8, 9, Веш1а риЪе8сеп8 8, .1итреги8 соттит8 4, Ма1и8 8у1уе81п8 4, 6, Р1сеа аЫе8 х оЪоуаТа 8, 9, Рти8 8у1уе81п8 4, К1Ъе8 т§гит 5, К1Ъе8 гиЪгит 6, 8атЪиси8 гасето8а 6, 8огЪи8 аисирапа 1; С - Асопйит 1а8Ю81отит 2, 4, 5(11), А^го8Й8 81о1от/ега 3, 5, А§го8к8 1епш8 3(11), 4(11), А1скетШа уи1§ап8 6, АШапа реко1а1а 13, АШит гоШпкит 5, Атопа тоШапа 3, Агскит петого8ит 13, А8р1епшт сгепаШт 10(11), А81га§а1и8 §1у сурку Ио8 4, 5, В18ЮПа та]о г 3, ВгаскуросИит ртпаШт 4, Вготор818 Ъепекепи 4(11), 6, 13, Са1ата%го8к8 сапе8сеп8 1, 3, 4, 6, Са1ата§го8к8 ер1§ею8 5, 9, Сатратка раШ1а 3(11), 5, Сатрапи1а рег81с1/ока 3, 4(11), 5, Сатрапи1а гарипси1о1ке8 3(11), Сагкатте атага 2, 7, Сагкатте 1тракеп8 5, 7, Сагех се8рко8а 5, Сагех сопк§иа 1, 13, Сагех е1оп§а1а 4, Сагех ра11е8сеп8 3(11), 4, Сагех уа§1па1а 1, СеШаигеа ]асеа 3, СеШаигеа ркгу§га 3, СкаегоркуИит аготаксит 1, 2, Скатаепепоп ап§и8к/оНит 3, 5, 6, СкеНкопшт та]и8 9, Скгу8О8р1етит акегт/оНит 1, 2, 3, 4, 5, 7, 13, Стпа 1ак/оИа 2, 8, 9, Сггсаеа 1и1екапа 13, Сгг8шт, кеТегоркуИит 3(11), 4(11), С1г8шт о1егасеит 1, 2, 5, 7, 9, СНпороскит уи1§аге 1, 3(11), 4, 5, 13, Соссу§ап1ке/1о8-сисиН 1, 3, Сото8еНпит уа§таШт 10(11), СогукаИ8 Ъи1Ъо8а 10(11), Согукак8 сауа 8, Сгер18 ра1ико8а 4(11), Сурпрескит са1сео1и8 9, 10, Эас1у1огкка таси1а1а 3, Пе1рктшт е1аШт 4, ИеШапа Ъи1Ы/ега 1,
Нгуор1еп8 азйтШз 2, Нгуор1еп8 спзТаШ 2, Е1ути8 сатпил 1, 4, 5, 6, 7, 8, 13, Е1у1гцра гереп8 5, ЕрИоЫит топТапит 3(11), 4, 6, 13, Ер1расй8 кеИеЪоппе 8, 13(11), Еци18е1ит куетсйе 1, 5, 8, 13, Еира1огшт саппаЫпит 13, Ре8Шса а1И881та 13, Егсапа гапипси1о1с1е8 1, 5, 6, 7, 10(11), Ега§апа то8ска1а 3(11), 6, Са1еор818 1е1гакИ 3(11), 4, 5, СаИит араппе 4, СаИит Ъогеа1е 3, 5, 8, 11, СаИит ра1и81ге 3(11), 5, СаИит уегшп 5, Сегапшт ра1и81ге 6, Сет81а ИпсЮпа 8, Сегапшт гоЪегйапит 13, Негас1еит 81Ыпсит 5, Шегасшт аигаШт 1, Шегасшт уи^аШт 1, Шегасшт итЪеИаШт 3(11), Нирегйа 8е1а§о 3, Нурепсит таси1аШт 3(11), 4, 5, 6, Нурепсит рег/огаШт 5, 13, }ипси8 еДи8и8 4,1траНеп8 рагу^ога 3, 6,1п8 р8еис1асоги8 1, КаНета НиЫа 8, КпаиИа агуеп818 5, Ьатшт таси1аШт 1, Ьар8апа соттит8 1, 3, 13, Ьа1куги8 8у1хе81п8 13, ЫИит таПа^оп 3(11), 13, Ы81ега оуаШ 3(11), 13, Ьипапа гесИугуа 13, Еи?и1а 1и2и1о1с1е8 3, ЬусоросИит аппоИпит 1, Ьусори8 еигораеи8 1, Еу81тасЫа питти1апа 1, 4(11), 5, 6, 13, Ме1атругит рга1еп8е 3, 4(11), 5, Моекпщра 1г тегу га 1, 5, 8, МоИта саеги1еа 5, МусеИ8 тигаИ8 1, Муо8ой8 8у1уайса 3, ИеоПга тс1и8-ау18 3, 4(11), 13, Огскг8 та8си1а 5, ОпкШа 8есипНа ОУР 4(11), 5, 8, 13, Рке§ор1еп8 соппесйПз 2, РМеит рга1еп8е 3, Рку1еита 8ргсаШт 1, Ргсп8 к1егас1о1(1е8 6, Р1а1ап1кега Ы/оИа 3(11), 4(11), Роа рга1еп818 4, Ро1епИИа егеЫа 3(11), 6, Рпти1а хеп8 5, 13, РгипеИа уи1§ап8 3(11), 13, РТепНшт адшИпит 1, 2, 3(11), 4, 5, Руго1а ттог 4, Руго1а гоШп(И/о1а ОУР 4(11), 5, Капипси1и8 асп8 5, Капипси1и8 аипсоти8 13, КапипсиИю /1атти1а 1, Капипси1и8 петогои8 10, Капипси1и8 ро1уапНгето8 3, 13, КиЬи8 сае8Ш8 1, Китех асеТо8а 1, 3(11), 8апгси1а еигораеа 1, 2, 4, 7(11), 8еИпит сапп/оИа 4, 5, 8епесго Шапси8 1, 8о1апит Ни1сатага 1, 81еИапа теска 1, 3, 5, 6, 8иссг8а рга1еп818 3, 5, 6, Тагахасит о^1сгпа1е 5, ТкаИсТгит а^и^^е§^/оИит 2, 3, 4(11), 5, 6, Тп/оИит тесИит 5, 6, Уасстшт тугИИи8 4, 8, 9, Уасстшт угН8-Шаеа КУР 3, 4(11), 5, 8, Уа1епапа оДгсгпаИ8 1, УегаТгит 1оЪеИапит 5, 6, Уеготса о$гстаИ8 3(11), Уеготса Теиспит 5, 6, Угсга сгасса 13, Угсга р181/огт18 13, Уго1а соШпа 9, 12, 13, Уго1а е1аИог 4, Уго1а Шг1а 3, 4, 8, 13, Уго1а оНогаШ 4, Ую1а 8е1кггкП 3; В - ВгаскуТкесшт тИНеапит 3, ВгаскуТкесшт гШаЪиНгт 4, Вгуит ра11еп8 3, Ску1о8сурки8 ро1уап1ки8 4, СггпркуИит ргИ/егит 3, 4, СИтасшт с1епс1го1Не8 4, Игсгапит 8сорагшт КУР 3, 4, Еигкупскшт кгап8 3, Еигкупскшт ап§и8Иге1е 3, 4(11), Р188гс1еп8 Ъгуо1с1е8 4, Нурпит сирге88$огте 4, Ркцротпшт а^гпе 3, Р1а§ютпшт си8р1НаШт 4(11), Р1а§ютпшт ипНи1аШт 4, Р1а§юскИа роге11о1Не8 3, Р1а§ю1кесшт 1аеШт 3, Ркигохшт 8скгеЬеп КУР 4, Ро1у1г1скит ]итрег1пит 3, КкоНоЪгуит го8еит 3, КкуИ(ИаНе1рки8 8диагго8и8 3, КкуНсИас1е1рки8 Ищие1ги8 3. Ярусы: А - древесный, В - подлесок, включающий кустарники и подрост деревьев, С - травяно-кустарничковый, В - ярус наземных мхов. * - присутствует гибридная форма ели. Аффинные виды: КУР - класса Уасс1то-Р1сее1еа, КрР - класса Оиегсо-Еа%е1еа, ОР8 - порядка Еа§е1аИа 8у1уаНсае, ОУР - порядка Уасс1п1о-Р1сее1аИа, Усь - союза Сагрийоп ЬеШИ, УАР - союза АсопИо-Ргсеюп. Источник данных: 1 - Латвия (ЬаМпз, 1989); 2 - национальный парк «Смоленское Поозерье», описания Е.И. Киричок, 1996, 2001 гг.; 3 - Коротков, 1991 (асе. Тго1Ио-0иегсе1ит, Новгородская обл.); 4 - Коротков, Морозова, 1988 (субасс. ТШо-Сагрте1ит %егате1о8ит 8у1уаИсае\, 5 - Приокско-Террасный заповедник; описания О.В. Смирновой, Р.В. Попадюка, 1990-1992 гг.; 6 - заповедник «Горки», описания В.Н. Короткова, 1990-1991 гг.; 7 - Московская обл., пос. Кресты, описания Л.Б. Заугольновой, Е.В. Тихоновой, 2000 г.; 8 - Кленовая гора, национальный парк «Марий-Чодра», описания М.В. Бекмансурова, 2001 г.; 9 - бассейн реки Уба, национальный парк «Марий-Чодра», описания Ю.А. Дороговой и М.В. Бекмансурова, 2000-2001 гг.; 10 - Волжско-Камский заповедник, Райфа; описания В.С. Порфирьева (1961); 11, 12 - бассейн реки Вятка (Василевич, 2001); 13 - Чувашия, Татария, асе. Мегсипа1о^иегсе1ит (Лайвинып, Воротников, 1992-1993).
Вг ЙРп □ Мт ам ЕЗМ Нма Рис. 6.4. Эколого-ценотические спектры широколиственных лесов неморально-бо- реальной полосы. Обозначения участков: 1 - Латвия; 2 - национальный парк “Смоленское Поозерье”; 3 - Новгородская обл.; 4-7 - Московская обл., 4 - разные районы; 5 - Приокско-Террасный заповедник; 6 - заповедник “Горки”, 7 - пос. Кресты; 8-9 - республика Марий Эл, националь- ный парк “Марий Чодра”, 8 - Кленовая гора, 9 - бассейн реки Уба; 10 - Волжско-Камский заповедник, Райфа; для остальных участков (11-13) данные отсутствуют. Порядковые номера соответствуют номерам участков и синтаксонов в табл. 6.3. К сожалению, практически все описания, представленные в базе данных и опубликованные в печати, проводились в летний период, поэтому нет воз- можности показать различия в константности видов-эфемероидов в разных ассоциациях. Однако, хорошо известно, что при хорошей сохранности ши- роколиственных лесов высоким постоянством обладают виды весенних эфе- мероидов (Апетопо1(1е8 гапипси1ок1е8, Согус1аИ8 ШегтесНа, Согус1аИ8 8оШа, Са§еа 1и1еа\ которые слабо представлены в хвойно-широколиственных и широколиственно-хвойных лесах. Характеристика сообществ. Физиономически широколиственные леса хорошо отличаются от хвойно-широколиственных, хотя всегда можно обна- ружить переходные варианты. В древесном пологе доминируют широколи- ственные виды деревьев (дуб, липа), ель встречается спорадически и в не- большом количестве в сообществах наиболее увлажненных местообитаний. В ярусе подлеска хорошо представлены кустарники, включающие до 12 ви- дов, среди которых нередко доминирует лещина; постоянно присутствуют рябина, а также подрост клена и липы. Травяной покров отличается боль- шим набором неморальных видов и включает два сезонных аспекта - весен- ний, представленный эфемероидами, и летний. Доминантами травяного по- крова выступают преимущественно виды с европейским типом ареала: Сагех рИо8а, Ае§орос1шт ро(1а§гаг1а, Са1еоЫ1о1оп 1и1еит, Мегсипа1л8 регепт8, СаИит одогаШт, А8агит еигораеит. В составе сообществ преобладают немо- ральные виды, а бореальные составляют не более 10%; локальные различия между сообществами определяются долевым участием нитрофильных ви- дов, отражающих повышенное увлажнение и богатство почв, и опушечных видов вкупе с луговыми, фиксирующими сукцессионное состояние сооб- ществ (рис. 6.4), зависящее от разных причин. Для широколиственных лесов не характерен напочвенный моховой по- кров за исключением пятен с А^пскит ипс1и1аШт, которые появляются на
о о § 6 I---------1---------1---------1--------1---------1---------1--------1---------1-- 12,2 12,4 12,6 12,8 13,0 13,2 13,4 13,6 13,8 Увлажнение, баллы шкалы Нб А 1 Л 2 А 3 04 05 >6 0 7 Ж 8 X 9 +10 Рис. 6.5. Экологическое пространство широколиственных лесов неморально-боре- альной полосы. Порядковые номера с 1 по 10 - см. рис. 6.4. выбросах землероев. На почве единично встречаются также мхи из родов Р1а§юттт, КЫготпшт, а также некоторые виды печеночников. Наиболее полно синузия мхов представлена в основании стволов и на разлагающемся валеже. Особенности экологии. В экологическом пространстве широколиствен- ные леса этой полосы занимают область с достаточно низкой кислотностью (значения рН водной вытяжки почвы составляют от 6,5 до 8,0) и умеренным увлажнением (рис. 6.5). Они встречаются на наиболее дренированных участ- ках местных водоразделов и относительно крутых склонах речных террас в катенах полночленного и промежуточного типов, а также занимают боль- шую часть катены нейтрального типа (см. раздел 6.3). Почвы - умеренно ув- лажненные от серых лесных до дерново-подзолистых разного механическо- го состава. На почвах легкого механического состава в сообществах увели- чивается доля бореальных видов, примером могут служить широколиствен- ные леса Приокско-Террасного заповедника (см. рис. 6.4). Сообщества широколиственных лесов занимают наиболее дренирован- ные участки катен, при ухудшении дренажа они сменяются хвойно-широко- лиственными лесами. В пределах ассоциации на экологическом профиле от водораздела к водотоку, по мере увеличении увлажнения, сменяются доми- нанты: Сагех рйо8а, Ае§орос1шт ро(1а§гаг1а, а затем и МегсипаНз регептз; а в плоских понижениях на водоразделах увеличивается обилие МаНеиссга 81ги1кюр1еп8 (Порфирьев, 1961). Синтаксономия. Для ассоциации ^ие^со-Т^^^еШт характерна высокая константность видов, аффинных для класса 0иегсо-Ра%е1еа и порядка Ра§е1аИа 8у1хайсае (см. табл. 6.3). По высокому постоянству Капипси1и8 са8- 8иЫси8, Сагех рйо8а, 81еИапа ко1о81еа, а также по присутствию Уеготса скатаес1гу8, Эас1уИ8 §1отега1а эта ассоциация относится к союзу Сагртоп ЪеШН, который объединяет широколиственные и хвойно-широколиствен- ные леса.
+ 1 ж 2 х 3 А 4 V 5 ▼ 6 △ 7 О 8 • 9 □ 10 Ось 1 Рис. 6.6. Флористическая ординация синтасонов широколиственных лесов в подта- ежной зоне. Субассоциации: I - ^ие^со-Т^^^еТит Туркит; П - ^ие^со-Т^^кТит сагкеТозит рИозае уаг. Тур- ка; III - Оиегсо-ТШеТит сагкеТозит уаг. АсотТит зерТепТгкпак. Обозначения участков те же, что на рис. 6.4. Оси 1 и 2 - абстрактные оси варьирования. Ассоциация весьма неоднородна по флористическому составу и разделя- ется на несколько субассоциаций (см. табл. 6.3, рис. 6.6). В субассоциацию ^ие^со-Т^^^еШт {уркит объединены сообщества, распространенные, в ос- новном, в северо-западной части ареала ассоциации. Они характеризуются присутствием ясеня в древостое и подросте, а также Нерайса поЪШу и АпетопоШеу петогоза. Сообщества этой субассоциации в экологическом пространстве (см. рис. 6.5, 1-3) сдвинуты в более влажную область по срав- нению с другими субассоциациями центральной и восточной частей ареала, что выражается в повышенной константности 81еПапа петогит, 81аскуу $у1- уайса. Некоторая избыточность увлажнения, вероятно, связана с относи- тельно тяжелыми почвообразующими породами. Физиономически эти сооб- щества отличаются от сообществ других субассоциаций большей констант- ностью кислицы, а также смешанным древостоем, для которого характерно присутствие ели. К этой же субассоциации отнесена выделенная ранее на Валдае асе. ТгоШо^иегсеШт (Коротков, 1991), которая по структуре близка к ^ие^со-Т^^^еШт (см. рис. 6.6, 1 и 3), хотя и имеет свои диагностические ви- ды. Поскольку аналогов этой ассоциации (ТгоШо^иегсеШт) в других рай- онах пока не описано, ее можно рассматривать как локальный вариант асе. ^ие^со-Т^^^еШт. Широколиственные леса с высокой константностью Сагех рИоза выделе- ны в субассоциацию ^ие^со-Т^^^еШт сапсеТозит рИозае, которая хорошо дифференцирована (см. рис. 6.6, табл. 6.3) от субасс. 1ур1сит по флористиче- скому составу. К этой же субассоциации отнесены сообщества, описанные
ранее в качестве ТШо-СагртеШт §егатеШ8ит 8у1хайсае (Коротков, Морозо- ва, 1988). Сообщества ^ие^со-Т^^^еШт сапсеиштг рИо8ае включают один или два подъяруса древостоя, в котором ведущую роль играет липа, а роль дуба значительно понижается при движении к востоку. Более детальный флори- стический анализ сообществ, относимых к этой субассоциации (Заугольно- ва, Браславская, 2003), позволяет выделять некоторые локальные вариан- ты; например, с высокой константностью Са1ата$го8й8 агипсНпасеа на пес- чаных террасах Оки, с Сеит тсйе, А}иуа герШп8 - на плоских суглинистых водоразделах. В восточной части ареала этой субассоциации появляется пихта сибир- ская, которая преимущественно встречается в составе подлеска и редко вы- ходит в ярус древостоя. Ярус подлеска состоит из того же набора кустарни- ков, что и типичная субассоциация. Набор доминантов травяного покрова меняется мало, только гораздо чаще в качестве содоминанта выступает Мегсипа1л8 регептх. Судя по литературным источникам (Смирнова, 1987) в составе этой субассоциации снижается видовое разнообразие весенних эфе- мероидов. Ряд флористических особенностей восточных широколиствен- ных лесов (высокая константность АсотШт 8ер1еп1гюпа1е, С1ескота Перег- ас еа, Мегсипа1л8 регепт8, отсутствие Са1еоЫ1о1оп 1и1еит, А}иуа герШп8) позво- ляет рассматривать их в качестве варианта этой субассоциации (уаг. АсотШт 8ер1епШюпа1ё). Распространение. Ассоциация ^ие^со-Т^^^еШт характерна для полосы неморально-бореальных лесов. На северо-западе полосы (в южной тайге) преимущественно представлены сообщества субассоциации Шртит (Новго- родская, Тверская, Смоленская области). Близкие по составу сообщества широколиственных (дубовых) лесов описаны также для Псковской и Ленин- градской областей (Василевич, Бибикова, 2001), где они приурочены к хоро- шо прогреваемым местообитаниям (поймы рек, берега озер, вершины и склоны холмов с карбонатной мореной). Другая субассоциация - Оиегсо- ТШеШт сапсеШ8ит рИо8ае - характерна для подтаежной зоны, но на восто- ке встречается и в южной тайге, где она представлена уаг. АсотШт 8ер1еп- Рчопсйе. Сообщества этого варианта встречаются в Среднем Поволжье как на правом (республика Татарстан, Волжско-Камский заповедник), так и на левом берегу Волги (Республика Марий Эл). В северо-восточной части аре- ала широколиственные леса распространены в долине реки Вятка (Василе- вич, 2001). Ниже приведена сравнительная характеристика ассоциаций смешанных (темнохвойно-широколиственных, широколиственно-темнохвойных) и ши- роколиственных лесов. Широколиственные леса, с одной стороны, и сме- шанные с участием хвойных, с другой, существующие в пределах немораль- но-бореальной полосы, вполне четко различаются по флористическому со- ставу (табл. 6.4): в широколиственных лесах снижается встречаемость или вовсе отсутствует ряд бореальных видов травяного покрова (Сутпосагршт дгуорШп8, Ьиги1а рИо8а, ОхаИ8 асеШ8е11а, МтаШкетит Ы/оИит, ТпепШ1л8 еигораеау, сокращается участие ели и пихты в древостое и подлеске. Вместе с тем, в широколиственных лесах этой полосы (уОиегсо-ТШеШт) по сравне- нию со смешанными (Кко(1оЬгуо-Р1сееШт аЫей8, ТШо-РгсееШт оЪочаШе) воз- растает константность ряда неморальных видов: в древесном ярусе - ()иегси8 гоЪиг, в ярусе кустарников - Согу1и8 ауеИапа, Еиопутих геггисо8а, в травяном
Дифференциация сообществ смешанных (темнохвойно-широколиственных, широколиственно-темнохвойных) и широколиственных лесов Ассоциация КР КР КР КР КР ТР ТР ТР ТР ОТ ет 0Т $ % $ $ Субассоциация 1сит гейт | - е1е1()81 гпсае е1е1081 тсае а % 3 гейт § $ $ § итог ! - .<-> и г* о !« § § саг рИ( аЫ 8гЪ аЫ 8гЪ § § § 3 "1 § саг рИ( саг рИ( Вариант 1УР гур ае (18 гур ср гур а8 Дифференцирующие виды двух ассоциаций смешанных лесов А Ргсеа аЫе8 V V V IV* у* III I I В Р1сеа аЫе$ III IV IV V I I С Ргсеа аЫех V IV III I I Сагех сИ§11а1а КрР IV I III IV V I IV V I I I Сутпосагршт (1гуор1еп8 III V III III V II I П III I I кихи1а рПоха V III IV II V I V I I I Капипси1и8 са88иЫси8 Усъ I I II I I II III II АсотШт 8ер1еп1попа1е II III I I III V V IV III I I III А Ргсеа оЪочаШ IV IV V V I В Ргсеа оЪоуа1а IV III II V I С Р1сеа оЪохаШ IV III I СасаИа кахШа V V IV Зепесю петогеп818 II IV Ьагтшп а1Ъит III IV Дифференцирующие виды смешанных и широколиственных лесов ОхаИ8 асе1о8е11а V V V V V IV IV V V IV I I МагаШкетит Ы/оИит V V IV IV V II I V V II II I Тг1еп1аИ8 еигораеа ОУР V IV III IV V I III I I I МеИса пиШп8 К^р IV I III III V II I III IV II II I 8оИ(1а§о хчг^аигеа V II IV III IV I Ш IV II I I Ас1аеа 8р1са1а IV I II I II IV III II I I I Сггсаеа а1рта II III I I III III IV III I О Р1еигойит 8скгеЪеп КУР V III IV III V нд I IV I I О Эюгапит 8сорагшт КУР V III II I IV нд II III I I
Ркеу>ор1епз соппесйИз V I II V I I А АЫез зкЫпса VАР III IV III IV V II I ГезШса аШззгта VАР II I IV III IV Ую1а зеШгкИ III II III IV I Уасстшт тупШиз КУР II II II I V II Уасстшт чШз-гНаеа КУР II II I I А Оиегсиз гоЪиг II I I I IV IV IV В Согу1из ачеПапа КрР III III I V I IV V V В Еиопутиз чеггисоза III III IV V I III IV Сагех рИоза Усь III I I IV I I V III С Асег ркМапогНез ОР8 I III III IV II III III II В Асег ркИапойкез ОР8 I V II III IV II IV V II III III V Прочие виды 81е11апа ко1оз1еа Усь V V IV V V V IV III V III IV IV Ае^ороНшт роНа§гапа КрР V V IV IV V V V V V V V V Азагит еигораеит КР8 V III IV V IV V V IV V III IV V Пгуор1еп8 /Шх-таз ОР8 III I III III I IV IV V IV II III V Сеч Са1ата§гозНз агипНтасеа V II IV III I IV IV П III II II I 81е11аг1а петогит V III II I III V IV III III I I ЕдшзеШт зу1чаксит II V III III IV III I III III II I I Ега§апа чезса V II IV III IV I I IV III III II I ЭгуорТепз сагПишапа III I V V I II II III V III III II СаИит оНогаШт ОР8 V II II III IV IV IV III I II III Ую1а ттгаЫИз ОР8 II I I II III V IV IV II III III А ТШа согскиа ОР8 II I V IV III IV IV III III V V В ТШа согскМа ОР8 IV II V IV V IV V V II V IV С ТШа согскИа ОР8 I III IV IV I V I III I МегсипаНз регептз ОР8 V III I II IV IV III V Оа1еоЪс1о1оп 1и1еит ОР8 V V IV V Примечание. Ассоциации: КР - КкойоЪгуо-РгсееШт, ТР - ТШо-РгсееШт, ОТ - Оиегсо-ТШеШт. КрР - класс Оиегсо-Ра§е1еа, Ор$ - порядок Ра^еТаИа зу1чайсае, Усь - союз Сагртюп ЪеШИ, УАР - союз Асопйо-Ркеюп, КУР - класс Уасс1то-Р1сее1еа, ОУР - порядок Уасстю-РгсеешИа, КР - ассоциация КкойоЪгуо-РгсееШт, ТР - ассоциация ТШо-Р1сееШт, РТ - ассоциация Оиегсо-ТШеШт, 1ур - уаг. Рурка, - уаг. СаИит ойогаШт, ае - уаг. Ас1аеа егуЧкгосагра, (18 - уаг. О1р1айшп зИнпсит, ср - уаг. Сагех рИоза, аз - уаг. АсопИит зер1еп1гюпа1е. *Ель представлена гибридными формами.
покрове - Капипси1и$ са88иЫси8 и Сагех рИо8а. Правда, оказалось, что такой неморальный вид, как Сагех (Н&ЛаШ более характерен для широколиствен- но-еловых лесов. Бореальный вид АсотШт 8ер1еп1попа1е служит для диффе- ренциации как ассоциации широколиственно-еловых лесов, так и варианта широколиственных лесов (^иегсо-ТШеШт сапсеШзит рИо8ае уаг. АсотШт 8ерШп1гюпа1е) в восточном секторе полосы. Широколиственно-еловые и ши- роколиственные леса различаются также по степени развития мохового по- крова и составу синузии мхов. Значительные различия наблюдаются в эколого-ценотической структу- ре смешанных и широколиственных лесов (см. рис. 6.1 и 6.4): в первой груп- пе лесов участие бореальных видов примерно равно или превышает долю неморальных, во второй - неморальных видов в несколько раз больше, чем бореальных. Эта два типа лесов достаточно четко распределены по рельефу (в зависимости от типа катен) и обнаруживают связь с литологическим со- ставом земной поверхности. В подтаежной зоне широколиственные леса ха- рактерны для повышенных местообитаний водоразделов и дренированных склонов речных террас и часто связаны с карбонатной мореной или близким залегаем карбонатных пород; смешанные леса свойственны пологим скло- нам или пониженным участкам водоразделов. В южной тайге широколист- венные леса занимают на водоразделах участки с карбонатной мореной, а также поймы рек и берега озер; хвойно-широколиственные леса перемеща- ются на хорошо дренированные склоны речных террас и холмов. Ассоциация С1иегсо-Р'1сее1ит аЫеНз Диагноз. В ассоциацию входят еловые леса, с более или менее развитым покровом из зеленых мхов и участием неморальных видов (табл. 6.5). В дре- востое или кустарниковом ярусе характерно наличие широколиственных пород (()иегси8 гоЪиг, Согу1и$ ачеИапа, Асег р1а1апок1е8). Характеристика сообществ. Первый ярус древостоя образован елью с примесью осины и характеризуется высокой сомкнутостью крон. В боль- шинстве сообществ ассоциации в древесном пологе также присутствует дуб (Ма1и82к1е\У1С2, 1977; Балявичене, 1991; Булохов, 19916), единично встреча- ются березы бородавчатая и повислая и сосна. Последние два вида в основ- ном участвуют в сообществах, описанных в Брянской области (Булохов, 19916), что объясняется сильной антропогенной нарушенностью и сукцесси- онным состоянием сообществ. В ельниках этой ассоциации в Тверской обла- сти дуб отсутствует, а из широколиственных пород отмечены только клен и липа. Они сильно угнетены и представлены единичными деревьями высотой не более 12-14 м (Шапошников и др., 1988). Кустарниковый ярус имеет вы- сокую сомкнутость (0,3-0,8) и состоит из Согу1и8 ачеИапа, ЗогЪих аисирапа, Егап§и1а а1пи8 и подроста дуба, реже встречается липа, клен, Ьотсега ху1о81еит. Общее проективное покрытие травяно-кустарничкового яруса составля- ет 60-80%. Травяной покров мозаичен, и хотя в нем преобладают бореаль- ные виды (Уасстшт тугй11и8, МагаШкетит Ы/оИит, ТпепШ1л8 еигораеа, 1л1~и1а рИо8а, Са1ата§го8Н8 агипс1тасеа\ постоянно присутствуют неболь- шие пятна с Са1еоЪ(1о1оп кШеит, 81е11апа ко1о81еа, МШит е$и8ит и другими неморальными видами в сочетании с мелкими папоротниками Сутпосагршт
Еловые леса ассоциации Оиегсо-Р1сее1ит Субассоциация 1 В "§ о 3 § $ И р йо 3 н ч н ю ю о к о о Местоположение л 3 а й а а аЗ 8 43 м и И Ри Ч н О О Ри Ри о н и С и и к Н Число описаний ИЗ 13 11 26 НД 20 Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 Виды, дифференцирующие ассоциацию В Согу1и$ ачеИапа КрР IV I IV II V III 81е11апа ко1оз1еа Усь Ш II I IV Ш V Са1ата§го8118 агипсИпасеа IV IV V III I I Тке1ур1еп8 рке§ор1еп8 III I V V В ()иегси8 гоЪиг КрР V V III II А ()иегси8 гоЪиг КрР IV V V Виды, дифференцирующие субассоциации Ае§орос1шт ройа§гапа КрР I I V V II Эгуор1ег18 /Шх-та8 ОР8 I I IV III Нерайса поЫН8 I IV IV I Ьа1куги8 уегпи8 Ор8 I I III V I Ую1а гегскепЪасЫапа I IV III Рап8 диайп/оНа ОР8 I I III III I Пгуор1еп8 сН1аШа I I V В Асег р1а1апо1(1е8 ОР8 II I V Ыппаеа ЪогеаН8 ОУР II V Ре8Шса аШ881та III Аффинные виды класса Уасст1о-Р1сее1еа О Р1еиго?шт 8скгеЪеп КУР V V IV V II IV В Ну1осотшт 8р1епс1еп8 КУР V V IV V II IV Уасстшт туШНиз КУР V V V III II V Тпеп1аИз еигораеа ОУР V V V III V В Огсгапит 8сорагшт КУР IV IV IV IV IV Ьусороскит аппойпит ОУР IV III III IV III Уасстшт чЫч-Ыаеа КУР II V II I I ОпкШа 8есип(1а ОУР II IV IV IV В Эгсгапит ро1у8еШт Осу II V III I I А Рти8 8у1че81п8 Осу I IV IV II I Аффинные виды класса ()иегсо-Еа%е1еа Сагех сИ$1Ша КрР IV IV IV V V II Са1еоЪс1о1оп 1Шеит ОР8 II II V IV IV Ьотсега ху1о81еит ОР8 I II II III I А8агит еигораеит КрР I I I I I МеИса пШап8 КрР I IV I II Рикпопапа оЪ8сига ОР8 I III II МШит е$и8ит ОР8 I I II III СаИит оНогаШт ОР8 I IV I
Субассоциация 1 & 0) § $ § с о н ч Н ю ю <о о о о Местоположение оЗ а § § а л § л м и 43 и Л ч Ч н <0 о Он Л О к и К и и К Н Число описаний 113 13 11 26 нд 20 Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 Прочие виды А Ргсеа аЫез V V V V V V ОхаИз асеТозеИа V IV V V V V Ма1ап1кетит Ы/оПит V V V V V V В ЗогЬиз аисирапа V V III V IV V ЭгуорТепз саПкизгапа V IV IV V I I Еихи1а рПоза V V V V IV V Апетопо1с1ез петогоза IV V IV II ЕдшзеШт зукиаНсит III I I V III IV Сутпосагршт <1гуор1епз III III III V I V КиЪиз захаНИз III II IV I III IV В Ргап§и1а а1пиз III V II II II I 8оНс1а§о угг§аигеа II IV II I I V Ега§апа уезса II III V III I А Рори1из 1гети1а III IV II I IV КиЪиз 1с1аеиз III V III II П Р1а§ютпшт а$те+е1аШт II III II IV П Ро1у1пскит соттипе III IV II II А ВеШ1а репскка II V V I I Р1еп(Иит а^и^^^пит II IV IV II I П КкуйсНас1е1ркиз 1г1дие1гиз II II IV IV II Р1а1ап1кега Ы/оИа I V I Аткупит /Шх-/етта II III IV IV СопуаИапа та]аИз I V I II В Еиопутиз уеггисоза I III II IV Ую1а путгапа II III V I А)и§а герТапз I II II II Уеготса о^стаНз I I V IV МусеИз тигаИз II V А ВеШ1а риЪезсепз II I IV В ТШа согскМа Ор8 II I III П 8рка§пит §1г§епзокпИ I II I II П Ваната МоЪа1а III II П Еигкупскшт ап§изкге1е III IV П Ро1у1пскит/огтозит IV III V П КоНоЪгуит гозеит IV I П Р1а§юскИа рогеИойкез II III II Шегасшт уи1§аШт I III I Уеготса скатаес1гуз I III I Капипси1из 1апи§гпозиз IV
Субассоциация 1 § йо 3 Местоположение Польша Брянская обл. Брянская обл. Польша Литва Тверская обл. Число описаний ИЗ 13 11 26 нд 20 Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 А ТШа согИаШ ОР8 В ВгаскуШесшт з1агке1 I III I III Примечание. Единично встречаются: А-А1пиз §1ийпоза ЦП), Сагртиз Ъеш1из 1, 5, Егахтиз ехсеЫог ОР8 5, 8аПх саргеа 1,4(11), 6; В - А1пиз рийпоза 1, 4, Оаркпе тегегеит ОР8 3 (II), 5, Еиопутиз еигораеа 5, Егахтиз ехсеЫог 0Р8 1(11), Титрегиз соттитз 1, 4(11), Ракиз ачшт 5, ВлЪез т^гит 6, 8аНх саргеа 1,4(11), 6,1Лтиз §1аЪга 6; С-Веш1а риЪезсепз 1(11), Га§из зукайса 1, У 1Ъ иг пит ори1из 5; С - АсШеа зркаШ 5(11), Айоха тозскаТеШпа 5(11), А^гозйз зюкт/ега 5, А§гозйз 1епшз 3, Апетопо1с1ез гапипси1о1(1ез 5, АткохаШкит ойогаШт 1, 3, АдиИе§1а уи1§апз 5, Аткугшт рИх-ртта 5, Вгаскуроскит зукайсит 5, Сатрапи1а регз1с1УоИа 5, Сатрапи1а 1гаскеИит 5, Сагех стегеа 1, Сагех 1аскепаШ 3, Сагех пц>га 1, Сагех раИезсепз 1, 5, Сагех рИоза Усь 5, Сагех рИиИрга 1, Сагех гетоШ 5, Сагех зуВайса 5, Скатаепепоп ап^изй/оИит 1, СкаегоркуИит аготайсит 5(11), Скгузозркпшт акегт/оИит 5, Сита 1ай/оИа 6, Сисаеа а1рта 1, 4(11), 5, 6, Сизшт окгасеит 5, 6, СИпоросИит уи1§аге 3, СогуйаИз зоИйа 5, Сгер1з ра1ийоза 1, 6, СузЮр1епз рхцрИз 5, Сегапшт гоЪегйапит 1, 4 Еас1у1огкВа тасикйа 3, ИеШапа ЫИЪрега 5, Иезскатрзкс саезрйоза 1, 3(11), 5, ПцршИз ^гапсИРога 5, Е1утиз сатпиз 5, ЕрИоЫит тоШапит 1, 4, ЕдшзеШт ргаТепзе 3, ГезШса §ц>ап1еа 5, ГезШса охчпа 1, 4(Ш), ЕШрепИик и1тапа 5, 6, СаИит Ъогеа1е 5, СаИит ИиегтесИит 3, Сегапшт зуВайсит 3, Сегапшт гоЪегйапит 5, Сеит гВак 5, 6, Скскота кейегасеа 5, Нкгасшт тигогит 1, НирегНа зе1а%о 5, 6,1трайепз поИ-1ап§еге I, 4(11), 5, йипсиз еризиз 1, Ыз1ега ога1а 5, Ьа1кугиз т$ег 5(11), Ьипапа гесИхка 5, Еу запас Ша хи1§апз ЦП), Ме1атругит петогозит 3, Ме1атругит ргаТепзе 1,5, МегсипаИз регептз ОР8 5, Моекгицра 1г1пегу1а 5, МоИта соегика 1, 2, Мопезез итРога 3, Мопо1гора курорйуз 3, АеоШа тйиз-ау1з 5, Рку1еита зркаШт 5, Роа петогаИз 5, Ро1у§опаШт тиИрогит 5, Ро1у§опаШт окогаШт 2, Ро1у§опаШт чегйсиИаШт 1, 4, РоТепйПа егесШ 1, 3, 4, РгипеПа уи1§апз 1, 3, РуШкгит согутЪозит 3, Руго1а гоШпсИр)Иа 1, 3, 6, Капипси1из саззиЫсиз Усь 5, Капипси1из герепз 1, 4, 5, 6, КиЪиз саезшз 2, 8апки1а еигораеа 5, 81ег11апа петогит 1, 5, 6, ТгоПшз еигораеиз 5, ТпроИит тесИит 3, Тп/оИит ргаТепзе 3, Сгйса скока 1, 4(11), 5(11), Укга зершт 5, Укга зукайса 5, Ую1а сапта 3, Ую1а тиаЫИз 0Р8 5(11), Ую1а ра1из1пз 1; О - Атпскит ипскйаШт 1, 4(11), СшпркуНит рШ/егит 6(11), СИтасшт (1епс1го1(1ез 5, Ну1осот1аз1гит итЪгаШт 6, Р1а^ютпшт ипйи1аШт ЦП), Р1а§ю1кесшт (1епйси1аШт 1, Р1а§ю1кесшт зр. 6, 8рка§пит петогеит 1,8рка§пит гесигчит 1,8ркапит здиаггозит 1, 6, Ткшскит Штапзсипит 1, 4(11). Источники данных: 1 - МаШ$гк1е\У1сх, 1977 (субасс. Оиегсо-РкееШт (уркит); 2 - Булохов, 19916 (субасс. Еи-РкееШт диегсе1озит гоЪопз)', 3 - Булохов, 19916 (сообщества Оиегсо-РкееШт уаг. Уегопка о^ктаИз)', 4 - МаШ8хк1е\У1сг, 1977 (субасс. Оиегсо-РкееШт Игуор1ег1(1е1озитУ, 5 - Балевичене, 1991 (асе. Оиегсо-РкееШт)', 6 - Шапошников и др., 1988 (субасс. Оиегсо-РкееШт §акоЪ(1о1еШзит). ск'уор{еп8 и Рке§ор1еп8 соппесПН8. Часто встречаются также линнея северная и плаун годичный. Эколого-ценотическая структура сообществ этой ассоци- ации отличается от лесов асе. КкодоЪгуо-РгсееШт высоким участием боре- альных видов (50% и выше) и значительным их преобладанием над немо- ральными. В ярусе наземных мхов, покрытие которого сильно варьирует (от 40 до 100%), постоянно присутствуют Р1еигойит 8скгеЪеп, Бгсгапит 8сорагшт и
Рис. 6.7. Экологическое пространство асе. ^ие^со-Р^сее^ит в сопоставлении с асе. КкоИоЪгуо-Р1сееШт. Ассоциации: 1 - (Зиегсо-РйзееШт Гургсит (Польша, по 8око1оАУ8кц 1980); 2 - ()иегсо- РгсееШт %а1еоЬс1о1е1о8ит (Тверская обл., Шапошников и др., 1988); Ассоциация КкоЛоЪгуо- Р1сееШт включает следующие синтаксоны: 3 - Асен р1аГапо1(И8-Р1сееШт (Брянская обл., се- вер, Булохов, Соломещ, 1991а), 4 - КкоИоЪгуо-РгсееШт Гургсит уаг. СаИит оИогаШт (Тверская обл, Шапошников и др., 1988), 5 - КкоИоЪгуо-РгсееШт Гуртит (Новгородская обл., Коротков, Морозова, 1986) 6 - КкоИоЪгуо-РтееШт саг1се1о8ит рИо8ае (Московская обл., Коротков, Мо- розова, 1988). Обведена область экологического пространства, занимаемая асе. (Зиегсо-РйзееШт. Ну1осотшт 8р1еп<1еп8. Гораздо реже встречаются виды рода Р1а$ютпшт, а так- же Р1а§юскИа роге11о1(1е8 и КкуРскас1е1рки8 РчдиеРчл,8\ характерно наличие РокуРчскит соттипе и РокуРчскит /огто8ит (см. табл. 6.5). В небольших де- прессиях микрорельефа на месте старых ветровалов нередко образуются пят- на из 8рка%пит §1г§еп8окпИ с примесью 5. 8риагго8ит (Шапошников и др., 1988). Особенности экологии. По сравнению с другими сообществами хвойно- широколиственных лесов с участием неморальных видов ельники ассоциа- ции ^ие^со-Р^сее^ит аЫеР8 занимают область экологического пространства, сдвинутую в сторону более увлажненных местообитаний с повышенной ки- слотностью (рис. 6.7). По наблюдениям в Центральном лесном заповеднике эта ассоциация приурочена к относительно дренированным повышенным участкам пологих склонов. Почвы слабодерново-палевоподзолистые с при- знаками контактного и поверхностного оглеения (Шапошников и др., 1988). В целом для сообществ этой ассоциации характерно достаточно близкое за- легание грунтовых вод, и оглеение почвенного профиля отмечается чаще, чем в почвах сложных ельников асе. Ккос1оЪгуо-Р1сееШт. Синтаксономия. Синтаксономическое положение ассоциации на уров- не высших ступеней иерархии достаточно ясно. По преобладанию боре-
альных видов она принадлежит к классу хвойных бореальных лесов Уасс1то-Р1сее1еа порядку Уасстю-Р1сее1аНа и союзу Уассгто-Ргсеюп. В си- стеме флористической классификации бореальные ельники с заметным участием неморальных видов класса 0иегсо-Еа§е1еа часто относят к под- союзу МеНсо-Ргсеетоп (КхеПапб-Бипб, 1981), тем не менее авторы ассоци- ации отнесли ее к иному подсоюзу - Еи-Ргсеетоп (ЕМ. МаШзхкхе^ухсх, 1977; АУ. МаШзхкхе^ухсх, 1981), который является типичным для темнохвойных бореальных лесов. По совокупности признаков (структура и физиономия сообществ, характеристика почвенного покрова) ассоциация оставлена нами в подсоюзе Еи-Ргсеетоп, хотя при добавлении данных из других час- тей ареала ассоциации не исключен пересмотр ее синтаксономического положения. Ассоциация неоднородна по флористическому составу и делится на три субассоциации, две из них описаны в Польше Уурк'ит и (1гуор1епс1е1о8ит\ а одна {§а1еоЪ(1о1е1о8ит) - в Тверской области. Субассоциация ^ие^со-Р^сееШт {ургсит не имеет своих дифференцирующих видов, в ней в меньшей степени, чем в других субассоциациях, представлены виды неморальных лесов. К этой же субассоциации относятся сообщества, описанные в Брянской обла- сти А.Д. Булоховым как сообщества асе. ^ие^со-Р^сееШт уаг. Уеготса о^гсг- паИ8 и субасс. Еи-РгсееШт аЫеП8 диегсе1о8ит гоЪоп8 (Булохов, 19916). Сооб- щества субассоциации ^ие^со-Р^сееШт (1гуор1епс1е1о8ит различаются как значительным числом неморальных видов, так и их повышенным участием (см. табл. 6.5). Леса, описанные в Тверской области (ЦЛГЗ), имеют существенные фло- ристические отличия от аналогичных лесов в Польше. Для них характерна высокая встречаемость Етпаеа ЬогеаП8, Егуор1еп8 с1На1а1а, Сутпосагршт (1гуор1еп8, Ее8Шса аШ,88ипа, что позволило выделить их в отдельную субассо- циацию Оиегсо-РгсееШт §а1еоЪ(1о1е1о8ит (Шапошников и др., 1988). Экологи- ческая обусловленность этой субассоциации не ясна. Тем не менее внутрен- нее подразделение синтаксона сохранено в соответствии с использованными литературными данными, поскольку небольшое количество фактического материала не позволяет провести его окончательную дифференциацию. Распространение. Из-за недостатка конкретного материала полный аре- ал ассоциации очертить трудно. Западная граница ареала проходит на севе- ро-востоке Польши и в Литве (Ма1и8хк1е\У1С2, 1977; Балявичене, 1991). Здесь сообщества ассоциации довольно редки и встречаются на небольших площа- дях. Значительно шире ельники с участием неморальных видов распростра- нены на территории Европейской России в зоне южной тайги и на южной границе средней тайги. В северной части ареала этих сообществ немораль- ные виды могут входить в состав лишь нижних ярусов; к данной ассоциации, вероятно, относятся дубравно-травяные ельники, широкотравные ельники, кислично-папоротниковые ельники южной и средней тайги, отличающиеся от сложных ельников большим участием бореальных видов. В южной части таежной зоны в этих сообществах формируется хорошо выраженный ярус подлеска из широколиственных пород и Согу1и8 ачеИапа (Растительность Европейской части СССР, 1980). Южная граница ареала сообществ ассоци- ации проходит на севере Брянской области, где они встречаются фрагмен- тарно на водораздельной равнине с близким залеганием морены (Булохов, 19916).
Ассоциация Оиегсо-Р1пе1ит Диагноз. Ассоциация объединяет сообщества дубово-сосновых лесов с более или менее развитым ярусом подлеска, разреженным травяным покро- вом и небольшим покрытием зеленых мхов. Собственных характерных ви- дов у ассоциации нет, и дифференцируется она по участию неморальных ви- дов (МеИса пи1ап8, Согу1и$ ахеИапа, Сагех (Н§На1а, Оиегсиз гоЬиг) при господ- стве в древесном пологе сосны (табл. 6.6). Характеристика сообществ. Древостой чаще всего состоит из двух подъ- ярусов. Первый подъярус образован сосной с примесью берез пушистой и повислой и осины, второй - составлен дубом с примесью липы, которая, в основном, характерна для широколиственно-сосновых лесов в восточной ча- сти их ареала. В первый ярус дуб выходит редко. Сомкнутость крон первого подъяруса 0,6, второго - 0,4-0,5. Ярус подлеска хорошо развит и составлен лещиной, бересклетом бородавчатым, рябиной и крушиной. Постоянно при- сутствует подрост дуба, клена, липы, ели. Сосна под пологом подлеска не во- зобновляется. В травяном покрове доминирование каких-либо видов не выражено; он сильно разрежен из-за затенения древесным и кустарниковым ярусами, не- редко имеет мозаичное сложение. Характерно наличие неморальных видов, хотя их обилие и участие невелико (81еИапа ко1о81еа, Сагех (И§Иа1а, Ае§оро(Лшт ро<1а§гапа, МеИса пи1ап8, Ьа1куги8 хегпиУ). Вместе с тем присутст- вуют виды бореальных лесов (Тпеп1аН8 еигораеа, Ма1ап1кетит Ы/оИит, Уасстшт тугйИи8, КиЪи8 8ахайИ8). Сплошной моховой покров в дубово-со- сновых лесах, как правило, не развит и представлен единичными куртинами Р1еиго1шт 8скгеЬеп, Вгаску1кесшт 8а1еЪго8ит. По доминантной классификации к этой ассоциации относятся сосняки разнотравные, сосняки смешанные и сложные (сложные боры). Особенности экологии. Сообщества ассоциации распространены на ров- ных элементах рельефа II и III надпойменных террас и моренно-зандровой равнины. Они формируются на относительно богатых дерново-подзолистых песчано-супесчаных почвах (Булохов, 1991а; Морозова, 1999). Встречаются также на легких суглинках, подстилаемых супесью, как, например, на древ- них аллювиальных террасах рек Московской области (Савельева, 2000). Для древнеаллювиальных равнин характерен пересеченный холмисто-гриви- стый рельеф со значительным разнообразием экотонов, вследствие чего эти сосновые леса встречаются на небольших по площади участках в соседстве с лесными сообществами других типов. Соотношение неморальных и бореальных видов в травяном покрове за- висит от влажности и богатства почв. В Московской области для сосняков с липой и дубом отмечен следующий экологический ряд: на слегка повышен- ных, наиболее сухих и бедных местообитаниях распространены сосняки с Сагех рИо8а\ выровненные пространства с умеренным увлажнением и замед- ленным дренажом заняты сообществами с участием черники; на верхних ча- стях склонов при улучшении дренажа и повышении богатства почвы встре- чаются сосняки с преобладанием Са1еоЫк>1оп 1и1еит, на более увлажненных склонах появляются сосняки с пролесником (Савельева, 2000). В экологическом пространстве эта ассоциация занимает область относи- тельно сухих (менее 13 баллов по шкале Цыганова) и умеренно кислых ме-
Дубово-сосновые леса (ассоциация Оиегсо-Рте1ит) Местоположение Московская обл. (юг) Московская обл. (вост.) Марий Эл Брян- ская обл. Брян- ская обл. Чува- шия Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 Число описаний 19 8 24 8 8 20 Сомкнутость яруса А (%) 51 38 57 64 64 40 Покрытие яруса В (%) 31 56 18 44 31 18 Покрытие яруса С (%) 61 57 68 47 34 23 Покрытие яруса Э (%) 4 1 10 <1 8 47 Виды, дифференцируют ие ассоциацию КиЪиз яахайНя IV V III IV V П МеИса пиШпя КрР V П III V IV IV С Асег р1аРто1с1ея ОР8 П I П IV IV В Асег р1аШпои!ея ОР8 I III V V I В Согу1ия ачеИапа КрР I I V V I С Еиопутия чеггисояа III I V V I В Еиопутия чеггисояа I I П IV П Сагех ск§Ла1а КрР IV III I V IV IV З^еПапа ко1оя1еа Усь IV V I V IV I Ае§оро(Нит рос1аугапа КрР П I I III П Аяагит еигораеит КрР I П П III I Аффинные виды класса Уасс1п1о-Р1сее1еа А Ртиз зу1чез1пз ОСУ V V IV V V V Уасстшт тугйИия КУР IV IV V IV V П Уасстшт чШя-Шаеа КУР IV IV IV III V V ТпеШаИз еигораеа ОУР IV V I IV V I В Р1сеа аЫея ОУР III IV III IV IV V С Р1сеа аЫея ОУР III П I П I III ОгМИа яесипс1а ОУР П П П П П I А Р1сеа аЫея ОУР I П П П П I П Р1еигопит зскгеЪеп КУР НД НД НД П III V П Егсгапит зсорапит КУР НД НД НД I П I И Эгсгапит рокуяеШт КУР III V Прочие виды СопчаИапа тауаНз КрР V V IV V V V Са1ата§гояйя агитИпасеа IV V V V V IV В ЗогЪия аисирапа П V IV I V IV С ЗогЪиз аисирапа IV IV III IV IV I Ма1ашкетит Ы/оИит IV V IV V IV П В ^ие^сия гоЪиг КрР П V П IV V V С ^ие^сия гоЪиг КрР IV V I IV I I В Егап§и1а а1пия П IV П III IV IV С Егап§и1а а1пия III П П III III I Егауапа чеяса IV I П П V П Р1епскит адиПтит IV IV IV IV IV П Эгуор1епя саПкизгапа IV IV I П IV П Еипйа рИояа III V III V П V 8оН<1а§о ч1г§аигеа IV V IV III III IV КиЪиз 1с1аеиз IV П I П П I
Местоположение Московская обл. (юг) Московская обл. (вост.) Марий Эл Брян- ская обл. Брян- ская обл. Чува- шия Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 МеШтругит рга1еп8е II II II III III V А ВеШ1а риЪе$сеп$ III II II I IV I В ВеШ1а риЬе8сеп8 II II I I I III В ТШа согНаШ ОР8 III III II IV II I С ТШа согШРа ОР8 III II I II II I А ВеШ1а репШйа II II III IV II II Шегасшт итЪеПаШт I I I III II III С Рори1и$ Рети1а I V II II I А Рори1и$ Рети1а I II III II I А ^ие^си$ гоЪиг КрР I II I IV V МоНта саегШеа II I II II I Уеготса скатае<Шу8 III II II I II Уеготса о//ШтаН8 I I II III III С СогуШз агеПапа К(^р II I IV МШит е#и$ит ОР8 II II I I I УШ1а сатпа II III II II ОхаИх асе1о$е11а II IV I I Ап§еИса $у1уе$Рч$ I II II С Ма1и$ $у1уе$1г1$ I III II А ТШа согскРа ОР8 I I II II В ВеШ1а репШШа I II I III С Рти8 8у1уе81п8 I I III В Рти8 8у1ге81п8 I I III Моекгт§1а Ртепйа I I II I АпШохапШит оНогаШт I II С УШ иг пит ори1и8 III I II СаНит тоНиуо III II I СгНса ШоШа II I I РиЪи8 сае8Ш8 I I II ЬаШуги8 чегпи8 ОР8 I I I I II С РаШ18 а\шт I I I I I Роа петогаН8 КрР II I I УШ1а тШаЪНШ ОР8 II I I II УШ1а 8ершт I I I I Сагех рНо8а Усь II I IV I Ро1у§опаШт осШгаШт III I I II Са1ата§го8118 ер1§ею8 II I I IV Ро1епНПа егес1а II II II Руго1а гоШпШ/оНа ОУР II II СкатаесуП8и8 гиШетси8 I II Сегатит 8уШайсит II I СаНит 1тегтесНит Усь II Ме1атругит петого8ит II Нурепсит тасикРит II Са1еор818 Ы/Ша II I А Асег р1а1апоШе8 ОР8 II I РиЪи8 пе88еп818 II
Местоположение Московская обл. (юг) Московская обл. (вост.) Марий Эл Брян- ская обл. Брян- ская обл. Чува- шия Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 Реисесктит огеозеНпит ЕезШса охта Сагех епсеШгит Кое1епа угатИз Егауапа тозскаШ О СккИпа гапу^егта I П I П П П П П III Примечание. Источники данных: 1 - Приокско-Террасный заповедник, описания О.В. Смирновой, Р.В. По- падюка, 1990-1992 гг.; 2 - Московская обл., Шатурский р-н, Тельминское и Черустинское лесничества, описания О.В. Смирновой, А. Агафоновой, 1994 г.; 3 - парк "Марий Чодра", описания Т. Полянской; 4 - заповедник "Брянский лес", описания О.И. Евстигнеева, 1996 г.: моренно-занд- ровый ландшафт; 5 - заповедник "Брянский лес", описания О.В. Морозовой, 1992 г.: вторая и третья надпойменные террасы; 6 - заповедник "Присурский", описания Н.А. Султановой, 1999-2002 гг. Крр - класс ()иегсо-Еауе1еа, ОР8 - порядок ЕауеШИа зу1хаксае, Усь - союз Сагрткт ЪеШИ, КУР - класс Уасс1то-Р1сееШа, ОУР- порядок Уасстю-РгсееШИа, УОР- союз Игсгапо-Ртюп Единично встречаются: В - АЫез зИлпса 3, А1пиз тсапа 1, 2, Титрегиз соттитз 2, 3, Ьотсега ху1оз1еит ОР8 1, 3(11), Ма1из зу1хез1г1з 4, 5, Ракиз ахшт 1, 3, Рори1из 1гети1а 3, 5, 6, Вакх саргеа 2, ТЛтиз §1аЪга Ор8 3; С -А1пиз тсапа 2(11), ВеШ1а репки1а 1(11), 2(11), ВеШ1а риЪезсепз 1,3, Иаркпе тегегеит Ор81, Иезскатрзга сезркоза 2, 6, Титрегиз соттитз 1, 6, Ьотсега ху1озШит Ор8 1(11), 3, ЫЪез тугит 1, Воза пираИз 1, 6, ВаИх аигка 1; С - АскШеа тШе/оИит 6, АсотШт 1аз1озШтит 1, Ас1оха тозскаШИта Ор8 1, АугозИз 1епшз 3, 6(11), А/'иуа герШпз 1(11), 2, Ап1еппаг1а <Ио1са 3, 6, Аткпзсиз зуАезШз 1, АНгугшт /Шх-/етта 1, ВгаскуроИшт зу1хаксит 5, Вготорзгз теггтз 1, Сатрапи1а раШ1а 1, Сатрапи1а регзкй/оИа 1, Сатрапи1а гоШпсИ/оИа 5, Сагех раИезсепз 1, Сагех гкЫпа 1, 2(11), 3(11), Скатаепепоп апуизИ/оНит 1, 2, 6, СкеИЛотит тащз 3, 6, СШтаркИа итЪеПаШ УСР 6, СЕзшт о1егасеит 1, СИпороскит хи1уаге 1, 5, Пас1уИз у1отегаШ 1, ИгрказгазШит сотрктаШт УОР 6, ИгуорШпз /Шх-таз Ор8 3, ЕрграсИз кеИеЪогте 3, ЕдшзеШт зу1хаИсит 1,3, ЕезШса гиЪга 1,5, Са1еоЪНо1оп 1Шеит Ор8 1, Са1еорз1з 1еШакк 1, СаИит Ъогеа1е 6, СаИит окогаШт Ор8 3, СаИит хегит 1, 6, СетзШ йпс1опа 1, Сегапшт запушпеит 1, Сеит игЪапит 1, 3, С1ескота кеНегасеа 1,3, Ну1оШ1еркшт ШгркуИит 6, Нурепсит рег/огаШт 1, 6, 1траИепз поИ-Шпуеге 1, Ыпапа хи1уапз 6, Ыппаеа ЪогеаИз ОУР 3, 6, Ьусорокшт аппоИпит ОУР 1, Еузипаскил питтикпйа 1, Еузипаскил хи1уапз 1, 2, МегсипаИз регептз Ор8 6, ПеоШа пШиз-ахгз 1,Рапз диаНп/оИа Ор8 1, РтгртеИа зах^гауа 5, 6, Роа апуизИ/оНа 1, Рпти1а хепз 1, Ри1топапа оЪзсига Ор8 1, 3, Руго1а сккэгапНга УОР6, Вапипси1из саззиЫсиз Усь 1, ВапипсиШз герепз 1,Китех асеШзеИа 4, 6, ВШскуз о^гстаИз 1, З^еИапа угаттеа 6, ВТеИагга тесИа 1(11), ВТеПагга петогит 1, В1ег1з хгзсапаб, ТапасеШт хи1§аге 6, ТкаНс1гит адиИе§1/оНит 1, Тготтзс1ог{1а тасикна 5, Уеготса зргсаШ 6, Ую1а агепапа 6, Ую1а ЫгШ 3, 4, 6; О - Ну1осотшт 8р1епс1епз КУР 6, ВкокоЪгуит гозеит 5, Вркаупит тауеИашсит 6. стообитаний, при этом ее экологическое пространство частично пересека- ется с областью, занятой сообществами ассоциации Ккос1оЪгуо-Р1сее1ит (рис. 6.8, а). Последнее обстоятельство позволяет предполагать, что сме- шанные сосняки являются послепожарными производными сообществами, занимающими потенциальные местообитания богатых ельников и широко- лиственных лесов. Аналогичной точки зрения придерживаются и другие исследователи (Рысин и др., 2000), которые справедливо полагают, что сложные сосняки являются сообществами сукцессионного типа; они сформировались на гарях или на вырубках. Динамика таких сообществ направлена в сторону усиления позиций неморальных видов (так называемый, процесс неморализации). По
М й Рп 0 Ит □ Вг 0 т а ма □ Ей Рис. 6.8. Экологическое пространство (а) ассоциации ^ие^со-Р^пе^ит и ее эколого- ценотическая структура (б). Участки: 1 - Приокско-Террасный заповедник; 2 - Черусти; 3 - заповедник “Брянский лес”, зандровый тип местности; 4 - морено-зандровый тип местности; 5 - республика Марий Эл, национальный парк “Марий-Чодра”. Обведена область экологического пространства асе. Кко4оЬгуо-Р1сееШт. результатам многолетних наблюдений в Серебряноборском лесничестве (Московская область) возобновление сосны в разнотравных сосняках и сме- шанных сосновых лесах не происходит. Сосновый подрост практически пол- ностью отсутствует, при этом достаточно прочно положение дуба и увели- чивается численность липы. В травяно-кустарничковом покрове усиливает- ся позиция неморальных и ослабляются у бореальных видов. Примечатель- но, что эта тенденция выражена и в динамике мохового покрова, где боре- альные мхи уступают место мхам, которые типичны уже для широколист- венных лесов (Рысин и др., 2000). Сукцессионные связи этих сообществ с елово-широколиственными лесами подтверждаются также тем, что ель по- стоянно присутствует в ярусе подлеска и уже появляется в древесном поло- ге (см. табл. 6.6). Синтаксономия. Ассоциация ^ие^со-Р^пеШт относится к группе смешан- ных дубово-сосновых лесов (АУ. Майхз/кхеАУхег, 1981; 1984; 1. Майхз/кхеАУхег,
1988) и занимает переходное положение от класса бореальных к классу ши- роколиственных лесов. На первый взгляд отнесение ассоциации Оиегсо- РтеШт к высшим синтаксонам вызывает определенные сомнения из-за при- сутствия в ней группы неморальных видов и предпочтение следует отдать классу широколиственных лесов 0иегсо-Ра$е1еа. Если же рассмотреть уча- стие аффинных видов классов с учетом обилия, то большим весом облада- ют виды Уасстю-Р1сее1еа (60%), что позволяет поместить дубово-сосновые леса в класс хвойных бореальных лесов. В сообществах южной части ареа- ла ассоциации (Брянская область) отмечено значительное участие Согу1из ачеИапа, МеИса пи1ап8, Ае^оросИит ро<1а§гапа и Сагех сНу11а1а. Возможно, что дубово-сосновые леса Брянской области относятся к субассоциации Оиегсо- РтеШт согу1е1о8ит. Для этих сообществ отмечен довольно высокий коэф- фициент сходства Серенсена с сообществами субассоциации ^ие^со-Р^пеШт согу1е1о8ит в Польше, он равен 66% (Морозова, 1999). К этому же синтаксо- ну относятся сообщества, описанные А.Д. Булоховым в Брянской области как Ре8Шсо-РтеШт Ви1ок1юу 1991 уаг. ()иегси8 гоЪиг (Булохов, 1991а). Распространение. Ареал ассоциации простирается от южной тайги до зоны широколиственных лесов. На севере и на юге этого ареала сообщест- ва дубово-сосновых лесов представлены фрагментарно и больших площадей не занимают. В Московской области они распространены на древних терра- сах рек Москвы, Оки и других рек. Основные массивы этих лесов сосредо- точены преимущественно в западных и центральных районах Европейской России на террасах рек Десны, Цны, Мокши, Суры, вдоль реки Днепр в Бе- лоруссии (Растительность Европейской части СССР, 1980), встречаются на севере Украины (Зеленая книга Украинской ССР, 1987). Западная граница ареала ассоциации проходит в западной части Польши (АУ. МаШз/кхе^ую/, 1. Ма1и82к1е\У1С2, 1996). От сообществ ассоциации 0,иегсо-РтеШт в Польше дубово-сосновые леса Восточной Европы отличаются относительно боль- шим участием неморальных видов (Морозова, 1999), а также отсутствием граба. Граб характерен для сообществ западной части ареала ассоциации: Польша, бассейн Припяти, реже он встречается в дубово-сосновых лесах ме- ждуречья Десны и Днепра. * * * Анализ обширного материала, отражающего флористический состав лесных сообществ неморально-бореальной полосы, позволяет выделить два основных типа этопически обусловленных сообществ, которые существуют в местообитаниях с различными экологическими режимами. Первый тип со- обществ - смешанные леса (с участием как широколиственных, так и хвой- ных видов деревьев), включающие ассоциации КкоЛоЪгуо го8е1-Р1сееШт аЫ- еП8, ТШо-РгсееШт оЪоча1ае\ второй тип сообществ - широколиственные ле- са ассоциации ^ие^со-Т^^^е^ит. Не исключено, что такое разграничение могло существовать и в доан- тропогенной растительности. К сожалению, мы сейчас не можем однознач- но решить вопрос, маркируют ли широколиственные леса в пределах этой полосы доантропогенную специфику экотопов или эта дифференциация есть результат антропогенных воздействий. Одновременный учет разных аспектов состава и структуры лесных со- обществ позволяет отразить роль разных факторов в их дифференциации.
Сопоставление состава лесного покрова в разных географических точках позволяет выявить различия, связанные как с климатическими особенностя- ми секторов, так и с историей формирования флоры. Сравнение полного флористического состава сообществ в ландшафтах и местностях разного ти- па способствует выявлению флористических особенностей, связанных со структурой земной поверхности. Привлечение данных по занимаемому эко- логическому пространству позволяет показать степень экотопической диф- ференциации разных синтаксонов и зачастую помогает решить вопрос об их синтаксономическом уровне. Дополнительно анализ экологического про- странства синтаксонов в сопоставлении с составом доминантов древесного полога дает возможность выяснить сукцессионные взаимоотношения между сообществами. Анализ эколого-ценотических спектров позволяет показать сходство и различия в структуре синтаксонов и тем самым служит дополни- тельным аргументом в пользу выделения тех или иных синтаксонов; в слу- чае различий флористического состава (особенно при исчезновении диагно- стических видов из состава лесов) сходство спектров облегчает выбор син- таксономического решения. Таким образом, использование всей совокупности перечисленных мето- дов анализа при решении синтаксономических задач позволяет представить структуру и состав потенциального лесного покрова той или иной террито- рии, особенно в тех случаях, когда потери видового разнообразия касаются группы диагностических и дифференцирующих видов растений. 6.2. Мозаичная организация и спонтанная динамика квазиклимаксовых неморально-бореальных сообществ Квазиклимаксовые леса неморально-бореальной полосы характери- зуются максимальной среди всего лесного пояса пространственной гете- рогенностью (наличие окон возобновления, образованных лиственными и хвойными деревьями, и ветровально-почвенных комплексов) и макси- мальным видовым разнообразием (Порфирьев, 1947; 1961; Смологонов, 1970; Дыренков, и др. 1972; Иссупова, Турков, 1975; Алейникова и др., 1979; Турков, 1977, 1979а,б; Дыренков, 1984; Дылис, Прокуронов, 1986; Зшшюуа е! а1., 1995; Самохина, 1997; Сукцессионные процессы..., 1999; Оценка..., 2000). Квазиклимаксовые леса изучены в отдельных сообщест- вах, которые показаны на карте (рис. 6.9.). В связи с большим интересом к проблеме сохранения природного биоразнообразия число точек, где описаны фрагменты квазиклимаксовых, субклимаксовых (или прибли- жающихся к ним по составу и структуре) малонарушенных лесов, посто- янно растет. В данном разделе рассматриваются только те участки лесов, где ис- следования были проведены (в большей или меньшей мере) в соответст- вии с теоретическими разработками (см. главы 1, 2) и методами популя- ционной биологии растений (см. главу 3), изложенными в первой книге. Одновременно используются отдельные факты, дополняющие имеющи- еся представления.
Рис. 6.9. Карта расположения сообществ основных ассоциаций широколиственных и хвойно-широколиственных лесов. Обозначения: 1,2- хвойно-широколиственные леса двух субассоциаций в составе КкодоЪгуо-РгсееШт аЫейз', 3,4- широколиственные леса ассоциации Оиегсо-ТШеШт согскРае', 5,6- широколиственные леса ассоциации Асен сатреМпз^иегсеШт; 7 - хвойно-широколи- ственные леса ассоциации ТИю-РгсееШт оЬочШае.
В качестве примеров рассмотрены елово-пихтово-буковые леса Карпат (Рипа, 1997), пихтово-буковые леса Тебердинского заповедника (Широков, 2003); ельники с липой Центрально-лесного биосферного заповедника (Скворцова и др., 1983; Сукцессионные процессы..., 1999), пихтово-еловые леса с липой заказника “Кологривский лес” Костромской области (Дылис, Прокуронов, 1986), Килемарского заказника Нижегородской области (Ши- роков, 1998) и Республики Татарстан (Порфирьев, 1947); пихто-елово-липо- вые леса с кленом остролистным и вязом Сабарского заказника Свердлов- ской области (Самохина, 1997; Сукцессионные процессы..., 1999); пихто-ель- ники с липой Висимского заповедника (Турков, 1979 а, б, 1985). Во всех перечисленных пунктах даже наименее нарушенные леса облада- ют далеко не полным перечнем черт квазиклимаксовых лесов. По большин- ству параметров квазиклимаксовым сообществам неморально-бореальной полосы соответствуют леса Сабарского заказника (Зшшюуа е! а1., 1995; Сук- цессионные процессы ..., 1999). Именно здесь не только растительность, но и почвы (см. раздел 5.5) не имеют явных следов антропогенных нарушений. Следует отметить, что все найденные и описанные участки квазиклимак- совых лесов приурочены к суглинкам. Практически нет таких лесов, приуро- ченных к песчаным почвам. Как было показано в разделе 2.5, именно на пес- чаных субстратах наиболее рано появилось лесное земледелие, что привело к ранней деградации этих субстратов и формированию на них пирогенных ком- плексов с господством сосны обыкновенной уже в среднем голоцене. За последние 100-250 лет структура и состав неморально-бореальных лесов существенно изменены широко распространенными сплошными и вы- борочными рубками. На вырубках обычно высаживали ель европейскую (Ргсеа аЫез), сосну обыкновенную (Ртиз зуЬезТпз), реже - пихту сибирскую (АЫез згЫпса) и со временем на огромных территориях, занятых ранее немо- рально-бореальными лесами, стали преобладать чистые ельники, сосняки с елью или пихто-ельники разного возраста с господством в травяном покро- ве бореальных видов. В результате этих процессов из состава древесного яруса исчезли такие эдификаторы, как дуб черешчатый (()иегсиз гоЪиг), ясень обыкновенный (Ргахтиз ехсе1зюг), клен остролистный (Асег р1а- 1апои1ез), вяз шершавый (1Лтиз %1аЪга), а липа (ТШа сопкРа) заняла подчи- ненные позиции. Исчезновение дуба в лесах, сформировавшихся естествен- ным или искусственным путем после рубок, во-первых, можно объяснить ухудшением световой обстановки в лесах, а во-вторых, - отсутствием доста- точного количества плодоносящих особей в непосредственной близости. Сокращение численности популяций всех остальных широколиственных видов, кроме липы, объясняется невозможностью их восстановления после рубок из-за слабой способности к образованию поросли, небольшой дально- стью разноса семян и ухудшением роста требовательных к богатству почв широколиственных видов деревьев вследствие существенного обеднения почв в результате рубок (см. раздел 5.5). Сохранение липы после рубок разного типа объясняется ее огромной порослеобразующей способностью (см. раздел 3.1), однако усиление пози- ций хвойных видов деревьев и значительное обеднение почв определило ее положение как подчиненного вида в древостое - вида второго-третьего подъярусов древостоя. Полное отсутствие липы в лесных сообществах немо- рально-бореальной полосы есть следствие того, что территория этих сооб-
ществ была распахана или на ней был верховой пожар. Даже сильный лес- ной выпас и сбор липы населением не мог полностью уничтожить этот вид в конкретном сообществе, а лишь предельно сокращал ее численность. Со- четание таких особенностей липы как способность выживать при любых рубках и посадках и очень медленное распространение семенами позволяет считать ее отсутствие в лесах рассматриваемой полосы результатом былых распашек или верховых пожаров. Итогом выборочных и сплошных рубок стало преобразование поли- доминантных неморально-бореальных лесов в олиго- или монодоминант- ные темнохвойные или широколиственные леса: на Карпатах и на Север- ном Кавказе - это чистые буковые леса и темнохвойные (елово-пихто- вые, пихтовые или еловые леса), на территории Русской Равнины - ши- роколиственные (чаще всего липовые) и темнохвойные леса разного со- става. В современной синтаксономии они могут относится к ассоциациям двух разных классов - ^ие^со-Р'а§е^еа и Уассийо-Р1сее1;еа (подробнее см. раздел 6.1). Общие критерии оценки современных квазиклимаксовых лесов приве- дены в разделе 1.2. Специфика состава квазиклимаксовых неморально-бо- реальных лесов - содоминирование в древесном ярусе широколиственных и темнохвойных видов деревьев и содоминирование в травяном покрове немо- ральных и бореальных видов (см. раздел 6.1). Специфика их структуры - со- четание в древесном пологе взрослых деревьев темнохвойных видов с кони- ческой, охвоенной до высоты травяного покрова кроной и лиственных де- ревьев с более высоко поднятой эллипсовидной или шаровидной кроной. Та- кая конструкция создает сложный узор освещенности травяного покрова (8пптоуа е! аГ, 1995; Сукцессионные процессы..., 1999) и разнообразную конфигурацию окон. 6.2.1. Образование окон в пологе леса и формирование парцеллярной гетерогенности Гетерогенная структура квазиклимаксовых лесов обусловлена, в первую очередь, формированием мозаики окон в процессе потоков поколений в по- пуляциях видов деревьев (см. раздел 1.2). Наличие окон, наряду с абсолют- ной разновозрастностью насаждения, - один из главных признаков спонтан- но развивающегося лесного сообщества. При этом под окном обычно пони- мается фрагмент лесного сообщества, лишенный сомкнутого полога деревь- ев (начальная стадия развития “возрастной парцеллы”, по Н.В. Дылису, 1969). Формирование в окне сомкнутого полога подроста, который начина- ет изменять состав и структуру травяного и мохово-лишайникового покро- ва в результате затенения, означает завершение фазы окна как первого эта- па формирования возрастной парцеллы. Особенности конфигурации окон и их систем в хвойно-широколиственных лесах определяется сочетанием де- ревьев с разной формой крон. В местах скопления хвойных деревьев, систе- ма окон имеет вид узких ветвящихся коридоров (рис. 6.10, а), а в местах ско- пления широколиственных деревьев их широкие, высоко поднятые над по- верхностью земли, кроны обусловливают формирование системы окон ок- руглой или овальный формы (рис. 6.10, в). В результате, в неморально-бо- 3. Восточноевроп. леса. Кн. 2 65
Рис. 6.10. Схема мозаики окон в условно-климаксовых лесах: а - в хвойно-мелколиственных, б - в хвойно-широколиственных, в-в широколиствен- ных лесах; 1 - окна, 2 - сомкнутые участки леса. реальных лесах, в целом, система окон представляет собой комбинацию “ко- ридоров” и расширений (рис. 6.10, б). Определить границы отдельных окон в спонтанно развивающихся хвойно-широколиственных сообществах - дос- таточно трудная задача, решить ее можно только при условии определения абсолютного возраста каждого растущего дерева на анализируемой площа- ди. В связи с этим, для определения размеров и конфигурации окон в кон- кретных работах картировались участки лесов площадью 1-2 га и более. Одновременно определялись онтогенетическое состояние и абсолютный возраст деревьев, а по косвенным признакам (степени гумифицированности валежины, наличию и положению плодовых тел грибов на валеже, надло- мам веток деревьев, соседствующих с окном, развитию и повреждениям под- роста) устанавливался примерный возраст окна. Более подробно методика таких исследований изложена при описании разновозрастных многовидовых широколиственных лесов (Восточноевропейские..., 1994). Доли площадей окон в сообществах квазиклимаксовых и субклимаксовых неморально-бореальных лесов разных географических пунктов приведены в табл. 6.7: соотношение окон, как фрагментов сообществ с отсутствием де- ревьев, так и фрагментов с сомкнутым пологом древостоя в различных хвой- но-широколиственных сообществах, сильно различается. При этом площадь окон составляет от 5 до 40% площади всего сообщества. Причины такого раз- броса значений различны. Это связано с видоспецифичными биоэкологиче- скими свойствами деревьев - различиями в размерах крон, различной теневы- носливостью видов и способностью к развитию в окнах небольших размеров, особенностями размножения и развития подроста. Так, меньше всего доля окон в пихтово-буковых лесах, что можно объяснить высокой теневыносли- востью пихты (АЫез а1Ьа) и бука (Ра^из зуЫайса), а также способностью бука к интенсивному боковому разрастанию крон у окружающих окно деревьев. В результате такого разрастания крон бука маленькие окна за 5-10 лет часто полностью смыкаются до формирования полога подроста в окне.
Доля окон и участков с сомкнутым пологом в квазиклимаксовых лесах неморально-бореальной полосы Леса Окна, % Сомкнутый полог, % Пихтово-буковые леса Карпат (Рипа, 1997) 15 85 Пихтово-буковые леса Тебердинского заповедника 5-10 95-90 Ельники липовые Центрально-лесного заповедника (Скворцова и ДР-, 1983) 10-30 90-70 Пихто-ельники липовые заказника "Кологривский лес" (Дылис, Прокуронов, 1986) 10 90 Пихто-ельники липовые Килемарского заказника Нижегород- ской обл. (Широков и др., 1997, 1998) 5-40 95-60 Пихто-ельники липовые Сабарского заказника Свердловской обл. (Самохина, 1997) 5-35 95-65 Таблица 6.8 Размеры окон (кв.м) в различных лесах неморально-бореальной полосы Леса Размеры окон Минимальные Средние Максимальные Пихтово-буковые леса Карпат (Рипа, 1997) 107 380 1249 Пихтово-буковые леса Тебердинского заповедника 180 375 850 Пихто-ельники липовые Килемарского заказника Нижегородской обл. (Широков, 1998) 75 210 670 Пихто-ельники липовые Сабарского заказника Свердловской обл. (Самохина, 1997) 250 420 800 В исследованных сообществах неморально-бореальных лесов размеры окон различны (табл. 6.8), что создает экологически и ценотически различ- ные условия для возобновления таких теневыносливых видов деревьев, как бук лесной и восточный опепШИз), ель европейская и сибирская (Ргсеа оЬоча1а\ липа сердцевидная, пихта сибирская, вяз голый. То же спра- ведливо для светолюбивых видов из рода ВеШ1а и Рори1и$ 1гети1а (Самохина, 1997; Широков и др., 1997; Широков, 1998). Исследование южнотаежных лесов в Центральном лесном государст- венном биосферном заповеднике на трансекте длиной более 40 км позволи- ли выделить в них окна разного возраста (от 5 до 80 лет и более ) и устано- вить, что ежегодно на 0,4-2% площади массива образуются новые окна. Средний размер окна в этих лесах составляет 50 х 70 м (Георгиевский, 1992). Структура образующегося окна неоднородна как по параметрам основ- ных экологических факторов (главным образом световому режиму), так и по особенностям возобновления древесных видов. Так, в пихто-ельниках ли- повых Нижегородского Заволжья в пределах окна, образовавшегося в ре- зультате вывала одного дерева, можно выделить три зоны (рис. 6.11): цент- ральную (упавший ствол с подростом ели и пихты); пристволовую (с преоб- ладанием порослевой липы, реже пихты, преимущественно вегетативного происхождения); периферическую (граница окна и сомкнутого полога дре- востоя) - в ней преобладает пихта, липа и сильно разросшийся подлесок.
Рис. 6.11. Структура окна, сформированного в результате вывала отдельного дерева: а - центральная зона (колода); б - пристволовая; в - периферическая. Рис. 6.12. Парцеллярное сложение пихто-липо-елового леса: 1 - еловая парцелла; 2 - пихтовая парцелла; 3 - липовая парцелла; 4 - мелколиственная парцелла; 5 - окна на месте хвойных парцелл; 6 - окна на месте лиственных парцелл.
Некоторые параметры парцелл бореально-неморальных пихто-ельников с липой, Килемарский заказник Нижегородского Заволжья № п/п Название парцеллы Средние раз- меры парцелл, кв. м Доля общей площади ценоза, % Г осподствующие виды деревьев Доминирующее онтогенетическое состояние 1 Еловая 167,6 27,1 Ель европейская ?1- 8з 2 Пихтовая 77,65 6,5 Пихта сибирская 81~8з 3 Липовая 135,2 19,2 Липа сердцевид- ная 81~8з 4 Мелколиственная 46,2 7,4 Березы бородав- чатая и пушистая, осина, ольха се- рая 81~8з 5 Хвойного и лист- венного под- роста (зара- стающие ок- на) 186,1 34,8 Ель европейская, пихта сибирская, липа сердцевид- ная, березы боро- давчатая и пушис- тая, осина 1т-ъ 6 Высокотравья (молодые окна) 249,8 5 — — Окна зарастают в несколько этапов: 1) боковое разрастания крон де- ревьев, окружающих окно; 2) рост в высоту подроста, сформировавшегося до образования окна; 3) развитие нового поколения деревьев. Стадии разви- тия видов деревьев в окне, от молодого подроста до древостоя, образованно- го генеративными и сенильными особями, формируют сложную простран- ственную структуру или мозаику хвойно-широколиственных лесов. Элемен- ты ее - возрастные парцеллы (Дылис, 1978) различаются набором видов де- ревьев и преобладающим онтогенетическим состоянием (см. раздел 1.2). Сведения по парцеллярному сложению неморально-бореальных лесов приводятся в ряде работ (Порфирьев, 1947; Курнаев, 1968; Дылис и др., 1964; Дылис, 1978; Дылис, Прокуронов, 1986; Бязров и др., 1971). Курнаев (1968) отмечает, что чем выше возраст лесного массива, тем более четко выраже- на его парцеллярная структура. Дылис и Прокуронов (1986), рассматривая парцеллярное сложение пихто-липо-ельника бореально-неморального в за- казнике “Кологривский лес” (Костромская область), выделяют в его струк- туре парцеллы с различным сочетанием в древостое древесных видов и осо- бенностями видового состава травяного покрова. Они отмечают, что пар- целлы с преобладанием ели занимают 38% площади сообщества, липы - 40%, пихты - 12%, а окна в пологе древостоя составляют 10%. В бореально-неморальных пихто-ельниках с липой Нижегородского За- волжья выделено шесть типов возрастных парцелл на основе нескольких признаков: наличие древесного яруса; состава доминантов древостоя; онто- генетического состояния и абсолютного возраста деревьев (Широков, 1998). С учетом специфики травяного покрова и подлеска число типов парцелл до- стигает 12-15. Определение площадей возрастных парцелл и их доли от об- щей площади сообщества (рис. 6.12; табл. 6.9) показало, что самые большие по площади парцеллы - окна, однако, их доля в сложении сообществ мини-
Некоторые характеристики травяного покрова в парцеллах с разными доминантами в бореально-неморальном пихто-ельнике с липой Сабарского заказника Свердловской области (Самохина, 1997) Парцеллы и характеристики их травяного покрова Еловая Пихтовая Липовая Березовая Осиновая Среднее число видов на 400 кв. м 37 42 36 34 38 Среднее число видов с обилием 2 балла 9 13 10 6 9 и более Число доминантов группы №пЕ 1 3 1 1 1 Число доминантов группы ВгР 5 7 2 2 1 Число доминантов групп №пЕ§, ВгЕ§ и 1 3 1 — 1 №Е§ Примечание. * Использована шкала покрытия-обилия Браун-Бланке (см. главу 4). Эколого-ценотические группы: МшЕ - неморальная лесная, ВгЕ - бореальная лесная, МтЕ§ - неморальная опушечная, ВгЕ§ - бореальная опушечная и №Е§ - нитрофильная опушечная. мальна. Большая площадь окон по сравнению с парцеллами взрослых де- ревьев связана, с одной стороны, с сокращением площади парцеллы в ре- зультате бокового разрастания соседствующих со свежеобразовавшимся ок- ном деревьев (наиболее ярко это выражено в пихтово-буковых лесах), а с другой, - с разделением пространства окна между подростом разных видов деревьев с разной скоростью роста и формированием на его основе разных парцелл. При этом распределение и прорастание семян происходит относи- тельно равномерно, а дальше молодые растения приживаются лишь в под- ходящих экологических условиях. Небольшие размеры и малая доля площа- дей парцелл мелколиственных видов деревьев, вероятно, связаны с тем, что семена прорастают и проростки развиваются только на свежем обнаженном субстрате, а таких микросайтов в пределах любого окна немного. Сравнение травяного покрова в разных вариантах парцелл (табл. 6.10) (Дыренков, 1984; Кологривский лес, 1986; Самохина, 1997; Широков, 1998) показывает, что наиболее разнообразны по видовому составу и эколого-це- нотической структуре парцеллы с преобладанием в древесном пологе гене- ративных особей пихты. В их травяном покрове нет ярко выраженных до- минантов, но можно выделить до 10-15 содоминирующих видов. Ель, как сильный конкурент, создает неблагоприятные условия для существования сопутствующих видов, поэтому в парцеллах с преобладанием ели число ви- дов трав меньше, чем в елово-пихтовых и пихтовых парцеллах. Наименьшее видовое разнообразие и наиболее простая ярусная структура травяного по- крова описаны в парцеллах с доминированием в древостое генеративной ли- пы. В липовых парцеллах ярко выражено доминирование неморальных лес- ных видов (Ае§орос1шт ро<1а§гапа, Ри1топапа оЬзсига), опушечных видов (Сгергз 81Ыпса, Асопйит 8ер1еп1попа1е) и др. Таким образом, особенность парцеллярной организации квазиклимаксо- вых неморально-бореальных лесов - сочетание в древесном пологе разных возрастных парцелл, различающихся преобладанием эдификаторных видов с разными биоэкологическими свойствами. Пространственная гетероген- ность парцеллярного сложения сообществ создает разнообразные условия для подроста, кустарников, трав и мхов.
6.2.2. Динамика парцеллярной организации хвойно-широколиственных сообществ Мозаичная организация неморально-бореальных лесов, обусловленная образованием и развитием возрастных парцелл, представляет собой вариант внутриценотической динамики. Длительность развития парцеллы определя- ется длительностью онтогенеза доминирующего в ней вида дерева. Данные о продолжительности онтогенеза деревьев восточноевропейских лесов обобщены в разделе 3.1. Здесь в качестве примера приведены средние зна- чения продолжительности онтогенетических состояний у особей основных видов деревьев в пихто-ельнике липовом Килемарского заказника (табл. 6.11): в исследуемом массиве длительность развития парцелл хвойных видов деревьев составляет 170-250 лет, лиственных - 110-180 лет. Процесс развития парцелл в пихто-ельниках липовых Сабарского заказ- ника (Самохина, 1997) включает несколько стадий (рис. 6.13). 1. Вновь образовавшееся окно - стадия доминирования реактивных ви- дов: 11гйса (Пейсам КиЪиз Шаеиз (обилие-покрытие до 4 баллов по шкале Бра- ун-Бланке); проективное покрытие часто составляет 100%. Высокие баллы обилия-покрытия имеют и другие крупные растения: АсотШт зер1еп1попа1е (до 3 баллов, обычно цветет), 8Шскуз зу1уаПса (до 2 баллов, цветет), СгсегЫЛа ига1епз1з (цветет, обилие небольшое), Ае^ороПшт ройа^гапа (цветет, обилие небольшое), Са1ата$гозПз агитиПпасеа (обычно не цветет), нередко обилен Ммеиссга зШиМорШпз. Если диаметр окна больше 30 м, то из-за сильного увеличения влажности почвы доминирует Ммеиссга зШиМорШпз, а Угйса (Пенса и КиЪиз Шаеиз содоминируют. В отдельных частях окна начинают бы- стро развиваться кустарники. Вновь образовавшиеся окна занимают около 4% площади сообщества. 2. Молодое окно с крупными конкурентными и толерантными видами трав. В травяном покрове начинает доминировать комплекс крупных опушеч- ных видов: нитрофильных, бореальных и неморальных, а также лесной немо- ральный вид - сныть обыкновенная. Покрытие составляет около 100%. Верх- ний подъярус травяного яруса составляют очень высокие побеги [}гкса (Пенса и КиЪиз иЗаеиз. Обилие-покрытие их ниже, чем на первом этапе - от 2 до 3 бал- лов. Средний подъярус образован вегетативными побегами Са1ата%гозйз агип- (Ппасеа (обилие 2^ балла), ЭгуорШпз ехрапза (обилие до 3 баллов), АсотШт зер1епйчопа1е, Ае§оро(Пит ройа^гапа, СгсегЫш игакпзгз, а нижний подъярус со- Таблица 6.11 Продолжительность онтогенетических состояний у особей видов деревьев в пихто-ельнике с липой бореально-неморальном Нижегородского Заволжья Виды Продолжительность онтогенетических (возрастных) состояний, лет Длитель- ность он- тогенеза, лет У ^1 ^2 VI у2 §2 8 Р1сеааЫе$ 1-5 5-15 10-20 10-20 10-20 20-30 40-60 70-80 2-5 170-260 АЫе8 1-5 5-10 10 10-15 10-15 20-30 40-50 70-80 2-3 170-220 мЫпса ТШа 1-5 5-10 5-15 10-15 10-15 15-20 30-40 30-50 2-3 110-180 согс1сПа
о 1 2 3 4 5 Рис. 6.13. Схема развития парцеллы (стадии 1-5 - описание в тексте). ставляют мелкие бореальные виды - ОхаПз асеШеПа, Ую1а зеШгки, Стпа 1ай- {оИа и др. Молодые окна занимают около 5% площади сообщества. 3. Стадия формирования и развития подроста. Парцеллы развиваются различно в зависимости от того, подрост каких видов - лиственных или хвойных - преобладает.
За. Подрост широколиственных видов деревьев (главным образом, липы), а также вяза голого и клена остролистного, изредка черемухи обыкновенной (Радия аушт) и рябины обыкновенной (Зогкиз аисирапа) начинает затенять высокие травы и кустарники. Проективное покрытие травяного яруса не- сколько меньше, чем на первом этапе (до 80%). Травяной ярус состоит толь- ко из двух подъярусов, так как самый высокий подъярус из генеративных по- бегов крупных трав отсутствует в связи с недостатком света. При мощном развитии подроста липы верхний подъярус двухъярусного травяного покрова составляют вегетативные побеги Ае^оросИит роНа^гапа. Относительно обильно могут быть представлены как вегетативно-подвижные СгсегЫш ига1еп818 (обычно преобладают вегетативные побеги), так и вегетативно-не- подвижные АсотШт 8ер1еп1попа1е (вегетативные побеги) и Эгуор1еп8 ехрап8а виды. Нижний подъярус составляют бореальные лесные виды, те же, что и на второй стадии развития. 36. При обильном развитии подроста хвойных видов деревьев травяной покров испытывает еще большее угнетение, его покрытие не более 30-40%, он состоит из одного яруса, который по высоте особей и по составу видов со- ответствует третьему подъярусу травостоя первого и второго этапов разви- тия парцелл. Максимального обилия (2 балла) достигает теневыносливый вид СаИит оНогаШт, обычно обильны (до 1 балла) Скгу8О8р1етит аИегт/оИ- ит и ОхаИ8 асе1о8е11а. Участки на третьей стадии развития занимают около 40% площади сооб- щества. 4. Стадия формирования древостоя. Деревья образуют сомкнутый полог в третьем и четвертом подъярусах древесного яруса. Травяной покров одно- ярусный и состоит только из низких бореальных лесных видов (ОхаИз асе- 1о8е11а, Ую1а 8е1кп'кИ, Стпа 1ай/оИа и др.), а также Эгуор1еп8 ехрапха и зеле- ных мхов. Участки древостоя, находящиеся на этой стадии развития, занима- ют более 3% площади сообщества. 5. Стадия развитого древостоя. Полог древостоя сомкнулся; в травостое преобладают бореальные лесные виды (мелкотравье), участие немораль- ных лесных видов и крупных папоротников из других ЭЦГ невелико. Участ- ки развитого древостоя занимают более 55% площади сообщества. Это пос- ледняя стадия развития; после распада древесного яруса вновь образуется окно, и цикл повторится, но обычно в несколько иных границах. В Висимском заповеднике (северный вариант южнотаежных лесов Ура- ла), как и в Сабарском заказнике, в окнах распада господствуют КиЬи8 1<1аеи8, однако роль папоротников больше, чем в Сабарском заказнике. Здесь содо- минантами (реже доминантами) выступают МаРеиста 81ги1Ыор1еп8, Эгуор1еп8 ехрап8а. В отличие от Сабарского заказника, 1]гйса сНогса обычно не господ- ствует в травяном покрове. По мере зарастания окон формируются следую- щие варианты парцеллы: 1) с подростом ели, пихты и лесных бореальных трав; 2) с подростом рябины в сочетании с лесными неморальными и опушеч- ными травами; 3) с подростом липы в сочетании с лесными неморальными и бореальными травами. Площадь молодых окон составляет более 3%, парцелл подроста (1т, у) липы, пихты и ели - более 14%, парцелл взрослых деревьев пихты, ели и липы - около 83% (Информационные материалы..., 1975). Поскольку в каждой возрастной парцелле присутствует только часть особей популяции того или иного вида дерева, то устойчивый поток по-
Рис. 6.14. Схема циклов развития парцелл в хвойно-широколиственных лесах Сабарского заказника (Самохина, 1997). колений в популяциях деревьев осуществляется только в том случае, ес- ли в сообществе есть все разнообразие возрастных парцелл в соотноше- нии, необходимом для достижения баланса между рождаемостью и смертностью. Популяции деревьев с устойчивым оборотом поколений имеют левосто- ронний онтогенетический спектр. Расчет минимальной площади, на которой регистрируется левосторонний онтогенетический спектр (характерный, или базовый) в популяциях деревьев, методом увеличивающихся площадок (см. главу 1) в пихто-ельниках липовых Сабарского заказника Свердловской об- ласти и Килемарского заказника Нижегородской области показал, что эта площадь для ели сибирской составляет 2-3 га, а для пихты сибирской и ли- пы сердцевидной - около 1-2 га. Следовательно, площадь от 4 до 7 га - это тот необходимый минимальный размер пробной площади для данного лес- ного массива, на которой можно учесть все разнообразие состава и структу- ры растительного сообщества. Определение длительности онтогенеза деревьев-эдификаторов пихтово- еловых и еловых лесов с липой и предположение о том, что в ходе спонтан- ной динамики парцелл виды последовательно сменяют друг друга, позволи- ло определить, что сходный состав парцелл формируются на одном и том же месте с периодом не менее 550-600 лет (Турков, 19796; Георгиевский, 1992). Анализируя состав парцелл с доминированием генеративных особей ели и/или пихты, можно отметить преобладание среди подроста имматурных и
Рис. 6.15. Схема смен парцелл в пихто-липо-ельнике Нижегородского Заволжья (стадии 1-4 - пояснения в тексте). виргинильных особей липы. При этом в парцеллах с преобладанием генера- тивных особей лиственных видов зарегистрировано четко выраженное до- минирование имматурных и виргинильных особей хвойных видов. Анало- гичные закономерности описал С.Ф. Курнаев (1968) в старовозрастных ель- никах липовых Московской области. В пихто-ельниках с липой Сабарского заказника (Самохина, 1997) опи- саны циклы развития парцелл со сменой древесного доминанта и без смены (рис. 6.14). Парцеллы без смены доминанта обычно формируются в долинах ручьев, где эдификаторы водораздельных сообществ - ель, пихта, липа - не всегда доживают до взрослого состояния, подрост этих видов постоянно по- является из семян, поступающих с соседних территорий. Наиболее характерный и специфичный для неморально-бореальных ле- сов циклический тип развития парцелл - со сменой эдификаторов (рис. 6.15); в нем выделено несколько стадий: 1) доминирование в древостое генеративных особей ели и пихты, а в под- росте липы вегетативного происхождения и сильно угнетенных особей хвой- ных видов; 2) распад хвойного древостоя, сопровождающийся быстрым ростом мо- лодых особей липы и подавлением ею подроста хвойных видов; 3) доминирование в древостое генеративных особей липы, а в подросте хвойных деревьев,
4) распад древостоя из липы, сопровождающийся быстрым ростом моло- дых особей хвойного видов. Далее цикл развития повторяется. Цикличность развития обусловлена несколькими причинами: • способностью липы вегетативно размножаться и образовывать кусто- видную и стланиковую формы, что позволяет ей, при недостатке света под пологом ели и пихты, долго накапливать биомассу, увеличивать число веге- тативных потомков и “ожидать” изменения условий для перехода к древес- ной форме; • способностью пихты вегетативно размножаться в неблагоприятных ус- ловиях и накапливать особи вегетативного происхождения в форме стланика; • способностью ели при недостатке света минимизировать процессы рос- та и оставаться в имматурном состоянии при низкой жизненности до 160-170 лет, а при улучшении световой обстановки выйти в древостой (Абатуров и др., 1988; Абатуров, 2000; Диагнозы и ключи.., 1989; Зшшюуа е! а1., 1999). Важную роль в развитии парцелл играют особенности возобновления эдификаторов. В малонарушенных неморально-бореальных лесах возобнов- ление ели преимущественно приурочено к гниющей древесине пней и стволов (рис. 6.16) (Обновленский, 1935; Карпов, 1969; Дыренков, 1970; 1984; Широ- ков, 1998); у и т особи на почве крайне редки. Это связано с тем, что ель (осо- бенно на первых этапах развития) - ярко выраженный микотроф; она очень чувствительна к температуре, влажности, химическому и механическому со- ставам почвенного субстрата (Абражко, 1969; 1970; Иванова, 1969; Кармано- ва, 1969; Карпов, 1969; Катрушенко, 1969; Карпов, Патриевская, 1970). Нор- мальное развитие молодых растений ели обусловлено микоризообразовате- лями (базидиальных грибов-сапротрофов), участвующими в разложения дре- весины. Кроме того, растущая на валеже ель избегает конкуренции за свет с травами и кустарничками. В развитии возобновления ели на валеже есть некоторые закономерно- сти (см. рис. 6.16). На свежем валеже постоянно прорастают семена ели, но только часть проростков переходит в ювенильное состояние и затем, как правило, погибает. По мере гумификации валежа увеличивается вероят- ность приживания проростков и их дальнейшего развития. На валеже пос- ледних стадий гумификации обычно присутствует имматурный подрост, но часто он имеет пониженную жизненность из-за пересыхания валежа в за- сушливые периоды, недостатка комплекса грибов-гумификаторов и небла- гоприятной световой обстановки. Если окончание процесса гумификации валежины совпадает с образованием окна, жизненность имматурного подро- ста улучшается и многие особи переходят в виргинильное состояние. Возобновление пихты, как и ели, встречается на гниющей древесине по- валенных стволов и пней, но, в основном, она возобновляется на почве, что связано с большей, чем у ели, теневыносливостью и скоростью развития на первых стадиях онтогенеза. Например, в пихто-ельнике с липой Сабарского заказника на разлагающемся валеже насчитывается почти до 40 осо- бей/100 кв. м, а на почве - до 20. Численность подроста пихты на древесине - 8 особей/100 кв. м, а на почве - 58 особей/100 кв. м (Самохина, 1997). Возобновление липы в хвойно-широколиственных лесах имеет свои осо- бенности (рис. 6.17): проростки единичны, а размножение преимущественно вегетативное.
4 м Рис. 6.16. Возобновление ели на вал еже: а - поселение проростков на упавшем стволе; б - угнетенные особи на разлагающейся колоде; в - активизация ростовых процессов на гумифицированной древесине.
Рис. 6.17. Возобновление липы под пологом елового древостоя: а-б - формирование кустарниковой формы в условиях недостаточного освещения; в - активизация роста и формирование древесной формы при образовании окна.
Смена хвойных эдификаторов лиственными и обратно в процессе цикли- ческого развития парцелл существенным образом отличает хвойно-широко- лиственные леса от собственно широколиственных и определяет максималь- ную гетерогенность этих лесов во всем лесном поясе Восточной Европы. 6.2.3. Образование ВПК и формирование внутрипарцеллярной гетерогенности Вывалы и ветровально-почвенные комплексы как неотъемлемые части малонарушенных лесных сообществ разносторонне изучены (Мамаев, 1974; Скворцова и др., 1983; Строганова и др., 1985; Васенев, Просвирина, 1988; Стороженко, 1990; 2001 а, б; Рипа, 1997; Самохина, 1997; Широков, 1998; Бо- бров и др., 1999; №еше1а, КепуаП, 1994; ГЛапоуа, 2000). В качестве примеров рассмотрены особенности структуры и развития ВПК в елово-пихтово-буковых лесах Карпат (Рипа, 1997) и в пихто-ельниках липовых Нижегородского Заволжья (Широков, 1998; Широков и др., 2001). В елово-пихтово-буковых лесах Карпат описаны 4 стадии развития ВПК. 1. Возраст ВПК - 1-2 года. Разложение древесины отсутствует или оно началось с поселения сумчатых и несовершенных грибов. Форма ствола, почвенного кома и кора сохранены. На стволе начинают селиться мохооб- разные и травы. 2. Возраст ВПК 3-40 (50) лет. Начинается разложение древесины бази- диальными грибами, опадение коры и осыпание почвенного кома. Кроме мхов, на стволе могут поселяться сосудистые растения (травы, кустарники и деревья). 3. Возраст ВПК 40 (50) - 120 лет. Древесина сильно разложилась, стала трухлявой, вся (или почти вся) покрыта мхами и травами. Кора полностью опала, почвенный ком полностью осыпался. 4. Возраст ВПК 120-300 лет. Древесные остатки полностью минерали- зованы. Положение ствола и почвенного кома угадывается по микроповы- шениям. По мере развития ВПК размеры бугров и западин изменяются (табл. 6.12). Подрост разных видов деревьев приурочен к разным элементам ВПК. Еа^из зуЕайса, Асег рзеш1ор1а1апиз, А. р1а1апо1(1ез появляются на разных эле- Таблица 6.12 Средние размеры некоторых элементов ветровально-почвенных комплексов в елово-пихтово-буковом лесу Карпатского национального парка (Рипа, 1997, с изменениями) Этап разви- тия ВПК Элемент ВПК Число изу- ченных ВПК Высота/глу- бина, см Диаметр, см Толщина подстилки, см ОПП яруса С, % 1 Бугор 8 268 375 1 Яма 6 95 285 1,4 2 2 Бугор 10 114 236 27 Яма 10 59 229 2,3 20 3 Бугор 9 88 208 23 Яма 9 43 197 3,0 27 4 Бугор 3 65 180 55 Яма 3 25 183 3,2 40
Рис. 6.18. Схема развития напочвенного покрова на микросайтах вывалов (стадии 1^1 - пояснения в тексте) на примере пихто-липо-ельника Нижегородского Заволжья. ментах ВПК, но преобладают на ненарушенной вывалом почве; подрост АЫе$ а1Ьа, и 8огЬи$ аисирапа, 8атЬиси$ гасетоза встречается на всех элемен- тах ВПК, предпочтение отдается валеж и ненарушенной почве (пихта); под- рост Р1сеа аЫе$, 1Лти$ §1аЬга, 8аНх саргеа и Ве1и1а реп<1и1а найден только на вывальных буграх (рис. 6.18). На вывальных буграх число видов трав минимальное на первой стадии развития, максимальное - на второй и несколько меньшее - на третьей и четвертой стадиях (табл. 6.13). Виды, встречающиеся на вывальных буграх: 1) только на первых двух стадиях зарастания - Сегатит гоЪегйапит, Скгу8О8р1епшт акегт/оНит и Сагкатте атага\ 2) только на третьей стадии зарастания - Са1ата§го8Н8 агипктасеа, Эгуор1еп8 саПки81апа, Вгуор1еп8 ехрап8а, СаНит окогаШт, Мусекх тигаИ8, Роа петогакх, Вейса скота и Уеготса скатаейгу8\ 3) только на четвертой стадии зарастания - Веп1апа Ъи1Ы/ега, Вгуор1еп8 /Шх-та8 и КиЬи8 ЫгШх\ 4) на всех стадиях зарастания - Веп1апа §1апйи1о8а и КиЪи8 1йаеи8. На стенках вывальных ям на первой стадии зарастания отмечены толь- ко два вида: ОхаИ8 асеШеИа и Веп1апа §1апйи1о8а, последний встречается ча- ще. На второй и третьей стадии зарастания число видов трав значительно больше, чем на первой; кроме ОхаИ8 асеШеИа и ЭеШапа §1апйи1о8а здесь наиболее часто встречаются КиЪи8 й1аеих и А1купит /Шх-/етта. На послед-
Число видов сосудистых трав (А) и мхов (Б), встречающихся на разных элементах ВПК в елово-пихтово-буковом лесу Карпатского национального парка (Рипа, 1997) Класс возраста вывала Вывальный бугор Вывальная яма (стенка) Ствол вывального дерева (валежина) А Б А Б А Б 1 9 20 2 4 14 2 24 19 17 — 7 17 3 13 10 17 - 4 8 4 14 6 12 - - - ней стадии видов несколько меньше, чем ранее, но наиболее часто встреча- ются все те же виды. В вывальных ямах (западинах) обнаружены виды, которые встречаются на протяжении всех стадий зарастания - ОхаИз асе1озе11а и Оеп1апа %1апйи- 1оза; только на средних стадиях зарастания - Сапктте атага, Огуор1епз ехрапза, Сегапшт гоЪегйапит, 81еИапа петогит, Ега^апа гезса, Капипси1из герепз, Егйса йюгса, 81аскуз зуЬайса и Ую1а гегскепЪаскгапа’, только на пос- ледних стадиях зарастания - 1трайепз поИйап^еге. На валеже травы поселя- ются достаточно редко и число видов мало. На первой стадии на стволе появляются КиЪиз гйаеиз, Рейчзйез а1Ъиз, Огуор1епз сагйшзгапа и Ьи?и1а кшйогйез. На второй стадии чаще других встречается ОхаИз асе1озеИа, на третьей - ОхаИз асе1озе11а^А1кугшт/Шх-/етта. Вне вывалов, на ненарушен- ной почве, чаще других видов отмечены КиЪиз гйаеиз, Са1еоЪйо1оп Ийеит, ОхаИз асе1озеИа и Айгугшт /Шх-/етша и Оеп1апа §1апйи1оза. Сравнение наборов видов разных элементов ВПК на разных этапах раз- вития с помощью коэффициента сходства Жаккара (табл. 6.14) показали, что на начальных этапах зарастания все элементы ВПК сильно отличаются по видовому составу друг от друга, особенно резко различается видовой со- став бугров и ям; эти различия нивелируются по мере развития элементов ВПК (Рипа, 1997). На разных элементах ВПК растет 30 видов зеленых мхов. Девять видов встречается только на вывальных буграх, один вид - только на валеже, а остальные - на вывальных буграх и валеже одновременно (см. табл. 6.13). По мере развития ВПК число видов мхов уменьшается. Мхи по- разному заселяют вывальные бугры и валеж. Некоторые виды мхов встречаются только на первых стадиях зараста- ния бугра, среди них Эгсгапойопйит йепийаШт и Те1гаркгз реИисгйа встреча- ются наиболее часто. Только на средних стадиях зарастания отмечены три вида: Р1а§юскИа рогейогйез, Ро^опаШт а1о1йез и 1зо1кесшт а1оресиго1йез. Р1а§ютпшт сизрикйит встречается только на последних стадиях зарастания вывального бугра. На всех стадиях существования ВПК на вывальных бу- грах обнаружены три вида: АРчскит ипйи1аШт, ОгсгапеИа ке1еготаИа и Р1а§ю1кесшт саут/ЪИит, первый из этих видов встречается наиболее часто. На валеже число видов мхов сначала немного увеличивается, затем по мере разложения древесины уменьшается. На первой стадии развития чаще других видов встречается Эгсгапойопйит йепийаШт. Реже, и только на пер- вой стадии встречаются Ро1у1пказ1гит а1ртит, Р1а§юскИа рогеИогйез и Еигкупскшт ап§изйге1е\ только на третьей стадии - Вгаскуйгесшт ги1аЪи1ит\
Показатели флористического сходства (коэффициент Жаккара) элементов ветровально- почвенного комплекса разных стадий развития и ненарушенной вывалами поверхности (Рипа, 1997) Элемент ВПК Яма Комель Ствол Вне вывалов Стадии развития ВПК 2 3 4 1 2 3 4 1 2 3 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Яма 1 1 0,27 0,23 0,31 0,63 0,18 0,33 0,23 0,40 0,42 0,63 0,19 2 2 0,54 0,48 0,26 0,45 0,54 0,43 0,25 0,43 0,32 0,47 3 3 0,71 0,27 0,42 0,56 0,62 0,21 0,45 0,33 0,59 4 4 0,29 0,33 0,65 0,64 0,28 0,53 0,47 0,48 Комель 1 5 0,21 0,32 0,27 0,50 0,38 0,56 0,23 2 6 0,46 0,46 0,24 0,26 0,21 0,35 3 7 0,56 0,30 0,53 0,39 0,43 4 8 0,21 0,39 0,33 0,53 Ствол 1 9 0,27 0,36 0,14 2 10 0,64 0,33 3 11 0,28 - номер площадки. А1г1скит ипЛи1аШт, О1сгапеПа ке1егота11а и Р1а§1о1кесшт сау1]Ышт встреча- ются на всех стадиях развития ВПК. Аналогичные стадии развития ВПК описаны в пихто-ельниках липовых Нижегородского Заволжья (см. рис. 6.18). Характеристики этих стадий во многом сходны с таковыми в елово-пихтово-буковых лесах Карпат, но отли- чаются в деталях описания особенностей микроэкотопов и по наборам видов. Стадия 1 - “свежеобразовавшийся вывал”. В образовавшейся от вывала западине скапливается вода; растительность, подстилка и гумусовый гори- зонт отсутствуют. Бугор (образованный прикомлевой частью и вывернутой корневой системой) осыпается, на нем сохраняются отдельные особи расте- ний, произраставшие здесь до образования вывала. Стадия 2 - “начало заселения растениями”. Дно западины изредка (в пе- риод дождей) подтопляется и зарастает мхами - МагскапПа рокутогрка, Р1а§ютпшт 8р., СИтасшт ЛепЛгоШез. По краям западины появляются влаго- любивые нитрофильные виды: ЕШрепЛи1а и1тапа, Аткугшт /Шх-/етта, МаРеиссга 81ги1кюр1еп8, 1трайеп8 поИ-1ап§еге. Бугор активно зарастает С аг Латте ипрайепз. Иногда появляются проростки и ювенильные растения хвойных видов. Стадия 3 - “активная гумификация древесины”. Моховой покров в запа- дине сменяется влаголюбивыми сосудистыми растениями: ЕШрепЛи1а и1тапа, А1кугшт /Шх-/етта, ЕршзеРт зуЬаксит, Муозойз раШзРчз, местами развивается С1ескота кеЛегасеа, Скгу8О8р1епшт аИегт/оНит. Бугор заселяет-
Рис. 6.19. Видовой состав напочвенного покрова в различных микросайтах ВПК (по Т.Ю. Минаевой, см. Зпйтоуа е! а1., 1995). ся бореальным мелкотравьем - ОхаИз асМохеИа, Ую1а зеПагки, местами Огуор1еп8 сагШ81апа и Л. ехрап8а, а также проростками хвойных видов. Стадия 4 - “стабилизация”. Происходит окончательная гумификация ко- лоды и формируется мощный слой гумусового горизонта из разложившейся древесины корневой системы. Как в западине, так и на бугре полностью от- сутствуют виды первых стадий. В западине преобладают крупные папорот- ники. На бугре бореальное мелкотравье вытесняется видами неморальной лесной группы. В неморально-бореальных ельниках с липой в Центрально-лесном био- сферном заповеднике на разных элементах одного ВПК совместно растут экологически и эколого-ценотически контрастные виды (рис. 6.19): 8рка§пит §1г§еп8окпи (бореальный мезогигрофит), Уасстшт тугШ1и8 (боре- альный мезофит), Угйса (Пенса (нитрофильный мезофит) ыМегсипа1л8 регеп-
Продолжительность (годы) гумификации валежа разных видов деревьев в пихто-ельниках с липой бореально-неморальных Нижегородского Заволжья Виды Стадии гумификации Всего, лет 0 1 2 3 4 5 6 Р1сеа аЫе$ 2-3 5-8 5-6 5-6 5-6 5-6 5-6 30-35 АЫе$ мЫпса 2-5 8-10 5-6 5-6 5-6 5-6 5-6 35-40 ТШа согс1сМа 1-2 5-8 5-6 5-6 5-6 5-6 5-6 30-35 тз (неморальный мезофит) и др. (Смирнова и др...., 1990; Сукцессионные процессы ..., 1999). Процессы изменения совокупностей видов на конкретных элементах (микросайтах) ВПК на разных стадиях его развития можно, видимо, тракто- вать как микросукцессии; именно они определяют стабильность видового состава квазиклимаксового сообщества в целом. Крупный валеж (стволы упавших деревьев, колоды) - элемент ВПК, ко- торому посвящено наибольшее число работ, в связи с его значительной ро- лью в возобновлении видов деревьев и в поддержании общего биоразнооб- разия (Скворцова и др., 1983; Стороженко, 1990; 2001 а, б; Самохина, 1997; Широков, 1998; Махатков, 1991; Бобров и др., 1999; Спирин, Широков, 2002; №еше1а, КепуаП, 1994). Достаточно дискуссионен вопрос скорости гумифи- кации колод. Длительность гумификации валежа оценивается по-разному, максимальные сроки - 150 лет (Скворцова и др., 1983; Стороженко, 1990; 2001 а, б; №еше1а, КепуаП, 1994). В условиях южнотаежных пихто-ельников липовых Нижегородского Заволжья полное разложение валежа ели проис- ходит за 25-40 лет (табл. 6.15) (Широков и др., 2001; Спирин, Широков, 2002). Активная деструкция и гумификация древесины обусловлена деятель- ностью комплекса грибов. Многие антропогенные воздействия подавля- ют этот комплекс: переуплотнение подстилки в процессе выпаса и рекре- ации сокращают число подстилочных видов и численность их популяций; периодические (даже очень редкие) низовые пожары приводят к стерили- зации оснований стволов деревьев и верхних слоев почвенного субстрата, что изменяет видовой состав и численность ксилотрофных и подстилоч- ных видов; сильное изреживание древостоев рубками ухода и санитарны- ми рубками нарушает среду сообщества, что приводит к снижению чис- ленности грибов и т.д. Схема динамики населения валежин (включая грибы, мхи, сосудистые растения) в процессе их деструкции и гумификации, приведена на рис. 6.20, выделено семь стадий (Спирин, Широков, 2002). Стадия 0. На упавшем стволе (0-2 года) имеется кора и ветви. Механи- ческие свойства древесины такие же, как и у живого дерева. Сосудистые растения отсутствуют (могут встречаться проростки ели, но они быстро по- гибают). Начинается заселение патогенными грибами - Еотйорзгз ртсо1а, Не1егоЪаз1(Иоп аппозит и др. Моховой покров представлен только эпифит- ными видами, которые присутствовали до падения дерева: ОПосИсгапит топТапит, ЭЕгапит зсорагшт, РпИсИит ри1скегптит, виды родов Еигкупскшт
Рис. 6.20. Схема стадий гумификации валежа (стадии 0-6 - пояснения в тексте) Кора и древесина ствола Подстилка Гумусовый горизонт Горизонт В Грибы Мхи Травянистые растения Древесные растения (ель)
и Р1а§ю1кесшт. Состав мохового покрова варьирует в зависимости от вида дерева и локализуется, главным образом в прикомлевой зоне. Стадия 1 - “начало деструкции” (5-10 лет после падения дерева). Частич- но отслаивается кора; ветви, поддерживающие колоду, распадаются. Древе- сина на нижней стороне ствола, где поселяются пионерные грибы-ксилотро- фы - РкеШпиз /егги^тео-^изсиз и др. - изменяет свои механические свойства (становится более рыхлой). Сосудистые растения отсутствуют (могут появ- ляться и отмирать проростки ели). Патогенные виды трутовиков (отмечен- ные на предыдущей стадии) продолжают свое развитие. К концу стадии по- являются ксилотрофы и на боковых поверхностях ствола (Ротйор818 го8еа). Начинается инвазия на ствол зеленых мхов, в основном, это СаШс1айшт ка1- Затапит, несколько реже Вгаску1кесшт 8а1еЬго8ит и печеночников (Роркосо1еа ке1егорку11а, РйИсИит ри1скегптит\ общее проективное покры- тие (ОПП) достигает 5-10%. На участках с повышенным увлажнением (в пихтово-ельниках приручьевых) процесс гумификации, а следовательно, и заселение мхами, начинается значительно раньше (примерно через 2 года). Приуроченность видов мхов к разрушающимся стволам тех или иных видов деревьев практически не выражена, однако древесина лиственных деревьев быстрее разрушается и, соответственно, быстрее заселяется мхами, но они и быстрее вытесняются на более поздних стадиях разложения сосудистыми растениями. Исключение представляет береза, гладкая кора которой плохо заселяется мхами. Всего на данной стадии отмечено 12 видов мхов. Стадия 2 - “стадия интенсивной деструкции древесины” (10-15 лет после падения ствола). Кора частично сохраняется, ствол полностью опускается на землю. Древесина теряет прежние механические свойства (становится рыхлой, легко расслаивается). На верхней стороне ствола начинается интен- сивный процесс гумификации. Пионерные виды трутовиков сменяются ком- плексами видов: Вотйор818 го8еа сменяется на 8ке1е1осий8 ос1ога и РЫеЫа сеп- Не1егоЪа81(Иит аппо8ит сменяется на }ип$кикта со11аЪеп8 и Э1ско81егеит Ъогеа1е\ Ротйор818 ртсо1а сменяется на Руспороге11и8 /и1уеп8 и РкеШпих ууегги. Мхи достигают максимального развития (общее проектив- ное покрытие 50-60%); доминируют Р1еигошт 8скгеЪеп, Р1а§ютпшт си8рг- йаШт, Вгаску1кесшт 8а1еЬго8ит, СаШс1айшт каШатапит, характерно уча- стие 5атота ипстсРа, Вгаску1кесшт оесИросИит, В. ге/1ехит, В. 81агкек СатруИит 8оттег/еки, Ну1осотшт 8р1епс1еп8. Именно на данной стадии раз- ложения формируются идеальные условия увлажнения и освещения для раз- вития мхов, у большинства видов интенсивно развиваются спорогоны. На участках с повышенным увлажнением, кроме перечисленных выше видов мхов, присутствуют Ьер1осИс1уит прагшт, Эгерапос1а(1и8 а^ипсих, СаШег^оп согсИ/оИит и др. Всего отмечено 27 видов мхов. Характерно появление сосу- дистых растений: проростков ели (проективное покрытие до 10%) и отдель- ных особей бореального мелкотравья (Охакх асе1о8е11а, Ую1а 8е1кггки). Стадия 3 - “стадия полной деструкции древесины” (15-20 лет после па- дения ствола). Древесина легко крошится и окрашена в красно-бурый цвет. Ксилотрофные макромицеты максимально разнообразны по жизненным формам. Преобладают виды с эфемерными базидиомами и слабо выражен- ными деструктивными свойствами - ОИ^орогих 8Прйси8, Ьер1ороги8 тоШх, Рку818рогти8 8ап§ито1епШ8, Кл&йорогих сгосаШ8, А81егос1оп /еггщрпсхих. Про- ективное покрытие мхов значительно снижается в результате конкуренции
с бореальным мелкотравьем. Оно составляет не более 25-35%. Основные доминанты среди мхов сохраняют свое положение, но в целом повышается роль типично эпигенных видов: на стволах поселяются Ро1у1пскит соттипе, КкоНоЪгуит гозеит, СИтасшт с1епс1го1с1ез и др., характерно присутствие Те1гаркгз реИисШа и Р1а§юскИа рогеИспЗез, только на данной стадии разложе- ния отмечается Р1а§ю1кесшт сачг/оИит. На участках с повышенным увлаж- нением характерно присутствие видов рода КкЕоттит. Всего отмечено 25 видов. Общее проективное покрытие сосудистых растений составляет 25-30%, среди них доминирует ОхаИз асе1озеИа, ее проективное покрытие 15-20%. Сосудистые травы представлены видами бореальной лесной груп- пы (бореальное мелкотравье - Сутпосагршт Нгуор1епз, ОхаИз асе1озе11а, Ую1а зеПагки), появляются ювенильные особи папоротников (Е)гуор1епз ехрапза и П. саНизгапа). На этой стадии продолжается развитие ели (ее про- ективное покрытие достигает 10-15%), появляются единичные проростки пихты, рябины, вяза. Стадия 4 - “окончание гумификации” (20-25 лет после падения ствола). Нижняя часть разложившейся колоды слабо отличима от гумусового гори- зонта, лишь верхний слой (мощность 10-15 см) имеет структуру слежавшей- ся подстилки. Ксилотрофные макромицеты отсутствуют. Общее проектив- ное покрытие (15-20%) и набор видов мхов меньше, чем на предыдущей ста- дии. Наряду с Р1а§ютпшт сизрикРит доминируют Р. тесИит и Мтит з1еИаге, на боковых сторонах колоды развивается Р1а§ю1кесшт 1аеШт, окончатель- но выпадают эпифитные виды. Всего на этой стадии отмечено 22 вида мхов. Из сосудистых растений на этой стадии присутствуют имматурные особи ели (проективное покрытие до 25%), продолжается развитие особей указан- ных выше деревьев и кустарников. Бореальное мелкотравье начинают вы- теснять крупные папоротники - Огуор1епз ехрапза, О. сагШзгапа (их проек- тивное покрытие до 10-15%), доминирующая роль кислицы снижается (про- ективное покрытие не более 10%). Появляются Сагех гккта и всходы КиЪиз Шаеиз. Общее проективное покрытие яруса С не более 40-50%. Стадия 5 - “стадия земляного вала” (25-30 лет после падения ствола). В травостое формируется комплекс, существовавший до образования выва- ла (преобладают крупные папоротники - Огуор1епз ехрапза, О. саПкизгапа, неморальные лесные виды Ае^ороНшт роНа^гапа, Ри1топапа оЬзсига, ЕдшзеШт рга1епзе, 81еИапа ко1оз1еа, А}иуа гер1апз и др.). Общее проективное покрытие трав до 70%. Моховой покров полностью изреживается (проек- тивное покрытие не более 3%), присутствуют виды родов Р1а§ютпшт, Еигкупскшт, Вгаску1кесшт ги1аЪи1ит. Только на этой стадии отмечены СгтркуИит рШ/егит и виды рода ЕгззШепз. Всего отмечается 16 видов мхов. Стадия 6 - “стадия сглаживания земляного вала” (30-40 лет после паде- ния дерева). Приведенные сведения по разложению стволов после падения характер- ны для одиночного вывала с площадью окна в пологе древостоя до 200 кв.м. В окнах большего размера (от 400 кв.м и более) развитие происходит мед- леннее вследствие сильного локального изменения лесной фитосреды (ре- жимов освещения, влажности и температуры). В различных работах дискутируется, какое количество валежа и ка- кие стадии разложения характерны для квазиклимаксовых лесов. Срав- нение сообществ разной степени нарушенности, определенной по состоя-
нию растительности, почвенного покрова и по документам об истории природопользования, позволило сформулировать следующие предвари- тельные критерии квазиклимаксовых и субклимаксовых лесов по харак- теристикам валежа: присутствие валежин всех стадий разложения примерно в равных соот- ношениях; покрытие почвы валежом 5-10% (Ярошенко, 1999). Полное отсутствие валежа свидетельствует об интенсивной хозяйствен- ной деятельности (сбор древесины населением, практиковавшийся в хвойно- широколиственных лесах до 60-80-х годов XX столетия), большое количе- ство валежа, обычно одной стадии разложения, - о естественном развале первого поколения леса после массового нарушения (сплошной рубки, вер- хового пожара, распашки). Таким образом, рассматривая процесс образования ВПК и связанную с ним динамику напочвенного покрова, следует отметить наличие ярко выра- женного комплекса микросайтов, характеризующихся существенными раз- личиями условий местообитания. Совокупность микросайтов в квазиклима- ксовом сообществе формирует гетерогенность пространственной структу- ры напочвенного покрова и обусловливает возможность сосуществования видов различных эколого-ценотических групп. * * * Обзор литературы и собственные исследования фрагментов квазикли- максовых хвойно-широколиственных лесов показал, что в настоящее время, вне средопреобразующего воздействия животных эдификаторов, гетероген- ность спонтанно развивающихся лесных сообществ поддерживается на двух уровнях организации: на внутриценотическом в результате циклической смены парцелл темнохвойных и широколиственных видов деревьев и на внутрипарцеллярном за счет микросукцессионных процессов в раститель- ном покрове разных элементов ВПК. Высокое видовое и структурное разнообразие квазиклимаксовых хвой- но-широколиственных лесов и их малая доля в лесном покрове неморально- бореальных лесов вызывает необходимость рассматривать их как резерва- ты биологического разнообразия. На современном этапе развития представлений о мозаичной организа- ции и спонтанной динамике восточноевропейских неморально-бореальных лесов существует несколько актуальных задач, решение которых могло бы значительно усовершенствовать наши представления о потенциальной рас- тительности в условиях современного климата. Это следующие задачи: • разработка алгоритма поиска малонарушенных лесных массивов на ос- нове синтеза экспертного опыта, лесотаксационных данных и аэро- и косми- ческих снимков; • организация планомерного выявления рефугиумов малонарушенных хвойно-широколиственных лесов; • анализ функциональных связей между разными признаками организа- ции рефугиумов малонарушенных сообществ, • придание любым фрагментам хвойно-широколиственных лесов стату- са резервата биологического разнообразия и отнесение их к особой катего- рии ООПТ.
6.3. Структура лесных катен в полосе неморально-бореальных лесов 6.3.1. Общие представления о катенах Любую территорию можно представить как совокупность бассейнов ма- лых рек и ручьев в сочетании с поймами средних и крупных рек. Поскольку закономерности размещения лесного покрова наиболее четко проявляются именно в пределах малых речных бассейнов, то эту единицу земной поверх- ности можно рассматривать в качестве элементарной при изучении структу- ры лесного покрова. Подразделение территории на малые речные бассейны и исследование распределения лесного покрова в их пределах позволяет вскрыть закономерности взаимосвязей лесного покрова с геоморфологиче- скими, литологическими и гидрологическими характеристиками земной по- верхности. Территория любого речного бассейна имеет четкую вертикальную стру- ктуру: наиболее возвышенные участки водораздельных пространств (здесь проходит граница соседних бассейнов), пологие участки водоразделов, реч- ные террасы и заливаемые весенними водами пойма или днище водотока. Такая упорядоченная последовательность участков получила название кате- ны (от лат. ка!епа - цепь). Понятие катены впервые было предложено в почвоведении (МПпе, 1935), а затем получило дальнейшее развитие в геохимическом ландшафто- ведении, благодаря работам М.А. Глазовской и ее последователей (Ланд- шафтно-геохимические основы..., 1989). Термин “катена” сначала использо- вался только для обозначения комплекса почв, последовательно сменяющих друг друга от водораздела до водотока (почвенная катена, см. Урусевская, 1990). М.А. Глазовская и ее последователи предложили термин “геохимиче- ская катена” для обозначения сменяющих друг друга ландшафтных образо- ваний, которые были названы элементарными ландшафтами. Тем самым подразумевалось, что все составляющие элементарных ландшафтов изменя- ются вполне согласованно в пределах катены. Однако, развитие таких смеж- ных наук как геоботаника, ландшафтоведение, геоэкология и использова- ние методов послойного картографирования природных объектов привело к необходимости раздельного анализа и последующего совмещения таких сложных образований, какими являются ландшафты. Слоистый характер и полимасштабная вертикальная дифференциация географической оболочки выступают как важнейшие закономерности ее строения (Ласточкин, 1995). Эти закономерности приводят к необходимости анализа ландшафтных еди- ниц как совокупности налегающих друг на друга слоев (абиотических и био- тических), у которых границы элементов совпадают в разной степени. Та- кой подход требует формирования понятийного аппарата и терминов для абиотических и биотических слоев. Нам представляется логичным оставить термин “гео катена" за абиотическим (геосистемным) слоем и относить его к элементам земной поверхности. Термин “ фито катена"" предложен А.Е. Катениным (1988) и С.С. Холодом (1991) для характеристики расти- тельного покрова геокатены. Фитокатена как последовательность сооб- ществ, располагающихся по гидрохимическому стоку (в соответствии с то-
пографическим положением сообществ), может рассматриваться в качестве одной из наиболее распространенных форм упорядоченной неоднородности растительного покрова. При анализе почвенного покрова можно использо- вать термин “педокатена” (почвенная катена). В том случае, когда (в той или иной мере, прямо и косвенно) анализируются биотические и абиотиче- ские слои, мы используем общий термин - ^катенсГ. Представления о структуре биотических и абиотических слоев катены может быть получено путем обобщения данных, полученных на экологиче- ских профилях, пересекающих речной бассейн. Характеристика основных типов малых речных бассейнов на основе исследования катен позволяет со- ставить наиболее полное представление о современной лесной растительно- сти анализируемой территории и об ее экотопической обусловленности. Это, в свою очередь, дает возможность высказать предположение о потен- циальной растительности основных типов малых речных бассейнов. Следу- ет особо подчеркнуть, что эти представления следует рассматривать как су- губо предварительные, поскольку в настоящее время проведено недостаточ- но исследований о восстановлении исходных свойств экотонов в ходе восста- новительных сукцессий. В пределах неморально-бореальной полосы к настоящему времени стру- ктура катен наиболее подробно изучена в подтаежной зоне. 6.3.2. Основные типы катен неморально-бореальной полосы Опыт изучения лесного покрова в неморально-бореальной полосе пока- зал, что для понимания основных закономерностей его структуры весьма эф- фективным методом является ординация катен в экологическом пространст- ве по ведущим факторам среды. При этом в качестве интегральной оценки факторов среды используют видовой состав самого лесного покрова (балло- вые оценки по экологическим шкалам), одновременно привлекают данные о непосредственно измеренных параметрах (Заугольнова, 1997, 1999; Зауголь- нова и др., 2000 а, б). Таким образом, катену можно характеризовать на осно- ве совокупности экологических режимов, которые формируются при взаимо- действии рельефа и литологической структуры земной поверхности с расти- тельным покровом. Для зоны подтаежных лесов, наиболее значимыми факторами диффе- ренциации лесного покрова в пределах катены оказываются кислотность (рН) и увлажнение (Нб) почв. Диапазон этих показателей связан с характе- ром абиотических составляющих среды (литологическая структура терри- тории и положение в рельефе, определяющие степень дренажа), а варьиро- вание в пределах этого диапазона - как с мезо- и микрорельефом земной по- верхности, так и с биотическими составляющими (главным образом, с влия- нием доминантов древесного полога). На основе характеристики экологического пространства по факторам увлажнения и кислотности в пределах подтаежной зоны выявлены четыре основных типа катен. Катена “полночленного типа”. Определение диапазонов анализируемых экологических факторов (Нб и рН) в экотонах этой катены показало, что они максимальны по сравнению с экотонами катен других типов в пределах
9-1 Рис. 6.21. Экологическое пространство основных типов катен. Тип катены: А - полночленный, Б - нейтральный, В - промежуточный, Г - кислый. неморально-бореальной полосы: диапазон рН 3,0-8,5 единиц, диапазон Нс1 11,7-17,0. Эти диапазоны характеризуют практически полностью основное эколо- гическое пространство (рис. 6.21, А), где возможно существование лесного покрова в подтаежной зоне. Этот тип катен характерен для ландшафтов зандровых и водно-ледниковых равнин, а также обширных песчаных реч- ных террас крупных и средних рек. Почвенный покров близок к такому типу почвенных катен, который оп- ределен для аналогичных ландшафтов южной тайги как подчиненно-гидро- морфный дерново-подзолистый, болотный (Урусевская, 1990). В качестве ос- новного фактора дифференциации в такой почвенной катене автор называет глубину залегания грунтовых вод. Катена включает дерново-подзолистые почвы на дренированных участках водоразделов, а при подстилании известня- ками - дерново-карбонатные, на плоских участках водоразделов при замед- ленном дренаже - дерново-подзолисто-глеевые, реже торфяные, а в поймах малых рек - дерново-аллювиальные. В пределах этого типа катен существу- ют варианты с разной степенью выраженности олиготрофных и мезотроф- ных экотопов, занятых болотами. Такой тип катен описан в Приокско-Тер- расном заповеднике, он также представлен в заповеднике “Брянский лес”. Катена “нейтрального типа”. В сообществах катены этого типа диапазон рН уже, чем в сообществах предыдущего типа катен, и характеризуется зна- чениями, приближающимися к нейтральным (от 5,8 до 7,5 единиц), а диапазон увлажнения 12-15 (рис. 6.21, Б). Катена этого типа свойственна хорошо дре- нированным моренным ландшафтам, особенно тем, которые залегают на из- вестняках или доломитах. Однако подобный тип катен может формироваться и при подстилании другими типами дочетвертичных отложений (например, юрскими глинами с прослойками песков). Такой вариант катен широко пред- ставлен в южном Подмосковье и может проявляться в двух вариантах.
1. На моренных равнинах с подстиланием известняками, с выровненным рельефом и близким залеганием грунтовых вод. Здесь автоморфные место- обитания постоянно перемежаются с гидроморфными (слабо проточными переувлажненными понижениями, занятыми эутрофными и мезотрофными болотами). Эутрофные болота образуются вокруг ручьев со слабым стоком, а мезотрофные служат истоками малых рек и ручьев. Экологическое про- странство этой катены смещено в сторону более влажных местообитаний с показателями кислотности, близкими к 7; этот вариант отмечен в Чехов- ском районе Московской области (окрестности и. Дубна). 2. На моренных равнинах с преобладанием автоморфных местообитаний при наличии холмов-камов с глубоким залеганием грунтовых вод. Этот вари- ант катены выявлен (рис. 6.21 Б) на основе материалов, собранных В.Н. Ко- ротковым в Ленинском районе Московской области (Коротков, 2000). Педо- катена в этом районе характеризуется как подчиненно-полугидроморфная ов- ражно-балочная (Урусевская, 1990), для нее характерно практическое отсут- ствие болотно-торфяных почв. Основной фактор дифференциации почвенно- го и растительного покрова - перераспределение поверхностных вод. Катена “промежуточного типа”. Диапазон рН от 4,3 до 7,5, а увлажнение изменяется в диапазоне 12-15 баллов (рис. 6.21, В). Характерна для умеренно дренированного полого-волнистого моренного ландшафта с диапазоном вы- сот 20-25 м по отношению к водотоку. Этому типу соответствует подчинен- но-гидроморфный дерново-подзолисто-болотный тип педокатен (Урусевская, 1990), где сочетаются дерново-подзолистые почвы водоразделов и склонов террас, дерново-подзолистые-глеевые - у их подножия, и торфянисто-пере- гнойно-глеевые - в низинах с мезотрофными и эутрофными болотами. Катена “кислого типа”. Диапазон рН от 3,5 до 6 (рис. 6.21, Г), с увлажне- нием 13-16 баллов. Отмечена на слабо дренированных моренных равнинах с покровными суглинками и охарактеризована на примере бассейна р. Тома на юге Костромской области (Заугольнова, 2000 б). Педокатена - подчинен- но-гидроморфная дерново-подзолисто-болотная (Урусевская, 1991). В кате- не этого типа гидроморфные местообитания встречаются гораздо чаще, чем в нейтральном и промежуточном типе и могут занимать обширные площа- ди; они представлены болотами преимущественно мезотрофного типа, но встречаются и небольшие олиготрофные болота. 6.3.3. Структура лесного покрова в катенах разного типа Представление об эколого-ценотических комплексах Растительный покров катены (т.е. фитокатена) включает набор фито- хор, т.е. территориальных единиц растительного покрова в пределах кате- ны. Фитохоры можно выделять как по признакам земной поверхности (на- пример, в границах экотонов, различающихся по рельефу, типу почвообра- зующих и подстилающих пород), так и по признакам самой растительности. Для этих целей обычно используют следующие признаки (см. раздел 4.5): • доминирование видов в разных ярусах, • группы диагностических видов с высоким постоянством, • соотношение эколого-ценотических групп видов.
Совместное использование всех перечисленных признаков позволяет со- ставить более полное представление о структуре и динамике лесного покро- ва катен. Распределение лесного покрова в катенах разного типа определяется тем набором экологических режимов, которые способны поддерживать составляющие ее экотопы. Связь между составом покрова и свойствами экотопов легче наблюдать, если сообщества типизируются по соотноше- нию экологически сходных групп видов (эколого-ценотических комплек- сов). Практика работы в лесах неморально-бореальной полосы позволи- ла выявить следующие эколого-ценотические комплексы (ЭЦК) лесной растительности: 1. Неморальный (№п) - в составе сообществ преобладает группа немо- ральных видов, экологическая амплитуда которых по кислотности сдвинута в сторону высоких значений рН. Большинство этих видов является диагно- стическими для класса 0иегсо-Еа$е1еа. Участие бореальных видов не превы- шает 15%. 2. Бореальный (Вг) - преобладают виды бореальной группы, многие виды этого комплекса характеризуют класс Уасс1то-Р1сее1;еа. Участие бореальных видов более чем в два раза превосходит участие немораль- ных. 3. Неморально-бореальный (№п-Вг) - содоминируют неморальные и бо- реальные лесные виды; соотношение неморальных к бореальным колеблет- ся от 1 до 0,5. 4. Неморально-нитрофильный (№п-№) - в его составе содоминируют не- моральные и нитрофильные (30-50%) лесные виды с высокой требователь- ностью к богатству почв и увлажнению. 5. Неморально-бореально-боровой (№п-Вг-Рп) - в составе комплекса со- доминируют все три группы лесных видов, т.е. их соотношение относитель- но уравновешено. 6. Бореально-боровой (Вг-Рп) - в нем содоминируют бореальные и боро- вые лесные виды при низком участии неморальных (или практически пол- ном отсутствии). 7. Бореально-олиготрофно-болотный (Вг-О1§) - преобладают виды, ха- рактерные для застойного увлажнения в сочетании с высокой кислотностью (растения олиготрофных болот); в состав этого комплекса также входит не- большое число бореальных видов. 8. Нитрофильно-болотный (№-УУ1) - содоминируют нитрофильные и травянистые болотные виды, приспособленные к повышенному увлажне- нию и среднему уровню кислотности. В этих комплексах в состав групп неморальных, бореальных, боровых и нитрофильных (ольшанниковых) включены только собственно лесные ви- ды, которые господствуют в современных лесах с сомкнутым пологом дре- востоя, без окон естественного происхождения. Опушечные виды рассмат- риваются отдельно, так как они обычно маркируют сообщества с хорошо выраженной или с формирующейся §ар-шо8а1с. Иногда заметное участие опушечных (особенно нитрофильных) видов в сообществах может свиде- тельствовать об антропогенных нарушениях, например таких, как выбороч- ные, санитарные рубки или рубки ухода, особенно если в светлых участках леса остается много гниющей древесины. Однако, в таких случаях опушеч-
ная группа включает преимущественно виды К- стратегии. Участие луговых видов в лесных сообществах обычно маркирует антропогенные нарушения; оно максимально в выпасаемых лесах. Распределение эколого-ценотических комплексов видов в составе лесного покрова катен Каждый из этих комплексов занимает свою часть экологического про- странства и определенное место в катене того или иного типа. В катенах всех выделенных типов центральную часть экологического пространства занимает №п-Вг комплекс (рис. 6.22, 7). В неморально-боре- альной полосе он характеризует зональную растительность и встречается в катенах всех типов на водораздельных территориях и склонах террас. Наи- меньшую роль он играет в катене “нейтрального типа”, где его фрагменты присутствуют на слабо дренированных склонах и в их основании, где задер- живаются талые и грунтовые воды. В катенах “полночленного и промежу- точного типов” этот комплекс занимает пологие склоны водоразделов и террас с ослабленным дренажем. В катене “кислого типа” он занимает все плоские водоразделы и пологие склоны. Неморальный комплекс (№п) в экологическом пространстве сдвинут в сторону пониженной кислотности и более низкого увлажнения по сравне- нию с предыдущим (рис. 6.22, 2). В катене “нейтрального типа” он занимает практически все водоразделы и склоны террас; в катенах “полночленного и промежуточного типа” - повышенные участки водоразделов и крутых скло- нах речных террас с хорошим дренажем; в катенах “кислого типа” - практи- чески отсутствует. Этот эколого-ценотический комплекс соответствует ас- социациям широколиственных лесов (^иегсо-ТШеШт сопкМае, Ае^оросНо- ТШеШт согс1а1ае\ выделенным на основании их флористического состава, которые сменяют друг друга при перемещении с запада на восток в преде- лах подтаежной зоны (см. раздел 6.2). Бореальный комплекс (Вг) очень слабо представлен в подтаежной зоне и чаще встречается в южной тайге. Он занимает экологическое пространст- во в области кислых и увлажненных местообитаний (рис. 6.22, 6) - в пере- ходной зоне между неморально-бореальным и бореально-болотным комп- лексом. Бореальный комплекс существует в виде небольших фрагментов рядом или вокруг олиготрофных болот в бессточных депрессиях в составе катен “полночленного” и “кислого” типов. Неморально-нитрофильный комплекс (№п-№) (рис. 6.22,3) соответству- ет наиболее увлажненным местообитаниям с проточным увлажнением и низкой кислотностью (повышенными значениями рН). Во всех катенах он занимает поймы малых рек, а также плоские понижения со слабым стоком на водоразделах со средним уровнем кислотности (5,6-6,0). При повышении кислотности (т.е. на более кислых породах) в таких же условиях рельефа мо- жет формироваться неморально-бореально-нитрофильный комплекс с по- вышенным участием бореальных видов. Бореально-олиготрофно-болотный комплекс Вг-О1§ занимает в эколо- гическом пространстве ту часть, которая сдвинута в сторону наиболее высо- кой кислотности и увлажнения (рис. 6.22, 7). Он встречается в плоских бес- сточных понижениях на кислых субстратах и соответствует облесенным ок-
9-| 8- 7- 6- 5- 4- 3- -|--------------1-------------1-------------1-------------1 12 13 14 15 16 Увлажнение, баллы шкалы Нд Рис. 6.22. Положение основных эколого-ценотических комплексов в пространстве факторов увлажнения и кислотности. Эколого-ценотические комплексы: 1 - неморально-бореальный (№п-Вг), 2 - немораль- ный (№п), 3 - неморально-нитрофильный (№п-№), 4 - неморально-бореально-боровой (№п- Рп ), 5 - бореально-боровой (Вг-Рп), 6 - бореальный (Вг), 7 - бореально-олиготрофно-болот- ный (Вг-О1§), 8 - нитрофильно-болотный (МьУУр. раинам олиготрофных болот. Этот комплекс представлен только в катенах “полночленного и кислого типов”. Нитрофильно-болотный комплекс (рис. 6.22, 5) включает виды переувлажненных местообитаний с более низкими показателями кислотно- сти (рН 4,5-5, 5-6); он описан в мезо и эутрофных заболоченных лесах. Этот комплекс не часто встречается в составе катен всех типов и обычно занима- ет небольшие территории. Неморально-бореально-боровой №п-Вг-Рп (рис. 6.22, 4) и бореально- боровой Вг-Рп (рис. 6.22, 5) комплексы встречаются только в сообщест- вах катен “полночленного типа”, формирующихся на мощных песчаных наносах. Хотя эти комплексы встречаются на повышенных местообита- ниях с бедным песчаным субстратом, однако, некоторые наблюдения не позволяют говорить об их исключительно экотопической обусловленно- сти. Например, при наличии потока семян ели этот вид может поселять- ся даже на мощных песчаных наносах, и тогда виды боровой группы рез- ко сокращают свое участие. В случае инвазии широколиственных видов деревьев усиливаются позиции неморальных видов трав. Не раз в приро- де приходилось наблюдать в непосредственном контакте (буквально че- рез просеку или дорогу) на одном и том же экотопе сосняки с повышен- ным участием боровых видов и елово-липовый лес с неморально-боре- альным комплексом трав. По-видимому, комплексы с участием боровых видов формируются и существуют на промежуточных этапах послепо- жарных сукцессий.
Длина, м
Распределение лесного покрова в пределах катен Рассмотрим последовательно распределение лесных сообществ в кате- нах разного типа. Катены “полночленного типа”. Могут формироваться на песчаных терра- сах со сложной литологической структурой, когда песчаные наносы подстила- ются различными геологическими породами (известняками, глинами, морен- ными суглинками); примером практически полночленной катены может слу- жить катена реки Таденка (рис. 6.23, рис. 6.24) на территории Приокско-Тер- расного заповедника (Заугольнова, 1999; Заугольнова, Есипова, 2000). Почвообразующие породы в этой катене представлены аллювиальными и перевеянными песками разной мощности (от 70 см до нескольких метров). По положению в рельефе и литологической структуре земной поверхности в составе рассматриваемой катены выделены следующие экотопы, где пес- чаные наносы подстилаются: ♦ 1 х 2 А За о 36 □ Зе о Зг + Зд • 4 Рис. 6.23. Экологическое пространство и дифференциация экотонов катены полно- членного типа на примере бассейна реки Таденка (Приокско-Террасный заповед- ник); варианты экотонов см. в тексте. Рис. 6.24. Схема распределения лесных сообществ в полночленной катене (на при- мере бассейна реки Таденка, Приокско-Террасный заповедник). А - эколого-ценотические спектры сообществ в разных экотонах. Б - размещение эко- тонов по рельефу. Виды деревьев: Рс.а - Р1сеа аЫез, Р.8. - Ртиз зу1уез!пз, (^.г. - Оиегсиз гоЪиг, Т.е. - ТШа сог- 6сРа, В. - ВеШ1а реп6и1а и В. риЪезсепз, РЛ. - Рори1из 1гети1а, А.§. - А1пиз §1Штоза Названия эколого-ценотических групп видов: №п - неморальная, № - нитрофильная, Вг - бореальная, Рп - боровая, - опушечная, О§1 - олиготрофно-болотная, Мб - луговая, XV! - болотная. Обозначения экотонов - см. текст. 4. Восточноевроп. леса. Кн. 2 97
1 - известняками; этот тип экотопа представлен на хорошо дренирован- ных, возвышенных, автоморфных участках слабоволнистых водоразделов с умеренным песчаным покровом и на склонах речных террас (рис. 6.24, 7), 2 - юрскими глинами - это местные водоразделы и склоны террас с пе- счаным покровом не более 1,5 м (рис. 6.24, 2), 3 - моренными суглинками - это местные водоразделы и склоны террас с мощными (2 м и более) песчаным покровом (рис. 6.24, 5) 4 - пойма малой реки (рис. 6.24, 4). Экотоп 3 (на моренных суглинках) оказался неоднородным и, в свою очередь, был подразделен по степени дренажа и мощности песчаных нано- сов на экотоны второго порядка: • хорошо дренированные склоны террас и верхние части местных водо- разделов с песчаным покровом до 2 м (За); • пологие умеренно дренированные склоны местных водоразделов с по- кровом 1,5-2,0 и более (36); • слабо дренированные участки водоразделов, обычно прилегающие к бессточным депрессиям (Зв); • бугристные и выровненные участки водоразделов с мощным песчаным покровом более 2 м (Зг); • плохо дренированные депрессии водоразделов (Зд). Каждый из экотопов занимает определенную часть экологического про- странства по увлажнению и кислотности: наиболее четко дифференцирова- ны экотоп пойм (см. рис. 6.23,4), бессточных депрессий на моренных суглин- ках (экотоп Зд), слабо дренированных склонов (экотоп Зв), а также экотоп водоразделов на известняках (экотоп 7). Экологические области экотопов 36 и За, а также экотопа 2 в значительной степени пересекаются, что свиде- тельствует о близости их экологических режимов и определяет сходство растительного покрова. На схеме (см. рис. 6.24) показано распределение эколого-ценотических комплексов по профилю бассейна. В верхний части местного водораздела на моренных суглинках (6.24, За) формируется неморальный комплекс, кото- рый характеризуется наибольшим участием неморальных видов при сопос- тавлении с другими экотонами на этом типе отложений. В древесном ярусе преобладают мелколиственные, а в подлеске представлены широколиствен- ные (липа, клен остролистный) виды деревьев. Растительность по составу близка к ассоциации ^ие^со-Т^^^еШт согскйае. На пологих склонах (см. рис. 6.24, 36) доля неморальных видов сокраща- ется, и одновременно усиливаются позиции бореальных видов - здесь предста- влен неморально-бореальный комплекс. Древесный ярус - смешанный по со- ставу с участием широколиственных, мелколиственных видов деревьев, а так- же ели (изредка сосны); в травяном покрове представлены пятна доминирова- ния как неморальных (Сагех рйоза, Са1еоЪс1о1оп 1и1еит, 81еПапа ко1оз1еа), так и бореальных (Са1ата^гозйз агипбтасеа, Ма1ап1кетит Ы^оИит, Уасстшт туг- йИиз) видов растений. Моховой покров развит слабо. Этот вариант сообществ можно отнести к ассоциации КкобоЪгуо гозеСРкееШт аЫейз. На участке, окружающем небольшую депрессию (см. рис. 6.24,36), пред- ставлен ЭЦК с наибольшим участием бореальных видов. Доминирование ели в этом типе экотопа определено экологическими факторами и соответ- ствует потенциальной растительности местообитания. В нижнем ярусе гос-
подствуют бореальные виды, моховой покров с доминированием Р1еигогшт зскгеЪеп местами достигает 70-80% покрытия. В депрессии формируется бо- реально-болотный (олиготрофный) комплекс (см. рис. 6.24, Зг). Древесный ярус разрежен (сосна, ель, береза пушистая); хорошо развит сфагновый мо- ховой покров (преимущественно 8рка§пит %1г$еп8окпй) с включением кочек с зелеными мхами (Ро1у1пскит соттипе). Значительно обилие Ьебит ра1и8- 1ге, Епоркогит ча^таШт, Сагех §1оЪи1ап8. Далее на профиле представлен экотон (см. рис. 6.24, Зв) на мощных пес- чаных наносах (песчаные бугры), где преобладает сосна, а в подлеске - во- зобновление дуба. На прилегающих к нему участках уже отмечено внедре- ние ели. В связи с хорошей освещенностью здесь возрастает участие луго- вых и опушечных видов. На пологом склоне (экотон 36) представлен как не- морально-бореальный комплекс, так и его послепожарный вариант с доми- нированием сосны (см. рис. 6.24, 36*), при этом сильно сокращается участие неморальных видов и усиливается бореализация лесного покрова. На экото- пах Зв и 36* представлена ассоциация Оиегсо гоЪоп8-РтеШт. Растительный покров на экотонах этого типа особенно подвержен пожарам. На склонах, прилегающих к пойменному экотону, вновь усиливается роль неморальных видов и формируется неморальный комплекс с несколь- ко повышенным участием нитрофильных видов. В пойме (см. рис. 6.24, 4) реализуется неморально-нитрофильный комплекс (с доминированием А1пи8 %1ийпо8а в древостое), который на склоне террасы при подстилании извест- няками сменяется снова неморальным (см. рис. 6.24,1) с преобладанием ши- роколиственных видов деревьев и кустарников. Пологий склон местного во- дораздела с подстиланием глинами карбона (см. рис. 6.24,2) занят немораль- но-бореальным комплексом, который весьма напоминает структуру сооб- ществ на экотоне 36, но с относительно большим участием неморальных ви- дов. На участке этого экотопа, занятого культурами ели зрелого возраста, формируется сукцессионный вариант сообществ с преобладанием бореаль- ных видов (см. рис. 6.24, 2*). При подъеме на водораздел близко к поверхно- сти подходят известняки, и здесь вновь преимущество получают немораль- ные виды (см. рис. 6.24, 7). В настоящее время на данном участке преобла- дают мелколиственные производные сообщества с вкраплением широколи- ственных видов деревьев и кустарников. Приведенная выше характеристика растительности полночленной кате- ны позволяет следующим образом представить распределение потенциаль- ного лесного покрова: • неморальный ЭЦК с преобладанием широколиственных видов - на верхних, хорошо дренированных участках водоразделов с умеренными пес- чаными наносами при различном подстилании дочетвертичных пород, а так- же на дренированных склонах террас; • бореально-неморальный комплекс со смешанным хвойно-широколист- венным древостоем - на пологих склонах водоразделов при подстилании мо- ренными суглинками и глинами карбона; • бореальный (частично с боровыми видами) с преобладанием ели - вок- руг бессточных депрессий на моренных суглинках; • бореально-болотный (олиготрофный) - в бессточных депрессиях на моренных суглинках; • неморально-нитрофильный комплекс - в поймах малых рек.
8 -| а 12 13 14 15 16 Увлажнение, баллы шкалы Ш 0102^394^5+607 Рис. 6.25. Экологическое пространство двух типов катен: а - катена нейтрального типа (на примере бассейна реки Витовка, Московская обл., Горки); варианты экотопов - см. текст; б - катена промежуточного типа (на примере бассейна реки Жилетовка, Москов- ская обл.). В современном лесном покрове этой катены основные сукцессионные тенденции выражаются в усилении роли бореальных и боровых видов после пожаров, снижении роли неморальных и усилении бореальных видов в ре- зультате посадок ели. Катена “нейтрального типа”. Исследована в Домодедовском районе Мо- сковской области, включает целый ряд экотопов, на которых еще сохранил- ся лесной покров. Почвенный покров сформирован на четвертичных отло-
жениях, которые на этой территории подстилаются юрскими глинами с про- слоями песков (Анненская и др., 1997). Характеристика экотонов дана по работе В.А. Низовцева (1995) в сокра- щенном виде. На рис. 6.25 показано экологическое пространство некоторых экотонов, а на рис. 6.26 представлена схема катены р. Витовка, которая включает следующие экотопы: • плоские участки моренной равнины (7); • плоские участки озерно-водноледниковой и моренно-водноледниковой равнины, подстилаемые мореной или водноледниковыми песками, замед- ленно дренируемые, влажные (2); • ложбины стока ледниковых вод, полого- и покатонаклонные, дрениро- ванные долинами ручьев балочного типа (5); • склоны долин ручьев балочного типа и крутых балок (4); • днища балок и долин ручьев балочного типа, суглинистые и галечнико- во-песчаные, влажные и сырые (5); • пологонаклонные умеренно дренированные участки водноледниковой и моренно-водноледниковой равнины, подстилаемые водноледниковыми песками (6). Сопоставление экологического пространства перечисленных экотонов (см. рис. 6.25, а) свидетельствует о том, что экотоп 7 сдвинут в относитель- но сухую область с нейтральными почвами, а экотопы 2, 3, 4, 6 между собой практически не различаются, а их экологическое пространство сдвинуто в более кислую и относительно более влажную область. В экологическом отношении хорошо дифференцированы только днища ручьев, балок и пойм малых рек по отношению к экотонам водоразделов. Можно заключить, что все водораздельные экотопы по экологическим ре- жимам дифференцированы слабо. Структура данной фитокатены характеризуется значительным однообра- зием: эколого-ценотические спектры (см. рис. 6.26) весьма сходны и демонст- рируют преобладание неморальных видов во всех вариантах экотопов, кроме днища водотока. Во всех экотопах местных водоразделов и террас в настоя- щее время существуют либо широколиственные с дубом и липой снытево-во- лосистоосоковые леса, либо березняки и осинники того же типа. Лесной по- кров настолько однообразен, что по флористическому составу здесь можно выделить лишь одну ассоциацию, которая ранее (Коротков, 2000) была опре- делена как ТШо-СагртеШт $иЬа$$. %егате1о8ит 8у1ха11сае. Однако, сопоставле- ние более широкого набора данных приводит нас к убеждению, что этот тип лесной растительности следует рассматривать в качестве представителя ^ие^со-Т^^^е^ит $иЬа$$. сапсе1о8ит рИо8ае (см. раздел 6.1). Специфической осо- бенностью широколиственных лесов этого района является относительно вы- сокая константность Сеит та1е, что связано с задержкой испарения атмо- сферных осадков и создает повышенную увлажненность. В составе неморального ЭЦК на некоторых экотопах (см. рис. 6.26, 3, 4, 6) можно отметить увеличение доли бореальных видов. Эти соотношения дают основание предполагать, что в этих экотопах мог формироваться не- морально-бореальный ЭЦК. Однако в настоящее время подобный вариант лесного покрова здесь практически отсутствует. О возможности его сущест- вования говорит присутствие ряда бореальных видов {Ьи^и1а рИо8а, Ма1ап1кетит Ы/оПит, ОхаИ8 асе1о8е11а, Тпеп1аИ8 еигораеа, Уасстшт туг-
Рис. 6.26. Схема распределения лесных сообществ в катене нейтрального типа (на примере бассейна реки Витовка, Московская обл., Горки). А - эколого-ценотические спектры сообществ в разных экотонах. Б - размещение экотонов по рельефу (экотопы 1-6 - см. текст). Буквенные обозначения видов деревьев эколого-ценотических групп - см. рис. 6.24.
йИи8), а также усиление роли бореальных видов в культурах ели. Длитель- ная история антропогенного воздействия (распашка, вырубки) привела к уничтожению этого ЭЦК в составе фитокатены. На данной территории лес- ной покров под влиянием длительной хозяйственной деятельности претер- пел сильные изменения в сторону неморализации. Близкий по составу лесного покрова тип катены исследован Л.Б. За- угольновой и Е.В. Тихоновой в районе п. Кресты (Подольский р-н, Москов- ской области), где моренные равнины с абсолютной высотой 210-230 м, сло- женные покровными суглинками, подстилаются юрскими глинами и мело- выми песками (Анненская и др., 1997); равнины хорошо дренированы глубо- ко врезанными водотоками. В составе такой катены выделяются только два типа экотопов: слабо волнистые или почти плоские местные водоразделы на покровных суглинках и днища оврагов или приручьевых тальвегов. На местных водоразделах преобладающим вариантом являются производные березовые и осиновые волосисто-осоковые леса, чередующиеся с фрагмен- тами широколиственного леса с участием дуба, липы, ясеня и вяза шершаво- го. Представление о флористическом составе этих лесов дает табл. 6.3. От других лесов неморального типа их отличает высокая константность АсотШт 8ер1еп1попа1е и относительно редкий для Подмосковья западно-ев- ропейский вид - 8атси1а еигораеа. В составе лесного покрова бореальные виды практически отсутствуют; единично встречены Сутпосагршт с1гу- ор1еп8, МагагРетит Ы/оПит только в посадках ели. Возможно, что этот ва- риант лесного покрова соответствует представлению о неморальном типе потенциальной растительности. На местных водоразделах представлены небольшие по площади, увлаж- ненные, слабо покатые понижения, которые часто служат истоками ручьев. Здесь в составе сообществ увеличивается доля нитрофильных видов, также как и на днищах и по склонам ручьев и балок. По днищу постоянных водо- токов представлены черноольшаники с нитрофильным травяным покровом из Угйса (Иогса, РШреп<1и1а и1тапа, 81аску8 8у1чайса. Пространственная структура лесного покрова в катене нейтрального ти- па оказывается наиболее упрощенной; она включает неморальный комп- лекс на плоских и покатых участках местных водоразделов и речных террас и неморально-нитрофильный - в локальных понижениях, на днищах мелких водотоков и в поймах малых рек. Катена “промежуточного типа”. Описана в Московской области на при- мере бассейна р. Жилетовка (Заугольнова и др., 2000 а). Для нее характерно преобладание автоморфных местообитаний, а мезотрофные и эутрофные заболоченные участки встречаются локально и имеют небольшие размеры (см. рис. 6.25, б). В пределах катены по морфологическим признакам земной поверхности и литологической структуре отмечены следующие экотопы, в настоящее время занятые лесной растительностью. Характеристики экотопов приведе- ны по работе В.А. Низовцева и Л.М. Носовой (1992) с нашими дополнения- ми (см. рис. 6.25; рис. 6.27): 1 - камовые повышения и 2 - пологие склоны моренной равнины, сложенные покровными суглинками и подстилаемые мореной на песчаниках и песках нижнего мела; 5 и 5 - относительно крутые склоны речной террасы; 4 - днища водотоков и поймы малых рек; 6 - пло- ские моренно-водноледниковые равнины, сложенные покровными суглин-
Длина, м Рис. 6.27. Схема катены промежуточного типа (на примере бассейна реки Жилетовка, Московская обл.). А - Эколого-ценотические спектры сообществ в разных экотонах правого берега (Ах) и левого берега (А2). Размещение экотонов по релье- фу на правом (Бх) и левом (Б2) берегах; варианты экотонов - см. текст. Буквенные обозначения видов деревьев и эколого-ценотических групп - см. рис. 6.24.
ками, подстилаемые водно-ледниковыми песками, суглинками и мореной, залегающими на верхне-юрских песках и глинах; 7 - выровненные ложби- ны, сложенные суглинками, подстилаемые водно-ледниковыми песками. На рис. 6.25, б показана дифференциация этих экотопов по факторам кислотности и увлажнения. Она свидетельствует о слабых различиях вне- пойменных экотопов: относительно хорошо дифференцированы экотоны 1 и 2 - по увлажнению и кислотности. Экотопы 6 и 7 несколько сдвинуты в бо- лее влажную область по сравнению с экотоном 1, экотопы 2 и 5 дифферен- цированы слабо. Только экотоп поймы (4) малой реки сдвинут в более влаж- ную и менее кислую часть экологического пространства. Фитокатена промежуточного типа демонстрируется на примере схе- мы размещения ЭЦК в бассейне реки Жилетовка (см. рис. 6.27). Катена представлена двумя профилями: правый берег (рис. 6.27, Бх) характери- зуется небольшим перепадом высот (не более 10 м над урезом реки); ле- вый берег (Б2) имеет превышение в 20-25 м. Лесной покров правого бе- рега преимущественно представлен неморально-бореальным комплек- сом, при этом в ложбинах (экотоп 7) увеличивается участие нитрофиль- ных видов и снижается участие бореальных. В древесном ярусе зрелые древостои ели (созданные преимущественно культурами) чередуются с доминированием осины или видов берез. Преобладающая ассоциация КкобоЪгуо гозег-РгсееШт аЫеПз зиЬазз. сапсе1озит рИозае (см. раздел 6.1). На левом берегу преобладает неморальный эколого-ценотический комп- лекс. При этом участие бореальных видов снижается как в верхней части катены (экотоп 7), так и по склону речной террасы (экотоп 5) и несколь- ко увеличивается на покатом склоне (экотоп 2). В этих экотопах преиму- щественно представлена ассоциация ^ие^со-Т^^^е^ит зиЬазз. сапсе1озит рИозае или ее мелколиственные производные. В пойме (экотоп 4) доля бореальных видов ничтожно мала, но значительно возрастает участие нитрофильных видов. По сравнению с лесным покровом нейтральной катены участие бореаль- ных видов в структуре лесного покрова реки Жилетовка несколько выше, особенно по низменному правому берегу. Эта тенденция еще более усилива- ется в связи с тем, что в XX веке на этой территории большие площади бы- ли заняты культурами ели (Заугольнова и др., 2000 а). В отличие от преды- дущей фитокатены, в фитокатене реки Жилетовка происходили процессы противоположного характера - ослабление неморальных и усиление пози- ций бореальных видов. Катена “кислого типа”. Описана на примере бассейна реки Тома (Суди- славский р-н, Костромская обл.), в пределах которой выделены следующие экотопы: 7 - покатые склоны моренной равнины, 2 - верхние части водораз- делов, 3 - слабо дренированные депрессии двух типов - обширные болоти- стые понижения на низких отметках с сохранением воды на поверхности в течение лета (За) и небольшие залесенные понижения автоморфного типа (36), 4 - пойма малой реки (рис. 6.28, рис. 6.29). В этой катене в экологиче- ском пространстве слабо дифференцированы экотопы 7 и 2, последний не- сколько сдвинут в более кислую часть экологического пространства. Экото- пы За и 36 занимают ту часть экологического пространства, которое харак- теризуется более высоким увлажнением, при этом экотоп 36 сдвинут в сто- рону более низкой кислотности по отношению к экотопу За. Первый из них
6-1 О1 и 2 Л За *3б □ 4 Рис. 6.28. Экологическое пространство катены кислого типа (на примере реки Тома в Костромской области); варианты экотопов - см. текст. занят травяно-сфагновыми болотами, а второй - мезотрофными травяно- осоковыми болотами. Пойма малой реки в экологическом отношении слабо дифференцирова- на и характеризуется относительно низкими значениями рН почвы, что от- личает ее от пойм других катен, где значения рН варьируют в диапазоне 5,5-7,0. Если учитывать, что вода в реке Тома слабощелочная (рН 8), то за- кисление аллювия приходится связывать с антропогенными причинами - сносом более кислых поверхностных слоев почвы с распаханных полей. Структура лесного покрова этой катены имеет упрощенный характер, поскольку неморальный эколого-ценотический комплекс как таковой здесь не представлен (см. рис. 6.29). На покатых склонах водоразделов преоблада- ет неморально-бореальный комплекс, который в настоящее время предста- влен елово-мелколиственными лесами с чередованием доминирования не- моральных и бореальных видов трав и кустарничков. Синузия мхов предста- влена, в основном, эпифитными и эпиксильными видами на стволах деревь- ев и валеже. Наземный моховой покров развит слабо, покрытие не превы- шает 15-20% и в его составе наряду с бореальными видами {Р1еиго2шт зскге- Ъеп, Эгсгапит зсорагшт, КкуР(Иа(1е1рки8 1прие1ги8) постоянно встречаются виды широколиственных и смешанных лесов (Ккос1оЪгуит гозеит, АРчскит ипйикШлт, Ьоркосо1еа ке1егорку11а). Эти сообщества являются производными от липово-еловых смешанных лесов, которые на юге Костромской области были преобладающим типом лесной растительности еще в конце XIX века (Дюбюк, 1918). На участках местных водоразделов (экотон 2), примыкаю- щих к мелким депрессиям, увеличивается доля бореальных видов и форми- руется бореальный комплекс с доминированием ели в древесном ярусе. В обширных депрессиях (экотоп За) располагаются мезотрофные боло- та, в которых преобладают травяно-болотные виды (группа АУ!) - Сагех т§га, С. гозРчМа, Са11а ракчзРчз, Сотагит ра1из1ге, в древесном ярусе -ВеШ1а риЬез-
Длина, м Рис. 6.29. Схема катены кислого типа (на примере бассейна реки Тома, Костромская обл.). А - эколого-ценотические спектры сообществ; Б - размещение экотопов по рельефу; варианты экотопов - см. текст. Буквенные обозначения видов деревьев и эколого-ценотических групп - см. рис. 6.24. 2500
сепз, в кустарниковом - 8аИх стегеа, 8. аигИа, по окраине встречается А1пи$ %1ийпо8а. В моховом покрове преобладает 8рка§пит 8диагго8ит, часто встре- чаются Эгсгапит 8сорагшт, Те1гарк18 реИисгба, Ро1у1пскит соттипе. В мел- ких понижениях (экотоп 36) формируются верховые сфагново-травяные бо- лота с участием бореальных видов (см. рис. 6.29). В пойме малой реки и на склонах террас развиты смешанные сообщест- ва, включающие неморальные, бореальные и нитрофильные виды в сход- ном соотношении. В древостое наряду с елью и мелколиственными порода- ми присутствует черная ольха. Современный лесной покров этой катены существенно отличается от потенциальной растительности: полностью исчезли дуб, липа, клен остроли- стный (два последних вида обнаруживаются в единичных экземплярах), чер- ная ольха встречается очень редко, сократилось участие ели, которую сме- нили осина и виды берез. * * * Приведенный анализ показывает, что типология катен как геосистем- ных образований (геокатен) возможна на основе сопоставления их экологи- ческого пространства по факторам среды. Тип геокатены определяет стру- ктуру лесного покрова (т.е. фитокатены), специфика которой лучше всего выявляется при сравнении эколого-ценотических спектров фитохор, выде- ленных в пределах каждого из экотопов. Основные варианты эколого-цено- тических комплексов (ЭЦК) можно идентифицировать с помощью неболь- шого числа ассоциаций флористической классификации, хотя для этого, не- сомненно, требуется более тщательное сравнение их флористического со- става. Продолжение подобной работы даст возможность описывать струк- туру растительного покрова катены как набор небольшого числа синтаксо- нов. Сопоставление доминантов древесного яруса для однотипных экотопов и сходных ЭЦК может служить основой для формирования сукцессионных систем и представлений о потенциальной растительности катен. 6.4. Сукцессионные процессы в растительном покрове неморально-бореальных лесов и их связь с типами ландшафта и особенностями природопользования 6.4.1. Общая характеристика сукцессионных процессов в полосе неморально-бореальных лесов Большая часть исследований сукцессионных процессов в неморально- бореальных лесах проведена на особо охраняемых природных территориях, в первую очередь, в заповедниках. Особенность заповедных территорий Во- сточной Европы, испытавших, как правило, тысячелетние антропогенные преобразования, - беспрепятственное развитие сукцессионных процессов (восстановительных смен, или демутаций), которые ранее постоянно преры- вались антропогенными воздействиями. Следует отметить, что в пределах одного и того же заповедника можно найти участки, где в разное время пре- кратилось хозяйственное воздействие человека: задолго до организации за-
поведника или после нее. Это позволяет использовать пространственные ря- ды (или группы) сообществ с хорошо датированной историей природополь- зования для изучения направлений и механизмов восстановительных смен лесной растительности. Основные следствия антропогенных преобразований в неморально-бо- реальных лесах: нарушение устойчивых потоков поколений, в первую оче- редь, в популяциях видов-эдификаторов, прекращение перманентного фор- мирования окон и ВПК, уменьшение числа видов деревьев в древостое и подросте, увеличение сомкнутости крон древостоя, сокращение общего ви- дового разнообразия. Однако конкретные пути изменения состава и облика сообществ сильно зависят от биоморфологических свойств деревьев, струк- туры травяного яруса, истории хозяйственного использования и современ- ного окружения конкретного массива (Зпитоуа е! а1., 1995; Сукцессионные процессы..., 1999). Рубки разных типов в неморально-бореальных лесах разных географи- ческих вариантов на первых этапах восстановительных смен приводят к воз- никновению физиономически различных производных сообществ, где доми- нируют разные виды широколиственных (бук лесной или липа мелколист- ная) или темнохвойных (ель европейская, сибирская или пихта сибирская) видов деревьев. Это связано с биоэкологическими свойствами слагающих древесный ярус видов и разной историей использования конкретных масси- вов в целом. Размеры лесосек, время оборота рубки, интенсивность эксплу- атации древостоя, а также расположение и размеры лесных массивов в це- лом обусловили их очень разный современный облик. Выжигания и распашки в неморально-бореальных лесах определяют на первых этапах восстановительных смен формирование физиономически сходных сообществ, где доминируют пионерные виды: сосна на песчаных, а береза на глинистых субстратах. Неморально-бореальные леса Карпат, в основном, преобразованы руб- ками. Сельхозпользование на лесных землях имеет незначительное распро- странение, и безлесные сообщества представлены пастбищами и сенокоса- ми, которые никогда не перепахивались. На этой территории господствую- щим способом хозяйствования с Х-ХП веков и до середины XIX века были приисковые и выборочные рубки. Все неморально-бореальные леса Карпат расположены в ареале бука лесного, что оказалось определяющим фактором послерубочных преобра- зований. Даже выборочные и приисковые рубки привели к существенному уменьшению окон возобновления и стимулировали образование травмати- ческой поросли бука. Благодаря высокой толерантности к дефициту света и большому потенциалу вегетативного размножения бук значительно увели- чил численность популяций как семенным, так и вегетативным путем. Пози- ции пихты и ели ослабли, или же эти виды полностью выпали из состава древесной синузии многих сообществ, включая и разновозрастные субкли- максовые бучины. В связи с упрощением или отсутствием §ар шозахс в силь- но сомкнутых лесах видовой состав кустарников и трав сильно сократился в результате выпадения светолюбивых видов. Таким образом, биоэкологиче- ские свойства одного из эдификаторов хвойно-широколиственных лесов нижнего горного пояса Карпат - бука лесного - привели к снижению видо- вого разнообразия всех синузий. В настоящее время даже на заповедных
территориях во многих случаях последствия предшествующего рубочного (выборочного) хозяйства настолько значительны, что восстановление раз- новозрастной структуры лесов не сопровождается восстановлением полно- го видового состава доминантов древесного яруса. В качестве примера рассмотрим изменение видового состава и количест- венного участия видов в буково-пихтово-еловых лесах после выборочных и постепенных рубок. В результате этих воздействий из древесного яруса исчезла ель (в связи с отсутствием валежа), береза, ивы, ильм (в связи с отсутствием крупных окон). Сформировались высоко сомкнутые буково-пихтовые сообщества, где кустарники отсутствуют почти полностью, а видовой состав трав сокра- тился на треть. Выпала часть бореальных видов, обычно обитающих на ва- леже (Лс1оха тозска^еШпа, Сггсаеа сйрта и др.), а также многие из опушеч- ных (бореальных, неморальных и нитрофильных) видов. Последние 100-150 лет широкое распространение получили сплошно- лесосечные рубки. На вырубках обычно высаживали ель, реже пихту и со временем такие культуры превратились в чистые ельники или пихто-ель- ники разного возраста с господством в травяном покрове бореальных ви- дов. В современном лесном покрове они занимают огромные площади. В итоге можно сказать, что и выборочные и сплошно-лесосечные рубки привели к замещению исходных смешанных лесов чистыми и часто одно- видовыми древостоями, которые в современной синтаксономии диффе- ренцируются на ассоциации двух разных классов - ^ие^со-Ра§е^еа и Уасстю-Р1сее1ае. Неморально-бореальные леса центра Русской равнины преобразованы в результате сложного сочетания рубок разных типов и интенсивности, выжи- ганий, распашек, выпаса (см. раздел 2.3). Наиболее распространенные вари- анты преобразования этих лесов Центра Русской Равнины в производные древостои обобщены на рис. 6.30-рис. 6.32. Леса, сформированные в процес- се развития первого поколения деревьев после прекращения воздействий, существенно различаются в зависимости от способа воздействий и типа суб- страта (глины и суглинки, с одной стороны, и пески и супеси, с другой). Дальнейшее спонтанное развитие, при условии свободного заноса семян ос- новных ценозообразователей, через несколько поколений приходит к вари- анту, приближающемуся к исходному. В конкретных условиях разные спо- собы преобразования лесов могут осуществляться совместно (сплошные рубки в сочетании с огневой очисткой лесосек подобны верховым пожарам и пр.), интенсивность их может сильно варьировать и в результате возника- ет огромное число частных вариантов. Производные березняки и осинники на месте вырубок представляют до- вольно широкий спектр ассоциаций: Кко^оЪгуо-РгсееШт, ^ие^со-Р^пеШт и Уасстю-РгсееШт. В неморальных березняках и осинниках значительно уча- стие широколиственных видов деревьев в подросте и древостое. В большинстве случаев инвазия популяций видов, доминировавших в ис- ходных (до вырубки) сообществах, происходит не сразу. Первые 15-40 лет после рубки в структуре древостоев происходят изменения, связанные с пе- рераспределением роли видов пионерной стратегии, и только после этого темнохвойные и широколиственные виды деревьев начинают принимать за- метное участие в производных сообществах.
Рис. 6.30. Схема сукцессий в неморально-бореальных лесах после сплошных рубок с сохранением напочвенного покрова. Сплошные стрелки соединяют последовательные этапы сукцессии, штриховые стрелки указывают на возможность формирования разных этапов между очередным и конечным этапами. Этапы, ограниченные штрихпунктирным квадратом, общие для вариантов сукцессий на рис. 6.30, рис. 6.31, рис. 6.32.
112 Рис. 6.31. Схема сукцессий в неморально-бореальных лесах после распашек и/или выжиганий. Пояснения приведены в подписи к рис. 6.30.
113 Рис. 6.32. Схема сукцессий в неморально-бореальных лесах после прекращения выпаса. Пояснения приведены в подписи к рис. 6.30 .
В Центрально-лесном заповеднике (северная часть неморально-боре- альных лесов, Тверская область) установлены последовательные стадии формирования лесных сообществ на протяжении более 150 лет. По архив- ным данным было установлено, что на землях заповедника в 1840-х годах су- ществовал участок закустаренного луга площадью около 900 га (Каримов, 1994). Вероятнее всего, что на архивной карте зафиксирована одна из на- чальных стадий зарастания брошенных пашен и вырубок (еще не сомкнутые молодняки). Материалы 1939 года для этой же территории показывают, что через 100 лет здесь сформировались хвойно-широколиственные леса. Вме- сто отмерших особей мелколиственных видов в древесном ярусе появились 50-80-летние деревья ели и широколиственных видов. В составе хвойно-ши- роколиственных лесов до этого момента еще сохранялись единичные круп- ные деревья сосны (возраст 200-250 лет), которые, видимо, произрастали и на бывшем закустаренном лугу. Материалы 1990-1993 годов показывают, что через 150 лет на отдельных участках бывшего луга уже существуют сложные, условно разновозрастные ельники с липой неморально-бореаль- ные, в которых формируются окна и ВПК (Каримов, 1994; Сукцессионные процессы..., 1999). По расчетам А.В. Пугачевского (1992) восстановление абсолютно разновозрастной структуры древостоев в Центрально-лесном за- поведнике происходит за 600 лет. Близкие величины периода формирования абсолютно разновозрастных ельников на месте гарей или одновозрастных мелколиственных лесов получены П.В. Воропановым (1950) и составляют около 550 лет для ельников севера Европейской России. В южной и северной частях лесов Заволжья просматриваются некото- рые различия в динамике производных сообществ. На юге (Волжско-Кам- ский заповедник и в низовьях реки Вятка) выборочные рубки привели к ис- чезновению пихты и елей из состава сообществ (Порфирьев, 1947). То же отмечено и для лесов Чувашии (Плетнева-Соколова, 1952). На месте хвой- но-широколиственных лесов возникли широколиственные сообщества обычно с господством липы. Ель и пихта сократили свои позиции еще 100-150 лет назад вследствие общего сокращения лесистости этой террито- рии (Порфирьев, 1947; 1961). В центральных и северных частях выборочные и сплошные рубки без нарушения подроста и травяного покрова привели к сокращению доли ели и увеличению участия пихты и липы. Эти же рубки в сочетании с выпасом и заготовкой липы на лыко привели к абсолютному господству пихты. Такие изменения, как правило, происходили и происходят в лесах вблизи сел и поселков (Жилкин, 1928; Васильев, 1935). В отличие от Карпат, где лесопользование сохраняло однотипность в те- чение многих столетий, в хвойно-широколиственных предгорных лесах Среднего Урала типы эксплуатации менялись несколько раз. Коренное на- селение региона составляли татары, башкиры, пермяки, мещеряки, тептяри, которые применяли, в основном, выборочные рубки. Первое время Россия осваивала Уральско-Сибирский регион с помощью ссыльных поселенцев и старообрядцев. Бегство старообрядцев на Урал во второй половине XVII ве- ка было, видимо, первым значительным переселением русских в эти рай- оны. Фактически это была первая волна славянской колонизации Урала, но в результате ее еще не произошло значительных изменений в структуре рас- тительности, поскольку эксплуатация лесов и расчистки под луга и поля не носили массового характера и были узко локальными. Начало активной
разработки горнорудных месторождений в первой половине XVIII века со- провождалось насильственным переселением большого количества кресть- ян из центральной России. С этого времени начинается как бы вторая волна русской колонизации Урала. В отличие от первой волны колонизации, пре- образование растительности имело характер массовой вырубки лесов, соз- дания крупных поселений и сельхозугодий. В течение 100 лет возникли руд- ники и заводы, работающие и в наше время (1631 г. - Ницинский, 1700 г. - Невьянский завод, 1761 г. - Бисертский завод, 1787 г. - Артинские Верхний и Нижний казенные заводы). Заказник “Сабарский” (южный участок хвойно-широколиственных ле- сов Среднего Урала) относился к лесной даче Артинских казенных заводов Златоустовского горного округа. До первого лесоустройства (1832-1837) лесопользование здесь было практически бессистемным (ЦГИА, ф. 37, оп. 13, д. 287, цит. по Теринов, 1970). В 40-х годах XIX века основным объектом заготовки стала ель. В это же время были введены новые правила рубок ле- са, которые предусматривали узколесосечные черезполосные зимние рубки с сохранением подроста. Наряду со сплошным лесопользованием расширя- ется выборочное хозяйство. К 1890 году лишь 14 % лесов дачи еще не были затронуты выборочными рубками (Теринов, 1970). Лесопользование на этой территории сначала привело к значительному увеличению площадей, занятых лиственными видами деревьев - в первую очередь, березой и осиной. По мере старения эти леса становились хвойно- мелколиственными на тех площадях, где происходило естественное обсеме- нение хвойных видов. Со второй половины XIX века, когда начали приме- нять щадящие режимы лесозаготовки и ограничили огневую очистку лесо- сек, вырубки стали зарастать липой (в основном, порослевого происхожде- ния), а березой - лишь в условиях локального сильного прогорания почвы в местах сжигания порубочных остатков. Заметное участие осины отмеча- лось на глубоких влажных почвах (Теринов, 1970). Последние десятилетия лесозаготовки велись, в основном, в легко дос- тупных местах, т.е. в одновозрастных лесах, выросших на месте сплошных рубок ХУШ-Х1Х веков. Леса, отнесенные в конце XIX века к выборочному хозяйству (разновозрастные хвойно-широколиственные древостои), к на- стоящему времени не претерпели сильных изменений. Часть их была прой- дена выборочными рубками, а часть сохранилась без изменения. На примере заказника “Сабарский” сделана оценка восстановительной динамики лесов предгорий Урала (Зппгпоуа е! а1., 1995; Сукцессионные процессы ..., 1999). Для двух типов лесопользований: 1) сплошные рубки с уничтожением напочвенного покрова и подроста; 2) выборочные и сплош- ные рубки с сохранением напочвенного покрова и, хотя бы частично, под- роста. Восстановление лесов на вырубках первого типа начинается с мас- совой инвазии древесных видов пионерной стратегии, которые в разновоз- растных лесах выступают в роли ассектаторов (береза, осина). В травяном покрове господствуют луговые и опушечные (бореальные, нитрофиль- ные) виды: УШса (Пенса, Скатаепоп ап^изП/оИит, КиЪиз Шаеиъ и др. Иног- да первые 10-15 лет на значительных площадях может вообще отсутство- вать древесная растительность. Восстановление популяций деревьев лишь в редких случаях происходит на всей площади вырубки одновременно. Мо- заичность экспансии древесной растительности обусловлена неравномер-
ностью, во-первых, размещения вегетативного потомства (липы, осины), во-вторых, выживания у и 1т особей древесных видов с летучими семенами (ивы козьей, березы, осины, ели, пихты), в-третьих, нарушения почвенно- го покрова. Рубки второго типа стимулируют появление обильной поросли и приво- дят к увеличению сомкнутости древесного полога. В таких случаях преиму- щество в восстановлении получают порослеобразующие виды деревьев и виды, толерантные к недостатку света (липа и пихта). Из эдификаторов хвойно-широколиственных лесов наиболее уязвимые позиции имеет, види- мо, ель, поскольку при многократных рубках исчезает валеж, необходимый ей для возобновления. В травяном покрове сомкнутых пихтовых древостоев с липой может увеличиваться роль бореального мелкотравья, хотя обычно эти леса все же не настолько сомкнуты (в отличие от культур, которых там крайне мало), чтобы это приводило к существенному снижению разнообра- зия видов трав. Иначе обстоит дело с кустарниками - в таких лесах они пра- ктически отсутствуют. В них первым из видов древесно-кустарниковой си- нузии выпадает бузина, так как ее возобновление приурочено к крупному валежу, перегнивающему в больших “окнах” древесного полога. В Среднеуральских южнотаежных лесах, где велись выборочные рубки и устраивались небольшие сенокосы, хорошо сохранился видовой состав трав. Здесь во всех производных вариантах лесов (в пихтарниках, ельниках, осинниках или березняках) высокую константность имеют лесные (немо- ральные) и опушечные (бореальные, неморальные и нитрофильные) виды. Основные константы таких лесов: Ае^оросНит ро(1а§гапа, АсотШт зер1еп1п- опа1е, Азагит еигораеит, Ри1топапа оЬзсига, 81е11апа ко1оз1еа, Ргйса (Нота, Ую1а тггаЫНз, Са1ата$гозйз агитиНпасеа, Муозойз зу1чайса, СтегЫш ига1епзгз, 81е11апа петогит. Многие из перечисленных видов встречаются и на неболь- ших внутрилесных сенокосах, хотя там преобладают луговые злаки. Значи- тельно хуже в производных лесах сохраняются виды кустарников и некото- рых деревьев. Только вегетативно размножающийся вид РаНиз ачшт при- сутствует почти повсеместно. Остальные виды - ЗогЪиз аисирапа, Коза сай- та, ЗатЪисиз гасетоза - встречаются очень редко. Внутрилесные сенокос- ные поляны, образование которых происходило без раскорчевки древесно- го яруса, сохраняют неморальные лесные и опушечные виды: Вир1еигит аигеит, Сгергз згЫпса, УегсМгит 1оЪеНапит, Кпаийа ШШпса, Негас1еит згЫпсит и др.). При зарастании осиной эти виды остаются под ее пологом, и такие осинники характерны для производных лесов Предуралья. В них могут вне- дряться ель и пихта, а на поздних этапах востановления - липа. Она распро- страняется вегетативным путем с прилегающих участков, что происходит очень медленно. Заповедник “Висимский” (северный участок южнотаежных лесов Сред- него Урала) расположен на 200 км севернее заказника “Сабарский”. Для этой территории есть археологические данные о выплавке меди 3500 лет то- му назад; о начале выплавки железа и распространении подсечно-огневого земледелия - 2500 лет тому назад (Бадер, 1974; Бадер, Оборин, 1958; Ин- формационные материалы..., 1976). Наиболее существенные преобразова- ния лесов заповедника связаны со второй волной русской колонизации, ко- гда были построены ближайшие к нему металлургические заводы (Турков, 1979а). До середины XIX века заготовки древесного угля на территории со-
Рис. 6.33. Инвентаризационные карты лесов территории Висимского заповедника в 1844-1851 годах и в 1976 году (Турков, 1979). временного заповедника велись на разрозненных участках, так что внутри крупных массивов разновозрастных лесов возникали обширные вырубки и гари. На бывших гарях и вырубках, где произошло обсеменение хвойными видами, за 200-230 лет сформировались темнохвойные или сосново-еловые леса; за 100-150 лет - сосняки с подростом ели и пихты. На очень больших гарях и вырубках обсеменения хвойными видами за 100-150 лет не произош- ло, и здесь сформировались старовозрастные разреженные березово-осино- вые леса паркового типа. Прошлое и современное расположение разновоз- растных хвойно-широколиственных лесов и различных сукцессионных ва- риантов показано на рис. 6.33. Из рисунка видно существенное сокращение
разновозрастных лесов за последнее столетие и в то же время увеличение лесистости в результате зарастания вырубок и гарей мелколиственными ви- дами деревьев. * * * Таким образом, предшествующие способы лесопользования определили следующие направления преобразований полидоминантных разновозраст- ных неморально-бореальных лесов: 1) расчленение полного набора видов деревьев, обитающих в полидоми- нантных разновозрастных неморально-бореальных лесах, на отдельные группы видов или виды, маркирующие физиономически различные сообще- ства, где они выступают доминантами; эти группы в производных (преобра- зованных в результате хозяйственной деятельности) сообществах обычно состоят из широколиственных, или из мелколиственных, или темнохвойных видов деревьев, а также из сосны обыкновенной; 2) расчленение целостного эколого-ценотического комплекса видов трав и кустарничков в полидоминантных разновозрастных неморально-бо- реальных лесов на отдельные эколого-ценотические группы видов, домини- рующие в ярусе С производных сообществ; 3) разрыв поколений в популяциях деревьев и разделение разных поко- лений в пространстве (в результате в большей части лесных сообществ до- минируют особи одного поколения, лесные сообщества с разновозрастными популяциями доминантов и эдификаторов стали уникальными); 4) преобладание лесных сообществ, где доминируют пионерные (реак- тивные) виды деревьев. Эти преобразования определили и определяют низкое таксономическое и структурное разнообразие фоновых лесных сообществ. 6.4.2. Сукцессионные процессы в растительном покрове неморально-бореальных лесов на суглинистых субстратах (на примере южно-таежных лесов Нижегородского Заволжья) Территория Нижегородского Заволжья расположена между Северными Увалами и рекой Волга, к западу от Вятских Увалов. Рельеф равнинно-вол- нистый, с небольшими понижениями в долинах рек. Высота над уровнем мо- ря 100-200 м. Сеть оврагов незначительна - 0,3-0,5 км/кв.км. Местами раз- виты эоловые формы рельефа в виде закрепленных лесом песчаных дюн. Большая часть территории располагается на верхнепермских отложениях, перекрытых среднечетвертичными образованиями. Рассматриваемые юж- нотаежные леса приурочены, в основном, к суглинистым дерново-средне- и слабоподзолистым почвам, для которых характерна избыточная увлажнен- ность (Природа Горьковской..., 1974). Условно климаксовый тип леса - пих- то-ельник с липой бореально-неморальный (см. раздел 6.2). Согласно фло- ристической классификации они относятся к ассоциации Кко^оЪгуо-РгсееШт аЫейз зиЪазз. аЫеНеозит згЫпсае (см. раздел 6.1). Восстановительные сукцессии (демутации) на суглинистых субстратах, связанные с рубкой леса, протекают по-разному на следующих четырех ва- риантах вырубок:
1) узко лесосечных (шириной не более двух высот древостоя), где имеют- ся порубочные остатки и частично сохранился подрост; 2) узколесосечных без сохранения порубочных остатков (порубочные остатки при помощи тракторов сгребаются в кучи и сжигаются для сниже- ния пожароопасности; основная часть подроста при этом уничтожается); 3) широколесосечных (шириной более 200 м), где имеются порубочные остатки и частично сохранился подрост; 4) широколесосечные вырубки без сохранения порубочных остатков и с нежизнеспособным подростом. Процесс восстановления исходного типа сообщества (пихто-ельника с липой бореально-неморального) наиболее быстро осуществляется при пер- вом варианте рубок. Это связано с сохранением части подроста, с наличием порубочных остатков (имитация естественного валежа), необходимых для успешного возобновления ели; с интенсивным обсеменением вырубки со- седними деревьями и с частичным сохранением (за счет влияния соседних массивов) элементов фитосреды. На первой стадии (рис. 6.34, 7), через 30-40 лет после вырубки, форми- руется осино-липняк неморальный с подростом хвойных видов деревьев. В нем преобладают неморальные лесные травы, крупные папоротники из бо- реальной (Ргуор1еп8 ехрап8а\ неморальной (Л. саПки81апа, В. /Шх-та8) и ольшанниковой (Аткугшт /Шх-/етта) эколого-ценотических групп. Мелкие бореальные лесные травы и мелкие папоротники в данных условиях встре- чаются лишь единично, а иногда отсутствуют совсем. Вероятно, в таких ус- ловиях, они не могут конкурировать с неморальными травами и крупными папоротниками. В наиболее влажных (плохо дренированных) местообита- ниях в древесном ярусе имеется существенная примесь березы пушистой и ольхи серой, которые обладают большей гигрофильностью, чем осина. На второй стадии, через 50-60 лет, формируется сомкнутый полог из темнохвойных видов (ели и пихты), образующий нижний подъярус древо- стоя (см. рис. 6.34, 2). В травяном покрове, как следствие существенного притенения его пологом пихты и ели, снижается доминирующая роль немо- ральных видов и увеличивается роль кислицы. В результате формируется осино-липняк со вторым ярусом хвойных видов и неморально-бореальным травяным покровом с большим участием папоротников. На третьей стадии (через 100-120 лет после вырубки) древостой перво- го поколения (главным образом, осины и липы) начинает распадаться, фор- мируется пихто-ельник неморально-бореальный с липовым подлеском (см. рис. 6.34, 3) и трехъярусным травостоем. В первом подъярусе травостоя до- минируют папоротники (Ргуор1еп8 ехрапха, В. саПки81апа, В. /Шх-та8\ во втором - Ае$орос1шт роЗа^гапа, Рикпопапа оЬ8сига, а в третьем - Охак8 асе- 1о8е11а. На четвертой стадии, после одного-двух оборотов поколений (150-300 лет) эдификаторов, формируется исходный вариант условно кли- максового сообщества (см. рис. 6.34). В течение этого периода в результате двух разнонаправленных процессов (во-первых, отмирания состарившихся деревьев, их вывала, гумификации валежа и связанного с этим формирова- ния ветровально-почвенного комплекса; во-вторых, активного возобновле- ния эдификаторных видов деревьев, восстановления полночленной возрастной и пространственной структуры популяций деревьев - формирования выра-
1 Рис. 6.34. Схема восстановительной сукцессии в пихто-липо-ельниках после узколе- сосечной вырубки с сохранением порубочных остатков (7^/) и результаты рубок ухода (5-6). 5 женной мозаики возрастных парцелл, сменяющих друг друга в процессе раз- вития и смерти деревьев) происходит восстановление присущих условно климаксовому сообществу структуры и циклической динамики. В случае проведения на второй (реже на первой) стадии демутации рубок ухода с целью формирования хвойных насаждений (выборочной рубки мел- колиственных видов и липы) начинает быстро развиваться полог из пихты и ели (см. рис. 6.34, 5). Особи этих видов образуют верхний ярус и сильно за- теняют нижние ярусы. В результате подавляется возобновление липы и ели. Возможность формирования нового поколения ели снижается еще больше, если при рубках ухода повреждаются уже гумифицированные валежины и удаляются порубочные остатки осины и липы. В результате образуется оли- годоминантный пихто-ельник неморально-бореальный (см. рис. 6.34, 2), с
двухъярусным травостоем, где в качестве доминантов выступают Ае^ороНшт ро<1а§гаг1а и ОхаИз асе1озеПа. В этом случае восстановление ис- ходного условно климаксового сообщества отодвигается на значительный период. При достижении пихто-ельником неморально-бореальным возраста рубок и последующей вырубки его тем же узколесосечным способом обыч- но формируется березняк или осинник (в зависимости от влажности место- обитания) неморальный с подростом хвойных видов деревьев. Последующие выборочные рубки и рубки ухода, направленные на уско- ренное создание насаждений с выровненным темнохвойным древостоем, приводят к существенному обеднению видового состава и структуры сооб- ществ. В результате формируются одновозрастные олигодоминантные пих- то-ельники неморально-бореальные или монодоминантные ельники боре- альные (ельники кисличники). В этих сообществах отсутствует липа, а в тра- вяном покрове полностью или частично исчезают неморальные лесные, бо- реальные опушечные (Ргуор1епз ехрапза, Сгергз мЫпса) и олыпанниковые (АсопИит зер1еп1попа1е, А^кугшт ^Шх-^етта) виды. В случае вырубки условно климаксового сообщества узколесосечным спо- собом с удалением порубочных остатков и уничтожением подроста хвойных видов деревьев (второй вариант рубок) схема восстановительного процесса по- хожа на предыдущий вариант. Отличия состоят в более медленном формиро- вании нового поколения пихты и ели в связи с отсутствием подроста и условий для его появления. В этом варианте на первой стадии (3(МЮ лет после выруб- ки) часто формируется липо-березняк или липо-осинник неморальный, кото- рый в возрасте 80-100 лет сменяется липняком неморально-бореальным с под- ростом пихты и ели. На третьей стадии (100-120 лет после вырубки) формиру- ется липняк неморально-бореальный со вторым подъярусом из пихты и ели. На четвертой стадии (130-150 лет после вырубки), после распада древостоя из липы, формируется пихто-ельник неморально-бореальный. Такое сообщество после одного-двух оборотов поколений (150-300 лет) ели, пихты и липы может трансформироваться в исходный вариант условно климаксового сообщества. В случае выборочных рубок или рубок ухода на стадии липняка с моло- дой елью и пихтой (с целью ускоренного формирования темнохвойного дре- востоя) так же, как и при узколесосечных рубках с сохранением порубочных остатков формируется пихто-ельник неморально-бореальный без участия липы в подросте и древостое. После вырубки условно климаксового сообщества широколесосечным способом с сохранением порубочных остатков и, частично, подроста (третий вариант рубок), процесс восстановления исходного типа сообщества идет су- щественно медленнее, чем при узколесосечном способе. Это связано с унич- тожением специфичной лесной фитосреды на сравнительно большой терри- тории. Значительное изменение светового, температурного и гидрологиче- ского режимов, химического и механического составов верхнего горизонта почвы, изменение численности и видового состава почвенных микроорга- низмов и грибов приводит к формированию микроклиматических условий, свойственных лугово-опушечному типу местообитания. Однако, частичная сохранность подроста и наличие порубочных остатков, необходимых для ус- пешного возобновления ели, при наличии в ближайшем окружении семено- сящих деревьев, способствует восстановлению в последующем исходного сообщества. Схема восстановительной сукцессии приводится на рис. 6.35.

Рис. 6.35. Схема восстановительной сукцес- сии в пихто-липо-ельниках после широколе- сосечной вырубки с сохранением порубоч- ных остатков (7^/) и результаты рубок ухо- да (5-6).
На месте такой вырубки обычно на первой стадии (30-40 лет после вы- рубки) формируется липо-березняк неморальный с единичным подростом хвойных видов (см. рис. 6.35, 7) с преобладанием в травостое лугово-опушеч- ных видов и присутствием отдельных неморальных видов (Ае^оросИит рода- §гапа, Эгуор1еп8 саПкизгапа, Э./Шх-таз, Рикпопапа оЪзсига). На второй ста- дии (60-80 лет после вырубки) данное сообщество, при наличии семенося- щих деревьев хвойных видов, сменяется березо-липняком неморально-боре- альным со вторым подъярусом из темнохвойных видов (рис. 6.35, 2). Значи- тельное затенение хвойным подростом напочвенного покрова приводит к снижению роли неморальных и усилению бореальных видов. На третьей стадии (100-120 лет после вырубки), в результате распада березово-липово- го древостоя, формируется пихто-ельник неморально-бореальный с липо- вым подлеском, который после 1-2 оборотов поколений видов деревьев- эдификаторов (150-300 лет) может трансформироваться в условно климак- совое сообщество (рис. 6.35, 5). При ускоренном формировании хвойного древостоя посредством выбо- рочных рубок в березо-липняке неморально-бореальном со вторым подъя- русом из темнохвойных видов развивается пихто-ельник неморально-боре- альный. Дальнейшие рубки древостоя в таком сообществе часто заверша- ются формированием (через стадию березняка) ельника кисличника (воз- можно с единичной примесью пихты). Основные особенности сообществ этого типа - отсутствие хорошо развитого подроста, малое число видов в травяно-кустарничковом ярусе и абсолютное доминирование в нем видов бореальной группы. Они объясняются, в первую очередь, выровненностью микрорельефа (отсутствием валежа разного возраста и других элементов ветровально-почвенного комплекса), сильным затенением нижних ярусов пологом темнохвойного древостоя, неблагоприятным влиянием опада ели на виды напочвенного покрова. Таким образом, широко распространенные лесные сообщества хвойно- широколиственных лесов - ельники кисличники представляют собой ре- зультат целенаправленного формирования хвойных (еловых) насаждений в лесном хозяйстве. Довольно часто ельники кисличники формируются на за- растающих пашнях (Сеннов, 1992; Комолова, Мирин, 1999; Савельева, 2000), сменяя возникшие на них мелколиственные леса. В таком случае бед- ность видового состава напочвенного покрова определяется не только фи- тоценотической обстановкой в сомкнутом насаждении ели, но и отсутстви- ем по близости источников для заноса зачатков видов травяно-кустарничко- вого яруса. Подобная ситуация возникает на вырубках пихто-ельников с ли- пой в случае уничтожения подроста, напочвенного покрова и сжигания по- рубочных остатков. Таким образом, подробное исследование сукцессион- ных процессов, включая историю формирования тех или иных лесных сооб- ществ, показывает, что представление о ельниках кисличниках как зональ- ном типе растительности есть результат трактовки антропогенных процес- сов в качестве природных. Формирование на пашнях и вырубках с уничто- жением напочвенного покрова и подроста разновозрастных ельников-кис- личников есть процесс развития диаспорического субклимакса. В результате вырубки древостоя условно климаксового сообщества ши- роколесосечным способом с удалением порубочных остатков (четвертый вариант рубок) через 30-40 лет формируются липо-березняк неморальный
с единичным подростом хвойных или березняк неморальный с порослевым подростом липы. После распада березового древостоя данные сообщества сменяются липняками неморальными с единичным подростом хвойных ви- дов. Такие липняки в результате успешного порослевого возобновления ли- пы и отсутствия достаточного количества подроста хвойных видов способ- ны длительно существовать без дальнейших смен (формируется диаспори- ческий субклимакс). Подобные закономерности отмечены (Курнаев, 1968; Речан и др., 1993) и для других районов распространения хвойно-широколи- ственных лесов. Сукцессионные процессы, возникающие в результате выпаса скота в хвойно-широколиственных лесах, часто приводят к формированию боре- альных или неморальных пихтарников (Васильев, 1935; Порфирьев, 1947; Широков и др., 1999). В условиях южной тайги Нижегородского Заволжья и других регионов пихтарники обычно приурочены к селениям. Преобладание пихты в древостоях связано с выпасом скота, что обусловлено: • разбиванием копытами валежа, мохового покрова и подстилки, необ- ходимых для возобновления ели, которая конкурирует с пихтой; • выраженностью стержневой корневой системы у пихты и способно- стью лучше переносить ухудшение аэрации и уплотнение почвы при выпа- се, в отличие от ели, которая имеет поверхностную корневую систему; • сильным осветлением лесов в результате уничтожения скотом подлес- ка (пихта более светолюбива, чем ель). Формирование пихтарников из условно климаксовых хвойно-широколи- ственных лесов под влиянием умеренного выпаса происходит постепенно в течение 40-100 лет. На первом этапе, в результате вытаптывания и поедания травостоя и подлеска, формируются пихто-липо-ельники без травяного покрова. На вто- ром этапе начинается усыхание и распад в древостое менее устойчивых к вытаптыванию и повреждению видов: ели и отчасти липы. Сильная паст- бищная нагрузка приводит к полному распаду древостоя и формированию лугово-опушечного сообщества. При умеренном выпасе скота на данном этапе формируется пихтарник с единичными березами и лугово-опушечны- ми травами. На следующем этапе при сокращении пасторального воздействия проис- ходит смена предыдущего сообщества на олигодоминантный пихтарник кис- личный. Это связано с развитием обильного пихтового подроста, “накопив- шегося” за период пасторального периода при сильно ослабленном подрос- те ели в условиях отсутствия валежа и стравленного липового подроста. Сильно сомкнутый пихтовый древостой существенно затеняет нижние яру- сы в сообществе, что вызывает обеднение видового состава. * * * Таким образом, в неморально-бореальных лесах на суглинистых суб- стратах, главным образом, в результате рубок часто формируются лесные сообщества с сильно измененной эколого-ценотической структурой. После прекращения рубок они могут длительно существовать в спонтанном режи- ме, представляя собой диаспорические субклимаксы. При этом они облада- ют чертами или бореальных (среднетаежных), или неморальных (широко- лиственных) лесов. Возможность их преобразования в квазиклимаксовые
неморально-бореальные сообщества определяются как дальностью от ис- точников диаспор отсутствующих в сообществе видов, так и длительностью восстановительных процессов в почвенном покрове. 6.4.3. Сукцессионные процессы в растительном покрове неморально-бореальных лесов на песчаных субстратах и прогнозы их развития (на примере национального парка Марий Чодра) Территория национального парка Марий Чодра расположена в восточ- ном секторе зоны смешанных (подтаежных) лесов, в южной части Марий- ско-Вятского увала. По характеру рельефа территория представляет собой слабоволнистую равнину с абсолютными высотами 75-125 м над уровнем моря (Природа Марийской АССР, 1957). Речная система образована рекой Плеть и ее притоками. Четвертичные отложения на местных водоразделах и речных террасах представлены чаще всего аллювиально-водноледнико- выми разнозернистыми песками мощностью от 2 до 20 м. Они подстилают- ся пермскими отложениями, которые включают доломиты, известняки и пе- счаники с прослойками глин, алевролитов и гипсов. Местами пермские от- ложения практически выходят на поверхность, и их делювий служит почво- образующей породой. На большей части парка почвы песчаные, преимуще- ственно дерново-подзолистые, на пониженных участках - торфяно-глеевые и торфянистые. Леса национального парка, как и большинство лесов Марий Эл, произ- растающих на песчаных почвах, постоянно подвергались воздействию пожа- ров. Обширные лесные пожары отмечены на этой территории в 1921, 1932, 1939, 1946, 1972 годах. Это одна из ведущих причин того, что в настоящее время на территории парка значительную площадь занимают послепожар- ные сосновые леса (50%). Современный лесной покров включает формации липово-еловых, липо- вых, еловых, сосновых, осиновых и березовых лесов. Первые четыре фор- мации представляют собой наиболее хорошо сохранившуюся лесную расти- тельность на территории парка. Современная растительность в составе этих формаций представлена следующими ассоциациями в системе флористиче- ской классификации: липово-еловые леса - КкоЛоЪгуо гозег-РгсееШт аЫейз 8иЬа88. аЫе1е1о8ит згЫпсае, липовые - ^иесо-Т^^^е^ит, еловые - МсйшНкето Ы/оШ-РгсееШт аЫейз Кого1коу 1986, сосновые - ^ие^со-Рте^ит (сосняки с участием неморальных видов), Уасстю тугйШ-РтеШт (КоЬ. 1930) Вг.-В1. е! УНе§ег 1939 (сосняки черничные) и Уасстю уШз-Шаеае-РтеШт 8око1о\У8к1 1980 (сосняки брусничные). Мелколиственные леса (осинники и березняки) представляют собой послерубочные варианты, по крайней мере, трех из пе- речисленных выше ассоциаций (КкоЛоЪгуо гозег-РгсееШт, ^ие^со-Т^^^е^ит, Уасстю тугйШ-РтеШт). Распределение исходных (т.е. наименее нарушенных в результате хозяй- ственной деятельности) ассоциаций по профилю катены (на примере бассей- на реки Уба) характеризуется следующими закономерностями: на хорошо дренированных участках местных водоразделов с превышением более 10 м над урезом реки располагаются липовые леса, сохранившиеся в виде неболь- ших массивов. При сравнительном анализе флористического состава широ-
Увлажнение, баллы шкалы Нс1 ♦ 7 П2 ДЗ 04 Ж5 96 □ Липа Я Липа, ель ЕЭ Береза □ Осина П Ель И Сосна, ель Сосна Рис. 6.36. Характеристика структуры исходных и производных послепожарных сообществ (национальный парк Марий Чодра) в ландшафте зандрового типа: а - размещение исходных и производных послепожарных сообществ в экологическом пространстве факторов; б - соотношение деревьев-доминантов и содоминантов сообществ. Ассоциации: 1 - (Зиегсо-ТШеЫт сог&Мае, 2 - ШюбоЬгуо го8е1-Р1сееШт аЫебз, 3 - ()иегсо- РтеШпг, 4 - Уасстю тугШИ-РтеШт, 5 - Мтапбгето Ы/ЪШ-РгсееШт аЫебз, 6 - Уасстю уШ8- Шаеае-РтеШт. Стрелками показаны возможные направления послепожарных восстановительных сук- цессий.
колиственных лесов (см. разделы 6.1, 7.1) эти леса отнесены нами к ассоци- ации ^ие^со-Т^^^еШт зиЬазз. сапсеШзит рИозае уаг. АсотШт зерШШгюпсйе. На пологих склонах местных водоразделов и террас в виде отдельных фрагмен- тов представлены также липово-еловые леса. Участки еловых лесов, как правило, расположены в плохо дренируемых понижениях по склонам террас или вдоль некоторых притоков Убы. В заливаемой части поймы можно встретить сообщества двух типов: 1) с участием ольхи черной, липы и мелколиственными видами деревь- ев в сочетании с неморальными и нитрофильными видами трав; 2) ельники с участием бореальных и болотных трав и хорошо развитым моховым по- кровом из зеленых и сфагновых мхов. Леса, относящиеся к одной ассоциации по эколого-флористической классификации, занимают области экологического пространства, которые в той или иной степени перекрываются (рис. 6.36). Широколиственные (липо- вые) леса занимают наименее кислую и умеренно увлажненную область экологического пространства, смешанные (липово-еловые) - сдвинуты в об- ласть с более высоким увлажнением и кислотностью; при дальнейшем уве- личении увлажнения местообитания и сдвиге реакции почв в кислую об- ласть липово-еловые леса сменяются еловыми лесами с преобладанием бо- реальных видов. Сосновые леса занимают область с пониженным увлажне- нием и высокой кислотностью. Расположение ассоциаций лесной растительности в экологическом про- странстве свидетельствует о непрерывном изменении экологических режи- мов (об экологическом континууме). Подобное явление объясняет возмож- ность трансформации каждой из ассоциаций и постепенной смены одной ас- социации на ближайшую по экологическому пространству. При сравнении флористического состава мы также сталкиваемся с наличием флористиче- ского континуума между ассоциациями с разными видами деревьев доминан- тов. Наличие территориальных контактов, перекрытие экологического пространства ассоциаций и существование сообществ переходного типа уве- личивают возможность взаимных переходов между ассоциациями в процес- се их динамики. На основе сопоставления экологического пространства (см. рис. 6.36), флористического состава (табл. 6.16) и эколого-ценотической структуры (рис. 6.37) выделенных лесных сообществ можно представить ход послепожарных восстановительных сукцессий на промежуточных и завер- шающих этапах, поскольку возраст древостоя на исследованных участках достигает 80-100 лет (редко 200). В экологическом пространстве наиболее отодвинута от исходного вари- анта смешанных липово-еловых лесов асе. Уасстю чШз-Шаеае-РтеШт. Эта ассоциация содержит наибольшее число боровых видов, здесь минимальна роль неморальных видов. Ее экологическая область перекрывается с тако- вой для асе. Уасстю тугй1И-РтеШт\ сукцессионные связи этих ассоциаций подтверждаются флористическим сходством между ними (см. табл. 6.16). В качестве следующего этапа можно рассматривать такие сообщества, где в древесном пологе доминирует сосна, но уже появляется первое поколение ели в подросте и господство в нижнем ярусе переходит к чернике. Одновре- менно ослабляется позиция боровых видов и усиливается роль неморальных и более мезофильных и теневыносливых бореальных видов растений (см. рис. 6.37 - асе. ^ие^со-Р^пеШт). Дальнейший ход восстановительных процес-
Сравнение флористического состава ассоциаций пирогенного ряда в зандровом ландшафте (на примере национального парка Марий Чодра) Ярус Вид Уу-Рт Ут-Рт р-Рт М-Р1С КИод- Р1С р-тп С А§гозНз 1епшз IV I I I с АгИеппапа Шо1са V I I с Са1ата§гозкз ер1уек)з III I I г I I с Шегасшт рНозеИа III I I в Титрегиз соттитз IV П П с МоИта саеги1еа III П П П I с Уеготса о$1стаИз III г П I с Асег ркРапоШез П П III с Сагех рИоза П с Ро1у§опаШт тиШ^огит П с АсотШт зер1еп1гкта1е I П в Согу1из ачеПапа I г I П в Асег р1сПсто1с1ез I г III П V с Огуор1епз /Шх-таз I г П IV с ЕдшзеШт рга1епзе П IV с СаИит окогаШт I П IV с С1ескота кекегасеа I П IV с МегсипаИз регептз П V с Ьатшт тасикпит I III с Ае§ороШит рока§гапа I г IV V с Азагит еигораеит П IV V А ТШа согНаТа I IV V с 81е11апа ко1оз1еа П г IV IV в ТШа согНаТа г I П г IV П с Сагех Ш§ка1а I I III П с Та Шу г из чегпиз I III П с ТШа согскпа г г П III П с Рикпопапа оЪзсига I III IV с Са1ата§гозИз агипШпасеа V IV V IV IV I с Ьигикг рИоза V IV III V III I А Ртиз зу1гез1пз V IV IV III I г с Мекгтругит рШепзе V IV П П I с Уасстшт уШз-Шаеа V V V IV III г с Уасстшт тугИНиз III V V V IV I с МактШетит Ы/оНит П III IV V V П в Ркеа аЫез III III IV IV IV П с Ркеа аЫез III III П III П I в Ргап§и1а аЫиз III П П III П г с Ргап§и1а а1пиз I III П III П г А Ркеа аЫез IV П V III III с СопхаИапа пицаНз V IV V П IV I с У1о1а сайта IV I III г I г А ВеШ1а репШПа III П III П П I С Рга§апа уезса III I III I П I с 8о1к1а§о У1г§аигеа III I IV П IV I в 8огЬиз аисирапа III П IV III IV П с Титрегиз соттитз П I I I г с ТпеШаИз еигораеа П П I V III I А ВеШ1а риЪезсепз I П П III П I А Рори1из 1гети1а г П III III III I С 8огЪиз аисирапа I П IV IV III I с Уеготса скатаеШчз I г П г I г с КиЪиз захаИНз г I IV П IV П с ОпкШа зеситИа г I П III П г с ОхаИз асеРэзеИа I П III IV П А ^ие^сиз гоЪиг I г I В ()иегсиз гоЪиг г I П г I I
Таблица 6.16 (окончание) Ярус Вид Уу-Рт Ут-Рт р-Рт М-Рю Кйод- Р1С Р-ТП С Оиегсия гоЪиг г г I П I I А АЫея ягЫпса г I I В АЫея я1Ыпса I I П I С АЫея ягЫпса III С Ас1оха тоясЫМеШпа г I П С Пгуор1епя сагЫиягапа г I III III III С Сагех гЫЫпа П I П I С ЕдшяеШт яу1чайсит I П П I ВС Еиопутия чеггисояа П III П С МеИса пШапя III г III I С Етпаеа ЪогеаИя I I П I В Еотсега ху1оя1еит П г П П С МИшт е$ияит г I г П П С КиЪия Ыаеия П I П I Примечание. 1-У - классы константности; г - вид встречен на одной площадке. Ассоциации: Уу-Рш - Уасстю чШя-Ыаеае-РтеШт, Ут-Рш - Уасстю тугПШ-РтеШт, р-Рт - Оиегсо-РЫеШт, М-Р1с - МагапЫето ЫрЫИ-РгсееШт аЫейя, Кгос1-Р1с - РкосЫЪгуо гояе1-Р1сееШт, р-ТП - Оиегсо-ТНлеШт. сов будут определяться экотопическими условиями. Если участок характе- ризуется слабым дренажом, то вполне вероятно, что ель и менее требова- тельные к затенению бореальные виды под влиянием изменившейся обста- новки получат явные преимущества перед более светолюбивыми боровыми. На начальном этапе эколого-ценотические спектры при внедрении ели мо- гут сохранять практически те же соотношения, что и в сосняках брусничных (см. рис. 6.37, вариант Уш-Рт / рт), но смыкание елового полога приведет к усилению роли бореальных видов и формированию асе. Ма1ап1кето Ы/оШ- РгсееШт аЫеПз. Хотя одновременно может увеличиваться участие немо- ральных видов (липы, клена, дуба), которые окажутся в подавленном состо- янии. На умеренно дренируемых участках позиции неморальных видов деревь- ев могут усиливаться по мере возобновительных процессов, тогда развитие пойдет в направлении к асе. ^ие^со-Рте^ит^ здесь наиболее активно проис- ходит внедрение клена, а затем дуба и липы; одновременно увеличивается доля неморальных видов в составе сообществ (см. рис. 6.37). По мере усиле- ния позиций ели и неморальных видов деревьев формируются сообщества с паритетным участием неморальных и бореальных видов, а также с пони- женным участием боровых и опушечно-луговых видов, что характерно для асе. КкоЛоЪгуо гозег-РгсееШт аЫейз. Если на промежуточном этапе восстано- вления (^иегсо-РтеШт) осуществляются выборочные или мелкоконтурные вырубки, то восстановительная динамика приводит к формированию на тех же экотонах осиновых или березовых лесов с неморально-бореальным тра- вяно-кустарничковым покровом (асе. Уасстю тугйШ - РтеШт уаг. Рори1и$ 1гети1а, уаг. ВеШ1а риЪезсепУ) за счет активного порослевого возобновления осины или пневой поросли и семенного возобновления березы. Аналогич- ные производные сообщества формируются и при вырубке древостоя в асе. Ккос1оЪгуо гозеыРюееШт. Если после таких преобразований происходит ак- тивный занос зачатков ели и липы, то сукцессия приводит к формированию 5. Восточноевроп. леса. Кн. 2 129
(2-тали (2-ти/Ьр а (^-ТП/тх! Ккой-РтсЛИ К110(1-Р1с/Ь б Ккой-Ртс/тх! Шюс1-Р1с/р1с Шюй-Рю/р 12 3 4 Р-Р1С/р1С р-Рт/р Ут-Рт/рю р-Рт/рт р-Рт/Ь к Ут-Рт/рт Ут-Рт/тхр Уу1-Рш в у М-Р1с/р1С 15 □ Вг Рп □ №п □ М □ АУ1 □ М4 □
Рис. 6.37. Схема сукцессионной системы лесных сообществ в зандровом типе ланд- шафта (на примере национального парка Марий Чодра): а - в условиях хорошего дренажа без повреждения пожарами. Потенциальная ассоциа- ция местообитания (2-ТП - ()иегсо-Т1ИеШт согс1а1ае-, б - в условиях умеренного дренажа. Потенциальная ассоциация местообитания КЬоб- Рхс - РкобоЬгуоРюееШт аЫеП8 аЬ аЫе1е$ит мЫпсае:, в - в условиях ослабленного дренажа. Потенциальная ассоциация местообитания М-Рхс МсааШкето Ы/о1и-Р1сееШт аЫейз. Преобладание видов деревьев в древесном пологе : рхс - ель, рш - сосна, Ш - липа, р - осина, Ь - береза, шх! - совместное существование липы и ели, шхр - совместное сущест- вование сосны, березы, ели. Производные послепожарные сообщества: ассоциации Ц-Рш - ()иегсо-РтеШт, Ут-Рт; Уух-Рш - Уасстю уШ8 иЗаеае-РтеШт. Стрелками показаны основные динамические тенденции в данной сукцессионной систе- ме: 1 - усиление позиций ели и бореальных видов; 2 - смена доминирования на мелколиствен- ные породы; 3 - усиление позиций широколиственных пород и неморальных видов; 4 - ослаб- ление роли боровых видов и усиление позиций неморальных. Эколого-ценотические группы: Вг - бореальная, Рг - боровая, №п - неморальная, № - нитрофильная, XVI - болотная, Мб - луговая, - опушечная. Цифры в центре круга - число видов сосудистых растений на 100 кв.м. исходного варианта смешанного липово-елового леса, Широколиственные липовые леса, как правило, редко страдают от пожаров, но чаще были под- вержены рубкам. Рубки приводили к возникновению березняков, преиму- щественно из ВеШ1а риЪезсепз. Сходство флористического состава и практи- чески полностью совпадающее экологическое пространство березняков и липовых лесов свидетельствуют об их тесных сукцессионных связях. Сходство эколого-ценотической структуры и флористического состава, перекрывание экологических областей ассоциаций лесной растительности позволяют представить основные направления на промежуточных и заклю- чительных этапах восстановительной динамики лесов (см. рис. 6.37). Направления и скорости послепожарных сукцессий зависят от типа мес- тообитания (степени дренажа и кислотности опада почвообразующих по- род), скорости внедрения разных видов деревьев (ели или широколиствен- ных видов деревьев) и промежуточных воздействий (рубки). 6.4.4. Прогноз изменения растительного покрова в Приокско-Террасном заповеднике по лесотаксационным данным Приокско-Террасный заповедник расположен в 100 км к югу от Моск- вы, на левом берегу реки Оки в пределах ее широтного участка. Площадь заповедника чуть менее 5000 га. Заповедник занимает пологий южный склон окской долины с абсолютными высотами от 120 до 180 м. В заповед- нике представлены фрагменты верхней поймы реки Ока, все левобережные надпойменные террасы (3^) и водораздельная территория. Террасы сложе- ны коренными породами каменноугольного периода, преимущественно из- вестняками, перекрытыми днепровской мореной и мощным покровом ал- лювиально-флювиогляциальных песков. Мощность песчаных отложений варьирует от 75 см до 2 м, а на нижних террасах, преимущественно в их за- падной части, достигает и более двух метров. Породы, подстилающие песча-
ные отложения древних террас, - четвертичные моренные суглинки, карбо- новые известняки и глины (Лидов, 1946). С севера на юг заповедник пересе- кают две небольших речки: Таденка и Паниковка. На северо-западе запо- ведника протекает речка Сушка. Рельеф территории заповедника преиму- щественно слабо волнистый с негустой сетью ручьев и оврагов, в южной ча- сти заповедника - бугристо-дюнный. Почвы преимущественно дерново-под- золистые, местами оглеенные; на пониженных участках водоразделов - тор- фянистые, а при близком подстилании известняков - дерново-карбонатные. История природопользования на территории заповедника изложена ра- нее (Сукцессионные процессы..., 1999; Оценка..., 2000), в частности, подроб- но описаны следующие основные этапы антропогенных воздействий на про- тяжении последних трехсот лет. 1. До момента Генерального межевания (1769 г.) большая часть современ- ной территории заповедника была преобразована в результате рубок или рас- пашек. После прекращения распашки на одних участках продолжались сено- кошение и выпас скота, а другие участки заросли лесом, который использо- вался как дровяной. По материалам Генерального межевания, в середине XVIII века большая часть современной территории заповедника была покры- та дровяным лесом (не более 40-60 лет) из березы и осины, возможно, с не- большой примесью хвойных и широколиственных видов деревьев. 2. После реформы 1861 г. на территории современного заповедника на- чалось массовое сведение лесов для нужд местной промышленности и на продажу. К 1877 г. истребление лесов на левобережье Оки приняло катаст- рофический характер (Сукцессионные процессы..., 1999). 3. В 1888 г. был издан специальный лесоохранительный закон: “Положе- ние о сбережении лесов” (Рудзский, 1899). Согласно ему, леса на территории современного заповедника по берегу Оки были отнесены к категории за- щитных. В них были полностью запрещены рубки. На большей части уже оголенной вырубками территории проводились посадки сосны. В северной части заповедника леса продолжали вырубаться. 4. С 1911 г. в сухих сосновых лесах на территории современного заповед- ника начались массовые пожары. В 1918-1919 гг. пожары приобрели более локальный характер, но полностью от них избавиться не удалось. Лесное хо- зяйство велось бессистемно. Рубки проводились как выборочные, так и сплошные. В 1937-1940 гг. 75% территории заповедника были пройдены рубками ухода. В военное и послевоенное время проводились массовые руб- ки сплошными лесосеками на топливо. 5. В 1945 г. анализируемая территория вошла в качестве Приокско-Тер- расного участка в Московский заповедник, а с 1948 г. заповедник стал функ- ционировать как самостоятельная единица. В 50-е годы часть непокрытой лесом площади была засажена деревьями, преимущественно сосной. Таким образом, вся территория заповедника характеризуется высокой интенсивностью антропогенных воздействий, предшествовавших заповеда- нию. За последние столетия вся площадь была пройдена рубками, распаш- ками и пожарами; достаточно обширные территории засажены культурами сосны. Специфика природопользования на территории заповедника - мел- коконтурность всех угодий (лесов, лугов, пашен) и многократное изменение способов использования каждого конкретного участка в течение последних столетий.
Рис. 6.38. Изменение доли площадей, на которых преобладают разные виды деревь- ев в древостое (дрв.) и в подросте (пдр.), в лесном массиве Приокско-Террасного за- поведника с 1946 по 1999 год (Ольха ч. - ольха черная). Антропогенные воздействия прошлых столетий определили состав и структуру растительности на момент ее заповедания. В 1946 г. в лесах запо- ведника господствовала сосна (41,4% от покрытой лесом площади), на вто- ром месте была береза (30%), на третьем - осина (26%) (Каляев, 1969). По лесотаксационным данным проведена оценка изменения долей площадей, на которых преобладали те или иные виды деревьев за 50 лет (рис. 6.38). Вид- но, что с 1946 г. по 1999 г. (год проведения последней таксации) позиции со- сны и березы в древостое существенно не изменились, доля осины сократи- лась более, чем в два раза, доли ели, липы, дуба низкоствольного и ольхи черной слегка возросли. В подросте преобладает ель, значительна доля пло- щадей выделов с доминированием липы. Это свидетельствует о сукцессион- ных процессах, происходящих на территории заповедника. Доля площадей, занятых пионерными видами (Рти8 8у1хе81п8, ВеШ1а репс1и1а, В. риЪе8сеп8, Рори1и8 1гети1а\ сильно сократилась, а доля площадей, занятых зональными эдификаторами (Ргсеа аЫе8, ТШа сог^сРа), сильно увеличилась. На террито- рии заповедника, по причине антропогенной трансформации лесного покро- ва, редкими стали многие широколиственные виды деревьев (Асег р1а- 1апоШе8, 1Лти8 §1аЬга, V. 1аех18) и полностью отсутствует Ргах1пи8 ехсеЫог, для которых данная территория не является краем ареала. Эти виды по эко- логическим свойствам безусловно могут здесь произрастать. В связи с этим, на территории заповедника возможно формирование только диаспориче- ских субклимаксов. Более подробно сукцессионные процессы в растительном покрове запо- ведника были проанализированы ранее по геоботаническим и демографиче- ским данным (Сукцессионные процессы..., 1999; Оценка..., 2000).. В настоя- щем разделе динамика лесного массива заповедника оценивается по данным лесных таксаций 1981 и 1999 гг., которые существенно дополняют проведен- ные ранее описания отдельных сообществ, так как характеризуют весь лес- ной массив заповедника. Сравнительный анализ лесотаксационных материалов 1981 и 1999 гг. (Смирнов и др., 2001) и полевые исследования позволили сделать вывод, что
лесотаксационные материалы 1981 г. (полученные путем обработки поле- вых данных с привлеченим аэрофотоснимков) выполнены наиболее тща- тельно и подробно, они актуальны до настоящего времени. Таксация 1999 г. проводилась преимущественно по аэрофотоснимкам, с использованием ГИС-технологий. В результате материалы 1999 г. хорошо привязаны к то- пографической основе, форма выделов хорошо соответствует форме попу- ляционных локусов древостоя, достаточно подробно описан древесный ярус. Однако, сведения о подросте весьма скудные, а информация о подлеске и травяном покрове вовсе отсутствует. В результате, динамику зональных эдификаторов (ели и широколиственных видов) и доминантов в древостое мы оценивали путем сравнительного анализа лесотаксационных данных 1981 и 1999 гг., а характеристики подроста, подлеска и травяного покрова - только по данным таксации 1981 г. При этом дополнительно рассчитыва- лась доля площадей, занятых зональными эдификаторами в подросте, эко- лого-ценотический состав травяного покрова и тип лесного сообщества, ко- торый определялся по доминантному виду в древостое и доминирующей эколого-ценотической группе в травяном покрове. В 1999 г. сосна и береза продолжали занимать лидирующие позиции в древостое - суммарная площадь выделов с доминированием этих видов со- ставила более 75% площади заповедника (см. Вклейку, рис. 1). Березняки в возрасте 50-70 лет и сосняки в возрасте 60-80 лет доминировали по площа- ди на территории заповедника. Вместе с тем, по сравнению с 1981 г. значи- тельно возросла (с 38 до 69%) доля площади выделов, в составе древостоя которых были отмечены зональные эдификаторы - ель и широколиствен- ные виды (липа, дуб) (см. Вклейку, рис. 2). Выросла доля ели в древостое - выделы с доминированием ели в 1999 г. занимали 5% площади заповедника (4% в 1981 г.), а суммарная площадь выделов с участием ели в древостое до- стигла 45% (28% в 1981 г.). Вместе с тем, доля выделов, где в составе древо- стоя среди эдификаторных видов была отмечена только ель, возросла не столь значительно (от 12% в 1981 г. до 16% в 1999 г.), в то время как доля выделов, где в составе древостоя среди эдификаторных видов были отмече- ны широколиственные виды, увеличилась в два раза (от 10 до 22%). В целом, широколиственные виды в 1999 г. были отмечены на половине площади изучаемой территории. Максимальную площадь среди выделов, в составе древостоя которых были отмечены эдификаторные виды, занимали выделы с совместным участием ели и широколиственных видов (28,7% территории заповедника). Выделы с доминированием черной ольхи в 1999 г. занимали 1,7% площади заповедника (0,8% в 1981 г.) и были расположены вдоль водо- токов (см. рис. 6.39 и рис. 1 на Вклейке). Следует отметить, что по материалам таксации 1981 г. площадь выделов с присутствием зональных эдификаторов в древостое может быть рассчита- на с учетом и без учета единичных видов (не вошедших в формулу древо- стоя). В таксации 1999 г. единичные виды в древостое не отмечались, поэто- му выше для сравнения были приведены значения долей площади, рассчи- танные без учета единичных видов. Однако результаты расчета площади выделов с учетом единичных видов позволяют сделать несколько интерес- ных замечаний (табл. 6.17). Общая площадь выделов с присутствием зональных эдификаторов в дре- востое в 1981 г. существенно возросла при расчетах с учетом единичных ви-
дов (от 37,8% до 64,7%): в большей Таблица 6.17 степени возросли площади выделов с присутствием только широколист- венных видов (более чем в два раза) и выделов с одновременным присутст- вием ели и широколиственных видов (табл. 6.17). Одновременно, площади с присутствием зональных эдифика- торов в древостое в 1999 г. не столь значительно отличались от соответ- ствующих площадей в 1981 г., если последние рассчитывались с учетом единичных видов. Интересно, что до- ля “чисто еловых” выделов даже со- кратилась в 1999 г. по сравнению с 1981 г., а доля “чисто широколист- венных выделов” осталась практиче- ски без изменений. По-видимому, это объясняется тем, что в 1981 г. липа и дуб зачастую присутствовали в дре- востое, но в незначительных количе- ствах, поэтому при таксации они от- мечались либо в разряде “единичных видов”, либо даже в составе подлес- Присутствие деревьев - зональных эдификаторов в составе древостоев Приокско-Террасного заповедника (по данным лесной таксации 1981 и 1999 гг.). % общей площади заповедника Зональные эдификаторы Сроки таксации 1981г.* 1981г.** 1999 г. Мх1 15,8 23,3 28,7 Рс 11,9 19,2 16,2 ф 10,1 21,2 21,9 А 0 1 1,7 Всего 37,8 64,7 68,5 Примечание'. Мх1 - ель и широколиственные виды деревьев, Рс - только ель, ф - только широколиственные виды деревьев, А - ольха черная. 1981 г. (1) - расчет по формуле древостоя по данным таксации 1981 г. без учета еди- ничных видов; 1981 г. (2) - расчет по формуле древостоя по данным таксации 1981 г. с учетом единичных видов; 1999 - расчет по формуле древостоя по данным таксации 1999 г. без учета единичных видов. Таблица 6.18 Присутствие на территории Приокско-Террасного заповедника деревьев - зональных эдификаторов в составе древостоя и подроста (по данным лесной таксации 1981 г.), % общей площади заповедника ка, а при таксации 1999 г. они уже от- мечались в формуле древостоя. Среди доминантов в подросте в 1981 г. лидирующее положение за- нимала ель (43% площади заповед- ника), за ней следовали береза (15,4%) и липа (12,7%) (см. Вклейку, рис. 3, а). Зональные эдификаторы в подросте отмечены на 68% площади заповедника, среди них выделы с ис- ключительно еловым подростом за- нимали 31,2% площади, выделы с одновременным участием ели и ши- роколиственных видов в подросте занимали 28% площади, а выделы с “чисто широколиственным” подрос- том - 8% (см. Вклейку, рис. 3, б). Од- новременный анализ участия ели и широколиственных видов (с учетом единичных видов) и в древостое, и в Зональные эдификаторы Древо- стой Под- рост Всего древостой и/или подрост Мх1 23,3 28,1 43,2 Рс 19,2 31,2 22,1 р 21,2 8,1 14,0 А 1 0,7 1,1 Всего 64,7 68,1 80,4 Примечание: Мх1 - ель и широколиственные виды деревьев, Рс - только ель, ф - только широколиственные виды деревьев, А - ольха черная. подросте (табл. 6.18) показал, что в 1981 г. наличие зональных эдификаторов было зарегистрировано на 80% площади заповедника с максимумом (43%) на смешанных насаждениях. За ними следовали выделы с присутствием ели без широколиственных видов (22%) и выделы с широколиственными вида- ми без ели (14%).
По материалам таксации 1981 г. был также проанализирован эколого- ценотический состав доминантов травяного покрова. Учтены следующие ЭЦГ (см. раздел 3.2): отдельно каждая группа лесных видов растений (ВгР, №пЕ, №Р, РпР), обобщенная группа видов растений опушек разных лесов, включая разреженные байрачные леса (Е§ = ВгЕ§ + №пЕ§ + №Е§ + РпЕ§ + Цх), обобщенная группа видов растений разных лугов и степей (Мб = 81 + МПг + МЕг), обобщенная группа видов растений низинных болот, земновод- ных (прибрежно-водных) видов, внутриводных видов и видов свежего аллю- вия ЦУ1 = 8ау + У/рА + 1пУ/ + А1). Впервые анализ растительности по доминирующей в напочвенном покрове эколого-ценотической группе видов на основе лесотаксацион- ных данных был предложен и апробирован для территории Приокско- Террасного заповедника Л.Б.Заугольновой (Оценка..., 2000). Мы форма- лизовали этот подход, разработали специальные компьютерные про- граммы для обработки лесотаксационных данных, а также предложили определять тип растительного сообщества (тип леса) по доминантному виду древостоя и доминирующей эколого-ценотической группе в напоч- венном покрове. В результате было установлено, что неморальные тра- вы преобладают на территории заповедника - выделы с их доминирова- нием занимают 42% всей исследуемой площади. За ними следуют выделы с доминированием боровых видов (27% территории) и бореальных видов (20% территории) (см. Вклейку, рис. 4). Вместе с тем, как отмечалось в предыдущих исследованиях (Сукцессионные процессы..., 1999, Оценка..., 2000), напочвенному покрову на территории заповедника свойственна большая пестрота и разнообразие эколого-ценотической структуры. По- этому для характеристики напочвенного покрова более корректно ис- пользовать сочетание доминирующих эколого-ценотических групп ви- дов, а не отдельные группы. При использовании сочетаний групп было выявлено, что на террито- рии заповедника по площади преобладают бореально-боровые выделы (24% территории), за ними следуют неморально-боровые (19%), чисто не- моральные (17%) и неморально-бореальные (11%) выделы (см. Вклейку, рис. 5). Заметим, что по данным 1981 г. наблюдалось соответствие соста- ва напочвенного покрова лесотаксационных выделов типам условий мес- тообитания (ТУМ), отмеченным в описаниях: значения ТУМ из лесотак- сационных описаний практически полностью совпадали со значениями ТУМ, рассчитанными с использованием таблиц Воробьева-Погребняка (Воробьев, 1953) по доминантам напочвенного покрова. По описаниям 1981 г., 52% территории занимали выделы с ТУМ С2 и 21% - с ТУМ В2. По данным 1999 г., выделы с ТУМ В2 стали занимать 51% территории, тогда как выделы с ТУМ С2 - только 9%. Очевидно, что такое сущест- венное изменение ТУМ в сторону более бедных условий является следст- вием изменения методики оценки этой характеристики, а не следствием реальной экосистемной динамики. По-видимому, при таксации 1999 г. ТУМ проставляли по составу древостоя. Наконец, по доминантному виду древостоя и доминирующей (одной) эколого-ценотической группе в напочвенном покрове по лесотаксацион- ным данным 1981 г. на территории заповедника было выделено доволь- но существенное число типов сообществ - 24: 20 типов сообществ с дре-
Таблица 6.19 Присутствие на территории Приокско-Террасного заповедника растительных сообществ с различными комбинациями "доминант древостоя - доминирующая в напочвенном покрове эколого-ценотическая группа" (% общей площади заповедника) Доминирующая ЭЦГ Доминанты древостоя Сосна Береза Осина Ель Дуб Липа Ольха черная Неморальная 9,0 21,1 8,3 1,7 1,0 1,2 Бореальная 12,1 5,3 0,8 1,6 — Боровая 16,3 8,4 1,0 0,7 - Нитрофильная - 1,2 0,4 - - - 1,0 Лугово-опушечная 0,5 2,2 - - 0,3 - - Примечание: Включает неморальную, бореальную, боровую и нитрофильную опушечные группы вместе. весным ярусом и 4 типа сообществ без древесного яруса - болота, пусто- ши (прогалины), мезофитные и гигрофитные луга (см. Вклейку, рис. 6). Возможные сочетания доминантов древостоя и доминирующей эколого- ценотической группы представлены в табл. 6.19. Выделенные в заповедни- ке 20 типов лесных растительных сообществ представляют собой сообщест- ва, типичные для центра неморально-бореальной полосы Европейской Рос- сии. Среди них преобладают неморальные березняки (21% площади запо- ведника), за ними следуют боровые сосняки (16%) и бореальные сосняки (12%). Неморальные сосняки, боровые березняки, неморальные осинники и бореальные березняки также занимают заметную часть территории. * * * По лесотаксационным материалам было выявлено, что на террито- рии заповедника имеется довольно большое разнообразие растительных сообществ, наибольшие площади заняты неморальными березняками и бореально-боровыми сосняками. Вместе с тем, материалы лесной такса- ции 1981 и 1999 г. убедительно демонстрируют наличие сукцессионного процесса на территории заповедника, направленного в сторону образова- ния хвойно-широколиственного субклимакса - елово-липовых лесов с включением черноолыпаников вдоль водотоков. Среди зональных эди- фикаторов позиции ели как доминирующего вида (с учетом данных по подросту) наиболее сильные. Однако, широколиственные виды (липа и изредка дуб) в небольших количествах встречаются более, чем на поло- вине площади заповедника. При этом широколиственные виды довольно устойчиво держат территорию - ель в составе древостоя (по данным 1999 г.) не появляется там, где широколиственные виды (по данным 1981 г.) присутствуют, даже в небольшом количестве. В напочвенном по- крове наблюдается картина, схожая с ситуацией в древостое: в заповед- нике преобладают выделы с бореально-боровым составом напочвенного покрова, однако неморальные виды по сравнению с видами других эколо- го-ценотических групп распространены на большей части площади запо- ведника.
6.4.5. Современное состояние и прогноз развития островных лесных массивов на примере Природно-исторического заповедника-леспаркхоза “Горки” Природно-исторический заповедник-леспаркхоз ‘Торки” (южная часть ближнего Подмосковья) входит в состав лесопаркового защитного пояса г. Москвы. Территория расположена в северной части Среднерусской возвы- шенности в пределах Москворецко-Окской моренно-эрозионной равнины на водоразделах рек Пахра и Москва. В настоящем разделе рассматривает- ся современное состояние и прогноз развития трех лесных массивов - Съя- новского, Коробовского, Богдановского лесопарков, занимающих площади 609, 662, 856 га, соответственно. Анализ истории природопользования привел к заключению, что терри- тория подверглась сильной антропогенной трансформации на протяжении последнего тысячелетия. В состав современных лесных массивов входят как длительно лесные территории, испытавшие многократные сплошные руб- ки, так и леса, сформировавшиеся на месте пахотных земель, начиная с се- редины XIX века, и затем испытавшие несколько приемов сплошных рубок (Сукцессионные процессы..., 1999). В последний раз сплошные рубки наибо- лее активно проводились в 20-40 годы XX века. В настоящее время в лесных массивах Природно-исторического заповед- ника-леспаркхоза “Горки” преобладают насаждения с господством березы и осины (71% лесопокрытой площади), доля широколиственных лесов с пре- обладанием дуба и липы составляет всего около 15% лесопокрытой площа- ди (см. Вклейку, рис. 7, а). Меньшую площадь занимают лесные культуры сосны (11% лесопокрытой площади) и ели (1%). Каждый из лесных масси- вов заповедника обладает разным распределением площадей насаждений по преобладающим породам и различной сохранностью зональных эдификато- ров, что связано, прежде всего, с особенностями ведения хозяйства в про- шлом. В Коробовском лесопарке в центре массива располагаются липово-дубо- вые и липовые насаждения 80-100-летнего возраста, занимающие около 27% площади массива, а по периферии - мелколиственные леса, реже - культуры сосны и других древесных пород. В составе древостоев хорошо со- хранились широколиственные виды деревьев - дуб, липа, клен остролист- ный, ясень (см. Вклейку, рис. 7, б), присутствие которых обычно связано с длительно лесными территориями (Сукцессионные процессы..., 1999). В Съяновском лесопарке липовые и дубовые насаждения 70-80-летнего возраста чередуются с участками мелколиственных лесов и лесных культур (преимущественно сосны). Зональные эдификаторы на большей части тер- ритории представлены только дубом и липой (см. Вклейку, рис. 7, б и рис. 6.39). Формирование Богдановского лесопарка происходило, в основном, пу- тем естественного зарастания пахотных земель и последующих сплошных рубок. В связи с этим здесь широко распространены мелколиственные леса с небольшими по площади участками культур (в основном, сосны), а пло- щадь, занимаемая широколиственными лесами, незначительна. Зональные эдификаторы, представленные дубом и липой, на большей части террито- рии отсутствуют (см. Вклейку, рис. 7, б и рис. 6.39).
Вид Участие в древесном ярусе Потенциальные возможности расселения У частие в подросте Липа (120 м) ж 4 Ж?" .у' *> и--» ! О к Ч ' 1 км 1 Дуб (500 м) "ж? 1 В Клен остро- листный (100 м) , Д"' Ясень (200 м) ;Г' Ель (500 м) 4 * у >1^ Рис. 6.39. Участие в составе древесного яруса подроста и потенциальные возможно- сти расселения некоторых позднесукцессионных видов. В скобках - расстояние до источника семян.
Оценка потенциальных возможностей расселения, рассчитанных на ос- нове данных И.Ф. Удры (1988), показывает, что семена дуба и ели распро- страняются, практически, повсеместно, а семена липы, клена остролистного и ясеня попадают на ограниченную территорию (см. рис. 6.39). Несмотря на большую дальность заноса семян, распространение подроста дуба и ели крайне ограничено в связи с неблагоприятными условиями для приживания их всходов. Для светолюбивого дуба недостаточно света под пологом леса, а для приживания ели нет подходящих микроместообитаний (достаточного для всхода семян разложившегося валежа). Подрост дуба и ели приурочен обычно к светлым березовым лесам со слабым развитием подлеска и с раз- реженным травяным покровом. Для липы, клена остролистного и ясеня ре- альное участие в подросте обычно соответствует потенциальным возмож- ностям их расселения (см. рис. 6.39). Анализ состава подроста показывает, что в будущем в Коробовском и Съяновском лесопарках возможно формирование преимущественно липо- вых древостоев, а участие светолюбивого дуба будет постепенно сокращать- ся (см. Приложение, рис. П7, в). В Коробовском лесопарке в состав верхне- го яруса войдет клен остролистный, а на ограниченной территории - ясень обыкновенный. В послепахотных березняках Коробовского лесопарка удалось выявить некоторые закономерности возобновления древесных и кустарниковых ви- дов в зависимости от расстояния до участков широколиственного леса, вы- ступающих источниками семян неморальных видов. На расстоянии до 40-50 м в ярусе подлеска доминирует подрост липы, которая угнетает разви- тие подроста других видов деревьев и кустарников. На расстоянии 40-100 м подрост липы содоминирует с генеративными особями лещины обыкновен- ной, что приводит к неблагоприятной световой обстановке под их пологом. На расстоянии 120-250 м в подросте уменьшается доля липы и лещины и за- метным становится участие вполне жизнеспособного подроста дуба. На рас- стоянии более 150 м от края широколиственного леса, когда участие типич- но неморальных видов в подросте и подлеске сильно уменьшается, резко возрастает роль эндозоохорных видов (рябины, черемухи, крушины лом- кой), семена которых распространяются на большие расстояния птицами (Удра, 1988). Эти виды в разных соотношениях начинают доминировать под пологом послепахотных березняков. В послепахотных березняках Богдановского лесопарка занос семян позднесукцессивных видов крайне ограничен в связи с большим расстояни- ем от источника семян. В настоящее время под пологом березовых лесов формируется ярус из лещины, крушины, рябины и других видов. Анализ во- зобновления древесных видов показывает, что оно во многих случаях недо- статочно для формирования древостоев. В будущем, после распада березня- ков здесь возможно формирование сообществ с преобладанием кустарни- ков, которые могут задержать возобновление дуба, других широколиствен- ных пород и ели. * * * Таким образом, анализ сукцессионных процессов в растительном покро- ве лесов неморально-бореальной полосы позволяет выявить общие динами- ческие тенденции.
При условии прекращения антропогенных воздействий и возможности заноса семян как неморальных, так и бореальных видов в течение време- ни, равного жизни нескольких поколений видов деревьев-эдификаторов, как на глинистых, так и на песчаных субстратах могут сформироваться разновозрастные хвойно-широколиственные сообщества квазиклимаксо- вого типа без дуба и сосны или эти виды будут присутствовать в составе отдельных сообществ в виде ассектаторов. Такие сообщества будут хара- ктеризоваться максимальным разнообразием видов растений теневого и полутеневого типа. Однако этот процесс будет тормозиться из-за мизерного присутствия в современном лесном покрове неморально-бореальных лесов рефугиумов потенциальной флоры. В связи с этим, на большей части территории немо- рально-бореальной полосы, на поздних стадиях сукцессий, сформируются субквазиклимаксовые сообщества, где эдификаторами будут только широко- лиственные или только темнохвойные виды деревьев, а среди подчиненных видов будут преобладать неморальные или бореальные виды. Современное состояние лесного покрова этой полосы в целом таково, что при условиях спонтанного развития в ближайшие столетия можно ожидать преобладания в нем сообществ, имеющих ранг диаспорических субклимаксов, поэтому ус- тойчивое существование всей потенциальной лесной флоры этой полосы возможно только при условии постоянного поддержания сообществ на раз- ных стадиях сукцессий.
Глава 7 ЛЕСА НЕМОРАЛЬНОЙ ПОЛОСЫ 7.1. Распространение и классификация неморальных лесов 7.1.1. Распространение неморальных лесов Все неморальные леса Восточной Европы относятся к классу Оиегсо- Ра§е1еа, в пределах которого можно выделить две группы: ксерофильные причерноморские (Растительность Европейской части СССР, 1980) дубовые леса с ()иегсиз риЪезсепз (порядок ОиегсеШйа риЪезсепРз Вг-В1. 1931) и ()иегсиз ре1гаеа (порядок ОиегсеРйга гоЪоп-ре1гаеае Тх. 1931 еш. Пот§ КгаЙ е! АУезЙюй 1959) и мезофильные, у которых древесный полог сформирован дубом черешчатым (фиегсиз гоЪиг), грабом (Сагртиз ЪеШ1из), липой (ТШа согскРа), ясенем (Ргахтиз ехсекюг) в разном сочетании. Они относятся к по- рядку Ра§е1аНа зуАайсае. На территории Восточной Европы в западной ее части (в Белоруссии, Украине, Прибалтике, а также в Польше, Чехии) пред- ставлены мезофильные широколиственные леса с участием бука (Ра^из зу1- уаРса), относящиеся к союзу Ра§юп зуРаРсае Тх. е! П1еш. 1936; по составу они похожи на среднеевропейские буковые леса. Представители этого сою- за встречаются в виде отдельных фрагментов на крайнем западе России в Калининградской области. Грабовые и грабово-дубовые (из ()иегсиз гоЪиг) леса союза Сагртюп ЪеШИ распространены в предгорьях Карпат и Кавказа, а на востоке доходят до крайнего запада России в Брянской области. Наибо- лее восточные из мезофильных широколиственных лесов - дубовые и липо- во-дубовые и липовые леса - представлены в центральной части Восточно- Европейской равнины и доходят до предгорьев Южного Урала. Некоторые исследователи предлагают выделять дубово-липовые леса Восточно-Евро- пейской равнины в особый союз Оиегсо-ТИюп 8о1оше8С е! БахутзИ т 8о1оте8С 1993, но в данной работе мы придерживаемся традиционной точки зрения и относим эти леса к союзу Сагртюп ЪеШИ. Липовые леса Предура- лья (с небольшой примесью дуба) относятся к союзу АсопРо зер1еп1гюпаИз- ТШоп согскРае 8о1оше8С е! а1. 1993. В данном разделе предметом анализа слу- жат лишь мезофильные леса, распространенные в пределах Восточно-Евро- пейской равнины и в Предуралье. Наиболее характерными чертами широколиственных лесов, протя- нувшихся неширокой полосой от западной границы бывшего СССР до Урала, является их мезофильный облик, высокая сомкнутость и разнооб- разный видовой состав древесного яруса, сложная вертикальная и синузи-
альная структура. Мезофильные широколиственные леса имеют наибо- лее богатый набор видов деревьев и кустарников. Травяной покров в ши- роколиственных лесах составлен представителями различных эколого-це- нотических групп, из которых наиболее типичной и широко распростра- ненной является группа неморальных видов. В северной полосе распро- странения широколиственных лесов и в условиях бедного субстрата к ним примешиваются бореальные виды. Весьма характерен богатый набор ви- дов-эфемероидов, состав которых обедняется во всех направлениях от центральной части зоны (Калужская, Тульская области). Напочвенный моховой покров широколиственным лесам не свойствен, хотя мхи посто- янно присутствуют на гниющей древесине (на валеже) и в основании ство- лов. В общих чертах область распространения широколиственных лесов обу- словлена влиянием климатических факторов. Лимитирующим фактором, определяющим южную границу широколиственных лесов, является недос- таток влаги в вегетационный период. Северную границу ареала определяют низкие температуры, влияющие на исход конкурентных взаимоотношений широколиственных и хвойных пород. Область широколиственных лесов наиболее хорошо выражена в Западной и Центральной Европе, к востоку она суживается и, не доходя до реки Волга, выклинивается, замещаясь лесо- степью (Растительность Европейской части СССР, 1980). В настоящее время мезофильные широколиственные леса на равнине встречаются отдельными островами среди окультуренных территорий, зна- чительно лучше они сохранились в Карпатах, Крыму и на Кавказе. Остатки широколиственных лесов образуют собственно зону широколиственных ле- сов, а также представлены в зоне лесостепи (Растительность Европейской части СССР, 1980). Эта территория составляет незначительную часть ареа- ла дуба черешчатого и большинства других ценообразователей широколи- ственных лесов (Ареалы деревьев и кустарников, 1977; 1980; 1986). Восточноевропейские широколиственные леса в доагрикультурный пе- риод занимали значительные пространства от восточной границы Придне- провской низменности до западных склонов Урала. В настоящее время они протягиваются сплошной полосой до Волги, а к востоку от Волги и южнее 53° с.ш. встречаются отдельными массивами, чередуясь с луговыми степями. В северной части своего ареала восточноевропейские широколиственные леса занимают водоразделы, в лесостепной зоне - приурочены к возвышен- ным плато и высоким берегам рек, а в зоне степей - сосредоточены в доли- нах рек и балках (байрачные леса). Характерной особенностью восточноевропейских широколиственных лесов является постепенное обеднение флоры в направлении с запада на восток в результате удаления от основных юго-западных и южных рефуги- умов древней неморальной флоры и усиления континентальности климата. В направлении с севера на юг обедняется собственно неморальная флора, поскольку выпадают наиболее мезофильные виды этой группы. Другая ха- рактерная черта флоры восточноевропейских широколиственных лесов - заметное участие в ней южносибирских светолюбивых и холодостойких ви- дов, возрастающее в направлении с запада на восток. Роль бореальных ви- дов наиболее существенна в северной части широколиственной полосы и на Урале. Важным ботанико-географическим рубежом является Волга, по на-
правлению к которой постепенно выпадают многие европейские немораль- ные виды. По составу лесообразующих пород выделяются две основные группы формаций широколиственных лесов: с преобладанием дуба (липово-дубовые и дубовые) и с преобладанием липы. В первой группе формаций выделяются (Растительность Европейской части СССР, 1980) пять географических вари- антов: 1) среднерусско-приволжские северные; 2) среднерусско-приволжские южные; 3) южноприволжские; 4) заволжские; 5) уральские. Липовые леса подразделяются на два варианта: среднерусско-приволжские и уральские. Среднерусско-приволжские (северные) леса характеризуются преобла- данием смешанных дубово-липовых сообществ с участием клена (Асег р1а- ШпоШез) и вяза (1Лтиз %1аЪга\ а в условиях выровненного рельефа и замед- ленного дренажа формируются леса с преобладанием липы. Для этого вари- анта характерно также незначительное участие ели в древесном ярусе. Среднерусско-приволжские южные леса также представлены дубово-липо- выми сообществами. Они характеризуются постоянной примесью ясеня (Егахтиз ехе1зюг}. Южнее, в лесостепной полосе, в их составе появляется примесь клена полевого (Асег сатрез1ге). Южноприволжские леса (3-й вари- ант) представлены, в основном, простыми по структуре дубравами, распро- страненными отдельными массивами среди луговых степей. Заволжские ле- са (4-й вариант) занимают территорию Высокого Заволжья и Общего Сыр- та; эдификаторная роль здесь выражена слабее и значительную часть в со- ставе древесного полога занимают липа и клен остролистный. Уральские горные широколиственные леса занимают западные склоны Южного Урала и представлены, в основном, лесами с преобладанием липы, но на самых ос- вещенных участках и в местах близкого залегания карбонатных пород встречаются дубовые насаждения. Уральские леса характеризуются участи- ем бореальных сибирских видов. Липовые леса распространены, в основном, на западных предгорьях Южного Урала, в Высоком Заволжье и, в меньшей степени, на Среднерус- ской возвышенности и в Приволжье. Уральские липовые леса занимают преимущественно делювиальные шлейфы, нижние части склонов и плоские вершины увалов. Поскольку мезофильные широколиственные леса охватывают, по край- ней мере, два зональных подразделения (собственно зону широколиствен- ных лесов и лесостепь), для дальнейшего удобства изложения мы объединя- ем их и рассматриваем как единую полосу широколиственных лесов. 7.1.2. Классификация и характеристика сообществ неморальных лесов Наиболее полный обзор флористического состава и ареалогической структуры восточноевропейских широколиственных лесов был проведен Ю.Д. Клеоповым в его докторской диссертации, которая была опубликова- на только в 1990 г. (Клеонов, 1990). Дополнением к этому анализу послужи- ли результаты исследований С.Ф. Курнаева (1980), посвященные лесам Тульских засек. Более детально были исследованы широколиственные леса юга Брянской области (Булохов, Соломещ, 19916), правда, эти сведения тру-
дно доступны широкому читателю. Структурные и динамические аспекты широколиственных лесов в центре Восточно-Европейской равнины получи- ли наиболее полное отражение в книге “Восточноевропейские широколист- венные леса” (1994), а также в более поздних публикациях (Сукцессионные процессы..., 1999; Оценка..., 2000). Что касается широколиственных лесов восточного сектора (Поволжья и Предуралья), к настоящему времени нако- плен фактический материал, отражающий специфику состава этих лесов в виде отдельных публикаций, как правило, трудно доступных читателю (Порфирьев, 1950; Соломещ и др., 1993; Соломещ, 1994; Лайвиньш, Ворот- ников, 1992-1993). До сих пор не было попыток сопоставить флористический состав ме- зофильных широколиственных лесов в пределах всей зоны широколист- венных лесов и лесостепи. К сожалению, в настоящее время полоса ши- роколиственных лесов представлена на большей части Восточно-Евро- пейской равнины в виде отдельных фрагментов в составе антропогенных ландшафтов. Прежде всего, это остатки, так называемых, засечных ле- сов, протянувшихся на востоке Брянской, юге Калужской и Тульской об- ластей и смыкающихся с остатками приволжских широколиственных ле- сов Пензенской и Нижегородской областей, и далее, в Заволжье, перехо- дящие в полосу широколиственных лесов юга республики Марий Эл, Та- тарстана и Башкортостана. Вторая группа мезофильных широколист- венных лесов сохранилась к настоящему времени в зоне лесостепи; она представлена отдельными изолированными массивами преимущественно на охраняемых территориях (“Воронежский заповедник”, “Теллерманов- ский лес”, “Галичья Гора”, “Брянский лес”, “Лес на Ворскле”, “Воронин- ский заповедник”, “Пензенская лесостепь”). К настоящему времени сложилась следующая картина в отношении классификации широколиственных лесов. Для лесов Тульских засек исполь- зована лишь доминантная классификация (Шик, 1950, Курнаев, 1980, 1982), леса на западе этой полосы в Брянской области (Булохов, Соломещ, 1991 б; Морозова, 1999), а также на востоке (Хазиахметов и др., 1989; Соломещ и др., 1993) проаналированы с позиций флористической классификации. Пос- кольку в нашем распоряжении находится большой блок описаний, проведен- ных в зоне широколиственных лесов и лесостепи разными авторами (около 700 описаний), появляется возможность провести сравнение и уточнить классификацию этих лесов с использованием флористического подхода. Ниже приведена синтаксономия некоторых наиболее характерных син- таксонов мезофильных широколиственных лесов. • Класс ^ие^со-Ра§е1еа Вг.-В1. е! УНе§ег т УПе§ег 1937 ет. КНка 1939 • • Порядок Ра§е1аИа зукаПсае Ра\у1. т Ра\у1., 8око1. е! УУаШзй. 1928 • • • Союз Сагртюп ЪеШИ 1з81ег 1931 ет. Мауег 1937 (включая союз ^ие^со-Т^^^оп 8о1оте8С е! Еа1уш811 т 8о1оте8С 1993) ......Ассоциация Оиегсо гоЪонз-ТШеШт согскРае Еа1уш811 1986 ех Еа1уш811 т 8о1оте8С е! а1. 1993 (далее обозначена как ()иегсо- ТШеШт) • • • • Подсоюз Асегетоп сатрез1пз Ви1ок1юу е! 8о1оте8С 1991 ......Ассоциация Асеп сатрез1пз-ТШеШт согскРае а88. поу. 1юс 1осо (За- угольнова, Браславская, 2003) (далее обозначена как Асеп сатрез1пз-ТШе1ит)
Флористический состав синтаксонов широколиственных лесов в неморальной полосе 146 Таблица 7.1 Ассоциация (субассоциация) Асеп сатре81п8-ТШеШт Асеп сатре81п8-0иегсеШт Оиегсо-ТШеШт (сапсе1о8ит рИо8ае) Ае§оро- Жо-ТЖе- Шт (рМ.) Ае^оро- Жо-ТЖе- Шт (не оп- ределе- на) Вариант Гургса М.Ъ. 1ур1са ЭепШпа Ъи1Ы/ега 1ургса Асег ШШпсит АсотШт 8ер1еп1попа1е Не выделены Местоположение Калужская обл. Калужская обл. Калужская обл. Тульская обл. Брянская обл., юг Воронежская обл. Воронежская обл. Воронежская обл. Тамбовская обл. Чувашия, Татария Чувашия Нижегород- ская обл. Башкирия Башкирия Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Число описаний Сомкнутость яруса А, % Покрытие яруса В, % Покрытие яруса С, % Покрытие яруса П, % Диагностические виды п/с? А, В Асег сатре81ге С Асег сатре81ге В, С Еиопути8 еигораеа Диагностические виды асе. ИеШапа Ъи1Ы/ега АШит иг8тит Согу4аИ8 сага МагапЖетит Ы/оИит 25 45 74 23 21 20 39 49 59 76 69 63 57 72 70 67 70-80 39 39 39 33 35 37 66 28 НД 45 89 69 62 57 65 83 55 30 57 113 1 1сегетоп сатре81п8 29 25 25 19 17 40-90 62 67 65-95 60-80 20-70 47 53 НД 5-20 25-70 53 37 60 55-80 II1 III1 I I V Ш II III I III II II I НД НД НД I I III IV III II II II I Асеп сатре81г18-ТШе1ит IV1 II I II V1 П I III1 + Ш1 НД I II I III IV I II II II
Диагностический вид асе. Асеп сатре81п,8-(}иегсе1ит гоЬош, уаг Асег 1а1аг1сит В Асег Шапсит 1 II III с Асег 1а1апсит I IV Диагностический вид асе. 0иегсо-ТШе1ит уаг АсопИит 8ер1еп1попа1е 147 АсотШт 8ер1еп1попа1е | I | IV1 Ш1 ш] V V2 Диагностические виды асе. Ае§оро(Ио-ТШе1ит Сгер1х мЫпса II I III V1 СасаНа ка81а1а III IV1 Ьатшт сйЪит Ш1 IV Рпти1а тасгосакух III III1 ЫсегкРа ига1еп818 II Ш Вир1еигит 1оп§1/оИит 1 III1 Диагностический вид асе. А е%оросИо-ТШе1ит субасс. ри1топапе1о8ит йасгсае Ри1топапа с1ас1са III Виды, дифференцирующие асе. Оиегсо-ТШеШт и Асеп сатре81п8-ТШе1ит от Асеп сатре81п8-0иегсе1ит гоЬоп,8 Капипси1и,8 са88иЫси8 IV II III IV1 I I III1 I IV Огуор1еп8 /Шх-та8 ОР8 IV II IV1 V1 I I I V1 V1 V1 IV V2 (За1еоЬс1о1оп 1и1еит Усь V1 V1 V1 V1 III1 Диагностические виды син1 гаксонов высокого ранга А Асег р1а1апо1с1е8 ОР8 ш2 IV1 II IV1 V1 III2 III2 II1 V2 II IV I V2 В Асег р1а1апойке8 ш1 II II IV1 нд Ш I V V1 V1 III2 III нд С Асег р1а1апой!е8 V V III V НД нд нд I V V IV НД АедоросНит рода^гапа КрР V1 V2 V1 III2 V3 IV4 V3 IV3 III2 V4 V2 V1 V1 V3 А8агит еигораеит ОР8 IV1 V V1 II IV III IV1 IV III V2 V1 V1 IV V1 Сагех рИо8а Усь I III1 V3 II V1 III4 V4 V2 II Ш3 V2 V1 II П В Согу1и8 ачеИапа Усъ IV2 V2 IV1 V3 V4 V V1 IV II V4 V1 III2 I I С Согу1и8 ачеИапа II II III V нд нд нд I I I СаИит оИогаШт ОР8 IV1 I II V I III III I II V2 V1 IV1 V V1 Сеит игЪапит ОР8 II II II III Ш III III III IV II IV V V С1ескота кескегасеа V1 V1 IV I III III IV IV IV1 IV IV V V1 Ьа1куги8 уети8 ОР8 I II IV II Ш II IV IV IV IV1 IV IV V1 В, С Ьотсега ху1о81еит ОР8 I II IV V III II I Ш1 III V I I Ро1у§опа1ит тиШ/1огит ОР8 III IV III II V1 II IV II II V1 II IV I Ш Ри1топапа оЪ8сига ОР8 V1 IV V III1 II III V1 IV III V2 V V1 V V1
8Р1- и и > и и > и П И > П &3 > п п п п п 15;2 = Л= В-Л?1?1:1ГЛ11 кПиГОЦ^^Г^з Р Ш | § ? О Р а О я. >- & ч Р» < 4 5 - /Г а о- 9 Н. <! « Л ч 2 п 4 хГ а; = ч <ъ Со <? | Порядковый номер Местоположение Вариант Ассоциация (субассоциация) •1 -^н Е,-<Н И И 5 В И Я ЕЕ в 3 и и и В и и и Е < В Л? — < -аВи-Е —В5»В< ЛЛВ и < 1=1 3 "^’г.'аВин'й < В Е§ В В И И и^Й ^й 5 < + $ < Е В ~ _. в ± Й м + "Й^мИ<"ммВммВ^йй<« + нн Н нн Н И - 3 НН нн Н НН < < < Я Е $ нн НН НН НН 3 И НН И И ИН НН НН НН 3 НН 5 ^и<н < и ? < < в -ни < В Йм<10^<!5иИ<’-Ем<^<!ПннРЙ ннИ< нн<^Н<303 << < и <й<ниЕ В !< и нн <- -ё < <л< <Лй ^<Лй % н- Калужская обл. I Асеп сатре81п8-ТШеШт (О Калужская обл. иэ Калужская обл. Тульская обл. I а и» Брянская обл., юг ЭепШпа Ъи1Ы/ега Асеп сатре8Ш18~0иегсеШт о\ Воронежская обл. < в о Воронежская обл. 00 Воронежская обл. Асег Шапсит 40 Тамбовская обл. о Чувашия, Татария АсотШт 8ер1еп1гюпа1е Оиегсо-ТМеШт (сапсе108ит рИо8ае) Чувашия м Нижегород- ская обл. си Башкирия Не выделены Ае§оро- (Ио-ТШе- Шт (р.а.) Н-^ Башкирия о В? О Д _ ГС д 3=1 о к н'Л § ! й-§ Таблица 7.1 (продолжение)
149 Прочие виды В Рас1и$ ачшт III I I II III I I IV1 I IV IV IV1 С Ра4из ахчит II II II V НД II нд А, В, С Рори1и8 1гети1а I II I III I IV III I II II IV II КиЬиз захаШй I I II I II I III I Ш1 II III I ЗШскуз зуЬ'айса I I I I I I I II I IV1 I II IV V Ргсапа гегпа IV1 Ш I + I + + I I + НД нд нд I Согу^аНз 8оИ4а III V2 I + + + + + I + НД нд I II Ьатшт таси1аШт IV II I I I I I II III IV II Огуор1еп8 саН111шапа III II II II I I II II1 I Едш8еШт рга1еп8е III II II III II I II III I II I иШса (Нейса IV III II II II I II II IV1 I II V V1 МеИса пШап8 I I II II II II II III I I СопуаИапа та]аИ8 I I II I III IV II I II А Ве1и1а репсНйа II II II II II I I II III1 I III КиЪи8 1с1аеи8 I I I I II II I I II V Уеготса скатаеПгу8 II I II II II I I I Сатрапи1а 1гаскеИит II I I II I III I 1трайеп8 поИ-1ап§еге I I I I I I I I V II РШреп(1и1а и1таг1а II II II I I I I I I II II Сегапшт гоЪеШапит I I I I I I III II ЗТеИапа петогит II I I I V Сагех 8у1уайса I III I I I III ВгаскуросИит 8у1уайсит I I I I I I II IV II Сатрапи1а 1ай/оИа III I I II III II II V А^кугшт /Шх-/ет1па II III III I I II II А]и§а гер1ап8 I I III I I III II Согу4аИ8 таг8скаШапа III Ш1 I + НД + + + + 8сШа 81Ыпса + + + +
Таблица 7.1 (окончание) 150 Примечание. НД - нет данных (относится к данным об эфемероидах в летних описаниях и к данным о подросте древесных видов в описаниях, взятых из публикаций); + - о произрастании вида известно из маршрутных наблюдений или по данным М.М. Шик (1950); М.Ь. -Ма1ап1кетит Ы/оИит; р.И. - ри1топапе1о$ит йасгсае. Виды, имеющие низкое постоянство в большинстве выборок (арабскими цифрами обозначены порядковые номера выборок; в скобках указан класс постоянства, если он выше I): Ас1аеа $р1са1а 1, 3, 4, 9, 10(11), 12(11), 13, 14; Ас1оха то8ска1е1Нпа 1, 2(Ш), 3, 8, 9; А^птота еира1опа 9(11); АШапа рейо1а1а 5, 8, 9, 10, 14; АпетопоШез аИагса 13(11), 14(111); Ап^еИса агскап^еИса 13, 14(11); А. 8у1уе81п8 1, 2, 3(11), 9, 10(11), 11, 13(11), 14(111); АгМ8си8 8у1уе81п8 1, 8, 9, 10, И, 12, 13, 14(11); А, В ВеШ1а риЪе8сеп8 5(11), 8, 9, 13(11); ВгаскуросНит ртпаШт 8(11), 14(11); Вготор818 ЪепекепИ 8, 10, 12, 13, 14(Ш); Са1ата§го8й8 агипскпасеа 8, 10, 11, 13, 14; Сагкатте йпрайепх 1, 8, 9, 12, 13; Сагех сНурШа 3(11), 7, 8, 9, 10, 11; СкеИкопшт та]Н8 8(11), 9, 14(11); Скгу8О8р1епшт акегт/оИит 1, 2, 3, 10, 14; Сггсаеа 1и1екапа 8, 10, 13(11); С1Г8шт о1егасеит 1, 3, 8, 13, 14; Сопю8еНпит 1а1апсит 13(11); Иас1уН8 §1отега1а 4, 8, 9(11), 10, 13(111), 14; С Иаркпе техегеит 1, 10, 13, 14; Пеп1апа диищие/ЪПа 1(Ш); Пе8скатр81а се8рко8а 2, 3, 8, 9; Егуор1еп8 аи81паса 1, 10(11), 12(11), 14; Е1ути8 сатпи8 9, 10, 12, 13; Ер1рас118 кеИеЪоппе 5, 7, 9, 10(111), 11(11), 12(11); Едш8е1ит куета1е 1, 2, 5, 10, 13; Е. 8у1уайсит 1, 3(11), 8, 10, И, 13(11), 14(11); Ре8Шса сййззипа 10, 11, 12, 13, 14(1У); Е. §1§ап1еа 4, 8, 9, 10(11), 12(11), 13(111); Ега^апа уе8са 1,4, 7, 8, 9(11), 10; В, С Егап§и1а а1пи8 1, 2, 3(11), 4, 5, 8, 9(11), 10, 13, 14; Са§еа 1и(еа 5, 17; СаИит гиЫои1е8 8(11), 9; Сегапшт 8у1уайсит 2, 3(11), 10(11), 11, 12, 13, 14; Сеит пуа1е 1, 3, 4, 8, 9, 14; Негас1еит 81Ыпсит 9, 13, 14(1У); Нурепсит кгг8иШт 9, 13(11); Н. рег/огаШт 4, 8, 9, 10; Ы81ега оуа1а 5; Еу81тасЫа питти1апа 3, 8, 9(11), 10, 12; В, С Ма1и8 (1оте8Пса 9; А, В, С М. ргаесох 6, 8; В, С М. 8у1че81п8 2, 3, 4, 5, 8, 9(11), 10, 11, 12; Макеиссга 81ги1кюр1еп8 1(11), 2, 3, 4, 10(11), 12, 13(11); Му о 8 ой 8 агуеп818 13, 14(11); Мео1йа тс1и8-аУ18 1, 4, 5, 10, 11; А, В Р1сеа аЫе8 1(11), 2(11), 3(11), 10, 11, 13; А, В Рти8 8у1уе81п8 8(11), 9; Р1а1ап1кега сЫогапТка 5(11); Р1еиго8регтит ига1еп8е 14(11); Роа петогаИ8 7, 8, 9(11), 10(11), 12, 13, 14; Ро1у§опаШт ойогаШт 2, 8(11), 9, 11(11), 13, 14(11); РгипеИа уи1§ап8 8, 9, 10, 13; Р1епсИит адиШпит 8, 11, 13(11), 14(11); РугеТкгит согутЪо8ит 8, 9(11); Капипси1и8 аипсоти8 9, 10, 12, 14(11); К. гереп8 1, 3, 4, 8, 9, 10, 13; КиЪи8 сае8Ш8 8, 9(11); А, В, С 8аНх саргеа 2, 3, 4, 9; 8сгорки1апа по(1о8а 8, 9(11), 10, 11, 12, 13, 14; 8епесю /1ич1айИ8 13(11), 14(11); 8. петогеп818 13, 14(11); 8оИс1а§о ч1г§аигеа 2, 8, 9, 11, 12, 13; 81е11апа Ъип§еапа 13(11), 14(111); 8\хчс1а 8ап§шпеа 5(11); Тг1еп1аИ8 еигораеа 2, 8, 10, 12; Тго11ш8 еигораеи8 2(11), 3, 12; А, В, С 1Лти8 1ае\ч8 2, 9, 10, И, 14(11); Уа1епапа оДгс1паН8 9, 14(11); Уегаггит 1оЪеПапит 9, 14(11); Ушга сгасса 9(11), 10; V. 8ершт 7(11), 8(11), 9, 10, 11, 12; У. 8у1уаИса 4, 9, 10, 14; Ую1а Шпа 9(11), 10, 12, 14(111). Источники данных: 1 - нац. парк «Угра», Козельские засеки, оп. ПущГУ (руководитель О.В. Смирнова), 2001 г.; 2, 3 - зап. «Калужские засеки», оп. О.В. Смирновой, Р.В. Попадюка и др., 1997; 4 - Крапивенское л-во, «Тульские засеки», оп. Т.О. Яницкой, Т.Ю. Браславской, 1992; 5 - Булохов, Соломещ, 19916; 6 - Теллермановское опытное л-во, оп. О.В. Смирновой, 1965-67; 7 - Воронежский зап., старовозрастные дубравы, оп. О.В. Смирновой, Л.Б. Заугольновой, 1965-67; 8 - Воронежский зап., оп. экспедиции ИГАН (В.Д. Утехин, В.П. Кашкарова), 1986-88; 9 - Воронинский зап., оп. О.В. Смирновой, Н.А. Топоровой, С.А. Шепелевой, О.В. Пчелинцевой, 1997-99; 10 - Лайвинып, Воротников, 1992-93; 11 - Присурский зап., оп. Н.А. Султановой, 1999; 12 - оп. А.И. Широкова, 1992; 13 - Соломещ, 1994; 14 - Горчаковский, 1972 (табл. 1-4, 61-64, 76-79); (оп. - описания, зап. - заповедник, л-во - лесничество, нац. - национальный парк)
......Ассоциация Асеп сатре81п8^иегсеШт гоЬоп8 Ви1окИоу е! 8о1оше8С 1991 (включая Еиопуто еигораеа-()иегсе1ит гоЪопз Ви1ок1юу е! 8о1оше8С 1991) (далее обозначена как Асег/ сатре81п8^иегсеШт) ......Ассоциация Егахто^иегсеШт гоЪопя Ви1ок1юу е! 8о1оше8С 1991 • • • Союз АсопРо 8ер1еп1попаИ8-ТШоп сопкРае 8о1оше8С е! ак 1993 ......Ассоциации Ае§оросНо роск^гапае-ТШеШт сопкРае 8с1шЬег1,1е§ег е! Маки 1979 ех. М1гкш е! 8о1оте8С 1990 (далее обозначена как Ае§оро(Ио-ТШе1ит) ......Ассоциация ВгаскуросНо ртпай-ТШеШт согскРае Оп§ог]еу т 8о1оте8с ек ак 1989 Ниже приводится характеристика основных ассоциаций широколиствен- ных лесов на основе сопоставления флористического состава сообществ, ис- следованных в разных частях этой полосы (табл. 7.1), что позволяет нам по- казать сходство и различия основных синтаксонов. В качестве наиболее распространенных синтаксонов рассмотрим четы- ре ассоциации - Асеп сатре81п8-ТШеШт, Асеп сатре81п8^иегсеШт, Оиегсо- ТШеШт, Ае^оросИо-ТШеШт, - сменяющие друг друга при движении с севера на юг и с запада на восток в пределах полосы широколиственных лесов. Ассоциация Асеп сатре81пз-ТШе1ит Диагностические виды. От сообществ асе. ^ие^со-Т^^^еШт (см. раз- дел 6.1) эти леса отличаются присутствием Асег сатре81ге и Еиопутия еигораеа (см. табл. 6.1 и табл. 7.1), которые характеризуют в целом подсоюз Асегетоп сатре81п8\ от более южных по положению широколиственных ле- сов (асе. Асеп сатре81п8к2иегсеШт) они отличаются присутствием более ме- зофильных неморальных видов Еотсега ху1о81еит, Вапипси1и8 са88иЫси8. На- иболее характерным видом этой ассоциации является полуэфемероид АШит иг8тит, местами образующий сплошной покров весной и в начале лета в Тульских, Козельских и Калужских засеках. В качестве диагностических ви- дов также выступают и другие виды эфемероидов (РепТапа Ъи1Ы/ега, Согус1аИ8 сача, С. таг8скаШапа). Флористический состав. К ассоциации относятся полидоминантные ши- роколиственные леса с участием ТШа согскРа, ()иегси8 гоЪиг, Егахишл ехсе1- 8юг, Асег р1а1апоке8 и А. сатре81ге, 1Лти8 %1аЪга, реже V. 1ае\ч8. Сомкнутость полога древостоя варьирует в широких пределах (60-90%). Обычно хорошо развит ярус подлеска из Согу1и8 ачеИапа, включающий также подрост боль- шинства перечисленных выше видов деревьев. Травяной покров полидоми- нантный, из Ае^оросНит роскр>гапа, Мегсипакя регептя, Ри1топапа оЪ8сига, СаИит оскгаШт. Богат набор весенних эфемероидов (АШит тпит, СогуИаИ8 сага, С. 8оННа, С. таг8скаШапа, С. иРегтесНа, ЕепТапа Ъи1Ы/ега и др.). Характерно также присутствие папоротника МаРеиссга 81гиМор1еп8, который местами образует сплошные заросли. В большинстве сообществ этой ассоциации доля бореальных видов ниже, чем в сообществах более се- верной асе. Оиегсо-ТШеШт (см. рис. 6.1 и рис. 7.1), хотя в отдельных случаях может достигать таких же значений. Напочвенный моховой покров практи- чески отсутствует; мхи представлены только на валеже и в основании ство- лов. Однако видовой состав синузии мхов довольно разнообразен и включа- ет 36 видов (на 57 площадках по 100 кв.м), среди которых наибольшей ветре-
Вг ЕЭ Рп □ Мт □ м Е XVI В ма и Её Рис. 7.1. Эколого-ценотические спектры широколиственных лесов. Выборки описаний: 1 - национальный парк “Угра”, Козельские засеки; 2,3 - заповедник “Калужские засеки”; 4 - Крапивенское лесничество, Тульские засеки; 5 - Брянская обл., юг, ассоциация Асеп сатре81п8-()иегсеШт гоЪоп8 (Булохов, Соломещ, 19916); 6 - Теллерманов- ское опытное лесничество; 7, 8 - Воронежский заповедник; 9 - Воронинский заповедник; 10 - Чувашия, Татария, ассоциация Мегсипа1о-ТШеШт (Лайвинып, Воротников, 1992-1993); 11 - Присурский заповедник; 12 - Нижегородская обл., юг; 13 - Башкирия, ассоциация Ае§оро41о-ТШеШт (Соломещ, 1994); 14 - Башкирия (Горчаковский, 1972). + 1*2±394Х5 + 6+ 7- 8- 9О 10 О 11П 12 Ь 13 О 14 Рис. 7.2. Экологическое пространство синтаксонов широколиственных лесов. Синтаксоны: А - Асеп сатре81п8-ТШеШт, Б - Асеп сатре81п8-()иегсеШт гоЬоп8, 1 - уаг. ТурШа, уаг. ЭепШпа Ъи1Ы]сга, 2 - уаг. Асег ТаТапсит, В - ^ие^со-Т^^^еШт уаг. АсотШт 8ерШп1п- опа1е, Г - Ае^оросИо-ТШеШт. Обозначения выборок см. на рис. 7.1.
чаемостью характеризуются Вгаску1кесшт 8а1еЬго8ит, В. гШаЬи1ит, Р1а§ютпшт си8рк1аШт (определены Е.А. Игнатовой для широколиствен- ных лесов Козельских засек). Особенности экологии. Широколиственные леса этой ассоциации зани- мают местные водоразделы и склоны террас в ландшафтах эрозионного ти- па на суглинистых и супесчаных серых лесных почвах, которые в настоящее время в той или иной степени оподзолены. Почвообразующими породами могут служить покровные и лессовидные суглинки или маломощные песча- ные отложения, перекрывающие их сверху. Типичные сообщества этой ассоциации встречаются в условиях наи- меньшей нарушенности растительного покрова на достаточно увлажненных хорошо сохранившихся серых лесных почвах. Экологическое пространство по увлажнению и кислотности у этой ассоциации сдвинуто в область боль- шего увлажнения и наименьшей кислотности (рис. 7.2). Широколиственные леса Тульских засек по сравнению с Калужскими и Козельскими оказыва- ются в относительно более влажной и, одновременно, в более кислой обла- сти экологического пространства с обедненными почвами, что косвенно от- ражает большую степень их нарушенности. На смытых почвах по крутым склонам оврагов видовой состав сооб- ществ изменяется в сторону усиления позиций бореальных видов (см. рис. 7.1, выборка 3), одновременно в качестве доминанта выступает осока волосистая, которая в составе типового варианта занимает подчиненное положение. На основе изучения лесов в Тульских засеках С.Ф. Курнаев (1980) заключает, что смена доминантов травяного покрова связана с из- менением экологических условий (в более сухих условиях домининуют зе- ленчук или осока волосистая, в более влажных - доминантом становятся сныть и пролесник многолетний). Наши наблюдения 2001-2002 годов (Л.Б. Заугольнова, В.А. Макарова) показывают, что на водоразделах и склонах оврагов при сохранении гумусового горизонта четкой смены до- минантов не наблюдается - травяной покров имеет мелкомозаичную структуру с чередованием пятен доминирования сныти, пролесника, под- маренника душистого. При условии смыва почвенного горизонта (до 5-10 см) доминирование на склонах оврагов действительно переходит к осоке волосистой. Ее позиции также усиливаются на почвах более легко- го механического состава. Начиная с работ Г.Н. Высоцкого (1913) и В.В. Алехина (1936), а затем в исследованиях М.М. Шик (1950) и С.Ф. Курнаева (1980), на примере Тульских засек выделялись ассоциации с разными доминантами, которые рассматривались как отражение некоторого экологического ряда по уси- лению увлажнения и богатства почвы: зеленчуковая, волосисто-осоковая, снытевая, снытево-осоковая, пролесниковая, черемшовая. Однако пред- варительный анализ экологического пространства этих сообществ и фло- ристического состава имеющихся видовых списков свидетельствует о том, что существенных различий флористического состава у них не наблюда- ется. Исследование фитокатены в Козельских засеках (см. раздел 7.3) так- же не подтверждает, что подобные изменения имеют место по профилю бассейна при условии слабой нарушенности растительного покрова. Мы склоняемся к тому, что последовательность сообществ с разными видами- доминантами в травяном покрове (трактуемая в качестве экологической),
на самом деле отражает разную степень преобразования экотопов, а вслед за ними и сообществ под воздействием хозяйственной деятельности до за- поведания участков. Смену доминантов в древесном пологе С.Ф. Курнаев (1980) также трак- тует только с экологических позиций. Карты лесного покрова Козельских засек, созданные на основе материалов последнего лесоустройства, и изуче- ние распределения древесных растений по профилю бассейна, предприня- тые в 2000-2001 годах не выявляют существенных различий в доминирова- нии липы, дуба и ясеня в разных условиях рельефа. В то же время, на одно- типных элементах рельефа чередуются пятна с доминированием этих видов. Вполне вероятно, что набор доминирующих видов древесного полога опре- деляется не столько положением в рельефе, сколько различными способа- ми использования лесного покрова. Синтаксономия. По своему флористическому составу ассоциация Асеп сатре81п8-ТШеШт занимает промежуточное положение между более север- ной ^ие^со-Т^^^еШт (описанной в неморально-бореальной полосе - см. раз- дел 6.1) и относительно более южной Асеп сатре81п8^иегсеШт. Дубравы с липой, сформировавшие в центре Европейской России ши- ротную зону, рассматривались большинством исследователей, начиная с классических работ (Высоцкий, 1913; Морозов, 1930; Алехин, 1936), как ти- пичные сообщества широколиственных лесов. Ю.Д. Клеонов (1990) показал их общность с широколиственными лесами Европы и дал свое название ас- социации - ТШе1о^етогеШт океп8е. К сожалению, имеющийся в нашем распоряжении материал, не позволя- ет провести более детальную синтаксономическую проработку в пределах этой ассоциации. Предварительно можно выделить типичный вариант (уаг. 1ур1са), который характеризуется присутствием АШит иг8тит (ранее он был обозначен нами как уаг. АШит иг8тит - Заугольнова, Браславская, 2003). Вариант с доминированием осоки волосистой и повышенным участием бо- реальных видов и встречаемостью Ма1ап1кетит Ы/оИит (см. табл. 7.1, вы- борка 4) приурочен к смытым склонам оврагов или представлен в широко- лиственных лесах на бывших сельскохозяйственных землях. Можно упомя- нуть еще один вариант, связанный с более увлажненными понижениями и склонами небольших оврагов, который характеризуется повышенной кон- стантностью ряда влаголюбивых видов (Заугольнова, Браславская, 2003). Географическое распространение. Ассоциация Асеп сатре81п8-ТШеШт характерна для южной части Калужской, Тульской и, возможно, для погра- ничных районов Орловской и Курской областей, она также представлена небольшими фрагментами на крайнем юге Московской области в эрозион- ном типе ландшафта (Растительность..., 1996). В составе одной из ассоциаций (Асеге1о^етоге1ит ае§оро<Ио8ит скаг- соу1еп8е\ которые Ю.Д. Клеопов (1990) выделил в бассейне Ворсклы, Се- верского Донца и Дона, константное ядро включает АШит иг8шит, Ьатшт таси1аШт, среди доминантов упомянут Мегсипа1л8 регепт8, а в об- щем списке указаны Пеп1апа Ъи1Ы/ега, Согус1аИ8 сача. Этот набор видов позволяет думать, что описанная Ю.Д. Клеоповым ассоциация, соответст- вует Асеп сатре81п8-ТШе1ит. По-видимому, еще в первой половине XX ве- ка данная ассоциация могла встречаться значительно южнее, заходя в зо- ну лесостепи.
Ассоциация Асеп сатре81п8-0иегсе1ит Диагностические виды. Сопоставление флористического состава широ- колиственных лесов лесостепи и южной части зоны широколиственных ле- сов центра Восточно-Европейской равнины привело нас к необходимости более широкой трактовки этой ассоциации. В этом случае в качестве диаг- ностических видов, прежде всего, выступают Асег сатрез1ге и Еиопутиз еигораеа, в отличие от предыдущей ассоциации здесь практически отсутст- вуют более мезофильные виды - Ьотсега ху1о81еит, Капипси1и$ саззиЫсиз. Флористический состав и физиономия. По флористическому составу леса этой ассоциации незначительно отличаются от предыдущей (см. табл. 7.1). Правда, изменяется соотношение видов в древесном пологе: усиливаются по- зиции ясеня и падает роль липы. Эти лесные сообщества также характеризу- ются высокой сомкнутостью древесного полога (70-90%), который включает два подъяруса - с высотой 20-30 м и 13-18 м; хорошо развит ярус кустарни- ков, включающий также подрост древесных видов (преимущественно ясеня, клена остролистного и вяза - 1Лтиз %1аЪга). Проективное покрытие травяно- го яруса сильно варьирует в зависимости от степени освещенности. Хорошо выражена группа видов-эфемероидов, представленная АШит игзтит, ЭепШпа Ьи1Ы/ега, В. диищие/ойа, СогудаИз сача, С. тагзскаШапа, С. зоИ(1а, Ысапа чета. Наземный моховой покров отсутствует. В составе со- обществ снижается участие бореальных видов (см. рис. 7.1). Особенности экологии. Сообщества этой ассоциации представлены на водоразделах и склонах речных террас, а также на краткопоемных участках в поймах малых рек. Эти сообщества развиваются преимущественно на се- рых лесных почвах, подстилаемых лессовидными суглинками или на выще- лоченных черноземах. Ассоциация представлена как на суглинистых, так и на супесчаных почвах. Леса этого типа сохранились в виде отдельных фраг- ментов, в основном, на заповедных территориях (“Лес на Ворскле”, Воро- нежский заповедник, “Галичья Гора”, Теллермановское опытное лесничест- во). На некоторых участках еще представлены старовозрастные леса этого типа (дубравы с ясенем, вязом и кленами в возрасте 100-150 лет в заповед- нике “Лес на Ворскле” (Ухачева, Ломова, 2001), в возрасте 260 лет в Воро- нежском заповеднике и “Теллермановском лесу”. Экологическое пространство этой ассоциации (см. рис. 7.2) частично пе- ресекается с областью более северной Асеп сатре81п8-ТШеШт, но сдвинуто в более сухую и кислую область. При этом у двух вариантов (уаг. 1ургса, уаг. Веп1апа Ъи1Ы/ега) оно практически совпадает, а у уаг. Асег 1а1апсит яв- но сдвинуто в более сухую область. Традиционно для широколиственных лесов этой ассоциации выделяют варианты с доминированием сныти и осоки волосистой в разном сочетании - от содоминирования до преобладания одного из видов. Существенных фло- ристических различий между такими вариантами нет. В результате длитель- ных наблюдений в заповеднике “Лес на Ворскле” была отмечена тенденция смены волосистоосоковых типов леса на снытевые (Ухачева, Ломова, 2001), что позволяет трактовать такие соотношения доминантов как сукцессион- ные. Это также подтверждается наблюдениями за динамикой широколист- венных лесов и их производных в процессе возрастного развития (Ремезова, 1952, 1957).
Синтаксономия. Ассоциация Асеп сатре81п8~0иегсеШт впервые была описана для юга Брянской области (Булохов, Соломещ, 1991 б) в виде двух вариантов - уаг. 1ургса и уаг. Ргахтиз ехсеЕюг. Надо отметить, что О.В. Мо- розова (1999) рассматривает широколиственные леса (на примере лесов юга Брянской области) в качестве представителей ассоциации ТШо-СагртеШт Тгахс. 1962*. Мы не склонны использовать последний синтаксон для всех широколиственных лесов европейской России, прежде всего, по той причи- не, что в современную эпоху граб практически отсутствует в наших широ- колиственных лесах за исключением крайнего запада Брянской области (Булохов, Соломещ, 1991 а). Вторая причина состоит в том, что эта ассоциация, характерная для ле- сов восточной Польши (Тгасхук, 1962; 8око1о\узк1, 1980; МаШз/кхеую/, 1981), содержит ряд видов, которые также практически отсутствуют в лесах евро- пейской России. В рамках подсоюза Асегетоп сатре81п8 помимо асе. Асеп сатре81п8- ОиегсеШт для Брянской области выделено (Булохов, Соломещ, 1991 б) еще две - Ргахто^иегсеШт и Еиопуто еигораеае^иегсеШт. Предварительный флористический и эколого-ценотический анализ указанных выше ассоциа- ций подсоюза Асегетоп сатре81п8 показал, что ассоциацию Еиопуто еигораеа-ОиегсеШт можно включить в состав Асеп сатре81п8-()иегсеШт как синтаксон более низкого ранга, поскольку существенных флористических различий они не обнаруживают. Ассоциация Егахто-ОиегсеШт может рассматриваться как синтаксон, отличающийся экологической приуроченностью к более влажным место- обитаниям, но имеющий локальное распространение, поскольку аналогов этой ассоциации в нашем материале не обнаружено. К ассоциации Асеп сатре81п8~0иегсеШт по совокупности видов наиболее близки и широколист- венные леса лесостепи, представленные описаниями из Воронежской и Там- бовской областей (см. табл. 7.1). Вместе с тем асе. Асеп сатре81п8~0иегсеШт, описанная в Брянской обла- сти, хорошо отличима от более южных широколиственных лесов Воронеж- ской и Тамбовской областей по присутствию относительно мезофильных неморальных видов {МегсипаИ8 регепт8, Еатшт таси1аШт) и таких эфеме- роидов как Согус1аИ8 сага и Ееп1апа Ьи1Ы/ега. Подобные отличия позволяют рассматривать широколиственные леса юга Брянской области в качестве особого варианта этой ассоциации - уаг. ЕепТапа Ьи1Ы/ега. Широколиственные леса заповедника “Брянский лес”, расположенного на юге Брянской области на песчаных почвах зандровой равнины, ранее также были отнесены (Морозова, 1999) к ассоциации ТШо-СагртеШт. Пос- кольку мы отказались от применения этого синтаксона к лесам европейской России (за исключением наиболее западных фрагментов с участием граба), то предлагаем рассматривать их как обедненные производные зональной ас- социации Асеп сатре81п8-()иегсеШт, еще сохранившиеся в заповеднике, где диагностические виды ассоциации присутствуют фрагментарно только на отдельных участках (Заугольнова, Браславская, 2003). Вместе с тем в отли- чие от других широколиственных лесов этой зоны, в неморальных сообще- * Леса с участием граба (Сагртих ЪеШ1иА описаны на западе Брянской области (Булохов, Соломещ, 1991 а).
ствах заповедника высокой константностью обладают некоторые бореаль- ные виды (Ма1ап1кетит Ы/оИит, Тпеп1аИз еигораеа, КиЪиз захайИз}, на что указывают данные, приведенные О.В. Морозовой (1999). Возможно, что по- стоянное участие этих бореальных видов связано с песчаным субстратом, поскольку эти виды не характерны для широколиственных лесов на сугли- нистых субстратах в этой зоне. Наиболее полная представленность диагностических видов ассоциации Асеп сатрез1пз-()иегсеШт отмечена в заповеднике в слабо нарушенных не- заливаемых и краткопоемных лесах поймы реки Нерусса, где возраст древо- стоя составляет 120-150 лет и где ранее проводились только выборочные санитарные рубки старых деревьев (Браславская, 2001а). Во вторичных краткопоемных лесах исчезает Асег сатрез1ге, но сохраняется Еиопутиз еигораеа. Другой фрагмент широколиственных лесов, близких к Асеп сатрез1пз-()иегсеШт уаг. ЕепТапа Ъи1Ы/ега отмечен на склоне первой терас- сы реки Дяблик; здесь высокой константности достигает ясень, отсутствую- щий в других местообитаниях (кроме пойменных лесов Неруссы). Один из диагностических видов асе. Асеп сатрез1пз~0иегсеШт (Еиопутиз еигораеа} отмечен в широколиственных лесах третьей надпойменной террасы реки Нерусса с высокой константностью (до 80%). Фрагментарный характер представленности диагностических видов зо- нальной ассоциации, по нашему мнению, более тесно связан со случайными факторами, обусловленными природопользованием, чем с эдафическими условиями экотопов. Очень показательно в этом отношении то, что ясень произрастает в лесах зандровых местностей, не испытавших воздействия по- жаров, а клен полевой - в слабо нарушенных старовозрастных (и негорев- ших) пойменных и водораздельных лесах. Также показательно активное (видимо, зоохорное) внедрение бересклета европейского в сухие светлые вторичные леса на третьей террасе. Можно полагать, что, если бы не многолетний антропогенный пресс на растительность, леса в обсуждаемом районе, вполне могли бы включать весь комплекс диагностических видов зональных широколиственных лесов. Возможно, что в них были бы при этом шире представлены диагностиче- ские виды зональных ассоциаций широколиственных лесов подтаежной по- лосы, например, Капипси1из саззиЫсиз и Еотсега ху1оз1еит, которые в насто- ящее время произрастают в этом ландшафте (Федотов, Евстигнеев, 1997а), но встречаются очень редко. Не исключено, что варианты широколиствен- ных лесов заповедника, потерявшие блок диагностических видов ассоциа- ций подсоюза Асегетоп сатрезРчз, окажутся флористически ближе к более северной ассоциации ^ие^со-Т^^^еШт. Широколиственные леса центральной лесостепи (Воронежская, Липец- кая, Тамбовская области), относимые нами к ассоциации Асеп сатрезРчз- 0иегсе1ит гоЪопз, отличаются от рассмотренного выше варианта (уаг. ЕепТапа Ъи1Ы/ега} тем, что не имеют в своем составе ряда мезофильных неморальных видов. Среди таких лесов одна группа сообществ вообще не обладает своими диагностическими видами и может рассматриваться в каче- стве типового варианта (уаг. 1ургса} данной ассоциации (см. табл. 7.1, № 6-7). Для другой группы сообществ (табл. 7.1, № 8-9) выявляется свой диагно- стический вид - Асег 1а1апсит, что позволяет рассматривать эту группу со- обществ как хорошо различимый вариант с повышенным участием опушеч-
ных и лугово-степных видов (см. рис. 7.1). Этот вариант можно характеризо- вать как относительно более ксерофильный и, возможно, отражающий оп- ределенный этап восстановительных сукцессий. К этому представлению нас склоняет и тот факт, что в процессе формирования (Чистякова, 1995) лес- ных сообществ - от зарослей кустарников к полидоминантному лесному це- нозу - происходит постепенное уменьшение численности ценопопуляций клена татарского. Таким образом, в пределах данной ассоциации можно выделить несколь- ко вариантов: относительно мезофильные - уаг. 1ур1са и уаг. ЭепТапа Ъи1Ъ- г/ега и мезоксерофильный - уаг. Асег Шапсит. Географическое распространение. Ассоциация Асеп сатреМпз- ОиегсеШт встречается в центральной части полосы широколиственных ле- сов в Воронежской, Тамбовской, Белгородской, Липецкой, Пензенской об- ластях и представляет собой растительность нагорных дубрав, сохранив- шихся в виде отдельных фрагментов на заповедных территориях. По сути дела, это - исчезающий тип лесной растительности. Ассоциация Оиегсо-ТШеШт Диагностические виды и флористический состав. Эта ассоциация пред- ставлена субассоциацией сапсеЮзит рИозае в восточном секторе полосы широколиственных лесов (см. табл. 7.1) и по своему составу слабо отличает- ся от аналогичных лесов в подтаежной зоне этого сектора (см. табл. 6.3). Она представлена таким же вариантом с АсотШт 8ер1еп1попа1е. По сравне- нию с северными (в подтаежной зоне) широколиственными лесами этого се- ктора здесь можно отметить более высокую встречаемость 1Лти8 §1аЪга, ко- торый присутствует во всех ярусах; тут могут встречаться виды, характер- ные для более ксерофильных лесов (Ккатпи8 са1кагйса), появляется такой восточный вид как Сгер18 81Ыпса. В отличие от более северных сообществ широколиственных лесов этого сектора здесь в составе ассоциации отсутст- вуют ель и пихта и снижено участие бореальных видов (см. рис. 6.3 и рис. 7.1), а также уменьшается участие дуба. В составе ассоциации выделяется сообщества с доминированием как осоки волосистой, так и сныти; эти группы сообществ выделяют (Лай- винып, Воротников, 1992-1993) как субассоциации; однако более целесо- образно рассматривать их в качестве более мелких единиц - форм или фа- ций. Авторы упомянутой публикации полагают, что сообщества с домини- рованием осоки волосистой свойствены более сухим и кислым почвам. Поскольку эти сообщества слабо различаются по флористическому со- ставу, не исключено, что различия в доминировании связаны (как это от- мечалось для Калужских и Тульских засек) с последствиями антропоген- ных воздействий в виде смыва почвы после распашки или вырубки. Не выявлено существенных флористических различий между широколист- венными лесами на супесчаных (Присурский заповедник) и суглинистых (Нижегородская обл.) почвах. Синтаксономия. Широколиственные леса Поволжья (Республика Чува- шия и Татарстан) отнесены к ассоциации Мегсипа1о-ТШеШт соп1а1ае (Лай- виньш, Воротников, 1992-1993), которая фактически является синонимом ранее установленной в Латвии Оиегсо-ТШеШт (ЬаМпз, 1989). Мы использу-
ем это последнее название в качестве приоритетного и рассматриваем при- волжские широколиственные леса как ^ие^со-Т^^^еШт сопкРае сапсеРнит рИо8ае уаг. АсотШт 8ер1еШпопа1е. Географическое распространение и особенности экологии. Этот синтак- сон широколиственных лесов типичен для восточного сектора и распростра- нен на правобережье Волги (в центре и на юге Чувашии, Татарии, на юге Нижегородской области). Такие широколиственные леса встречаются на умеренно увлажненных, хорошо дренированных серых лесных суглинистых почвах, а также на их супесчаных оподзоленных вариантах. Экологическое пространство этого синтаксона (см. рис. 7.2, № 10-12) практически полно- стью перекрывается с областью, занятой асе. Асеп сатре81п8-ТШеШт, и час- тично перекрывается с областью, которая включает сообщества асе. Асеп сатре81п8^иегсеШт на более увлажненных местообитаниях. Ассоциация АедоросИо-ТШе1ит Диагностические виды. В качестве диагностических выступают виды с урало-сибирским типом ареала, которые в этих лесах имеют высокую кон- стантность и практически отсутствуют (за исключением Сгерг8 8гЫпса) в бо- лее западных широколиственных лесах (см. табл. 7.1): Апетопокк8 акспса, СасаИа ка8ШШ, СкегЫш ига1еп818, 81е11апа Ъип^еапа. Высокое постоянство таких видов, как ТШа согйаШ и АсотШт 8ер1еШпопа1е определяет принад- лежность этой ассоциации к союзу АсопРо 8ер1еп1попаИ8-ТШоп согйаШе. Весьма характерно высокое постоянство Ае^ороскит ро<1а§гапа, которая ча- сто выступает в качестве доминанта. Флористический состав. По составу константных видов ассоциация Ае^ороско-ТШеШт весьма сходна с наиболее северными широколиственны- ми лесами центра европейской России. Древесный полог включает боль- шую часть лиственных видов (см. табл. 7.1, № 13, 14), которые могут фор- мировать как смешанные, так и моно-олигодоминантные древостои (Горча- ковский, 1972). Подлесок, как правило, развит слабо и редко достигает 20% покрытия, хотя может быть довольно разнообразен по составу. Летний тра- вяной покров включает две синузии: высокотравье, которое достигает в вы- соту 1,0-1,5 м (АсотШт 8ер1еШпопа1е, СасаИа ка8ШШ, СкегЫш ига1еп818, Зепесю петогеп818, Эгуор1еп8 рНх-таз) и традиционные виды широкотравья, типичные для всех мезофильных широколиственных лесов. Весенняя сину- зия довольно бедна по составу; в каждом из описаний отмечено (Горчаков- ский, 1972) только 3-5 видов весенних эфемероидов (Апетопок1е8 акспса, А. гапипси1о1(1е8, Скгу8О8р1етит акегт/оИит, Согус1аИ8 8оИ(1а, Са§еа кРеа, Ркапа уегпа). Моховой покров развит очень слабо и представлен отдельны- ми пятнами видов родов Ккпоттит, Вгаску1кесшт. Мхи преимущественно занимают основания и нижнюю часть стволов, а также гниющую древесину. В этих же микробиотопах встречаются лишайники. Видовое разнообразие мхов и лишайников небогато: в 17 описаниях отмечено 22 вида криптофитов (Горчаковский, 1972). Особенности экологии. Сообщества ассоциации Ае^ороско-ТШеШт встречаются преимущественно в низинных местоположениях на деллюви- альных шлейфах, а также на пологих и даже крутых склонах преимущест- венно северной экспозиции. Почвы - серые лесные, реже - дерново-карбо-
натные с мощностью горизонта А1 10-15 см, хорошо и даже избыточно ув- лажненные, иногда с признаками оглеения и оподзоленности. Эти почвы формируются на продуктах выветривания известняков, глинистых сланцев и песчаников. По типологии лесов, предложенной П.Л. Горчаковским для это- го региона, к данной ассоциации относятся низинные дубняки, кленовники и липняки, а также кленовники на северных склонах. По флористическому со- ставу сообщества с разными деревьями-доминантами весьма сходны, хотя имеются и некоторые различия, отражающие особенности экологических режимов: в дубняках относительно выше встречаемость Ьатшт таси1аШт, 1трайеп8 поИ-1ап§еге, 81еПапа Ъип^еапа, в кленовниках повышена встречае- мость ВгаскуросИит 8у1уаПсит, Ую1а ер1р8Па, в липняках - Ую1а кгПа, Негас1еит 81Ыпсит, Вир1еигит аигеит (Горчаковский, 1972). Экологическое пространство этой ассоциации по сравнению со всеми остальными синтаксо- нами широколиственных лесов наиболее сдвинуто в более влажную область (см. рис. 7.2, № 12, 13). Синтаксономия. В южном Предуралье и на Урале (Башкортостан) вы- делены две ассоциации широколиственных лесов: мезофильных (Ае§оросНо- ТШеШт) и мезоксерофильных (ВгаскуросИо ртпай-ТШеШт сопкРае), отне- сенных авторами к союзу АсопРо 8ер1еп1попаИ8-ТШоп сопкРае. Ассоциация Ае^оросИо-ТШеШт рассматривается как номенклатурный тип союза. В пределах ассоциации Ае^оросИо-ТШеШт выделено две субассоциации - риегсе1о8ит гоЪоп8 и ри1топапе1о8ит скклсае (Соломещ, 1994; Хазиахметов и др., 1989). Авторы этих синтаксонов полагают, что к этой последней суб- ассоциации наиболее близки липняки ясменниковые, описанные П.Л. Гор- чаковским (1972) в Башкирии. Географическое распространение. Эта ассоциация распространена в равнинной части Башкирского Предуралья, а также типична для полосы низкогорных широколиственных лесов (на высоте 300-500 м над уровнем моря) в западных предгорьях Южного Урала (Горчаковский, 1972; Хазиах- метов и др, 1989; Соломещ и др., 1993). * * * В результате широкого географического анализа обнаружено значи- тельное единообразие флористического состава лесов неморальной полосы на всем ее протяжении. Ассоциации этих лесов зачастую отличаются друг от друга не наличием постоянных специфических комбинаций видов, а, на- оборот, отсутствием тех или иных комбинаций из небольшого числа диагно- стических видов класса, порядка и союза. При этом следует отметить, что список таких отсутствующих видов варьирует от одной географической точ- ки к другой. Детальное знакомство с материалами о соответствующей локальной фло- ре обычно позволяет показать, что на самом деле эти виды спорадически про- израстают в обследованных районах и просто оказались за рамками анализи- руемых выборок геоботанических описаний. Таким образом, выявленные на данном этапе анализа различия между ассоциациями, а также более мелкими синтаксонами широколиственных лесов обусловлены, с одной стороны, недо- статочной полнотой собранного геоботанического материала. С другой сто- роны, современная картина распространения видов, отсутствие которых диф- ференцирует выделяемые синтаксоны, сложилась под влиянием антропоген-
ной трансформации растительности в пределах широколиственнолесной по- лосы и, в частности, под влиянием сильной фрагментации лесного покрова. Если бы леса этой территории не испытывали такого сильного антропогенно- го пресса, то наблюдаемые сейчас локальные различия их флористического состава тоже были бы существенно нивелированы. Так, различия в составе широколиственных лесов разных зон в восточном секторе неморальной поло- сы оказались незначительными, в то время как в центральной части полосы они более заметны. Возможной причиной такой ситуации является меньшая степень трансформации лесов восточного сектора. Классификационная система, основанная на флористических критериях, позволяет различать в лесном покрове Русской равнины небольшое число базовых ассоциаций широколиственных лесов. Наиболее ярко эти ассоциа- ции дифференцированы друг от друга по хорологическим критериям (нали- чию или отсутствию видов, ареалы которых не распространяются на всю территорию Русской равнины). Состав прочих неморальных видов изменя- ется в широколиственных лесах континуально - как в географических, так и в экологических рядах сообществ. Разбиение этого континуума на боль- шее число классификационных единиц в соответствии, например, с обилием видов в сообществах, более оправдано в узко региональных исследованиях. Применение в этих исследованиях доминантной классификации, наряду с флористической, позволяет более подробно рассмотреть экологические и динамические аспекты лесной растительности. При этом выделение ассоци- аций по доминированию видов древостоя и подлеска чаще всего отражает сукцессионный статус фрагментов растительности, а по доминированию ви- дов травяного покрова - преимущественно особенности экотопической при- уроченности этих фрагментов, часто связанные опосредованно с антропо- генной трансформацией экотопов. 7.2. Мозаичная организация и спонтанная динамика квазиклимаксовых неморальных сообществ Как было показано в главах 1 и 2, современные широколиственные ле- са - производные хвойно-широколиственных лесов, распространенных на территории Восточной Европы в среднем голоцене. Исчезновение видов темнохвойных деревьев на юге лесного пояса в позднем голоцене обуслов- лено все усиливающейся аридизацией юга Восточной Европы в связи с ис- треблением лесов из-за развития скотоводства, земледелия и плавки метал- лов (Восточноевропейские..., 1994). Кроме исчезновения видов темнохвой- ных деревьев, в позднем голоцене существенно изменились ареалы видов родов бук и граб: их восточные границы переместились на запад (см. гла- ву 2). Косвенные данные (мощение мостовых в Новгороде в XII веке дощеч- ками из бука) и непосредственные указания Паласса о дубово-буковых лесах Валдая в XVIII веке (Паласе, 1773) позволяют заключить, что до позднего железного века включительно на западе Русской равнины существовали по- лидоминантные широколиственные леса с участием бука. Следует отметить, что современные монодоминантные буковые леса Карпат, Северного Кавказа и Крыма - это производный вариант полидоми- 6. Восточноевроп. леса. Кн. 2 161
Рис. 7.3. Карта размещения исследованных сообществ широколиственных лесов. нантных хвойно-широколиственных лесов, возникших в результате много- кратных вырубок. Подтверждением такого положения служат как палеон- тологические и исторические данные (см. главу 2), так и находки фрагмен- тов полидоминантных широколиственных лесов Карпат (Чистякова, 1991, 1994 а, б; Чистякова, Парпан, 1991; Рипа, 1997) и северного Кавказа (Груд- зинская, 1953). В этих регионах современные разновозрастные буковые ле- са с хорошо выраженной §ар шозахс, по сути, представляют диаспорические субклимаксы, сформировавшиеся в связи с отсутствием в непосредственной близости в достаточном количестве плодоносящих особей большинства ши- роколиственных и темнохвойных видов. Квазиклимаксовые широколиственные сообщества Восточной Европы отличаются несколько меньшей, чем хвойно-широколиственные сообщест- ва, пространственной гетерогенностью в связи с отсутствием видов хвойных деревьев, популяционная жизнь которых приводит к появлению специфич- ных микросайтов: подкронового пространства и валежа хвойных, окон во- зобновления особой формы (см. рис. 6.10). В то же время, общие черты спонтанно развивающихся лесных сообществ (наличие §ар шозахс - окон и ВПК, а также максимальное разнообразие региональной флоры) выявлены в разных частях ареала восточноевропейских широколиственных лесов (Чи- стякова, 1991, 1996; Восточноевропейские..., 1994; Аргунова, 1994; Рорабуик е! ак, 1995; Рипа, 1997; Сукцессионные процессы..., 1999; Леонова, 1999; Оценка..., 2000). Особенности структуры и внутриценотической динамики
квазиклимаксовых восточноевропейских широколиственных лесов подроб- но освещены в предыдущих публикациях (Смирнова и др., 1990; Восточно- европейские..., 1994; Рорабуик е! а!., 1995). В этом разделе кратко изложены результаты предшествующих исследований и некоторые новые данные. Географические пункты, где изучены такие сообщества, показаны на карте (рис. 7.3). В качестве примеров рассмотрены буковые леса Карпат (Чистякова, Парпан, 1991; Восточноевропейские..., 1994; Рипа, 1997), а так- же полидоминантные широколиственные леса на восточном участке ареала бука (Львовская область Украины) и граба (Черкасская, Кировоградская области Украины), в центральной и восточной частях ареала ясеня (Калуж- ская, Воронежская, Пензенская области), в восточной части ареала дуба (Челябинская область). Участки, которые по параметрам не только расти- тельности, но и почв, удовлетворяют критериям квазиклимаксовых лесов, найдены только в заповеднике “Калужские засеки” Калужской области и в Укском лесничестве Челябинской области (Восточноевропейские..., 1994). Большая часть разновозрастных (или старовозрастных) широколиственных лесов с четко выраженными элементами §ар шозаю, как и хвойно-широко- лиственных лесов, приурочена к суглинкам. Однако старовозрастные поли- доминантные широколиственные леса описаны и на песчаных субстратах в заповедниках “Калужские засеки” и “Брянский лес”. Общая особенность современных квазиклимаксовых широколиствен- ных, как и хвойно-широколиственных лесов, - отсутствие полночленных популяций дуба черешчатого (см. раздел 6.2). Во всех исследованных старо- возрастных полидоминантных широколиственных лесах (Восточноевропей- ские..., 1994) дуб черешчатый обычно существует только в древостое (в яру- се А). Высокое светолюбие дуба и медленный рост в первые годы жизни (см. раздел 3.2) не дают возможности его подросту успешно конкурировать с подростом других видов широколиственных деревьев или преодолеть ярус высоких трав в больших окнах. В годы обильного плодоношения дуба его проростки в массе появляются под пологом леса, но гибнут после исчерпа- ния запасов питательных веществ в семени. Внимательное изучение истории лесного хозяйства (Восточноевропейские..., 1994; Бобровский, 2002) пока- зывает, что большая часть современных лесов с доминированием семенного дуба в древостое представляет собой хорошо выращенные культуры дуба. Возраст наиболее старых культур 300 лет и более. В период с 1700 по 1840 год на территории России практиковалось создание культур дуба на безлесных площадях, главным образом, посевом желудей по вспаханной почве в борозды, реже - на подготовленных вырубках. В дальнейшем, из расположенных по соседству участков леса в культуры дуба внедрялись ос- тальные виды широколиственных деревьев. Присутствие дуба в нижних подъярусах яруса А или в ярусе В - результат посадки крупных саженцев ду- ба в окна, возникающие в результате приисковых или санитарных рубок и последующего ухода за ними. Такой опыт ведения лесного хозяйства приме- нялся на западной Украине в XIX веке в крупных частных владениях (Аргу- нова, устное сообщение). Кроме того, дуб часто возобновлялся под пологом “парковых” дубрав, сформированных в результате выпаса домашнего скота, после того, как выпас прекращался. Отсутствие в настоящее время природ- ных местообитаний в широколиственных лесах (зоогенных полян, создан- ных дикими стадными копытными и затем покинутых ими), где можно бы-
ло бы увидеть подроста дуба на разных этапах развития - от проростков до виргинильных особей, - заставляет внимательно изучать последствия раз- ных способов рубок для реконструкции условий, при которых у этого вида осуществляется устойчивый оборот поколений. В частности, разные вари- анты котловинных и группово-выборочных рубок имитируют процесс фор- мирования окон в пологе леса. 7.2.1. Образование окон в пологе леса и формирование парцеллярной гетерогенности В зависимости от размеров отдельного дерева, числа одновременно от- мерших особей и направления их падения формируются окна, различные по площади и ориентации; однако, оконная структура широколиственных ле- сов менее разнообразна, чем хвойно-широколиственных (см. рис. 6.10, б). В восточноевропейских широколиственных лесах к маленьким отнесе- ны окна площадью до 200 кв.м, т.е. такие, площадь которых соизмерима с проекциями крон одного-двух деревьев. Диаметр их, как правило, не более 1/2 высоты взрослого дерева. Окна среднего размера имеют площадь 200-600 кв.м, их диаметр не превышает высоту взрослого дерева. Площадь больших окон 600-2500 кв.м, диаметр соответствует 1-2 высотам взрослого дерева. Приведенное подразделение окон по площади основано на особен- ностях прохождения онтогенеза видами деревьев с разными потребностями в свете. В маленьких окнах особи ни одного из исследованных видов широ- колиственных деревьев не могут начать плодоносить. Даже наиболее тене- выносливые из них (бук лесной, клен полевой), поселяясь в маленьких ок- нах, длительно задерживаются в прегенеративном состоянии. Полный онто- генез видов теневыносливых деревьев (бука, видов клена, липы сердцевид- ной) возможен в окнах среднего размера, а светолюбивых (дуба черешчато- го, ясеня обыкновенного, березы повислой, осины) - только в больших ок- нах. Следует отметить, что частое отсутствие светолюбивых видов деревьев в больших окнах вызвано затеняющим воздействием высоких трав. Определение размеров окон, в которых возможно полное прохождение онтогенеза вяза голого (1Лти8 %1аЪга) (табл. 7.2) проведено в полидоминант- Таблица 7.2 Онтогенетические спектры популяционных локусов 1Лтиз д1аЬга в парцеллах разного размера в полидоминантных широколиственных лесах Калужской и Пензенской областей Площадь парцелл, кв.м Плотность деревьев в разных онтогенетических состояниях, особей/кв.м /т2 ^1 ^2 <?1 82 8з 5 100 3 7 2 — — — — — 300 6 20 2 - - — - - 500 10 24 - - - — - - 600 38 28 12 6 1 1 1 1 1000 46 27 2 2 - 1 2 1 1400 48 36 2 6 1 1 2 1 1800 52 79 1 3 2 - 1 2 2200 69 79 51 10 1 2 1 3
Рис. 7.4. Освещенность в окнах размером 600 кв.м и более в разное время суток в летние месяцы и размещения взрослых особей вяза в пределах окна: а, б - ориентация окна запад-восток; в, г - ориентация окна север-юг; д, е - ориентация окна северо-запад-юго-восток. Точками обозначено распределение взрослых особей вяза в пределах окон. Заштрихова- ны затененные участки окна в 10.00, 12.00 и в 16.00 часов 15 июня и 15 июля. ных широколиственных лесах центра европейской России (Калужская и Пензенская области). В окнах площадью 600 кв.м и более режим ФАР опре- деляет возможность успешного прохождения онтогенеза этим видом. При этом особи вяза достигают генеративного состояния лишь в наиболее осве- щенных частях окна (рис. 7.4). В больших по площади окнах все возрастные этапы (вместе с особя- ми светолюбивых видов) могут пройти и менее требовательные к свету особи теневыносливых видов, поэтому формирующиеся в них парцеллы,
как правило, полидоминантны. Окна больших размеров часто формиру- ются в несколько приемов, по мере отмирания краевых деревьев из-за повреждений или резкого изменения освещенности и влажности. Если увеличение площади окна позволяет взрослеющим особям получить не- обходимую для развития порцию света, то переход к плодоношению осу- ществляется без задержки. Если света недостаточно, то подрост деревь- ев либо задерживается в развитии, находясь в угнетенном состоянии, ли- бо гибнет. Судьба его во многом определяется степенью теневыносливо- сти, которая меняется по мере развития особей (Евстигнеев, 1988, 1991; Восточноевропейские..., 1994). После формирования окна активизирует- ся рост особей подроста, находившихся ранее под пологом взрослых де- ревьев, и начинают появляться новые особи из семян. Процесс заселения длится не менее 10-20 лет. Проростки и ювенильные особи во вновь об- разовавшемся окне распределены случайно, однако до имматурного со- стояния доживают только те особи, которые оказались в благоприятных для них условиях освещенности и влажности. В равнинных широколиственных лесах малые окна, площадью 100 кв.м, затенены кронами соседних деревьев в течение всего светлого времени су- ток. Из-за недостатка света здесь нет подроста даже теневыносливых видов. Окна средних размеров, площадью 200 кв.м и более, в утренние и вечерние часы полностью затенены кронами соседних с ними деревьев. Хорошо осве- щена примерно половина их площади только в полдень. При этом в окнах округлой формы прямую солнечную радиацию получают центральный и се- веро-восточный участки, в окнах вытянутой формы местонахождение са- мых светлых участков определяется диаметром, ориентацией окна и высо- той окружающих его деревьев. Тем не менее, вне зависимости от формы и ориентации окна, центральная часть окон среднего размера в полдень полу- чает прямой солнечный свет. В больших окнах, площадью 800 кв.м и более, около 80% площади в полдень и около 30% площади в утренние и вечерние часы освещено прямым солнечным светом. В первую половину дня лучше всего освещены центральная и северо-восточная части окна, а во вторую (в дополнении к ним) и юго-западная. Подробная характеристика экологических условий в разных участках окон средних размеров в полидоминантных широколиственных лесах Воро- нежской области дана А.А. Молчановым и В.А. Губаревой (1965). Авторы отмечают, что в окнах средних и крупных размеров (площадью 600 кв.м и более) дольше всего в течение суток освещена северная половина; наиболее высокая температура воздуха - на северо-западе и в центре окна; наиболь- шее количество осадков и наибольшая интенсивность испарения с поверхно- сти травяного покрова и почвы - в середине окна. Разный режим освещенности в разных частях окон - ведущий фактор в распределении подроста по площади окна. Жизнеспособный подрост и взрослые деревья дуба чаще всего приурочены к северным участкам окна, ясеня - к центральным, южным и западным секторам, подрост осины, бере- зы повислой, ивы козьей - ближе к центру окна. Молодые особи березы по- вислой, осины, ильма, ивы козьей приживаются на перегнивших стволах и пнях деревьев или на участках с нарушенным травяным покровом (на поро- ях копытных); помимо света они очень чувствительны к влажности почвы и воздуха (Восточноевропейские..., 1994).
На размещении подроста деревьев в окне, помимо прочих экологиче- ских факторов, сказывается рельеф местности и наличие подлеска (высоко- рослых кустарников). Так, в равнинных широколиственных лесах размеры микрогруппировок деревьев могут соответствовать площади окна, а могут занимать его часть, причем значительно меньшую, чем позволяет световая обстановка. В последнем случае свободный от подроста участок занят Согу1из ауеИапа. В горных лесах Карпат на световой режим и размер микро- группировки в окне существенное влияние оказывают экспозиция и крутиз- на склона (Чистякова, Парпан, 1991; Восточноевропейские ..., 1994). Наиболее четко дифференциация участков (зон) внутри окон проявля- ется в том случае, когда они имеют большие размеры. Окна диаметром 30-50 м делятся на три зоны, из которых первая (центральная) составляет 10-15% площади и занята в полидоминантных широколиственных лесах вы- сокими кустами лещины (Согу1и8 аче11апа\ плотно примыкающими друг к другу. В буковых лесах центральная зона занята, как правило, крупными травами. Вторая (периферическая) зона, составляющая 24-45% площади, занята невысокими, диффузно размещенными кустами Согу1и8 ауеИапа, а также подростом деревьев. Третья (краевая или зона двойного перекрытия), затеняется кронами примыкающих к окну взрослых деревьев и кронами не- высоких редко расположенных в ней кустов лещины. По площади она соста- вляет до 40-60% площади окна. Лещина, разрастаясь в окнах, препятствует чрезмерному задернению почвы и проникновению трав, не свойственных лесным сообществам. В то же время она сдерживает рост подроста деревь- ев. В буковых лесах кустарники не оказывают существенного влияния на во- зобновление деревьев, здесь функцию лещины выполняет подрост бука лес- ного (Еа%и8 8у1чайса\ который до образования окна рос под кронами взрос- лых деревьев. В маленьких и средних по площади окнах, а также в больших, но узких, центральная зона отсутствует. Наиболее подходящие условия для выживания подроста деревьев складываются в периферической зоне. 7.2.2. Парцеллярная структура и динамика монодоминантных буковых и полидоминантных широколиственных сообществ В широколиственных лесах, как и в хвойно-широколиственных, возраст- ные парцеллы выделяются по скоплениям особей одного (монодоминант- ные буковые леса) или многих (полидоминантные широколиственные леса) видов деревьев. В широколиственных лесах парцеллы выявляются менее четко в связи с тем, что широколиственные деревья разных видов габиту- ально менее отличаются друг от друга, чем от хвойных видов деревьев, кро- ме того, травяной покров, в котором господствуют неморальные лесные травы, также физиономически более однороден, чем неморально-бореаль- ный покров хвойно-широколиственных лесов. В монодоминантных буковых лесах выделение возрастных парцелл ос- новывается на этапах развития популяционных локусов бука, которые вы- деляются по преобладающему возрастному состоянию особей. В разновоз- растных буковых лесах имеется полный набор возрастных парцелл; пло- щадь, занимаемая ими, пропорциональна длительности соответствующих возрастных состояний бука лесного (см. рис. 7.5, а, рис. 7.6А). В связи с вы-
Рис. 7.5. Схемы циклов развития популяционных локусов эдификаторов в монодо- минантных буковых {а) и полидоминантных широколиственных (б) лесах: а - популяционные локусы бука, в которых господствуют особи следующих онтогенети- ческих состояний: 1 - шт, 2 - V, 3 - 4 - $2, &з; $ ~ §2> 8з> 6 ~ §2> 8з> 7-8', цифрами по- казано относительное участие локусов разного типа на пробных площадях (приведены усред- ненные данные), стрелками - полный и сокращенный циклы; б - популяционные локусы разных широколиственных деревьев, в которых господству- ют особи следующих онтогенетических состояний: 1 - гт, 2 - V, 3 - 4 - $2, 5 - б -8.1 - цикл поколения дуба; П - циклы поколений ясеня, клена остролистного, явора, липы сердце- видной, III - циклы поколений клена полевого, граба обыкновенного. Цифры - процент за- нимаемой в ценозе площади многовидовых парцелл; пунктир - временные границы многови- довых парцелл.
10м □ 1 Ш 4 □ 5 □ й Э Ю И 11 12 ЁЗ 13 Ц 14 15 ЕЯ 7 И 9 Н 1 /7 | /$ 19 Рис. 7.6А. Мозаика парцелл в полидоминантных широколиственных лесах, ясенево- буковово-зеленчуково-пролесниковое сообщество Нижневоловецкого лесничества Закарпатской области Украины. Возрастные парцеллы: 1 - 1-5 лет, имматурные особи; 2 - 5-10 лет, имматурные особи; 3 - 10-20 лет, имматурные особи; 4 - 20-40 лет, имматурные особи второй подгруппы и виргинильные первой подгруппы; 5 - 40-60 лет, виргинильные особи; 6 - 50-70 лет, вирги- нильные особи; 7 - 60-80 лет, молодые генеративные особи; 8 - 70-90 лет, молодые и сред- невозрастные генеративные особи; 9 - 80-100 лет, молодые и средневозрастные генератив- ные особи; 10 - 90-110 лет, молодые и средневозрастные генеративные особи; 11 - 100— 120 лет, средневозрастные и старые генеративные особи; 12 - 110-130 лет, средневозрастные и старые генеративные особи; 13 - 130-150 лет, старые генеративные особи; 14 - 120-140 лет, старые генеративные особи; 15 - 140-160 лет, генеративные особи; 16 - 160-180 лет, старые генеративные особи; 17 - 180-200 лет, старые генеративные особи; 18 - 200-220 лет, старые генеративные особи; 19 - 220-240 лет, старые генеративные особи.
Некоторые характеристики возрастных парцелл бука в буковых лесах Карпатского заповедника Характеристики парцеллы Возрастные парцеллы, выделенные по преобладающему онтогенетическому состоянию деревьев 1т V §1 &> + «3 §з + 1т 83+ V 8 + V Продолжительность жизни, 20 40 60 100 140 - - лет Высота особей бука лесного, м 1-5 4-18 14-26 22-40 - - 14-26 Плотность бука, особей/га 22500 ИЗО 240 210 200 120 90 Минимальная площадь 50 ПО 140 150 170 200 150 парцеллы, кв.м Покрытие трав, % 80 5 10 15 10 5 40 ФАР (над кронами), % 6 12 70 100 4 8 8 сокой теневыносливостью подроста бука в буковых лесах имеются не толь- ко одновозрастные, но и разновозрастные парцеллы, в которых имматур- ные и виргинильные особи существуют под кронами старых генеративных и сенильных деревьев. Парцеллы в буковых лесах отличаются не только пре- обладанием особей определенных возрастных состояний, но и плотностью, вертикальными и горизонтальными размерами, проективным покрытием трав, освещенностью (табл. 7.3). В полидоминантных широколиственных лесах выделение возрастных парцелл основывается на этапах развития совокупностей популяционных локусов разных видов, особи которых находятся на одном и том же этапе он- тогенеза. В связи с разной длительностью онтогенеза видов широколиствен- ных деревьев в полидоминантных лесах образуется много парцелл, в кото- рых деревья находятся на одном этапе развития, но состоят из разных видов (рис. 7.5, б, рис. 7.6Б). Парцеллы в полидоминантных широколиственных ле- сах различаются не только по видовому составу, этапу онтогенеза и абсо- лютному возрасту деревьев, но и по другим параметрам. Для примера неко- торые характеристики виргинильных и имматурных парцелл приведены в табл. 7.4 и табл. 7.5. Картирование больших площадей (от 1-3 до 12 га) и определение абсо- лютного возраста всех особей деревьев, начиная с виргинильного состояния (Восточноевропейские..., 1994), позволило проследить изменения размеров парцелл и их соотношения в разновозрастных полидоминантных широколи- ственных лесах (табл. 7.6). Парцеллярную динамику полидоминантных широколиственных лесов центра Русской равнины можно характеризовать как циклическую, состоящую из последовательно сменяющихся во времени этапов (Рорабуик е! ак, 1995). На первом - доминируют кустарники (чаще всего Согу1и$ аче11апа). Длительность этапа 20-30 лет и соответствует продол- жительности жизни одной генерации скелетных осей лещины. Для вто- рого - характерно содоминирование кустарников и деревьев (30-40 лет). Завершается он усыханием наиболее мощных скелетных осей лещины, а иногда и кустов в целом и выходом деревьев из яруса подлеска. На тре- тьем этапе доминируют деревья с разной продолжительностью жизни.
Рис. 7.6Б. Мозаика парцелл в полидоминантных широколиственных лесах, дубово- липово-снытевое сообщество Кенчурского лесничества Пензенской области. Возрастные парцеллы: 1 - 1-20 лет, имматурные особи; 2 - 20^0 лет, имматурные и вир- гинильные особи первой подгруппы; 3 - 40-60 лет, виргинильные особи; 4 - 60-80 лет, вир- гинильные особи; 5 - 60-80 лет, молодые генеративные особи; 6 - 80-100 лет, виргинильные особи; 7 - 80-100 лет, молодые генеративные особи; 8 - 100-120 лет, молодые генеративные особи; 9 - 120-140 лет, средневозрастные генеративные особи; 10 - 120-140 лет, средневоз- растные и старые генеративные особи; 11 140-160 лет, средневозрастные генеративные особи; 12 - 140-160 лет, средневозрастные и старые генеративные особи; 13 - 160-180 лет, средневоз- растные и старые генеративные особи, 14 - 180-200 лет, средневозрастные и старые генератив- ные особи; 75 - 200-220 лет, старые генеративные особи; 16 - 220-240 лет, старые генератив- ные особи; 17 - 240-260 лет, старые генеративные особи; 18 - 260-280 лет, старые генератив- ные особи; 19 - 280-300 лет, старые генеративные особи; 20 - 300-320 лет, сенильные особи.
Некоторые характеристики виргинильных парцелл в полидоминантных широколиственных лесах № сообщества Площадь парцелл, кв.м Формула яруса В (^-особей) Плотность, особей/га ФАР над кронами, % деревьев кустов лещины 1т V 1 172 4,2Кло2,9Яв1,4Г1,4И 233 1220 272 10 2 500 1,5Яс4,5Лп1,5Кп2,5И 9440 400 680 65 3 1200 0,6Д0,1Я2,4Лп0,6Кло 3,ЗКп0,9И0,ЗВ0,6Р1,2Ч 4592 282 875 80 4 600 0,4Я6,ЗКло2,9Лп0,4И 1600 400 933 50 5 1200 0,ЗДЗ,7ЛпЗ,8Кло1,7И 0,ЗР0,2Ч 2708 500 617 90 Примечание. 1 - Львовская область, Липняковское лесничество, кв. 53; 2, 3 - Калужская область, Ягодненское лесничество, кв. 8; 4 - Пензенская область, Сурское лесничество, кв. 23; 5 - Челябинская область, Укское лесничество, кв. 86. Таблица 7.5 Некоторые характеристики имматурных и виргинильных возрастных парцелл в дубово-грабовом снытево-зеленчуковом сообществе Липняковского лесничества Львовской области Имматурные парцеллы Виргинильные парцеллы Видовой состав Площадь, кв.м Освещенность с 12 до 16 час, % Видовой состав Площадь, кв.м Освещенность с 12 до 16 час, % Парцеллы с доминированием одного вида Я 382 0,8-2,9 Я 15 1,5-3,8 В 44 2,3-3,0 Г 230 6,9-9,5 Яв 40 1,9-2,8 Ко 17 6,5-8,2 Г 31 1,7-2,5 Парцеллы с доминированием двух видов ЯВ 21 1,2-1,5 ГЛщ 168 6,3-7,8 ЯКо 145 1,4-1,6 КоЛщ 178 4,9-6,0 ЯГ 123 1,1-2,1 ЯЯв 212 2,1-2,6 Парцеллы с доминированием трех видов ЯКоВ 105 1,1-2,9 ЯКоЛщ 159 3,0-4,5 ЯЯвВ 80 1,9-2,3 КоГЛщ 209 6,4-7,5 ЯЯвГ 39 1,9-3,1 ГЯвЛщ 450 4,3-5,2 Полидоминантные парцеллы ЯЯвКоВГ 148 2,1-2,7 ЯЯвКоВГЛщ 413 5,5-6,8 Общая площадь парцелл, м2 1370 1839 Доля площади парцелл в 14 16 сообществе, % Примечание. Я - ясень обыкновенный, Яв - явор, Ко - клен остролистный, Г - граб обыкновенный, В - вяз голый, Лщ - лещина.
Участие парцелл разных размеров в каждом классе возраста в широколиственных лесах № сооб- щества Максимальный возраст деревьев, лет Классы возраста деревьев 1-40 лет 40-60 лет 60-80 лет 80-100 лет 100-120 лет I П III I П III I П III I П III I П III 1 300-320 а 90 200 0 130 230 0 130 260 0 130 300 650 0 300 650 б 87 13 0 61 39 0 42 58 0 25 62 13 5 70 25 2 200-220 а 60 0 0 90 0 0 100 200 0 120 270 0 120 300 800 б 100 0 0 100 0 0 78 22 0 25 75 0 24 38 38 3 300-350 а 90 280 0 100 300 0 100 310 850 100 320 1000 100 350 1100 б 80 20 0 72 28 0 13 60 27 12 60 28 4 64 32 4 200-250 а 80 270 0 100 300 0 100 300 600 100 310 800 0 330 900 б 88 12 0 64 36 0 60 30 10 10 65 25 5 70 25 5 200-250 а 90 300 800 100 350 800 130 350 900 130 350 1000 130 350 1000 б 70 28 2 53 42 5 51 43 6 35 59 6 22 67 11 Примечание. Местоположение и название сообществ: 1 - Закарпатская область, Нижне-В о ловецкое лесничество, бучина зеленчуково-пролесниковая; 2 - Львовская область, Романовское лесничество, дубо-буко-грабинник осоково-зеленчуковый; 3 - Калужская область, заповедник "Калужские засеки", дубо- ясене-липняк снытево-зеленчуковый; 4 - Пензенская область, Сурское лесничество, дубо-клено-липняк с ясенем снытевый; 5 - Челябинская область, Укское лесничество, дубо-липняк с кленом высокотравно-снытевый. Размерные классы парцелл: I - площадь до 200 кв.м; II - 200-600 кв.м; III - более 600 кв.м (а - средняя площадь парцелл, б - доля парцелл одного размерного класса, %).Общее число парцелл одного класса возраста принято за 100%.
[ч?7] Липа сердцевидная та Клен остролистный ЕкУЯ Вяз голый рддддд Рябина обыкновенная ПТТТП Ясень обыкновенный | Дуб черешчатый Рис. 7.7. Изменение плотности взрослых (г-5) особей деревьев на постоянной проб- ной площади размером 2 га в дубово-липово-снытевом сообществе Кенчурского лесничества Пензенской области. Это этап наибольшего разнообразия деревьев, он составляет 30-60 лет. На четвертом этапе доминируют деревья большой и средней продолжи- тельности жизни, длительность его 30-90 лет. К этому времени из соста- ва микрогруппировок дубрав выпадают такие виды, как Ве1и1а репс!и1а, Рори1и$ 1гети1а, ВогЪиз аисирапа, Рас1и8 аушт. На пятом этапе доминиру- ют самые долгоживущие деревья (Оиегсиз гоЪиг, Вгахтиз ехсе18юг), он со- ставляет 100-150 лет. Непосредственные наблюдения на постоянных пробных площадях поз- воляют определить характерные времена, в течение которых происходят за- метные изменения плотности конкретных видов деревьев и их долей участия в сообществе. Конкретный пример таких изменений за 20 лет наблюдений приведен на рис. 7.7. В разновозрастных сообществах по завершению каждого цикла виды сменяют друг друга, перемещаясь по площади сообщества. Из-за разной продолжительности жизни деревьев (см. раздел 3.2) вместо одного большо- го окна к началу следующего цикла может сформироваться два-три средних или несколько маленьких. И, наоборот, из нескольких пограничных малень- ких окон может сформироваться одно большое, что и приведет к смене ви- дов в его пределах. Парцеллярная динамика полидоминантных широколиственных лесов с буком на западе Русской равнины и в Карпатах включает четыре этапа. На первом этапе (20-30 лет) доминирует подрост бука, вышедший из под поло- га леса в результате образования окна. На втором (30-100 лет) содоминиру- ют деревья разных видов и разной продолжительности жизни - это этап наибольшего возрастного и видового разнообразия. На третьем (80-120 лет) - доминируют деревья большой и средней продолжительности жизни; как правило, до начала этого этапа не доживают деревья вяза глад- кого и граба обыкновенного. На четвертом этапе (100-200 лет) доминируют
взрослые и старые деревья наиболее долго живущих видов: бука лесного, ясеня обыкновенного и дуба черешчатого. Сравнение парцеллярной организации квазиклимаксовых широколист- венных лесов разной синтаксономической принадлежности показало, что флористическая полночленность синузий деревьев и кустарников сохраня- ется в том случае, если в циклах развития парцелл закономерно образуются окна, необходимые для нормального прохождения онтогенеза конкурент- ных видов: бука лесного, ясеня обыкновенного, дуба черешчатого. Прове- денные ранее расчеты свидетельствуют, что для дуба минимальная пло- щадь, на которой полностью проявляется популяционная мозаика, составля- ет несколько десятков гектаров (Смирнова и др., 1990; Восточноевропей- ские..., 1994) и обязательно включает лугово-опушечные участки. Для ос- тальных видов деревьев эта площадь значительно меньше и ограничена соб- ственно лесной территорией (с окнами). Однако, если спонтанно развиваю- щееся лесное сообщество произрастает на площади, равной нескольким де- сяткам гектаров, то его устойчивое существование не может быть гаранти- ровано в связи с возможными неблагоприятными воздействиями нарушен- ных соседних территорий. Сохранившиеся к настоящему времени клочки широколиственных лесов с хорошо выраженной мозаикой окон и ВПК час- то имеют еще меньшие размеры и находятся на грани разрушения. Для бу- ка лесного минимальная площадь такой мозаики всего несколько гектаров, но необходимо учитывать, что чистые бучины представляют собой антропо- генный вариант полидоминантных широколиственных или хвойно-широко- лиственных лесов. И в том, и в другом случае спонтанные циклы возрастных парцелл и высокое видовое разнообразие могут поддерживаться на площа- дях, соизмеримых с площадями устойчивых широколиственных лесов цент- ра Русской равнины. 7.2.3. Образование ВПК и формирование внутрипарцеллярной гетерогенности Исследований по структуре ветровально-почвенных комплексов (ВПК) и особенностям разложения древесины в широколиственных лесах было проведено значительно меньше, чем в хвойно-широколиственных. В монодоминантных буковых лесах Карпат (Карпатский национальный парк) было изучено размещение подроста древесных видов по элементам §ар- мозаики (Рорабуик е! а!., 1995; Рипа, 1997). Выяснилось, что такие пионерные виды, как береза бородавчатая и ива козья, появляются только на вывальных буграх (рис. 7.8, а), встречаемость их невелика. Другие виды деревьев (бук лесной, явор, ясень обыкновенный, клен остролистный и вяз голый) распре- деляются следующим образом: от 8 до 30% этих видов произрастает на вы- вальных буграх, от 8 до 34% - на стенках вывальных ям, до 4% - на стволах и от 48 до 92% - на ненарушенной поверхности. Дно ям чаще всего покрыто толстым слоем подстилки, в некоторых из них обнаружены только единич- ные проростки и ювенильные особи бука и явора. Наиболее часто встречаю- щийся кустарник - бузина красная - предпочитает селиться на валеже. Изучение размещения трав в буковых лесах Карпат показало, что из 40 зарегистрированных видов только 3 вида специфичны для ненарушенной
Асег рзеид,ор1а1апиз а Ргахтиз ехеЫог Ра^из зуРайса 1Лти8 §1аЪга 8аИх саргеа 8атЪисиз газета за ВеШ1а реп(1и1а □ Бугор □ Валежина □ Западина □ Вне вывалов б Ргахтиз ехсеРог Асег р1а1апо1с1ез $аИх саргеа Рис. 7.8. Доля участия подроста разных видов на разных элементах ВПК: а - в буковом лесу Угольского лесничества Карпатского национального парка; б - в полидоминантном широколиственном лесу заповедника “Калужские засеки”. Количественное участие (%) подроста (д-а) древесных видов и кустарников на разных элементах ВПК. ВеШ1а репс1и1а поверхности: недотрога мелкоцветковая (1траПеп8 рагуфога), зубянка желе- зистая (РепШпа §1апНи1о8а) и будра волосистая (С1ескота ЫгзШа) и только 2 вида - для элементов ВПК - недотрога обыкновенная (1траПеп8 поИ-1ап§еге) и кипрей горный (ЕрИоЪшт топТапит). Найдено 4 вида трав, которые про- израстают как на вывальных ямах, буграх и стволах, так и вне вывалов: зе- ленчук (Са1еоЪс1о1оп 1и1еит\ крапива двудомная (1ИгПса (Ногса), голокучник (Сутпосагршт (1гуор1еп8) и мицелис стенной (МусеИ8 тигаИз).
Число видов трав (А) и мхов (Б), встречающихся на разных элементах ВПК в буковых лесах Угольского и Нижне-Воловецкого лесничеств Стадия развития ВПК Элементы ВПК Вывальный бугор Вывальная яма Валежина А Б А Б А Б 1 10 6 11 2 21 10 22 - 2 7 3 24 5 22 1 6 8 4 15 8 15 - - - Внутри ВПК только на вывальных буграх произрастают 5 видов: ожика беловатая (Ьиги1а 1иги1ои1е8), белокопытник белый (Ре1сш1е8 сйЪиз), осока лесная (Сагех 8у1хайса), сердечник горький (С аг Латте атага) и звездчатка средняя (81е11апа тесИа). Только в вывальных ямах редко встречаются 3 ви- да: вероника горная (Уеготса топ1апа\ красавка белладонна (Автора Ъе11а- Лоппа) и зверобой продырявленный (Нурепсит рег/огаШт). Всего на ненарушенной поверхности обнаружено 15 видов трав, а на раз- ных элементах ВПК - 35, т.е. образование ВПК более чем в два раза увели- чивает видовое разнообразие трав. Как и в буково-елово-пихтовых лесах число видов трав, встречаю- щихся на вывальных буграх, увеличивается по мере зарастания бугра, на конечной стадии оно несколько уменьшается (табл. 7.7). На всех этапах зарастания вывального бугра наиболее часто встречается кочедыжник женский (А1кугшт/Шх-/етта), на первых трех - недотрога обыкновенная и кислица (ОхаН8 асе1о8е11а). На начальных этапах зарастания также ча- ще других видов встречается малина (КиЪих икгеих), затем ее встречае- мость немного уменьшается, но возрастает встречаемость ежевики (КиЪих ЫгШ8\ На последнем этапе зарастания бугра чаще встречается про лесник многолетний (Мегсипакх регептз), крапива и зеленчук. На всех этапах зарастания вывальных ям, так же, как и на вывальных бу- грах, наиболее часто встречается кочедыжник женский. Кроме него на первых двух этапах зарастания ям чаще других видов встречаются недот- рога обыкновенная, кислица и подмаренник душистый (СаИит окогаШт), на средних, кроме кислицы и недотроги, часто встречаются ежевика и крапива. Но на последнем этапе зарастания ям встречаемость этих видов немного уменьшается и, как и на вывальных буграх, увеличивается встре- чаемость зеленчука и пролесника. Таким образом, на первых этапах зарастания ВПК разнообразие видов трав увеличивается, на последних этапах - уменьшается и приближается к таковому на ненарушенной поверхности. В буковых лесах Карпат, как и в буково-пихтово-еловых лесах, наиболее сильно различаются наборы видов трав на ранних стадиях развития разных элементов ВПК, затем эти разли- чия нивелируются (Рипа, 1997). В исследованных буковых лесах найдено 16 видов мхов, они встречаются только на элементах ВПК, на ненарушенной поверхности они не найдены. Мхи поселяются на вывальных буграх и вале- же, и только один вид - ЭгсгапеИа ке1егота11а найден в вывальной яме. На
вывальных буграх встречаются все 16 видов мхов, на валеже - И видов. На вывальном бугре мхи есть на всех стадиях развития, на валеже - только на средних стадиях (см. табл. 7.7). В полидоминантных широколиственных лесах (заповедник “Калуж- ские засеки”) было изучено размещение подроста древесных видов по элементам §ар-мозаики (Восточноевропейские..., 1994; Рорабуик е! а1., 1995). Выяснилось, что семенное возобновление ясеня наиболее много- числено в западинах от вывалов, а клена остролистного - на микроповы- шениях (вывальных буграх). Выровненные участки хорошо заселяет под- рост ясеня, клена и липы, причем для липы это единственное благопри- ятное для возобновления место (см. рис. 7.8, б). Семенное возобновление ивы козьей и березы наименее многочисленно и приурочено к разлагаю- щимся стволам. Анализ обилия и встречаемости видов трав на разных элементах ВПК (в микросайтах) показал, что наиболее четко выделяется группа видов, при- уроченных к понижениям. Это обычные обитатели черноольховых лесов: Капипси1и$ гереп8, Ьузгтаскга питти1апа, Скгу8О8р1епшт айегт/оИит, ЕШрепби1а икпапа, Сагбатте ргсРеп818. Бугры и плакорные участки не име- ют ярко выраженной специфики видового состава и обилия. Следует лишь отметить, что вид относительно сухих широколиственных лесов - Сагех рИо8а - встречается только на буграх. На вновь возникших буграх часто по- являются проростки деревьев пионерной (реактивной) стратегии, однако в окнах небольших и средних размеров они быстро погибают. На разложив- шихся стволах обычно растут травы и кустарники реактивной стратегии 1трайеп8 поИйап^еге, Сегапшт гоЪегйапит, КиЪи8 1йаеи8, Сгйса ййлса, 8атЪиси8 гасето8а, а также всходы деревьев с легкими семенами - виды ро- да 8аИх, ВеШ1а, 1Лти8. Изучение динамики зарастания микроместообитаний в грабовых ле- сах Каневского заповедника (Коротков, 1990) выявило основные динами- ческие процессы на ранних этапах разложения упавших деревьев. Следу- ет подчеркнуть, что в первые 3 года после образования вывала на буграх в массе появляется подрост пионерных видов: 8аИх саргеа, Рори1и8 1гети- 1а, ВеШ1а репйи1а. Численность их составляет 30-50% общей численности всходов деревьев. Из кустарников в первые годы появляется 8атЪиси8 т§га. Общее число видов сосудистых растений на буграх и склонах запа- дин в три раза превышает их число на участках, где мозаика вывалов от- сутствует. Таким образом, краткое описание особенностей размещения трав и под- роста в широколиственных лесах показывает наличие то более, то менее тесной связи между микроместообитаниями, возникающими в результате вывалов, и пространственной структурой и динамикой синузий трав и фрак- цией подроста. * * * Обобщение результатов длительных исследований квазиклимаксовых широколиственных лесов и их фрагментов показывает, что их современное структурное разнообразие определяет возможность устойчивого существо- вания ограниченного числа видов-эдификаторов. Полное отсутствие темно- хвойных видов деревьев и невозможность устойчивого оборота поколений в
популяциях дуба черешчатого еще в большей мере, чем в хвойно-широколи- ственных лесах, уменьшает структурное разнообразие реальных современ- ных сообществ по сравнению с потенциальным. Существующее видовое разнообразие в квазиклимаксовых широколиственных лесах, как и в хвой- но-широколиственных, поддерживается в результате парцеллярной и внут- рипарцеллярной динамики. В отличие от квазиклимаксовых сообществ хвойно-широколиственных лесов, сохранение которых возможно в условиях заповедного режима, под- держание широколиственных лесов возможно только при условии искусст- венного поддержания потока поколений в локальных популяциях дуба че- решчатого. В связи с этим, необходима инвентаризация сообществ, где дуб господствует в ярусе А и успешно плодоносит, для организации семенных питомников. Поскольку особенности биологии и экологии дуба черешчатого как эди- фикатора восточноевропейских широколиственных лесов определяют воз- можность его устойчивого существования только в лесо-лугово-степных комплексах сообществ, необходимо пересмотреть представления об органи- зации ООПТ в полосе неморальных лесов и от абсолютного заповедания пе- рейти к организации резерватов, где будут опробованы разные методы вос- становления и управления сменой поколений в популяциях дуба. Один из ва- риантов таких резерватов - резерват, где восстанавливается популяция ди- ких стадных копытных (зубров, тарпанов и др.). 7.3. Структура лесных катен в полосе неморальных лесов Неморальная полоса (включающая зону широколиственных лесов и ле- состепи) охватывает ту часть Восточно-Европейской равнины, которая в те- чение многих столетий была ареной наиболее интенсивной хозяйственной деятельности человека. Это было связано с наиболее благоприятными кли- матическими и почвенными условиями, которые обеспечивали в течение длительного времени устойчивые и высокие урожаи культурных растений. В последние два столетия к этому прессу добавилась активная урбанизация этой территории, что привело к уничтожению лесного покрова на большей части территории этой природно-географической полосы. Прямым следствием этих процессов является то обстоятельство, что в пределах полосы совсем не просто найти такие участки, которые достаточ- но полно представляли лесные фитокатены. Возможно, по этой причине крайне мало таких материалов, которые позволяли бы провести типологию катен, подобно той, что была осуществлена на примере неморально-боре- альной полосы. По этой причине в данном разделе представлена характери- стика фитокатен только для отдельных участков лесного покрова: в север- ной части неморальной полосы на суглинистых почвах (нац. парк “Угра”, Козельские засеки), а в южной части - как на суглинистых (Теллерманов- ское лесничество Воронежской области), так и на супесчаных (Воронеж- ский заповедник) почвах.
7.3.1. Структура лесной катены в эрозионном типе ландшафта в зоне широколиственных лесов (национальный парк “Угра”, Козельские засеки) Козельские засеки, которые входят в состав Березического лесничества национального парка, представляют собой один из фрагментов Калужских засек, которые входили в состав Заокской засечной черты, окончательно сформированной к концу XVI века (Бобровский, Ханина, 2000; Бобровский, 2002). Территория Березического лесничества включает три типа ландшаф- та: зандровый, моренно-зандровый и эрозионный. Именно в последнем типе ландшафта наилучшим образом представлены широколиственные леса, ти- пичные для северной части неморальной полосы. Ландшафты эрозионного типа обычно формируются в южной части Русской равнины, не подвергавшейся покровным оледенениям; они возни- кали в результате процессов эрозии лессов и лессовидных суглинков. Тер- ритория Козельских засек сформировалась на ледниковых отложениях в краевой области днепровского оледенения, а затем была перекрыта дос- таточно мощным слоем лессовидных суглинков; здесь эрозионные про- цессы оказали определяющее влияние на формирование современных ландшафтов. Катена в пределах эрозионного ландшафта изучена в долине ручья Чеп- чик в национальном парке “Угра” (Калужская область). На основе ланд- шафтного районирования (Атлас Калужской области, 1971) территория от- носится к ландшафтам сильно- и среднерасчлененных эрозионных равнин, сложенных лессовидными суглинками на моренных и флювиогляциальных отложениях днепровского возраста, подстилаемых песками и песчаниками мелового возраста или известняками каменноугольного возраста. Рельеф сформирован эрозионными процессами, в результате чего земная поверх- ность характеризуется значительной изрезанностью и разветвленной сетью оврагов. Характерными экотонами в пределах этой катены являются пло- ские водоразделы, пологие приводораздельные склоны, пологие и крутые склоны и днища оврагов (рис. 7.9). Для большей части катены характерны дерново-среднеподзолистые суг- линистые почвы, однако на небольшом участке катены появляются песча- ные наносы небольшой мощности (до 80 см), на которых формируются су- песчаные почвы. Кислотность почв изменяется от 4,7 до 6,8 рН. В лесном покрове всех названных экотопов преобладают неморальные виды. Хорошо дифференцирован от других экотопов лесной покров на дни- щах оврагов: здесь участие нитрофильных видов достигает максимального уровня (см. рис. 7.9); в остальных экотонах отмечается постепенное сниже- ние доли нитрофильных видов в направлении от плоских участков водораз- делов к крутым склонам оврагов. Бореальные виды, как правило, отсутст- вуют или встречаются единично. Наиболее существенные флористические и эколого-ценотические различия выявлены между сообществами пологих поверхностей, крутых склонов и днищ ручьев (табл. 7.8). Различия в структуре растительного покрова на большей части катены незначительны. Это объясняется сходством экологических режимов при су- ществующем изменении рельефа, а также сильной средообразующей ролью лесного покрова.
Длина, м Рис. 7.9. Схема катены и распределение лесного покрова в эрозионном типе ландшафта (национальный парк “Угра”, Козельские засеки). А - эколого-ценотические спектры сообществ; Б - размещение экотопов по рельефу. А.с. - Асег сатрез^ге, обозначение остальных видов деревьев и эколого-ценотических групп - см. рис. 6.24 Экотопы: 1 - плоская часть водораздела; 2 - пологий склон водораздела; За - пологие склоны оврага; 36 - крутые склоны оврага; 4 - днище оврага
Флористический состав фитохор в составе катены эрозионного типа ландшафта (национальный парк "Угра", Козельские засеки, ручей Чепчик) Ярус Покрытие и видовой состав ярусов Экотопы неморальный эколого-ценотический комплекс неморально- нитрофильный эколого-ценотический комплекс местный водораздел крутые склоны оврагов днища оврагов Покрытие яруса А, % 59,6 63,9 58,3 Покрытие яруса В, % 42,3 47,1 35,8 Покрытие яруса С, % 76,4 70 72,5 Покрытие яруса П, % 5,6 14,3 19,8 Число площадок 31 11 6 Виды, характеризующие лесные сообщества бассейна С АШит игятит V V V А Асег сатреМге II I В Асег сатрея1ге III V V С Асег сатреМге III II П в Еиопутия еигораеа III III V с Еиопутия еигораеа II II III с Сатратйа 1ай/оПа V V V А Егахтия ехсе1я1ог III I V В Егахтия ехсеЫог III V V с Егахтия ехсе1я1ог III III П Виды, характеризующие лесные сообщества разных экотопов с СаИит одогаШт IV II г с Сагех рПояа I V с Еатшт таси1аШт II V с Сеит игЪапит II IV г в Еотсега ху1оя1еит IV с Сеит пча1е г г IV с Сагех яуЕайса г IV с Рапипси1ия герепя г IV с ЕШрепШйа и1тапа II г V с МаРеиссга я1гиМор1епя II г IV с С1гяшт о1егасеит I IV с Сагдатте атага III с Эгуор^епя /Шх-тая V V П с ЕепРгпа Ъи1Ы/ега III V с ЕдшяеШт рШепяе IV V с У1о1а ттаЫПя IV III г с Рапя диадп/оИа III III г в Радия ачшт IV V П с ЕсрпяеШт куета1е II IV IV с Еипапа гесИУса I II П Виды, характеризующие широколиственные леса лесничества А Асег р1аРто1дея III IV I в Асег ркРапогдея II II IV с Асег ркРапогдея II IV с Ае§оросИит рода§гапа V V V
Ярус Покрытие и видовой состав ярусов Экотопы неморальный эколого-ценотический комплекс неморально- нитрофильный эколого-ценотический комплекс местный водораздел крутые склоны оврагов днища оврагов С Азагит еигораеит V V V с А^кугшт рИхретта П III IV в СогуЫз ачеНапа V V V с Са1еоЪНо1оп 1Шеит V V V с С1ескота кеНегасеа IV IV IV с МегсипаНз регептз V V III с МШит снизит IV III IV с Ро1у§опаШт тиИёрогит V IV III с Ри1топапа оЪзсига V V V с Рапипси1из саззиЫсиз IV П IV с ЗШскуз зу1чайса IV П IV с З^еПапа ко1оз1еа IV I III с З^еПапа петогит III г V А ТШа согс1сНа П П III в ТШа согс1ат IV IV V А ТЛтиз §1аЪга III III III В 1Лтиз §1аЪга V V V с 1}гНса сНснса V П V Примечание. В таблице приведены наиболее характерные виды; 1-У - классы константности, г - вид встречен на одной площадке. Относительно слабо нарушенные старовозрастные леса (100-120 лет) этой фитокатены характеризуются полидоминантным составом древесного полога, в котором чередуются парцеллы с доминированием всех широколи- ственных деревьев (дуба, ясеня, липы, клена полевого и остролистного и вя- за шершавого). Среди всех широколиственных лесов этой полосы подобные леса наиболее богаты по составу деревьев и кустарников. Травяной покров обычно характеризуется высокой сомкнутостью, полидоминантным соста- вом и разнообразием весенних эфемероидов. По флористическому составу эти леса относят к ассоциации Асеп сатрез1пз-ТШеШт (см. раздел 7.1). Для широколиственных лесов Тульских засек отмечено изменение в рас- пределении видов-доминантов травяного покрова в разных местообитаниях (Курнаев, 1980): наиболее сухие участки заняты сообществами с доминиро- ванием зеленчука, затем в ряду по увлажнению и богатству почвы последо- вательно располагаются леса с преобладанием осоки волосистой, сныти, пролесника многолетнего. В фитокатене Козельских засек подобной после- довательности сообществ не выявлено: часть перечисленных видов практи- чески на всех экотонах (кроме днищ оврагов) составляют полидоминантную мозаику (Ае§орос1шт роЗа^гапа, МегсипаНз регептз, СаНит ойогаШт), а Са1еоЪ(1о1оп 1и1еит и Сагех рИоза выступают только как сопровождающие виды.
На крутых склонах растительный покров приобретает некоторые осо- бенности (см. табл. 7.8): увеличивается встречаемость яснотки {Ьатшт тас- и1аШт)\ чаще встречается хвощ зимующий (ЕдшзеШт куета1е\ местами он достигает высокого обилия; постоянно присутствует жимолость лесная {Ьотсега ху1оз1еит\ которая практически отсутствует на других экотопах. Здесь значительно чаще, чем в других экотопах, в качестве содоминанта вы- ступает вяз голый - 1Лтиз %1аЪга. На крутых склонах осока волосистая {Сагех рИоза) достигает более высокого постоянства, однако, все же не ста- новится доминантом. Подобная ситуация, возможно, объясняется тем, что даже на крутых склонах гумусовый горизонт смыт слабо и его мощность (10-22 см) не сильно отличается от этого показателя на плоских участках водораздела (11-27 см). Это обстоятельство обеспечивает сходный режим почвенного плодородия в отмеченных экотопах. Только в тех случаях, когда смыв гумусового горизонта оказывается значительным, можно на крутых склонах наблюдать доминирование осоки волосистой. Лесной покров на днищах оврагов и водотоков характеризуется следую- щими чертами: в древесном ярусе доминируют ясень и липа, в травяном по- крове доминантом наряду со снытью становятся более влаголюбивые и тре- бовательные к богатству почвы виды: страусник обыкновенный {МаНеиссга 81ги1Ыор1еп8\ лабазник {РШрепсЬйа и1тапа\ бодяк {Сггзшт о1егасеит\ гра- вилат речной {Сеит та1е). Возрастает встречаемость лютика ползучего {Капипси1и8 герепх) и сердечника горького {Сапктте атага). Такая структура фитокатены характерна для участков с наиболее хоро- шо сохранившимся лесным покровом, однако в составе лесного покрова Ко- зельских засек хорошо представлены различные сукцессионные стадии со- обществ, сформированные в результате различных хозяйственных воздей- ствий. Некоторые водораздельные экотопы эрозионного ландшафта заня- ты широколиственными лесами обедненного состава, в которых еще сохра- няется часть видов весенних эфемероидов, однако выпадают такие виды, как клен полевой, бересклет европейский и изменяется набор видов-доми- нантов в травяном покрове - вместо сныти и черемши начинают преобла- дать зеленчук и осока волосистая. Это производный вариант от полидоми- нантных широколиственных лесов, сформированный в результате предше- ствующей хозяйственной деятельности (выпаса, распашки и последующего залесения). На месте вырубок образуются производные березняки, состав которых очень близок широколиственным лесам, но отличается отсутствием дуба в древесном ярусе. Неморальный характер растительного покрова сохраняет- ся, но происходит изменение в составе видов-доминантов (перестает домини- ровать и практически не встречается черемша, АШит иг8тит) и общее обед- нение флористического состава - не отмечается колокольчик широколист- ный {Сатрапи1а 1ай/оИа), будра плющевидная {С1ескота ке^егасеа), чистец лесной {81аску8 8у1уайса\, пропадают клен полевой и бересклет европейский. К более значительным изменениям приводит создание еловых культур на месте сведенных широколиственных лесов. В культурах ели немораль- ный характер растительного покрова сохраняется, однако происходит его явное обеднение и полностью исчезают виды-эфемероиды. Наряду с этим усиливаются позиции бореальных видов. В травяном покрове в качестве до- минантов чаще всего выступают осока волосистая и зеленчук желтый, ино-
гда - подмаренник душистый. Такие сообщества можно рассматривать как наиболее сильно преобразованный вариант полидоминантных широколист- венных лесов. Эти изменения представляют собой результат отрицательно- го влияния, которое оказывает чуждый для этих лесов доминант - ель евро- пейская - на почвы и флористический состав сообществ. Можно заключить, что структура фитокатены в эрозионном типе ланд- шафта на суглинистых почвах характеризуется слабой дифференциацией по экотопам. Пространственная структура такой фитокатены в эколого-цено- тическом отношении сходна со структурой нейтральной катены в подтаеж- ной зоне - она включает в себя неморальный комплекс (на водоразделах, пологих и крутых склонах) и неморально-нитрофильный комплекс (на дни- щах оврагов с постоянными или временными водотоками). 7.3.2. Структура лесного покрова и почв катен в зоне лесостепи (на примере песчаных террас Воронежского заповедника) Воронежский биосферный государственный заповедник (ВБГЗ) располо- жен на западной окраине Окско-Донской низменной равнины, в северной ча- сти Усманского лесного массива. Территория находится в пределах зандровой Придонской равнины. Ледник, покрывавший Окско-Донскую низменную рав- нину в четвертичное время, использовал для стока долину реки Воронеж, по которой уходили от ледника талые воды. На локальных неотектонических поднятиях (Воронежском и Усманском) древние потоки талых вод отклады- вали русловой аллювий, представленный песком (Дроздов, 1978). Почвообразующей породой служат хорошо отсортированные мелко- и среднезернистые кварцевые древнеаллювиальные пески, подстилаемые на различной глубине глинистыми и суглинистыми отложениями. Мощность пе- счаных отложений составляет от 0,5 до 2-3 м, а местами, на буграх - до 6-7 м. Существенное влияние на распределения растительности и формирование почв оказывают свойства породы, подстилающей пески. По гранулометриче- скому составу это - пылеватый суглинок и пылеватая глина, иногда опесча- ненный суглинок. Отложение песка на поверхности подстилающей породы не везде протекало спокойно. В ряде мест происходило перемешивание верхних слоев глины с песком, что привело к опесчаниванию суглинков. Пылеватые глины, служащие в настоящее время подстилающей поро- дой в прошлом были почвообразующей породой. Подобные покровные суг- линки широко распространены на территории типичной лесостепи. На тер- ритории заповедника они выходят на поверхность в его северо-восточной части. В период отложения талыми ледниковыми водами древнеаллювиальных песков на террасах реки Воронеж ранее сформированные на пылеватых глинах почвы были смыты на ту или иную глубину. Об этом свидетельству- ет обнаружение иллювиальных горизонтов ранее существовавших почв. В местах, где смыв был большим, обнажились карбонатные горизонты и слои, содержащие журавчики (Дубянский, 1939; Дроздов, Хмелев, 1983). Почвы на территории заповедника делятся на 5 типов: дерновые лесные; серые лесные; пойменно-лесные; аллювиально-луговые и торфяные. Выде- лены 4 признака, наиболее показательных для общей характеристики поч-
Рис. 7.10. Характеристика песчаных лесных дерновых почв Воронежского заповед- ника: а - мощность гумусового горизонта (геоморфологические элементы рельефа надпой- менных террас реки Воронеж: 1 - П; 2 - III; IV терраса реки Воронеж: 3 - пологий уступ, 4 - верхняя часть террасы, 5 - покатоступенчатая поверхность террас реки Усмань; значение признака: А - минимальное, В - среднее, С - максимальное); б - выраженность почвенных признаков в профиле. Долевое участие с признаками эллювиально-глеевых почв (О), псевдофибровых почв (Е), со вторым темноокрашенным горизонтом (Е). венного профиля: мощность гумусово-аккумулятивного горизонта, наличие осветления в почвенном профиле, свидетельствующее о застойно-промыв- ном типе водного режима, наличие псевдофибровых прослоек и второго темноокрашенного горизонта ВИ (Трегубов, 1979, 1990). Литологическая неоднородность грунтов, неглубокое залегание грунто- вых вод и наличие внутрипочвенного стока - все это обусловило участие в поч- венном покрове полугидроморфных и гидроморфных лесных почв наряду с ав- томорфными (на глубоких песках). Осветление почвенного профиля (элюви- ально-глеевый процесс), или его части, вызвано сезонным застоем верховодки (временный уровень грунтовых вод) над подстилающей породой. Подстилаю- щей породой в данном случае выступает тяжелый пылеватый суглинок. Беле- сая окраска элювиально-глеевых горизонтов песчаных почв заповедника свя- зана с потерей кварцевыми зернами песка окисных пленок железа. На территории заповедника очевидно доминирование дерновых лесных почв. Исключение составляет лишь третья надпойменная терраса, где 67% территории занято серыми и темно-серыми лесными почвами. Средняя мощность гумусово-аккумулятивного горизонта А1 дерновых лесных песча- ных и супесчаных почв варьирует от 7,3 до 8,8 см. (рис. 7.10, а). Для этих
почв установлено, что уменьшение псевдофибровых прослоек ведет к уменьшению встречаемости второго темноокрашенного горизонта и усиле- нию элювиально-глеевого процесса (рис. 7.10, б). В геолого-геоморфологическом отношении территория заповедника представлена поймами рек и ручьев, уступами и плоскими поверхностями террас. Геоморфологическая структура территории отражена на рис. 8 Вклейки и геоботаническом профиле, пересекающем его территорию с за- пада на восток (рис. 7.11). Территория заповедника может быть подразделена на геоморфологи- ческие единицы двух уровней. Во-первых, выделяются надпойменные террасы (II, III, IV), связанные с деятельностью средней реки (река Воро- неж) и участок ее поймы (он не вошел в геоботанический профиль, но показан на карте), см. рис. 8 Вклейки. Во-вторых, надпойменные террасы реки Воронеж, в свою очередь, прорезаны долинами малых рек - У сма- ни и Ивницы, которые разделены местным водоразделом. Долина реки Ивница пересекает II надпойменную террасу реки Воронеж и вклю- чает пойму и одну относительно узкую террасу. Более широкая и лучше проработанная долина реки Усмань пересекает IV террасу реки Воронеж. В долине реки Усмань выделяется пойма и три надпойменные террасы (см. рис. 8 Вклейки). Основой для характеристики лесного покрова послужили геоботаниче- ские описания вдоль профиля длиной 22 км, который пересекает террито- рию заповедника с запада на восток в ее южной части. Выбраны только те описания, которые были выполнены в последнее двадцатилетие (1986-2001 годы). По этой причине можно считать, что лесной покров фи- токатен отражает его современное состояние. Геоботанический профиль охватывает два речных бассейна в пределах трех надпойменных террас средней реки (реки Воронеж) и отражает струк- туру лесного покрова двух катен. В результате двухуровневого членения территории в пределах рассмат- риваемых катен выделяют следующие экотопы (см. рис. 7.12): • в пределах II террасы реки Воронеж: 1 - местный водораздел на правобережье реки Ивница (западный уча- сток); 2 - пойма реки Ивница, 3 - местный водораздел на левобережье реки Ивница (восточный участок); • в пределах III и IV террас реки Воронеж: местный водораздел рек Ивница и Усмань 4 - пологий выровненный склон III террасы реки Воронеж; 5 - мелко- бугристый уступ IV террасы; 6 - плоский, относительно выровненный уча- сток IV террасы; 7 - участок IV террасы, включающий водосборные пони- жения в верховьях ручьев; долина реки Усмань 8,10- склоны надпойменных терасс, 9 - пойма. Выделенные экотопы различаются по характеру мезо- и микрорельефа и почвенному покрову. Мезорельеф территории, как правило, связан с мощ- ностью песчаных наносов, он может быть относительно выровненным, мел- кобугристым или приобретает дюнный характер. Далее структура почвен- ного и лесного покрова катен рассматривается последовательно для двух ма- лых речных бассейнов, которые пересекает геоботанический профиль.
Высота, м Длина, км II III IV
Экотопы в пределах II надпойменной террасы реки Воронеж Местный водораздел на правобережье реки Ивница (западный участок) (рис. 7.11, экотоп 7). На западном участке местного водораздела на мощных и рыхлых песчаных наносах сформировался дюнный мезорельеф. Эти участ- ки местного водораздела сформированы в пределах надпойменной террасы П реки Воронеж и представляют собой пологонаклонную поверхность с песча- ными буграми и грядами, осложненную западинами разного размера. Для ос- новной части террасы свойственно множество мелких сырых понижений. Почвенный покров на 87% представлен дерновыми лесными песчаными почвами, 10% приходится на серые и темно-серые лесные супесчаные поч- вы и 3% на торфянисто-элювиально-глеевые почвы. В междюнных пониже- ниях и подножьях склонов представлены торфянисто-элювиально-глеевые почвы. Здесь сформировался комплекс сосняков лишайниковых, зеленомош- ных, злаковых и разнотравно-злаковых. Лишайниковые сосняки приуроче- ны к наиболее бедным почвам на вершинах дюн с разреженным древесным ярусом и встречаются очень редко. Остальные варианты занимают склоны и выровненные участки. В напочвенном покрове этих сосняков доминируют боровые и бореальные виды (см. рис. 7.11, 1а). Для этих сосняков весьма ха- рактерно участие степных видов, которые практически отсутствуют в дру- гих типах лесных сообществ. Участки междюнных понижений, лучше обеспеченные влагой, заняты сосняками разнотравными с костяникой, ландышем, орляком. В настоящее время в этих фитоценозах развивается подрост из рябины, клена остролист- ного, крушины, в травяном покрове существенно возрастает участие немо- ральных видов (см. рис. 7.11, 16). Рис. 7.11. Схема катены и распределение лесного покрова на территории Воронеж- ского заповедника. А - эколого-ценотические спектры сообществ; Б - размещение экотопов по рельефу. Обозначения видов деревьев см. на рис. 6.24. Экотопы в пределах П террасы: 1 - местный водораздел на правобережье реки Ивница (западный участок); 2 - пойма реки Ивница; 3 - местный водораздел на левобережье реки Ив- ница (восточный участок). Экотопы III и IV террас реки Воронеж. Местный водораздел рек Ивница и Усмань: 4 - пологий выровненный склон III террасы реки Воронеж, 5 - пологий мелкобугристый уступ IV террасы реки Воронеж, 6 - плоский, от- носительно выровненный участок IV террасы реки Воронеж, 7 - участок IV террасы реки Воронеж бугристого и грядового характера. Долина реки Усмань (в пределах IV террасы реки Воронеж): 8,10 - склоны надпоймен- ных террас, 9 - пойма. По вертикали - абсолютная высота над уровнем моря. Обозначения типов сообществ: 1а - сосняки зеленомошно-разнотравные; 16 - сосняки разнотравные с неморальными видами; 2 и 9 - черноолыпаники с преобладанием нитрофиль- ных видов; За - осинники неморальные с остатками боровых видов; 36 - сосняки разнотрав- ные с дубом; Зе - дубняки снытево-осоковые с сосной; Зг - дубняки снытевые; 4а - сосняки неморально-травные с дубом; 46,5 - дубняки снытевые; 6а - сосняки черничные и разнотрав- ные; 66 -дубняки разнотравные с сосной; бе, 7,8- дубняки снытевые; 10 - дубняки с осиной снытевые. Эколого-ценотические группы: 81 - степные, остальные - см. рис. 6.24.
К западинам между буграми приурочены осоково-тростниковые болота. Встречаются болота с пушицей многоколосковой (Епоркогит ро1у81аскюп). На нижних частях склонов и в неглубоких западинах в березняках и сосня- ках с примесью березы формируются брусничные, плауновые, долгомош- ные микрогруппировки. Местами в верхнем течении на правобережье реки Ивница этот тип эко- топа (рис. 7.11, 6) резко сужается и вместе с тем хорошо представлен экотоп надпойменной террасы III реки Воронеж (см. Вклейку, рис. 8, 7), имеющий выровненный характер и сходный с подобным экотоном на левобережье (см. рис. 7.11, 3). Здесь преобладают дубняки снытевые и снытево-крапив- ные в комплексе с производными осинниками, небольшую площадь занима- ют сосняки культурного происхождения. Долина реки Ивница. Первая надпойменная терраса Ивницы не состав- ляет целостного образования и с трудом выделяется на профиле, так как имеет небольшую протяженность. Здесь встречается большое количество разнообразных по форме, площади и характеру растительности останцов. Вниз по течению реки количество останцов возрастает. Склоны долины Ив- ницы имеют меньший уклон, чем склоны реки Усмань. Особенно уменьша- ется уклон в самом нижнем течении реки. Склоны к реке имеют угол паде- ния 0,006- 0,008 с волнистой, а местами бугристой поверхностью. В почвенном покрове преобладают дерновые лесные элювиально-глее- вые песчаные почвы. По тыловым участкам первой надпойменной террасы в местах резкой смены окислительно-восстановительного потенциала фор- мируются дерновые лесные ожелезненные почвы. В целом, 88% территории занято дерновыми лесными элювиально-глеевыми песчаными почвами, а 12% приходится на серые и темно-серые лесные суглинистые и тяжелосуг- линистые почвы. Растительность первой надпойменной террасы - это дубняки с неболь- шой примесью березы и липы во втором ярусе, реже - старовозрастные лип- няки. Подлесок этих растительных сообществ образован липой, кленом та- тарским, малиной и бересклетом европейским. В напочвенном покрове до- минирует сныть, сопровождаемая типичными видами дубравного широко- травья. Пойма реки Ивница (см. рис. 7.11, экотоп 2). Река Ивница (левый приток реки Воронеж) формируется в самом заповеднике и до самого устья прохо- дит по его территории. Она имеет извилистое песчаное русло и невысокие пологие берега. Ширина ее от 3 до 6 м, глубина до 2,5 м. Абсолютные отмет- ки поймы составляют в среднем 103,7 м над уровнем моря. Поверхность пой- мы осложняется останцами первой надпойменной террасы, заболоченными старицами и бобровыми запрудами. Высоких половодий на Ивнице не быва- ет, и аллювиальный процесс выражен очень слабо. Почвенный покров пред- ставлен пойменно-лесными торфяными почвами на торфах различной мощ- ности (до 2 м). Прирусловая пойма занята ольшаниками снытево-крапивными, для ко- торых характерно значительное участие нитрофильных видов (более 50%) и сокращение участия неморальных и бореальных видов (см. рис. 7.11, 2). Ра- стительность центральной поймы образуют ольховые (из А1пи$ %1ийпо8а) и березово-ольховые леса. Доминанты напочвенного покрова - Ркга$тйе8 аи81гак8, Егйса (Пенса, ЕШреп(1и1а икпапа, Сагех уе8гсапа, С. р8еш1осуреги8,
Тке1ур1епз ракШггз, Эгуор1епз саПкизгапа, А1кугшт /Шх-/етта, Всггриз зу1хай- сиз - образуют различные комбинации в зависимости от микро- и нанорель- ефа, глубины залегания грунтовых вод, а также от условий освещенности, определяемых полнотой древостоя. Мокрые понижения центральной пой- мы заняты березняками (ВеШ1а реп6и1а, В. риЪезсепз) папоротниково-осоко- во-тростниковыми. Растительный покров в общих чертах схож с раститель- ностью поймы реки Усмань. Местный водораздел на левобережье реки Ивница (участок к востоку от реки) (см. рис. 7.11, экотоп 3). Эта территория отличается от западного уча- стка относительно выровненным рельефом, менее мощными и более плот- ными песчаными отложениями, что обеспечивает и более благоприятный водный режим. Эти обстоятельства определяют специфику растительного покрова по сравнению с западным участком. Здесь распространены разно- травные сосняки естественного происхождения со вторым ярусом из дуба (см. рис. 7.11, 36), где доля боровых и бореальных видов в сумме не намного меньше, чем неморальных. Небольшую площадь занимают разнотравные дубняки с сосной, в которых неморальные виды по числу значительно превосходят все остальные группы. Часть территории занята культурами сосны (возраст культур 65-95 лет). На участках, расположенных ближе к пойме, после вырубки дубняков сформировались неморальные осинники (см. рис. 7.11, За), которые по структуре практически не отличаются от дуб- няков (см. рис. 7.11, Зг). Экотопы III надпойменной террасы реки Воронеж Местные водоразделы малых рек и их притоков. III надпойменная тер- раса реки Воронеж (см. Вклейку, рис. 8, 7), которая наряду с террасой IV формирует местный водораздел двух малых рек, хорошо представлена как по правому (профиль не захватывает этот участок), так и по левому берегу Ивницы (см. рис. 7.11, 4). На правобережье Ивницы (в ее верхнем течении) преобладают дубняки снытевые и снытево-крапивные в комплексе с произ- водными осинниками, небольшую площадь занимают сосняки культурного происхождения. В левобережной части этой террасы в почвенном покрове преобладают серые лесные псевдофибровые супесчаные (67%) и дерновые лесные песча- ные (33%) почвы со вторым темноокрашенным горизонтом. В типе серых лесных почв на долю светло-серых лесных почв приходится 23%, серых - 63%, темно-серых - 14%. Растительность левобережной части III надпойменной террасы имеет довольно разнообразный состав. Здесь соседствуют сложные сосняки и дуб- няки с примесью различных пород, осиновые и березовые леса. Картину ос- ложняют культуры сосны. Напочвенный покров этих фитоценозов также весьма разнообразен, в его формировании наряду с неморальными видами, которые явно преобладают, принимают участие представители бореальной, луговой и опушечной групп (см. рис. 7.11, 4а). Фрагменты сохранившихся дубняков слабо отличаются (см. рис. 7.11, 46) по составу эколого-ценотиче- ских групп от сложных сосняков. Весьма характерным видом таких дубня- ков является высокая константность относительно светолюбивого вида Асег Маггсиш.
Экотопы IV надпойменной террасы реки Воронеж Пологий уступ IV террасы (см. рис. 7.11, экотоп 5) имеет плавный пере- ход к более высоколежащей пологой части IV надпойменной террасы и од- новременно входит в состав местного водораздела рек Ивница и Усмань. Общий фон составляют слабоволнистые и пологонаклонные поверхности, в очертания которых врезаны замкнутые понижения и крупные бугры. Поч- венный покров представлен дерновыми лесными почвами. Преобладают дерновые лесные псевдофибровые почвы со вторым темноокрашенным го- ризонтом. Растительный покров представлен дубняками и сосняками, имеющими сложное строение. В верхних древесных ярусах всегда имеется примесь со- сны в дубняках или дуба в сосняках, а также осины и березы; часто сформи- рован второй ярус из липы, реже клена остролистного. Имеется густой под- лесок, образованный лещиной, рябиной, кленом татарским, в подросте ти- пичен клен остролистный. Напочвенный покров этих лесов разнотравный или злаково-разнотравный. В нем наряду с неморальными элементами при- сутствуют боровые, луговые и опушечные виды. Производные осинники имеют сходное строение. Эколого-ценотическая структура этих сообществ весьма сходна с подобными лесами на экотоне 4. IV надпойменная терраса реки Воронеж (экотопы 6, 7) - самая высокая часть территории заповедника и верхняя часть местного водораздела Ивни- цы и У смани. Поверхность IV надпойменной террасы осложняется множе- ством понижений и повышений (бугристого и грядового характера), а бли- же к реке Усмань (особенно в юго-восточной части заповедника) значитель- ную часть территории занимают водосборные понижения в верховьях ручь- ев. Болота и заболоченные понижения являются отличительной особенно- стью IV террасы и распространены в ее пределах практически повсеместно. Их площадь может сильно варьировать - от очень крупных до скоплений мелких заболоченных западин. Крупные болота имеют разнообразную фор- му - от узких и сильно вытянутых до практически идеально круглых. Все разнообразие болот и заболоченных понижений представлено крупными (более 100 м) западинами и мелкими (до 100 м) болотами межбугровых по- нижений. В целом, 87% территории занято дерновыми лесными песчаными, 11% торфянисто-элювиально-глеевыми и 2% серыми и темно-серыми лес- ными легко суглинистыми и тяжелосуглинистыми почвами. В этих условиях произрастают сосняки молиниево-черничные, чернич- ные и орляковые (см. рис. 7.11, 6а) и дубняки осоково-снытевые с преобла- данием неморальных видов (рис. 7.11, 66,1) в комплексе с березняками, яв- ляющимися пирогенными производными сосновых лесов, и осинниками, сформированными после вырубки дуба. Долина реки Усмань (см. рис. 7.11, экотопы 8-10) врезана в четвертую надпойменную террасу реки Воронеж. В ее пределах можно идентифициро- вать III надпойменную террасу реки Усмань (см. рис. 8 Вклейки, 9), II и I над- пойменные террасы (см. Вклейку, рис. 8, 4-5, рис. 7.11, экотопы 5 и 10) и пойму (см. рис. 7.11, экотоп 9). На правобережном склоне долины У смани представлена лишь надпоймен- ная терраса III (см. рис. 7.11, экотоп 8), терраса II проявляется в виде отдельных фрагментов, а терраса I представлена узкой полосой (см. Вклейку, рис. 8, 4 ).
Пологий склон долины неширок (1-2 км), имеет слабый уклон (0,015-0,025) и хорошо дренирован. Поверхность сглаженная, ближе к пойме - бугристая. Здесь представлены старовозрастные (около 160 лет) полидоминантные ши- роколиственные леса с преобладанием неморальных видов (см. рис. 7.11, 8). Левобережный склон долины Усмани (см. рис. 7.11, экотоп 10) включа- ет I и II террасы Усмани (см. Вклейку, рис. 8,4,5 ) и III террасу (см. Вклейку, рис. 8,9). Склон долины довольно пологий, местами со сглаженным или вол- нистым рельефом, вдоль поймы - бугристый. Этому геоморфологическому элементу свойственна покато-ступенчатая форма с выположенными ступе- нями. На его территории, как и во всей восточной части заповедника, среди толщи песков часто встречаются прослои суглинка. В почвенном покрове преобладают дерновые лесные элювиально-глеевые песчаные почвы (95%); лишь 5% приходится на серые и темно-серые лесные легко суглинистые и тяжело суглинистые почвы. На первой террасе реки Усмань в местах, где подстилающие суглини- стые породы выходят на дневную поверхность, формируются серые лесные почвы. Вторая надпойменная терраса реки Усмань тянется узкой полосой между довольно широкой поймой с останцами первой надпойменной терра- сы и склонами третьей террасы. Над достаточно гладкой поверхностью тер- расы возвышаются барханные массивы. Их эоловое происхождение под- тверждается наличием в некоторых местах серповидных дюн. Почвенный покров представлен дерновыми лесными элювиально-глеевыми песчаными и серыми лесными супесчаными почвами. В типе серых лесных почв доми- нируют почвы со вторым темноокрашенным горизонтом. Здесь сформировались дубняки и производные осинники осоково-сныте- вые и злаково-снытевые (см. рис. 7.11,10). Второй и третий древесные яру- сы образованы кленами остролистным и полевым с примесью липы, ясеня, вяза и имеют высокую сомкнутость. В напочвенном покрове господствуют требовательные к почвенному богатству виды дубравного широкотравья. Пойма реки Усмань (экотоп 9). Река Усмань - левый приток реки Воро- неж. В границах заповедника Усмань представляет собой типично лесную реку. Пойма, шириной 250-1000 м, низкая и заболоченная. Русло реки слабо меандрирует на всем своем протяжении по заповеднику. Поверхность пой- мы осложняется старицами, бобровыми каналами, останцами первой над- пойменной террасы и впадающими в реку ручьями. Абсолютные отметки над уровнем моря 123,0-133,0 м. Растительный покров поймы сходен с тако- вым в пойме Ивницы. В почвенном покрове преобладают пойменно-лесные иловато-пере- гнойно-глеевые и пойменно-лесные иловато-торфянисто-глеевые почвы. В пойме реки Усмань узкую полосу прирусловой поймы занимают крапивные, тростниково-крапивные и папоротниковые ивняки культурного происхож- дения. Растительность центральной поймы образуют ольховые и березово- ольховые леса. Пойма реки Воронеж (не включена в профиль). Небольшой участок поймы реки Воронеж примыкает к западной границе заповедника. В приру- словой части поймы сформировались аллювиально-луговые слоистые су- песчаные и слоисто-зернистые суглинистые почвы. Мезорельеф централь- ной поймы имеет гривистый характер. В почвенном покрове грив централь- ной поймы преобладают серые лесные поверхностно-глеево-элювиальные 7. Восточноевроп. леса. Кн. 2 193
суглинистые почвы под дубняками и осинниками. На пойменных лугах рас- пространены аллювиально-луговые зернистые суглинистые почвы. Притер- расная пойма представлена аллювиально-луговыми болотными тяжело суг- линистыми почвами заболоченных лугов и пойменно-лесными иловато-пе- регнойно-глеевыми почвами под ольшаниками. * * * Анализ распределения лесного покрова по профилю двух речных бас- сейнов на террасах реки Воронеж позволяет говорить о том, что экотопиче- ские взаимосвязи (между растительностью и экотонами) сильно деформиро- ваны в результате всех воздействий, предшествовавших режиму заповеда- ния. Все четыре террасы реки Воронеж характеризуются довольно сходным сукцессионным комплексом сообществ, однако полнота представленности этих комплексов различна на разных террасах реки Воронеж (в пределах крупных геоморфологических единиц) и в разных экотопах. Набор сукцес- сионных вариантов зависит, во-первых, от степени продвинутости восстано- вительных сукцессий и, во-вторых, от начального состояния сообщества, ко- торое в какой-то степени определялось условиями экотопа. Наиболее нару- шенными оказались сообщества на мощных песчаных наносах (как правило, с бугристым мезорельефом), которые, вместе с тем, являются рефугиумами бореальной, боровой и степной флоры. На менее мощных наносах с близ- ким подстиланием суглинками (и как следствие - с лучшим увлажнением) преобладали сообщества неморального типа с меньшей степенью трансфор- мации. Такие экотопы существуют на всех трех террасах реки Воронеж, хо- тя их протяженность, возможно, различна и зависит от возраста (и, соответ- ственно, плотности песчаных наносов) террасы: возможно, что на более мо- лодой (II) террасе площадь относительно увлажненных и выровненных эко- топов с неморальными типами сообществ относительно меньше, чем на бо- лее старой (IV) террасе. 7.3.3. Структура лесной катены в эрозионном типе ландшафта в зоне лесостепи на покровных суглинках (Теллермановское опытное лесничество) Относительно крупные массивы широколиственных лесов на юге зоны встречаются очень редко и окружены сплошными массивами полей. Малая лесистость территории, преобладание лесов, сформировавшихся в результа- те сплошных рубок и посадок, давнее уничтожение бобров и, как следствие, обмеление ручьев и малых рек, летние засухи в лесах (Восточноевропей- ские..., 1994) определили особый характер фитокатен элементарных бассей- нов этой территории. Даже в самых глубоких балках в составе элементар- ных бассейнов отсутствуют постоянные водотоки. В связи с этим фитокате- ны элементарных бассейнов неполночленны: в них отсутствуют пойменные черноольшаники, низинные болота и прибрежно-водная растительность. Эти растительные сообщества встречаются только в поймах средних и кру- пых рек (Матвеева, 1963). Катена, характеризующая элементарный речной бассейн, описана на примере экологического профиля (Петров, 1956; Елагин, 1963) в Теллер-
мановском лесном массиве (Борисоглебский район Воронежской области) на правом берегу реки Хопер. Массив расположен в пределах Окско-Дон- ской низины (Гладицин, 1939); на его территории преобладают поверхно- сти с абсолютной высотой 150-175 м; высота 125-150 м лишь по балкам, а высота ниже 100 м - только в долинах реки Хопер. Территория массива сложена ледниковыми валунными и делювиальными суглинками мощно- стью 30 м (Дубянский, 1939); под этими суглинками расположены флювио- гляциальные пески мощностью около 40 м; под ними - неогеновые глины сравнительно небольшой мощности - около 13 м, которые подстилаются нижнемеловыми отложениями. Почвообразующие породы - лессовидные суглинки, на большей части территории массива мощность их составляет 1,5-2,5 м (иногда до 10 м). На лессовидных суглинках растут высокобони- тетные широколиственные леса, в которых господствуют неморальные лесные травы. На склонах южной экспозиции, на участках, примыкаю- щих к бровкам крутых склонов балок, слой лессовидных суглинков ис- тоныпается или отсутствует вовсе. Здесь почвообразующими породами становятся валунные суглинки с содержанием воднорастворимых солей до 1%, среди которых преобладает Ха28О4. В этих условиях лес не растет и формируются своеобразные фрагменты луговых степей с большим уча- стием галофитов, окруженные по периферии кустарниковыми зарослями. На участках, переходных от этих зарослей к высокобонитетным широко- лиственным лесам, расположены низкобонитетные разреженные широ- колиственные леса, где в травяном покрове содоминируют неморальные лесные и опушечные виды. Теллермановский массив имеет давнюю историю природопользова- ния, особенность которой - длительное сохранение лесной территории в сочетании с многократными выборочными и сплошными рубками и по- садками дуба. Этот массив был отнесен к корабельным рощам в петров- ские времена и до 1904 года в нем сохранялись отдельные деревья дуба возрастом более 300 лет с клеймами Петра I (Корнаковский, 1904; Крас- нопольский, 1928). Изучение лесоустроительных материалов с 1860 года показало, что старые дубовые насаждения, существовавшие до середины (конца) XX века, возникли на месте выборочных рубок дуба на корабле- строение (с начала XVIII века) и вырубок спутников дуба местным насе- лением. При умеренной вырубке дуба в сочетании с его посадкой и посто- янным уходом за посадками, дуб сохранял господство в первом ярусе; спутники дуба - липа, клен, ильмовые, - возобновляясь как семенным, так и порослевым путем, постепенно врастали в первый ярус. В результате формировались полидоминантные насаждения. На участках, где проводи- лась сплошная рубка с нарушением напочвенного покрова, развивались оси- новые насаждения. В конце Х1Х-ХХ веках выборочные рубки сменились сплошными, целенаправленное выращивание дуба почти прекратилось и в результате образовались широколиственные леса, где дуб встречается еди- нично, а доминируют ясень, липа, реже клен остролистный, ильм. В пределах экологического профиля выделено 12 экотопов, которые различаются по положению в рельефе, почвам и доминантам в первом подъярусе древесного яруса (рис. 7.12, табл. 7.9, 7.10). Фитохоры этих экотопов различаются по почвам и доминантам древесно- го яруса и травяного покрова. Сравнение долей участия видов в разных подъ- 7*
А Рис. 7.12. Схема катены и распределение лесного покрова в эрозионном типе ландшафта (Теллермановское лесничество Воронеж- ской области). А - эколого-ценотические спектры сообществ, Б - размещение экотопов по рельефу. Обозначение видов деревьев и эколого-ценотических групп - см. рис. 6.24. Экотопы: сведения об экотонах 1-12 приведены в табл. 7.9.
Растительность и почвы разных экотопов на экологическом профиле через Теллермановский массив (Воронежская область) широколиственных лесов (Петров, 1956; Елагин, 1963) № экотопа Положение в рельефе Ассоциации по доминантной классификации Почвы 1 Ровные участки широких плато Липо-дубняк осо- ково-снытевый Темно-серые лесные хорошо оструктуренные слабооподзоленные тяжелые суглинки 2 Небольшие депрессии в пределах широких плато Осинник волосисто- осоковый Серые лесные слабо оструктуренные средне-оподзоленные суглинки 3 Верхняя часть пологих склонов (1-3°) северной экспозиции Ясене-дубняк снытевый Темно-серые лесные хорошо оструктуренные слабооподзоленные тяжелые суглинки 4 Нижняя часть пологих склонов (1-3°) северной экспозиции Липо-дубняк про- лесниковый Темно-серые лесные хорошо оструктуренные слабооподзоленные средние суглинки 5 Днища плоских балок Липо-дубняк крапивный Темно-серые лесные слабооструктурен- ные слабооподзоленные на аллювиаль- но-делювиальных суглинках 6 Верхняя часть покатых склонов (5-7°) узких меж- овражных мысов южной экспозиции Ясене-дубняк ландышево- осоковый Серые лесные слабооструктуренные средне-оподзоленные легкие суглинки 7 Плоские вершины узких межовражных мысов Ясене-дубняк волосисто- осоковый Серые лесные слабооструктуренные средне-оподзоленные средние суглинки 8 Верхняя часть пологих склонов (1-3°) южной экспозиции Ясене-дубняк осоково- снытевый Темно-серые лесные хорошо оструктуренные слабооподзоленные средние суглинки 9 Средняя часть пологих склонов (1-3°) южной экспозиции Дубняк солонцо- вый Оподзоленно-осолоделые солонцы на глинах 10 Бровки крутых склонов балок южной экспозиции Дубняк кустарни- ковый Оподзоленно-осолоделые солончаково - солонцовые почвы на глинах 11 Верхняя часть крутых скло- нов (10-15°) балок южной экспозиции Ясене-дубняк крутосклоновый Коричнево-серые на карбонатном суглинке 12 Нижняя часть крутых скло- нов (10-15°) балок южной экспозиции Ясене-дубняк овражный Серые лесные маломощные на карбо- нантных суглинках ярусах яруса А и яруса В (см. табл. 7.10) показывает, что по мере развития на- саждения из него полностью выпадет дуб и возрастает число видов деревьев в первом подъярусе яруса А. Все насаждения, которые на время их описания (Петров, 1956; Елагин, 1963) различались доминированием видов деревьев, в результате смены поколений окажутся практически одинаковыми. Определение эколого-ценотической структуры фитохор, занимающих разные экотопы, показало, что их можно объединить в три группы. 1. Фитохоры (дубняк солонцовый и дубняк кустарниковый), занимаю- щие экотопы с солонцовым типом почвообразования и контактирующие с травяными фитохорами на солонцовых полянах. Здесь приблизительно в равных количествах в травяном покрове участвуют неморальные (лесные и опушечные) и луговые совместно со степными видами (см. рис. 7.12). Эти
Состав и структура растительных сообществ на экологическом профиле через Теллермановский массив (Петров, 1956; Елагин, 1963) № экотопа Формула яруса А Формула яруса В Видовое богатство 1-й подъярус 2-й подъярус де- ревья кустар- ники травы сумма видов 1 10Д едБ 5ЛпЗКло1Яс1Ил 4Ил4Кп1Кло1Лп едЯс 10 3 32 45 2 ЮОс1Д едЯс 5ЯсЗКло2Лп 4ЯсЗКло2Ил1Лп 9 0 32 41 едИл 3 9Д1Яс 4Кл о4 Лп 1 Яс 1 Ил 6КлоЗЛп1Клп едЯсИл 8 3 25 36 4 8Д2Лп едБ 9Лп1Кло едИл 5КлоЗЛп2Ил ед ЯсЧер 10 3 24 37 5 9Д1Лп едИл 7Лп1Кло1Яс1Ил 6ИлЗКлп1Кло едЯсЛп 4 0 33 37 6 6Д4Яс едКло 6ЯсЗКло1Клп 4ИлЗКлоЗКлп 7 2 24 33 7 5Д4Яс1Лп 4ЯсЗКлоЗКлп 4КлпЗ Ил 2Яс 1 Кло 8 2 30 40 8 9Д1Яс 6КлоЗЛп1ИЛ 6Кп4Кло едИлЯс 9 3 25 37 9 10Д едГрЯс нет 5КлтЗИл1Яс1Д 8 14 61 83 ЕДГрЯб 10 10Д нет 6Кп4Клт едИлЯб 9 9 48 66 11 9Д1Яс нет 4КлоЗЯсЗИл едЛп 10 4 35 49 12 6ДЗЯс1Ил 6Яс4Ил едКлоЛп 5ИлЗКло2Яс 10 3 17 30 фитохоры характеризуются наибольшим видовым богатством в целом и наибольшим, среди всех остальных фитохор, числом видов деревьев, кустар- ников и, особенно, трав (см. табл. 7.10). Для этой группы фитохор характерен специфический ЭЦК, который не был описан ранее (см. раздел 6.3). По преобладанию эколого-ценотических групп он назван неморально-опушечно-лугово-степным (№п-Е§-М<1+81). 2. Фитохоры (ясене-дубняк ландышево-осоковый и ясене-дубняк волоси- стоосоковый), занимающие экотопы покатых склонов южной экспозиции или узких межовражных мысов со смытыми почвами, верхние горизонты которых сильно пересыхают летом (Петров, 1956). В травяном покрове со- обществ этих фитохор в минимуме представлены нитрофильные виды (см. рис. 7.12), что связано с большой сухостью их местообитаний. 3. Все остальные фитохоры занимают экотопы плато пологих и крутых склонов и плоских днищ балок с темно-серыми, серыми лесными почвами раз- ной степени оструктуренности (см. табл. 7.9). В травяном покрове сообществ этих фитохор 60% и более приходится на неморальные лесные виды, заметное участие принимают неморальные опушечные и нитрофильные виды. По эколого-ценотической структуре сообщества второй и третьей групп фитохор слабо различаются и относятся к неморальному эколого-ценотиче- скому комплексу, который подробно описан в разделе 6.3. Анализ распреде- ления экологических характеристик растительных сообществ экотопов в осях экологических факторов по увлажнению и трофности, а также увлаж- нению и кислотности почв (рис. 7.13) показал, что все описания раститель- ных сообществ разделились на две части. Одну часть образовали описания растительных сообществ первой груп- пы фитохор, которые имеют более высокие баллы трофности и кислотно- сти, и более низкие - увлажнения. Такие экологические характеристики имеют остепненные дубравы юга зоны широколиственных лесов на грани-
8,1 и 11 11,5 12 12,5 13 Увлажнение почв, шкала Нд Увлажнение почв, шкала Нд О1п2±ЗХ4Ж596+7-8-9*10О11и12 Рис. 7.13. Экологическое пространство катены (Теллермановское лесничество Во- ронежской области). Характеристика экотопов 1—12 - см. табл. 7.9. це леса и степей, и байрачные дубравы степной зоны (Киселева, 1994; Оцен- ка..., 2000). Вторая часть описаний относится к растительным сообществам второй и третьей группы фитохор. Эти сообщества имеют более низкие баллы трофности и кислотности и более высокие - увлажнения. Такие экологиче- ские характеристики обычны для широколиственных лесов на темно-серых и серых лесных почвах в пределах большей части зоны (Оценка..., 2000). Таким образом, эколого-ценотический и экологический анализ раститель- ного покрова экологического профиля в Теллермановском массиве широколи- ственных лесов позволяет предположить, что потенциально растительность ка- тен на юге зоны широколиственных лесов была представлена растительными сообществами двух ассоциаций. Сравнение видового состава подроста и травя- ного покрова исследованных сообществ позволяет предположить, что потенци- альная растительность неполночленной катены в южной части зоны широко- лиственных лесов представлена сообществами, относящимися к разным поряд- кам класса ^ие^со-Ра§е^еа: ксерофильных лесов на почвах солонцового типа и мезофильных лесов на серых и на темно-серых лесных почвах ассоциации Асеп сатре81п8-()иегсеШт (см. раздел 7.1). В доагрикультурные времена, в связи с большей оводненностью водотоков, такие катены могли быть полночленными и на днищах глубоких балок растительность была представлена ассоциацией, относящейся, скорее всего, к союзу А1по-Ра(Иоп (Кпарр, 1942) того же класса.
7.4. Динамика лесного покрова на песчаных террасах Воронежского биосферного заповедника 7.4.1. Долгосрочная динамика растительного покрова заповедника Специфика раздела состоит в описании временных рядов с использова- нием прямых методов изучения динамики растительного покрова. Наличие таксационных материалов, лесоустроительных карт, геоботанических опи- саний разных лет позволяет охарактеризовать более чем столетнюю исто- рию развития лесной растительности на песчаных почвах в лесостепи на примере Воронежского биосферного заповедника (ВБГЗ). Долгосрочная динамика охватывает временные периоды с длительно- стью, превосходящей продолжительность жизни большинства видов деревь- ев (100 лет и более). Для характеристики долгосрочной динамики лесного покрова Воронежского заповедника использованы материалы лесоустрой- ства разных лет, лесоустроительные карты и архивные данные. Усманский лесной массив носит следы давнего пребывания человека. В период с VIII по X век этот район был довольно плотно заселен славяна- ми. По-видимому, от этого времени на территории заповедника сохранились три городища и следы нескольких земляночных поселений (Скрябин, 1959). В период Х-ХУ вв. хозяйственная деятельность на территории бора значи- тельно сокращается и приобретает характер случайных заходов кочевников со стадами или вооруженных отрядов. С 1646 года вокруг бора появляются населенные пункты. Постепенно бор превращается во въезжий лес с нерег- ламентируемой рубкой. В первой половине XVII века в Усманских лесах было начато производ- ство стругов для перевозки хлеба. Усманский бор был изъят из общего пользования и превращен в корабельный лес, в котором было запрещено са- мовольное пользование древесиной. Однако в описании 1700 года отмеча- лось, что в северной части Усманского бора (современная территория запо- ведника) после выборки леса для корабельного дела на тес, доски, дрань, смолу и уголь велась опустошительная рубка. До 1700 года значительную часть территории Усманского бора занимали дубовые насаждения, террито- риально они были приурочены к склонам со сглаженной поверхностью. Участки с господством сосны располагались на большей части юго-запад- ной половины бора, а также на бугристых песках водоразделов и в предпой- менных частях ручьев и речек. Болота во впадинах среди бугристых песков также были покрыты сосной. Площадь лесов с доминированием сосны пре- вышала современную. Ольха занимала торфянистые почвы. Береза отмече- на в виде примеси и лишь на отдельных участках болот и во влажных запа- динах преобладала в древостое (Нейштадт, 1954; Воронежский юбилейный сборник, 1886; цит. по: Скрябин, 1959). В петровский период на территории Усманского бора был введен запрет на рубки дуба, сосны, клена, ясеня, иль- ма, вяза. На строительство, дрова и уголь разрешалось рубить лишь березу, осину, ольху, иву, рябину, черемуху, орешник. Но уже в 1726 году этот за- прет действовал лишь в пределах пятнадцати верст вдоль рек. Вне этих пре- делов была разрешена свободная рубка.
Изменение распределения покрытой лесом площади по преобладающим породам (1844-1991 годы) Порода дерева Доля занимаемой площади лесов (%) в разные годы 1844 1869 1897 1910 1924 1930 1937 1945 1954 1965 1981 1991 Сосна 4 16,5 24,5 29,4 35,5 35,6 28,2 31,4 34,6 34,8 35,4 35,1 Береза 75 56,7 38,3 24,0 9,2 8,4 7,5 9,9 7,2 7,2 6,2 6,2 Дуб 13 19,5 22,4 20,8 31,1 30,5 33,2 26,1 27,4 29,4 30,8 31,4 Осина 2 4,5 8,8 19,2 18,5 19,0 25,7 26,8 25,2 22,8 21,3 20,6 Ольха 2 2,2 1,8 1,4 1,7 1,9 4,2 4,5 4,5 4,7 5,5 5,8 Прочие породы - - - - - - 1,2 1,4 1,1 0,9 0,5 0,5 Липа - 0,1 0,2 0,2 0,4 Примечание. Данные за 1844-1930 годы приводятся в целом для Усманского бора (Скрябин, 1949), с 1937 года - для территории заповедника (Проект..., 1966; 1981; 1991). Материалы первого лесоустройства 1844 года свидетельствуют о том, что после интенсивных рубок конца XVIII и первых десятилетий XIX века деревьев старше 30 лет на территории “Усманской казенной дачи” не было. Не менее 75% покрытой лесом площади занимали насаждения с господ- ством березы (табл. 7.11). Береза росла практически повсеместно, образуя чистые и смешанные насаждения. На современной территории заповедника только западная часть второй надпойменной террасы, отделяемая нижним течением реки Ивница, не была занята березой и превратилась в пустыри с одиночными деревьями и небольшими группами сосны. Сосняки занимали лишь 3-4% лесной территории. Дуб преобладал на 12-13% площади. Ос- тальная территория занята осиной и ольхой (Скрябин, 1959). Конец XVIII - начало XIX столетия ознаменовались не только интенсив- ными рубками, но и строительством ряда заводов и жилых построек. Харак- терной чертой хозяйства в XIX веке в северной половине Усманского лесно- го массива было большое количество плотин и мельниц. Число их начало со- кращаться только в последней четверти XIX столетия. Огромный вред оказы- вали выпас скота в лесу и лесные пожары. В результате в конце XVIII века на- саждения Усманского бора превратились на 99% в дровяные и были предста- влены исключительно молодыми насаждениями 10-20-летнего возраста (Со- ловьев, 1954). В 1844 и 1869 годах на разных участках Усманского бора было проведено лесоустройство. Лесоустройством 1844 года оборот рубки был ус- тановлен в 50 лет. К 1869 году значительная часть леса была вырублена, и ле- соустройство этого года, выделяя два хозяйства - строевой лес (дуб, сосна) и дровяной (все остальные лиственные виды деревьев) - определило оборот рубки в 100 и 50 лет, соответственно. С национализацией лесов после Ок- тябрьской революции 1917 года в состав лесничеств были включены бывшие частновладельческие, монастырские и крестьянские леса. В это время снижа- ются обороты рубки, на территории бора организовывается длительное под- сочное хозяйство и строится смолоскипидарный завод. В целом, в течение всего документированного времени использования Усманского бора преобла- дала система сплошных рубок. Кроме сплошных, производились постепенные рубки в дубовых и выборочные в сосновых насаждениях (Скрябин, 1959).
С начала XX века широкое распространение получили меры ухода за ле- сом, но осуществлялись они весьма неудовлетворительно. В 1923 году тер- ритория, вошедшая в состав Воронежского заповедника, образованного для охраны бобра, была исключена из расчетов пользования при определении лесосек. С 1934 года территория заповедника существует практически в со- временных границах (Проект..., 1966, 1981, 1991)ис этих пор южная (хозяй- ственная) и северная (заповедная) части бора резко различаются по ведению хозяйства. Если в южной половине еще некоторое время продолжались сплошные рубки, то на заповедной территории в целях улучшения состояния лесных насаждений осуществлялись только санитарные рубки и рубки ухода. После организации заповедника, которому досталось более тысячи гектаров вырубленных площадей, в первые же годы стали интенсивно создаваться культуры (Ушатин, 1987). Только в 1935-1936 годах на 279 га боровых песков была посажена сосна с примесью желтой акации. В это же время проводилась посадка ивовых кольев по берегам реки Усмань для улучшения кормовой базы бобра. По данным лесоустройства 1992 года 15% лесопокрытой территории занято искусственными лесами, из них 4523,5 га приходится на сосну, 56,9 га - на культуры ивы, 35,9 га - березы, 30,5 га - дуба, 12,7 га - тополя черного. В конце 30-х годов XX века на заповедной территории проводится опыт интродукции древесно-кустарниковых экзотов с целью “обогащения и улуч- шения лесов заповедника” (Голицын, 1947). В настоящее время 5,9 га заня- ты культурами лиственницы, 2,5 га - культурами ели, кроме того, найдено более 40 видов деревьев и кустарников, чуждых местной флоре. Большин- ство этих видов - результат сознательного заноса. Высокие натурализаци- онные способности проявляют Асег пе^ипск), КоЫта рзеи^оасасга, Егахтиз 1апсео1а1а, АтектсЫег зргсаШ, ЗатЪисиз гасетоза (Стародубцева, 2000). Долгое время одной из основных задач заповедника считалось сохране- ние диких копытных. Подкормка и другие биотехнические мероприятия в сочетании с созданием лесных культур (дополнительной кормовой базой для животных) привели к чрезмерному возрастанию численности копыт- ных. По этой причине в 60-70-е годы XX века стала сокращаться числен- ность подроста и снизились темпы демутационных смен (Семенов, Лихац- кий, 1989). Меры по регулированию численности копытных, которые осу- ществлялись с середины 70-х годов, обусловили усиление демутационных процессов к настоящему времени. В результате анализа исторических данных можно следующим образом представить основные тенденции сукцессионных процессов на примере из- менения позиций ведущих лесообразователей на заповедной территории в течение двух последних столетий. Сосна обыкновенная. Сохранившаяся к началу XIX века лишь в немно- гих местах и в небольшом количестве сосна обыкновенная начала энергич- но расселяться по территории. Однако, имея малое число очагов возобнов- ления, она некоторое время медленно осваивала новые площади (рис. 7.14), последовательно занимая II, III, а позже IV надпойменные террасы. Значи- тельное увеличение произошло только в семидесятых годах XIX столетия. Для сосны характерно было рассеянное внедрение в большинство заселяе- мых ею площадей и последующее “сгущение” путем роста появившихся де- ревьев и многократного повторного обсеменения этой площади (Скрябин,
Рис. 7.14. Схема рас- пространения сосня- ков естественного происхождения на территории Воро- нежского заповедни- ка. Черным цветом показаны результа- ты лесоустройств 1837-1856 годов; се- рым цветом - 1937 года.
1949). Нарастание площадей сосны, временно остановленное в 40-х годах XX столетия разрушением сосняков сосновой пяденицей и рубками 1930-1935 годов, затем возобновилось. Естественным путем сосняки сфор- мировались, главным образом, на свежих глубоких песках второй и третьей надпойменных террас и на влажных песках третьей и четвертой террас ре- ки Воронеж. Наиболее сложно шло зарастание сосной послепожарных вей- никовых пустошей и редин высокого уровня второй надпойменной террасы с глубокими бедными песками. Распространению сосны на более богатых почвах препятствовала конкуренция со стороны лиственных пород и густо- го напочвенного покрова. Интенсивные посадки в 1908-1915 и 1928-1935 го- дах привели к значительному увеличению площади сосняков за счет участ- ков, где естественное возобновление было затруднено. Леса с господством дуба. Занимавшие в 1700 году значительную площадь Усманского бора, леса с господством дуба были сильно нарушены приисковы- ми рубками и превратились в порослевые молодняки. К 1844 году леса с пре- обладанием дуба занимали около одной восьмой части лесопокрытой площа- ди. На богатых, глубоко гумусированных почвах с близким залеганием глины произрастали сложные высокополнотные дубняки. На большей же части мас- сива дуб рос в виде чахлого и корявого кустарника. Увеличение площади дуб- няков в период с 1844 по 1869 год связано с порослевым возобновлением дуба на богатых почвах четвертой надпойменной террасы и в пределах покато-сту- пенчатого уступа этой террасы. Рост площади лесов с господством дуба отме- чен до конца 40-х годов XX столетия. Рубки 1941-1945 годов и совпавшее с этим периодом усыхание дуба, привели к сокращению занятых им площадей; затем увеличение их возобновилось. В настоящее время дуб - эдификатор со- обществ, занимающих почти треть площади заповедника (рис. 7.15); он прак- тически восстановил свои позиции, соответствующие 1937 году (см. табл. 7.11). Дубняки распространены на богатых почвах третьей и четвертой над- пойменных террас и уступах четвертой террасы. Березняки. После 1844 года площадь березняков значительно сокраща- ется, хотя большинство прогалин и редин по-прежнему затягивается самосе- вом березы. Это связано с тем, что порослевая способность березы, достиг- шей к тому времени возраста 30-50 лет, начала слабеть. В начале 60-х годов XX столетия площадь березняков стабилизируется на уровне 6-7% лесопо- крытой площади заповедника. Осинники. На территории Усманского бора до сороковых годов XIX столетия леса с преобладанием осины занимали незначительную площадь (всего 2% в 1844 году). В то время осина была преимущественно семенного происхождения и практически не образовывала чистых насаждений, произ- растая, главным образом, в виде примеси в дубовых, березовых и сосновых лесах. С переходом на рубку лиственных насаждений сплошными лесосека- ми площадь осинников удваивалась каждые 25 лет (Скрябин, 1959). Этот процесс наблюдался до 1945 года, затем площадь осинников начала сокра- щаться. Ольшаники. Площади ольшаников, произрастающих в поймах рек и по долинам боковых притоков, к началу XX столетия были сокращены выруб- кой. Однако постепенно ольха занимает свойственные ей обитания. Этот процесс наиболее ярко выражен на реке Ивница, где ольха вытесняет из поймы березняки (Трегубов, 1995).
Рис. 7.15. Схема раз- мещения дубняков на территории Воро- нежского заповедни- ка по данным лесо- устройства 1965 года.
Липа. В начале XIX века количество липы в У оманском бору было неве- лико. Этот вид встречался в виде единичной примеси в дубовых и березовых лесах. Распространение липы сдерживалось ее интенсивным использовани- ем населением. Уже в 1959 году М.П. Скрябин отмечал активное внедрение липы под полог лиственных насаждений. В настоящее время на некоторых участках формируются древостои с преобладанием липы в первом ярусе. * * * Современное распределение на территории Воронежского заповедника лесов с преобладанием разных видов деревьев объясняется сложным соче- танием антропогенных воздействий (вырубки, создания культур сосны, по- жаров), которые происходили на различном геоморфологическом и почвен- но-гидрологическом фоне. Перераспределение доли лесов с господством разных видов деревьев в период с 1844 до 1937 года (до организации заповед- ника) в значительной степени связано с изменением способов хозяйствова- ния, а с момента организации заповедника - с природными процессами. Сле- дует отметить, что с момента организации заповедника до настоящего вре- мени не зарегистрировано существенных изменений в доле лесов с господ- ством разных видов деревьев по сравнению с 1937 годом. Это вполне объяс- нимо, так как 70 лет существования заповедника - срок, который значитель- но меньше длительности жизни видов деревьев-эдификаторов (сосны обык- новенной и широколиственных видов деревьев) и антропогенные воздейст- вия семидесятилетней и большей давности все еще определяют состав дре- весного яруса в лесах заповедника. 7.4.2. Краткосрочная динамика растительного покрова заповедника Краткосрочная динамика отражает изменения растительного покрова лесных территорий, охватывающих относительно короткие временные пе- риоды, которые по длительности не превосходят продолжительность жизни наиболее короткоживущих деревьев (не менее 100 лет). Для характеристи- ки краткосрочной динамики растительности Воронежского заповедника ис- пользованы повторные описания растительных сообществ на геоботаниче- ском профиле (1937, 1961-66, 1986-88, 1997-2001 гг.), а также материалы лесоводственных, ботанических и почвенных исследований на стационар- ных пробных площадях. Эти материалы собраны разными исследователями и включают личные наблюдения авторов. Анализ динамических трендов осуществлен на основе сравнения повтор- ных описаний в разных экотонах с привлечением наблюдений на постоян- ных площадках для наиболее характерных типов леса в каждом из экотопов. Наблюдения на постоянных площадках начаты в 1937 году, а повторные на- блюдения осуществлялись в 1955, 1988, 1998, 2001 годах. Хотя постоянные пробные площади располагались на ограниченной территории (надпоймен- ные террасы реки Усмань в пределах IV террасы реки Воронеж - см. рис. 7.11), они представляли собой участки растительности, достаточно ти- пичной для основных вариантов лесных сообществ. Материалы с анализом динамики на постоянных площадках для удобства восприятия рассмотрены в порядке описания геоморфологических элементов территории.
а Рис. 7.16. Схема ярусной структуры сосняков западного участка II надпойменной террасы реки Воронеж по данным 1937 г. (а) и 2000 г. (б). Условные обозначения: Р.8. - Ртиз зу1уез!пз (сосна обыкновенная); Кл. - КиЬиз Шаеиз', Сй.г. - Скатаесуйзиз гШкетсиз', с1. - лишайники; Ы. - зеленые мхи; §г. - злаковые и разнотрав- но-злаковые группировки. Краткосрочная динамика лесных фитоценозов заповедника опреде- ляется преимущественно природными факторами. По этой причине име- ет смысл показать ее специфику на примере сообществ, свойственных определенным геоморфологическим единицам, которые выделены при изучении геоботанического профиля (см. рис. 7.11), пересекающего реч- ные бассейны Ивницы и У смани в пределах П-1У надпойменных террас реки Воронеж (см. раздел 7.3.2). Динамика лесных сообществ II надпойменной террасы реки Воронеж Основные сообщества II надпойменной террасы - сосняки естественно- го и культурного происхождения. Их строение и динамика различны в зави- симости от территориального расположения, поэтому отдельно рассмотрим сосняки, занимающие наиболее бедные глубокие и рыхлые пески II надпой- менной террасы западнее реки Ивница и сосняки, расположенные к востоку от реки на менее мощных, но более плотных песчаных отложениях, а поэ- тому на относительно влажных и менее бедных почвах. Вторая надпойменная терраса западнее реки Ивница в первые годы за- поведания (30-е годы XX столетия) была занята сосняками лишайниковыми, лишайниково-зеленомошными и зеленомошными. Схема ярусной структу- ры этих сосняков приведена на рис. 7.16, а. Они сформировались в результа-
те сплошных рубок и, главным образом, пожаров. По числу видов и проек- тивному покрытию в этих ассоциациях доминировали боровая и бореальная эколого-ценотические группы. Западный участок II надпойменной террасы периодически испытывал воздействие огня, хотя в результате охранных ме- роприятий число пожаров и их площадь на территории заповедника в насто- ящее время значительно сократились. За время наблюдений на данном уча- стке значительно сократилась площадь сосняков лишайниковых. Если по данным 1937 года (Николаевская, 1971) они занимали около 1% лесопокры- той площади заповедника (примерно 200 га), то сейчас только по вершинам дюн очень редко можно встретить небольшие по площади лишайниково-зе- леномошные микрогруппировки. Пожары приводили к образованию на вершинах дюн ракитниково-зла- ковых полян или редин, на которых древесные виды пока не восстанавлива- ются. В междюнных понижениях после пожаров формировались березняки долгомошные и плауново-долгомошные (с Ьусоробшт аппойпит и Е. с1ача- Шт), иногда пушицево-сфагновые. На участках с выровненным рельефом активно разрастается малина. В сосняках II надпойменной террасы, более длительное время не подверженных воздействию низовых пожаров, форми- руется густой подрост рябины и клена остролистного. Динамика видовой и ярусной структуры сосняков западного участка от- ражена на рис. 7.16, а, б: изменение возраста древостоев в совокупности с пе- риодическим воздействием огня на отдельные участки сопровождается со- кращением площади лишайниковых и зеленомошных микрогруппировок, образованием ракитниково-злаковых полян и формированием подлеска из малины (реже рябины и клена остролистного) на выровненных участках и в понижениях. Детальный анализ смен в сосняках зеленомошных проведен на пробной площади (ПП) № 10 (общая площадь 0,6 га; размер участка ПП, для которо- го приводятся данные 846 м2). Она заложена в 1923 году в наиболее старых сосняках (кв. 487) и занимала вершину песчаного бугра и пологий северо-за- падный склон (Николаевская, 1971) с волнистым рельефом; почвенный по- кров представлен комбинацией дерново-лесных псевдофибровых глеево- элювиальных песчаных и дерново-лесных глеево-элювиальных оглеенных песчаных почв. Формирование современных старых сосняков первоначально происхо- дило под пологом дуба, который постоянно вырубался. С течением времени сосновый подрост и оставшийся порослевой дуб сформировали сосново-ду- бовое насаждение. Ко времени появления второго поколения сосны дуб имел уже подчиненное положение и не мог помешать росту молодой сосны на просветах и прогалинах. Примесь дуба была вырублена вновь в начале XX века (Скрябин, 1959). Согласно таксационному описанию 1923 г. в этом насаждении первый ярус был образован сосной в возрасте 100-110 лет. Под ним отмечены группы сосны в возрасте 60-70 лет. Второй ярус состоял из дуба, имеюще- го возраст 20-25 лет. Полнота насаждения 0,7, средняя высота 30 м, сред- ний диаметр 40 м. В подлеске были представлены липа, клен татарский, рябина, лещина, бересклет бородавчатый. Подрост древесных пород от- сутствовал. Разреженный напочвенный покров включал Рга^апа чезса, Руго1а го1ип(И/оНа, Р1еги11ит а^и^^^пит, Нурепсит рег/ога1ит с участием
Таблица 7.12 Характеристика крон основных лесообразующих пород в западной части пробной площади № 10 (размер 846 кв. м) Год Число ство- лов, шт. Общее проективное покрытие, кв. м (%) Средняя площадь сечения кроны, кв. м Средний периметр кроны, м Индекс "округ- лости" кроны СОСНА 1937 23 102,9 (12,2) 4,4 8,7 1,4 2001 17 (4) 370,0(43,7) 24,9 18,6 1,1 ДУБ 1937 10 37,9 (4,5) 4,1 8,2 1,3 2001 14(3) 254,1 (30,0) 25,2 19,9 1,2 Примечание. В скобках указано число сухих деревьев. Таблица 7.13 Состав подлеска на пробной площади № 10 в 1937 году Вид Средняя высота особей, м Максимальная высота особей, м Встречаемость, % ^ие^си$ гоЪиг 3,35 6,0 58 ТШа согШРа 2,66 4,5 43 8огЪи$ аисирапа 3,04 6,0 50 Еиопутиз чеггисоха 1,84 2,5 33 Асег р1а1апоШе$ 2,96 5,0 8 Асег ШШпсит 2,78 5,0 10 Егап§и1а а1пи$ 3,50 4,5 5,0 ВеШ1а репШйа 4,00 6,0 3 Сет81а Ппс1ог1а, а также мхи В1сгапит ипбикПит, В1сгапит зсорапит, Р1еигогшт зскгеЪеп (Хомякова, 1956). В 1937 году древостой пробной площади был представлен двухъярусным насаждением, состоящим в первом ярусе из сосны, во втором - из дуба (рис. 7.17, а). Общие представления о покрытии крон древесного яруса дает табл. 7.12. В результате низкой полноты насаждения деревья находились в состоянии свободного роста и их кроны практически не пересекались. Низ- кая полнота насаждения и доминирование в первом ярусе сосны обеспечива- ли высокую освещенность под пологом, что создавало хорошие условия для развития разных видов деревьев и кустарников (табл. 7.13) и сохранения в напочвенном покрове боровых элементов. В процессе развития древостоя за период 1937-2001 года число деревь- ев сосны первого яруса на исследуемом участке сократилось, несмотря на это, общее проективное покрытие крон увеличилось более чем в три раза (табл. 7.17, б). Хотя число деревьев дуба во втором ярусе увеличилось (см. табл. 7.12), но так как одновременно появились сухостойные деревья, число живых - практически осталось неизменным. Почти в семь раз воз- росло общее проективное покрытие; как и у сосны, это произошло за счет
а ° - Дуб о - Сосна б • Сосна мертвая о Сосна живая △ Липа живая □ Дуб живой Дуб мертвый Рис. 7.17. Распределение проекций крон и оснований стволов деревьев первого и второго ярусов в западной части постоянной пробной площади № 10 в 1937 г. {а) и в 2001 г. (б). Основания стволов сухостойных деревьев отмечены зачерненными значками. увеличения средней площади сечения крон. К дубу второго яруса добави- лись липа, клен остролистный и береза (табл. 7.14, рис. 7.17). Разрастание крон деревьев как первого, так и второго яруса привело к резкому увеличению площади их пересечений. На момент последнего обследования сформировался третий ярус древостоя, в котором преобла- дала липа (табл. 7.14, рис. 7.18). В третьем ярусе так же, как и во втором, отмечено пересечение крон. В динамике древостоя дуба следует отме-
Таблица 7.14 Формирование II и III ярусов древостоя к последнему сроку наблюдений (пробная площадь № 10, 2001 г.) Признак Ярус Липа Дуб Клен остро- листный Клен татар- ский Береза Для яруса в целом Число стволов П 3 14 (3) 1 - 1 19 (3) Проективное покрытие, кв. м П НД НД НД - НД 337,1 % 39,6 Площадь покрытия, кв. м 1-П НД НД НД - НД 173,8 % 63,1 Число стволов III 60 13 (9) 3 2 - 78 (9) Проективное покрытие, кв. м III 330,9 41,1 28,7 21,4 - 401,5 % 39,1 4,9 3,4 2,5 47,5 Проективное покрытие, кв. м 1-Ш НД НД НД НД - 713,7 % 84,4 Примечание. В скобках указано число сухих деревьев. тить активное усыхание деревьев, особенно сильно выраженное в треть- ем ярусе: в первом ярусе усыхание составило 24%, во втором - 21, в тре- тьем - 69. Доминант третьего яруса - липа - представлен куртинами порослеобра- зующих деревьев с живыми и мертвыми стволами. Кроме того, липа образу- ет здесь две морфологические группы: прямостоячую и наклоненную. Осо- би первой группы при благоприятных условиях со временем выходят во вто- рой ярус, а у особей второй по мере роста увеличивается угол наклона, де- ревья начинают суховершинить и усиленно продуцировать ксилоризомную поросль. Из-за наклона увеличивается площадь проективного покрытия и площадь, на которую попадает опад. На пробной площади № 10 за последние 65 лет сформировалось сложное трехъярусное насаждение. В результате разрастания крон имевшихся де- ревьев и “врастания” в древесный полог новых, значительно увеличилось общее проективное покрытие и пересечение крон. Это существенно измени- ло световой режим под пологом леса. Кроме того, большая доля лиственных видов деревьев (в первую очередь липы) способствовали вначале измене- нию состава опада, а впоследствии и химических свойств почв в сторону уве- личения их плодородия (Травникова, 1959). Изменения древесного яруса определили изменения видового состава и структуры напочвенного покрова. В 1937 году на пробной площади преоб- ладали мхи Эгсгапит ипс1и1аШт (встречаемость 83,3%), Р1еигогшт зскгеЪеп (встречаемость 65,8%). Суммарная площадь микрогруппировки мхов соста- вляла почти 50% общей площади исследуемого участка (рис. 7.19). Харак- терно, что парцеллы липы и микрогруппировки мхов практически не пере- крывались. На территории, свободной от мохового покрова, травяной ярус сильно разрежен. По встречаемости и проективному покрытию здесь преоб- ладают РТепйшт адиШпит и Рга^апа гезса. Более чем на 50% учетных пло-
Рис. 7.18. Распределение проекций крон и оснований стволов деревьев третьего яру- са в западной части постоянной пробной площади № 10 в 2001 г. Показаны контуры крон липы; значками (см. рис. 7.17) - основания стволов живых деревьев. Основа- ния стволов сухостойных деревьев отмечены зачерненными значками. щадок встречаются МеИса пи1ап8, СопхаИапа тщаИз, Ме1атругит рга1еп$е, 81еПапа ко1о81еа, Сагех<И$а1а и Сагех епсе1огит, КиЪи8 8ахайИ8, Ую1а сатпа, Уеготса скатаес1гу8. Почти на половине учетных площадок отмечены Сет81а йпс1опа, Ро1у§опаШт одогаШт, Магап1кетит Ы/оИит, Руго1а гоШпсИ- /ока, Уасстшт тугйИих, а также Ро1у§опаШт тиШ^огит и Сагех рйо8а. В эколого-ценотическом отношении видовой состав напочвенного покрова очень разнообразен, а видовое богатство велико (рис. 7.20). Растительность пробной площади была классифицирована М.В. Николаевской как сосняк орляково-землянично-злаковый, относящийся к группе ассоциаций сосняки зеленомошные. В 1955 году отмечено снижение общего проективного покрытия напоч- венного покрова вследствие бурного разрастания порослевой липы, под кур- тинами которой отмечена подстилка, препятствующая развитию раститель- ности. С разрастанием куртин липы произошло значительное сокращение площади зеленомошных микрогруппировок. Последние были приурочены к “окнам” в ярусе Ах, не занятым лиственными деревьями П-Ш ярусов. Сокра- тилось число видов (табл. 7.15), главным образом, за счет сокращения боро- вых и лугово-опушечных видов, выпали и некоторые бореальные расте- Таблица 7. 15 Изменение числа видов на пробной площади № 10 Признак 1937 г. 1955 г. 1988 г. 1998 г. Общее число видов: 78 48 37 36 деревьев 11 6 10 11 кустарников 3 3 4 3 трав 59 37 23 22 мхов 4 2 — — лишайников 1 - - -
1937 г. Рис. 7.19. Изменение площади микрогруппировки зеленых мхов на пробной площади № 10. ния - Уасстшт тугйПиз, Руго1а гоШшИ/оНа. Ведущими в напочвенном покро- ве становятся ландыш (встречаемость 100%), купена лекарственная (96,3%) и осока пальчатая (85,8%). Полное отсутствие напочвенных мхов отмечается с 1974 года. Общее проективное покрытие травяного покрова продолжает снижаться, сокра- щается общее число видов. В настоящее время доминантами по встреча- емости и проективному покрытию являются 81е11апа ко1оз1еа, СотаПапа пицаИз и КиЪиз захайИз. Высокими показателями встречаемости характе- ризуется Сагех (Н§Ра1а, а проективное покрытие выше у Р^епсНит адиИ- тит и СагехрИоза. Травяной покров имеет мозаичное строение: визуаль- но выделяются микрогруппировки с преобладанием 81еИапа ко1оз1еа, КиЪиз захайНз, Сагех рИоза, РТеггсИит адшНпит, КиЪиз икгеиз. Вдоль ство- лов сосны разной степени разложения отмечен щитовник (Ргуор1ег1з саПкизгапа). Довольно часто эти микрогруппировки перекрываются, об- разуя орляково-костяничные, звездчатково-осоковые, малиново-костя- ничные, осоково-костяничные пятна. Немногим менее половины площа-
Рис. 7.20. Изменение эколого-ценотической структуры и видовой насыщенности на пробной площади № 10 за годы наблюдений: а - эколого-ценотические спектры, рассчитанные по числу видов на площадке (эколого-ценотические группы: Мб - луговые виды (сухо- и в л ажно луговые), №п - немораль- ные виды, Вг - бореальные виды, Рп - боровые виды,А\Й - прибрежно-водные виды, мезо- трофных и олиготрофных болот; № - нитрофильные (олыпаниковые) виды); б - эколого-ценотические спектры, рассчитанные по доле видов в общем проективном покрытии. ди участка занимает микрогруппировка с низким (0,5-5%) проективным покрытием. На отдельных участках травянистые виды полностью отсут- ствуют. На современном этапе растительный покров пробной площади можно классифицировать как сосняк костянично-звездчатково-ландышевый с ор- ляком, представляющий собой переходную ассоциацию к группе сосняков сложных. Таким образом, динамика древесного яруса на ПП № 10 выражается в постепенном выпадении сосны и увеличении доли широколиственных видов деревьев (дуба и клена остролистного), а также во внедрении в
древесный ярус липы. Обилие этих видов возрастает также в ярусе под- роста и подлеска. В подлеске появляются неморальные виды деревьев и кустарников (ясень, черемуха), возрастает количество лещины. В напоч- венном ярусе сильно разрастаются бересклет бородавчатый и липа, вы- ступая мощными конкурентами травам. Из яруса подроста выпадают сосна и осина, имевшие в 1937 году большее обилие. В целом, по сравне- нию с 1937 годом проективное покрытие подлеска и подроста резко возросло. Неизбежность смены хвойного насаждения лиственным обусловлена разрастанием неморальных древесных видов, главным образом, липы. Опад лиственных видов деревьев и увеличение затенения напочвенного покрова привели к полному выпадению мохово-лишайникового яруса. Сокращение видового богатства происходит во всех эколого-ценотиче- ских группах, однако, наибольшее снижение количественных показате- лей (видовое богатство и доля в общем проективном покрытии) харак- терно для луговой и боровой групп. Выпадают из напочвенного покрова брусника и черника. Наименьшие потери отмечены в группе бореальных видов, а по сравнению с 1937 годом их доля в общем проективном покры- тии значительно возросла (см. рис. 7.22), преимущественно за счет костя- ники. Постепенное выпадение сосны из древесного яруса не приводит к формированию окон, так как практически все пространство под ними уже заполнено выбившимися во второй древесный ярус дубом, липой и кленом остролистным. Липа, клены остролистный и татарский, лещина и черемуха образуют густой подлесок, а на уровне травяного яруса “ждут своей очереди” те же липа и клены, оставшееся пространство “отвоевы- вает” бересклет бородавчатый. В таких условиях преимущество получа- ют теневыносливые виды неморальной группы, доля которых во флоре травяного яруса возрастает до 41%, а в общем проективном покрытии - до 55%. Скорость “поглощения борового комплекса неморальным” (Хо- мякова, 1968) довольно велика. Так, за 30-летний период наблюдений И.М. Хомяковой (1968) установлена направленность этой смены и после- довательность выпадения отдельных видов: сначала боровых, затем на- почвенных мхов, позже - бореальных трав. Наряду с общим сокращени- ем видового обилия наблюдается появление некоторых новых видов, главным образом, сорных эксплерентов: Ра11ор1а сопуо1уи1и$, Са1еор818 Ы/1с1а, СкеИНотит тщиз, 1}гПса (Пенса. Динамика видового состава и структуры исследуемого растительного со- общества сопровождается изменением экологических характеристик место- обитания, вычисленных по шкалам Д.Н. Цыганова. Увеличиваются зате- ненность, влажность, богатство почвы солями и азотом, снижается кислот- ность (рис. 7.21). Проведенные в 1956 году анализы образцов почв (Травни- кова, 1959) под куртинами зеленых мхов, костяники, осоки волосистой, звездчатки, а также под деревьями липы и кустами бересклета (на ПП № 10) позволили оценить изменение почвенных характеристик при динамике рас- тительности в сосняках зеленомошных. Изменение свойств почв проявляет- ся в следующем: • в накоплении перегноя под липой и покровом из неморальных трав (со- держание гумуса под мхами 5,8%; под липой 7,9%, звездчаткой 8,75%, осо- кой волосистой 9,75%;
12,3 12,4 12,5 12,6 12,7 12,8 12,9 13 13,1 Увлажнение почв, баллы шкалы Нс1 Богатство почвы азотом, баллы шкалы Рис. 7.21. Изменение балловых экологических оценок растительного покрова сосняка пробной площади № 10 за 1937, 1955, 1988, 1998 годы наблюдений. • в накоплении подвижного калия под липой, а особенно под осокой во- лосистой и звездчаткой, где его содержание в два раза превышает эти пока- затели по сравнению с куртинами мхов; • в уменьшении кислотности, особенно заметном в подстилке (под мохо- вым покровом рН 5,0, под осокой - 5,7, под липой - 5,8). Таким образом, изменения экологических характеристик местообита- ния, определенных по состоянию растительного покрова на разных этапах развития, полностью подтверждаются лабораторными исследованиями почв. Динамика растительности сосняков зеленомошных проявляется в формировании под пологом сосны второго и третьего ярусов из липы, ду- ба и клена остролистного. В первом ярусе постепенно выпадает сосна. Возможно, со временем произойдет смена соснового насаждения дубня- ком. Однако усыхание дуба во втором-третьем ярусах и активное разрас- тание липы позволяют предположить формирование в будущем дубово- липового или липового древостоя. Процесс внедрения неморальных видов характерен для сосняков Воронежского заповедника. При этом коренным образом изменяется напочвенный покров, выпадают зеленые мхи и боро-
вые виды. Таким образом, сосняк зеленомошный сменяется сосняком сложным - костянично-звездчатково-ландышевым с доминированием не- моральной группы видов. Динамические тренды, выявленные на основе повторных геоботани- ческих описаний в сосновых лесах на правобережье реки Ивница (запад- ный участок), совпадают с теми процессами, которые отражены в изме- нении лесного покрова на пробной площади в аналогичных сообществах. Это позволяет экстраполировать результаты постоянных наблюдений на все соответствующие варианты лесного покрова в сходных условиях су- ществования. Растительные сообщества на правобережье реки Ивница находятся на разных этапах постпирогенных смен. Процессы демутации сопровождаются снижением обилия и выпадением напочвенных лишайников, светолюбивых луговых, степных и боровых видов, появлением неморальных видов в подле- ске. Воздействие огня прерывает этот процесс, возвращая сообщество на начальные этапы сукцессии (Евстигнеев и др., 1999). Демутации в сосняках проявляется по-разному в фитоценозах, разли- чающихся по площади. Так, растительные сообщества, занимающие большую площадь, создают особую фитосреду, препятствующую внедре- нию чуждых видов. Длительность сукцессии зависит также от возможно- сти и интенсивности заноса семян неморальных видов, т.е. в большой сте- пени определяется фитоценотическим окружением. Обособленность за- падного участка, отделенного от остальной территории заповедника ре- кой, затрудняет занос семян древесных видов. В совокупности с частыми низовыми пожарами это определяет квазистабильность фитоценозов на этом участке. Участки II надпойменной террасы, расположенные к востоку от реки Ивница, отличаются более благоприятным водным режимом. Здесь распро- странены сосняки разнотравные естественного происхождения со вторым ярусом из дуба. Небольшую площадь занимают дубняки с сосной разнотрав- ные. Часть территории засажена сосной (возраст культур 65-95 лет). На участках, расположенных ближе к пойме, после вырубки дубняков сформи- ровались осинники. По данным 1937 года растительный покров восточного участка II над- пойменной террасы был представлен сосняками с дубом (рис. 7.22, а) и дуб- няками с примесью сосны злаковыми и разнотравно-злаковыми. В отличие от сосняков западного участка эти насаждения уже в начале наблюдений были 2-3-ярусными, здесь преобладали бореальная и лугово-опушечная эколого-ценотические группы. Со временем в древесном ярусе сосна посте- пенно сменялась широколиственными видами деревьев. В подлеске разрас- таются липа, клен остролистный, лещина и некоторые другие виды. На от- дельных участках липа переходит во второй древесный ярус. Процесс разра- стания липы в заповеднике отмечается с 50-х годов. М.П. Скрябин (1959) предполагал, что липа заменит многие насаждения осины и дуба. Одновре- менно с разрастанием широколиственных видов деревьев и кустарников из- меняется напочвенный покров (включающий травы и мхи): исчезают мхи, боровые и бореальные виды (сначала - светолюбивые олиготрофы, ксеро- и мезоксерофиты, затем - бореальные мезотрофы и мезофиты); появляют- ся неморальные виды (тенелюбивые и теневыносливые мезофиты и мезо-
Рис. 7.22. Схема ярусной структуры сосняков восточного участка II надпойменной террасы реки Воронеж по данным 1937 г. (а) и 2000 г. (б). Условные обозначения: Р.8. - Ртиз зу1чез1пз; (^.г. - ()иегсиз гоЪиг; Т.е. - ТШа сог&Ма; Кл. - РиЪиз Шаеиз; А.р. - Асег р1Шапо1с1ез; Сй.г. - Скатаесуйзиз гШкетсиз; Е.у. - Еиопутиз уеггисоза. трофы, а затем и мегатрофы) (Стародубцева, 1997). Таким образом, форми- руются сложные многоярусные сосняки (рис. 7.22, б) с большой долей уча- стия неморальных видов во всех ярусах фитоценоза. Динамика лесных сообществ III надпойменной террасы и пологого уступа IV надпойменной террасы реки Воронеж По данным 1937 года этот участок геоботанического профиля был занят дубняками с примесью сосны (орляково-зеленомошными, злаковыми и зла- ково-снытевыми) и сосняками разнотравно-злаковыми со вторым ярусом из дуба. Дубняки, по-видимому, сформировались после вырубки сосны, по- скольку они близки по строению и флористическому составу к соснякам с
участием дуба, отличаясь, главным образом, преобладанием дуба в первом ярусе. Антропогенное воздействие (вырубка леса и посадка культур) привели к формированию на этом участке очень мозаичного растительного покрова, образованного дубовыми, сосновыми, осиновыми и смешанными дубово-со- сновыми и осиново-дубовыми лесами. В целом, для этих сообществ харак- терны изменения, описанные для сосняков II надпойменной террасы ре- ки Воронеж: распространение клена и липы в древесном ярусе и подлеске, снижение обилия луговых и светолюбивых лесных видов в напочвенном по- крове и увеличение обилия неморальных растений практически во всех яру- сах фитоценозов. Более благоприятные почвенно-гидрологические условия способствуют тому, что процессы неморализации в растительном покрове III надпойменной террасы более выражены, чем в сообществах восточного участка II террасы. Динамика лесных сообществ IV надпойменной террасы реки Воронеж По характеру растительного покрова на IV надпойменной террасе четко различаются западный и восточный участки. Судя по данным таксации 1937 г., на западном участке (см. рис. 7.11, экотоп 6) преобладали низкопол- нотные сосняки в возрасте 45-60 лет в комплексе с дубняками и осинника- ми, в которых имелась примесь сосны и березы. Возраст дубняков и осинни- ков от 7 до 40 лет. Вероятно, эти сообщества сформировались после выбо- рочных рубок различной интенсивности, древостои их имеют следы пожа- ров (достоверно до 1937 г.). Часть территории уже в 1937 году была занята культурами сосны. По материалам таксации этого времени растительные сообщества IV надпойменной террасы можно классифицировать как сосня- ки и осинники разнотравно-злаковые с ракитником русским и дубняки орля- ково-разнотравно-злаковые. Эти же растительные сообщества отмечены на геоботанической карте 1938 г. (автор М.В. Николаевская). В то же время, по данным М.В. Николаевской, на этом участке широко распространены со- сняки брусничные и черничные (ассоциации доминантной классификации РтеШш часстюзит и Р. тугйИозит), причем большую площадь занимали брусничники. Позже значительная часть территории была засажена сосной. В настоящее время здесь преобладают сосняки черничные, молиниевые, ор- ляковые и разнотравно-злаковые, меньшую площадь занимают сосняки с дубом разнотравно-злаковые и дубняки с сосной разнотравно-злаковые и осоково-звездчатковые, а также осинники и дубняки неморальные. Динамика сосняков этого участка описывается рядом: сосняки разно- травно-злаковые сосняки брусничные сосняки черничные. Сосняки брусничные в условиях Усманского бора - огнезависимые сообщества, воз- никающие после низовых пожаров в сосняках зеленомошных. Широко рас- пространенные в 40-е годы XX столетия, эти сообщества затем резко сокра- тили свою площадь и в настоящее время встречаются в виде небольших ми- крогруппировок, в основном, на склонах к боровым болотам и сырым запа- динам. Во всех сосняках брусничниках найдены следы низовых пожаров. На этом участке в сосняках зеленомошных динамические тренды за пе- риод наблюдений сводятся к следующему:
• во втором ярусе снижается обилие березы и увеличивается обилие дуба; • в подлеске появляется дуб, и на некоторых участках - липа; • в напочвенном покрове снижается обилие луговых и лугово-опушеч- ных видов, увеличивается число бореальных видов и возрастает обилие чер- ники. На восточном участке IV надпойменной террасы (восточная часть мест- ного водораздела и склон террас реки Усмань - см. рис. 7.11, экотопы 7, 5, 10) распространены дубняки снытевые и образовавшиеся после их вырубки осинники снытевые. Дубняки снытевые - самые старые (140-160 лет на от- дельных участках) и наименее нарушенные дубовые леса на территории за- поведника. Господствующее положение по числу видов и проективному по- крытию в них занимает неморальная эколого-ценотическая группа, в осин- никах имеется значительная примесь луговых и опушечных видов, но проек- тивное покрытие их мало. За исследуемый период времени на этом участке профиля снизилось обилие осины и березы в составе дубняков, в ряде мест произошла смена березняков и осинников на сообщества с доминированием дуба. Первый ярус древостоя в дубняках становится полидоминантным, в нем наряду с дубом присутствуют липа, ясень, клен остролистный. Количественно это выражается в сокращении доли дуба в формуле древостоя с 7-8 единиц (по таксации 1937 г.) до 2-5 единиц (таксация 1991 г.) за счет увеличения доли липы, ясеня, клена. Формируются выделы с доминированием липы в первом ярусе, доля ее достигает 6 единиц, возраст таких древостоев 105-110 лет. Липа, клены полевой и остролистный, вяз шершавый и ясень формируют II и III подъярусы древесного яруса. Соответственно, в подлеске выпадают относительно светолюбивые виды (Асег 1а1аг1сит, Еиопутиз чеггисоза, Ккатпиз са1кагПса, УгЪигпит ори1из) (рис. 7.23, а, б). В напочвенном покрове сокращается число видов и уменьшается разно- образие как следствие выпадения луговых, опушечных и бореальных ви- дов. Травяной покров - монодоминантный, в нем господствует сныть обыкновенная. Эти изменения сопровождаются увеличением показате- лей увлажнения и небольшим ростом богатства почвы. Однако в сообще- ствах этого типа зарегистрированы наименьшие изменения в значениях балловых характеристик экологических факторов, т.е. за время наблю- дений не произошло существенных изменений экологических парамет- ров местообитаний. Изменения в напочвенном покрове неморальных дубняков и осинников в большей степени выражены на начальных этапах их развития. Установле- но, что с увеличением возраста эдификатора происходит смена доминанта в травяном ярусе: для молодняков (15-20 лет) осоково-снытевой дубравы ха- рактерен сильно разреженный покров с преобладанием звездчатки ланцет- ной (81е11апа ко1о81еа)\ в жердняках и преспевающих лесах (25-65 лет) раз- вит многовидовой покров с господством осоки волосистой (Сагех рИоза); а в спелых и перестойных насаждениях (80-200 лет) формируется многоярус- ный покров с доминированием сныти (Ае^оробшт роба§гапа) (Ремезова, 1957, 1961). В настоящее время большая часть осиновых и дубовых лесов за- поведника относятся к спелым и перестойным насаждениям. Динамика осоково-снытевых дубняков более детально прослежена на постоянной пробной площадке № 22 (площадь 0,25 га), которая заложена в
Рис. 7.23. Схема ярусной структуры дубняков снытевых IV надпойменной террасы реки Воронеж и покато-ступенчатого уступа этой террасы по данным 1937 г. {а) и 2000 г. (б). Условные обозначения: (^.г. - ()иегсиз гоЪиг; Р.Т - Рори1из 1гети1а; С.а. - Согу1из ачеИапа; А.Г - Асег ТаТапсит; Т.е. - ТШа сог&Мсг, А.р. - Асег р1аШпо1с1е8', Е.у. - Еиопутиз чеггисоза; Р.ех. - Егахтиз ехсеЫог. 1937 г. в кв. 486, расположенном в верхней части пологого выровненного склона к реки Усмань на супесчаной почве, подстилаемой суглинком на глу- бине 70-90 см. Происхождение деревьев первого яруса смешанное - порос- левое и семенное. По предположению некоторых авторов, подобные дубня- ки сформировались из смешанных сосново-дубовых насаждений, в качестве доказательства этого приводится наличие в травостое КиЪиз захайИз, Ро1у§опаШт оЛогаШт, Вгаскуродлит зуЪсаНсит (Хомякова, 1958). Пробная площадь расположена вблизи центральной усадьбы заповедника, поэтому имеет место несистематический выпас скота. Периодически различные уча- стки нарушаются кабанами. Кроме того, в начале 60-х годов на пробной площадке № 22 осуществлялась вырубка и вывоз сухостоя.
Таблица 7.16 Изменение некоторых показателей древесного яруса на пробной площади № 22 (дубняк осоково-снытевый) Признак 1937 г. 1955-1958 гг. 1968 г. 2001 г. Состав древостоя, I ярус 9Д1Лп ед. Б, 9Д1Лп ед. Б 9Д1Лп ед. Б 9Д1Лп ед. Яс Ос, Кл Возраст дуба, лет 82 102 112 145 Средняя высота, м 25 30 32,7 35,2 Средний диаметр, см 31,4 37,4 42,6 54,1 Состав древостоя, П ярус 8Кл1В1Лп ЗКл.о.ЗКл.п.2Лп 6Кл.п.2Кл.о. 5Кл.о.5Кл.п. ед. Яс 2В ед. Яс 1Лп1В ед. Ли Состав древостоя, III ярус - 7Кл.п.1Кл.о.1Лп ед. Яс, Рб 7Кл.п.2В1Кл.о. 1В ед. Яс ед. Яс, Ли Общее число деревьев 222 197 223 151 Число деревьев I яруса 120 НД 65 31 Покрытие, % 65 70 90 70 Число деревьев II яруса 102 НД 158 31 Покрытие, % 20 20 40 60 Число деревьев III яруса - НД НД 89 Покрытие, % - НД НД 57 В том числе по видам Дуб Общее число деревьев 103 90 58 26 Покрытие I яруса, % 52 НД 80 54 Клен остролистный Общее число деревьев 84 76 125 24 Покрытие П яруса, % 8 НД НД 40,3 III яруса, % - - - 1,9 Клен полевой Общее число деревьев - - - 72 Покрытие П яруса, % - - НД 21,1 III яруса, % - - НД 40,9 Липа Общее число деревьев 14 14 22 8 Покрытие I яруса, % 3 НД НД 7,6 П яруса, % 12 НД НД 1,7 III яруса, % - НД НД 3,4 Вяз Общее число деревьев 11 10 12 18 Покрытие III яруса, % - НД НД 10,5 Ясень Общее число стволов 5 14 3 Покрытие I яруса, % НД НД НД 2,8 П яруса, % НД НД НД 0,3 III яруса, % НД НД НД 1,6 Береза 4 11 — Покрытие* П яруса, % НД НД НД 0,4 Осина 1 1 - - Покрытие* I яруса, % НД НД - 0,2 Рябина - - 1 - Примечание. Виды деревьев: Д - дуб, Кл.о. - клен остролистный, Кл.п. - клен полевой, Лп - липа, В - вяз шершавый, Яс - ясень, Б - береза, Ос - осина, Рб - рябина. В скобках указаны ярусы древостоя. Покрытие создают краевые деревья, расположенные за пределами площадок.
Динамика некоторых показателей древесного яруса представлена в табл. 7.16. При определении проективного покрытия учитывались все рас- положенные на ней кроны, при этом часть оснований стволов (у наклонен- ных деревьев) помещалась за границами площади. Это дает возможность более полно учесть количество опада и потенциальные источники заноса се- мян на пробную площадь. Хотя подходы к выделению числа ярусов и отне- сению различных видов к тому или иному ярусу в разные сроки описания пробного участка различны, в целом имеющиеся материалы позволяют оп- ределить тенденции в развитии древостоя. В настоящее время насаждение пробной площади № 22 имеет три хорошо выраженных яруса древесной рас- тительности (рис. 7.24). Полог первого яруса сформирован из четырех ви- дов: дуба, ясеня, липы и осины. Основную роль в формировании полога пер- вого яруса по-прежнему играет дуб, несмотря на то, что число его стволов на пробной площади за последние 35 лет сократилось наполовину, а с 1937 года - в четыре раза. Тем не менее, проективное покрытие крон этого вида оказывается максимальным, что определяется разрастанием крон. В первом ярусе пересечение крон отсутствует. В формировании второго яруса принимают участие пять видов (см. табл. 7.16). Основная роль здесь принадлежит клену остролистному, пересе- чение крон этого вида невелико (3,3% всей площади крон). Почти в два раза ему уступает по проективному покрытию клен полевой, внутривидовое пе- ресечение крон которого также мало (4,8%). Эти два вида играют лидирую- щую роль в создании проективного покрытия второго яруса. В настоящее время число деревьев клена на пробной площади по сравнению с 1937 г. уве- личилось незначительно. Покрытие крон остальных видов очень мало (ясень, липа, береза). Деревья липы и березы второго яруса на пробной пло- щади отсутствуют, заходят лишь фрагменты их крон. Общее проективное покрытие крон деревьев второго яруса мало отличается от покрытия перво- го яруса (см. табл. 7.16). Третий ярус, как и второй, формируют пять видов: ясень, липа, клены остролистный и полевой, ильм. Из них на первые три приходится 68,4% про- ективного покрытия. Внутривидовое пересечение крон отсутствует. Основ- ная роль в создании проективного покрытия третьего яруса принадлежит клену полевому; внутривидовое пересечение крон у этого вида составляет 19,5%. Ильм имеет незначительное внутривидовое пересечение крон (5%) и сильно уступает клену полевому в проективном покрытии. Вместе с тем, проективное покрытие ильма больше, чем этот показатель в сумме у трех видов (ясеня, липы и клена остролистного). Таким образом, доминирующее положение в третьем ярусе принадлежит клену полевому и ильму. Общее проективное покрытие крон деревьев третьего яруса практически не усту- пает покрытию второго яруса. Таким образом, на пробной площади № 22 за время наблюдений сфор- мировались три яруса деревьев, почти равных по проективному покрытию. Кроны деревьев всех трех ярусов перекрываются и в совокупности образу- ют сомкнутый полог с общим покрытием 96,5% (см. рис. 7.24). Плотный многоярусный полог определяет подпологовый световой режим, а также на- личие и состояние древесного подроста и подлеска из видов кустарников. В целом за 64 года произошло значительное уменьшение числа деревьев, особенно в первом ярусе, где полностью выпали осина и береза. Уменьше-
Рис. 7.24. Структура древесного яруса на пробной площади № 22 (2001 г.).
Таблица 7.17 Изменение встречаемости видов (%) в подросте и подлеске на пробной площади № 22 Вид 1937 г. 1957 г. 2001 г. Еиопутия еигораеа - 80 45 8огЪн8 аисирапа 10 4 - Асег р1а1апой!е$ 100 100 45 Асег сатре$1ге 96,25 98 73 Согу1и$ ачеИапа 95 57 12 Егахтия ехсеЫог 93,75 94 63 1Лтия 1аехч8 53,75 60 55 Ма1ия яуЕеяРая 2,5 10 - Рори1и8 1гети1а - 15 7 ТШа сонкРа 50 40 2 ^ие^си8 гоЪиг 98,75 75 8 Еиопутия чеггисояа 41,25 2 - Ркатпия са1кагйса 12,5 - - Радия ачшт 8,75 13 + Асег Шапсит - 11 - Таблица 7.18 Изменение числа видов на пробной площади № 22 (дубняк) Признак 1937 г. 1957 г. 1968 г. 2001 г. Общее число видов: 48 38 26 25 деревьев 11 12 11 8 кустарников 3 3 2 2 трав 34 23 13 15 ние числа стволов отмечено у большинства видов. К настоящему времени первого яруса достигли отдельные деревья клена остролистного и ясеня. Во втором ярусе первоначально преобладали процессы “врастания”, и число стволов возрастало. На последнем этапе появился клен полевой, который в большом количестве отмечен во втором и третьем ярусах и в виде подроста. Имеющиеся данные позволяют проследить динамику встречаемости дре- весно-кустарниковых видов в составе подроста и подлеска (табл. 7.17). За пе- риод наблюдений среди всех видов происходит снижение встречаемости, вы- падение таких относительно светолюбивых видов, как ЗотЬиз аисирапа, Ма1из 8у1уе81п8, Еиопути8 уеггисо8а, Асег Мапсит и Ккатпиз са1кагйса. По-видимо- му, это связано с формированием и высокой сомкнутостью второго и третье- го древесных ярусов. Наиболее часто в подросте встречаются клен полевой, ясень, ильм и клен остролистный. На 56% учетных площадок в 2001 г. обна- ружены ювенильные экземпляры клена остролистного. За этими видами - будущее в верхних ярусах данного растительного сообщества. На протяжении 64 лет наблюдений в этом растительном сообществе (Хомякова, 1958; Ремезов, 1961; Молоткова, 1968) происходит постоянное снижение видового разнообразия (табл. 7.18). По сравнению с 1937 г. видо- вое богатство сократилось почти в два раза. Появился более теневыносли- вый вид - бересклет европейский. В травяном покрове полностью исчезли 8. Восточноевроп. леса. Кн. 2 225
а 1937 г. 1957 г. 1968 г. 2001 г. □ □ Мс1 И Кт □ ВгЦЦ Рп 41 Рис. 7.25. Изменение эколого-ценотической структуры и видового богатства травя- ного покрова за годы наблюдений на пробной площади № 22: а - расчет спектров произведен по числу видов, встреченных на площадке; б - расчет произведен по долевому участию видов в общем проективном покрытии. Обозначения групп - см. рис. 7.22. боровые, лугово-степные и бореальные виды (рис. 7.25); имеются потери и среди неморальных видов: выпадают более светолюбивые МеПса пи1ап8, СопхаИапа тщаИз, Сагех <И§Иа1а, С. рйо8а\ исчезают папоротники (Огуор1еп8 саПки81апа, В./Шх-та8). Небольшое число вновь отмеченных видов - это ни- трофильные и лугово-опушечные эксплеренты, появляющиеся на пороях кабанов, на элементах ветровально-почвенного комплекса и других наруше- ниях почвенного покрова. Некоторые изменения напочвенного покрова за- кономерны и являются следствием увеличения возраста древостоя (Ремезо- ва, 1952, 1957). Так, старение древесного яруса сопровождается сменой до- минанта в травостое, и осоково-снытевый травяной покров трансформиру- ется в снытевый. На этом возрастном этапе высока встречаемость видов 8-стратегии (А8агит еигораеит - 100%, Ри1топаг1а оЪ8сига - 95%, Ьа1куги8 уети8 - 84%, Ьатшт таси1аШт - 60%), а также эксплерентов (Сгйса скока - 60% и $1еИапа ко1о81еа - 42%). Остальные виды редки и немногочисленны. Динамика видового состава и эколого-ценотической структуры расти- тельного покрова сопровождается изменением характеристик местообита- ния, вычисленных по шкалам Д.Н. Цыганова: увеличиваются затененность, богатство почвы азотом, увлажнение, падает кислотность (показатель Кс увеличивается), снижается показатель солевого богатства. Все эти измене-
Увлажнение почв, баллы шкалы Нб 2001 г. 7,65-1 7,6- 7,55- 7,5- 7,45 - 7,4- 7,35- 6 1968 1937 1957 6,2 6,4 6,6 6,8 Богатство почвы азотом, баллы шкалы & ^1 о и о Рис. 7.26. Изменение балловых экологических оценок растительного покрова дуб- няка осоково-снытевого пробной площади № 22 последовательно за 1937, 1957, 1968, 2001 годы наблюдений. Шкалы Д.Н. Цыганова (1983): Ьс - затененности, Нс1 - увлажнения, Тг - солевого богатства, № - богатства почвы азотом, Кс - кислотности. ния однонаправлены, но количественно не выходят за пределы одной ступе- ни соответствующих шкал (рис. 7.26). Динамика растительности немораль- ных дубняков проявляется в формировании в этих сообществах второго и третьего древесных ярусов из теневыносливых видов - кленов остролистно- го и полевого. Возобновление дуба в этих сообществах отсутствует. Изме- нения видового состава подроста, подлеска и травяного покрова определя- ются увеличением сомкнутости верхних ярусов и закономерны для дубня- ков, достигших определенного возраста. Тенденции, выявленные на описанной выше пробной площади, харак- терны для дубняков этой группы. Специфика процесса на разных участках проявляется в соотношении видов нижних ярусов древостоя (клена остроли- стного и полевого, вяза гладкого) ясеня обыкновенного как в качестве до- минанта, так и в различных сочетаниях. Видовой состав нижних ярусов оп-
Таблица 7.19 Состав древесного полога осинника снытевого на пробной площади № 13 Признак Сроки наблюдений 1937 г. 2001 г. Состав I яруса 6Ос4Д 5ОсЗД1Яс1Б ед. Лп Возраст, годы 51 115 Средняя высота, м нд 34,3 Средний диаметр, см нд 50,7 Состав П яруса - 5К.о.2Лп1Яс1В1К.п. Состав III яруса - 10К.П.+К.О. Число деревьев 1Д1ДП ярусов НД 42/34/41 Покрытие 1Д1ДП ярусов НД 63,72/49,75/31,54 Покрытие видов, % Осина (I ярус) НД 38,7 Дуб (I) НД 12,6 Ясень (1Д1) - 8,8/2.8 Береза (I) - 4,1 Липа (I) - 1/6,9 Клен остролистный (ПДП) - 28,3/0,2 Клен полевой (ПДП) - 5,4/31,3 Вяз шершавый (П) - 7,8 Примечание. Виды деревьев: Д - дуб, Кл.о. - клен остролистный, Кл.п. - клен полевой, Лп - липа, В - вяз шершавый, Яс - ясень, Б - береза, Ос - осина, Рб - рябина. В скобках указаны ярусы древо- стоя. ределяется заносом семян, условиями почвенного богатства и, возможно, ув- лажнением. Динамика снытевых осинников детально прослежена на пробной пло- щадке № 13 (площадь 0,25 га). Площадка заложена в 1937 г. в осиннике сны- тевом (кв. 486), представленном небольшой по площади куртиной среди дуб- няка, расположенного в средней части пологого выровненного склона к ре- ке Усмань. Почва супесчаная, подстилается суглинком на глубине 40-50 см (Пояркова, 1954). По-видимому, насаждение сформировалось в результате вырубки дуба. На момент закладки пробной площади № 13 в 1937 г. в состав насаждения входило только два вида (табл. 7.19), а к концу наблюдения оно достигло пяти видов. Кроме того, сформировались второй и третий ярусы с разнообразным видовым составом. Основную роль в формировании полога первого яруса играет осина (рис. 7.27). Внутривидовое перекрытие крон у осины практически отсутству- ет (3,9%). Второе место принадлежит дубу, остальные виды имеют значитель- но меньшее проективное покрытие. В формировании второго яруса принима- ют участие пять видов: ясень, липа, ильм, клены остролистный и полевой. Ос- новная роль здесь принадлежит клену остролистному (внутривидовое пере- крытие крон 4,0%); участие остальных четырех видов в создании полога вто- рого яруса меньше. Из всех перечисленных видов, лишь у клена полевого есть внутривидовое пересечение крон, но оно незначительно (3,1%). Третий ярус состоит практически из одного клена полевого. Клен остролистный предста- влен всего одним фрагментом кроны дерева, находящегося за пределами пробной площади.
Древостой 1Лтих &1аЪга Асег сатреМге Асег ркиа- Ве1и!а репсЫа Рори! из 1гети1а ТШа сог&иа Ггах1пиз ехсеЫог (}иегсиз гоЪиг со •= Рис. 7.27. Структура древесного полога на пробной площади № 13 Воронежского заповедника. Показаны проекции крон по видам и ярусам (2001 г.).
Рис. 7.28. Изменение эколого-ценоти- ческой структуры травяного покрова за годы наблюдений на пробной пло- щади № 13: а - расчет произведен по числу видов каждой группы, встреченных на площадке; б - расчет произведен по доле видов в общем проективном покрытии. Обозначе- ния групп - см. рис. 7.22. Общее проективное покрытие первого, второго и третьего яру- сов с учетом внутривидового и межъярусного пересечения крон составило 89,48% всей площади, что свидетельствует о большой плотности полога, определяюще- го низкую освещенность в при- земной части. Такой световой режим определяет динамику светолюбивых видов деревьев, кустарников и трав. За время наблюдений число видов деревьев, кустарников и трав на проб- ной площади № 13 значительно сократилось (табл. 7.20). Из состава подлес- ка выпали светолюбивые деревья и кустарники (Асег Мапсит, Ккатпиз са1кагйса, ЗогЬиз аисирапа, УгЬигпит ори1из)\ более светолюбивый Еиопутиз хеггисоза сменился Еиопутиз еигораеа. В напочвенном покрове в два раза со- кратилось число видов. Выпали виды нитрофильной и боровой групп, в че- тыре раза сократилось число видов бореальной, опушечной и лугово-степ- ной групп (рис. 7.28, а). Некоторое сокращение числа видов неморальной эколого-ценотической группы связано с выпадением более светолюбивых видов этой группы: ВгаскуросЕит ргппаШт, Мекса пи1апз, ЕезШса §1§ап1еа, Еатшт таси1аШт, СопхаИапа та]аИз. Однако неморальная группа - абсо- лютный доминант по проективному покрытию, причем этот показатель практически не изменился: 97,53% в 1937 г. и 98,69% в 2000 г. (рис. 7.28, б). Изменения внутри самой неморальной группы сводятся к следующему. Если в 1937 г. встречаемость довольно большой группы растений была более 88% (Ае§орос1шт ро<1а§гапа, Сагех рйоза, Азагит еигораеит, Рикпопапа оЪзсига, 81е11апа ко1оз1еа 100%; Ро1у§опаШт ти1й/1огит, Ую1а пйгаЫНз, Еа1кугиз хетиз 88-97%), то в 2000 г. только сныть отмечена на всех учетных площадках. Таблица 7.20 Изменение числа видов на пробной площади № 13 (осинник снытевый) Признак 1937 г. 2000 г. Общее число видов: 48 25 деревьев 11 8 кустарников 4 2 трав 33 15
ж -1937 г. Д- 1965 г-66 гг. • - 1986 г-2000 гг. Рис. 7.29. Изменение балловых экологических оценок растительного покрова осин- ников: а - оценки получены для пробной площади № 13 за 1937 и 2000 годы наблюдений; б - оценки получены по данным описаний 1937, 1965-1966, 1986-2000 гг. Шкалы по Д.Н. Цыганову (1983). Встречаемость других видов резко снизилась: Ри1топапа оЬзсига встречает- ся на 62% учетных площадок, Сагех рИоза, Азагит еигораеит, СаИит оНога- 1ит - на 32-34%. В 1937 году доля сныти в общем проективном покрытии со- ставляла 44%, а в 2000 г. - 69%. Все эти изменения сопровождаются более чем трехкратным увеличением общего проективного покрытия (с 15 до 55%). Анализ динамики экологических характеристик показал небольшое уве- личение увлажнения и затененности; кислотность, солевое богатство и бо- гатство почвы азотом, определенные по экологическим шкалам по описа- нию 1937 г. и 2000 г., полностью совпадают (рис. 7.29, а, б). Процессы, происходящие в осиннике, аналогичны таковым в дубняке, но имеют и свои особенности (см. табл. 7.16 и 7.19). Сходство происходящих во времени процессов заключается в формировании сложных многоярусных насаждений и в одинаковом общем видовом составе (в дубняках, и в осинни- ках насаждения слагаются из восьми одинаковых видов). Сходны и динами-
ческие тренды, которые выражаются в снижения роли реактивных видов (осины, березы). Различия же заключаются в разном исходном соотноше- нии видов. В дубняках (табл. 7.16) сохраняется роль дуба как эдификатора, а в осиннике сохраняется доминирование осины. Второй ярус дубняков и осинников слагают три толерантных вида (липа, клен остролистный и клен полевой) и по одному виду конкурентоспособному (ясень) и толерантно-ре- активному (вяз голый). В дубняках безусловное лидерство принадлежит кленам; ясень, липа и береза присутствуют номинально. Во втором ярусе осинников главную роль играет клен остролистный. Однако четыре вида вместе (ясень, липа, клен полевой, вяз шершавый) имеют здесь практиче- ски такое же, как и клен остролистный, проективное покрытие. То есть формирование второго яруса осинника схоже с таковым у первого яруса и ведет к увеличению видового разнообразия, но с доминированием толе- рантных видов. Наибольшие различия между дубняками и осинниками на современном этапе развития существуют в видовом составе третьего яруса. В дубняке этот ярус представлен пятью видами, а в осиннике состоит исключительно из одного вида - клена полевого. Этот вид доминирует и в дубняке, но там, постепенно нарастает участие вяза шершавого. Сукцессионные процессы в осиннике снытевом сходны с описанными сменами в дубняке осоково-снытевом (пробная площадка № 22). Осинник, возникший как производное сообщество после вырубки дубняка, проходит те же этапы развития. Увеличение сомкнутости древесного полога за счет формирования нижних ярусов из кленов остролистного и полевого приводит в сокращению видового разнообразия напочвенного покрова и к образова- нию монодоминантного снытевого травостоя, при этом экологические хара- ктеристики местообитания практически не меняются. Динамика лесных сообществ пойм реки Ивница и реки Усмань На формирование растительности пойм существенное влияние оказыва- ет средообразующая деятельность бобров, а также антропогенное вмеша- тельство в прошлом (вырубка и создание культур) и на современном этапе (поддержание сенокосов). Растительный покров поймы реки Ивница в 1937 г. был представлен ольшаниками (А1пиз §1и1тоза) таволгово-крапивными и тростниковыми, а также березняками (ВеШ1а риЪезсепз) осоково-таволговыми. Возраст древо- стоев составлял 20-27 лет, очень редко 40-50 лет, доминировали виды оль- шаниковой (нитрофильной) группы. Расположение и конфигурация выде- лов свидетельствуют о вырубке отдельных участков поймы в прошлом. В середине 70-х годов в прирусловой полосе поймы были посажены культу- ры ивы с целью улучшения кормовой базы бобров. Демутационные процессы на этом участке профиля (см. рис. 7.11, эко- топ 2) привели к тому, что в настоящее время пространственное распределе- ние растительных сообществ согласуется с зонированием поймы по харак- теру рельефа и гидрологическому режиму, т.е. подчиняется природным за- кономерностям. Так, на прирусловых валах образовались ольшаники сныте- во-крапивные. Выровненные сырые участки центральной поймы заняты ольховыми и березово-ольховыми лесами с Ркга^тйез аиз1гаИз, УгПса сИспса,
ЕШрепби1а и1тапа, Зсггриз зуЬайсиз, видами папоротников и гигрофильных осок. Для мокрых понижений центральной поймы характерны березняки папоротниково-осоково-тростниковые. Притеррасные участки поймы пред- ставлены березово-ольховыми лесами с примесью дуба и осины и большой долей неморальных видов в напочвенном покрове. В целом для ценозов пой- мы характерно снижение в древостое обилия осины, появление в некоторых местах в качестве примеси дуба. В смешанных березово-ольховых лесах сни- жается доля березы. В то же время в мокрых понижениях центральной пой- мы с пойменно-лесными торфяными почвами на средних торфах сформиро- вались березняки с небольшой примесью ольхи в древостое. Возрастание сомкнутости древесного яруса с увеличением возраста древостоя привело к сокращению обилия и даже к выпадению ряда светолюбивых видов. Пойма реки Усмань подвергалась большему антропогенному воздейст- вию. В 1937 году здесь были распространены березняки осоково-таволго- вые, крупноосоковые луга, тростниковые заболоченные луга, ольшаники тростниковые (названные ассоциации располагались по мере убывания за- нимаемой ими площади в пределах геоботанического профиля). В 1963-1965 годах прирусловая полоса поймы была закультивирована ивой. Сейчас на этих участках сформировались ивняки папоротниковые, крапив- ные и тростниково-крапивные. Почти повсеместно в них имеется примесь ольхи клейкой. Длительно не выкашиваемые луга зарастают ольхой. В оль- шаниках, достигших возраста 85-90 лет, в результате выпадения деревьев образуются большие окна. В результате этого в напочвенном покрове силь- но выражена мозаичность. На притеррасных участках поймы в древостое сильно возрастает доля дуба; березняки и осинники таволгово-снытевые и таволгово-крапивные с небольшой примесью дуба сменяются березово-оси- ново-дубовыми древостоями, в напочвенном покрове этих сообществ воз- растает доля неморальных видов. Таким образом, в центральных частях пойм восстанавливаются ольша- ники, а при значительном накоплении торфа они сменяются березняками. В центральной и притеррасной пойме сокращается обилие осины, на при- террасных участках возрастает доля дуба. В напочвенном покрове сокраща- ется обилие луговых и опушечных видов. Изменения видовой и ярусной структуры растительных сообществ в пойме реки Усмань изображено на рис. 7.30, а, б. Существенное изменение характеристик увлажнения в сторо- ну ксерофитизации, отмеченное в этих растительных сообществах, объясня- ется внешними причинами: понижением базиса эрозии рек и сокращением их стока (Утехин и др., 1990). Следствие этого - увеличение доли немораль- ных видов и сокращение обилия водно-болотных видов. * * * Растительный покров Воронежского заповедника в настоящее время представляет собой мозаику фитоценозов, находящихся на разных стадиях формирования растительности на песчаных субстратах. Благодаря усилиям нескольких поколений геоботаников появилась уникальная возможность восстановить временной ряд развития растительного покрова данной терри- тории. Как было показано ранее, на глубоких и рыхлых песках II надпой- менной террасы мы наблюдаем начальные стадии восстановительной дина- мики в виде сосняков лишайниковых, сменившихся сосняками зеленомош-
Рис. 7.30. Схема ярусной структуры растительных сообществ поймы реки Усмань по данным 1937 г. (а) и 2000 г. (б). Условные обозначения: А.§. - А1пи8 §1што$сг, В.р. -ВеШ1а региЗиЫ', Р.1. -Рори1и8 1гетикг, (^.г. - ()иегси8 гоЪиг, 8.1. - ЗаИх /га§Ш8; К.п. - КлЬе8 т^гипг, С.а. - Согу1и8 ачеИапсг, С.8р. - виды рода Сагех', Рй.а. - Ркга§тйе8 аизТгаИз', Р.и. - РШреп(Зи1а и1тапа', Эг. - папоротники. ными, а на более плотных и менее мощных песчаных наносах II, III и IV над- пойменных террас - промежуточные и заключительные этапы этого про- цесса - дубняки снытевые. Таким образом, пространственное распределение ассоциаций на мест- ных водоразделах в бассейнах малых рек, занимающих экотопы с разной мощностью и рыхлостью песчаных наносов, как бы повторяет основные этапы временного сукцессионного ряда лесных сообществ: сосняк лишайни- ковый сосняк зеленомошный дубо-сосняк разнотравный сосно-дуб- няк разнотравный дубняк снытевый. Изучение истории формирования территории и хозяйственной деятель- ности в дозаповедный период и в первые годы заповедания свидетельствует о том, что современный растительный покров Усманского бора сформиро- вался, в основном, под воздействием человека. Вырубка леса, пожары, по- садка культур сосны, выпас и распашка отдельных участков постоянно пре- рывали естественный ход сукцессии. На протяжении последних 70 лет воз-
действие названных выше факторов значительно уменьшилось в северной части Усманского бора. Процессы смен на территории, изъятой из хозяйственного использова- ния, сводятся к следующему: • сокращение обилия реактивных видов в древесном ярусе (березы, оси- ны, сосны); • увеличение обилия толерантных видов (липы, кленов остролистного и полевого); • формирование полидоминантных древостоев; • формирование древостоев со сложной ярусной структурой и разнооб- разным видовым составом; • сокращение обилия светолюбивой флоры (степной, луговой, опушеч- ной и боровой групп) в подлеске и напочвенном покрове; • сокращение обилия видов бореальной группы видов; • неморализация всех ярусов лесных сообществ. Существование степной, луговой, опушечной, боровой и бореальной эколого-ценотических групп в лесных сообществах Усманского бора под- держивается благодаря периодическому прерыванию естественного хода сукцессии пожарами и вырубкой. Так как заповедный режим направлен на предотвращение подобных воздействий, можно предположить дальнейшее сокращение обилия представителей этих групп на заповедной территории и, возможно, полное исчезновение отдельных видов. Соответственно, стано- вятся редкими те ассоциации, в которых доминируют виды боровой, боре- альной и лугово-опушечной групп. Результаты обследования растительных сообществ на геоботаническом профиле заповедника в 1937, 1965-1966, 1986 годах выявили общую для все- го растительного покрова тенденцию: сокращение диапазонов таких эколо- гических факторов как солевое богатство почвы и ее увлажнение (по шка- лам Л.Г. Раменского и др., 1956), увлажнения, богатства азотом, кислотно- сти и трофности почв (по шкалам Д.Н. Цыганова, 1983). Сокращение эколо- гического пространства сообществ, т.е. их ареала в системе координат гра- диентов среды, наиболее ярко было выражено в период с 1937 г. по 1966 г. В дальнейшем темпы этого процесса значительно уменьшились. По-видимо- му, это связано с завершающими этапами демутации лесной растительно- сти. Общее направление фитогенной трансформации характеристик экото- на в процессе сукцессии определяется тенденцией к некоторому усредне- нию, нивелированию условий развития растительности. В результате направленной динамики лесов часть ранее распространен- ных типов сообществ превратились в редкие и исчезающие. К редким на территории заповедника можно отнести сосняки лишайниковые и бруснич- ные, а также сосняки с березой плауново-долгомошные. Небольшими “пя- тачками” среди сосняков разнотравно-зеленомошных II надпойменной тер- расы реки Воронеж встречаются осинники бореальные с костяникой и вида- ми из семейства грушанковых в напочвенном покрове. Практически исчез- ли к настоящему времени осинники бореальные с черникой и осинники бо- ровые, описанные в 1937 г. и являющиеся производными соответствующих сосняков. Очень редкими стали осинники болотистые с доминированием бо- реальной и нитрофильной флоры, ранее широко распространенные в пойме как производные ольшаников.
Результаты обследования растительных сообществ на геоботаническом профиле заповедника в 1937, 1965-1966, 1986 годах и наблюдения на постоян- ных площадках выявили общую для всего растительного покрова тенденцию: сокращение диапазонов таких экологических факторов как солевое богатство почвы и ее увлажнение (определение проводилось по шкалам Л.Г. Раменского (1956), т.е. тех характеристик экотопа, которые трансформируются средооб- разующей деятельностью растительности в процессе сукцессии (Утехин, 1971; Утехин и др., 1990; Стародубцева, 1997). Сокращение “ординационного поля” сообществ, т.е. их ареала в системе координат градиентов среды, наиболее яр- ко было выражено в период с 1937 г. по 1966 г. В дальнейшем темпы этого процесса значительно уменьшились. По-видимому, это связано с завершающи- ми этапами демутации лесной растительности. Общее направление фитоген- ной трансформации характеристик экотопа (в данном случае - относительных оценок богатства и увлажнения почвы) в процессе сукцессии определяется тенденцией к некоторому усреднению, нивелированию условий развития рас- тительности. 7.5. Сукцессионные процессы в растительном покрове неморальных лесов и их связь с типами ландшафта и особенностями природопользования Сукцессионные процессы в растительном покрове современных широ- колиственных лесов (включая леса лесостепи) с популяционных позиций подробно рассмотрены в нескольких сводках и монографиях (Смирнова и др., 1990; Восточноевропейские..., 1994; Рорабуоик е! а1., 1995; Сукцессион- ные процессы..., 1999; Оценка..., 2000). Здесь приведены, в основном, новые данные, которые появились как в связи с уточнением представлений о сук- цессиях в широколиственных лесах, так и в связи с новыми фактами. 7.5.1. Общая характеристика сукцессионных процессов в полосе неморальных лесов Широколиственные леса Русской равнины, как и хвойно-широколиствен- ные, преобразованы в результате сложного сочетания рубок разных типов и интенсивности, выжиганий, распашек, выпаса (см. раздел 2.3). На рисунках 7.31-7.33 показаны варианты преобразования этих лесов, когда действует один (рубки или выпас) или два близких по последствиям (распашка и выжи- гание) фактора. В качестве исходного варианта рассматриваются разновозра- стные широколиственные леса с хорошо выраженной §ар-мозаикой. Нали- чие в таких лесах окон и ВПК определяет присутствие в них (помимо трав из неморальной лесной группы) трав из неморальной и нитрофильной опушеч- ных групп, которые названы высокотравьем. Леса, образованные первым по- сле сплошной рубки поколением деревьев, состоят из широколиственных и мелколиственных видов деревьев и неморальных лесных трав, иногда с не- большой примесью опушечников из разных ЭЦГ. Такой вариант широколи-
Рис. 7.31. Основные варианты преобразований широколиственного неморально- высокотравного леса в результате сплошных рубок (при условии частичного сохра- нения подроста и травяного покрова) и восстановление исходного типа. Рис. 7.32. Основные варианты преобразований широколиственного неморально- высокотравного леса в результате распашки или выжигания (на разных субстра- тах), последующих рубок и восстановление исходного типа. ственных лесов возникает и на любых субстратах, если рубки не сопровожда- ются заметным нарушением напочвенного покрова и почв. Если это происхо- дит, то формируются сукцессионные варианты, близкие к таковым при рас- пашке или выжигании. Дальнейшие преобразования зависят от способа воз- действия; введение заповедного режима позволяет восстановить исходное со- стояние (см. рис. 7.31), которое в современных условиях может соответство- вать квазиклимаксовому, или диаспорическому субклимаксу.
рубки Рис. 7.33. Основные варианты преобразований широколиственного неморально-высокотравного леса в результате выпаса (на разных субстратах), спонтанного зарастания, последующих рубок и восстановление исходного типа.
Распашка или выжигание и выпас, в отличие от рубок без нарушения на- почвенного покрова, приводят к существенно различным вариантам лесов первого или второго поколения (см. рис. 7.32, рис. 7.33). Дальнейшее спон- танное развитие, при условии свободного заноса семян основных ценозооб- разователей, через несколько поколений приходит к варианту, приближаю- щемуся к исходному, однако на песчаных субстратах это происходит обыч- но медленнее, чем на суглинистых. В конкретных условиях разные способы преобразования лесов могут осуществляться совместно (сплошные рубки в сочетании с огневой очи- сткой лесосек подобны верховым пожарам и пр.), интенсивность их мо- жет сильно варьировать и в результате возникает огромное число част- ных вариантов. Особенности демографической структуры популяций широколиственных видов деревьев в лесах, сформированных после рубок Для более детальной оценки направлений сукцессионных смен в сов- ременных широколиственных лесах, сформированных в результате ру- бок разного типа и посадок, в сообществах, представляющих основные ассоциации восточноевропейских широколиственных лесов, была оцене- на демографическая структура популяций всех видов деревьев (табл. 7.21). Пробные площади были специально подобраны в лесах, име- ющих режим заповедников, заказников, памятников природы, генетиче- ских резерватов. По классификации Алексеева-Погребняка (Погребняк, 1955), эти участки относятся к типу свежих дубрав, где лесорастительные условия благоприятны для произрастания всех видов деревьев, присутст- вующих на данной территории. Демографический анализ популяций всех видов деревьев дает воз- можность прогнозировать развитие и популяций, и ценозов в целом. Ко- личественное участие видов в первом (#2, & и $ особи деревьев первой ве- личины) и втором подъярусах (^х особи деревьев первой величины и #2, и я особи деревьев второй величины) яруса А определяет современную структуру ценозов и отражает ранее существовавшие возможности само- поддержания популяций или поддержания их искусственным путем. Ко- личественное участие видов в ярусе В (V особи всех видов и особи де- ревьев второй величины) характеризуют направленность перестройки сов- ременного яруса А в ближайшем будущем вследствие замещения отмира- ющих старых деревьев более молодыми. Количественное участие видов деревьев в ярусе С (1т и у особи всех видов) отражают влияние современ- ной структуры ценоза на выживаемость молодого поколения, а также возможности заноса и приживаемости зачатков. По числу видов в яру- се А исследованные ценозы образуют две группы: 1) полидоминантные (№ 1, 2, 4, 5, 8, 9, 10, 11, 13, 17 в табл. 7.21); 2) моно- и олигодоминантные (№ 3, 6, 7, в табл. 7.21). Полидоминантные ценозы не одинаковы по соот- ношению видов в первом подъярусе яруса А (см. табл. 7.21). По уменьше- нию участия конкурентных видов (дуба, бука, ясеня) они образуют ряд из следующих сообществ: (№ 11, 12)-(№ 10, 15)-(№ 1, 2, 9)-(№ 5)-(№ 4, 13)- (№ 8)-(№ 17)-(№ 14, 16).
Таблица 7.21 Количественное участие видов деревьев разных онтогенетических состояний в составе ярусов и подъярусов широколиственных лесов № п/п Ярусы и подъярусы А1 А2 В С1 С2 У2->3 (Д, Бк, Я, Лп, Ко, Яв, Б) (Д, Бк, Я, Лп, Ко, Яв, Б) §2-(Г, В, Кп, Гр, Яб, Кт) V всех видов, (Г, В, Кп Гр, Яб, Кт) 1т всех видов У всех видов 1 4ЯЗД2Яв1Бк ед.Ко 8Г2Бк ед.КоЯЯв 6Г2В1Ко1Я ед.ЯвБк 5ГЗ(Я+Яв)1Ко1В ед.Бк ЗЯЗЯвЗ(Г+В) ед.БкД 2 4ЯЗД2Яв1Бк 8Г2Бк ед.Яв 6Г2В2Ко ед.Я ЗЯЗГ1Яв1В1(Ко+Бк) 6Яв2Я 1 Ко 1 (Б к+В+Б к+Г) 3 6Д4Бк 8Г2Бк 5Бк5Г ед.Лп.Ко 5БкЗЯв1Г1(Ко+Д) 8Г1Бк1Яв ед.ДКо 4 5Д2Ко2Яв1Лп 9Г1Д ед.ЯвКпВ 8Г1Ко1Яв ед.В 8Яв1Г1В ед.Ко 5Яв2Ко2Г1В ед.Д 5 4ДЗЯ2Лп1Ко ед.В 6Г2Ко1Кп1Я ед.КпЛпВ 9Г1Я ед.Я 7Г2Лп1(Ко+В) 1(Лп+В+Д) 6 ЮГ ед.КоКп ЗКо7Кп ед.ГЛпВ 9Кп1Ко ед.ГЛп 5ГЗКп2Ко ед.ЛпВ 7 ЮКо 6Г2Ко2Кп 7КоЗКп ед.Г ЮКо ЮКо ед.ГКпВ 8 1Д1Я6Лп2Ко ЮГ ед.КпВЯКо 7ГЗКп ед. ЛпКоВЯ 4Ко4Кп1Г1Я ед.ВЛпД 6КоЗЯ1Г ед.КпЛпВД 9 ЗД5Я2Ко 8Г1Кп1В, ед.Я,Ко 4Г2Лп1Ко2 Кп1В ед.Я ЗКоЗКп2Г1Я1В ед.Лп 8Ко1Я1Кп ед.ДЛпВГ 10 7Д2Я1Ко 5Ко2Кп2В1Д+Я 6Кп2Ко2В ед.ДЯ 4Кп2Я2В2Ко ед.ДЛп 9Кп1(Я+Ко) ед.ДЛп 11 9Д1Я ед.Ко 7Кп2Яб1(Д+Ко+В+Я) 6Кп2Кт1Яб1(Я+Д+Ко) 4КпЗКо1Я1Кт ед.ДГр 8Ко1(Лп+Д) 1(Б+Яб+Гр) 12 6Д4Я 5В4Кп1(Д+Я+Ко) 5КпЗВ1Д1(Ко+Лп+Я) 5Я4Д1(Ко+Лп+В) 9Я1Д ед.КоЛпВ 13 5КоЗД2Я 7Кп1Я1В1(Лп+Ко) 6Кп2В1Я1Ко ЗКпЗЯ2Ко2В ед.ДЛп 5Я2В1Ко1Кп1(Д+Лп) 14 9Лп1Ко ед.ДЯ 6ВЗЛп1(Ко+Я) 7КоЗЛп ед.ЯВ 9Ко1(Я+Лп+В) 9Ко1Я ед.Лп,В 15 9Д1(Я+Ко+Лп) 6В2Ко2(Лп+Кп+Я) ЗЛпЗКо2В1Я 5ЯЗКп2В ед.Д 5Кп4Ко1Я ед.ДВ 16 6Лп4Ко ед.ДЯ 6КоЗВ1Лп ед.Я 6ЯЗВ1(Ко+Лп) 5ЯЗКо2В ед.ДЛп ЮКо ед.ЯВДЛп 17 5Ко4Лп1Д 6В4Лп ед.Ко 6ЛпЗКо1В 6КоЗЛп2В 7ВЗКо ед.Лп Примечание. Количественное участие представлено в виде формулы древостоя каждого яруса и подъяруса, число особей каждого онтогенетического состояния оценено в баллах от 1 до 10, если доля участия меньше 1, то оно обозначено как единичное (ед.). Виды: Д- дуб черешчатый, Бк - бук лесной, Я - ясень обыкновенный, Яв - явор, Лп - липа сердцевидная, Ко - клен остролистный, Кп - клен полевой, Кт - клен татарский, Г - граб обыкновенный, В - вяз голый, Гр - груша обыкновенная, Яб - яблоня лесная; № 1-9 - сообщества ассоциации ТШо-СагртеШт, № 10-13, 15, 16 - Асеп-сатре$1п$-0иегсее1ит, № 14 -Асеп сатре$1п$-ТП1еШт, № 17 - Ае§оро<Ио-ТШеШт.
Разное количественное участие дуба и ясеня в ценозах с однотипны- ми экологическими условиями делает правомерной его дигрессионную трактовку. Более того, во всех ценозах этого ряда самая молодая, возник- шая после снятия антропогенного пресса, часть популяций (ярус С, вто- рой подъярус) включает практически все виды, имеющиеся в первом подъярусе яруса А, но в другом количественном соотношении. Наиболее велика доля обильно и регулярно плодоносящих видов - клена остроли- стного и полевого, явора, ясеня, реже вяза. Наименьшее участие имеют виды с нерегулярным плодоношением или плохой приживаемостью всхо- дов - дуб и липа, соответственно. Остальные виды занимают промежу- точное положение. Соотношение видов, вышедших из затенения вторым подъярусом яруса С и достигших, наряду с высокими травами, первого подъяруса яруса С, уже иное. Из состава этого подъяруса в большинстве ценозов (исключение составляет ценоз № 12) дуб выпал полностью или сохранились лишь единичные экземпляры. Здесь преобладают клены, липа (за счет вегетативного возобновления), граб и ясень. Следует отме- тить, что подрост всех видов приурочен к более светлым участкам цено- зов и имеет групповое размещение. Количественное участие видов в ярусе В демонстрирует условия сущест- вования подроста на следующем этапе развития. Здесь преобладают относи- тельно теневыносливые и быстрорастущие виды - граб, отчасти вяз, клены полевой и остролистный, а в некоторых сообществах (вне ареала граба) ясень и липа. Кроме граба и вяза, в ценозах ассоциации Ае^оросИо-ТШеШт, Асеп сатре81п8-ТШеШт велика доля липы, в ассоциации Асеп сатре81п8- ОиегсеШт - кленов. Это связано со спецификой не только ценотических, но и эколого-флористических условий в ареале широколиственных лесов. Бо- лее четко, по сравнению с ярусом С, проявляется групповое размещение особей. Они произрастают лишь в окнах, где уровень освещенности не ме- нее 5-10% полной. Во втором ярусе ценозов, относящихся к ассоциации ТШо-СагртеШт, до- минирует граб. Аномальная для полидоминантных широколиственных ле- сов монодоминантность второго яруса - следствие предшествовавших запо- веданию многократных выборочных рубок, которые омолодили популяции граба (самая старая часть популяций граба представлена порослевыми де- ревьями и на 50-70 лет моложе деревьев первого яруса). В ближайшем бу- дущем с распадом современного первого яруса полидоминантные ценозы превратятся в моно- или о л иго доминантные. Результат демографического анализа “типичных” широколиственных лесов позволяет сделать следующее заключение. Во втором ярусе ценозов, относящихся к ассоциациям Асеп сатре81п8^иегсеШт, Асеп сатре81п8- ТШеШт, Ае^оросИо-ТШеШт (см. табл. 7.21), господство делят клены (полевой в западных, остролистный в восточных областях), вяз и липа. Все эти виды уступают первенство грабу в способности к травматическому порослеобра- зованию и не создают такого темного полога, как граб. В связи с этим вто- рой ярус лесов вне ареала граба олиго- или полидоминантный, а в третьем ярусе возникают самые разные сочетания, главным образом, толерантных видов. Следовательно, после распада современного первого яруса поли- или олигодоминантность сохранится, но доминирующая роль дуба (и отчасти ясеня) будет утеряна.
Современное состояние и прогнозы развития популяций широколиственных видов деревьев I. Конкурентные виды. Дуб черешчатый. Ни в одном из изученных це- нозов нет полночленных популяций дуба, причем они неполночленны как при семенном, так и при вегетативном способе самоподдержания. Среди взрослых особей господствуют старые и средневозрастные генеративные, среди молодых - проростки и ювенильные особи. В связи с большим све- толюбием этого вида подавляющая часть особей отмирает в первые годы жизни, а сохранившиеся в наиболее освещенных местах (окна, возникшие при вывалах, санитарные рубки и т.д.) превращаются в торчки (квазисе- нильные особи, Смирнова и др., 1984). Судьба их различна: при образова- нии больших окон они могут достичь верхнего яруса, а при периодических небольших осветлениях длительно (до 100 лет и более) существуют в ква- зисенильном состоянии, составляя резерв популяции (Смирнова и др., 1984). Естественное вегетативное возобновление свойственно дубу в меньшей степени, чем другим видам широколиственных деревьев, по- скольку спящие почки в возрасте 80-120 лет утрачивают способность к пробуждению (см. раздел 3.3). Следовательно, в современных широколи- ственных лесах, возникших после естественного зарастания вырубок, по- пуляции дуба, по мере отмирания старых особей, неуклонно идут к регрес- су. В этих условиях поддержание локальных популяций дуба возможно только искусственным путем в результате посадок после рубок и длитель- ного ухода за возобновлением. Ясень обыкновенный. В полидоминантных широколиственных ценозах у этого вида есть полночленные и неполночленные популяции. В возрас- тных спектрах чаще всего отсутствуют виргинильные и молодые генератив- ные особи или их недостаточно для самоподдержания популяций. Возраст- ные спектры популяций ясеня в сравнении с дубом более полночленные, что обусловлено большей теневыносливостью этого вида в раннем возрасте (Евстигнеев, 1988). К виргинильному состоянию теневыносливость ясеня снижается. В связи с этим только в тех сообществах, где есть достаточное количество окон, молодая часть популяций состоит из нормально развитых особей, в большинстве же ценозов она представлена квазисенильными осо- бями, численность которых у ясеня все же значительно больше, чем у дуба. Несколько более устойчивое сохранение позиций ясеня в широколиствен- ных лесах, сформированных рубками, определяется также его способно- стью к вегетативному размножению. Раннее пробуждение спящих почек (в конце имматурного - начале виргинильного состояния) при усыхании глав- ной оси и более долгое сохранение ясенем во взрослом состоянии поросле- вой способности давало ему некоторые преимущества перед дубом при руб- ках. Введение заповедного режима в выровненных рубками полидоминант- ных лесах не позволяет рассчитывать на быстрое восстановление разновоз- растных популяций ясеня из-за малой численности виргинильного подроста. Бук лесной. Популяции бука как в Прикарпатье, так и в Закарпатье (Чи- стякова, Парпан, 1991; Восточноевропейские..., 1994; Рипа, 1997) полно- членные и представлены особями, по преимуществу, семенного происхож- дения и нормальной жизненности. Исследования показали, что бук способен нормально возобновляться как в большинстве современных полидоминант-
ных ценозов, так и в чистых бучинах. В первую очередь, это объясняется его значительной теневыносливостью. Таким образом, на примере дуба, ясеня, бука (видов, относительно близ- ких по требовательности к почвенно-грунтовым условиям, но существенно различающихся по требовательности к свету) можно проследить прямую за- висимость степени полночленности их популяций от теневыносливости и, следовательно, от способности образовывать резерв возобновления под сомкнутым пологом леса. Ведение лесного хозяйства способами, при кото- рых сильно уменьшается пространственная неоднородность естественных насаждений и резко снижается освещенность под пологом леса приводит к ослаблению позиций светолюбивых видов и практически к полному выпаде- нию таких конкурентно сильных видов, как дуб и ясень. Бук в силу значи- тельной теневыносливости подроста устойчиво сохраняет свои позиции как в полидоминантных, так и в моно доминантных насаждениях. Такую устой- чивость позиций красноречиво иллюстрируют возрастные спектры популя- ций бука, которые имеют наибольшее сходство с характерным спектром среди конкурентно сильных видов (Восточноевропейские..., 1994). II. Толерантные виды. Липа сердцевидная. Семенная часть всех иссле- дованных популяций неполночленная или особи семенного происхожде- ния полностью отсутствуют. В ценозах с малым участием липы неполно- членна даже вегетативная часть популяций, в остальных - она полночлен- ная. Липа в равной степени способна к семенному и вегетативному возоб- новлению, но молодые особи семенного и вегетативного происхождения сильно различаются по требовательности к свету. Неполночленность се- менной части популяций обусловлена значительным светолюбием подро- ста, большая часть которого погибает, а меньшая переходит в квазисе- нильное состояние под пологом современных широколиственных лесов. Помимо этого, для липы характерна малая реальная семенная продуктив- ность (Мушинская, 1977). В то же время у липы, по сравнению с осталь- ными видами широколиственных деревьев, максимально развита способ- ность к вегетативному размножению (Чистякова, 1978 а, б; 1982). Подрост вегетативного происхождения длительно сохраняется при сильном зате- нении благодаря большому резерву периодически просыпающихся спя- щих почек. Это и определяет возможность существования популяций ли- пы в сомкнутых широколиственных лесах. Клены: остролистный и явор. В исследованных ценозах популяции обо- их видов, в основном, полночленные. Эта полночленность достигается, с од- ной стороны, за счет большой численности подроста семенного происхож- дения, а с другой - за счет присутствия практически в каждой популяции осо- бей вегетативного происхождения. Полночленность в семенной части попу- ляций обусловлена большой реальной семенной продуктивностью и ежегод- ным пополнением (см. раздел 3.3) при значительно большей, по сравнению с рассмотренными выше видами, теневыносливости (Евстигнеев, 1988). Спо- собность к вегетативному возобновлению у кленов мало превышает тако- вую у ясеня (Чистякова, 1982), но и при этом образуется достаточный для са- моподдержания популяций резерв особей. Клен полевой. Популяции этого вида весьма своеобразны. Они могут быть полночленными в семенной и вегетативной частях или только в ве- гетативной части. В первом случае они подобны популяциям кленов ост-
ролистного и явора и отличаются лишь меньшим количественным уча- стием особей семенного происхождения. Во втором случае они сходны с популяциями липы по полночленности спектров вегетативной части по- пуляций и по незавершенности спектров семенной части популяций (есть только р,у, ип особи). Это своеобразие популяций клена полевого объяс- няется тем, что по способности к вегетативному размножению он при- ближается к липе, а по способности к семенному размножению - к дру- гим видам кленов. Таким образом, большинство исследованных популяций липы и кленов - полночленные. Сопоставление их спектров с характерным спектром пока- зывает, что наибольшее сходство с ним отмечено для случаев, когда сочета- ются большая реальная продукция диаспор и большая теневыносливость подроста. Уменьшение любого из этих параметров приводит к неполно- членности в семенной и (или) вегетативной частях популяции. Полночлен- ность и высокая численность подроста в популяциях липы и кленов позво- ляют предположить, что по мере смены поколений их позиции в широколи- ственных лесах будут усиливаться, т.е. предшествующие заповеданию рубки искусственно увеличили роль толерантных видов и такое положение будет еще долго сохраняться в широколиственных лесах после прекращения их эксплуатации. III. Реактивные виды. Граб обыкновенный. Во всех исследованных поли- и олигодоминантных широколиственных ценозах популяции граба полночленные, и в них представлено семенное и вегетативное потомство. В монодоминантных ценозах популяции граба прерывисто неполночлен- ные как в семенной, так и в вегетативной части и состоят из р, иногда 1т и особей. В последнем случае неполночленность популяций гра- ба обусловлена низкой освещенностью, которая обычно составляет ме- нее 1% полной. Причина возникновения монодоминантных грабовых ле- сов - огромная способность этого вида образовывать травматическую пневую поросль в течение всей жизни (даже в сенильном состоянии). Эта способность наиболее полно реализуется при сплошных рубках полидо- минантных широколиственных ценозов (Вальтер, 1968). По мере смыка- ния очередного порослевого поколения граба и образования верхнего яруса генеративными особями все отставшие в росте и развитии и более молодые особи погибают от недостатка света и образуются одноярусные ценозы. При отсутствии повреждений поросль возникает крайне редко и, по-видимому, монодоминантные насаждения не могут длительно сущест- вовать без искусственного периодического омолаживания популяции в результате рубок. Вяз. Популяции вяза в исследованных поли- и олигодоминантных це- нозах неполночленные: в них отсутствуют или находятся в минимуме ге- неративные, реже виргинильные особи. Только в одном из ценозов попу- ляция вяза полночленная в вегетативной части. Своеобразная черта всех описанных популяций - отсутствие проростков и довольно часто юве- нильных особей. Это объясняется, с одной стороны, нерегулярным пло- доношением и приживанием проростков, что показывает распределение особей подроста по классам возраста, с другой - чрезвычайно быстрыми темпами роста и развития. Так, в питомнике в условиях свободного роста вяз достигает высоты 100-150 см и переходит в имматурное состояние в
первый вегетационный период. Накопление в подросте имматурных осо- бей довольно большого абсолютного возраста и длительное существова- ние торчков свидетельствуют о большой теневыносливости этого вида в раннем возрасте. Переходу ип особей в V и состояния, видимо, препят- ствует резкое снижение их теневыносливости по мере взросления. Не- полночленность популяций вяза в полидоминантных ценозах, особенно их незавершенность, является, в первую очередь, следствием вспышек “голландской болезни” на Украине в 30-40-е годы XX века, практически полностью уничтожившей взрослые особи (Погребняк, 1968). По всей ве- роятности, при отсутствии рубок и вспышек голландской болезни в поли- доминантных ценозах популяции вяза способны значительно увеличить свою численность. Таким образом, современные зональные широколиственные леса, кото- рые рассматривают как эталонные и относят к ООПТ разных вариантов, на всей территории Восточной Европы представляют собой разные сукцесси- онные стадии восстановления лесов субклимаксового типа. Достижение это- го состояния возможно при введении заповедного режима по прошествии нескольких поколений и формирования полноценной §ар-мозаики. В тех лесных массивах, где в достаточном количестве имеются плодоносящие осо- би разных видов, возможно формирование полидоминантных широколист- венных лесов без дуба. Там, где во всех ярусах господствуют теневыносли- вые толерантные виды (липы, клены), наиболее вероятно формирование олиго- и монодоминантных сообществ. 7.5.2. Сукцессионные процессы в растительном покрове зандровых местностей (на примере заповедника “Брянский лес” и окружающих территорий) Заповедник “Брянский лес” расположен в Неруссо-Деснянском поле- сье, которое находится в бассейне среднего течения Десны (левый приток Днепра) в юго-восточной части Брянской области. Площадь заповедника 12186 га. Неруссо-Деснянское полесье - это физико-географический район, который является составной частью пояса низменных равнин, протянувшихся на юге нечерноземной полосы через всю Русскую равни- ну от Польши до Предуралья. В западной части этого пояса расположе- но Припятско-Деснянское полесье, в пределах которого размещен иссле- дуемый физико-географический район, в центральной части - Мещера и Верхне-Волжская низина, к востоку - цепь низин лесного Поволжья, По- ветлужья и Вятско-Камского края. Полесья расположены в понижениях рельефа дочетвертичных (древ- неморских) пород. Они представляют собой крупные геоморфологиче- ские провинции, обусловленные геологической структурой Русской рав- нины. Территория полесий слагается породами различных геологических систем, начиная от древнейшей протерозойской до четвертичной. Суще- ственное геоморфологическое и в целом ландшафтное значение имеют четвертичные породы, залегающие в полесьях сплошным покровом. Мощность этих отложений достигает обычно несколько десятков мет-
ров, но иногда превышает 100 м. Дочетвертичные меловые карбонатные отложения подстилают четвертичные породы и оказывают влияние на ландшафт лишь в тех участках полесий, где залегают довольно близко от поверхности (Абатуров, 1968). В строении четвертичной толщи преобладают водноледниковые и ледниковые породы, связанные с древними оледенениями Русской равни- ны. В эпоху максимального (днепровского) оледенения ледник распро- странялся на все полесья и оставил в них горизонт валунных суглинков донной морены. При отступлении днепровского ледника полесские низи- ны покрывались талыми ледниковыми водами и заполнялись песчаными наносами. С московским оледенением связаны весьма значительные из- менения в рельефе полесских низин. Последние явились ареной деятель- ности талых ледниковых вод, распространявшихся по всей территории полесий и отложивших здесь массу песчаного материала. Ко времени этого оледенения относится формирование вторых надпойменных террас многих полесских рек. Граница более позднего, валдайского, оледенения находилась севернее пояса полесий. Во время этого оледенения происхо- дило формирование аллювия первых надпойменных террас рек полесий. От этого периода полесские низины унаследовали массу озер и болот (Абатуров, 1968). Для внепойменной части полесий характерно сочетание разнообразных местностей, которые отличаются друг от друга гидрологическим режимом, особенностями рельефа и почвообразующих пород: так, в Неруссо-Деснян- ском Полесье выделяются песчаные местности I и II террас, супесчаные ме- стности III террасы, песчаные зандровые и суглинистые моренно-зандровые местности, а также местности с близким залеганием карбонатных пород (Евстигнеев, 2000). Эти местности различаются также особенностями вос- становительных смен. Рассмотрим эти особенности. Зандровые местности представляют собой песчаные волнисто-западин- ные приводораздельные равнины с абсолютными высотами 155-175 м. От- носительные превышения рельефа обычно составляют 1-3 м, реже встреча- ются гривы с превышением до 5 м. Для зандров характерен мозаично-пятни- стый рисунок ландшафта, обусловленный обилием западин и котловин. В литологическом разрезе господствуют пески, мощность которых состав- ляет 10-15 м. Уровень поверхности грунтовых вод 1,0-3,5 м. Почвы зандро- вых местностей характеризуется минимальным богатством и высокой кис- лотностью (Евстигнеев и др., 1999). На долю зандровых песчаных местно- стей приходится 33% территории заповедника. Это составляет 4022,6 га (табл. 7.22). Судя по материалам Брянского областного архива (фонд 554) и Россий- ского государственного архива древних актов (фонд 1356), по лесотаксаци- онным картам разного времени (1960 и 1989 г.), а также по литературным источникам (Военно-статистическое..., 1852; Рудзский, 1899), на водоразде- лах Неруссо-Деснянского полесья с давних времен проводились рубки раз- личных видов, а также часто случались пожары, провоцируемые человеком. Палы использовались для расчистки сенокосных лугов внутри лесного мас- сива, а также для уничтожения послерубочных остатков на лесосеках. Огонь нередко, распространяясь бесконтрольно, беспощадно уничтожал лесную растительность на больших площадях.
Таблица 7.22 Распределение площадей сообществ заповедника "Брянский лес", принадлежащих разным ассоциациям, на территории зандровых местностей Ассоциации флористической классификации Площадь га % Леса и древесно-кустарниковые болота МоИто-РтеШт Май (1973) 1981 2422,2 60,21 Рейсе (кто-РтеШт Май 1962 846,7 21,05 Рто-ЬедеШт ра1и$1п$ТА1х. 1955 341,2 8,48 ()иегсо гоЪогк-Р1пеШт Май, 1981 163,5 4,06 8рка§пеШт ЪеШ1о-сапсо$ит (Какз 1915) Во1с11 е! 8та§т 1993 132,1 3,28 ТШо-СагртеШт Тгасх. 1962 49,5 1,23 Сапсг е1оп§а1ае-А1пеШт Коей 1926 19,8 0,49 Ье4о-8рка§пеШт та§е1апк1 Зикорр 1959 14,0 0,35 8рка§по $диагго$1-А1пеШт Зой-Сгбгп. 1975 10,8 0,27 Егап§и1о-8аИсеШт стегеае Вг.-В1. е! Пет8 1926 2,2 0,05 СИтас1о-ВеШ1еШт риЪе$сепй$ Рескйоу 1999 1,2 0,03 Луга и болота 8рка§по /аПаск-ЕпоркогеШт ча§таШе Рескйоу 1999 7,6 0,19 СапсеШт 1а$1осаграе Коей 1926 3,4 0,08 СапсеШт гемсапае Вг.-ВЙ е! Пеш8 1926 3,2 0,08 СапсеШт се$рко$ае Ра1схуп8к1 1975 2,1 0,05 Роа ап§и5к/ока-Са1ата§го51к ер1§ею8 2,0 0,05 С1гсаео-А1пеШт ОЬегсй 1953 0,9 0,02 СапсеШт гоМгаШе К.иЬе1 1912 0,2 0,00 Всего 4022,6 100,00 Частые пожары и вырубки - это основные факторы преобразования не- моральных лесов зонального типа в сообщества бореального типа на боль- шей территории зандровых местностей. Так, в настоящее время бореальные леса на повышенных участках представлены сосняками-зеленомошниками, на склонах - сосняками-долгомошниками, а в западинах - сосняками сфаг- новыми. В первом случае ценозы относятся к ассоциации Реиседапо-РтеШт, во втором - к МоИто-РтеШт (Морозова, 1999), а в третьем - к Рто-Ье^еШт ра1и81п8 (см. табл. 7.22). Фрагменты елово-широколиственных лесов немо- рального состава сохранились только по бортам небольших речек и ручьев (рис. 7.34). Эти сообщества принадлежат к ассоциации ТШо-СагртеШт. До- лины малых водотоков, отличаясь повышенной влажностью и слабой гори- мостью, служат убежищами для неморальных видов, которые поставляют диаспоры для восстановления растительности на водоразделах. В заповедни- ке расстояния между малыми водотоками с пристанищами неморальных ви- дов составляет от 500 до 1500 м. Абсолютное господство сосны в древостое, а мхов в напочвенном покро- ве, определено двумя обстоятельствами. Во-первых, частые пожары, прово- цируемые человеком, в сочетании с рубками практически полностью унич- тожили перегнойно-аккумулятивный горизонт. Оставшийся песчаный суб- страт с интенсивным промывным режимом стал недоступен для поселения большинства высших сосудистых растений с высокой требовательностью к
Рис. 7.34. Фрагмент лесной растительности в междуречье малых рек Земля и Дяб- лик. Заповедник “Брянский лес”. Обозначения: 1 - бореальная растительность зандровых местностей, 2 - неморальная растительность долин малых рек, 3 - черноольховая растительность в поймах малых рек и их притоков; 4 - границы лесохозяйственных выделов; 5 - русло реки. Цифры на карте - номе- ра лесохозяйственных кварталов. богатству почвы; на этих экотопах сохранились только мохообразные, тер- пимые к бедности субстрата. Во-вторых, в лесопосадки на песках, согласно циркулярам Лесного департамента XIX века, активно вводится сосна (Цвет- ков, 1957). Олиготрофные свойства сосны (Санников, 1992) оказались по- лезными в современную эпоху при ее разведении на больших песчаных пло- щадях. Постпирогенные восстановительные смены растительности рассмотрим на примере сосняков, которые преобладают на территории зандровых мест- ностей. Здесь можно найти участки, где в разное время прекратилось воз- действие пожаров. Это позволяет выяснить направления восстановитель- ных смен и оценить изменения видового разнообразия при демутациях. Про- странственная структура послепожарных сосняков определяется волнисто- западинным мезорельефом. Считается, что эта скульптура на слоистых и безвалунных песках образована текущими водами (Абатуров, 1968). В рель- ефе зандровых местностей выделяются повышенные участки, пологие скло- ны и заболоченные понижения. Сообщества этих местообитаний различа- ются видовым составом и характером его изменения при демутациях.
Растительность повышенных участков Этим местообитаниям свойственны бедные сухие дерново-подзолистые песчаные почвы с глубиной грунтовых вод до 1,5-2,5 м. Период жизни со- сняков на повышенных участках можно подразделить на четыре этапа. Этап 1П: Сосняк-зеленомошник - Реисес1апо-РтеШт (рис. 7.35). На тер- ритории заповедника эти сообщества представлены, в основном, V и куль- турами сосны (20^0 лет), которые неоднократно испытали влияние низо- вых пожаров. Из-за частого истребления огнем подрост древесных растений выражен слабо - покрытие меньше 5%. Он состоит из березы бородавчатой, дуба, крушины и рябины. В первые годы после низового пожара эти расте- ния исключительно представлены т особями порослевого происхождения. Иногда встречаются V деревья дуба и березы, которые благодаря толстой коре пережили низовой пожар, сохранив камбий в основании ствола. В сообществе изредка появляются ]-т семенные особи дуба и ели. Же- луди заносятся сойкой и кедровкой, а крылатки ели - ветром или дятлами. Птицы, таская шишки в “кузницу”, рассеивают часть семян. Радиус возобно- вления дуба вокруг семенников составляет 450 м, а ели - 1000 м (Левина, 1987). Однако случающиеся низовые пожары уничтожают эти сеянцы. Частые низовые пожары определяют господство в напочвенном покро- ве синузии мхов. Здесь абсолютное доминирование принадлежит Р1еигошт зскгеЪеп и Эгсгапит 8сорагшт, их покрытие достигает 90-100%. Эти виды благодаря обильному спороношению первыми осваивают обнаженный суб- страт, возникающий при пожарах. Быстрое формированием покрова обес- печивается и тем, что отдельные дерновинки мхов сохраняются на участках, не затронутых огнем. Огонь устраняет инвазии трав и кустарничков: их по- крытые - не более 10%, а видовая насыщенность - 11 видов на 100м2. Сохра- нились только единичные растения бореальной и боровой групп: у Са1ата$го8П8 ер1§ею8 почки возобновления защищены от пламени слоем зе- мли, у дерновинной Ре8Шса оута - влагалищными листьями; небольшие уча- стки подстилки, не затронутые палом, содержат всхожие семена СаИипа ги1- §ап8, Ме1атругит рга1еп8е и 8о1и1а§о угг^аигеа, а также фрагменты жизне- способных корневищ Реисесктит огео8еИпит, Уасстшт уШз-Шаеа и V. туг- й11и8. Длительность этапа определяется временем, которое необходимо кус- тарничкам для формирования сомкнутого покрова. В сосняках-зеленомош- никах расстояние между сохранившимися парциальными кустами брусники и черники составляет 5-10 м, а средний ежегодный прирост корневищ этих видов - 10-20 см (Серебряков, 1962). В этом случае кустарнички полностью сомкнутся за 15-25 лет. Однако повторяющиеся низовые пожары задержи- вают развитие кустарничковой синузии на долгое время: так, в пределах зан- дровых местностей встречаются сосняки-зеленомошники 120-летнего воз- раста. Этапы 2Па и 2П6: Сосняк бруснично-зеленомошный с дубом и Сосняк чернично-зеленомошный с дубом - Реисескто-РтеШт (см. рис. 7.35). Пер- вый вариант сообществ развивается на вершинах песчаных грив, а второй - ближе к склоновым поверхностям. Верхний ярус, как правило, представлен и соснами. Отсутствие низовых пожаров в течение 25-50 лет определя- ет следующие преобразования в сообществе.
Экотопы, создаваемые волнисто-западинным рельефом зандровых местностей Повышение (П) Склон (С) 1 этап 1С. Сосняк долгомошный МоИпю-Рте1ит 1П. Сосняк зеленомошный Реисе(кто-Р1пе1ит 13. Сосняк сфагновый Р1по-Ьес1е1:ит ра1и$1п$ Западина (3) 2 этап 2Па. Сосняк бруснично- зеленомошный с дубом - Реисес1апо- Р1пе1ит 2П6. Сосняк чернично- зеленомошный с дубом - Реисескто- Ргпе1ит 2С. Сосняк чернично- долгомошный с елью - МоИпю- Р1пе1ит 23. Сосняк сфагновый с клюквой и березой - Р1по-Ьес1е1ит ра1из1г18 3 этап ЗПС. Березово-дубово-елово-сосновый лес с подростом липы, клена и с подлеском лещины - Оиегсо гоЪоп8-Рте1ит 33. Березняк вейниково- сфагновый - 8ка§пе1ит Ъе1и1о- сапсозит 4 этап 4ПС-1. Полидоминантный хвойно-широко- лиственный лес с дубом - ТШо-СагртеШт 43. Черно- олыпаник с елью - Саггсг е1оп§а1ае- А1пе1ит 1 4ПС-2. Субклимаксовый полидоминантный елово-широколиственный лес без дуба Рис. 7.35. Направления циклического развития сосняков по элементам мезорельефа зандровых местностей. Тонкие стрелки - направления развития сообществ, определяемые внедрением древес- ных растений. Жирные стрелки - преобразования сообществ при пожарах и рубках с после- дующей посадкой сосны. Курсивом даны названия сообществ по флористической классифи- кации, прямым - по доминантной классификации.
Во-первых, появляется ярус подроста с сомкнутостью 10-15%. В его со- ставе, помимо дуба, березы, рябины и крушины, появляется ель. В популя- циях березы большая часть особей достигает состояния, в популяциях ду- ба, ели - V состояния. В популяциях крушины и рябины численность у и т особей возрастает в 10-30 раз; такое резкое увеличение плотности связано с вегетативным разрастанием особей и с поступлением семян из окружаю- щих сообществ; виргинильные и молодые генеративные деревья - это удоб- ные присады для дроздов, дятлов, кедровок, свиристелей, соек и других птиц, которые активно распространяют семена рябины и крушины (Кошки- на, 1956; Левина, 1957; Аверин и др., 1971). Наблюдения показали, что се- менной подрост этих видов попадается в 700-800 м от ближайших семенни- ков. Во-вторых, в напочвенном покрове уменьшается покрытие синузии мхов (до 30-50 %) и увеличивается покрытие синузий кустарничков и трав - до 60-80%. Среди кустарничков представлены, в основном, брусника и чер- ника. Покров из ксероморфной брусники обычно развивается на вершинах песчаных грив, а из мезоморфной черники - ближе к склоновым поверхно- стям. Относительно быстрое формирование яруса кустарничков определя- ется тремя обстоятельствами: 1) низкой требовательностью видов к богат- ству субстрата (Цыганов, 1983); 2) быстрым вегетативным разрастанием особей; 3) заносом семян с окружающих территорий. Семена брусники и черники разносят представители птиц (тетеревиные, дятловые, вьюрковые) и животных (псовые, медвежьи, куньи, оленьи) (Семенов-Тян-Шанский, 1938, 1960; Мертц, 1951; Кириков, 1952; Новиков, 1956). Замечено, что осо- би брусники и черники семенного происхождения появляются в 300-400 м от плодоносящих растений. Одновременно с семенами кустарничков заносятся диаспоры опушечно- неморальных и сухолуговых видов трав: Сегапшт зап^шпеит, Ро1у$опаШт оЛогаШт, Кое1епа ^гапсИз, 8Иепе пи1апз, Уеготса тсапа. В травяном покрове можно найти единичные растения неморальной группы: СопуаИапа та}аИз, С1ескота кеЛегасеа, Ьа1кугиз чегпиз, МеИса пи1апз и Ую1а сатпа. Парноко- пытные кормятся растениями перечисленных видов (Калецкий, 1965; Тимо- феева, 1965) и, соответственно, разносят их зачатки. Семена купены и чины перемещаются и запасаются мышевидными грызунами, а ландыша - еще и сойкой (Холодный, 1949; Левина, 1957). В результате видовая насыщенность кустарничковой и травянистой синузий возрастает в три раза: на 100-метро- вой площадке насчитывается 32 вида (табл. 7.23). Длительность этапа определяется временем, которое необходимо под- росту дуба и ели для формирования сомкнутого полога над ярусом кустар- ничков, и соответствует продолжительности их о онтогенетического состо- яния - 40-50 лет. Этап ЗП: Березово-дубово-елово-сосновый лес с подростом липы, клена и с подлеском лещины. Этап знаменуется преобразованием сосняков ассоциа- ции Рейсе Лапо-РтеШт в сообщества ассоциации ()иегсо гоЪопз-РтеШт (см. рис. 7.35). Верхний ярус представлен в основном деревьями сосны и бе- резы. Сомкнутость второго древесного яруса - 60-80%. У подроста дуба и ели максимум численности приходится на о и онтогенетические состояния. За- теняющий ярус из дуба, ели и березы создает благоприятные условия для при- живания всходов клена, липы, осины и яблони. К моменту исследования попу-
ляции этих видов были представлены у-г? особями. Синузия кустарников по- полняется лещиной и бересклетом бородавчатым. Лещина успевает сформи- ровать подлесок высокой сомкнутости, состоящий из § особей. В эти сообще- ства зачатки деревьев и кустарников заносятся животными из рефугиумов елово-широколиственных лесов, расположенных по долинам малых рек: се- мена клена и липы растаскиваются и запасаются поползнями и гаичками (Не- чаев, 2001), лещины - сойками и кедровками (Формозов, 1976), семена берес- клета поедаются и разносятся славками, дроздами, зарянками (Аверин и др., 1971), а яблони - кабанами, лосями, оленями, медведями, лисицами, барсука- ми, куницами (Калецкий, 1965; Новиков, 1962; Самарский, Бойко, 1969; Мед- веди..., 1993). Изучение возобновления древесных видов показало, что отдель- ные всходы липы и лещины появляются в 200 м от материнских растений, клена и бересклета - в 260 м, а яблони - в 750 м. Увеличение сомкнутости верхних ярусов определяет следующие измене- ния в напочвенном покрове: 1) практически полностью исчезают синузии мхов и кустарничков; 2) ви- довая насыщенность напочвенного покрова составляет 22 вида; 3) домини- рование в синузии трав переходит к неморальной группе. Однако еще сохраняется высокое проективное покрытие бореальных, боровых и опушечно-неморальных растений (см. табл. 7.23). Среди немо- ральных видов появляются Ае$орос1шт рос1а%гапа, Азагит еигораеит, Сагех рИоза, 81еПапа ко1оз1еа и Ую1а пйгаЫНз. Приживание этих видов в сообщест- ве сопряжено с затенением, которое формирует ярус подроста. Наблюдения показали, что семенные особи сныти, осоки и звездчатки появляются в 200-300 м от плодоносящих растений, которые сохранились в рефугиумах неморальной флоры. На такое расстояние семена заносятся, в основном, парнокопытными, которые за промежуток времени между очередными де- фекалиями могут удалиться на расстояние от 80 до 600 м (Дунин, 1981; Казь- мин, Смирнов, 1992). Длительность этапа определяется временем, которое необходимо дубу и ели для выхода в верхний ярус, и обусловлена продолжительностью их со- стояния (30-50 лет). Этап 4П: Полидоминантный елово-широколиственный лес с дубом. При длительном отсутствии пожаров (120 и более лет) восстановительные сме- ны приводят к образованию полидоминантного хвойно-широколиственного сообщества ассоциации ТШо-СагртеШт* (см. рис. 7.35). В этих ценозах раз- реживается сосновый полог, а дуб, ель и березы выходят в верхний ярус. На месте гибели старых деревьев появляются “окна”. В таких сообществах формируются полночленные популяции у древесных растений, которые первыми внедрились в послепожарные сосняки. Одновременно здесь появ- ляется подрост черемухи и калины, вяза и ясеня. Плоды черемухи и калины заносятся разнообразными птицами и млеко- питающими (Левина, 1957; Смирнов, 1986; Нечаев, 2001). Благодаря эндозо- охории всходы этих видов обнаруживаются в 800-900 м от плодоносящих особей. Семенами вяза питаются рябчик, поползень, зеленушка и скворец, а ясеня - вьюрок, чиж, снегирь, поползень, дубонос и чечевица (Нечаев, 2001). * Автор принимает широкую трактовку этой ассоциации.
Таблица 7.23 Характеристика разнообразия травянистой и кустарничковой синузий на разных этапах восстановления сообществ по разным элементам мезорельефа. Зандровые местности заповедника "Брянский лес" Показатели разнообразия 1 этап 2 этап 3 этап 4 этап Вер- шина Склон Запа- дина Вер- шина Склон Запа- дина Вер- шина Склон Запа- дина Вер- шина Склон Запа- дина Среднее число видов на 100 м2 11 11 5 32 10 6 22 21 7 23 28 22 Диапазон числа видов 6-20 7-16 3-7 26-42 5-17 6-7 14-28 13-28 5-9 18-30 20-35 19-26 Число видов на 10 площадках 32 32 13 67 31 14 44 49 22 51 70 40 Проективное покрытие (%) и число (в скобках) видов разных эколого-ценотических групп* Бореальная и боровая 85 (20) 81(13) 5(4) 49 (22) 91(11) 1(5) 34(15) 34(13) 1(2) 4(7) 2(13) 9(7) Неморальная лесная Ю(4) >1(1) - 14(7) >1(1) - 47 (15) 44 (22) - 92 (36) 87 (39) 3(2) Неморальная опушечная 2(1) >1(1) - 26 (12) >1(1) - 17(6) 14(2) - >1(1) 1(2) 2(1) Черноольховая лесная - >1(1) >1(1) - - - - 1(2) >1(1) 5(4) Ю(9) 18(8) Черноольховая опушечная - >1(1) - - >1 (4) - >1(1) >1(1) - >1(1) >1 (2) 2(3) Олиготрофно-болотная - И(6) 71(6) - 7(5) 94 (6) - >1(1) 56 (4) - - 2(1) Прибрежно-водная - 7(1) 9(1) >1(1) - 4(1) - - 12(1) - - 12(1) Влажнолуговая >1(1) >1 (3) - 2(4) 1(4) - 1(2) 2(1) - >1(1) >1 (2) - Мезотрофно-болотная - 1(5) 15(1) - 1(5) 1(2) >1 (2) 5(5) 32 (14) >1(1) >1 (2) 52 (16) Сухолуговая 3(6) - - 10(21) - - 1(2) >1 (2) - - >1 (2) - Внутриводная - - - - - - - - - - - >1(1) * В разделах 7.5.2-7.5.3 эколого-ценотические группы даны по Евстигнееву и др., 1999.
Однако активно растаскивает и запасает семена только поползень, осталь- ные птицы, в основном, разрушают семена. Изучая возобновление, было ус- тановлено, что молодые растения ясеня способны появляться в 250 м от пло- доносящих особей, а вяза - в 150 м. Радиусы разноса семян ильма и ясеня со- поставимы с дальностью диссеминации клена и липы, а черемухи и калины - значительно превышают ее. Это свидетельствует о том, что расселение осо- бей еще не обеспечивает их приживание. Ясень, вяз, черемуха и калина - ме- гатрофы (Погребняк, 1968). Подходящие почвенные условия для этих видов создаются в лесах на поздних этапах сукцессии: по мере формирования по- пуляционного потока древесных растений в почвенном покрове создается сложная мозаика ветровально-почвенных комплексов и формируется рису- нок со следами разновозрастных вывалов и системой корневых ходов (ризо- тектоникой). Вывальная мозаика и ризотектоника, сформированные пред- шествующим поколением леса, используется корнями молодых деревьев для глубинного разрастания. Исследования почвоведов показали, что вы- вальная мозаика и ризотектоника увеличивают емкость каналов миграции растворенных веществ, способствуют накоплению почвенной органики, со- храняют длительное время влагу и усиливают вертикальное перераспреде- ление веществ мезофауной (Ремезов, Погребняк, 1965). Все это создает условия для поселения видов с высокой требовательностью к богатству почвы. Теневая среда и повышенное почвенное плодородие определяют абсо- лютное доминирование в травяном покрове видов неморальной группы. Их сомкнутость достигает 90-100%. Видовая насыщенность синузии трав оста- ется на прежнем уровне (см. табл. 7.23). Среди неморальных растений мож- но встретить ЭепШпа Ъи1Ы/ега, ЭгуорШпз ехрапза, ЕезШса аШззипа, Ьа1кгаеа здиатапа, Ыз1ега очаШ. Длительность этапа соответствует продолжительности у2 и состояний дуба (230-250 лет). После этого срока дуб, из-за слабой теневыносливости (Евстигнеев, 1994), выпадает из сообщества, и формируются елово-широко- лиственные леса без дуба (см. рис. 7.35, этап 4ПС-2). Растительность пологих склонов Для этих экотопов свойственны бедные дерново-подзолистые глееватые песчаные почвы с переменным избыточным увлажнением. Иногда почвы перекрыты небольшим слоем торфа - до 10 см. В середине лета грунтовые воды не опускаются ниже 20-70 см. В развитии послепожарных сообществ выделяются по четыре этапа. Этап 1С: Сосняк-долгомошник - МоНто-РтеШт (см. рис. 7.35). Ярус дре- востоя состоит из с и сосен. В большинстве случае возраст сосен 20-40 лет. В подросте и подлеске встречаются единичные порослевые особи березы пу- шистой, ивы пепельной и крушины. В напочвенном покрове господствует си- нузия мхов (покрытие 90-100%), в которой преобладает Ро1у1пскит соттипе. Ковер из кукушкина льна не препятствует возобновлению ели: регулярно встречаются у и т особи. Видовая насыщенность синузий трав и кустарнич- ков небольшая. Они представлены единичными особями видов бореальной (Уасстшт тугйИиз, ТпепШНз еигораеа и др.) и сфагновой (олиготрофной) группы - Сагех %1оЬи1апз, Ьескт ра1из1ге, Уасстшт иН§тозит.
Длительность этапа определяется временем, которое необходимо чер- нике для формирования сомкнутого покрова. При вегетативном разраста- нии сохранившихся парциальных образований черники сомкнутый покров может сформироваться за 15-20 лет. Этап 2С: Сосняк чернично-долгомошный с елью - МоИто-РтеШт (см. рис. 7.35). Древостой сформирован и #2 соснами с возрастом от 40 до 60 лет. В подросте появляется V ель и ип дуб. В напочвенном покрове доминирование переходит к Уасстшт тугШ1и$, а в светлых рединах - к МоИта саеги1еа. Они образуют плотные заросли и препятствуют внедре- нию новых видов: видовая насыщенность кустарничковой и травянистой синузий характеризуется минимальными значениями, и здесь по-прежне- му представлены растения бореальной и сфагновой (олиготрофной) групп (см. табл. 7.23). Длительность этапа определяется временем, которое необходимо под- росту ели и дуба для формирования сомкнутого полога над ярусом кустар- ничков; она равняется продолжительности их с онтогенетического состоя- ния (40-50 лет). Этап ЗС: Березово-дубово-елово-сосновый лес с подростом липы, клена и с подлеском лещины (см. рис. 7.35). На этом этапе сосняки ассоциации МоИто-РтеШт преобразуются в ценозы ассоциации Оиегсо гоЪопз-РтеШт. Верхний ярус представлен у2 соснами и березами, а также елями и дубами. Возраст сосен - от 60 до 120 лет. В подросте появляются липа, клен остро- листный, яблоня и осина, а в подлеске - лещина, бересклет бородавчатый и калина. Сомкнутость подроста и подлеска - 80%. Это определяет следую- щие изменения в напочвенном покрове: 1) синузия мхов становятся фрагментарной; 2) разрушаются плотные заросли черники и молинии; 3) видовая насыщенность синузии трав возрастает в два раза и составля- ет 21 вид на 100 м2; 4) доминирование переходит от бореальной группы к неморальной и опушечно-неморальной (см. табл. 7.23). Длительность этапа определяется временем, которое необходимо дубу и ели для выхода в верхний ярус, и обусловлена продолжитель- ностью их состояния (30-50 лет). Начиная с третьего этапа, со- общества повышенных и склоновых частей становятся похожими друг на друга. Свидетельство тому близкий видовой состав древесной и кустарни- ковой синузий, а также сходные соотношения в покрытии видов разных групп. Этап 4С: Полидоминантный елово-широколиственный лес с дубом - ТШо-СагртеШт. При отсутствии пожаров более 120 лет сообщества ассоци- ации Оиегсо гоЪопз-РтеШт сменяются ценозами ассоциации ТШо- СагртеШт. Верхний ярус этих сообществ сформирован сосной и березой, у2 елью и дубом, а также липой и кленом. В подросте и подлеске появля- ются ясень, вяз и свидина кроваво-красная. Семена свидины могут заносить- ся рябчиками, свиристелями, мухоловками, горихвостками, дроздами, дубо- носами и снегирями (Нечаев, 2001). В синузии трав проективное покрытие неморальных растений составля- ет 87%, а видовая насыщенность характеризуется наибольшими значениями (см. табл. 7.23). Это определяется следующими обстоятельствами:
1) с возрастом сообщества усиливается его привлекательность для птиц, разносящих семена: появляются дополнительные места для укрытия и гнез- дования в виде “окон”, заросших подростом, и дупел на старых деревьях; 2) плодоносящие дубы привлекают кабанов, порой которых - благопри- ятный субстрат для приживания однолетников: Ро1у§опит йите1огит, АШапа рейо1а1а, Са1еор818 Ы/гйа, Сегапшт гоЪегйапит и Моекгйцра 1ппета; 3) формируется валеж, на котором селятся 8о1апит сййсатага, Айгугшт /Шх-/етта, Эгуор1еп8 /Шх-та8 и ЕрИоЫит ра1и81ге; 4) улучшение почвенных условий, видимо, создает предпосылки для по- явления в сообществе анемохорных растений с мелкими диаспорами: Во1гускшт чгг&тапит, Нирегыа 8е1а$о, Сутпосагршт йгуор1еп8, Егуор1еп8 ехрап8а, Ы81ега очайа, Р1а1ап1кега сМогапйш и СогаИогкЕа 1п/1йа. Длительность этапа соответствует продолжительности у2 и состояний дуба и ели (230-250 лет). После этого срока дуб полностью выпадает из ело- во-широколиственного леса. Растительность заболоченных понижений Для западин (понижений) зандровых местностей характерны болоти- стые торфянистые почвы с застойным увлажнением мягкими грунтовыми водами. Глубина торфа - до 50 см. Площадь большинства западин варьиру- ет от 400 до 2500 м2. Известно, что Неруссо-Деснянское полесье относится к зоне неустойчивого увлажнения (Федотов, 1999). При этих климатических условиях в таких небольших понижениях олиготрофный путь развития со- обществ обычно не реализуется, и здесь формируется мезотрофная и эв- трофная растительность. На 100 га зандровых местностей насчитывается от 10 до 25 таких понижений. Период восстановления растительности в запади- нах можно поделить на четыре этапа. Этап 13: Сосняк пушицево-сфагновый - Ршо-ЕейеШт ра1и81п8 (см. рис. 7.35). Древесный ярус представлен о и деревьями сосны, а ярус подроста - единичными т особями березы пушистой порослевого происхо- ждения и у особями семенного происхождения. Кустарниковая синузия от- сутствует. В напочвенном покрове доминируют мезоолиготрофные виды мхов (Зрка^пит /аИах, 8. /1ехио8ит и др.) и травы, относящиеся к сфагновой группе - Епоркогит уа§таШт и Сагех 1а8юсагра. Покрытие трав составляет от 20 до 100%. Видовая насыщенность синузии трав минимальна - 5 видов сосудистых растений на 100 м2 (см. табл. 7.23). Длительность этапа соответствует продолжительности онтогенети- ческих состояний березы пушистой (20-30 лет). За это время береза может сформировать ярус подроста. Этап 23: Сосняк сфагновый с клюквой и березой - Рто-ЕейеШт ра1и81п8 (рис. 6.4, 2). Древостой сформирован и у2 деревьями сосны. Береза пуши- стая создает ярус подроста сомкнутостью до 20%. Он представлен йп - особями. В этих сообществах увеличивается покрытие кустарничка Охусосси8 ра1и8йч8, появляются кустарники - Еейит ра1и81ге и Уасстшт иН§- шо8ит. Семена этих видов могут заносить тетеревиные и млекопитающие (Семенов-Тян-Шанский, 1938; Насимович, Семенов-Тян-Шанский, 1951). По краям западин формируются единичные куртины Са1ата$го8й8 сапе8сеп8 и 8аИх стегеа.
Длительность этапа соответствует продолжительности состояния бе- резы пушистой - 20-30 лет. За этот промежуток времени береза может вый- ти в ярус древостоя. Этап 33: Березняк вейниково-сфагновый. При отсутствии пожаров в те- чение 60 лет и более сообщества ассоциации Рто-ЬеНеШт ра1и81п8 преобра- зуются в ценозы ассоциации 8ка§пеШт ЪеШ1о-сапсо8ит (см. рис. 7.35). К это- му времени большая часть особей в популяции березы пушистой достигают у2 и состояния, а особи в популяциях сосны - состояния. В синузии де- ревьев появляется ольха черная и ель. Их подрост приживается на сосновом и березовом валежах. В кустарниковой синузии ЬеНит ракШге и Уасстшт иП§то8ит сменяются ивами (8аИх стегеа, 8. аигйа и 8. 1арропит) и круши- ной. Видовая насыщенность синузии трав составляет 7 видов на 100 м2 (см. табл. 7.23). Здесь появляются виды болотно-травяной и черноольховой групп - например, Сагех го81га1а, Сотагит ра1и81ге, }ипси8 е$и8и8, ^итЬиг§1а 1куг8г/1ога, Тку8еНит ра1и81ге и др. Длительность этапа соответствует продолжительности у2 состояния бе- резы (20-30 лет). В течение этого времени береза способна удерживать до- минирующие позиции в ярусе древостоя. Этап 43: Черноолыпаник с елью. По прошествии 60-90 лет сообщества ассоциации 8ка$пеШт ЪеШ1о-сапсо8ит сменяются на ценозы ассоциации Сапсг е1оп§о1ае-А1пеШт (рис. 7.35). Синузия деревьев представлена полно- членными популяциями ольхи, березы пушистой и ели, а также фрагментар- ными популяциями дуба, ясеня и вяза, которые приживаются на ольховых кочках. В кустарниковой синузии появляются многочисленные особи КгЪе8 т^гит и Рас1и8 шит, а также единичные растения Согу1и8 ачеИапа, УгЪигпит ори1и8 и 8огЪи8 аисирапа. Среди кустарниковых ив сохраняется только 8аИх стегеа. В синузии трав видовая насыщенность характеризуется максимальными значениями (см. табл. 7.23). Это связано с особой пространственной структу- рой черноольшаников, в которых возможно существование контрастных по экологии видов (Евстигнеев и др., 1999). В травяном покрове обычны РШреп(1и1а икпапа, СаШга ра1и81п8, Сгйса (Пенса, 81аску8 ра1и81п8, Сагех прапа, С. е1оп§а1а, Сгси1а \чго8а, Сггсаеа а1рта, Ьу8таск1а уи1$ап8. Занос се- мян видов черноольховой и травяно-болотной группы также связан с трофи- ческой деятельностью многих животных: например, лося (Калецкая, 1957; Бородина, 1964; Чернявский, Домнич, 1981), бобра (Дьяков, 1975) и ондатры (Горшков и др., 1992). * * * Анализ растительности на разных элементах волнисто-западинного рельефа зандровых местностей выявил некоторые закономерности в изме- нении структурного и видового разнообразия сообществ в ходе демутаций. Исследование показало, что лесной тип растительности зандровых мест- ностей представлен сообществами, которые относятся к 7 эколого-флори- стическим ассоциациям. Эти сообщества формируют демутационный веер ценозов, отдельные ветви которого развиваются в разных экотопических условиях. На повышенных участках зандровых местностей выделяется сле- дующий демутационный ряд: РеисеНапо-РтеШт - Оиегсо гоЪоп8-РтеШт - ТШо-СагртеШт; на склоновых частях рельефа: МоИто-РтеШт - Оиегсо 9. Восточноевроп. леса. Кн. 2 257
гоЬопз-РтеШт - ТШо-СагртеШт\ а в западинах: Рто-Ьес1еШт ра11Шг18 - Зка^пеШт ЪеШ1о-сапсо8ит - Сапсг е1оп§о1ае-А1пеШт. Перечень этих рядов показывает, что для повышенных и склоновых участков зандровых местно- стей характерен конвергентный путь развития сообществ, при котором из двух разных ценозов, принадлежащих ассоциациям Реисес1апо-РтеШт и МоИто-РтеШт, формируются сообщества, относящиеся к ассоциации ТШо-СагртеШт. В западинах в ходе демутаций формируются независимый сукцессионный ряд сообществ, заключительные стадии которого относятся к ассоциации Сапсг е1оп§о1ае-А1пеШт. Основа восстановления лесных сообществ - распространение семян жи- вотными. Они обеспечивают занос диаспор растений в послепожарные со- сняки из рефугиуумов елово-широколиственных лесов, которые сохрани- лись по бортам долин малых рек и ручьев. Активными переносчиками семян могут быть самые разные группы млекопитающих и птиц. При демутациях изменяется горизонтальная структура сообществ. На первых этапах ведущая роль в пространственной организации ценозов при- надлежит экотопу: на повышенных участках рельефа формируются сосня- ки-зеленомошники, на склоновых - сосняки-долгомошники, а в заболочен- ных низинах - сосняки пушицево-сфагновые. На промежуточных этапах экотопическая мозаика усложняется растительным узором, появление кото- рого обусловлено животными - разносчиками семян. В сообществе появля- ются эндо- и синзоохорные виды: например, на повышенных участках чаще приживаются брусника, ландыш, рябина и дуб, на склонах - черника, круши- на и ель, а в западинах - клюква, голубика и багульник. На заключительных этапах на мозаику, обусловленную экотоном и животными, накладывается мозаика, создаваемая деревьями: на месте гибели старых деревьев появля- ются “окна”, зарастающие подростом. В результате на месте однородного сосняка формируется сообщество с множеством асинхронно развивающих- ся “окон”. По мере формирования елово-широколиственного леса и усложнения мозаично-ярусной структуры сообщества число видов и плотность населе- ния гнездящихся птиц возрастает в два раза и более (Косенко, Кайгородова, 2000). Одновременно в елово-широколиственных лесах значительно выше плотность копытных, чем в сосняках (Евстигнеев и др., 1999). Все это спо- собствует расширению видового набора животных-распространителей се- мян и активизирует занос диаспор растений с окружающих территорий. В древесной и кустарниковой синузиях выделяются три группы видов по особенностям появления в демутационных рядах. К первой группе относят- ся дуб, ель, березы, крушина, рябина, багульник и голубика. Эти виды вне- дряются в сосняки на начальных этапах развития. Представители этой груп- пы, благодаря низкой потребности в почвенном богатстве (Погребняк, 1968), способны первыми приживаться на бедном песчаном субстрате. Вторую группу образуют мезотрофные виды - клен остролистный, ли- па, осина, яблоня, лещина, бересклет бородавчатый. Активное внедрение этих растений в демутационные сообщества происходит после того, как от- носительно олиготрофные виды (дуб, ель и береза) выйдут в первый ярус и сформируют подходящую среду для их вселения. Третья группа представлена мегатрофами - вязом, ясенем, ольхой чер- ной, калиной, черемухой, свидиной и смородиной черной. Они обычно ноя-
вляются в сообществах на заключительных этапах восстановительных смен, когда в почвенном покрове накопится перегнойно-аккумулятивный гори- зонт и сформируется вывальная мозаика с ризотектоникой, необходимые корням молодых деревьев для разрастания. Постепенное внедрение видов древесных растений в сообщество приво- дит к формированию полидоминантного хвойно-широколиственного леса, состав древесной синузии которого представлен конкурентными (дуб че- решчатый, ель обыкновенная, сосна обыкновенная, ясень обыкновенный), толерантными (клен остролистный, липа сердцелистная, черемуха обыкно- венная) и реактивными видами (березы бородавчатая и пушистая, осина, вя- зы голый и гладкий). Однако в этих сообществах существование дуба и со- сны ограничивается первым поколением, поскольку подрост этих видов из- за слабой теневыносливости не способен возобновляться в лесах теневого типа. В результате заключительные этапы развития лесной растительности зандровых местностей будут представлены елово-широколиственными ле- сами без участия сосны и дуба. В синузии трав и кустарничков в ходе демутации меняется соотноше- ние покрытия видов разных эколого-ценотических групп. На повышен- ных элементах рельефа на первых этапах демутации преобладают виды боровой группы, на промежуточных - опушечно-неморальные, а на за- вершающих - неморальные. На склоновых частях сначала получают раз- витие бореальные растения, на промежуточных этапах к этим группам примешиваются опушечно-неморальные и неморальные растения, а за- тем, в хвойно-широколиственных лесах, господство переходит к видам неморальной группы. В западинах на первом этапе восстановления рас- тительности синузия трав сформирована, в основном, видами сфагновой (олиготрофной) группы, а на последующих стадиях - видами болотно- травяной и черноольховой групп. Максимальная видовая насыщенность синузии трав на повышенных эле- ментах рельефа характерна для второго этапа сукцессионных смен. Здесь в большом количестве представлены виды сухолуговой, боровой и опушечно- неморальной групп. Это связано с тем, что на этом этапе еще не сформиро- ван сомкнутый ярус подроста позднесукцессионных деревьев. На склонах и в западинах максимальная видовая насыщенность синузии трав выражена на заключительных этапах развития сообществ. На склонах такой высокий уровень видовой насыщенности определяется повышенной встречаемостью ассектаторов, большая часть которых относятся к категории редких расте- ний Неруссо-Деснянского полесья, а в низинах - особой пространственной структурой черноольшаников. Однако пожары, провоцируемые человеком, прекращают инвазии рас- тений и задерживают восстановительные процессы на долгое время. При этом формируются удлиненные и укороченные циклы развития раститель- ности. Укороченные циклы возникают, если пожарами затрагиваются сооб- щества начальных этапов развития, а удлиненные - если огонь разрушает ценозы на конечных фазах сукцессии. Кроме того, при демутациях не все со- сняки зандровых местностей преобразуются в елово-широколиственные ле- са с полным набором ценозообразователей. Это бывает в том случае, если в сообщество с окружающих территорий не поступает достаточное количест- во зачатков каких-либо видов.
7.5.3. Сукцессионные процессы в растительном покрове моренно-зандровых местностей (на примере заповедника “Брянский лес “ и окружающих территорий) Моренно-зандровые местности в Неруссо-Деснянском полесье представ- ляют собой волнистые супесчаные и суглинистые равнины. Они занимают в рельефе водораздельное и приводораздельное положение с абсолютными высотами 175-190 м. Рельеф местностей повышенный и пологоволнистый. Литологической основой ландшафта являются супеси и моренные суглинки. На водоразделах уровень поверхности грунтовых вод расположен ниже 6-8 м. Склоновые и присклоновые участки отличаются более близким зале- ганием грунтовых вод. На долю моренно-зандровой местности приходится 30% территории заповедника. Это составляет 3634,0 га (табл. 7.24). Современная растительность повышенных хорошо дренируемых по- верхностей моренно-зандровой местности представлена дубравами и их про- изводными вариантами - сосняками, березняками, осинниками, большая часть которых относится к ассоциациям ТШо-СагртеШт. По эрозионным лощинам стока сформированы ольшаники и травяные болота, которые при- надлежат ассоциации Сапсг е1оп§а1ае-А1пеШт, СИтасю-ВеШ1еШт риЬезсепПз и др. (см. табл. 7.24). В современном растительном покрове моренно-зандро- Таблица 7.24 Распределение площадей сообществ заповедника, принадлежащих разным ассоциациям, на территории моренно-зандровых местностей Ассоциация флористической классификации Площадь га % Леса и древесно-кустарниковые болота ТШо-СагртеШт Тгасх. 1962 2418,7 66,56 ()иегсо гоЪоп8-РтеШт 1. Май 1981 390,8 10,75 Реисе4апо-РтеШт Май (1962) 1973 289,6 7,97 МоИто-РтеШт Ма1. (1973) 1981 186,3 5,13 Сапа е1оп§аШе-А1пеШт Коей 1926 185,4 5,10 8рка§пеШт ЪеШ1о-сапсо8ит (Какз 1915) Во1с11 е! 8та§т 1993 38,2 1,05 С1гсаео-А1пеШт ОЬегс!. 1953 31,9 0,88 8рка§по 8диагго81-А1пеШт 8о1.-Сг6гп. 1975 24,7 0,68 Рто-ЬеЛеШт ра1и81п8 Тх. 1955 13,1 0,36 СИтас1о-ВеШ1еШт риЪе8сепй8 Рес1о1оу 1999 5,6 0,15 Ргап§и1о-8аИсеШт стегеае ргоу. 0,4 0,01 Луга и болота Роа ап§и8к/ока-Са1ата§го8118 ер1§ею8 (ранг не определен) 34,3 0,94 Ркга§тЛеШт аи81гаИ8 (Сат8 1927) 8сйта1е 1939 4,6 0,13 РШреп(1и1еШт икпапае 3,3 0,09 СапсеШт асиШе Тх. 1937 2,2 0,06 Рка1ап4еШт агипсИпасеае (Коей 1926) ЫЬЬ. 1931 2,1 0,06 СапсеШт го8ШаШе КнЬе! 1912 1,1 0,03 СапсеШт ге81сапае Вг.-В1. е! Оетз 1926 0,7 0,02 СапсеШт 1а8юсаграе Коей 1926 0,6 0,02 СапсеШт се8рЛо8ае Ракхупзк! 1975 0,4 0,01 Всего 3634,0 100,00
Эколого-ценотический спектр (%) флоры сосудистых растений в сосняках и березняках моренно-зандровых местностей на разных этапах восстановительных смен Сообщества и эколого-ценотические свиты Стадии восстановления растительности 1 этап 2 этап 3 этап Сосняки: боровая лесная 25 24 3 бореальная лесная 30 20 20 неморальная лесная 30 48 70 неморальная опушечная 10 4 5 черноольховая лесная 2 черноольховая опушечная - 4 - вл ажно луговая 5 - - Березняки: боровая лесная 11 4 6 бореальная лесная 11 8 7 неморальная лесная 73 67 74 неморальная опушечная - 2 5 черноольховая лесная - 9 - черноольховая опушечная 5 2 2 мезотрофно-болотная - 2 2 вл ажно луговая - 4 2 сухолуговая - 2 2 Примечание. Описание этапов см. в тексте. вых местностей также широко представлены сосновые леса, сформирован- ные из культур на месте пожаров и неоднократных рубок. В их подросте на всем пространстве моренно-зандровых местностей присутствуют дуб и ель. Последовательное развитие сосняков В последовательном развитии сосняков, после прекращения хозяйствен- ной деятельности, выделено три этапа. На первом этапе демутации (35 лет) здесь, в отличие от зандровых мест- ностей, развиваются сосняки разнотравные, которые по эколого-флористи- ческой классификации относятся к ассоциации Оиегсо гоЪопз-РтеШт. В их напочвенном покрове делят господство виды бореальной, боровой и немо- ральной эколого-ценотических групп (табл. 7.25). Верхний ярус - А - сфор- мирован, в основном, молодыми генеративными особями сосны и березы, ярус В - инвазионными популяциями дуба и ели. С первых этапов развития в составе древесной синузии появляется клен остролистный. Его популяции представлены ювенильным подростом. Кустарниковая синузия, помимо ти- пичных видов зандровых местностей (крушины и рябины), включает лещи- ну. Однако ее популяции характеризуются низкой численностью и инвази- онной онтогенетической структурой (табл. 7.26). На втором этапе (55 лет) развития сосняков отмечаются следующие из- менения. Во-первых, во флористическом составе доля неморальных видов возрастает с 30 до 48%, а доля бореальных - уменьшается с 30 до 20%. Во-
Онтогенетическая структура популяций деревьев и кустарников на разных этапах развития сосняко в моренно-зандровых местностях Виды Онтогенетические состояния Всего особей на 1 га У 1т V ?1 82 8з I этап - Сосняк разнотравный (35 лет). Кв. 46, выд. 17 Рти8 8у1че81п8 - - - 656 268 - 923 ВеШ1а риЪе8сеп8 - 89 133 178 133 44 578 ^ие^си8 гоЪиг 356 400 267 - - - 1022 Асег р1аШпои1е8 178 - - - - - 178 Р1сеа аЫе8 - 44 89 89 - - 222 Согу1и8 ачеИапа 44 89 - - - - 133 Егап§и1а а1пи8 2267 2311 1911 1600 356 17 8462 8огЪи8 аисирапа 844 1778 - - - - 2622 II этап - Сосняк разнотравный (55 лет). Кв. 76, выд. 1 Рти8 8у1че81п8 - - - 44 311 - 355 ВеШ1а репс1и1а - - - 42 180 - 222 ^ие^си8 гоЪиг - 178 89 133 - - 400 Асег р1аШпоШе8 2000 1956 45 43 - - 4044 Р1сеа аЫе8 - - 89 - - - 89 ТШа сопЛаШ 89 5867 490 42 - - 6489 Рори1и8 1гети1а 59 307 - - - - 366 Ма1и8 8у1уе81п8 968 3578 87 - - - 4625 Егап§и1а аЫи8 311 133 - - - - 444 Согу1и8 ачеИапа - 133 - - 222 222 577 8огЪи8 аисирапа 2089 1600 - - - - 4845 Еиопути8 чеггисо8а 133 1556 222 49 47 36 2043 III этап - Дубо-сосняк ландышево-звездчатый (135 лет). Кв. 41, выд. 6 Рти8 8у1че81п8 - - - - - 111 111 ВеШ1а реп(1и1а - 22 - 22 - - 44 ()иегси8 гоЪиг - 44 - 89 44 22 200 Асег р1а1апоШе8 1511 733 244 - - - 2489 Р1сеа аЫе8 - 44 289 22 - - 356 ТШа согскРа 22 1444 200 - - - 1667 Рори1и8 1гети1а 67 489 - - - - 556 Егап§и1а аЫи8 467 622 689 244 22 - 2044 Согу1и8 ачеПапа 44 111 89 67 22 22 356 8огЪи8 аисирапа 133 1178 22 - - - 1333 Еиопути8 чеггисо8а 67 244 67 22 - - 400 вторых, число видов деревьев увеличивается до 8 видов, кустарников - до 4. Появляются липа, осина, яблоня и бересклет бородавчатый. В-третьих, про- исходит существенное увеличение численности подроста деревьев. Так, по сравнению с первым этапом, плотность популяций клена остролистного воз- растает в 23 раза. В этих условиях от полночленных и многочисленных по- пуляций крушины остается только небольшое число у и тг особей. Однако мощный полог подроста не мешает теневыносливому бересклету сформи- ровать популяции с устойчивым оборотом поколений. Третий этап демутации (135 лет) знаменуется преобразованием сооб- ществ ассоциации Оиегсо гоЪопз-РтеШт в сообщества ассоциации ТШо-
СагртеШт. В травяном покрове доминирование переходит к неморальной группе видов (см. табл. 7.25). Состав древесных растений тот же самый. При этом популяции сосны представлены только деревьями. В онтогенетиче- ской структуре популяций дуба появляются у2 и #з деревья. К этому време- ни существенно сокращается численность популяций березы. В ярусе подро- ста сохраняется высокая численность популяций клена и липы, а также по- являются немногочисленные особи ели. У части видов кустарников уже сформировались полночленные популяции (см. табл. 7.26). Все это позволя- ет предположить, что сосновые леса моренно-зандровых местностей запо- ведника способны со временем преобразоваться в полидоминантные елово- широколиственные леса. Последовательное развитие мелколиственных лесов Необходимо учитывать, что до заповедания развитие сосняков часто прерывалось сплошными рубками. В результате на их месте в настоящее время сформировались мелколиственные (березово-осиновые) леса. Рас- смотрим особенности демутаций сообществ березово-осиновых лесов, кото- рые в соответствии с флористической классификацией относятся к ассоциа- ции ТШо-СагртеШт. В последовательном развитии мелколиственных лесов, как и сосновых лесов, выделены три этапа. На первом этапе восстановления (до 30 лет) сообщества представлены березняком осоково-звездчатковым. Верхний ярус этих сообществ сформи- рован, главным образом, быстрорастущими деревьями - осиной, березами бородавчатой и пушистой. К 25 годам в генеративной фракции популяций осины и березы бородавчатой доминируют у2 деревья, а у березы пуши- стой - деревья. В составе древостоя есть примесь V - у2 особей дуба и ли- пы порослевого происхождения, а также плодоносящие ели, которые сохра- нились от прежних поколений леса. В подросте, помимо липы и клена, в не- большом количестве присутствует вяз, инвазионные популяции которого поддерживаются постоянным заносом семян из долин малых рек, где сохра- нились плодоносящие особи. Из таблицы 7.27 видно, что в послерубочных сообществах ведущая роль в восстановительных сменах принадлежит кон- курентам дуба - вегетативно-подвижной липе и теневыносливому клену ост- ролистному. Подрост дуба не способен противостоять затеняющему влия- нию этих видов и имеет низкую численность. Плотность семенного подрос- та (/) дуба составляет всего 15 экз на 1 га (см. табл. 7.27). В кустарниковой синузии присутствуют полночленные популяции лещины и крушины лом- кой, а также инвазионные популяции черемухи и бересклета бородавчатого. Суглинистый состав почвообразующих пород моренно-зандровых местно- стей определяет доминирование в синузии летневегетирующих трав с на- чальных этапов демутации неморальных видов (см. табл. 7.25). Здесь обыч- ны Сагех рИоза, 81еПапа Ио1оз1еа, Ро1у$опаШт оНогаШт, СопчаПапа та}аИз и СаИит оНогаШт. Таким образом, на первом этапе восстановительных смен в древесной и кустарниковой синузиях уже представлен набор основных це- нозообразователей. Второй этап развития послерубочных сообществ (до 70 лет) также пред- ставлен березняком осоково-звездчатковым. Однако, в сообществах проис-
Онтогенетическая структура популяций деревьев и кустарников (штук особей на 1 га) на разных этапах развития сообществ березняков и осинников в моренно-зандровых местностях Виды Онтогенетические состояния Всего У 1т V ?1 82 8з особей на 1 га I этап: Березняк осоково-звездчатковый (25 лет). Кв. 47, выд. 7 ВеШ1а реп(1и1а - - - 15 30 30 75 ВеШ1а риЪе8сеп8 - — - 59 30 - 89 Рори1и8 1гети1а 74 15 - 178 770 311 1348 ()иегси8 гоЪиг 15 - 163 30 30 - 238 ТШа сог^аТа 89 978 2622 104 30 - 3823 Асег р1аШпои!е8 3585 1111 252 44 - - 4992 1Лти8 §1аЪга 15 326 178 30 - - 549 Р1сеа аЫе8 - - - - 15 - 15 Согу1и8 ачеИапа 74 119 44 30 29 296 592 Еиопути8 чеггисо8а 17 13 15 - - - 45 Ра<Ли8 ачшт 341 978 - - - - 1319 Егап§и1а а1пи8 80 107 71 9 19 17 303 II этап: Березняк осоково-звездчатковыый (45 лет). Кв. 46, выд. ] 14 ВеШ1а реп(1и1а - - - - 53 338 391 ВеШ1а риЪе8сеп8 9 - 62 18 80 53 222 Рори1и8 1гети1а 489 - 10 8 79 348 934 ^ие^си8 гоЪиг 71 107 9 9 36 89 321 ТШа сог^аТа 356 2302 818 400 151 53 4080 Асег р1сиапо1с1е8 1778 756 364 44 - 18 2960 1Лти8 §1аЪга 100 96 36 - 9 - 241 Ргахти8 ехсеЫог 9 36 - - - - 44 Р1сеа аЫе8 - 9 - - - - 9 Ма1и8 8у1че8Рч8 18 116 18 - - - 151 Согу1и8 ачеИапа 53 204 302 36 44 9 648 Еиопути8 чеггисо8а 133 1147 62 - - - 1342 Ра<1и8 ачшт - 80 - - - - 80 8огЪи8 аисирапа 142 27 18 43 11 8 249 III этап: Дубрава снытево-осоковая (85 лет). Кв. 47, , выд. 33 ^ие^си8 гоЪиг 51 - - - 122 46 222 Асег р1аШпо1(1е8 1289 - 889 222 44 - 2444 ТШа согскма - 356 267 - 89 - 711 1Лти8 §1аЪга 89 441 346 - - 14 890 Рори1и8 1гети1а 1200 214 - - - - 1414 8огЪи8 аисирапа 23 - - - - - 23 Согу1и8 ачеИапа - 153 93 - - - 246 Еиопути8 чеггисо8а 188 112 99 - - - 399 ходят следующие изменения. В древесной синузии большая часть осины, бе- резы бородавчатой и порослевого дуба перешла в состояние, а береза пу- шистая - в состояние. К древостою примешиваются особи липы, кото- рые сформировались из подроста. В подросте появляется ясень, семена ко- торого заносятся из ольшаников малых рек и эрозионных лощин, где сохра- нились популяции этого вида. В кустарниковой синузии продолжается уве- личение численности теневыносливых видов - лещины и бересклета боро-
давчатого. Если на первом этапе развития в полночленных популяциях ле- щины господствовали особи, которые начали развиваться сразу после рубки, то на втором этапе в ее онтогенетических спектрах доминируют кп и V растения (см. табл. 7.27), численность которых поддерживается вегетатив- ным и семенным путем. В травяном покрове увеличивают участие С1ескота ке^егасеа, Ае^оросИит рос1а%гапа, Рикпопапа оЬзсига, Мегсипакз регептз, Ро1у$опаШт тиШ^огит и сокращается обилие СопуаИапа тсцаИз. На третьем этапе (70 лет и более) осина и березы практически полно- стью выпадают из сообщества, часть ослабленного порослевого дуба пере- ходит в у3 состояние, а липа и клен выходят в верхний ярус. При этом сооб- щества ассоциации березняка осоково-звездчаткового преобразуются в дуб- раву снытево-осоковую. С выходом липы и клена в верхний ярус происходят следующие изменения в сообществе. Во-первых, темный полог липы и клена сокращает численность собст- венного подроста и молодого поколения дуба. Подрост дуба представлен только единичными ювенильными особями, которые быстро умирают. В результате у дуба формируются инвазионно-регрессивные популяции, ко- торые со временем исчезнут из сообщества. Из-за низкой освещенности в ценозе полностью исчезают популяции ясеня. Во-вторых, под пологом клена и липы деградируют популяции кустарнико- вой синузии. Это проявляется в существенном сокращении численности берес- клета, в преобразовании полночленных популяций лещины и рябины во фраг- ментарные, а также в полном исчезновении черемухи (см. табл. 7.27). В-третьих, в травяном покрове уменьшается участие 81еИапа ко1оз1еа, а доминантом, помимо Сагех рИоза, становится Ае^оросИит рос1а%гапа. Изучение восстановительных смен в послерубочных сообществах на суг- линистом субстрате моренно-зандровых местностей показывает, что рубки существенно ослабляют позиции светолюбивых деревьев (дуба, ясеня) и препятствуют семенному возобновлению ели, а также усиливают позиции теневыносливых (клена) и вегетативно-подвижных видов (липы). Эти пре- образования древесной синузии со временем приведут к формированию оли- годоминантных кленово-липовых сообществ субклимаксового типа с отсут- ствием популяций дуба, ясеня, ели и других видов. * * * Во флористическом составе сообществ моренно-зандровых местностей с начальных этапов демутационных смен господствующее положение при- надлежит видам неморальной эколого-ценотической группы. Это, видимо, связано с более богатым субстратом моренно-зандровой местности, литоло- гической основой которой являются супеси и моренные суглинки. Согласно выявленным динамическим тенденциям, сосновые леса способны постепен- но преобразоваться в полидоминантные елово-широколиственные леса. Этому благоприятствует светлый полог сосны, который не препятствует приживанию семенного поколения дуба и ели, а также их выходу в верхний ярус. Однако, поскольку на суглинистых почвах в подросте сосновых лесов сохранились в значительном количестве конкуренты дуба - липа и клен ост- ролистный, то при рубках этих ценозов сукцессионные преобразования при- водят к формированию олигодоминантных кленово-липовых сообществ субклимаксного типа.
7.5.4. Сукцессионные процессы в растительном покрове III супесчаной террасы Неруссо-Деснянекого Полесья Местности III надпойменной террасы в Неруссо-Деснянском полесье имеют среднечетвертичный возраст и подняты над поймой на 10-15 м. Терраса очерчивается в пространстве высотными изогипсами 145-155 м. Литологический состав террасы имеет супесчаный характер, что отлича- ет ее от позднечетвертичных песчаных террас. На отдельных участках террасы близко залегают суглинки, являющиеся непосредственно почво- образующими породами. В рельефе преобладают повышенные хорошо дренируемые поверхности с глубиной грунтовых вод более 4 м. Осталь- ные поверхности - эрозионные лощины и заболоченные низины - зани- мают относительно небольшую площадь (Евстигнеев, 2000). На долю III супесчаной террасы приходится 7% территории заповедника. Это со- ставляет 844,7 га (табл. 7.28). Современная растительность повышенных хорошо дренируемых по- верхностей представлена дубравами и их производными вариантами - берез- няками, осинниками и сосняками, которые относятся к ассоциациям ТШо- СагртеШт, 8еггаШ1о-РтеШт, Реисес1апо-РтеШт и Оиегсо гоЪопз-РтеШт. По эрозионным лощинам стока сформированы сосняки и березняки, которые принадлежат ассоциации МоИто-РтеШт (Морозова, 1999). Низины с за- стойным увлажнением заняты разными вариантами мезоолиготрофных {Рто-Ье(1еШт ра1и81пз) и евтрофных болот - 8рка$пеШт ЪеШ1о-сапсо8ит, Сапсг е1оп§а1ае-А1пеШт и др. (Федотов, 1999). Восстановительные смены растительности рассмотрим на примере со- обществ повышенных хорошо дренируемых поверхностей, которые занима- ют наибольшую площадь III террасы. В доисторический период растительный покров III террасы, видимо, представлял собой чередование теневых лесов, светлых сообществ парково- го типа и открытых травянистых пространств. Эта мозаика растительного покрова вмещала одновременно степные, неморальные и бореальные ком- плексы видов. Литературные данные показывают, что существование такой мозаичности растительного покрова и его светолюбивой флоры определя- лось крупными фитофагами - зубрами, турами, тарпанами и другими живот- ными (Пучков, 1989; Смирнова, 1998). В современную эпоху зоогенная мозаичность подменилась антропоген- ной. Неконтролируемые пожары привели к формированию сосняков зеле- номошников с чрезвычайно обедненным видовым составом синузии трав. Разные виды рубок и лесокультурные мероприятия заменили полидоми- нантные елово-широколиственные леса на олигодоминантные дубравы, липняки, сосняки, березняки и осинники. Одновременно на III террасе до 80-х годов XX века широко практиковалось побочное лесопользование - сенокошение по лесным прогалинам (еланям) и непосредственно в березня- ках, сосняках и дубравах. Это связано с недостатком в районе луговых сено- косов. Кроме того, интерес к сообществам III террасы как сенокосным угодьям определялся низкой заболоченностью ее территории и тем, что лес- ное сено по качеству ценилось выше болотного. Сенокосы в крестьянских хозяйствах были своеобразными заказными угодьями: до уборки трав скот на них не пасли; сенокосы были закрыты даже для прохода людей.
Распределение площадей сообществ заповедника "Брянский лес", принадлежащих разным ассоциациям, на территории III супесчаной террасы Ассоциация флористической классификации Площадь га % Леса и древесно-кустарниковые болота ТШо-СагртеШт Тгасх. 1962 281,4 33,31 8еггаШ1о-Р1пеШт Т Май 1981 159,2 18,85 МоИто-РтеШт Май (1973) 1981 155,6 18,42 Реиседапо-РтеШт Май (1962) 1973 147,4 17,45 ()иегсо гоЪоп8-РтеШт Т Май 1981 82,1 9,72 Сапсг е1оп§аШе-А1пеШт Коей 1926 5,5 0,65 Рто-Ье<1еШт рсйиМпз Тх 1955 2,7 0,32 8рка§пеШт ЪеШ1о-сапсо8ит (Какз 1915) Во1с11 е! 8та§т 1993 6,5 0,77 8рка§по 8диагго81-А1пеШт 8о1.-Сг6гп. 1975 1,8 0,21 Болота СапсеШт 1а81осаграе Коей 1926 1,8 0,21 СапсеШт от8к1апае Ва1еу1с1епе 1991 0,7 0,08 Всего 844,7 100,00 Особенности природопользования на III террасе - сенокошение и вы- пас - способствовали поддержанию остепненных сосняков, березняков и ду- брав паркового типа. Однако после 70-х годов XX века в Неруссо-Деснян- ском полесье резко сократилось сельское население, и уменьшилось число лесных деревень. Например, на территории III террасы, непосредственно прилегающей к заповеднику, в конце 80-х годов XX века исчезли многочис- ленные кордоны, на которых жили семьи лесников, и все деревни: Воловня, Новый Двор, Скуты и Ямочки. Населенные пункты располагались друг от друга на расстоянии от 3 до 6 км. С упадком численности населения практи- чески полностью прекратилось сенокошение и выпас, создались условия для беспрепятственного развития лесной растительности. Предстояло выяснить особенности преобразования остепненных лесных сообществ как под влиянием пожаров, так и в отсутствие сенокошения и вы- паса. Эти особенности рассмотрим на примере остепненных сосняков. В их последовательном изменении выделяется несколько этапов (рис. 7.36). Образование остепненных сосняков 1-0 этап: Сосняк разнотравный (остепненный) - 8еггаШ1о-РтеШт. Под сенокосы использовались сосняки разного возраста - от недавних посадок до старых лесов. На делянках с молодой сосной прокашивались междурядья, а на делянках с более зрелой сосной косился травяной покров между ствола- ми. При ручном кошении ежегодно “сбривалась” поросль древесных расте- ний, которая чрезвычайно редко выходит из яруса трав. В результате этого сформировались разреженные и светлые сосняки паркового типа с полным отсутствием подроста и подлеска: плотность древостоя небольшая - от 100 до 200 стволов на 1 га, а освещенность на уровне травяного покрова соста- вляет 50-70% полной. Сенокошение создавало не только высокую освещен-
Рис. 7.36. Направления преобразований остепненных сосняков (1-0) при пирогенной деградации (этап 1д) и при сменах их широколиственными и елово-широколиствен- ными лесами (этапы II и III). Стрелками показаны направления преобразования сообществ, римскими цифрами - эта- пы сукцессионных преобразований, арабскими цифрами - варианты сообществ, светлым кур- сивом - названия ассоциаций в соответствии с флористической классификацией. Буквой “д” обозначены пирогенные сообщества. Пунктиром обозначено сообщество, относящееся к другому синтаксону.
ность, необходимую для поддержания разнотравья, но и способствовало его семенному возобновлению. При сушке сено обычно сгребали в копны до ве- черней росы, а после утренней - раструшивали снова. Поскольку подсыха- ющая трава неоднократно ворошилась, сенокосы равномерно “засеивались” семенами, которые попадали на обнаженную землю. Скот, выпасавшийся после сенокошения, вдавливал семена в почву, и это способствовало естест- венному возобновлению трав. Сенокошение и умеренный выпас способствуют формированию свет- лых разреженных сообществ - остепненных сосняков. В этих ценозах под- лесок обычно отсутствует. Встречаются только отдельные экземпляры степных полукустарников (Скатаесуйзиз гШкетсиз, СетзШ ИпсШпа) и мезо- ксерофитного полукустарника широколиственных лесов (СетзШ §ег- татса). Травяной покров обладает высокой сомкнутостью и максимальным видовым разнообразием: на 100 кв. м насчитывается от 62 до 78 видов сосу- дистых растений (табл. 7.29). В травяном покрове господствуют сухо луговые и степные виды: Апетопе зуЕезРчз, Аз1ег атеИиз, ЕезШса уа1езгаса, ЕШрепНиШ уи1$апз, СаИит ИпсШгшт, НеИсШ1пскоп риЪезсепз, 1пз аркуИа, РеисеНапит огеозеИпит, Ри1зайИа ргаШпзгз, РуШкгит согутЪозит, Зсоггопега ригригеа, Уеготса тсапа и др. В формировании травяного покрова, наряду со степными эле- ментами, принимают участие практически все мезо- и ксероморфные боре- альные и боровые виды, характерные для Неруссо-Деснянского Полесья, такие как Руго1а гоШпсИ/оИа, ОпкШа зесипНа, Уасстшт тугйИиз, V. уШз- Шаеа, МагаШкетит Ы/оИит, ТпепШИз еигораеа и др. В светлых сосняках третьей террасы обычны также неморальные виды трав: Ае^ороНшт ро<1а§гапа, ВгаскуроНшт ртпаШт, СопуаИапа та}аИз, ЕрграсИз кеИеЪогте, ЕезШса §1§ап1еа, ЬаШугиз уегпиз, МеИса пиШпз, Ри1топапа оЬзсига, Ую1а тггаЫНз и др. Однако в светлых прокашиваемых сосняках численность неморальных видов минимальна. Это, видимо, связа- но с относительно меньшей эффективностью использования высокой осве- щенности неморальными видами для формирования продукции (Горышина, 1975). Одновременно почва разреженных сосняков чрезмерно загружена де- ятельными, мелкими подземными органами степных и сухолуговых расте- ний, которые существенно затрудняют развитие неморальных видов (Зозу- лин, 1959). Кроме того, в прокашиваемых сосняках III террасы сохранился особый комплекс европейских видов лесного пояса. Они, отличаясь высо- ким светолюбием, относятся к опушечно-неморальной свите: Ашкепсит гатозит, Сагех топШпа, СепШигеа ркгу&а, Сегуапа пути, Е1ап1киз /гзскеп, Е1§ИаИз §гапсИ/1ога, СаИит гиЫоШез, С1асНо1из гтЪпсаШз, Кое1епа ^гапсИз, ЬазегрИшт 1ай/оИит, Ро1епйИа а1Ъа, 8еггаШ1а ИпсШпа, Уеготса Теисгшт и др. По эколого-флористической классификации растительности большин- ство остепненных сосняков III супесчаной террасы Неруссо-Деснянского Полесья относятся к ассоциации 8еггаШ1о-РтеШт. По существу, выкашива- емые сосняки - это инициальный (нулевой) этап формирования теневых ле- сов при забрасывании сенокосов (см. рис. 7.36, этап 1-0). Длительность суще- ствования остепненных сосняков зависит от потребностей людей в сеноко- сах. В периоды максимальной численности населения под сенокосы вовле- каются все новые и новые участки леса, а в период депрессии численности дальняя часть покосов забрасывается. Лучшие лесные покосы и выпасы ис-
Характеристики разнообразия травянистой и кустарничковой синузий остепненных сосняков на разных этапах пирогенной деградации и на разных этапах смены широколиственными лесами. Местности III супесчаной террасы Показатель разнообразия Этапы сукцессионных преобразований (см. рис. 7.36) 1-0 1д-1 1д-2 1Д-3 П-1 П-2 III-1 1П-2 1П-3 Диапазон проективного покрытия яруса С, % 80-100 60-80 5-20 50-80 40-70 10-20 50-80 80-100 50-80 Диапазон проективного покрытия яруса В, % 1-5 20-70 80-100 60-90 50-95 1 1 1-5 1-2 Среднее число видов на 100 кв. м 70 43 15 15 36 14 44 37 24 Диапазон числа видов на 100 кв. м 66-79 32-54 9-18 9-22 30-48 8-26 17-26 29-42 20-31 Число видов на 10 площадках по 100 кв. м 182 91 39 37 77 41 44 78 50 Число видов разных эколого-ценотических групп Аллювиальная 1 - - - - - 1 1 - Олиготрофно-болотная - - - 3 - - - - - Прибрежно-водная - - - - 1 - - - - Мезотрофно-болотная 3 1 - 1 - - - - - Черноольховая лесная 1 1 - - - 2 1 1 - Черноольховая опушечная 3 2 - 1 - 1 - 1 1 Бореальная и боровая лесные 12 13 7 14 11 7 3 3 6 Неморальная лесная 31 15 4 7 14 16 37 21 33 Неморальная опушечная 46 18 5 3 13 11 1 10 9 В л ажно луговая 24 7 3 1 3 1 1 9 1 Сухолуговая и степная 61 33 20 7 33 3 - 32 -
пользуются непрерывно. Это приводит к постепенному изреживанию леса, к превращению его сначала в сообщество паркового типа, а затем - в мате- риковый, суходольный луг. В настоящее время остепненные сосняки Неруссо-Деснянского Полесья деградируют под воздействием низовых пожаров или сменяются широколи- ственными лесами при демутациях. Сначала рассмотрим деградацию остеп- ненных сосняков под воздействием низовых пожаров. Деградация остепненных сосняков под воздействием низовых пожаров Бесконтрольное использование огня для расчистки лесных сенокосов приводит к деградации остепненных сосняков, в которой можно выделить три этапа (см. рис. 7.36, этапы 1д-1, 1д-2,1д-3). Сообщества каждого этапа от- личаются частотой пожаров. Сообщества пирогенных сосняков отнесены по флористической класси- фикации к ассоциации РеисеНапо-РтеШт. Поскольку при сохранении фло- ристического сходства в процессе деградации в сосняках изменяется обилие ряда видов растений, дополнительно был использован доминантный подход для названия сообществ на разных этапах деградации. Этап 1д-1: Сосняк разнотравно-зеленомошный. Этот пирогенный вари- ант деградации остепненных сосняков формируется на месте сообществ, в которых низовые пожары случаются не чаще одного раза в 15-20 лет. Огонь препятствует развитию древесной и кустарниковой синузий, а также приводит к вырождению травяного покрова. В сообществе за период между пожарами появляется подрост синзоохорных (дуба, лещины), эндозоохор- ных (рябины, крушины) и анемохорных (березы) деревьев и кустарников. Однако периодические пожары губят подрост и не позволяют ему выйти в верхний ярус. В ценозе под влиянием низовых пожаров уничтожаются собственные ис- точники семян в виде плодоносящих особей и существенно сокращаются за- пасы диаспор в почве (Работнов, 1983). Это приводит к деградации яруса С: его сомкнутость уменьшается со 100 до 60%, а видовое разнообразие сокра- щается в два раза (см. табл. 7.29). Особенно сильно страдают виды трав, у которых почки возобновления расположены у поверхности почвы, под под- стилкой. Из сухолуговых и степных растений полностью исчезают Апетопе 8у1че81п8, А81ег ате11и8, РШреп(1и1а уи1$ап8, СаИит Ипс1огшт, НеИсМпскоп риЪе8сеп8,1п8 аркуИа, РуШкгит согутЪо8ит, Зсогхопега ригригеа и др. Груп- па неморальных трав представлена только пятью видами, среди которых с высоким постоянством встречаются СопчаИапа та}аИ8, Мекса пи1ап8 и Ую1а сатпа, и редко встречаются 8сгорки1апа пос1о8а и Рикпопапа оЬ8сига. Число опушечно-неморальных и влажнолуговых видов сокращается в 2,5-3,0 раза: полностью исчезают Ап1кепсит гато8ит, Сагех топ1апа, СеШаигеа ркгуДа, Сегчапа тти, Э1ап1ки8 Дхскеп, П1§ИаИ8 ^гашИДога, СаИит гиЫои1е8, С1асИо1и8 тЪпсаШ8, Ьа8егрИшт 1ай/оИит, Ро1епйПа а1Ъа, 8еггаШ1а Ипс1опа, Уеготса 1еисгшт и др. Разреживание травяного покрова повышает световое довольствие видов в синузии напочвенных мхов, они начинают активно разрастаться и форми- руют покров сомкнутостью от 40 до 70%. Среди мхов доминантами выступа- ют Р1еиго2шт 8скгеЪеп, Эгсгапит 8сорагшт и Ну1осотшт 8р1епНеп8.
Перечисленные выше моменты определяют формирование сосняков разнотравно-зеленомошных, которые по эколого-флористической класси- фикации растительности относятся к ассоциации Реисес1апо-РтеШт. Этап 1д-2: Сосняк зеленомошник. Этот вариант пирогенной деградации сообществ создается на месте остепненных сосняков, в которых низовые по- жары бывают чаще одного раза в 10-15 лет (см. рис. 7.36). Частые пожары приводят к существенному преобразованию экотопа: в почвенном профиле теряется система корневых ходов (ризотектоника), которая обычно исполь- зуется растениями для глубинного разрастания. С утратой ризотектоники уменьшается емкость каналов миграции растворенных веществ, снижается содержание почвенной органики, быстро теряется почвенная влага, ослабе- вает вертикальное перераспределение веществ мезофауной. Одновременно выгорает подстилка, при этом теряется азот, содержащийся в органическом веществе, и образуются легкорастворимые зольные элементы, которые бы- стро выносятся из почвы (Ремизов, Погребняк, 1965). Оставшийся песчаный субстрат с интенсивным промывным режимом становится недоступным для поселения видов, чувствительных к богатству почвы. Из-за высокой частоты пожаров подрост древесных видов (дуба, круши- ны, рябины, березы), семена которых заносятся в сообщество, редко выхо- дят из яруса С и представлены только у и ип особями. Частые палы приводят к вырождению синузии трав и кустарничков. Их проективное покрытие со- ставляет не более 5% (см. табл. 7.29). Среди сохранившихся видов с большим постоянством можно встретить только отдельные экземпляры наиболее ксероморфных и олиготрофных растений: например, сухолуговые виды (Са1ата§го8П8 ер1$ею8, СкатаесуП8и8 ги1кетси8, Ре8Шса очта, Ро1у§опаШт ойогаШт), бореальные и боровые (СаНипа уи1$ап8, Ме1атругит рга1еп8е, 8оН<1а§о чи^аигеа, Уасстшт тугйИи8, V. гР18-и1аеа), опушечно-неморальные (Кое1епа угапск8 и Са1ата§го8Н8 агипсИпасеа} и неморальные лесные (только СопуаИапа пиуаНз). Виды мхов, наоборот, благодаря большому количеству спор быстро ос- ваивают оголенный субстрат и формируют сомкнутой напочвенный покров. При этих условиях возможности естественного восстановления синузии трав сведены к минимуму. Во-первых, сообщество полностью лишено собственных источников се- мян большинства видов и восстановление травяного покрова зависит от по- ступления диаспор с окружающих территорий. Во-вторых, сосняки-зелемошники из-за малой кормности слабо привле- кают копытных - основных агентов распространения семян степных расте- ний. В-третьих, если зачатки и поступают в сообщество, то вероятность их приживания ничтожна, поскольку мхи сформировали ценотически замкну- тые группировки. В-четвертых, среди рассматриваемых сообществ для сосняков-зелено- мошников характерна наибольшая опасность возникновения пожаров (Сан- ников, 1992). Последнее обстоятельство может задержать дальнейшее развитие цено- зов на долгое время. Этап 1д-3: Сосняк чернично-зеленомошный. С уменьшением частоты ни- зовых пожаров в напочвенном покрове сосняков начинает активно развивать-
ся синузия кустарничков, состоящая из Уасстшт тугйИиз и V. уШз-Маеа (см. рис. 7.36). Ее покрытие может достигать максимальных значений - 100%. Относительно быстрому формированию сомкнутого покрова из кустарничков способствуют два обстоятельства. Во-первых, отдельные особи черники и брусники, пережившие многочисленные низовые пожары, приступают к веге- тативному разрастанию. Это обычно случается на 4-6 год после воздействия огня: каждое парциальное образование черники и брусники формирует 1-2 столоновидных корневища, ежегодный прирост которых составляет около 10-20 см (Серебряков, 1962; Баландина, Вахрамеева, 1978). Во-вторых, сооб- щество постоянно снабжается семенами кустарничков извне: зачатки прино- сятся глухарями, тетеревами и рябчиками (Кириков, 1952; Новиков, 1956). В сообществе семена черники и брусники приживаются на микросайтах, кото- рые лишены мохового покрова и защищены от прямых солнечных лучей - на пороях животных, на песчаных отвалах вывалов и на перегнивающих колодах. В этом сообществе кустарнички формируют достаточно плотные груп- пировки и практически полностью вытесняют виды травяного покрова, в результате чего уменьшается покрытие синузии мхов. В синузии трав пре- обладают бореальные и боровые виды (см. табл. 7.29), среди которых высо- кое постоянство характерно для бореального мелкотравья: Тпеп1аИз еигораеа, Ьиги1а рИоза и Ме1атругит рга1епзе. Длительность стадий 1д-1,1д-2,1д-3 определяется временем, которое не- обходимо видам древесной синузии для приживания в ценозе и для формиро- вания сомкнутого подроста над ярусами кустарничков, трав и мхов. Эта дли- тельность равняется продолжительности у и т онтогенетических состояний и составляет 25-40 лет. Однако периодические низовые пожары, уничтожа- ющие подрост деревьев и кустарников, могут задержать развитие сооб- ществ на любом из этапов. Например, в Неруссо-Деснянском Полесье из- вестны сосняки разнотравно-зеленомошные, зеленомошные и чернично-зе- леномошные любого возраста: от 20 до 200 лет. При регулярных низовых пожарах максимальный возраст зеленомошных сосняков, видимо, определя- ется длительностью онтогенеза сосны. Смена остепненных сосняков широколиственными лесами Спад численности населения обусловил полное прекращение сенокоше- ния и выпаса, уменьшил вероятность пожаров и создал условия для развития лесной растительности. При этом в преобразованиях сообществ намечают- ся две тенденции: под пологом одних ценозов формируется подрост из дуба черешчатого, а под пологом других - из клена остролистного и липы (см. рис. 7.36, этапы II-1, П-2.). Различия определяются характером семенно- го потока с окружающих территорий. П-1 этап: Сосняк остепненный с подростом дуба - (Уиегсо гоЪопз- РтеШт. На территории заповедника этот вариант сообществ формируется обычно на участках, которые расположены вдали от выделов со зрелым широколиственным лесом. На удаленные участки семена дуба попадают первыми, а клена остролистного и других широколиственных деревьев - значительно позже. Это связано с разной дальностью разноса семян: желу- ди дуба растаскиваются сойкой на 300-500 м (Формозов, 1976), а семена кле- нов и липы развеиваются ветром не далее 50-200 м (Удра, 1988).
Отсутствие конкурентов (клена, липы) позволяет дубу к 50-60 годам сформировать жизнеспособный ярус из ип-о подроста с высокой плотно- стью особей - более 1000 экз. на 1 га. В это время под пологом дубового под- роста появляются ип особи клена остролистного и липы, максимальный воз- раст которых составляет не более 10 лет. Виргинильные особи дуба - хоро- шая присада для птиц, которые растаскивают семена рябины и других видов. Например, благодаря зоохории плотность подроста рябины в сосняках с ду- бом в 15 раз больше, чем в сосняках-зеленомошниках, и составляет 3800 экз. на гектар. Сосняк с подростом дуба может сформироваться на месте любого из со- обществ: сосняка разнотравного, сосняка разнотравно-зеленомошного, со- сняка зеленомошного или сосняка чернично-зеленомошного. Особенности восстановления травяного покрова в сосняках с дубом зависят от исходных сообществ. Например, в сосняках разнотравных затенение, создаваемое под- ростом дуба, приводит к полной деградации популяций степных, сухолуго- вых, влажнолуговых и опушечно-неморальных видов, а также способствует восстановлению неморальных видов. В сосняках разнотравно-зеленомошных, зеленомошных, чернично-зеле- номошных затенение и опад, создаваемые подростом лиственных деревьев, угнетают развитие синузии мхов: ее покрытие уменьшается до 50-60%. На- рушение ценотической замкнутости группировок мхов и спокойное сущест- вование сообщества, без разрушительного влияния низовых пожаров, спо- собствуют постепенному восстановлению синузии трав: первыми среди ви- дов неморальной свиты появляются отдельные особи МеИса пи1апз, Ьа1куги$ уегпиз, Ую1а сатпа и С1ескота ке^егасеа. По эколого-флористической классификации большинство сосняков с развитым подростом дуба относятся к ассоциации Оиегсо гоЪопз-РтеШт. Длительность существования этого этапа определяется интервалом времени от момента формирования подростом дуба сомкнутого яруса до момента за- нятия им главенствующей позиции в древостое. Этот интервал равен дли- тельности виргинильного и молодого генеративного состояний дуба и соста- вляет 70-90 лет. Этап Ш-1: Дубрава снытево-волосистоосоковая - ТШо-СагршеШт. Более позднее внедрение конкурентов дуба в сообщество позволяет со- снякам постепенно преобразоваться в дубравы (см. рис. 7.41). Анализ дре- весной синузии дубрав на III террасе выявил следующие группы видов де- ревьев по особенностям демографической структуры популяций. К пер- вой группе относятся сосна и березы с регрессивной онтогенетической структурой популяций. Вторая группа представлена популяциями дуба и осины с инвазионно-регрессивной онтогенетической структурой. Виды первой и второй групп из-за слабой теневыносливости их подроста не спо- собны в теневых лесах сформировать полночленные популяции с устой- чивым оборотом поколений. Третья группа объединяет теневыносливые виды: клен остролистный, липу и вяз голый. В их популяциях представле- ны все онтогенетические группы, кроме старых генеративных особей. Последнее свидетельствует о том, что инвазии клена, липы и вяза в сооб- щество начались спустя несколько десятилетий после внедрения дуба, и к моменту исследования в их популяциях не успели сформироваться старые генеративные особи.
В кустарниковой синузии полночленные популяции формируются толь- ко у лещины. Из-за низкой освещенности онтогенетическая структура попу- ляций остальных кустарников инвазионная, в ней представлены только у, ип и V особи. В синузии трав абсолютное господство принадлежит немораль- ным видам (см. табл. 7.29). По эколого-флористической классификации дубравы III террасы отно- сятся к ассоциации ТШо-СагртеШт. Длительность этапа соответствует интер- валу от времени выхода дуба в верхний ярус до момента его полного выпаде- ния из яруса древостоя. Этот интервал равен продолжительности средневоз- растного и старого генеративного состояний дуба и составляет 230-350 лет. Этап П-2: Сосняк остепненный с подростом клена и липы, который по флористической классификации занимает промежуточное положение меж- ду ассоциациями Оиегсо гоЪопз-РтеШт и ТШо-СагртеШт. Этот вариант со- обществ формируется на месте любых сосняков (см. рис. 7.36), если они рас- положены рядом с широколиственными лесами. На эти участки желуди ду- ба попадают одновременно с крылатками клена, липы и орехами лещины. В этих обстоятельствах дуб погибает, поскольку клен, липа и лещина обго- няют его в развитии и затеняют. Первенство клена, липы и лещины опреде- ляется значительной теневыносливостью подроста (Евстигнеев, 1994; Ди- денко, 2001), большой эффективностью использования слабого света при формировании продукции (Цельникер, 1978), а также относительно боль- шими приростами по высоте в молодом возрасте (см. главу 3). Перечислен- ные особенности позволяют клену и лещине сформировать сомкнутый ярус В с проективным покрытием 90% и более. Под полог подроста клена остролистного и лещины проходит малое ко- личество света, не более 1-2% от полной. В этих напряженных условиях практически полностью утрачиваются сухолуговые, влажнолуговые и опу- шечно-неморальные виды трав (см. табл. 7.29), а также целиком исчезает синузия мхов. Покрытие травяного покрова составляет не более 10-20%. В его формировании принимают участие только небольшое число экземп- ляров наиболее теневыносливых видов бореального мелкотравья: Ьиги1а рйоза, Магап^кетит Ы/оИит, ОпкШа зесипда и Тпеп1аИз еигораеа. Среди не- моральных видов трав здесь представлены Ас1аеа зргса1а, Ае^оросИит рода- §гапа, СопуаИапа та}аПз, Сеит игЪапит, Ьа1кугиз чегпиз, МеИса пШапз, МШит снизит, Ро1у$опаШт ти1й/1огит, Ую1а сатпа и Ую1а тиаЪШз. По эколого-флористической классификации эти сосняки относятся к ас- социации Оиегсо гоЪопз-РтеШт. Продолжительность этапа определяется интервалом времени от момента формирования подростом клена сомкнуто- го яруса и до момента занятия им господствующего положения в древостое. Он равен продолжительности виргинильного и молодого генеративного со- стояний клена и составляет ЗО^И) лет. Судя по особенностям восстановле- ния древесной, кустарниковой и травянистой синузий сосняк остепненный с подростом клена остролистного способен постепенно преобразоваться в кленовый липняк с неморальным травяным покровом (см. рис. 7.36). Этап Ш-2: Вырубка наземно-вейниковая. Большинство дубрав, достига- ющих зрелости, вырубают и они преобразуются в наземно-вейниковые со- общества (см. рис. 7.36, этап Ш-2). В травяном покрове по числу видов и про- ективному покрытию господствуют сухолуговые растения (см. табл. 7.29), доминирующие позиции занимают длиннокорневищные травы:
Са1ата§го8Й8 ерг§ею8, Роа ап§и8П/оНа, ТапасеШт хи1§аге и АскШеа тШе^оИ- ит. Следует отметить, что в травяном покрове косимых остепненных сосня- ков (этап 1-0) доминантами выступают растения нескольких эколого-цено- тических групп и разных жизненных форм. Вейниковые вырубки уступают прокашиваемым соснякам по видовому разнообразию - число сосудистых растений в два раза меньше. Это, видимо, связано с утратой семян светолю- бивых видов в почвенном банке, а также с отсутствием заноса семян этих ви- дов с окружающих территорий. Резкое осветление и активное разрастание сухолуговых растений нега- тивно сказывается на неморальных элементах травяного покрова. Геобота- нические описания позволили выделить три группы неморальных видов по особенностям их реакции на рубку: 1) виды, которые практически полностью исчезают из травяного покро- ва вырубок - А8агит еигораеит, СаИит оНогаШт, Моектцра 1ппета, 81аску8 8у1чайса, Ую1а оНога1а, V. пйгаЫИ8\ 2) виды, которые в травяном покрове вырубок сохраняются на низком уровне численности и жизненности - СопчаПапа та}аИ8, Сагех рИо8а, Ае^оросИит ро<1а§гапа, Мегсипакх регептх; 3) виды, численность которых при резком осветлении уменьшается не- значительно - С1ескота кекегасеа и 81еПапа ко1о81еа. Известно, что в синузии летнего широкотравья виды первой группы явля- ются слабоконкурентными и слабосветолюбивыми, виды второй группы - конкурентномощными и разными в отношении к свету, а виды третьей - сла- боконкурентными и светолюбивыми (Горышина, 1975; Смирнова, 1987). Длительность существования наземно-вейниковой вырубки соответст- вует времени, которое необходимо порослевой липе и лещине для формиро- вания сомкнутого полога, и составляет около 10-15 лет. Этап Ш-З: Березняк снытево-волосистоосоковый с подростом липы. В ходе восстановительных сукцессий на месте наземно-вейниковых вырубок постепенно формируются березняки (см. рис. 7.36). К моменту исследования в древостое преобладали у2 особи березы бородавчатой 45-летнего возрас- та. Ярус подроста сформирован, в основном, о особями липы порослевого происхождения. К этому моменту в популяции липы появляются механиз- мы, обеспечивающие ее самоподдержание - формирование многочислен- ных у и т особей вегетативного происхождения. В подросте также представ- лены семенные особи клена остролистного и вяза голого, относящиеся к прегенеративному периоду. Последнее свидетельствует о том, что популя- ции клена и вяза в рассматриваемом березняке поддерживается притоком семян с окружающих территорий. От прежних сообществ в состав древес- ной и кустарниковой синузий вошли лещина, яблоня, черемуха, бересклеты европейский и бородавчатый. Однако из-за низкой освещенности большая часть генеративных особей лещины перешла в квазисенильное состояние, а особи яблони, черемухи и бересклетов образуют стланик и не способны выйти из травяного покрова. Предварительный анализ показал, что восстановление неморального травяного покрова на зарастающих вейниковых вырубках идет параллель- но с развитием порослевого подроста липы и лещины, которые, образуя тень и угнетая сухолуговые растения, создают условия для внедрения немо- ральных видов. В качестве примера рассмотрим формирование травяного
покрова под порослевой липой. Под слабо развитыми кронами имматурно- го подроста еще господствуют сухолуговые растения. К 15 годам часть по- рослевых особей липы становятся виргинильными. Под их кронами, опу- щенными до земли, начинают активно разрастаться С1ескота ке^егасеа, 81еПапа ко1о81еа, Ае^оросИит роЗа^гапа, СопуаИапа тсцаИз и МегсипаНз регептз. Эти виды развиваются из вегетативных зачатков, которые на вы- рубках сохранились от прежних сообществ. Одновременно под этими крона- ми с большим постоянством появляются растения, семена которых разно- сятся мышевидными грызунами: Сеит игЪапит, Ьа1куги$ чегпиз, МеИса пи1апз, Ро1у$опаШт ти1й^огит. К 30 годам кроны липы начинают смыкать- ся. В травяном покрове этих сообществ появляются наиболее теневыносли- вые виды, семена которых разносятся муравьями: Азагит еигораеит, Рикпопапа оЬзсига, Ую1а тггаЫИз, V. о^огсРа. Наконец, в 45-летних березня- ках отмечается некоторое изреживание березового и липового древостоя, в почвенном покрове появляются оголенные участки, на которых создаются подходящие условиях для развития папоротников: Эгуор1еп8 /Шх-та8, Эгуор1еп8 саПки81апа. Одновременно в этих березняках появляются НурорРуз топо1гора,пи1и8-ст8 и Р1а1ап1кега Ы/оИа. Длительность этапа соответствует интервалу от времени смыкания крон молодых берез и до полного их выпадения из сообщества. Это соответству- ет продолжительности генеративного периода березы 50-70 лет. Судя по особенностям восстановления березняков, они способны постепенно преоб- разоваться в кленовый липняк с неморальным травяным покровом (см. рис. 7.36). * * * Благодаря сенокошению и умеренному выпасу на III супесчаной террасе поддерживаются остепненные сосняки с максимальным флористическим разнообразием. Уникальность видового состава этих сообществ определяет- ся тем, что здесь сочетаются контрастные комплексы видов: бореальные, неморальные и степные. Однако остепненные сосняки в Неруссо-Деснян- ском Полесье часто деградируют под воздействием огня и сменяются широ- колиственными лесами при абсолютном заповедании. Ряд пирогенной деградации остепненных сосняков Неруссо-Деснянского Полесья выглядит следующим образом: сосняки разнотравные - сосняки разнотравно-зеленомошные - сосняки зеленомошные - сосняки чернично- зеленомошные. В этом ряду увеличивается частота низовых пожаров и вы- рождается синузия трав, от которой сохраняются в основном бореальное мелкотравье. Синузия мхов и кустарников, наоборот, получает максималь- ное развитие - они формируют ценотически замкнутые группировки и су- щественно затрудняют восстановление травяного покрова. При прекращении сенокошения в остепненных сосняках формируется подрост широколиственных видов, который постепенно преобразует эти со- общества в дубраву или кленовый липняк с абсолютным господством в тра- вяном покрове неморальных видов. Состав древостоя будущих сообществ зависит от характера семенного потока с окружающих территорий: в сосня- ках, расположенных вдали от широколиственных ценозов, формируется подрост дуба, а вблизи - подрост клена и липы. В первом случае сформиру- ются дубравы, а во втором - кленово-липовые сообщества.
Дальнейшие сукцессионные преобразования дубрав и кленово-липовых лесов приведут к формированию субклимаксовых сообществ. Субклимаксо- вые сообщества - это ценозы с нормальным оборотом поколений ограни- ченного числа потенциальных ценозообразователей. На III супесчаной тер- расе заповедника субклимаксовые сообщества будут представлены широко- лиственными лесами без участия дуба. Отсутствие популяций дуба в субкли- максовых ценозах связано со слабой теневыносливостью его подроста, ко- торый в теневых лесах не может нормально развиваться и погибает на пер- вых этапах онтогенеза (Смирнова, Чистякова, 1988). Судя по современному видовому набору сообществ III террасы, первыми в состав будущих субкли- максовых сообществ войдут популяции липы сердцевидной, клена остроли- стного, вяза голого и черемухи обыкновенной. Для предсказания видового состава субклимаксовых сообществ необходимо также учитывать возмож- ности заноса зачатков видов деревьев, популяции которые сохранились за пределами III террасы. Так, на территории заповедника представлены попу- ляции ели и ясеня. Ближайшие плодоносящие особи ели находятся в 1000 м от сообществ III террасы, а ясеня - в 4000 м. Известно, что в лесном покро- ве скорость расселения ели составляет 10 м в год, ясеня -5м (Удра, 1988). При этих обстоятельствах ель вселится в сообщества III террасы спустя 100 лет, а ясень - спустя 800 лет. Таким образом, все сообщества повышен- ных и хорошо дренируемых поверхностей III террасы способны преобразо- ваться в полидоминантный елово-широколиственный субклимакс без дуба (см. рис. 6.4.3.1). Продолжительность достижения субклимаксовых состоя- ний составляет более 800 лет и определяется временем, которое необходи- мо всем потенциальным ценозообразователям для вселения в сообщество и для формирования устойчивого оборота поколений. Таким образом, в современную эпоху остепненные сосняки Неруссо- Деснянского Полесья поддерживаются исключительно сенокошением и умеренным выпасом. В периоды депрессии численности сельских жителей большая часть лесных сенокосов забрасывается и начинает зарастать лесом неморального типа. При этом в синузии трав полностью исчезают виды, от- носящиеся к степным, сухолуговым, влажнолуговым и опушечно-немораль- ным растениям, а в синузии деревьев целиком вытесняются популяции све- толюбивой сосны. Палы, провоцируемые человеком, также приводят к де- градации остепненных сосняков: губят почвенный запас диаспор и уничто- жают плодоносящие особи большинства видов; преобразуют лесные сооб- щества остепненного типа в лесные ценозы бореального типа, например, в сосняки зеленомошные и сосняки чернично-зеленомошные. 7.5.5. Долговременный прогноз изменения растительного покрова в заповеднике “Брянский лес” Территория заповедников в большинстве своем существенно изменена многовековой деятельностью человека. Разная степень нарушенности охра- няемых территорий определяет необходимость дифференцированного под- хода к таким объектам (Реймерс, Яблоков, 1982). В некоторых случаях вве- дение заповедного режима может привести к восстановлению видового раз- нообразия биоценозов, но чаще сопровождается усилением процессов дегра-
дации (Смирнова и др., 1991). Разработка дифференцированных методов ох- раны заповедных территорий, которые нарушены в разной степени, должна основываться на определении их положения в сукцессионно-демутационных рядах. Цель раздела - дать долговременный прогноз развития растительного покрова заповедника “Брянский лес” и оценить возможности восстановле- ния квазиклимаксной структуры. Задачи раздела: 1) разработать алгоритм прогноза развития сообществ на длительные интервалы времени; 2) выявить возможные варианты квазиклимаксных и субклимаксных со- обществ, которые способны сформироваться на месте современных лесов; 3) оценить в прогнозируемом растительном покрове соотношение пло- щадей разных вариантов сообществ. Методологические подходы прогноза основаны на представлениях о со- ставе и структуре доисторических климаксовых биоценозов и их преобразо- ваниях в процессе тысячелетних антропогенных преобразований, изложен- ных в главе 1. В первой главе даны пояснения используемых здесь терминов “квазиклимакс” и субклимаксы “диаспорический” и “экотопический”. Применительно к прогнозу развития лесной растительности заповедни- ка “Брянский лес”, кроме общих представлений, изложенных ранее, наибо- лее существенны сведения: 1) о современном видовом составе синузии деревьев и количественном соотношении разных видов, особенно эдификаторов, 2) о дальности расположения генеративных особей эдификаторов квази- климаксовых лесов и интенсивности их семеношения, 3) об отношении эдификаторов к свету и его изменению на протяжении онтогенеза. В предыдущих исследованиях (Алексеев, 1975; Восточноевропейские..., 1994; Евстигнеев, 1996) выявлено два обстоятельства: 1) светолюбивые ви- ды деревьев (дуб, сосна, береза и осина) не способны возобновляться под по- логом теневых лесов, а теневыносливые (ясень, ель, липа, клен и вяз) - во- зобновляются; 2) в сообществах с развитой оконной структурой возобновля- ются все виды деревьев, кроме дуба и сосны. Судьба дуба, который в насто- ящее время заселяет сосняки, березняки, заброшенные луга и другие откры- тые местообитания в значительной степени зависит от плотности формиру- ющегося подроста в конкретных сообществах. Если его плотность значи- тельно больше, чем других более теневыносливых видов (липы, клена, вяза, ясеня и ели), дуб может выйти в первый ярус и удерживать господствующее положение в сообществе на протяжении всей жизни первого поколения (около 400 лет). Если плотность популяций дуба на ранних этапах инвазии невелика и сравнима с плотностью популяций других видов, то он вытесня- ется конкурентами в течение 100-200 лет. Внедрение эдификаторов в про- изводные сообщества происходит в результате разноса семян, их прижива- ния, формирования молодых, а затем взрослых генеративных особей, семе- на которых осваивают новые территории. Такое поступательное движение осуществляется периодически, длина периода (время между прорастанием семени и формированием новых семян взрослым растением) видоспецифич- на и составляет для дуба, ели и клена 50 лет, а для ясеня, липы и вяза 40 лет.
Расстояние, на которое распространяются особи одного поколения, состав- ляет для дуба 300-500 м, для ели 350-500 м, для клена 50-100 м, для ясеня 120-200 м, для липы 60-120 м, для вяза 100-200 м (Удра, 1988). Полевым материалом для прогнозов послужили описания лесотаксацион- ных выделов. В каждом выделе заповедника, а их 3696, определялось количе- ственное участие всех видов деревьев в ярусах древостоя и подроста в баллах покрытия-обилия видов по шкале Ж. Браун-Бланке (Миркин и др., 1989). На основе названных подходов составлен алгоритм прогнозов развития сообществ на длительные интервалы времени. В алгоритмах учитывались инвазии только ясеня и ели. Это связано с тем, что плодоносящие особи ясе- ня и ели расположены на значительном удалении друг от друга: они не спо- собны в течение 400-800 лет обеспечить все сообщества заповедника доста- точным количеством семян. Плодоносящие растения других видов (липы, клена, вяза, осины и березы) размещены недалеко друг от друга и способны в течение 400 лет снабдить необходимым количеством диаспор каждое со- общество заповедника. Приведем пример алгоритма анализа сообществ внепойменных местно- стей, а также кратко- и среднепоемных экотопов пойменных местностей (1-6 последовательные шаги прогноза). 1 шаг. Определение покрытия-обилия дуба в верхнем ярусе сообщества: • покрытие-обилие дуба более 50%; дуб способен удержать за собой тер- риторию в течение всего онтогенеза, в течение 400 лет; • покрытие-обилие дуба менее 50%; судьба дуба зависит от типа сообще- ства. 2 шаг. Определение типа сообщества: • сообщество теневого типа: хвойно-широколиственные, широколист- венные и еловые леса; затеняющее влияние широколиственных деревьев и ели существенно сокращает жизнь дуба в сообществе - он полностью выпа- дает из ценоза в течение 100-200 лет; • сообщества светлого типа: сосновые и мелколиственные леса, выруб- ки и поляны; судьба дуба зависит от покрытия-обилия его конкурентов в верхнем ярусе леса. 3 шаг. Определение соотношения покрытия-обилия дуба и его конку- рентов (липы, клена, вяза, ясеня и ели) в верхнем ярусе светлого леса: • покрытие-обилие дуба больше суммарного покрытия-обилия его кон- курентов; дуб способен занять доминирующую позицию в сообществе и удержать ее в течение всего онтогенеза, в течение 400 лет; • покрытие-обилие дуба меньше суммарного покрытия-обилия его кон- курентов; дуб полностью вытесняется из сообщества в течение 100-200 лет; • дуб и его конкуренты полностью отсутствуют в верхнем ярусе; судьба дуба зависит от покрытия-обилия его конкурентов в подросте светлых ле- сов. 4 шаг. Определение соотношения покрытия-обилия дуба и его конку- рентов (липы, клена, вяза, ясеня и ели) в подросте светлых лесов: • покрытие-обилие дуба больше суммарного покрытия-обилия его кон- курентов; дуб способен занять доминирующую позицию в сообществе и удержать ее в течение всего онтогенеза, в течение 400 лет; • покрытие-обилие дуба меньше суммарного покрытия-обилия его кон- курентов; дуб полностью вытесняется из сообщества в течение 100-200 лет.
5 шаг. Оценка возможностей заноса семян ясеня и ели в сообщество с ду- бом, определение варианта субклимакса: • есть занос семян ясеня и ели: .субклимакс с дубом, ясенем и елью; • есть занос семян только ели: ....субклимакс с дубом и без ясеня; • есть занос семян только ясеня: ....субклимакс с дубом и без ели; • нет заноса семян ясеня и ели: . субклимакс с дубом, но без ясеня и ели. 6 шаг. Оценка возможностей заноса семян ясеня и ели в сообщество без дуба, определение варианта субклимакса: • есть занос семян ясеня и ели: субклимакс без дуба, но с ясенем и елью; • есть занос семян только ели: ......субклимакс без дуба и ясеня; • есть занос семян только ясеня: .......субклимакс без дуба и ели; • нет заноса семян ясеня и ели: .субклимакс без дуба, ясеня и ели. По видовому набору деревьев-эдификаторов выделяются три группы эко- топов: 1) внепойменные местности, кратко- и среднепоемные экотопы пой- менных местностей; 2) низинные болота; 3) верховые болота. Ниже дается от- дельный прогноз развития ценозов для перечисленных групп экотопов. Прогноз развития сообществ внепойменных местностей, кратко- и среднепоемных экотопов пойменных местностей Сюда относятся сообщества моренно-зандровых, зандровых и террас- ных местностей, а также кратко- и среднепоемных экотопов пойменных ме- стностей. Они занимают 9718,2 га, или 81,3% площади заповедника. В сооб- ществах этой группы доминанты - дуб черешчатый, ель обыкновенная, ясень обыкновенный, сосна обыкновенная, липа сердцелистная, клен остро- листный, вяз шершавый, береза бородавчатая и осина. Среди современных сообществ этой группы экотопов по площади преимущество принадлежит мелколиственным (53,3%) и сосновым (35,2%) лесам, а доля широколиствен- ных и хвойно-широколиственных сообществ составляет всего 9,2%, остальную территорию (2,3%) занимают зарастающие луга (см. Вклейку, рис. 9). Все сообщества находятся в сукцессионном состоянии, о чем свидетель- ствуют следующие факты. Во-первых, господство в древесном ярусе собст- венно реактивных (березы, осины) и реактивно-конкурентных (сосны) ви- дов. Преобладание березы и осины связано с широкомасштабными рубка- ми, которые проводились в момент организации заповедника, а сосны - с 200-летней практикой выращивания этого вида на песчаных почвах. Во- вторых, полностью отсутствуют такие лесные сообщества зонального типа (хвойно-широколиственные), которые существовали на одном и том же ме- сте в течение времени, превышающего длительность жизни ели и дуба, т.е. больше 200-400 лет. Ниже дается прогноз развития сообщества на одно, два и три поколения дуба, которые соответствуют интервалам времени до 400 лет, от 400 до 800 лет и от 800 лет и более. Прогноз развития сообществ до 400 лет. За этот промежуток времени в популяциях большинства видов деревьев сменятся 2-3 поколения, и сформи- руется устойчивая онтогенетическая структура, а сообщества достигнут ста- дии субклимакса. Он будет представлен двумя вариантами: 1) ценозами с присутствием особей дуба и сосны; 2) ценозами без дуба и сосны
Таблица 7.30 Распределение площадей прогнозируемых субклимаксных сообществ на разные интервалы времени. Внепойменные местности, кратко- и среднепоемные экотопы пойменных местностей. Заповедник "Брянский лес" Интервалы времени Доля пло- щади Варианты субклимаксовых сообществ, в которых отсутствуют следующие виды: Всего отсут- ствую- щих видов нет ясень ель ель, ясень дуб, ель, ясень, сосна дуб, ясень, сосна дуб, ель, сосна дуб, сосна га 223,4 2747,5 388,7 529,8 327,2 4259,8 473,2 768,6 9718,2 До 400 лет % 2,3 28,3 4,0 5,4 3,4 43,8 4,79 7,9 100 От 400 до га - - - - 857,0 7007,3 861,9 992,0 9718,2 800 лет % - - - - 8,8 72,1 8,9 10,2 100 От 800 и га - - - - - - - 9718,2 9718,2 более лет % - - - - - - - 100 100 (табл. 7.30). В первой группе сообществ популяции дуба и сосны бесперспе- ктивны, поскольку исключительно представлены старыми особями. В про- гнозируемом покрове по сравнению с настоящим доля площадей, утратив- ших популяции дуба, возрастет на 48%. В каждой группе сообществ может быть сформировано четыре вариан- та диаспорического субклимакса, которые различаются отсутствием или присутствием популяций ясеня и ели. Это связано с тем, что плодоносящие особи ясеня и ели расположены на значительном удалении друг от друга: в некоторых случаях до 10 км. За 400 лет у ясеня могут сформироваться 10, а у ели - 8 новых поколений. Эти поколения ясеня способны освоить террито- рию в пределах 1,2-2,0 км, а ели - в границах 2,8-4,0 км от исходных плодо- носящих растений. Генеративные особи остальных видов (липы, клена, вяза, осины и березы) способны за 400 лет обеспечить достаточным количеством семян любое сообщество. Прогноз развития сообществ от 400 до 800 лет. Через 400 лет из всех со- обществ заповедника практически полностью выпадут особи дуба и сосны (см. Вклейку, рис. 10). Сообщества будут представлены четырьмя варианта- ми диаспорического субклимакса: 1) сообщества без дуба и сосны, но с ясе- нем и елью; 2) сообщества без дуба, сосны и ясеня; 3) сообщества без дуба, сосны и ели; 4) сообщества без дуба, сосны, ясеня и ели. Наиболее широко будут представлены ценозы, в которых отсутствуют популяции дуба, сосны и ясеня: они займут 7000 га. На долю остальных вариантов субклимакса бу- дет приходиться менее 1000 га (см. табл. 7.30). Прогноз развития сообществ от 800 лет и более. Ожидается, что в тече- ние этого промежутка времени во всех сообществах заповедника появятся популяции ясеня и ели. В результате на всем пространстве моренно-зандро- вых, зандровых, террасных местностей, кратко- и среднепоемных экотопов в поймах сформируется единый субклимакс - елово-широколиственный лес (см. табл. 7.30; см. Вклейку, рис. И). В этом субклимаксе полностью будут отсутствовать популяции дуба и сосны, поскольку они не способны возобно- вляться в окнах распада.
Прогноз развития сообществ низинных болот К этой группе относятся длительнопоемные сообщества, которые рас- положены по эрозионным лощинам стока, в пойменных частях долин малых водотоков, притеррасных и старичных понижениях в долинах средних рек. Они занимают 1866,9 га, или 15,6% площади заповедника. Направление раз- вития ценозов зависит от видового состава современных сообществ и посту- пления в сообщества семян отсутствующих видов. В современных сообществах низинных болот эдификаторами выступа- ют поймостойкие виды: ольха черная, ясень обыкновенный, ель обыкновен- ная, вяз гладкий и береза пушистая. Среди современных сообществ этой группы экотопов по площади господствуют ольшаники (64,1%) и заболочен- ные березняки (22,9%), а на долю травяных болот приходится 13,0%. Все со- общества находятся в сукцессионном состоянии. Черноольшаники, сменяю- щие травяные болота и березняки, а также послерубочные сообщества ха- рактеризуются одновозрастностью. Лишь в 120-летних ценозах популяции ольхи представлены двумя поколениями: одно - особями, а другое - V или растениями, которые появляются в окнах распада. Однако площадь ста- рых ольшаников незначительна - 0,1% территории заповедника. Ниже дается прогноз развития сообществ на три интервала времени: 1) до 400 лет; 2) от 400 до 800 лет; 3) от 800 лет и более. Прогноз развития сообществ до 400 лет. За этот период в популяциях ольхи полностью сменятся три поколения и сформируется абсолютная раз- новозрастность. При этом одна часть ольшаников преобразится в климакс, а другая - в диаспорический субклимакс. В формировании климаксных со- обществ будут участвовать разновозрастные популяции ольхи, ясеня, ели, вяза и березы. Эти ценозы расположены непосредственно у источников се- мян ясеня и ели. Они занимают 10,61% площади низинных болот. На осталь- ной территории сообщества будут представлены три вариантами субклима- кса: 1) ольшаник без ясеня и ели; 2) ольшаник без ели; 3) ольшаник без ясе- ня (табл. 7.31). Отсутствие популяций ясеня и/или ели связано со значитель- ным удалением сообществ от источника семян. Плодоносящие особи ольхи, вяза и березы расположены недалеко друг от друга и способны в течение 400 лет обеспечить достаточным количеством семян любой участок запо- Таблица 7.31 Распределение площадей прогнозируемых климаксных и субклимаксных сообществ на разные интервалы времени. Низинные болота. Заповедник "Брянский лес" Интервал времени Доля площади Варианты субклимаксовых сооб- ществ, в которых отсутствуют сле- дующие виды: Квази- климаксные сообщества Всего ясень, ель ель ясень га 387,5 395,1 886,3 198,0 1866,9 До 400 лет % 20,8 21,1 47,5 10,6 100 га 424,6 1442,3 1866,9 От 400 до 800 лет % 22,7 77,3 100 От 800 и более га - - - 1866,9 1866,9 лет % - - - 100 100
ведника. Среди субклимаксных ценозов наибольшую площадь будут зани- мать ольшаники без ясеня. Прогноз развития сообществ от 400 до 800 лет. Ожидается, что в те- чение этого промежутка времени во всех ольшаниках появятся популя- ции ели (см. Приложение рис. П10), которые в современном раститель- ном покрове большей частью сохранились по бортам малых рек и низин- ных болот. Одновременно в 2,4 раза увеличится площадь сообществ, в со- став которых войдут популяции ясеня (см. табл. 7.31). В результате этих преобразований климаксные сообщества займут 77,26% площади низин- ных, и останется только один вариант диспорического субклимакса - оль- шаник без ясеня. Прогноз развития сообществ от 800 лет и более. В течение этого проме- жутка времени во всех без исключения ольшаниках появятся популяции ясе- ня. В результате на всем пространстве низинных болот сформируются сооб- щества климаксного типа (см. табл. 7.31; см. Приложение рис. П11). Прогноз развития сообществ верховых болот К этой группе относятся сообщества мезоолиготрофных и олиготроф- ных болот, которые формируются в неглубоких логах и котловинах. Они встречаются на водоразделах в пределах моренно-зандровых, зандровых и террасных местностей и характеризуются избыточным увлажнением, бед- ным и кислым субстратом. Верховые болота занимают 389,4 га, или 3,2% площади заповедника. В сообществах этой группы древесными эдификаторами выступают только два вида: сосна обыкновенная и береза пушистая, которые терпимы к суровости субстрата. По площади господствуют пушицево-сфагновые сосняки (52%) и березняки (44%). Остальные 4% территории логов и котло- вин покрыты открытыми пушицево-сфагновыми болотами. В настоящее время подавляющая часть сообществ (375,4 га, или 96,4%) находятся в сукцессионном состоянии. Об этом свидетельствуют: 1) смешанный мезоолиготрофный характер флоры сообществ (Федотов, 1999); 2) небольшая длительность существования ценозов после рубки, кото- рая не превышает максимально возможный возраст сосны на болотах (120-130 лет); 3) неполночленность демографического состава популяций сосны и березы, в которых отсутствуют особи некоторых онтогенетических групп. Меньшая часть болот (14 га, или 3,6%) достигла поздних стадий развития и представлена климаксными сообществами - сосняками пушицево-сфагно- выми с небольшим участием берез. Для этих ценозов характерны: 1) олиго- трофный характер флоры (Федотов, 1999); 2) устойчивый оборот поколе- ний в популяциях сосны и березы: в их левостороннем демографическом спектре представлены особи всех онтогенетических состояний. При неизменном гидрологическом режиме территории все мезоолиго- трофные болота могут преобразоваться в олиготрофные болота климакс- ного типа (см. Приложение рис. П11). Считается, что для этого потребует- ся, по крайней мере, несколько сот лет (Пьявченко, 1985). Формирование
диаспорических субклимаксов с участием широколиственных деревьев на верховых болотах маловероятно. Это связано с тремя обстоятельствами: 1) все современные сообщества содержат составные компоненты кли- максных сообществ - популяции сосны и березы; 2) своеобразие экотопа исключает внедрение широколиственных де- ревьев, которые вытесняют сосну и березу на водоразделах; 3) световой режим разреженных олиготрофных болот способствует под- держанию устойчивого оборота поколений в популяциях светолюбивых со- сны и березы. * * * На территории заповедника может быть представлено три варианта климаксных сообществ: 1) на внепойменных местностях, а также на кратко- и среднепоемных экотопах пойменных местностях - полидоминантный хвойно-широколиственный лес; 2) на низинных болотах - черноольшаник с ясенем, елью, вязом и березой; 3) на верховых болотах - сосняк пушицево- сфагновый с небольшим участием березы. В современном растительном покрове формирование хвойно-широколи- ственных климаксных биоценозов исключено хотя бы потому, что дуб и со- сна, отличаясь слабой теневыносливостью, не способны возобновляться в ле- сах теневого типа. Абсолютное заповедание приведет к формированию сооб- ществ квазиклимаксного типа, в которых будут полностью отсутствовать по- пуляции дуба и сосны. Кроме того, в течение восьми-десяти столетий в боль- шей части сообществ будут отсутствовать популяции ясеня и/или ели, сфор- мированные сообщества будут иметь ранг субклимаксов. Все современные сосняки на территории заповедника - это культуры или насаждения по гарям, а дубравы - это или сукцессионный этап в смене сосняков, березняков и лугов широколиственными лесами без дуба, или искусственные насаждения. В доагрикультурном растительном покрове непрерывный оборот поко- лений в популяциях дуба и сосны поддерживался деятельностью крупных животных-фитофагов: зубров, туров, тарпанов и других. Эти животные формировали полуоткрытые и открытые сообщества (Пучков, 1989; Смир- нова и др., 2001) и создавали условия для приживания молодого поколения дуба и сосны. На низинных болотах формирование сообществ климаксного типа воз- можно. Эти сообщества будут представлены черноольшаниками со значи- тельным участием ясеня, ели, вяза и березы. Однако формирование кли- максных сообществ в разных частях заповедника будет растянуто во време- ни. Это зависит от сроков поступления семян ясеня и ели в сообщества: оль- шаники, расположенные непосредственно у источников семян, преобразят- ся в климаксные сообщества в течение двух-трех поколений ольхи, а цено- зы размещенные на существенном удалении - значительно позже. Послед- ние сообщества в течение нескольких столетий будут представлены диаспо- рическими субклимаксами, в которых будут отсутствовать или ясень, или ель, или оба вида одновременно. С течением времени все сообщества верховых болот, при условии неиз- менности гидрологического режима, способны преобразоваться в ценозы климаксного типа. Они будут представлены сосняками пушицево-сфагновы- ми с небольшим участием берез.
Полученные прогнозы показывают: 1) заповедание не обеспечивает сохранения полного видового состава синузии деревьев: со временем полностью утратится дуб, а сосна сохранится только на верховых болотах; 2) в условиях абсолютной заповедности самостоятельное восстановле- ние популяций ясеня отличается чрезвычайно низкими темпами, поскольку в современном покрове недостаточно его семенников; 3) полное отсутствие на территории заповедника естественных механиз- мов формирования и поддержания открытых и полуоткрытых сообществ приведет в ближайшие десятилетия к замене лугов и светлых разреженных лесов сообществами теневого типа, а также к полной утрате луговых и степ- ных видов в синузии трав. При создании охраняемых территорий с тенденциями развития расти- тельного покрова, аналогичных заповеднику “Брянский лес”, следует пред- усмотреть систему мероприятий по содействию возобновлению видов, попу- ляции которых не способны к саподдержанию в условиях абсолютной запо- ведности. 7.5.6. Сукцессионные процессы в дубравах лесостепи после прекращения сенокошения и выпаса Прекращение хозяйственной деятельности в травяных сообществах ле- состепи на несколько десятилетий в некоторых заповедниках Восточной Ев- ропы позволило выявить основные этапы восстановления лесной расти- тельности на этих территориях. Как было показано в главе 1 наличие травя- ных экосистем - луговых степей - в пределах лесостепи в доагрикультурный период было обязано существованию крупных стадных копытных, которые формировали зоогенные поляны. После истребления диких копытных луго- во-степные сообщества поддерживались в результате выпаса домашнего скота и сенокошения. Известно, что многие степные участки, которые во- шли в состав Центрально-Черноземного заповедника, сохранились до нача- ла XX века потому, что они использовались для содержания лошадей (та- бунное коневодство). Введение режима абсолютного заповедания в лесо- степных заповедниках позволило пронаблюдать процесс инвазии древесной растительности (деревьев и кустарников) в лугово-степные и степные сооб- щества. Для получения достаточно полной картины в луговых степях запо- ведника “Приволжская лесостепь” описана серия древесно-кустарниковых пятен с момента формирования кустарниковых зарослей до образования лесного фрагмента, где самые старые деревья имеют возраст 60-80 лет (Чи- стякова, 1994, 1995). Трактовка пространственно разобщенных пятен как возрастных этапов залесения степей позволила составить преставление о сукцессии залесения. Дополнительно использованы данные тридцатилетних наблюдений за восстановлением древесной растительности на степной зале- жи в Центрально-Черноземном заповеднике (Рыжков, Рыжкова, 2000). В первоначальном залесении луговых степей участвуют светолюбивые ксерофильные или ксеромезофильные кустарники. В “Приволжской лесо- степи” это миндаль низкий (Ату^скйиз папа\ роза майская (Коза пицаНз), спирея городчатая (Зрггаеа сгепа1а\ ракитник русский (Скатаесуйзиз гШкет-
сиз). Семена этих растений приживаются на нарушениях травяного покрова: выбросах почвы около нор, на пороях и тропах мышевидных грызунов, зе- млероек, хомяка обыкновенного, большого тушканчика, серого хомячка, кротов, барсуков, а в недалеком прошлом и сурков (Спрыгин, 1922). Мыши питаются семенами бобовых, в том числе ракитника. При растаскивании се- мян по норкам приживание проростков ракитника оказалось возможным на разных участках степи. Семена шиповника, спиреи распространяют птицы, а прорастают они только там, где почвенный покров нарушен. Плотность зарослей кустарников определяется численностью животных-распространи- телей и масштабами нарушений травяного покрова, так как основной спо- соб самоподдержания популяций этих видов семенной. Чрезмерный выпас скота и большая численность мышевидных грызунов в недалеком прошлом (50-60-е годы XX века) на современной территории заповедника подготови- ли условия для повсеместного формирования зарослей ракитника русского после введения заповедного режима (70-е годы XX века) в Поперечинской степи. Семена других видов кустарников (спирея, шиповника, миндаля) ме- нее активно распространялись животными и растения этих видов хуже при- живались на этой территории. Однако роза майская и миндаль низкий спо- собны к вегетативному разрастанию, особенно миндаль (до 1,0-1,5 м/год), при этом его корневища свободно пронзают дернину из степных трав, заво- евывая новые пространства. За счет разрастания корневищ эти вегетатив- но-подвижные кустарники способны образовывать первичные пятна залесе- ния первоначально одновидовые, а затем и многовидовые. Обычно первич- ные, только образовавшиеся скопления, состоят из растений одной высоты, т.е. являются одноярусными (рис. 7.37, а), но довольно быстро плотность особей в пятне возрастает, молодые растения занимают промежутки между взрослыми и периферию пятна. Только центр пятна двухъярусный, перифе- рия его остается одноярусной, она образована более молодыми, низкорос- лыми особями. Высота растений верхнего яруса составляет 1,0-2,5 м, ниж- него - 0,2-1,0 м. Следующий этап дифференциации пятен обусловлен поселением в пер- вичных пятнах залесения среднерослых и высокорослых кустарников, а так- же низкорослых деревьев (рис. 7.37, б). Предпосылки для внедрения новых видов - мезофитизация пятна (главным образом, за счет удержания снегово- го покрова) и изреживание низких кустарников в его центре в связи с отми- ранием старых скелетных осей. Чаще всего в заросли низкорослых кустар- ников попадают семена терна (Ргипиз зртоза), реже - жестера (Ккатпиз са1кагйса), калины (Угкигпит ори1из), яблони (Ма1из зуЬезТпз) и других видов. Вегетативно подвижный корнеотпрысковый терн быстро увеличивает чис- ленность скелетных ветвей в пятне за счет большой вегетативной подвиж- ности, обусловленной корнеотпрысковостью. В результате разрастания терна и других высокорослых кустарников пятно из двухъярусного превра- щается в трехъярусное. Центр пятна занимает терн (высота его скелетных осей 2,5-4,0 м), его окружают кустарники разных видов: вишня (Сегазиз/ги- йсоза), миндаль, спирея, роза, ракитник (высота скелетных осей 1-2 м), а пе- риферию пятна образуют молодые побеги вегетативно-подвижных кустар- ников (миндаля, вишни) высотой 0,2-0,8 м. После поселения в пятне низкорослых деревьев - яблони, клена татар- ского (Асег Шапсит), черемухи (Рабиз шит), которые со временем образу-
Рис. 7.37. Этапы развития древесно-кустарниковых пятен в сообществах луговых степей после прекращения сенокошения и выпаса (Попереченская и Островцовская лесостепь Пензенской области). Условные обозначения: а - одноярусное пятно, б - двухъярусное пятно, в - многоярусное пятно, г - интегрированное пятно; 1 - низкорослые кустарники, ракитник, миндаль низкий, ро- за майская, вишня кустарниковая, спирея городчатая; 2 - терн (молодой, низкий); 3 - терн (взрослый, высокий); 4 - многовидовая заросль из взрослых растений терна, жестера слаби- тельного, калины обыкновенной, яблони лесной, клена татарского; 5 - высокие кусты черему- хи; 6 - заросли молодых низкорослых деревьев; 7 - заросли взрослых высоких деревьев Границы между элементами внутри отдельных пятен обозначены сплошными линиями; границы между отдельными пятнами - штриховыми. ют верхний ярус (6-15 м), - пятно становится 4-5-ярусным. При этом дере- вья оказываются окруженными первоначально высокорослыми (2,5-6,0 м), затем среднерослыми (1,5-2,5 м) и низкорослыми (0,2-1,0 м) кустарниками. Возрастной состав и плотность популяций деревьев определяется временем попадания зачатков, размерами растения и способностью к возобновлению. У видов, имеющих примерно одинаковые размеры и равные шансы к вос- производству потомства (например, клен татарский и черемуха обыкновен- ная), плотность и возрастной состав определяются временем поступления зачатков. Популяции высокорослых кустарников чаще всего полночленные зрелые или старые нормальные (Чистякова, 1995). Деревья и высокорослые кустарники влияют на состояние популяций низкорослых кустарников: их плотность в многоярусных пятнах меньше, чем в одно- и двухъярусных (табл. 7.32, 7.33). Быстрее изреживаются и ста- рятся популяции светолюбивых, малоподвижных кустарников с небольшой продолжительностью жизни скелетных осей, в частности, ракитника, спи- реи, розы. Кустарники с большой вегетативной подвижностью - терн, виш- ня, миндаль - способны постоянно восполнять утрату в популяциях, мигри- руя на периферию пятна. При отсутствии ограничений к разрастанию их по-
Плотность (шт./100 кв. м) и возрастной состав популяций низкорослых кустарников (заповедник "Приволжская лесостепь") Возрастное состояние Ракитник русский Миндаль низкий Вишня кустарниковая Спирея городчатая Роза коричная Двухъярусное пятно Имматурное 6 25 59 77 2 Виргинильное 5 49 101 43 12 Генеративное 21 66 151 65 74 Сенильное 6 18 25 7 2 Трехъярусное пятно Имматурное 1 3 4 2 16 Виргинильное 1 6 10 4 46 Генеративное 17 16 56 22 82 Сенильное 17 3 5 2 - Многоярусное пятно Имматурное 5 1 3 1 1 Виргинильное 1 2 4 2 1 Генеративное 12 16 26 9 3 Сенильное 10 1 4 1 1 пуляции остаются зрелыми или старыми нормальными. Если имеются огра- ничения - не позволяет рельеф (крутой склон) или территория занята дру- гим пятном залесения, - популяции вегетативно-подвижных кустарников стареют, становятся регресссивными, не способными к самоподдержанию и полностью выпадают из состава пятна. Начало следующего этапа залесения совпадает с приживанием семян высокорослых деревьев. В “Приволжской лесостепи” наиболее частый пер- вопоселенец - осина, изредка клен остролистный, вяз голый, дуб черешча- тый. Причина неполноты видового состава высокорослых деревьев - отсутствие источников семян на территории заповедных участков. В конце этого этапа формируется элементарный лесоопушечный комплекс (рис. 7.37, в). Он состоит из высокорослых деревьев в центре комплекса, из низкорослых деревьев, высокорослых, среднерослых и низкорослых кустар- ников. Близко расположенные пятна залесения и элементарные лесоопушеч- ные комплексы могут сливаться, образуя интегрированное пятно (рис. 7.37, г). Первоначально границы исходных пятен хорошо различимы по размещению светолюбивых кустарников (живых или отмерших). Исходя из скорости разрастания вегетативно-подвижных кустарников, площади пятен и продолжительности жизни одной генерации скелетных осей, мож- но предположительно рассчитать продолжительность каждого из этапов залесения. Длительность формирования элементарных лесоопушечных комплексов измеряется, примерно, 120-170 годами, а интегрированных комплексов 150-200 годами. Рассматривая структуру интегрированного пятна, видим, что вошедшие в его состав элементарные комплексы неоднородны не только по степени сформированности, но и по возрасту. Нетрудно предугадать, что все группи- 10. Восточноевроп. леса. Кн. 2 289
Плотность (шт./100 кв. м) и возрастной состав популяций средне-, высокорослых кустарников и деревьев (заповедник "Приволжская лесостепь") Возрастное состояние Терн Калина Жестер Жимолость Бузина Бересклет Яблоня Черемуха Клен та- тарский Осина Клен ост- ролистный Вяз Имматурное 21 3 5 Трехъярусное пятно 2 Виргинильное 45 1 - 1 - - - 1 - - - - Генеративное 272 4 2 2 - - 6 1 - - - - Сенильное 22 - - - - - - - - - - - Имматурное 2 3 1 1 Многоярусное пятно 1 1 6 8 3 1 Виргинильное 1 1 1 1 - 1 - 4 1 10 1 - Генеративное 53 3 2 3 2 3 - 27 13 7 2 1 Сенильное 2 - - - - 1 - - - - - - Имматурное 11 3 4 14 Интегрированное пятно 1 6 5 3 1 Виргинильное 17 1 1 1 - 10 - 4 1 1 - - Генеративное 92 3 10 11 1 24 - 12 2 4 - - Сенильное 20 - 9 3 1 8 - 2 1 - - -
ровки низкорослых, а затем и высокорослых светолюбивых кустарников, оказавшиеся в результате интеграции внутри единого комплекса, в скором времени отомрут, и, тем самым, создадут предпосылки для поселения на их месте деревьев. При возможности заноса зачатков всех ценозообразовате- лей зональных широколистных лесов на месте интегрированных лесоопу- шечных комплексов может сформироваться единый разновозрастный поли- доминантный лесной массив с хорошо выраженной возрастной мозаично- стью разных масштабов. На Казацком участке Центрально-Черноземного заповедника в течение 29 лет удалось наблюдать восстановление древесной растительности на степной залежи на закартированном участке площадью 8,22 га. За время на- блюдений доля площади, покрытой древесной растительностью, возросла с 2,14% до 7,02%. Результаты наблюдений отражены в табл. 7.34 (Рыжков, Рыжкова, 2000). Распространение деревьев и кустарников на залежи происходит двумя путями: за счет семеношения появившихся ранее особей и в результате за- носа семян млекопитающими и птицами, причем роль зоохории за годы на- блюдений усилилась. Максимальное видовое разнообразие выявлено под кронами старых деревьев Ругиз соттитз, где находят убежища животные и создается оптимальная среда для поселения различных видов деревьев при отсутствии конкуренции со стороны трав. В большинстве случаев благода- ря зоохории появились новые виды кустарников и деревьев: ()иегсиз гоЪиг, Рас1из шит, Еиопутиз геггисоза, УгЪигпит ори1из и др. Проведенный нами анализ опубликованных данных (Рыжков, Рыж- кова, 2000) позволяет разделить все виды на две группы: присутствующие с начала наблюдений (с 1970 г.) и появившиеся позднее (1980-1999 гг.). В пер- вой группе среди деревьев преобладала груша (Ругиз соттитз), а среди кус- тарников два вида (Сегазиз /гиПсоза, Ргипиз зртоза), численность которых увеличилась в несколько раз, и они сохранили доминирующее положение. Если у груши это увеличение было связано с плодоношением существую- щих деревьев, то у кустарников оно происходило за счет вегетативного раз- растания. Среди малочисленных видов также происходило увеличение чис- ленности как в результате заноса семян извне (Сегазиз уи1§апз\ так и за счет перехода к плодоношению ранее появившихся деревьев (Асег пе^ипск), Ма1из ргаесох, ЗогЪиз аисирапа). Вторая группа включает виды, у которых только начался процесс инвазии путем заноса семян извне, который более активно происходил у кустарников. В результате этих процессов к концу срока уве- личилось видовое разнообразие как деревьев, так и кустарников, и преобла- дание по покрытию от деревьев перешло к кустарникам. Способ залесения лугово-степных сообществ на разных экотопах ос- тается сходным с описанным выше. В любом случае первоначально в травяные сообщества проникают кустарники, вызывая изреживание тра- вяного покрова и создавая предпосылки для поселения деревьев. При этом особенно велика роль вегетативно-подвижных кустарников. Видо- вой состав пионерных видов будет различным и зависит от экотопа. Если на черноземах в ксеромезофитных условиях основным первопоселенцем выступает миндаль низкий, то в мезоксерофитных олиготрофных место- обитаниях на известняках лидируют кизильник черноплодный и вишня кустарниковая. Видимо, вишне кустарниковой, как виду с широкой эко-
Изменение численности популяций деревьев и кустарников в процессе восстановления древесной растительности на степной залежи (Рыжков, Рыжкова, 2000) Вид Общее число особей Число плодоносящих особей Доля участия в общем проективном покрытии, % 1970 г. 1980 г. 1999 г. 1970 г. 1980 г. 1999 г. 1970 г. 1980 г. 1999 г. Деревья Асег сат- - 1 - - - - - <0,01 - ре$1ге Асег пе- 1 1 63 1 5 3,25 0,22 1,28 §ип4о Асег 1а1а- — — 53 — — 27 — — 0,24 псит Сега8и8 4 3 42 7,69 0,93 0,08 ги1§ап8 Ма1и8 5 7 39 1 5 5 10,89 2,05 1,23 ргаесох Ра4и8 ачшт - 7 162 - - - - 0,01 0,42 Руги8 60 62 161 4 17 71 44,11 27,53 16,50 соттит8 0иегси8 гоЪиг - - 3 - - - - - <0,01 8огЪи8 аисирапа 7 8 124 3 3 7 0,50 0,36 0,10 Итого 89 176 743 9 26 108 82,12 35,50 24,52 Кустарники и полукустарники Сега8и8 72 80 2050 - 10 24 358,00 35,56 35,52 /гийсо8а Скатаесу- 118и8 гШке- - 23 18 - - 5 - 2,51 0,63 тси8 Сга1аеуи8 сипп8ера1а - - 1 - - - — <0,01 Еиопути8 - - 5 - - 1 - - 0,01 еигораеа Ргап§и1а а1пи8 3 4 2 1 2 1 1,08 0,47 0,03 Сгет81а - - 1 - - - - - <0,01 1тс1опа Сгго88и1апа гескпаШ - - 1 - - - - - <0,01 Ьотсега - - 7 - - 1 - - 0,01 ШШпса Ргипи8 25 69 1688 15 8 215 4,22 24,52 35,55 8рто8а Ркатпих 70 5 0,55 са^кагйса Р1Ъе8 3 <0,01 оЛогаШт Р1Ъе8 гиЪгит - - 11 - - - - - <0,01
Вид Общее число особей Число плодоносящих особей Доля участия в общем проективном покрытии, % 1970 г. 1980 г. 1999 г. 1970 г. 1980 г. 1999 г. 1970 г. 1980 г. 1999 г. Коза сат- 1 9 380 - - - 0,08 1,45 2,14 па + К. уИ- 1оза КиЪиз 56 1 0,07 1с1аеиз ЗатЪисиз — — 16 — — 4 — — 0,15 т§га ЗатЪисиз - - 56 - - 2 - - 0,16 гасетоза 8о1апит 81 1 0,46 сЫсатага У1Ъигпит 26 4 0,18 ори1из Итого 101 185 4478 26 41 783 17,88 64,51 75,48 логической амплитудой, должна принадлежать ведущая роль и в мезо- трофных мезофитных местообитаниях. Ее отсутствие или малое участие на опушках с подобными условиями скорее всего связано с антропоген- ными воздействиями. Совместно со спиреей вишня, вероятнее всего, должна формировать опушку и в олиго, и в мезотрофных мезоксерофит- ных условиях на песках. В мезогигрофитных условиях главным структу- рообразователем выступают кустарниковые ивы. На современном этапе залесение открытых территорий во многом определяется хозяйственной деятельностью человека. Прекращение выпаса скота на лугах и в степи, заброшенность пахотных земель делают возможным их зарастание кустарниками и деревьями, так как нарушения травяного покрова обеспечивают приживание семян. Полу- тень, создаваемая сохранившимися степными или выросшими сорными травами, способствует сохранению подроста в начале его развития. Как правило, в этом случае первопоселенцами бывают деревья с лету- чими семенами (плодами). На песках это может быть сосна, поселение которой отмечено в Кунчеровской степи (заповедник “Приволжская лесостепь”), в других местообитаниях - береза, осина, клен. Так, в Ост- ровцовской лесостепи на молодой залежи одновременно с кустарниками поселился клен татарский. Однако даже одновременный занос зачатков деревьев и кустарников не мешает формированию опушки вокруг возни- кающего лесного массива, если этому не будет препятствовать человек. Наличие опушки обеспечивает полночленность популяций всех де- ревьев, но, в первую очередь, она необходима для самоподдержания популяций светолюбивых деревьев с тяжелыми плодами. К их числу принадлежит дуб черешчатый. Повсеместное уничтожение опушек и возрастной мозаичности лесных сообществ сделало проблематичным существование дуба черешчатого в европейской лесостепи без вмеша- тельства человека.
Анализ сукцессионных процессов в растительном покрове лесов немо- ральной полосы позволяет выявить общие динамические тенденции. При условии свободного заноса семян всех широколиственных видов де- ревьев и кустарников, неморальных и нитрофильных лесных и опушечных видов трав, как на суглинистых, так и на песчаных субстратах в течение вре- мени, равном жизни нескольких поколений широколиственных видов де- ревьев, формируются разновозрастные теневые широколиственные сооб- щества квазиклимаксового типа, в составе которых не будет дуба черешча- того и сосны обыкновенной или они будут присутствовать как ассектаторы. В таких сообществах максимальное структурное разнообразие обусловит возможность максимального присутствия видов потенциальной флоры те- невого и полутеневого типа, характерной для данного типа экотопов. При ограниченном доступе семян широколиственных видов деревьев, кустарников и трав, как на суглинистых, так и на песчаных субстратах в те- чение времени, равном жизни нескольких поколений широколиственных ви- дов деревьев, сформируются разновозрастные теневые широколиственные сообщества, которые будут представлять собой диаспорические субквази- климаксы. В их составе так же, как и в составе квазиклимаксовых сооб- ществ неморальной полосы не будет дуба черешчатого и сосны обыкно- венной или они будут присутствовать как ассектаторы. В таких сообществах максимальное структурное разнообразие не будет коррелировать с ма- ксимальным присутствием видов потенциальной флоры теневого и полуте- невого типа, характерной для данного типа экотопов. Это несоответствие структурного и таксономического разнообразия обусловлено огромными разрывами в ареалах редких видов, а также отсутствием необходимых агентов расселения во многих сообществах. Таким образом, восстановленный лесной покров будет иметь однообраз- ный характер и не сможет поддерживать весь набор потенциальных обита- телей лесов неморальной полосы. Это заключение несомненно носит пред- варительный характер, поскольку многие вопросы, связанные с распростра- нением и приживанием лесных видов, плохо изучены. Так, недостаточно ис- следованы зоохории. Особенно мало данных о роли животных в распростра- нении зачатков растений на разных этапах сукцессий. Несомненно, что бо- лее подробное и целенаправленное исследование сукцессионных процессов в биогеоценозов в целом даст возможность составить более обоснованные прогнозы восстановительной динамики лесных сообществ.
Глава 8 ЛЕСА БОРЕАЛЬНОЙ (ТАЕЖНОЙ) ПОЛОСЫ 8.1. Распространение и классификация бореальных лесов 8.1.1. Распространение бореальных лесов Бореальные леса в европейской России протянулись с запада на восток до- вольно широкой полосой между 60 и 66° с.ш. Традиционно эта полоса подраз- деляется на две зоны: среднюю и северную тайгу. Основные различия между растительностью этих зон заключаются в степени сомкнутости лесного полога: в северотаежных лесах она не превышает 50%, а в среднетаежных, как прави- ло, составляет более 80% (Растительный покров СССР, 1956). Стоит заметить, что разделение лесов таежного типа на зоны достаточно условно; обычно раз- личия в структуре, видовом составе и особенностях динамики лесов, связанные с геологическим строением местности, особенностями рельефа, историей по- жарного или хозяйственного освоения, существенно превышают различия, свя- занные с положением этих лесов в той или иной широтной зоне тайги. Основными ценозообразователями бореальных (таежных) лесов явля- ются две группы видов, существенно различающиеся по своим экологиче- ским свойствам: группа темнохвойных древесных видов включает, главным образом, представителей родов Ргсеа и АЫез, группа светлохвойных пред- ставлена видами Ртиз и Ьапх. В качестве эдификаторов темнохвойных лесов на территории европей- ской России выступают Ргсеа аЫез и Ргсеа оЪоча1а, а в области интрогрес- сии - гибридная форма этих двух видов - Ргсеа /ептса (Ке$е1) Кот. Послед- няя в сводке Черепанова (1995) выступает в качестве видовой категории, а некоторыми авторами она рассматривается как таксон подвидового уровня (Парфенов, 1971). Пихта (АЫез згЫпса) может выступать как содоминант на более богатых почвах, она также более чувствительна к теплу и влаге. В Предуралье в качестве примеси встречается также Ртиз згЫпса. Доминан- том светлохвойных лесов по преимуществу является Ртиз зуЫезичз и лишь изредка - Ьапх зПЫпса. Северотаежные леса тянутся сравнительно неширокой сплошной поло- сой от Онежского озера до Предуралья (между 66-64° с.ш.). Среди северо- таежных темнохвойных лесов выделяются два географических варианта (Растительность европейской части СССР, 1980): 1) карело-северодвинские леса (сложены гибридными формами двух елей - Ргсеа аЫез х Р. оЬо\а1а) отличаются широким распространением и вы- сокой константностью вороники (Етре1гит т^гит, Е. кегтаркгосЫитр
2) северовосточно-европейские и Кольские леса характеризуются гос- подством в древостое Ргсеа оЪочсМа, а среди гибридов также преобладают формы с признаками этого вида. Северотаежные леса Кольского полуост- рова фитоценотически близки к лесам северной Карелии. Северовосточно- европейские леса простираются к востоку от реки Мезень до предгорий Урала. Для них характерна примесь сибирских видов (Ьапх згЫпса, }итрегиз згЫпса, КиЪиз китиН/оНиз). Среднетаежные леса располагаются от западной границы южной Карелии до верховий рек Вычегда и Луза на востоке между 60 и 64° с.ш. Далее всего на юг, до 57° с.ш. (Растительный покров СССР, 1956), они спускаются в бассейн реки Кама. Среди среднетаежных темнохвойных лесов также выделяются два географических варианта (Растительность европейской части СССР, 1980): 1) ладожско-северодвинские леса сложены гибридными формами двух видов ели и характеризуются преобладанием черники и брусники в травяно- кустарничковом ярусе и сплошным покровом из зеленых мхов; к этому ва- рианту относятся леса южной Карелии и бассейна Северной Двины, а их восточная граница проходит по реки Мезень; 2) вычегодские леса образованы насаждениями гибридных форм ели (с преобладанием признаков ели сибирской) и, частично, самой ели сибирской; к этому варианту относятся леса бассейна рек Мезень и Печора, которые ха- рактеризуются значительным участием сибирских видов в кустарниковом и травяно-кустарничковом ярусах. Флора трав и кустарничков немногочисленна и травяно-кустарничко- вый ярус обладает упрощенной эколого-ценотической структурой. Обычно наиболее полно представлена группа бореальных кустарничков из родов Уасстшт, Руго1а, ЕтреРтт, бореального мелкотравья ОхаИз асе1озе11а, Магап1кетит Ы/оИит, Тпеп1аИз еигораеа, Ме1атругит рга1епзе и реже - груп- па крупных папоротников и травяного высокотравья. Для трав и кустарнич- ков темнохвойных лесов характерна высокая степень теневыносливости, способность произрастать на кислых и бедных почвах и определяющая роль вегетативного размножения в поддержании популяций. В темнохвойных таежных лесах обычно хорошо развит моховой покров из небольшого числа видов зеленых бореальных мхов, формирующих однови- довые или маловидовые синузии. Общее проективное покрытие мохового яруса достигает 80-100%. В темнохвойных лесах представлены преимущест- венно эпифитные лишайники - в основном, на стволах и ветвях деревьев. На- почвенный покров из лишайников формируется в средней тайге в послепо- жарных лесах, а в северной тайге разнообразие мхов и особенно лишайников существенно возрастает и превосходит разнообразие сосудистых растений. Распространение светлохвойных лесов (из Ртиз зуЕезРчз, Ьапх згЫпса) связано как с особенностями геологического строения и рельефа местности, так и с последствиями пожаров. Например, в пределах скалистых ландшаф- тов Балтийского кристаллического щита и Кольского полуострова весьма характерны таежные леса с абсолютным преобладанием сосны. Основной причиной этого стало частое возникновение здесь лесных пожаров, связан- ное с быстрым просыханием лесной подстилки на неглубоких каменистых почвах и с быстрым расселением людей - основных источников пожаров - по многочисленным рекам и озерам. Нередко в этих условиях в связи с пе- риодичностью пожаров образуются сообщества с разновозрастным древо-
стоем. Сосновые леса характерны также для обширных пространств, сло- женных хорошо дренированными песчаными отложениями (крупных реч- ных террас и водно-ледниковых равнин), причем, нередко распространение сосняков связано с частотой и легкостью возникновения здесь пожаров. В то же время некоторые сосновые леса в северной и средней тайге связа- ны, прежде всего, с особенностями местообитаний. Одна группа таких лесов (т.н. сосняки лишайниковые каменистые) формируется на каменистых и ска- листых участках. Для таких лесов характерен низкий бонитет древостоя, его сильная разреженность и отсутствие подлеска. Травяно-кустарничковый ярус сильно разрежен, а в наземном покрове преобладают лишайники (С1ас1та а1рез1п8, С. гап^егта, Се1гапа 181апсИса). В данных условиях (при сильной ин- соляции, бедности субстрата, слабом накоплении мелкозема) отсутствуют другие древесные виды, которые могли бы составить конкуренцию сосне. Другая группа сосновых таежных лесов, образование которых также связано преимущественно с особенностями условий существования - это за- болоченные сосняки с развитым сфагновым покровом. Они располагаются в междюнных понижениях и на плоских водоразделах в условиях застойно- го увлажнения. Древостой образован низкорослой сосной V класса боните- та. В этих условиях у сосны нет конкурентов. В более благоприятных ситуациях даже в условиях северной тайги кон- куренцию сосне составляет ель, которая в отсутствие пожаров сменяет со- сну. Таким образом, в северной тайге все другие типы сосняков (кроме упо- мянутых выше) представляют собой результат послепожарных сукцессий и сменяются ельниками при наличии потока семян этого вида. В среднетаеж- ных светлохвойных лесах практически все варианты сосновых лесов имеют в доминантной системе экологические аналоги среди еловых, т.е. сосновые леса представляют собой послепожарные производные еловых лесов. Лиственичники в европейской тайге представлены в виде очень неболь- ших фрагментов, при этом установлена связь их распространения с карбо- натной мореной и выходом известняков (Леса, СССР, 1966). Примесь лист- венницы отмечается как в сосновых, сосново-березовых, так и в еловых и елово-сосновых лесах. Современные таежные леса в значительной степени преобразованы хо- зяйственной деятельностью человека, и огромные лесные массивы теперь уже представлены производными (вторичными) сообществами. Под вторич- ными лесами обычно понимают леса, преобразованные в результате хозяйст- венной деятельности человека или возникшие на месте безлесных участков, на которых прежний лес был человеком уничтожен. Разнообразие вторичных лесов таежной зоны весьма велико и определяется как разнообразием видов хозяйственных преобразований лесного покрова, так и стадиями восстановле- ния лесной растительности после таких преобразований. Типичными для та- ежной зоны Европейской России вторичными лесами являются березняки (из ВеШ1а репс!и1а, В. риЪе8сеп8) и сероольшатники (из А1пи8 тсапа) на месте за- брошенных сельскохозяйственных угодий или березово-осиновые леса (часто с примесью хвойных пород) на месте сплошных вырубок или гарей. Сомкнутые одновозрастные ельники, приходящие со временем на смену березнякам на зарастающих сельскохозяйственных угодьях, строго говоря, также являются типичными вторичными лесами, хотя иногда подобные лес- ные экосистемы (весьма обычные в южной и средней тайге) рассматрива-
ются чуть ли не как эталон “коренных таежных ельников”. Во многих слу- чаях факт отнесения лесов ко “вторичным” или “первичным” (“коренным”) является весьма спорным и неоднозначным. Например, сомкнутые и услов- но-одновозрастные еловые леса, сформировавшиеся из сохраненного под- роста на месте вырубленных сосновых лесов, обычно считают коренными, хотя и обязаны они своей современной структурой определенному виду хо- зяйственных мероприятий. Подобные леса весьма обычны в северной, а так- же нередки и в средней тайге. Еще более сложным и спорным является во- прос об отнесении разных типов светлохвойных таежных лесов (структура которых обычно определяется воздействием пожаров) к первичным или вторичным, поскольку подавляющее большинство пожаров все же имеет антропогенное происхождение, а конкретную причину пожара установить в подавляющем большинстве случаев невозможно. При всем разнообразии для большинства вторичных лесов можно выде- лить несколько общих особенностей: 1) наличие сомкнутых древостоев, формирование и развитие которых вы- звано тем или иным крупномасштабным нарушением; упрощенная (по срав- нению с естественными лесами) пространственная и возрастная структура; 2) преобладание или высокая доля пионерных (т.е. способных первыми поселяться на открытых безлесных пространствах) видов деревьев - березы, осины, серой ольхи, иногда, сосны; 3) в большинстве случаев (особенно в относительно молодых вторичных лесах) малое количество древесного валежа и слабая выраженность почвен- ного микрорельефа. В современных темнохвойных таежных лесах преобладают, в основном, одновозрастные монодоминантные древостои из видов ели, сформировав- шиеся, как правило, после рубок или после пожаров, иногда с примесью пих- ты (на востоке бореальной полосы) или с небольшой примесью видов берез или осины. Такие леса характеризуются высокой сомкнутостью древесного полога, слабым развитием подлеска и обедненным его составом, преоблада- нием одного вида-доминанта в травяно-кустарничковом ярусе и мощным развитием мохового покрова из бореальных видов мхов. 8.1.2. Классификация и характеристика сообществ бореальных лесов Традиционно типология и классификация таежных лесов была основана на доминантном подходе, при котором использовались единицы трех уров- ней: формации (выделяются по доминантам древесного полога), группы (классы) ассоциаций, или группы типов леса (выделяются по группам колле- ктивных доминантов нижних ярусов), ассоциации, или типы леса (выделяют- ся по сочетанию видов-доминантов в разных ярусах) (Сукачев, 1934; Расти- тельный покров СССР, 1956; Лукичева, Сабуров, 1971; Рысин, 1975; Расти- тельность европейской части СССР, 1980; Рысин, Савельева, 2002). Обзоры основных типов лесных сообществ представлены в обобщающих работах, относящихся как ко всей территории бореальной полосы (Растительный по- кров СССР, 1956; Рысин, 1975; Растительность европейской части СССР, 1980; Рысин, Савельева, 2002), так и к отдельным регионам (Лукичева, Са-
буров, 1971; Леса земли Вологодской, 1999; Леса Удмуртии, 1999; Леса Рес- публики Коми, 1999). В последней сводке (Рысин, Савельева, 2002) по европейской части России для бореальной полосы в пределах формации еловых лесов выделены следую- щие группы типов (или классы ассоциаций - Лукичева, Сабуров, 1971): лишай- никовые, зеленомошные, долгомошные, хвощовые, сфагновые, травяные. Каждая из этих групп содержит от 2-5 до 28 типов леса, наиболее характерные группы типов для бореальной полосы представлены в табл. 8.1. Анализ мате- риалов этой таблицы показывает, что в двух разных зонах и их секторах суще- ствуют экологические аналоги сообществ, хотя несколько различающиеся по флористическому составу (например, присутствие Скатаерепс1утепит зиесг- сит в Карелии). В целом, набор наиболее крупных единиц (групп типов леса) повторяется в двух зонах (северной и средней тайге) и хорошо отражает диф- ференциацию лесного покрова в зависимости от положения в рельефе, харак- тера почвообразующих пород и степени дренажа территории. При сравнении с классификацией других лесных формаций бореальной полосы (сосняков - Рысин, 1975; Мартыненко, 1999а; березняков, осинников - Дегтева, 1999; серо- олыпатников - Дегтева, Ипатов, 1987; Дегтева, 1999) можно убедится в том, что большинство групп типов леса (или групп ассоциаций) образуют аналогич- ные экологические последовательности (ряды). Подобная ситуация лишний раз подтверждает сукцессионные взаимосвязи экологических аналогов с раз- ными видами-доминантами древесного яруса. Естественно, что конечные зве- нья этих рядов для разных деревьев-эдификаторов не идентичны и связаны с широтой экологической амплитуды видов деревьев. Некоторую модификацию доминантного подхода представляет собой методика, предложенная В.И. Василевичем (1985), которая включает соче- тание доминантного, флористического и количественных методов. Осново- полагающим, правда, остается принцип доминирования (доминирование од- ного вида или группы экологически близких видов), на основании которого классифицируется совокупность описаний. Затем флористическая однород- ность выделенных групп проверяется методами статистического анализа. Описанная выше методика использована для классификации различных ти- пов лесов Северо-Запада европейской России: березняков (Василевич, 1996; 1997), осинников (Бибикова, 1998), сероолыпатников (Василевич, 1998), за- болоченных сосняков (Смагин, 1991). Некоторые из выделенных авторами ассоциаций отмечены не только в южной, но и в средней тайге. Для классификации таежных лесов дополнительно, помимо признака до- минирования, было использовано соотношение эколого-ценотических групп видов (Лукичева, Сабуров, 1971; Сабуров, 1972). Авторы цитируемых работ одними из первых при описании бореальных лесов применили принципы фло- ристической классификации и показали соотношения между доминированием видов, эколого-ценотической структурой сообществ, группами константных видов, типами почв, геоморфологическими и литологическими признаками территории и типами ландшафтов. Следует подчеркнуть также, что эти авто- ры в своих исследованиях одними из первых использовали катенный подход в применении к таежным лесам, т.е. основывались на характеристике лесного покрова речного бассейна как целостной территории. Мы сочли возможным в весьма компактном виде привести результаты анализа (562 описания из Пи- нежского района Архангельской области) (табл. 8.2), отраженные в работе
300 Типология еловых лесов европейской России в пределах бореальной полосы для наиболее распространенных вариантов (по: Рысин, Савельева, 2002 с дополнениями по Мартыненко, 19996) Группа типов леса Подгруппа типов леса Тип леса Доминанты и содоминанты Условия местообитания Лишайни- ковые Не выде- ляются Лишайниковый Лишайниковый каменистый Кустарничково-лишайниковый Зеленомошно-лишайниковый Напочвенный покров из лишайников То же Повышенные участки террас, верхние части песчаных грив Песчано-каменистые склоны Возвышенные участки междуречья и надпой- менных террас То же Зелено- мошные Зелено- мошные Зеленомошный Мощный покров зеленых мхов (4 вида) Пологие склоны всхолмлений на равнинах Бруснич- ные Брусничный Чернично-брусничный Воронично-брусничный Уасстшт хШз-Шаеа Уасстшт тугПИиз, V. чШз-йЛаеа Етре^гит т§гит, Е. кегтаркгоскшт Вершины всхолмлений, повышения озерных террас Пологие склоны увалов на моренных равнинах Грядообразные повышения на равнине, верхние части придолинных склонов Чернич- ные Бруснично-черничный Травяно-черничный Хвощево-черничный Багульниково-черничный Вейниково-черничный Воронично-черничный Кизило-черничный Уасстшт тугйИиз, V. уШ8-к1аеа Бореальное мелкотравье, примесь неморальных видов ЕдшзеШт зуЕайсит ЕеЛит ра1и$1ге Са1ата§го8Й8 агипсИпасеа Уасстшт тугйПи8, Етре1гит т§гит Скатаерегус1утепит 8иес1сит На высоких надпойменных террасах и при- поднятых участках моренных равнин Высокие речные террасы Выровненные участки водораздельных плато и пологие склоны Плоские гряды Пологие щебнистые склоны Повышенные участки водораздельных плато Склоны всхолмлений Воронич- ные Г олубично-вороничный, воронично-голубичный Етре1гит т§гит, Уасстшт иН§то8ит Выровненные флювиогляциальные равнины Кислич- ные Кисличный, разнотравно-кисличный, Крупнотр авно -кисличный Бореальное мелкотравье, примесь неморальных видов Бореальное крупнотравье Дренированные пологие склоны ложбин стока Надпойменные террасы (редко) Травяно- Чернично-кисличный, ОхаП8 асе1о8е11а, Огуор1еп8 саПки81апа, Пологие склоны и выровненные участки водо- зелено- мошные кислично-щитовниковый, голокучниковый Сутпосагршт <йгуортп8 раздельных плато
301 Хвощовые Не выде- Хвощовый, чернично-хвощевый ЕцшяеШт яу1чайсит, Е. рга^епяе, Радия Высокое проточно-застойное увлажнение ляются Разнотравно-хвощевый ачшт Бореальное мелкотравье Улучшенный дренаж Долго - мошные Не выде- ляются Долгомошник Чернично-долгомошный Бруснично-долгомошный Осоково-чернично-долгомошный Хвощово-долгомошный Кислично-чернично-долгомошный Разнотравно-долгомошный Кизило-долгомошный Индикатор - Сагех §1оЪи1апя Доминант - Року1г1скит соттипе Уасстшт тугйИия Уасстшт чШя-йдаеа Сагех §1оЬи1апя ЕдшяеШт яу1чайсит Уасстшт тугйИия, ОхаИя асе1ояе11а Бореальное крупнотравье Скатаерегус1утепит яиесйса Замкнутые непроточные понижения Замкнутые блюдцеобразные участки равнин- ных территорий Улучшение дренажа верхнего слоя почвы Пониженные участки водораздельной равнины Нижние части склонов с близким уровнем грунтовых вод Дренированные участки Застойное увлажнение при более высоком богатстве почв Водоразделы и склоны речных террас Сфагно- Кустар- Чернично-сфагновый, Сфагновые мхи, Уасстшт тугйИия, Периферия сфагновых болот вые ничково- сфагновые голубично-сфагновый, морошково-сфагновый Сфагновый V. иП§тояит, РиЪия скатаетогия Упрощенная структура Замкнутые котловины на водоразделах Травяно- сфагновые Разнотравно-сфагновый Лабазниково-сфагновый Вахтово-сфагновый Осоково-сфагновый Лесные гигрофиты и виды эутрофных болот ЕШрепди1а и1тапа МепуаШкея Тгг/оИаТа Мезогигрофильные и гигрофильные осоки Понижения водоразделов Верховья ручьев, речек Окраины болот Широкие ложбины на водораздельных равнинах Травяные Не выде- Аконитово-разнотравный, Бореальное высокотравье, Са1ата§гояПя Долины рек и ручьев, Республика Коми ляются аконитово-вейниковый, вейниковый ригригеа Дренированные участки террас, Респ. Коми
Характеристика еловых лесов средней тайги по эколого-ценотической структуре (по Лукичевой, Сабурову, 1971) 302 Эколого- ценотичес- кая группа Индекс ЭЦГ в этой книге Примеры видов 1 Лишай- никовые Зеленомошные Разнотравные Травя- ные Долго- мошные Сфагно- вые 2 Лишайни- ковые Чернич- ные Мелко- травные Бруснич- ные Разно- травные Высоко- травные Травяно- сфагно- вые Долго- мошные Сфагно- вые 3 Флювио- гляциаль- ная равнина Морен- ная равнина Денуда- ционно- карсто- вая равнина Флювио- гляциаль- ная равнина Денудационно- карстовая равнина Все типы Морен- ная равнина Моренная и флювио- гляциаль- ная равнина 4 Выров- ненные участки Склоны и выровненные участки водоразделов Склоны Склоны, поймы рек, дно логов Поймы рек, дно логов Слабо- дрениро- ванные участки Бессточ- ные запа- дины Боровая Таежная, Рп Рп СаИипа уи1§ап$, АШо81арку1о8 иуа-иг81 Уасстшт У1П8-1с1аеа д СД сД сД сД д светло- хвойная Таежная, Вг Уасстшт тугйИи8, Д д сД сД сД темно- Ыппаеа ЪогеаЫ хвойная Мелко- - ОхаН8 асе1о8е11а, ТпеШаН8 сД д сД травье еигораеа, Сутпосагршт (1гуор1еп8 Среднетра - Сегатит 8у1чаПсит, д сД вье ЫРкуги8 уегпи8 Немораль- №п Ае§орос1шт сд Д ное роскаугапа,
303 Высоко- травье- лесное евтрофное Высоко- № (А1п) АсотШт $ер1еШг1опа1е, Пе1рктшт е1аШт ЕШреп(1и1а и1тапа, д сД сД д травье - Сгйса ско1са логовое Средне- № (А1п) ЕдшзеШт $у1уайсит, сД Д Дс травье ТгоИш8 еигораеи$ логовое Заболо- О1§ Уасстшт иН§то$ит, Д сД ченной ЕтреШит т§гит, Ьес1ит тайги ра1и81ге Болотная О1§ Скатаедаркпе са1уси1аШ, д Сагех Нто8а Эколого-ценотические группы криптофитов Боровая - СккИпа агЪи8си1а, С. гап§1/егта Светло- - Пеигомит 8кгеЪеп, Д Д Д сД таежная Игсгапит 8сорагшт Темно- - Ну1осотшт 8р1еп(1еп8, Д Д Д сД таежная РШшт сп8Ш-са8Шеп818 Эфтроф- - ЕкуйскасШрких1пциеТги8, Д д ная Мтит а$те, ВгаскуШесшт сигШт Заболо- Року1пскит соттипе Д сД ченной тайги Болотная 8рка§пит/ихсит, 8рк. д та§е11атсит Примечание. 1 - Классы ассоциаций, 2 - группы ассоциаций, 3 - тип ландшафта, 4 - положение в ландшафте. Д - доминирование группы, сД - содоминирование.
8 -1 12 13 14 15 16 Увлажнение почв, баллы шкалы Н4 ♦ 1 +3 -4 Ж 5 X 6 0 7 □ 8 Рис. 8.1. Экологическое пространство, занимаемое основными группами ассоциаций средней тайги в южной части Архангельской области (по описаниям А.П. Бездело- вой). Группы ассоциаций: 1 - черничная; 2 - травяно-сфагновая; 3,4 - сфагновая; 5,6,7 - раз- нотравная; 8 - высокотравная; 9-10 - см. текст. А.Н. Лукичевой и Д.Н. Сабурова (1971), поскольку они дают возможность представить общую картину распределения основных вариантов лесных сооб- ществ в ландшафте. Внутри каждой группы (класса) ассоциации несуществен- но различаются по структурным признакам, поэтому в таблицу включена ха- рактеристика только групп (классов) ассоциаций. Даже поверхностный просмотр таблицы убеждает в том, что все вариан- ты сообществ не имеют четких границ по эколого-ценотической структуре (и, добавим, по флористическому составу), т.е. образуют структурный и флористический континуум. Поэтому любое разделение на те или иные ти- пы оказывается условным и обычно решается или эмпирически, или с помо- щью статистических процедур (кластеризации и ординации). Вместе с тем каждая крупная группа сообществ (на уровне групп ассоциаций) имеет отли- чительные признаки, выражающиеся в преобладании или определенном со- отношении эколого-ценотических групп (несмотря на то, что разделение на такие группы у разных исследователей совпадают не полностью). Обозначенные выше группы ассоциаций (группы типов леса в лесной типологии) занимают свое экологическое пространство в зависимости от факторов увлажнения и кислотности. Эти же группы сообществ использова- ны при обработке по экологическим шкалам большого массива описаний, любезно предоставленных руководителем работы доктором биолог, наук Ю.Г. Пузаченко и автором описаний А.П. Безделовой (рис. 8.1). Выборка включает 249 площадок по 400 кв. м, которые образуют трансекту, пересе- кающую часть речного бассейна малой реки. Описания выполнены в южной части Архангельской области и отражают распределение лесных сообществ по экотопам на внепойменной территории денудационно-карстовой равни- ны, перекрытой карбонатной мореной. На исследованном участке леса, в ос-
Соотношение протяженности разных типов сообществ по катене (на примере бассейна реки Заячья, юг Архангельской обл.) № группы Название группы сообществ Доминанты и констант- ные виды нижних ярусов Доля занятой территории, % Тип экотопа 1 Черничная Уасстшт тугйПиз, V. уШ8-к4аеа 26 Плоские участки водо- раздела 2 Травяно- сфагновая Меклтругит рпНенхе Пе$скатр$1а сезрЛоза, ЕдшзеШт $у1уайсит, Сагех т§га 17 Днище и склоны впадин на водораздельном участке, припойменная часть речной террасы, притеррасная пойма 3 Сфагновая Епоркогит уа§таШт, Сагех §1оЪи1ап8, V. иН§то8ит 7 Днище и склоны глубокой впадины на водораздель- ном участке 4 Сфагновая Типе ну /Щ/оппк, Сотагит ра1и81ге, 8аНх аипШ, Едш8е1ит /1иу1аШе 6 Неглубокие плоские впадины 5 Разнотравная Пе8скатр81а се8рЛо8а, ТпеШаИ8 еигораеа, Типси8 /т/оггт8, Ую1а ра1и81п8 6 Окраины глубокой впадины 6 Разнотравная МагаШкетит Ы/оНит, КиЪи8 8ахайН8, Ецш8еШт 8у1чаПсит, Сегатит а1Ы^огит 9 Плоские участки водо- раздела 7 Разнотравная ОхаН8 асе1о8е11а, МагаШкетит Ы/оИит, ТпеШаИ8 еигораеа 18 Плоские участки водораз- дела, плоские участки верхней речной террасы 8 Высокотравная Ае§оро<4шт ро<4а§гапа, ЕШреп(1и1а икпапа, Сеит пча1е, АсотШт 8ер1еШпо- па1е, Сегатит 8у1уаПсит 11 Плоские участки водораз- дела, склоны верхней речной террасы Примечание. Доля территории, приходящаяся на определенную группу сообществ, определена как доля площадок, отнесенная к этой группе. Тип экотопа определен по положению площадок в рельефе на основании топографического профиля (по авторским данным Ю.Г. Пузаченко, А.П. Безделовой). Группы сообществ выделены нами путем кластеризации методом Уорда с помощью эвклидова расстояния (программа РСогб). новном, представлены производными типами с преобладанием в древостое сосны или двух видов берез; ель, тем не менее, постоянно входит в состав древесного яруса и в ряде случаев выступает как доминант или содоминант. Во всех вариантах сообществ ель успешно возобновляется и с высоким по- стоянством присутствует в подлеске и в травяно-кустарничковом ярусе. Среди выделенных групп ассоциаций (см. табл. 8.3) центральное поло- жение занимает черничная группа (см. рис. 8.1 - 7) с диапазоном кислот- ности от 4 до 6,5 баллов (по шкале кислотности Цыганова) при умеренном увлажнении. Эта группа сообществ занимает четверть территории на трансекте (табл. 8.3) и представлена на относительно выровненных пло- ских участках равнины. В сообществах этой группы черника и брусника представлены в равной степени, при этом не выявлена какая-либо тенден- ция в изменении экологического режима по увлажнению и кислотности при смене доминантов.
Общее покрытие мохового яруса варьирует в широких пределах, но ча- ще составляет от 50 до 80-100%. По составу моховой покров неоднороден, локально доминируют Р1еигошт зскгеЪеп, Эгсгапит зр., Ро1у1пскит сот- типе\ покрытие сфагновых мхов обычно невелико, хотя местами достигает 70%. На площадках с разными видами мхов-доминантов существенных раз- личий в составе сосудистых растений не отмечается. При ухудшении дрена- жа, что сопровождается повышением кислотности и увлажнения (см. рис. 8.1 -2), характерной становится травяно-сфагновая группа ассоциаций, где преобладают сфагновые мхи (покрытие 50-90%); в группе зеленых мхов в качестве содоминанта выступает Ро1у1пскит соттипе. В травяном покро- ве обычен ЕдшзеШт зуЕайсит. В бессточных депрессиях, где сочетаются высокие значения увлажнения и кислотности, распространена сфагновая группа ассоциаций с олиготроф- ными кустарничками (Уасстшт иН^тозит, Охуссосиз ра1из1пз, АпсЕотеда роИ/оИа, Ьес1ит ра1из1ге), занимающая наиболее влажную и кислую область экологического пространства (см. рис. 8.1 - 5). При условии хотя бы неболь- шой проточности, которая способствует промыву и понижению кислотно- сти субстрата (см. рис. 8.1 - 4), появляются сообщества с преобладанием бо- лотных трав (Сотагит ра1из1ге, ЕдшзеШт /1и\чай1е, виды рода Сагех). В обо- их типах сообществ в моховом ярусе доминируют сфагновые мхи. В области со средним уровнем кислотности (5,0-6,5 баллов) и увлажне- ния преобладает разнотравная группа ассоциаций (см. рис. 8.1 -5, 6, 7). Со- общества этой группы, представленные на изученной территории, при боль- шом сходстве видового состава и занимаемого экологического пространст- ва несколько различаются по видам-доминантам и набору константных ви- дов: выделяются сообщества с высоким постоянством Еезскатрзга сезрйоза (см. рис. 8.1 - 5), МагаШкетит Ы/оИит, ЕдшзеШт зуЕаПсит (см. рис. 8.1 - 6), ОхаИз асеШзеИа (см. рис. 8.1 - 7). В моховом покрове (общее покрытие варь- ирует от 5 до 60%) преобладают Р1еигошт зскгеЪеп, Егсгапит зр. На повышенных участках водораздела и склонах речных террас с карбо- натной мореной в условиях слабокислых и нейтральных почв представлена наиболее богатая в видовом отношении и наиболее разнообразная по эколо- го-ценотической структуре высокотравная группа ассоциаций (см. рис. 8.1 - 5). Наиболее характерными видами являются Ае^оросИит ро<1а§гапа, АсотШт зер1еп1попа1е, Сегапшт зуЕаПсит, С. а1Ыр,огит\ здесь высоко уча- стие неморальных видов трав. Моховой покров по составу и покрытию схо- ден с таковым для разнотравной группы ассоциаций. Следует отметить, что экологическое пространство разнотравной группы ассоциаций пересекается как с высокотравной, так и с зеленомошной, что определяет возможности их взаимных сукцессионных переходов. Состав древесного полога слабо варьирует в разных группах ассоциаций: на участках, занятых 1-5 группами (см. рис. 8.1), преобладает сосна, а ель пред- ставлена в виде примести в подросте; в группе 6 доминирует ель; в группе 7 - береза с примесью и подростом ели; в группе 8 - ель с примесью березы. По- добный состав свидетельствует о сукцессионном состоянии большей части со- обществ, где потенциально ель должна выступать в качестве доминанта и лишь изредка (в сфагновой группе) - как содоминант древесного полога. В анализируемой выборке не были представлены группы ассоциаций, занимающие наиболее сухую и кислую область экологического пространст-
ва; путем сопоставления с выборками из других точек мы сочли возможным очертить ту область пространства, где могли бы существовать лишайнико- вая и брусничная группы ассоциаций (см. рис. 8.1-9, 10). Выделенные группы ассоциаций занимают определенное положение в рельефе, а лесной покров в пределах фитокатены характеризуется опреде- ленным соотношением по площади и может выступать в качестве одной из характеристик ландшафта. Сопоставление экологического пространства по наиболее значимым экологическим факторам показывает, что группы ассо- циаций таежных лесов, выделенные на основе эколого-ценотической струк- туры и доминирования видов нижних ярусов (см. табл. 8.2, 8.3), в экологи- ческом отношении различаются достаточно четко. Смена видов-доминантов в пределах каждой из групп ассоциаций, как правило, может трактоваться в качестве сукцессионных изменений. К сожалению, с позиций флористической классификации леса северной части бореальной полосы на территории европейской России изучены сла- бо, этому вопросу посвящено небольшое число работ (Сабуров, 1972; Неша- таев, 1985; Смагин, 1991; Морозова, Коротков, 1999). Для значительной ча- сти территории исходные данные (полные геоботанические описания) от- сутствуют, тем не менее, наиболее распространенные типы лесных сооб- ществ могут быть описаны на примере лесов Карелии, некоторых районов Архангельской области и республики Коми. Продромус основных типов темнохвойных и светлохвойных лесов в бо- реальной полосе европейской России представлен ниже. Значительная часть заболоченных лесов в данной работе не рассматривается. • Класс Уасстю-Р1сее1еа Вг.-В1. ш Вг.-В1., Зхззпцф е! УНе§ег 1939 • • Порядок С1айото-Уасс1те1аНа К.-Ьипб 1967 • • • Союз Рку11ос1осо-Уасстюп Могб. 1936 • • • • Подсоюз С1ас1ото-Ртетоп К.-Ьипб 1981 ......Ассоциация С1ас1ото агЪи8си1ае-РтеШт (Сар 1921) К.-Ьипб 1967 субассоциация 1ур1сит К.-Ьипб 1967 субассоциация часстеЮзит тугйШ Могохоуа е! V. Кого1коу 1999 субассоциация ри18айИе1о8ит ра1епй8 зиЬазз. поу. • • • • Подсоюз Ьес1о-Ртетоп К.-Ьипб 1981 ......Ассоциация Охусоссо диайпреТаН-РтеШт К.-Ьипб 1981 субассоциация ро1у1пске1о8ит соттит8 Могохоуа е! V. Кого1коу 1999 • • • Союз Егсгапо-Ртюп ЫЬЬег! 1933 ......Ассоциация Уасстшт чШ8ш1аеа-РтеШт Ъогеа1е Сар 1921 • • Порядок Уасстю-Р1сее1аПа Вг.-В1. 1939 еш. К.-Ьипб 1967 • • • Союз Уасстю-Ргсеюп Вг.-В1., Зхззпцф е! УНе§ег 1939 • • • • Подсоюз Еи-Р1сеетоп К.-Ьипб 1981 ......Ассоциация Еи-РгсееШт аЫеП8 (Сар 1921) К.-Ьипб 1962 субассоциация тугйИе1о8ит К.-Ьипб 1981 субассоциация (1гуор1еп(1е1о8ит К.-Ьипб 1981 субассоциация а1купе1о8ит К.-Ьипб 1981 • • • • Подсоюз МеНсо-Р1сеетоп К.-Ьипб 1981 ......Ассоциация МеИсо пи1апП8-Р1сееШт аЫеП8 (Сар 1921) К.-Ьипб 1962 субассоциация ^ургсит К.-Ьипб 1981 субассоциация асопйе1о8ит К.-Ьипб 1981 ......Ассоциация Асопйо-РгсееШт азз. поу.
Порядок С1а^опю-Уасст1е1аИа объединяет олиготрофные лишайнико- вые и моховые сосняки. Подобные сообщества широко распространены в Северной Европе. Этот порядок включает два союза. Для северо-западной Европы более типичны сообщества союза Рку11о(1осо-Уасст1оп, для них ха- рактерно присутствие Етре1гит кегтаркгосИишг, Уасстшт иП§то8ит, 8рка§пит петогеит, Эгсгапит соп§е8Шт, СкиИпа 81е11ап8 и Ре1й$ега арЫо8а (КхеПапб-Ьипб, 1981). Союз Егсгапо-Ртюп включает зеленомошно-кустар- ничковые сообщества с доминированием сосны на песчаных и супесчаных почвах, распространенные в субконтинентальных и континентальных рай- онах Средней и Восточной Европы (МаШз/кхеуНс/, 1981). В северо-восточ- ной Европе довольно широко представлены сообщества обоих союзов. В состав союза Рку11ос1осо-Уасстюп входят олиготрофные сухие сосно- вые леса, объединяемые в подсоюз С1ас1ото-Ртетоп, а сфагновые олиго- трофные заболоченные сосняки представлены подсоюзом Ьес1о-Ртетоп (КхеПапд-Ьипд, 1981). Ассоциация С1ас1оп1о-Р1пе1ит Диагноз. Полное название ассоциации С1ас1ото агЪи8си1ае-РтеШт Ъоге- а1е. Ассоциация включает сухие лишайниковые сосняки с хорошо развитым лишайниковым покровом и диагностируется присутствием Агс1о81арку1о8 иуа-иг81, С1ас1ота ипс1а!л8, С1асИпа 81е11ап8, СеТгапа 181апсИса и РокуРчскит рШ/егит (табл. 8.4). Характеристика сообществ. Древостой составлен сосной, в верхнем яру- се преобладает поколение деревьев сосны 140-180-летнего возраста, изред- ка встречаются сосны более старого возраста. Для древостоя характерна примесь ВеШ1а репсЕйа. В подросте в незначительном количестве, но с высо- ким постоянством встречаются Рти8 8у1че81п8, Ргсеа оЪочаРч, Рори1и8 1гети- 1а, реже -ВеШ1а риЪе8сеп8, 8аИх саргеа (Морозова, Коротков, 1999). Кустар- никовая синузия представлена единичными экземплярами 8огЪи8 уогоРкочИ в западной части ареала ассоциации (или 8. аисирапа - в центральной и вос- точной частях), }итреги8 соттитх, а в восточной части ареала ассоциации - Во8а ас1си1ап8. Травяно-кустарничковый ярус разреженный, в нем преобла- дают Уасстшт ч1П8-1Раеа, V. тугйИи8, ЕтреРтт кегтаркгоРйит или Е. т^гит (см. табл. 8.4); участие СаИипа чи1$ап8 значительно увеличивается в сообще- ствах с разреженным древесным ярусом и на участках, пройденных низовы- ми пожарами (Сабуров, 1972). Единично встречаются АчепеИа ^ехис>8а, Скатаепепоп ап§и8Р/оИит и Ме1атругит рга1еп8е. В напочвенном покрове преобладают кустистые лишайники - С1аРта 81е11ап8, С. агЪи8си1а, С. гап%1/егта, постоянно присутствует Се1гапа 181апсНса и ряд видов рода С1аРота (С1а<1ота ипс1ак8, С. р1еиго1а). Проективное покрытие мохово-ли- шайникового покрова достигает 80-90%. Распределение мхов и лишайников неравномерное: первые преобладают в сомкнутых частях сосняков, вто- рые - на прогалинах с разреженным древостоем. Особенности экологии. Сосняки асе. С1аРото-РтеШт занимают наибо- лее сухие местообитания: вершины и склоны холмов, озовые гряды; кроме того, участки лишайниковых сосняков встречаются на песчаных террасах рек и на приозерных валах моренных равнин. В большинстве своем лишай- никовые сосняки представляют начальные этапы постпирогенной сукцес-
♦ 7 П 2 +3 X 4 Д 5 • 6 Рис. 8.2. Экологическое пространство субассоциаций таежных лесов: 1 - субассоциация СЫото-РтеШт уасстгеТозит тугШИ, 2 - Уасстю-РтеШт Ьогесйе, 3 - Еи-РйзееШт аЫейз тугйИеТозит, 4 - Охусоссо диа4преТаИ-РтеШт, 5 - субассоциация МеИсо пШапйз-РгсееШт аЫейз Гур1сит, 6 - ассоциация МеИсо пШапйз-РкееШт аЫейз асопМозит. сии, их существование поддерживается благодаря периодическому повторе- нию пожаров. В экологическом пространстве факторов они располагаются в области с высокой кислотностью и низким увлажнением (рис. 8.2), что коррелирует с низкой трофностью почв. Синтаксономия. Ассоциация отнесена к союзу Рку11о(1осо-Уасс1топ по значительному участию С1ас1та 81е11ап8 и видов рода ЕтреШип. В качестве синонимов этой ассоциации можно рассматривать сообщества Рте1о- УасстеШт тугШИ агс1о81арку1е1о8ит (Вгаип-В1апдие1 е! а!., 1939) из Фенно- скандии; группу сообществ СаНипа-тт (Са)ап<1ег, 1909) из южной Финлян- дии, С/ш/та-тип (Са)ап<1ег, 1921) из северной Финляндии; сообщества Са11ипа-С1асИпа группы и Се1гапа 181ап(Иса-Са11ипа группы (Окзапеп, АЫ1, 1982) из Финляндия. В доминантной классификации российской школы к этой ассоциации относят сосняки лишайниковые, сосняки вересковые, час- тично зеленомошно-лишайниковые и брусничные сосняки со значительным участием лишайников (покрытие не менее 30%). В пределах ассоциации выделены три субассоциации (см. табл. 8.4). Су- бассоциация С1айото-РтеШт {ургсит описана на примере лишайниковых со- сняков в Костомукшском заповеднике (Морозова, Коротков, 1999). Похо- жие сообщества распространены в средней части Финляндии (СеТгапа 181ап(Иса-Са11ипа группа, Окзапеп, АЫ1, 1982). От более северных сосновых сообществ Норвегии лишайниковые сосняки заповедника отличаются по- вышенным участием Се1гапа 181ап(Иса, отсутствием Етре1гит кегтаркгосИ- Шт, С1ас1ота сосс^ега, меньшим постоянством Эгсгапит /изсезсепз. К этой же субассоциации относятся сообщества гарей, описанные в Костомукш- ском заповеднике (Морозова, Коротков, 1999). Их можно рассматривать как более раннюю сукцессионную стадию ассоциации С1айото-РтеШт. Для этой стадии характерно значительное участие Агс1о81арку1о8 ича-игзг и
310 Основные ассоциации сосновых лесов бореальной полосы Таблица 8.4 Ассоциация С1ае1ото-Рте1ит Уасс1то-Рте1ит Охусоссо диайпре1аИ- РтеШт Субассоциация 1ур1- сит уасс1те1о8ит тугИШ ри18аШ1е1о8ит ра1еп118 ро1у1пске- 1О8ШП соттипй Местоположение Каре- лия (север) Карелия (север) Архангельская обл. Карелия Карелия север юг север ЮГ Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Число описаний 28 10 19 6 7 16 10 20 12 28 19 10 12 7 Сомкнутость яруса А, % Покрытие яруса В, % Покрыие яруса С, % Покрытие яруса П, % 30 15 35 90 35 25 75 90 40 10 75 90 40 <1 20 85 50 3 30 90 50 5 45 90 50 10 50 90 40 22 45 85 30 20 48 90 47 13 47 71 нд 11 64 76 49 5 44 90 20 10 60 90 47 2 54 98 Виды, характеризующие асе. С1айоп1о-Р1пе1ит П С1асПпа 81е11ап8 Уру О СеТгапа Ыап&са Осу П С1ас1()та ипсгаИх П Ро1у1пс1гит рШ/егит АгсЮ81аркуПо8 иуа-иш Виды, характеризующие субасс. С1айоп1о-Р1пе\ Ме1атругит рга1еп8в А Веш1а репс1и1а ЬеНит ра1и81ге бза П Ро1у1пс1гит соттипе бза Виды, характеризующие субасс. С1айопю-Р1пе\ Ап1еппаг1а (Пенса у2 у1 ру у1 у2 у2 у1 III IV1 III I I II I IV П Ш И I IV I IV1 I (IV) V1 I II I I I II II II III I I II III I 1ит уас1 I I I пп1е1о8ит тугН III V II IV1 IV1 III1 I1 П Ш III I II Ш V1 III IV II V1 II1 I V I1 I IV1 IV П П II 33 5 мм в Шт ри18ай11е1о8ит ра1епН8 I I | П III V IV 1 I
о Ри1хаШ1а ра1епх Эгсгапит та]их I в А Коха ас1си1апх ЕдшхеШт куета1е Ьапх хгЫпса Сагех епсеЮгит Виды, характеризующие асе. Охусоссо диас1пр е1аИ-Рте1ит О КиЬих скатаетогих Скатаес1аркпе са1уси1а1а Епоркогит уа§таШт Сагех §1оЪи1апх ска Апс1готес1а роИ/оИа Ро1у1пскит хТпсШт ска I1 I I1 О Охусоссих тгсгосагрих Охусоссих ра1их1пх Сагех 1ахюсагра ска Афинные виды класса Уасстю- Р1сее1еа Р1еиго2шт хскгеЪеп Кур V3 V3 А Ртих ху1чех1пх Осу V3 IV Уасстшт уШх-Шаеа Кур V2 V1 Уасстшт тугНИих Кур V1 V2 О СкмНпа гап§1/еппа Осу V3 V1 В Ртих ху1чех1пх Осу V2 Ш1 С Ртих ху1кех1пх Осу V I О СкмНпа агЪихсикг Осу V1 О Огсгапит ро1ухеШт Осу V О Окгапит хсорагшт Кур П IV’ О Ну1осотшт хр1еп(1епх Кур I Ш] О Ыппаеа ЪогеаНх Оур РНИит спх1а-сах1гепх1х Оур I I ЕтреТгит кегтаркгосШит V1 V2 О Етре1гит т§гит Уру РеШ^ега арЫкоха Уру I Ьусороскит аппойпит Оур ТпеШаИх еигораеа Оур П I
IV1 IV I Ш I IV V1 V1 I1 I II IV III IV ш I I I II I I I I I I V2 п2 V2 V1 V1 III2 I I I П IV1 III IV1 I I III1 III III III II V4 V1 V2 V3 V3 V3 V3 V4 V5 V4 V1 V1 V3 V3 V3 V3 V3 V2 IV2 V3 V3 V3 V1 V2 V2 V2 V2 V3 V3 V3 V2 V3 V3 V3 V1 V1 V3 П2 V1 V2 V3 V3 V2 V2 V1 V2 V2 V2 V3 V2 V2 V2 IV V IV1 V2 IV IV1 V1 IV IV1 III1 I I IV1 IV1 V1 V1 I Ш V V IV Ш I III Ш III IV V1 V3 V2 V2 V2 II I IV1 V3 П V1 I I IV1 IV V1 III1 III1 II II I V Ш П Ш V V1 V1 IV1 II III1 Ш1 V1 V1 V1 V3 V3 V3 Ш2 III Ш1 И I П V1 V П1 III1 I I I П П I V1 II1 I I V1 Ш V1 V1 IV1 IV1 Ш1 IV1 I I I I Ш П I П П П Ш Ш I П I Ш П П 1 1п
312 Ассоциация С1ас1ото-РтеШт Уасстю-РтеШт Охусоссо диадпреШИ- РтеШт Субассоциация (УР1- сит часстгеЮяит тугШИ ри1яаШ1е1ояит раТепкя ро1уийске- 1ояит соттитя Местоположение Каре- лия (север) Карелия (север) Архангельская обл. Карелия Карелия север юг север юг Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Число описаний 28 10 19 6 7 16 10 20 12 28 19 10 12 7 ОпЫИа яесипЛа Оур Прочие виды СаИипа уи1§апя В Р1сеа аЫея (оЪочаШ) С Ргсеа аЫея (оЪоча1а) П С1а(1ота с1е/огт1я АчепеИа /1ехиояа В Титрегия соттитя В Веш1а риЪеясепя С ВеШ1а риЪеясепя А ВеШ1а риЪеясепя 8о1Ма§о у1г§аигеа П Ро1у1г1скит ]итрегтит П1ркая1ая1гит сотрктаШт Уасстшт иН^тояит Скатаепепоп ап^ияй/оИит А Ргсеа аЫея (оЪоча1а) П С1а<1ота <1е§епегапя П С1ас1ота /игса1а П Пгсгапит/иясеясепя I II П I I V2 IV2 Ш2 V1 V2 IV2 Ш1 I I V2 V2 V2 (IV) V1 (V2) II III IV IV (IV2) V2 I IV2 V2 (III) II (V) Ш Ш IV IV (IV) Ш I Ш1 II V УШ1! II Ш1 V1 III П Ш IV1 IV V V1 V1 V IV1 II III Ш Ш1 V2 I П IV1 IV1 Ш П Ш1 Ш1 I П I П IV1 IV1 I П I I I IV I П I П Ш I I I I П I I I I I IV1 V1 I II Ш П I IV Ш Ш1 III1 II П П П1 III I II IV1 III IV I I П П Ш IV I Ш1 I I V1 П Ш1 ШИПП I I I III Ш IV IV II I I I (I) Ш1 (П) I I (V3) V2 II2 V П1 IV II IV V IV III I I (V1) III1 (IV) II III I I I V1 IV IV V I III III V1 I (III) III1 I II
313 О о в о в с А О О О О О в с в о о о о о о о о РШмИит сШаге С1ас1ота р1еиго1а Веш1а реп(1и1а С1аскпа тШз Рори1и8 1гети1а Рори1из 1гети1а Рори1и8 1гети1а Меркгота агсйсит С1а(1ота согпШа С1ас1ота сосс^ега 81егеосаи1оп разсксйе СегаЮйоп ригригеиз Ткути8 хегруИит 8огЪи8 аисирапа (§ого<ккоуИ) 8огЪи8 аисирапа (§огос!коуИ) Ьиги1а рИо8а 8аНх саргеа Са1ата^го8Й8 агипскпасеа Ре8Шса оута С1ас1ота сп8ра1а РокНа пШап8 Ую1а сапта КиЪи8 8ахайИ8 СопуаИапа та]аИ8 Сегатит 8у1уайсит Рга§апа уе8са РИегасшт уи1$а1ит ВеШ1а папа 8рка$пит 8р. 8рка§пит та§е11атсит КО8 8рка§пит сарИН^оНит Зрка^пит ги88О\ш МоНта саепйеа Едш8еШт 8у1уайсит Зрка^пит ап§и81г/оИит С1а(1ота 8р. Сагех скогкоггЫга
II I I II I II III I I III I I I II IV III I1 III2 I I II I II I I I III II I I I I III1 III1 V1 IV IV V1 I III I V1 V1 II IV1 I IV I III I I I Ш II II I III1 I (I) II (I) I I (П1) III V1 V III (П1) I I (V) III III II I (I) I I I Ш IV III II I II II I III II III2 IV I V1 V1 II I1 I1 I II III III III I I I I II IV1 I I III II III III IV II I I I III III I III III I I III II III II III II I2 IV1 III4 I1 III2 V2 I1 I П3 I2 I П2 III2 I п1 I I I1 п III I I2 I I V2 III III III
Таблица 8.4 (окончание) 314 Примечание. Единично встречаются (встречаемость выше единицы приведена в скобках после номера описания): А - ВеШ1а 1оПиоза 2, 8аИх саргеа 9; В -А1пиз тсапа 11, Ве1и1а китШз 3, Со1опеаз1ег те1апосагриз 10(11), Оаркпе тегегеит 10(11), 11, Ргап§и1а а1пиз 10(11), И, Ьапх згЫпса 5, 7, КгЪез зргсаШт 10, Коза та]аИз 10, 8аИх аигка 12, 13, 14, 8аПхркуИсг/оИа 9; С - А§гозНз 1епшз 10(11), А1пиз тсапа 13, Ап§еИса зу1уез1пз 2, АпНгохаткит окогаШт 11, А1га§епе згЫпса 7(11), ВеШ1а репскйа 2, 10, 11(11), 12, Са1ата§гозНз сапезсепз 14, Са1ата§гозИз ер1§еюз 7, Са1ата$гозйз 1арроп1са 2, Са1ата§гозйз ркга§тко1Иез 9, Сатрапи1а гоШпск/оИа 10(11), Сагех сезркоза 10, Сагех сИо1са 13, Сагех ке1еопаз1ез 13, Сагех раисфога 13, Сагех раирегси1а 13(11), Сагех гозТгаШ 13, Сагех уа^таШ 13, 14, Скатаерегус1етепит зиесгсит 2, 8, 9(11), 13, Стзшт ке1егорку11ит 2, Сгергз ра1и4оза1, Суз1ор1епз ]га§Шз 10, Оас1у1огк1т.а таси1а1а 9, 13(11), Иезскатрзга сезркоза 11, Огаткиз ИеИоШез 4, Эгозега гоШпсИ]оИа 13, ИгуорТепз саПкизгапа 10, Ыеоскапз ра1из1пз 13, ЕдшзеШт ра1из1ге 14, СаИит Ъогеа1е 10(11), 11, СаИит то11и§о 11, Сегапшт рга1епзе И, СооИуега герепз 7, 8(11), 9, Сутпосагршт ИгуорТепз 2,7, 8, Шегасшт (ИаркапоМез 2, Шегасшт репИиИ/огте 10, И, Шегасшт уи1§аШт 10, Титрегиз соттитз 2, 3, 8(11), 9, 10, 11(11), 13(11), КпаиИа агуепзгз 10, 11(П), ЬаНгугиз рга1епзгз 10, 11, Ьагкугиз уетиз 7(11), 10, 11, Ыз1ега согка1а 9(11), 13, Ьотсега саепйеа 10, 11, Ьотсега ху1оз1еит 10, МагаШкетит Ы/оИит 7(11), 8(11), 10, Ме1атругит зуЬаИсит 9, 11, МеИса пи1апз 2, 10, 11, Ота1о1кеса погуе§гса 2, ОхаИз асе1озе11а 10, Рк1еит рга1епзе 10, РгтртеИа захс/га^а 10, Ро1у$опаШт оИогаШт 10, Ро1уро<Иит уи1$аге 10(11), 11, Ро1епИИа егесТа 10(11), 11, Р1епсИит адшИпит 10, Руго1а сМогаШка 10, Руго1а теска 10, Руго1а ттог 5, 10, Руго1а гоШп(И/оИа 11, КиЪиз агсИсиз 10, 13, КиЪиз гИаеиз 10, 11, Китех асе1оза 10, 8аИх саргеа 1, 2, 3, 8, 10, 11, 8аИх ркуИсг/оИа 1, 8, 13, 8ахф'а^а туаИз 2, Тп/оИит рга1епзе 10, Уеготса оДгсгпаИз 10, Угсга сгасса 10(11), 11, У1с1а зуРакса 7(11), 10; В - АгсЮа /и1уе11а 2, Атпскит ипс1и1аШт 10, Аи1асотпшт ра1из1ге 8, 10, 11, 13(11), 14(11), ВагЪИоркойа ЪагЪаШ 10, Са1уро§ега зр. 14, С1акота атаигосгаеа 2(11), 9(11), СкмИота ЪеИиИ^ога 2, С1ас1ота ЪоТгукз 11, С1ас1ота сепо1еа 11, 14, С1аИота сопюсгаеа 11, С1аИота]ипЪпа1а 2(11), С1акота §гасШз 2, 4, 5, 6, 7(11), 11, С1ас1ота §гау1 10, И, СIакота ркуИоркога 10, С1аИота геу И, С1ас1ота Шг$1с1а 11, Эгсгапит Ъег§еп 13, О1сгапит соп^езШт 8, 10, Огсгапит зра(Исеит 2, Пгерапос1ас1из ипстаШз 10, Рипапа ку§готе1пса 1(11), 2, 3, 8, 13, Сптгта а$1тз 10, Нескупа сШаШ 10, 11, 12(11), 1стакоркИа епсеЮгит 1, Тип§егтата зр. 13, Рага1еисоЪгуит 1оп§г/оИит 10(11), Ре1й§ега сапта 10, Р1а§ю1кесшт 1ае1ит 10, 11, РокИа сгика 10, Ккасот1гшт зр. 10, 8сарата тисгопа1а 10, 8рка§пит сеп1га1е 11, 8рка§пит/аках 13, 8рка$пит /изсит 13, 8рка§пит §1г§епзокпИ 2, 9, 8рка$пит ]епзепи 13, 8рка§пит гиЪеИит 2, 8рка§пит 1егез 8, 8рка§пит \уагпз1ог/Н 13, 81егеасаи1оп зр. 12(11), Те1гарк1з реНисШа 14. Ярусы: А - древесный, В - подлесок, включающий кустарники и подрост деревьев, С - травяно-кустарничковый, В - ярус наземных мхов и лишайников. Аффинные виды: КУР - класса Уассиио-Р1сее1еа, ОУР - порядка Уасстю-РъсееШИа, Осу - порядка С1ас1ото-Уасст1е1аИа, КО8 - класса Охусоссо-8рка%пе1еа, Уру - союза РкуИойосо-УасстИт, ска - виды, дифференцирующие субассоциацию. 1, 3, 8, 13 - Костомукшский заповедник (Морозова, Коротков, 1999); 2, 9 - Пяозерский лесхоз, севернее национального парка Паанаярви (материалы О.В. Смирновой, В.Н. Короткова); 4, 5, 6,7 - среднее течение реки Пинега (Сабуров, 1972); 10,11 - окрестности Петрозаводска (материалы Е.А. Платоновой); 12,14 - заповедник Кивач (материалы Е.А. Платоновой).
СаИипа уи1§апз\ аналогичные черты отмечены для финских сообществ Се1гапа 1з1ап(Иса-Са11ипа группы (Окзапеп, Айй, 1982), которые также мож- но рассматривать в качестве начальных этапов сукцессии послепожарных сосняков. Субассоциация С1а(1опю-РтеШт уасстге^озит тугйШ впервые выделена при описании сообществ Костомукшского заповедника (Морозова, Корот- ков, 1999). Она представлена и на северо-западе Карелии в северной тайге (см. табл. 8.4). К этой субассоциации отнесены сосняки со смешанным по- кровом из лишайников и зеленых мхов. Сообщества субассоциации занима- ют более богатые местообитания по сравнению с типичной субассоциацией (с большей продолжительностью развития при отсутствии пожаров на тех же элементах рельефа). Для них характерно увеличение обилия Уасстшт тугйИиз и присутствие Эгсгапит зсорагшт в напочвенном покрове. От ти- пичной субассоциации сосняки со смешанным покровом из лишайников и зеленых мхов отличаются присутствием Ме1атругит рга1епзе, Ьес1ит ра1из- 1ге, Ро1у1пскит соттипе. Аналогичные сосняки широко распространены в средней части Финляндии и относятся к южному варианту сообществ Се1гапа 1з1ап(Иса-С1а(1та группы (Окзапеп, Айй, 1982). Субассоциация С1а<1ото-РтеШт ри1зай11е1озит ра1епйз зиЬазз. поу. выде- лена на основе описаний Д.Н. Сабурова (1972) из Архангельской области (среднее течение реки Пинега). Для сообществ этой субассоциации харак- терно участие Ьапх згЫпса в древостое, что связано с более восточным по- ложением территории. Кустарниковый ярус редкий, состоит из }итрегиз соттитз и Коза ас1си1апз. В травяном покрове преобладают СаИипа уи1$апз и Уасстшт чгйз-Шаеа, часто встречается Ап1еппапа (Ногса. От более север- ных лишайниковых лесов сообщества этой субассоциации отличаются боль- шей сомкнутостью древостоя, а также наличием в покрове южноборовых видов (РезШса очта, Ри1зай11а ра1епз, Ткутиз зегру11ит\ что, возможно, свя- зано со спецификой денудационно-карстового ландшафта. Распространение. Ареал ассоциации довольно широк и охватывает Север- ную Европу и северную часть Восточной Европы (включая северную, сред- нюю и южную тайгу). Сообщества С1ас1ото-Рте1ит описаны в Норвегии (КхеПапй-Бипф 1981), Швеции (ОшЬег§, 1980), аналогичные описания известны из Финляндии (Окзапеп, Акй, 1982). Для норвежских сообществ ассоциации ха- рактерными видами помимо Агс1оз1арку1оз ича-игзг являются Эгсгапит гоЬизШт (более северный и редкий для Карелии вид) и О. зригшт. В Финляндии систе- ма Браун-Бланке не распространена, однако, сообщества Са11ипа-С1аскпа груп- пы и Се1гапа 1з1апскса-Са11ипа группы (Окзапеп, Акй, 1982) явно относятся к ас- социации С1а(1ото-РтеШт. В средней тайге в сообществах лишайниковых со- сняков часто присутствуют южноборовые виды (субассоциация С1ас1ото- РтеШт ри1заШе1озит ра1епйз). Лишайниковые леса этой группы занимают дренированные песчаные террасы крупных рек - Северной Двины, Печоры, Мезени, Вычегды, Немана, Березины, Вятки, Камы, - холмистые междуречья, а также водноледниковые и аллювиальные равнины (Мезенская равнина, Мо- лого-Шекснинская низменность), покрытые мощными песчаными наносами (Растительность европейской части СССР, 1980). На закарстованных террито- риях эти сосняки имеют в древостое незначительную примесь лиственницы. Противоположный конец экологического ряда по увлажнению занима- ют сфагновые сосняки, которые относятся к следующей ассоциации.
Ассоциация Охусоссо диас1пре1аИ-Р1пе1ит Диагноз. В ассоциацию входят сообщества сфагновых сосняков, в кото- рых преобладают олиготрофные кустарнички и при этом сохраняют свою роль виды темнохвойных бореальных лесов (Уасстшт тугйИиз, Уасстшт уШз-гйаеа, Р1еигопит зскгеЪеп}. Дифференцируют ассоциацию Скатаейаркпе са1уси1а1а, КиЪиз скатаетогиз, Епоркогит уа§таШт, Охусоссиз диайпре1а1из, 8ркаупит ап§изй/о1шт, Апйготейа роН^оНа (см. табл. 8.4). Характеристика сообществ. Сообщества характеризуются разрежен- ным древостоем (сомкнутость крон от 0,4 до 0,1) низкой производительно- сти (1У-У классы бонитета), хорошо развитым ярусом кустарничков из Скатаейаркпе са1уси1а1а и Еейит ра1из1ге. В травяном покрове преобладает КиЪиз скатаетогиз, Уасстшт тугйИиз, постоянно присутствует Сагех §1оЪи- 1апз и Епоркогит уа§таШт (см. табл. 8.4). Практически в сплошном (80-90%) моховом покрове чередуются в качестве содоминатов 8рка§пит та^еИатсит и 8рка§пит ап^изй/оИит, остальные виды сфагновых мхов встречаются спорадически. Характерна также небольшая примесь лишай- ников. Виды встречающихся здесь сфагновых мхов в экологическом ряду по увеличению увлажнения образуют следующую последовательность (Попов, 2002): 8рк./изсит - 8рк. та^еИатсит + 8рк. гиззоууи + 8рк. ^гг^епзокпи - 8рк. ап^изй/оИит + 8рк./а11ах. Смена доминирования видов сфагновых мхов так- же может происходить под влиянием пожаров. Особенности экологии. Сфагновые сосняки занимают отрицательные формы рельефа, часто опоясывая озера и болота. Почвы - торфянистые и торфяно-подзолистые (Растительность европейской части СССР, 1980). По- казатели рН верхнего горизонта (3,7-3,8) наиболее низкие в экологическом ряду сосняков (Орлов и др., 1974); сходные оценки кислотности (3,3-3,7) ука- заны для Норвегии (КхеПапб-Ьипб, 1981). Мощность торфа достигает 80-100 см; для органогенного горизонта характерно низкое содержание азо- та (1,0-1,4%) и низкое содержание кальция и обменных оснований (К1е11ап<1- Ьппб, 1981). В экологическом пространстве факторов ассоциация занимает область с наибольшим увлажнением и кислотностью (см. рис. 8.2). Синтаксономия. Значительное участие Уасстшт тугйИиз, V. уШз-гйаеа, Р1еиго2шт зскгеЪеп, несмотря на довольно высокое постоянство 8рка§пит ап^изй/оИит и 8. та^еИатсит, позволяют отнести эти сообщества к классу Уасстю-Р1сее1еа. Ассоциация Охусоссо диайггреТаИ-РтеШт впервые описана для юго-восточной Норвегии, аналогичные сообщества встречаются в се- верной и средней Швеции и в Финляндии (КхеПапб-Ьипб, 1981). От более се- верных норвежских сообществ данной ассоциации заболоченные сосняки северной части России отличаются присутствием Скатаейаркпе са1уси1а1а, Сагех %1оЪи1апз и Етре1гит т^гит, а также незначительным участием 8рка§пит /изсит, 8рк./а11ах и ряда других болотных мхов, что позволило вы- делить их в отдельную субассоциацию Охусоссо диайггреТаИ-РтеШт ро1у- 1пске1озит соттитз (Морозова, Коротков, 1999). В доминантной классифи- кации к этой ассоциации относятся сосняки сфагновой группы с участием болотных кустарников и кустарничков. В качестве синонима ассоциации можно привести ассоциацию РтеШт зрка^позит Какз 1941 (Нешатаев, 1985), довольно подробно описанную в Ленинградской области.
Распространение. Заболоченные сосняки с хорошо выраженным кус- тарничковым ярусом, с Сагех §1оЪи1ап8, моховым покровом из видов рода 8рка§пит широко распространены на севере Восточной Европы - от север- ной до южной тайги. Они занимают значительную площадь в северной тай- ге и встречаются на плоских песчаных междуречьях и древних морских рав- нинах по берегам Белого моря (Растительность европейской части СССР, 1980). Сосняки сфагновые описаны в Ленинградской области (Богданов- ская-Гиенэф, 1928; Нешатаев, 1985), известны из Архангельской области (Леонтьев, 1937). Все эти сообщества относятся к одной ассоциации Охусоссо диайггреТаН-РтеШт. В Средней Европе распространена викариру- ющая ассоциация сфагновых сосняков Vасстю иИ§то81-РтеШт К1е181 1929 (Меийаиз!, 1972), которая отличается от более северной ассоциации Охусоссо диайггреТаИ-РтеШт присутствием Егап$и1а а1пи$, МоИта саеги1еа и отсутст- вием таких видов как Охусоссих тгсгосагрих, ВеШ1а папа, С1а<Нпа 81е11ап8. Ассоциация Уасс'тю-Р'те1ит Ьогеа1е Диагноз. Полное название ассоциации Уасстю уШ8-1(1аеае-РтеШт Ъоге- а1е. Ассоциация объединяет зеленомошные и зеленомошно-кустарничко- вые сосновые и сосново-еловые леса с небольшой долей лишайников в на- почвенном покрове (см. табл. 8.4). Характеристика сообществ. В древостое наряду с сосной обычно присут- ствует ель, иногда она выступает и как содоминант. В сообществах этой ассо- циации сосна и ель в северной тайге могут возобновляться одинаково успеш- но; однако, в южной тайге (Ленинградская обл.) сосна в подобных сообщест- вах возобновляется исключительно в крупных окнах и на вырубках (Орлов и др., 1974). По сравнению с сообществами лишайниковых сосняков, здесь зна- чительно увеличивается доля подроста ели, его покрытие составляет от 10 до 40%. Достаточно хорошо развит травяно-кустарничковый ярус, где домини- руют Уасстшт тугйПих, V. уШ8-1с1аеа, постоянно присутствуют Ыппаеа Ьоге- аН8, АуепеИа/1ехио8а, а доля СаИипа уи1§ап8 существенно уменьшена. Изредка встречается ЬусоросИит аппойпит, ОпкШа 8есипда. Для этих сообществ хара- ктерен хорошо развитый моховой покров (Р1еигогшт 8скгеЪеп, Ну1осотшт 8р1епс1еп8) с участием лишайников, в первую очередь С1асНпа гап^егта. Особенности экологии. Сообщества ассоциации приурочены к более благоприятным по богатству и увлажнению местообитаниям, чем лишайни- ковые сосняки, что диагностируется присутствием РокуРчскит соттипе. В экологическом пространстве они занимают промежуточное положение ме- жду ассоциациями С1а(1ото-РтеШт и Еи-РшееШт (см. рис. 8.2). Кислотность органогенного горизонта невысока (рН 3,6-3,8 - КхеПапб-Ьипб, 1981), содер- жание азота (1,1-1,6%), кальция и обменных оснований (16-24%) невелико. Подобные сообщества встречаются на мелкозернистых песках, подстилае- мых на глубине от 1 до 3-4 м водоупорными моренными суглинками (Орлов и др., 1974). При появлении суглинистых прослоек в песках усиливаются по- зиции ели, участие которой лимитируется пожарами. Жизнеспособный под- рост сосны отсутствует, даже снижение полноты древостоя до 0,5 не обеспе- чивает возобновления этого вида. Сообщества асе. Уасстю-РтеШт можно рассматривать как следующий после С1айото-РтеШт этап послепожарных сукцессий сообществ темнохвойных лесов.
Синтаксономия. Постоянное участие С1асИпа гап§1/егта, С. агЬизси1а, Эгсгапит ги^озит позволяет отнести эту ассоциацию к порядку С1а<1ото- УасстгеТаНа, однако, небольшое покрытие лишайников, практическое от- сутствие С1а<Нпа з1е11апз и присутствие видов порядка Уасстю-РгсееТаИа ука- зывает на ее принадлежность к союзу Эгсгапо-Ртюп. По доминантной клас- сификации сюда относятся сосняки кустарничково-зеленомошные (брус- нично-, чернично-, воронично-зеленомошные), которые широко распро- странены в бореальной полосе европейской России. В Финляндии к этой ас- социации можно отнести сообщества МугЕЦиз-СаШта-С^Еота-тстл, Уасстшт- и Етрсагит-Уасс1п1ит-гт\\пл (Ка1е1а, 1970). Распространение. Сообщества Уасстю-РтеШт менее широко распро- странены в северной части Скандинавии (КПеПапб-Ьипб, 1981), где проходит северная граница ареала союза Вгсгапо-Ртюп’, они чаще встречаются на территории Финляндии и широко распространены на севере европейской части России (Растительность европейской части СССР, 1980) от северной до южной тайги. По флористическому составу ассоциация занимает проме- жуточное положение между С1а<1опю-РтеШт и зеленомошными еловыми лесами ассоциации Еи-РгсееШт тугйИеШзит. В данной работе эта ассоциа- ция представлена описаниями из южной (окрестности Петрозаводска, запо- ведник Кивач) и северной Карелии (Костомукшский заповедник, окрестно- сти Пяозера). Сообщества этой ассоциации в Карелии отличаются от очень похожих норвежских сообществ Уасстю-РтеШт меньшим участием лишай- ников в напочвенном покрове, примесью березы в древостое (ВеШ1а риЬез- сепз и В. репЕи1а\ присутствием Ро1у1пскит соттипе. Леса северной Каре- лии (см. табл. 8.4 - номера 8, 9) этой ассоциации отличаются от более юж- ных сообществ (см. табл. 8.4 - номера 10-12) присутствием вороники (ЕтреШит кегтаркгосШит). Сосняки южной Карелии несут следы большей нарушенности (меньше постоянство ели, высокая константность СаИипа ги1- а также характеризуются высоким постоянством Са1ата$гозйз агипсЕ тасеа и ЕезШса очта. Порядок Уассгто-РгсееШНа включает настоящие темнохвойные таеж- ные леса с доминированием кустарничков родов Уасстшт, ЕтреШит, со зна- чительным участием видов таежного мелкотравья и мощным моховым по- кровом. Единственный союз порядка делится на три подсоюза: один пред- ставлен на гидроморфных почвах (Зрка^по-Ргсеетоп), два - на автоморфных почвах: с бедным видовым составом (Еи-Рюеетоп) и с большим видовым разнообразием и участием неморальных видов {МеИсо-Рюеетоп). В данной работе заболоченные сообщества, относящиеся к подсоюзу Зрка^по- Ргсеетоп, не рассматриваются. Ассоциация Еи-Р1сее!ит аЫеНз Диагноз. К этой ассоциации относятся сообщества зеленомошных ело- вых и сосново-еловых лесов без участия лишайников в напочвенном покро- ве (зеленомошная группа ассоциаций в доминантной классификации). Ассо- циация впервые описана в Скандинавии, и в качестве дифференцирующих видов были приведены Скатаерепс1утепит зиесасит, ВгуорШпз аззтйНз и некоторые бореальные виды мхов (КхеПапб-Ьипб, 1981). Однако в большин- стве выборок европейского севера России эти виды имеют низкую кон-
стантность или отсутствуют, поэтому они исключены из диагноза ассоциа- ции, и в результате ассоциация Еи-РгсееШт не имеет своих дифференцирую- щих видов (табл. 8. 5). Характеристика сообществ. Древостой обычно образован елью (Ргсеа аЫез, Р. х /ептса, Р. оЪоуайл), иногда с примесью сосны и берез (ВеШ1а реп- йи1а, В. риЪезсепз), реже осины (табл. 8.5). Сосна представлена только в яру- се древостоя, ее возобновление отсутствует; в противоположность сосне ель присутствует с высоким постоянством в подлеске (ярус В). В наиболее ста- рых лесах возраст сосны может достигать 300-390 лет, а ель представлена несколькими поколениями, которые формируют сообщества с вертикаль- ной сомкнутостью (Морозова, Коротков, 1999). Ярус подлеска слабо сомк- нутый, и в нем довольно обычна рябина (ЗогЪиз аисирапа, а в Костомукш- ском заповеднике - 8. ^огойкоуи) и можжевельник {Иитрегиз соттитз). В травяно-кустарничковом ярусе доминирующие позиции занимают Уасстшт тугйИиз и V. уШзййаеа, к ним примешивается Ыппаеа ЪогеаИз, из- редка встречаются Магап1кетит Ы/оИит, Тпеп1аИз еигораеа, Сутпосагршт йгуор1епз. В моховом покрове преобладают зеленые мхи (Р1еигопит зскге- Ъеп, Ну1осотшт зр1епйепз, РйИит спз1а-саз1гепз1з), лишайники практически отсутствуют. Особенности экологии. В экологическом пространстве ассоциация зани- мает область с несколько повышенным увлажнением и средним уровнем ки- слотности (см. рис. 8.2), располагаясь практически в центре общего эколо- гического пространства бореальных лесов. Если в северной тайге эта ассо- циация приурочена к относительно дренированным склонам моренных рав- нин, то в средней тайге занимает огромные выровненные пространства, а в южной присутствует по окраинам заболоченных депрессий и в нижних час- тях склонов с умеренным увлажнением. Для этих местообитаний характерен достаточно длительный период высокого уровня грунтовых вод (около трех месяцев на глубине 70 см - Орлов и др., 1974) и соответственно низкого со- держания кислорода. Для этой ассоциации в Ленинградской области рН верхнего горизонта почвы составляет 4,6 (Орлов и др., 1974), а в Норвегии в сообществах субассоциации тугйИеЫзит - 3,7, йгуор1епйе1озит - 4,1, айгуп- е1озит - 4,6 (КхеПапб-Ьипб, 1981). В органогенном горизонте почвы увеличи- вается содержание азота (2-2,5% - КхеПапб-Ьипб, 1981) по сравнению с ассо- циациями сосновых лесов. Синтаксономия. Сообщества ассоциации относятся к подсоюзу Еи- Ргсеетоп, который включает относительно бедные в видовом отношении зеленомошные (зеленомошно-кустарничковые) и папоротниковые еловые леса. Ассоциация Еи-РгсееШт является основной ассоциацией подсоюза. В пределах ассоциации выделено три субассоциации. Одна из них характе- ризуется высоким обилием черники и незначительным участием видов бо- реального мелкотравья. Такие обедненные в видовом отношении леса (зеле- номошные, зеленомошно-кустарничковые в доминантной классификации) относятся к субассоциации Еи-РгсееШт тугйИеЫзит. В таблице 8.5 они пред- ставлены выборками из Карелии, Архангельской области и Республики Ко- ми; эти выборки объединяет высокая константность Сагех %1оЪи1апз. Одна- ко у каждой есть и своя специфика: выборка из Карелии (Костомукшский заповедник) характеризуется присутствием мха ВагЪИоркопа ЪагЪайа, что сближает эти описания с аналогичными для лесов Норвегии (КхеПапб-Ьипб,
320 Ассоциации еловых лесов бореальной полосы Таблица 8.5 Ассоциация Еи-РгсееШт МеИсо-РгсееШт АсотШ-РгсееШт Субассоциация тугй11е1о8ит (1гуор1еп(1е1о8ит а1куп- еШ8ит 1ур1сит асот1е- Ш8ит Местоположение Карелия Архангель- ская обл. Коми Карелия (север) Карелия (юг) Архангель- ская обл. Карелия Карелия (север) Карелия (юг) Карелия Карелия Карелия Карелия Архангель- ская обл. Архангель- ская обл. Коми Число описаний 7 18 49 17 16 45 11 8 11 20 25 13 20 16 18 20 Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 Виды, характеризующие су басе. Еи-Р1 Сагех §1оЪи1ап8 Виды, храктеризующие асе. МеИсо-Ргс Са1ата§го8й8 агипсИпасеа КиЪи8 8ахайИ8 П КкуйсИас1е1рки81г1дие1ги8 МеИса пиЛапх Виды, характеризующие субасс. МеИсс Рга§апа уе8са Сагех ск§11а1а СопчаИапа та]аИ8 Виды, характеризующие субасс. Еи-Рй РШрепс1и1а и1таг1а У1о1а ергр8Иа Рке§ор1еп8 соппесйНх А^кугшт /Шх-/етта Сеит пуа1е Сгерг8 ра1ш!о8а Виды, характеризующие асе. АсопИо-Р АсотШт 8ер1еШпопа1е '.ее1ит тугИ11е1о8ит IV П1 IV1 ее1ит I П1 I П1 II I I1 I I П1 Ш1 П IV1 V1 I I1 I1 П1 IV1 I1 IV1 I П I П1 V1 V2 IV2 V2 П1 III1 V1 IV1 V1 IV1 V1 IV2 I II1 П1 IV1 Ш1 IV1 II1 I II п1 I П III1 V3 V2 Ш2 П I П )-Ргсее1ит 1ур1сит I I I I I1 зееШт аНгупеШзит и субасс. МеИсо-РгсееШт асопйеШзип III1 V1 IV1 II1 IV1 Ш1 V III1 Ш1 г I П1 I П1 I П I I Ш1 I I I I IV1 I III I II I I П1 I I Ш I1 II I П1 I I I I1 I I I Чсее1ит I III1 IV1 П1 II IV3 V2 III2 IV1 IV1 III1 IV1 IV2 IV1 П2 III1 П1 П1 П1 IV1 IV1 III1 IV1 Ш1 IV1 I IV2 I I IV1 II Ш III1 I I III2 П1 I II IV1 IV1 III1 | V2 IV1 V2
11. Восточноевроп. леса. Кн. 2 321 Уа1епапа оДгсгпаПз I IV I IV СИгыит ке1егоркуПит I1 I1 П1 I1 IV1 П I I II1 V1 II1 III2 МШит е$и8ит II1 I I V1 П I I II I IV1 II III1 СаНит Ьогеа1е I II I I I II II Ш 81е11апа петогит I I III1 II П1 А(га§епе 81Ыпса I I П IV П1 Виды, характеризующие вариант Асом Ио-РгсееШт уаг. Ве1рктшт е1а1ит Ве1рктшт е1аШт I V2 II I ТкаНсТгит тгпих Виды, характеризующие вариант Асоп Ио-РгсееШт уаг. АЫе8 згЫпса III II I У1с1а хершт IV В АЫех мЫпса IV2 IV2 А АЫез мЫпса III Ш С АЫез мЫпса III В1р1агшт зНмпсит I2 П1 III2 Аффинные виды класса Уасс1то-Р1сее 1еа А Р1сеа оЪоусНа у3 у3 у3 у3 у3 V3 А Ргсеа аЫез КУР V2 V3 V3 Ш2 IV3 III3 V3 III ш V3 Уасстшт тугйИиз Кур V2 V3 V2 V3 IV2 V3 III2 V2 V2 IV2 V2 V1 V1 IV2 V1 П О Ну1осотшт 8р1еп(1еп8 Кур V2 V3 III2 V3 IV2 V3 III1 V2 V1 IV1 V1 Ш1 V1 V V1 IV2 О Р1еигогшт 8скгеЪеп КУР V2 V2 IV2 V2 V2 V2 V2 V1 V3 V2 V2 V1 V2 I V1 V2 Уасстшт уШз-1с1аеа КУР V2 V2 II1 V1 V1 V2 V2 V1 V1 V1 V1 V1 V1 IV3 V3 П1 О Вгсгапит 8сорагшт КУР V1 III2 V1 IV1 Ш IV IV1 IV1 V2 IV2 V2 П П Тг1еп1аН8 еигораеа ОУР V1 Ш V1 V1 V1 V1 Ш1 V1 V IV1 IV1 IV1 II IV1 V1 V1 РусоросНит аппоНпит ОуР V1 IV IV1 V1 П Ш II1 V I П1 П1 III1 Ш I П П Ыппаеа ЪогеаН8 ОУР V1 V V1 V1 IV1 IV1 IV1 V1 Ш IV1 Ш1 III1 III V1 V1 ОпкШа 8есип(1а ОУР V II I Ш1 V Ш Ш1 V1 I П1 II IV1 IV1 II Ш Ш О РйИит сп81а-са81геп818 ОуР П2 Ш1 Ш2 П1 П П III1 П П1 II1 П1 О Зрка^пшп §1г§еп8окпН ОУР I2 Ш Ш2 П2 Ш1 П3 I2 I1 Ы8Тега согйаТа ОУР I Ш I1 IV I Прочие виды МагапТкетит Ы/оНит V1 I IV2 V1 V1 V Ш1 V1 V1 V2 V2 V V2 IV1 V1 IV В ЗогЬи8 аисирапа (§огос!коуи) (I) Ш V2 V1 V IV (II1) V1 V1 V1 V1 V1 V2 Ш1 Ш IV1 Риги1а рИо8а V IV Ш V I IV V Ш1 Ш1 IV1 I1 П Ш П
322 Таблица 8.5 (продолжение) Ассоциация Еи-Р1сееШт МеИсо-РгсееШт АсопИо-РгсееШт Субассоциация тупИ1е1озит (1гуор1еп(1е1озит аНгуп- еЮзит Рургсшп асопИе- Юзит Местоположение Карелия Архангель- ская обл. Коми Карелия (север) Карелия (юг) Архангель- ская обл. Карелия Карелия (север) Карелия (юг) Карелия Карелия Карелия Карелия Архангель- ская обл. Архангель- ская обл. Коми Число описаний 7 18 49 17 16 45 11 8 И 20 25 13 20 16 18 20 Порядковый номер 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 АчепеИа Дехиоза В Ргсеа аЫез (рЪочаШ) С Ргсеа аЫез (рЪоЪаШ) С 8огЬиз аисирапа (§ого§кочИ) ЕдшзеШт зуАайсит Сутпосагршт НгуорТепз А Ве1и1а риЪезсепз В ВеШ1а риЪезсепз 8оННа§о чгг§аигеа Ме1атругит рга1епзе Скатаепепоп ап^изй/оНит Б Ро1у1пскит соттипе С Ве1и1а риЪезсепз Сегапшт зуЬайсит ОхаИз асеТозеИа Огуор1епз саПкизгапа В Коза ас1си1апз А Ртиз зуАезПчз В Ьотсега ху1оз1еит Ор8 В А1тиз тсапа В Оаркпе тегегеит Ор8 Рапз диаНп/оНа Ор8 А Рори1из 1гети1а V1 V1 I2 V1 П1 IV2 П1 IV Ш1 IV1 V2 II Ш I IV2 I2 (V1) (V1) V2 (V1) V1 V1 (V2) (V1) V1 IV1 IV1 IV1 IV1 (Ш) (Ш1) V2 (П) (IV) V (III) IV IV (I) (IV) IV П Ш III V (Ш) (Ш1) Ш ( V) Ш II1 Ш1 I П (Ш1) III I Ш П1 II Ш Ш1 Ш IV П1 П1 V1 I2 V1 П IV2 IV1 Ш1 I1 I1 V3 V1 IV2 Ш1 IV2 I IV1 V2 IV2 IV1 V3 V2 IV1 I Ш1 II Ш1 IV V1 V2 V1 П1 IV2 IV1 V ПУ1 V1 IV П1 Ш2 IV1 П I V2 I П П1 V1 Ш П П1 П1 I П1 Ш1 IV1 Ш П П I IV III I V1 II Ш Ш1 V1 III Ш IV II П П I V П IV1 I П1 IV IV П I I I П П IV1 Ш Ш1 V1 I I I III1 III1 II V1 V1 Ш2 V1 I2 П2 П1 IV1 П1 I I I П1 I I П III Ш I I1 Ш I I II I П П Ш П2 V2 I IV1 V3 IV1 V1 IV II V1 IV2 IV2 IV1 V1 V1 П V3 V2 V2 V1 V2 Ш V1 V1 III1 I IV1 I1 IV1 V1 IV1 V IV II1 I III1 IV IV1 IV1 V П1 II1 IV1 IV1 V1 IV1 I П I II I П1 I V3 V3 V3 Ш3 I II П IV1 III1 I II V Ш I1 I I2 II IV П Ш Ш П П1 I I I V1 Ш I Ш IV П I I I II I Ш П II I П Ш IV I1 I1 I П I1 I1 I I П I I I I I1
323 о А С О О О О С В А О О О Соойуега герепз }итрегиз соттитз КиЪиз агсйсиз КиЪиз 1с1аеиз Сагех уа§1паШ Шегасшт сИаркапойНез Са1ата§гозйз ркга§гт1ой1ез Мпшт зр. ЕцшзеШт рга1епзе Мопезез ит/1ога Сггсаеа а1рта Сагех 1оНасеа Ап§еНса зу1уез1пз СаШга ра1из1г1з Руго1а гоШпск/оНа Эгсгапит ро1узеШт Веш1а репс1и1а Рори1из 1гети1а Аи1асотпшт ра1из1ге Зрка^пит гиззоуш ВагЪИоркойа ЪагЪа1а Уасстшт иИ§тозит РеШ§ега аркВгоза Етре1гит т^гит Скатаерегус1утепит зиеысит Коза ас1си1апз Ве1и1а реп(1и1а Етре1гит кегтаркгоскШт Ме1атругит зуВайсит Са1ата§гозкз сапезсепз Е^и^зе^ит ра1из1ге А1пиз тсапа Зрка^пит сепЛга1е РйИйшт ри1скегптит Р1а§1о1кесшт 1аеШт III I II III III ш1 ш
III I I I III III I I I V1 I1 П1 I IV1 I1 I I II IV I III II I1 II1 Ш1 III1 I1 II1 I I I III1 III I IV I II II I III I I1 IV П1 IV1 I II1 I1 I Ш I V п1 IV1 V1 I1 I2 V2 I I IV II1 I1 I2 IV1 III1 V1 I I I V I I I I I П2 I IV2 II II I I II1 I I I IV I I I I II II I I I I III1 II II I1 III IV1 II1 II I I I I II I III I II I I V I II II I II I I I I П2 I I1 IV I I I I I I I I I I II1 I2 I I I I I I2 I IV1 I I II I III П III III I II I V1 I I1 IV1 I I Ш I I I I IV I Ш1 I II I ш1 I IV I IV II I II I V1 I1 II1 I I IV I I I II II I IV1 I1 I I I IV1 II2 IV III II III III II III IV
и опои о п о о о 3^3 а й&»3 5 о" 5- й К- § § а 3" В & В з- 3 в- ^§Н^§8 5-?ИЙ!Х8НН й м ? 3 ь §• 2 - < в. •§ ° 3 К § • 3 го $ со й а » й а п 5' & || а- я = 1 " §г° | §: 53 Э- О Е 3 1 Порядковый номер Число описаний Местоположение Субассоциация Ассоциация < „ „мВИ ид < нн нн < 9 5 Н н нн И нн нн И И н И н ^Е 9999999999<< и и 3 9 Н нн н И И нн И И нн И Инн и нн ййнк нн И нн нн нн нн И нн^ и и м нн Н < < < и нн нн в и а 0 И 9 0 н-^ о Карелия тугШ1е1о8ит Еи-РгсееШт 00 Архангель- ская обл. □о ю Коми 1—^ Карелия (север) I 1 § Со 1 СП О\ Карелия (юг) О> й Архангель- ская обл. <1 1—к Карелия в § к 5 ?• ОО 00 Карелия (север) \© 1—к Карелия (юг) 1ургсит МеИсо-РгсееШт о ю о Карелия 1—ь ю О1 Карелия ьо ОО Карелия асот1е- Ю8ит ОО ю о Карелия Н-ь о\ Архангель- ская обл. Асопйо-РгсееШт сл 00 Архангель- ская обл. с* ю о Коми Таблица 8.5 (продолжение)
О 8рка§пит ап§изН]оИит В 8рка§пит здиаггозит В СИтасшт скпНгоккз Эезскатрзга сезрИоза В Ргап§и1а а1пиз В РокИа пи1апз Сагех (Изрегта Сагех есктаШ А А1пиз §1иИпоза Сагех стегеа Сотагит ра1из1ге СаИит ра1из1ге В УгЪигпит ори1и8 В РкцроскИа рогеШпНез Са1ата§гозИз 1ап§зс1ог$П. Ми^есИит згЫпсит В Мтит гщрсит В 8атоп1а ипста1а В Са1Иег§оп §1§ап1еит В Са1Иег§оп согсЩЪИит В СаШег^опеПа сизрйкНа ТгоПшз еигораеи8 В ВгаскуТкесшт сиПит В 8рка§пит зиЪзесипскип В 8рка§пит гоЪизШт 81е11апа ко1оз1еа I I I II3 I1 I V3 IV1 III1 I III1 I IV1 II1 I I III1 III1 I I I II I IV1 III1 I I I IV III II I I III III III1 III II IV I I III2 I2 II III I I I I III I II II III II I II IV I I I I III I Ш1 I I III I I V1 V I II I I IV II I IV III I I IV III III 1111 III II II II III II II IV IV III III Примечание. Единично встречаются (встречаемость выше единицы приведена в скобках после номера описания): А -Ьапх згЫпса 2, 3, 6, 14, 15, 16, Расклз ачшт 10, Ртиз згЫпса 3, 8аИх саргеа 1(11), 8, 8огЬи8 аисирапа 4, 11, 13, ТШа согНаШ 10; В - А1пиз §1ийпоза 5, 12, 13(11), ВеШ1а китШз 6,Со1опеаз1ег те1апосагри8 6, 10(11), 14, 15, Ьапх згЫпса 15, Ьотсега саеги1еа 10(11), 11, 12, Ьотсега раПазИ 3, 16(11), Ртиз зу1чез1пз 5, Ртиз згЫпса 3, 16, РлЬез §1аЪе11ит 8(11), ШЪез к1зр1(1и1ит 6, 14(11), 15, ВлЪез т§гит 5, 14(11), 15, 16, Коза та]'аИз 10, И, 13, 14(11), 15, 8аИх асиИ/оИа 6, 8аИх аигИа 12(11), 13, 8аИх саргеа 2, 4, 5, 6(11), 8(11), 9, 10, 11, 12(11), 13, 14(11), 15, 16, 8аИх стегеа 3, 8аИх тугзтг/оИа 3, 5, 8аИх тугИИоШез 3, 8аИх репТапНга 12, 14, 8аИхркуИс1/оИа 2, 3, 4, 5, 6, 8(11), 14(11), 15, 8рггаеа тесИа 3, 6, 14(11), 15, 16, ТШа согскИа 10(11), 16; С-АскШеа тШе/оИит 10, 16, АсШеа егу1кгосагра 8, 14, 15, АНоха тозска1е1Ипа 14, 16, Ае§оросИшп роНа§гапа 9, 10(11), 11, 12, 14(11), 15(11), 16(11), А^гозИз $1$ап1еа 16, А^гозИз 1епшз 10(11), 11, 12, 13, А]и§а герТапз 16, А1скетИ1а асиШоЪа 10, А1скетШа §1аисезсепз 10(11), 13, А1скетП1а §1отеги1апз 8, АпскотеНа роИ/оИа 5, Апетопе зу1уез1пз 14, Ап§еИса агскап§еИса 12, 14, Ап1еппапа сИогса 6, АпЛкохапШт оНогаШт 4, 8(11), 9, 10, 11, Ве1и1а репс1и1а 4, 9, 10, 13, ВгзЮПа та]ог 3, 16, СасаИа казШа 14, 15, 16(11), Са1ата%гозНз 1арротса 4, Са1ата§гозИз ригригеа 3, 16(11), Са11а ра1из1пз 5, СаИипа уи1§апз 6, Сатрапи1а регзкк/оИа 10(11), 11, 13, СагНатте
326 Таблица 8.5 (окончание) атага 13, Сагех асиШ 5, 12, 14, Сагех аШегоНез 16, Сагех Ъгиппезсепз 3, 5, Сагех сезрИоза 5, Сагех скогЗоггЫга 5(11), Сагех е1оп%аШ 4, Сагех/1ауа 13, Сагех Птоза 3, Сагех теска 8,16, Сагех типсаШ 3, 16, Сагех т§га 13, СагехраИезсепз 13, Сагехратсеа 12, 13, Сагехраирегси1а 5, С. уезгсапа 5, 12, 16, Скгузозр1епшт аИегт/оИит 10, 16(11), СгсиШ уггоза 16, Сггзшт о1егасеит 14(11), 15, С 1гзшт ра1из1ге 5, 13, СИпоросПит уи1§аге 10, 11, Сое1о§1оззит утике 8, Сотагит ра1из1ге 5, 8, СогаИогЫга 1п/1Иа 4, СогШза таМоИ 3, 14, 16, Сгергз згЫпса 3, 16, СурпресПит са1сео1из 14, Суз1ор1епз тоШапа 15, ИасТуИз §1отегаШ 10, Еас1у1ог№ха таси1а!а 4, 8, 10, 13, Эаркпе тегегеит 3, 8, 10, 11, 13, 16(11), П1рказ1аз1гит сотрктаШт 3, 4, 6, Огуор1епз аззитИз 3, 4(11), 8, Эгуор1ег1з спзШа 5, Эгуор1епз ехрапза 3(11), 16, Огуор!епз /Шх-таз 4, 10(11), Е1утиз саптиз 3, 8(11), 16, ЕрПоЫит ра1из1ге 5(11), ЕрИоЫит зр. 8(11), ЕдшзеШт куета1е 13, Епоркогит уа§таШт 3, 8, ЕезШса охппа 3, 10, 11(11), 13, ЕезШса рга1епзгз 11, Егап§и1а а1пиз 11, 12, 13, СаИит араппе 5, 12, 13, 16, СаИит то11и§о 10(11), 11, 16, СаИит гиЫоШез 14, 15, СаИит 1п]1огит 8, 9(11), И, Сегапшт рга1епзе 10, Сеит игЪапит 16, С1усепа Шкиатса 16, Некузагит а1ртит 15, Негас1еит згЫпсит 14, 15, Шегасшт репНиИ/огте 10(11), 11, 13, Шегасшт рИозеИа 11, Шегасшт зр. 4, Шегасшт уи1§аШт 9, 10, 11, 13, Нирегпа зе1а§о 3, 16, Типсиз соп§1отегаШз 12, Титрегиз соттитз 1, 3, 16,1траИепз поИ-1ап$еге 16, КаНета НиЫа 16, ЬасШса згЫпса 6, Ьа1кугиз рга1епз1з 3, 16, Еес1ит ра1из1ге 2, 4, 6, Ы§и1апа згЫпса 6, 14, 15, 16, Ьотсега ху1оз!еит 3, 10(11), 11, 13, 16, ЬусоросИит с1ауаШт 2, 6, И, 15, МаРеисс1а з1ги!кюр1епз 16, Меп1ка агуепзгз 16, МепуаШкез 1п/оИаШ 5, Моекпщра 1а1еп/1ога 3, 16, МоИта саепйеа 4, Муозойзра1из(пз 3, 14(11), 15, 16, НаитЪиг&а 1кугз1/1ога 5(11), 13(11), ОтаШгеса погуе^гса 4, Р аг паз з 1а ра1из(пз 14, 15, Раеота апота1а 14, 15, 16, Рка1аго1с1ез агипсИпасеа 8, Ртиз згЫпса 3, 16, Ртиз зу1уез1пз 10, И, 12, 13, Р1аШпНгега Ы/оИа И, 12, 13, Роа аппиа 16, Роа сотргезза 16, Роа петогаИз 8, 14, 15(11), 16, Роа ра1из1пз 16, Ро1етопшт саепйеит 14(11), Ро1у$опаШт окогаШт 10, Ро1уросИит уи1§аге 10(11), 11, Ро1епйИа егесШ 10, 11, 12(11), 13(11), Ри1топапа оЪзсига 14, 15, 16, Ри1заШ1а ра1епз 15, Руго1а те(Иа 3, 16(11), Руго1а ттог 2, 4(11), 5, 6(11), 8(11), 9, 10, 11, 12, 13, 15, Капипси1из аипсотиз 3, 8, 10(11), 13, 16, Капипси1из ЪогеаИз 14(11), 15, КапипсиЫз 1арротсиз 4, 8, Капипси1из топоркуИиз 16, КгЪез п1§гит 3, 16, КгЪез зргсаШт 8(11), 9(11), 10, Коза та]аИз 10, И, КиЪиз скатаетогиз 3(11), 4, 5, 8(11), 16, КиЪиз китиИ/оИиз 3, 14(11), 15, 16, 8аИх саргеа 1, 3, 4, 10, И, 15, 8аИх ркуИсг/оИа 3, 4, 16, 8аиззигеа а1рта 16, 8скриз зу1уаНсиз 5, 16, 8си1е11апа §а1епси1аШ 12, 8е1а§те11а зе1а§то1Иез 14, 15, 8раг§апшт ттгтит 13, 81аскуз ра1из(пз 12, 16, 81е11апа §гаттеа 3, 10, 11(11), 13, 16, 81е11апа теска 10, 13, 16, ТкаИсШит адиИеуу/оИит 16(11), ТкаИсТгит зтгр1ех 14, 15, ТШа согНаШ 10, Тп/оИит рга1епзе 10, УегаШит турит 3, 14(11), 16(11), Уеготса ктр/оИа 16, Угсга сгасса 10(11), У1о1а гтгаЫИз 10, И, 13, 14(11), 15(11), 16, У1о1а ра1из1пз 5, 10, 12(11), 13(11), 14, 15, Ую1а зеШгкИ 8, 9(11), 16; В - АЫеНпеИа 10, АТпскит ипки1аШт 10(11), ВагЪИоркопа 1усоросИо1с1ез 12, В1еркагоз1ота ТпскоркуПит 9, 13, ВгаскуТкесшт ге^ехит 1, 4, 5, 9, Вгуит саезргИсшт 11, Вгуит рзеиИоПкдиеТгит 10, Са1уро§е1а тиеИепапа 5, Са1уро§е1а пеезгапа (РеШа!) 1(11), 5, 9(11), 12, СатруИит з1е11аШт 10, Серка1ойа ЫсизриНаШ 13, Сега!ос1оп ригригеиз 3, СкИозсуркиз ро1уап1киз 12(11), 13(11), ШгпркуПит рШ/егит 5, 13, С1асИпа агЪизси1а 2(11), 6, С1асИпа тШз 4(11), С1асИпа гап&г/еппа 2(11), 4(11), 8, СкиИпа зТеИапз 4, С1ас1оп1а атаигосгаеа 4, 8, С1ас1оп1а сепоТеа 13, С1ас1ота сосс1/ега 6, Скикота сопюсгаеа 12, 13, Скмкота ске/оггтз 2, 13, С1ас1ота с1е§епегапз 4, С1аНоп1а ск§каШ 9, С1ас1ота ртЪпаШ 4, 13, С1аскота р1еигоШ 4, С1аскота зиЪи1аШ 13, СупоНопИит з!гит1/егит 13, Эгсгапит/изсезсепз 1, 4, 9, 13, Огсгапит соп^езШт 1(11), Е1зз1с1епз асИап1ко1(1ез И, 13, Еипапа ку§готе1пса 1, 4, Ьоркосо1еа ке1егорку11а 5, 9, Ьорко21а 1оп§Мепз 9, Ьоркопа 1оп§1/1ога 5, Магскапйа ро1утогрка 8(11), ^ркгота агсйсит 4(11), ОпкосаиИз аПепиаШз 1, ОпкосаиИз кипхеапиз 12, Рага1еисоЪгуит 1оп§1/оИит 10(11), 11, 13, Ре1И§ега зр. 9, Р1а§ютпшт еШрИсит 12, 13(11), Р1ауроттит тесИит 11, Р1а§1отп1ит п§1сит 6, Р1а§1отпшт ипсЕйаШт 14(11), 15(11), Р1а§1о!кесшт НепИси1аШт 1, 4, 9, 13, Р1а$1о1кесшт 1аеШт 1, 4, Р1а§ю1кесшт рШ/егит 11, РокИа сгиНа 5, 11, 13, Ро1у1пскит ]итреппит 4, 5, 10(11), 11, 12, 13, Ро1у!пскит рШ/егит 4, Ро1у1пскит з!псШт 1, 4, РзеиНоЪгуит стсИНИлНез 5(11), 9, 12, 13(11), РНИсИит сШаге 10, 11, КгссагсИа ра1таШ 5, КЫготпшт рипсШШт 5, 9, 10, 12, 13, 14(11), КЫготпшт рзеиНорипсШШт 12, 13(11), 8сарап1а тисгопаШ 5, 8рка§пит сарИИ/оИит 1(11), 8рка§пит/1ехиозит 1, 2, 4, 8рка§пит та^еИатсит 5, 8рка§пит гиЪеИит 8, 8рка§пит зр. 3, 4, 8(11), 10, 11, 16(11), 8рка%пит \уатз1ог/И 5(11), 9, 12, 15(11), 8рка§пит уиифапит 5(11), ТеШарЫз реИисШа 1(11), 4(11), 5, 9, 10, 11. Ярусы: А - древесный, В - подлесок, включающий кустарники и подрост деревьев, С - травяно-кустарничковый, В - ярус наземных мхов и лишайников. Аффинные виды: КУР - класса Уасс1п1о-Р1сее1еа, ОУР - порядка Уасстю-РгсееШИа, Осу - порядка Оайото-УассгтеШИа, КрР - класса ()иегсо-Еа§е1еа, ОР8 - порядка Еа§е1аИа зу1уаНсае. Источники описаний: 1 - Костомукшский заповедник (Морозова, Коротков, 1999); 3 - республика Коми (материалы П.В. Потапова, Е.И. Киричок); 4, 8 - Пяозерский лесхоз, севернее национального парка Паанаярви (материалы О.В. Смирновой, В.Н. Короткова); 5, 9 - заповедник «Кивач» (материалы Е.А. Платоновой); 7 - Костомукшский заповедник (материалы В.Н. Короткова); 10, 11, 12, 13 - окресности Петрозаводска (материалы Е.А. Платоновой); 2, 6, 14, 15 - среднее течение реки Пинега (Сабуров, 1972); 16 - республика Коми (материалы Е.И. Киричок).
1981); в сообществах восточной части ареала (выборка из республики Коми) в древостое и кустарниковом ярусе присутствует АЫез згЫпса. Субассоциация Еи-РгсееШт Нгуор1еп(1е1о8ит объединяет ельники мелко- травно-черничные (мелкопапоротниковые), которые занимают промежу- точное положение между зеленомошно-кустарничковыми (Еи-РгсееШт туг- Ш1е1о8ит) и высокотравно-папоротниковыми ельниками (Еи-РгсееШт а1куп- е^озит). Субассоциация Нгуор1еп(1е1о8ит является типичной для ассоциации; она не имеет характеризующей группы видов, но характеризуется высокой константностью и обилием Сутпосагршт Нгуор1еп8. Как правило, ельники мелкотравно-черничные в средней тайге приурочены к средним и нижним частям склонов (Смирнова, Коротков, 2001). В состав первого яруса, имею- щего сомкнутость 0,1-0,4, входят ель и береза, реже осина; возраст ели варь- ирует от 130 до 330 лет. Во флористическом отношении ельники разнотрав- но-черничные достаточно близки к высокотравно-папоротниковым, однако в разнотравно-черничных ельниках еще сохраняется доминирование черни- ки. Содоминантами напочвенного покрова помимо Уасстшт тугйИи8 и Сутпосагршт Нгуор1еп8 выступают Сегатит 8у1уаксит, Магап1кетит Ы/оН- ит, Скатаерепс1утепит 8иесгсит (в северной Карелии). Разнообразие видов травяной синузии в рассматриваемом варианте лесных сообществ несколь- ко меньше, чем в высокотравно-папоротниковых ельниках. В мохово-ли- шайниковом ярусе доминируют Р1еиго2шт 8скгеЪеп и Ну1осотшт 8р1епс1еп8, в небольшом количестве присутствует РокуРчскит соттипе. Участие лишай- ников крайне незначительно, хотя несколько выше, чем в высокотравных ельниках. К наиболее сохранившимся и, вероятно, не повреждавшимся пожарами относятся участки крупнопапоротниковых ельников (субассоциация Еи- РгсееШт а1купе1о8ит), развивающиеся на подбурых лесных почвах с хорошо выраженным гумусовым горизонтом (Смирнова, Коротков, 2001). В север- ной тайге эта субассоциация представлена лишь в некоторых ландшафтных районах; площадь таких участков обычно составляет десятые доли гектара и меньше. В средней тайге они встречаются чаще, поскольку указываются для многих ландшафтных подразделений этой зоны (Геоботаническое рай- онирование..., 1989). Подобные ельники приурочены, как правило, к ниж- ним и средним частям склонов, дренированным ложбинам стока, крутым ка- менистым склонам и другим участкам, где вероятность распространения по- жара крайне низка, а хороший дренаж сочетается с умеренным увлажнени- ем. Облик крупнопапоротниковых ельников определяется хорошо выра- женной вывальной мозаикой с доминированием в живом напочвенном по- крове папоротников (Сутпосагршт Нгуор1еп8, Рке§ор1еп8 соппесйП8, Егркшит 81Ыпсит), а также с заметным участием высокотравья (Ап§еНса 8уЕе81п8, С1Г8шт ке1ег орку Пит, Са1ата$го8П8 ркга§тПо1Не8, Скатаепепоп ап§и8Н/оИит, Сегатит 8у1уайсит) (см. табл. 8.5, колонки 7, 8). На исследо- ванных участках (Смирнова, Коротков, 2001) древостои таких ельников аб- солютно разновозрастны, возраст деревьев колеблется от 160 до 320 лет. Возобновление ели и березы приурочено к ветровалам и разложившимся стволам в окнах распада старых деревьев. Интересным во флористическом отношении фактом является участие неморального комплекса видов (МПшт е$и8ит, Егуор1еп8 /Шх-та8, Рап8 диаНп/оПа, Мекса пШап8 и др.). Участие ку- старничков и зеленых мхов, которые доминируют в послепожарных сооб-
ществах, здесь значительно меньше, и они приурочены обычно к микропо- вышениям, связанным с ветровально-почвенными комплексами. В запади- нах вывалов доминируют мохообразные из родов 8рка§пит и Р1а$ютпшт, а также печеночники. Участие лишайников крайне незначительно и ограни- чивается лишь комлями вывалов. В лесной типологии сообщества ассоциации описаны как Мугй11и8-х\\п (Са]апс1ег, 1909), Ну1осотшт-МугШи8-хш1 (8буппк1 е! а1., 1977). В состав этой ассоциации можно включить ельники зеленомошной и частично травяной групп (см. табл. 8.1). Распространение. Ассоциация Еи-РгсееШт - одна из наиболее распро- страненных в бореальной полосе от Норвегии, Швеции, Финляндии (К1е11апс1-Ьипс1, 1981) на западе до Республики Коми на востоке, судя по хара- ктеристикам групп типов леса в доминантной системе (Мартыненко, 19996; Рысин, Савельева, 2002). Она хорошо представлена как в северной, так и в средней тайге во всех типах ландшафта. Флористически обедненные вариан- ты этой ассоциации с одновозрастным сомкнутым древостоем рассматрива- ются как этапы послепожарных сукцессий (Смирнова, Коротков, 2001). Ассоциация МеНсо пи1апИ8-Р1сее1ит Диагноз. Эта ассоциация отличается от предыдущей более высоким ви- довым разнообразием и преобладанием в травяно-кустарничковом ярусе ти- пичного бореального мелкотравья и низкой константностью кустарничков (см. табл. 8.5). Она хорошо дифференцируется по таким видам как МеИса пи1ап8, Са1ата§го8П8 агипдлпасеа, КиЬи8 8ахайИ8. Особенность этой ассоциа- ции состоит в том, что в ее составе могут появляться неморальные виды, что особенно характерно для тех районов средней тайги, где моренные отложе- ния подстилаются известняками. По этой причине она занимает положение, наиболее близкое из всех таежных лесов к синтаксонам класса (Уиегсо- Еа§е1еа. Характеристика сообществ. Древостой, чаще всего одноярусный, обра- зован елью с примесью сосны, изредка отмечен второй подъярус, состоящий из ольхи серой, ивы козьей, березы пушистой. В травяном покрове наряду с черникой и брусникой много Са1ата§го8П8 агипдлпасеа, КиЬи8 8ахайИ8, СопхаИапа тщсШх, Сегапшт 8у1хаНсит, постоянно присутствуют Ае§ороРшт роРа^гапа, Уеготса скатаеРгу8. Участие этих видов значительно увеличива- ется при частичном осветлении сообществ и появлении в древостое березы и осины (Растительность европейской части СССР, 1980). Моховой покров хорошо развит и образован типичными видами бореальных мхов, присутст- вуют также КкуП(Иа(1е1рки8 1пдие1ги8 и виды рода Р1а§ютпшт. Особенности экологии. В экологическом пространстве ассоциация зани- мает область с наименее кислыми и умеренно увлажненными местообитани- ями и наиболее богатыми почвами. В ландшафтах разного типа (моренные и денудационно-карстовые равнины, денудационно-тектонический холми- сто-грядовый) сообщества ассоциации встречаются как на выровненных во- доразделах, так и по склонам террас и гряд. Для норвежских лесов этой ас- социации (К!е11апс1-Ьипс1, 1981) характерны богатые почвы с высоким содер- жанием гумуса (20-33%), обогащенного кальцием, с наиболее высокими для бореальных лесов значениями рН почвы (4,6-5,7). В Норвегии отмечена ти-
пичность этой ассоциации для мелколиственных лесов, в которых постепен- но появляется возобновление хвойных видов деревьев. Подобные мелколи- ственные леса связаны с ельниками МеИсо-РгсееШт сукцессионными про- цессами. Аналогичные связи характерны и для травяных (разнотравных) мелколиственных лесов бореальной зоны в европейской России (Дегтева, 1999, 2002). Синтаксономия. В системе Браун-Бланке сообщества отнесены к подсо- юзу МеИсо-Ргсеетоп, который дифференцируется по присутствию видов класса неморальных лесов ^ие^со-Ра§е^еа, а также наличием Рга^апа уезса, Уеготса скатаеНгуз, V. о^гстаИз, КиЪиз захаПИз, Ме1атругит зу1уаПсит, Мопезез ит^ога, Ккуй(Иа(1е1ркиз РчдиеРтз. В лесной типологии этой ассоциа- ции соответствуют следующие типы сообществ таежных лесов Финляндии: ОхаИз-Магап^кетит-хшу, Сегатит-Вгуор1ег1з-тш1, ОхаИз-МугпПиз-хшу, Сегап1ит-ОхаПз-х\\п, Сегапшт-МугШиз-типр Сегатит-тип (Са)ап<1ег, 1921; Ка1е1а, 1970). В доминантной классификации к этой ассоциации можно отне- сти кислично-разнотравные, кислично-щитовниковые с неморальными ви- дами и вейниково-черничные ельники (см. табл. 8.1). На территории европейской части России отмечены две субассоциации (см. табл. 8.5): {уркит и асотМозит. Сообщества первой субассоциации ха- рактеризуются присутствием Сагех сИукаШ, Рга^апа уезса и СопуаПапа та}аПз. Вторая субассоциация характеризуется повышенным участием вы- сокотравья, подобный тип сообществ соответствует в доминантной класси- фикации ельникам высокотравным. Сообщества этой субассоциации зани- мают в северной и средней тайге наиболее благоприятные местообитания с богатыми почвами, достаточно увлажненными и наименее кислыми. Распространение. Ассоциация довольно хорошо представлена в разных частях бореальной полосы, но, в основном, в северо-западных районах - от Норвегии, Швеции и Финляндии до Карелии и Архангельской области, как в северной, так и в средней тайге. Подобные типы указаны также для лесов Республики Коми (Мартыненко, 19996). Однако в европейской России леса, относимые к этой ассоциации, не занимают больших площадей и встреча- ются на небольших участках. Такие сообщества, видимо, могли существо- вать при условии длительного беспожарного периода, возможно, что они были более широко представлены в доантропогенный период в бореальной полосе. Ассоциация АсопИо-Рюее{ит Диагноз. Ассоциация дифференцируется значительным участием АсопРит зер1еп1попа1е, Огзшт ке1ег орку Пит, Уа1епапа о^сшаНз, СаИит Ьогеа1е, А1га§епе з1Ыпса (см. табл. 8.5). Характеристика сообществ. Для сообществ ассоциации характерно пре- обладание ели в древостое с примесью осины, лиственницы, реже, сосны. В восточной части ареала ассоциации в древостое ель представлена, в основ- ном, Р1сеа оЪоуаЬр постоянна примесь пихты. Кустарниковый ярус имеет сомкнутость 10-20% и состоит из значительного числа видов (Коза аски1апз, ЗогЬиз аисирапа, Ьотсега ху1оз1еит, Зрггаеа тесНа, Иитрегиз соттитз). В тра- вяно-кустарничковом ярусе характерно примерно равное соотношение ви- дов таежной группы (Уасстшт тугППиз, V. ур1з-иПаеа, ТпегРаПз еигораеа,
Сутпосагршт <1пор1еп8) и высокотравья (АсотШт 8ер1еп1попа1е, Сгг8шт ке1- егоркуИит, МШит снизит) с постоянным участием видов сибирской флоры (Ре1рктшт е1аШт, АШа^епе 81Ыпса). В моховом ярусе наряду с Р1еигошт 8скгеЪеп, Ну1осотшт 8р1епс1еп8 присутствуют Ккуй(Иа(1е1рки8 1пдие1ги8 и ви- ды рода Р1а§ютпшт. Особенности экологии. Ельники высокотравные распространены в ниж- них частях склонов и в верховьях логов, встречаются также в ландшафтах с карбонатными отложениями, где занимают подножья склонов логов, скло- ны и дно карстовых воронок (Сабуров, 1972). Для них характерны, в основ- ном, слабоподзолистые почвы, залегающие иногда на карбонатных суглин- ках. Синтаксономия. В иерархии флористических единиц данная ассоциация отнесена к подсоюзу МеИсо-Ргсеетоп, несмотря на то, что дифференцирую- щие виды подсоюза (см. выше) в ней представлены слабо. Однако сообще- ства ассоциации занимают “экологическую нишу”, соответствующую ассо- циации МеИсо-РгсееШт (см. рис. 8.2.); для них характерно довольно высокое видовое богатство и присутствие видов класса 0иегсо-Ра%е1еа (Ьа1куги8 гег- пи8, Ае^оросИит ро<1а§гапа, Рап8 диайгс/оНа). В отечественной литературе данные сообщества описаны как ельники разнотравные, папоротниково- разнотравные и высокотравные (Сабуров, 1972; Рысин, Савельева, 2002). Сообщества восточной части ареала ассоциации выделены в вариант АЫе8 81Ыпса, который дифференцируется по присутствию пихты в различных ярусах сообщества и присутствием Эгркшит 81Ыпсит и Ута 8ершт в травя- ном покрове. Распространение. Еловые леса с высокотравьем изредка указываются в качестве приручейных типов в северной тайге (Геоботаническое райониро- вание, 1987); в средней тайге довольно типичны для бассейна реки Печора, они встречаются также и в Предуралье (Растительность европейской части СССР, 1980). Возможно, что сообщества этой ассоциации распространены в основном в восточной части бореальной полосы. 8.2. Мозаичная организация и спонтанная динамика квазиклимаксовых таёжных лесов В последнее время значительно возрос интерес к малонарушенным бо- реальным лесам в связи с реальной угрозой их уничтожения в результате ан- тропогенных воздействий (Роль..., 1998; Сохранение..., 2000; Биоразнообра- зие..., 2001; Ярошенко и др., 2001; Волков и др., 2002; Громцев, 2002; Зайце- ва и др., 2002; Пахучий, 2002). Общие признаки ненарушенных или малонарушенных лесов рассмотре- ны в главе 1, частные признаки ненарушенных неморально-бореальных и неморальных лесов - в главах 6 и 7. Задача настоящего раздела - выявление специфических признаков, характерных для наименее нарушенных бореаль- ных лесов. Преобладание хвойных пород и высокий уровень лесистости тер- ритории распространения бореальных лесов Европейской России (см. раз- дел 5.2) маскируют сильные преобразования лесов этой полосы под воздей-
Рис. 8.3. Схема размещения точек исследования малонарушенных бореальных лесов. Точки 1-7 - Республика Коми, точки 8-9 - Республика Карелия. ствием пожаров, рубок и других антропогенных нарушений на протяжении длительного времени (Корчагин, 1954; Мелехов, 1966; Лесное..., 2000; Яро- шенко и др.., 2001; Волков и др., 2002). Особо сильные преобразования бо- реальных лесов были связаны с разными формами использования огня (под- сечно-огневое земледелие в южной части полосы, выжигания в связи с оле- неводством, “брусничный промысел” и пр.). В связи с этим, обнаружить большие массивы ненарушенных лесов очень сложно (или почти невозмож- но), а реконструировать их облик можно только по небольшим фрагментам. Исследования в Карелии, Коми, на западном макросклоне Урала позволили выявить отдельные сообщества, состав и структура которых в значительной степени соответствуют современным представлениям о квазиклимаксовых лесах (рис. 8.3). 8.2.1. Примеры описаний квазиклимаксовых таёжных лесов Квазиклимаксовые леса северной Карелии Малонарушенные леса, длительное время не подвергавшиеся антропо- генным воздействиям, обнаружены на территории труднодоступного масси- ва северотаежных лесов на северо-западе Карелии (66°16'-66°26' с.ш., 30°17'-30°33' в.д.) в окрестностях горы Сиэппитунтури (Юрковская, 1993). Массив расположен на территории Пяозерского лесхоза, непосредственно примыкающей к северной границе национального парка “Паанаярви”. На
его территории, как и в пределах национального парка (Национальный парк «Паанаярви», 1991; Громцев и др., 1995; Экосистемы..., 1995), представлен один тип северотаежного ландшафта - денудационно-тектонический холми- сто-грядовый среднезаболоченный с ярко выраженным преобладанием ело- вых лесов. Малонарушенные леса представлены разными вариантами ель- ников чернично-зеленомошных послепожарного происхождения, которые преобладают по площади (Смирнова, Коротков, 2001). Более подробно ха- рактеристика этих сообществ дана в разделе 8.4. В этом лесном массиве най- дены участки квазиклимаксовых лесов, представленных ельниками высоко- травными. Они приурочены, как правило, к средним и нижним частям скло- нов, дренированным ложбинам стока, крутым каменистым склонам и дру- гим участкам, где вероятность распространения пожара крайне низка. Пло- щадь таких участков обычно мала и составляет от десятых долей гектара до одного гектара. Физиономически ельники высокотравные четко отличаются от сооб- ществ всех предыдущих групп. Облик высокотравных ельников определяет- ся доминированием в живом напочвенном покрове папоротников (Сутпосагршт Нгуор1еп8, Рке§ор1еп8 соппесШл8, Эгркишт 81Ыпсит, Эгуор1еп8 а88итИ8 и др.), а также заметным участием высокотравья (асегЪйа а1рта, Ап^еИса 8у1уе81п8, Сгг8шт ке1ег орку Пит, Са1ата$го8Н8 ркга§- тИои1е8, Скатаепепоп ап§и8й/оПит, Сегатит 8у1уаПсит). Сомкнутость крон здесь выше, чем в остальных ельниках. При этом до- статочно хорошо выражена мозаичность. Крупные окна, возникшие на ме- сте групповых вывалов деревьев с большим количеством валежа всех ста- дий разложения и крупными ВПК, чередуются с сомкнутыми биогруппами молодых и взрослых елей. Помимо ели значительную долю в древесном яру- се составляют березы. Возобновление берез приурочено к обнаженному субстрату ВПК, а ели - к валежу второй и третий стадий разложения в ок- нах распада старых деревьев. В сообществах этой группы зафиксированы максимальные значения видовой насыщенности (36 видов сосудистых расте- ний на 400 кв. м) и видового богатства (суммарное число видов, встреченных во всех описаниях, составляет 79 видов), наибольшее разнообразие эколого- ценотических групп. Интересный во флористическом отношении факт - ма- ксимальное среди всех исследованных групп сообществ участие немораль- ного (в понимании А.А. Ниценко, 1969) комплекса видов (МПшт е$и8ит, Вгуор1еп8/Шх-та8, Рап8 диаНп/оПа, Е1ути8 сатпи8, Мекса пШап8 и др.) в тра- вяно-кустарничковом ярусе. В то же время, кустарнички и зеленые мхи, до- минирующие в ельниках чернично-зеленомошных, занимают здесь подчи- ненные позиции и приурочены обычно к буграм ВПК. В западинах вывалов доминируют мхи родов 8рка§пит и КкЕоттит и печеночники. Участие ли- шайников крайне незначительно, они растут лишь на комлевых частях вы- валов. Почва имеет слабо дифференцированный профиль, который состоит из подстилки мощностью до 6 см, темного аккумулятивно-гумусового горизон- та мелкокомковатой структуры мощностью до 56 см и метаморфического горизонта Вт мощностью до 20 см. В прикопках встречены дождевые чер- ви. Угли в почвенном профиле не найдены. Почвы мы отнесли к типу - бу- роземы, подтипу - буроземы типичные. Почвы, относящиеся к отделу мета- морфических, значительно отличаются от всех описанных выше почв из от-
дела альфегумусовых (Классификация почв..., 1997). Поскольку эти почвы найдены под разновозрастными лесами, отличающимися значительным структурным и видовым разнообразием и, вероятно, не горевшими, по край- ней мере, на протяжении жизни нескольких поколений деревьев, можно предположить, что в доисторическое время они были распространены зна- чительно шире. Флористически сходные с ельниками высокотравными сообщества опи- саны в национальном парке Паанаярви (Национальный..., 1991; Елина и др., 1994) и в Костомукшском заповеднике (Кулешова и др., 1996). Однако там они расположены в гидроморфных местообитаниях: вдоль ручьев, речек и в местах выклинивания грунтовых вод. Особенности же рассматриваемых со- обществ - их расположение в автоморфных местообитаниях, на средних ча- стях склонов, в непосредственной близости к ельникам разнотравно-чернич- ным и чернично-зеленомошным, но в связи с особенностями рельефа и низ- кой частотой пожарных нарушений ельники высокотравные не были прой- дены верховыми пожарами. Квазиклимаксовые леса Среднего Урала Крупный массив малонарушенных среднеуральских елово-пихтовых ле- сов расположен на территории государственного природного заповедника “Басеги” (западный макросклон Среднего Урала; 58°50' северной широты и 58°30' восточной долготы). Природные особенности территории и обзор ос- новных типов растительности представлены в работе А.Ю. Ярошенко с со- авторами (1998). Общая площадь малонарушенных елово-пихтовых и елово-пихтово-кед- ровых лесов заповедника “Басеги” (то есть лесов, в обозримом историче- ском прошлом - в течение последних нескольких столетий - не подвергав- шихся воздействию лесных пожаров, сельскохозяйственных расчисток и сплошных рубок, а с конца прошлого столетия - выборочных рубок значи- тельной, более 15-20%, интенсивности) в настоящее время оценена в 4-7 тысяч гектаров. Малонарушенные леса заповедника “Басеги” предста- влены практически исключительно елово-пихтовыми, изредка елово-пихто- во-кедровыми лесами с примесью березы пушистой. Древесный полог этих лесов очень неравномерен как по сомкнутости (рис. 8.4), так и по структуре; для всех ярусов леса характерно наличие не- скольких уровней пространственной мозаичности. Основной тип мозаично- сти древесного полога - мозаичность, связанная с вывалами отдельных крупных деревьев или их групп; чаще встречаются окна площадью от 0,01 до 0,2 гектара. В целом древостой этих лесов характеризуется наличием вертикальной сомкнутости полога и отсутствием сколько-нибудь четких ярусов. Генетиче- ские различия между входящими в основной полог деревьями и поливари- антность онтогенеза приводят к сильным различиям в основных характери- стиках деревьев. Возраст деревьев, входящих в основной полог, может раз- личаться на 100-180 лет, диаметр - в 3-6 раз. При этом нет четкой корреля- ции между возрастом и диаметром ствола или высотой дерева. Для деревьев достаточно обычно многократное перевершинивание, а так- же дву- или многовершинность. Велика доля деревьев, поврежденных фито-
Рис. 8.4. Распределение пробных площадей (круговых, радиусом 5 м) по классам сомкнутости древостоя (общей для ярусов А и В) для малонарушенной елово-пихто- вой тайги (кв. 56 Усьвенского лесничества, слева) и для 64-летнего березняка по сплошной вырубке (кв. 100н Усьвенского лесничества, справа). Общее число проб в каждом случае 82. кв. 18 8,6 % Рис. 8.5. Распределение валежа по степеням разложения (7, 2, 5) и общее проектив- ное покрытие валежа (%) в малонарушенном елово-пихтовом лесу (кв. 18 Усьвен- ского лесничества), на участке заброшенного в середине прошлого века сенокоса (кв. 17 Усьвенского лесничества) и в 64-летнем березняке по сплошной вырубке (кв. 100н Усьвенского лесничества); 1-3 см. в тексте. патогенными грибами (корневой губкой, еловым комлевым трутовиком, ржавчинным раком пихты), причем даже общие для ели и пихты патогенные виды поражают эти породы неодинаково. В целом для пихты характерна го- раздо более высокая степень повреждения фитопатогенными грибами (у де- ревьев, входящих в верхний полог древостоя, - практически стопроцентная). Достаточно большую площадь занимает валеж; на долю различимого валежа всех пород и возрастов нередко приходится до 10-20 % площади (рис. 8.5). В процессе работы мы применяли трехбалльные шкалы стадий разложения валежа и бурелома: 7 - свежий валеж и бурелом текущего года с сохранившейся хвоей или листьями, а также валеж и бурелом предшествующих лет с частично сохра- нившимися мелкими сучьями и корой, со степенью покрытия зелеными мха- ми не более 25%; предельная длительность первой стадии для валежа круп- ных елей - около 10-15 лет;
Рис. 8.6. Зависимость плотности подро- ста (]-у) особей от диаметра валежа в малонарушенном темнохвойном лесу: 1 - подрост ели, 2 - подрост пихты; на 15-летней вырубке: 3 - подрост ели. Плотность рассчитана на 1 м длины валежа. Рис. 8.7. Усредненные возрастные спек- тры ели (я), пихты (б) и березы (в) по восьми постоянным пробным площа- дям в пределах массива малонарушен- ных темнохвойных лесов заповедника “Басеги”. На оси ординат - число особей на 1 га. 30-1 20 - ----- 15- 10---- 5- --- о-к—к—1=1------------------ цщ гт2 V ^1 §2 #3 Береза 2 - старый валеж и бурелом, покрыт зелеными мхами от 26 до 100%, мелкие сучья и кора, как правило, не сохраняются; валежина сохраняет круглую в сечении форму, древесина достаточно прочная и не распадается под действием собственной тяжести; предельная длительность второй стадии для крупных елей до 25-35 лет; 3 - очень старый валеж и бурелом, покрыт зелеными мхами, как прави- ло, почти на 100%; древесина рыхлая, распадается под действием собствен-
ной тяжести; валежина не сохраняет круглую в сечении форму и представ- ляет собой вытянутый холм древесной трухи, иногда с фрагментами относи- тельно твердой древесины в верхней части; у деревьев березы иногда сохра- няется достаточно плотная береста, однако древесина уже полностью пре- вращена в труху. Валеж играет ведущую роль в возобновлении лесообразующих пород, а также в поддержании полидоминантности древесного полога. Заметна дос- таточно четкая зависимость численности возобновления ели от диаметра ва- лежины; подрост ели старше одного года вне валежа (под пологом крупно- папортниковых и крупнотравных растительных группировок) практически отсутствует. Возобновление пихты в несколько меньшей мере связано с ва- лежинами большого диаметра (рис. 8.6); кроме того, во многих местах есть возобновление пихты на почве, хотя имеющее и небольшую численность, есть и слаборазвитое вегетативное потомство пихты. Возобновление кедра вообще имеет очень малую плотность (для всех дегенеративных особей - до 16 особей/га на всех участках изученной территории), что не позволяет дос- товерно судить о роли различных субстратов под пологом леса в его возоб- новлении. Возрастной состав популяций основных лесообразующих пород в сред- нем для значительных площадей примерно соответствует устойчивому со- стоянию их популяций (рис. 8.7). Растительность под пологом в пределах массива низкогорных малонару- шенных елово-пихтовых лесов характеризуется абсолютным господством крупнопапортниковых и крупнотравных группировок, образующих слож- ную, но на большом протяжении достаточно однотипную мозаику. По харак- теру этой растительности выделяются участки сырых логов, крутых скло- нов речных долин, погребенных каменистых осыпей и курумов. Флористи- ческая однородность этих лесов очень высока; по флористическим критери- ям невозможно четко выделить какие-либо группы даже при анализе всей совокупности описаний, включающей леса сырых логов, крутых склонов, каменистых осыпей и др. Особенности реакции древостоя и подроста на образование окон в пологе ненарушенного темнохвойного леса В этом разделе рассмотрена реакция древостоя и подроста на образова- ние окон в пологе ненарушенного темнохвойного леса севера Среднего Ура- ла. Для выполнения этой работы было выбрано окно, сформировавшееся в результате выпадения небольшой куртины деревьев, относившихся к гос- подствующему пологу, в относительно выровненном по сомкнутости и вы- соте участке леса в кв. 18 выдел 1 Усьвенского лесничества заповедника “Басеги”. Состав леса вокруг вывала: 5Е5П + Б, преобладающая высота верхнего полога 17 м, сомкнутость 0,5-0,6. Участок слабо заболочен. По- крытие сфагновыми мхами - около 30%. Окно размером примерно 8 х 11 м образовано выпадением трех деревь- ев: двух елей (вывал) и одной сухостойной пихты (слом ствола на высоте около одного метра). Ели были высотой 14 и 18 м, высота пихты 16 м. Да- тировка времени формирования окна сделана по срезам многолетних плодо- вых тел трутовиков (окаймленный трутовик), возрасту сеянцев хвойных и
лиственных пород, появившихся на вывале и в яме, а также по приростам ку- старничков и травянистых растений; вероятно, живые ели были вывернуты ветром примерно в 1988-1989 годах, сухостой пихты сломан примерно год или два спустя после вывала елей. При определении размеров и границ пробной площади использовано предположение, что появившееся окно приводит к увеличению прироста ок- ружающих деревьев, в основном, за счет изменения светового режима. При таком подходе площадь влияния одного дерева определяется его высотой и высотой солнца над горизонтом в течение вегетационного периода. Было принято, что минимальная высота солнца в полдень в течение вегетацион- ного периода составляет 45°, в утренние и вечерние часы - 30°. С некоторой долей упрощения принято, что в полдень лучи солнца направлены с юга на север. Упрощение не могло серьезно сказаться на результатах, так как даже при данных допущениях основная часть траектории пятна тени отдельного дерева попадает в пределы пробной площади (рис. 8.8). На пробной площади закартировано расположение деревьев и верти- кальных проекций их крон, а также расположение подроста хвойных пород, высотой более 0,7 м (рис. 8.9). Для всех деревьев указана высота общая и вы- сота отхождения кроны (для сухостойных деревьев не отмечался этот пока- затель), категория состояния, длина окружности ствола на высоте 1,3 м и на высоте взятия кернов. Керны отобраны из всех живых хвойных деревьев на минимально возможной высоте (как правило, 0,3-0,4 м.) со стороны, обра- щенной к вывалу, и с противоположной. При обработке керны, взятые со стороны, обращенной к вывалу, были названы “южными”, остальные - “се- верными”. Всего в обработку взято 21 дерево (41 керн). В дополнение, у всех живых экземпляров подроста хвойных пород измерены приросты в высоту за последние 15-25 лет. В дальнейшую обработку были взяты только 14 ря- дов прироста из 30-ти измеренных, т.е. только те ряды, в которых на протя- жении последних 13 лет и более не было перевершиниваний и иных повре- ждений точки роста. Для обработки результатов все деревья хвойных пород были разделены на шесть групп в зависимости от расстояния до выпавших деревьев (см. рис. 8.9), а внутри каждой группы еще на две: деревья, на которые непосред- ственно падала или не падала тень от елей, впоследствии выпавших. Для ка- ждого дерева был отдельно проанализирован радиальный прирост стороны, обращенной к вывалу (“южной”), и стороны, противоположной от вывала (“северной”), а также средний радиальный прирост для всего дерева. Значи- тельная часть деревьев, растущих на пробной площади, увеличили свой при- рост после формирования окна. Длительность реакции составляла от 1 до 4 лет. При подсчете определялось время, в течение которого приросты увели- чивались. Первый год падения прироста считался годом завершения реак- ции, что, видимо, не совсем верно, поэтому был учтен еще один показатель длительности реакции - длительность периода, потребовавшегося для воз- вращения к темпу роста до формирования окна вывала. На момент взятия кернов лишь два дерева продолжали расти значительно быстрее, чем до формирования окна. При подсчете средних значений, общая продолжитель- ность реакции этих деревьев была принята на 3 года длиннее, чем период увеличения прироста. Для остальных общая длительность реакции с учетом возвращения к исходному темпу роста оказалась всего на 1-2 года длиннее,
Рис. 8.8. Определение размеров {а) и схема пробной площади (б). Рис. 8.9. Карта-схема пробной площади. Показано расположение оснований ство- лов живых деревьев и сухостоя, проекции крон, расположение подроста хвойных видов и ветровал 1997 года. На схеме также показано деление пробной площади на полосы по расстоянию от выпавших деревьев. Цифры означают номера исследо- ванных деревьев. чем продолжительность периода увеличения прироста. При подсчете вели- чины реакции за 100% был взят прирост в год вывала (то есть прирост за по- следний год перед началом ускорения прироста). Результаты измерений приростов показаны в табл. 8.6 и табл. 8.7. Наиболее заметные реакции радиального прироста на вывал были у де- ревьев с развитой, низко растущей кроной, непосредственно затенявшихся впоследствии выпавшими деревьями. Сильно выражена реакция у деревьев, удаленных не более чем на 12-15 м от вывала (см. табл. 8.6). При удалении от вывала более чем на 15 м общая реакция прироста становится крайне не- значительной, практически незаметной на общем фоне колебаний прирос- та. К сожалению, небольшое число деревьев на пробной площади не позво- ляет сделать более детальные выводы о зависимости общей реакции ради- ального прироста от расстояния до вывала. У большинства деревьев замет-
339 Изменение приростов после формирования окна вывала в зависимости от расстояния до выпавших деревьев Расстояние до выва- ла и др.условия Общее число де- ревьев Число дере- вьев с выра- женным уве- личением прироста Средняя про- должитель- ность реакции,годы Число деревьев с вы- раженным увеличе- нием прироста с "южной" стороны Средняя продолжи- тельность реакции с "южной" стороны, годы Число деревьев с вы- раженным увеличе- нием прироста с "северной" стороны Средняя продол- жительность реакции с "северной" стороны, годы До 6 м, зона прямой тени от деревьев, впоследствии выпав- ших 1 1 2(3) 1 4(5) Нет Нет 6,1-9,0 м, зона пря- мой тени 1 1 3(6) 1 3(6) 1 1(4) 6,1-9,0 м, без прямо- го затенения дере- вьями, впоследствии выпавшими 1 Нет Нет Нет Нет Нет Нет 9,1-12,0 м, зона пря- мой тени 4 3 2(3) 3 3(4) 2 2(3) 12,1-15,0, зона пря- мой тени 3 2 2(4) 2 3(5) 2 2(4) 12,1-15,0, без пря- мого затенения 5 2 2(3) 2 2(3) 2 2(3) >15, зона прямой тени 1 Нет Нет Нет Нет Нет Нет >15, без прямого затенения 5 2 1(2) 1 1(2) 2 1(2)
340 Показатели радиального прироста отдельных деревьев после формирования окна Расстояние до вывала и др.условия № и порода Диаметр на высоте 1,3 м, см Высота/ высота на- чала кроны, м Категория состояния Средняя продолжитель- ность реакции, годы Прирост в 1989 г. (до вывала), мм Максималь- ный прирост в период реак- ции на вывал, мм Увеличе- ния при- роста, % южной север- ной общая До 6 м, зона прямой тени от 1 Пх 13 5,5/5 4 4(5) - 1(2) 0,84 0,89 6 деревьев, впоследствии выпав- ших 6,1-9 м, зона прямой тени 17 Е 14 8/0,8 3 3(6) 1(4) 3(5) 0,85 1,73 102,9 6,1-9 м, без прямого затенения 18 Пх 32 19/5 1 - - - 0,59 - - деревьями, впоследствии вы- павшими 9,1-12 м, зона прямой тени 3 Пх 22 12/4 2 - - - 0,49 - - 14 Пх 15 10/3,5 2(3) 1(2) — 1(2) 0,69 0,78 31,9 19 Пх 24 14/7 3 4(5) 4(5) 4(5) 0,39 0,69 77,4 25 Е 30 17/1 2 4(5) — 1(2) 2,3 2,34 1,6 12,1-15, зона прямой тени 2 Пх 15 9/4 3 2(3) 1(2) 1(2) 0,58 0,74 28,3 10 Пх 23 14/4 2 — — — 0,84 — — 24 Е 22 13/1 2 4(7) 4(7) 4(7) 0,56 1,52 171,1 12,1-15, без прямого затенения 4 Пх 23 12/7 4 — 1(2) 1(2) 0,54 0,74 37,2 20 Пх 24 18/7 3 1(2) — 0,22 — — 21 Е 19 9/0,5 2 4(5) 4(5) 4(5) 0,86 2,4 178,3 26 Пх 21 13/7 3 — — — 0,45 — — 27 Пх 24 13/7 3 - - - 0,45 - - >15, зона прямой тени 5 Пх 28 16/6 3 - - - 0,39 - - >15, без прямого затенения 6 Пх 20 14/8 4 - - - 0,25 - - 7 Пх 18 14/7 3 1(2) — 1(2) 0,12 0,22 80 8Е 28 18/2 2 — 1(2) 1(2) 2,15 2,27 5,8 9 Пх 29 18/6 2 — 1(2) — 1,00 — — 22 Пх 28 16/6 2 - - 0,30 - -
на разница между количественными реакциями прироста “южной” и “север- ной” стороны, причем она тем больше, чем меньше расстояние от вывала. Деревья, не испытывавшие (или практически не испытывавшие) непосред- ственного затенения деревьями, впоследствии выпавшими, практически не изменили темп роста, даже находясь в непосредственной близости от выпав- ших деревьев (например, 18 Пх, в табл. 8.7). Другой важный момент - изменение величины прироста, различной у ели и пихты. Так, у шести пихт с выраженной общей реакцией прироста на образование окна вывала, увеличение среднего радиального прироста не превышало 80%. Для ели тот же показатель по пяти деревьям достигал 178% при больших абсолютных значениях прироста (см. табл. 8.7). Таким образом, ель более эффективно использует открывающиеся окна в пологе. Обращает на себя внимание тот факт, что открывшееся окно не вызвало какой-либо длительной реакции у большинства деревьев. Фактически, пери- од увеличения прироста занял не более трех лет и один-два года занял пери- од возвращения темпа роста к исходному. В то же время, окно, как таковое, ничем не занято спустя 8-9 лет после вывала. Возможно, временный характер увеличения прироста вызван последующим усилением конкуренции со стороны близкорасположенных деревьев, находившихся в тени выпавших елей. Расположение деревьев, прирост которых устойчиво увеличился пос- ле образования окна, в принципе, подтверждает данный вывод (см. рис. 8.9, см. табл. 8.7). Менее выраженная реакция пихты на изменение условий освещенно- сти, видимо, связана с тем, что в условиях данной части заповедника для пихты характерна гораздо меньшая протяженность и площадь проекции кроны, чем у елей (рис. 8.10), а, следовательно, и гораздо меньшая ассими- лирующая поверхность. Для подроста хвойных пород характерен рост в высоту со значительны- ми по амплитуде и краткими (чаще всего 1-2 года) колебаниями. Поэтому по данным прироста в высоту нельзя выявить год формирования окна в верхнем пологе леса. Однако для многих особей подроста заметно ускоре- ние роста в высоту примерно с того времени, когда произошел вывал. Наи- более выраженное ускорение роста в высоту выявлено у елей 3_1, 7; у пихт 2_1, 4_1, 8_1, 9, 15. Слабое увеличение среднего прироста, либо увеличение прироста спустя 2 года и более после образования окна отмечено у ели 17 и пихт 1_1, 5_1, 13. Нет заметной реакции у ели 12 и пихт 11_1 и И. Наиболее сильная реакция обнаружена у особей подроста, расположен- ных на расстоянии 3-9 м от выпавших деревьев (рис. 8.11). Для нескольких куртин подроста, куда входят особи 2_1, 8_1 и 7, выпавшие деревья давали основное затенение, видимо, поэтому реакция подроста в этой части проб- ной площади наиболее значительна и пока практически не ограничена вну- тривидовой конкуренцией (за исключением пихты 5_1). Пихта 1_1 располо- жена в полосе затенения деревьями, расположенными за границами окна вывала. Некоторое ускорение роста этой пихты, возможно, связано не столько с изменением светового режима, сколько с изменением условий корневого питания. Для небольшого подроста пихты 9 и 15, а также ели 17 боковое затене- ние от выпавших деревьев было гораздо больше затенения от деревьев, под пологом которых непосредственно находится подрост, так как тень от ниж-
Рис. 8.10. Схематическое изображение кроны ели № 24 и особенностей затенения ее до формирования окна. Рис. 8.11. Расположение подроста хвойных видов, для которого проведен анализ роста в высоту за последние 15-25 лет. ней границы крон ели 25 и пихт 2 и 4, падая под углом, практически не заде- вает эти особи подроста. В то же время, подрост ели 12, расположенный го- раздо ближе, чем, например, подрост ели 17, к основанию выпавших деревь- ев, не имеет явно выраженного ускорения прироста. Вероятно, дело в том, что ель 12 уже достаточно высока, чтобы ее верхушка затенилась либо пих- той 3, под пологом которой она находится, либо каким-то из деревьев, рас- положенных за южной границей вывала. То же касается пихт 11_1 и И, в последнем случае низко опущенная густая крона ели 25 затеняет подрост пихты И. В лесных сообществах формирование и зарастание окон - одно из клю- чевых факторов, определяющих структуру и гетерогенность (видовую, це- нотическую и пр.) сообщества в целом. При зарастании окон одним из наи- более значимых показателей традиционно считается динамика изменения
освещенности в результате формирования окна и последующего развития в нем растительности. Однако в северных темнохвойных лесах эта схема при- обретает ряд специфических черт. При формировании окон малых и средних размеров параметры осве- щенности в самом окне изменяются, по всей видимости, незначительно, так как площадь вновь образованного окна затенялась не теми деревья- ми, в результате выпадения которых окно сформировалось, а иными, подчас сильно удаленными от границ окна. Формирование окна может вызвать ускорение роста деревьев, расположенных достаточно далеко от границ окна, при этом деревья вокруг окна могут практически не испы- тать воздействия. Само окно зарастает замедленными темпами и сильно зависит от того, насколько быстро подрост, как существовавший до вы- вала, так и вновь появившийся, войдет в полосу затенения деревьями, рас- положенными в пологе леса на разном расстоянии от границ окна. При формировании окна наиболее благоприятные условия роста оказывают- ся у деревьев второго яруса и подроста, находившихся в пятне затенения от выпавших деревьев. Для мелкого подроста это пятно затенения будет начинаться на расстоянии нескольких метров от основания ствола выпав- шего дерева (в зависимости от высоты начала кроны на этом дереве). При этом длина пятна затенения будет зависеть от высоты выпавшего дерева. Для более высокого подроста пятно затенения будет меньше, но начнется ближе к основанию ствола выпавшего дерева. Окна с диамет- ром менее высоты основного полога недостаточны для нормального раз- вития пионерных видов (березы), хотя подрост березы присутствует даже под пологом леса. Как следствие плохого развития крон хвойных пород, особенно пихты, зарастания окна за счет бокового разрастания крон пра- ктически не происходит, за исключением самых мелких окон. Так как по- явление подроста хвойных пород, в первую очередь ели, обычно идет по валежу определенной степени разложения, зарастание окна напрямую не связано с формированием новых куртин подроста хвойных пород. Такие куртины могут сформироваться, но по прошествии нескольких лет и их расположение зависит от направления вывала, поэтому они, как правило, находятся в стороне от окна. Таким образом, мелкие и средние окна за- растают, в основном, за счет подроста хвойных пород, появившегося до формирования окна. Сведения о других участках малонарушенных лесов Квазиклимаксовые леса Вишерского Предуралья. Пример описания квазиклимаксовых лесных сообществ Вишерского Предуралья представ- лен в работе С.А. Дыренкова с соавторами (1972). Территория располага- ется в Красновишерском лесхозе и относится к средней части Западно-Се- веро-Уральской провинции Северный Урал. В наибольшей степени при- знаками квазиклимаксовых сообществ на водоразделах обладают ельни- ки крупнопапоротниковый и кислично-дубравный. Для них характерны непрерывность возобновительного процесса, разновозрастность популя- ций ели, пихты и березы, высокое видовое разнообразие травяного покро- ва, включающего виды нескольких эколого-ценотических групп, домини- рование высокотравья, хорошо выраженная мозаика микроместообита-
ний, связанная с вывалами деревьев и с крупным валежником разной сте- пени разложения, значительная мощность гумусового горизонта. Для ельника крупнопапоротникового характерна мозаичность травяно- го покрова: вне вывалов доминируют крупные папоротники (Лгуор1еп8 аи8- 1паса, А^кугшт сгепаШт) в сочетании с неморальными ($1е11апа ко1о81еа, Рикпопапа тоИ88ипа) и бореальными (ОхаИз асеР)8е11а) видами, в западинах вывалов - нитрофильные (МаРеисга 81гийор1еп8, Скгу8О8р1епшт акегт/оИит) и высокотравные опушечные (УегаРтт 1оЪеИапит) виды, на пнях, колодах и приствольных повышениях - бореальные виды (Уасстшт тугйИи8, Ыппаеа ЬогеаН8, Охак8 асеР)8е11а). Ельник кислично-дубравнотравный приурочен к склонам южной экс- позиции и отличается от ельника крупнопапоротникового большим уча- стием неморальных видов и высокой биологической активностью почв. Опад и подстилка быстро разлагаются с образованием гумусового гори- зонта модер-муллевого типа. Преобладают высоко- и среднерослые тра- вы (60-90 см): первый подъярус - крупнотравье с примесью высоких па- поротников, второй - неморальное разнотравье, третий - неморальное и таежное мелкотравье. Квазиклимаксовые леса в бассейне реки Вишера (Средний Урал). Здесь выявлены крупнопапоротниково-высокотравные пихто-елъни- ки с кедром с характерными признаками квазиклимаксовых лесов: разновозрастность древостоев, наличие старых деревьев больших разме- ров и крупных ВПК, присутствие валежа на разных стадях разложе- ния, бурые лесные почвы. Кедры крупные, много генеративных, а вир- гинильных очень мало, имматурный подрост в каждом описании по 1-2 экз. Отмечено разнообразие типов микроместообитаний, связанных с вы- валами: • валеж первой стадии разложения и пристволовые повышения елей и пихт - отдельные зеленые мхи, Уасстшт уШз-Шеае, V. туПШи8\ • валеж второй и третьей стадии - зеленые мхи (Р1еиго2шт, Ну1осотшт, РпИит, Ыгсгапит), Ыппеа ЪогеаИ8, мелкие папоротники, ОхаИ8 асе1о8еИа, ТпепШИз еигораеа, МагаШкетит Ы/оИит\ • сырые ямы от старых ВПК, западины между валежинами, ложбины стока, расширения с застаивающейся водой - Мшит 8р., 8ахг/га§а рипсШ- 1а, Скгу8О8р1етит акегт/оИит, ЫеПапа петогит,С1г8шт о1егасшт, С. кеР егоркуИит, АсотШт 8ер1еппопа1е, РШреп(1и1а икпапа, ТкаИсШит ариИе§Р /оИит, УегаШит 1океИапит, Уа1епапа ууо1§еп818, МаРеиссга 81ги1юр1еп8, А1купит сгепаШт, Са1ата§го8Р8 1ап^8с1ог^'И\ • бугры свежих вывалов - 1}гРса (Ногеа, Кики8 Ыаеи8\ • выровненные участки, средне- или хорошо освещенные, мезотроф- ные (не переувлажненные) - многоярусные, такие же, как приречные заросли; первый подъярус - крупные папоротники с крупными трава- ми - СасаИа ка8ШШ, АсотШт 8ер1епРчопа1е, Ые1рктшт е1аШт, Раеота апотаИа, Ас1еа егу1кгосагра, Агскап§еИса 8у1уе8Рч8, ЫгрЫЫит згЫпсит, Ыгуор1еп8 ехрап8а, Са1ата§го8Р8 агипсИпасеа', второй подъярус - немо- ральные виды, третий подъярус - бореальное мелкотравье; мхов и кус- тарничков (брусника и черника) практически нет, они только на валеже.
Основные типы микроместообитаний ненарушенных бореальных лесов Для обсуждения способов поддержания высокого видового разнообра- зия в темнохвойных лесах коротко рассмотрим основные типы микросай- тов, формирующихся в процессе спонтанного развития леса (см. табл. 3.2). Лежащие стволы крупных деревьев на разных стадиях разложения харак- терны для таких лесов. Исследователи выделяют от трех до девяти стадий разложения древесины (Стороженко, 1990, НуйеЬогп е! а1., 1991; КесИу, Пгишшопб, 1996). На начальной стадии мертвые деревья покрыты корой и являются бедным субстратом, подходящим только для олиготрофных зеле- ных мхов и кустарничков (см. табл. 3.2). Далее разлагающиеся стволы ста- новятся более богатым и влажным субстратом, на котором кустарнички, как правило, сменяются мелкими бореальными травами (см. табл. 3.2). Кро- ме того, разлагающиеся стволы - благоприятное место для возобновления ели. В неэксплуатируемых хвойных лесах можно наблюдать ряды елового подроста, длина которых сравнима с высотой деревьев (Декатов, 1931; Об- новленский, 1935; Зшпиоуа е! а1., 1995). При падении дерева, сопровождающимся вывалом, появляются допол- нительные микроместообитания - бугры и западины (см. табл. 3.2). Всходы пионерных деревьев, кустарников и трав появляются на свежих буграх. За- падины вывальных ям зарастают водно-болотными травами и/или видами сфагновых болот. На ровной поверхности в окнах, сформированных в ре- зультате вывалов деревьев, доминируют светолюбивые мезофильные тра- вы. В переувлажненных местообитаниях - крупные нитрофильные травы. Теневыносливые кустарнички и травы доминируют под пологом леса: боре- альные травы средних размеров доминируют под пологом хвойных деревь- ев, опушечные и луговые виды в сочетании с некоторыми бореальными тра- вами доминируют под пологом взрослых лиственных деревьев (березы, оси- ны, ивы) в более светлых микроместообитаниях (см. табл. 3.2). Таким образом, в бореальных лесах с хорошо развитой мозаикой нару- шений мелкого масштаба бывает высокое видовое разнообразие (см. также Кшйиуашеп, 1994, Кшйиуашеп е! а1., 1998). Многократные пожары в сочета- нии с рубками ведут к исчезновению разнообразия микросайтов и, как след- ствие, к уменьшению флористического разнообразия. 8.2.2. Общие признаки ненарушенных или малонарушенных темнохвойных лесов Несмотря на обилие публикаций по бореальным лесам, ненарушенные ле- са этой полосы все еще остаются недостаточно исследованными. Основное внимание в публикациях уделяется широко распространенным типам, при этом в стороне остаются “нетипичные” варианты лесных сообществ. Необхо- димы более тщательные исследования и поиск именно таких вариантов. В настоящем разделе представлены предварительные результаты иссле- дований фрагментов наименее нарушенных бореальных лесов, по основным признакам у них много общего с ненарушенными лесами бореально-немо- ральной и неморальной зон. Высокотравные и приручьевые ельники характеризуются наиболее сложной структурой древесного яруса и травянистой растительности, макси-
мальным видовым разнообразием. Деревья максимального размера, хорошо развита #а/?-мозаика в пологе, есть поваленные деревья разных стадий раз- ложения. Высокие мезофильные травы определяют облик травянистого яруса, в котором можно выделить несколько подъярусов и много доминан- тов. В растительности отсутствуют прямые следы пожаров, изредка встре- чаются следы выборочных рубок. В приручьевых ельниках преобладают аллювиальные почвы с модер-мулль горизонтом толщиной 35-50 см. В вы- сокотравных ельниках преобладают почвы с гомогенным профилем, с хоро- шо развитым модер-мулль гумусовым горизонтом, достигающим 60 см. Высокотравные и приручьевые ельники - наиболее хорошо сохранив- шиеся рефугиумы региональных видов в зоне тайги. Главная особенность истории формирования этих лесов - большое время спонтанного развития растительности без катастрофических внешних воздействий, прежде всего, без пожаров. Такие леса могли быть защищены от огня либо случайно, ли- бо благодаря особенностям своего пространственного положения - соседст- ву с малыми реками или ручьями, расположению в ветровой тени скальных массивов. Вместе с тем мы находили угли в толще почвы и в этих биотопах, зна- чит, и здесь бывали верховые пожары. Однако после них лес развивался в спонтанном режиме в течение длительного времени - жизни нескольких по- колений деревьев. Спонтанное развитие сопровождалось вывалами деревь- ев с перемешиванием почвы, накоплением валежа разных стадий разложе- ния, формированием сложной оконной мозаики в пологе леса, образовани- ем микросайтов различного типа в напочвенном покрове с различными эко- логическими режимами и, соответственно, разным набором видов. Таким образом, популяционная жизнь деревьев играет главную - эдификаторную - роль в формировании лесов данного типа (Смирнова, 1998, Зпптоуа е! а1., 1999). Схожесть этих типов леса, расположенных в принципиально разных экотопических позициях - в речной долине и на водоразделе, - говорит о том, что эдификаторное воздействие деревьев на структуру и состав сооб- ществ оказывается сравнимым с влиянием экотопа. В литературе есть отдельные сведения о старовозрастных или разновоз- растных лесах, где описаны те или иные признаки ненарушенных лесов. Разновозрастность популяций древесных видов - признак, отмеченный в большинстве публикаций, посвященных малонарушенным бореальным ле- сам (Дыренков и др., 1972; Дмитриев и др., 1978; Ярошенко и др., 2001; Вол- ков и др., 2002; Громцев, 2002; Зайцева и др., 2002; Пахучий, 2002 и др.). Не- обходимо отметить, что этот показатель не достаточен, поскольку разно- возрастные популяции характерны и для субклимаксовых сообществ (на- пример, диаспорический, пирогенный, эдафический субклимаксы). Многие исследователи отмечали также наличие в составе древостоев в небольшом числе пионерных видов (осины, берез, ивы), а также валежа на разных ста- диях разложения. Наличие в травяно-кустарничковом ярусе высокотравных и немораль- ных видов отмечено в разных частях области распространения бореальных лесов. Неморальные виды трав заходят далеко на север. Помимо описанных выше лесов с участием неморальных видов трав, в геоботанической литера- туре неоднократно описывались сходные типы сообществ. Так А.М. Леон- тьев (1937) отмечает присутствие ряда высокотравных и неморальных видов
в приручьевых ельниках травяных и в лиственично-ельниках травяно-кус- тарничковых на карбонатных почвах Беломорско-Кулойского края, Л.А. Соколова (1935) на территории Онего-Северодвинского водораздела и Онежского полуострова описывает леса на карбонатных почвах с большим участием неморальных видов, Д.Н. Сабуров (1972) описывал широкотрав- ные ельники в бассене реки Пинега. Для почв квазиклимаксовых лесов характерно слабое развитие подзо- листого горизонта или его отсутствие, хорошее развитие гумусового го- ризонта. В Карелии отмечены подбуры и буроземы, занимающие всего 0,2% площади (Морозова, 1991). Бурые лесные кислые грубогумусные почвы отмечены и для горных лесов Урала (Классификация и диагности- ка почв СССР, 1977). Анализ литературы и проведенные исследования позволили составить предварительный перечень признаков наименее нарушенных северотаеж- ных лесов: 1) абсолютная разновозрастность древостоя; 2) доминирование во всех ярусах ели и содоминирование мелколиствен- ных видов (берез, осины, ивы козьей) и/или широколиственных (липы, вяза, клена); 3) наличие крупномерного сухостоя, ветровала и валежа всех стадий раз- ложения; 2) возобновление ели по валежу второй и третьей стадий разложе- ния, а мелколиственных видов на буграх ветровально-почвенных компле- ксов; 3) максимально возможное видовое богатство и одновременное присут- ствие в травяном покрове видов разных эколого-ценотических групп: немо- ральной, бореальной, боровой, нитрофильной и высокотравной; 4) доминирование в травяном покрове высокотравных видов; 5) наличие бурых лесных почв. 8.3. Структура лесных катен в полосе бореальных лесов 8.3.1. Характеристика озерной катены (южная Карелия) Описание катены проводилось в северо-западном сельговом районе Онежского озера. Характерная черта района - мелкая расчлененность по- верхности рельефа с колебаниями высот 20-50 м. Это типичный для Каре- лии рельеф, представляющий собой чередование узких и длинных возвы- шенностей с узкими понижениями, вытянутыми в направлении с северо-за- пада на юго-восток, что совпадает с направлением тектонических трещин, разломов и движением ледников (Бискэ и др., 1975). Исследуемая катена (рис. 8.12) представляет собой склон гряды (водо- раздела) высотой 90 м, который неоднороден и включает серию террас. Каждая терраса на всем протяжении сформирована из однотипной вулка- ногенной породы, и ее ровная поверхность совпадает с поверхностью оп- ределенного пласта. Поверхности террас чаще всего слабо наклонены
Катена первого порядка Высота. к м м м __—г 2 1 2 1 2 421 2 42 1 232 Типы экотипов
вследствие тектонических подвижек (Куликов, Куликова, 1995). Четвер- тичные отложения (со средней мощностью 2 м) перекрывают твердые кристаллические породы не повсеместно; они представлены мореной последнего Скандинавского верхневалдайского оледенения и озерными песчано-гравийными отложениями, фиксирующими изменения уровня Онежского озера в поздне- и послеледниковое время (Демидов, Лукашов, 2001). Вследствие неоднородности рельефа и наличия повторяющихся сочета- ний экотопов в пределах склона гряды (катены первого порядка), можно выделить катены более мелкого масштаба (более высокого порядка). Про- тяженность катен первого порядка 800-1300 м, перепад высот 57-90 м, в со- ставе таких катен обычно 6-8 типов экотопов, базис денудации - Онежское озеро. Катены второго порядка меньше: протяженность 150-350 м, перепад высот до 30 м, в их составе обычно три типа экотопа. Наличие катен разно- го масштаба, встроенных друг в друга, характерно для грядовых ландшаф- тов Карелии, о чем свидетельствуют данные ландшафтоведов КНЦ РАН (Экосистемы ландшафтов..., 1990). В пределах катен типы экотопов выделяли по форме рельефа, мощ- ности рыхлых отложений и увлажнению. Такая дифференцировка экото- пов подтвердилась и в результате ординации описаний в пространстве основных экологических факторов (см. рис. 8.12): 1 - выпуклые или плоские формы рельефа, где кристаллические породы выходят на по- верхность, а рыхлые отложения аккумулированы в трещинах и пониже- ниях и занимают площадь менее 50%; 2 - плоские или слабонаклонные формы рельефа, где кристаллические породы полностью или на боль- шей части перекрыты рыхлыми отложениями (супесчаная морена мощ- ностью до 2 м); 3 - плоские или слабонаклонные формы рельефа, с рых- лыми отложениями (супесчаная и песчаная морена мощностью более 2 м, местами со слоем озерных песков до 0,5 м); 4 - депрессии с моренными отложениями и избыточным проточным или слабопроточным увлажне- нием. Редко встречается экотоп типа 5 - плоские поверхности рельефа с мощным (около 3 м) слоем озерных песков и гравия. Его экологические характеристики, рассчитанные по шкалам Цыганова, аналогичны с харак- теристиками экотопа 2. Рис, 8.12. Схема распределения лесного покрова озерной катены (южная Карелия) А - Эколого-ценотические спектры фитохор: а - вересково-брусничной, б - брусничной, в - бруснично-черничной, г - черничной, д - неморально-разнотравной, е - болотно-травя- ной. Названия эколого-ценотических групп видов: Вг - бореальная, Рп - боровая, №п - немо- ральная, № - нитрофильная, XVI - болотная, - опушечная, Мб - луговая. Б - размещение видов деревьев по рельефу: Т.е. - ТШа согдсИа, Р.8. - Ртиз зу1уез1п8, Ре.а. - Р1сеа аЫез, В.Р.1 - ВеШ1а 8р., и Рори1из 1гети1а, А.§ - А1пиз §1ийпо8а. В - Типы экотопов: 1 - выпуклые формы рельефа, где кристаллические породы выхо- дят на поверхность и занимают более 50% площади; 2 - пологие и наклонные формы релье- фа, где кристаллические породы перекрыты мореной мощностью до 2 м; 3 - выровненные поверхности рельефа, где кристаллические породы перекрыты мореной мощностью более 3 м, местами на морене песчаные отложения до 0,5 м; 4 - депрессии с моренными отложени- ями и избыточным проточным увлажнением. По вертикали - высота над уровнем моря.
Современный состав древесной синузии. В экотопе 1 на современном этапе наибольшие площади занимают пирогенные сосняки. Пожары здесь повторяются раз в 30-70 лет, что создает условия для обильного возобно- вления сосны, лимитирует внедрение ели и видов мелколиственных де- ревьев. В экотопе 2 описано много фитохор с разным соотношением сосны и ели в древесном ярусе, структура которых определяется, главным образом, периодичностью пожаров. На участках с рыхлыми, преимуще- ственно коллювиальными, отложениями небольшой мощности можно встретить разреженные сосняки, подобные названным выше для первого типа экотопа с обильным возобновлением ели, относительно сомкнутые сосново-еловые сообщества с мелколиственными видами на более позд- них стадиях демутации. На участках с более мощными отложениями морены растут сосновые, сосново-еловые и еловые леса возрастом более 100 лет. В экотопе 3 выявлена фитохора с доминированием сосны и липы сердцевидной при участии осины, березы и, единично, ели. Древостои 80-120 лет сформировались на окраинах бывших огородов и пашен, под- вергались выборочным рубкам и очисткам от валежа. Другие варианты фитохор - с доминированием ели или сосны и ели возрастом 80-150 лет имеют пирогенное происхождение. Участие мелколиственных пород не- значительное. В экотопе 4 описано несколько вариантов фитохор. Один из них включает сосну, ель, ольху черную, березу пушистую, осину; возраст сформировавшихся после пожара или рубки древостоев составляет 120-160 лет. Другой вариант сходного состава включает сосну, ель, бере- зу пушистую, осину; он сформировался после рубки или пожара около 140 лет назад. Отдельные участки таких экотопов можно назвать рефу- гиумами, не затронутыми пожарами, в составе древесного яруса - деревья ели возрастом более 190 лет. На небольших участках экотопа (400-900 кв.м) с застойным увлажнением развиваются черноольховые ценозы с участием сосны, ели и березы пушистой. Возраст ольхи черной около 60 лет, ели 150-200 лет. Потенциальный состав древесной синузии. В результате расчетов эколо- гических особенностей местообитаний (по экологическим шкалам) древес- ных видов в пределах катены, выяснено, что в экотопах первых двух типов могут совместно расти 5 видов: сосна, ель, осина, береза пушистая и береза повислая. Позиции сосны определяются наличием в экотопе микросайтов с высоким уровнем освещенности, которые имеют место на выходах кристал- лических пород, или при образовании окон. Чем больше площади моренных отложений, тем больше местообитаний, пригодных для ели, осины, березы повислой и пушистой. В экотопе 3 шесть видов способны формировать полночленные популя- ции: ель, липа, сосна, осина, береза пушистая, береза повислая. Для ели эко- логические запреты не выявлены, этот вид может стать доминантом. Липа - вид с высокой толерантностью, кроме того, ее нерегулярное семенное во- зобновление компенсируется вегетативным. Это позволяет предполагать включение данного вида в состав потенциального ценоза в качестве содоми-
250-| △ Ось 1 О 1 - вересково-брусничная □ 2 - брусничная Д 3- черничная ж 4 - неморально -разнотравная • 5 - болотнотравная — б-хвощевая Рис, 8.13. Распределение фитохор разных типов в первых двух осях варьирования (результат детрендового канонического анализа - ОСА). нанта. При образовании окон в древесном пологе возможно включение в со- став древостоя сосны, осины и березы. В экотоне 4 в состав древесной синузии могут входить ольха черная, бе- реза пушистая, сосна, ель, осина. На более дренированных участках экото- па все виды могут формировать полночленные популяции. Избыточное за- стойное увлажнение лимитирует развитие ели и осины. Эти виды способны формировать инвазионно-регрессивные ценопопуляции только при поступ- лении диаспор из соседних экотопов. Современные варианты фитохор. Фитохоры выделяли на основе до- минирующих видов трав и кустарничков с учетом константных видов. В ходе исследования в экотопе 1 выявлены вересково-брусничная, брус- ничная, бруснично-черничная, в экотопе 2 - те же и черничная фитохора. В экотопе 3 встречается неморально-разнотравная, в экотопе 4- хвоще- вая и болотно-разнотравная фитохоры (рис. 8.13). Для четырех фитохор (вересково-брусничной, брусничной, бруснично-черничной и черничной) нет четких различий по флористическому составу, однако при сравнении в ординационном пространстве первой и последней фитохоры данного ряда различия более существенны (см. рис. 8.13). Общей чертой данных четырех фитохор является наличие высококонстантных видов (встреча- емость более 40%) Уасстшт тугпПих, У.чШз-Маеа, Ую1а сатпа, СопуаПапа тщаИз, Ме1атругит рга1еп$е, М. зуЬайсит, АуепеИа ^ехиоза Са1ата§го8й8 агшиНпасеа, КиЬи8 8ахайП8, Рга§апа уе8са, Ьи?и1а рИо8а\ в составе черничной фитохоры также высока встречаемость Сегапшт 8у1-
уаПсит, Ма^апШетит Ы/оИит, ТпепШИз еигораеа, Шегасшт чи1§апз, 8оИ(1а§о У1г§аигеа, ОхаИз асеШзеПа). В перечисленных фитохорах преобладают бореальные виды (40-56%), высоко участие боровых (11-21%) видов при незначительной доле нитро- фильных (0-1%) и неморальных (5-12%) видов (см. рис. 8.12). Эти фитохо- ры можно отнести к бореальному типу. В отличие от них неморально-раз- нотравная фитохора (см. рис. 8.12-д) характеризуется более высоким уча- стием неморальных (28%), опушечных (20%) и нитрофильных (7%) видов, в ее составе нет ярко выраженных доминантов. В неморально-разнотравной фитохоре кроме константных видов, характерных для фитохоры бореаль- ного типа, довольно высока встречаемость (более 40%) АсотШт зер1еп1п- опа1е, АсШеа зргсаШ, Ашкпзсиз зуЕезТпз, Сатрапи1а регзгсг/оИа, Огуор1епз /Шх-таз, Нурепсит таси1аШт, Ьа1кугиз чегпиз, Мекса пиШпз, Рапз диаНп/оНа, Руго1а гоШпсН/оНа, Уеготса скатаеНгуз, Уеготса о^гстаНз, Егйса (Нота. Встречаемостью 25-30% характерна для Ае^ороНшт ро(1а§гапа, Утла зуЕаР та, Ую1а пйгаЫНз. Болотнотравная фитохора (см. рис. 8.13) характеризуется относительно высокими показателями участия водно-болотных (18%) и нитрофильных (12%) видов среди всех фитохор, доля бореальных видов довольно значи- тельна (42%). Встречаемость более 40% отмечена у СаИка ра1из1пз, Сагех стегеа, С. (Нзрегта, Сгергз ра1иНоза, ЕдшзеШт зуЕаРсит, Е. ра1из1ге, ЕШреп(1и1а икпапа, СаНит ра1из1ге, Рке§ор1епз соппесйНз, Ую1а ергрзНхр реже встречаются (встречаемость 17-38%) Сагех есктаШ, С. уа§та1а, Сггзшт кеР егоркуИит, Сотагит ра1из1ге, ЕаитЬигу1а {кугзфога, Капипси1из герепз, Ую1а ра1из1пз. Хвощовая фитохора описана для более дренированных участков экото- па, она отличалась более высоким участием ЕдшзеШт зуЕаПсит, эколого- ценотический спектр аналогичен болотно-травной фитохоре. Варианты потенциальных фитохор. Анализ проведен с использовани- ем методов ординации, путем выявления совпадающих в экологическом пространстве вариантов фитохор, которые считались сукцессионно-за- мещающими. В области экологического пространства, которая характе- ризует экотопы с выходом на поверхность кристаллических пород или с маломощными рыхлыми отложениями, большинство брусничных и вере- сковых вариантов перекрываются черничной фитохорой, а также имеют следы более поздних пирогенных нарушений. Можно предположить, что в ходе демутации после низовых пожаров происходит сукцессионная сме- на доминантов яруса С, приводящая к доминированию черники. Участки с доминированием брусники сохраняются в условиях высокой освещенно- сти на выходах кристаллических пород. Экологический ареал хвощевой фитохоры, по сравнению с болотнотравной, смещен в сторону более кис- лых и бедных почв, в лесах с более поздними (60-120 лет назад) пироген- ными нарушениями. Собственное экологическое пространство в области высокой трофности и низкой кислотности почв имеет неморально-разно- травная фитохора.
8.3.2. Структура лесного покрова катен в связи с частотой пожарных нарушений (на примере участка Костомукшского заповедника) Закономерности распределения растительных сообществ на катене рас- смотрены на примере стационарной пробной площади размером 18 га в юж- ной части Костомукшского заповедника (208 квартал Каливского лесниче- ства), включающей лесные сообщества со следами многократных пожаров ХУП-ХХ веков. Ландшафтная характеристика Площадь приурочена к самой приподнятой части территории заповед- ника. Ландшафтная структура здесь определяется наличием крупного те- ктонического разлома, обозначенного на местности цепочкой озер, свя- занных порожистыми протоками. Разлом разбивает территорию на серию гряд с абсолютной высотой 240-260 м с болотами в межгрядовых пониже- ниях (рис. 8.14). В катене выделены ландшафтные разности (Русанова, 1989), соответст- вующие экотонам: 1 - вершины и верхние части склонов гряд, сложенных кристаллическими породами и прикрытых маломощной песчаной мореной; 2 - средние и 3 - нижние части ступенчатых склонов гряды с валунами, по- крытые неравномерным слоем песчаной морены от 10 до 50 см; 4 - межгря- довые понижения - лога, для которых характерны временные или постоян- ные водотоки; 5 - плоские и вогнутые заболоченные межгрядовые пониже- ния с застойным увлажнением. Характеристика лесного покрова на разных экотопах Экотопы вершин и верхних частей склонов (рис. 8.146 А, Б - 7) характе- ризуются высокой частотой пожаров: 2-3 раза в столетие (в 1646, 1667, 1694, 1738, 1787, 1816, 1924 годах). Именно по этой причине здесь растут сосновые леса паркового типа, относящиеся к ассоциации С1а4ошо агЪизси1е-РтеШт Ъогесйе уассийе1озит тугйШ (Морозова, Коротков, 1999) (в доминантной классификации - сосняки лишайниковые) с прерывистой возрастной струк- турой, отражающей периодичность пожаров. В верхнем ярусе преобладают сосны 140-180-летнего возраста, вырос- шие после сильного пожара 1816 г. На стволах сосен сохранились огневые раны, полученные во время низового пожара 1924 г. Изредка встречаются сосны 380^00-летнего возраста с многочисленными огневыми ранами, сви- детельствующими о 7 крупных пожарах, начиная с начала XVII века. В дре- востое - примесь березы. В подросте в незначительном количестве, но с вы- соким постоянством встречаются сосна, ель сибирская (Р1сеа оЪоха1а), осина (Рори1из 1гети1а), реже - береза пушистая (ВеШ1а риЪезсепз), ива козья (8аНх саргеа). Кустарниковая синузия представлена единичными экземплярами рябины (ЗогЬиз §ого4коуи) и можжевельника (Зитрегиз соттитз). Среди ку- старничков доминируют Уасстшт чгйз-Шаеа и Сайта уи1$апз. Участие ве- реска значительно больше в разреженных участках леса. В примеси встре- чаются Уасстшт тугпИиз и Етре1гит т^гит. В эколого-ценотических спек- 12. Восточноевроп. леса. Кн. 2 353
Рис. 8.14. Схема распределения лесного покрова катены (южная часть Костомукшского заповедника, озеро Каливо). А - Эколого-ценотические спектры. Группы: О1§ - олиготрофная, остальные - см. рис. 8.12. Б - Экотопы: 1 - относительно плоские вершины гряд, 2 - средние части склонов, 3 - нижние части склонов, межгрядовые понижения с про- точным увлажнением (4), с застойным увлажнением (5). (По вертикали - высота над уровнем моря, м.) В - типы сообществ: I - ельники и сосново-еловые зеленомошные леса, П - сосняки лишайниково-зеленомошные и зеленомошно-лишайни- ковые, III - заболоченные сфагново-осоковые, IV - заболоченные олиготрофно-сфагновые. Виды деревьев: Рс. о. - Рхсеа оЬоуаСа, остальные - см. рис. 8.12. Г - Гари разного возраста: одна черта - гарь 1924 года, две черты - гарь 1816 года; три черты - гарь 1787 года.
трах сообществ преобладают бореальные виды, значительно участие боро- вых, а также опушечных и луговых видов. Синузия трав слабо выражена и имеет обедненный видовой состав. В ней встречаются единичные экземпляры ЗоИс1ауо лчг^аигеа, АчепеИа /1ехи- оза, Скатаепепоп ап^изй/оИит, Ме1атругит ргсРепзе. Видовая насыщенность сосудистых растений низкая - 12 видов на 100 кв.м. В ярусе Э содоминируют зеленые мхи (Р1еиго2шт 8скгеЪеп, Эгсгапит 8р.) и лишайники из родов С1а<1та, С1а<1ота. Распределение их неравномерно. Первые преобладают в сомкнутых частях парковых сосняков, вторые - на прогалинах с разреженным древостоем. В них видовое разнообразие мхов и лишайников выше, чем сосудистых растений. В экотопе этого же типа на участке с большей давностью пожара уже сформирован еловый лес, по составу и структуре сходный с подобными ле- сами на втором типе экотопа при сходной давности нарушений. Экотопы средних частей склонов (см. рис. 8.14, А, Б - 2) характеризуют- ся несколько меньшей частотой пожаров, чем на верхних частях склонов - не чаще 1-2 раз в 100 лет: в 1737, 1787, 1816 гг. В растительном покрове пре- обладают елово-сосновые зеленомошные леса ассоциации Уасстю-РтеШт Ъогесйе (Морозова, Коротков, 1999). Сосны верхнего яруса несут следы огневых ран от последнего пожара в 1816 г. По сравнению с урочищами вершин и верхних частей склонов здесь значительно большая доля подроста ели. Покрытие составляет от 10 до 40%. В кустарничковой синузии доминируют Уасстшт тугШих и Уасстшт ч1й8-1(1аеа, а участие СаИипа чи1§ап8 существенно меньше. Проективное по- крытие синузии трав (Ьусороскит аппойпит, Сагех %1оЪи1ап8, ОпкШа 8есип- (1а) относительно низкое. Видовое разнообразие сосудистых растений боль- ше (15 видов на 100 кв. м). В ярусе П господствуют Р1еигошт 8скгеЪеп, Ну1осотшт 8р1епс1еп8 и ви- ды рода Эгсгапит. Проективное покрытие лишайников значительно мень- ше. Нижние части склонов (см. рис. 8.14, А, Б - 3) покрыты сомкнутыми еловыми лесами ассоциации Еи-РгсееШт туПИ1е1о8ит (в доминантной классификации - ельники черничные), с участием в первом ярусе, кроме ели, сосны, берез повислой и пушистой, реже, осины. Сосны старые (от 300 до 390 лет) с заросшими огневыми ранами от последнего пожара в 1787 г. Часть деревьев отмирает. Несколько поколений ели формируют древостои с вертикальной сомкнутостью. В сообществе высока встречае- мость кустарников - ЗогЪих §ого(1кочи и Зшйрегих соттит8. В кустарнич- ковой синузии доминируют черника и брусника. К ним примешивается Ыппаеа Ъогеакх. Проективное покрытие синузии трав достигает 30%, здесь обычны Ма1ап1кетит Ы/оНит, Тпеп1аИ8 еигораеа, Сутпосагршт с!гу- ор1еп8 и другие виды бореального мелкотравья. В синузии мхов абсолют- ное господство зеленых мхов (Р1еиго2шт 8скгеЪеп, Ну1осотшт 8р1еп(1еп8, РйИит сп81а-са81геп818). Видовой состав и роль лишайников невелики, а видовое богатство сосудистых растений (25 видов на 100 кв.м) самое высокое для дренированных экотопов. В эколого-ценотической структуре (см. рис. 8.14, А ) сообществ мень- ше доля боровых видов, больше - бореального мелкотравья и немораль- ных видов. Вместе с тем эколого-ценотические спектры сообществ в трех
типах экотопов (см. рис. 8.14, А-7,2,3)не различаются существенно. Можно думать, что различия в экологических режимах современных эко- топов определяются не столько положением участка на склоне, сколько степенью преобразования экотопов под влиянием пожаров разной перио- дичности. При условии длительного отсутствия пожаров растительный покров гряд от вершины до подножия склонов был бы представлен одной ассоциацией. Урочища межгрядовых понижений с проточным увлажнением повреж- дались пожарами в наименьшей степени. В понижениях с проточным увлаж- нением растут сфагновые ельники ассоциации Сапсг 1оИасае-Р1сееШт (Мо- розова, Коротков, 1999), отличающейся высоким флористическим разнооб- разием. В синузии трав доминируют КиЪиз скатаетогиз, Сутпосагршт скгу- ор1епз, Са1ата$гозРз сапезсепз, ЕршзеРчт зуЕаРсит и несколько видов осок. Здесь встречаются дерен шведский и пальчатокоренник пятнистый. В мохо- вом покрове (общее покрытие 60-90%) преобладают 8рка§пит ^гг^епзокт, 8рк. та^еИатсит, содоминантами являются Ну1осотшт зр1епскепз, РокуРчскит соттипе. В эколого-ценотическом спектре преобладают травя- но-болотные виды (см. рис. 8.14, Б -4), а видовая насыщенность максималь- на - 29 видов на 100 кв.м. На межгрядовых понижениях с застойным увлажнением (см. рис. 8.14, А, Б - 5) растут сфагновые сосняки ассоциации Охусоссо риа(кпре1аН-Рте1ит. Синузия деревьев сформирована разновозрастными популяциями сосны болотной формы. В синузии кустарничков доминиру- ют Ве1и1а папа и Апскготеска роН/оНа. В синузию трав входят Сагех райско- го, Епоркогит уа§таШт, Е1еоскапз ра!изРчз, Огозега гоШтИ/оНа и некото- рые другие виды (видовая насыщенность - 21 вид на 100 кв.м). Мохово-ли- шайниковый ярус имеет высокое покрытие (80-90%), содоминанты - РокуРчскит соттипе, 8рка§пит та§е11атсит, 8рк. §1г§епзокпи, 8рк. сарИН- /оНит. В эколого-ценотическом спектре наряду с травяно-болотными ви- дами - виды олиготрофные, свидетельствующие о высокой кислотности субстратов. Таким образом, в данной катене по природным причинам (условиям дре- нажа и степени увлажнения) хорошо дифференцированы только три вари- анта экотопов: вершины и склоны гряд, межгрядовые понижения с проточ- ным и застойным увлажнением. Варианты грядовых экотопов формируют- ся под влиянием пожаров. Исследования стационарной площади в районе озера Каливо показали, что положение в рельефе и гидрологический режим оказывают существен- ное влияние на динамику пожарных нарушений. Сообщества верхних частей склонов наиболее пожароопасны и могут повреждаться пожарами 2-3 раза за столетие. Сообщества на нижних частях склонов и межгрядовые пониже- ния пересыхают лишь в самые засушливые годы; вероятность возникнове- ния пожаров очень низка (не чаще одного раза в 200-300 лет). Увеличение частоты пожаров приводит к преобразованию ельников в монодоминант- ные сосняки паркового типа. При этом из состава сообществ практически полностью исчезает синузия трав, и существенно увеличивается проектив- ное покрытие синузий кустарничков, мхов и лишайников. Одновременно уменьшаются плотность и разнообразие населения птиц и беспозвоночных животных (Кулешова и др., 1996; Потапова, 1989).
* * * Пожарные нарушения, повторяющиеся с разной частотой, накладывают сильный отпечаток на современное распределение растительности по катенам. При отсутствии пожарных нарушений на большей части катены потен- циально возможно формирование ельников-черничников субклимаксового типа. Восстановление квазиклимаксовых лесов, описанных в разделе 8.2, маловероятно в связи с сильной трасформацией экотопов пожарами, обед- нением почв и плохой сохранностью потенциальной флоры. 8.4. Сукцессионные процессы в растительном покрове бореальных лесов и их связь с особенностями природопользования 8.4.1. Общая характеристика сукцессионных процессов В бореальных лесах обычны частые пожарные нарушения растительно- го покрова (Корчагин, 1954; Мелехов, 1966; Вакуров, 1975; Кулешова и др., 1996; Леса..., 1999; Лесное..., 2000; Ярошенко, и др., 2001; Волков и др., 2002; Громцев, 2002; Зайцева и др., 2002). Лесные сообщества, находящиеся на разных стадиях послепожарной сукцессии, очень широко распространены. Формирование мозаики пожарных нарушений в лесных ландшафтах было связано не только с пожарами от молний, но и с деятельностью человека, с давних пор выжигавшего леса для формирования охотничьих и пастбищных угодий, а также при подсечно-огневом земледелии (История..., 1986; Исто- рия..., 1987; Аграрная..., 1971, 1989; Власова, 1998; Паутов, 2000). По сравне- нию с территориями, расположенными южнее, быстрое истощение почв на подсеках и медленные темпы восстановления почвенного плодородия при- водили к необходимости вовлекать в сельскохозяйственный оборот все но- вые и новые территории. Такая система земледелия была сопряжена с боль- шой опасностью для лесов, поскольку огонь часто распространялся на при- легающие к подсеке территории. Таким образом, пожары уничтожали и по- вреждали таежные леса на огромных площадях, они же оказывали большое влияние на возобновление и формирование лесных экосистем, особенно на протяжении последнего тысячелетия. Важность пирогенного фактора, во многом определяющего состав и структуру современной тайги, подчеркива- ется практически во всех публикациях по лесам таежной зоны (Корчагин, 1954; Мелехов, 1966; Вакуров, 1975; Лесное..., 2000; Громцев, 1993, 2002; Волков и др., 2002; Наарапеп, 1965; Наарапеп, 8п1опеп, 1978; 8уг)апеп е! аГ, 1994 и др.). В настоящее время сформировалось представление о пожарах как естественном факторе динамики таежных лесов (Громцев, 2002; Волков и др., 2002), однако при этом не всегда учитывается, что большая часть по- жаров возникает по вине человека (Горшков, 1998; Кулешова, Коротков, 1998; Лесное..., 2000). В настоящем разделе пирогенные сукцессии описаны на примере Костомукшского заповедника. Помимо пожаров восточноевропейские бореальные леса в течение не- скольких столетий активно эксплуатировались. Здесь было распространено
Рис. 8.15. Схема сукцессий в бореальных лесах после сплошных рубок с сохранени- ем напочвенного покрова. Сплошные стрелки соединяют последовательные этапы сукцессии, штриховые стрелки означают возможность формирования разных этапов между очередным и конечным этапами. рубки Рис. 8.16. Схема сукцессий в бореальных лесах после распашек и/или выжиганий. Пояснения даны в подписи к рис. 8.15. углежжение, смолокурение, лесозаготовки и другие промыслы (Мелехов, 1966; История..., 1986; Паутов, 2002). Следует отметить, что леса эксплуати- ровались неравномерно, более всего пострадали лесные массивы вблизи сплавных путей и поселений. В целом, бореальные леса Европейской России, как и леса других полос, преобразованы в результате сложного сочетания рубок разных типов и ин- тенсивности, выжиганий, распашек и пр. (см. раздел 2.3). Наиболее распро- страненные варианты преобразования этих лесов Центра Русской Равнины
в производные древостои обобщены на рис. 8.15 и рис. 8.16. Леса, сформи- рованные в процессе развития первого поколения деревьев после прекраще- ния воздействий, существенно различаются в зависимости от способа воз- действий и типа субстрата (глины и суглинки, с одной стороны, и пески и су- песи, с другой). Дальнейшее спонтанное развитие, при условии свободного заноса семян основных ценозообразователей, через несколько поколений приходит к варианту, приближающемуся к исходному. В конкретных усло- виях разные способы преобразования лесов могут осуществляться совмест- но (сплошные рубки в сочетании с огневой очисткой лесосек подобны вер- ховым пожарам и пр.), интенсивность их может сильно варьировать, и в ре- зультате возникает огромное количество частных вариантов. В совокупности доля вторичных лесов, сформировавшихся после силь- ных антропогенных нарушений, оценивается не менее чем в 3/4 всей площа- ди покрытых лесом земель таежной зоны европейской части России (Яро- шенко и др., 2001). Значительная доля вторичных лесов сформировалась на концентрированных вырубках второй половины XX века. Так в Карелии площадь таких вырубок оценивается не менее чем в 2/3 всей лесной площа- ди (Громцев, 2000), а в Коми - около 1/5 лесопокрытой площади (Леса Рес- публики Коми, 1999). Трансформация лесного покрова под влиянием выру- бок рассмотрена на примере заповедника “Басеги”. Наличие малонарушен- ных лесов позволяет сопоставить их с лесами, в разной степени преобразо- ванными рубками. Это дает большое методическое преимущество по срав- нению с другими исследованиями вырубок. 8.4.2. Послепожарные сукцессии в долинных зандрах Костомукшского заповедника Лесные ландшафты Костомукшского заповедника - удобный модельный объект для изучения послепожарных сукцессий. Здесь всюду видны следы многократных пожаров: обожженные стволы и пожарные подсушины на соснах, обилие обугленных сухостойных деревьев и валежника, а также слой угля под подстилкой (Кулешова и др., 1996; Сукцессионные процес- сы..., 1999). Большинство пожаров, по-видимому, спровоцировано челове- ком. Об этом свидетельствует приуроченность очагов пожаров к дорогам, рекам и озерам, которые привлекали местных охотников и рыболовов. Сукцессии лесных сообществ, испытавших нарушения пожарами разной давности (от 20 до 250 лет), удалось проследить на примере четырех проб- ных площадей, заложенных в пределах долинного зандра на расстоянии 100-900 м от реки Каменной. По результатам исследований выделено два варианта пространственных рядов послепожарных сосняков, которые из-за сходства почвообразующих пород и положения в рельефе (вершины, верхние и средние части склонов) можно трактовать как временные последовательности. Существенными фа- кторами, определяющими направление пирогенных сукцессий, являются по- вторяемость пожаров и размеры гарей. Первый вариант развития послепожарных смен происходит после много- кратных и частых пожаров, охватывавших большие площади (порядка 102 -103 га). Частые пожары лишают восстанавливающиеся здесь сообщества
собственных источников семян ели и других позднесукцессионных видов, а значительная площадь нарушений препятствует достаточному заносу семян с других территорий в связи с ограниченными возможностями их распростране- ния. На начальных этапах смены, в первые десятилетия после пожара (гарь 1968 года) формируются сильно разреженные парковые сосняки вересковые зеленомошно-лишайниковые, относящиеся к ассоциации С1ас1ото агЪизси1ае- РтеШт Ъогеа1е 1ур1сит (Морозова, Коротков, 1999), а также лишенные древо- стоя вересковые лишайниковые пустоши с возобновлением сосны. В древостое сохраняется небольшая доля здоровых, оправившихся после пожара, генеративных деревьев сосны с диаметром стволов от 12 до 48 см. Их плотность составляет 30-40 деревьев на 1 га. Наиболее старые деревья имеют возраст 350-390 лет. На старых деревьях хорошо заметны следы 6-7 пожаров, прошедших здесь с начала XVII века. Незначительную долю составляют ослабленные, сильно ослабленные и усыхающие старовозраст- ные деревья с диаметром стволов 32-48 см. Небольшая доля приходится на сухостойные и ветровальные деревья сосны среднего и большого диаметра (16^40 см), погибшие в результате пожара 1968 г. Деревья сосны с диамет- ром стволов менее 8-16 см практически полностью сгорели. После пожаров происходит активное возобновление сосны, численность подроста которой достигает 50 тысяч экземпляров на 1 га. В условиях све- жей гари возобновление ели, березы, осины происходит слабо (численность подроста составляет 100-200 экз./га). В синузии кустарничков господствую- щие позиции занимает вереск (СаНипа уи1§ап8), к которому примешивается в небольших количествах брусника (Уасстшт угйз-Шаеа). Отдельными пят- нами встречается черника (Уасстшт туПШиз), водяника (Етре1гит кег- таркгосШит) и толокнянка (Агс1о81арку1о8 ича-игзг). Синузия трав слабо вы- ражена и представлена только единичными экземплярами 8оН<1а§о угг^аи- геа, Ап1еппапа (Пенса, Скатаепепоп ап^изП/окит, Е1рка81а81гит сотр1апаШт, АчепеИа^ехио8а. Видовое разнообразие сосудистых растений на этой стадии сукцессии возрастает за счет увеличения доли видов, относящихся к боровой и опушечной эколого-ценотическим группам (рис. 8.17). Самой разнообразной оказывается синузия лишайников (9-12 видов). Наиболее характерными видами лишайников являются С1акота ркуИоркога, С. ке/огпйз, С. р1еиго1а, СккПпа гапУ/егитсХ и др. (Сукцессионные процессы..., 1999) В синузии мхов, занимающей подчиненное положение, заметное уча- стие принимают Ро1у1пскит ^итрегтит, Р. рШ/егит, Р1еигошт зскгеЪеп, Эгсгапит зеорагшт. На первом этапе послепожарной сукцессии бедный песчаный субстрат определяет доминирование в сообществе наиболее олиготрофных видов: сосны - в древесной синузии, вереска - в кустарничковой, кладоний - в ярусе мхов и лишайников. Достаточно длительное время продолжается распад поврежденного пожаром древостоя сосны, что приводит к форми- рованию мозаики ветровально-почвенных комплексов (ВПК), представ- ленных стволами, вывальными ямами и буграми. Несмотря на то, что на первом этапе сукцессии вывалов мало (всего 40-50 на 1 га), в сообществе они создают дополнительную мозаику, которая дифференцировано ис- пользуется растениями для приживания. Так, встречаемость возобновле- ния сосны в западинах составляет 60%, на не затронутых вывалами суб- стратах - 36%, на комлях - всего 29%. Незначительное возобновление бе-
Гари Рис. 8.17. Видовое богатство и соотношение эколого-ценотических групп сосуди- стых растений в разных типах послепожарных сообществ: 1 - сосняк вересковый лишайниковый по гари 1968 г., 2 - сосняк брусничный зеленомош- но-лишайниковый по гари 1920 г., 3 - сосняк брусничный зеленомошно-лишайниковый по га- ри 1858 г., 4 - сосняк с елью черничный зеленомошный по гари 1822 г., 5 - ельник черничный зеленомошный по гари 1773 г. Эколого-ценотические группы: Вг - бореальная, Рп - боровая, №п - неморальная, XVI - водно-болотная, - опушечная. резы и ели встречается только в западинах. Видимо, на первых этапах сук- цессии, условия в западине характеризуются повышенной влажностью. В кустарничковой синузии виды с относительно высокой требовательно- стью к водообеспеченности (черника, водяника) (Цыганов, 1983) предпо- читают приживаться в вывальных ямах, а малотребовательные виды (то- локнянка, вереск, брусника) активно осваивают более сухие элементы ВПК. На втором этапе (гарь 1920 г., пробная площадь № 1) формируется сту- пенчато-разновозрастный сосняк, который также относится к ассоциации С1а<1ото агЪи8си1ае-РтеШт Ъогесйе 1ур1сит (Морозова, Коротков, 1999). Ма- ксимальную численность (400-500 экз./га) имеют тонкомерные виргиниль- ные и молодые генеративные деревья сосны с диаметром стволов 8-12 см, появившиеся после пожара 1920 г. (рис. 8.18). Снижение жизненного состо- яния и постепенное отмирание старых генеративных деревьев среднего и большого диаметра приводит к сильному уменьшению их численности. В сообществе формируется сомкнутый ярус подроста, который, преобразуя световой режим в нижних ярусах леса, определяет следующие изменения в напочвенном покрове: 1) среди кустарничков возрастает участие брусники, водяники, черники, доля вереска заметно уменьшается - черника и водяника на этом этапе сук- цессии способны осваивать не только западины, но и стволы с вывальными буграми; 2) синузия трав почти полностью выпадает из состава сообществ; 3) сильно снижается видовое разнообразие и сокращается набор эколо- го-ценотических групп сосудистых растений, начинают преобладать боре- альные виды (см. рис. 8.17);
Рис. 8.18. Вертикальная структура послепожарного сосняка, сформированного по гари 1920 г. Костомукшский заповедник, квартал 151. 4) в ярусе Э возрастает относительная доля мхов и уменьшается доля ли- шайников. На третьем этапе сукцессии (134-й год развития сообществ после пожа- ра, пробная площадь № 2) в древостое преобладают молодые и средневозра- стные генеративные деревья сосны диаметром 16-24 см, имеющие возраст 130-140 лет (гарь 1858 г.). Верхний полог, формируемый генеративными де- ревьями, имеет разреженную структуру (рис. 8.19). Картирование этих сооб- ществ показало, что сгущения древостоя приурочены к ВПК (рис. 8.20). На участках со сгущениями древостоя доминирующее положение принадлежит зеленым мхам и кустарничкам (бруснике, чернике и водянике), в прогалинах леса господствуют лишайники (С1айта гап§1/егта, С1а(1та агЪи8си1а, С1а(1та 81е11ап8, С1ас1ста ипсгаН8). Видовое разнообразие сосудистых растений здесь невелико, преобладают виды бореальной и водно-болотной эколого-цено- тических групп (см. рис. 8.17). Описанные здесь сосновые сообщества отно- сятся к субассоциации С1айото-РтеШт уассте1о8ит тугШН (Морозова, Ко- ротков, 1999). Таким образом, в настоящее время на части территории заповедника, подвергавшейся частым и крупным пожарам в прошлом, формируются мо- нодоминантные сосновые леса субклимаксного типа с разновозрастной структурой популяций сосны и пространственной разобщенностью ее воз- растных локусов. Основным механизмом сукцессии является постоянное преобразование экотопа, выражающееся в увеличении мощности подстилки (горизонта Ао) и в накоплении разлагающейся древесины. Так, если на гари 1968 г. толщи- на подстилки составляла 0,3-0,8 см, на гари 1920 г. - 1,0-1,8 см, то в сосня- ках по гари середины XIX века мощность подстилки достигает 4,5-5,0 см. Важным элементом преобразования экотопа является постоянное образо-
Рис. 8.19. Вертикальная структура послепожарного сосняка, сформированного по гари 1858 года. Костомукшский заповедник, квартал 153. вание вывалов, что приводит к увеличению мозаичности живого напочвен- ного покрова и появлению условий для возобновления новых видов. О по- тенциальной возможности возобновления ели в сосняках этого типа свиде- тельствует единичный подрост этого вида, причем плотность подроста тес- но связана с расстоянием от источника семян. Так, плотность подроста ели в сосняке лишайниково-зеленомошном, сформировавшимся после пожара 1858 г., на расстоянии 20 метров от приручьевого ельника (источника семян) составляет 4,1 тыс. штук/га и далее уменьшается при удалении на расстоя- ние 60, 100, 150 и 200 м в ряду 2,5-1,5-0,7-0,3 тыс. шт./га, соответственно. Второй вариант развития послепожарных смен характерен для сооб- ществ, которые в прошлом испытывали пожары не чаще одного раза в 100-200 лет, а размеры пожарных нарушений сопоставимы с радиусом ре- продуктивной активности ели (пробные площади № 3 - 151-152 кварталы, №4-145 квартал). При низкой частоте пожаров в сообществах успевает сформироваться генеративное поколение популяций ели и других поздне- сукцессионных видов, диаспоры которых заносятся с близлежащих неповре- жденных пожаром окружающих территорий. Наиболее часто второй вариант сукцессии отмечался рядом с долинами рек и ручьев, которые во время пожаров являются рефугиумами позднесук- цессионных видов. Начальные этапы смен протекают сходным образом. К 170-летнему возрасту (гарь 1822 г.) в первом ярусе появляются генератив- ные деревья ели, ивы козьей и берез (табл. 8.8). В результате в сообществе формируется собственный источник семян этих видов. Среди кустарников можно обнаружить виды, которые были утрачены во время пожаров - ря- бину и можжевельник. В напочвенном покрове начинает формироваться си-
Е23 / Е222 2 йс СЗ 4 ЕО 5 А п Рис. 8.20. Горизонтальная структура послепожарного сосняка, сформированного по гари 1858 г. (квартал 153): а - горизонтальная структура напочвенного покрова; б - размещение древостоя. Условные обозначения: 1 - западина, 2 - бугор, 3 - перегнивающие стволы деревьев, 4 - виды рода С1ас1ота, 5 - Р1еигойит зскгеЪеп, 6 - Р1еигойит зскгеЪеп + С1ас1та §рр., 7 - Уасстшт угйз-Шаеа, 8 - Уасстшт тугйИиз, 9 - ЕтреТгит т§гит, 10 - Ьесктг ра1из!ге, 11 - под- рост Ртиз зу1чез1пз, 12 - проекции основания стволов и крон деревьев Ртиз зу1чез1пз. нузия трав. Видовое разнообразие сосудистых растений здесь выше, чем в послепожарных сосняках, а по числу видов преобладает бореальная группа (см. рис. 8.17). В синузии мхов доминирование принадлежит Р1еиго2шт 8скге- Ьеп, Ну1осотшт 8р1епбеп8 и видам рода Эгсгапит. В это время в составе со- обществ появляются сфагновые мхи. Сообщества на этом этапе смены мож- но отнести к ассоциации Уассто-РтеШт Ъогесйе (Морозова, Коротков, 1999).
Онтогенетическая структура популяций древесных растений в послепожарных сообществах на разных этапах сукцессионной смены. Костомукшский заповедник Вид Число особей на 1 га по онтогенетическим состояниям Всего особей У 1т V ?1 82 8з Первый вариант послепожарной сукцессии Сосняк по гари 1968 года Рти8 $у1уе$1п$ 18875 40000 186 - 22 39 59122 Р1сеа оЪоуаШ - 85 - - — - 85 ВеШ1а риЪезсепз - 50 - - - - 50 Рори1и8 1гети1а - 150 - - - - 150 Сосняк по гари 1920 года Р1ГШ8 8у1уе81п8 - 2440 4094 2352 11 16 8913 Р1сеа оЪоуаШ - 128 29 5 - - 162 ВеШ1а риЪе8сеп8 - 130 133 6 2 4 275 Рори1и8 1гети1а - 190 - - - - 190 Сосняк по гари 1858 года Рти8 8у1уе81п8 - 92 156 1016 272 8 1544 Р1сеа оЪоуаШ - 12 3 8 1 - 24 ВеШ1а риЪе8сеп8 - 88 25 9 5 3 130 Рори1и8 1гети1а - 8 - - - - 8 Второй вариант послепожарной сукцессии Ельник по гари 1822 года Рти8 8у1уе81п8 - - - - 5 32 37 Р1сеа оЪоуаШ 49 231 266 334 171 9 1060 ВеШ1а риЪе8сеп8 - 543 77 90 133 122 965 Рори1и8 1гети1а 20 - - - - - 20 8аНх саргеа 37 - - - - 22 59 8огЪи8 §1аЪгаШ 80 1300 20 - - - 1400 Ельник по гари 1773 года Рти8 8у1уе81п8 - - - - 12 22 34 Р1сеа оЪоуаШ 101 428 1024 296 252 72 2173 ВеШ1а риЪе8сеп8 - 4 16 8 104 108 240 Рори1и8 1гети1а - 24 - 20 36 84 164 8аНх саргеа - - - - - 24 24 8огЪи8 §1аЪгаШ 3 1044 5 - - - 1052 К 200-220 годам в послепожарных сообществах (гарь 1773 г., пробная площадь № 4) происходят существенные преобразования. Во-первых, в результате отмирания старых деревьев в почвенном покро- ве образуется бугрово-западинный микрорельеф. Он сформирован вывала- ми разного времени. На 100 кв.м поверхности леса можно насчитать более 50 вывалов разных размеров и разной степени разложения. В этих сообще- ствах мощность гумусового горизонта достигает 5 см и более. В результате увеличивается влажность и плодородие почвы. Во-вторых, в сообществе появляются виды с относительно высокой тре- бовательностью к почвенным условиям. Так, в синузии деревьев существен- но увеличивается встречаемость мезотрофных видов - ивы козьей и осины.
В синузии трав появляются и увеличивают свое участие бореальные виды, утраченные во время пожаров - Ыз1ега согскйа, Соодуега герепз, Сутпосагршт скуор^епз, Ьиги1а рИоза, ОхаИз асе1озе11а, ЬусороНшт аппоР тит. Число видов сосудистых растений увеличивается, в основном, за счет видов бореальной эколого-ценотической группы (см. рис. 8.17). В синузии мхов появляются виды рода 8рка§пит, приуроченные, в основном, к влаж- ным понижениям микрорельефа - вывальным ямам. Увеличивается встре- чаемость Ну1осотшт зр1епНепз и Ро1у1пскит соттипе. Появляются новые виды - Аи1асотпшт ра1из1ге, ВагЪйоркоыа ЪагЪа1а, Вгаску1кесшт ге/1ехит, Са1уро§е1а пеезгапа, Огсгапит соп^езШт и др. Проективное покрытие сину- зии лишайников резко уменьшается. Сохранившиеся лишайники чаще всего приурочены к перегнивающий древесине ВПК. В-третьих, из состава верхнего яруса сообществ продолжает выпадать сосна, а также полностью прекращается ее возобновление в связи с ухудше- нием световой обстановки под пологом мелколиственно-еловых древостоев и отсутствием подходящих микроместообитаний. Одновременно восстанав- ливается нормальный оборот поколений основного эдификатора северота- ежных лесов - ели сибирской. Об этом свидетельствует существенное уве- личение численности ее популяции и преобразование инвазионного онтоге- нетического спектра в полночленный (см. табл. 8.8). Восстановление нор- мального оборота поколений и формирование устойчивой онтогенетиче- ской структуры популяции ели стало возможным благодаря восстановле- нию структуры почвенного покрова и появлению ниш возобновления ели - перегнивающих колод. С этим связано увеличение численности подроста ели в 20 раз и более в разновозрастных ельниках по сравнению с сообщест- вами на начальных этапах сукцессии. Таким образом, сосновые леса запо- ведника, расположенные рядом с долинами рек и ручьев, имеют постоянный приток семян позднесукцессионных видов, которые способны к 200-300- летнему возрасту сформировать сообщества субклимаксового типа, относя- щиеся к ассоциации Еи-РгссеШт тугйИе1озит (Морозова, Коротков, 1999). Датировка пожаров по пожарным подсушинам в разных частях Косто- мукшского заповедника показала, что часть пожаров охватывала обширные площади и по времени совпадала с засушливыми периодами и периодами по- вышенной горимости, отмеченными для лесов Севера (Вакуров, 1975). К ним относятся пожары 40-х и 80-х годов XVII века, 10-х, 60-х, 90-х годов XVIII века, начала XIX века, 20-х, 40-х, 70-х годов XIX века и 20-х годов XX столетия. Причинами возникновения пожаров, по-видимому, были не только климатические, но и антропогенные факторы (брошенные костри- ща, палы). Растительный покров заповедника “Костомукшский” в настоящее время представляет собой сукцессионную мозаику лесных сообществ, находящих- ся на разных стадиях послепожарного восстановления. Пирогенный фактор на протяжении многих столетий определял структуру и динамику лесных экосистем, способствовал формированию специфических фауно- и орнито- комплексов (Кулешова и др., 1996). Проведенные исследования приводят к выводу о том, что пожары играют ведущую роль в поддержании популяций сосны обыкновенной (согласно циклической эрозионно-пирогенной теории естественного возобновления сосны С.Н. Санникова, 1983) и комплекса свя- занных с ней видов светлохвойных лесов. Именно пожары определили абсо-
лютное преобладание сосновых лесов в лесном покрове заповедника и при- легающих к заповеднику территорий. При полном отсутствии пожаров в прошлом могло бы произойти значительное уменьшение доли сосновых ле- сов на территории заповедника. Скорость и направление послепожарных сукцессий определяются воз- можностями заноса и приживания диаспор ели и других позднесукцессион- ных видов. Для первого варианта смен характерно отсутствие или недоста- точный занос семян ели, обусловленные частыми повреждениями лесов по- жарами и элиминацией ели на обширных площадях. В этом случае восстано- вление еловых лесов может либо длительно задерживаться на стадии разно- возрастных сосняков, представляющих собой диаспорический субклимакс, либо проходить через стадию разновозрастных елово-сосновых лесов. Для второго варианта смен, протекающих в непосредственной близости от сохранившихся участков еловых лесов, характерно постепенное возрас- тание участия ели и комплекса связанных с ней видов и формирование на за- ключительных стадиях сукцессии разновозрастных ельников черничных зе- леномошных субклимаксового типа. В сообществах верхних и средних час- тей гряд восстановление полноценной генеративной фракции ели при усло- вии заноса семян происходит через 170-200 лет после пожара. На заключи- тельных этапах сукцессионного развития сообществ изменяются световые и экотопические условия, что приводит к прекращению возобновления сосны. В результате сосна постепенно уменьшает свое участие и полностью выпа- дает из состава древостоев. В связи с высокой продолжительностью жизни сосны в условиях севера полное исчезновение этой древесной породы из со- става древостоев может произойти лишь через 400-500 лет после пожарно- го нарушения. 8.4.3. Сукцессии на вырубках (на примере заповедника “Басеги”) В настоящем разделе проведен анализ современного состояния вырубок разных типов и долгосрочных изменений в растительном покрове, связан- ных с рубками леса и формированием вторичных лесов. В результате уда- лось выявить принципиальные отличия в структурно-динамической органи- зации вторичных хвойно-мелколиственных лесах, формирующихся на вы- рубках, от малонарушенных темнохвойных лесов. В качестве исходного материала использовались описания растительно- сти, сделанные на 369 временных пробных площадях 20 х 20 м. Все исполь- зованные пробные площади расположены в интервале высот от 350 до 500 м над уровнем моря, имеют уклон не более 1,5°, тип условий местопроизраста- ния СЗ, соответствуют исходному типу леса ельник папоротниковый (фоно- вому для исходной растительности территории заповедника - Игошина, 1944), не имеют выходов коренных пород и водоносных горизонтов на по- верхность, не имеют следов пожаров и огневой очистки лесосек. Анализ истории природопользования (Ярошенко и др., 1998) показал, что, несмотря на все изменения применявшихся технологий и интенсивности лесозаготовок, здесь до начала 80-х годов лишь в очень небольшом объеме применялись рубки, приводившие к полному оголению вырубленных пло- щадей и к абсолютному уничтожению условий, пригодных для сохранения
флоры коренных лесов. Благодаря этому даже крупные массивы сплошных вырубок 50-х-70-х годов флористически достаточно близки к малонарушен- ным темнохвойным лесам территории заповедника. За долгую историю хо- зяйственного освоения лесов северо-востока Пермской области здесь при- менялось широкое разнообразие типов лесозаготовок - от низкоинтенсив- ных приисковых рубок до механизированных сплошных концентрирован- ных рубок с применением тяжелой гусеничной техники и практически с пол- ным уничтожением как древостоя, так и нижних ярусов леса. Можно выделить несколько основных типов рубок по их влиянию на состав вновь формирующегося (или остающегося) древостоя и нижних ярусов леса. 1. Приисковые рубки проводились в окрестностях заповедника “Басеги” с самого начала лесохозяйственной деятельности на этой территории и до ор- ганизации заповедника. Интенсивность приисковых рубок невелика (около 20% общего запаса, как правило, это выборка не более нескольких десятков деревьев на 1 га) и сопоставима с естественными колебаниями процесса отпа- да деревьев старших поколений. Благодаря применению в прошлом конной вывозки древесины при данном типе рубок повреждение нижних ярусов леса и почвенного покрова оказывалось относительно небольшим. Сколько-ни- будь заметные следы проведения приисковых рубок исчезают достаточно бы- стро; уже через 15 лет только по сохранившимся остаткам пней можно судить об их проведении. Единственным видом, численность которого резко сокра- тилась в результате приисковых рубок, является сосна сибирская или кедр. В связи с тем, что доля кедра в составе древостоя достаточно мала (вне речных долин и окраин болот - до нескольких деревьев на 1 га), даже низкоинтенсив- ные приисковые рубки кедра были способны существенно снизить его чис- ленность и воспрепятствовать его дальнейшему возобновлению. 2. Подневольно-выборочные рубки с отпуском древесины “от верш- ка”, то есть деревьев, имеющих диаметр ствола на высоте груди более скольких-то вершков (обычно, 8-9 вершков или 36^0 см, а в среднем око- ло 52 см - Шергольд и др., 1970). Граница между этим и предыдущим ти- пом рубок достаточно размыта. Объем выборки составляет при данном типе рубки от 25 до 30% запаса и довольно незначительно отличается от естественного отпада за период в несколько десятилетий. Благодаря это- му, через 60-70 лет результаты этих рубок слабо сказываются на структу- ре древостоя (Шергольд и др., 1970). В разных частях территории заповед- ника “Басеги” нами найдены довольно большие участки леса, пройденные данным типом рубок в 40-е-50-е годы; современная структура древостоев в пределах пройденных этими рубками массивов достаточно близка к ес- тественной и заметно различается лишь отсутствием крупномерных де- ревьев старших поколений. Одно из важнейших следствий интенсивных выборочных рубок - отсут- ствие в насаждении, по крайней мере, в течение 30-50 лет после такой руб- ки, крупного валежа, что приводит к потере необходимого субстрата для развития жизнеспособного подроста ели (Ярошенко и др., 1998) и, следова- тельно, к разрыву потоков поколений этого вида. 3. Условно-сплошные и, принципиально сходные с ними, сплошные руб- ки. Широкое распространение условно-сплошных рубок было связано с не- обходимостью заготовки значительных количеств деловой древесины при низкой потребности в дровяной древесине.
Встречаемость проростков ели, пихты и березы на 1,5-метровых участках валежа Усьвенского лесничества заповедника "Басеги" Сообщества Встречаемость проростков, % ель пихта береза Мал ©нарушенный елово-пихтовый лес (кв. 18) 28,7 2,8 Нет Вырубка 15-летнего возраста (кв. 43н) 1,7 Нет 0,8 Примечание. Учет всходов на вырубке проводился в пределах 50-метровой полосы от стены леса, наблюдаемые различия не могут быть объяснены разницей в количестве выпадающих семян. Оба учета выполнены в августе 1997 г. При условно-сплошных рубках обязательно происходит частичная или полная смена темнохвойных видов деревьев мелколиственными. Доля мелко- лиственных деревьев в первом после рубки поколении зависит от многих при- чин. При отсутствии механизированных способов разработки лесосек на вал- ке и трелевке древесины и интенсивности выборки 85-90% запаса сохраня- лось значительное число подроста и тонкомера хвойных (не менее 250-300 шт. тонкомера и 3-5 тыс. шт. подроста на 1 га - Жебряков, Никонов, 1982). Это обеспечивало достаточно высокую возобновляемость лесосек хвойными и формирование на месте вырубки смешанных хвойно-лиственных насаждений, реже - лиственных с примесью хвойных. Формирование хвойной части нового древостоя происходило на 32-78% за счет подроста, на 22-68% - за счет тонкомера (Шергольд и др., 1970). Доля ели, по нашим наблюдениям, в составе формирующихся древостоев повсеместно сильно возрастала в ре- зультате интенсивного отпада пихты, поврежденной в процессе рубки. Сохранившийся после рубки и вновь сформировавшийся подрост хвой- ных до 70-80-летнего возраста находится под пологом мелколиственного насаждения. В возрасте 70-80 лет начинается выход основной массы хвой- ных деревьев в верхний ярус, по времени совпадающий с началом распада березового полога. Распад мелколиственного полога и формирование ус- ловно-одновозрастного хвойного насаждения заканчивается к 120-130 го- дам (Шавнин, 1962). Сплошные рубки леса существенно изменяют характер лесовозобнови- тельного процесса. Так, на участках сплошных и условно-сплошных выру- бок валеж, подвергающийся воздействию прямых солнечных лучей и высы- хающий иногда до воздушно-сухого состояния, перестает служить хорошим субстратом для возобновления хвойных пород. В частности, на 15-летней вырубке отмечены значительные особенности как по численности пророст- ков основных древесных видов так и по наличию их особей в возрасте стар- ше одного года (табл. 8.9, см. рис. 8.6). Вместе с тем, благоприятные свето- вые условия и наличие техногенно-нарушенной почвы обусловливают зна- чительно более высокую численность подроста ели непосредственно на поч- ве (на той же 15-летней вырубке - около 350 шт/га; плотность послерубоч- ного возобновления ели и пихты всех возрастов под пологом 64-летнего бе- резняка достигает 3 тыс. шт/га). В процессе развития формирующихся на вырубках вторичных лесов происходят сложные процессы изменения структуры древесного яруса, свя-
Рис. 8.21. Изменение сомкнутости древесного яруса в зависимости от возраста рубки (0 - малонарушенный лес) занные как с развитием молодой части древостоя, так и с постепенным вы- падением тонкомерных и фаутных деревьев, оставленных в процессе рубки. Результатом этого является резкое снижение суммарной сомкнутости дре- востоя после рубки, затем постепенный ее рост по мере роста мелколист- венного древостоя, и уже после 60-70-летнего возраста - снова снижение, связанное как с гибелью значительной части оставленного при рубке тонко- мера, так и с началом распада мелколиственного полога (рис. 8.21). Однов- ременно с этим происходит резкое изменение количества валежа, особенно в первые годы после рубки (что связано с сильным разрушением имевшего- ся под пологом валежа под воздействием лесозаготовительной техники). Восстановление исходного проективного покрытия валежа не происходит даже к 105-летнему возрасту (рис. 8.22). Детальная оценка долгосрочных изменений флористического разнооб- разия на вырубках проводилась нами для наиболее распространенного в прошлом на территории окрестностей хребта Басеги типа вырубок - услов- но-сплошных и аналогичных им по технологии сплошных с нерегулярным расположением волоков и пасек, с оставлением на корню части тонкомера и деревьев березы и проводившихся без применения тяжелой многофункци- ональной техники (т.е. с валкой ручными или бензиновыми пилами и тре- левкой лошадьми или легкими тракторами). В структуре, и, отчасти, в составе травяно-кустарничкового покрова в первые годы после вырубки происходят достаточно резкие изменения. Зна- чительно сокращается доля таежного крупнотравья, в частности, таких фо- новых для малонарушенных лесов видов, как щитовник австрийский, коче- дыжник женский, борец высокий и др., а также происходит выпадение или резкое сокращение численности ряда видов, обычных для малонарушенных лесов (тайника сердцелистного, гудайеры ползучей, княженики, малины хмелелистной и др.). Несмотря на резкие количественные изменения в со- ставе травяно-кустарничкового покрова, качественные изменения во фло- ристическом составе в первые 10-15 лет на вырубках этого типа относи- тельно невелики, что связано с наличием сохраняющихся групп подроста и тонкомерных деревьев, обеспечивающих на отдельных участках вырубки
среднего проективного покрытия валежа в зависимости от Рис. 8.22. Изменение возраста вырубки (0 - малонарушенный лес). Рис. 8.23. Изменение общего числа видов сосудистых растений в составе яруса С на пробной площади размером 400 кв.м в зависимости от возраста вырубки. условия, приемлемые для существования многих типично лесных видов рас- тений. Однако, по мере распада этих групп и формирования сомкнутого мелколиственного полога происходят дальнейшие качественные изменения во флористическом составе растительности вырубок этого типа. Изменения флористического разнообразия, происходящие после сплош- ной рубки леса в течение последующих десятилетий, сложны и многообраз- ны. Такие интегральные показатели, как общее число видов на пробную площадь, не дают сколько-нибудь достоверной оценки происходящих изме- нений. Так, уменьшение обилия и встречаемости видов ненарушенных лесов (например, таежного крупнотравья) происходит одновременно с поселением на вырубках ряда пионерных видов, в том числе и нетипичных для исходных малонарушенных лесов. Одновременно с выпадением одних видов, широко представленных в малонарушенных лесах, происходит увеличение встреча- емости ряда других. В целом общее число видов на единицу площади изме- няется немонотонно (рис. 8.23); характер наблюдаемой зависимости опреде- ляется, в частности, размером учетной площади.
Возраст вырубки, лет Рис. 8.24. Изменение суммарного проективного покрытия видов таежного крупно- травья (полученное суммированием баллов по шкале Браун-Бланке для отдельных видов) в зависимости от возраста вырубки (сплошная линия) и то же - для трех фо- новых видов - Огуорипь ЛПа1а1а (На$т.) А. Сгау, А^кугшт /Шх-/етта (Ь.) КоШ и АсотШт 8ер1:еп1:г1опа1е КоеПе (штриховая линия). Более определенные закономерности, объясняющие и изменение сум- марных показателей, проявляются при рассмотрении отдельных экологиче- ских групп или видов растений. При рассмотрении отдельно видов из группы таежного крупнотравья, типичных для малонарушенных лесов заповедника “Басеги” (АсотШт 8ер1еп1г1опа1е, А1кугшт /Шх-/етта, СасаИа казШШ, С аг Латте тасгоркуИа, СгсегЫш ига1еп818, С1г8шт ке1ег орку Пит, С1г8шт о1егасеит, Сгерг8 ра1иЛо8а, Сгерг8 81Ыпса, Эгркшит 81Ыпсит, Эгуор1еп8 саПки81апа, Эгуор1еп8 ехрап8а, Эгуор1еп8 /Шх-та8, РШрепЛи1а и1тапа, Сеит пха1е, 1трайеп8 поИ-1ап§еге, Ьа1куги8 §теИпи, МаПеиссга 81ги1кюр1еп8, 8епес1о петогеп818, 81аску8 8у1хайса, игйса Линса, Уа1ег1апа \хо1реп818, УегаШит 1оЬеИапит) проявляется четкая и однозначная закономерность как в изменении суммарного обилия, так и в изменении встречаемости отдельных видов (рис. 8.24, табл. 8.10). В 100-лет- нем лесу, сформировавшемся на месте вырубки, число видов таежного круп- нотравья на пробную площадь составляет лишь около 30% по сравнению с малонарушенным лесом, при существенно меньшем суммарном обилии (около 35% исходного). Существует еще целый ряд видов, не входящих в группу таежного крупнотравья, аналогичным образом реагирующих на руб- ку леса. Список этих видов приводится в табл. 8.10 в разделе “малонарушен- ные леса” (с указанием их средней встречаемости в лесах и на вырубках раз- ных возрастов). Эти виды могут быть использованы как индикаторы при выявлении малонарушенных участков леса (или, по крайней мере, лесов, возраст которых значительно превышает 100 лет). Такие резкие изменения роли данной группы видов в растительных сообществах вырубок по сравне- нию с малонарушенным лесом связаны с резким изменением экологических условий, в первую очередь, влажности и температурного режима верхних почвенных горизонтов. Так, на участках сплошных вырубок амплитуда су- точных колебаний влажности и температуры приземного слоя воздуха мо- жет быть в 2,0-2,5 раза выше, чем под пологом леса, и даже достигать ле- том температуры 15-20° и влажности 50-60% (Зубарева, 1967; Елыпин,
Таблица 8.10 Встречаемость видов в разных вариантах лесов заповедника "Басеги" Виды растений Встречаемость, % Относительное умень- шение встречаемости, % в малона- рушенных лесах на моло- дых вырубках на старых вырубках на моло- дых вырубках на старых вырубках Группа 1. Виды, характерные для малонарушенных лесов Рке§ор1еп8 соппесПИз 95 82 40 13 58 Аткугшт/Шх-^етта 86 62 30 28 65 УегаШит кэЪекапит 84 9 0 89 100 ЕдшзеШт $у1уаПсит 84 23 6 73 93 Сгер1$ ракик)8а 70 3 0 96 100 АсотШт $ер1епРчопа1е 68 22 38 67 44 Сегатит $у1уаПсит 65 4 28 93 57 Спхшт кеШгоркуПит 51 22 22 58 57 Ро1у§опит Ы$1оПа 43 0 0 100 100 Са1ата§го8й8 1ап§8с1ог//И 43 25 4 42 91 Уа1ег1апа уо1§еп818 43 18 40 59 08 8ах1/га§а рипсШШ 38 2 6 95 84 Стсаеа а1рта 38 5 4 87 89 Е1р1аЫит 81Ыг1сит 38 44 18 16 52 1траПеп8 поН-Шп§еге 35 0 0 100 100 РиЪи8 агсПси8 35 3 12 90 66 ЕШрепНиЫ икпапа 32 11 2 65 94 Сеит пча1е 32 7 4 78 88 Рапипси1и8 гереп8 27 5 2 80 93 СасаИа ка81а1а 27 13 6 52 78 Скгу8О8р1етит аИегт/оНит 27 10 22 62 19 Ьа1куги8 §теИпН 24 0 2 100 92 Муо8ой8 ра1и81п8 24 3 0 87 100 Егуор1еп8 саПки81апа 22 0 4 100 82 Сагех §1оки1ап8 22 4 12 80 45 Ьа1куги8 чегпи8 19 0 0 100 100 Ыаску8 8уЫайса 19 6 0 66 100 Эгуор1еп8 /Шх-та8 19 4 4 80 79 Ы81ега согскша 16 0 0 100 100 МаРеиссга 8ШШЫорШп8 16 2 0 86 100 8епес1о петогеп818 16 4 4 74 75 Сапйатте тасгоркуИа 14 2 0 86 100 СгПса скота 14 3 0 78 100 Ую1а ер1р8Иа 14 3 6 74 56 СтегЫш ига1еп818 14 8 6 39 56 ЕрИоЫит то Ша пит 11 0 0 100 100 СаИка ра1и81п8 11 1 0 92 100 Группа 2. Виды, характерные для молодых вырубок Скатаепепоп ап§и8П/оНит 68 92 20 - - Ьиги1а рИо8а 35 89 68 - - А§ГО8Й8 1епш8 0 39 20 - - Сегатит ргаШп8е 5 33 10 - - 8аНх саргеа 0 28 4 - - СпаркаИит 8уЫаПсит 0 20 0 - - Ее8скатр81а сае8рРо8а 0 17 0 - - Рикпопапа оЪ8сига 8 14 0 - - Са1ата§го8й8 сапе8сеп8 0 11 2 - -
Виды растений Встречаемость, % Относительное умень- шение встречаемости, % в малона- рушенных лесах на моло- дых вырубках на старых вырубках на моло- дых вырубках на старых вырубках Группа 3. Виды, характерные для старых вырубок Ьотсега акагса 35 38 92 - - РиЪи8 захаПИз 27 27 90 - - МеПса пШап8 3 49 84 - - Рга§аг1а уе8са 0 8 70 - - А]иуа гер1ап8 11 35 56 - - 8оП4а§о у1г§аигеа 14 28 56 - - Ра4и8 ачшт 3 36 52 - - А8агит еигораеит 0 17 44 - - Рикпопапа тоН881та 16 20 34 - - Сагех <И§Ра1а 0 20 34 - - Руго1а гоШпсИ/оИа 0 0 26 - - А1га§епе 81Ыг1са 11 9 24 - - Баркпе техегеит 0 1 22 - - Роа рга1еп818 0 6 18 - - Нирегйа 8е1а§о 0 1 16 - - Тка1ус1гит тти8 5 12 16 - - Едш8еШт рга1еп8е 5 3 12 - - Сагех сапе8сеп8 0 5 10 - - Р1еиго8регтит ига1еп8е 0 6 10 - - Уасстшт уШ8-и1аеа 0 0 10 - - 1986; Мурзаева, 1978; Смолоногов, 1966; Суворов, 1968). При этом летом среднесуточная температура на вырубках везде выше, а среднесуточная влажность ниже, чем под пологом леса. Это и обусловливает наиболее бы- строе выпадение именно тех видов, которые требуют для своего развития высокой влажности почвы и приземного слоя воздуха. Вероятно, большое значение имеет также продолжительность бесснеж- ного периода, влияющая на развитие нижних ярусов леса как непосредствен- но, через изменение длины вегетационного периода, так и косвенно - через более быстрое высыхание почвы и значительно более сильное промерзание верхних почвенных горизонтов при поздневесенних заморозках. Открытые вырубки и формирующиеся на их месте мелколиственные леса значительно раньше освобождаются от снежного покрова, чем исходные темнохвойные леса (Мельчанов, Данилик, 1973), что служит дополнительным фактором, стимулирующим выпадение видов крупнотравной группы. Достаточно важным фактором, приводящим к изменениям экологиче- ских условий на сплошных вырубках в течение первых нескольких лет, а иногда и до 15-20 лет, является почвенная эрозия. Размыв верхних почвен- ных горизонтов на месте временных лесовозных дорог достигает нередко 50-70-сантиметровой глубины; отдельные промоины достигают глубины 2-3 метров. Значительная почвенная эрозия является характерной неотъе- млемой частью сплошных рубок на территории Среднего Урала (Терентьев, 1968; Фирсова, 1969; Шумаков и др., 1973). Кроме непосредственного влия-
ния, заключающегося в смыве наиболее плодородных горизонтов почвы и появлении значительных обнаженных участков, почвенная эрозия оказыва- ет достаточно сильное косвенное воздействие на условия существования растений на вырубках. Это воздействие заключается в формировании новой системы поверхностного стока, оказывающей значительно большее дрени- рующее воздействие на территорию, чем система водотоков, существовав- шая под пологом малонарушенного леса. На молодых вырубках фоновыми видами являются малина, иван-чай и вейник лесной, встречающиеся и в малонарушенных лесах (преимуществен- но по окнам вывалов). Минимум численности этих видов приходится на сре- дневозрастные мелколиственные леса, где отсутствуют как техногенные от- крытые участки и сбитая почва, так и ветровальная мозаика. Столь же ха- рактерными видами для молодых вырубок являются некоторые другие пио- нерные виды (см. табл. 8.10, группа 2). Значительную индикаторную ценность (в плане определения степени антропогенной нарушенности лесов) представляет собой комплекс видов, имеющих высокую встречаемость на вырубках старших возрастов (60-100 лет) и низкую - в естественных малонарушенных лесах. Эти виды перечислены в составе группы 3 таблицы 8.10. В целом, сплошные рубки леса приводят к очень долгосрочным, не сгла- живающимся даже в течение первого столетия, изменениям как в структуре всех ярусов лесного сообщества, так и в биологическом разнообразии. Благодаря тому, что в большинстве регионов России в течение всего пе- риода ведения лесного хозяйства велись рубки с оставлением участков ис- ходного древостоя, групп тонкомерных деревьев и подроста, лесов вдоль бо- лот, ручьев, крутых склонов и по другим неудобным для рубки местам, а ре- альный средний оборот рубки составлял значительно более 100 лет, там в значительной степени сохранилось биологическое разнообразие исходных лесов. Однако, при использовании современных способов рубки и при 80-120-летних оборотах уничтожение значительной части сохранившейся природной флоры может произойти за 1-2 оборота рубки. Наглядным при- мером этого являются леса Подмосковья и других центральных областей Европейской России, где идет процесс интенсивного вымирания многих ти- пично лесных видов растений, бывших здесь достаточно обычными еще в начале нашего столетия. Усугубляет ситуацию применение индустриальных технологий разра- ботки крупных лесных массивов, при которых сохранившиеся фрагменты исходных лесных экосистем (семенники, кулисы и др.) занимают лишь не- большую площадь и располагаются в регулярном порядке. Отсутствие учета этих сохранившихся островков биологического и структурного раз- нообразия при следующих оборотах рубки неизбежно должно привести к катастрофическим последствиям для сохранения флоры и фауны корен- ных лесов. Единственным способом сохранения в природных условиях всего флористического комплекса Уральской темнохвойной тайги (и анало- гичных лесных сообществ) может быть сохранение достаточно крупных участков естественных малонарушенных лесов одновременно с введени- ем на значительных площадях (ныне занятых “старовозрастными”, как малонарушенными, так и прошедшими через доиндустриальные рубки,
лесами) систем рубок, позволяющих в максимальной степени сохранить структурные и средообразующие особенности исходного леса и таким образом обеспечить условия для максимального сохранения его биологи- ческого разнообразия. 8.4.4. Основные варианты позднесукцессионных разновозрастных бореальных лесов В литературе широко распространены представления о том, что ненару- шенными (коренными, климаксовыми) бореальными лесами Европейской России являются разновозрастные сосновые и еловые (елово-пихтовые) ле- са (Федорчук и др., 1998; Волков и др., 2002; Громцев, 2002; Зайцева и др., 2002; Пахучий, 2002 и др.). В качестве основного признака таких лесов рас- сматривается разновозрастность древостоя. Как было показано в главах 1, 6, 7, разновозрастность - это один из необходимых, но недостаточный при- знак климаксовых лесов, вторым существенным признаком является полно- та представленности потенциальной флоры и фауны. Как было показано в предыдущих главах, устойчивое существование в климаксовых лесах эколо- гически разнообразной флоры и фауны связано с двумя основными элемен- тами мозаики (окна и ВПК). Исследования старовозрастных малонарушенных еловых и пихтово-ело- вых лесов проводились в республиках Коми и Карелии (см. рис. 8.3). В Рес- публике Коми обследовались труднодоступные лесные массивы на террито- рии пяти административных районов (см. рис. 8.1, точки 1-7}. В Ухтинском районе места исследований располагались в верховьях реки Ухта (7) и реки Воль (2), в Усть-Кул омском районе - в верховьях реки Нем (3) и в бассейне реки Воль (4), в Удорском районе - в долине реки Кула (5) и в верховья ре- ки Вашка (6), в Прилузском и Койгородском районах - в верховьях рек Сед- ка и Суран (7). Все места исследований в Республике Коми были расположе- ны в пределах 60-64° с.ш. и 47-54° в.д. на высоте 180-250 м над уровнем мо- ря. Все точки относятся к зоне средней тайги (Растительность..., 1980). Гео- логия, гидрология, климат и ландшафты подробно описаны в Атласе Коми АССР (1964). В Республике Карелия места проведения работ были расположены в Ко- стомукшском и Пяозерском районах (см. рис. 8.3, точки 8-9): в окрестностях и внутри заповедника “Костомукшский” (3) и в труднодоступной части Пяо- зерского лесхоза вблизи горы Сиэппитунтури (9). Географические коорди- наты территории 64-66.5° с.ш. и 30-31° в.д., высота над уровнем моря 200-350 м. Территория относится к зоне северной тайги (Растительность..., 1980). Детальные описания геологии, климата, почв и ландшафтов опубли- кованы (Экосистемы..., 1995). Растительность, помимо еловых и пихтово-еловых лесов в Коми и ело- вых лесов в Карелии, представлена послепожарными сосновыми лесами, послерубочными или послепожарными мелколиственными (береза, осина) лесами и болотами различных типов. При выборе участков для геоботанических описаний мы учли получен- ные ранее данные о ведущей роли пирогенного фактора в дигрессивных преобразованиях лесов бореальной зоны (Корчагин, 1954; Мелехов, 1966;
Основные элементы структуры малонарушенных темнохвойных бореальных лесов разных типов Признак Типы лесов Долинные не- морально-бо- реально-вы- сокотравные В одораз де льные неморально- бореально- высокотрав- ные неморально- бореальные бореально- зеленомош- ные зелено- мошные 1 2 3 4 5 Доминирование темнохвойных видов С, 8Т - стратегии {Ргсеа, АЫез, Ртиз зНмпса) А ярус + + + + + В ярус + + - - - С ярус + + + - - Присутствие лиственных видов К - стратегии (ВеШ1а, Рори1из, $аПх, А1пиз) А ярус + + + + + В ярус + + - - - С ярус + + + - - Наличие валежа разных стадий разложения 1 стадия + + + + + 2 стадия + + + - - 3 стадия + + - - - Наличие вывалов + + - - - с педотурбациями Наличие углей в - + + + + подстилке и в почве Мощность под- 1-2 см 1-2 см 3-5 см >10 см 10 см стилки Вальтер, 1974; Вакуров, 1975; Кулешова и др., 1996; Сукцессионные процес- сы..., 1999; Волков и др., 2002; Громцев, 2002) и, в связи с этим, особое вни- мание уделили старовозрастным лесам с доминированием ели и пихты, ко- торые длительное время не повреждались пожарами (200-300 лет и более). Были выделены следующие типы бореальных лесов Карелии и Коми: • долинные (приручьевые) неморально-бореально-высокотравные ель- ники, • неморально-бореально-высокотравные ельники на водоразделах, • ельники неморально-бореальные, • ельники бореально-зеленомошные (черничники), ельники зеленомош- ные. Последние три типа могут занимать различные позиции на водоразде- лах. В перечисленных типах еловых лесов в разной степени представлены признаки квазиклимаксовых лесов (табл. 8.11). Характеристика этих типов выполнена на основе описаний 240 пробных площадей в Коми и 156 проб- ных площадей в Карелии. По возрасту деревья в еловых лесах Карелии были в среднем на 100 лет старше деревьев в соответствующих биотопах Коми. Максимальный опре-
Некоторые показатели древостоя темнохвойных лесов республик Коми (пихто-ельники) и Карелии (ельники) Тип сооб- щества Возраст, лет Высота деревьев верхнего яруса, м Диаметр ели на вы- соте 1,3 м, см Класс бонитета Сомкну- тость крон, % средн. макс. средн. макс. средн. макс. Пихто-ельники 1 182 274 25 32 38 56 2-3 30 2 141 216 22 28 36 52 2-4 25 3 152 290 24 27 42 62 2-4 45 4 124 252 24 29 34 43 2-4 40 5 103 202 21 24 27 45 3-5 35 Ельники 1 236 375 20 28 39 60 2-4 40 2 207 351 15 27 28 55 2-5 40 3 202 361 12 28 32 61 3-5 50 4 121 327 12 28 25 40 3-5 50 5 171 354 13 18 22 32 4-6 30 Примечание. 1 - приручьевые высокотравные, 2 - водораздельные высокотравные, 3 - не- морально-бореальные, 4 - черничные, 5 - зеленомошные. Таблица 8.13 Оценки видового разнообразия сосудистых растений в темнохвойных лесах республик Коми (пихто-ельники) и Карелии (ельники) Тип сообщества Все виды Деревья Кустарники Травы Пихто-ельники: Видовое богатство 1 196 13 13 170 2 167 10 13 144 3 135 11 13 111 4 115 12 11 92 5 36 8 2 26 Ельники: Видовое богатство 1 98 8 8 82 2 75 7 5 63 3 83 8 9 66 4 54 9 5 40 5 32 7 3 22 Пихто-ельники: Видовая насыщенность 1 39,6 4,2 2,8 32,7 2 42,3 3,5 3,4 35,4 3 32,3 4,6 2,1 25,6 4 20,2 4,0 1,2 14,6 5 10,3 2,8 0,4 7,1 Ельники: Видовая насыщенность 1 30,1 3,1 1,7 25,3 2 41,7 4,1 1,6 36,0 3 27,1 4,4 1,2 21,5 4 17,1 4,2 0,9 12,1 5 10,6 3,6 0,5 6,5 Примечание. Тип сообществ: 1 - приручьевые высокотравные, 2 - водораздельные высокот- равные, 3 - неморально-бореальные, 4 - черничные, 5 - зеленомошные. Видовое богатство - число видов во всех описаниях, видовая насыщенность - среднее число видов на пробную площадь 100 кв. м.
деленный возраст ели в Карелии был 375 лет, в Коми - 290 лет. При этом распределение среднего возраста ели по биотопам оказалось одинаковым в изученных лесах Карелии и Коми: максимальный средний возраст был заре- гистрирован в приручьевых лесах, близок к нему средний возраст ели в вы- сокотравных ельниках на водоразделах и в неморально-бореальных сооб- ществах; минимальный возраст отмечен в ельнике-черничнике и в ельнике зеленомошном (табл. 8.12). Высокотравные и приручьевые леса встречаются очень редко, они харак- теризуются наиболее сложной структурой древесного яруса и травяного покрова, максимальным видовым разнообразием (табл. 8.13). Более подроб- но они рассмотрены в разделе 8.2. Неморально-бореальные ельники и пихто-ельники распространены более широко. В Карелии эти леса, по сравнению с высокотравными и приручьевы- ми лесами, имеют более низкий бонитет и представлены деревьями меньше- го размера (табл. 8.12) участие видов неморальной эколого-ценотической группы незначительно (рис. 8.25). В лесах Коми размеры деревьев и бонитет насаждений неморально-бореальных ельников и пихто-ельников сильно варь- ируют, в отдельных случаях эти показатели близки к таковым в высокотрав- ных лесах (см. табл. 8.12). Неморально-бореальные ельники и пихто-ельники более темные по сравнению с высокотравными и приручьевыми лесами (вследствие более высокой сомкнутости крон, меньшего размера окон в поло- ге). Здесь встречаются только единичные крупные поваленные деревья. Тра- вы среднего и мелкого размера с небольшими пятнами высокотравья опреде- ляют облик травяного яруса, где выделяется лишь несколько доминирующих видов. Следы пожаров отсутствуют в растительности, следы выборочных ру- бок (в основном, сосны) встречаются часто. В этом биотопе мы встретили почвы как с подзолистым, так и без подзолистого горизонта. Мощность мо- дер или мулль гумусовых горизонтов достигала 30 см. Мощность подзолисто- го горизонта в этом биотопе в Карелии доходила до 10 см, а в Коми - до 25 см. Во многих почвенных разрезах встречались угли. Черничные и зеленомошные ельники и пихто-ельники сильно отличаются от других типов изученных темнохвойных лесов по облику напочвенного по- крова - здесь доминирует один или несколько видов, относящихся к бореаль- ной эколого-ценотической группе (см. рис. 8.25). Размерные характеристики деревьев в ельнике-черничнике сильно варьируют (в некоторых насаждениях они совпадали с размерами деревьев в описанных выше лесах, наиболее час- то - с характеристиками деревьев неморально-бореальных и реже - в высоко- травных и приручьевых сообществах). Вместе с тем ельники-черничники и ельники зеленомошные отличаются друг от друга по бонитету насаждений, который выше в ельнике-черничнике (см. табл. 8.12). Как следствие этого, в ельнике-зеленомошнике чаще можно было встретить сломанные старые де- ревья, которые падали без образования вывалов, тогда как в ельнике-чернич- нике были как сломанные, так и вывальные деревья. В ельнике-черничнике крупных упавших деревьев больше, чем в ельни- ке-зеленомошнике, хотя сомкнутость крон в ельнике-черничнике выше. Низкая сомкнутость крон в ельнике-зеленомошнике определялась низкой полнотой насаждений, а не хорошо развитой оконной мозаикой, как в при- ручьевых и высокотравных лесах. В этих сообществах часто встречались следы выборочных рубок сосны в виде старых крошащихся пней и следы по-
а Рис. 8.25. Соотношение видов разных эколого-ценотических групп и общее число видов сосудистых растений на площадку в разных типах старовозрастных еловых лесов Коми (а) и Карелии (б): КН - долинные неморально-бореально-высокотравные ельники, ТН - водораздельные неморально-бореально-высокотравные ельники, № - ельники неморально-бореальные, Э8 - ельники бореально-зеленомошные, ОМ - ельники зеленомошные. Эколого-ценотические группы: Вг - бореальная, №п - неморальная, Рп - боровая, № - нитрофильная, XV Г - водно-болотная, Мб - луговая, ТН - высокотравная опушечная. 8иш - об- щее число видов сосудистых растений на площадку. I—I ТН ЖЖ Мс1 [ I—I М I--1 Рп Кт I--1 Вг -О- Бит жаров в виде пожарных подпалин на старых одиночных соснах. В ельнике- черничнике доминировали подзолистые почвы с мор-горизонтом. Мощ- ность подзола достигала 15 см в биотопах Карелии и 25 см в биотопах Коми. Во всех почвенных разрезах и прикопках в ельниках-черничниках встреча- лись как одиночные угли, так и угольные слои. В зеленомошных ельниках были встречены подзолистые почвы различных типов. Глубина подзола здесь достигала 10-15 см в насаждениях Карелии и 8-20 см в насаждениях Коми. Слои углей в почве типичны для ельников-зеленомошников. Наши исследования показали, что среди старовозрастных темнохвойных лесов, расположенных в республиках Коми и Карелия, в пределах каждого региона можно выделить хорошо различающиеся растительные сообщест- ва разных типов; при этом набор выделяемых сообществ для этих регионов практически совпадает. Существуют различные типы сообществ в одном
типе ландшафта, и существуют одни и те же типы сообществ в разных ланд- шафтах. Таким образом, наши результаты подтвердили гипотезу, высказы- ваемую ранее, что тип ландшафта не определяет однозначно тип леса (на- пример, Исаченко, Резников, 1996; Исаченко, 1998). Можно предположить, что определяющими факторами являются факторы, экзогенные по отноше- нию к биогеоценозу - прежде всего, пожары и рубки. Анализ влияния раз- личных факторов на формирование лесов не был осуществлен. Тем не ме- нее, базируясь на результатах данного и предыдущих исследований (8пптоуа е! аГ, 1995; Сукцессионные процессы..., 1999; Оценка..., 2000), мы можем предположить, что разница в структуре и составе темнохвойных ле- сов определяется в большой степени различной историей формирования ле- сов - различным соотношением тех или иных экзогенных воздействий и пе- риодов спонтанного развития растительности. Ельники и пихто-ельники черничники и зеленомошники формируются после многочисленных интенсивных нарушений (как правило, на больших территориях), связанных с верховыми и низовыми пожарами. Присутствие углей во всех почвенных профилях и прикопках подтверждает это предпо- ложение. Наличие угольных пластов свидетельствует об отсутствии переме- шивания почвы вывалами деревьев (Пономаренко, 1999). Эта ситуация воз- можна либо при интенсивных рубках послепожарного поколения сосны, предшествовавшего современному поколению ели (Ярошенко, 1999), либо при падении деревьев без выворачивания корневой системы (сломе дерева). Развитие неморально-бореальных темнохвойных лесов происходило иначе. В этих лесах также были верховые пожары, но после них лес разви- вался какое-то время в спонтанном режиме, который сопровождался паде- нием деревьев с вывалами. Такое предположение следует из факта присут- ствия скоплений углей в толще почвы, поскольку скопления углей образу- ются в результате перемешивания почвы с угольным пластом в процессе вывалов (выворачивания корневых систем деревьев). Кроме того, во многих почвенных разрезах, выполненных в неморально-бореальных пихто-ельни- ках Коми, мы наблюдали наличие старопахотного горизонта (в смысле По- номаренко, 1999). Это говорит о существовании распашек в прошлом в ле- сах этого типа. Пожары и распашки сокращали флористическое разнообра- зие этого типа леса. Дополнительно, выборочные рубки затормаживали сукцессионные восстановительные процессы, уменьшали число разлагаю- щихся бревен, выравнивали структуру напочвенного покрова. Приручьевые и высокотравные ельники и пихтоельники являются наи- более хорошо сохранившимися рефугиумами региональных видов в зоне тайги. Главной особенностью истории формирования этих лесов является большое время спонтанного развития растительности без катастрофиче- ских внешних воздействий, прежде всего без пожаров (см. раздел 8.2). Таким образом, в бореальных лесах с хорошо развитой мозаикой нарушений мел- кого масштаба можно наблюдать высокое видовое разнообразие (см. также Кшйиуашеп, 1994; Кшйиуашеп е! а1., 1998). Многократные пожары в сочета- нии с рубками ведут к сокращению разнообразия микросайтов и, как след- ствие, к уменьшению флористического разнообразия. Необходимо отметить, что существуют леса, длительное время находя- щиеся в спонтанном развитии, с вывалами деревьев, с валежом на разных стадиях разложения, но с низким уровнем видового разнообразия. Это ситу-
ации диаспорического субклимакса (в смысле Разумовского, 1981), когда растительное сообщество является динамически равновесным, но обеднен- ным по видовому составу. Диаспорический субклимакс возникает в случае, когда диаспоры видов из регионального пула, которые могли бы по своим экологическим потребностям произрастать в некотором сообществе, не до- стигают этого сообщества. Большие протяженные пространства, пройден- ные верховыми пожарами и вырубками, вместе с низкой скоростью распро- странения диаспор большинства травяных видов (Смирнова, 1987; Бобров и др., 1999, Коротков, 2000) являются главными причинами формирования ди- аспорического субклимакса в бореальной зоне. Типичным, наиболее широ- ко распространенным вариантом бореального диаспорического субклимак- са является ельник-черничник (Сукцессионные процессы..., 1999; Смирнова, Коротков, 2001). Варианты разновозрастных темнохвойных лесов, относящихся к ельни- кам и пихто-ельникам черничникам и зеленомошникам, можно рассматри- вать и как экотопические субклимаксы, возникшие вследствие существен- ного преобразования почвенного покрова, который в условиях бореальной полосы может не восстанавливаться на протяжении многих столетий (см. Книга 1, глава 5.5). Таким образом, изученные сообщества темнохвойных лесов в республи- ках Коми и Карелия, существующие в сходных экотонах, оказались ранжи- рованными по видовому разнообразию от наиболее богатых приручьевых и высокотравных ельников и пихтоельников до самых бедных ельников-зеле- номошников. Уменьшение видового разнообразия в этом ряду связано с уменьшением числа микросайтов, с упрощением структуры сообществ. При этом, несмотря на близкую к двойной разницу в видовом богатстве сооб- ществ (по общему числу видов) в изученных лесах республик Коми и Каре- лия, средняя видовая насыщенность сообществ одного типа (среднее число видов на площадку) была одинакова в этих регионах. Это свидетельствует о схожей структуре лесов одного типа в разных географических регионах. Ельники и пихто-ельники черничники и зеленомошники характеризуют- ся минимальными значениями видового богатства и видовой насыщенности (см. табл. 8.13). Низкое видовое разнообразие этих сообществ, отмечаемое многими исследователями (Сукцессионные процессы..., 1999; Смирнова, Ко- ротков, 2001; Волков и др., 2002), связано с отсутствием полночленных ВПК (преобладание обломов над вывалами с педотурбациями), а также с бедны- ми почвами. С этим же связаны низкий бонитет, бедность наземной и поч- венной фауны (Кулешова и др., 1996; Сукцессионные процессы..., 1999; Вол- ков и др., 2002). Вместе с тем, среди всех изученных сообществ, именно эти сообщества являются наиболее близкими по большинству проанализиро- ванных параметров видовой насыщенности и экологическим характеристи- кам. То есть леса экстремальных типов, расположенные в разных географи- ческих, макроклиматических условиях, совпадают, в основном, по структу- ре, составу и локальным экологическим условиям. Следовательно, сущест- вуют некоторые экзо- или эндогенные воздействия на сообщества, одинако- во сильные, перекрывающие географические, климатические и ландшафт- ные особенности регионов. Схожесть структуры и экологических условий наиболее богатого типа леса - высокотравных пихто-ельников и ельников в Коми и Карелии - свиде-
тельствует, что эдификаторные воздействия деревьев, производящих мел- комасштабные нарушения полога леса, могут быть велики. Схожесть стру- ктуры и экологических условий самого бедного типа темнохвойных лесов в Коми и в Карелии - зеленомошного, расположенного на местах многократ- ных интенсивных пожаров, - свидетельствует, что огонь является наиболее сильным внешним фактором, который может принципиально упрощать структуру растительности в бореальной зоне. Таким образом, пожары и по- пуляционная жизнь деревьев в течение нескольких поколений являются наи- более мощными воздействиями экзо- и эндогенного характера, сравнимыми друг с другом и с климатическими и ландшафтными эффектами. * * * Изучение сукцессионных вариантов лесных сообществ в бореальной по- лосе выявило те же тенденции в развитии лесного покрова при прекращении антропогенных воздействий, что и в неморально-бореальной и неморальной лесных полосах. Здесь также в условиях спонтанного развития возможно формирование субквазиклимаксовых сообществ, в которых не будет сосны или она будет играть роль ассектатора, а среди подчиненных видов будут преобладать представители бореальной и олиготрофно-болотной эколого- ценотических групп. Возможность развития бореальных и нитрофильных опушечных видов трав в таких сообществах ограничена не только из-за пра- ктически полного отсутствия рефигиумов с потенциальной флорой, но и в связи с сильной антропогенно обусловленной деградацией экотопов, восста- новление которых до исходного состояния невозможно из-за отсутствия почвенной мезофауны. Формирование квазиклимаксовых сообществ возможно лишь на весьма ограниченной территории в непосредственной близости с единичными ре- фугиумами. В целом, современное состояние лесного покрова этой полосы таково, что необходимы активные меры по восстановлению видового разнообразия, в первую очередь, деревьев и кустарников, а также инвентаризация и введе- ние строгих мер охраны рефигиумов биоразнообразия даже самых малых размеров.
Глава 9 СТРУКТУРА И ДИНАМИКА РАСТИТЕЛЬНОГО ПОКРОВА В ПОЙМАХ РЕК ЛЕСНОГО ПОЯСА 9.1. Растительный покров в поймах рек лесного пояса 9.1.1. Специфика природных процессов в поймах Поймы отличаются от других территорий суши сильно выраженной не- однородностью и повышенной динамичностью двух компонентов ландшаф- та - литологической основы и водной оболочки. В силу этих особенностей в поймах несколько иначе, чем на внепойменных территориях, функциониру- ет биогеоценотический покров (и растительность как его составная часть). Поэтому роль пойм в поддержании таксономического и ценотического раз- нообразия растительности суши своеобразна и очень важна, хотя поймы за- нимают, по имеющимся оценкам (Еленевский, 1936; Носов и др., 1984), все- го около 2-3% общей площади суши. Наиболее широко известен такой спе- цифичный для пойм экологический фактор как регулярные затопления од- новременно многих участков суши во время речных паводков (на внепой- менных территориях растительность испытывает влияние затоплений либо редко, либо локально). Этот экологический фактор, получивший название “поемность” (Еленевский, 1936; Шенников, 1941), очень сильно влияет на видовой состав биогеоценотического покрова, на пространственное разме- щение и динамику его элементов (Максимов, 1974; Миркин, 1974). Вместе с тем, на биогеоценотический покров в поймах оказывает сильное влияние также значительная геоморфологическая нестабильность субстрата. Мно- гие геоботаники придавали значение только одному аспекту этой неста- бильности - аккумуляции на поверхности поймы аллювия (материала, кото- рый образуется при размыве дна и берегов русла потоком воды). Этот фак- тор получил название “аллювиальность” (Еленевский, 1936; Шенников, 1941). Но реально геоморфологическую динамику поймы определяет не од- на только аккумуляция, а единый процесс - эрозионно-аккумулятивная дея- тельность речного русла (Ламакин, 1948; Шанцер, 1951). Как удачно выра- зился по этому поводу И.Б. Петров (1979), пойма представляет собой форму транспортировки твердого стока (продуктов эрозии) с суши в океан, то есть литологическая основа поймы как бы и сама постепенно “течет” под влия- нием течения воды. Качественные оценки многих процессов, происходящих в пойменном ландшафте, на начальном этапе исследований можно полу- чить, ориентируясь на такой важный количественный показатель, как вод- ность реки. Водность - это среднемноголетний объем стока реки за целый
год или какой-либо его сезон. Различия рек по водности отражены в гидро- графических классификациях, в которых реки обычно подразделяются на малые, средние и крупные. По практическим соображениям в качестве ди- агностических признаков реки в классификациях используется не сама вели- чина водности (которую технически довольно сложно определить непосред- ственно), а другие параметры, тесно связанные с ней: длина русла или пло- щадь речного бассейна. Далее в этой главе будет использована классификация рек по длине рус- ла, согласно которой крупными считаются реки длиной более 500 км, сред- ними - реки длиной 201-500 км, малыми - реки длиной не более 200 км, “са- мыми малыми” - водотоки оврагов и ручьи длиной не более 25 км (Малые реки, 1981; Коронкевич и др., 1996). Основное внимание будет уделено пой- мам крупных и средних рек, поскольку специфика пойменных ландшафтов выражена в них в наибольшей степени. В некоторых случаях будут рассмотрены примеры, касающиеся малых и самых малых рек. Это обусловлено тем, что в настоящее время в поймах многих крупных и средних рек лесного пояса собственно лесная раститель- ность - почти целиком вторична, тогда как в поймах малых рек она иногда меньше затронута природопользованием. Поэтому при характеристике лес- ной пойменной растительности какого-либо региона данные о лесах в пой- мах малых рек приходится использовать как своеобразный “контроль” в от- ношении антропогенной нарушенности. Разумеется, при этом необходимо учитывать, что они меньше, чем на крупных и средних реках, подвержены влиянию специфических пойменных геоморфологических и гидрологиче- ских процессов и могут отражать не все характерные особенности поймен- ной растительности. 9.1.2. Геоморфологические процессы и их влияние на пойменную растительность Под влиянием эрозионно-аккумулятивной деятельности реки из аккуму- лирующегося на дне речной долины аллювия формируется пойменная суша, рельеф которой получил название флювиального. Влияние этой деятельно- сти на строение и развитие пойм подробно описано (Шанцер, 1951; Макка- веев, 1955; Чалов, 1979; Чернов, 1983). Закономерности аккумуляции аллювия Скорость течения воды в равнинных реках обычно составляет от одно- го до нескольких метров в секунду или даже менее 1 м/с. Аллювий этих рек состоит из частиц песчаной и глинистой фракций, которые вода способна перемещать даже при таком медленном течении. Такой аллювий перемеща- ется в руслах как во взвешенном состоянии, в толще воды, так и путем “во- лочения” по дну. На дне русла при этом возникают первичные аккумулятив- ные формы флювиального рельефа - русловые гряды, которые смещаются вниз по течению под напором воды. Имеющиеся данные о размерах и перемещении этих гряд представлены в таблицах 9.1 и 9.2. На крупных реках о них собрана наиболее подробная 13. Восточноевроп. леса. Кн. 2 385
Таблица 9.1 Характеристики русловых гряд на реках разного масштаба Параметры гряд Крупные реки Средние реки Малые реки Длина, м юМо3 Нет данных юМо2 Высота, м пт1-! о0 Нет данных пт1-! о0 Скорость перемещения НЙ-П)2 м /год 10-1 м/сутки 10“2-10“1 м/сутки Таблица 9.2 Сравнительная характеристика эрозионно-аккумулятивной деятельности свободно меандрирующих русел рек разного масштаба Процесс Примерная скорость изменения линейных размеров пойменного рельефа на разных реках крупные реки средние реки малые реки Боковая эрозия, м/год юМо1 Ю-'-Ю0 Ю-'-Ю0 Глубинная эрозия (врезание), м/год кН-кг3 кН-ю--3 Нет данных Аккумуляция аллювия на пойме, м/год Ю-2—10° 10-2-10-1 Ю^-Ю"4 информация. Там они могут иметь длину от 30-50 м до нескольких километ- ров и высоту от десятков сантиметров до нескольких метров, а смещаться могут со скоростью от десятков метров до 200-300 м/год. На средних реках описано смещение русловых гряд во время межени со скоростью несколько десятков сантиметров в сутки (Шанцер, 1951; Чалов, 1979). Некоторые дан- ные имеются и о грядах на малых реках: они могут быть небольшими - вы- сотой до 60-70 см (Джуха, Чалов, 1985), но найдены также гряды длиной 200-300 м и высотой 1,2-1,8 м (Строение и история..., 1996). Описания дви- жения гряд в руслах малых рек в литературе до сих пор немногочисленны. Наблюдениями на реке Протва (Московская обл.) установлено, что в ее рус- ле есть гряды длиной 10-12 м и высотой 15-30 см, смещающиеся со скоро- стью несколько десятков сантиметров в сутки, есть и более крупные гряды (длиной 50-70 м и высотой 40-70 см), которые смещаются на порядок мед- леннее; а у самых крупных гряд этой реки (длиной 200-300 м) смещения не отмечено (Строение и история..., 1996). Прибрежные концы движущихся русловых гряд (побочни) могут “за- стревать” возле выпуклых берегов, огибаемых речными излучинами, и ста- новиться прибрежным мелководьем или даже частью береговой суши (рис. 9.1). Так, на крупных реках в процессе смещения русловых гряд фор- мируется зона прибрежного мелководья шириной около 100 м (Чалов, 1979). Взвешенный в воде аллювий выпадает на дно русла в мелководных участках (над русловыми грядами или возле выпуклых берегов) и аккумулируется в течение длительного времени. Это приводит к постепенному увеличению высоты гряды, в результате чего и возникает пойменная суша. Оседание взвешенного аллювия на грядах и побочнях способствует их “застреванию” на месте, так как увеличивает их массу и снижает скорость передвижения. Большое влияние на аккумуляцию оказывает поселение гидрофильной рас-
Рис. 9.1. Схема формирования прирусловой отмели у выпуклого берега излучины при причленении к нему побочней (Чалов, 1979): а - планы русла за разные годы (Вычегда); б - поперечные профили отмели на разных этапах ее развития. Условные обозначения: А, Б - последовательно причленившиеся побочни; 1 - прирусло- вые отмели; 2 - почвенно-растительный покров на пойме; 3 - положение динамической оси потока; 4 - подвалья крупных гряд (крутые склоны со стороны, где нет намыва). тительности на мелководных участках: она создает препятствия для течения воды и усиливает осаждение аллювия (Шенников, 1914; Шингарева-Попова, 1935; Чалов, 1979; Джуха, Чалов, 1985; Шаталов, 1997). Высота русловых форм рельефа регулируется уровнем покрывающей их воды, поэтому в формировании пойменной суши очень большую роль иг- рает периодическое возникновение паводков на реках. При паводке не толь- ко значительно повышается уровень воды, но и увеличивается концентра- ция взвешенного в ней аллювия. Поэтому в период паводка аккумуляция на русловых грядах и прибрежных отмелях усиливается настолько, что в ме- жень, после понижения уровня воды, их поверхность может на некоторое время выйти из-под затопления. На крупных реках описано увеличение вы- соты русловой гряды в области переката за один паводок на 3,0-3,5 м (Дон), и даже на 5 м (Волга), хотя в межень некоторая часть этих наносов смыва- ется (Шанцер, 1951). По-видимому, аккумуляция на русловых грядах средних и малых рек должна иметь гораздо меньшие значения. Таким образом, русловые гряды и прибрежные мелководья после неод- нократного повторения паводков превращаются в длительно свободные от воды участки пойменной суши (несмотря на частичный размыв и во время паводка, и в межень). Если это происходит с грядами, задержавшимися на середине русла, то речной поток обтекает эту сушу, дробясь на рукава, и пойма представляет собой совокупность островов (рис. 9.2). К каждому ост- рову могут продолжать причленяться русловые гряды. Такой характер ру- словые процессы часто приобретают на крупных многоводных реках: на Русской равнине островные поймы описаны на Волге, Днепре, Северной
Рис. 9.2. Основные разновидности русел рек, разветвленных на рукава: а - одиночное разветвление (верхняя Лена); б - простое сопряженное разветвление (средняя Обь); в - сложное сопряженное разветвление (нижняя Лена); г - разбросанное мно- горукавное русло (Киренга), (Чалов, 1979). Штриховой линией показаны положения главного течения реки. Двине, Печоре (Еленевский, 1936). Если пойменная суша наращивается воз- ле выпуклых берегов, то излучины русла реки приобретают все более и бо- лее крутой изгиб, а пойма состоит из сегментообразных в плане участков су- ши, причленяющихся к бортам речной долины и друг к другу (рис. 9.3, рис. 9.4). Русловый процесс такого типа называется меандрированием; он распространен на многих крупных и на большинстве средних и малых рек Русской равнины. При том и другом типе руслового процесса и на островах, и на сегментах пойменной суши формируется мезо- и микрорельеф из чере- дующихся грив и межгривных понижений. Часто в деятельности рек, осо- бенно крупных, эти типы русловых процессов сочетаются, вследствие чего геоморфологическое строение их пойм усложняется (Еленевский, 1936; Шанцер, 1951; Чалов, 1979; Чернов, 1983). В дальнейшем развитии поймы аккумуляция аллювия участвует двояко. Во-первых, продолжают формироваться новые участки суши, в результате чего русло “отодвигается” от участков, возникших ранее (см. рис. 9.3). Во- вторых, в период паводка вода, растекшаяся по пойменной суше, отклады- вает аллювий и на ней, увеличивая ее высоту. В наибольшей степени этому способствуют катастрофические паводки, случающиеся на реках с перио- дичностью не более 1 раза в 10 лет. Во время такого паводка высота пой- менной суши может увеличиться очень резко, особенно на крупных реках. Например, в 1963 г. в среднем течении реки Дон на прирусловой гриве (в ду- бово-ясеневом лесу с полнотой древостоя 0,7-0,8 и почти без подлеска) во время максимального весеннего половодья отложился слой аллювия мощ- ностью 50-100 см, тогда как в последующие годы со средним половодьем
Рис. 9.3. Схема последовательного сме- щения речных меандров по мере их ро- ста. (Шанцер, 1951.) Штриховой линией обозначены старые положения берегов русла, точечным запол- нением - прирусловые отмели, стрелками - направление течения. мощность отложений составляла там всего несколько сантиметров. Во время того же паводка 1963 г. на соседней прирусловой отмели, где плотность размещения стволиков кустарниковых ив составляла 35-40 шт./кв. м, отложился слой наносов мощ- ностью 100-150 см, то есть еще больше, чем в лесу на гриве (Шаталов, 1997). После подобных скачков суша в течение многих лет повышается гораздо медленнее, зато затапливается на меньший срок, чем прежде, так как под- вергается действию паводков средней интенсивности. Во многих случаях даже на крупных реках и во время максимальных па- водков аккумуляция на пойме гораздо менее интенсивна. Прежде всего, это объясняется различием значений мутности речных вод на разных реках, что обусловлено особенностями литологического состава дна и берегов русла. Также нередко закономерно уменьшается мощность ежегодных наносов по направлению от прирусловой зоны поймы к притеррасной зоне, так как по мере растекания воды по пойме снижается ее скорость и транспортирующая способность. Этими обстоятельствами объясняется следующий факт: в ниж- нем течении Северной Двины (при мощном паводке, периодичность которо- 1 2 |^»| з I—111111111111 б Рис. 9.4. Схема рельефа на участке гривистой поймы Вычегды (Чалов, 1979). Условные обозначения: 1 - прирусловые отмели; 2 - древние положения русла (широкие ложбины); 3 - незатопляемые в паводки участки поймы; 4 - основные гривы на пойме; 5 - на- правление течения реки; 6 - надпойменные террасы.
го 1 раз в 100 лет) в прирусловой части отложилось всего 1,5 см наилка, в центральной - 0,25 см, в тыловой (притеррасной) - 0,03 см, а в верхнем те- чении Оби (при таком же паводке) в прирусловой пойме части отложилось 15 см наилка, в центральной - 2-3 см, в тыловой - 0,05 см (мутность вод Се- верной Двины в 16 раз меньше, чем мутность вод Оби) (Чернов, 1983). Ин- тенсивность аккумуляции в выпуклой прирусловой части сегмента поймен- ной суши на ранних этапах его формирования мала, затем возрастает, а на поздних этапах снова снижается, поскольку также закономерно меняется скорость течения воды по мере увеличения кривизны русловой излучины (Шанцер, 1951). В поймах средних рек иногда отмечается довольно интенсивная аккуму- ляция. Например, для поймы реки Луга приводятся данные, что ежегодно на ней откладывается (к сожалению, не уточнено, насколько близко к руслу) слой наносов мощностью несколько сантиметров, а в отдельные годы - око- ло 15 см (Ипатов, Кирикова, 1999). В поймах малых рек аккумуляция в есте- ственных условиях обычно незначительна. Так, на река Протве наблюдали аккумуляцию наносов от 0,05 мм/год на высоких уровнях поймы до 1,5 мм/год на низких уровнях (Строение и история..., 1996). Сейчас в поймах многих малых рек интенсивно аккумулируются наносы, имеющие не аллю- виальное происхождение - они смыты с водораздела и со склонов речной до- лины в процессе эрозии почвы, вызванной регулярной вспашкой (Беркович и др., 1999). Сказанное показывает, что горизонтальные смещения русла сильно влияют на интенсивность аккумуляции аллювия на пойме. Можно заклю- чить, что по мере удаления участка поймы от русла, скорость его “роста” в высоту уменьшается. Кроме того, от близости русла зависит и литологиче- ский состав наносов: на контакте суши с руслом, где скорость затекающей на пойму воды еще достаточно велика, аккумулируется песчаная фракция аллювия, а в удаленные от русла участки поймы, где вода течет намного медленнее, поступают уже только глинистая и илистая фракции. Основу грив, вошедших в состав пойменной суши, составляет аллювий русловой фа- ции (песчаный), но на гривах, оказавшихся вдали от русла, поверх него по- степенно накапливается слой суглинистого аллювия пойменной фации. Мощность этого слоя особенно велика на невысоких гривах и на нижних ча- стях склонов высоких грив (рис. 9.5). Наоборот, в старичных озерах или в других бессточных понижениях, где воды паводков задерживаются и застаиваются, изначально накапливается илистый аллювий старичной фации. Он откладывается по всей поверхности дна равномерно, а скорость его накопления определяется мутностью воды, задержавшейся в понижении: в старицах прирусловой области поймы она больше, а в притеррасной области - меньше. Поверх аллювия старичной фа- ции иногда может откладываться песчаный аллювий: это происходит на дне и берегах тех пойменных ложбин, которые во время паводка работают как протоки (Шанцер, 1951). Вследствие этих закономерностей осаждения ал- лювия из текущей воды и большого разнообразия возможных направлений ее течения, на территории поймы складывается очень сложное мозаичное распределение почвообразующих пород. В результате отложения аллювия, у растущих в пойме растений ухудша- ется аэрация корней и, отчасти, побегов. Некоторые виды деревьев и кус-
Рис. 9.5. Схема накопления наилка на гривистой пойме под влиянием поперечной циркуляции полых вод (Шанцер, 1951): а - при умеренных скоростях течения, б - при очень малых скоростях течения (максимальное накопление в межгривных ложбинах). Условные обозначения: 1 - уровень полых вод, 2 - направление циркуляции воды, 3 - слой наилка. тарников преодолевают такие неблагоприятные условия, образуя новые придаточные корни на засыпанных основаниях стволиков. Способность к развитию придаточных корней есть у видов ив и тополей, дуба черешчато- го, вяза гладкого (Денисов, 1954; Рубцов, Салмина, 1982, 1983). Виды, не проявляющие этой способности, не могут осваивать прирусловые местооби- тания с высокой аллювиальностью. Для трав жизнь в этих местообитаниях дополнительно затруднена тем, что отложения аллювия могут полностью погребать их побеговую систему и лишать их возможности фотосинтеза. В результате исследований пойменной луговой растительности Л.Г. Раменский (Раменский, 1938; Раменский и др., 1956) пришел к выводу, что влияние отложения наносов на травянистые рас- тения в большой степени определяется механическим составом аллювия. Рыхлый после высыхания, слой песчаных наносов мощностью даже 5-10 см не препятствует аэрации корней и отрастанию новых побегов. Наоборот, твердеющий после высыхания слой наилка препятствует восстановлению травяного покрова. Однако отложение слоя мощностью не более 1-2 см не оказывает существенного воздействия на травяной покров при любом меха- ническом составе аллювия, особенно в условиях влажной погоды. Многолет- ние наблюдения за травяной растительностью в прирусловых участках поймы (Титов, Нескрябина, 1982; Титов, Печенюк, 1990) показали, что периодически повторяющееся (примерно 1 раз в десятилетие) катастрофическое отложение песчаного аллювия, полностью погребающего почву и травяной покров на ней, создает свободный от конкурентов субстрат. На этом субстрате иниции- руются восстановительные сукцессии, продолжающиеся до следующего ката- строфического отложения наносов. На начальных этапах этих сукцессий пре- обладают малолетние, на последующих - многолетние виды растений. В геоботанике долгое время господствовало представление о том, что в результате усиленной аккумуляции аллювия прирусловая часть берега стано-
Рис. 9.6. Схема формирования лопаст- ной дельты и ее аллювия в результате ветвления потока и его русла (Лютцау, 1992): I - вид в вертикальном разрезе, II - вид в плане. Условные обозначения: 1 - аллювий русловой и прирусловой фаций, 2 - аллю- вий фации плавней, 3 - направление тече- ний, 4 - направление вертикальных пере- мещений речного русла, А-А - попереч- ный профиль через дельту; а, Ъ, с, 4, е- ге- нерации руслового аллювия. вится выше внутренних участков поймы и представляет собой протя- женный береговой вал. Внутренние участки поймы, согласно этим пред- ставлениям, характеризуются вы- ровненной поверхностью и плохой дренированностью, поскольку пос- ле окончания паводка с них затруднен сток воды, перелившейся через берего- вой вал в пойму. В отечественной литературе такое описание поймы дал А.М. Дмитриев (1904), работавший в начале XX века в поймах крупных рек севера Европейской России. Сходные представления существовали и за рубе- жом в конце XIX века (Н1ск$, 1893; цит. по Шанцер, 1951). Однако, как было установлено геоморфологами позже, такая законо- мерность проявляется в аккумуляции аллювия и строении поймы далеко не всегда, а в двух ситуациях. Первая из них складывается на крупных реках - преимущественно в их дельтовых областях, в условиях преобладания акку- муляции аллювия над эрозией и его выносом. Рукава, на которые русло крупной реки дробится в дельтовой области, действительно окаймлены бе- реговыми валами. Но при этом валы присутствуют по всей ширине поймы, поскольку течение часто вырабатывает новые рукава и забрасывает при этом старые, а валы на берегах стариц остаются (рис. 9.6). В такой ситуации дренаж промежутков между валами обычно бывает затруднен, из-за чего эти пространства заболачиваются и весь ландшафт поймы приобретает об- лик плавней (Ламакин, 1948; Шанцер, 1951; Лютцау, 1992). Вторая ситуация, когда действительно формируется непрерывный прирусловой вал, создает- ся на реках, у которых берега сложены трудноразмываемыми породами и поэтому русло почти прямое (Шанцер, 1951; Любушкина и др., 1973). Закономерности эрозионной деятельности русла Влияние эрозионной деятельности речного потока на развитие поймы также имеет два аспекта. Прежде всего, часть пойменной суши размывает- ся и уничтожается в ходе горизонтальных перемещений речного русла - этот процесс называется боковой эрозией. Между расположением на пойме участков аккумуляции и участков бокового размыва есть определенная связь. На многорукавных реках русловые гряды могут присоединяться к
пойменным островам либо сверху, либо снизу по течению; а с противопо- ложного конца острова при этом размываются. В результате они медлен- но смещаются по дну речной долины в продольном направлении, вверх или вниз по течению (Лютцау, 1992). На меандрирующих реках, наиболее активно размываются вогнутые участки берега, которые находятся напротив выпуклых участков, но с не- большим сдвигом относительно них вниз по течению (Чалов, 1979). Поэто- му излучины русла смещаются по дну долины, во-первых, продольно, при- чем всегда вниз по течению, а во-вторых, поперечно, увеличивая свою кри- визну. Положение сегментов пойменной суши, формируемых излучинами русла, при этом изменяется (см. рис. 9.4). На крупных реках в условиях сво- бодного меандрирования, т. е. при сложении берегов рыхлыми осадочными породами, скорость горизонтального перемещения русел варьирует от не- скольких метров до десятков метров в год. Например, меандры Оки ниже Рязани с 1879 по 1927 г. смещались вниз по течению со скоростью 1,6-4,2 м/год на разных участках (Шанцер, 1951). На Вычегде была отмече- на скорость бокового смещения излучин русла в сужениях долины 8-10 м/год, при этом меандры смещаются вниз по течению быстрее - со ско- ростью 15-20 м/год. В расширениях долины Вычегды отмечено иное соот- ношение: скорость бокового смещения излучин достигает 25-40 м/год, а ско- рость продольного смещения остается прежней - 10-20 м/год (Чалов, 1979). Высказывается мнение, что скорости размыва вогнутых берегов более 4-5 м/год характерны только для многоводных рек (с расходом воды в пери- од половодья более 1000 куб. м/с) и только в тот момент, когда к противо- положному выпуклому берегу причленяется побочень (Камалова, 1988). О меандрирующих малых и средних реках известно, что скорости сме- щения их русел варьируют от 0,1 до 4 м/год, достигая 3-4 м/год только на участках с большими продольными уклонами (Камалова, 1988). В условиях ограниченного меандрирования, т.е. когда берега сложены трудноразмыва- емыми породами, у средней реки скорость смещения русла может состав- лять всего 0,05 м/год, как у Оби в районе Барнаула (Демин, 1974; цит. по Лютцау, 1992). Поперечное смещение речных излучин способствует расширению дна речных долин. Однако при постоянной водности реки кривизна излучин да- же в условиях свободного меандрирования увеличивается до определенного предела: на круто изогнутых отрезках русла ослабляются и эрозия, и акку- муляция, а при критическом значении кривизны излучины оба процесса поч- ти полностью затухают, и излучина не растет (Маккавеев, 1955; Чалов, 1979). В связи с этим интересно, что долины многих малых, средних и круп- ных рек Русской равнины имеют очень широкое дно. Реки современной вод- ности не могут развить настолько большие активно смещающиеся излучи- ны, чтобы их амплитуда охватывала всю ширину дна таких долин. Это несо- ответствие между шириной долин и интенсивностью эрозионной деятельно- сти современных рек часто рассматривается как одно из свидетельств того, что в предшествующие периоды геологической истории водность рек быва- ла выше (Чалов, 1979). Так как возможности боковой эрозии ограничены даже на свободно ме- андрирующих реках, то в широких долинах некоторая часть дна не подвер- гается разрушению длительное время. Это та территория, которая находит-
Рис. 9.7. Меандрирование русла и выделение зон на поперечном профиле поймы Неруссы. Условные обозначения: 1 - русло и направление течения в нем, 2 - межгривные и ста- ричные ложбины, 3 - зона переработанной поймы, 4 - зона унаследованной поймы. ся за пределами пояса меандрирования современного русла (зоны, ограни- ченной вершинами дуг реальных или теоретически возможных для него ме- андров). Как указывал И.В. Попов (1968), она лишь формально считается поймой в силу того, что продолжает заливаться во время паводков. Он пред- ложил поймы меандрирующих рек, включающих такую территорию, назы- вать “унаследованными”. Е.Е. Белоусова (1997) дополнила его терминоло- гию. Она назвала “переработанной поймой” участки в пределах современно- го пояса меандрирования (испытывающие влияние боковой эрозии и акку- муляции), а остальную часть дна широкой речной долины - “унаследован- ной поймой” (рис. 9.7). Применительно к исследованиям долговременной ди- намики пойменной растительности такой способ членения пойменного ландшафта очень полезен, так как он позволяет на основании анализа про- странственного расположения участков растительности в пойме хотя бы ориентировочно прогнозировать, как в дальнейшем повлияют геоморфоло- гические процессы на ход сукцессий. Если исследуемый участок находится на территории переработанной поймы, то велика вероятность его постепен- ного разрушения и прерывания сукцессионных процессов. Если же он нахо- дится на территории унаследованной поймы, то с некоторой вероятностью может вообще избежать разрушения боковой эрозией и впоследствии войти в надпойменную террасу. Этот подход к анализу структуры пойменного ландшафта, видимо, не универсален. Например, в поймах, формируемых многорукавными реками, “законсервированная” унаследованная часть может совсем отсутствовать, потому что меандрировать может каждый рукав и, кроме того, во многих случаях быстро образуются новые рукава, расчленяющие сушу (см. рис. 9.6).
Тем не менее, учитывая, что большинство малых и средних рек Русской рав- нины меандрируют и многорукавность для них не характерна, этот подход представляется содержательным и полезным. Когда излучина достигнет критической кривизны, происходит либо спрямление русла между ее концами (так называемый прорыв шейки ме- андра), либо ее стабилизация, которая выражается в том, что излучина в дальнейшем слабо изменяет свою форму и может смещаться только вниз по течению. Стабилизация возникает, когда берега реки плохо подверже- ны размыву: сложены монолитными скальными или плотными глинисты- ми породами (Чалов, 1979; Чернов, 1983), или рыхлыми, но промерзшими породами (Матвеев, Сидорчук, 1992), или же сложены рыхлыми порода- ми, но закреплены растительностью (Лесовская, 1970; Джуха, Чалов, 1985). Также возможность спрямления речного русла в основании излучи- ны зависит от характеристик самой реки: если период паводка длится на ней недолго, а водность в период межени мала, то энергии воды часто бы- вает недостаточно для размыва шейки меандра, и процесс спрямления за- нимает десятилетия (Чалов, 1979). Поэтому нередко стабилизация излу- чин регистрируется у русел малых рек в лесном поясе, особенно в север- ной тайге. Необходимо отметить, что все описанные геоморфологические процес- сы (связанные с боковой эрозией и аккумулятивные) ярко выражены толь- ко у рек достаточно высокой водности, транспортирующих много аллювия. Только при этом условии формируются развитые поймы, характеризующи- еся ложбинно-гривистым флювиальным рельефом и наличием сегментов или островов. Неоднократно отмечалось, что у начальных звеньев равнин- ной гидрографической сети - самых малых рек или верхних отрезков тече- ния крупных рек - русла почти не меандрируют, а поймы бывают неразви- тые (узкие, без гривистого флювиального рельефа или только с невысоким прирусловым валом) (Еленевский, 1936; Шанцер, 1951; Миркин, 1974) и поч- ти не подвергаются переформированиям планового строения. Другой аспект эрозионной деятельности русла - это глубинная эрозия, или так называемое врезание, в ходе которого уровень его дна постепенно понижается. При выраженном врезании реки пойма приобретает ступенча- тое строение. Различные ее сегменты или острова имеют неодинаковую вы- соту, поскольку поверхность вновь формируемой поймы не может “дог- нать” по высоте уцелевшие от боковой эрозии пойменные участки, сформи- рованные намного раньше, когда дно русла располагалось выше. В геоботанических исследованиях это явление отмечено уже давно, и са- мые высокие и старые участки поймы получали у геоботаников особые на- звания, например, “надпойма” (Самбук, 1930), или “луговая терраса поймы” (Марков, Фирсова, 1955), или “высокая пойма” и “вторая ступень централь- ной поймы (старая центральная пойма)” (Миркин, 1974). По отношению к остальным (более низким) участкам при этом применялось традиционное название “пойма” или же дополнительно уточнялись характеристики их вы- сотных отметок и давности происхождения (например, давалось название “первая ступень центральной поймы (молодая центральная пойма)” (Мир- кин, 1974)). Для геоморфологов более традиционны названия “молодая пой- ма” и “старая пойма” (Еленевский, 1936; Шанцер, 1951; Чернов, 1983), при- чем при их практическом применении часто подразумевается, что высотные
отметки положительных форм рельефа в молодой пойме меньше, чем в ста- рой (см. раздел 9.1.4). Формы флювиального рельефа в переработанной пойме меандрирую- щих рек имеют меньшие размеры в плане и меньшие высотные отметки, чем в унаследованной пойме, что объясняют не только более высокой вод- ностью и транспортирующей способностью потока в прошлом, но и вреза- нием реки (Попов, 1968; Белоусова, 1997). Большинство рек Русской равнины охарактеризованы геоморфологами как врезающиеся*; только в отдельных случаях в речных долинах по естест- венным причинам преобладает аккумуляция и повышается уровень дна рус- ла и поверхность поймы (Ламакин, 1948; Шанцер, 1951; Обедиентова, 1985). Важно, что природная скорость врезания у равнинных рек, даже наиболее крупных, измеряется величинами порядка десятых долей миллиметра или нескольких миллиметров в год (Воскресенский, 1975). Есть указания, что в стабилизированных излучинах скорость врезания русла из-за ослабления боковой эрозии несколько больше, чем в излучинах, активно смещающихся вбок, но в публикациях не приводятся количественные характеристики ско- рости врезания в этом случае (Лесовская, 1970; Джуха, Чалов, 1985). Врезание приводит к формированию территорий, совершенно не под- вергающихся затоплению независимо от интенсивности паводков, - речных террас (возле бортов долины) и псевдоостанцов (со всех сторон окруженных более молодыми участками поймы) (Шанцер, 1951; Маккавеев, 1955; Чалов, 1979). Вероятно, на малых и многих средних равнинных реках на это требу- ются промежутки времени геологического масштаба, тогда как на крупных реках существенное для живого покрова изменение поемности достигается уже в промежутки исторического масштаба - порядка 1000 лет. В течение XX века накоплены данные о том, что врезание на отдельных участках крупных и средних рек значительно ускоряется - до нескольких сантиметров в год - под влиянием некоторых хозяйственных мероприятий. Это наблюдается ниже плотин водохранилищ, ниже мест проведения дноуг- лубительных работ и добычи из русла песка и щебня. При этом большая часть продуктов глубинной эрозии вновь аккумулируется в русле ниже по течению. Если вмешательство в деятельность реки охватывает относитель- но короткий промежуток времени (при углублении русла или добыче строй- материалов), то развившееся в связи с этим врезание затухает в течение не- скольких десятилетий. Если же вмешательство регулярно (ежегодные спус- ки больших объемов воды из водохранилищ), то режим быстрого врезания и одновременной аккумуляции продуктов эрозии ниже по течению поддер- живается длительное время (Беркович и др., 1999). Интересно, что сходное влияние на русловые процессы малых рек (локальное ускорение врезания в течение некоторого времени) в слабо нарушенных ландашфтах оказывает жизнедеятельность бобров, сооружающих и поддерживающих системы пло- тин (Синицын, Русанов, 1990). Врезание русел малых рек может ускоряться после мелиорации их пойм в результате частичного спрямления русел (улучшения их гидравлических * Имеются в виду условия, когда в бассейне реки сохранена естественная растительность и в русло не поступает грунт, смытый с водоразделов и террас в ходе эрозии почвы.
характеристик) и/или увеличения объема речного стока в первые годы пос- ле осушения. К сожалению, скорость глубинной эрозии в такой ситуации по- ка не охарактеризована количественно. Через несколько лет после проведе- ния мелиорации - после частичного израсходования (так называемой сра- ботки) многолетнего запаса подземных вод - сток реки понижается пример- но до прежней величины и врезание ослабляется. При этом часто развива- ется противоположный процесс: в результате широко распространяющего- ся обрушения незадернованных берегов мелиоративных каналов в деятель- ности русла начинает преобладать аккумуляция, и оно постепенно заилива- ется (Чалов, Чернов, 1994). Аккумуляция и эрозия как факторы гологенетических сукцессий пойменной растительности В ранних исследованиях пойм преобладала точка зрения, что основная тенденция преобразования пойменного ландшафта заключается в постепен- ном выходе суши из-под влияния затоплений в результате накопления на ней толщи аллювия и врезания реки (Дмитриев, 1904; Крашенинников, 1922; Шенников, 1941). Влияние боковой эрозии упоминалось в ряде работ как один из факторов, “усложняющих” эту основную тенденцию (Крашенинни- ков, 1922; Шингарева-Попова, 1935; Матвеева, 1963). Б.М. Миркин (1974), обобщив данные отечественных и зарубежных исследователей, уточнил эти представления: начальный этап развития пойменной суши в зонах прирусло- вой аккумуляции характеризуется быстрым повышением ее высотных отме- ток и постепенным ослаблением на ней режима поемности. Этот гологене- тический механизм регулирует ранние стадии сукцессии наземной расти- тельности пойм. На более поздних этапах развития пойменной суши аккуму- ляция ослабляется, режим поемности суши стабилизируется, и сукцессию наземной растительности начинают регулировать сингенетические и эндоэ- когенетические механизмы. Существенная роль боковой эрозии русла как регулятора сукцессий пойменной растительности описана в отечественной литературе только геоботаниками, работавшими в Средней Азии, где этот фактор проявляется чрезвычайно мощно (Сагитов, 1968). Основываясь на приведенных выше данных, можно охарактеризовать вклад геоморфологических процессов в гологенетические сукцессии поймен- ной растительности следующим образом. Тенденция постепенного уменьше- ния поемности суши действительно проявляется в развитии пойм врезающих- ся рек. Но скорость врезания равнинной реки в условиях незарегулированно- го стока обычно так мала (см. табл. 9.2), что существенные изменения поем- ности под его влиянием могут произойти только за длительное время, равное жизни многих поколений лесообразователей. Особенно это касается малых и средних рек, которых в любом бассейне больше, чем крупных. Аллювий накапливается на поверхности молодых прирусловых участ- ков поймы со скоростью, как минимум на порядок большей, чем врезание, а на очень крупных реках - иногда и более (см. табл. 9.2). Но такие участки в пойме локальны, а высокая скорость аккумуляции поддерживается на них относительно недолго - пока русло не “отодвинется”. Продолжительность этого времени сопоставима с длительностью жизни одного поколения лесо- образователей. После этого высота участков поймы долгое время регулиру-
ется только медленным врезанием реки, поэтому ее изменения очень слабо влияют на режим поемности. Это не означает, что он остается совершенно неизменным: его регулируют флюктуации и долговременные изменения речного стока. Эти явления, в принципе, оказывают влияние и на интенсив- ность эрозионно-аккумулятивной деятельности реки, но последствия их “вмешательства” в геоморфологическое развитие поймы пока еще трудно прогнозировать с достаточной точностью. Боковые и продольные смещения русел равнинных рек обычно происходят на 2-3 порядка быстрее, чем вертикальные (см. табл. 9.2). Поэ- тому в окрестностях русла разрушение многих участков поймы или измене- ние их конфигурации и взаимного расположения происходит быстрее, чем их выход из-под влияния затоплений, и это отражается на динамике отдель- но взятых сообществ и всей пойменной растительности самым непосредст- венным образом. В то же время многие старые участки поймы, удаленные от русла, не затрагиваются боковой эрозией из-за ограниченной амплитуды меандрирования. Они в течение жизни одного-нескольких поколений лесо- образователей остаются как бы “законсервированными”: на их режим поем- ности и на ход сукцессий практически не оказывают влияния ни глубинная эрозия, ни боковая эрозия, ни аккумуляция. Вместе с тем в настоящее время сток многих рек зарегулирован, а в их бассейнах распространена эрозия почв из-за уничтожения многолетней рас- тительности и регулярной вспашки. Эти явления часто усиливают геомор- фологические процессы, ведущие к сокращению поемности суши. Поэтому в современной ситуации такой гологенетический механизм сукцессий может приобретать вполне практическое значение, а результаты этих сукцессий могут поддаваться относительно краткосрочному прогнозу. 9.1.3. Влияние гидрологического режима на пойменную растительность Степень влияния затопления на пойменную растительность и животный мир в большой степени зависит от его продолжительности. Собственно, по своему физическому смыслу поемность как экологический фактор - это и есть продолжительность затопления, и ее градации количественно характе- ризуют числом дней (Еленевский, 1936; Раменский, 1938; Шенников, 1941). Например, Л.Г. Раменский (1938) выделял классы луговой растительности по поемности: краткопоемные луга - затапливаемые не каждый год и не бо- лее чем на 10-15 дней, средне- и долгопоемные луга - ежегодно затаплива- емые на срок от 15 до 40 дней, особо долгопоемные луга - ежегодно затап- ливаемые на более продолжительный срок. Предлагались и другие класси- фикации режимов поемности (Шраг, 1954), похожие по количественным ха- рактеристикам (табл. 9.3). Кроме того, состояние наземной растительности пойм в результате па- водков определяется не только продолжительностью затопления, но и соот- ношением его календарных сроков со сроками периода вегетации, а также проточностью и температурой воды (Бяллович, 1957; Белькевич, 1960). Роль гидрологического режима пойм в функциональной организации расти- тельности надо анализировать с учетом этих обстоятельств.
Таблица 9.3 Классификации режимов поемности, используемые в отечественных исследованиях Автор классификации Градация поемности краткая средняя долгая особо долгая Раменский (1938) Не более 10-15 ди., не ежегодно 15-40 дн. 15-40 дн. Более 40 дн. Шраг (1954) Менее 7 дн. 7-15 дн. 16-30 дн. Более 30 дн. При среднемноголетней стабильности гидрологического режима поем- ность определяет общий характер распределения растительности по терри- тории поймы и ее относительно кратковременную флюктуационную дина- мику (разногодичную или занимающую не более одного-двух десятилетий). Фактором долговременной сукцессионной динамики растительности поем- ность становится при необратимых изменениях среднемноголетнего гидро- логического режима. В природе они обычно происходят постепенно и выяв- ляются как тренды на вековых промежутках времени. Под влиянием антро- погенного вмешательства такие изменения могут возникнуть за несколько лет, а залогом их необратимости в долговременной перспективе являются в этом случае постоянные искусственные меры по поддержанию измененного режима. Компоненты естественного гидрологического режима и их влияние на растительность Периодическое затопление пойм связано с неравномерным распреде- лением во времени речного стока, который на территории Русской рав- нины формируется из стекающих по поверхности суши дождевых и та- лых снеговых вод, а также из вод, перешедших из поверхностного стока в подземный. В большинстве бассейнов Русской равнины около 50% объема годового речного стока приходится на долю весеннего стока, который формируется, главным образом, из поверхностных талых вод (далее в этом разделе в ка- честве источника данных используют материалы Львовича (1971), если не указан какой-либо иной). Так как обычно русла рек не могут вместить все поступающие в них весной талые воды, то именно весенние паводки проис- ходят на реках наиболее регулярно. Продолжительность и сроки весеннего затопления поймы зависят от среднемноголетних значений различных кли- матических факторов и от местных особенностей каждой реки с ее поймой и всей водосборной площадью. К климатически обусловленным факторам относятся: • количество снега, выпадающего в бассейне; • продолжительность периода снеготаяния; • скорость оттаивания почвы (влияет на интенсивность просачивания та- лых вод в грунт); • количество осадков, выпадающих весной; • величины инсоляции и интенсивности испарения в период снеготаяния.
К местным особенностям относятся: • водность реки; • ширина и глубина ее русла (влияют на пропускную способность); • общая площадь ее бассейна; • число ее притоков всех порядков; • характер грунта на водоразделах и в поймах притоков (влияет на интен- сивность просачивания талых вод); • рельеф поймы и ее ширина (влияют на пропускную способность); • общий уклон дна речной долины; • наличие подпора для стекающей воды в устье реки; • доля безлесной площади в бассейне (влияет на продолжительность пе- риода снеготаяния). Очевидно, что при таком большом числе влияющих факторов режим за- топления будет в каждой пойме своеобразен, но все же установлены и неко- торые общие, в том числе климатически обусловленные, закономерности хода весенних паводков во времени. Так, на малых реках весенние паводки обычно кратковременны. В лесостепи, в степи и в полупустыне это обусло- влено тем, что большая часть снега лежит на безлесной территории, снего- таяние происходит очень быстро, а сток осуществляется преимущественно по поверхности и тоже быстро. В лесном поясе на водосборах малых рек, ес- ли только там не уничтожена лесная растительность, талые воды большей частью переходят в подземный сток и подтапливают пойму, но поверхност- ное затопление длится недолго. На малых реках центра Русской равнины ве- сенний паводок продолжается от 20 до 60 дней, но следует иметь в виду, что продолжительность затопления положительных форм рельефа поймы обычно в несколько раз короче продолжительности паводка, определяемой гидропостами по уровням воды в реке (Чернов, 1983). Таким образом, в пой- мах малых рек большая часть территории характеризуется краткой или средней поемностью, и часто ее затопление оканчивается еще до начала ве- гетации древесной растительности. На средних реках, собирающих большее количество воды, невысокие положительные формы рельефа в поймах затапливаются на несколько не- дель, и сроки их затопления могут частично совпадать со сроками вегетации древесной растительности. На крупных реках, особенно в их нижнем тече- нии, при естественном режиме речного стока поймы подвергаются затопле- нию на 1-3 месяца, долгопоемными могут быть даже гривы, а углубления мезорельефа характеризуются очень долгой поемностью. По срокам (в кон- це весны-первой половине лета) длительное затопление грив в поймах круп- ных рек частично совпадает с вегетационным периодом. В бассейнах Днеп- ра, Дона, Волги это связано с тем, что верховья крупной реки расположены севернее, чем низовья, поэтому до низовьев поздно доходят воды, образо- вавшиеся в верховьях при снеготаянии. В целом же долгая и особо долгая поемность, обычная в поймах крупных рек, обусловлена очень большим объемом воды, собирающейся в такой пойме со всей огромной территории бассейна. Можно добавить к этому, что характеристики стока талых вод мо- гут зависеть на Русской равнине не только от широтных (зонально обуслов- ленных) особенностей климата, но и от долготных, то есть обусловленных степенью его континентальности. Например, на западе Русской равнины (в Прибалтике, Предкарпатье) зимой часто бывают оттепели и зимние павод-
ки, поэтому внутригодовой режим стока более выровнен, и затопление пойм весной выражено менее резко. Выпадение дождевых осадков летом и осенью также вызывает речные паводки, причем они могут сильнее влиять на растительность пойм, чем ве- сенние, потому что происходят уже во время вегетационного периода. На за- паде Русской равнины (например, в бассейнах Западной Двины, верхнего Днепра), дождевой компонент питания рек обеспечивает до 15-20% их годо- вого стока, поэтому растягивается весеннее затопление и часто случаются паводки летом. Также часты летние паводки в бассейнах рек Печора и Се- верная Двина, а осенние паводки происходят там столь же регулярно, что и весенние. На востоке Русской равнины (в бассейнах средней Волги и Камы) влияние дождевых вод слабее, но все же летние и осенние паводки - явление частое, особенно на малых реках. В степях и полупустынях дождевой ком- понент стока практически не выражен, потому что дождевых осадков выпа- дает мало и они интенсивно испаряются. Поэтому летом многие малые степ- ные реки в бассейнах среднего Днепра, среднего и нижнего Дона, средней и нижней Волги вообще пересыхают. Продолжительность затопления поймы сильно зависит от условий дренажа, а не только от сроков паводка. Бессточные углубления поймен- ного рельефа освобождаются от затопления позже, чем соседние повы- шенные участки. Кроме того, к пониженным элементам рельефа в пой- мах часто бывают приурочены почвы тяжелого механического состава, затрудняющие просачивание воды. Л.Г. Раменский (1938) предложил на- зывать долгую поемность в понижениях “остаточной”. Вследствие оста- точной поемности многие понижения не успевают полностью освобо- диться от воды в межень и заняты старичными озерами или болотами, а на повышениях рядом развита более мезофильная или даже ксерофиль- ная растительность (Еленевский, 1936; Раменский, 1938; Шанцер, 1951). Режим поемности отчасти может быть обусловлен и климатически. Так, в поймах рек северной тайги и тундры почва оттаивает поздно, поэтому во время весенних паводков вода просачивается в почву еще медленнее, чем в поймах на юге. Вследствие этого в поймах на севере Русской равни- ны нередко затопление продолжается дольше и заболоченные террито- рии распространены шире. Подземное питание рек в разных речных бассейнах Русской равнины создается всего из 1-5% вод, поступающих с осадками. В формировании паводков роль этих вод незначительна. Однако в общем объеме стока в бассейнах Русской равнины доля вод подземного стока составляет от 15 до 40%. Собравшись с большой площади бассейна, эти подземные воды скапливаются в пойме и подтапливают ее, в том числе и после окончания паводка, что является очень важным компонентом гидрологического ре- жима. Особенно сильно подтопление проявляется на участках с неболь- шими высотными отметками. Многие из этих участков в поймах заболо- чены и покрыты гигрофильной растительностью, даже если в меженный период они успевают освободиться от поверхностного затопления. Регу- лярные весенние паводки и выпадение дождей летом пополняют много- летний запас подземных вод в пойме и поддерживают их высокий уро- вень в углублениях пойменного рельефа. Благодаря наличию многолет- него запаса пойменная растительность в степях и полупустынях менее
ксерофильна, чем на водоразделах. Основной вклад в многолетний запас в субаридных и аридных областях Русской равнины (в Северном Причер- номорье и Северном Прикаспии) вносят весенние паводки, поскольку летние дождевые воды, просочившиеся в почву, впоследствии почти пол- ностью испаряются с водосборов. Разногодичные флюктуации речного стока влекут за собой флюктуации всей пойменной растительности, в том числе и наземной. Отмечено, что во многих экотопах поймы травяной покров включает виды с самым разным отношением к увлажнению, причем активность жизнедеятельности трав (проективное покрытие, биомасса, цветение и т.д.) флюктуирует в зависи- мости от их реакции на гидрологическую обстановку текущего года. В ма- ловодные годы, из-за летнего снижения уровня подземных вод в старичных водоемах, болотах или заболоченностях (термин А.А. Ниценко, 1967), отми- рают или переходят в покоящееся состояние особи гидрофильных видов и в то же время активно вегетируют гигрофильные виды. В многоводные годы в пойменных понижениях усиленно разрастаются гидрофильные виды, а участие гигрофильных видов в растительном покрове резко снижается. Од- новременно в многоводные годы испытывают угнетение от длительного за- топления и/или высокого стояния подземных вод мезофильные виды, произ- растающие на среднепоемных и даже на краткопоемных гривах, а гигро- фильные виды в тех же местообитаниях активизируются (Шенников, 1941; Максимов, 1974; Работнов, 1984). Помимо регулярных разногодичных флюктуаций под влиянием гид- рологического режима (в ходе которых популяции тех или иных видов растений не исчезают совсем из пойменных экотопов, а только меняют свое проективное покрытие и/или численность), в отдельные экстре- мальные по водности годы растительный покров локально может под- вергаться полному уничтожению. Например, в лесах, расположенных в дренированных понижениях или на невысоких гривах, в годы наиболее сильных и длительных паводков массово происходят усыхание деревьев и ветровалы (Белькевич, 1960; Шульга, Семенихина, 1983). Описано, что такие явления инициируют в этих экотопах восстановительные сукцес- сии на освобожденном от конкурентов субстрате (Нирр, 1986; Пипсап, 1993; ВепсИх, 1999). Поэтому периодические нарушения растительности поймы во время паводков благоприятствуют обитанию в ней пионерных видов растений с коротким онтогенезом, которые успевают использовать промежуток времени между нарушениями для осуществления оборота поколений. Вместе с тем, мозаичное распределение по пойме экотопов с различным гидрологическим режимом иногда может препятствовать уничтожению рас- тительности. Так, затопленные или подтопленные участки поймы ограничи- вают распространение пожаров по ее территории. Поэтому в поймах сред- них и малых рек могут сохраниться фрагменты малонарушенной раститель- ности, включающей виды, уже уничтоженные пожарами на более освоен- ных внепойменных территориях. Вообще, наличие в пойме многочисленных переувлажненных экотопов сложной конфигурации важно для растительно- сти (и для других компонентов биогеоценотического покрова) тем, что огра- ничивает доступ человека во многие участки поймы и масштабы его хозяй- ственной деятельности там.
Последствия антропогенных и природных изменений среднемноголетнего гидрологического режима Неравномерность речного стока создает множество помех для хозяйст- венной деятельности человека, поэтому уже давно предпринимаются по- пытки понижать ее путем строительства водохранилищ. На Русской равни- не в настоящее время регулируется сток многих крупных и средних рек. Те последствия, которые возникают от этого в гидрологическом режиме пойм, наиболее ярко демонстрирует Волжская система. На самой Волге первое во- дохранилище было создано еще в XVIII веке, а во второй половине XX века в Волжской системе крупных водохранилищ стало 10, Наблюдения за сто- ком Волги в Ярославле показали, что после строительства Рыбинского во- дохранилища доля весеннего стока в общем годовом стоке понизилась в два раза (с 61 до 30%), доля осеннего стока, наоборот, возросла в 1,5 раза (с 18 до 27%), а доля зимнего стока возросла почти в 3 раза (с 10 до 28%), доля же летнего стока возросла незначительно (с И до 15%). В связи с такими изме- нениями режима стока весеннее половодье на Волге реально проявляется сейчас только после впадения в нее нерегулируемой Оки, а в Ярославском Поволжье пойма затапливается незначительно (Давыдов, 1955; цит. по: Львович, 1971). На поддержание сходного режима стока направлены регулирующие ме- роприятия и на других водохранилищах Волжской системы. В результате сроки весеннего затопления Волго-Ахтубинской поймы сократились вдвое (до строительства водохранилищ продолжительность весеннего половодья могла составлять 3 месяца, а в понижениях и более), пойменные почвы сла- бо промачиваются весной, поэтому летом быстрее теряют влагу при испаре- нии. После многолетнего воздействия такого гидрологического режима в Волго-Ахтубинской пойме отмечена общая ксерофитизация растительно- сти (Брылев, 1976; Шульга, 1986; Невидомов, 1994). В пойме нижнего Дона установлено, что лимитировать приживание семенного подроста пионерных древесных видов ив и тополей может высыхание почвы в период от оконча- ния затопления поймы до наступления обсеменения (Белькевич, 1960). Поэ- тому в субаридных регионах Русской равнины (низовьях Дона, Волги, Днеп- ра), где тополь черный и ива белая относятся к числу основных лесообразо- вателей, регулирование речного стока, изменяющее интенсивность и сроки окончания паводков, может неблагоприятно отражаться на самоподдержа- нии пойменных лесов. Другой хорошо известный антропогенный фактор изменения гидроло- гического режима пойм - осушительная мелиорация. Она переводит воды подземного стока в поверхностный сток, приводит к частичному расходова- нию (сработке) их многолетнего запаса и уменьшает подтопление суши, а также способствует ускорению поверхностного стока и сокращению сроков ежегодного затопления (Булавко, 1961). Все эти события тоже влекут за со- бой мезофитизацию или ксерофитизацию растительности. Кроме того, известно о существовании природных колебаний водности рек. Они неоднократно происходили на протяжении всей геологической ис- тории речных долин, в том числе и в голоцене (Чалов, 1996), когда форми- ровались современные поймы (Шанцер, 1951; Воскресенский, 1975). Они различны по своей интенсивности и периодичности. Описаны два типа флю-
ктуаций водности, имеющих период 10-25 лет и 90-110 лет и относитель- но небольшую амплитуду, и два типа долговременных колебаний с боль- шой амплитудой, период которых составляет 1800-2000 лет и около 40 000 лет (Шерстобитова, 1999). Основной причиной природных измене- ний водности рек принято считать изменение климата (Чалов, 1979; Шер- стобитова, 1999) и, таким образом, закономерности этих процессов в на- стоящее время изучены слабо, по очевидным причинам. Как уже говори- лось, величина водности существенно влияет и на продолжительность за- топления пойм, и на их геоморфологическое развитие. Поэтому точность прогнозирования (реконструкции) хода сукцессий в поймах всегда ограни- чена рамками того времени, в течение которого водность рек можно счи- тать более-менее постоянной (в пределах амплитуды флюктуаций), а эти рамки часто довольно неопределенны. 9.1.4. Структура пойменного ландшафта Классификация участков какого-либо размера в соответствии со сходством/различием свойственных им режимов экологических факто- ров, то есть классификация экотопов (местообитаний биоты), является одним из основных методов анализа при геоботанических исследованиях. Часто в ходе такого анализа оказывается, что исследователь может по- разному провести границы между выделяемыми и анализируемыми им территориальными подразделениями, в зависимости от того, на каком экологическом факторе он сосредоточивает свое внимание. В то же вре- мя необходимость синтезировать данные об отдельных экологических факторах, полученные специалистами разных дисциплин, побуждает вы- работать некоторое универсальное подразделение территории по при- знакам комплексного экологического режима, представляющего собой сочетание сразу нескольких (многих) влияющих на эту территорию фак- торов. Такая задача решается ландшафтоведами. При ее решении учиты- вается, что интенсивность и режим каждого фактора различны на участ- ках разной площади, в связи с чем подразделения исследуемой террито- рии связаны иерархически: их можно подразделять на еще более мелкие части, нередко отличающиеся и друг от друга, и от вмещающего их более крупного участка деталями своего экологического режима (ролью в нем тех или иных экологических факторов). Большинство исследователей считает, что подразделять пойму на терри- ториальные единицы надо по признаку строения мезорельефа, так как этот фактор играет организующую роль для всех остальных природных процес- сов (Роднянская, 1960; Миркин, 1970; Любушкина и др., 1973; Аветов, Ба- лабко, 1994). Это согласуется и с обычной практикой ландшафтных иссле- дований, когда одним из основных диагностических признаков для выделе- ния низших единиц территориальной иерархии (фаций и урочищ) служит по- ложение участков в мезорельефе, хотя считается обязательным дополни- тельно описать и другие признаки, в первую очередь - почвы и раститель- ный покров (Видина, 1970).
Особенности иерархической системы ландшафтных подразделений в пойме В отечественных ландшафтных исследованиях территориальное под- разделение самого низкого ранга, внутренне однородное в отношении всех своих географических компонентов (рельефа, литологической осно- вы, климата, гидрологического режима, почвенного покрова и биоты), называется фацией (Солнцев, 1949; Наливкин, 1955; Полынов, 1956; Иса- ченко, 1965). Обычно исследователи-ландшафтоведы со ссылкой на В.Н. Сукачева (1949)* принимают, что фация соотвествует биогеоценозу или фитоценозу (Исаченко, 1965). Категории территориальных подраз- делений более высоких рангов могут быть основными или дополнитель- ными, так как варианты пространственных сочетаний фаций друг с дру- гом разнообразны, что усложняет их классификацию. Основная катего- рия следующего после фации ранга в иерархии называется урочищем, а промежуточные между фацией и урочищем дополнительные категории получили названия подурочищ и звеньев. Установившаяся в ландшафто- ведении точка зрения определяет, что элементарные выпуклые или во- гнутые формы мезорельефа можно считать урочищами, а элементы этих форм мезорельефа (такие как склон, верхушка и т. п.) - фациями (Иса- ченко, 1965; Видина, 1970). Основная категория более высокого ранга, чем урочище, - это собственно ландшафт. Классическое определение ландшафта подразумевает такие важные диагностические признаки, как приуроченность к одной климатической зоне и к одной крупной геологи- ческой структуре (Исаченко, 1965). Между урочищем и ландшафтом ис- следователям также часто приходится выделять дополнительные катего- рии - сложное урочище и местность (тип местности) (Исаченко, 1965; Видина, 1970). Формальному применению описанных выше диагностических при- знаков при разработке системы территориального членения пойменно- го ландшафта ничто не мешает. Но анализируя результаты такого фор- мального подхода - опубликованные описания ландшафтов различных пойм, - приходится отмечать в них ряд существенных недостатков. Пре- жде всего, эти описания довольно трудно сопоставимы друг с другом, то есть представляют собой большой и слабо систематизированный набор “частных случаев”. Можно проиллюстрировать это на примере ряда публикаций. В поймах крупных рек нередко описывают в ранге урочищ самостоя- тельные формы рельефа - гривы и понижения, в соответствии с исход- ным определением. Например, в пойме средней Оби Э.Е. Роднянская (1960) назвала урочищами гривы шириной 200-600 м и длиной в несколь- * В действительности в цитируемой работе В.Н. Сукачев высказывает мнение, что фа- ция в понимании Н.А. Солнцева (1949) - это типологическое понятие, которое соответству- ет не конкретному участку территории с конкретным биогеоценозом, а целому типу биогео- ценозов. При этом он развивает мысль, что в физическом смысле фация представляет собой как бы сумму однотипных биогеоценозов, входящих в состав некоторого ландшафта (эти биогеоценозы могут быть в нем территориально разобщены и, несмотря на свою однотип- ность, могут отличаться друг от друга мелкими деталями). Это очень похоже на типологиче- ский подход к описанию ландшафта, который развивал впоследствии Ф.Н. Мильков (1970).
ко километров. На них сочетались растительные сообщества, различия которых были обусловлены не только положением на гриве (на верхуш- ке или на склоне), но и антропогенными нарушениями растительности (сенокошением, рубками леса). Более крупные участки территории, вме- щавшие по несколько подобных больших грив и понижений, исследова- тельница назвала комплексами урочищ (введенная ею дополнительная категория). Однако даже на крупных реках, по-видимому, такие гривы и пониже- ния свойственны только территории унаследованной поймы. Например, М.И. Позднеева (1963) при обследовании поймы Оки описала в ранге урочища “бугристо-мелкогривистую прирусловую зону”, имеющую в среднем ширину не более 50 м, и не стала выделять в качестве урочищ отдельные формы рельефа в этой зоне. Вместе с тем, при описании цен- тральной зоны поймы она придала ранг урочища каждой гриве, хотя ши- рина этих грив составляла там, по ее наблюдениям, не более 20-30 м. Та- кое решение было принято ею на основании того, что среди древесной или кустарниковой растительности на гривах центральной поймы были небольшие поляны, то есть формально растительный покров грив сле- довало рассматривать как совокупность фаций. Сходные наблюдения относительно резких различий размеров грив в центральной и прирусло- вой зонах поймы были сделаны и В.Е. Тимофеевым (1971) на средней Волге. Пойму небольшой реки в ландшафтных исследованиях часто рассматри- вают целиком как одно урочище, так же как балку или овраг (Исаченко, 1965). Из описаний подобных урочищ, приводимых исследователями (напри- мер, “мелковолнистые со сложным микрорельефом”, “пологоволнистые” - Видина, 1973; Любушкина и др., 1973), видно, что речь идет именно о гриви- стых поймах рек, а не о слабо выраженных поймах ручьев. Но в этих поймах гривы имеют такие малые высоты и размеры, что классифицируются уже как формы микрорельефа. Вместе с тем, в некоторых ландшафтных иссле- дованиях урочищами названы не только подобные поймы целиком, но и от- дельно взятые отмели или крупные ложбины в составе других таких же пойм малых рек (Видина, 1973). Встречается и другой подход, когда пойма небольшой реки повыша- ется в ранге и рассматривается как мозаика урочищ (Мамай, 1973). Но все равно оказывается достаточно трудно формализовать проце- дуру их разграничения в этой мозаике. Так, в цитируемой работе ранг урочищ получили: 1) комбинации небольших форм рельефа в прирусло- вой зоне (пример названия урочища: “мелкобугристые прирусловые поймы среднего уровня со слаборазвитыми почвами”), 2) самостоятель- ные крупные формы рельефа (гривы, старицы, “выровненные залужен- ные межгривные поверхности”, а также, наряду с ними, внутрипой- менные останцы, которые были в 1,5-2,0 раза длиннее и в 4-5 раз шире грив-урочищ). Очевидно, что такое разнообразие полевых наблюдений и отсутствие однозначности в классификационных ландшафтных построениях связа- ны с особенностями геоморфологии и гидрологии пойм, обсуждавшими- ся в разделах 9.1.2. и 9.1.3: размеры форм флювиального рельефа зависят от водности русла, а она претерпевает изменения в геологическом мас-
штабе времени. Поэтому на разных стадиях формирования одной и той же поймы русло может создавать в флювиальном рельефе то мезофор- мы, то микроформы. Можно в дополнение к этому заметить, что нередко в поймах иссле- дователи сталкиваются и с другой сложностью: формы пойменного рельефа могут иметь небольшую амплитуду перепада высотных отме- ток (не более 1 м), соответствующую критериям диагностики микро- рельефа, но очень большие размеры в плане (от нескольких десятков до нескольких сотен метров). При описании ландшафта с таким строени- ем многие исследователи интуитивно отступают от формальных диаг- ностических критериев и относят эти невысокие формы к мезорельефу*, особенно если на них явственно развита система грив и межгривных понижений с еще меньшими перепадами относительных высотных отметок. Другой недостаток традиционной системы членения ландшафта в иссле- дованиях пойм, более важный, чем несопоставимость описаний, - недоста- точное внимание к динамическим процессам. По принципу простого разгра- ничивания форм рельефа можно подразделять внепойменную равнинную территорию, так как в большинстве случаев ее рельеф более стабилен во времени, чем остальные компоненты ландшафта. И поэтому можно дать удовлетворительные прогнозы ландшафтных изменений внепойменной тер- ритории, основываясь на информации о динамике этих остальных компо- нентов (например, вод, климата, растительности), без учета динамики вы- сотных отметок и размеров разных участков. В пойме же многие формы рельефа не менее динамичны, чем другие компоненты ландшафта. Поэтому удовлетворительный прогноз динамики ландшафта в целом или его частей возможен только при условии, что в процедуре членения учтены перспекти- вы изменений контуров и рельефа суши, обусловленные эрозионно-аккуму- лятивной деятельностью реки. Закономерности ее довольно хорошо извест- ны (см. раздел 9.1.2), и на их основе для пойм предложена оригинальная си- стема ландшафтных подразделений, адекватно отражающая динамичность территории. Первые шаги в создании такой системы предпринял Р.А. Еленевский (1936), впоследствии она была дополнена И.В. Поповым (1968) и затем по- лучила широкое признание у геоморфологов и гидрологов, а также у ря- да геоботаников, почвоведов и ландшафтоведов, специализирующихся на исследовании пойм. В основе ее лежит подразделение территории поймы * В специальной литературе делались попытки уточнить методику диагностики микро- и мезоуровня строения рельефа. Так, в 4-м томе руководства “Полевая геоботаника” (Грибова, Исаченко, 1972) диагностические критерии описаны следующим образом: формы микро- рельефа характеризуются амплитудой перепада высотных отметок не более 1 м и занимае- мой площадью не более нескольких десятков квадратных метров, а формы мезорельефа - амплитудой высотных отметок от одного до нескольких десятков метров и протяженностью в поперечнике от нескольких десятков до нескольких сотен метров. (Здесь авторами руковод- ства допущено небольшое формальное несоответствие диагностических критериев - в одном случае используется площадь, в другом - линейные размеры, но на практике оно не вносит путаницы, так как одну величину легко пересчитать в другую.) Правда, эти критерии так и не дают возможности однозначно решить вопрос о том, к какому уровню отнести “промежуточ- ные” формы пойменного рельефа, описанные выше.
6 7 8 г 9 ю н Рис. 9.8. Гомогенный массив с сильно изогнутыми гривами в сегментно-гри- вистой пойме Иртыша (Чернов, 1983, с изменениями). Условные обозначения: 1 - пойма; 2 - русло и направление течения в нем; 3 - побочни перекатов; 4 - надводные в ме- жень подвалья (крутые ненамываемые склоны) перекатов; 5 - уступы на пойме, ограничивающие гряды (бывшие яры); 6 - пойменные гривы; 7 - пересыхающие протоки; 8 - старичные озера; 9 - заболо- ченная старица; 10 - уступ надпойменной террасы; 11 - размываемый берег. СтМ - гомогенный массив. на обособленные целостные уча- стки - пойменные массивы (мас- сив - это совокупность грив и межгривных понижений). От ос- тальной территории поймы пой- менный массив отграничен либо отрицательными формами рельефа (руслом, протоками, старицами), либо швами причленения (к бровке террасы, к участку более высокой поймен- ной ступени) (см. рис. 9.4). Рельеф массива чаще всего неоднороден; неод- нородны внутри массива и другие компоненты ландшафта, подчиненные рельефу. Тем не менее, массиву свойственна целостность, обусловленная не только морфологически, но и функционально: все его участки, имею- щие одинаковые высотные отметки и условия свободного поверхностно- го стока, затапливаются и освобождаются от затопления одновременно, тогда как в соседних массивах на участках с такими же высотными отмет- ками режим поемности может быть другим (Еленевский, 1936; Попов, 1968; Петров, 1979; Чернов, 1983). Пойменный массив может соответствовать одному пойменному сег- менту или осередку, то есть одному этапу горизонтальных перемещений русла, и тогда он называется простым, или гомогенным. Гомогенность массива можно установить по плановой ориентации грив и понижений в нем, по отсутствию резких различий между размерами соседних форм рельефа (рис. 9.8, см. рис. 9.4), по деталям литологического состава раз- личных фаций аллювия. Если в составе массива можно, используя эти ме- тоды, выявить несколько сегментов, он называется сложным, или гетеро- генным (Петров, 1979; Чернов, 1983), рис. 9.9. Таким образом, фактиче- ски классификация пойменных массивов по этому критерию позволяет охарактеризовать их прошлую и современную геоморфологическую ди- намику, несмотря на то, что для диагностики используются не прямые на- блюдения за ней, а морфологические признаки. Другие приемы, позволя- ющие учесть геоморфологическую динамику пойменного ландшафта в процедуре его членения, описаны ниже. В поймах малых рек понятие “пойменный массив” предложено относить только к группе соседствующих сегментов (Рязанов, 1980), независимо от
а Рис. 9.9. Примеры гетерогенных пой- менных массивов: а - гомогенный и ге- терогенный массивы в сегментно-ост- ровной пойме (средняя Обь), б - гете- рогенный массив в сегментно-гриви- стой пойме (Вилюй). (Чернов, 1983, с изменениями.) Условные обозначения: СПМ - гетеро- генный массив. Остальные обозначения см. на рис. 9.8. того, хорошо ли сегменты пространственно обособлены друг от друга. Это связано с тем, что самостоятельные сегменты в таких поймах малы по раз- мерам, и обычно гидрологический режим можно считать однотипным сразу у нескольких соседних сегментов. Ландшафтное подразделение более высокого ранга, чем пойменный массив, должно состоять из нескольких (многих) массивов. По традиции, идущей от Р.А. Еленевского, многие исследователи-геоморфологи называ- ли такой участок (обычно, крупный по размерам) типом поймы* (Шанцер, 1951; Попов, 1968; Петров, 1979; Чалов, 1979; Чернов, 1983). Территория “типа поймы” включает не только массивы, но и разделяющие их участки русла, пойменные протоки или старицы. Отличия типов пойм друг от друга * Разумеется, нельзя признать удачным применение термина “тип” к конкретному участ- ку территории, но в данном тексте проще следовать глубоко укоренившейся традиции, чем предлагать еще одно изменение терминологии.
б Рис. 9.10. Схема образования (а) и морфологический облик (б) сегмент- но-островной поймы с грядами (ост- ровами), ориентированными вдоль русла по концентрическим дугам; б - пример из поймы нижнего Вилюя (Чернов, 1983). I, П - стадии формирования сегмент- но-островной поймы. Условные обозна- чения - см. на рис. 9.8. могут заключаться в размерах всех этих составных частей и/или рисунке их взаимного расположения, что обусловлено местными особенностями русло- вых процессов, формирующих пойму в каждом случае (рисунки 9.10 и 9.11). Поскольку на русловые процессы влияет множество факторов, то было описано очень большое число типов пойм и даже высказывалась точка зре- ния, что для поймы каждой реки (по крайней мере, крупной) должна быть разработана их самостоятельная классификация (Шепелев, 1995). Ландшафтным подразделением более высокого ранга, чем тип поймы, считается пойменный район, охватывающий достаточно протяженный отре- зок течения реки (Миркин, 1970; Рязанов, 1980). Если выделять пойменные массивы и типы пойм по описанным вы- ше геоморфологическим и гидрологическим признакам, то оказывается, что не обязательно, в принципе, определять их ранг в терминах “стан- дартной” системы ландшафтных подразделений*. Достаточно опреде- * Для справки: в поймах крупных и средних рек ранг урочищ получают формы мезорель- ефа, а гомогенные и гетерогенные массивы - ранг сложных урочищ или комплексов урочищ (Роднянская, 1960; Петров, 1979). В поймах малых рек массив соотносят с урочищем, а от- дельный сегмент обозначается “безранговым” термином “геокомплекс” (Рязанов, 1980). Под типом поймы разные исследователи подразумевают территориальные единицы разных ран- гов - от урочища до местности (Любушкина и др., 1973; Ландшафты Белоруссии, 1989).
Рис. 9.11. Схема образования (я) и морфологический облик (б) ложбинно-ост- ровной поймы с крупными сложнопостроенными грядами (островами); б — при- мер из поймы средней Лены (Чернов, 1983). Условные обозначения: I, II - стадии формирования поймы; 1 - вода, 2 - уровень ме- жени, 3 — русловая фация аллювия, 4 — пойменная фация аллювия, 5 — заросшая поверх- ность поймы, 6 — пойма, 7 — русло и направление течения в нем, 8 — побочни перекатов, 9 - надводные в межень подвалья (ненамываемые склоны) перекатов, 10 - подводные в межень подвалья перекатов, 11 — уступы на пойме, ограничивающие гряды (бывшие яры), 12 — пойменные гривы, 13 — пересыхающие протоки, 14 — размываемый берег, 15 — уступ надпойменной террасы. лить ранг всей пойменной территории в составе ландшафта бассейна (например, решить, что она будет рассматриваться как местность или как урочище), а к ее частям применять гидрологические и/или геомор- фологические термины (пойменный район, массив, осередок, псевдоос- танец, грива, понижение, отмель и т. д.). Отражение динамики пойменного ландшафта в его структуре Различия принципов выделения в пойме территориальных подразделений крупнее одиночного массива в большой степени связаны с разными представ- лениями исследователей о геоморфологической динамике поймы. Например, в геоботанических и почвенных исследованиях была широко распространена ранее и нередко применяется до сих пор концепция, согласно которой попе- речный профиль поймы включает три зоны - прирусловую, центральную и притеррасную, - отличающиеся по геоморфологическому генезису, строению современного рельефа и экологическому режиму (Дмитриев, 1904; Бронзов,
1927; Вильямс, 1951). Многие геоботаники основывали свои системы члене- ния пойменного ландшафта на этой концепции, то есть тоже подразделяли пойму на три зоны. В отличие от этого подход Р. А. Еленевского (1936), опи- санный выше, состоит в том, что в территорию, обозначаемую термином “тип поймы”, включаются массивы по всей ширине дна долины в каком-либо от- резке течения, без различения зон на поперечном профиле. Ранее обсуждалось, что схема поймы “прирусловой вал, ровная цент- ральная пойма и притеррасное понижение”, описанная А.М. Дмитриевым (1904) и положившая начало концепции трех зон, широко популяризован- ная В.Р. Вильямсом (1951), отражает только один из многочисленных ва- риантов геоморфологического строения. Сложившуюся среди геоботани- ков практику слишком часто применять эту схему неоднократно критико- вали (Еленевский, 1936; Шанцер, 1951; Чернов, 1983). Причиной для кри- тики служит то, что предполагаемый генезис пойменных зон, положен- ный в основу этой схемы (Вильямс, 1951), не учитывает горизонталь- ных смещений русла, тогда как их роль в формировании поймы в действи- тельности очень велика, поэтому данная схема игнорирует многие реаль- ные особенности строения рельефа поймы, обусловленные ими (Шанцер, 1951; Маккавеев, 1955). Например, как показал Е.В. Шанцер (1951), притеррасная и центральная зоны поймы формируются под действием одного и того же механизма и, соот- ветственно, в них обеих мезорельеф имеет гривистый характер. При этом при- террасная пойма зачастую хуже дренируется, но это связано с тем, что она рас- положена далеко от водоприемника (русла), а не с тем, что вся она представ- ляет собой понижение. Наличие в притеррасной пойме грив, а в прирусловой пойме пониженных заболоченных участков отмечали не только геоморфоло- ги, но и геоботаники и ландшафтоведы (Ганешин, 1927; Еленевский, 1936; Сту- лов, 1939; Шенников, 1941; Роднянская, 1960; Титов, Печенюк, 1990). Р.А. Еленевский (там же) указывал, что названным трем пойменным зо- нам следует придавать не столько топографический смысл, сколько чисто экологический, то есть вести речь о “прирусловом экологическом режиме” (повышенной аллювиальности, отсутствии застойного переувлажнения), “притеррасном режиме” (аллювиальность почти не выражена, присутствует постоянное застойное переувлажнение) и “среднем режиме” (аллювиаль- ность ослабленная, переувлажнение создается на относительно короткое время). Он подчеркивал, что каждый массив поймы (микроландшафтный участок, согласно его терминологии) включает в себя участки с разными ти- пами экологических режимов. В этом с ним был полностью согласен А.П. Шенников (1941), который также отмечал большое влияние горизонтальных смещений русла на строе- ние поймы и проводил различие между топографическими частями поймы (прирусловой, центральной и притеррасной) и эколого-генетическими зона- ми по Вильямсу (прирусловой, средней и притеррасной). К сожалению, это излишне усложняло и запутывало методику членения ландшафта, описан- ную в его учебнике. Большинство луговедов и геоботаников не обращали внимания на все эти методические тонкости и формально применяли в хара- ктеристиках пойм первоначальный вариант трехзонной схемы строения, иногда даже допуская очевидные противоречия между описанием своих ре- альных полевых наблюдений и их интерпретацией, подогнанной под схему.
Как уже говорилось, разнообразие русловых процессов велико, и обусло- вленных ими вариантов сочетаний пойменных массивов очень много, поэто- му не может быть одной универсальной методики выделения в поймах круп- ных территориальных подразделений; подходы к этой задаче должны быть разными в зависимости от специфики района исследования. Видимо, при опи- сании ландшафта в поймах рек, дробящихся на рукава, более адекватно выде- ление типов поймы, охватывающих всю ширину дна речной долины, без раз- личения зон поперечного профиля. В то же время для пойм меандрирующих рек различение зон поперечного профиля (каждая из которых включает мно- го массивов) в ряде случаев бывает оправданным. Современные исследовате- ли нередко интерпретируют такой подход как выявление в поймах участков, возникших на разных стадиях геоморфологической динамики пойменного ландшафта. Под этими стадиями подразумеваются разные положения русла в ходе его горизонтальных и вертикальных смещений. Интересный пример такого подхода демонстрирует работа Н.А. Авето- ва и П.Н. Балабко (1992). Авторы группируют массивы в соответствии с их принадлежностью к поясам меандрирования разного геоморфологического возраста (молодого, зрелого и старого), а эти пояса соотносят с разными зо- нами поперечного профиля поймы*. Такое соотнесение возможно, посколь- ку поперечное смещение могут испытывать в пойме не только отдельные меандры, но и целые пояса (Чернов, 1983). По Н.А. Аветову и П.Н. Балаб- ко (1992), поперечный профиль поймы обычно включает молодой пояс (аналог прирусловой зоны поймы), зрелый (аналог центральной зоны) и ста- рый (аналог притеррасной зоны). Надо вообще отметить, что в обиход исследователей уже давно вошли понятия “молодая пойма” и “старая пойма”, используемые в описаниях ланд- шафта (Еленевский, 1936; Шанцер, 1951; Миркин, 1974). Под молодой пой- мой подразумевается совокупность молодых участков, испытывающих сов- ременное воздействие аккумуляции аллювия. Они расположены на выпук- лых берегах пойменных сегментов или островов (рис. 9.12). Характерно, что нередко эти молодые участки сильно разобщены в пространстве и не обра- зуют в пойме сплошной зоны, так как вдоль русла места аккумуляции чере- дуются с местами эрозии (см. рис. 9.12, а). Сами молодые участки также ис- пытывают воздействие боковой эрозии, например, при продольных смеще- ниях русловых излучин. Обычно только в поймах крупных или средних рек совокупность молодых участков описывают как сплошную зону (Тимофеев, 1971; Чернов, 1983), по- скольку там сегменты имеют большие размеры, и поэтому молодые участки могут занимать в них значительные площади и тянуться по берегам излучин на большие расстояния. Часто молодые участки относят к “низкой высотной ступени поймы” (Миркин, 1974), так как гривы на них обычно невысокие, ха- рактеризуются средней или длительной поемностью. Уровень дна старичных понижений между молодыми участками поймы примерно соответствует сов- ременному уровню дна русла. Если аккумулятивная деятельность реки выра- жена слабо, то доля суммарной площади молодых участков по отношению к площади всей поймы очень невелика, она может составлять менее 1/4 (Мир- * В их системе территория каждого пояса меандрирования соответствует местности.
а ] / М3 2 3 Рис. 9.12. Расположение молодых и старых участков относительно русла: а - неиз- менное, в шахматном порядке (пойма Хеты); б - меняющееся в ходе деформаций русла (пойма Ваха) (Чернов, 1983). Условные обозначения: 1 - русло и направление течения; старичные озера; 2, 3 - моло- дые участки в прирусловой зоне (3 - наложенные прирусловые валы); 4, 5 - старые участки в центральной и притеррасной зонах, 6 - реликтовые наложенные прирусловые валы; 7 - языковидные выбросы песка, 8 - границы зон, 9 - уступы пойменных террас. кин, 1974). Можно отметить, что в ряде работ (Позднеева, 1963; Попова, 1971, 1973; Мамай, 1973; Моисеев, Рубцов, 1980; Егорова, 1983) намываемые моло- дые участки берега обозначены традиционным названием “прирусловая пой- ма”, но описаны при этом как “бугристо-мелкогривистые зоны” и т.д., а вовсе не как сплошные и высокие прирусловые валы.
Под старой поймой подразумевается совокупность тех участков, на кото- рых современное русло почти или совсем не откладывает аллювия (Шанцер, 1951; Миркин, 1974). Они могут быть удалены от русла (и обычно в этом слу- чае отделены от него молодыми участками), а могут располагаться в подмыва- емых участках берега. Старая пойма, как и молодая, может не образовывать сплошной зоны. Это описано в узких долинах меандрирующих рек, у которых пояс меандрирования охватывает всю ширину поймы (дна долины), так что пойменные сегменты располагаются в шахматном порядке на разных берегах (см. рис. 9.12, а). В поймах многорукавных рек старые участки тоже разобще- ны и сплошной зоны не образуют. Но в тех случаях, когда у меандрирующей реки дно долины шире амплитуды пояса меандрирования, старая пойма пред- ставляет собой на каждом берегу сплошную зону, которая включает централь- ную и притеррасную топографические части поймы, по Шенникову (1941). Строение рельефа старой поймы может быть очень разнообразным, но обычно его характерными чертами являются наличие высоких незаливае- мых грив и положение уровня дна многих межгривных понижений выше дна русла; то и другое связано с врезанием реки. В широких долинах линейные размеры грив и межгривных ложбин старой поймы часто значительно пре- вышают размеры аналогичных форм рельефа, расположенных в молодой пойме (Тимофеев, 1971; Белоусова, 1997). Ранее в работах геоботаников для обозначения совокупности старых участков, то есть старой поймы, нередко применялись также названия “надпойма” (Самбук, 1930), “луговая терраса поймы” (Марков, Фирсова, 1955), “вторая ступень центральной поймы”, “старая центральная пойма” или “высокая пойма” (Миркин, 1974). Различение молодых и старых участков в составе пойменных массивов (разделение поймы на “молодую часть” и “старую часть”) хотя и придает описанию ландшафта динамический аспект, но недостаточно характеризует перспективы этой динамики. Предлагавшееся ранее выделение в долине ме- андрирующей реки областей “переработанной поймы” и “унаследованной поймы” (Попов, 1968; Белоусова, 1997; см. также раздел 9.1.2 и рис. 9.7) луч- ше подходит для этой цели. Переработанная пойма - область пояса меандрирования современного русла (теоретически возможная, исходя из предельной амплитуды меандри- рования для потока соответствующей водности). Она включает все имею- щиеся в пойме молодые участки и ряд старых, расположенных вблизи рус- ла. Нередко в переработанной пойме встречаются гетерогенные массивы, объединяющие как молодые, так и старые участки (см. рис. 9.12, б). Вместе с тем массивы, которые состоят целиком из молодых или целиком из старых участков, тоже могут не быть гомогенными, если они объединяют несколь- ко соседних сегментов или островов суши, формировавшихся примерно в од- но время (см. рис. 9.9, б). Последовательность возникновения различных грив или понижений в массивах переработанной поймы, особенно на молодых участках, удается достаточно правдоподобно реконструировать, исходя из последовательно- сти их расположения относительно русла. Это дает основания интерпрети- ровать соответствующие пространственные ряды участков растительности (один ряд - на гривах, другой ряд - в понижениях) как отражение первичной гологенетической сукцессии. При такой интерпретации должны быть сдела- ны оговорки относительно вероятного вмешательства в гологенетическую
динамику растительности сукцессий, вызванных гидрогенными, зоогенными или антропогенными нарушениями. Перспективы гологенетических сукцес- сий растительности переработанной поймы обусловлены продолжающейся эрозионно-аккумулятивной деятельностью русла: с большой вероятностью любой участок может быть постепенно размыт, и сукцессия в нем прервет- ся, но также есть и некоторая вероятность, что русло переместится, не раз- рушив участок полностью, и он войдет в состав унаследованной поймы. Унаследованная пойма включает все старые участки за пределами теоре- тически возможного современного пояса меандрирования. Массивы унаследо- ванной поймы тоже могут быть гомогенными или гетерогенными. Давность и последовательность их возникновения необходимо выяснять при помощи ли- тологического анализа и датировки толщи аллювия. Взаимное расположение разных участков растительности в унаследованной пойме невозможно прямо интерпретировать как отражение первичной гологенетической сукцессии под влиянием эрозионно-аккумулятивной деятельности, ибо там есть более мощ- ные факторы, регулирующие ход сукцессий. В ходе геоморфологического преобразования пойменного ландшафта часть этой территории может с неко- торой вероятностью (требующей особой в каждой пойме оценки) превратить- ся в террасу речной долины и перестать подвергаться затоплениям. Методы выявления последовательности отдельных стадий в динамике пойменного ландшафта Очевидно, исследователи динамики пойменного ландшафта должны ори- ентироваться на оценки возраста различных пойменных массивов или более мелких участков в их составе. А.В. Чернов (1983) проанализировал разнооб- разные методы получения таких оценок: сопоставление высотных отметок, измерение общей мощности толщи аллювия или подсчет слоев в ней, исполь- зование карт разного времени, использование деревьев-хроноиндикаторов, да- тировка аллювиальной толщи археологическими, палеонтологическими или изотопными методами. Он сделал вывод, что для наиболее древних массивов удовлетворительную точность определения абсолютного возраста обеспечи- вают только изотопные методы датировки нижних горизонтов пойменной фа- ции аллювия. В последнее время они применялись в ряде геоморфологических исследований (Панин и др., 1997, 1999; Сидорчук и др., 1999), но в геоботани- ческих пока не применялись. Чисто геоморфологические методы (измерение мощности толщи аллювия, подсчет числа слоев, сопоставление высотных от- меток) дают, по мнению А.В. Чернова, слишком большую ошибку при опре- делении абсолютного возраста, поскольку используемые в них признаки очень сильно варьируют или искажаются в зависимости от случайных местных фак- торов, которые невозможно реконструировать и учесть при датировке. Использование старых карт и деревьев-хроноиндикаторов дает удовле- творительную точность абсолютного возраста только при изучении массивов, сформировавшихся в недавнем историческом прошлом. Однако точный круп- номасштабный картографический материал прошлых лет, необходимый для применения первого метода, для большинства пойм малых рек и даже для многих средних рек отсутствует. Использование возраста деревьев ограниче- но тем обстоятельством, что многие пионерные виды могут давать на освоен- ном ими молодом участке поймы более одного поколения, следовательно,
^5 Сзр~Р Р5П* Р^П9 Рис. 9.13. Изменение первичного пойменного рельефа от наиболее древней к моло- дым пойменным ступеням псевдоостанцовой поймы средней Лены (Чернов, 1983). Условные обозначения. Пойменные ступени: 1 - пятая (высота над уровнем воды в ме- жень - 10-12 м); 2 - четвертая (8-10 м); 3 - третья (6-8 м); 4 - вторая (3-6 м) и нерасчленен- ная пойма правого берега; 5 - формирующаяся в современном русле молодая пойма (СМ1 м), 6 - русло и направление течения в нем; 7 - побочни перекатов; 8 - уступы на пойме, ограни- чивающие ступени и более мелкие гряды внутри ступеней; 9 - пойменные гривы; 10 - уступ надпойменной террасы. есть большая вероятность занизить возраст субстрата, на котором они растут. Занимавшиеся этим вопросом исследователи (Миркин и др., 1970; Попова, 1971) считали, что единственный надежный хроноиндикатор в поймах рек Русской равнины - тополь черный (осокорь), поскольку он поселяется на ал- лювиальных наносах относительно рано и дает только одно поколение, про- должительность жизни которого может достигать 80-100 лет. Но в настоящее время во многих поймах этот вид не произрастает. М.В. Рубцов и Ю.Н. Салмина (1983) использовали для датировки аллю- виальных отложений в пойме Вычегды (крупной реки) возраст кустарнико- вых ив - трехтычинковой, корзиночной и остролистной. Их описание этого метода наглядно показывает ограничения, о которых уже говорилось: для датировки надо выбирать только кусты семенного происхождения, у кото- рых при раскопке найдена система главного корня и/или остатки гипокоти- ля; датировке поддаются только ближайшие к руслу гривы. Вместе с тем, А.В. Чернов пришел к выводу, что последовательность воз- никновения массивов в каком-то отрезке поймы (относительный возраст мас- сивов), можно во многих случаях уверенно определять чисто геоморфологи- ческими методами. Массивы, сформированные в разные периоды развития поймы, отличаются друг от друга по литологическому составу аллювия, вы- сотным отметкам, линейным размерам и очертаниям форм рельефа и масси- вов в целом (см. рис. 9.7 и рис. 9.13), что в большой степени обусловлено вод- 14. Восточноевроп. леса. Кн. 2 417
ностью реки в разные периоды формирования поймы (Шилов, 1969; Тимофе- ев, 1971; Петров, 1979; Белоусова, 1997). По этим признакам в большинстве пойм можно уверенно отличать самые молодые массивы, сформировавшиеся в историческом прошлом, от более ранних, число градаций которых может быть различно в зависимости от местных особенностей каждой поймы. Такое ранжирование массивов и форм рельефа может оказаться достаточным для ретроспективного описания динамики растительности на основе анализа про- странственных экологических рядов. При этом необходимо реалистично оце- нивать соотношение скорости смен поколений в популяциях растений со ско- ростью абиотической трансформации массивов, для чего можно привлекать опубликованные данные о геоморфологических процессах в других сходных поймах (см. раздел 9.1.2) или пытаться получить аналогичные собственные данные в конкретной исследуемой пойме. Нередко в поймах выделяют не две градации геоморфологического воз- раста массивов (молодые - старые), а больше. Уже упоминались три града- ции, предложенные Н.А. Аветовым и Н.Н. Балабко (1992, 1994) для харак- теристики поясов меандрирования в сегментно-гривистой пойме, - молодые, зрелые и старые пояса. Градацию “зрелые пойменные массивы” - как про- межуточную между молодыми и старыми массивами - описывают и другие исследователи (Петров, 1979; Титов, Печенюк, 1990). М.П. Шилов (1969) ис- пользовал для обозначения трех градаций геоморфологического возраста пойменных сегментов в Кировской области несколько другую терминоло- гию: он описывал молодые, старые и древние сегменты. К сожалению, нет универсальных диагностических признаков, которые по- зволяли бы однотипно строить подробные шкалы относительного геоморфо- логического возраста массивов в разных поймах: это обусловлено большим разнообразием русловых процессов и строения пойм, описанным выше. Авто- ры цитированных работ использовали для различения выделяемых ими града- ций особые в каждой пойме признаки строения рельефа и фаций аллювия, со- ответствующие местной специфике и задаче исследования. Поэтому исследова- телю, не имеющему возможности организовать детальное и квалифицирован- ное изучение геоморфологического строения поймы, включающее датировки разных форм рельефа, достаточно различать только самые молодые участки и более старые, как это было предложено изначально. С точки зрения изучения сукцессий растительности тоже, видимо, нет принципиальной необходимости распределять старые массивы по дополнительным градациям возраста, так как продолжительность геоморфологической трансформации массива из одной градации в другую обычно охватывает жизнь многих поколений видов-лесооб- разователей, динамику которых при этом регулируют иные факторы. Методические подходы к исследованию растительности в пойменном ландшафте Выделение в пойме массивов - целостных и обособленных друг от дру- га, хотя и неоднородных внутренне, - более адекватно отражает организа- цию ландшафта, чем выделение фаций, урочищ и местностей в соответст- вии с распространенной традицией. Для исследователей-геоботаников важ- но то, что при таком подходе во многих случаях смещается “базовый” уро- вень, на котором должно быть сфокусировано их внимание. Вместо расти-
БЕЗ - □□ 5 И6 Рис. 9.14. Мозаичность растительности на молодых участках поймы малой реки (р. Нерусса). Условные обозначения: 1 - русло и направление течения, старичное озеро; 2 - граница старичной ложбины, 3 - шов причленения молодого участка к старому. Растительность: 4 - лесная, 5 - кустарниковая, 6 - травяная; ВТ - группировки кл. ВШеШеШа ГпрагМ на дол- гопоемной прирусловой отмели, 8ТУ 1 - формирующийся ивняк асе. ЗаИсеШт {папдго-утй- паНз на долгопоемном прирусловом склоне самой молодой гривы, 8ТУ 2 - развитый ивняк асе. ЗаИсеШт ГпашЛго-уШпаПз на долгопоемных молодых гривах, 8АЬ - ветловый лес асе. ЗаИсеШт а1Ъае на долгопоемных склонах старичной ложбины, 8РИ - формирующийся широколиственный лес, переходный между асе. ЗаИсеШт сйЬае и Р1сапо-1ЛтеШт, на долгопо- емных и среднепоемных молодых гривах, РТГ - развитый широколиственный лес, переходный между асе. ЗаИсеШт а1Ъае и Р1сапо-1ЛтеШт, на среднепоемном склоне старой гривы, А() - широколиственный лес асе. Асеп сатре81п8-()иегсеШт гоЬоп8 на краткопоемной вер- хушке старой гривы, МА - луг кл. МоИто-АггкепаПгегеШа на среднепоемной молодой гриве, РМ - травяная растительность кл. Ркга^тШ-Ма^посапсеШа на дне и склонах старичной ложбины. тельного сообщества в классическом понимании, то есть более или менее однородного в физиономическом и экотопическом отношении контура рас- тительности (в ландшафтных описаниях - фации), объектом исследования становится сочетание сразу всех контуров в пределах массива или группы массивов, то есть комплекс растительности (Ниценко, 1960 б). Особенно актуален такой подход при изучении пойм малых рек. В этих поймах физиономически и экотопически однородные контуры растительно- сти обычно имеют такие небольшие размеры (рисунки 9.14, 9.15, 9.16), что должны рассматриваться не как сообщества, а как фрагменты сообществ - по крайней мере, потому что ни один такой фрагмент не способен полно- стью вместить элементарную демографическую единицу (ЭДЕ) какого-ли- бо эдификаторного древесного вида. Площадь, необходимую для размеще- ния ЭДЕ, может иметь только объединение нескольких контуров расти- тельности, входящих в состав пойменного массива. Такое объединение не
Расстояние, м Рис. 9.15. Мозаичность растительности на старых участках поймы малой реки (р. Нерусса) (Евстигнеев, Браславская, 1999). Условные обозначения: 1 - широколист- венный лес, ассоциация Асеп сатреМпх- ()иегсеШт гоЪопх, на краткопоемных верхних участках пойменных массивов, 2 - широколи- ственный лес, ассоциация Ргсапо-ТЛтеШт, на среднепоемных склоновых участках масси- вов, 3 - широколиственный лес, ассоциация Сггсаео-А1пеШт, на среднепоемных краевых участках массивов, 4 - травяная раститель- ность, класс Ркга§тШ-Ма§посапсе1еа, в дол- гопоемных ложбинах. соответствует фитоценозу в традици- онном понимании, и разместившаяся в нем ЭДЕ древесного вида не соот- ветствует классической ценопопуля- ции. Если это объединение “собрано” из смежных контуров, то оно вклю- чает разные элементы или даже фор- мы рельефа, то есть является внут- ренне резко неоднородным по эдафи- ческим условиям и по видовому со- ставу растительности (см. рис. 9.14). Причем его неоднородность создана не жизнедеятельностью биоты, в отли- чие от парцеллярной мозаики, но абиотическими факторами - эрозионно- аккумулятивной деятельностью русла и поемностью. Если же в такое объе- динение включены только однотипные по экологическому режиму и соста- ву растительности контуры, то оно не может быть территориально целост- ным и компактным, так как положительные и отрицательные формы рель- ефа в пойменном массиве регулярно чередуются. Ясно, что необходимо описывать в геоботанических или ландшафтных исследованиях внутреннюю неоднородность комплекса растительности, по- крывающей пойменный массив, - хотя бы потому, что разные фрагменты этого комплекса располагаются на участках субстрата с неодинаковым воз- растом, то есть неоднородность может иметь динамическую интерпретацию (см. рис. 9.14). Методология описания комплексов растительности была раз- работана в ходе исследований мозаичного растительного покрова болот (Ниценко, 1960 б; Мазинг, 1963). Занимавшиеся этим вопросом исследовате- ли предложили следующий порядок действий: 1) типизировать элементарные контуры растительности по видовому со- ставу и пространственной структуре, 2) охарактеризовать связь контуров каждого типа с особенностями мес- тообитания (приуроченностью к определенным элементам рельефа и т.д.), 3) описать характер взаимного расположения элементарных контуров разных типов в составе комплекса (повторяемости, закономерности чередо- вания и т.д.),
Рис. 9.16. Вертикальная структура малонарушенной лесной растительности в пере- работанной пойме (зона широколиственных лесов, река Нерусса). Глубина профи- ля 5 м. По вертикали - высота (м), по горизонтали - протяженность профиля (м). Условные обозначения. Виды растений: 8.а1. - ива белая, 8.1. - ива ломкая, 8.1. - ива трех- тычинковая, 8.у. - ива корзиночная, (^.г. - дуб черешчатый, Р.е. - ясень обыкновенный, Ш. - вяз гладкий, А.с. - клен полевой, А.р. - клен остролистный, А.§. - ольха клейкая, Р.а. - черемуха обыкновенная, гт, V, §з ~ индексы онтогенетических состояний. ЬР - расти- тельность классов ЬетпеТеа и РоШтеТеа в старице; остальные обозначения для растительно- сти см. на рис. 9.14, М - уровень воды в межень. 4) описать характер границ между элементарными контурами, 5) выявить возможные динамические связи между типами контуров. Используя информацию о перечисленных признаках, комплексы расти- тельности можно сравнивать между собой и классифицировать, подобно то- му, как это традиционно делается по отношению к растительным сообщест- вам. Видимо, эти признаки следует иерархически ранжировать по степени их информативности и учитывать это ранжирование в классификационных построениях (например, сформулировать, какой признак будет считаться более важным - рисунок взаимного расположения элементов в комплексе или их индивидуальные характеристики, такие как экологический режим и т.п.). Математические методы анализа многомерных объектов (ординаци- онные, кластерные) могут помочь оптимизировать решение такой класси- фикационной задачи. Ранее геоботаниками уже предлагались некоторые варианты классифи- кации участков комплексной растительности; обычно такая задача возника- ла при геоботаническом картографировании (Исаченко, 1967, 1969; Мир-
кин, 1970). Т.И. Исаченко (1969) предложила использовать для этих целей понятие “комбинация” (сочетание) и описала три уровня пространственного масштаба комбинаций (табл. 9.4). Микрокомбинации - это сочетания не- больших сообществ или их фрагментов. Разнородность элементов микро- комбинации обусловлена микрорельефом и биологическими свойствами ви- дов растений, причем нередко эти элементы представляют собой разные этапы одного и того же сукцессионного процесса. Б.М. Миркин (1970) до- полнил это определение количественными характеристиками. Он указал, что под элементами микрокомбинации понимает фрагменты сообществ, имеющие линейные размеры не более 10 метров*. Соотнося физиономический подход к описанию древесной растительно- сти с популяционным, можно сказать, что один элемент микрокомбинации соответствует одной внутриценотической парцелле. Население какого-либо древесного вида, произрастающего в этом элементе микрокомбинации, и есть популяционный локус. В пределах всей микрокомбинации демографи- ческая структура разных локусов одного и того же вида может различаться в результате влияния различных факторов, регулирующих динамику попу- ляций растений. Один из них, специфичный для пойм, - это то, что разные участки субстрата возникают и заселяются растениями в разные моменты времени. Этот фактор влияет и на динамику мезокомбинаций растительно- сти, но для уровня микрокомбинации он наиболее важен, так как скорость формирования микрорельефа сопоставима со скоростью онтогенеза древес- ных видов-эдификаторов. Другой, действующий не только в поймах, фактор динамики микрокомбинаций растительности и популяций древесных видов - это разновременные зоогенные или антропогенные нарушения раститель- ности. Часть популяции древесного вида, которая получается путем “суммиро- вания” локусов из разных элементов микрокомбинации, может быть назва- на “микрообъединением локусов” (см. табл. 9.4). В условиях поймы общий демографический состав такого микрообъединения не обязательно должен быть полночленным, даже если растительность регулируется природными процессами и даже если учтены локусы во всех элементах микрокомбина- ции. Как и классическая ценопопуляция, микрообъединение локусов может быть в состоянии инвазии или регрессии - в зависимости от относительного геоморфологического возраста массива, давности нарушений растительно- сти, устойчивости вида к поемности и затенению (или другим экологическим факторам) и наличия у него успешных конкурентов. Столь подробное обсуждение особенностей популяционных структур на микроуровне организации мозаичной растительности предпринято, чтобы показать, что необходимо проводить демографические учеты древесных ви- дов в пойме (или в другом резко мозаичном ландшафте) по особой методи- ке. Учитывать особи надо раздельно по локусам в разных элементах микро- комбинации, указывая особенности экологических режимов в этих элемен- * С использованием таких количественных рамок при описании лесной и кустарниковой растительности в поймах вполне можно согласиться. Но если на террасах и водоразделах при описании мозаичной лесной растительности принимать за элемент микрокомбинации одну внутриценотическую парцеллу, то верхняя граница линейных размеров этих элементов должна быть поднята до трех-четырех десятков метров.
Соотношение функциональных структур комплексной растительности и популяций древесных видов в ее составе Характеристика растительности Ранг структуры в растительности Микромасштаб Мезомасштаб Макромасштаб один элемент комплекса полный комплекс один элемент комплекса полный комплекс один элемент комплекса полный комплекс Название контура растительности (по Т.Н. Исаченко, 1969, с изменениями) 1) Фрагмент сообщества лесной или кустарниковой формации 2) Небольшое сооб- щество травяной формации Микрокомбинация 1) Классическое сообщество (фито- ценоз) любой фор- мации 2) Микрокомбинация Мезокомбинация 1) Мезокомбинация 2) Классическое сообщество (фитоце- ноз) любой формации 3) Микрокомбинация Макрокомбина- ция Линейный размер контура раститель- ности (по Б.М. Ми- ркину, 1970) Не более 10 м От десяти до не- скольких сотен мет- ров От десяти до не- скольких сотен мет- ров Несколько сотен метров, но менее 500 м Несколько сотен метров, но менее 500 м Не менее 500 м Популяционное под- Популяционный Микрообъединение 1) Классическая 1) Несколько 1) Одна или несколько Локальная попу- разделение дре- весного вида, насе- ляющего контур растительности локус локусов ценопопуляция 2) Микрообъединение локусов ценопопуляций 2) Мезообъединение локусов ценопопуляций 2) Мезообъединение локусов 3) Микрообъединение локусов ляция
тах. При статистическом анализе результатов учета можно группировать данные о разных локусах тем или иным способом, в соответствии со сходст- вом элементов микрокомбинации по учтенным экологическим характери- стикам, и анализировать демографический состав таких групп, а не отдель- ных локусов. При изучении комплексов растительности на молодых участ- ках поймы можно также ориентировочно оценивать соотношение давности возникновения субстрата разных элементов микрокомбинации. Тогда срав- нение демографического состава у отдельных локусов в одном и том же мас- сиве может помочь выявить закономерности инвазии вида в формирующу- юся пойменную растительность. Мезокомбинации растительности, согласно определению Т.П. Исаченко (1969), - это сочетания сообществ или микрокомбинаций, разнородность ко- торых обусловлена мезорельефом. В пределах одной формы мезорельефа элементы мезокомбинации образуют экологический ряд. Б.М. Миркин (1970) под элементами мезокомбинации понимает контуры растительности протяженностью от десяти до нескольких сотен метров. В определении Т.П. Исаченко говорится, что в поддержании неоднородности мезокомбина- ции роль динамики сообществ и микрокомбинаций отступает на второй план по сравнению с ролью мезорельефа, но при этом не отрицается динамиче- ская связь между этими элементами. В составе одного элемента мезокомбинации эдификаторный древесный вид может формировать классическую ценопопуляцию (если этот элемент представляет собой классический фитоценоз) или же микрообъединение по- пуляционных локусов (если элемент мезокомбинации - микрокомбинация). Соответственно, в составе полной мезокомбинации растительности древес- ный вид может присутствовать в виде нескольких ценопопуляций или в виде ряда мелких локусов, совокупность которых можно обозначить как “мезо- объединение локусов” (см. табл. 9.4). Рекомендации относительно проведе- ния демографических исследований, сформулированные выше для микро- уровня мозаичности растительности, остаются в силе и при переносе внима- ния исследователя на мезоуровень. Вероятно, при длительном отсутствии естественных или антропогенных нарушений растительности популяционные образования более или менее эвритопных древесных видов (например, устойчивых к поемности и теневы- носливых деревьев-лесообразователей или кустарников) должны иметь в мезокомбинациях полночленный демографический состав. Неполночлен- ность состава может рассматриваться как результат либо недавнего и силь- ного нарушения растительности каким-то фактором, либо единичного зано- са вида в нетипичную для него обстановку, где он совсем не способен само- поддерживаться или еще не успел этого достичь. А популяционные образо- вания стенотопных древесных видов (например, светолюбивых деревьев-ле- сообразователей или теневыносливых, но не устойчивых к поемности) мо- гут быть демографически неполночленными в мезокомбинациях не только по двум названным выше причинам, но и в том случае, если суммарная пло- щадь пригодных для их произрастания элементов мезокомбинации по слу- чайным причинам окажется меньше минимальной площади ЭДЕ. Макрокомбинации - это сочетания сообществ, микро- и мезокомбина- ций в пределах какой-либо формы макрорельефа. Б.М. Миркин (1970) реко- мендовал выделять макрокомбинации только в тех поймах, ширина кото-
рых превышает 500 м; в этом случае пойма как раз и представляет собой форму макрорельефа. Элементы макрокомбинации образуют целостный экологический ряд (макроряд) или несколько рядов на смежных формах ме- зорельефа (мезорядов). В определении Т.И. Исаченко (1969) не уточняется, но, видимо, подразумевается, что динамической преемственности между элементами макрокомбинации не существует или же о ней можно говорить, имея в виду только геологический масштаб времени. Сукцессионная дина- мика, изучаемая геоботаниками, происходит на более низком уровне про- странственной структуры растительности - внутри обособленных элемен- тов макрокомбинации. В зависимости от характера элемента макрокомбинации древесный вид может формировать в нем локус, ценопопуляцию, микро- или мезообъеди- нение локусов (см. табл. 9.4). Полное население древесного вида в составе макрокомбинации может рассматриваться как локальная популяция. Види- мо, для внепойменной растительности можно считать критерием естествен- ности макрокомбинаций полночленный демографический состав локальных популяций у всех нативных в данном регионе древесных видов. Если же ло- кальные популяции какого-либо древесного вида не полночленны, это мо- жет быть связано 1) со случайностью присутствия вида в составе нетипичной для него рас- тительности в результате заноса, 2) с тем, что различные нарушения растительности и восстановительные сукцессии после них получили неестественно широкое распространение, это исказило состав и пространственное размещение локальной популяции. Сложнее сформулировать аналогичный демографический критерий ес- тественного состояния для макрокомбинаций пойменной растительности. Дело в том, что нередко интенсивные русловые процессы и гидрологиче- ский режим в поймах крупных и средних рек как раз и создают регулярные широкомасштабные нарушения растительности, препятствуя формирова- нию полночленных локальных популяций у длительноживущих конкурент- ных и толерантных древесных видов (см. обсуждение этого вопроса в разде- ле 9.1.5). Наряду с этими естественными факторами сходное влияние оказы- вают и антропогенные нарушения растительности в поймах крупных и сред- них рек уже давно и почти повсеместно (см. раздел 9.1.5). Поэтому невоз- можно судить о естественности или неестественности растительности в та- ких поймах только на основании демографических исследований локальных популяций древесных видов. Для этого требуется в гораздо большей степе- ни, чем при изучении внепойменной растительности, учитывать историко- краеведческую информацию о природопользовании, и, по возможности, о характере русловых процессов и гидрологического режима в прошлом. В заключение следует указать примерное соотношение охарактеризо- ванных выше рангов комбинаций растительности с масштабом пойм рек разной водности. Видимо, на очень малых реках (см. раздел 9.1.1) и на мно- гих малых реках можно рассматривать целиком весь растительный покров поймы как мезокомбинацию, подразделяя ее при необходимости на микро- комбинации или мезокомбинации более низкого ранга, принадлежащие к разным массивам. На средних и крупных реках растительный покров всей пойменной территории можно подразделять на макрокомбинации в соответ- ствии с выделением пойменных районов в разных отрезках течения (см. раз-
дел 9.1.4), а уже каждую из них подразделять на мезокомбинации в соответ- ствии с выделением массивов или других естественных ландшафтных обра- зований. Пример такого подхода к описанию пойменной растительности на крупных и средних реках - работа Б.М. Миркина (1970), где макрокомбина- ция (растительность одного пойменного района) подразделена на мезоком- бинации в соответствии с выделением эколого-генетических зон поймы (прирусловой, центральной или притеррасной)*, а все менее крупные обо- собленные участки растительности внутри одной эколого-генетической зо- ны рассматриваются как микрокомбинации. 9.1.5. Функциональная организация пойменной растительности Проявления зональности в пойменной растительности Русской равнины В геоботанической и общегеографической литературе неоднократно обсуждалось, влияют ли зональные факторы на природные явления в пой- мах рек и, в частности, на пойменную растительность. Сделав подробный анализ этой литературы и обобщив собственные исследования, А.А. Макси- мов (1974) пришел к выводу, что такое влияние существует. В.В. Липатова (1980), делая обзор исследований пойменной растительности Русской равни- ны, также указала, что облик и видовой состав пойменных сообществ до из- вестной степени имеют связи с растительностью водоразделов, и подразде- лила поймы на несколько зонально приуроченных категорий. Так, она на- зывает бореальными те поймы, в которых лесные сообщества по мере вы- хода из-под влияния затопления все больше и больше приобретают черты сходства с темнохвойными лесами средней или южной тайги. Это - поймы Печоры, Северной Двины, Вычегды, Мезени, Чепцы, Сухоны, Луги, Волхо- ва, верхней и средней Вятки, Ветлуги, верхней и средней Камы. Неморальными В. В. Липатова называет поймы, где по мере ослабления влияния заливаний из пионерной наземной растительности формируются ши- роколиственные леса, которые на краткопоемной стадии уже имеют большое сходство с зональными. Это - поймы в бассейне верхнего Днепра (в том чис- ле - поймы рек в полесьях), верхней и средней Волги (включая низовья Камы), в бассейнах верхнего Дона, Западной Двины и Немана; они расположены в подзонах южной тайги и смешанных лесов, в зоне широколиственных лесов. Поймы лесостепи (бассейны средней Волги, среднего Дона, среднего Днепра) она называет субаридными. На краткопоемных участках этих пойм формиру- ются широколиственные леса обедненного флористического состава. Поймы зоны степей и подзоны полупустынь (бассейны нижней Волги, Урала, нижнего Дона, Днестра, Прута, нижнего Днепра) В. В. Липатова на- зывает аридными. На краткопоемных участках там формируются редколе- сья из некоторых широколиственных видов деревьев или галофитные луга (в поймах рек бассейна нижнего Дона, Урала и южной части Волго-Ахту- бинской поймы). В то же время на среднепоемных и долгопоемных участ- ках, занимающих в поймах крупных рек большие площади, там произраста- * Подход к выделению в пойме эколого-генетических зон поперечного профиля обсуж- дался в разделе 9.1.4.
ют и леса. В настоящее время практически все они являются вторичными и испытывают постоянный антропогенный пресс. Хотя к современному лес- ному поясу леса и редколесья аридных пойм не относятся, их характеристи- ка приводится ниже, поскольку для южной части Русской равнины они пред- ставляют собой важный компонент ландшафта. Можно отметить еще несколько существенных особенностей обзора В.В. Липатовой. Во-первых, показано, что, при всех различиях растительно- сти на краткопоемных старых участках, обусловленных зонально, раститель- ность молодых пойменных участков достаточно сходна по своему видовому составу и облику в разных географических регионах (см. ниже). Раститель- ность наиболее молодых участков не является лесной, но исследователи явст- венно прослеживают пути формирования из нее пойменных лесов (поэтому описание сукцессий, проведенное ниже, необходимо для понимания общей функциональной организации растительности в поймах лесного пояса). Во-вторых, и В.В. Липатова специально это подчеркивает, в большинст- ве геоботанических исследований сукцессионная динамика пойменной рас- тительности описана на основе анализа экологических рядов сообществ вдоль градиента высотных отметок рельефа и/или градиента механическо- го состава почвы (как говорилось выше, градиенты этих двух факторов не- редко бывают в поймах сопряжены). Такие ряды принято называть эколо- го-генетическими или эколого-динамическими. Описание сукцессий расти- тельности на молодых участках поймы обычно проводилось в результате исследований микро- и мезорядов в понимании Т.И. Исаченко (см. раз- дел 9.1.4), а сукцессий на старых участках - по наблюдениям макрорядов, ди- намическая интерпретация которых требовала большой взвешенности, что удавалось исследователям не всегда. В-третьих, в тот период, за который обобщила данные В.В. Липатова, и до настоящего времени исследования охватывали преимущественно давно освоенные человеком поймы крупных и средних рек, растительность кото- рых трансформирована природопользованием, но не все исследователи дос- таточно полно учитывали это в ее характеристике и классификации. Типология растительности в поймах лесного пояса Русской равнины До недавнего времени в отечественной литературе типология поймен- ных лесов разрабатывалась на основе доминантного подхода и фактически включала два уровня классификации: принадлежность лесов к формациям, выделяемым по составу доминирующих видов деревьев-лесообразователей, и принадлежность к ассоциациям, выделяемым внутри формаций по составу доминирующих видов травяного покрова и подлеска. Такой подход был удо- бен при сборе и обработке материала, но был мало полезен для географи- ческого анализа и построения содержательной типологии пойменных лесов всей Русской равнины. Эта цель лучше достигается при использовании эко- лого-флористического подхода к классификации растительности. Харак- терно, например, что В.В. Липатова (1980) в обзоре пойменной растительно- сти Русской равнины использовала, по сути, именно этот подход, так как в описаниях эколого-динамических рядов приводила подробные списки видов, наиболее типичных для сообществ каждой динамической стадии, хотя и не называла эти сообщества по правилам школы Браун-Бланке.
Типология древесной растительности в поймах Русской равнины Располо- жение экотопа в пойме Стадия гео- морфологи- ческого развития участка Режим поем- ности Зональное положение пойм Бореальные поймы Неморальные поймы Субаридные и аридные поймы Перера- Молодые Долго- ЗаИсе^еа ригригеае ЗаИсе^еа ригригеае ЗаИсе^еа ригригеае ботанная пойма участки поемные Средне- ЗаИсе^еа ригригеае ЗаИсе^еа ригригеае ЗаИсе^еа ригригеае Старые поемные Долго- * А1пе1еа §1ийпо$ае * Унасле- участки Старые поемные Средне- поемные Кратко- поемные Долго- Уассййо-Р1сее1еа, Уасспйо-Ргсееийла, Уасстю-Ргсеит, 8рка§по-Р1сеепйт Уасст1о-Р1сее1еа, Уасс1то-Р1сееШИа, Уассййо-Р1се1оп * Переходное положение между ЗаИсе^еа ригригеае и ^ие^со-Ра§е^еа, А1по-РасИоп ^ие^со-Ра§е^еа, Ра§е1аИа $у1уаПсае, Сагрййоп ЪеШН А1пе1еа §1ийпо$ае ()иегсо-Ра§е1еа, Роо-ТЛпйоп ^ие^со-Ра§е^еа, Роо-Сйпйт ЗаИсе^еа ригригеае дованная пойма участки поемные Средне- поемные Кратко- поемные Незали- ваемые Уасст1о-Р1сее1еа, Уасс1то-Р1сееШИа, Уасс1п1о-Р1се1оп, 8рка§по-Р1сееп1оп Уасст1о-Р1сее1еа, Уасс1то-Р1сееШИа, Уассййо-Р1се1оп Уассййо-Р1сее1еа, Уасст1о-Р1сее1аНа, Уассййо-Ргсеюп ^ие^со-Ра§е^еа, Ра§е1аИа $у1уаПсае, АЫо-Раййт ^ие^со-Ра§е^еа, Ра§е1аИа $у1уаПсае, Сагрййоп ЪеШН ()иегсо-Ра§е1еа, Ра§е1аНа $у1уайсае, Сагрййоп ЪеШН ^ие^со-Ра§е^еа, Роо-Сйпйт ^ие^со-Ра§е^еа, Роо-Сктйоп * Примечание. * Для определения синтаксонов данных недостаточно. В настоящее время типология пойменных лесов Русской равнины на ос- нове эколого-флористической классификации разработана только в самых общих чертах. До известной степени это обусловлено тем, что в публикаци- ях о лесоведческих исследованиях пойменных лесов (которых в накопив- шейся литературе гораздо больше, чем геоботанических исследований) при- ведено слишком мало конкретных геоботанических описаний или они явно слишком неполны. Таким образом, по многим регионам Русской равнины в настоящее время просто нет достаточной информации, позволяющей разра- батывать эколого-флористическую классификацию пойменных лесов и вы- делять валидные синтаксоны. Вместе с тем, многие лесоведы и геоботаники до сих пор и не ставили перед собой такой задачи в отношении пойменных лесов, хотя в исследованиях пойменных лугов и внепойменных лесов такая задача давно поставлена и решается. По этим причинам сейчас типологию пойменных лесов Русской равнины на основе эколого-флористической классификации можно охарактеризо- вать, как правило, только на уровне классов, да и то не для всех зон и не для всех вариантов пойменных местообитаний (табл. 9.5). Несколько детальнее разработана классификация кратко- и среднепоемных лесов неморальных
пойм, так как много материала об этих лесах собрано в Восточной и Цент- ральной Европе (Кого1коу е! а1., 1991). На основании этого материала пой- менные широколиственные и хвойно-широколиственные леса выделены в специальный союз А1по-Ра(1юп в составе класса ^ие^со-Ра%е^еа и порядка Ра§е1аИа 8у1чайсае. К этому союзу можно относить также соответствующие пойменные леса Русской равнины. Однако они заметно отличаются по фло- ристическому составу от ассоциаций этого союза, описанных в Европе, и не- обходим систематический сбор отечественного материала и его сопоставле- ние с европейским для разработки удовлетворительной классификации до уровня ассоциаций. Работы в этом направлении начались только недавно (Булохов, Соломещ, 1991 а,б; Полозов, Соломещ, 1999) и, к сожалению, по- ка проводились преимущественно в антропогенно нарушенных лесах. Классификация кратко- и среднепоемных лесов в бореальных, субарид- ных и аридных поймах Русской равнины в настоящее время очень приблизи- тельна. Практически, принадлежность этих лесов к классам лесной расти- тельности определена по аналогии с внепойменными лесами в тех же зонах, так как почти нет опубликованного первичного материала, который позво- лил бы сделать что-то другое. Для бореальных и субаридных пойм класси- фикация этих лесов не доведена даже до уровней порядков и союзов, не опи- саны и ассоциации. В последние годы предприняты шаги по разработке классификации разреженных краткопоемных лесов в аридных поймах: вы- делен союз Роо-1Лтюп в классе ^ие^со-Ра%е^еа (но без указания принадлеж- ности к порядку) и несколько ассоциаций в нем (Оо1иЬ, Кихшта, 1997). Классификация долгопоемных лесов на старых участках пойм и лесов на молодых участках тоже разработана недостаточно детально, но она, видимо, и не обещает быть особенно сложной и резко отличаться от той, что сделана для этих лесов в Европе. Занимаемые этими лесами местообитания достаточ- но экстремальны для большинства растений, поэтому флористический состав растительности в них должен быть относительно однообразным в разных ре- гионах. Для растительности на молодых участках поймы В.В. Липатова (1980) уже подмечала эту закономерность. Возможно, правомерно относить лесную и кустарниковую растительность класса 8аНсе1еа ригригеае на Русской равни- не, особенно в ее западной и центральной частях, к тем же синтаксонам это- го класса, что и в Европе, вплоть до уровня ассоциаций. Хотя флористические особенности этой растительности в бореальных поймах и в Предуралье могут заслуживать и особых синтаксономических решений. Также вполне возможно, что большинство долгопоемных лесов Русской равнины не должны иметь существенных флористических отличий от евро- пейских ассоциаций и союзов класса А1пе1еа §1ийпо8ае. Так, в отечественных сводках по синтаксономии (Кого1коу е! ак, 1991) долгопоемные леса немо- ральных пойм в таких пространственно разобщенных регионах как Литва и Башкирия отнесены к одним и тем же ассоциациям порядка А1пе1аИа §1иП- по8ае и союза А1пюп %1ийпо8ае (это асе. Сапсг е1оп§а1ае - А1пеШт и некото- рые другие). Вместе с тем долгопоемные леса бореальных пойм, судя по не- многочисленной опубликованной информации, могут не относиться к этому порядку и союзу, а может быть даже и классу, но в настоящее время утвер- ждать это с уверенностью трудно. Довольно неясна ситуация и с долгопоемными лесами субаридных и аридных пойм: в имеющихся публикациях нет сообщений о наличии в них
черноольховых лесов, которые можно было бы отнести к классу А1пе1еа §1иПпо8ае. В долгопоемных местообитаниях субаридных и аридных пойм от- мечены только леса класса 8аИсе1еа ригригеае, но исследователи не пыта- лись ответить на вопрос, насколько естественно происхождение этих лесов. Без современных специальных обследований трудно судить об этом, а так- же о том, есть ли все-таки в этих поймах леса класса А1пе1еа §1иПпо8ае или они совершенно точно отсутствуют (в таком случае - с какими причинами это связано). Хотя в этом разделе уделено довольно много внимания травяной расти- тельности на молодых участках поймы (это необходимо для лучшего пони- мания общих закономерностей сукцессий), ее типология не отражена в табл. 9.5, так как основная цель составления таблицы - характеристика лес- ной растительности. По тем же причинам в табл. 9.5 не отражена типология очень хорошо изученных в настоящее время пойменных лугов, травяных за- болоченных или обводненных сообществ. Далее в разделе 9.1.5 для лесной и кустарниковой растительности указываются названия ассоциаций эколого- флористической классификации (в тех случаях, когда они известны), но мо- гут также употребляться названия лесов по доминантной классификации - либо когда это необходимо при цитировании старых отечественных публи- каций, либо просто в качестве понятных бытовых выражений, облегчаю- щих чтение текста. Растительность переработанной поймы Состав, структура и динамика пионерной растительности на молодых участках. Молодые участки наиболее динамичны в пойменном ландшафте. Формирующаяся там пионерная растительность часто претерпевает нару- шения от естественных геоморфологических и гидрологических процессов и восстанавливается после них. Антропогенные нарушения влияют на нее сходным образом, поэтому в ней часто трудно разграничить результаты вто- ричных сукцессий и первичных сукцессий в традиционном понимании. В свя- зи с этим в данном разделе описание динамики растительности молодых уча- стков поймы не подразделяется по признаку наличия/отсутствия антропо- генных нарушений (как это сделано ниже для растительности старых участ- ков). Если в геоботанических исследованиях какой-либо поймы было выяв- лено, что именно антропогенный фактор влияет на растительность моло- дых участков наиболее существенно (обычно результатом становится силь- ное искажение ее эколого-ценотической структуры), то при обсуждении это специально подчеркивается. Кроме того, не выделено в самостоятельный раздел описание раститель- ности межгривных понижений, поскольку в составе микрокомбинаций на молодых участках ее обычно относят к тем же синтаксонам, что и расти- тельность грив: фрагменты той и другой нередко очень мелкоконтурны и довольно схожи по общему флористическому составу, хотя и различаются по составу доминантов. Для инвазии и дальнейшей динамики популяций многих пионерных древесных видов фрагменты растительности на низких молодых гривах и в понижениях равноценны. На самых ранних стадиях формирования на пойменной суше обычно нет собственно лесной растительности, ибо для многих древесных видов не бла-
гоприятен ее режим поемности. По наблюдениям разных авторов, началь- ные стадии развития наземной пойменной растительности - это группиров- ки травянистых многолетников и малолетников на прирусловых отмелях и гребнях русловых грив, принадлежащие к классам ВШегРейа 1прагйй и 18оё1о^апо]ипсе1еа, а также кл. СаИо-1}гйсе1еа (союз ^гскштйоп 1аеу1$а1ае). Многолетники в составе этих группировок обычно гидрофильны (Сагех аси1а, Копрра атрЫЫа, Ркга§тРе8 аиМгаИз), или гигрофильны (А§гО8П8 81о1от/ега, Ре1а8Ре8 8рипи8). Малолетники в этих группировках гигрофильны (Ви1еп8 1праПРа, РИа§те11а иИ§то8а, }ипси8 Ъи/опш8) или бо- лее-менее мезофильны (СкепоросИит а1Ъит, ЕсктосМоа сги8-§аШ, Эг^Рапа 18скаетит и др.). Такой экологический состав объясняется очень длительным затоплением молодых участков поймы в период весенне-лет- него паводка (соответственно - коротким периодом, пригодным для веге- тации мезофильных видов) и регулярным погребением травяного покро- ва под речными наносами. В поймах крупных и средних рек отмели, где формируются участки тра- вяной прирусловой растительности, могут быть довольно большими по раз- мерам - до 1 га. Они, как правило, внутренне неоднородны в связи с наличи- ем флювиального микрорельефа и различиями разных его элементов по продолжительности затопления. Соответственно, в составе комплексной растительности эти участки могут иметь ранг микрокомбинаций, а обособ- ленные в их составе группировки, принадлежащие к разным классам расти- тельности, - ранг элементов микрокомбинаций. В поймах малых рек лесно- го пояса, особенно в условиях, когда пойма сохранила высокую облесен- ность, эрозия и аккумуляция выражены в деятельности русла слабо, поэто- му прирусловые отмели нередко имеют площади менее 0,01 га (см. рис. 9.14 и рис. 9.17). Если при этом их травяная растительность синтаксономически однородна, то она имеет ранг элемента микрокомбинации (фрагмента сооб- щества); если же она включает хотя бы две группировки, относящиеся к раз- ным классам, то может рассматриваться как микрокомбинация. На возникших раньше (и уже более закрепленных и высоких) молодых формах флювиального рельефа могут приживаться устойчивые к затопле- нию пионерные виды кустарников и деревьев - ива белая, или ветла (8аИх а1Ъа\ ломкая ($.]та§Ш8\ корзиночная (5. угттаНз), трехтычинковая (5.1пап- (1га\ остролистная (5. асий/ока\ а в поймах ряда крупных рек также и то- поль черный, или осокорь (Рори1и8 т§га). Их инвазия на высокие части от- мелей и верхушки русловых гряд возможна благодаря различным адаптаци- ям к затоплению. К таким адаптациям относятся: • сохранение всхожести у семян, погруженных в воду, в течение 1,5-2,0 месяцев; • способность тканей переходить к анаэробному дыханию; исключитель- но быстрый рост побегов ювенильных особей (при достаточной освещенно- сти они способны давать годичные приросты длиной 1 м и даже больше) и их способность продолжать расти даже в период затопления; • отмирание верхушек корней в период затопления и их быстрая регене- рация после его окончания; • образование в период паводка эфемерных придаточных корней на стволе выше уровня почвы (Шингарева-Попова, 1935; Лобанова, 1955; Мат- веева, 1963; Веретенников, 1989).
Рис. 9.17. Мозаичность растительности в переработанной пойме средней реки (юж- ная тайга, река Большая Кокшага). Условные обозначения: 1 - русло и направление течения, старичные водоемы; 2 - грани- цы межгривных понижений и старичных ложбин, 3 - леса (кл. 0иегсо-Ра%е1еа, с. А1по-РасИоп), 4 - заросли кустарников (кл. А1пе1еа §1штозаё), 5 - травяная растительность (кл. Ркга^тШ- Ма§посапсе1еа). Значение большинства этих адаптаций заключается в том, что они поз- воляют компенсировать недостаток кислорода, возникающий в тканях рас- тения при затоплении. Регулярное отложение новых порций аллювия на по- верхности молодых участков поймы ухудшает аэрацию почвы и тоже при- водит к кислородному голоданию, особенно в корневой системе. В ответ на это у пионерных кустарников и деревьев периодически развиваются новые генерации придаточных корней в верхней части толщи наносов, поблизости от ее поверхности (Денисов, 1954; Рубцов, Салмина, 1982). Несмотря на пе- речисленные адаптации, приживание семенного возобновления ив и осоко- ря на молодых участках пойменной суши очень затруднено. Например, Н.С. Шингарева-Попова (1935) приводит данные, что плотность всходов до- стигает нескольких сотен тысяч особей на гектар, плотность семенных осо- бей 4-летнего возраста - в 3-5 раз меньше (причем 30-40% из них угнетены), а плотность особей 10-15 лет - в 125 раз меньше. Кустарниковые виды ив, по-видимому, обеспечивают себе успешность приживания в этих местообитаниях в большой степени за счет активного ве- гетативного разрастания и образования полицентрических особей. У взрос- лых кустов, занимающих уже достаточно высокие среднепоемные приру- словые гривы, образуются отбеги (специализированные или неспециализи- рованные корневища), укореняющиеся на более молодых долгопоемных участках отмелей, на склонах грив и на берегах межгривных понижений. Из этих отбегов формируются новые парциальные кусты (раметы), которые быстрее, чем семенной подрост, растут в высоту и взрослеют. Пионерные
деревья - ветла и осокорь - не способны формировать сомкнутый покров так же быстро, как кустарники, поскольку у их особей виргинильное состо- яние длится дольше, а способность к образованию поросли проявляется только при механических повреждениях ствола. Вследствие такого соотношения биологических свойств пионерных де- ревьев и кустарников, на молодых участках поймы после стадии травяных группировок сначала формируются кустарниковые ивняки асе. ЗаНсеШт 1г1апйго-у1ттаН8 (кл. ЗаИсе1еа ригригеае, пор. 8аНсе1аНа ригригеае, союз ЗаИсюп а1Ъае). Сомкнутость их полога может быть различной - от 0,5 до 0,9. В травяном покрове кустарниковых ивняков участвуют названные выше ма- лолетники и гигрофильные многолетники, а также мезофильные и гигроме - зофильные многолетники. Среди последних обычно отмечают Вготор818 тегпйз, Е1у1п§1а гереп8, ЕдшзеШт агхепзе, ТапасеШт хи1§аге, Ап^еИса агскап^екса, Анепйзга уи1$ап8, А$го8П8 а1Ъа, ЕШрепсЕйа и1тапа, Уеготса 1оп§1/оИа и другие виды (Шенников, 1914; Игошина, 1927; Самбук, 1930; Фурсаев, Хвалина, 1946; Марков, Фирсова, 1955; Матвеева, 1963; Шилов, 1971; Моисеев, Рубцов, 1980; Шушпанникова, 1996). Почвы под этими ивня- ками относятся к типу пойменных дерновых и имеют слоистое строение вследствие регулярного повторного отложения песка поверх наилка и рас- тительного опада, накопившихся за предыдущий меженный период. Биоген- ное почвообразование выражено в молодой пойме слабо (Добровольский, 1968; Миркин, 1974). Некоторые географические различия в видовом составе кустарниковых ивняков можно увидеть, хотя они и менее резки, чем зонально обусловленные различия растительности на старых участках пойм. Например, в неморальных и субаридных поймах в травяном покрове прирусловых кустарниковых ивня- ков часто присутствуют КиЬи8 сае8Ш8 и Са1у81е$1а 8ершт (Игошина, 1927; Марков, Фирсова, 1955; Матвеева, 1963; Шилов, 1971). В бореальных поймах Северной Двины, Вычегды, Печоры (северная тайга) эти виды отсутствуют, в то же время очень часто доминирует Са1ата$го8й8 1апу8с1ог/И, отсутствую- щий в более южных поймах. Также для ивняков в бореальных поймах харак- терны некоторые виды ив, отсутствующие в центральных и южных регионах Европейской России, - ива Смита (ЗаНх 8т1МГ), шерстистопобеговая (8. <1а8у- с1ас!о8), грушанколистная (8. ругоН^оНа) и русская (8. го881са). Кроме того, в ив- няках бореальных пойм встречаются некоторые тяготеющие к Уралу травы - например, Р1еиго8регтит ига1еп8е, СасаНа ка81а1а (Шенников, 1914; Самбук, 1930; Моисеев, Рубцов, 1980; Шушпанникова, 1996). Сукцессионная стадия кустарниковых ивняков длится на молодых участ- ках поймы в течение нескольких десятилетий. Кустарниковые пионерные ивы светолюбивы, поэтому они начинают стареть и отмирать тогда, когда особи ветлы и осокоря обгоняют их по высоте и формируют над ними кро- ны. Отмирание бывает массовым, если формируется сомкнутый полог де- ревьев. В этом случае заросли пионерных кустарников на молодом участке поймы сменяются пионерными лесами асе. 8аИс1-Рори1еШт или асе. ЗаНсеШт а1Ъае (кл. ЗаИсе1еа ригригеае, пор. ЗаНсеТаНа ригригеаеа, союз ЗаИсюп а1Ъае) с доминированием ветлы и осокоря в древостое и с участием в травяной сину- зии практически тех же видов, которые характерны для кустарниковых ив- няков (Шингарева-Попова, 1935; Марков, Фирсова, 1955; Матвеева, 1963; Миркин, 1974). В другом случае на месте кустарникового ивняка может
сформироваться редколесье из немногих выживших под пологом кустарни- ковой синузии экземпляров ветлы и осокоря и тогда между деревьями сохра- няются фрагменты кустарниковых зарослей. Таким образом, комплекс растительности молодого прируслового уча- стка поймы включает разнообразные по ярусной структуре и синтаксономи- ческой принадлежности элементы. Их различия обусловлены не только сук- цессионной динамикой и разной давностью их возникновения, но и экотопи- ческими различиями в соответствии с положением в микро- и мезорельефе. Растительность ближайших к руслу молодых форм рельефа находится в ста- дии формирования, то есть включает травяные и кустарниковые группиров- ки разного возраста (см. рис. 9.14, рис. 9.16). Она, в соответствии с опреде- лением Т.И. Исаченко (1969), рассматривается как микрокомбинация. Само- стоятельные кустарниковые или формирующиеся лесные контуры в ее со- ставе представляют собой фрагменты сообществ. В поймах крупных и средних рек с большими формами флювиального рельефа на более удаленных от русла молодых гривах и в понижениях меж- ду ними располагаются мезокомбинации, элементы которых различаются по положению в мезорельефе и могут быть сгруппированы в экологические ряды растительности, отражающие закономерное изменение состава доми- нирующих видов и ассектаторов. Этими элементами мезокомбинаций могут быть либо “полноценные” по площади и стабилизировавшиеся по очертани- ям сообщества развитой кустарниковой и лесной растительности, либо ди- намичные микрокомбинации из продолжающих расширяться редколесий и кустарниковых зарослей и еще не заросших древесными растениями лугов и травяных болот. При этом как сообщества, так и микрокомбинации вовле- чены в сукцессии, связанные с внедрением новых видов, произрастающих на соседних старых участках (см. ниже). Важно отметить, что эти сукцессии развиваются на разных элементах мезорельефа (например, на верхушках грив, на склонах и на дне понижений) относительно независимо, и нельзя ин- терпретировать экологический ряд растительности в пределах одной фор- мы мезорельефа как отражение хода одной и той же сукцессии. Полный растительный покров молодого сегмента поймы представляет собой мезо- комбинацию, элементы которой (мезокомбинации более низкого ранга на гривах и в понижениях) относительно стабильны по очертаниям в плане, за исключением ближайших к руслу. В поймах малых рек растительность молодого сегмента часто представ- ляет собой микрокомбинацию, поскольку практически все однородные кон- туры в ее составе малы по размерам и могут рассматриваться только как фрагменты сообществ. Невелики размеры и у обособленных форм рельефа, вмещающих сочетание нескольких таких фрагментов. Не исключено, что при формировании на молодом участке поймы ред- колесья, перемежающегося кустарниковыми зарослями, пионерные кустар- никовые ивы могут сохраняться в составе растительности неопределенно долго. Этому может способствовать: 1) разреженность полога древостоя, долго сохраняющаяся из-за того, что светолюбивый подрост ветлы и осокоря не может прижиться под сомк- нутым пологом кустарников и материнских деревьев, а внедрение других ви- дов деревьев на эти участки задерживается длительной поемностью и/или удаленностью источников диаспор;
2) самоподдержание кустарниковых ив за счет активного вегетативного размножения. Продолжительность жизни кустарниковых пионерных ив была оценена М.В. Рубцовым и Н.Ю. Салминой (1983) в 40-50 лет, но, видимо, они полу- чили эту оценку для отдельно взятого парциального куста (раметы), тогда как продолжительность онтогенеза генеты у кустарниковых ив, вероятно, бывает в описанных условиях и больше. Возможно, формирование лесов из пионерных древесных видов - ветлы и осокоря - характерно только для сукцессий растительности в поймах крупных рек, где молодые участки суши велики по размерам. В поймах малых рек лес- ного пояса (и многих средних тоже) площади молодых участков суши очень невелики. Исследователи облесенных пойм южнотаежных и лесостепных ма- лых рек упоминают, что пионерная растительность занимает там только очень узкие полоски на выпуклых берегах, в самых вершинах излучин, и пред- ставлена кустарниковыми ивняками, а на остальных участках берега к руслу примыкают такие же леса, что и в центральной части поймы (Денисов, 1954; Шилов, 1971; Евстигнеев, Браславская, 1999), (см. рис. 9.17). По-видимому, сукцессии пионерной растительности в таких поймах чаще приводят к возник- новению неопределенно долго существующих возле уреза воды кустарнико- вых ивняков с отдельными взрослыми деревьями ветлы и/или осокоря. Кроме того, следует отметить, что в северной и средней тайге лесов из осокоря и ветлы нет даже в поймах крупных и средних рек (Самбук, 1930; Моисеев, Рубцов, 1980; Шушпанникова, 1996). Возможно, эти лесообразова- тели недостаточно устойчивы к холодным зимам или позднему началу веге- тации. В таком случае и в облесенных поймах малых среднетаежных и севе- ротаежных рек отсутствие или незначительная встречаемость ветлы и осо- коря могут быть связаны не только со слишком малой для их особей площа- дью молодых участков, но и с климатическими причинами. Если на молодых участках все же формируются леса из пионерных ви- дов деревьев, то в естественных условиях после завершения жизни первого поколения особей ветлы и осокоря в этих лесах происходит смена лесообра- зователей (Миркин, 1974). Например, получены оценки, что при отсутствии рубок осокорь полностью выпадает из древостоя первичных пойменных ле- сов не позже чем через 100 лет после начала их формирования (Миркин и др., 1970). Причины заключаются в светолюбии подроста ветлы и осокоря и требовательности к увлажнению почвы. Первая особенность не позволяет этим видам возобновляться под пологом леса, в том числе сформированно- го их же собственными особями. Вторая - приводит к гибели семенного во- зобновления на краткопоемных участках, где во второй половине лета уро- вень грунтовых вод может понижаться слишком сильно. Нередко именно этот фактор лимитирует самоподдержание ветлы и осокоря в поймах круп- ных рек, поскольку оккупированные ими молодые участки очень быстро повышаются под влиянием интенсивной аккумуляции аллювия и становятся краткопоемными к моменту вступления первого поколения в генеративный период (Белькевич, 1960). В ряде пойм исследователи отмечали, что на возобновление ветлы и осо- коря в первичных лесах неблагоприятно влияет также и неумеренный выпас скота (Матвеева, 1963; Невидомов, 1994). Но вместе с тем выпадение этих видов из древостоя первичных пойменных лесов может на некоторое время
быть отдалено проведением рубок и образованием пневой поросли; подроб- нее об этом будет сказано ниже. Длительность существования пионерных кустарниковых ивняков тоже может существенно увеличиться в результате проведения рубок, благодаря активному порослеобразованию кустов. На молодых участках пойм описана не только динамика популяций пио- нерных видов-лесообразователей, но и инвазия тех видов деревьев и кустар- ников, взрослые особи которых произрастают на старых участках поймы или на речных террасах. Подрост этих видов приживается там, где позволяют ре- жимы поемности, аллювиальности и освещенности. В пионерных кустарнико- вых ивняках и ветлово-тополевых лесах неморальных и субаридных пойм от- мечен имматурный и виргинильный подрост вяза гладкого (1Лтиз 1аеч1з) (Марков, Фирсова, 1955; Матвеева, 1963), устойчивого к затоплению и доста- точно теневыносливого вида (Бяллович, 1957; Евстигнеев, 1991). В бореаль- ных поймах Печоры и Вычегды в прирусловых кустарниковых ивняках при- сутствовал подрост березы бородавчатой (ВеПйа репс!и1а) и сосны обыкновен- ной (Ртиз зуЫезйгз), но отсутствовали довольно широко распространенные на более старых участках ель европейская (Р1сеа аЫез) и пихта сибирская (АЫез зПэтса) (Самбук, 1930; Моисеев, Рубцов, 1980). Последние два вида характе- ризуются низкой устойчивостью к затоплениям (Бяллович, 1957). До известной степени состав древесных видов, осуществляющих инва- зию в пионерную растительность пойм, зависит также от хозяйственного ис- пользования молодых участков и от степени общей сохранности дендрофло- ры в регионе. Это подтверждает, например, сравнение двух неморальных пойм в Припятско-Деснинском полесье (бассейн верхнего и среднего Днеп- ра). В сохранившей высокую облесенность пойме малой реки Нерусса в при- русловых пионерных ивняках присутствует довольно многочисленный под- рост ясеня обыкновенного (Ргахтиз ехсе1зюг) (Евстигнеев, Браславская, 1999) - вида, проявляющего устойчивость к затоплению и теневыносли- вость на начальных этапах онтогенеза (Бяллович, 1957; Юркевич, Адерихо, 1973; Евстигнеев, 1991). Но в пойме средней реки Ипуть инвазия ясеня в при- русловые ивняки отмечена не была, поскольку от лесной растительности там остались фрагменты среди сельскохозяйственных угодий и, в частности, леса с участием ясеня в древостое распространены крайне незначительно и только в удалении от молодых участков (Сапегин, 1972). Вообще, исследования в пойме Неруссы показали, что состав древесных видов, осуществляющих инвазию непосредственно в прирусловые ивняки, может быть довольно разнообразным (рис. 9.18): там были отмечены ясень обыкновенный, дуб черешчатый (()иегсиз гоЬиг), ольха черная (А1пиз §1иП- Рис. 9.18. Демографическая структура популяций древесных видов в составе мало- нарушенной растительности на молодых гривах переработанной поймы (зона широ- колиственных лесов, река Нерусса): а - в травяной растительности на долгопоемных прирусловых отмелях (кл. ВгНепТеТеа 1п- раПШ), б - в формирующихся ивняках на долгопоемных прирусловых гривах (асе. ЗаНсеШт Гпапбго-угттаИз), в-в старых ивняках на долгопоемных прирусловых гривах (асе. ЗаНсеШт ГпапНго-уМпаНз), г - в лесах на отстоящих от русла среднепоемных гривах (переход от асе. ЗаНсеШт а1Ьае к асе. Р1сапо-1ЛтеШт). На диаграммах по оси абсцисс - онтогенетические состояния, по оси ординат - плотность особей (шт./га) в логарифмическом масштабе.
Ггахтиз ехсеЫог Асег р!агапои1ех 5аНх /га&Шз 8аНх ггттаНя Согу1и$ агеИапа б
поза), вяз гладкий, клен остролистный (Асег р1а1апои!ез), крушина ломкая (Егап$и1а а1пиз), черемуха обыкновенная (Рас1из аушт), бересклет европей- ский (Еиопутия еигораеа}, лещина (Согу1из ауеИапа) (Евстигнеев, Браслав- ская, 1999; Браславская, 2001а,б). Эти наблюдения заметно контрастируют с опубликованными данными о сукцессиях древесной растительности в дру- гих поймах. Например, в неморальных поймах средней Волги и нижней Ка- мы в прирусловых кустарниковых ивняках и ветлово-осокоревых лесах был отмечен подрост только трех не-пионерных видов - вяза гладкого, крушины ломкой и розы коричной (Коза стпатотеа} (Марков, Фирсова, 1955). В суб- аридных поймах (Белая, средний Дон) в прирусловых тополевых лесах был отмечен подрост только вяза гладкого (Арсенов, Свиридова, 1968; Миркин и др., 1970). Подобные различия состава внедряющихся в пионерную растительность видов могут быть связаны с тем, что в пойме малой реки относительно не- продолжителен период затопления даже молодых прирусловых участков, тогда как в поймах остальных названных рек (средних и крупных) молодые участки затоплены дольше. Но очень вероятно, что причина таких различий заключается в обсуждавшихся выше различиях хозяйственного использова- ния поймы и сохранности древесной растительности и дендрофлоры. Мож- но в связи с этим упомянуть и данные А.А. Матвеевой (1963), которая отме- чала в субаридной пойме Хопра полное отсутствие подроста древесных ви- дов в кустарниковых ивняках и ветлово-тополевых лесах и связывала это с повсеместным выпасом скота. Из своих наблюдений она сделала вывод, что пионерные леса, подвергающиеся выпасу, после старения и распада их дре- востоя трансформируются в луга (расположенные уже на старых участках центральной поймы), и только потом в эти луговые сообщества внедряется подрост вяза гладкого и начинают формироваться широколиственные леса. В бореальных поймах Печоры и Вычегды отмечен довольно широкий набор древесных видов, внедряющихся в кустарниковые ивняки: из деревь- ев - только подрост сосны и березы бородавчатой, но из кустарников - смо- родина черная (КгЪез т§гит), смородина кистистая (КгЪез зргсаШт), ольхов- ник (Лизкекла/гийсоза), жимолость Палласа (ЬотсегараИази), рябина сибир- ская (ЗогЪиз зПэтса), роза коричная (Самбук, 1930; Моисеев, Рубцов, 1980). В опубликованных материалах нет прямых свидетельств о том, что антро- погенная нагрузка на такие поймы была ниже, чем на описанные выше не- моральные и субаридные поймы крупных и средних рек. Более того, Ф.В. Самбук указывал, например, что выкашиваемые луга широко распро- странены по берегам Печоры. Но все же можно предположить, что в на- званных бореальных поймах было ослаблено хотя бы влияние выпаса на прирусловую растительность - из-за более низкой, чем в южных регионах, плотности населенных пунктов. Сильное влияние на инвазию древесных видов в пионерную раститель- ность оказывает и затенение. Это можно проиллюстрировать наблюдения- ми в переработанной пойме Неруссы, в тех молодых массивах, рядом с кото- рыми на старых участках сохранились широколиственные леса с генератив- ными деревьями дуба и ясеня (см. рис. 9.16). В долгопоемных и среднепоем- ных экотопах молодых массивов под пологом кустарниковых ивняков не- редко отмечаются всходы этих видов. Но подрост дуба (светолюбивого ви- да) достигает имматурного состояния только на полянах, возникших среди
ивняков под влиянием заготовительной деятельности бобров или антропо- генной рекреации. Имматурный подрост ясеня (вида, теневыносливого в ювенильном и имматурном состоянии) в этих ситуациях встречается под по- логом ивняков постоянно (Браславская, 2001а). Ю.П. Бяллович (1957) и А.К. Денисов (1954) отмечали, что дуб устойчив к затоплению в той же сте- пени, что и ясень, а аллювиальность успешно преодолевает благодаря от- растанию новых генераций придаточных корней на погребенной наносами части ствола. Можно сделать вывод, что низкая приживаемость подроста дуба в молодых участках обусловлена именно неблагоприятным световым режимом в ивняках. В травяном покрове сформировавшихся и начавших стареть кустарни- ковых ивняков растут большей частью те же виды, что и в формирующихся ивняках. Но туда могут внедриться - при подходящих условиях поемности - некоторые виды, характерные для лесов на старых пойменных гривах. На- пример, в облесенных отрезках течения Неруссы в старых прирусловых ив- няках отмечены травы широколиственных лесов: Ае^оросИит роЗа^гапа, СопуаИапа тсцаИз, Ро1у$опаШт ти1й^огит, РезШса §1§ап1еа, Ьатшт таси1а- 1ит, С1ескота ке^егасеа, 8сгорки1апа полоза (Евстигнеев, Браславская, 1999). Для сравнения можно указать, что в аналогичных ивняках более ос- военной и залуженной поймы Клязьмы (тоже относящейся к неморальному типу, согласно В.В. Липатовой), по данным М.П. Шилова (1971), отмечены только последние два из перечисленных видов. Прижившийся подрост древесных видов постепенно формирует на моло- дых участках поймы ценопопуляций или объединения популяционных локу- сов, численность и демографическая структура которых варьируют в зави- симости от толерантности, темпов онтогенетического развития и активно- сти инвазии. В упоминавшихся субаридных поймах Белой и среднего Дона описана смена тополевых лесов вязовниками, формирующимися из прижив- шегося подроста вяза гладкого (Арсенов, Свиридова, 1968; Миркин и др., 1970). В неморальной пойме Неруссы ясень и вяз гладкий (виды, теневыносли- вые в ювенильном и имматурном состояниях) формируют среди стареющих кустарниковых ивняков микрообъединения локусов с нормальной демогра- фической структурой (см. рис. 9.18, г). Их взрослые особи входят в состав са- мого верхнего яруса растительности. При этом у ясеня плотность локусов больше, чем у вяза. Видимо, это различие связано с тем, что ясень может осуществлять инвазию более активно: в широколиственных лесах по сосед- ству с молодыми участками поймы повсеместно распространены его генера- тивные особи с многочисленными анемохорными плодами. Генеративных же особей вяза крайне мало, поэтому основной способ самоподдержания его популяции - образование корневых отпрысков. Однако инвазия корнеот- прыскового потомства вяза в молодые участки затруднена, поскольку он не может преодолеть длинные и широкие старицы, обычно отделяющие ста- рые пойменные массивы от молодых. Также в стареющих прирусловых ивняках поймы Неруссы формируют микрообъединения локусов светолюбивые виды - дуб, береза бородавчатая, ольха черная. Эти микрообъединения фрагментарны по демографической структуре: взрослые особи единичны, подрост очень малочисленный или от- сутствует. Приживание подроста улучшается и плотность локусов повыша-
ется только при наличии факторов, обеспечивающих изреживание ивняка и появление окон в его пологе (выпас, рекреация, деятельность бобров). Кро- ме того, в этих ивняках присутствуют малочисленные и фрагментарные по демографической структуре объединения локусов некоторых видов, плохо переносящих затопление, - например, клена остролистного. Параллельно с формированием древостоя из внедряющихся видов по- степенно отмирают на молодых участках пионерные виды кустарников, а затем и деревьев (Евстигнеев, Браславская, 1999; Браславская, 2001а) (см. рис. 9.18, в, г). Это улучшает условия приживания подроста новых лесообра- зователей, устойчивых к затоплениям, способствует формированию в их по- пуляционных образованиях нормальной демографической структуры. Есте- ственно, возможности разных видов использовать эти благоприятные об- стоятельства различны, что определяется темпами онтогенеза, потенциаль- ным генеративным усилием, конкурентоспособностью при использовании света и других ресурсов. В наиболее долгопоемных молодых межгривных понижениях сукцессия растительности развивается иначе. Из новых древесных видов туда могут внедриться только ива пепельная (8аНх стегеа) и ольха черная (А1пи$ §1иП- по$а\ выдерживающие затопление на протяжении нескольких месяцев (Бяллович, 1957). Но эти виды светолюбивы и для приживания нуждаются в окнах полога древесной растительности. Такие окна могут возникать в дол- гопоемных понижениях при отсутствии условий для оборота поколений при- русловых ив и тополей - если создается застойное затопление более чем на 3 месяца, отсутствуют большие незадернованные участки почвы. Тогда, по мере естественного изреживания полога этих пионерных видов, в долгопо- емных понижениях формируются локусы ольхи и ивы пепельной с фрагмен- тарной демографической структурой. Если же глубокие понижения моло- дой поймы обводнены постоянно, то древесной растительности в них нет, а травяная представлена только водными видами или гелофитами (Фурсаев, Хвалина, 1946; Марков, Фирсова, 1955; Евстигнеев, Браславская, 1999). Особенности растительности на старых участках. Смена лесообразова- телей в ходе первичной сукцессии пойменной растительности происходит одновременно с отодвиганием речного русла от молодых участков суши. На стадии, когда участок переработанной поймы окажется в основании намы- ваемого сегмента поймы, на нем обычно уже окончательно сформированы леса (сообщества или фрагменты сообществ) более поздних стадий сукцес- сии. Они схожи по ряду флористических и структурных признаков с лесами унаследованной поймы, но, видимо, только со среднепоемными. Имеющие- ся оценки скоростей наращивания высотных отметок поймы (см. раз- дел 9.1.2) заставляют предполагать, что даже в поймах многих крупных рек верхушки самых старых грив в намываемых пойменных сегментах еще не успевают стать краткопоемными за время жизни двух поколений лесообра- зователей (одного поколения пионерных видов и одного поколения видов, внедрившихся позже). Может быть, только в поймах Днепра, Дона и Волги в нижнем течении возможна такая быстрая трансформация молодых грив, но этот вопрос еще нуждается в специальных исследованиях. В неморальных и субаридных поймах крупных и средних рек отмечено, что леса в относительно удаленных от русла участках переработанной пой- мы имеют особенности флористического состава, обусловленные предше-
ствующим ходом сукцессии: в них растут единичные старые особи осокоря и/или ветлы, сохранившиеся от пионерной растительности (Марков, Фирсо- ва, 1955; Миркин и др., 1970; Браславская, 2001а). В синтаксономическом от- ношении такие леса должны, видимо, занимать промежуточное положение между классами 8аИсе1еа ригригеае и 0иегсо-Ра$е1еа (или относиться к осо- бому союзу в составе второго класса). В старых межгривных понижениях и старичных ложбинах переработан- ной поймы режим поемности обычно остается экстремальным, и микросай- ты, пригодные для приживания даже таких видов как ольха черная и ива пе- пельная, возникают достаточно медленно. Поэтому на старых участках пе- реработанной поймы даже малонарушенный растительный покров в целом сохраняет комплексный характер и включает не только сформировавшую- ся лесную растительность, находящуюся на поздних стадиях первичной сук- цессии, но и травяную растительность классов Ьетпе1еа, Ро1ате1еа, Ркга§тШ-Ма§посапсе1еа - сообщества или фрагменты сообществ в водо- емах, травяных болотах и заболоченностях. Основу травяной растительно- сти составляют различные гидрофильные и гигрофильные многолетники, упоминавшиеся ранее. Старые участки в составе переработанной поймы могут иметь и другую предысторию: они могут “попасть” в переработанную пойму из области унаследованной поймы в ходе меандрирования русла. Нередко такие участ- ки включают гривы с краткопоемными верхушками, которые могут быть приняты исследователями за молодые прирусловые валы. Отличительным признаком может служить то, что участки переработанной поймы с этими высокими гривами находятся на подмываемых (вогнутых) берегах русла и постепенно разрушаются. Комплекс малонарушенной растительности по- добных старых участков переработанной поймы включает леса (сообщест- ва или фрагменты сообществ) с такими же признаками общего флористиче- ского состава и демографической структуры лесообразователей, как в унас- ледованной пойме при соответствующем режиме поемности. Виды, харак- терные для лесов унаследованной поймы и произрастающие в этих старых участках переработанной поймы, имеют возможность оттуда регулярно осу- ществлять инвазию на молодые участки и тем самым постепенно “продви- гать” ход первичной сукцессии. В качестве примеров можно указать, что в неморальной пойме р. Нерус- са на таких старых участках переработанной поймы встречаются леса кл. 0иегсо-Ра$е1еа с древостоем 150-180 лет: краткопоемные дубово-ясеневые с участием липы и кленов остролистного и полевого (асе. Асеп сатреПш- ОиегсеШт гоЪопз) и среднепоемные дубово-ясеневые (асе. Ргсапо-ЫтеШт сатрез^пз) (Браславская, 2001а). В бореальных среднетаежных поймах на подобных старых прирусловых участках описаны леса кл. Уасстю-Р1сее1еа (пор. Уасстю-РгсееТаИа). В сре- днепоемных экотопах это - березово-еловые {Ргсеа аЫез} леса с примесью в древостое лиственницы {Ьапх згЫпса). Они характеризуются неравномер- ной сомкнутостью полога древостоя, наличием частых окон. Подлесок в них густой, состоит из ивы корзиночной, жимолости Палласа {Ьотсега ра11ази\ черемухи, смородины черной и красной {ШЪез т^гит и К. гиЬгит), различ- ных видов шиповника {Коза зр.) и спиреи {Зрггаеа тесИа и др.), кизильника черноплодного {Со1опеаз1ег те1апосагриз\ В травяно-кустарничковом по-
крове сочетаются виды крупнотравья (АсотШт 8ер1еп1попа1е, Сггзшт ке1- егоркуИит, Эе1рктшт е1аШт, ТкаИсШит тти8, ТгоИшз еигораеиз, Сегапшт 8у1чаксит, Раеота апота1а, Ы§и1апа 81Ыпса, СасаИа ка8ШШ\ больше тяготе- ющие к просветам полога, и виды таежного мелкотравья (Сутпосагршт с1гу- ор1еп8, ТпепШ1л8 еигораеа, МагаШкетит Ы/оИа, Ас1оха то8ска1еШпа, ОхаИ8 асеШ8е11а, Нес1у8агит а1ртит\ сосредоточенные под пологом. В травяно-ку- старничковом покрове более или менее значительно участие гигрофильных видов ЕШреп(1и1а и1тапа, Тке1ур1еп8 ра1и8Рч8. Еще одна особенность этих ле- сов по сравнению с пойменными лесами других зон - более заметное разви- тие напочвенного мохового покрова (проективное покрытие 10-20%), включающего преимущественно зеленые, но также и сфагновые мхи. В южных районах бассейна Пинеги (Соткинский и Келдинско-Полтинский ландшафты) в среднепоемных лесах отмечены как характерные, некоторые виды широколиственных лесов (Ае^оросИит роН^гапа, Ую1а ттгаЫИ8, Ри1топапа оЪ8сига\ и указано произрастание редких видов СогШха таикюИ, Сутпосагршт гоЪегйапит, Су8Шр1еп8 /гауШ8 (Сабуров, 1972). Представляется полезным упомянуть в обзоре отечественных исследо- ваний пойменных лесов недавно опубликованное подробное описание крат- копоемных разреженных широколиственных лесов класса Оиегсо-Еа^еШа на старых участках островов в аридной Волго-Ахтубинской пойме (Оо1иЬ, Кихшша, 1997). Несмотря на то, что Волго-Ахтубинская пойма относится к типу островных пойм, сформированных многорукавными реками, и выде- лить область переработанной поймы в ней невозможно (см. раздел 9.1.2), уме- стно привести характеристику этих лесов здесь, поскольку они в традицион- ном понимании относятся к прирусловой зоне поймы, с которой область пе- реработанной поймы меандрирующих рек топографически совпадает. В широколиственных лесах, о которых идет речь, древостой сформиро- ван дубом, вязом гладким, осокорем, с примесью яблони лесной (Ма1и8 8у1уе81п8), ветлы, лоха узколистного (Е1аеа$пи8 ап§и8й/оИи8\ груши лесной (Руги8 руга81ег\ ясеня пенсильванского (Егахши8 реп8уЕатса\ шелковиц бе- лой и черной (Моги8 а1Ъа и М. т§го\ вяза малого (1Лти8 тшог). Доминиро- вать могут дуб и вяз гладкий; осокорь участвует в древостое, в лучшем слу- чае, как субдоминант. Современный древостой во всех лесах имеет поросле- вое происхождение - поел еру бочное; часто сомкнутость его крон составля- ет не более 0,5. Из деревьев второй величины там иногда встречается клен татарский (Асег ШШпсит), в подлеске - жестер слабительный (Ккатпи8 са1кагйса\ боярышник сомнительный (СгаШе$и8 атЫ§ии8), терн обыкно- венный (Ргипи8 8р1по8а), аморфа кустарниковая (Атогрка /гийсо8о\ различ- ные виды шиповника, жимолость татарская (Ьотсега ШШпса}. Травяной по- кров часто разреженный (покрытие не более 25-30%) и очень разнороден: виды сухих лугов и степей (Роа ап§и8П/оИа, Са1ата$го8й8 ер1§еи)8, ЕасШса ШШпса, Е1у1п§1а гереп8, Сагех ргаесох, ЕасШса ШШпса, Ап8Ш1оскга с1етайй8, А8рага$и8 о$1сша1л8\ некоторые галофильные виды (СкусуггкЕа %1аЪга}, сор- ные виды (Тагахасит о$1сша1е, С1г8шт тсапит, ЕасШса 8егпо1а, СаппаЫх гиНегаИ8, АгШпихга ропйса, Сопуо1чи1и8 агчеп818, МесИса^о саеги1еа}, гигро- фильные и гидрофильные светолюбивые виды (КиЪи8 сае8Ш8, ЕиркогЫа ра1и8Рч8, Сагех те1апо8Шскга, С. прапа). Видимо, разнородный эколого-ценотический состав всех синузий у этих лесов является следствием не только постоянного переноса по пойме раз-
личных семян, но и разреженности полога древесной синузии из-за регуляр- ных антропогенных нарушений, что позволяет приживаться светолюбивым травянистым видам и одичавшим древесным интродуцентам и плодовым культурам. Леса с таким флористическим составом предложено выделить в союз Роо-1Лтюп в составе класса ^ие^со-Ва%е^еа. Внутри союза описаны две ассо- циации - Роо ап^изй/оИае^иегсеШт гоЪип и Роо ап§и8й/оИае-1ЛтеШт, раз- личающиеся, прежде всего, по доминантам древостоя. В асе. Роо ап^ияй/ой- ае-ЫтеШт по тому же принципу выделена субасс. Роо ап§и8й/оИае-1ЛтеШт рори1е1о8ит т^гае, где содоминантом вяза в древостое является осокорь (Оо1иЬ, Кихшта, 1997). В характеристике ассоциаций указано, что леса асе. Роо ап§и8й/оИае-1ЛтеШт приурочены к “чуть более пониженным” участ- кам, чем леса асе. Роо ап§и8й/оИае^иегсеШт гоЪип, но, видимо, они все-та- ки относятся к категории краткопоемных. Обсуждая вопрос о засоленности почв, на которых произрастают эти леса, авторы публикации сообщают, что они брали пробы на химический анализ только в дубовых лесах и силь- ного засоления не обнаружили, хотя другие исследователи, работавшие в том же регионе, указывали для пойменных почв содержание солей бо- лее 2%. В отношении старых участков переработанной поймы у меандрирую- щих рек интересно отметить, что размыв их берегов отчасти влияет на фло- ристический состав малонарушенных лесов, ибо при этом создаются опуш- ки со стороны русла. На опушках не только освещенность выше, чем под пологом леса, но и регулярно нарушается напочвенный покров при паводках и одновременно заносятся семена различных видов, в том числе светолюби- вых - пионерных древесных и луговых травянистых. Эти виды имеют, таким образом, возможность локально внедряться не только в молодые участки переработанной поймы, но и в старые. Например, в пойме Неруссы было отмечено произрастание в такой обстановке единичных молодых генера- тивных особей ветлы, ивы ломкой, березы бородавчатой, ольхи черной, а из трав - АскШеа тШе/оИит, Вготор818 тегпй8, ТапасеШт хи1§аге, Аг1ет181а ги1- §ап8, А&ГО8П8 §1§ап1еа (Браславская, 2001а). Такие же случаи были описаны и в других геоботанических исследова- ниях. Например, А.А. Матвеева (1963) попыталась следующим образом от- разить влияние меандрирования русла на сукцессии растительности в пойме Хопра: она описала ассоциацию “дубрава злаковая”, формирующуюся из ландышевых или звездчатковых дубрав центральной поймы в результате того, что при блуждании русла они оказываются в прирусловой зоне. По ее мнению, интенсивная аккумуляция песчаного аллювия создает в таких дуб- равах условия для поселения злаков, типичных для прирусловых ивняков, и вытеснения ими других травянистых видов. И.А. Солоневич (1976) при ана- лизе той же геоморфологической ситуации в пойме Припяти сделал вывод, что леса с преобладанием злаков во “вторичной прирусловой пойме” (его термин) формируются под влиянием не столько аллювиальности, сколько выпаса, а при его отсутствии в травяном покрове подобных прирусловых ле- сов доминируют СопуаИапа тсцаИ8, С1ескота ке^егасеа, Игйса длогса, Ьу8таск1а питти1апа, Ьусори8 еигораеи8, СаНит ракшге. Сопоставляя эти примеры, можно заключить, что русловые процессы все-таки способствуют внедрению светолюбивых видов в лесную растительность на подмываемых
старых участках переработанной поймы, но стать доминантами эти виды могут только при сильных нарушениях синузий деревьев и кустарников, причиной чего сейчас является обычно хозяйственная деятельность. Общая характеристика природной динамики ландшафта и растительно- сти в переработанной пойме. Как уже обсуждалось, площадь молодых уча- стков в пойме сильно зависит от интенсивности эрозионно-аккумулятивной деятельности русла. В поймах крупных рек молодые формы мезорельефа суши довольно велики по размерам и характеризуются экстремальным эко- логическим режимом, а скорость их новообразования превышает скорость инвазии на них многих конкурентных и толерантных древесных видов. В этих поймах пионерная растительность занимает в окрестностях русла дос- таточно большие территории. Хотя пионерные виды могут также сохра- ниться в составе растительности в результате антропогенных нарушений. Наоборот, в поймах малых и многих средних рек молодые формы мезорель- ефа суши невелики, условия их экологического режима менее экстремаль- ны, а скорость их новообразования сопоставима со скоростью инвазии на них конкурентных и толерантных древесных видов. Поэтому при отсутствии широкомасштабной хозяйственной деятельности пионерная растительность в таких поймах распространена менее широко и может занимать всего 1-2% территории. Поскольку прибрежные участки не только формируются в процессе ак- кумуляции, но и подвергаются разрушению под действием боковой эрозии, причем скорость последней нередко бывает выше, то сукцессии раститель- ности в переработанной пойме могут быть прерваны - на завершающем этапе или даже на одном из ранних. Иногда исследователи-геоботаники рас- сматривают этот фактор как основную причину отсутствия в пойме расти- тельности поздних стадий первичной сукцессии, особенно если речь идет о крупной реке. Так, Н.С. Шингарева-Попова (1935) высказывала мнение, что отсутствие дубовых лесов на островах волжской поймы (север Саратовской области) связано с тем, что разрушение этих островов происходит гораздо быстрее, чем такие леса успевают на них сформироваться в ходе первичной сукцессии. Вследствие этого на островах произрастают только ветловые и осокоревые леса. Вместе с тем размыв какого-либо участка переработанной поймы и пре- рывание сукцессий растительности на нем сопровождается началом или ус- корением намывания другого участка, так как высвободившийся аллювий начинает аккумулироваться в новом месте. Нередко такой намываемый уча- сток расположен непосредственно по соседству с разрушаемым участком, где этот аллювий образуется (см. раздел 9.1.2). Таким образом, в ландшаф- те переработанной поймы происходит постепенное территориальное пере- распределение контуров растительности, находящихся на разных стадиях первичной сукцессии. Общее же ценотическое и флористическое разнооб- разие растительности в переработанной пойме остается в ходе этого процес- са относительно стабильным и при этом высоким. Возможны некоторые флюктуации уровня разнообразия растительности переработанной поймы в естественных условиях - в связи с вековыми колебаниями водности реки и сопровождающими их изменениями суммарной площади молодых и старых участков. Достоверно подтвердить, что подобные изменения структуры ландшафта и уровня разнообразия растительности происходят по естествен-
ным причинам, можно только многолетними документированными наблю- дениями за гидрологическими процессами. Если же рассматривать в переработанной пойме долговременную сук- цессионную динамику растительности какого-либо конкретного, фиксиро- ванного в пространстве участка, то можно сделать вывод, что она имеет черты цикличности: по мере горизонтальных смещений речного русла на этом участке могут повторяться инициальная и все последующие стадии формирования растительности. Регулярность таких повторений и возмож- ная продолжительность сукцессии до момента прерывания зависят от мас- штаба (водности) реки, так как чем крупнее река, тем быстрее смещается ее русло. Но в любом случае, в условиях Русской равнины такой сукцессион- ный цикл, инициированный русловыми процессами, относится к явлениям вековой динамики растительности. Описанный характер сукцессионной динамики - циклический, если рас- сматривать его по отношению к какому-либо фиксированному участку на территории поймы, - может быть нарушен в том случае, когда в результате спрямлений русла или его переходов в другие протоки пояс меандрирования переместится в другую часть поймы. Тогда рассматриваемый фиксирован- ный участок окажется в составе унаследованной поймы, структура и дина- мика ландшафта которой обсуждаются далее. Растительность унаследованной поймы Как уже говорилось в разделах 9.1.2 и 9.1.4, из-за постепенного врезания речного русла многие формы рельефа унаследованной поймы (и положитель- ные, и отрицательные) имеют большие высотные отметки, чем аналогичные формы на молодых участках переработанной поймы. Обычно в унаследован- ной пойме многочисленны гривы и псевдоостанцы с краткопоемными верхни- ми частями и среднепоемными склонами. В лесном поясе Русской равнины при слабой антропогенной нарушенности растительности такие экотопы за- няты лесами (в зависимости от размеров форм рельефа - фрагментами сооб- ществ или сообществами). Эти леса включают многие виды, произрастающие на водоразделах, поэтому могут иметь сходство с плакорной лесной расти- тельностью - как в отношении ее зонально обусловленных признаков, так и в отношении тех черт, которые она приобрела в результате частичной антро- погенной трансформации. В то же время пойменные леса имеют ряд специфи- ческих особенностей видового состава, связанных и с предшествующим ходом сукцессии и с режимом поемности (см. ниже). В условиях гривистого мезорельефа долго-, средне- и краткопоемные участки регулярно чередуются на территории унаследованной поймы. Поэ- тому в целом ее растительность представляет собой комплекс разнородных контуров (см. рис. 9.15 и рисунки 9.19 и 9.20). Даже при малой антропоген- ной нарушенности этот комплекс включает и леса (на гривах и в понижени- ях), и травяную растительность (в необлесенных заболоченных или обвод- ненных понижениях), а также растительность опушек (экотонов между ука- занными травяными и лесными контурами). Дополнительную мозаичность вносит в этот комплекс хозяйственная деятельность в поймах, часто напра- вленная на залужение грив под сенокосы и пастбища. Следует отметить, что и для многих пойменных понижений, освобождающихся от воды в межень,
7 М2 I 15 ЕШ! 7 ----5-----6 ...7 Рис. 9.19. Схема лесо-лугового комплекса в пойме Клязьмы. (Шилов, Клопова, 1970). Условные обозначения (сохранена авторская терминология): 1 - дубрава ландышевая, 2 - кустарниковый пояс, 3 - мелкозлаковый луг, 4 - лесо-луговой пояс, 5 - границы распро- странения СопуаИапа тщаНз - луго-лесной пояс, 6 - граница распространения СаИит Ьогеа1е, 7 - граница распространения СетМа НпсГопа - луго-лесной пояс. С«А ЕЬ ГУ С|А 100 50 25 Рис. 9.20. Вертикальная структура малонарушенной лесной растительности в унас- ледованной пойме (зона широколиственных лесов, река Нерусса). Глубина профи- ля 5 м. По вертикали - высота (м), по горизонтали - протяженность профиля (м). Условные обозначения. Виды растений: (^.г. - дуб черешчатый, Р.е. - ясень обыкновен- ный, А.р. - клен остролистный, А.§. - ольха клейкая, 8.р. - ива пятитычинковая, Р.а. - че- ремуха обыкновенная, С.а. - лещина обыкновенная, Р.а. - крушина ломкая, Т.е. - липа серд- цевидная. Пунктиром обозначены мертвые деревья. А О - широколиственный лес асе. Асеп сатреМпз-ОиегсеШт гоЪопз на краткопоемных верхних участках пойменных массивов, РИ - широколиственный лес асе. Р1саг1о-1Лте1ит на среднепоемных склоновых участках массивов, С1А - широколиственный лес асе. С1гсаео-А1пеШт на среднепоемных краевых участках массивов, РИМ - травяная растительность кл. Ркга§тИ1-Ма§посапсе1еа в долгопо- емных ложбинах.
причиной необлесенности является не только режим поемности, но и еже- годное сенокошение, и что в тех случаях, когда оно прекращается, травяная растительность в них начинает постепенно сменяться кустарниковой или лесной. Комплексная растительность унаследованной поймы на крупных и некоторых средних реках может иметь ранг макрокомбинации. Обычно же на средних и малых реках она представляет собой мезокомбинацию, состав- ленную из мезокомбинаций более низкого ранга, соответствующих отдель- ным массивам. Растительный покров переработанной поймы и растительный покров унаследованной поймы - это разные мезо- или даже макрокомбинации рас- тительности в пойменном ландшафте. Согласно исходным определениям уровней организации комплексной растительности (Исаченко, 1969; см. раз- дел 9.1.4), разнородные части мезо- или макрокомбинаций (и соответствую- щих пространственных экологических рядов) не следует рассматривать как стадии одного и того же динамического процесса. Однако, исследование комплексной растительности пойм - особый слу- чай. Основываясь на обсуждавшихся (раздел 9.1.2) закономерностях геомор- фологического развития пойменного ландшафта, можно утверждать, что формы рельефа современной унаследованной поймы не могли сформиро- ваться иначе, чем под действием эрозионно-аккумулятивной деятельности русла в переработанной пойме в геологическом прошлом. Анализ законо- мерностей хода первичной сукцессии на молодых участках поймы позволя- ет заключить также, что в период своего формирования молодые гривы, межгривные понижения и старичные ложбины должны были даже в геоло- гическом прошлом (то есть в раннем голоцене, когда началось формирова- ние современных речных пойм) зарастать пионерной растительностью при- мерно такого же облика, как сейчас. Таким образом, мезо- или макрокомбинации современной растительно- сти в унаследованных поймах наверняка сформировались на месте покры- вавших те же самые формы рельефа мезо- или макрокомбинаций пионер- ной растительности, похожей на современную. Тем не менее, исследователю трудно обоснованно описать в деталях ход этой вековой смены. Время, в те- чение которого она произошла, можно при необходимости установить пу- тем датировки абсолютного возраста разных форм рельефа (см. раз- дел 9.1.4); для рельефа старых участков пойм этот возраст сейчас составля- ет не менее нескольких тысячелетий (Панин и др., 1997, 1999; Сидорчук и др., 1999). То есть интересующая исследователя динамическая смена расти- тельности на этом рельефе произошла за такой промежуток времени, что включила оборот многих поколений даже в популяциях лесообразующих древесных видов, не говоря уже о травянистых. Поэтому и возникают трудности при попытках детальной реконструк- ции такой динамики. Во-первых, сложно получить количественные оценки изменения численности разных видов в составе растительности при каждой смене поколений, тем более когда таких смен происходит много, когда па- раллельно с ними постепенно изменяются условия произрастания (напри- мер, сокращается поемность) и когда в ход этих смен неоднократно вмеши- ваются различные нарушения. Во-вторых, сложно реконструировать напра- вление и скорость изменений экологического режима. Например, возмож- ны две причины изменений поемности (см. разделы 9.1.2 и 9.1.3) - врезание
русла (сокращает поемность) и колебания его водности (сопровождаются сходными по направленности колебаниями поемности). У каждого конкрет- ного русла характер сочетания этих процессов и их скорости индивидуаль- ны, так что даже при более или менее успешной реконструкции динамики ландшафта в долине одной реки распространять полученные выводы на до- лины других рек проблематично. В-третьих, сложно в каждом конкретном случае точно реконструировать историю упоминавшихся нарушений расти- тельности. Приведенными рассуждениями приходится заполнять пробел в описании той части динамики пойменной растительности, которая касается продол- жения первичной сукцессии после попадания пойменного массива из перера- ботанной поймы в унаследованную. Возможно, когда-нибудь появятся более точные методы оценки всех перечисленных факторов, влияющих на дина- мику пойменного ландшафта, и тогда надежность реконструкций этого от- резка первичной сукцессии тоже повысится. Пока же приходится сосредото- чиваться на анализе состава микрокомбинаций и мезокомбинаций внутри каждой обособленной пойменной зоны и выявлять таким путем более крат- ковременные динамические процессы. Состав, структура и динамика малонарушенных средне- и краткопоем- ных лесов. Наиболее подробно эти леса изучены в неморальных поймах бас- сейнов Дона, Днепра и Волги, где произрастают широколиственные лесооб- разователи, в том числе дуб черешчатый (см. рис. 9.20). Доля дуба в составе древостоя пойменных широколиственных лесов может быть значительной (Сидорович, 1965; Юркевич, 1960). Помимо дуба там произрастают ясень, липа сердцелистная (ТШа согс1а1&), вяз гладкий и вяз шершавый (1Лтиз %1аЪга), клен остролистный; нередка также примесь мелколиственных ви- дов - берез пушистой и бородавчатой (ВеШ1а риЪезсепз и В. репскйа), граба обыкновенного (Сагртиз ЪеШ1из), осины (Рори1из 1гети1а), ольхи черной. В поймах средних рек бассейна Волги (подзоны смешанных лесов и южной тайги) в древостое этих лесов отмечают еще ель (разные виды в разных ре- гионах) и пихту сибирскую (Денисов, 1954; Шилов, 1971). Из деревьев второй величины в лесах неморальных пойм растут клены полевой и татарский (Асег сатрез1ге и А. 1а1апсит), яблоня лесная, вяз малый; в подлеске - лещина, черемуха, бересклеты бородавчатый и европейский (Еиопутиз хеггисоза и Е. еигораеа), свидины кроваво-красная и белая (8\х1с1а зап^итеа и 8. а1Ъа), калина (УгЪигпит ори1из), рябина обыкновенная (8огЪиз аисирапа), крушина ломкая, виды шиповников, жимолость лесная (Еотсега ху1оз1еит). Особенностью травяного покрова пойменных широколиственных и хвойно-широколиственных лесов, по сравнению с водораздельными лесами, является более высокая константность различных гигрофильных и гигроме- зофильных видов (ЕШрепс1и1а и1тапа, КиЪиз саезшз, 1трайепз поН-1ап$еге, ЕузгтасЫа хи1$апз и др.) наряду с присутствием неморальных мезофильных (таких как Ае^оросНит роЛа^гапа, МегсипаИз регептз, СопхаИапа та]аНз, Ыескота кеЛегасеа, Азагит еигораеит, Ри1топапа оЪзсига и др.) (Стулов, 1939; Яковлев, 1946; Денисов, 1954; Марков, Фирсова, 1955; Сидорович, 1965; Ку- хальская, 1964; Шилов, 1971; Юркевич, 1960; Полуяхтов, Давидюк, 1973; Бу- лохов, Соломещ, 1991а,б; Евстигнеев, Браславская, 1999). Все эти особенности флористического состава позволяют отнести сред- не- и краткопоемные леса неморальных пойм к союзу А1по-РасИоп (пор.
Ра§е1аИа $у1уайсае, кл. ^ие^со-Ра§е^еа). Более глубокий синтаксономиче- ский анализ этих лесов для Русской равнины проводился пока что недоста- точно; обработаны описания только из некоторых регионов. В пойменных лесах Литвы выявлены многие ранее описанные ассоциации этого союза (Ва1еуклепе, 1990; цит. по: Кого1коу е! ак, 1991). Некоторые из ассоциаций этого союза (А1пеШт тсапае, С1гсаео-А1пеШт, Псапо-ЧЛтеШт сатрезМз) выявлены при обследовании среднепоемных лесов в поймах малых рек и ручьев Брянской области (Морозова, 1999), приручьевых лесов Удмуртии (Полозов, Соломещ, 1999). Однако, по-видимому, многие леса неморальных пойм из восточной час- ти Русской равнины невозможно будет относить к ранее выделенным ассо- циациям этого союза, так как в них отсутствуют ряд диагностических видов с западноевропейским ареалом. По этой причине уже предложена новая ас- социация союза А1по-Рас1юп для краткопоемных широколиственных лесов Удмуртии - РШреп(1и1о и1тап^иегсеШт гоЪопз (Полозов, Соломещ, 1999). Новая ассоциация Ргахто^иегсеШт гоЪопз предложена и для краткопоем- ных лесов запада Русской равнины (Булохов, Соломещ, 1991 а,б), причем она отнесена авторами к союзу плакорных широколиственных лесов Сагртюп ЪеШИ. Накопление и обработка материала по пойменным лесам Русской равнины должны быть продолжены. Возможно, синтаксономия среднепоемных лесов будет в результате этого модифицирована меньше, так как может оказаться, что их флористический состав однообразен в раз- ных регионах из-за более экстремальной, чем в краткопоемных лесах, эко- топической обстановки. Средне- и краткопоемные леса унаследованной поймы произрастают на развитых супесчаных или суглинистых почвах с глубиной стояния грунтовых вод летом не менее 100-150 см. Эти почвы уже не испытывают влияния аллю- виальности и в строении их профиля не выражена слоистость*. Эти почвы ха- рактеризуются обилием мезофауны, высоким содержанием подвижных форм азота, значительной мощностью гумусового горизонта, высоким содержани- ем в нем копролитов дождевых червей, нередко (особенно в случае суглини- стых почв) - оглеением нижних горизонтов (Добровольский, 1968). Перечисленные виды деревьев и кустарников, произрастающие в лесах неморальных пойм, неодинаково устойчивы к затоплению и подтоплению подземными водами. Так, часто отмечается, что липа, клен остролистный, ель европейская и пихта сибирская растут только в краткопоемных экото- нах - на верхних частях достаточно высоких грив (Бяллович, 1957; Денисов, 1954; Евстигнеев и др., 1993), тогда как остальные мезофильные и гигроме - зофильные древесные виды более устойчивы к переувлажнению и нередко растут не только на склонах грив, но и в неглубоких и дренируемых через поверхностный сток понижениях со среднепоемным режимом. Такими раз- личиями видов по экологической амплитуде обусловлена особенность, опи- санная многими исследователями: краткопоемные широколиственные и хвойно-широколиственные леса наиболее близки к водораздельным по * В литературе (Добровольский, 1968; Миркин, 1974) приводится объяснение, что фор- мирование слоев прекращается по мере трансформации молодых участков поймы в старые, но не описаны и не обсуждаются возможные причины исчезновения из профиля почвы сло- ев, появившихся в нем ранее, пока участок был молодым. 15. Восточноевроп. леса. Кн. 2 449
Условные обозначения: Н Оиегсих гоЬиг □ О 1т ил (аехчл СЗ ТШа сонкиа Е РаПил ау/ит □ Еиопутиз еигораеа □ Ргахтил ехсеЫог к Асег р1а1апоШск Р/сеа аЫел □ СогуШл аге Папа щ ХнШа зап&шпеа Рис. 9.21. Демографическая структура популяций древесных видов в малонарушен- ных лесах унаследованной поймы (зона широколиственных лесов, река Нерусса): а - на среднепоемных гривах (асе. Р1сапо-1ЛтеШт), б - на краткопоемных гривах (асе. Асеп сатре81п8-()иегсеШт гоЪопз). На диаграммах по оси абсцисс - онтогенетические состояния, по оси ординат - плотность особей (шт./га) в логарифмическом масштабе. Рис. 9.22. Демографическая структура популяций древесных видов в малонарушен- ных лесах унаследованной поймы (южная тайга, река Большая Кокшага) (Евстиг- неев и др., 1993; сохранены авторские названия ассоциаций): а - на редко заливаемом участке (асе. ТШе1о-()иегсеШт ае^ороШолит), б - на краткопоем- ном участке (асе. ()иегсеШт гоЬопх та^покегЬолит), в - на среднепоемном участке (асе. ()иегсеШт гоЪопх голеПэлит), г-на долгопоемном заболоченном участке (асе. А1пеШт §1Што8ае /Шрепби1е1о8ит). На диаграммах по оси абсцисс - онтогенетические состояния, по оси ординат - плотность особей (шт./га) в логарифмическом масштабе.
4 Л а ип V $2 83 Условные обозначения: Ц Оиегсих гоЬиг □ и1тих 1аем1х ш Ма!их ху^еМпх § Д/идо ^1што5а 1 Рори1и5 /гети/а ЕЗ ТШа сог&йа и Асег р1а1апо1с1еа □ 5огЬи5 аисирапа ВеиИа рикехсепх
флористическому составу, и в них наиболее полно представлены во всех си- нузиях свойственные соответствующему региону неморальные виды. Таким образом, на склонах грив и в среднепоемных межгривных пони- жениях видовой состав древостоя лесов обеднен в связи с неустойчивостью ряда видов деревьев к затоплениям. Среднепоемные леса неморальных пойм характеризуют как о л иго доминантные: вязовые (Марков, Фирсова, 1955; Шилов, 1971), дубово-ольховые (Сидорович, 1965) или ольхово-дубово-ясе- невые (Евстигнеев, Браславская, 1999) (см. рис. 9.21, а, рис. 9.22, в). В.Н. Сукачев высказывал точку зрения, что ясень обыкновенный плохо переносит поемность и переувлажнение почвы, однако другие исследовате- ли сообщают, что у этого вида имеются две экологические формы - сухо- дольная и болотная (подробный обзор литературы на эту тему см. в: Юрке- вич, Адерихо, 1974). Ю.П. Бяллович (1957) считает, что по устойчивости к поемности ясень обыкновенный сопоставим с дубом и видами вяза. К насто- ящему времени опубликованы геоботанические исследования неморальных пойм на западе Русской равнины, где описаны среднепоемные леса с доми- нированием или постоянным присутствием ясеня в древостое (Юркевич, Адерихо, 1974; Булохов, Соломещ, 1991 а,б; Евстигнеев, Браславская, 1999). Данные о поймах рек в бассейне среднего Днепра и в бассейне Оки, где ясень произрастает только на наиболее возвышенных гривах и псевдоостан- цах (Сидорович, 1965; Сапегин, 1972) или отсутствует вовсе (Шилов, 1971), следует, видимо, отнести на счет сильной антропогенной нарушенности рас- тительности в исследованных этими авторами районах. Отсутствие же ясе- ня в неморальных поймах Заволжья, на востоке Русской равнины (Марков, Фирсова, 1955; Полозов, Соломещ, 1999), связано с местоположением вос- точной границы ареала этого вида и, в частности, с такой серьезной прегра- дой для его распространения как русло средней Волги. Обеднение синузии кустарников в среднепоемных лесах почти не вы- ражено: практически все кустарники и деревья-кусты, обычные в подлес- ке краткопоемных лесов, достаточно устойчивы к затоплениям (Бялло- вич, 1957). Что касается травяного покрова среднепоемных лесов, то на- бор мезофильных неморальных и других лесных видов в нем сужен, а на- бор гигромезофильных светолюбивых, наоборот, шире: он включает ЬузгтасЫа уи1§ап8, КапипаДиз герепз, Меп1ка агуеп818, 51аску8 ра1и81п8, ЗутркуШт о^гсшсйе и др. Из мезофильных лесных травянистых видов здесь отмечены Ае^оросИит рода^гапа, АШапа реп1о1а1а, СопуаИапа тщаН8, Не81иса §1§ап1еа, С1ескота кедегасеа, Ьатшт таси1аШт, Ьа1куги8 уегпи8, Рап8 ^иас^п^‘()^^а, КиЪи8 8ахаШл8 (Стулов, 1939; Сидорович, 1965; По- луяхтов, Давидюк, 1973; Булохов, Соломещ, 1991 а,б; Евстигнеев, Бра- славская, 1999). Почвы среднепоемных экотопов по механическому соста- ву тяжелее, чем почвы краткопоемных, и часто оглеены в нижней части профиля (Добровольский, 1968). Иногда на невысоких старых гривах с такими же высотными отметками, как у среднепоемных экотопов, могут произрастать и дубово-липовые леса с преобладанием в травяном покрове неморальных видов (Шилов, 1971). Это свидетельствует, с одной стороны, о достаточно сложном распределении ре- жима поемности по территории поймы и о неоднозначности его связей с вы- сотными отметками, с другой - об экологической пластичности даже тех ви- дов, которые не считаются устойчивыми к затоплению.
В экотонах (переходных зонах) между среднепоемными и долгопоемны- ми экотонами располагаются относительно узкие полосы опушечной расти- тельности (как правило, они должны рассматриваться как фрагменты сооб- ществ), включающей наиболее устойчивые к затоплениям древесные виды (их возможный состав - см. ниже). В травяном покрове такой растительно- сти доминируют гигрофильные и гигромезофильные виды из примыкаю- щих заболоченных местообитаний и/или некоторые реактивные мезофиль- ные виды из примыкающих лесов - например, Игйса бюгса, С1ескота кебег- асеа, Ьатшт таси1аШт, АШапа рейо1а1а (Евстигнеев, Браславская, 1999). Разрастанию реактивных видов в таких экотонах может благоприятство- вать полное или частичное уничтожение травяного покрова во время пери- одически случающихся летних затоплений. Имеются данные о видовом составе подроста деревьев в лесах немораль- ных пойм (при отсутствии выпаса), то есть о возможности лесообразовате- лей осуществлять там оборот поколений. Так, описано, что в среднепоем- ных и краткопоемных лесах может достигать высокой численности подрост вязов гладкого и малого, а также ясеня. Подрост ольхи черной и осины от- мечен преимущественно в среднепоемных лесах, а подрост липы, клена ост- ролистного, ели и пихты - только в краткопоемных. Исследователи отмеча- ют, что при подходящих условиях поемности те виды, прегенеративный под- рост которых более или менее теневынослив, - например, ясень, липа, клен остролистный, вяз гладкий, ель, пихта - способны выходить в первый ярус древостоя в лесах унаследованной поймы (Денисов, 1954; Марков, Фирсова, 1955; Юркевич, 1960; Евстигнеев и др., 1993; Евстигнеев, Браславская, 1999) (см. рис. 9.21, б, 9,22, а, б). Подрост светолюбивых видов - осины и ольхи черной - под пологом древостоя большей частью гибнет, но на описанных выше склоновых опуш- ках может развиваться до генеративного состояния. Оттуда эти виды могут впоследствии регулярно осуществлять инвазию на верхушки грив под полог леса: ольха - благодаря анемохории и высокой семенной продуктивности, осина - благодаря активной корнеотпрысковости (Браславская, 2001а). Ви- димо, такое сочетание свойств (устойчивость к затоплениям и активность инвазии) может позволить популяциям этих светолюбивых реактивных ви- дов длительно самоподдерживаться в пойменных лесах, даже если на вер- хушках грив окна в древостое будут формироваться относительно редко. Однако численность этих популяций будет очень небольшой. Многочисленный подрост дуба отмечен в среднепоемных и краткопоем- ных условиях в пойме Днепра, в поймах рек Белоруссии и юга Волго-Вят- ского региона (Денисов, 1954; Юркевич, 1960; Сидорович, 1965; Евстигнеев и др., 1993). По мнению И.Д. Юркевича и Е.А. Сидоровича, изучавших в Бе- лоруссии сомкнутые средневозрастные леса, подрост дуба большей частью отмирает, не дожив до 10 лет. По мнению А.К. Денисова, изучавшего на юге Волго-Вятского региона разреженные старые леса, массовый подрост дуба, появляющийся незадолго до распада материнского дубового древостоя, спо- собен дожить до этого события и сформировать новый древостой. По мнению О.И. Евстигнеева (Евстигнеев и др., 1993), изучавшего в том же регионе разреженные старые дубравы, подрост дуба способен взрослеть и переходить к плодоношению, даже не дожидаясь распада материнского древостоя. Этому благоприятствует наличие в ландшафте унаследованной
поймы многочисленных среднепоемных понижений, где не могут расти ли- па, клен остролистный, ель и пихта, взрослые особи которых затеняют ду- бовый подрост в краткопоемных местообитаниях (см. рис. 9.22, в). Однако наблюдения в пойме Неруссы (Брянская обл.) показывают, что при произ- растании в среднепоемных экотопах других достаточно устойчивых к зато- плению видов - ясеня и осины - подрост дуба оказывается неконкурентоспо- собным в отсутствие дополнительных изреживаний синузий деревьев и кус- тарников (Браславская, 2001а) (см. рис. 9.21, а). В бореальных поймах южной тайги (Луга, Волхов, Вятка, средняя Кама) на гривах унаследованной поймы отмечены хвойные (еловые, сосновые) и смешанные леса кл. Уасстю-РгсееШа пор. Уасстю-РгсееШИа, а также хвой- но-широколиственные и широколиственные леса кл. 0иегсо-Ра%е1еа. Широ- колиственные леса в этих регионах сейчас не встречаются нигде, кроме пойм, а в поймах фрагментарны и разрозненны, что считается прямым след- ствием рубок (Овчинников, 1926; Ганешин, 1927; Бобровский, 1957). В широколиственных и смешанных лесах южнотаежных бореальных пойм обычно во всех синузиях бывает меньше набор неморальных видов по сравнению с аналогичными лесами неморальных пойм. Например, в древо- стое редко присутствуют липа, ясень и клен остролистный, а клены полевой и татарский отсутствуют; в подлеске редко встречаются бересклеты, лещи- на. Для травяного покрова широколиственных и смешанных лесов в южно- таежных бореальных поймах характерно присутствие видов влажных лугов (АсЫИеа сагШа§теа, Са1ата§го8й8 сапе8сеп8, СаИит Ъогеа1е) наряду с упоми- навшимися выше гигромезофильными и неморальными мезофильными ви- дами. В травяном покрове смешанных лесов к видам перечисленных эколо- го-ценотических групп добавляется ряд бореальных видов (Уасстшт туг- йПи8, ОхаИ8 асеШ8е11а) (Овчинников, 1926; Ганешин, 1927; Игошина, 1927; Бобровский, 1957). Хвойные леса на гривах в южнотаежных бореальных поймах близки по видовому составу к водораздельным лесам кл. Уасстю-РгсееШа пор. Уасстю-РгсееШИа - это ельники и сосняки с примесью березы в древостое, с кустарничками и зелеными мхами в напочвенном покрове. В хвойных пой- менных лесах на низких гривах и на их склонах часто присутствуют в мохо- вой синузии виды сфагнума, а в травяном покрове - мезотрофные гидро- фильные виды (Овчинников, 1926; Ганешин, 1927; Игошина, 1927; Бобров- ский, 1957); видимо, особенности флористического состава позволят при де- тальном синтаксономическом анализе отнести эти леса к подсоюзу Зрка^по- Ргсеетоп (с. Уасстю-Ргсеюп, пор. Уасстю-РгсееШПа). В бореальных поймах средней и северной тайги гривы тоже заняты ель- никами класса Уасстю-Р1сее1еа (пор. Уасстго-РгсееТаИа, с. Уасстю-Ргсеюп). Обычно в их древостое есть примесь березы пушистой, также может быть пихта сибирская. На низких среднепоемных гривах эти ельники заболочены (п/с. Зрка^по-Ргсеетоп). В них выражен бугристый микрорельеф вывально- го происхождения, благодаря чему обеспечивается высокое эколого-цено- тическое разнообразие видов трав. В вывальных ямах растут мезотрофные гидрофильные и гигрофильные виды (Сагех се8рИо8а, РШреп(1и1а и1тапа, Ьу8таск1а уи1$ап8, А^кугшт /Шх-/етта, Са1ата§го8й8 1ап$8(1ог/й, Сгерг8 ра1и- Но8о\ на буграх и приствольных повышениях - мезофильные виды крупно- травья (АсотШт 8ер1еп1попа1е, ТгоИшх еигораеи8, СасаИа ка8ШШ, Ми1§есИит
зПзтсит, КиЪиз ШаеиУ таежного мелкотравья (ОхаИз асе1озеИа, Руго1а гоШп- (И/оИа, Магап1кетит Ы/оИит, КиЪиз захайИз, Сутпосагршт (1гуор1епз) и кус- тарничков (Уасстшт тугйПиз, V. гШзИНаеа). В подлеске этих лесов также сочетаются мезофильные и гигромезофильные виды: ольховник, рябины обыкновенная и сибирская, калина, черемуха, виды шиповников, волчеягод- ник (Оаркпе тегегеит), смородины черная и щетинистая, жимолости лесная и Палласа. Соотношение этих групп в подлеске и травяно-кустарничковом покрове варьирует в зависимости от режима поемности. Характерно нали- чие в этих лесах напочвенного покрова из зеленых и сфагновых мхов, соот- ношение которых также варьирует (Самбук, 1930; Бобровский, 1957; Сабу- ров, 1972; Моисеев, Рубцов, 1980). В субаридных и аридных поймах (бассейны средней и нижней Волги, сре- днего и нижнего Дона) на краткопоемных гривах описаны леса кл. Оиегсо- Ра§е1еа\ дубовые, дубово-вязовые или липово-дубовые (на самых высоких гривах), с подростом дуба (по опушкам) и видов вяза. В современных усло- виях они имеют островной характер и окружены пастбищами или сенокоса- ми. Иногда в древостое отмечают примесь ясеня зеленого (Ргахтиз уИчсИз, интродуцент). В подлеске растут бересклеты европейский и бородавчатый, жестер слабительный, калина, крушина, жимолость татарская, клен татар- ский, роза коричная, боярышник кроваво-красный (Сга1ае§из зап§шпеа\ терн, дрок красильный (Сетз1а Ипс1опа). В травяном покрове обычны АпзРЯосЫа с1етаййз, Азрага^из о^стаНз, СопуаИапа та}аИз, С1ескота кеН- егасеа, КиЪиз саезшз, А§птота еира1опа, Утсе^охгсит о$гста1е, СаИит гиЫсйНез, Аг^епйзга уи1$апз, Сагех те1апоз1аскуа, Вготорзгз тегпйз, Са1ата$гозйз ерг^еюз, МеИса Р~апззу1уатса (Фурсаев, Хвалина, 1946; Яков- лев, 1946; Рябова, 1960; Матвеева, 1963; Арсенов, Свиридова, 1968; Невидо- мов, 1996). По видовому составу травяного покрова эти широколиственные леса очень схожи с вторичными ивовыми и тополевыми лесами, распростра- ненными в субаридных и аридных поймах в таких же местообитаниях. Воз- можно, эти леса принадлежат к недавно выделенному союзу Роо-1Лтюп (Оо1иЬ, Кихшта, 1997) класса 0иегсо-Ра$е1еа. Но так как их флористический состав (в том числе - состав лесообразователей), известный по перечислен- ным старым публикациям, довольно заметно отличается от состава ассоци- аций союза Роо-Штюп (см. этот раздел), описанных В.Б. Голубом и Е.Г. Кузьминой, то они, видимо, представляют собой особые ассоциации этого союза, еще не описанные в рамках эколого-флористической класси- фикации. В среднепоемных экотопах субаридных пойм (на склонах, низких гри- вах) древостой лесов нередко состоит только из вяза. Исследователи объяс- няют это тем, что остальные лесообразователи менее устойчивы к затопле- нию, но говорят и о том, что дуб тоже может расти в таких местообитаниях, а отсутствует там сейчас - в результате рубок. В поймах среднего Дона и средней Волги на склонах грив отмечены и чисто дубовые леса. В наиболее аридных поймах бассейна нижнего Дона и Северного Прикаспия в травяном покрове среднепоемных лесов отмечено присутствие галофильных видов - СгЪусуггкгга %1аЪга, Аз1ег 1проИит, Ытотит §теИпи, что объясняют повы- шенным засолением почвы под влиянием близкого стояния грунтовых вод в межень (Фурсаев, Хвалина, 1946; Яковлев, 1946; Рябова, 1960; Матвеева, 1963; Арсенов, Свиридова, 1968; Невидомов, 1996).
Состав, структура и динамика малонарушенных долгопоемных лесов. В отрицательных формах мезорельефа с долгопоемным режимом могут посе- ляться устойчивые к затоплению древесные виды - чаще всего ольха черная или серая и ива пепельная. В неморальных и субаридных поймах обычно формируются заболоченные леса из ольхи черной с подлеском ивы пепель- ной, относящиеся к асе. Сапсг е1оп§а1ае-А1пеШт (кл. А1пе1еа §1ийпо8ае, пор. А1пе1аИа §1и1то8ае, с. А1пюп %1ийпо8ае). Видовой состав и пространст- венная структура этих лесов обнаруживают довольно большое сходство в самых разных регионах. Вместе с тем, в неморальных поймах южной тайги нередко встречаются елово-ольховые заболоченные леса (Денисов, 1979). В поймах самых малых рек таежной зоны часто вместо черноольховых лесов формируются сероольховые леса асе. А1пеШт тсапае (кл. Оиегсо- Ра§е1еа, с. А1по-РасИоп) (Василевич, 1985; Полозов, Соломещ, 1999). В бореальных поймах крупных и средних рек, по имеющимся в литерату- ре сведениям, отрицательные формы рельефа заняты заболоченными сфаг- новыми ельниками (кл. Уасстю-Р1сее1еа пор. Уасстю-Р1сее1аНа, с. Уасстю- Р1сеюп, п/с. 8рка%по-Р1се1оп или же промежуточное положение между этим классом и кл. Уассте1еа иН§1по81) и смешанными лесами с участием ольхи чер- ной или ольхи серой (Бобровский, 1957; Сабуров, 1972). Произрастают ли в этих поймах черноольховые леса асе. Сапы е1оп^а1ае-А1пеШт, еще требуется уточнять в ходе дополнительных исследований. Нет такой информации и об аридных поймах (Фурсаев, Хвалина, 1946; Арсенов, Свиридова, 1968), для ко- торых такое уточнение тоже требуется. Формирование черноольшаников в обводненных местообитаниях начина- ется, видимо, с поселения ивы пепельной и ольхи черной по берегам пониже- ний. Продвижение ольхи к центру становится возможным по мере того, как с берега в воду начинают падать стволы старых деревьев, на которых прижива- ется ее семенной подрост. В отечественной литературе до сих пор нет описа- ний такого зарастания (хотя в черноольшаниках многих регионов можно на- блюдать приживание подроста ольхи на валеже), а в зарубежной литературе относительно недавно был подробно описан аналогичный процесс на экотоне между травяным болотом и переувлажненным лесом (А§пе\у е! а1., 1993). За- растание таким способом происходит медленно, поэтому заболоченные леса в понижениях старой поймы долго остаются разреженными и не препятству- ют произрастанию в воде светолюбивых гидрофитов, гидатофитов и гелофи- тов (виды Ьетпа, 8р1гос1е1а рокуггкпа, Нус1госкап8 тог8и8-гапае, Сагех хе81сапа, С. р8еис1осуреги8, С. се8рРо8а, С. прана, Ркга§тРе8 аи81гаН8, АН8та р1ап1а$о- адиайса, 8раг§апшт егесШт, Ьу1кгит 8аНсапа и др.). (Марков, Фирсова, 1955; Сидорович, 1965; Шилов, 1971; Бойко и др., 1976; Сарычева, 1998; Евстигне- ев, Браславская, 1999). В этих лесах обычно развиты глеевые болотные пой- менные почвы: торфянисто-перегнойные или иловато-торфянистые, часто оглеенные (Добровольский, 1968). Ива пепельная, возможно, способна непосредственно заселять обвод- ненные местообитания без возвышающихся микросайтов, благодаря своей вегетативной подвижности. Нередко она формирует сомкнутые заросли, где видовой состав травянистых растений резко сокращается - вследствие силь- ного затенения. Если эти заросли располагаются вне черноольхового леса, то их описывают как самостоятельную асе. 8аИсеШт репШп^го-стегеае в кл. А1пе1еа §1и1то8ае (пор. 8аИсе1аИа аигйае, с. 8аИсюп стегеае).
Кроме ивы пепельной в подлеске черноолыпаников иногда встречаются ивы трехтычинковая и пятитычинковая (8аИх репШпНга’, этот вид единично встречается и в древостое). Ольха возобновляется в долгопоемных лесах порослью или семенами, но первый способ более надежно обеспечивает непрерывность оборота по- колений. После того, как в ольшаниках из порослевого возобновления оль- хи сформируется древостой второго поколения, для этих лесов становится характерен кочкарный микрорельеф, образованный высокими пристволь- ными повышениями ольхи - коблами (см. раздел 9.2.2). Наличие развитого микрорельефа и валежа создает много среднепоемных микросайтов, на ко- торых приживаются гигрофильные травы - Ьусориз еигораеиз, Ьузтаскга уи1$ап8, ЕШреп(1и1а и1тапа, СаИит ра1и81ге, 8си1е11апа §а1епси1а1а, Сагех е1оп§а1а и др., - а также происходит возобновление ольхи семенами (Григо- ра, 1976; Сарычева, 1998). Кроме того, на коблах могут в небольшом количестве расти различные гигромезофильные и мезофильные виды деревьев, кустарников, кустарнич- ков и трав. По поводу их состава в каждой пойме можно сделать то же заме- чание, что и про инвазию деревьев и кустарников в стареющие пионерные сообщества молодой поймы, - он в большой степени зависит от состава рас- тительности грив или надпойменных террас. Но ряд видов отмечают на коб- лах в черноольшаниках во всех регионах: березу пушистую - в древостое, крушину ломкую и калину обыкновенную - в подлеске, виды Вгуор1еп8 - в травяном покрове. В различных неморальных и субаридных поймах (Дона, Хопра, Волги, нижней Камы, Мокши, Клязьмы, Днепра, Припяти, Неруссы) на коблах в черноольшаниках отмечены разнообразные мезофильные виды. В подрос- те и/или как примесь в древостое это - дуб черешчатый, ясень обыкновен- ный, вяз гладкий, липа, клен остролистный, осина, тополь черный, ива бе- лая, ива козья; в подлеске - черемуха, рябина, роза коричная, смородина черная. Из трав это - мезофильные нитрофильные виды (Сгйса (Пенса, 1трайеп8 поИ-1ап§еге, КиЪи8 и1аеи8), неморальные виды (Рап8 диаНп/оИа, Ае^ороНшт ро(1а§гапа, МегсипаН8 регепт8, Сеит та1е, С1ескота кеНегасеа, А8агит еигораеит, А}иуа гер1ап8, СаИит ойогаШт), бореальные виды (КиЪи8 8ахайИ8, Едш8еШт 8у1хайса, Са1ата§го8П8 агипсИпасеа, Магап1кетит Ы/оИит, Тпеп1аИ8 еигораеа, Руго1а гоШпсИ/оИа\ некоторые луговые виды (СИпоройшт уи1§аге, 8ап$ш8огЪа о$1стаИ8, Ьи?и1а ра11е8сеп8) (Яковлев, 1946; Марков, Фирсова, 1955; Рябова, 1960; Матвеева, 1963; Кухальская, 1964; Сидорович, 1965; Шилов, 1971; Бойко и др., 1976; Григора, 1976; Сарычева, 1998; Евстиг- неев, Браславская, 1999). В бореальных поймах (средняя Кама, Волхов, Луга) на ольховых коблах отмечены: в подросте - ель европейская, пихта сибирская, сосна, береза пу- шистая, осина, дуб, вяз гладкий; в подлеске - рябина обыкновенная, сморо- дины черная и красная, роза коричная, свидина белая (8\\чс1а а1Ъа\ можже- вельник {}итреги8 соттитлр из травянистых и кустарничковых видов - пре- имущественно бореальные виды (КиЬи8 8ахаИИ8, К. скатаетоги8, К. агсИси8, ОхаИ8 асе1о8е11а, Магап1кетит Ы/оИит, Тпеп1аИ8 еигораеа, Руго1а гоШпсИ/оИа, Уасстшт тугНИиз), а также СопчаПапа та}аИ8 и 81еИапа петогит (Овчинни- ков, 1926; Игошина, 1927; Ганешин, 1927). По крайней мере, некоторые из перечисленных здесь мезофильных видов деревьев (например, ель, вяз глад-
кий) могут доживать на ольховых коблах или валеже до виргинильного и ге- неративного состояния и поддерживать оборот поколений. Видимо, как раз результатом этого и является широкое распространение елово-ольховых за- болоченных лесов в понижениях таежных пойм. В отечественной литературе мало сведений о ходе гологенетических или эндоэкогенетических сукцессий пойменных черноольховых лесов. Исследо- ватели редко высказывают свои точки зрения по этому вопросу и основыва- ют их только на интерпретации эколого-динамических рядов сообществ, описанных в один и тот же момент времени в разных участках поймы. Так, иногда полагают, что обводненные черноольшаники в пойменных пониже- ниях постепенно осушаются в ходе гологенетической сукцессии - по мере повышения уровня дна в результате накопления на нем илистых наносов или торфа. В процессе осушения толща торфа на дне понижений постепенно ми- нерализуется и под черноолыпаниками формируется суглинистая почва без включений торфа, а в травяном покрове и подлеске появляются мезофиль- ные виды (Яковлев, 1946). Эта точка зрения основана на том, что во многих неморальных и суб- аридных поймах действительно описаны совершенно не заболоченные чер- ноольшаники на суглинистой почве и с мезофильным травяным покровом. Обычно в них доминируют 11гйса (Нейса или 1трайеп8 поНйап^еге, а как ха- рактерные виды часто указывают Ае^оройшт ройа^гапа, С1ескота кейег- асеа, Сеит та1е, МегсипаНз регептз, Эас^уИз §1отега1а. В таких ольшаниках отмечают подрост и примесь в древостое мезофильных и гигромезофиль- ных древесных видов - дуба, ясеня, вяза гладкого, осины, березы пушистой, граба обыкновенного. В подлеске отмечают крушину ломкую, черемуху, смородину черную, розу коричную, бересклет бородавчатый (Яковлев, 1946; Матвеева, 1963; Шилов, 1971; Бойко и др., 1976; Григора, 1976). Однако, исходя из данных о скорости накопления наносов в старой пой- ме (см. раздел 9.1.2) представляется, что гологенетические сукцессии обвод- ненных черноольшаников, порожденные этим фактором, должны происхо- дить очень медленно. Поэтому в ход подобных сукцессий неизбежно долж- ны вмешиваться неоднократные антропогенные нарушения растительно- сти; под их влиянием обводненные черноольшаники будут трансформирова- ны гораздо быстрее, чем успеют полностью осушиться и мезофитизиро- ваться. Следует отметить, что во всех описаниях мезофильных пойменных черноольшаников древостой имеет возраст не старше 50-60 лет. Вероятнее всего, такие леса вторичны по происхождению. Можно обратить внимание и на то, что иногда исследователи, описавшие подобные леса, прямо указы- вали на их приуроченность к гривам или склонам грив (Матвеева, 1963; Бра- славская, 2001а). То же самое можно сказать и о мезофильных черноольшаниках со сред- невозрастным древостоем, растущих в пойменных понижениях, полностью высыхающих летом. Видимо, там, в отличие от низких грив, эти леса посте- пенно вытесняют травяную растительность после мелиорации поймы и улучшения условий дренажа, потому что в результате такой трансформации экотопа появляется возможность для приживания на почве семенного во- зобновления черной ольхи (без формирования у него кобл во взрослом воз- расте) и мезофильных трав. Что же касается наличия быстрого естествен- ного процесса, улучшающего дренаж пойменных понижений и способству-
ющего мезофитизации черноолыпаников, то скорее уж следует рассматри- вать в этом качестве размыв аллювиальных “пломб” на концах старичных и межгривных ложбин в ходе горизонтального смещения русла по пойме, а не аккумуляцию илистого аллювия и торфа. Кроме того, мезофильными могут быть черноольшаники (Григора, 1976) или сероольшаники (Василевич, 1985; Полозов, Соломещ, 1999), растущие в поймах самых малых рек. Есте- ственным механизмом их мезофитизации является в этом случае длительное сезонное пересыхание водотоков, но эта ситуация не должна рассматривать- ся как пример сукцессии типичных пойменных лесов (см. раздел 9.1.1). Таким образом, относительно долин средних, крупных и многих малых рек можно заключить, что естественная гологенетическая сукцессия, сопро- вождающаяся частичной мезофитизацией долгопоемных черноолыпаников, иногда возможна там в переработанной пойме, если в нее попадет старое межгривное понижение с обводненным ольшаником, где уровень дна будет выше уровня дна современного русла, а перемычка, затрудняющая поверх- ностный сток воды, будет размыта. При этом черноольшаник сначала будет в межень подвергаться осушению и может успеть мезофитизироваться до какой-то степени, но впоследствии с большой вероятностью будет разрушен боковой эрозией. Видимо, подобные естественные мезофитные чернооль- шаники никогда не могут занимать в пойме значительные площади. А чер- ноольховые леса в понижениях унаследованной поймы, скорее всего, транс- формируются в ходе гологенетической сукцессии (по мере врезания русла реки) в более или менее заболоченные леса на террасах. В некоторых работах (Барабаш и др., 1987) описано сплошное распро- странение заболоченных ольшаников в притеррасной топографической ча- сти поймы (по Дмитриеву, 1904; Шенникову, 1941) и высказана мысль, что из любых пойменных лесов в ходе сукцессии формируются такие ольшани- ки, так как эта часть поймы - геоморфологически самая старая. Следует сказать, что распространение заболоченных сообществ по всему поперечно- му профилю поймы характерно для пойм малых и самых малых рек с не- большим падением русла и слабой эрозионно-аккумулятивной деятельно- стью, где гривистый рельеф выражен слабо, а территория в целом не очень высоко поднята над уровнем грунтовых вод и заболочена. В такой обстанов- ке на всей территории поймы затруднено поселение мезофильных видов де- ревьев и кустарников, поэтому ивово-черноольховые сообщества формиру- ются в ходе первичной сукцессии изначально. Если же аккумулятивная дея- тельность и поперечные смещения русла достаточно выражены в речной до- лине, что бывает на средних реках и даже на ряде малых рек, то вниматель- ные исследователи обязательно отмечают в поймах гривы, занятые мезо- фильной лесной растительностью, в том числе поблизости от террас (Гане- шин, 1927; Шилов, 1971; Титов, Печенюк, 1990). Если бы леса на этих гри- вах не подвергались рубкам, то, вероятно, внедрение в них ольхи было бы очень незначительно. В южнотаежных и среднетаежных бореальных поймах в пойменных по- нижениях часто формируются сфагновые березняки или сосняки (Овчинни- ков, 1926; Игошина, 1927; Ганешин, 1927) класса Уассте1еа иН§то81. В пой- ме Волхова были отмечены своеобразные сфагновые ольхово-березово- еловые леса, в которых на переувлажненном пространстве между кочками помимо гидрофильных видов эвтрофных болот росли виды олиготрофных
болот (Охусоссиз ^иас1^^ре^а^а, ЬеНит ра1и81ге, Ыопе са1уси1а1а) и мезотроф- ных (Са1ата§го8й8 сапе8сеп8, Сотагит рсйиМгё) (Овчинников, 1926). В средней и северной тайге древостой заболоченных лесов в поймен- ных понижениях также образован елью и ольхой, но доля первой гораздо выше; в травяном покрове распространены виды мезотрофных болот. Отмечено, что такие заболоченные леса занимают в поймах Северной Двины, Вычегды, Юга, Мезени очень большие площади (Бобровский, 1957; Тимофеев, 1993). В бассейне Пинеги в заболоченных понижениях пойм более подробно описаны разреженные ельники (Ркеа аЫе8) боните- та У-Уа с примесью березы пушистой и сосны в древостое, относящиеся к кл. Уассте1еа иИ§то81. В них имеется очень угнетенный подрост березы и ели, в подлеске растут карликовая береза (ВеШ1а папа), можжевельник, ивы лапландская (ЗаИх 1арропит) и черничная (5. тугИ11ои1е8). Развит кус- тарничковый ярус, в котором доминируют Уасстшт иИ§то8ит и Скатае- с1аркпе са1уси1аШ. Очень мощно развит моховой покров из сфагновых мхов верховых болот и зеленых мхов; микрорельеф кочкарный. Эти леса произрастают на торфянистых почвах, подстилаемых супесями или суг- линками (Сабуров, 1972). Вторичная растительность унаследованной поймы. Многие исследо- ватели пойменных лесов уделяли внимание их вторичным сукцессиям, инициированным рубками и другими антропогенными нарушениями. Эти вторичные сукцессии протекают быстрее, чем гологенетические первич- ные сукцессии, регулируемые геоморфологическими процессами. Часто отмечается, что пойменные леса, формирующиеся в ходе вторичной сук- цесии, могут существенно отличаться от зональных плакорных лесов. Например, в неморальных и субаридных поймах средних и крупных рек в низовьях Волги и Дона широко распространены порослевые леса из пио- нерных видов - ветлы и осокоря, занимающие не только молодые участ- ки, но и старые тоже (Шингарева-Попова, 1935; Марков, Фирсова, 1955; Белькевич, 1960; Матвеева, 1963; Невидомов, 1994). Как и пионерные ле- са, описанные ранее, они относятся к асе. ЗаИсг-РорикШт или асе. ЗаИсеШт а1Ъае класса ЗаИсека ригригеае. Они сформировались в резуль- тате неоднократных сплошных рубок. Ветла и осокорь способны давать несколько поколений порослевого потомства и оставаться доминантами в составе древостоя даже тогда, когда соответствующий участок уже вой- дет в состав унаследованной поймы и окажется значительно удаленным от русла, а его высокие гривы станут краткопоемными. Это возможно потому, что порослевое потомство наследует от срубленных взрослых деревьев мощную корневую систему, позволяющую расти даже в кратко- поемных условиях. В ходе повторных послерубочных демутаций в порослевые ветлово-осо- коревые леса внедряются липа, дуб, вяз гладкий; дуб и вяз могут достигать генеративного состояния и как примесь входить в состав древостоя (Марков, Фирсова, 1955; Матвеева, 1963; Белькевич, 1960). В подлеске таких вторич- ных лесов отмечают крушину ломкую, жостер слабительный, розу корич- ную, дрок красильный, а в травяном покрове - светолюбивые виды: Ап81о1оскга сктаШлх, А8рага$и8 о^стаНз, СаНит чегит, Уила сгасса, виды Аг1ет181а, а также ряд относительно теневыносливых: (Зкскота кеНегасеа, УгИса (Пока, СопуаИапа та}аИ8 (Шингарева-Попова, 1935; Марков, Фирсо-
ва, 1955; Матвеева, 1963; Арсенов, Свиридова, 1968). Синтаксономическое положение этих лесов требует уточнения. Кроме того, в унаследованной пойме может появляться довольно много- численное семенное возобновление осокоря и пионерных ив, благодаря то- му, что их анемохорные плоды долетают туда из молодой поймы. Это возоб- новление имеет возможность приживаться по берегам стариц и в дрениро- ванных среднепоемных понижениях (Белькевич, 1960; Матвеева, 1963; Не- видомов, 1994), поскольку другие древесные виды, которые могли бы зате- ненять его, либо не приживаются там из-за недостаточной устойчивости к поемности, либо не формируют популяционных локусов высокой численно- сти из-за вытаптывания скотом и невысокой семенной продуктивности. Поэтому в таких экотопах унаследованной поймы тоже могут формиро- ваться участки лесов или кустарниковых сообществ из пионерных видов*. Их травяной покров включает гидрофильные, гигромезофильные и мезо- фильные виды, характерные для лугов или травяных болот (большинство этих видов перечислено выше - в характеристике кустарниковых ивняков переработанной поймы). Другой, явно антропогенный по происхождению, долгопоемный экотоп в унаследованной пойме, где массово приживаются пионерные ивы, особенно кустарниковые, - это откосы берегов мелиора- тивных канав. В пойменных лесах из осокоря длительное время велись заготовки его коры, обладающей свойствами пробки. Запасы деревьев 70-80-летнего воз- раста, пригодных для этих заготовок, к началу XX века сильно сократились. Одновременно велись и заготовки древесины осокоря и ветлы, которые можно было проводить и при более молодом возрасте древостоя. В связи с этим в поймах низовьев Волги и Дона большинство ивовых и тополевых ле- сов, обследованных в начале XX века, уже были порослевыми. На вырубках часто проводился выпас скота, из-за чего повреждался не только подрост внедряющихся новых древесных видов, но и поросль ивы и тополя (Шинга- рева-Попова, 1935). Возможно, именно изреживание лесов и выпас обусло- вливают до известной степени “луговой” характер травяного покрова таких лесов, то есть присутствие в нем светолюбивых мезофильных и гигрофиль- ных видов. В последнее десятилетие тополевые и ивовые леса в пойме нижней Вол- ги были широко обследованы повторно; была отмечена прогрессирующая деградация многих из них. Порослеобразование во многих тополевых лесах сейчас неактивно, поскольку возраст деревьев уже превысил тот, при кото- ром оно достигает максимума. Семенное возобновление по берегам прижи- вается неудовлетворительно из-за выпаса и измененного гидрологического режима поймы во время вегетационного периода (Невидомов, 1994). Таким образом, без специальных восстановительных и охранных мероприятий та- кая своеобразная черта растительности пойм как осокоревые леса может быть совсем утрачена. * В соответствии со сказанным выше, участки пионерной древесной растительности в по- нижениях унаследованной поймы можно даже рассматривать как малонарушенные, если во флоре региона отсутствуют другие столь же устойчивые к затоплению древесные виды и ес- ли доказано отсутствие выпаса в этих участках и в их окрестностях и его неблагоприятное влияние на приживание подроста других древесных видов.
а 4 -| Условные обозначения: 1ГП 82 83 И ()иегсих гоЬиг Асег р!аииюк1ез □ Ве!и1а реш!и!а Рш!их ахчит □ Егахтиз ехсе/яог □ ТШа сог&на ЕЗ Л!пих $1што$а □ Еиопутих еигораеа □ С 1т их киш § Рори 1их ггети1а □ Согу1их аге Напа й Ям’Ма хапдшпеа в Рис. 9.23. Демографическая структура популяций древесных видов во вторичных лесах унаследованной поймы (зона широколиственных лесов, река Нерусса): а - в результате зарастания вырубок на краткопоемных гривах (асе. Асеп сатрехГпх- ()иегсеШт гоЪопх), б-в результате зарастания сенокосов на краткопоемных гривах (асе. Асеп сатре81п8-()иегсеШт гоЪопх), в-в результате зарастания вырубок на среднепоемных гривах (асе. р1сапо-1ЛтеШт), г - в результате зарастания вырубок на долгопоемных гривах (асе. Сггсаео-АЫеШт). На диаграммах по оси абсцисс - онтогенетические состояния, по оси ординат - плотность особей (шт./га) в логарифмическом масштабе.
В других бассейнах Русской равнины, в неморальных и бореальных поймах, в результате восстановления после сплошных рубок на краткопо- емных верхушках грив формируются мелколиственные леса из березы или осины, часто - с примесью ольхи черной (Самбук, 1930; Бобровский, 1957; Сидорович, 1965; Моисеев, Рубцов, 1980; Браславская, 2001а) (рис. 9.23, а). В неморальных поймах это - леса кл. 0иегсо-Ра§е1еа, а в бо- реальных - кл. Уасстю-Р1сее1еа\ внутри классов эти вторичные леса не- редко рассматривают как особые варианты тех же ассоциаций, к которым отнесены срубленные леса (Булохов, Соломещ, 1991 а,б). В среднепоем- ных местообитаниях неморальных пойм после сплошных рубок формиру- ются леса союза А1по-Ра<Иоп с преобладанием в древостое осины, ольхи или ясеня, а в травяном покрове - гигромезофильных видов (Стулов, 1939; Денисов, 1954; Добровольский, 1968; Сидорович, 1965; Браславская, 2001а). Нередко мезофильные черноолыпаники союза А1по-Рас11оп, сфор- мировавшиеся на гривах в результате проведения сплошных рубок, стано- вятся в поймах преобладающим типом лесной растительности. Сходный результат восстановительных сукцессий описан и для водораздельных ле- сов (Тихонов, 1997). Можно отметить, что после сплошных рубок и возникновения подходя- щей световой обстановки на гривы унаследованной поймы может внедрять- ся также, благодаря анемохории, семенное возобновление осокоря или пио- нерных ив. Они приживаются на микронарушениях напочвенного покрова, возникших при проведении рубки, и успешно развиваются до генеративного состояния параллельно с аналогичным развитием особей других видов, фор- мирующих древостой вторичных лесов. Однако на гривах семенное возоб- новление пионерных ив и тополя не имеет того конкурентного преимущест- ва перед остальными древесными видами, которое использует в понижени- ях (см. выше), и подвергается сильной конкуренции за свет. Поэтому в дре- востое послерубочных лесов на гривах унаследованной поймы участие се- менных по происхождению особей пионерных аллювиальных видов незна- чительно. Возможные варианты протекания сукцессий вторичных лесов после стадии доминирования мелколиственных видов исследованы преимущест- венно в неморальных поймах. В древостое на этом этапе сукцессии посте- пенно восстанавливают участие широколиственные деревья, но их видо- вой состав и долевое соотношение могут сильно измениться по сравнению с малонарушенными лесами. Часто эти изменения касаются дуба: если в момент проведения сплошной рубки его популяции состоят преимущест- венно из старых генеративных особей, не способных давать порослевое возобновление (Невидомов, 1996), то при формировании послерубочных лесов он вытесняется оттуда более теневыносливыми видами - липой, кленом остролистным, ясенем, вязом гладким, - которые активно размно- жаются семенами или вегетативно. В то же время практически все иссле- дователи отмечают, что распространенная практика производить выпас в пойменных лесах может приводить к отсутствию подроста всех видов в любых экотопах. В этом случае после отмирания первого поколения мел- колиственных видов лесная растительность может смениться редколесь- ем со случайным составом древесных видов и преобладанием луговых ви- дов в напочвенном покрове.
Лесные синузии кустарников и трав в краткопоемных и среднепоемных экотонах неморальных пойм часто успевают восстановить свой прежний ви- довой состав после рубок (если только последние не сопровождаются выпа- сом или посадкой культур) уже к моменту наступления сукцессионной ста- дии мелколиственных лесов. Синузия кустарников в период формирования древостоя мелколиственных лесов развивается очень мощно. Особи многих видов кустарников (черемухи, калины, бересклета европейского, жимоло- сти лесной, смородин, свидин, шиповников) на зарастающих вырубках быст- ро переходят в генеративное состояние, а наиболее конкурентный вид - ле- щина - формирует сомкнутый полог, сохраняющийся после восстановления древостоя лесов десятилетиями. При проведении выпаса на зарастающих вырубках и во вторичных лесах унаследованной поймы травяная синузия утрачивает многие лесные виды, а внедряющиеся луговые могут занять в ней господствующие позиции, так же как это было описано для лесов на старых участках переработанной поймы. Например, характерно, что в поймах Днепра, Волги и их притоков (то есть в староосвоенных и довольно густо населенных регионах Русской равнины) отмечено широкое распространение центральнопойменных дубрав, берез- няков и осинников с доминированием или значительным участием светолю- бивых злаков (Вготорзгз тегпй8, Са1ата$го8П8 ер1$ей)8, Роа рга1еп818, Р. 1гт- аИ8, Ре8Шса рга1еп818) и лугового разнотравья (Р1ап1а§о та}ог, Ро1епйИа егес- 1а, Капипси1и8 гереп8, РгипеИа уи1$ап8, Тагахасит о$1ста1е, Ьу8таск1а пит- ти1апа, уи1$ап8, РШреп(1и1а икпапа, СаНит Ъогеа1е, С. йпсРтит, Уеготса скатаес1гу8, V. 1оп§1/оНа, Нурепсит рег/огаШт, АЗепоркога ШН^оНа, РШгпйса сагШа§теа, Негас1еит згЫпсит, Ап^еИса 8у1уе81п8, Рга^апа уе8са) (Стулов, 1939; Яковлев, 1946; Марков, Фирсова, 1955; Жудова, 1962; Альбицкая, Маймур, 1969; Полуяхтов, Давидюк, 1973; Экспериментальные исследова- ния..., 1976). В связи с этими наблюдениями можно упомянуть, что произрастание многих из перечисленных луговых видов отмечено в пойменных ландыше- вых дубравах или производных от них ландышевых березняках, осинниках, липняках. Подобные леса “ландышевого цикла”, или “ландышевого типа”, часто встречаются в бассейнах Дона, средней и нижней Волги, в немораль- ных, субаридных и аридных поймах (Яковлев, 1946; Пугачев, 1964; Полуях- тов, Давидюк, 1973). Наряду с присутствием в описаниях набора луговых ви- дов (обычно довольно большого), для этих лесов характерно сильное обед- нение набора лесных трав. Все это наводит на мысль, что леса такого типа тоже формируются под влиянием постоянного выпаса и что именно этот фактор является причиной доминирования в них ландыша (СопуаПапа пицаНз). Ранее высказывалась точка зрения, что доминирование ландыша в тра- вяном покрове пойменных лесов обусловлено малой устойчивостью осталь- ных лесных травянистых видов к затоплению (Пугачев, 1964). Но в составе малонарушенной пойменной лесной растительности, особенно в немораль- ных поймах, многие из этих видов присутствуют наряду с ландышем (кото- рый не доминирует в этом случае). Возможно, точка зрения о большей ус- тойчивости ландыша к поемности правомерна по отношению к субаридным и аридным поймам крупных рек, где экологический режим действительно экстремален для большинства мезофильных неморальных видов (сроки за-
топления значительны и засуха в конце лета - тоже). Но в отношении немо- ральных пойм средних и малых рек все же представляется, что такая струк- тура травяного покрова связана, в первую очередь, с выпасом. Хорошую ус- тойчивость СопуаИапа тсцаИз к выпасу могут обеспечивать его активное зоохорное расселение и высокая вегетативная подвижность (Смирнова, 1987), то есть быстрое восстановление зарослей после повреждения. Также, может быть, этот вид вообще повреждается при выпасе меньше, чем лесные виды с более мезоморфной анатомической структурой органов. Иногда в неморальных поймах на незаливаемых и краткопоемных уча- стках (на наиболее высоких старых гривах и на псевдоостанцах) после сплошных рубок сажают культуры хвойных видов. В сосновых или еловых лесах с примесью березы, сформированных таким путем, присутствуют ку- старнички (брусника, черника, вереск) и различные не свойственные широ- колиственным лесам травянистые виды (МоНта соеги1еа, Са1ата$го8П8 ер1§ею8, Кое1епа §1аиса, Ега^апа ге8са), а также часто бывает развита сину- зия зеленых мхов или лишайников (Шилов, 1971; Браславская, 2001а). В пойме Неруссы можно наблюдать, что если поблизости от этих сосняков и ельников антропогенного происхождения сохранились участки широколи- ственных лесов, то оттуда (при наличии плодоносящих или вегетативно раз- растающихся особей) в хвойные леса активно осуществляют инвазию дуб, клен остролистный, ясень, липа, все виды подлеска и многие неморальные травы. Преобладание боровых и бореальных видов в искусственных хвой- ных лесах неморальных пойм поддерживается в течение длительного време- ни только за счет периодических пожаров, уничтожающих неморальные древесные и травянистые виды. Для аридных и субаридных пойм характерно, что в лесах, восстановив- шихся после вырубки, доминантами древостоя часто становятся не мелколи- ственные виды (береза и осина), а порослевые по происхождению особи ви- дов, живших в данном экотопе раньше (обычно - дуба и вяза гладкого). Ес- ли же их поросль образуется менее активно, чем поросль кустарников под- леска, то лесные сообщества сменяются кустарниковыми, состоящими из боярышника, клена татарского, розы коричной, терна. Иногда такая смена отмечается и в неморальных поймах (Марков, Фирсова, 1955). Сейчас практически во всех поймах распространены краткопоемные и среднепоемные луга кл. МоИто-Аггкепа1кеге1еа. Вопрос о причинах их появ- ления в поймах лесного пояса и механизмах поддержания неоднократно об- суждался в геоботанической литературе (Шенников, 1941; Говорухин, 1955; Липатова, 1980; Работнов, 1984). Многие исследователи непосредственно наблюдали или могли проследить по имеющимся документам процесс сведе- ния пойменных лесов в результате хозяйственной деятельности, поэтому в настоящее время общепризнано, что в лесном поясе пойменные луга имеют антропогенное происхождение и безлесными остаются только при постоян- ном сенокошении и выпасе. Сторонники противоположной точки зрения приводили примеры нали- чия пойменных лугов в малонаселенных районах (на Русской равнине - в се- верных), где, по их мнению, большинство участков поймы не подвергались сенокошению. Причиной отсутствия древостоя на выровненных участках центральной поймы в этом случае они считали режим поемности, не подхо- дящий для свойственных региону лесообразующих видов (Самбук, 1930; Го-
ворухин, 1955). Характерно, что эту аргументацию, приведенную в работах начала и середины XX века, высказывали исследователи, обследовавшие поймы только маршрутными методами и не имевшие возможности провес- ти многолетние стационарные наблюдения в какой-либо местности или уточнить историю природопользования хотя бы путем опросов местного на- селения. Оценивая эти аргументы сейчас, можно отметить, что в них не учтены некоторые другие факторы, которые влияют на приживание древесных ви- дов и могут быть обусловлены антропогенными причинами. Это, например, большая удаленность источников диаспор от пригодных для приживания подроста участков (которые обычно все же имеются в пойме) или необходи- мость специфических микросайтов (валежа, зоогенных нарушений дерни- ны) в качестве субстрата. Кроме того, в отношении пойм, описанных сто- ронниками естественного происхождения лугов в качестве примера, неясен вопрос о том, какие факторы - естественный экологический режим или ан- тропогенные нарушения - стали причиной того, что при отсутствии лесной растительности в центральной части там в то же время отсутствовала и ку- старниковая пионерная растительность, повсеместно развитая на прирусло- вых участках, хорошо переносящая длительную и среднюю поемность и способная к вегетативному разрастанию. Очевидно, что в этом вопросе ар- гументация при помощи только одного фактора (режима поемности), при- чем основанная на беглых наблюдениях, уже не может считаться убедитель- ной с современных биогеоценологических позиций. Вместе с тем надо заметить, что луговеды, отвергавшие возможность ес- тественного происхождения пойменных лугов (Шенников, 1941; Работнов, 1984), тоже учитывали не все природные процессы, свойственные поймам. Они совершенно не рассматривали влияние бобров на растительность: види- мо, из-за того, что работали на крупных и средних реках, где поймы были освоены давно и популяции бобров в них были практически уничтожены. С учетом тех данных о роли бобров в динамике пойменной и долинной расти- тельности, которые известны сегодня (см. разделы 1.2, 9.2), видимо, нельзя категорически отрицать принципиальную возможность возникновения и поддержания пойменных лугов без участия человека. Конечно, современ- ные луга в большинстве пойм - это чисто антропогенные образования в рас- тительном покрове, и их обсуждение в данном разделе вполне уместно. Вме- сте с тем при попытке реконструировать функциональную организацию пойменной растительности в доагрикультурный период, следует признать присутствие в ней луговых (травянистых светолюбивых) видов закономер- ным явлением и перенести акцент на то, какие ценотические позиции для них были возможны, а какие - не были. В условиях современной комплексной растительности пойм, в которой луга созданы хозяйственной деятельностью человека, многие светолюби- вые травянистые виды (Уеготса скатае^гуз, V. 1оп§1/оНа, Ута сгасса, АскШеа тШе/оИит, Еира1когшт саппаЫпит, СаИит Ъогеа1е, Соссу§ап1ке /1о8- сисиН, Роа рга1еп818, Вготор818 тегт18 и др.) растут не только на этих лугах, но и в примыкающих к ним опушечных зонах пойменных лесов (Шилов, Клопова, 1970). Также эти виды встречаются в составе пионерной травяной и кустарниковой растительности переработанной поймы. При снятии антро- погенного пресса и при обычном сейчас отсутствии популяций бобров пой-
менные экотопы, где затруднено произрастание древесной растительности и имеются благоприятные для луговых видов условия освещенности, могут формироваться и поддерживаться двумя абиогенными факторами - поемно- стью и новообразованием участков суши в ходе русловых процессов. Таким образом, в пойме с точки зрения перспектив произрастания луговых видов представляют интерес долгопоемные и среднепоемные экотопы, в том чис- ле на самых молодых участках. Анализируя экологический режим в этих экотонах с такой точки зрения, надо отметить, что наиболее освещенные участки в них характеризуются обычно сильным переувлажнением почвы, так как только в этом случае ту- да не внедряются (или очень медленно внедряются) древесные виды. В ре- зультате в этих экотонах затруднено также формирование популяций мно- гих светолюбивых мезофильных и ксерофильных трав, характерных для краткопоемных и суходольных лугов, и эти виды оказываются оттесненны- ми в участки с частичным затенением. Некоторую возможность “обойти” эти трудности предоставляют возвышенные биогенные микросайты в свет- лых переувлажненных участках (см. раздел 9.2.2), но приживаясь исключи- тельно на этих микросайтах, популяции мезофильных и ксерофильных лу- говых трав не могут достигать высокой численности. В таких условиях луговые мезофильные и ксерофильные виды могут быть в пойменной растительности только ассектаторами, причем большин- ство из них - с низкой встречаемостью. Не исключено, что при этом они мо- гут достаточно стабильно сохранять свое присутствие в растительном по- крове в долговременной перспективе (этот вопрос нуждается в специальном исследовании). Но, например, геоботаническое обследование поймы Нерус- сы показало, что в условиях заповедного режима в составе всей вместе взя- той растительности подходящих экотопов (среднепоемных опушек, долго- поемных и среднепоемных кустарниковых ивняков, долгопоемных травя- ных заболоченностей и прирусловых отмелей) нет около 1/3 луговых видов, свойственных соответствующей локальной флоре (Браславская, 20016). На основании этого можно склоняться к мнению, что если мозаичность пойменной растительности поддерживается только абиогенными фактора- ми, то луговая флора лесного пояса не может сохраняться в ней повсемест- но и в полном современном объеме. Для этого все же требуется дополни- тельное уничтожение синузий деревьев и кустарников на средне- и кратко- поемных участках, которое сейчас чаще всего производит человек в процес- се своей хозяйственной деятельности. В доагрикультурный период необхо- димое изреживание яруса взрослых деревьев могли не менее регулярно и эффективно осуществлять бобры (см. раздел 9.2.1), а яруса подроста и под- леска - стадные копытные. С учетом этого не следует рассматривать пой- менную растительность травяной формации как совершенно искусственную и менее заслуживающую сохранения на заповедных территориях, чем расти- тельность кустарниковой и лесной формаций. Вместе с тем ясно, что в современных условиях спонтанный природный процесс поддержания баланса между динамикой травяной и древесной расти- тельности совершенно прекратился из-за истребления ключевых видов-фито- фагов. Видимо, даже в случае восстановления их популяций этот процесс уже не сможет восстановиться в прежнем виде, так как эти популяции вынуждены будут постоянно обитать в ограниченных по площади резерватах, где в ре-
зультате их неконтролируемого размножения начнет необратимо деградиро- вать древесная растительность. Для поддержания естественного уровня раз- нообразия флоры и растительности пойм в настоящее время необходимо пе- риодическое продуманное вмешательство человека, корректирующее как жизнедеятельность фауны, так и разрастание древесной растительности. Локальное уничтожение древесной растительности “по переложной си- стеме” необходимо не только для произрастания светолюбивых травяни- стых видов, но и для возобновления светолюбивых лесообразователей - на- пример, дуба. Так, в пойме Неруссы наиболее многочисленный и жизнеспо- собный имматурный и виргинильный подрост дуба был отмечен не в соста- ве опушечной или пионерной кустарниковой растительности, а на краткопо- емных лугах, долгое время выкашивавшихся, а потом вошедших в состав территории с заповедным режимом. Этот подрост создали единичные гене- ративные деревья дуба, сохраненные на лугах в период хозяйственного ис- пользования (Браславская, 2001а). Характерной особенностью было то, что на этих заброшенных сенокосах отсутствовали подрост и взрослые особи других древесных видов (которые, например, при зарастании вырубок обыч- но составляют конкуренцию дубу). Это обусловлено тем, что при сенокоше- нии эти виды не старались сохранять, а после его прекращения скорость их инвазии на луга оказалась меньше, чем у дуба. Причины их медленной инвазии были, судя по всему, видоспецифичны. Так, виды с преимущественно корнеотпрысковым размножением (вяз глад- кий и осина) и вегетативноподвижные кустарники внедрялись на луга с окру- жающих лесных опушек, тогда как источники диаспор дуба находились от опушек далеко, а разносу желудей по всему лугу, видимо, активно способст- вовали мышевидные грызуны или птицы. Семенное возобновление анемо- хорного ясеня тоже было локализовано преимущественно в приопушечных участках лугов, а не на середине, в отличие от дуба. Причиной могло быть сильное иссушение почвы на краткопоемных лугах во второй половине лета, способное препятствовать приживанию подроста ясеня на освещенных и сильно нагреваемых участках, так как этому виду свойственна высокая транс- пирационная активность листьев (Юркевич, Адерихо, 1974). При затенении же подроста ясеня близкой стеной леса условия для его приживания были бо- лее благоприятными. Что касается отсутствия семенного возобновления бе- резы на обследованных заброшенных лугах, то это обстоятельство могло быть случайным (обусловленным удаленностью генеративных особей). Так или иначе, на зарастающих сенокосах наблюдалось формирование лесной растительности, объединяющей популяционные локусы дуба разных онтогенетических состояний. Также можно было наблюдать, что в этой рас- тительности по мере смыкания полога ее древостоя увеличивается плот- ность прижившегося под ним подроста ясеня разных онтогенетических со- стояний, вплоть до молодого генеративного (см. рис. 9.23, б, рис. 9.24). Это позволяло прогнозировать постепенное вытеснение дуба из таких лесов в будущем, когда особи ясеня массово перейдут в генеративное состояние и сами войдут в состав древостоя (Браславская, 2001а). Но все же начальные стадии такой вторичной сукцессии на безлесных участках площадью в тыся- чи квадратных метров дают возможность первому поколению дуба не толь- ко дожить до конца онтогенеза, но и дать многочисленное потомство. Вы- теснение же этого потомства из растительности происходит медленно.
<^з Рис. 9.24. Вертикальная структура вторичной лесной растительности, формирую- щейся на месте краткопоемных лугов (зона широколиственных лесов, река Нерус- са). Виды растений: (^.г. - дуб черешчатый, Р.е. - ясень обыкновенный, Щ. - вяз гладкий, С.а. - лещина обыкновенная, Рй.а. - канареечник тростниковидный; гт, V, §±, §2, §2 - индексы онтогенетических состояний. Глубина профиля 5 м. По вертикали - высота (м), по горизон- тали - протяженность профиля (м). Возвращаясь к вопросу о динамике пойменных лесов в доагрикультур- ное время и о возможности доминирования в них дуба или других светолю- бивых лесообразователей с конкурентным типом поведения, нужно обра- тить внимание на два условия, необходимых для этого. Первое условие - ре- гулярное возникновение обширных участков без сомкнутого полога взрос- лых древесных растений, второе - постоянное избирательное уничтожение в этих участках подроста остальных древесных видов, который иначе будет успешно конкурировать с подростом светолюбивых. По-видимому, при гидрогенных нарушениях древесной растительности, постоянно повторяющихся в поймах и даже часто сочетающихся с ветро- вальными нарушениями, все же либо первое, либо второе условие обычно не выполняется. Невыполнение первого условия связано с тем, что под фор- мирующимися окнами оказывается не очень велика площадь экотопов, при- годных для дуба по условиям поемности. Второе же условие не выполняет- ся из-за того, что нет факторов, препятствующих внедрению в эти окна, на- ряду с дубом, столь же устойчивых к поемности и вместе с тем более тене- выносливых конкурентных видов деревьев. Видимо единственным таким фактором может быть отсутствие подобных видов в локальной флоре. Воз- можно, палеогеографические реконструкции ареалов лесообразователей способны помочь уточнить, в каких регионах и в какие отрезки доагрикуль- турного периода дуб мог именно по этой причине не испытывать острой конкуренции в составе пойменной растительности и мог ли он при этом за- нимать в ней господствующие позиции. Зоогенные нарушения пойменной растительности тоже во многих слу- чаях не создают для дуба избирательных благоприятных условий, несмотря на то, что формируемые ими (особенно бобровыми нарушениями) окна име-
ют крупные размеры и могут располагаться на участках, подходящих по ус- ловиям поемности. Но повреждение имматурного и виргинильного подрос- та, молодых генеративных деревьев всех видов (в том числе дуба) может принимать при этих нарушениях настолько регулярный и массовый харак- тер, что ни одному виду не удается получить преимущество, пока пресс фи- тофагов не будет снят. А когда это происходит, восстановление популяций лесообразователей находится в зависимости от скорости инвазии на зараста- ющие поляны. Так как материнские деревья дуба в центре полян не сохра- нены, а ряд конкурирующих древесных видов обладают, в отличие от него, вегетативной подвижностью, то в этой ситуации, как и при зарастании вы- рубок, дуб, по-видимому, часто не способен захватить господствующие по- зиции в формирующемся древостое. Можно рассмотреть и роль пирогенных нарушений в динамике лесной растительности и поддержании популяций светолюбивых древесных видов. Видимо, эти нарушения могут создавать для дуба некоторое преимущество перед другими лесообразователями: на обширной гари могут пережить по- жар его генеративные особи, тогда как у многих других видов не только под- рост, но и взрослые особи (источник плодов/семян и порослевого возобнов- ления) менее устойчивы к воздействию огня. Но надо прежде всего отме- тить, что в поймах средних и малых рек площадь распространения пожара существенно ограничена: незаливаемые и краткопоемные участки, на кото- рых возможен пожар, мелкоконтурны и сильно разобщены в пространстве, часто - просто изолированы друг от друга переувлажненными экотонами. Для возникновения в такой пойме крупных, подходящих для дуба окон в ре- зультате естественного пожара нужно относительно редкое сочетание бла- гоприятных условий. Кроме того, представляется маловероятным, чтобы сразу же после пожара выжившие особи дуба дали многочисленное возоб- новление, обеспечивающее ему в будущем господство в древостое, а к мо- менту, когда они становятся на это способны, пространство гари уже будет хотя бы частично освоено и затенено многочисленным возобновлением ре- активных видов. Поэтому вряд ли естественные пожары могут эффективно поддержи- вать популяции дуба во всех поймах обширного региона - например, цело- го речного бассейна. Однако можно обратить внимание на то, что людь- ми постоянно применяется весеннее выжигание сенокосов и что как раз в этом случае огонь искусственно внедряется сразу на многие участки пой- мы, подрост и почки возобновления остальных древесных видов регуляр- но и эффективно уничтожаются и, как упоминалось выше, взрослые или взрослеющие деревья дуба иногда специально охраняются. Все это наво- дит на мысль, что ограниченная по интенсивности (например, проводимая по переложной системе) хозяйственная деятельность способствует усиле- нию позиций дуба в растительности лучше, чем какие-либо естественные факторы нарушений, даже если она не направлена на это сознательно. Конечно, усиление позиций дуба достигается в этом случае за счет частич- ной деградации почвенной среды и биоты и за счет ослабления позиций остальных конкурентных лесообразователей и прочих лесных видов. Это необходимо учитывать, преследуя цель способствовать произрастанию дуба и пытаясь организовывать для этого специальные нарушения древес- ной растительности.
Общая характеристика природной динамики ландшафта и растительно- сти в унаследованной пойме. Как обсуждалось, территория унаследованной поймы как бы “законсервирована” в отношении воздействия геоморфологи- ческих процессов: аккумуляция и глубинная эрозия в ней предельно замед- лены, а боковой эрозии она не подвергается. Поэтому влияние гологенети- ческих процессов на динамику растительности унаследованной поймы, во- первых, дает результат лишь при рассмотрении долговременного (многове- кового) масштаба времени, а во-вторых, направляет динамические смены по линейному пути, не внося в них цикличности ни на отдельно взятом фикси- рованном участке, ни в масштабе обширной территории. Ход этих смен не может быть описан детально, так как невозможны ни прямые наблюдения за ними, ни убедительные реконструкции на основе анализа пространствен- ных рядов растительности (предполагаемые стадии этих смен принадлежат к разным мезокомбинациям пойменной растительности). Наряду с этим другие естественные экологические факторы - гидроло- гические или биотические - могут создавать в унаследованной пойме пред- посылки для циклических сукцессий (соответственно - гологенетических или сингенетических) с периодами в десятки лет. Описание этих сукцессий возможно как на основе прямых наблюдений, так и на основе анализа про- странственных рядов растительности в составе микро- или мезокомбинаций. Вековые линейные динамические смены, обусловленные врезанием реки и аккумуляцией аллювия, служат фоном для таких более кратковременных циклических сукцессий. Можно предполагать, что влияние долговременной линейной динамики по мере неоднократного повторения кратковременных динамических циклов проявляется в том, что видовой и эколого-ценотиче- ский состав растительности в ходе поздних циклов приобретают отличия от аналогичных стадий предшествующих циклов. Гологенетическое развитие пойменного ландшафта может в перспективе привести к тому, что унаследованная пойма станет надпойменной террасой (ес- ли не попадет снова в область воздействия боковой эрозии). Основной тенден- цией линейной динамики растительности, сопутствующей этому, будет про- никновение в унаследованную пойму с террас речной долины все большего числа видов, плохо переносящих затопление. Однако циклические сукцессии, регулируемые сингенетическими и гологенетическими механизмами (в част- ности - периодическими гидрогенными нарушениями) могут значительно за- медлить этот процесс. Они даже могут полностью воспрепятствовать внедре- нию таких видов в некоторые местообитания (например, ксерофильных и ме- зофильных видов - в бывшие старичные ложбины и межгривные понижения). Что касается закономерностей кратковременной сукцессионной динами- ки растительности в унаследованной пойме под влиянием гологенетических, сингенетических и эндоэкогенетических процессов, то можно заключить, что благодаря им поддерживается довольно высокий уровень ценотическо- го и флористического разнообразия, но все же не гарантируется стабильная представленность потенциальной флоры в полном объеме. Например, попу- ляции ряда светолюбивых травянистых видов в поймах малочисленны и раз- розненны, а в популяциях светолюбивых лесообразователей к тому же не всегда возможна нормальная смена поколений. Для произрастания таких ви- дов в пойменном ландшафте и их сохранения в локальной флоре эти меха- низмы сукцессий должны быть дополнены регулярными нарушениями сину-
зий деревьев и кустарников, для чего необходима хотя бы нормальная жиз- недеятельность фитофагов. Специфика местных условий, в которых осуществляются сингенетиче- ские и эндоэкогенетические механизмы сукцессий, иногда может быть бла- гоприятной для относительно успешной смены поколений светолюбивых лесообразователей, устойчивых к поемности. Примером такой специфики является отсутствие в составе растительности одного-нескольких теневы- носливых и устойчивых к поемности видов деревьев с конкурентным типом поведения. Но и в этой ситуации светолюбивые лесообразователи нередко поставлены в положение ассектаторов, так что многие их популяции под- вержены угрозе вытеснения из растительности в результате случайных из- менений экологического режима и сопутствующего перераспределения кон- курентных отношений. Таким образом, для максимального сохранения региональной потенци- альной флоры в пойменных ландшафтах лесного пояса Русской равнины не- обходимо регулярное воздействие на синузии деревьев и кустарников сразу нескольких различных нарушающих факторов (в доагрикультурный пери- од - зоогенного, гидрогенного, пирогенного), ибо влияние каждого из них по отдельности оказывается недостаточно эффективным. В настоящее время эти естественные факторы нарушения растительности в большинстве пойм заменены разными проявлениями антропогенного фактора, однако его из- лишняя широкомасштабность часто приводит, наоборот, к уничтожению популяций многих древесных и травянистых видов и к обеднению флористи- ческого состава растительности. * * * Обзор накопившихся к настоящему времени данных о пойменных лесах показывает, что они являются важным компонентом биологического разно- образия на Русской равнине и существенно повышают его во многих регио- нах. Более подробное изучение механизмов их сукцессионной динамики, особенно в малоосвоенных поймах, позволит выработать биологически обоснованную стратегию сохранения этого разнообразия. При исследовани- ях целесообразно уделять больше внимания процессам освоения видами но- вых субстратов и механизмам длительного самоподдержания при режиме за- топлений постоянной интенсивности. До сих пор проведено очень мало ис- следований динамики пойменных лесов Русской равнины в этих аспектах; особенно это замечание касается бореальных пойм. Очень важный аспект исследований, мало разработанный к настоящему времени, - выяснение от- носительной роли нарушений, имеющих различную природу (геоморфоло- гическую, гидрологическую, антропогенную, зоогенную), в регуляции дина- мики и биологического разнообразия пойменной растительности. Реконструкция динамики пойменной растительности на основе анализа эколого-динамических рядов (в соответствии с традиционной моделью гологе- нетической сукцессии как процесса убывания поемности экотопов и превра- щения поймы в террасу) в настоящее время сталкивается с рядом методиче- ских трудностей. Вместе с тем, подобная модель в настоящее время приобрела новое значение, ибо широко распространенные мероприятия по регулирова- нию речного стока (гидростроительство, мелиорация и т.д.) нередко приводят к сокращению поемности за короткий срок и, следовательно, сопровождают-
ся именно такими сукцессиями. Это позволяет уточнять детали модели в ходе прямых наблюдений за динамикой растительности и применять анализ эколо- го-динамических рядов более корректно. Дополнительную корректировку представлений о долговременной динамике пойменной растительности необ- ходимо делать на основе учета всех остальных факторов, регулирующих ее, и реальных биологических возможностей для миграций и самоподдержания ви- дов растений в условиях воздействия всех этих разнообразных факторов. 9.2. Растительный покров долин самых малых рек и ручьев и факторы его функциональной организации В этом разделе будут рассмотрены особенности структуры и динамики растительного покрова в долинах самых малых рек и ручьев, то есть водото- ков, длина русла которых не превышает 25 км. Из-за малой водности их русел флювиальные процессы способны формировать в поймах только микрорель- еф и не создают широкомасштабных нарушений наземной растительности. В целом долина самой малой реки или ручья представляет собой одну форму ме- зорельефа (по ландшафтной терминологии - урочище). В малонарушенном лесном покрове основным регулятором общей структуры и динамики расти- тельности этих долин выступает популяционная жизнь двух ключевых видов - бобра речного (СаМогрЬег, см. раздел 1.2) и черной ольхи (А1пи$ §1Што$а). 9.2.1. Речной бобр и циклические сукцессии растительности История палеоарела речного бобра в голоцене рассмотрена в разде- ле 2.2. В начале XX века на территории Восточной Европы бобр находился на грани полного исчезновения. Во второй половине XX века на значитель- ной части территории своего восточноевропейского ареала он был реинтро- дуцирован, что позволяет в настоящее время выявлять особенности структу- ры и динамики растительности долин ручьев и малых рек, обусловленные спецификой его жизнедятельности. В то же время следует учитывать, что реинтродукция этого вида еще не завершена и что происходит она в услови- ях глубокой трансформации сообществ под влиянием хозяйственной дея- тельности. В связи с этим некоторые детали в видовом составе и структуре исследуемой растительности долин могут быть обусловлены не только сре- допреобразующей деятельностью бобра, но и сукцессионными процессами антропогенной природы. Сукцессионные изменения растительного покрова долин самых малых рек, связанные с восстановлением нормальной жизнедеятельности популя- ций бобра, были исследованы на территории заповедника “Брянский лес” в долинах ручьев Солька, Земля, Дяблик, Скутянка, Драготинец (Евстигнеев, Беляков, 1997; Евстигнеев и др., 1999). Дно этих долин покрыто чернооль- ховыми лесами, а борта долин - хвойно-широколиственными. В сукцессиях растительности, вызванных деятельностью бобров, выделяются следующие этапы: 1) стадия действующих поселений; 2) луговая стадия на месте забро- шенных поселений; 3) лесная стадия на месте заброшенных поселений.
Стадия действующих поселений На этой стадии влияние бобровых поселений на растительный покров проявляется в строительстве запруд и в формировании особого режима бе- реговой полосы. Строительство плотины обычно повышает уровень воды в русле ручья на 1,0-1,5 м. При этом вода выходит из берегов русла, на дне до- лины формируется обширный бобровый пруд, зеркало воды которого дос- тигает 2-6 га. Здесь преобладают обводненные сообщества двух ассоциа- ций - А1пеШт 1етпо8о-ркга$тйо8ит (Ольшаник рясково-тростниковый) и А1пеШт уагюкегЪо8ит (Ольшаник разнотравный)* (рис. 9.25). Сообщества первой ассоциации - ольшаники рясково-тростниковые - формируются в центральной части пруда с глубиной воды 1,5 м, где до зато- пления произрастали черноольховые леса. В результате постоянного стоя- ния воды на таком уровне после запруживания происходит интенсивное из- реживание верхнего яруса черной ольхи. Его средняя сомкнутость понижа- ется до 0,05. В таких ольшаниках произрастают преимущественно водно-бо- лотные и нитрофильные (черноольховые) виды растений: на их долю при- ходится более 80% общего флористического состава (табл. 9.6). Среди них наиболее высокой константностью (1У-У классы) характеризуются три сво- бодно-плавающих вида - Ьетпа ттог, 8р1гос1е1а рокуггкгга, Нус1госкап8 тог- 8и8 гапае, и два земноводных вида - Ркга§тйе8 аи81гак8 и Сагех прапа. Так- же, несмотря на обводненность, в составе сообществ этой ассоциации при- сутствуют виды лугово-степной, боровой, неморальной и опушечной групп. Они характеризуются низкой константностью, поскольку их распростране- ние на обводненной территории ограничено теми местами, куда возможна их случайная инвазия после запруживания. Такими местами в ольшаниках рясково-тростниковых могут быть только расположенные выше уровня за- топления верхние части ольховых кочек** (см. раздел 9.2.2). Состав древесных видов в сообществах асе. А1пеШт 1етпо8о-ркга$тйо- 8ит (Ольшаник рясково-тростниковый) ограничен пятью видами: А1пи8 %1ийпо8а, ВеШ1а риЪе8сеп8, Вгап$и1а а1пи8, 8аИх стегеа и 8аИх саргеа. Популя- ции ольхи можно назвать регрессивно-инвазионными, в них представлены в небольшом количестве у, т и особи (рис. 9.26). Старые генеративные де- ревья сохранились от прежних сообществ. Они еще не погибли при затопле- нии. Другие древесные растения отсутствуют или ненадолго внедряются на верхушки ольховых кочек, но быстро погибают из-за регулярных повыше- ний уровня воды во время половодий и дождевых паводков. Сообщества второй ассоциации - А1пеШт уагюкегЪо8ит (Ольшаник раз- нотравный) - расположены ближе к краям бобрового пруда, где до затопле- ния произрастали хвойно-широколиственные леса, в том числе с участием ольхи. Здесь глубина воды не бывает больше 30-50 см, что отражается на характере сообществ. Во-первых, отмирание генеративных особей ольхи * В системе эколого-флористической классификации эти варианты ольшаников отно- сятся к одной и той же ассоциации - Сапа е1оп$аШе-А1пеШт (Морозова, 1999). Но эта клас- сификация недостаточно наглядно отражает экологически и динамически обусловленные особенности структуры описываемых долинных сообществ, поэтому здесь и далее в разде- ле 9.2.1 используются их названия по доминантной классификации. ** Синонимы названия “ольховая кочка” - ольховый пьедестал (Сарычева, 1998) и оль- ховая кобла (Евстигнеев, Беляков, 1997).
1. Стадия действующих поселений (1 - 10 лет) Луговые поляны - 3 -10 лет 2. Луговая стадия заброшенных поселений (10 ~ 30 лет) Водные многокоренниково- рдестовые сообщества Долго- поемные луга с проточным увлажнением Средне- поемные луга Березняки, осинники, ольшаники разнотравные 3. Лесная стадия заброшенных поселений (30 -100 и более лет) Ольшаники крапивные (30 - 60 лет) Ольшаники ясенево-крапивные (60 - 100 лет) Ольхово-вязовые ясеневники крапивные с елью, дубом, кленом, липой (более 100 лет) Хвойно- широколист- венные леса Рис. 9.25. Циклические сукцессии в растительном покрове долин ручьев. Тонкие стрелки - сукцессионные тренды, регулируемые популяциями черной ольхи; жирные стрелки - сукцессионные тренды, регулируемые популяциями речного бобра. Годы - срок с момента образования бобрового поселения.
а Рис. 9.26. Демографическая структура популяций древесных видов в долинах ручь- ев на разных стадиях развития бобровых поселений: а - в пруду действующего поселения (асе. А1пеШт 1етпо8о-ркга§тйо8ит, заповедник “Брянский лес”, кв. 40, выд. 39); б - в спущенном пруду на лесной стадии зарастания с древо- стоем 30 лет (асе. А1пеШт игбсо8ит, заповедник “Брянский лес”, кв. 22, выд. 6); в - в спущен- ном пруду на лесной стадии зарастания с древостоем 60 лет (асе. А1пеШт /гахто-игбеозит, за- поведник “Брянский лес”, кв. 3, выд. 12). На диаграммах по оси абсцисс - онтогенетические состояния, по оси ординат - плотность особей (шт./га) в логарифмическом масштабе.
Соотношение эколого-ценотических групп (%) в общем флористическом составе сообществ в долинах ручьев Эколого-ценотическая группа1 Стадии и сообщества на бобровых поселениях стадия действующих поселений луговая стадия заброшенных поселений лесная ста- дия забро- шенных поселений № типа сообщества 12 3 4 5 6 7 8 9 Водно-болотная обобщенная2 56 48 29 35 75 42 27 30 19 Нитрофильная обобщенная 28 24 17 16 16 19 20 24 25 (внутрилесная и опушечная) Лугово-степная обобщенная3 8 6 16 19 9 23 34 18 8 Опушечная обобщенная4 2436-4545 Неморальная внутрилесная 4 11 26 17 - 7 12 18 37 Бореальная внутрилесная - 665-4246 Боровая внутрилесная 2133-122- Примечание. 1 В некоторых случаях обобщенные группы составлены в таблице иначе, чем предложено в главе 3, поскольку показатели рассчитывались автором для эколого-ценотических групп того объема, который принят в работе (Федотов, Евстигнеев, 19976), и не полностью совпадают с предлагаемым в главе 3. 2 За исключением примерно 20% ее видов, отнесенных автором (Федотов, Евстигнеев, 19976) к лугово-степной обобщенной группе. 3 Около 10% видов, включенных в нее автором (Федотов, Евстигнеев, 19976), относятся к водно-болотной обобщенной группе. 4 За исключением нитрофильно-опушечных видов, отнесенных к нитрофильной обобщенной группе. Номера типов сообществ: 1 - обводненные ольшаники рясково-тростниковые, 2 - обводненные ольшаники разнотравные, 3 - поляны с доминированием неморальных видов, 4 - поляны с доми- нированием лугово-степных видов, 5 - водные многокоренниково-рдестовые сообщества, 6 - долгопоемные луга, 7 - среднепоемные луга, 8 - ольшаники крапивные, 9 - ольшаники ясенево- крапивные. происходит менее интенсивно, поэтому сомкнутость верхнего яруса выше - в среднем 0,3. Во-вторых, видовой состав древесных растений в ольшаниках разнотравных может быть довольно разнообразным: Асег р1а1апоп1е8, А1пи$ %1ийпо8а, ВеШ1а риЪе8сеп8, Вгап$и1а а1пи8, ()иегси8 гоЪиг, Расклх шит, Ргсеа аЫе8, КгЪе8 т^гит, К. 8ргсаШт, 8аИх аигИа, 8. стегеа, 8. саргеа, 8огЪи8 аиси- рапа, ТШа согскРа, УгЪигпит ори1и8. В-третьих, спектр эколого-ценотических групп в этих сообществах тоже несколько разнообразнее, чем в ольшаниках рясково-тростниковых (добавляются некоторые виды бореальной группы), а доля неморальных видов в спектре больше (см. табл. 9.6). Вместе с тем основу видового состава ольшаников разнотравных обра- зуют виды тех же самых двух групп - водно-болотной и нитрофильной. Вы- сокая константность характерна в этих сообществах, в основном, для земно- водных растений, у которых значительная часть побеговой системы возвы- шается над поверхностью воды, а корни прикреплены ко дну водоема: в вод- но-болотной группе это - Сагех р8еш1осуреги8, С. прапа, СаИит ра1и81ге, 1п8 р8еис1асоги8, Оепап1ке адиайса, Ркга$тИе8 аи81гаИ8 и 8си1е11апа §а1епси1а1а. Среди видов нитрофильной группы высокой константностью характеризу- ются А1пи8 %1ийпо8а, А^кугшт /Шх-/етта, Сагех е1оп§а1а, Сгси1а \чго8а,
Нити1и8 1ири1и8, 1трайеп8 поИ-1ап§еге, Ьусори8 еигораеи8, Ьу8тасЫа уи1$ап8, каитЬигу1а 1куг81^ога и 8о1апит с1и1сатага. Для представителей остальных групп высокая константность не характерна в связи с тем, что их прижива- ние ограничено кочками ольхи и перегнивающими колодами. Высокое разнообразие видового состава древесных растений в прибреж- ной части пруда - явление временное, наблюдаемое только в первый или второй годы после запруживания. Затем их набор существенно сокращает- ся из-за постоянного затопления: остаются только малочисленные популя- ции черной ольхи, а другие виды представлены единичными сеянцами. В ре- зультате на всем пространстве бобрового озера формируется раститель- ность только одной ассоциации - Ольшаника рясково-тростникового (см. рис. 9.25). Спектр эколого-ценотических групп в этой ассоциации немного варьирует от года к году из-за того, что мезофильные виды периодически заносятся на ольховые кочки, но нередко отмирают вскоре после этого. Бобры способны в течение нескольких лет практически полностью уничтожить древесную растительность, сосредоточенную на бортах долины вдоль пруда, в 10-15 метровой полосе от края воды. Это приводит к преоб- разованию незатопленных долинных лесов в поляны. По характеру расти- тельности можно различать два варианта таких полян: с господством немо- ральных видов и с господством лугово-степных (см. рис. 9.25). Поляны с господством неморальных видов чаще встречаются на терри- тории недавно образовавшихся поселений - в первые 3 года после запружи- вания. В этот период лесная среда береговой полосы еще не полностью уничтожена. Средняя сомкнутость древесного яруса составляет 0,2, среднее проективное покрытие яруса подроста и подлеска - 40%. Поэтому общее проективное покрытие неморальных видов не уступает покрытию водно- болотных и нитрофильных и в 2 раза выше суммы общих покрытий лугово- степной и опушечной групп видов. Среди неморальных видов высокая кон- стантность характерна для Асег р1а1апои1е8, Сагех рИо8а, Эгуор1еп8 саПки- 8гапа, Оиегсих гоЪиг, 81еПапа ко1о81еа и ТШа согскйа, среди нитрофильных - для А1пи8 %1ийпо8а, Сагех е1оп§а1а, Эе8скатр81а се8рйо8а, ЕрИоЫит сШаШт, 1трайеп8 поИ-1ап§еге, Ьусори8 еигораеи8, Ьу8таск1а уи1$ап8 и 8о1апит йи1са- тага. Проявляют высокую константность и виды некоторых других групп: водно-болотные СаИит ра1и81ге, }ипси8 е$и8и8, и 8си1е11апа §а1епси1а1а, тем- нохвойные ВеШ1а риЪе8сеп8, Егап$и1а а1пи8, Магагйкетит Ы/оИит, ВиЪи8 8ах- айИ8 и Тпеп1аИ8 еигораеа, опушечный вид ВиЪи8 и1аеи8. Поляны с господством лугово-степных видов чаще встречаются на территории более старых бобровых поселений, возраст которых состав- ляет не менее 4 лет. К этому времени бобры практически полностью уничтожают ярусы деревьев, подроста и подлеска, но единичные особи большинства древесных видов здесь все-таки сохраняются, несмотря на интенсивную эксплуатацию этих полян. Сомкнутость крон древостоя сни- жается до 0,05, а проективное покрытие подлеска и подроста - до 10%. Одновременно меняется ценотическая значимость различных групп: сум- ма общих проективных покрытий лугово-степной и опушечной групп ви- дов повышается и становится равной общему покрытию нитрофильных видов, и в то же время превышает общее покрытие неморальных видов в 7 раз. При этом и в эколого-ценотическом спектре флористического со- става доля неморальных видов сокращается, за счет чего доли лугово-
степных, опушечных и водно-болотных видов несколько повышаются (табл. 9.6). Для неморальных и бореальных видов высокая константность на этих полянах практически не характерна. Среди нитрофильных видов константны ЬузгтасЫа хи1§ап8, 8сири8 8у1хаИси8 и 8о1апит Ии1сатага, сре- ди водно-болотных - Сагехр8еибосуреги8,1п8 р8еибасоги8, СаИит ра1и81ге, }ипси8 е^и8Н8, Рка1агои1е8 агипбтасеа, Ркга§тИе8 аи81гаИ8 и 8си1еИапа §а1епси1а1а, а среди лугово-степных - 8аИх стегеа. Семья бобров обычно обитает в пруду и на прилегающей к нему терри- тории 5-10 лет. В течение этого времени бобры создают условия для фор- мирования водно-болотных сообществ, держат под контролем популяции древесных растений, препятствуют их приживанию на береговой полосе и поддерживают в ней режим поляны, благоприятный для развития лугово- степных и опушечных растений. Луговая стадия заброшенных поселений В условиях заповедного режима к 5-10 годам на территории поселения бобров полностью уничтожается древесная растительность. После этого бо- бры забрасывают пруд и уходят в другие места, а плотина разрушается ве- сенними паводками. Тогда создаются условия для формирования лугов на большей части спущенного пруда - спад воды, ежегодное сезонное пересы- хание водотока после окончания весеннего половодья и полное отсутствие древесного яруса. Но на территории спущенного пруда есть и участки с не- благоприятным для лугов гидрологическим режимом. В приплотинных понижениях, которые были сформированы бобрами при выгребании грунта для строительства плотин, остаются неглубокие и хорошо прогреваемые заводи с площадью зеркала воды 200-600 кв.м. Здесь развивается водно-болотная растительность, относящаяся, в основном, к ас- социации 8р1гобе1о-Ро1ато§е1о8ит (Многокоренниково-рдестовые водные сообщества)*. Эта растительность образована преимущественно водно-бо- лотными видами, гораздо меньше в ней нитрофильных и влажнолуговых ви- дов; виды остальных групп полностью отсутствуют (см. табл. 9.6). Констант- ны 20 видов, из которых 14 относятся к водно-болотной группе (А1оресиги8 аедиак8, Ви1еп8 сегпиа, Са11а ра1и81п8, Сагехр8еибосуреги8, Едш8еШт/1иугай1е, СаИит ра1и81ге, НоИота ра1и81п8, Нубгоскап8 тог8и8-гапае, Ьетпа ттог, 1п8и1са, Оепап1ке адиайса, Ро1ато§е1оп %гаттеи8, Р. 1пскои1е8, 8р1гос1е1а ро1уггкЕа), 6 видов - к нитрофильной (А1пи8 %1ийпо8а, Сагбатте атага, СгсШа У1го8а, Ьусори8 еигораеи8, ^итЬигу1а 1куг81^огад и 1 вид - к влажнолу- говой (А§го8Н,8 81о1от/егад. На остальной территории заброшенных бобровых прудов формируются луговые сообщества: 1) непосредственно у русла ручья - долгопоемные лу- га с проточным режимом увлажнения; 2) ближе к берегу - среднепоемные луга (см. рис. 9.26). Растительный покров долгопоемных лугов чаще представлен ассоциаци- ей Рка1аго1Ио8о-Ркга$тИо8ит (Луг канареечниково-тростниковый)**. В его * В эколого-флористической классификации - асе. Ьетпо-8р1го4е1еШт роГуггЫгае. ** Принадлежность луговых сообществ Неруссо-Деснянского полесья к ассоциациям эколого-флористической классификации в настоящее время не выяснена.
флористическом составе преобладают водно-болотные виды, к ним приме- шиваются нитрофильные и влажнолуговые. Присутствуют на этих лугах и виды других групп (см. табл. 9.6), но они представлены единичными расте- ниями, поскольку их произрастание возможно только на старых ольховых кочках. Высокой константностью на этих лугах характеризуются 11 видов: 8 принадлежат к водно-болотной группе (АНзта р1ап1а§о-адиайса, А1оресиги8 аедиаИз, Сагех р8еиНосуреги8, СаНит ра1и$1те, Ьу1кгит заИсапа, Рка1агои1е8 агипНтасеа, Ркга$тИе8 аиМгаНз, 8си1е11апа §а1епси1а1а\ 3 вида - к нитро- фильной (А1пи8 %1иНпо8а, Ьу8таск1а уи1$ап8, 8о1апит Ни1сатага). Растительный покров среднепоемных лугов представлен, в основном, ас- социацией 8с1гро8о-1}гйсо8о-Ркга§тйо8ит (Луг камышово-крапивно-трост- никовый). Для спектра эколого-ценотических групп характерна большая доля лугово-степных видов, хотя высокой константности ни один из них не проявляет. К лугово-степным в значительном количестве примешиваются водно-болотные, нитрофильные и неморальные виды (см. табл. 9.6). При этом константны 7 водно-болотных видов (СаНит ра1и81ге, 1п8 р8еис1асоги8, }ипси8 е$и8и8, Ьу1кгит 8аНсапа, 8си1е11апа §а1епси1а1а, Рка1агои1е8 агипсН- пасеа, Ркга$тИе8 аизТгаНз) и 6 нитрофильных (РШреп<1и1а икпапа, Ьусори8 еигораеи8, Ьу8таск1а уи1$ап8, Капипси1и8 гереп8, 8спри8 8у1уаНси8, СгНса Пипса). Среди обширного списка лугово-степных видов во флоре этих лугов можно отметить АскШеа тП1е/оНит, А§птота еираРпча, А1скетИ1а уи1$ап8, Ап1кохап1кит оПогаШт, Вгпа теПга, Вготор818 тегпй8, Сатрапи1а раШ1а, С. гоШпП^оНа, Сагех 1аскепа1и, СепШигеа ]асеа, Соссу§ап1ке /1о8-сисиН, Эас1у1огкпа та1и1а1а, Э1ап1ки8 ПеИо1Пе8, Ре8Шса гиЪга, СаНит то11и§о, Сегатит рга1еп8е, КпаиНа агуеп818, Ьа1куги8 рга1еп818, Ьеисап1кетит уи1§аге, ЬоШ8 согтси1аШ8, Роа ап§и8Н/оНа, РМеит рга1еп8е, Ро1у§опит сопуо1уи1и8, РгипеНа уи1$ап8, Капипси1и8 асп8, К. аипсоти8, Китех асе1о8е11а, 8опски8 агчеп818, 81е11апа ^гаттеа, Тагахасит о$иппа1е, ТкаНсРпт НипПит, Тп/оНит кукпПит, Т. теПшт, Ти88Науо/аг/ага, Ута сгасса. На этой стадии динамики растительности в заброшенном бобровом посе- лении происходят существенные изменения в синузиях кустарников и деревь- ев. Во-первых, видовой состав синузии кустарников расширяется до 14 видов, из которых 8 относятся к роду 8аНх (8. а1Ъа, 8. аигИа, 8. саргеа, 8. стегеа, 8./га§Ш8, 8. ркуНсг/оНа, 8. РчапПга, 8. уитпаНз, 8. уто^гаПоуи). Однако во всех исследованных заброшенных поселениях этой стадии популяции кустарников малочисленны и фрагментарны. Это связано с высоким проективным покры- тием травяного покрова, которое на спущенных прудах достигает 95-100%. Во-вторых, появляются первые признаки восстановления лесной раститель- ности. После ухода бобров и спада воды активизируется возобновление ольхи черной. На всей осушенной территории спущенного пруда формируются ее инвазионные популяции, плотность которых достигает 700-1500 экз./га. Про- исхождение особей ольхи в этих популяциях - семенное. Сеянцы приживают- ся на полуразрушенных ольховых кочках и на валеже. Численность популя- ций других деревьев чрезвычайно мала. На склонах долины во время этой стадии начинают формироваться на месте бобровых полян разнотравные мелколиственные леса - березняки, осинники, черноольшаники (см. рис. 9.25). Таким образом, уход бобров, с одной стороны, определяет преобразова- ние водных сообществ в луговые, а с другой стороны, снимает контроль над
популяциями деревьев, которые со временем осуществляют смену луговой формации растительности на лесную. Длительность существования лугов определяется временем, необходимым древесным растениям для формиро- вания сомкнутого полога. В условиях заповедного режима длительность лу- говой стадии обычно составляет 30-40 лет. Лесная стадия заброшенных поселений После окончательного формирования лесной растительности на спу- щенных бобровых прудах произрастают черноольховые сообщества двух ассоциаций - А1пеШт игйсозит и А1пеШт /гахте1о-игйсо8ит*. Причины их различий - в сроках, прошедших со времени забрасывания бобрового посе- ления (см. рис. 9.25). Сообщества ассоциации Ольшаник крапивный (А1пеШт игйсозит) фор- мируются на месте спущенных бобровых прудов через 30-40 лет. Они хара- ктеризуются выровненным по высоте и равномерно сомкнутым до 0,8-0,9 ярусом древостоя. Сильное затенение со стороны деревьев-эдифика- торов отражается на общем флористическом составе сообщества и на состо- янии популяций в подчиненных синузиях. Так, в спектре эколого-ценотических групп доля лугово-степных видов (наиболее светолюбивых) сокращается почти в 2 раза, а доля теневыносли- вых неморальных увеличивается в 1,5 раза. Несколько возрастает и доля ни- трофильных видов - до 24%. Доли остальных групп остаются приблизитель- но на прежнем уровне (см. табл. 9.6). Вместе с тем среди 20 константных ви- дов 11 относятся к нитрофильной группе (А1пи$ %1ийпо8а, А^кугшт /Шх-^етг- па, Сагех е1оп§а1а, Скгу8О8р1етит аИегт/оИит, РШрепс1и1а икпапа, Нити1и8 1ири1и8, 1трайеп8 поИ-1ап§еге, Ьусорих еигораеих, Капипси1и8 гереп8, Зсирих 8у1чайси8, 8о1апит скксатага, СгПса (Пенса), 5 видов - к водно-болотной (СаИка ра1и81п8, СаИит ра1и81ге, Ьу8таскга уи1$ап8, Рег81сапа куНгоргрег, Ркга$тИе8 аи81гаП8, 8си1е11апа §а1епси1а1а), по 1 виду - к неморальной (Ргуор1еп8 саПки81апа) и опушечной (Ап§еИса 8у1уе81п8). В синузии деревьев абсолютное господство принадлежит популяциям ольхи, плотность которых превышает 2000 экз./га. В них преобладают по численности у и особи, а также уже имеются (к 30-40 годам после забра- сывания бобрового поселения) особи в состоянии у2 (см. рис. 9.26). Несмот- ря на регулярное плодоношение ольхи и способность к порослеобразова- нию, под ее сомкнутым пологом практически полностью отсутствует под- рост: отмечены только у особи крайне низкой жизненности, плотность кото- рых составляет всего 42 экз./га. Видимо, приживанию сеянцев препятствует, помимо низкой освещенности, отсутствие колод. Популяции других деревь- ев отсутствуют в этих условиях практически полностью. Полог ольхи также препятствует нормальной жизни популяций кустарни- ков. Наиболее светолюбивые виды рода 8аНх (8. уттаН8, 8. уто^гаНоуи, 8. аигПа, 8./га§Ш8) исчезают из состава этих сообществ. Некоторые из сохра- нившихся видов кустарников представлены популяциями инвазионного типа * В системе эколого-флористической классификации эти леса относятся к одной ассоци- ации - С1гсаео-А1пеШт (Морозова, 1999). Это тоже является примером того, что в исследова- ниях динамики растительности иногда удобнее проводить анализ, используя доминантную классификацию. 16. Восточноевроп. леса. Кн. 2 481
(Рас1и8 ачшт, УПэигпит ори1и8), другие - фрагментарными популяциями (8аИх стегеа, Ргап$и1а а1пи$, РИэе8 т§гит). Таким образом, по прошествии 30-40 лет ведущая роль в организации растительности на месте спущенных прудов переходит к дереву-эдификато- ру - ольхе черной. В это время эдификаторная роль ольхи проявляется в формировании однородной структуры верхнего полога и в создании свето- вого режима, который неблагоприятен для развития популяций других дре- весных растений, луговых и опушечных трав. Через 60-70 лет после забрасывания бобрового поселения сообщество ассоциации Ольшаник крапивный (А1пеШт игйсо8ит) сменяется сообщест- вом ассоциации Ольшаник ясенево-крапивный (А1пеШт /гахтеЮ-игйсозит). В этот период начинается образование окон в пологе верхнего яруса, от че- го его сомкнутость в некоторых участках снижается до 0,4. Формирование #а/?-мозаики связано с появлением в популяциях ольхи старых генеративных деревьев, которые, достигая предельного возраста (60-110 лет), постепенно вываливаются из древостоя. Вываливание их приводит также к появлению перегнивающих стволов деревьев на поверхности почвы, а впоследствии - к увеличению мощности перегнойно-аккумулятивного горизонта. Синузия ку- старников в это время, несмотря на сформированную мозаично-ярусную структуру сообщества, еще не достигает стабильного состояния, когда попу- ляции полночленны и многочисленны. В изученном сообществе этой стадии были отмечены только 5 видов кустарников (Согу1и8 ачеИапа, РаНи8 ачшт, ШЪе8 т^гит, 8аИх стегеа, 8огЪи8 аисирапа), представленных единичными особями (см. рис. 9.26). На этом этапе развития лесных сообществ в долинах самых малых рек ценотическая значимость видов неморальной группы возрастает в 5 раз по сравнению с предыдущим этапом, а видов нитрофильной группы - в 3 раза, судя по общему проективному покрытию. Одновременно доля видов немо- ральной группы в общем эколого-ценотическом спектре возрастает до 37% (увеличивается в 2 раза). Это происходит за счет сокращения долей таких групп как лугово-степная (более чем в 2 раза) и водно-болотная (почти в 2 раза). Доли остальных групп в спектре изменяются незначительно, хотя можно отметить, что доля бореальной группы возрастает в 1,5 раза (с 4 до 6%) (см. табл. 9.6). Константны 15 видов: 8 нитрофильных (А1пи8 %1ийпо8а, Аткугшт /Шх-/етта, Скгу8О8р1епшт аИегт/оНит, С1г8шт о1егасеит, Сеит пча1е, 1трайеп8 поИ-1ап§еге, 81е11апа петогит, РгПса (Пенса), 3 неморальных (Лгуор1еп8 саНки81апа, Ргахти8 ехсеНюг, 1Лти8 %1аЪга) и по 2 вида из опу- шечных (Ап§еИса 8у1че81п8, КиЪи8 1Наеи8) и водно-болотных (СаИка ра1и81п8, Рка1аго1(1е8 агипНтасеа). Срок существования лесных сообществ определяет существенные пре- образования в синузии деревьев. К этому времени в старых ольшаниках по- явлется выраженный ярус подроста, в котором доминируют ясень обыкно- венный, ольха черная и вяз шершавый. Детальный анализ возраста этого подроста в модельном сообществе позволил понять процесс его внедрения. Сначала стало приживаться семенное возобновление ясеня и ольхи, это на- чалось через 40-50 лет после забрасывания бобрового поселения (за 20-26 лет до проведения исследований). При этом видовая специфичность экологии ясеня и ольхи отразилась на характере размещения их всходов в сообществах. Всходы ольхи приживались большей частью в окнах непосред-
Распределение подроста деревьев (%) по элементам почвенного покрова на лесной стадии заброшенных поселений. Ассоциация - Ольшаник ясенево-крапивный (А1пе1ит д/иНповае /гахте1о-игНсояит). Заповедник "Брянский лес". Кв. 3, выд. 12 Виды растений Элементы почвенного покрова торфяно-пере- гнойный субстрат старые кочки ольхи перегнивающие колоды А1пи8 §1ийпо8а 13 35 52 Тгахиш8 ехсеЫог 72 21 7 1Лти8 §1аЪга 58 15 27 Асег р1аШпои!е8 - 100 - ственно на торфяно-перегнойном субстрате, а всходы ясеня - под пологом верхнего яруса на колодах старых деревьев (табл. 9.7). Ко времени исследования все особи ольхи и ясеня достигли у состояния, а некоторые стали генеративными (см. рис. 9.26). Различное отношение ясеня и ольхи к свету отразилось на демографической структуре их популяций, на- блюдаемой в момент исследования. У ольхи, из-за слабой теневыносливости, у и т фракции подроста полностью отсутствовали и, соответственно, ее попу- ляция была потенциально нестабильна. У ясеня демографическая структура популяции была иной, поскольку он отличается высокой теневыносливостью на ранних этапах онтогенеза (Евстигнеев, 1991) и способностью длительное время (10-15 лет) ожидать улучшения световой обстановки, накапливаясь среди высокотравья ольшаников в большом числе экземпляров. Плотность его у и т подроста составляла в момент исследования около 3 тыс. экз./га, что было залогом нормального существования ясеня в долине ручья в будущем. Несколько позже ольхи и ясеня (через 41-45 лет после забрасывания бо- брового поселения и за 16-19 лет до проведения исследований) в модельном сообществе появился вяз. Его семена чаще прорастали на торфяно-пере- гнойном субстрате (см. табл. 9.7). Первые прижившиеся особи вяза, обладая высокой эффективностью использования света и значительной скоростью роста (Евстигнеев, 1991), к моменту исследования в этом сообществе также достигли у состояния. Благодаря высокой теневыносливости вяза, в его по- пуляции также накопился многочисленный у и 1т подрост, способный обес- печить ему в будущем устойчивый оборот поколений. Кроме того, в момент проведения исследований в синузии деревьев были отмечены клен, ель, дуб и липа. Их инвазионные популяции характеризовались фрагментарной стру- ктурой (см. рис. 9.26), так как внедрение этих видов в сообщество было ог- раничено, в основном, старыми ольховыми кочками и носило гораздо менее регулярный характер. Результат сукцессии растительности на месте заброшенного поселения В 70-80-летних ольшаниках ведущая роль эдификатора (ольхи черной) проявляется в создании оконной структуры и в мозаичном преобразовании почвенного покрова. Эти изменения черноольховых лесов способствуют ак- тивному внедрению в сообщества ясеня, вяза и других неморальных видов. Дальнейшее развитие может привести к формированию на месте спущенно-
го пруда ассоциации Ясенника ольхово-вязово-крапивного (А1пе1о-1Лте1о- РгахтеШт игйсозит)* с небольшим участием ели, дуба, клена и липы. Попу- ляции ясеня, вяза, ольхи смогут сформировать в таком мозаичном сообще- стве полночленную демографическую структуру, обеспечивающую непре- рывный оборот поколений, и достичь высокой численности. Однако использование бобрами территории по “переложной” системе может прервать однонаправленное развитие лесных сообществ на месте бывшего поселения и вернуть растительность на начальную стадию сукцес- сии - к обводненным разреженным черноольховым лесам в восстановлен- ном пруду и к полянам на берегах пруда. Циклы в динамике долинной рас- тительности, обусловленные периодическим возвращением бобров, могут быть укороченными или же удлиненными (см. рис. 9.25). В ходе укороченного цикла выпадает лесная стадия развития раститель- ности, поскольку бобры возвращаются на эту же территорию еще во время луговой стадии. В ходе удлиненного цикла сообщества успевают, поступа- тельно развиваясь по мере взросления сеянцев черной ольхи, достичь лесной стадии и преобразоваться в асе. Ольшаник крапивный (А1пеШт игйсозит) или в Ольшаник ясенево-крапивный (А1пеШт /гахте^о-игйсозит) и затем в Ясенник ольхово-вязово-крапивный (Л1пеи)-Штеи)-Ргах1пеШт игйсозит). Однако сообщества последней ассоциации очень редки в долинах самых ма- лых рек, освоенных бобрами. Такие сообщества могут сформироваться только в исключительных случаях, например, при существенном изменении конфигурации русел. 9.2.2. Роль микросайтов в поддержании флористического разнообразия черноольшаников В долинах ручьев, а также в других переувлажненных евтрофных место- обитаниях пойм и водоразделов (например, в эрозионных лощинах стока и в пойменных межгривных понижениях) встречаются и особые обводненные лесные сообщества, не населенные бобрами, - “кочкарные” черноольшани- ки. В этих ценозах ольха способна осуществлять непрерывный оборот поко- лений, поэтому они представляют собой заключительный этап динамики растительности в переувлажненных отрицательных формах мезорельефа. Эти обводненные лесные сообщества отличаются от наземных лесов до- лин и водоразделов высоким видовым разнообразием и сложной эколого- ценотической структурой флоры. Например, для них характерно присутст- вие в одном и том же сообществе чрезвычайно контрастных по экологии ви- дов - от гидрофитов (например, Ьетпаттог, 8раг§апшт тиатит) и гелофи- тов (Сагех е1оп§а1а) до мезофитов (Магап^кетит Ы^оНит) и даже ксерофитов (Са1ата$го8П8 ерг§ею8, Уасстшт уШз-Шаеа). Среднее число видов на учет- ной площадке 100 кв.м в “кочкарных” черноолыпаниках составляет 37, тог- да как в наземных пойменных широколиственных лесах (краткопоемных и среднепоемных) - 17. Специальные исследования в “кочкарных” черно- ольшаниках Неруссо-Деснянского полесья показали, что эти особенности * В системе эколого-флористической классификации - асе. Ргсапо-СкпеШт (Морозова, 1999).
Рис. 9.27. Вертикальная структура “кочкарного” черноолынаника (заповедник “Брянский лес”, кв. 4, выд. 28). Условные обозначения: 1 - вода, 2 - торфяно-глеевые почвы на суглинках, 3 - торфяно- перегнойные почвы, 4 - пьедестал черноольховой кочки. Виды растений: А.§. - ольха черная, В.р. - береза пушистая, Рс.а. - ель европейская, (^.г. - дуб черешчатый, С.а. - лещина обыкновенная, Р.а. - крушина ломкая, Рй.а - тростник. Глубина профиля 5 м. По вертикали - высота (м), по горизонтали - протяженность профиля (м). связаны со свойственной им особой пространственной структурой (Сарыче- ва, 1998). Маршрутное изучение растительного покрова Неруссо-Деснянского по- лесья выявило большое сходство подавляющего большинства “кочкарных” черноолыпаников между собой по пространственной структуре и общему флористическому составу. В системе эколого-флористической классифика- ции все подобные черноольшаники относятся к ассоциации Сапсг е1оп§а1ае- А1пеШт, хотя в доминантной классификации могут относиться к разным ассоциациям черноольховых лесов (А1пеШт та^посапсозит - Ольшаник крупноосоковый, А1пеШт ркга§тйо8о-уапокегЪо8ит - Ольшаник тростнико- во-разнотравный и т.д.), в зависимости от случайных вариаций в доминиро- вании константных видов. В качестве модельного объекта был описан “кочкарный” ольшаник в эрозионной лощине с озеровидным расширением (заповедник “Брянский лес”, кв. 4, выдел 28). Древесный ярус “кочкарных” черноолыпаников сформирован А1пи8 §1ийпо8а с небольшой примесью ВеШ1а риЪе8сеп8. Сомкнутость крон - 0,4. Ярус подроста и подлеска структурно почти не выражен (проективное по- крытие 20%). Подрост представлен, в основном, Ргсеа аЫе8, подлесок состо- ит преимущественно из Рас1и8 ачшт и Ргап§и1а а1пи8 (рис. 9.27). Травяной по- кров резко мозаичен. Напочвенных мхов мало, в основном это - гигро- и
15 10 5 7-2 ©5 «4 П 5 "^6 (а) 7 @5 @9 Рис. 9.28. Фрагмент горизонтальной структуры “кочкарного” черноолынаника (за- поведник “Брянский лес”, кв. 4, выд. 28). Условные обозначения: 1 - мелководье (затопленные участки), 2 - сплавинки, 3 - вал еж, 4 - переувлажненные (подтопленные) участки почвы, 5 - валеж, 6 - ольховые кочки; основа- ния стволов живых деревьев: 7 - ольхи черной, 8 - ели европейской, 9 - березы пушистой. По горизонтали и вертикали - протяженность участка (м). Площадь картирования 500 м2. гидрофильные виды: СаШег^оп §1§ап1еит, Р1а§1отпшт тесНит, СИтасшт НепНгоШез, Вгаску1кесшт гтйаге. Для внутриценотической пространственной структуры этих чернооль- шаников характерен повторяющейся набор элементов - микросайтов (гтсгозИез, синоним - микроместообитаний), которые и стали основными объектами исследования. Крупномасштабное картирование черноольшани- ков выявило в этих сообществах 6 типов микросайтов: 1) мелководья, 2) сплавинки, 3) переувлажненные участки, 4) валеж, 5) осоковые кочки, 6) черноольховые кочки (рис. 9.28; табл. 9.8). Мелководья - это пониженные микросайты с проточным увлажнением, обводненность которых поддерживается грунтовыми водами, а также по- верхностными стоками с местных водоразделов. Они занимают обычно цен-
Характеристики разнообразия сосудистых растений на микросайтах в "кочкарном" черноольшанике Показатели Типы микросайтов 1 2 3 4 5 6 Общее видовое богатство 66 94 33 77 42 89 Видовая насыщенность на 0,25 кв.м 6,0 8,0 5,0 9,0 8,0 8,0 Соотношение эколого-ценотических групп1 в общем флористическом составе, % Водно-болотная обобщенная2 57 28 72 29 52 25 Нитрофильная обобщенная 31 26 27 35 38 35 (внутрилесная и опушечная) Лугово-степная обобщенная3 9 9 - 7 2 6 Опушечная обобщенная4 - - - 3 - - Неморальная внутрилесная 3 27 - 16 7 22 Бореальная внутрилесная - 10 - 9 - 9 Боровая внутрилесная - - - - - 1 Примечание. 1 В некоторых случаях обобщенные группы составлены в таблице иначе, чем предложено в главе 3, поскольку показатели рассчитывались автором для эколого-ценотических групп того объема, который принят в работе (Федотов, Евстигнеев, 19976) и не полностью совпадает с предлагаемым в главе 3. 2 За исключением примерно 20% ее видов, отнесенных автором (Федотов, Евстигнеев, 19976) к лугово-степной обобщенной группе. 3 Около 10% видов, включенных в нее автором (Федотов, Евстигнеев, 19976), относятся к водно-болотной обобщенной группе. 4 За исключением нитрофильно-опушечных видов, отнесенных к нитрофильной обобщенной группе. Типы микросайтов: 1 - мелководья, 2 - переувлажненные участки, 3 - сплавинки, 4 - валеж, 5 - осоковые кочки, 6 - ольховые кочки. тральную часть стариц, эрозионных лощин и малых водотоков. Уровень за- топления мелководий колеблется по сезонам и зависит от атмосферных осадков. Так, в исследуемом сообществе во время июльских дождей 1998 г. глубина затопления пониженных участков достигала 50-70 см, а в период между дождями - от 20 до 40 см. Постоянная обводненность затрудняет доступ кислорода в почву, что приводит к нарушению дыхания и синтезирующей деятельности корней, препятствует развитию их всасывающей части, а также снижает биологиче- скую активность почв. Это определяет низкое флористическое разнообра- зие на мелководьях: на площадках размером 0,25 кв.м в среднем встречает- ся по 2 вида. В проективном покрытии содоминируют виды двух эколого-це- нотических групп: нитрофильной (Сагех е1оп§а1а, ЬузтасЫа уи1$ап8, Сгси1а \чго8а и ^итЪиг&а 1куг8фога) и водно-болотной - (Сагех арргорПщиа1а, С. се8рРо8а, С. р8ешк>суреги8, С. го81га1а, Сотагит ра1и81ге, СаНит ра1и81ге и Ркга§тИе8 аи81гаН8). Также можно отметить, что к мелководьям приурочены исключительно травянистые виды (представлены группы следующих пяти жизненных форм: плавающие, длинно- и короткокорневищные, плотно- и рыхлодерно- винные травы) с явными адаптивными приспособлениями к устойчивому за- топлению и анаэробным условиям. Например, у Сагех р8еиНосуреги8, С. го8- 1га1а, С1си1а У1го8а, Сотагит ра1и81ге, Ркга§тИе8 аи81гаН8 и ^итЪиг&а 1куг81-
/1ога в многолетних частях развиваются воздухоносные ткани, а у Сагех арргортдиа1а и С. сезрйоза формируются кочки с тонкими “воздушными” корнями. “Воздушные” корни, в отличие от почвенных, не прорывают вла- галищные листья, растут вверх и выполняют аэрирующую функцию (Алек- сеев, 1996). Сплавинки - это микросайты на поверхности воды. Они формируются двумя способами: 1) при отрыве корненосного слоя грунта от дна водоема; 2) при накоплении детрита на поверхности затонувших стволов и ветвей. Их существование поддерживается благодаря скрепляющему действию разрас- тающихся корней и корневищ растений, поселившихся на плавающем грун- те. Сплавинки модельного сообщества невелики - от 1 до 10 кв.м, но в дру- гих “кочкарных” черноольшаниках Неруссо-Деснянского полесья иногда встречаются сплавинки площадью до 100 кв.м. Улучшение условий аэрации субстрата определяет повышение флори- стического разнообразия микрогруппировок растительности на сплавинках по сравнению с микрогруппировками мелководий. Так, среднее число видов на учетных площадках возрастает в 3 раза, а индекс разнообразия Симпсо- на - в 2,4 раза. В спектре жизненных форм исчезают плавающие травы (Ьетпа ттог) и появляются травянистые лианы (8о1апит (1и1сатага). При- сутствует и 1 вид с древесной жизненной формой - ольха. Ее сеянцы прижи- ваются на сплавинках, однако их развитие завершается на р или у онтогене- тической стадии из-за переувлажненности субстрата. Доминантами на спла- винках по-прежнему остаются растения нитрофильной группы (их общее проективное покрытие в 2-2,5 раза выше покрытия видов остальных групп) и водно-болотной группы. Нитрофильные виды, помимо А1пи$ %1ийпо8а и 8о1апит с1и1сатага, представлены Сагйатте рга1еп818, Ьусорих еигораеих, 8спри8 8у1чайси8 и Тке1ур1еп8 ра1и8Рч8. Водно-болотная группа дополняется новыми видами - Са1ата§го8Н8 сапе8сеп8, Сагех стегеа, С. прапа, ЕрИоЫит ра1и81ге, 8си1е11апа §а1епси1а1а, Тку8еНит ра1и81ге. Переувлажненные участки почвы расположены в краевой части стариц, эрозионных лощин и малых водотоков. Ширина таких окраин составляет от 2 до 5 м (см. рис. 9.28). В результате постоянного стояния грунтовых вод близко к поверхности там развиты торфяно-глеевые почвы. Вместе с тем важной особенностью этих микросайтов является то, что они затоплены не постоянно, а только во время весеннего половодья и летних дождевых па- водков. Вследствие этого свойственная им флора включает виды еще трех эколого-ценотических групп - неморальной (Ргуор1еп8 саНкихгапа, Расклх аушт), бореальной (Егап§и1а а1пих, Магап1кетит Ы/оИит, ОпкШа 8есипс1а, Руго1а гоШпсИ/оИа, 8огЪих аисирапа) и боровой (Уасстшт пкх-Шаеа), а в спектре ее жизненных форм появляются кустарнички и полукустарнички. Можно отметить также расширение состава нитрофильной группы (добав- ляются А^кугшт/Шх-/етта иКики8 сае8Ш8) и водно-болотной группы (Сакка ра1и81п8, Сагех 1а8юсагра, С. уе81сапа, Едш8еШт ра1и81ге и Ьу1кгит 8аИсапа). Валеж. В сообществах с избыточным увлажнением поваленные ство- лы деревьев содержат меньше влаги, чем окружающая почва, поэтому субстрат колод защищает корневую систему от чрезмерного вымокания. В гниющей древесине создаются лучшие условия аэрации, чем во влаж- ных, плохо дренируемых торфяно-перегнойных почвах на мелководьях и в торфяно-глеевых почвах на переувлажненных участках. Благоприятные
условия, создаваемые валежом для приживания растений, поддерживают высокое видовое разнообразие, а также большое разнообразие эколого- ценотических групп и жизненных форм (Сарычева, 1998). На валеже про- израстают: из видов бореальной группы - Ве1и1а риЪе8сепх, Ьи?и1а рИо8а, Охакх асе1о8е11а, Ргсеа аЫез и Уасстшт туПШиз, из опушечных - Ап^еНса 8у1хе81п8, Скатаепепоп ап§и8П/оНит, КиЪи8 к1аеих, из нитрофильных - 1трайеп8 поН-1ап§еге и Эгуор1еп8 сп81а1а, из лугово-степных (влажнолуго- вых) - 8опски8 а8рег и 8аНх стегеа, из боровых - Ртих 8у1уе81п8, из немо- ральных - Рори1их 1гети1а. Соответственно, в спектре жизненных форм существенно увеличивается доля деревьев, а среднее число видов (10,5) на площадке 0,25 кв.м является одним из самых высоких среди изученных микросайтов. Кроме того, если в ранее описанных растительных микро- группировках доминировали, в основном, гелофиты, то на валеже доми- нирование переходит к мезофильным видам. Валеж - это благоприятный субстрат для приживания сеянцев ольхи: на колодах отмечена относительно большая плотность их размещения и высо- кая встречаемость. Кроме того, маршрутные наблюдения показали, что и проростки кочкообразующих осок приурочены в “кочкарных” ольшаниках исключительно к валежу. Это свидетельствует о том, что перегнивающие стволы деревьев (а это, главным образом, стволы черной ольхи, то есть ос- новного эдификатора) выполняют в таких сообществах и еще одну важную функцию - служат основой для формирования черноольховых и осоковых кочек в переувлажненных местообитаниях. Осоковые кочки. В “кочкарных” ольшаниках кочки формируют Сагех арргсрпгщиа1а, С. се8рРо8а, С.ртсека, С. отгхкгапа и С. ратси1а1а. У этих ви- дов выражены две морфологические особенности, позволяющие создать кочку: отсутствие удлиненных междоузлий в зоне кущения и “связующее действие” придаточных корней. Это исключает полегание фотосинтези- рующих и цветоносных побегов. Биологический смысл формирования кочки - вынести почки возобновления выше уровня затопления. Так, “те- ло кочек” имеет форму усеченного конуса высотой от 30 до 50 см, обра- щенного основанием вверх (поперечник их внизу - около 20 см, а вверху - 30-35 см). Среднее число видов на учетной площадке 0,25 кв.м на осоковых коч- ках - 8,7, т. е. меньше, чем на всех не затопленных постоянно микросайтах (переувлажненных участках, валеже и ольховых кочках - см. ниже), но не- сколько больше, чем на мелководьях и сплавинках. Закономерно, что при этом в микрогруппировках растений, приуроченных к осоковым кочкам, произрастают почти исключительно виды нитрофильной и водно-болотной групп (кроме них можно иногда встретить на этих кочках один неморальный вид - Эгуор1еп8 саПки81апа - и проростки одного бореального вида - Вгап$и1а а1пих). В отдельных случаях длительность жизни кочкообразующих осок пре- вышает 50-100 лет (Алексеев, 1996). В исследуемом сообществе кочки при- урочены к осветленным участкам, где плотность их размещения достигает 80 экз. на 100 кв.м (см. рис. 9.28). Здесь продолжительность существования кочек определяется временем, которое необходимо ольхе для формирова- ния сомкнутого полога. Это обычно случается на 20-30-й год после поселе- ния ольхи на осветленных участках.
В условиях избыточного увлажнения осоковые кочки, как и валеж, являются подходящим местом для приживания сеянцев древесных расте- ний. На этих кочках были обнаружены не только р и / особи ольхи, но и более взрослые растения. Таким образом, ольховые кочки (см. ниже) способны возникать не только на основе валежа, но также и на основе осоковых кочек*, для которых они представляют как бы вторую фазу развития. Ольховые кочки - это многоствольные образования, в основании кото- рых из базальной части стволов и придаточных корней формируются высо- кие и прочные “пьедесталы”. На 1 га сообщества насчитывается от 150 до 200 ольховых кочек. Над поверхностью избыточно увлажненных низин раз- витые кочки выступают в виде бугров около 1 м высоты при диаметре 1,5-3,0 м (см. рис. 9.27). Формирование кочек - это адаптивное приспособление ольхи к избы- точному увлажнению, поскольку “пьедестал” поддерживает основания ство- лов и часть корневой системы выше уровня затопления и предотвращает их отмирание. Живой ольховый “пьедестал” постоянно наращивается, вследст- вие чего режим увлажнения на ольховых кочках начиная с некоторого мо- мента стабилизируется и перестает быть экстремальным для мезофильных растений. Кроме того, между корнями и основаниями стволов на “пьедеста- ле” накапливается опад, который со временем перерабатывается в необхо- димый дереву гумус. Благодаря этому и другие растения активно использу- ют субстрат ольховых кочек для приживания. Соответственно, среднее число видов на учетной площадке является на ольховых кочках самым высоким среди всех микросайтов - 11,7. Наиболее велико и разнообразие спектра эколого-ценотических групп в микрогруппи- ровках: присутствуют бореальные виды (ВеШ1а риЪезсепз, Ргап§и1а а1пиз, Сутпосагршт йгуор^епз, Магап1кетит Ы/оИа, ОхаИз асе1озе11а, Ргсеа аЫез, ЗогЪиз аисирапа, Тпеп1аИз еигораеа, Уасстшт тугйИиз), неморальные (Асег р1а1апогйез, Согу1из ачеИапа, Эгуор1епз саПкизгапа, Оиегсиз гоЪиг, УгЪигпит ори1из), влажнолуговые Са1еорзгз Ы/гйа, Роа 1гтаИз и Зопскиз азрег), опушеч- ный вид КиЪиз гйаеиз, боровой Ртиз зу1чезйчз, а также виды традиционных для “кочкарного” черноольшаника групп - нитрофильной и водно-болот- ной. В то же время константность большинства мезофильных видов на оль- ховых кочках невелика; исключение составляют только ВеШ1а риЪезсепз, Ргап§и1а а1пиз и Ргсеа аЫез. Длительность существования черноольховых кочек достаточно велика, если учесть, что у ольхи порослеобразование, в результате которого обра- зуются “пьедесталы”, отмечается даже в 200-летнем возрасте. При их разре- женном размещении в сообществе световой режим для произрастающих на кочке видов все время благоприятен. Это позволяет ряду лесообразующих видов (Ве1и1а риЪезсепз, Ргсеа аЫез, Оиегсиз гоЪиг) развиваться на ольховых * Вместе с тем, для ствола и корневой системы черной ольхи, достигшей хотя бы у состо- яния, осоковая кочка - менее устойчивая опора, чем валеж. Поэтому многие выросшие на осоковых кочках у деревья ольхи валятся от довольно слабого ветра. Правда, даже из такого упавшего дерева ольхи все же может сформироваться нормальная ольховая кочка - благода- ря его высокой способности к образованию придаточных корней и вертикальных поросле- вых стволиков.
кочках до онтогенетических состояний и и осуществлять оборот поко- лений, оставаясь в кочкарном черноольшанике в положении ассектаторов. * * * Наиболее мощной движущей силой сукцессионных преобразований ма- лонарушенной растительности в долинах самых малых рек выступает попу- ляционная жизнь двух видов-эдификаторов - ольхи черной и бобра речного. Благодаря жизнедеятельности бобров в долине происходит периодическое территориальное перераспределение участков растительности разных фор- маций. Жизнедеятельность популяций ольхи черной выступает как органи- зующий фактор поступательного развития растительности от водно-болот- ной и опушечной растительности на месте действующих поселений к луго- вой и лесной растительности на месте заброшенных. Таким образом, деятельность бобра и развитие популяций ольхи черной совместно регулируют циклическую сукцессионную динамику и поддержи- вают флористическое и ценотическое (вплоть до уровня формаций) разно- образие растительного покрова в долинах самых малых рек. Малонарушен- ная растительность долин, контролируемая этими эдификаторами, предста- вляет собой климакс-мозаику (термин Р. Уиттекера, 1980). Фактически по- пуляции бобра формируют в ней неоднородность наибольшего территори- ального масштаба. На эту неоднородность накладывается более мелкая, возникшая из-за других причин (например, из-за различий гидрологическо- го режима участков спущенного пруда во время луговой стадии, из-за фор- мирования длительно существующих высоких кочек ольхи посреди обвод- ненных пространств или из-за вываливания старых генеративных деревьев ольхи из древостоя во время лесной стадии). Вместе с тем надо отметить, что в ходе проведенных исследований неко- торые вопросы остались невыясненными: 1) как “переложная” система ис- пользования территории бобрами сказывается на структуре почвенного по- крова; 2) как мозаика, создаваемая другими видами животных, накладывает- ся в долинах самых малых рек (а также в поймах малых и многих средних рек) на мозаику растительности, обусловленную жизнью бобра. Выяснение этих вопросов существенно развило бы фундаментальные представления о функциональной организации растительности в целом.
Глава 10 СОХРАНЕНИЕ И ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПРИРОДНОГО БИОРАЗНООБРАЗИЯ 10.1. Прогноз динамики таксационных показателей лесных насаждений при разных сценариях ведения лесного хозяйства В настоящей главе описана имитационная модель динамики лесных насаждений. В ее основу положены принципы, сформулированные в ба- зовой модели (Чумаченко, 1993). Основное отличие настоящей модели от базовой состоит в большем размере ячеек. Это дает возможность моде- лировать динамику крупных лесных массивов с учетом разнообразных эдафических условий, возможностей заноса зачатков, положения в рель- ефе и других экологических факторов. Исходными данными для создания моделей, прогнозирующих динамику древостоя с учетом лесохозяйствен- ных воздействий, служат повыдельные таксационные описания и планы лесонасаждений в электронной форме, которые создаются в процессе ле- соустройства. 10.1.1. Описание комплекса программ ЕОННК5-5 Комплекс программ РОКК118-8 (ЕОКез! оГ К11881а-81апс1) предназна- чен для имитационного моделирования и анализа динамических процес- сов, протекающих в лесных массивах (Чумаченко, 1993; Чумаченко и др., 2001; Сйишасйепко е! а1., 1996; СЪишасйепко е! ак, 2000). Он состоит (рис. 10.1) из модели естественного развития, модели экзогенных воз- действий (в том числе и лесохозяйственных) и набора сервисных про- грамм (программ преобразования входной информации к формату моде- лей, ГИС, справочных баз данных, программ преобразования и отобра- жения выходной информации и т.д.). Размеры моделируемых РОКК118-8 лесных массивов достигают нескольких десятков тысяч гектаров; шаг моделирования 5 лет, что определяется лесохозяйственными норматива- ми. В ходе моделирования прогнозируется изменение средних таксацион- ных характеристик древостоя (высоты, диаметра, возраста, запаса и др.) по ярусам, изменение породного и возрастного составов выдела - первич- ной учетной единицы лесоустройства.
Данные о моделируемом объекте Таксационные данные Планы лесонасаждений Базы биоэкологических данных Стандарты и правила ведения лесного хозяйства России Базы таксационных Ч- _ данных Рис. 10.1. Структура комплекса программ РОККИ8-8. Преобразование исходных данных к внутреннему формату модели Преобразование исходной информации происходит в несколько этапов. Прежде всего, на планы лесонасаждений накладывается равномерная сетка. Эта процедура проводится средствами используемой ГИС (рис. 10.2). В ре- зультате сложная конфигурация каждого выдела в плане аппроксимируется набором элементов. Под элементом понимается минимальная пространст- венная единица, для которой на каждом шаге моделирования рассчитывают- ся основные таксационные характеристики. Каждый элемент обладает все- ми свойствами выдела, которому он принадлежит: породным и возрастным составом, средними высотами и диаметрами деревьев по когортам, запасом, полнотой, типом условий местопроизрастания и пр. Дальнейшее преобразо- вание исходной информации состоит в том, что плоский пространственный элемент достраивается по вертикали прямоугольными параллелепипедами - ячейками (каждая высотой 2,5 м), - становясь трехмерным. Размеры ячеек могут варьировать. Ячейка (с точки зрения моделирования) является неде- лимой единицей трехмерного пространства. Справочные базы данных РОИШ8-8 имитирует биоэкологические процессы, протекающие в лес- ных сообществах, что достигается использованием большого числа справоч- ных баз (Восточноевропейские..., 1994; Чумаченко, 1998). В основу форми- рования справочных баз положена концепция дискретного описания онтоге- неза (см. главы 1, 3). В модели учтено шесть онтогенетических состояний: имматурное (гт), виргинильное (г), молодое (#х), средневозрастное (§2) и ста- рое (§3) генеративное, сенильное (§). Составлены справочные базы основ- ных биоэкологических параметров 18 видов деревьев хвойно-широколист- венной зоны европейской части России. Ниже перечислены основные спра- вочные базы, которые используются при моделировании.
16,7 x16,7 м Рис. 10.2. Преобразование исходной пространственной информации (пояснение в тексте). Биометрические характеристики кроны. Форма кроны деревьев аппро- ксимируется в модели комбинацией простейших тел вращения - конусом и цилиндром. Для учета структуры распределения фитомассы в модели опи- сывается внутреннее пространство кроны - теневая зона и зона активного роста. Теневая зона не содержит листьев, они сосредоточены в зоне актив- ного роста. Сравнение развития насаждений разной полноты показало, что прирост в высоту зависит от светового довольствия зоны активного роста (Носова, Французов, Чумаченко, 1995). Требовательность к свету. Для особей каждого онтогенетического со- стояния (когорты) задается минимальное значение фотосинтетически ак- тивной радиации (ФАР), при которой отмечается отмирание нижних ветвей (Евстигнеев, 1991; Цельникер, 1978), и оптимальное значение ФАР, при ко- тором особи развиваются нормально. Просветы в пологе задаются для каждой когорты. Они определяются аналогично проективному покрытию и выражаются в долях единицы. Коэффициент пропускания света кроной - отношение входной световой энергии к выходной на единицу длины кроны дерева каждой когорты (Ради- ационные..., 1969). Дальность разноса семян - эффективное расстояние разноса семян (в понимании И.Ф. Удра (1990)). Порослевая способность - определяется как среднее число вегетатив- ных побегов или корневых отпрысков на пень, рассчитанное для особей ка- ждого онтогенетического состояния (Пятницкий и др., 1963). Возрастные коэффициенты. Эта база представляет собой набор коэф- фициентов, позволяющих определить онтогенетическое состояние дерева
Шаг / Шаг/ + 1 Рис. 10.3. Схема имитационного моделирования. на основе отношения текущей высоты и высоты дерева, характерной для со- ответствующего онтогенетического состояния в конкретных климатиче- ских и экологических условиях. Таблицы хода роста чистых (одновидовых) насаждений (Козловский, Павлов, 1967; Загреев и др., 1992). Потенциальный бонитет - это бонитет, который может быть достигнут конкретным видом в каждом типе условий местопроизрастания на модели- руемой территории. Справочная база потенциальных бонитетов формиру- ется на основе эдафической сетки Д.В. Воробьева и П.С. Погребняка (Во- робьев, 1953; Погребняк, 1955) и базы первичных таксационных данных мо- делируемой территории. 10.1.2. Модель естественного развития Модель естественного развития насаждения состоит из четырех субмоде- лей (рис. 10.3): “Свет”, “Прирост”, “Изреживание” и “Естественное возобнов- ление”. Модель имитирует существенные процессы, протекающие в лесных насаждениях: прирост, т.е. изменение основных характеристик древесных по- род, спонтанное изреживание и естественное возобновление древостоя. В хо- де моделирования прогнозируется изменение средних таксационных характе- ристик насаждений (высоты, диаметра, возраста, запаса и др.), изменение по- родного и возрастного состава. Шаг работы модели составляет 5 лет. Субмодель “Свет” Каждый шаг моделирования начинается с того, что блок “Свет” определя- ет прозрачность каждой ячейки с учетом параметров крон деревьев, находя- щихся в ней, а затем рассчитывает доступную ФАР (рис. 10.4). Интегральное значение ФАР в каждой ячейке пространства рассчитывается с учетом самоза- тенения и светопропускных характеристик соседних ячеек по формуле: К1 = ^руу/Ус,
Рис. 10.4. Определение прозрачности ячеек. Условные обозначения: Н - средняя высота когорты; //, - высота теневого конуса; Нк - высота кроны; Су - цилиндрическая часть кроны; Со - коническая часть кроны, К; - ко- эффициент пропускания света 1-й ячейкой. где - коэффициент пропускания ФАР кронами у когорты; - объем крон у-когорты в /-ячейке; Ус - объем ячейки. Алгоритм расчета доступной ФАР более подробно описан в главе 1. Субмодель “Прирост” С помощью этой модели вычисляется текущий прирост (по диаметру и высоте). Приросты рассчитываются отдельно для каждой когорты каж- дого элемента. Расчеты базируются на данных справочной базы о ходе роста древесных пород. Важно отметить, что при этом учитываются кон- кретные значения доступной ФАР, полученные в субмодели “Свет” для каждой ячейки каждого элемента для данного шага. Значение доступной ФАР определяется свойствами соседних ячеек. В модели принято, что зна- чение доступной ФАР в зоне активного роста кроны дерева является ос- новным фактором, определяющим темпы прироста. Другие существен- ные для этого процесса факторы (такие, как влагообеспеченность и пло- дородие почвы) учитываются в модели через справочную базу потенци- альных бонитетов вида. Значения зависимости прироста от доступной ФАР собраны в спра- вочной базе для каждой из когорт. Характерные точки кривой (рис. 10.5) - световой минимум (СтЬ), световой оптимум (Сор1), значение прироста при условиях оптимальной ФАР (0Нор1), значение прироста при 100-процентной освещенности (0Я1ОО). В справочной базе приведены зна- чения всех характерных точек кривой для каждого вида, онтогенетиче- ского состояния. Расчет текущего прироста осуществляется согласно дан- ным этой справочной базы, и потенциальным бонитетом, который может достичь данная когорта в данном пространственном элементе (рис. 10.5). При расчете учитывается доступная ФАР в зоне активного роста (С\) де- ревьев конкретной когорты.
ФАР - С1 (37 %) О™ (12%) Сор1(55%) ТУМ (СЗ) Порода (сосна) Возраст, лет (40) Рис. 10.5. Пример расчета текущего прироста сосны 40-летнего возраста в типе ус- ловий местопроизрастания (ТУМ) СЗ при освещенности 37%. По таблице потенциальных бонитетов определяется значение потенциального бонитета сосны в типе условий местопроизрастания СЗ, далее по таблицам хода роста определяется прирост сосны заданного бонитета, который наблюдается при оптимальной освещенности. По кривой зависимости прироста от освещенности (ФАР) определяется прирост сосны при заданном значении освещенности. Условные обозначения: С - освещенность (процент полной), С1ПИ1 - световой минимум, Сор1 - световой оптимум, 07ор1 - значение прироста при условиях оптимальной ФАР, 27/100 - значение прироста при 100-процентной освещенности. Субмодель “Переживание” Моделирование эндогенного изреживания основано на учете следующих процессов: 1) когорта отмирает, если доставшееся ей световое довольствие (С,-) меньше значения ее светового минимума (СтЬ); 2) когорта отмирает, если текущий прирост уменьшается до уровня 10% потенциально возможного; 3) численность когорты снижается в результате конкуренции за про- странство; в этом случае в субмодели предусмотрены разные варианты рас- чета, отдельно для одноярусных одновидовых, многоярусных одновидовых и многоярусных многовидовых насаждений. После моделирования изреживания перерасчитывается световое до- вольствие каждой ячейки каждого элемента с одновременным изменени- ем данных о высоте прикрепления кроны для особей каждой когорты эле- мента. Субмодель “Естественное возобновление” Расчеты проводятся отдельно для когорт, состоящих из особей семенно- го и порослевого происхождения. Видовой состав и количество появивших- ся всходов зависит от возможностей заноса семян и освещенности нижней ячейки элемента.
Модель естественного развития формирует характеристики по породно- му и возрастному составу древостоя и его биометрическим показателям. Для каждой древесной породы рассчитываются число стволов, возраст и онтогене- тическое состояние, бонитет, средние значения параметров: высота дерева, высота прикрепления кроны, диаметр ствола, площадь проекции и определя- ется форма кроны. Вычисляется запас и полнота насаждения. Эти данные - ос- нова для работы модели экзогенных воздействий и сервисных программ. 10.1.3. Модель экзогенных воздействий и имитация лесохозяйственных мероприятий Модель экзогенных воздействий позволяет имитировать лесохозяйст- венные мероприятия. В состав модели входят субмодели “Рубки главного пользования”, “Рубки ухода”, “Лесокультурные мероприятия”, которые об- рабатывают выходные данные модели естественного развития. Алгоритмы работы программ этих субмоделей могут учитывать существующие норма- тивы (Наставление..., 1993, Основные..., 1993; Основные..., 1994; Инструк- ция..., 1995). Модель экзогенных воздействий также может учитывать пос- ледствия пожаров и других катастрофических событий. Она может быть включена или выключена на любом шаге работы комплекса программ РОМШ8-8. В основу алгоритмов работы субмоделей лесохозяйственных воздейст- вий первоначально были заложены действующие в настоящее время норма- тивы по рубкам главного пользования, рубкам ухода и лесовосстановлению (Основные..., 1993, 1994, Наставления..., 1993). В ходе последующей работы оказалось возможным проводить настрой- ку этого модуля для имитации иных вариантов ведения лесного хозяйства, в том числе и с нарушениями нормативов. Субмодели лесохозяйственных воз- действий отбирают выделы для рубок ухода и главного пользования, рассчи- тывают запасы вырубаемой древесины согласно определенному пользова- телем сценарию ведения лесного хозяйства. Более подробно алгоритмы ра- боты опубликованы ранее (Коротков и др., 2002). В программном комплексе РОИШ8-8 реализована возможность члене- ния модельной территории на разные функциональные зоны, для каждой из которых пользователь задает разные сценарии ведения лесного хозяйства. Таким образом, можно делать прогнозы, оценивая состояние лесного фонда с учетом функционального зонирования территории. 10.1.4. Возможные варианты сценариев ведения лесного хозяйства Моделирование в программном комплексе РОИШ8-8 может проводить- ся по следующим сценариям ведения лесного хозяйства: • Сценарий № 1. Естественная динамика древостоев при полном отсутст- вии лесохозяйственных мероприятий. Этот вариант развития лесных насаж- дений имеет место на территории заповедников или заповедных зон нацио- нальных парков. • Сценарий № 2. Проведение полного цикла рубок ухода, включая рубки обновления и переформирования по действующим в настоящее время норма-
тивам. Это идеальный вариант ведения лесного хозяйства для лесов 1 группы, который не всегда возможен в реальной жизни в связи с часто встречающим- ся в хозяйствах недостатком материально-технических ресурсов. • Сценарий № 3. Сильные нарушения правил ведения лесного хозяйства, которые заключаются в изъятии наиболее ценных пород при проведении рубок ухода, исключении рубок ухода в молодняках. Сценарий предполага- ет моделирование исключительно “рубок дохода”, такой вариант может быть реализован при переходе лесов в частную собственность и при ведении хозяйства с целью получения сиюминутной прибыли. 10.1.5. Верификация и применение модели Верификация модели естественного развития Для верификации работы модели было поставлено несколько компью- терных экспериментов. В одном из них с помощью модели естественного развития были получены таблицы хода роста смешанных елово-березовых насаждений, далее их сравнили с таблицами, построенными на основе реаль- ных данных о росте смешанных насаждений (Загреев и др., 1992). Модели- рование роста смешанных насаждений проводили на основе таблиц хода ро- ста одновидовых еловых и березовых насаждений. Результаты показаны на рис. 10.6. При моделировании роста смешанных насаждений среднее откло- нение расчетных данных от натурных составляет 3,4%, максимальное - 5%, что позволяет говорить об адекватной работе прогнозного комплекса РОИШ8-8. Аналогичные результаты получены в этом эксперименте для других параметров древостоя, включая сумму площадей сечений по видам. Моделирование развития лесных насаждений при расчете условий осве- щения элемента моделируемого пространства обязательно требует учета пространственного окружения. Для исследования значимости этого факто- ра были проведены две серии компьютерных экспериментов. В первой се- рии модель естественного развития настроена на статичное расположение Солнца сверху, т.е. фиксированное расположение источника света - аналог моделирования светового потока в §ар-моделях (Во1кш, 1993; Во1кт е! а1., 1972; Ьеетапз, Ргепйсе, 1989; Раса1а е! а!., 1995; 8йи§аг1, 1984, 1992). Во второй серии модель использует приведенный в главе 1 алгоритм расчета движения Солнца по небосводу. При этом задается естественная интенсивность свече- ния Солнца в разные часы суток, учитывается прямая и рассеянная радиация и влияние окружающего древостоя на уровень освещенности моделируемо- го элемента. Для моделирования использовано порослевое насаждение 40-летнего дуба со средней высотой 16,6 м. Поставлена задача получить прогноз развития культур дуба, посаженных на вырубке внутри названного насаждения. Моделировались котловинные рубки разной площади и лесосе- ки разной ширины. В первой серии экспериментов все исследованные ком- бинации рубок приводят к одному и тому же результату: культуры дуба раз- виваются в соответствии с заданным бонитетом (в данном случае равным единице). На 60-м году культуры дуба достигают высоты 22,1 м, а поросле- вые 100-летние насаждения дуба - 26 м. Таким образом, в этой серии экспе- риментов высота окружающего древостоя не оказывает влияния на разви- тие культур, что противоречит натурным наблюдениям.
30-1 30 40 50 60 70 80 90 100 □ 7 2 Возраст, лет Рис. 10.6. Ход роста в высоту древостоев ели: 1 - средняя высота деревьев разного возраста, полученная по таблицам хода роста сме- шанных елово-березовых насаждений; 2 - средняя высота деревьев разного возраста, расчи- танная в результате моделирования. Рис. 10.7. Зависимость высоты 60-летнего дуба от положения в окне котловинной рубки. Р1...Р5 - ряды данных, соответствующих 1...5 рядам ячеек. Вторая серия экспериментов демонстрирует влияние окружающего древостоя на развитие культур. Например, в окне котловинной рубки раз- мером 270 кв.м за 60 лет культуры дуба достигают высоты 16 м, т.е. от- клонение значений, полученных для сравниваемых серий компьютерных экспериментов составляет на 6,1 м меньшее, чем в первой серии (или 38%). Эксперименты с моделированием разных размеров котловинных рубок (от 270 кв.м до 2500 кв.м), лесосек разной ширины (от 16 м до 80 м) и на- правления (Север-Юг, Запад-Восток) показали, что с увеличением разме- ров вырубки влияние окружающего насаждения на рост культур умень- шается. На рис. 10.7 показана зависимость высоты 60-летнего дуба от по- ложения в окне, полученная в результате моделирования котловинной рубки размером 83,5 м х 83,5 м (5 элементов х 5 элементов). В этом слу- чае высота дуба в разных частях окна изменяется от 16 до 22 м, причем высота дуба в южной части окна намного меньше его высоты в централь- ной и северной частях окна, что связано с затенением от полога леса, ок- ружающего окно.
Проведенные исследования позволяют заключить, что дар-модели не рекомендуется использовать для моделирования динамики древостоев на вырубках небольших размеров. Решение этих задач успешно реализует ком- плекс программ РОККП8-8. Модельный объект - опытное лесное хозяйство “Русский лес” Для построения прогноза развития насаждений был выбран модельный объект Опытное лесное хозяйство (ОЛХ) “Русский лес”. ОЛХ “Русский лес” расположено в южной части Московской области вдоль левого берега реки Оки на территории двух административных районов - Серпуховского и Сту- пинского. Территория хозяйства разделена на 10 лесничеств, средняя площадь лесничества 7000 га. Общая площадь лесного фонда хозяйства (по состоянию на 01.01 1999 г.) составляет 69 200 га, в том числе 63 800 га - покрытые лесной растительностью земли. Видовой состав насаждений представлен преимущест- венно березой, елью, сосной, осиной с участием дуба и липы (см. Вклейку, рис. 12). Средний состав насаждений 5Б 2Е 2С Юс+Д, Лп; средний возраст 53 года; средняя полнота 0,73; средний бонитет 1,4; текущее изменение запаса на 1 га - 4,0 куб.м. Все леса отнесены к первой группе. Насаждения имеют до- статочно высокую продуктивность: 65% покрытых лесной растительностью земель заняты высокобонитетными (1—1 а) древостоями; 43% - высокополнот- ными насаждениями (полнота 0,8 и выше). По площади преобладают средне- возрастные насаждения (53%), меньшую площадь занимают спелые и пере- стойные (18%), приспевающие (17%) и молодняки (12%). Расчетная лесосека по главному пользованию 100 тыс. куб. м осваивается в настоящее время на 30-35%. Продолжительность вегетационного периода территории составляет 170-180 дней. Среднее годовое количество осадков 491 мм. Почвы лесной пло- щади хозяйства представлены дерново-подзолистыми (93,7%), серыми лесны- ми (3,4%), дерновыми (1,6%), болотными (1,2%), подзолистыми (0,1%). По ув- лажнению почвы преимущественно влажные (67,2%) и свежие (30,0%). По ме- ханическому составу почвы среднесуглинистые (40,7%), легкосуглинистые (32,6%), супесчаные (16%) и песчаные (10,7%). ОЛХ “Русский лес” расположе- но в подзоне хвойно-широколиственных лесов. Исторически сложилось, что территория ОЛХ “Русский лес” в течение длительного периода времени нахо- дилась под сильным антропогенным воздействием (распашки, пожары, много- кратные рубки), поэтому в настоящее время на территории хозяйства практи- чески отсутствуют леса зонального типа (Оценка..., 2000). Результаты работы комплекса программ РОРРС18-8: прогнозы развития древостоев при разных вариантах лесопользования Для моделирования выбрано Данковское лесничество Опытного лесно- го хозяйства “Русский лес”, площадью 7351 га. В качестве исходных данных использованы таксационные описания и планы лесных насаждений 1990 г. Моделирование динамики насаждений проведено по названным выше трем сценариям ведения лесного хозяйства. В результате вычислительных экспе- риментов были получены прогнозные повыдельные таксационные базы данных на 40 шагов моделирования, т.е. сделаны прогнозы динамики лесно- го фонда Данковского лесничества на 200 лет.
Рис. 10.8. Прогноз изменения площадей насаждений Данковского лесничества по преобладающим породам при разных сценариях ведения лесного хозяйства: а - сценарий 1, б - сценарий 2; в - сценарий 3. По оси абсцисс - время, годы; по оси ор- динат - площадь, га. Преобладающие породы: 1 - сосна, 2 - ель, 3 - дуб, 4 - липа, 5 - береза и осина, 6 - подлесок (лещина, рябина). Прогноз изменения площади древостоев по группам пород. В настоящее время большую часть лесничества (более 80%) покрывают леса, состоящие из светолюбивых видов (береза, осина, сосна) (см. Вклейку, рис. 12, а). При моделировании естественного развития древостоев (по 1-му сценарию) плавно уменьшаетя доля насаждений с доминированием мелколиственных пород и сосны (рис. 10.8, а) за счет их естественного старения и распада. Од- новременно увеличиваются площади насаждений с преобладанием ели и ши- роколиственных пород (прежде всего липы), в результате к 40 шагу модели- рования леса становятся хвойно-широколиственными, что соответствует ле- сам зонального типа, но доля дубовых насаждений остается незначительной (около 3-5%). Площадь сосновых насаждений постепенно уменьшается, до- стигая минимума на 40-м шаге моделирования. Полученный прогноз полно- стью подтверждается результатами наблюдений в Приокско-Террасном за- поведнике (Оценка..., 2000), граничащем с Данковским лесничеством. Прогноз развития насаждений (моделирование по 2-му сценарию) при ведении хозяйства на хвойные и твердолиственные породы предсказывает более быстрое уменьшение доли березовых и осиновых лесов. К 20-му ша- гу моделирования (через 100 лет) площадь мелколиственных насаждений достигает минимальных значений (рис. 10.8, б). Это связано с проведением рубок обновления и переформирования, а также с избирательным удалени- ем этой группы пород в ходе рубок ухода. Проведение рубок ухода приводит к увеличению площадей насаждений с преобладанием дуба. Влиянием рубок
ухода можно объяснить более резкое, по сравнению с 1-м сценарием моде- лирования, увеличение площади ельников, некоторое снижение доли насаж- дений с преобладанием липы, а также крайне низкую долю насаждений с до- минированием подлеска на вырубках. По сравнению с 1-м сценарием, более резко происходит уменьшение площадей, занятых сосновыми насаждения- ми. Построение прогнозов развития лесных насаждений по 3-му сценарию (с нарушением правил ведения лесного хозяйства) моделирования приводит к совсем иным последствиям (рис. 10.8, в). По сравнению с другими сценария- ми, на протяжении первых 30 шагов (150 лет) сохраняется высокая доля пло- щади, занятая насаждениями с преобладанием мелколиственных пород. На отдельных этапах моделирования более 20% площади заняты крайне мало- ценными с хозяйственной точки зрения кустарниковыми зарослями, пред- ставленными в основном лещиной, что затрудняет возобновление мелколи- ственных пород. Площади, занятые насаждениями с преобладанием ели, практически на протяжении всего периода моделирования значительно меньше, чем при моделировании по 2-му и по 3-му сценариям. Площадь со- сновых насаждений сокращается очень резко, достигая минимума к 18-му шагу моделирования (через 90 лет). Площади насаждений с преобладанием дуба и широколиственных пород, благодаря порослевому возобновлению, постепенно увеличиваются с 20 шага моделирования (через 100 лет). Прогнозные карты на 40-м шаге моделирования (см. Вклейку, рис. 13) иллюстрируют значительные различия в пространственном распределении выделов между разными сценариями ведения лесного хозяйства. При проведе- нии полного цикла рубок ухода по действующим нормативам (сценарий 2) уве- личиваются площади насаждений с преобладанием наиболее ценных пород де- ревьев - дуба и ели. При нарушении действующих нормативов ведения лесно- го хозяйства (сценарий 3) сокращаются площади насаждений с доминировани- ем ценных пород и увеличиваются площади выделов с преобладанием мало- ценных мелколиственных пород и кустарников, а также менее ценных в хозяй- ственном отношении порослевых широколиственных деревьев. Прогноз изменения площадей основных преобладающих пород по клас- сам возраста представлен в вклейке на рис. 14. При моделировании естест- венного развития насаждений (сценарий 1) происходит постепенное старе- ние и распад древостоев, образованных светолюбивыми видами деревьев (сосны и березы). Теневыносливые виды (ель и липа) постепенно формиру- ют старовозрастные древостои, которые начинают преобладать по площа- ди. Моделирование по 2-му сценарию приводит к формированию мозаики насаждений разных классов возраста с преобладанием хозяйственно ценных пород (ели и дуба семенного происхождения). Построение прогнозов по 3-му сценарию приводит к резкому сокращению площадей насаждений старших классов возраста, особенно с преобладанием хозяйственно ценных пород - ели, семенного дуба и сосны. В этом случае лесной массив представлен мо- заикой насаждений разных классов возраста с преобладанием малоценных пород (порослевого дуба, липы, березы). Анализ результатов моделирования демонстрирует, что программный комплекс РОИШ8-8 предлагает прогнозы развития насаждений, которые могут отражать различные режимы ведения лесного хозяйства. На основе полученных в результате моделирования прогнозов можно выбрать опти- мальные сценарии ведения лесного хозяйства конкретной территории.
1-й сценарий 2-й сценарий 3-й сценарий Рис. 10.9. Распределение выделов Данковского лесничества с разным числом видов деревьев на 40-м шаге вычислительного эксперимента. Прогноз изменения уровня биоразнообразия лесных насаждений при раз- ных сценариях ведения лесного хозяйства. Программный комплекс РОКБШ8-8 позволяет прогнозировать изменение биоразнообразия модельной террито- рии при разных сценариях ведения лесного хозяйства. Для этого использова- ны следующие параметры: 1) запас по основным лесообразующим породам; 2) площади основных лесообразующих пород, выделов с разным числом ви- дов деревьев, с разными типами стратегий, с разными онтогенетическими со- стояниями, с разной ярусной структурой, с разными бонитетами и др. В программном комплексе РОИШ8-8 предусмотрено проведение не- сколько вариантов оценки видового разнообразия, на рис. 10.9 представлен один из возможных результатов - прогноз изменения уровня видового раз- нообразия модельного лесного массива в зависимости от названных ранее сценариев ведения лесного хозяйства (Паленова и др., 2001). Во всех случа- ях формируются многовидовые насаждения, нарушение технологии прове- дения лесохозяйственных работ (3 сценарий) ведет к существенному сниже- нию числа многовидовых выделов. Другой вариант оценки видового разнообразия - учет площади, занятой выделами с полидоминантной структурой древостоев. Моделирование пока- зало, что при естественном развитии площадь полидоминантных насажде- ний наибольшая (рис. 10.10). В программном комплексе РОКВ118-8 возможна оценка структурного разнообразия насаждений. Ее оценивают по соотношению видов разных ти- пов стратегий. Для оценки структурного разнообразия лесных насаждений Данковского лесничества был проведен расчет площадей, занимаемой вида- ми разных типов стратегий, по 1-му, 2-му и 3-му сценариям. Анализ исходно- го состояния территории показал, что в настоящее время 72% площади лес- ничества занято пионерными видами деревьев (береза, осина и сосна) (рис. 10.11). Это связано с тем, что лесные массивы территории сформиро-
св Сценарий моделирования 1 -О- 2 -й- 3 Рис. 10.10. Динамика площадей полидоминантных древостоев Данковского лесни- чества при разных сценариях моделирования {1-3). Рис. 10.11. Соотношение площадей древостоев, представленных видами разных типов стратегий: 1 - реактивные (пионерные) виды, 2 - толерантные виды, 3 - конкурентные виды. А, В - состояние на 20-м и 40-м шагах моделировния по сценарию 7; С, О - состояние на 20-м и 40-м шагах моделирования по сценарию 2; Е, В - состояние на 20-м и 40-м шагах модели- ровния по сценарию 3. вались в результате сильных антропогенных воздействий (распашки, гари, многократных рубок). При естественном развитии (1-й сценарий) к 40-му шагу в насаждениях содоминируют виды конкурентной и толерантной стра- тегий (см. рис. 10.11). При моделировании полного цикла лесохозяйствен- ных мероприятий (2-й сценарий) на 20-м и 40-м шагах доминируют виды с конкурентной стратегией. Моделирование лесохозяйственных мероприятий с нарушениями нормативов (3-й сценарий) приводит к результату, подобно- му 1-му сценарию.
Номер сценария Номер сценария Номер сценария □ ип Иг □ 13 51 Н 5 Рис. 10.12. Площади насаждений с уча- стием ели, березы, липы и соотноше- ние площадей, занимаемых деревьями разных онтогенетических состояний на 40-м шаге вычислительного экспери- мента при разных сценариях моделиро- вания. Программы# комплекс позво- ляет оценивать демографическую структуру популяций деревьев. Мо- делирование естественного разви- тия приводит к формированию де- мографически полночленных попу- ляций ели и липы (рис. 10.12). Моде- лирование по сценарию 2 приводит к резкому сокращению площадей насаждений с участием сенильных и старых генеративных особей. Силь- нее всего под влиянием нарушений технологии проведения лесохозяй- ственных работ (сценарий 3) стра- дает популяция ели, а для поддер- жания популяций березы такой ре- жим ведения лесного хозяйства яв- ляется благоприятным. Для сравнительной оценки Р-разнообразия моделируемой территории при разных сценариях его развития был использован индекс Уиттекера (Мэ- гарран, 1992). Значения индекса Уиттекера в исходном состоянии составля- ли 3,0, а на 40-м шаге моделирования (через 200 лет) по 1-му сценарию - 3,4, по 2-му сценарию - 2,9, по 3-му сценарию - 3,2. Расчеты показали, что есте- ственное развитие приводит к увеличению Р -разнообразия по сравнению с современным состоянием территории, в то время как моделирование лесо- хозяйственных воздействий приводит к снижению этого показателя. Сравнительный анализ полученных для разных сценариев прогнозных баз данных позволяет получать не только прогноз таксационных показате- лей, но и оценку уровня биоразнообразия лесных территорий при разных ре- жимах лесопользования. Представленный программный комплекс РОИШ8-8 является откры- тым, т.е. позволяет добавлять различные целевые блоки, которые обеспе- чат моделирование воздействий различных катастрофических факторов (пожаров, ветровалов и пр.) и лесохозяйственных мероприятий (рубок глав- ного пользования различной конфигурации, рубок ухода разной интенсив- ности, мероприятий по лесовозобновлению и т.д.). Целевые блоки могут быть подключены на любом шаге работы модели. Возможность их добавле- ния позволяет существенно расширить область применения модели. Другая
возможность применения модели - оценка влияния загрязнения окружаю- щей среды, подтопления, нарушения почвенного покрова, мелиоративных мероприятий на таксационные характеристики лесных насаждений. Набор собранных к настоящему времени справочных баз обеспечивает построение прогнозов развития лесных насаждений для европейской России. Сценарное моделирование и аналитические возможности вспомогатель- ных программ делают программный комплекс РОВК118-8 инструментом, необходимым исследователям и специалистам в области управления лесным хозяйством. Комплекс может быть использован для оценки эффективности проектируемых лесохозяйственных мероприятий и лесопользования, оцен- ки их влияния на улучшение лесов и изменение уровня разнообразия лесных экосистем, обоснования проектов устойчивого лесопользования, поддержки принятия решений в области лесного управления. 10.2. Способы минимизации негативного воздействия лесозаготовительной деятельности на природное биоразнообразие и естественную динамику лесов 10.2.1. Система рубок в лесах Европейской России В настоящее время наибольшие негативные воздействия на леса евро- пейской России оказывают промышленные рубки, главным образом в боре- альной полосе. Классификация рубок, применяющихся в лесах России, край- не сложна и запутана (рис. 10.13). Формально все виды рубок делятся на три группы: рубки промежуточного пользования (цель - уход за лесом и выра- щивание наиболее здоровых и продуктивных насаждений), рубки главного пользования (цель - промышленная заготовка древесины) и прочие рубки. Различия между этими группами рубок существуют в основном на бумаге, а в лесу отдельные рубки, относящиеся к разных группам, могут выглядеть совершенно одинаково. Рубки промежуточного пользования До выхода в свет “Основ лесного законодательства РФ” в 1993 г. рубки промежуточного пользования практически никогда не рассматривались как средство получения товарной древесины (в отличие например, от большин- ства европейских стран) и проводились исключительно в целях ухода за ле- сом. Соответственно этому рубки ухода распределялись и между регионами и категориями лесов: основная их доля приходилась на леса первой группы и “малолесные” регионы, в то время как в таежных лесах “многолесных” ре- гионов площадь рубок ухода была весьма мала. После выхода “Основ...” си- туация изменилась коренным образом: государственные органы управления лесами (лесхозы) были лишены права самостоятельно вести рубки главного пользования и зарабатывать деньги, продавая вырубленную при этих рубках древесину. Однако, необходимого финансирования из бюджета лесхозы не получали, а вместо этого за ними было сохранено право вести самостоятель-
Рубки Рис. 10.13. Система рубок, применяющаяся в равнинных лесах Европейской России. но рубки промежуточного пользования и прочие, и продавать вырубленную древесину. Из-за этого, начиная с 1994 г., объемы рубок промежуточного пользования быстро растут, достигая примерно 20% общего объема офици- альных заготовок древесины в настоящее время. При этом неравномерность распределения рубок промежуточного пользования по территории России сохраняется, но решающим фактором становится не столько формальный статус лесов, сколько близость рынков сбыта древесины и легкость конку- ренции с “главными” лесозаготовителями - леспромхозами. Одновременно с этим начинают меняться и правила рубок промежуточного пользования. В
1993 году новыми нормативами по рубкам ухода вводятся, так называемые, рубки обновления, рубки переформирования и рубки реконструкции, позво- ляющие вести рубку леса в тех случаях, когда рубки главного пользования запрещены или не ведутся по какой-либо другой причине. Виды рубок, поз- воляющие лесхозам (и приравненным к ним национальным паркам) факти- чески “обойти” запрет на самостоятельное ведение рубок главного пользо- вания, получили среди работников лесного хозяйства обиходное название “рубок дохода”. К ним относятся рубки обновления, переформирования и реконструкции, проходные рубки, сплошные и выборочные санитарные рубки (выборочные санитарные рубки традиционно относятся к рубкам промежуточного пользования, в то время как сплошные санитарные - к прочим рубкам). В целом рубки промежуточного пользования можно разделить на три большие группы: 1. “Линейка” (последовательность) рубок, направленных на уход за рас- тущим древостоем при сплошнолесосечной системе хозяйства и различаю- щихся временем их проведения (возрастом древостоя, в котором они прово- дятся). К ней относятся (в порядке увеличения возраста): • рубки осветления и прочистки (рубки ухода в молодняках, рассчитанные на формирование молодого насаждения оптимальной густоты и состава); • рубки прореживания (рубки ухода в насаждениях большего возраста, обычно средневозрастных); • проходные рубки (рубки ухода в приспевающих, иногда даже в спелых насаждениях, но не поступающих по той или иной причине в рубку главного пользования). Рубки ухода в молодняках (от которых в первую очередь и зависит то- варное качество и продуктивность формирующегося древостоя) проводятся в настоящее время довольно редко, раньше им также не уделялось должно- го внимания. Сколько-нибудь широкое распространение эти виды рубок получили лишь, в так называемых, “малолесных” регионах, в то время как в бореальных лесах они проводились, в основном, “на бумаге”. В настоя- щее время рубки ухода в молодняках бореальной полосы практически не ведутся. Прореживания и особенно проходные рубки распространены шире, но в основном в качестве “рубок дохода”, т.е. мероприятий, направленных на по- лучение товарной древесины. По формам своего проведения они в большин- стве случаев являются приисковыми рубками, то есть рубками, направлен- ными на заготовку лучшей древесины. 2. Рубки, фактически заменяющие собой рубки главного пользования. К этой группе рубок относятся, так называемые, рубки обновления, перефор- мирования и реконструкции. Перечисленные рубки проводятся в насажде- ниях старших классов возраста. Эти виды рубок позволяют “обойти” сразу два серьезных запрета, имеющихся в действующем законодательстве: за- прет на проведение рубок главного пользования в отдельных категориях за- щитности лесов (например, в лесопарковых частях зеленых зон городов) и запрет на ведение рубок главного пользования лесхозами (и приравненными к ним национальными парками). К этой группе рубок можно отнести также сплошные санитарные рубки (формально относящиеся к прочим рубкам). Фактически, с введением этих видов рубок исключение части лесов из рубок
главного пользования потеряло смысл: практически во всех, даже наиболее “защищенных”, категориях лесов первой группы появилась возможность ве- дения интенсивных рубок (вплоть до сплошных). По форме проведения перечисленные виды рубок могут быть как выбо- рочными, так и сплошными. Фактически многие рубки обновления или пе- реформирования могут иметь вид сплошных рубок с сохранением подроста. Выборочные рубки обновления, переформирования и реконструкции обыч- но имеют форму приисковых или подневольно-выборочных рубок, при ко- торых выбираются наиболее здоровые деревья, дающие максимальное ко- личество товарной древесины. Иногда это связано с непониманием работни- ками лесхоза природы леса и широко распространенной точкой зрения, что “самые толстые деревья являются самыми старыми, и для поддержания мо- лодого и здорового леса эти деревья надо удалять”. Но чаще всего причина такого проведения рубок ухода сугубо экономическая: сами рубки чаще все- го проводятся именно для того, чтобы продать древесину, а потому рубка худших деревьев (малого диаметра или с пороками древесины) оказывается просто ненужной, экономически неоправданной. 3. Выборочные санитарные рубки - рубки, направленные на “оздоров- ление” леса путем удаления из него поврежденных, погибших или усыхаю- щих деревьев. Фактически, выборочные санитарные рубки тоже, в основ- ном, проводятся лесхозами как “рубки дохода” с целью заготовки товарной древесины. В подавляющем большинстве случаев выборочные санитарные рубки приобретают характер приисковых, при которых заготавливают луч- шие по качеству деревья (особенно в тех случаях, когда формальной причи- ной проведения рубки является “скрытая”, не однозначно выявляемая при наружном осмотре дерева болезнь - например, поражение корневой губ- кой). В целом, практически все рубки промежуточного пользования, прово- дящиеся в насаждениях старшего класса возраста, в “многолесных” регио- нах практически всегда аналогичны по своему проведению тем или иным рубкам главного пользования: сплошным, условно-сплошным, подневоль- но-выборочным или приисковым, в зависимости от интенсивности рубки. При этом качество проведения рубок промежуточного пользования может быть крайне низким, и интенсивность рубки “на местности” может сущест- венно отличаться от интенсивности рубки “на бумаге”. Рубки главного пользования Начало формирования современной системы рубок в бореальных лесах относится к первой половине XIX века. Первоначально в этих лесах господ- ствовали приисковые рубки, при которых вырубались лучшие по качеству де- ревья, дающие наиболее крупные бревна. Отпуск древесины происходил “урочищами”, то есть покупателю разрешалось вырубить определенное чис- ло бревен определенного размера в лесах того или иного урочища (обычно бассейна речки, по которой производился сплав). Приисковые рубки господ- ствовали вплоть до конца XIX века. По мере роста потребности в древесных ресурсах и истощения запасов наиболее ценной древесины изменялся отпуск- ной диаметр деревьев. Так, в бассейнах Северной Двины и Онеги до середины XIX века отпускались в рубку деревья, дающие бревна с диаметром в верхнем отрезе (т.е. с диаметром ствола на высоте около 7 метров) от семи вершков
(31 см), причем 90% заготавливаемых бревен имели диаметр в верхнем отру- бе от 8 вершков. По мере роста спроса и истощения запасов требования к диа- метру заготавливаемых бревен снижались: в 1880-1890 годах - 29 см, в 1894 г. - 27 см, в 1906 г. - 25 см, в 1912 г. - 22 см (Алексеев, Молчанов, 1938). Одновременно с этим снижались и требования к качеству заготавливаемых бревен: если в середине XIX века малейший порок древесины служил поводом к браковке бревна, то в начале XX века лесопильные заводы уже стали при- нимать бревна с пороками. В бассейне Белого моря до 80-х годов XIX века пользовались спросом только сосна и лиственница (последняя имелась в огра- ниченном количестве), позднее появился и некоторый спрос на ель. Одновре- менно с этим в казенных лесах попытались отказаться от отпуска леса “уро- чищами” и перейти к отпуску “лесосеками”, то есть искусственно отграничен- ными в натуре участками леса, в пределах которых можно было заготовить проданное количество древесины. Все это вместе взятое привело к интенсификации рубок и постепенной смене приисковых рубок подневольно-выборочными, при которых рубке подлежали все деревья определенной породы, начиная от какого-либо диа- метра. Как правило, интенсивность рубки (доля выбираемого при рубке за- паса) при подневольно-выборочных рубках не превышала 60%. В дальней- шем, по мере роста потребности в лесных материалах и появления спроса на тонкомерную и низкокачественную древесину, подневольно-выборочные рубки были быстро замещены сплошными и у словно-сплошными. Совокуп- ность экономических и административных условий привела к довольно бы- строму переходу от господства подневольно-выборочных рубок (с выбор- кой до 60% запаса) к господству условно-сплошных рубок (с выборкой до 90% запаса древостоя). При этом в пределах одной лесосеки могли сочетать- ся участки приисковой, подневольно-выборочной и сплошной рубки. В 1948 году условно-сплошные рубки были разрешены официально “как временное мероприятие” с целью повышения выхода деловой древесины при рубках в бореальных лесах, поскольку сплошные рубки приводили к за- готовке большого количества древесины, которая не имела применения (Баранов, 1957). До конца 60-х годов условно-сплошные рубки оставались господствующим видом промышленных рубок в бореальных лесах; впослед- ствии они постепенно замещались просто сплошными рубками, при кото- рых все пригодные к рубке деревья должны были быть вырублены. Замена условно-сплошных рубок сплошными была обусловлена, в первую очередь, административными причинами - значительными штрафами и иными нака- заниями за “недорубы”. Примерно с конца 20-х годов абсолютное господство приобретают так называемые концентрированные рубки - интенсивные рубки (условно- сплошные и сплошные), проводимые единовременно на большой площади. На начальном периоде внедрения концентрированных рубок их площадь практически ограничивалась только возможностями лесозаготовительных предприятий. Впоследствии, уже в послевоенное время, постепенно вводи- лись ограничения на максимальную площадь единичных лесосек и сроки их примыкания. Так, до 1994 г. в лесах третьей группы разрешались сплошные рубки с площадью лесосеки до двухсот гектаров и сроками примыкания 5-8 лет в зависимости от условий. Формальный отказ от сплошных концен- трированных рубок произошел в 1994 году с введением ныне действующих
“Правил рубок главного пользования”, допускающих размер лесосек до 50 гектаров (в отдельных случаях до 75). Таким образом, развитие господствующих видов рубок главного пользо- вания в бореальных лесах Европейской России характеризуется постепен- ным увеличением интенсивности рубок - от слабых приисковых рубок, при которых выбирались лишь единичные деревья, до сплошных рубок. Благо- даря этому, в настоящее время в таежных лесах Европейской России в руб- ку часто поступают древостои, отдельные элементы которых сформирова- лись еще до начала промышленного освоения лесных ресурсов и пережили серию последовательных рубок главного пользования разных видов (рис. 10.14). Параллельно с господствовавшими видами рубок главного пользования (приисковыми, подневольно-выборочными, условно-сплошными и сплош- ными), развивались и другие виды рубок - в основном или в виде экспери- ментов, или в лесах первой группы. Из них, прежде всего, необходимо отме- тить следующие. Добровольно-выборочные рубки противоположны подневольно-выбо- рочным. Если при подневольно-выборочных отбирались в рубку лучшие де- ревья (с точки зрения товарной ценности древесины), то при добровольно-вы- борочных лучшие деревья (с точки зрения перспектив роста и накопления ценной древесины в дальнейшем) оставлялись “на корню”. Столь странными названиями эти виды рубок обязаны господствовавшему в то время представ- лению, что лучшей и наиболее выгодной формой рубки является рубка сплошная, при которой владелец леса продает лесозаготовителю всю древе- сину, имеющуюся на лесосеке. Соответственно, если он в силу экономических условий не может продать лес в сплошную рубку, и вынужден продавать в вы- борочную рубку только лучшие деревья, то такая форма рубки является для него вынужденной (подневольной). Если же он решил провести выборочную рубку из желания сохранить после рубки взрослый и здоровый лес, а не пото- му, что просто не может продать в рубку все деревья, то выборочная рубка со- ответствует его желанию, то есть является добровольной. Постепенные рубки, при которых вырубка основного яруса древостоя происходит за несколько приемов (обычно 2-3), с тем чтобы обеспечить возможность формирования под защитным пологом разреженного при пер- вом приеме рубки древостоя сомкнутого молодняка, который бы сформиро- вал новый древостой после окончательного приема рубки. Как правило, по- степенные рубки предполагают, что весь древостой будет вырублен в тече- ние одного-двух классов возраста (для хвойных лесов 20-40 лет); исключе- ние составляют лишь длительно-постепенные рубки, при которых интервал между первым и последним приемами рубки не ограничен. К числу постепенных рубок относятся равномерно-постепенные, при которых изреживание древостоя при первых приемах рубки происходит рав- номерно по площади, то есть рубятся единичные деревья; группово-посте- пенные, при которых изреживание древостоя происходит неравномерно, то есть вырубаются группы деревьев разного размера; котловинные, в общем близкие к группово-постепенным, но подразумевающие (при втором-треть- ем приемах рубки) постепенное расширение вырубленных при первом при- еме групп, вплоть до полного смыкания образующихся открытых участков); полосно-постепенные, при которых вырубка древостоя происходит череду-
. Восточноевроп. леса. Кн. 2 Рис. 10.14. Основные виды промышленных рубок в бореальных лесах севера России: а - исходное насаждение (слева - разновозрастный ельник с примесью лиственных пород, справа - двухъярусное сосновое насаждение, обра- зованное двумя поколениями сосны, с обильным подростом ели); б - добровольно-выборочная рубка (при рубке оставлены “на корню” наиболее здоровые и перспективные для дальнейшего роста деревья); в - подневольно-выборочная рубка (вырублены все деревья больше определенного диаметра, кроме тех, что не имеют спроса - лиственных пород и поврежденных или сухостойных хвойных); г - условно-сплошная рубка (выруб- лены все деревья, кроме не имеющих спроса; отличается от подневольно-выборочной только интенсивностью рубки); д - сплошная рубка с со- хранением подроста. д Я.—й Д
ющимися узкими (обычно сопоставимыми по ширине с высотой древостоя) полосами. Отдельную группу представляют собой, так называемые, дли- тельно-постепенные рубки, при которых в первый прием вырубается ос- новная часть господствующего полога, а оставляется в лесу, в основном, тонкомер и подрост в таком количестве, чтобы обеспечить (по минимуму) формирование сомкнутого древостоя в длительной перспективе. Фактиче- ски, длительно-постепенные рубки представляют собой наиболее интенсив- ную разновидность добровольно-выборочных или подневольно-выбороч- ных рубок (в зависимости от качества проведения). Важную характеристику системы рубок представляют собой сроки и ха- рактер примыкания лесосек. По действующему законодательству соседний с вырубкой участок не может быть вырублен в тот же год; прежде чем он сможет быть отведен в рубку, должен пройти определенный промежуток времени - так называемый срок примыкания. Лесосеки одного года не мо- гут граничить друг с другом ни по одной из сторон; однако, они могут смы- каться углами. Благодаря этому ограничению возникла практика, так назы- ваемого, шахматного примыкания лесосек, когда поблизости расположен- ные вырубки смыкаются друг с другом углами, а между ними остаются не- вырубленные участки, наподобие клеточек шахматной доски. Соответст- венно, невырубленные участки поступают в рубку через срок примыкания, обычно составляющий 5-8 лет. Исходный замысел такой системы примыка- ния лесосек состоит в том, что вырубленные в первый прием рубки должны испытывать защитное влияние оставленных стен леса, а также обсеменять- ся от них (соответственно, и сроки примыкания устанавливаются так, чтобы с большой вероятностью захватить за этот период времени год с обильным урожаем семян хвойных деревьев). Правда, при разрешенных размерах ле- сосек (до 50 гектаров в лесах третьей группы) это имеет весьма ограничен- ный смысл - большая часть таких вырубок не испытывает практически ни- какого защитного влияния от прилегающих стен леса, да и эффективное об- семенение захватывает в лучшем случае 3(МИ)% вырубки. Нет нужды гово- рить о том, что вырубленные во второй прием клетки “шахматки” уже не испытывают никакого защитного влияния со стороны стен леса, поскольку за 5-8 лет после рубки соседних участков никакие стены леса не успевают еще сформироваться. 10.2.2. Меры по сохранению биологического разнообразия при промышленных рубках Сохранение природного биоразнообразия при лесопользовании, и, пре- жде всего, при промышленных рубках леса - одна из важнейших задач сов- ременного лесного хозяйства. Во многих странах с развитым лесным хозяй- ством (Финляндии и Швеции) эта задача имеет такой же приоритет в госу- дарственной политике, как и обеспечение промышленности древесным сырьем. Формально сохранение биоразнообразия лесов - одна из основных задач российского законодательства (ст. 2 Лесного кодекса РФ 1997 года). К сожалению, эта норма Лесного кодекса практически никак не реализуется в конкретных нормативно-технических документах. Однако есть и другие причины, обусловливающие необходимость принятия специальных мер по
сохранению биоразнообразия при промышленных рубках леса. Постепенно такие меры становятся нормальным элементом цивилизованного лесного рынка, и предприятия, не заботящиеся об его сохранении, рискуют потерять часть своих потребителей. Сохранение биоразнообразия - элемент “пра- вильного” лесоводства, определяющего престиж лесного комплекса страны. В общем, есть достаточно причин для того, чтобы при промышленном лесо- пользовании тратить определенные силы и средства на сохранение биораз- нообразия. Основной вопрос состоит в том, какие способы сохранения био- логического разнообразия при рубках леса достаточно эффективны и прие- млемы с экономической точки зрения. Система мер по сохранению биоразнообразия должна представлять со- бой разумный компромисс между решением природоохранных и экономиче- ских задач. К сожалению, экономические задачи лесной отрасли на государ- ственном уровне не определены, что затрудняет нахождение такого компро- мисса. Традиционно органы управления лесным хозяйством Российской Фе- дерации в качестве основной экономической задачи лесопользования рас- сматривают максимальное увеличение объемов заготовки древесины и наи- более полное использование расчетной лесосеки. Именно на этом построе- на “Концепция развития лесного хозяйства в Российской Федерации”, разра- батываемая в настоящее время Министерством природных ресурсов, и мно- гие действующие нормативы в области лесного хозяйства. При такой поста- новке основной экономической задачи лесопользования противоречия меж- ду экологическими и экономическими интересами становятся наиболее серьезными. Если же в качестве основной экономической задачи лесопользования рассматривать получение дохода хозяйствующими субъектами (например, леспромхозами или целыми лесными холдингами) и государством, то нахо- ждение компромисса между охраной природы и лесопользованием стано- вится значительно более простым. Многие меры, позволяющие уменьшить неблагоприятное воздействие рубок на биоразнообразие лесов, на практике оказываются мерами “двойного назначения” - одновременно они позволяют повысить доходность лесопользования. Яркий пример - выборочные рубки, преимущественно применявшиеся в лесах бореальной полосы вплоть до 30-х годов XX века. С одной стороны, выборочные рубки сохраняли лесную среду и более или менее естественную структуру лесных экосистем, и за счет этого обеспечивали сохранение естественного биоразнообразия. С дру- гой стороны, выборочные рубки делали лесопользование выгодным. При существовавшей в то время структуре спроса на лесоматериалы оправдыва- ла себя заготовка только самых крупных и высококачественных деревьев, на гектаре леса их было не более нескольких десятков (сплошные рубки в этих условиях оказывались убыточными). Такой же мерой “двойного назна- чения” было оставление на сплошных вырубках мелколиственных видов де- ревьев - с одной стороны, оно позволяет в какой-то степени сохранить на лесосеке лесную среду, уменьшало воздействие на почву (благодаря мень- шему объему вывозимой древесины), снижало повреждение хвойного под- роста заморозками и засухами, обеспечивает разнообразие субстратов в формирующихся вторичных лесах. С другой стороны, оставление этих де- ревьев на лесосеках уменьшало убытки лесозаготовителей, поскольку стои- мость этой древесины обычно не может компенсировать даже чистые затра- 17*
ты на их рубку и вывозку (часто такие деревья после вырубки бросались на лесосеках или сжигались из-за отсутствия спроса на них). Если рассматри- вать в качестве основной экономической задачи лесопользования получение дохода (а не максимальный объем заготовки древесины), то противоречия между экологическими и экономическими задачами во многих случаях исче- зают или становятся намного менее острыми. Необходимо принять в качестве аксиомы, что основная экономическая задача лесопользования - получение дохода хозяйствующими субъектами и государством, и именно доходность лесопользования является граничным условием, определяющим выбор мер по сохранению биоразнообразия в ка- ждом конкретном случае. Поскольку экономические условия эксплуатации лесов сильно различаются в зависимости от продуктивности лесов, их дос- тупности, видового состава и многих других факторов, возможные меры по сохранению биоразнообразия будут разными в разных условиях. Даже в пределах одного и того же лесничества или арендного участка экономиче- ские условия эксплуатации конкретных выделов могут различаться настоль- ко, что в одной группе выделов будут возможны аккуратные группово-вы- борочные рубки, а в другой - лишь примитивные сплошные рубки с остав- лением отдельных элементов исходного древостоя. Природные свойства лесов в пределах таежной зоны различаются не ме- нее сильно, чем экономические особенности их эксплуатации, поэтому нель- зя предложить единый “экологический” шаблон для ведения лесного хозяй- ства, который даст одинаково хорошие результаты как в Карелии, так и в Предуралье. Каждый тип лесного ландшафта требует своей системы мер по сохранению биоразнообразия, разработанной с учетом конкретных особен- ностей естественной динамики лесных экосистем этого ландшафта. Для всей бореальной полосы Европейской России могут быть разработаны лишь общие принципы сохранения биоразнообразия при лесопользовании, которые в каждом конкретном случае должны применяться с учетом мест- ных особенностей. Это ставит серьезные новые задачи перед системой под- готовки лесных специалистов. Все разнообразие современных форм и методов сохранения биоразнооб- разия при промышленном лесопользовании можно объединить в три боль- шие группы: 1) создание особо охраняемых природных территорий - более или менее крупных природных ландшафтов, обычно представляющих собой эталон- ные участки относительно дикой природы и сохраняемые как таковые (час- тично, реже полностью, исключаемые из хозяйственной деятельности); 2) сохранение отдельных фрагментов лесных ландшафтов (участков ле- са или насаждений), наиболее важных для выживания тех или иных редких или угрожаемых видов или их групп, или особенно важных для сохранения природных свойств целого ландшафта - так называемых, ключевых место- обитаний (кеу ИаЬйа^з); 3) различные приемы, позволяющие снизить неблагоприятное воздейст- вие на лесную среду и биоразнообразие лесных экосистем непосредственно при рубках и других лесохозяйственных мероприятиях. Оптимальный результат достигается только при одновременном приме- нении всех перечисленных способов сохранения биоразнообразия. Так, на- пример, сохранение эталонных лесных ландшафтов не может быть достиг-
нуто ни сохранением ключевых местообитаний, ни мерами по снижению не- благоприятного воздействия рубок, хотя бы потому, что многие процессы, влияющие на формирование и развитие лесных ландшафтов, могут быть от- четливо выражены только в пределах больших территорий. Кроме того, со- хранение всего разнообразия чувствительных к хозяйственному воздейст- вию видов не может быть достигнуто только за счет создания особо охраня- емых природных территорий (ООПТ), поскольку это сделает хозяйствен- ную деятельность практически невозможной. Особо охраняемые природные территории (ООПТ) Система ООПТ, существующая в настоящее время в бореальных лесах, не репрезентативна ни по площади, ни по наличию в ней различных типов таежных ландшафтов, ни по степени их сохранности. Степень защищенно- сти природных экосистем в пределах большинства ООПТ также оставляет желать лучшего - во многих случаях лесохозяйственная деятельность в пре- делах ООПТ регионального значения не ограничивается вовсе. В крупней- ших таежных регионах на долю ООПТ приходится 7,9% в Мурманской, 11,9% в Архангельской областях, 5,3% в Карелии и 15,2% в Коми (Акзепоу е! ак, 1999). По большинству более южнотаежных регионов доля ООПТ не превышает 3-5%. К сожалению, официальные цифры практически ничего не говорят о реальной охране лесных экосистем и ландшафтов в пределах ООПТ в этих регионах. Нередко самые крупные ООПТ или находятся в пределах целиком или преимущественно безлесных ландшафтов (в тундро- вой зоне или в пределах крупных болотных или горных массивов), или ре- жим их охраны не обеспечивает сколько-нибудь приемлемой сохранности лесов. Иногда в официальную отчетность включаются несуществующие в настоящее время ООПТ. Например, в Карелии в состав ООПТ традицион- но включается целый ряд заказников, создававшихся ранее на ограничен- ный срок (который в настоящее время закончился) и не продленных в соот- ветствии с действующим законодательством. Если в середине 90-х годов ста- тус этих заказников еще был спорным, то с выходом в 1997 г. федерального закона “Об особо охраняемых природных территориях” эти заказники одно- значно прекратили существование. На долю таких ООПТ приходится 1,8% площади республики. Соответственно, реально существующие ООПТ зани- мают не 5,3, а 3,5% площади Карелии (а примерно в трети из них допускает- ся интенсивная заготовка древесины). К сожалению, по большинству регио- нов данные о статусе, режиме и современном состоянии ООПТ региональ- ного уровня разрознены и противоречивы, и сколько-нибудь надежный мо- ниторинг не ведется. Наиболее свежий обзор официальной информации о состоянии ООПТ регионального уровня приводится в “Сводном списке осо- бо охраняемых природных территорий Российской Федерации” (Очагов, 2001). Этот обзор по многим регионам основан на устаревшей и неточной информации. В последнее время наметилась тенденция отмены ООПТ регионального уровня по мере возникновения серьезного интереса у хозяйствующих субъ- ектов к эксплуатации на их территории природных ресурсов. В связи с этим систему ООПТ регионального уровня нельзя расценивать как надежную и обеспечивающую должный уровень долговременной защиты эталонных
лесных территорий. В этих условиях хороший индикатор уровня защищен- ности природных экосистем и ландшафтов - доля площади, приходящаяся на ООПТ федерального уровня (заповедники и национальные парки, хотя последние нередко функционируют лишь как обычные лесхозы с ощутимы- ми объемами собственных рубок). На федеральные ООПТ в четырех упо- мянутых выше крупнейших таежных регионах приходится: 3,4% общей пло- щади лесов в Мурманской области; 0,9% в Архангельской области; 1,7% в Карелии и 6,3% в Коми. Лишь эти территории можно считать относительно надежно защищенными эталонами природы. Иногда в качестве природно-заповедного фонда рассматриваются леса первой группы или отдельные их категории, на которые в таежной зоне приходится значительно большая площадь, чем на ООПТ. Это не правомер- но хотя бы потому, что леса первой группы не являются особо охраняемы- ми природными территориями по действующему российскому законода- тельству (хотя некоторые ООПТ - заповедники и национальные парки - обязательно являются лесами первой группы). Леса первой группы предста- вляют собой лишь ведомственную категорию лесов, в которых запрещены те или иные виды лесохозяйственной деятельности (разные в разных кате- гориях лесов первой группы). Что касается других видов деятельности (на- пример, строительства дорог или добычи полезных ископаемых), то они ни- как не ограничены в лесах первой группы. Примерно в половине лесов пер- вой группы разрешены рубки главного пользования, а во всех остальных ле- сах (если они не относятся к ООПТ) разрешены рубки промежуточного пользования и прочие рубки (которые в настоящее время мало отличаются от рубок главного пользования). В связи с этим расценивать леса первой группы как аналог ООПТ вряд ли целесообразно. Очевидно, что систему ООПТ в таежной зоне необходимо расширять и делать более репрезентативной. В наиболее северных регионах (Архангель- ской и Мурманской областях, республиках Карелии и Коми, северной части Пермской области) в качестве основы для расширения репрезентативной системы ООПТ целесообразно рассматривать сохранившиеся там крупные массивы таежных лесов. Эти массивы, площадью в десятки и сотни тысяч гектаров, представляют собой практически последние крупные природные ландшафты в Европе, в настоящее время не населенные и не фрагментиро- ванные хозяйственной инфраструктурой и до настоящего времени не ис- пользовавшиеся для промышленных лесозаготовок. Такие массивы сохра- нились, в основном, в самых удаленных и труднодоступных частях северных таежных регионов, там, где транспортное освоение территории оказыва- лось невыгодным (см. главу 4, рис. 4.7). Благодаря этому значительная часть таких малонарушенных лесных территорий представлена экономически не- доступными лесами, и создание там крупных ООПТ не способно нанести сколько-нибудь серьезный ущерб лесной экономике северных регионов. В более южных регионах бореальной полосы уже не сохранилось сколь- ко-нибудь крупных массивов таежных лесов. Здесь, по всей видимости, стра- тегия выбора территорий для создания новых ООПТ должна строиться с учетом сразу двух важнейших факторов: степени сохранности биоразнооб- разия лесных экосистем и ландшафтов; потенциальной возможности восста- новления крупного и самодостаточного лесного ландшафта, способного к самоподдержанию. Иными словами, при проектировании новых ООПТ на-
до обратить внимание не только на сохранившиеся участки старовозраст- ных лесов, но и на крупнейшие бездорожные и мало эксплуатируемые тер- ритории, в пределах которых сохранились такие участки. Возможно, следу- ет отдать приоритет не сохранению отдельных небольших фрагментов ис- ходного таежного ландшафта, а сохранению этих фрагментов с их окруже- нием, на основе которого самодостаточный природный ландшафт может быть в будущем восстановлен. Ключевые местообитания Сохранение ключевых местообитаний (кеу ИаЬйа^з) - одна из основных форм охраны природы во многих европейских странах с интенсивным лесо- пользованием и лесными ландшафтами, сильно преобразованными хозяйст- венной деятельностью. Наиболее развита система сохранения ключевых ме- стообитаний в скандинавских странах. Здесь ключевые местообитания пред- ставляют собой относительно небольшие фрагменты лесного ландшафта (чаще всего площадью до нескольких гектаров), представляющие собой осо- бую ценность для сохранения биоразнообразия и исключенные полностью или частично из промышленной заготовки древесины. В качестве ключевых местообитаний могут выделяться влажные травяные ельники вдоль водото- ков, участки широколиственных лесов, места гнездования редких видов птиц и другие. Идея, положенная в основу этой концепции, очень проста. Конкретные участки лесного ландшафта очень сильно различаются по вкладу в общее биоразнообразие, поэтому заповедание небольших по пло- щади, но самых богатых видами участков, позволяет сохранить большую до- лю биоразнообразия всего лесного ландшафта. Ограничения системы клю- чевых местообитаний также очевидны: во-первых, она не позволяет сохра- нить те виды, для существования которых нужны большие территории, и, во-вторых, исключение из эксплуатации небольших по площади участков не дает гарантии их длительного сохранения. Со временем они могут дегради- ровать в результате неблагоприятных краевых эффектов и разрушения ус- тоявшихся связей с окружающей территорией. Эффективное сохранение ключевых местообитаний требует целенаправленного управления природой всей окружающей территории. В России системы ключевых местообитаний не существует. Однако дей- ствующее законодательство в той или иной степени позволяет разрабаты- вать и внедрять эту систему в практику лесного хозяйства и лесопользова- ния. Российским лесным законодательством предусмотрено выделение, так называемых, особо защитных участков (ОЗУ), полностью или частично ис- ключаемых из промышленных рубок для сохранения наиболее важных в средообразующем или природоохранном отношении частей лесного ланд- шафта. В качестве ОЗУ выделяются участки леса, имеющие ресурсоохран- ное, защитное или средообразующее значение (например, леса около сель- ских населенных пунктов, вдоль автомагистралей, на крутых склонах и т.д.). Есть, однако, категории ОЗУ, которые в таежных условиях могут часто сов- падать с наиболее важными в плане сохранения биоразнообразия частями ландшафта (участки леса у истоков рек и речек и берегозащитные участки леса). Есть также категории ОЗУ, специально рассчитанные на сохранение биоразнообразия (участки леса с реликтовыми и эндемичными растениями
и участки леса в местах обитания и распространения редких и находящихся под угрозой исчезновения диких животных и растений). К сожалению, на практике последние две категории ОЗУ практически никогда не выделяют- ся и представляют собой лишь потенциальную возможность для развития системы ключевых местообитаний. Выделение ОЗУ в норме производится при лесоустройстве и связано с довольно большим количеством бюрократи- ческих препятствий. Учитывая различия в природе различных лесных ландшафтов, система выделения ключевых местообитаний, разработанная в скандинавских стра- нах, не может быть механически перенесена в Россию. В подавляющем большинстве случаев потребуется существенная доработка этой системы, с развитием собственной системы критериев и индикаторов выделения клю- чевых местообитаний. К сожалению, в России пока нет достаточно ярких и завершенных примеров такой работы. Сохранение биологического разнообразия при сплошных рубках Сплошные рубки до настоящего времени остаются господствующим ви- дом рубок в лесах, так называемых, “многолесных регионов” России. На эти виды рубок приходится более 70% общего объема заготовки древесины в нашей стране, в том числе около 90% от объема древесины, заготавливае- мой рубками главного пользования. Сплошные рубки - с разрешенной пло- щадью конкретных лесосек до 50 гектаров (в лесах третьей группы) и отно- сительно небольшими сроками примыкания - в максимальной степени пре- образуют лесную среду и оказывают, по сравнению с другими видами и сис- темами рубок, наиболее сильное негативное влияние на природное биораз- нообразие. Сплошные рубки далеко не всегда оправданы даже с экономиче- ской точки зрения: в условиях таежных лесов, особенно в наиболее низко- бонитетных насаждениях, сплошные рубки дают большое количество тон- комерной и низкокачественной древесины, цена на которую в пунктах по- требления не оправдывает затрат на ее вывоз с удаленных лесосек. Тем не менее, сплошные рубки в том или ином виде еще долго будут оставаться гос- подствующим видом рубок в северных лесах. Уже несколько поколений на- ших хозяйственников воспитаны на представлениях о том, что “сплошная рубка - самый дешевый и эффективный способ использования лесных ресур- сов”, и эту идеологию будет не так просто изменить. К тому же эффективное использование выборочных и постепенных рубок во многих случаях требует специализированной колесной техники, и применение на таких рубках обыч- ных трелевочных тракторов или валочно-пакетирующих машин далеко не всегда приводит к приемлемым результатам. Обновление же лесозаготови- тельной техники обычно требует довольно длительного периода времени. Главные недостатки крупномасштабных сплошных рубок состоят в том, что при таких рубках в наибольшей степени преобразуется лесная среда (здесь и далее под крупномасштабными сплошными рубками понимаются рубки с шириной лесосеки более 100-150 метров и площадью в несколько десятков гектаров), резко изменяется режим температуры и влажности, ус- ловия освещенности (рис. 10.15). Большинство природных видов, обитавших под пологом леса, страдает при сплошных рубках не столько от непосредст-
Рис. 10.15. Суточная динамика температуры и влажности приземного слоя воздуха под пологом (сплошная линия) и на вырубке (пунктирная линия) южнотаежного ельника хвощевого, при облачной погоде без дождей (по Зубаревой, 1967). венного повреждения, сколько от изменений условий среды. Изменение су- точных колебаний температуры и влажности приводит не только к потере биоразнообразия, но и к вполне очевидным проблемам с точки зрения лесо- водства: сохранившийся подрост или вновь высаженные молодые деревья некоторых видов (в первую очередь ели) сильно страдают как от поздних за- морозков, так и от летнего иссушения почвы. При поздних заморозках тем- пература приземного слоя воздуха (до высоты 1,5-2,0 метра) может быть ночью на 2-3° ниже, чем под пологом даже разреженного выборочной руб- кой древостоя. Повреждение молодых побегов ели ночным заморозком осо- бенно усиливается, если обмороженные побеги днем подвергаются воздей- ствию прямого солнечного света (Ьап§уа11, Ог1апс1ег, 2001), а именно это и происходит на сплошных вырубках. Для большинства таежных регионов со- вершенно обычно повреждение молодых побегов ели на сплошных выруб- ках поздними весенними заморозками (в некоторых районах такие повреж- дения случаются ежегодно, пока молодые деревца ели не окажутся прикры- тыми молодняком березы или осины), а это уже прямой экономический ущерб лесному хозяйству. Сплошные рубки приводят к снижению естественной мозаичности лес- ных экосистем. В природных лесах древесный ярус очень неоднороден по своей структуре: здесь всегда есть участки разной сомкнутости и состава, всегда присутствуют окна. В результате, условия под пологом таких лесов очень неоднородны, что позволяет найти оптимальные для жизни условия
многим лесным видам растений и животных. При сплошной рубке и форми- ровании на вырубке молодого леса эта неоднородность в значительной сте- пени сглаживается. Молодой одновозрастный древостой (естественного или искусственного происхождения) обычно обладает простой структурой. Лишь через много десятилетий, обычно в возрасте, превышающем так на- зываемую “хозяйственную спелость” (а это расчетный возраст рубки вновь формирующегося на лесосеке древостоя), естественная мозаика древостоя начинает постепенно восстанавливаться, но часть видов при этом не выжи- вает, что приводит к сокращению биоразнообразия. Еще одна важная особенность сплошных рубок - исчезновение некото- рых важных субстратов, необходимых для жизни многих видов растений и жи- вотных. Например, в молодых лесах, сформировавшихся после сплошных ру- бок, долгое время не образуется крупный валеж (нет крупных деревьев), а он совершенно необходим для жизни многих видов дереворазрушающих грибов, насекомых и др. Во многих типах леса он совершенно необходим и для есте- ственного возобновления деревьев. Так, под пологом крупнотравных ельни- ков Урала более 90% жизнеспособного подроста ели появляется именно на крупном валеже. В молодых лесах отсутствуют и ВПК - комплексы микроме- стообитаний, необходимых для роста и развития многих видов. И, наконец, нельзя оставить без внимания проблемы, связанные с повреждением или рас- падом стен леса вдоль границ сплошных вырубок. Здесь деревья повреждают- ся уже в первые годы в результате воздействия ветров и изменения влажно- сти и освещения. Ослабленные деревья часто гибнут в результате вспышек численности насекомых-фитофагов или просто вываливания ветром. Для того, чтобы предотвратить воздействие сплошных рубок на сокраще- ние биоразнообразия и ослабление других природных свойств лесных экоси- стем, надо уменьшить степень преобразования лесной среды при сплошной рубке. Надо добиться, чтобы на лесосеке в той или иной степени сохранился лесной микроклимат, мозаика освещенности, влажности и температуры, раз- нообразие субстратов, необходимых для выживания разнообразных лесных видов. Добиться этого можно двумя путями (или их сочетанием). Во-первых, уменьшив размеры лесосек для того, чтобы необходимый микроклимат обеспечивался за счет ограничивающих лесосеку стен леса. В этом случае необходимы довольно большие сроки примыкания, чтобы к мо- менту рубки следующей лесосеки на предыдущей уже успевал сформиро- ваться довольно высокий лес. Это перспективный путь, но он требует орга- низационных затрат (например, уменьшения допустимой ширины лесосеки в лесах третьей группы с пятисот до ста метров потребует при том же объ- еме заготовки древесины значительного увеличения расходов на отвод лесо- сек, увеличения затрат на транспортное строительство и перемещение тех- ники и рабочих). К тому же большое увеличение сроков примыкания воз- можно только при более или менее хорошей транспортной освоенности тер- ритории, в ином случае оно может повлечь за собой значительные дополни- тельные расходы на строительство новых дорог. Во-вторых, сохранив на лесосеке некоторые элементы исходного древо- стоя, в первую очередь тех деревьев, которые обладают достаточной ветро- устойчивостью и наибольшей выносливостью к резкому изменению условий в результате рубки (рис. 10.16). Наиболее устойчивы к изменению условий по- сле рубки мелколиственные деревья, а также хвойные деревья со сбежистым
Рис. 10.16. Элементы исходного древостоя (верхний рисунок), которые целесообразно оставлять при сплошных рубках в бореаль- ных лесах для снижения степени преобразования лесной среды, повышения разнообразия экологических условий и субстратов во вновь формирующемся лесу: А - старые (“перестойные” по хозяйственным меркам) деревья мелколиственных пород; Б - сухостой хвойных пород; В - фаутные деревья хвойных пород; Г - куртины лиственных деревьев и расположенные внутри них тонкомерные деревья хвойных пород, защищенные от ветровала и усыхания лиственными деревьями; Д - подрост и тонкомер хвойных пород, имеющий (в случае оставления разреженного защитного полога из лиственных деревьев) заметные шансы на выживание.
стволом и низко опущенной кроной. Сохранение даже сильно разреженного древостоя (с полнотой 0,2-0,1 и менее) существенно меняет степень преобра- зования лесной среды при рубке за счет уменьшения воздействия ветра, позд- них весенних заморозков, летнего иссушения и прямых солнечных лучей. Со- хранение как отдельных крупных деревьев, так и их групп, позволяет в какой- то мере обеспечить необходимые места обитания для большинства особо чув- ствительных к изменению условий обитания видов растений и животных. В дальнейшем оставленные крупные деревья представляют собой источник крупномерной мертвой древесины, столь необходимой для выживания многих видов под пологом леса. Конечно, оставление отдельных старых (в основном лиственных) деревьев при сплошной рубке не обеспечивает достаточной сте- пени сохранения лесной среды, но уровень негативного воздействия на био- разнообразие может быть снижен многократно. Оставление на лесосеках отдельных элементов исходного древостоя (в первую очередь, лиственных деревьев) традиционно считается в России при- знаком дурного ведения лесного хозяйства. Считается, что это ведет, во- первых, к неполному использованию древесных ресурсов леса, во-вторых, усиливает процесс смены хвойных видов деревьев мелколиственными, и в третьих, создает опасность развития вспышек численности насекомых-вре- дителей и повреждения ими прилегающих к лесосеке стен леса. Так ли это на самом деле? Что касается неполного использования древесных ресурсов леса - это “так”, если рассматривать в качестве основной задачи лесополь- зования заготовку максимального количества древесины, и “не так”, если в качестве основной задачи рассматривать получение дохода. Оставление “на корню” при сплошных рубках деревьев березы и осины действительно ведет к уменьшению количества заготовленной древесины - с этим трудно спо- рить. Однако, одновременно с этим оставление таких деревьев в большинст- ве случаев ведет к снижению убытков, поскольку перестойные деревья бе- резы и осины не позволяют получить сортименты древесины, цена которых перекрывает затраты на их заготовку и вывозку. Что касается ускорения процесса смены хвойных видов лиственными, это в подавляющем большинстве случаев “не так”. Безусловно, оставлен- ные деревья березы и осины представляют собой источники семян этих ви- дов, но их семена разносятся ветром так далеко, что наличие или отсутствие дополнительных источников семян на самой лесосеке существенно не влия- ет на ситуацию, так как обычно достаточное количество семян наносится на лесосеку от прилегающих стен леса. Чаще всего главный фактор, ограничи- вающий поселение этих видов, - недостаток наличия субстратов, подходя- щих для развития всходов. Что касается образования поросли осины, то уда- ление взрослых деревьев значительно стимулирует этот процесс. Сохране- ние старых деревьев березы и осины на вырубках способствуют росту и раз- витию ели (и пихты), обеспечивая частичную защиту как от поздних весен- них заморозков, так и от солнечных ожогов. Насчет размножения насекомых и повреждения ими прилегающих к ле- сосекам стен леса - это вопрос пока весьма спорный и мало изучен. Безу- словно, короеды часто повреждают примыкающие к лесосекам участки ле- са, но в большинстве случаев это связано с ослаблением деревьев в этих уча- стках (за счет изменения микроклиматических условий и раскачивания вет- ром), а не с оставлением на лесосеках части исходного древостоя (тем более
лиственных деревьев). Оставление лиственных деревьев на лесосеках ско- рее может привести к большей устойчивости прилегающих стен леса - бла- годаря меньшему изменению микроклиматических условий и частичному ослаблению ветра. Применение видов рубок, в наибольшей степени соответствующих особенностям естественной динамики лесных экосистем Для того чтобы система рубок наносила минимальный ущерб природ- ным свойствам и биологическому разнообразию лесов, она должна в общих чертах отражать особенности естественной динамики лесных экосистем и ландшафтов конкретной местности. Безусловно, разнообразие лесных ланд- шафтов даже в пределах бореальной полосы весьма велико, и любые общие правила ведения рубок будут представлять собой определенное упрощение. В условиях Европейской России можно выделить две основные группы лес- ных ландшафтов, в пределах которых можно рекомендовать различные подходы к организации систем рубок: А) территории, где лесной покров исторически формировался под воз- действием регулярно повторяющихся лесных пожаров разных видов (вне за- висимости от того, что обычно служило причиной пожаров - грозы или хо- зяйственная деятельность) - это, прежде всего, территория Балтийского кристаллического щита и крупных водно-ледниковых равнин (полесий), а также долины многих крупных рек, сложенные аллювиальными отложени- ями; Б) территории, где воздействие лесных пожаров не столь регулярно, и большинство современных древостоев в ходе своего появления или форми- рования не сталкивалось прямо с воздействием огня - это практически вся остальная лесная территория европейской России. Система рубок в условиях лесных ландшафтов, исторически формиро- вавшихся в результате частых лесных пожаров различных типов. Эта систе- ма рубок наиболее применима в условиях Балтийского кристаллического щита, крупных водно-ледниковых равнин (полесий) и долин крупных рек, сложенных легкими аллювиальными отложениями. В естественных услови- ях (без существенного воздействия промышленных лесозаготовок и расчис- ток лесных земель) лесные ландшафты этих территорий обычно характери- зуются сочетанием насаждений с тремя разными типами динамики древо- стоя, отражающими различную историю воздействия пожаров в течение всего времени их формирования: • одновозрастные древостои, сформировавшиеся после сильного верхо- вого пожара, уничтожившего весь (или практически весь) предшествующий древостой (включая древостои, в которых, благодаря длительному времени, прошедшему после воздействия пожара, начал формироваться второй ярус из ели или широколиственных видов деревьев); • разновозрастные древостои, состоящие из нескольких поколений, каж- дое из которых обязано своим формированием воздействию низового пожа- ра, уничтожившего лесную подстилку и часть взрослых деревьев; • пожарные рефугиумы - участки леса, избегавшие воздействия огня на протяжении времени, превышающего срок жизни одного поколения господ-
ствующих древесных видов; как правило, эти рефугиумы располагаются в долинах рек и ручьев, в более влажных местообитаниях, но иногда их мож- но обнаружить и на довольно сухих склонах или вершинах гранитных сельг, избежавших воздействия огня в силу случайных причин. Сочетание одновозрастных и разновозрастных древостоев, сформиро- вавшихся под воздействием пожаров, и пожарных рефугиумов, сильно варь- ирует в зависимости от конкретной местности. Например, в пределах круп- ных водно-ледниковых равнин юга таежной зоны площадь разновозрастных сосновых лесов, сформированных под воздействием многократно повторяв- шихся в прошлом низовых пожаров, может быть относительно невелика по сравнению с площадью одновозрастных сосновых древостоев (включая дре- востои со вторым ярусом ели). В то же время на севере Карелии или в Мур- манской области, наоборот, разновозрастные сосновые древостои будут аб- солютно преобладать в естественных условиях. Столь же широко варьиру- ет и доля пожарных рефугиумов - от долей процента до десятков процентов. Для каждого из этих основных типов естественной структуры и динамики древостоев характерны свои особенности, свои экологические условия под пологом леса, своя роль в поддержании биологического разнообразия пиро- генных лесных ландшафтов в целом. Необходимы свои подходы к ведению лесного хозяйства и лесозаготовок в одновозрастных и разновозрастных древостоях пирогенного происхождения и в пожарных рефугиумах. Оптимальная для пожарных рефугиумов система рубок должна основы- ваться на выборочных рубках, позволяющих в максимальной степени сохра- нять лесную среду на протяжении времени жизни многих поколений древес- ных видов. В основном, для пожарных рефугиумов подходит та же система рубок, что и для лесных ландшафтов, исторически формировавшихся без воздействия частых лесных пожаров. В тех случаях, когда пожарные рефу- гиумы занимают критически малую долю площади в пределах рассматрива- емого ландшафта (до нескольких процентов) или размеры их малы (доли ге- ктара или первые гектары), целесообразно полное исключение этих пожар- ных рефугиумов из рубок. Подобные пожарные рефугиумы могут быть от- несены или к “ключевым местообитаниям”, или (в рамках современной рос- сийской системы лесного хозяйства) к особо защитным участкам. В разновозрастных древостоях, сформировавшихся под воздействием нескольких последовательно повторявшихся низовых пожаров, также целе- сообразно ведение выборочных рубок, позволяющих сохранять и поддержи- вать естественное распределение деревьев по разным поколениям. При этом желательно оставлять отдельные наиболее старые деревья (имеющие те или иные пороки ствола и потому наименее ценные с коммерческой точ- ки зрения) для естественного завершения онтогенеза, усыхания и разложе- ния ствола. Это важно с точки зрения сохранения видов, в той или иной сте- пени связанных со старыми деревьями или мертвой древесиной различных стадий разложения. Это мероприятие широко применяется в скандинавских странах, как при сплошных, так и при выборочных рубках. В одновозрастных древостоях пирогенного происхождения возможно ведение разных видов рубок. При определении оптимального вида рубок следует помнить, что формирование и развитие лесной экосистемы на уча- стке, где древостой и другие ярусы леса в значительной степени уничтоже- ны (в результате пожара или имитирующей его сплошной рубки), сильно за-
висят от окружающих этот участок территорий. В условиях интенсивного хозяйства, когда образовавшийся (например, при рубке с последующим вы- жиганием) безлесный участок оказывается пронизанным технологической лесозаготовительной сетью и, возможно, прилегает к другим участкам с ан- тропогенно-нарушенным растительным покровом, его заселение новыми видами и развитие нового леса может идти другим путем, чем заселение га- ри в условиях “дикого” лесного ландшафта. Например, вероятно заселение этого участка различными заносными видами растений (для которых неред- ко лесозаготовительная технологическая сеть - обочины дорог, кюветы и т.д. - являются каналами проникновения в естественные лесные ландшаф- ты). Поэтому нельзя однозначно утверждать, что применение в одновозра- стных древостоях пирогенного происхождения различных видов сплошных рубок (как вариант - с применением огневой очистки лесосек) в достаточ- ной степени имитирует естественную динамику этих лесов. Пока вопрос о том, насколько и какие сплошные рубки могут имитировать пожарную ди- намику древостоев, изучен довольно плохо. Система рубок в условиях лесных ландшафтов, исторически формировавшихся без воздействия частых лесных пожаров На большей части территории Европейской России лесные пожары, хо- тя и представляют собой довольно обычное в лесах явление, все же не явля- ются главным механизмом естественной динамики лесных экосистем. В пре- делах всей этой территории продолжительность времени между двумя по- жарами на одном и том же участке обычно существенно превышает время жизни одного поколения древесных видов. Вследствие этого господствую- щим механизмом смены поколений древесных видов (разумеется, в отсутст- вие катастрофических для экосистемы воздействий со стороны человека) выступает динамика возрастных парцелл (см. раздел 1.2 и раздел 6.2). При этом в течение жизни многих поколений деревьев сохраняется неоднород- ность лесной среды, позволяющая сосуществовать видам разных эколого- ценотических групп. Разумеется, длительная история рубок привела к фор- мированию упрощенных по структуре лесов, в которых естественная моза- ичность слабо выражена. В лесных ландшафтах, исторически формировавшихся без воздейст- вия частых лесных пожаров, целесообразно применять системы выбороч- ных и постепенных рубок, ориентированных на максимально возможное сохранение лесной среды. При этом предпочтительны выборочные руб- ки, поскольку они обеспечивают более полное сохранение лесной среды и не приводят ни на каком этапе к формированию наиболее упрощенных по структуре древостоев. С точки зрения степени сохранения лесной среды и мозаичности древесного полога можно следующим образом ранжировать предусмотренные действующим законодательством виды выборочных и постепенных рубок: 1. Группово-выборочные рубки. Обеспечивают постоянство лесной сре- ды в течение всего оборота рубки, в значительной степени имитируют есте- ственную оконную мозаику древостоев, сохраняют полноценную возрас- тную структуру древостоя благодаря растянутой во времени выборки ста- рых деревьев.
п в п
2. Равномерно-выборочные рубки. Обладают практически теми же дос- тоинствами, что и группово-выборочные рубки, за исключением того, что выборка единичных деревьев в значительно меньшей степени имитирует ес- тественную оконную мозаику древостоев (за счет более равномерного рас- пределения образующихся окон в пологе древостоя по размеру). 3. Котловинные рубки. Обладают практически теми же достоинствами, что и группово-выборочные рубки, за исключением того, что этот вид ру- бок ориентируется на вырубку всех спелых и перестойных деревьев в тече- ние максимум двух классов возраста (40 лет для хвойных и широколиствен- ных видов). Это приводит (при буквальном выполнении правил рубок) к не- которому упрощению возрастной структуры древостоя. 4. Равномерно-постепенные рубки (или постепенные рубки в узком смысле этого термина). Обеспечивают относительное постоянство лесной среды, но ведут к некоторому упрощению пространственной структуры дре- востоя (так же, как и равномерно-выборочные рубки) в результате выбор- ки только единичных деревьев, а также к упрощению возрастной структуры древостоя (так же, как и котловинные рубки, по той же самой причине). 5. Длительно-постепенные рубки. Обладают теми же достоинствами и недостатками, что и равномерно-постепенные. Кроме того, длительно-по- степенные рубки обычно характеризуются большей интенсивностью (боль- шей долей вырубаемого запаса), что приводит к большему изменению усло- вий среды под пологом леса при первом приеме рубки. Кроме того, при дли- тельно-постепенных рубках период между приемами рубки обычно больше, что является достоинством этого вида рубок с точки зрения сохранения био- логического разнообразия. 6. Полосно-постепенные (в регионах Сибири и Дальнего Востока часто называемые сплошно-чересполосными). Вид рубок, представляющих собой некий удешевленный вариант постепенных рубок, своеобразный компро- мисс между сторонниками сплошных и выборочных рубок. Из всех видов постепенных и выборочных рубок обеспечивает минимальную степень со- хранения лесной среды, и максимальное воздействие на возрастную и про- странственную структуру насаждений. Тем не менее, как относительно де- шевый и вместе с тем относительно приемлемый с экологической точки зрения, этот вид рубок заслуживает определенного внимания. Необходимо отметить, что различия между многими из этих видов рубок достаточно условны и существуют в основном на бумаге. Особенно это ка- сается различий между выборочными (равномерно- или группово-выбороч- ными) и постепенными (котловинными, равномерно-постепенными и дли- тельно-постепенными) рубками. Система управления лесами в России меня- ется настолько часто, что мероприятия, рассчитанные на 20^40 лет (как по- степенные рубки в хвойных лесах) крайне редко доводятся до конца. Благо- даря этому постепенные рубки фактически превращаются в одноприемные выборочные рубки. Рис. 10.17. Схема проведения выборочной рубки главного пользования в смешан- ном елово-осиновом насаждении {а) в соответствии с действующими нормативами и практикой проведения (б) и в соответствии с рекомендациями настоящей статьи (в). Буквами внизу обозначены: В - волока и П - пасеки.
Современная практика проведения несплошных рубок в бореальных ле- сах основывается на концепции целевых видов: рубки, как правило, назнача- ются и часто проводятся таким образом, чтобы после первого же приема до- биться максимальной доли в оставшемся древостое хозяйственно наиболее ценных (“целевых”) видов деревьев. То есть часто при первых приемах руб- ки выбираются прежде всего не целевые виды - такие как береза или осина. В результате нередко оставшийся чистый или почти чистый еловый древо- стой, оставшийся без защищающего их от ветра устойчивого полога лист- венных деревьев, в значительной степени вываливается ветром или погиба- ет из-за резкого изменения микроклиматических условий. Такие рубки час- то ведут к распаду и гибели остающихся после несплошных рубок насажде- ний. Кроме того, в большинстве случаев эти рубки оказываются убыточны- ми - заготовка лиственных видов, как правило, себя не оправдывает с эко- номической точки зрения. Проведение же этих рубок с обязательным оставлением “на корню” всех деревьев лиственных видов, не мешающих проведению рубки, позволяет со- хранить ветрозащитный полог и предотвратить распад разреженного хвой- ного древостоя (рис. 10.17). Важность оставления лиственных деревьев при выборочной рубке и эффективность этой меры была продемонстрирована еще в начале XX века Кравчинским в Лисинской лесной опытной даче (Ха- устов, Леонтьев, 1928). Учитывая изложенное выше, можно рекомендовать при проведении вы- борочных и постепенных рубок оставлять максимально возможное количе- ство ветроустойчивых деревьев, в том числе так называемых “нецелевых” пород и (или) пород, имеющих минимальную хозяйственную ценность (см. рис. 10.16). Так, например, в смешанных елово-мелколиственных насажде- ниях (весьма обычных в бореальных лесах Европейской России) при выбо- рочных рубках или первых приемах постепенной рубки целесообразно оста- влять “на корню” все деревья осины и березы, за исключением растущих на волоках и погрузочных площадках или угрожающих безопасности рабочих. Оставление этих деревьев обеспечит максимальную ветроустойчивость ос- тающегося насаждения, а также защиту оставленного тонкомера и подрос- та ели от весенних солнечных ожогов и поздних заморозков. В дальнейшем после таких рубок произойдет естественное замещение пионерных листвен- ных пород теневыносливой елью. Хозяйственный ущерб от потери древеси- ны лиственных пород будет в большинстве случаев незначительным (по- скольку стоимость древесины этих пород обычно весьма мала и ниже себе- стоимости их валки и вывозки).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ Завершение этой книги позволяет подвести итог долгому этапу исследо- ваний восточноевропейских лесов и понять насущные задачи и дальние пер- спективы. Один из наиболее существенных итогов разностороннего изучения вос- точноевропейских лесов - это осознание антропогенной обусловленности облика биогеоценотического покрова лесного пояса в целом. Постепенно увеличивая глубину ретроспективы, мы поняли, что наиболее значимые преобразования природы этой территории стали существенными уже в кон- це плейстоцена, когда было завершено уничтожение гигантов-фитофагов мамонтового комплекса. Следствием этого было формирование собственно лесного пояса на месте лесо-лугово-степных ландшафтов, где развитие дре- весной растительности сдерживалось мощным воздействием фитофагов и суровыми климатическими условиями. Уничтожение гигантов-фитофагов мамонтовой фауны на границе плей- стоцена и голоцена сопоставимо по силе воздействия с антропогенным обез- лесиванием Восточной Европы в средние века и с одновременной деграда- цией почвенного покрова на громадной территории. Осознание последствий длительной истории природопользования стало возможным в результате тщательного изучения популяционной биологии ключевых видов, в первую очередь видов лесных растений, а затем и живот- ных. Популяционный подход к анализу структуры и динамики лесных сооб- ществ показал взаимообусловленность жизни ключевых видов растений и животных лесного пояса. Именно популяционное мышление, т.е. представ- ление живого покрова как множества взаимодействующих потоков поколе- ний, регулируемых потоками поколений популяций эдификаторов, состав- ляет необходимую основу для реконструкции облика потенциальной расти- тельности или живого покрова в целом любой анализируемой территории. Синтез биологических, палеонтологических, археологических и истори- ческих знаний, осуществленный в нашей книге, позволил предложить чита- телям серию реконструкций облика живого покрова в разные времена, на- чиная с конца плейстоцена и до современности. Несомненно, эти реконст- рукции нуждаются в дальнейшем уточнении и совершенствовании, посколь- ку вне наших исследований остались такие важные вопросы как реконструк- ция потенциального облика абиотической компоненты биогеоценотическо- го покрова лесного пояса Восточной Европы. В настоящее время нет четко- го ответа на вопрос, как тысячелетняя история природопользования отрази- лась на климате и гидрологическом режиме рассматриваемой территории в целом, и как отразилось на живом покрове этой территории антропогенно
обусловленное планетарное изменение климата. Открытым остается воп- рос количественной оценки вклада антропогенных воздействий в глобаль- ное изменение климата, но это далеко выходит за пределы накопленных знаний и требует иного уровня обобщений. Необходимо отметить, что в настоящее время растительность и живот- ный мир (живой покров в целом) в подавляющем большинстве климатиче- ских моделей воспринимаются как пассивные объекты, изменения которых уже вызваны и продолжают вызываться изменениями климата. В то же вре- мя очевидно активное воздействие живого покрова на локальный, регио- нальный и глобальный климат. Возможно, что такие последствия, как ан- тропогенно обусловленное формирование пустынного Афро-Азиатского пояса, обезлесивание огромных территорий лесного пояса Евразии и север- ной Америки, нарушение гидрологического режима и режима циркуляции атмосферных осадков в связи с рубками, распашками и пожарами на огром- ных территориях, определило в значительной степени “холерический” хара- ктер климата позднего голоцена. Внимательное изучение исторических фактов природопользования на территории Восточной Европы позволяет сделать вывод, что представление о постоянно нарастающем антропогенном прессе упрощено и может быть приложимо только к последним векам. Периодическое ослабление антропо- генного пресса на лесной покров Восточной Европы в связи с войнами, эпи- демиями и другими катастрофами, а также особенности традиционного при- родопользования, при котором размеры одномоментно преобразуемых тер- риторий были сопоставимы с дальностью распространения семян растений и дальностью расселения животных, дало возможность сохраниться боль- шей части видов лесного покрова. Сравнение особенностей реакции доагрикультурных лесной раститель- ности и почв лесного пояса Восточной Европы на одни и те же воздействия в течение среднего и позднего голоцена - выжигание, распашки, рубки, вы- пас скота и прочие - показало принципиальные различия в реакции разных полос лесной растительности. Наиболее хорошо сохранилась растительность центральной - немо- рально-бореальной полосы. Здесь (по имеющимся данным, нуждающим- ся в уточнении) мы находим сходство в видовом составе и структуре наи- более хорошо сохранившихся лесных сообществ с таковыми в среднем голоцене. Флористическая специфичность квазиклимаксовых лесов этой полосы проявляется в том, что в них относительно равное участие прини- мают неморальные, бореальные, олыпанниковые (нитрофильные) лес- ные виды трав и опушечные (высокотравные) виды трав всех этих трех групп. Структурная специфичность этих лесов определяется в первую очередь разнообразием конфигурации окон и значительным разнообра- зием микроместообитаний (разнообразием подкроновых пространств темнохвойных и широколиственных видов деревьев, разнообразием ви- дового состава валежин и т.д.). В то же время антропогенные воздействия: рубки, распашки, выжигания и другие - привели к изменению большей части лесов неморально-бореаль- ной полосы. В результате сплошных или выборочных рубок часть хвойно- широколиственных сообществ превращена в теневые широколиственные сообщества; в травяном покрове этих сообществ сильно сократились доли
бореальных лесных и всех опушечных видов трав. Из-за распашек и выжи- ганий часть хвойно-широколиственных лесов превращена в хвойные леса: сосновые, где преобладают боровые виды трав, и еловые, где господствуют бореальные лесные виды трав. И в том, и в другом случае наиболее уязви- мы неморальные лесные виды трав и опушечные виды трав разных эколо- го-ценотических групп. В южной - неморальной - полосе общее сокращение лесистости, вы- пас скота в лесах и рубки разного типа привели в первую очередь к исчез- новению темнохвойных видов деревьев (ели и пихты) и сокращению числа бореальных видов трав и кустарничков в связи с исчезновением ва- лежа, необходимого для их возобновления, и с увеличением сухости воз- духа из-за обезлесивания и формирования на юге лесного пояса степей и полупустынь. В северной - бореальной - полосе постоянное выжигание лесов при- вело к наиболее значимому по сравнению с остальными полосами лесно- го пояса преобразованию почв (практически полное уничтожение мезо- фауны, формирование мор-гумуса), заболачиванию и, как следствие, к образованию предельно обедненных по видовому составу лесов с про- стой структурой. Нам кажется парадоксальным, что именно такие леса стали эталоном для палеоботанических реконструкций и выводов об особенностях генезиса флоры и растительности тайги в плейстоцене и голоцене. Описание растительности и почв редчайших рефугиумов квазиклимак- совых сообществ в бореальной полосе дает возможность предположить, что и в современных климатических условиях, в отсутствии антропогенных воз- действий, облик живого покрова бореальной полосы (северной и средней тайги) был подобен облику неморально-бореальной полосы. Уничтожение широколиственных видов деревьев в современных боре- альных лесах было вызвано, прежде всего, выжиганием, а также развитием традиционных промыслов и в последнее время - повсеместным распростра- нением культур ели. Виды мелколиственных деревьев и сосна стали домини- ровать на ранних этапах сукцессий и почти полностью отсутствовать на поздних. В связи с этим на огромных пространствах на месте хвойно-широ- колиственных и хвойно-мелколиственных сообществ возникли чисто хвой- ные сообщества, которые маркируют современную бореальную полосу и многими исследователями рассматриваются как природные. Описание отдельных фрагментов слабо нарушенных сообществ лесного пояса позволило выявить основные черты доагрикультурных лесов: 1) полночленность онтогенетических спектров основных эдификаторов, 2) ярко выраженная мозаичность древесного яруса, 3) связь мозаики травяного покрова с основными элементами ветроваль- но-почвенных комплексов. Сравнение средопреобразующих воздействий ключевых видов (эдифи- каторов) растений и животных лесного пояса Восточной Европы показало необходимость их совместного обитания для поддержания устойчивого обо- рота поколений в популяциях растений-эдификаторов. Именно осознание определяющей роли крупных стадных фитофагов в поддержании популяций дуба черешчатого и других светолюбивых видов деревьев этой территории привело к уточнению представлений о лесах как детритных экосистемах.
Представления, изложенные в нашей книге, позволяют понять, что заклю- чение о флористически бедном и структурно однообразном облике восточ- ноевропейской тайги было сделано на основе изучения лесов, принципиаль- но измененных в результате традиционного природопользования. Физическое уничтожение крупных стадных фитофагов и преобразова- ние структуры и видового состава лесов привели к парадоксальному явле- нию, когда заповедание лесов, ранее беспрерывно использовавшихся чело- веком, приводит к стремительному падению видового разнообразия. Выруб- ки и мелколиственные леса в тайге отличаются значительно большим чис- лом видов животных, обитающих в этих лесах, по сравнению с сомкнутыми темнохвойными лесами. Подробные исследования жизни видов позволяют частично преодолеть неполноту наших представлений о естественной природе, в этом отношении работа биолога стала подобна работе археолога. Подобно археологам, соби- рая по крупицам сведения о составе и структуре рефугиумов растительности лесного пояса и об особенностях популяционной биологии уже вымерших животных или существующих в полуискусственных условиях, созданных в заповедниках (зубры), мы восстанавливаем облик потенциальной расти- тельности и животного мира, оперируя представлениями о потенциях и по- зициях видов. Надо отметить, что особенность современной природы - несоответствие позиций большинства ключевых видов их потенциям. Господство в расти- тельном покрове лесов видов деревьев рудеральной (пионерной, реактив- ной) стратегии не только сильно сокращает биологическое разнообразие, но и приводит к существенному снижению общей биомассы, которая могла бы сформироваться в конкретных климатических условиях. Поскольку в результате длительной истории природопользования в Во- сточной Европе климаксовые лесные экосистемы замещены квазиклимак- совыми и сукцессионными экосистемами, для организации экосистемного лесопользования и разработки мер по сохранению и восстановлению биоло- гического разнообразия целесообразно различать: • потенциальный лесной покров, существовавший до начала активных антропогенных преобразований (средний голоцен) и сложенный климаксо- выми лесными экосистемами; • современный лесной покров - существующее на настоящий момент разнообразие сукцессивных и квазиклимаксовых экосистем в составе лесно- го покрова; • восстановленный лесной покров - покров, который мог бы сформиро- ваться в настоящее время при условии полного прекращения антропогенных воздействий и был бы представлен квазиклимаксовыми лесными экосисте- мами; • оптимальный лесной покров - покров, который может быть создан и может постоянно поддерживаться только системами природопользования, ориентированными на сохранение максимально возможного биоразнообра- зия и высокой продуктивности лесных экосистем. Он должен включать как квазиклимаксовые, так и сукцессивные экосистемы, находящиеся на разных этапах развития. Организация экологически устойчивого лесопользования должна базироваться на имитации механизмов устойчивого существования потенциального лесного покрова.
Создание представлений о региональной потенциальной растительности представляется ключевым этапом в решении практических задач сохране- ния биологического разнообразия и выяснения механизмов сукцессионных процессов, инициированных разными антропогенными воздействиями. Современный живой покров Восточной Европы можно представить как огромную сукцессионную систему, подавляющее большинство процессов в которой инициировано хозяйственной деятельностью человека. Отдельные элементы этой системы в большинстве соответствуют настоящим или про- шлым хозяйственным угодьям. Ведущими факторами, определяющими направление сукцессий, являют- ся состояние популяций ключевых видов и характер антропогенного преоб- разования почвенного покрова и экотопа. Скорость сукцессий определяется в первую очередь темпами расселения и скоростью оборота поколений клю- чевых видов. Скорость оборота поколений деревьев в значительной степени определяется климатом. Спонтанное восстановление теневых мозаичных многовидовых раз- новозрастных лесов со всем комплексом видов различных царств, для жизни которых необходимы специфические лесные местообитания, принципиально возможно в заповедниках и национальных парках. Вме- сте с тем, инвазия деревьев и кустарников в луговые и залежные сообще- ства при заповедании приводит к сокращению позиций светолюбивых ви- дов, к исчезновению луговых и экотонных экосистем. Введение заповед- ного режима может привести к сокращению видового разнообразия, ес- ли сильно преобразованные сообщества по площади во много раз превы- шают размер эффективного расселения видов, характерных для флоры восточноевропейских лесов. Отсутствие в лесном поясе Восточной Европы ключевых видов-фито- фагов приводит к необходимости целенаправленного решения задачи сохра- нения светолюбивых видов путем организации экосистемного природополь- зования. Наиболее простой способ поддержания луговых и лугово-степных водо- раздельных сообществ - сенокошение, более сложный - регулируемый вы- пас скота. Наиболее трудный, но близкий к природе способ - реинтродукция зубров и других стадных копытных. Однако, в этом случае необходимо учи- тывать, что наименьшая площадь устойчивого существования элементар- ной популяции зубров составляет сотни квадратных км. и должна охваты- вать хотя бы бассейн одной небольшой реки с притоками. Решение задач восстановления локальных популяций ключевых видов крупных стадных копытных, и зубров в частности, потребует пересмотра региональных про- грамм природопользования и ориентации их на восстановление максималь- но возможного природного биоразнообразия. Наиболее надежный способ восстановления и поддержания разнооб- разия пойменных экосистем и природного гидрологического режима ландшафтов - реинтродукция бобров в долины ручьев и малых рек, т.е. восстановление бобровых ландшафтов. Однако в этом случае необходи- мо введение охранного режима на десятках - сотнях километров долин ручьев и малых рек и, как и при восстановлении крупных стадных ко- пытных, принципиальное изменение региональных систем природополь- зования.
В связи с небольшой скоростью распространения большинства видов деревьев, кустарников и трав восстановление максимального природно- го разнообразия растительных сообществ возможно только в результа- те широкомасштабной реинтродукции природных видов разных жизнен- ных форм в лесные сообщества, находящиеся на разных стадиях сукцес- сий. Проведение реинтродукции природных видов требует тщательного исследования локальных условий и сбора дополнительного материа- ла по биологии и экологии еще недостаточно исследованных видов рас- тений. Мы надеемся, что методологические подходы и методы, изложенные в нашей книге, помогут будущим исследователям не только развивать дальше теоретические представления о биогеоценотической организации живого покрова лесных ландшафтов, но и окажутся полезными при разработке ре- гиональных программ экосистемного природопользования, в которых зада- чи сохранения биологического разнообразия и получение продукции будут рассматриваться как взаимодополняющие.
ЛИТЕРАТУРА Абатуров А.В. Из истории лесов Подмосковья // Динамика хвойных лесов Под- московья. М.: Наука, 2000. С. 22-32. Абатуров А.В., Антюхина В.В. Динамика ельников на территории лесопарко- вого защитного пояса Москвы // Там же. М.: Наука, 2000. С. 86-110. Абатуров А.М. Полесья Русской равнины в связи с проблемой их освоения. М., 1968. 246 с. Абатуров Ю.Д., Зворыкина К.В., Орлов А.Я. и др. Типы леса // Коренные тем- нохвойные леса южной тайги. М.: Наука, 1988. С. 48-130. Абражко В.И. Конкуренция древостоев и интенсивность транспирации сеянцев дуба черешчатого и ели обыкновенной в биогеоценозах южной тайги // Экспери- ментальное изучение биогеоценозов тайги. Л.: Наука, 1969. С. 14-32. Абражко В.И. Влияние древостоев на водный дефицит и содержание воды в ли- стьях и хвое подроста в биогеоценозах южной тайги // Фитоценология и биогеоце- нология темнохвойной тайги. Л.: Наука, 1970. С. 7-18. Аверин Ю.В., Ганя И.М., Успенский ГА. Птицы Молдавии. Кишинёв, 1971. 236 с. Аветов НА., Балабко П.Н. Типология и районирование сегментно-гривистой поймы реки Чулым // Биол. науки. 1992, № 9. С. 109-114. Аветов НА., Балабко П.Н. Типология пойм. Развитие взглядов и современное состояние проблемы // Почвоведение. 1994. № 9. С. 22-27. Аграрная история северо-запада России. Вторая половина 15 - начало 16 века. Л.: Наука, 1971. 402 с. Аграрная история северо-запада России 17 века. Л.: Наука, 1989. 232 с. Алейникова М.М., Порфирьев В.С., Утробина Н.М. Парцеллярная структура ело- во-широколиственных лесов востока европейской части СССР. М.: Наука, 1979. 92 с. Алексеев ВА. Световой режим леса. Л.: Наука, 1975. 228 с. Алексеев С.В., Молчанов А.А. Сплошные рубки на Севере. Вологда. 1938. 133 с. Алексеев Ю.Е. Осоки (морфология, биология, онтогенез, эволюция). М.: Аргус, 1996. 251 с. Алехин В.В. Растительность СССР в основных зонах. М., 1936. 232 с. Альбицкая М.А., Маймур Л.С. Засемененность почвы пойменных лесов средне- го Днепра // Изв. вузов. Лесн. журн. 1969. № 1. С. 37-38. Анненская Г.Н., Жучкова В.К., Калинина В.Р. и др. Ландшафты Московской области и их современное состояние. Смоленск: изд-во СГУ, 1997. 296 с. Аргунова М.В. Экологические эксперименты по восстановлению мозаично- ярусной структуры широколиственных лесов // Восточноевропейские широколист- венные леса. Под ред. О.В. Смирновой. М.: Наука, 1994. С. 290-293. Ареалы деревьев и кустарников СССР Л.: Наука. Т. 1. 1977, 164 с.; Т. 2. 1980, 140 с.; Т. 3. 1986. 180 с. Арсенов П.П., Свиридова Н.К. Влияние почвенно-гидрологических условий на расселение и производительность древесно-кустарниковой растительности в пойме Дона // Науч. тр. Примор. СХИ. 1968. Т. 5, вып. 1. С. 101-127.
Атлас Калужской области. М.: Гл. упр. геод. и карт., 1971. 124 с. Атлас Коми АССР. М.: ГУГЛ ГГК СССР, 1964. 112 с. Бадер О.Н. Проблема смещения ландшафтных зон в голоцене и археология // Первобытный человек, его материальная культура и природная среда в плейстоце- не и голоцене. М., 1974. С. 225-230 Бадер О.Н., Оборин В.И. На заре истории Прикамья. Пермь, 1958. 244 с. Баландина Т.П., Вахрамеева М.Г. Брусника // Биологическая флора Москов- ской области. Вып. 1. М., 1978. С. 167-178. Балявичене Ю. Синтаксономо-географическая структура растительности Лит- вы. Вильнюс: Мокслас, 1991. 220 с. Барабаш Г.И., Трегубов В.В., Стародубцева Е.А. Состав и особенности распре- деления растительных сообществ долины р. Усмани в пределах Воронежского запо- ведника // Растительный покров Центрального Черноземья и его охрана. Воронеж, 1987. С. 23-29. Баранов Н.И. Условно-сплошные рубки как средство получения потребной дре- весины. Л., 1957. 30 с. Белоусова Е.Е. Морфология поймы р. Хопер в среднем течении и некоторые проблемы палеогидрологии//Геоморфология. 1997. № 1. С. 54-58. Белъкевич П.М. О влиянии затопления на состав, рост и возобновление поймен- ных лесов // Сборник научных работ Донской НИЛОС ВНИИЛМ. Ростов-на-Дону, 1960. Вып. 1. С. 23-46. Беркович К.М., Голосов В.Н., Панин А.В. и др. Антропогенные изменения эро- зионно-аккумулятивных процессов на реках России и сопредельных стран // Геогра- фия и природные ресурсы. 1999. № 2. С. 26-30. Бибикова Т.В. Классификация осиновых лесов северо-запада России // Ботан. журн. 1998. Т. 83, № 3. С. 48-57. Биоразнообразие Европейского Севера: теоретические основы изучения, соци- ально-правовые аспекты использования и охраны. Тез. докл. межд. конф. Петроза- водск, 2001. 360 с. Бискэ Г.С., Григорьев С.В., Малинина Т.П. и др. Онежское озеро. Петроза- водск: Карелия, 1975. 168 с. Бобров Е.Г. История и систематика рода Рхсеа А. Э1е1г // Новости систематики высших растений. 1971. Т. 7. С. 5-40. Бобров А.А., Гончарук Н.Ю., Желтухина В.П. и др. Циклическая динамика со- обществ еловых лесов в связи с одиночными и групповыми вывалами // Сукцессион- ные процессы в заповедниках России и проблемы сохранения биологического раз- нообразия / Под ред. О.В. Смирновой и Е.С. Шапошникова. СПб.: РБО, 1999. С. 333-354. Бобровский М.В. Козельские засеки: (Эколого-исторический очерк). Калуга: Изд-во Н.Бочкаревой, 2002. 92 с. Бобровский М.В., Ханина Л.Г. Заповедник Калужские засеки // Оценка и сохра- нение биоразнообразия лесного покрова в заповедниках Европейской России / Под ред. Л.Б. Заугольновой. М.: Научный мир, 2000. С. 104-124. Бобровский Р.В. Растительный покров // Природа Вологодской области. Воло- гда, 1957. С. 210-299. Богачев В.К. Зональное положение и ботанико-географическое районирование Ярославского Поволжья // Ботан. журн. 1964. Т. 49, № 12. С. 1725-1749. Богдановская-Гиенэф И.Д. Растительный покров верховых болот Русской Прибалтики // Тр. Петергоф, естеств.-науч. ин-та. 1928. Вып. 5. С. 265- 377. Бойко А.В., Сидорович Е.А., Лознухо И.В. и др. Эколого-фитоценотические ис- следования черноольховых лесов Припятского заповедника // Припятский заповед- ник. Исследования. Минск, 1976. Вып. 1. С. 76-100.
Бородина М.Н. О численности и размещении лося в Северо-западной части Мордовии в связи с необходимостью упорядочения его охраны и промысла // Тр. Мордовского гос. заповедника им. П.Г. Смидовича. Саранск, 1964. Вып. 2. С. 31-59. Браславская Т.Ю. Биологическое разнообразие и динамика растительности в пойме малой реки южного Нечерноземья (на примере р. Нерусса, Брянская обл.). Дисс. ... канд. биол. наук. М. 2001а. 245 с. Браславская Т.Ю. Сравнительный анализ парциальных флор луговых и пой- менных лесных местностей полесья // Тр. Междунар, конф, по фитоценологии и си- стематике высш, растений, посвящ. 100-летию со дня рождения А.А. Уранова. М.: МПГУ. 20016. С. 29-31. Бронзов А.Я. Типы лугов по р. Мологе // Тр. Гос. лугов. Ин-т им. В.Р. Вильям- са. 1927. Вып. 1. Брылев В.А. Опыт классификации антропогенных изменений природных усло- вий некоторых районов Волго-Ахтубинской поймы // Антропогенные воздейстивя на природные комплексы и экосистемы. Волгоград, 1976. С. 3-7. Булавко А.Г. Влияние осушения болот на элементы водного баланса рек Бело- русского Полесья. М.: Гидрометеоиздат, 1961. 150 с. Булохов А.Д. Елово-широколиственные леса моренно-зандровых равнин юго- западной части Брянско-Жиздринского полесья (в пределах Брянской обл.) // Биол. науки. 1973. № 12. С. 66-70. Булохов А.Д. Геоботаническое районирование юго-восточной части Брянско- Жиздринского Полесья (в пределах Брянской области) // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1974. Т. 79. Вып. 2. С. 115-124. Булохов А.Д. Основные черты елово-широколиственных лесов юго-западной части Брянско-Жиздринского полесья в пределах Брянской обл. // Исследования состава и изменчивости флоры и растительности. М., 1979. С. 33-50. Булохов А.Д. О видовом разнообразии ассоциаций хвойных и хвойно-широко- лиственных лесов // Лесная геоботаника и биология древесных растений. Брянск, 1986. С. 17-22. Булохов А.Д. Синтаксономия лесной растительности Южного Нечерноземья. 5. Порядок С1ас1ота - УассМеШНа К.-Бипб 1967. // М., 1991а. 37 с. Ден. в ВИНИТИ, № 1103-В91. М. Булохов А.Д. Синтаксономия лесной растительности Южного Нечерноземья. 6. Порядок Уассто-РгссеШНа Вг.-В1. 1937 ет Ра$$. 1963 М., 19916. 27 с. Ден. в ВИНИ- ТИ, № 1104-В91. Булохов А.Д., Соломещ А.И. Синтаксономия лесной растительности южного Нечерноземья. 2. Порядок Ра§е1аИа зуБайсае Ра\у1. 1928. М., 1991а. 49 с. Ден. в ВИ- НИТИ, № 1100-В91. Булохов А.Д., Соломещ А.И. Синтаксономия лесной растительности Южного Нечерноземья. 4. Подсоюз Асегепюп сатре81п8 Вп1ок1юу е1 8о1оше$1с11 М., 19916. 34 с. Ден. в ВИНИТИ, № 1102-В91. Бязров Л.Г., Дылис Н.В., Жукова В.М. и др. Основные типы широколиствен- ных лесов и их производных Малинского лесничества Краснопахорского лесхоза // Биогеоценологические исследования в широколиственно-еловых лесах. М.: Наука, 1971. С. 7-150. Бяллович Ю.П. Шкала устойчивости деревьев и кустарников к затоплению // Ботан. журн. 1957. Т. 42, № 5. С. 734-740. Вакуров А.Д. Лесные пожары на севере. М.: Наука, 1975. 100 с. Вальтер Г. Растительность земного шара. Эколого-физиологическая характе- ристика. М.: Прогресс. 1968. Т. I. 342 с., Т. II, 1974. 424 с. Васенев И.И., Просвирина А.П. Влияние ветровальных нарушений на почвен- ный покров // Коренные темнохвойные леса южной тайги. М.: Наука, 1988. С. 184-198.
Василевич В.И. Классификация сероолыпаников северо-запада европейской ча- сти РСФСР // Бот. журн. 1985. Т. 70, № 6. С. 731-741. Василевич В.И. Незаболоченные березовые леса Северо-Запада Европейской России//Там же. 1996. Т. 81, № 11. С. 1-13. Василевич В.И. Заболоченные березовые леса Северо-Запада Европейской России // Там же. 1997. Т. 82. № 11. С. 19-29. Василевич В.И. Сероолыпатники Европейской России // Там же. 1998. Т. 83, № 8. С. 28-42. Василевич В.И. Широколиственные леса бассейна реки Вятки // Там же. 2001. Т. 86, № 10. С. 10-21. Василевич В.И., Бибикова Т.В. Широколиственные леса северо-запада европей- ской Росии I. Типы дубовых лесов // Там же. 2001. Т. 86, № 7. С. 81-101. Васильев Я.Я. Взаимодействие между пихтой и елью в европейской части СССР // Сов. ботаника. 1935. № 2. С. 68-74. Веретенников А.В. Древесные растения на затопляемых почвах // Лесоведение. 1989. № 6. С. 64-72. Видина А.А. О диагностических признаках ландшафта и его морфологических частей // Ландшафтный сборник. М.: Изд. МГУ, 1970. С. 160-181. Видина А.А. Типологическая классификация морфологических частей ланд- шафтов на равнинах // Там же. М.: Изд. МГУ, 1973. С. 50-109. Вильямс В.Р. Почвоведение. Земледелие с основами почвоведения (1927-1938). М.: Сельхозгиз, 1951. 576 с. (Собр. соч.; Т. 6). Вимба Э.К. Ботанические объекты Латвийской ССР, подлежащие охране // Ра- стительность Латвийской ССР. Рига, 1959. С. 217-245. Власова И.В. Традиционный опыт природопользования на Русском Севере // Традиционный опыт природопользования в России. М.: Наука, 1998. С. 119— 138. Военно-статистическое обозрение Российской Империи. Орловская губерния. СПб., 1852. Т. VI. Ч. 5. 158 с. Волков А.Д., Белоногова Т.В., Курхинен Ю.П. и др. Фактор биоразнообразия и комплексная продуктивность лесных экосистем северо-запада таежной зоны евро- пейской части России. Петрозаводск: КНЦ РАН, 2002. 223 с. Воробьев Д.П. Типы лесов европейской части СССР. Киев: Изд-во АН УССР, 1953. 450 с. Воропанов И.В. Ельники Севера. М.; Л., 1950. 180 с. Воскресенский С.С. Неоднократная смена врезания заполнением - основная особенность речных долин // История развития речных долин и проблемы мелиора- ции земель. Европейская часть СССР. М.: Наука, 1975. С. 9-13. Восточноевропейские широколиственные леса / Под ред. О.В. Смирновой. М.: Наука, 1994. 364 с. Высоцкий Г.Н. О дубравах в европейской части и их областях // Лесной журн. Вып. 1-2. 1913. С. 158-171. Ганешин С.С. О реликтовом характере лесов некоторых естественно-историче- ских районов Лужского уезда Ленинградской губернии // Юбилейный сборник, по- свящ. И.П. Бородину. Л.: Изд. Рус. Ботан. О-во, 1927. С. 378^401. Геоботаническое районирование Нечерноземья европейской части РСФСР. Л.: БИН АН СССР, 1989. 63 с. Георгиевский А.Б. Фаза окон в коренных еловых лесах южной тайги // Ботан. журн. 1992. Т. 77, № 6. С. 52-62. Гладицин И.И. Геоморфология СССР. Л.: Учпедгиз, 1939. 341 с. Говорухин В.С. О происхождении первичных пойменных лугов таежной зоны // Изв. Коми фил. Всесоюз. геогр. о-ва. 1955. Вып. 3. С. 34-42.
Голицын С.В. Флора Воронежского государственного заповедника и история ее развития. 1947. Рукопись (Архив ВГБЗ). Голубец М.А. Ельники Украинских Карпат. Киев: Наук, думка, 1978. 264 с. Горчаковский ПЛ. Растения европейских широколиственных лесов на восточ- ном пределе их ареала. Свердловск: Урал. фил. АН СССР, 1968. 206 с. (Тр. Ин-та экологии растений и животных. Вып. 59) Горчаковский ПЛ. Широколиственные леса и их место в растительном покро- ве Южного Урала. М.: Наука. 1972. 146 с. Горшков В.В. Бореальные лесные сообщества: формирование и восстановле- ние стационарного состояния лесных экосистем после внешних нарушений // Роль девственной наземной биоты в современных условиях глобальных изменений окружающей среды: биотическая регуляция окружающей среды. Докл. между- нар. семинара. Карелия, г. Петрозаводск. 12-16 окт. 1998 г. Гатчина, 1998. С. 138— 163. Горшков Ю.А., Пудовкин А.В., Папченков В.Г. Экология ондатры в долинах рек с зарегулированным стоком. Казань, 1992. С. 149. Горышина Т.К. Экология травянистых растений лесостепной дубравы. Л., 1975. 127 с. Грибова С.А., Исаченко Т.П. Картирование растительности в съемочных мас- штабах // Полевая геоботаника. Л.: Наука, 1972. Т. 4. С. 137-330. Григора И.М. Ольховые лесные болота Украинского Полесья и их типология // Лесоведение. 1976. № 5. С. 12-21. Громцев А.Н. Пожарный режим в спонтанных лесах ландшафтов северо-запада тайги // Экология. 1993. № 3. С. 22-26. Громцев А.Н. Ландшафтная экология таежных лесов: теоретические и приклад- ные аспекты. Петрозаводск: Кар. НЦ РАН, 2000. 144 с. Громцев А.Н. Современное состояние и проблемы сохранения коренных лесов на западе таежной зоны России // Лесоведение. 2002. № 2. С. 3-7. Громцев А.Н., Колымцев В.А., Шелехов А.М. Ландшафтные особенности и рекреационная оценка экосистем Паанаярвского национального парка // Природа и экосистемы Паанаярвского национального парка. Петрозаводск, 1995. 172 с. Дегтева С.В. Лиственные леса // Леса Республики Коми. М.: Дизайн. Информа- ция. Картография, 1999. С. 185-255. Дегтева С.В. Лиственные леса подзон южной и средней тайги Республики Ко- ми. Автореф. дис. ... докт. биол. наук. Сыктывкар, 2002. 37 с. Дегтева С.В., Ипатов В.С. Сероолынаники Северо-Запада РСФСР. Л.: ЛГУ, 1987. 250 с. Декатов И.В. Влияние микрорельефа на возобновление ели // Исследования по лесоводству. М.-Л.: Сельхозгиз, 1931. С. 251-295. Демидов И.И., Лукашов А.Д. Рельеф и четвертичные отложения ботаническо- го сада Петрозаводского государственного университета, как основа его современ- ных ландшафтов // Ног1и$ Во1ашсп$, 2001, № 1. С. 25-33. Денисов А.К. Пойменные дубравы лесной зоны. М.; Л.: Гослесбумиздат, 1954. 84 с. Денисов А.К. Северная граница ареала Оиегсиз ресИпси1сйа ЕНгН. в СССР и ее ди- намика за агрикультурное время // Ботан. журн. 1970. Т. 55, № 6. С. 815-826. Денисов А.К. Типология пойменных лесов южной европейской тайги. Учеб, по- собие. Горький, 1979. 47 с. Джу ха И.Г., Чалов Р.С. Морфология и динамика русла р. Юг как пример русло- формирующей деятельности малой реки // Геоморфология. 1985. № 1. С. 83- 90.
Диагнозы и ключи возрастных состояний лесных растений. Деревья и кустарни- ки / под ред. О.В. Смирновой. М.: Прометей 1989. Ч. 1. 102 с. Диденко Е.Г. Отношение к свету видов кустарниковой синузии на разных эта- пах онтогенеза // Тр. междунар, конф, по фитоценологии и систематике высших рас- тений, посвященной 100-летию со дня рождения А.А. Уранова. М., 2001. С. 53-54. Дмитриев А.М. Луга Холмогорского района. СПб.: Изд. Собрания сельских хо- зяев, 1904. 96 с. Дмитриев Е.А., Карпачевский Л.О., Уланова Н.Г. и др. Возрастные изменения еловых вывалов в пихтово-ельнике осочково-липняковом Висимского заповедни- ка // Информационные материалы Средне-Уральского горно-лесного биогеоцено- тического стационара. Свердловск, 1978. С. 44-47. Добровольский Г.В. Почвы речных пойм Центра Русской равнины. М.: Изд. МГУ, 1968. 296 с. Дроздов КА. Ландшафтные парагенетические комплексы среднерусской лесо- степи. Воронеж: ВГУ, 1978. 160 с. Дроздов КА., Хмелев К.Ф. Усманский бор // Природа и ландшафты Подворо- нежья. Воронеж, 1983. С. 77-99. Дубянский А.А. Геология и подземные воды северной части Воронежской об- ласти. Воронеж, 1939. Вып. 1-Ш. 512 с. Дунин В.Ф. Изучение зимнего питания лося методом троиления // Заповедники Белоруссии. Минск, 1981. Вып. 5. С. 74-79. Дылис Н.В. Парцеллярная структура лесных биогеоценозов и ее лесоводствен- ное значение // Ботаника. Минск: Наука и техника, 1960. Вып. 10. 213 с. Дылис Н.В. Структура лесного биогеоценоза. М.: Наука, 1969. 56 с. (Комаров- ские чтения, XXI). Дылис Н.В. Основы биогеоценологии. М.: Изд-во МГУ, 1978. 172 с. Дылис Н.В., Прокуронов Н.Б. О структуре коренного типа елового леса южной тайги // Кологривский лес (Экологические исследования). М.: Наука, 1986. С. 6-21. Дылис Н.В., Уткин А.Н., Успенская Н.М. О горизонтальной структуре лесных биогеоценозов // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1964. Вып. 4. С. 65-72. Дыренков С.А. Внешние признаки для определения возраста ели в Восточно- Европейской части средней тайги // Лесоведение. 1970. № 2. С. 98-101. Дыренков С.А. Структура и динамика таежных ельников. Л.: Наука, 1984. 176 с. Дыренков С.А., Чертов О.Г., Шергольд О.Э. и др. Типы еловых лесов на терри- тории урочищ Колчимского Камня (Вишерское Предуралье) // Исследования по лесному хозяйству. Л., 1972. Вып. 14. С. 179-207. Дьяков Ю.В. Бобры Европейской части Советского Союза. М., 1975. 480 с. Дюбюк Е. Леса, лесное хозяйство и лесная промышленность Костромской гу- бернии // Тр. Костромского научн. о-ва по изучению местного края. Вып. X (Второй лесной сборник). Кострома. 1918. С. 3-146. Евстигнеев О.Н. Особенности развития широколиственных деревьев под поло- гом леса при различной освещенности // Ботан. журн. 1988. Т. 73, № 12. С. 1730— 1736. Евстигнеев О.Н. Отношение лиственных деревьев к свету // Биол. науки. 1991. Т. 8, № 332. С. 20-29. Евстигнеев О.Н. Дифференциация деревьев широколиственных лесов по отно- шению к свету // Восточноевропейские широколиственные леса. М.: Наука, 1994. С. 104-113. Евстигнеев О.Н. Отношение лиственных деревьев к свету и водообеспеченно- сти в связи со структурой леса // Лесоведение. 1996. № 6. С. 26-35. Евстигнеев О.Н. Ландшафтная структура и растительность Неруссо-Деснян- ского Полесья // Оценка и сохранение биоразнообразия лесного покрова в заповед- никах Европейской России. М.: Научный мир, 2000. С. 128-135.
Евстигнеев О.И., Беляков К.В. Влияние деятельности бобра на динамику рас- тительности малых рек (на примере заповедника “Брянский лес”) // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1997. Т. 102, вып. 6. С. 34-41. Евстигнеев О.И., Браславская Т.Ю. Эрозионно-аккумулятивная деятельность средней реки и циклические сукцессии пойменной растительности // Биогеоценоти- ческий покров Неруссо-Деснянского Полесья: механизмы поддержания биологиче- ского разнообразия. Брянск, 1999. С. 71-96. Евстигнеев О.И., Коротков В.Н., Беляков К.В., и др. Биогеоценотический по- кров Неруссо-Деснянского полесья: механизмы поддержания биологического раз- нообразия. / Под ред. О.В. Смирновой. Брянск, 1999. 176 с. Евстигнеев О.И., Почитаева М.В., Желонкин С.Е. Популяционная организа- ция и антропогенные преобразования пойменной дубравы реки Большая Кокшага // Бюлл. МОИП. Отд. биол. 1993. Т. 98, вып. 5. С. 80-87. Егорова Т.Н. Морфолитосистемы и ландшафтная структура: на примере бас- сейна р. Омолон. Владивосток, 1983. 164 с. Елагин И.Н. Типы леса нагорной части Теллермановского опытного лесничест- ва и их хозяйственное значение // Биогеоценотические исследования в дубравах ле- состепной зоны. М.: АН СССР, 1963. С. 52-98. Еленевский Р.А. Вопросы изучения и освоения пойм. М.: ВАСХНИЛ, 1936. 100 с. Елина ГА., Кузнецов О.Л., Девятова Э.И. и др. Современная и голоценовая растительность национального парка Паанаярви (северо-западная Карелия) // Бо- тан. журн. 1994. Т. 79, № 4. С. 13-31. Елъшин С.В. Пространственная неоднородность экологических условий на вы- рубках ельников южной тайги // Экологические основы рационального использова- ния и воспроизводства лесов Урала: Информ, материалы. Свердловск: Ин-т эколо- гии растений и животных, 1986. С. 64-66. Жебряков В.Н., Никонов М.В. Динамика лесного фонда и восстановления ело- вых лесов Пермской области // Основные направления совершенствования выращи- вания хвойных лесов. Пермь, 1982. Жилкин БД. Лубенское учебно-опытное лесничество Татарской республики. Казань, 1928. 252 с. Жудова П.П. Растительность поймы р. Клязьмы // Пойменные почвы Русской равнины. М.: Изд-во МГУ, 1962. С. 99-132. Загреев В.В., Сухих В.И., Швиденко А.З. и др. Общесоюзные нормативы для та- ксации лесов. М.: Колос, 1992. 495 с. Зайцева И.В., Кобяков К.Н., Никонов В.В., Смирнов Д.Ю. Коренные старовоз- растные леса Мурманской области // Лесоведение. 2002. № 2. С. 14-22. Зауголънова Л.Б. Малый речной бассейн как ландшафтная единица для мони- торинга биоразнообразия растительных сообществ // Мониторинг биоразнообра- зия. М., 1997. С. 133-139. Зауголънова Л.Б. Иерархический подход к анализу лесной растительности ма- лого речного бассейна (на примере Приокско-Террасного заповедника) // Ботан. журн. 1999. Т. 84. № 8. С. 42-56. Зауголънова Л.Б., Браславская Т.Ю. Анализ ассоциаций мезофильных широко- лиственных лесов в центре европейской России // Растительность России. 2003. № 4. С. 3-28. Зауголънова Л.Б., Есипова Е.С. Влияние экологических факторов и фитоцено- тической обстановки на видовое разнообразие в лесной фитокатене // Оценка и со- хранение биоразнообразия лесного покрова в заповедниках европейской России. М.: Научный мир, 2000. С. 76-87. Зауголънова Л.Б., Истомина И.И., Тихонова Е.В. Анализ растительного покро- ва лесной катены в антропогенном ландшафте (на примере бассейна р. Жилетовки,
Подольский район Московской области) // Бюлл. МОИП. Отд. биол. 2000 а. Т. 105, вып. 4. С. 42-52. Заугольнова Л.Б., Шутов В.В., Тихонова Е.В. и др. Состав и структура расти- тельности лесной катены в смешанных лесах южной части Костромской области. Кострома, 2000 б. 52 с. Заугольнова Л.Б., Истомина И.И., Тихонова Е.В. Экологический, ценотиче- ский и флористический анализ группы ассоциаций хвойно-широколиственных лесов центра Европейской России // Растительность России. 2001. № 2. С. ЗВ- 48. Зеленая книга Украинской ССР: Редкие, исчезающие и типичные, нуждающие- ся в охране растительные сообщества. Киев: Наук, думка, 1987. 216 с. Зозулин Г.М. Подземные части основных видов травянистых растений и ассо- циаций плакоров Средне-Русской лесостепи в связи с вопросами формирования рас- тительного покрова // Тр. Центрально-Черноземного государственного заповедни- ка им. проф. Алехина. Курск, 1959. Вып. 5. С. 3-314. Зубарева Р.С. Лесорастительные условия и типы темнохвойных лесов горной полосы Среднего Урала // Тр. ин-та экологии растений и животных. 1967. Вып. 53. С. 13-89. Зубарева Р.С. Классификация типов смешанных лесов предгорного Предура- лья // Там же, 1975. Вып. 93. С. 3-52. Зубарева Р.С., Теринов Н.И. Сабарский заповедный участок темнохвойно-ши- роколиственных лесов // Памятники природы на Урале. 1967. Вып. 6. С. 77-87. Зубарева Р.С., Фирсова В.П. К характеристике почв еловых лесов горной поло- сы Среднего Урала // Тр. Ин-та экологии растений и животных Ур. фил. СО АН СССР. 1963. Вып. 36. С. 5-27. Иванова Г.М. О влиянии температурного и светового режимов лесных биогео- ценозов на прорастание семян ели и некоторых видов таежных трав // Эксперимен- тальное изучение биогеоценозов тайги. Л.: Наука, 1969. С. 50-67. Игошина К.Н. Растительность Среднего Урала // Сов. ботаника. 1944. № 6. С. 14-23. Игошина К.Н. Растительные сообщества на аллювиях Камы и Чусовой // Тр. биол. НИИ и биол. станции при Перм. гос. ун-те. 1927. Т. 1. Вып. 1. С. 1- 115. Инструкция по проведению лесоустройства в лесном фонде России. М.: ВНИИЦлесресурс, 1995. Ч. 1. 174 с.; Ч. 2. 112 с. Информационные материалы Средне-Уральского горно-лесного биогеоцено- логического стационара. Свердловск, 1975. 65 с. Информационные материалы Средне-Уральского горно-лесного биогеоцено- логического стационара. Свердловск, 1976. 58 с. Информационные материалы Средне-Уральского горно-лесного биогеоцено- логического стационара. Свердловск, 1977. 75 с. Ипатов В.С., КириковаЛА. Фитоценология. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999. 315 с. Исаченко А.Г. Основы ландшафтоведения и физико-географическое райониро- вание. М.: Высшая школа, 1965. 327 с. Исаченко ГА. Окно в Европу: история и ландшафты. СПб.: Изд-во СПбГу, 1998. 476 с. Исаченко ГА., Резников А.И. Динамика ландшафтов северо-восточной тайги в европейской России. СПб., 1996. Исаченко Т.И. О картографировании серийных и микропоясных рядов в долинах и озерных котловинах // Геоботаническое картографирование. 1967. С. 42-56. Исаченко Т.И. Сложение растительного покрова и картографирование // Там же. 1969. С. 20-33.
История крестьянства в Европе. Эпоха феодализма. Т. 3. М.: Наука, 1986. 590 с. История крестьянства в СССР. Т. 1. М.: Наука, 1987. 492 с. Исупова Г.М., Турков В.Г. Парцеллярная структура первобытных пихтово-ель- ников липняковых // Информационные материалы Средне-Уральского горно-лес- ного биогеоценологического стационара. Свердловск, 1975. С. 24-26. Казьмин В.Д., Смирнов К.А. Зимнее питание, кормовые ресурсы и трофиче- ское воздействие зубра на лесные фитоценозы Центрального Кавказа // Бюлл. МО- ИП. Отд. биол. 1992. Т. 97. Вып. 2. С. 26-35. Кайрюкштис ЛА. Леса Литовской ССР // Леса СССР. Т. 2. М., 1966. С. 93- 130. Калецкий А А. Растительные корма лосят в летне-осенний период // Биология и промысел лося. М.: Россельхозиздат, 1965. С. 113-135. Каляев А.И. Смена пород и естественное восстановление леса в условиях запо- ведности. Приокско-Террасный гос. заповедник, 1969. Рукопись. Камалова Е.В. Размывы берегов и горизонтальные деформации русел малых и средних рек бассейнов Волги и верхнего Дона // Малые реки Русской равнины, их использование и охрана. М.: Мысль, 1988. Каримов А.Э. История изучения и освоения земельных ресурсов Московской губернии. Автореф. дис. ... канд. биол. наук. М., 1994. 29 с. Карманова И.В. О конкурентном воздействии надземных и подземных частей древостоя на рост подроста // Экспериментальное изучение биогеоценозов тайги. Л.: Наука, 1969. С. 68-79. Карпов В.Г. Экспериментальный анализ механизмов конкуренции между елью и дубом черешчатым в биогеоценозах южной тайги // Экспериментальное изучение биогеоценозов тайги. Л., 1969. С. 80-105. Карпов В.Г., Патриевская Г.Ф. Тип лесного биогеоценоза и механизмы регуля- ции численности видовых популяций в фазе прорастания семян и развития проро- стков // Фитоценология и биогеоценология темнохвойной тайги. Л.: Наука, 1970. С. 56-70. Карпов В.Г., Шапошников Е.С., Пугачевский А.В. Факторы регуляции экоси- стем еловых лесов. Л.: Наука, 1983. 317 с. Катенин А.Е. Классификация неоднородных территориальных единиц расти- тельного покрова на примере растительности тундровой зоны // Ботан. журн. 1988. Т. 73, № 2. С. 186-197. Катрушенко И.В. О влиянии древостоя березы бородавчатой на рост и некото- рые физиологические функции подроста ели // Экспериментальное изучение био- геоценозов тайги. Л.: Наука, 1969. С. 106-115. Кириков С.В. Птицы и млекопитающие в условиях ландшафтов южной оконеч- ности Урала. М.: Изд-во АН СССР, 1952. 412 с. Киселева ЛЛ. Эколого-флористический анализ экотонных сообществ цент- ральной лесостепи. Автореф. дис. ... канд. биол. наук. М., 1994. 16 с. Классификация и диагностика почв СССР. М.: Колос, 1977. 222 с. Классификация почв России. М., 1997. 236 с. Клеопов Ю.Д. Анализ флоры широколиственных лесов европейской части СССР. Киев: Наук, думка, 1990. 111 с. Козш, Г.В., Стойко С.М. Материал! до вивчения рослинност! Свидовецьких пр // Укр. Ботан. журн. 1958. Т. 15, № 3. С. 47-48. Козловский В.Б., Павлов В.М. Ход роста основных лесообразующих пород СССР. М.: Леей, пром-сть, 1967. 326 с. Кологривский лес (Экологические исследования) / Под ред. В.Е. Соколова. М.: Наука, 1986. 125 с. Коломыц Э.Г. Эколого-географические аспекты изучения горной тайги Сред- него Урала. Свердловск, 1979. С. 51-84. 18. Восточноевроп. леса. Кн. 2 545
Комолова С.А., Мирин Д.М. Особенности восстановительной динамики ельни- ков кисличного и неморального типов // Ботан. журн. 1999. № 12. С. 39-48. Коренные темнохвойные леса южной тайги. М.: Наука, 1988. 220 с. Корнаковский ГЛ. О возобновлении дубовых насаждений в Теллермановской роще. СПб., 1904. 36 с. Коронкевич Н.И., Ясинская С.В., Зайцева И.С. Малые реки в системе Волги // Изв. АН СССР. Сер. геог. 1996. № 1. С. 33-42. Коротков В.Н. Опыты по ускорению демутационных смен в грабовых лесах Каневского заповедника // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1990. Т. 95, № 2. С. 131— 141. Коротков В.Н. Природно-исторический заповедник-леспаркхоз “Горки” // Оценка и сохранение биоразнообразия лесного покрова в заповедниках Европей- ской России. М.: Научный мир, 2000. С. 46-72. Коротков В.Н., Паленова М.М., Старостенко Д.А. и др. Информационный комплекс для прогнозирования динамики лесного фонда лесничества при разных сценариях лесопользования // Лесохоз. информ. 2002. № 3. С. 15-23. Коротков К.О. Леса Валдая. М.: Наука, 1991. 160 с. Коротков К.О., Морозова О.В. Класс <2иегсо-Га%е1еа. Леса Валдайского лесни- чества // Классификация растительности СССР с использованием флористических критериев. М., 1986. С.121-133. Коротков К.О., Морозова О.В. Некоторые лесные сообщества союза Сагртюп ЪеШН в Подмосковье. М., 1988. 33 с. Ден. в ВИНИТИ, № 3395-В88. Корчагин АЛ. Влияние пожаров на лесную растительность и восстановление ее после пожара на европейском Севере // Тр. Ботан. ин-та АН СССР. Сер. 3 Гео- ботаника. 1954. Вып. 9. С. 75-149. Косенко С.М., Кайгородова Е.Ю. Структура и организация лесных сообществ гнездящихся птиц заповедника “Брянский лес” // Бюл. МОИП. Отд. биол. 2000. Т. 105, вып. 1. С. 21-25. Краснополъский С.Н. Золотое дно // Лесоведение и лесоводство. 1928. № 5. С. 12-18. Крашенинников Н.М. Цикл развития растительности долин степных зон Евра- зии (опыт анализа ландшафта методами ботанико-географического исследова- ния) // Изв. Геогр. ин-та. 1922. Вып. 3. С. 44-61. Кулешова Л.В., Коротков В.Н. Пожары в заповедниках Российской Федера- ции: многолетняя динамика и географические особенности // Антропогенные воз- действия на природные комплексы заповедников. Проблемы заповедного дела. Вып. 9. М.: Комиссия РАН по заповедному делу, 1998. С. 4-37. Кулешова Л.В., Коротков В.Н., Потапова Н.А. и др. Комплексный анализ по- ел епожарных сукцессий в лесах Костомукшского заповедника (Карелия) // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1996. Т. 101, вып. 4. С. 3-15. Куликов В.С., Куликова В.В. О границе заонежской и суйсарской свит людико- вийского надгоризонта на полуострове Бараний Берег Онежского озера // Геология и магматизм Карелии. Петрозаводск: Изд-во КНЦ РАН, 1995. С. 3-6. Кураева Е.Н., Минаева Т.Ю., Морозова О.В. Синтаксономический анализ рас- тительности еловых лесов ЦЛГЗ // Сукцессионные процессы в заповедниках России и проблемы сохранения биологического разнообразия / Под ред. О.В. Смирновой, Е.С. Шапошникова. СПб.: РБО, 1999. С. 317-323. Курнаев С.Ф. Основные типы леса средней части Русской равнины. М.: Наука, 1968. 355 с. Курнаев С.Ф. Лесорастительное районирование СССР. М.: Наука, 1973. 203 с. Курнаев С.Ф. Теневые широколиственные леса Русской равнины и Урала. М.: Наука, 1980. 312 с.
Курнаев С.Ф. Дробное лесорастительное районирование Нечерноземного цен- тра. М.: Наука, 1982. 120 с. Кухалъская Н.П. Лесная и луговая растительность поймы р. Мокши в пределах Мордовской АССР // Учен. зап. Мордов. гос. ун-та. Серия ботаники. 1964. № 39. С. 14-25. Лайвинъш М.Я., Воротников В.П. Дубово-липовые сообщества Приволжья на автоморфных местоположениях // Ме2хша1пе. 1992-1993. Т. 1-2. № 34-35. С. 1-10. Ламакин В.В. Динамические фазы речных долин и аллювиальных отложений // Землеведение МОИН. 1948. Т. 2(42). С. 154-168. Ландшафтно-геохимические основы фонового мониторинга природной среды. / Ред. М.А. Глазовская. М.: Наука, 1989. 264 с. Ландшафты Белоруссии. Минск, 1989. 239 с. Ласточкин А.Н. Геоэкология ландшафта. СПб.: СпбГУ, 1995. 265 с. Левина Р.Е. Морфология и экология плодов. Л., 1987. 160 с. Левина Р.Е. Способы распространения плодов и семян. М., 1957. 360 с. Леонова Н.А. Состояние популяций вяза в условиях разного освещения в старовозрастных широколиственных сообществах // Лесоведение. 1999. № 6. С. 59-64. Леонтьев А.М. Геоботанические районы Беломорско-Кулойской части Север- ного края // Тр. Бот. ин-та АН СССР. Сер. 3. Геоботаника. 1937. Вып. 2. С. 81-222. Леса земли Вологодской. Вологда, 1999. 295 с. Леса Республики Коми. М.: Дизайн. Информация. Картография, 1999. 332 с. Леса СССР. Т. 1. М.: Наука, 1966. 458 с. Леса Удмуртии. Ижевск, 1999. 214 с. Лесное хозяйство и лесные ресурсы Республики Коми. / Под ред. Г.М. Козубо- ва, А.И. Таскаева. М.: Дизайн. Информация. Картография, 2000. 512 с. Лесовская Л.В. Влияние леса на перемещение русла р. Десны и значение этого влияния для лесокультурных работ в пойме // Лесоводство и агролесомелиорация. Киев, 1970. Вып. 20. С. 120-125. Лесорастительные условия и типы лесов Свердловской области. Свердловск, 1973. 262 с. Лидов В.П. О полевых исследованиях геоморфологического отряда по Приок- ско-Террасному участку. Приокско-Террасный государственный заповедник, 1946. Рукопись. Липатова В.В. Растительность пойм // Растительность Европейской части СССР. Л.: Наука, 1980. С. 346-372. Лобанова М.В. Отношение некоторых древесных пород к затоплению // Учен, зап. Казан, ун-та. 1955. Т. 118. кн. 5. С. 12-21. Лукичева А.Н., Сабуров Д.Н. Методы обработки геоботанических описаний для выделения растительных ассоциаций с учетом структуры ландшафта // Методы вы- деления растительных ассоциаций. Л.: Наука, 1971. С. 80-104. Львович М.Н. Реки СССР. М.: Мысль, 1971. 351 с. Любушкина С.Г., Пашканг К.В., Родзевич Н.Н. Типология пойм рек Калужской области на ландшафтно-географической основе // Ландшафтный сборник. М.: Изд. МГУ, 1973. С. 138-158. Лютцау С.В. Флювиальные процессы и морфолитогенез // Динамическая гео- морфология. М.: Изд. МГУ, 1992. С. 137-164. Мазинг В.В. О теоретических и методических вопросах крупномасштабного картирования растительности //Учен. зап. Тартус. ун-та. 1963. Вып. 136. (Тр. по бо- танике, Вып. 6). С. 61-78. Маккавеев Н.И. Русло реки и эрозия в ее бассейне. М., 1955. 346 с. Максимов А.А. Структура и динамика биогеоценозов речных долин. Новоси- бирск, 1974. 260 с.
Малые реки. М.: Мысль, 1981. 221 с. (Вопр. географии; Сб. 118). Мамаев Б.М. Беспозвоночные как индикаторы стадий естественного разруше- ния древесины // Вопросы экологической физиологии беспозвоночных. М., 1974. С. 198-212. Мамай И.И. О влиянии закономерностей морфологического строения ланд- шафтов на методику полевых ландшафтных исследований // Ландшафтный сбор- ник. М.: Изд. МГУ, 1973. С. 110-116. Марков М.В., Фирсова М.И. Древесно-кустарниковая растительность пойм рек Волги и Камы в пределах ТАССР // Учен. зап. Казан, гос. ун-та. 1955. Т. 115, кн. 5. С. 5-94. Мартыненко В.А. Светлохвойные леса // Леса Республики Коми. М.: Дизайн. Информация. Картография, 1999а. С. 105-131. Мартыненко В.А. Темнохвойные леса // Там же. Картография, 19996. С. 133-183. Матвеев В.Е., Сидорчук А.Ю. Русловые процессы в районе освоения Бованен- ковского газоконденсатного месторождения (п-ов Ямал) // Проблемы эрозионных, русловых и устьевых процессов. Ижевск, 1992. С. 60-61. Матвеева А.А. Типы леса поймы р. Хопра в пределах Теллермановского лесно- го массива // Биогеоценотические исследования в дубравах лесостепной зоны. М.: Изд-во. АН СССР, 1963. С. 99-124. Махатков И.Д. Поливариантность онтогенеза пихты сибирской // Бюлл. МОИП, отд. биол. 1991. Т. 96, вып. 6. С. 79-88. Медведи. Бурый медведь. Белый медведь. Гималайский медведь. Размещение запасов, экология, использование и охрана. М., 1993. 519 с. Меланхолии И.И. Динамика травяно-кустарничкового яруса хвойных лесов // Динамика хвойных лесов Подмосковья. М.: Наука, 2000. С. 130-147. Мелехов И.С. Леса севера Европейской части СССР // Леса СССР. Т 1. М.: На- ука, 1966. С. 60-69. Мелъчанов В.А., Данилик В.Н. Изменение стокорегулирующей роли лесов Среднего Урала под влиянием вырубок // Изменение водоохранно-защитных функ- ций лесов под влиянием лесохозяйственных мероприятий. М., 1973. С. 67-82. Мертц ПА. Олени Воронежского заповедника в окрестностях лесхоза // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1951. Т. 56, вып. 5. С. 31-44. Милъков Ф.Н. Ландшафтная сфера Земли. М.: Мысль, 1970. 207 с. Миркин Б.М. Сукцессии растительности речных пойм // Ботан. журн. 1970. Т. 55. № 10. С. 1405-1418. Миркин Б.М. Закономерности развития растительности речных пойм. М.: Нау- ка, 1974. 172 с. Миркин Б.М., Наумова Л.Г. Наука о растительности. Уфа: Гилем, 1998. 413 с. Миркин Б.М., Кашапов Р.Ш., Попова Т.Н. Использование деревьев-хроноинди- каторов для статистического анализа скорости почвообразовательного процесса в пойме //Почвоведение. 1970. № 1. С. 121-127. Миркин Б.М., Розенберг Г.С., Наумова Л.Г. Словарь понятий и терминов совре- менной фитоценологии. М.: Наука, 1989. 223 с. Моисеев Б.Н., Рубцов М.В. Леса в пойме р. Вычегды, их размещение и динами- ка // Лесоведение. 1980. № 1. С. 12-19. Молоткова И.И. Изучение динамики развития и строения дубовых насаждений Воронежского госзаповедника в наиболее распространенных типах лесораститель- ных условий и процессов смены сосны на дуб // Годовые отчеты научных сотрудни- ков за 1968 г. Том 1. 1968 г. Рукопись (Архив ВБГЗ). С. 122-190. Молчанов А.А., Губарева В.А. Формирование и рост дуба на вырубках в лесо- степи. М.: Наука, 1965. 255 с. Морозов Г.Ф. Учение о типах насаждений. М., 1930. 410 с.
Морозова О.В. Леса заповедника “Брянский лес” и Неруссо-Деснянского поле- сья (синтаксономическая характеристика). Брянск, 1999. 98 с. Морозова О.В., Коротков В.Н. Классификация лесной растительности Косто- мукшского заповедника // Заповедное дело. Науч.-метод. зап. комис. по заповед. де- лу. М., 1999. Вып. 5. С. 56-78. Морозова Р.М. Лесные почвы Карелии Л.: Наука, 1991.184 с. Мурзаева М.К. Особенности микроклимата на лесосеках различных способов рубок // Леса Урала и хозяйство в них: Сб. науч. тр. Урал. лес. опыт, станции ВНИ- ИЛМ. 1978. Вып.П. Мушинская Н.И. Экология семенного размножения клена остролистного и ли- пы мелколистной в Башкирском Предуралье. Автореф. дисс. ... канд. биол. наук. Свердловск, 1977. 14 с. Мэгарран Э. Экологическое разнообразие и его измерение. М.: Мир, 1992. 184 с. Наливкин Д.В. Учение о фациях. М.-Л.: Изд. АН СССР, 1955. Т. 1. 245 с. Насимович А.А., Семёнов-Тян-Шанский О.Н. Питание бурого медведя и оценка его роли как хищника в Лапландском заповеднике // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1951. Т. 56, вып. 4. С. 3-12. Наставления по рубкам ухода в равнинных лесах европейской части Российской Федерации. Приказ Рослесхоза от 29.12.1993 г. № 347. 8 с. Национальный парк Паанаярви. Петрозаводск, 1991. 56 с. Невидомов А.М. Состояние пойменных дубрав Волжского массива // Лесоведе- ние. 1996. № 6. С. 3-15. Невидомов А.М. Эколого-фитоценотические закономерности распределения ассоциаций тополевых лесов пойм юго-востока Европейской России // Ботан. журн. 1994. Т. 79, № 12. С. 47-57. Нейштадт М.Н. К истории Усманского бора в последнем отрезке голоцена (послеледникового времени) //Тр. Воронеж, гос. заповедника. Воронеж, 1954. Вып. 5. С. 168-173. Нечаев В.А. Птицы - потребители и распространители плодов и семян древес- ных растений в Приморском крае // Бюл. МОИП. Отд. биол. 2001. Т. 106, вып. 2. С. 14-21. Нешатаев В.Ю. Некоторые ассоциации заболоченных сосняков Ленинградской области // Ботан. журн. 1985. Т. 70, № 10. С. 1362-1373. Низовцев В. А. Ландшафтно-экологическая характеристика района ГИЗ Л “Гор- ки-Ленинские” // Сохранение и восстановление природно-культурных комплексов Подмосковья. М.: Улисс, 1995. С. 37-43. Низовцев В.А., Носова Л.М. История, современное состояние ландшафтов Мо- сковской области, задачи лесовосстановления и охраны (на примере Малинского лесничества Краснопахорского лесхоза) // Экологические исследования в Москве и Московской области. М.: ИНИОН РАН. 1992. С. 28-47. Николаевская М.В. Растительность Воронежского государственного заповедни- ка // Тр. Воронеж, гос. заповедника. Воронеж, 1971. Вып. 17. С. 6-132. Ниценко А.А. О классификации болотных комплексов // Бот. журн. 1960а. Т. 45, № 11. Ниценко А.А. Еловые леса Ленинградской области // Вести. ЛГУ. Биология. 19606. № 9, вып. 2. С. 5-16. Ниценко А.А. Краткий курс болотоведения. М.: Высшая школа, 1967. 148 с. Ниценко А.А. Об изучении экологической структуры растительного покрова // Бот. журн. 1969. Т. 54. № 7. С. 1002-1014. Новиков ГА. Еловые леса как среда обитания и роль в их жизни млекопитаю- щих и птиц // Роль животных в жизни леса. М., 1956. С. 6-165. Новиков ГА. К экологии каменной куницы в лесостепных дубравах // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1962. Т. 67, вып. 6. С. 5-16.
Носов С.И., Гуртовая В.Н., Маркин В.А., Федорин Ю.В. Оценка и использова- ние пойменных земель при ведении земельного кадастра // Почвы речных долин и дельт, их рациональное использование и охрана. Тез. докл. Всесоюз. конф. 25-27 дек. 1984 г. М.: Изд-во. МГУ, 1984. С. 9. Носова Л.М., Французов А.В., Чумаченко С.Н. Моделирование структуры фи- томассы древостоев лесных экосистем // Проблемы мониторинга и моделирования динамики лесных экосистем. М.: Экос-информ, 1995. С. 244-251. Обедиентова Г.В. Условия развития речных долин платформенных областей и формирование террас // Вести. МГУ. Сер. 5. География. 1985. № 6. С. 68-74. Обновленский В.М. О влиянии микрорельефа на возобновление ели // Сов. бо- таника. 1935. № 3. С. 90-96. Овчинников Н.Н. Очерк растительности поймы р. Волхова от д. Завижье до с. Пчевжи // Материалы по исследованию р. Волхова и его бассейна. Л., 1926. Вып. 9. С. 305-555. Орлов А.Я., Абатуров Ю.Д., Писъмеров А.В. Последний участок девственных лесов южной тайги на Русской Равнине // Лесоведение. 1980. № 4. С. 38-44. Орлов А.Я., Ковшов С.П., Осипов В.В. и др. Типы лесных биогеоценозов юж- ной тайги. М.: Наука, 1974. 230 с. Основные положения по рубкам главного пользования в лесах Российской Фе- дерации. М.: ВНИИЦлесресурс, 1994. 27 с. Основные положения по рубкам ухода в лесах России. М.: ВНИИЦлесресурс, 1993. 64 с. Основы лесного законодательства Российской Федерации (утв. ВС РФ 06.03.1993 Н 4613-1). Источник публикации: “Российская газета”, Н 74, 17. 04. 1993. Оценка и сохранение биоразнообразия лесного покрова в заповедниках Евро- пейской России / Под ред. Л.Б. Заугольновой. М.: Научный мир, 2000. 185 с. Очагов Д.М., Потапова НА., Исаева-Петрова Л.С. и др. Сводный список осо- бо охраняемых природных территорий Российской Федерации. М.: ВНИИЦлесре- сурс, 2001. 452 с. Паллас П.С. Путешествие по разным местам Российского государства. Ч. 1. СПб., 1773. 117 с. Панин А.В., Каревская И.А., Ананьева Э.Г. Особенности пойменного морфоли- тогенеза в среднем течении р. Протвы // Гидрология и геоморфология речных сис- тем. Иркутск, 1997. С. 78-80. Панин А.В., Каревская НА., Маркелов М.В. Эволюция долины ручья Язвицы (бассейн Средней Протвы) во 2-й половине голоцена // Вести. МГУ. Сер. 5. Геогра- фия. 1999. № 2. С. 63-72. Парфенов В.Н. О внутривидовой систематике Ргсеа аЫез (Ь.) Каг$1 // Новости систематики высших растений. 1971. Т. 8. С. 4-11. Паутов Ю.А. История освоения и изучения лесов // Лесное хозяйство и лесные ресурсы Республики Коми. М.: Дизайн. Информация. Картография, 2000. С. 21-46. Пахучий В.В. Коренные леса Республики Коми: состояние и проблемы охра- ны // Лесоведение. 2002. № 2. С. 8-13. Петров А.П. Типы леса Теллермановского лесного массива // Тр. ин-та леса АН СССР. 1956. Том. XXXIII. С. 16-58. Петров Н.Б. Обь-Иртышская пойма: (Типизация и качественная оценка зе- мель). Новосибирск, 1979. 135 с. Писъмеров А.В., Писъмерова Р.С., Воробей П.М., Тяк А.В. Лесоводственные особенности древостоев основных групп типов леса // Кологривский лес: (Экологи- ческие исследования). М.: Наука, 1986. С. 22-33. Плетнева-Соколова А.Д. Растительный покров Чувашской АССР // Чувашская АССР. Очерки о природе. Чебоксары, 1952. С. 74-112. Погребняк П.С. Основы лесной типологии. Киев: Изд-во АН ССР, 1955. 455 с.
Погребняк П.С. Общее лесоводство. М., 1968. 440 с. Позднеева М.И. Ландшафтная характеристика поймы р. Оки в Касимовском районе Рязанской области и особенности ее хозяйственного использования // Ланд- шафтоведение. М.: Изд-во. АН СССР, 1963. С. 57-66. Полозов М.Б. Синтаксономический состав и ресурсно-экологическое состояние лесов южной Удмуртии. Автореф. дис. ... канд. биол. наук. Уфа, 1999. 22 с. Полозов М.Б., Соломещ А.И. Синтаксономический состав лесной растительно- сти южной Удмуртии. I. Пойменные леса. М., 1999. 34 с. Ден. ВИНИТИ, № 3384- В99. Полуяхтов К.К., Давидюк Л.К. Пойменные дубравы Затонского лесничества Борского лесхоза Горьковской области // Учен. зап. Горьк. ун-та. Сер. биол. 1973. Вып. 162. С. 49-55. Полынов Б.Б. Учение о ландшафтах. Избр. тр. М.: Изд-во. АН СССР, 1956. 312 с. Пономаренко Е.В. Методические подходы к анализу сукцесионных процессов в почвенном покрове // Сукцессионные процессы в заповедниках России и проблемы сохранения биологического разнообразия / Под ред. О.В. Смирновой, Е.С. Шапош- никова. СПб.: РБО, 1999. С. 34-57. Попадюк Р.В., Прудников ЕД., Морозов А.Ю. и др. Заповедный участок “Са- барский” // Там же. С. 420—468. Попов Н.В. Типы речных пойм и их связи с типами руслового процесса // Тр. гос. гидрол. ин-та. 1968. Вып. 155. С. 39-55. Попова Т.В. Статистический анализ сукцессии пойменных лесов р. Большой Инзер //Учен. зап. Башк. ун-та. 1971. Вып. 52. С. 143-149. Попова Т.В. Сукцессии пойменных лесов на островах р. Белой // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1973. Т. 58, вып. 3. С. 119-126. Порфирьев В.С. К познанию пихтовых ценозов Татарской АССР // Учен. зап. Казан, пед. ин-та. Фак. естествознания. 1947. Вып. 5. С. 17-55. Порфирьев В.С. Темнохвойно-широколиственные леса северо-востока Тата- рии // Там же. 1950. Вып. 9. С. 47-117. Порфирьев В.С. Елово-широколиственные леса Райфы // Тр. о-ва естествоис- пытателей при Казан, гос. ун-те. 1961. Т. 64. С. 63-145. Порфирьев В.С. Опыт классификации хвойно-широколиственных лесов Волж- ско-Камского края // Ботан. журн. 1964. Т. 49, № 2. С. 210-222. Порфирьев В.С. Хвойно-широколиственные леса Волжско-Камского края. Ав- тореф. дис. ... докт. биол. наук. Л., 1970. 34 с. Потапова ПА. Население почвенных беспозвоночных в лесных сообществах Костомукшского заповедника // Организация форм охраны объектов природно-за- поведного фонда: Сб. науч. тр. М.: ВНИИприроды, 1989. С. 152-157. Пояркова ЛА. Влажность почв дубовых и осиновых насаждений Воронежско- го заповедника // Тр. Воронеж, госу. заповед. Вып. 5. Воронеж, 1954. С. 122-130. Правдин Л.Ф. Ель европейская и ель сибирская. М.: Наука, 1975. 176 с. Природа Горьковской области. Горький: Волго-Вятское кн. изд-во, 1974. 385 с. Природа Марийской АССР. Йошкар-Ола: Марийск. кн. изд-во, 1957. 241 с. Проект организации и развития лесного хозяйства Воронежского государствен- ного заповедника по материалам лесоустройства 1965-1966 г. Воронеж, 1966. Т. 1. 667 с. Проект организации и развития лесного хозяйства Воронежского государствен- ного заповедника. Воронеж, 1981. 321 с. Проект организации и развития лесного хозяйства Воронежского государствен- ного заповедника. Воронеж, 1991. 210 с. Пугачев П.Г. Дубняк ландышевый и его место в дубовых лесах среднего тече- ния р. Урал // Материалы по флоре и истории растительности Северного Прикас- пия. Алма-Аты, 1964. Зап. Казах. С. 112-122. фил. ВГО; Вып. 2, ч. 1.
Пугачевский А.В. Ценопопуляций ели: структура, динамика, факторы регуля- ции. Минск: Навука 1 тэхшка, 1992. 204 с. Пучков П.В. Некомпенсированные вымирания в плейстоцене. Киев, 1989. Ч. 1. 60 с. Ч. 2. 60 с; (Препр. АН УССР. Ин-т зоологии). Пъявченко Н.П. Торфяные болота, их природное и хозяйственное значение. М.: Наука, 1985. 152 с. Пятницкий С.С., Коваленко М.П., Лохматое П.А. и др. Вегетативный лес. М.: Сельхозиздат, 1963. 448 с. Работнов Т.А. Фитоценология. М.: Изд-во МГУ, 1983. 383 с. Работнов Т.А. Луговедение. М.: Изд-во МГУ, 1984. 319 с. Радиационные характеристики атмосферы и земной поверхности. Л.: Гидроме- теоиздат, 1969. 564 с. Разумовский С.М. Закономерности динамики биоценозов. М.: Наука, 1981. 231 с. Раменский Л.Г. Введение в комплексное почвенно-геоботаническое изучение земель. М.: ОГИЗ, Сельхозгиз, 1938. 620 с. Раменский Л.Г., Цаценкин И.А., Чижиков О.Н., Антипин Н.А. Экологическая оценка кормовых угодий по растительному покрову. М.: Сельхозгиз, 1956. 472 с. Расинъш А.П. Материалы к фитогеографическому делению Латвийской ССР // Изучение растительности острова Сааремаа. Тарту, 1964. С. 7-30. Растительность европейской части СССР. Л.: Наука, 1980. 431 с. Растительность Московской области. Пояснительный текст и легенда к карте. М., 1996. 45 с. Растительный покров Белоруссии. Минск, 1969. 175 с. Растительный покров СССР. Пояснительный текст к геоботанической карте. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1956. Т. 1, 826 с. Т. 2. 971 с. Реймерс Н.С., Яблоков А.В. Словарь терминов и понятий, связанных с охраной природы. М.: Наука, 1982. 205 с. Ремезов Н.П. Итоги взаимодействия дубового леса с почвой // Тр. Воронеж, гос. заповед. Вып. 13. Воронеж: Воронеж, кн. изд-во, 1961. С. 9-53. Ремезов Н.П. Динамика взаимодействия широколиственного леса с почвой // Проблемы почвоведения. М.: Изд-во АН СССР, 1962. С. 101-147. Ремезов Н.П., Быкова Л.Н., Смирнова К.М. Потребление и круговорот азота и зольных элементов в лесах европейской части СССР. М: МГУ, 1959. 284 с. Ремезов Н.П., Погребняк П.С. Лесное почвоведение. М.: Лес. пром-сть, 1965. 324 с. Ремезова ГЛ. Травяной покров в дубовых, осиновых и сосновых лесах Воро- нежского государственного заповедника по данным описания постоянных пробных площадей // Отчет о научной работе. Воронеж, 1952. 77 с. Рукопись (Архив ВБГЗ). Ремезова ГЛ. Изменение травяного покрова в дубовом лесу в связи с возрастом древостоя // Тр. ин-та леса АН СССР. М., 1957. Т. 33. С. 166-182. Ремезова ГЛ. Особенности развития травяного покрова дубравы // Тр. Воро- неж. гос. заповед. Вып. 8. Воронеж, 1961. С. 55-79. Рипа С.Н. Популяционно-ценотический анализ горных буковых и смешанных лесов Украинских Карпат. Автореф. дис. ... канд. биол. наук (спец. 03.00.16 - эколо- гия). М.: МПГУ, 1997. 203 с. Роднянская Э.Е. Типология пойменных ландщафтов на примере р. Оби / Изв. ВГО. 1960. Вып. 1. С. 24-35. Роль девственной наземной биоты в современных условиях глобальных измене- ний окружающей среды: биотическая регуляция окружающей среды. Докл. между- нар. семинара. Карелия, г. Петрозаводск. 12-16 октября 1998 г. / Под ред. В.Г. Гор- шкова, А.М. Макарьевой, Т.Г. Харькиной. Гатчина, 1998. 472 с.
Рубцов М.В., Салмина Ю.Н. Формирование придаточных корней ив в аллюви- альных отложениях Вычегды // Лесоведение. 1982. № 2. С. 3743. Рубцов М.В., Салмина Ю.Н. Использование погребенных зарослей ивы для оп- ределения хронологии пойменных отложений // Лесоведение. 1983. № 5. С. 69-70. Рудзский А. Краткий очерк истории лесоустройства. СПб., 1899. 151 с. Русанова О.М. Пространственная структура ландшафтов Костомукшского за- поведника // Организация форм охраны объектов природно-заповедного фонда. Сб. науч. тр. М.: ВНИИприроды, 1989. С. 91-102. Рыбаков Р.Т. Растительный покров Ржевского и Зубцовского районов Запад- ной области: (Геоботанический очерк)//Науч. изв. Зап. обл. науч.-исслед. ин-та. Бо- таника. 1935. Вып. 2. С. 104-145. Рыжков О.В., Рыжкова Г.А. Анализ динамики распространения деревьев и ку- старников на залежи Казацкого участка Центрально-Черноземного заповедника по материалам картирования 1970, 1980 и 1999 годов // Ботанические, почвенные и ландшафтные исследованияв заповедниках Центрального Черноземья. Тр. ассоциа- ции особо охраняемых природных территорий Центрального Черноземья России. Тула, 2000. С. 136-146. Рысин Л.П. Сосновые леса европейской части СССР. Л.: Наука, 1975. 212 с. Рысин Л.П. Лесная типология в СССР. М.: Наука, 1982. 216 с. Рысин Л.П., Савельева Л.П. Еловые леса России. М.: Наука, 2002. 335 с. Рысин Л.П., Савельева Л.И., Полунина МА. Динамика сосновых лесов на тер- ритории опытного Серебряноборского лесничества // Динамика хвойных лесов Подмосковья. М.: Наука, 2000. С. 110-129. Рябова П.И. О лесных насаждениях Среднего Дона и особенностях их травяно- го покрова //Тр. Ростовского отд. ВБО. 1960. Вып. 1. С. 113-122. Рязанов П.Н. Пойменные геокомплексы р. Протвы и перспективы их использо- вания (опыт изучения малой реки центра Русской равнины). Автореф. дисс. ... канд. геогр. наук. М., 1980. 20 с. Сабуров Д.Н. Леса Пинеги. Л.: Наука, 1972. 173 с. Савельева Л.П. Типы хвойных лесов Подмосковья // Динамика хвойных лесов Подмосковья. М.: Наука, 2000. С. 33-66. Сагитов С.И. Понятие “цикл развития” И.М. Крашенинникова на примере рас- тительности долин рек аридной полосы // Материалы по динамике растительного покрова. Владимир, 1968. С. 109-112. Самарский С.Л., Бойко И.Я. Материалы по питанию лисицы, барсука и камен- ной куницы в условиях Среднего Днепра // Изучение ресурсов наземных позвоноч- ных фауны Украины. Киев, 1969. С. 99-101. Самбук Ф.В. Ботанико-географический очерк долины р. Печоры // Тр. Бота- нич. музея АН СССР. 1930. Вып. 22. С. 49-145. Самохина Т.Ю. Структура и спонтанная динамика хвойно-широколиственных лесов Среднего Урала. Автореф. дисс. ... канд. биол. наук. М: МПГУ, 1997. 16 с. Санников С.Н. Циклически эрозионно-пирогенная теория естественного возоб- новления сосны обыкновенной // Экология. 1983. № 1. С. 10-20. Санников С.Н. Экология и география естественного возобновления сосны обыкновенной. М.: Наука, 1992. 264 с. Сапегин Л.М. Древесно-кустарниковая растительность поймы нижнего течения Ипути и ее водоохранное значение // Растительность речных пойм, методы ее изу- чения и вопросы рационального использования. Тез. докл. I Всесоюз. конф, фев- раль 1972 г. Уфа, 1972. С. 124-125. Сарычева Е.П. Пространственная структура и видовое разнообразие чернооль- ховых лесов Неруссо-Деснянского Полесья // Ботан. журн. 1998. Т. 83, № 10. С. 65-72. Семенов В.А., Лихацкий Ю.Н. Ретроспективный анализ проблемы “лес - ко-
пытные” // Состояние и перспективы решения проблемы “лес и дикие копытные животные”. Тез. науч.-практ. конф. 15 февраля 1989. Воронеж, 1989. С. 25-28. Семёнов-Тян-Шанский О.И. Экология боровой дичи // Тр. Лапландского госу- дарственного заповедника. Вып. 1. М., 1938. С. 217-305. Семёнов-Тян-Шанский О.И. Экология тетеревиных птиц // Тр. Центрально- Чернозём. гос. заповед.. М., 1960. С. 86-109. Сеннов С.И. Динамика еловых древостоев разного происхождения // Лесоведе- ние. 1992. № 1. С. 3-10. Серебряков И.Г. Экологическая морфология растений. Жизненные формы по- крытосеменных и хвойных растений. М., 1962. 378 с. Сидорович Е.А. Типы и ассоциации пойменных лесов р. Днепра в пределах БССР и биологические основы повышения их защитно-водоохранных свойств. Ав- тореф. дисс. ... канд. биол. наук. Минск, 1965. 27 с. Сидорчук Ю.А., Борисова О.К., Ковалюк Н.Н. и др. Палеогидрология нижней Вычегды в позднеледниковье и в голоцене // Вести. МГУ. Серия 5. География. 1999. №5. С. 35^1. Синицын М.Г., Русанов А.В. Влияние деятельности речного бобра на рельеф долин и русел малых рек Ветлужско-Унженского полесья // Геоморфология. 1990. № 1. С. 85-91. Скворцова Е.Б., Уланова Н.Г., Басевич В.Ф. Экологическая роль ветровалов. М.: Лес. пром-сть, 1983. 193 с. Скрябин М.П. Влияние колебаний природных условий на лесную раститель- ность Усманского бора // Научно-методические зап. Главного управления по запо- ведникам. Вып. 8. М., 1949. С. 136-143. Скрябин М.П. Очерки истории Усманского бора // Тр. Воронеж, гос. заповед. Вып. 8. Воронеж, 1959. С. 3-118. Смагин В.А. Болотные березняки и евтрофные сосняки Северо-Запада РСФСР // Ботан. журн. 1991. Т. 76, № 3. С. 365-377. Смирнов В.Э., Бобровский М.В., Ханина Л.Г., Глухова Е.М. Динамика расти- тельности Приокско-Террасного заповедника на основе анализа данных лесной та- ксации 1982 и 1999 гг. // Актуальные проблемы геоботаники. Современные направ- ления исследований в России: методологии, методы и способы обработки материа- лов. Петрозаводск, 2001. С. 167-168. Смирнов КА. Использование лосем (А1се$ а1се$) кормовых ресурсов в южной тайге при высокой плотности популяции Ц Зоол. журн. 1986. Т. 65, вып. 3. С. 436-442. Смирнова О.В. Структура травяного покрова широколиственных лесов. М.: На- ука, 1987. 208 с. Смирнова О.В. Популяционная организация биогеоценотического покрова лес- ных ландшафтов // Успехи соврем, биологии. 1998. Т. 48, вып. 2. С. 148-165. Смирнова О.В., Возняк Р.Р., Евстигнеев О.И. и др. Популяционная диагности- ка и прогнозы развития заповедных лесных массивов (на примере Каневского запо- ведника) // Ботан. журн. 1991. Т. 76, № 6. С. 68-79. Смирнова О.В., Калякин В.Н., Турубанова С.А., Бобровский М.В. Современная зональность Восточной Европы как результат преобразования позднеплейстоцено- вого комплекса ключевых видов // Мамонт и его окружение: 200 лет его изучения. М.: Геос, 2001. С. 200-208. Смирнова О.В., Коротков В.Н. Старовозрастные леса Пяозерского лесхоза се- веро-западной Карелии // Ботан. журн. 2001. Т. 86, № 1. С. 98-109. Смирнова О.В., Чистякова А.А. Сохранить естественные дубравы // Природа. 1988. № 3. С. 40-45. Смирнова О.В., Чистякова А.А., Истомина И.И. Квазисенильность как одно из проявлений фитоценотической толерантности растений // Журн. общ. биол. 1984. Т. 45, № 2. С. 216-225.
Смирнова О.В., Чистякова А.А., Попадюк Р.В. и др. Популяционная организа- ция растительного покрова лесных территорий (на примере лесов европейской час- ти СССР). Пущино: ОНТИ НЦБИ АНСССР, 1990. 92 с. Смолоногов Е.П. Материалы к характеристике микроклиматических условий на концентрированных вырубках. // Тр. ин-та биологии УФ АН СССР. 1966. Вып. 16. С. 25-39. Смологонов Е.П. К изучению темнохвойно-кедровых лесов Урала и Зауралья // Тр. ин-та экологии растений и животных УФ АН СССР. Свердловск, 1960. Вып. 77. С. 3-12. Соколов С.Я. Типы лесов восточной части Быковско-Варвинского учебно- опытного леспромхоза // Природа и хозяйство учебных леспромхозов Лесотехниче- ской Академии. М.-Л., 1931. Вып. 2. С. 115-251. Соколов С.Я. Таксономия лесных ассоциаций // Проблемы ботаники. 1962. Т. VI. С. 110-123. Соколова Л.А. Материалы к геоботаническому районированию Онего-Северо- двинского водораздела Онежского полуострова // Тр. Ботан. Ин-та АН СССР. Сер. III. Вып. 2. Л., 1935. С. 9-80. Солнцев НА. О морфологии природного географического ландшафта // Вопро- сы географии. 1949. Сб. 16. С. 61—86. Соловьев К.П. О некоторых взаимоотношениях сосны и дуба в лесостепных районах европейской части СССР (Воронежский заповедник) // Бюл. МОИП. Отд. биол. 1954. Т. 59, № 2. С. 71-78. Соловьева М.П., Хомутова М.С. Опыт геоботанического районирования Ка- лужской области // Ботан. журн. 1969. Т. 54, № 5. С. Соломещ А.И. Теоретические аспекты развития эколого-флористической клас- сификации растительности (на примере системы высших единиц растительности России). Дисс. ... докт. биол. наук. М.: МГУ, 1994. 552 с. Соломещ А.И. Гомологические ряды растительных сообществ: их природа и значение для классификации // Журн. Общ. Биол. 1995. Т. 56, № 4. С. 425^-37. Соломещ А.И., Григорьев И.Н., Хазиахметов Р.М., Баишева Э.З. Синтаксоно- мия лесов Южного Урала. V. Хвойно-широколиственные леса. Уфа, 1993. 68 с. Де- нон. в ВИНИТИ, № 1464-В93. Солоневич ИА. Пойменные прирусловые дубравы Припятского заповедника // Припятский заповедник. Исследования. Вып. 1. Минск, 1976. С. 55-75. Сохранение биологического разнообразия Фенноскандии. Тез. докл. междунар, конф. Петрозаводск, 2000. 157 с. Спирин В.А., Широков А.И. Особенности динамики деструкции валежа в нена- рушенных южнотаежных фитоценозах // Микология и фитопатология, 2002. Т. 37 (1). С. 22-33. Спрыгин И.И. Борьба леса со степью в Пензенской губернии. Пенза. Пенз. Губ- земуправл., 1922. 20 с. Стародубцева Е.А. Основные тенденции естественной динамики и антропоген- ной трансформации флоры и лесной растительности Усманского бора // Развитие природных комплексов Усмань-Воронежских лесов на заповедной и антропогенной территориях/Тр. Воронеж, биосферного гос. заповедника. Воронеж, 1997. С. 14-31. Стародубцева Е.А. Древесно-кустарниковые экзоты во флоре заповедников (на примере Воронежского заповедника) // Ботанические, почвенные и ландшафт- ные исследования в заповедниках Центрального Черноземья. Тр. ассоциации особо охраняемых природных территорий Центрального Черноземья России. Тула, 2000. С. 146-151. Стороженко В.Г. Датировка разложения валежа ели // Экология. 1990. № 6. С. 66-69. Стороженко В.Г. Гнилевые фауты коренных лесов Русской равнины. М.: ВНИИЛМ, 2001а. 156 с.
Стороженко В.Г. Датировка разложения крупных древесных остатков в лесах различных природных зон // Лесоведение. 20016. № 1. С. 49-51. Строганова М.Н., Таргульян В.О., Гончарук Н.Ю., Васенев И.И. Особенности почвообразования ветровальных комплексов в ельниках южной тайги // Веен. МГУ. Сер. почвоведение. 1985. № 3. С. 23-31. Строение и история развития долины р. Протвы / Под ред. Г.И. Рычагова и С.И. Антонова. М.: Изд. МГУ, 1996. 129 с. Стулов С.А. Растительность Клязьминского государственного заповедника // Тр. Клязьминского гос. запов. 1939 (1940). Вып. 1. С. 3-76. Суворов В.И. Особенности роста ели в посевных культурах на вырубках горной части Урала II Проблемы рубки и восстановления леса. М.: ВНИИЛМ, 1968, с. 36-44. Сукачев В.Н. Дендрология с основами лесной геоботаники. Л.: Гослестехиздат, 1934. 614 с. Сукачев В.Н. О соотношении понятий “географический ландшафт” и “биогео- ценоз”//Вопросы географии. 1949. Сб. 16. С. 45-60. Сукцессионные процессы в заповедниках России и проблемы сохранения био- логического разнообразия. / Под ред. О.В. Смирновой, Е.С. Шапошникова. СПб.: РБО, 1999. 549 с. Терентьев В.Н. К характеристике эрозионных процессов на вырубках в горной полосе Среднего Урала // Леса Урала и хозяйство в них. Сб. научных трудов Ураль- ской лесной опытной станции ВНИИЛМ. Вып. 1. 1968. С. 323-331. Теринов Н.И. Влияние хозяйственной деятельности человека на увеличение пих- ты в составе темнохвойно-широколиственных лесов Среднего Урала II Лесообразова- тельные процессы на Урале. Тр. ин-та. экол. раст. и жив. 1970. Вып. 67. С. 124-142. Тимофеев В.Е. К вопросу об изменчивости территориальных единиц раститель- ности речных долин бассейна Средней Волги // Уч. зап. Куйбыш. пед. ин-та. 1971. Вып. 85. С. 3-30. Тимофеев Д.И. Биологические и экологические особенности черноольшаников в бореальных лесах // Лесоведение. 1993. № 1. С. 35-41. Тимофеева Е.К. Питание и лесохозяйственное значение лося на северо-востоке Ле- нинградской области // Биология и промысел лося. М.: Россельхозиздат, 1965. 136-158. Титов Ю.В., Нескрябина Е.С. Влияние весенних паводков на динамику степной растительности в пойме р. Хопер // Ботан. журн. 1982. Т. 67, № 10. С. 1385-1390. Титов Ю.В., Печенюк Е.В. Динамика травяной растительности поймы р. Хо- пер. Л., 1990. 139 с. Тихонов А.С. Смена хвойно-широколиственных насаждений черной ольхой на вырубках в Брянском лесном массиве // Лесоведение. 1997. № 1. С. 3-12. Травникова Л.С. Влияние поселения липы под пологом сосняка дубнякового на свойства почвы // Тр. Воронеж, гос. заповед. Вып. 8. Воронеж, 1959. С. 264-267. Трегубов В.В. Промерзание и оттаивание песчаных почв в сосновых, дубовых и осиновых насаждениях Воронежского заповедника // Ведение заповедного хозяйст- ва в лесостепной и степной зонах СССР. Воронеж: ВГУ, 1979. С. 122-128. Трегубов В.В. Некоторые результаты и перспективы исследований на экологи- ческом профиле Воронежского биосферного заповедника // Проблемы охраны почв. М., 1990. С. 52-57. Трегубов О.В. Почвенно-экологические условия и динамика растительного по- крова в поймах рек Воронежского заповедника // Проблемы сохранения разнообра- зия природы степных и лесостепных регионов. Материалы Российско-Украинской науч, конф., посвягц. 60-летию Центрально-Черноземного заповедника, пос. Запо- ведный, Курская обл., 22-27 мая 1995 г. М., 1995. С. 111-112. Турков В.Г. Пространственно-временная структура лесообразующих ценопопу- ляций первобытных пихтово-еловых лесов Среднего Урала как фактор устойчиво- сти их биоценозов // Информационные материалы Средне-Уральского горно-лесно- го биогеоценотического стационара. Свердловск, 1977. Ч. 2. С. 5-9.
Турков В.Г. Динамика растительного покрова Висимского заповедника в про- цессе хозяйственного освоения его территории // Тр. Ин-та экологии растений и жи- вотных. 1979а. Вып. 128. С. 34-50. Турков В.Г. О вывале деревьев ветром в первобытном лесу как биогеоценоти- ческом явлении (на примере горных пихтово-еловых лесов Среднего Урала) // Тем- нохвойные леса Среднего Урала. Свердловск: УНЦ АН СССР, 19796. С. 121-138. Турков В.Г. Пространственно-временная структура ценопопуляций эдификато- ров климаксовых пихтово-еловых лесов Среднего Урала // Структура и динамика биогеоценозов Урала. Свердловск: Изд-во УрГУ. 1985. С. 3-10. Удра И.Ф. Расселение и миграция древесных растений в умеренном поясе Евра- зии. Науч. докл. ... д-ра биол. наук. М., 1990. 39 с. Удра И.Ф. Расселение растений и вопросы палео- и биогеографии. Киев: Наук, думка, 1988. 200 с. Урусевская И.С. Почвенные катены Нечерноземной зоны РСФСР // Почвове- дение. 1990. № 9. С. 12-27. Утехин В.Д. Научный отчет по теме “Повторное геоботаническое обследова- ние Воронежского заповедника” (для сопоставления с материалами 1936-1937 гг.). М., 1967. 105 с. Рукопись (Архив ВБГЗ). Утехин В.Д. Изменение растительности Воронежского заповедника за тридцать лет (1936-1966) //Тр. Воронеж, гос. заповед. Вып. 17. Воронеж, 1971. С. 148-166. Утехин В.Д., Тишков А.А., Кашкарова В.П. и др. Использование методов орди- нации для изучения сукцессий заповедной растительности // Экологическая ордина- ция в биогеографических исследованиях. М., 1990. С. 151-163. Ухачева В.Н., Ломова В.И. Динамика заповедной ясеневой дубравы “Лес на Ворскле” // Растительность России. 2001. Т. 2. С. 71-86. Ушатин И.И. О сохранении естественных сосняков в борах лесостепи Ц Расти- тельный покров Центрального Черноземья и его охрана. Воронеж, 1987. С. 113-117. Федорчук В.И., Кузнецова МЛ., Андреева А.А., Моисеев Д.В. Резерват “Вепс- ский лес”. Лесоводственные исследования. СПб.: СПбНИИЛХ, 1998. 208 с. Федотов Ю.П. Болота Неруссо-Деснянского полесья (ландшафты, флора и рас- тительность). Брянск, 1999. 105 с. Федотов Ю.П., Евстигнеев О.И. Ландшафтная структура и растительность Не- руссо-Деснянского физико-географического района // Редкие и уязвимые виды рас- тений и животных Неруссо-Деснянского физико-географического района. Брянск. 1997 а, с. 5-36. Федотов Ю.П., Евстигнеев О.И. Сосудистые растения заповедника “Брянский лес” и Неруссо-Деснянского полесья (аннотированный список видов). Брянск, 19976, 78 с. Фирсова В.П. Лесные почвы Свердловской области и их изменение под влияни- ем лесохозяйственных мероприятий // Тр. ин-та экологии растений и животных. Вып. 63. Свердловск, 1969. С. 41-56. Фирсова В.П., Ржанникова Г.К. Почвы южной тайги и хвойно-широколиствен- ных лесов Урала и Зауралья // Там же. Вып. 85. 1972. С. 88-107. Формозов А.И. Звери, птицы и их взаимосвязи со средой обитания. М., 1976. 309 с. Фурсаев А.Д., Хвалина Н.Я. Характер растительности долины р. Урала от Уральска до Каспия //Уч. зап. Саратовского ун-та. 1946. Т. 16, вып. 1. С. 123-145. Хабаров А.В. Почвообразование на песках юго-востока Русской равнины. М.: Наука, 1977. 164 с. Хазиахметов Р.М., Соломещ А.И., Григорьев И.Н., Мулдашев А.А. Синтаксо- номия лесов Южного Урала. I. Архангельский р-н Б АССР, класс 0иегсо-Еа§е1еа. М., 1989. 36 с. Денон, в ВИНИТИ, в № 6240-В89. Хаустов Л.В., Леонтьев А.А. Современные выборочно постепенные рубки в Лисинском учебно-опытном лесничестве // Природа и хозяйство учебно-опытных лесничеств Ленинградского лесного института. Л., 1928. С. 295-314.
Холод С.С. Классификация фитокатен горных склонов Центральной Чукотки. Морфологический аспект // Ботан. журн. 1991. Т. 76. № 9. С. 1239-1249. Холодный Н.Г. Как расселяется дуб в естественных условиях? // Среди приро- ды и в лаборатории. М., 1949. Вып. 1. С. 31^-9. Хомякова И.М. К вопросу о динамике напочвенного покрова в типе леса “су- борь” /В2/ в условиях Воронежского государственного заповедника (отчет о проде- ланной работе за 1955 год). Воронеж, 1956. 62 с. Рукопись (Архив ВБГЗ). Хомякова И.М. К вопросу о динамике напочвенного покрова в “субори” // Тр. Воронеж, гос. заповед. Вып. 7. Воронеж, 1957. С. 127-132. Хомякова И.М. Напочвенный покров в дубняке и изменение его в зависимости от возраста древостоя в условиях Воронежского гос. заповедника // Отчет о науч- ной работе за 1957 г. Ч. 1. Воронеж, 1958. Рукопись (Архив ВБГЗ). 17 с. Хомякова И.М. Динамика напочвенного покрова в хвойных и смешанных лесах лесостепной зоны // Материалы по динамике растительного покрова. Владимир, 1968. С. 218-219. Цветков М.А. Изменение лесистости Европейской России с конца XVIII столе- тия по 1914 год. М.: Изд-во АН СССР, 1957. 213 с. Цельникер ЮЛ. Физиологические основы теневыносливости древесных расте- ний. М., 1978. 212 с. Цинзерлинг Ю.Д. География растительного покрова северо-запада Европей- ской части СССР // Тр. Геоморф, ин-та АН СССР. 1931. Вып. 4. С. 7-377. Цыганов Д.И. Фитоиндикация экологических режимов в подзоне хвойно-широ- колиственных лесов. М., 1983. 196 с. Чалов Р.С. Географические исследования русловых процессов. М.: Изд. МГУ, 1979. 231.С. Чалов Р.С., Чернов А.В. Морфология и динамика русел малых рек России и их антропогенные изменения Ц Малые реки России. М.: ИГРАН, МЦГО, 1994. С. 12-48. Черепанов С.К. Сосудистые растения России и сопредельных государств. СПб: Мир и семья, 1995. 990 с. Чернов А.В. Геоморфология пойм равнинных рек. М.: Изд. МГУ, 1983. 197 с. Чернявский Ф.В., Домнин В.И. Данные по экологии лося (А1се$ а1се$ Б.) на Се- веро-востоке Сибири // Экология млекопитающих Северо-востока Сибири. М.: На- ука, 1981. С. 97-114. Чистякова А.А. Большой жизненный цикл и фитоценотическая роль липы сердцевидной (ТШа согйаШ МШ.) в разных частях ареала. Автореф. дисс. ... канд. биол. наук. М., 1978а. 22 с. Чистякова А.А. О жизненной форме и вегетативном размножении липы серд- цевидной // Бюл. МОИП. Отд. биол. 19786. Т. 83, вып. 2. С. 129-137. Чистякова А.А. Биологические особенности вегетативного возобновления ос- новных пород в широколиственных лесах // Лесоведение. 1982. № 2. С. 11-17. Чистякова А.А. Мозаичные сукцессии широколиственных лесов европейской ча- сти СССР и их роль в самоподдержании сообществ // Биол. науки. 1991. № 8. С. 30-45. Чистякова А.А. Мозаично-ярусная организация широколиственных ценозов // Восточноевропейские широколиственные леса / Под ред. О.В. Смирновой. М.: На- ука, 1994 а. С. 197-214. Чистякова А.А. Структурно-динамические аспекты устойчивости популяций лиственных деревьев // Журн. Общ. Биол. 1994 б. Т.55, № 4. С. 564-572. Чистякова А.А. Формирование дубравного комплекса лесостепи как совокуп- ности видовых популяций // Экология популяций: структура и динамика. Материа- лы совещания. М., 1995. Ч. ЕС. 464^482. Чистякова А.А. Возрастная мозаичность восточноевропейских широколист- венных лесов // Лесоведение. 1996. № 4. С. 29-38 Чистякова А.А., Парпан В.И. Популяционная структура буковых лесов Карпат и возможности ее оптимизации // Экология популяций. М.: Наука, 1991. С. 198-212.
Чумаченко С.И. Базовая модель динамики многовидового разновозрастного лесного ценоза // Вопросы экологии и моделирования лесных экосистем. Науч, тру- ды. Вып. 248. М.: МГУЛ, 1993. С. 147-180. Чумаченко С.И. Моделирование динамики многовидовых разновозрастных лес- ных ценозов // Журн. общ. биол. 1998. Т. 59, № 4. С. 363-376. Чумаченко С.И., Паленова М.М., Коротков В.И. Прогноз динамики таксацион- ных показателей лесных насаждений при разных сценариях ведения лесного хозяй- ства: модель динамики лесных насаждений РОККИ8-8 // Экология, мониторинг и ра- циональное природопользование. Научн. тр. Вып. 314 (ФЦП “Интеграция”). М.: МГУЛ, 2001. С. 128-146. Шавнин А.Г. Возрастное строение и ход роста разновозрастных ельников Сред- него Урала. Автореф. дис. ... канд. биол. наук. Владивосток, 1962. 20 с. Шанцер Е.В. Аллювий равнинных рек умеренного пояса и его значение для по- знания закономерностей строения и формирования аллювиальных свит // Тр. гос. ин-та геологии, наук. 1951. Вып. 135. 276 с. Шапошников Е.С., Коротков К.О., Минаева Т.Ю. К синтаксономии еловых ле- сов Центрально-Лесного заповедника. 4.1. Неморальные и травяно-болотные ель- ники. М., 1988. 71 с. Деи в ВИНИТИ № 4083-В88. Шаталов В.Г. Эрозионно-аккумулятивные процессы на поймах равнинных рек (на примере бассейна Дона) // Геоморфология. 1997. № 1. С. 87-91. Шенников А.И. Луговедение. Л.: Изд. ЛГУ, 1941. 511 с. Шенников А.И. О возникновении и смене растительных формаций на речных аллювиях // Тр. Петроградского общ-ва естествоиспытателей. 1914. Т. 44^45. Отд. ботаники. С. 140-158. Шепелев А.И. О методологии и методике исследования аллювиальных почв //Сибирский экологии, журн. 1995. Т. 2, № 4. С. 338-343. Шергольд О.Э., Дыренков С.А., Кобак Э.О. Лесоводственные результаты раз- личных рубок, применявшихся в прошлом в Пермской области // Леса Урала и хо- зяйство в них. Сб. тр. Урал. ЛОС ВНИИЛМ. Вып. 5, 1970, С. 121-123. Шерстобитова Л.В. Ритмы и их проявление в эволюции пойменных ландшаф- тов // Экология пойм сибирских рек и Арктики. Тр. 1-го межрегионального совещ. Новосибирск, 1999. С. 22-27. Шик М.М. Сезонное развитие травяного покрова дубравы. Дис. ... канд. биол. наук. М., 1950. 331 с. Шилов М.П. О связи растительного покрова с развитием сегментов речных пойм // Бот. журн. 1969. Т. 54, № 2. С. 223-238. Шилов М.П. Растительные сообщества и их комплексы в пойме р. Клязьмы Владимирской области // Уч. зап. Владим. пед. ин-та. Серия бот. 1971. Вып. 2. С. 67-131. Шилов М.П., Клопова А.А. О структуре лесо-луговых комплексов в пойме реки Клязьмы // Биол. науки. 1970. № 10. С. 49-55. Шингарева-Попова Н.С. Пойменные осокоревые и ветловые леса. Л.: Госле- стехиздат, 1935. 72 с. Широков А.И. Экологические особенности, внутриценотическая структура и динамика пихто-ельников липовых в условиях южной тайги низменного Заволжья. Автореф. дис. ... канд. биол. наук. Нижний Новгород: ННГУ, 1998. 22 с. Широков А.И. Популяционные аспекты устойчивости ненарушенных хвойно- широколиственных фитоценозов // Популяция, сообщество, эволюция. Ч. 2. Казань, 2002. С. 228-241. Широков А.И. Особенности парцеллярной организации малонарушенных пих- тово-буквых лесов Тебердинского заповедника. // Сб. тезисов съезда РБО. Новоси- бирск, 2003. С. 322-223.
Широков А.И., Матвеев Н.М., Патова МЛ. и др. К вопросу о пространствен- но-функциональной организации пихтово-еловых фитоценозов Килемарского лес- ного заказника Нижегородской области // Наземные и водные экосистемы. Н.Нов- город: ННГУ, 1997. С. 14-22. Широков А.И., Спирин В А., Шестакова А.А. и др. Стационарное изучение гуми- фикации валежа и динамики эпиксильного покрова в южнотаежных ельниках Нижего- родского Заволжья // Лесные стационарные исследования. Тула, 2001. С. 321-325. Широков А.И., Шестакова АЛ., Походяева М.Е. К антропогенной трансфор- мации пихтово-ельников липовых Нижегородского Заволжья // Наземные и водные экосистемы. Н.Новгород: ННГУ, 1999. С. 145-152. Шраг В.И. Пойменные почвы и их сельскохозяйственное использование. М: АНСССР, 1954. 276 с. раздел 9.1 Шульга В.Д. Анализ новых лесорастительных условий пойм Юго-Востока ЕТС // Бюлл. ВНИИ агролесомелиорации. 1986. Вып. 2(48). С. 4-10. Шульга В.Д., Семенихина ЕЛ. Некоторые особенности агротехники создания лесных культур в зарегулированных поймах юго-востока ЕТС // Там же. 1983. Вып. 1(40). С. 9-14. Шумаков В.С., Воронкова А.Б., Исаев В.И. и др. Изменение водно-физических свойств почв Урала под влиянием рубок и механизированных заготовок // Измене- ние водоохранно-защитных функций лесов под влиянием лесохозяйственных меро- приятий. М.: ВНИИЛМ, 1973. С. 18-34. Шушпанникова Г.С. Характеристика сообществ ивняков реки Печоры // Бот. журн. 1996. Т. 81, № 10. С. 37-45. Экосистемы ландшафтов запада средней тайги. Сост. Волков А.Д., Гром- цев А.Н., Еруков Г.В. и др. Петрозаводск: Карелия, 1990. 284 с. Экосистемы ландшафтов северо-запада северной тайги (структура и динамика) Петрозаводск, 1995. 194 с. Экспериментальные исследования ландшафтов Припятского заповедника Минск, 1976. 304 с. Юркевич ИД. Дубравы Белорусской ССР и их восстановление. 2-е изд. Минск: Изд-во. АН БССР, 1960. 271 с. Юркевич И.Д., Адерихо В.С. Типы и ассоциации ясеневых лесов (по исследова- ниям в БССР). Минск: Наука и техника, 1973. 255 с. Юрковская Т.К. Растительный покров Карелии // Растительный мир Карелии и проблемы его охраны. Петрозаводск, 1993. С. 8-36. Яковлев Ф.С. Классификация и основные закономерности распространения ольшаников и дубняков в поймах рек Дона и Волги // Науч. зап. Воронежского ле- сохоз. ин-та. 1946. Вып. 9. С. 40-56. Яковлев Ф.С., Воронова В.С. Типы лесов Карелии и их природное районирова- ние. Петрозаводск, 1959. 180 с. Ярошенко А.Ю. Европейская тайга на грани тысячелетий. М.: Гринпис России, 1999. 66 с. Ярошенко А.Ю., Морозов А.С., Агафонова А.А. и др. Леса заповедника Басеги: естественная структурно-динамическая организация и ее изменение в результате рубок последнего десятилетия. М.: Диалог-МГУ, 1998. 50 с. Ярошенко А.Ю., Потапов П.В., Турубанова С.А. Малонарушенные лесные тер- ритории европейского Севера России. М. Гринпис, России. 2001. 75 с. Аупехс А.П.()., УАБоп Т.В., 8уке$ М.Т. А уе§е!а1юп зауйсй аз Ше сапзе оГ а ГогезЩшге есо!опе ш Ые\у 2еа1апс1 // 3. Уе§е1. 8сь 1993. V. 4. X 2. Р. 273-278. Акп Т., НатеТАпй Б., Та1а$ Т. Уе§е1а1юп хопез апс! Шеп зес!юп ш погШ\уез1егп Епгоре // Апп. Во1. Репп. У. 5. 1968. Р. 69-211.
Акзепоу О., Каграскеузку М., Моус! 8. е1 ак Тке !аз! ок 1ке 1аз1: Тке О1с1-§го\у1к Еогез1з ок Вогеа! Еигоре. Мозсоау, 1999. 68 р. ВепсИхЕ 81геат ро\уег тйиепсе оп зоЫкегп Саккоппап прапап уе§е!а1юп // 1оигп. ок Уе§е1. 8ск 1999. Уок 10, Ы 2. Р. 243-252. В]дгпс1а1еп /.Е. Иг1епке §гапзко§ег 1 Сггеп!апс1, Те1етагк. // В1уШа. 1980. Вс1. 38. Ы 2. 8. 49-66. Вдкйп Е.В. Еогез! Вупапйсз: ап Есо!о§!са! Мобе!. Охкогб; М. У.: Охкогб Иту. Ргезз, 1993. 310 р. Во1к1п Е.В., }апаскЕЕ., УкаШх ЕК. 8оте есо!о§!са! сопзедиепсе ок а сотри1ег тобе! ок когез! §гоАУ1к // к. Есок 1972. Уок 60. Ы 5. Р. 849-872. Вгаип-В1шщие1 Е, 8Емпук С., УНе^егЕ К1аззе бег Уасстю-Р1сее1еа//Ргобготиз бег РПапхеп^езеИзскакеп. 1939. М 6. 8. 1-123. Са]ап(1ег А.К. ИеЬег \Уа1б1уреп // Ас1а когезк кепп. 1909. V. 1, Ы 1. 8. 1-175. Са]ап(1ег А.К. ИеЬег ^Уа!б1уреп пп а!1§ететеп // 1Ы6. 1921. Уо1. 20, Ы 1. 8. 1-41. Скитаскепко 8.1., 8у$8оиеу У.У., Ракуопоуа М.М. е1 ак 1тка1юп тобе!т§ ок ке!его- §епеоиз ипеуеп-а§еб з1апбз’ зрака! бупапйсз 1акт§ т!о ассоип! зИукикига! 1геа1теп1 // Мобе!т§ ге§епега!юп зиссезз апс! еаг!у §го\у!к ок когез! з!апс18. Ргос. ШЕКО Сопк., Сорепка^еп, 10-13 кипе Еск Ьу к.Р. 8коу§аагб апс! У.К. кокаппзеп. Сорепка^еп, 1996. Р. 484-492. Скитаскепко 8.1., 8у$8оиеу У.У., Ракуопоуа М.М. е1 ак 81ти!а1юп ок ке!его§епеоиз ипеуеп-а§еб з!апс18 бупапйсз ипбег китап-тбисеб скзШгЬапсе // ВхзШгЬапсе т Ьогеа! ког- ез! есо8уз1етз: китап 1трас1з апс! паШга! ргосеззез (Еск Ьу 8.0. Сопагс!). Ргос. 1п!егп. Вогеа! Рог. Кез. Азз. 1997 аппиа! тее!т§; 1997 Аи§из! 4-7; Ви!и!к, Мтпезо1а, И8А, Оеп. Теск. Кер. ЫС-209. 8к Раи!, ММ: И.8. Вер. А§г., Рог. 8ег., МоПк Сеп!га! Кезеагск 81а1юп, 2000. Р. 104-112. Скитаскепко 8.1., Кого1коу У.У., Ра1епоуа М.М. е1 ак 81ти!а1юп тобе!1т§ ок 1оп§- 1егт з!апс1 бупапйсз а! бИТегеп! зсепапоз ок Гогез! тапа^етеп! ког соткегоиз-Ьгоаб!еауеб когез!з // Есо!о§1са! Мобе!1т§. 2003. V. 170. Р. 345-361. Еипсап К.Р. Р1оос1 скзШгЬапсе апс! 1ке соех!з!епсе ок зресхез т а 1о\у!апб робосагр ког- ез1, зои!к АУезИапб, Ме\у 2еа!апб // к. Есок 1993. Уок 81, Ы 3. Р. 403—416. Со1иЬ У.В., Кигпйпа Е.С. Тке соттипШез ок ск (2иегсо-Еа§е1еа Вг.-В1.&УНе§ег т Уке^ег 1937 ок 1ке Ео\уег Уо!§а УаИеу // Ееббез Керег1опит. 1997. Уок 108. Ы 3/4. Р. 205-218. Наарапеп А. В1гс1 каипа ок 1ке Рттзк когез!з т ге!а1юп 1о Гогез! зиссеззюп // Аппа!ез 2оок Решись 1965. Уок 2. Р. 153-196. Наарапеп А., 8иЛопеп Р. Ки!о]еп езшйуттеп И1утза!оп кюппопршзГозза // 8Иуа Рептса. 1978. Уок 12, Ы 3. Нирр С.К. Ирз1геат уапабоп т Ьо11от!апс1 уе§е!а1юп ракегпз, пог1кегп-\уез1ет Ундина // Ви!к Тоггеу Вок С1иЬ. 1986. Уок 113, Ы 4. Р. 421-430. НуРеЪогп Н., Ыи О., УегууцМ, Т. Ма!ига! скзШгкапсе апс! §ар купатхсз т а 8\уескзк Ьогеа! зргисе когез! // Соткегоиз когез! есо!о§у кгот ап т1егпа1юпа! регзресЬуе. Тке На§ие: 8РВ Асакепйс РиЫ. 1991. Р. 93-108. Ка1е1а А. 8упзрипк1ег ра кбгепкеШ^апке! ау ипкегзбкпт^агпа гбгапке беп Ьогеа!а ге^юпепз зко§зуе§е1а1юп 1 Ыогбеп. Не!зтк1, 1970. 9 з. КесИу Р.А., Егиттошк С.С. Есо1о§!са! ргорегкез ког Ше еуа!иа!юп, тапа^етепр апс! гез!ога1юп ок 1ешрега!е бесккюиз когез! есо8уз1етз II Есо1. Арр!. 1996. Уо1. 6(3). Р. 748-762. К1е11апс1-Еипс1 Е Вхе ^УаШ^езеИзскайеп 80 Ыопуе^епз // Рку1осоепо!о§1а. 1981. Уок 9. Ы 1/2. 8. 53-250. КоШкоу К.О., Могогоуа О.У., Вектоузкауа Е.А. Тке И88К уе§е!а1юп зуп!аха рго- скотиз / РиЫ. УПскек. Мозсоау, 1991. 346 р. Кии1иуа1пеп Т. бар скзШгЬапсе, §гоипб ппсго1оро§гарку, апс! 1ке ге^епегакоп бупаппсз ок Ьогеа! соткегоиз когез1з т Рт!апск а геу!е\у II Апп. 7оо1. Реп. 1994. Уо1. 31. Р. 35-51. Кии1иуа1пеп Т., 8уг]апеп К., Ка1Но1а К. 81гис!иге ок а рпзкпе Ркеа аЫез когез! т пог1кеаз1егп Еигоре // к. ок Уе§е1. 8ск 1998. Уок 9, М 4. Р. 563-574.
Ьатцз М. А1$еу18ки аи81гит1а1ух]а8 ЬоШтзко Нежити уе§е1асца // Заипаках8 Мех8ахтшесхЬа. 1989. Б. 31. Ьр. 3-29. [Растительность Восточнолатвийского специа- лизированного ботанического заказника] (на латыш, яз.) Ьап§уа110, Ог1апс1ег С. ЕПёс(8 оГ рте вИеЙепуообв он тхсгос1хта!е апс! Гго8Х батане 1о Мопуау 8ршсе 8ееб1т§8 // Сап. 3. Рог. Ке8. 2001. Уок 31. Р. 155-164. Ьеетапз К., Ргепйсе Е. ЕОК8КА: а Сенега! Роге8! 8иссе88хоп Мобе!. Ирр8а1а: Арп!, 1989. 60 р. МаШзгклеуугсг РМ. Рг2е§1ф1 Й1о8ос]о1о§кхпу /Ьхого\ух8к 1е8пус1х Роккх. С/. 4. Вогу 8\у1егко\уе 1 ]об1о\уе // Р11у1осоепо818. 1977. Уок 9. М 3. Р. 149-227. МаШ82к1еу1с2 ГР. Ргхе\уобпхк бо охпасхата /Ьхого\ух8к го81тпус!1 Роккх. Р^УМ: 1\Уаг8/а\уа, 1981. 298 8. МаШ82к1еуу1с2 IV. Охе Каг!е бег ро1еп11е!!еп паШгНсйеп Уе§е1айоп уоп Ро1еп // Вгаип- В!апдиейа. 1984. Уо1. 1. 99 р. МаШ82к1еуу1с2 РМ. Рг/е§1цб Й1о8ос]о1о§кхпу /Ьхого\ух8к 1е8пус1х Роккх. Вогу т1а82апе 1 асхбоГйпе б^Ьго\уу // Рга§т. Р!ог. СеоЬок 1988. Уок 33. Р. 107-190. МаШ82к1еуу1с2 ГР., МаШ8Наеуу1с2 РМ. Рг/е§1цб Й1о8ос]о1о§кхпу /Ьхого\ух8к 1е8пус1х Роккх // Р11у1осоепо818. 1996. Уок 8 (Бк 8.). 79 8. МИпе О. 8оте 8и§§е81еб о Г с1а88Й1сайоп апб таррт§ раг11си!аг!у Гог Еа81 АГпсап 80118 // 8ох1 Ке8. 1935. Уок 4, М 3. Р. 183-198. 1Р1ете1а Т., КепчаИ Р. Еиоппоп Ти1кца. Некткх, 1994. 24 р. Ок8апеп Р, Акй Т. Ехс1хеп-пс11 рте Гоге8( т Ет!апб // Анн. Во!. Реп. 1982. М 19. Р. 275-301. ОтЪег§ А. Моей Гиги8ко§81урег 1 И1ухк, РПгагбап^ег // К§1. Мог8ке Ухб. 8е18к. ти8. Карр. Вок 8ег. 1980. М 5. Р. 92-102. Раса1а 5.ИЛ, Сапкат СР)., 8Иап(1ег РА. е! а!. 8ар1т§ §го\уИх а8 а ГипсПоп оГге8оигсе8 т а погб11етрега1е Гоге8! // Сап. 3. Роге8! Ке8. 1995. Уок 24. Р. 2172-2183. Рораскуик К.У., 8т1гпоча О.У., Скитаскепко 8.1. еХ а!. СштепХ 81а1е о Г Ьгоаб!еауеб Гоге818 т Ки88ха, Ве1оги881а, Икгате: 1Й81опса1 беуе!ортеп1, Ыобхуег8х1у, 81гис1иге апб бупапйс. Ргерпп!. Ри81хс11хпо: РКС КА8, 1995. 74 р. 8кщ>аП Н.Н. А ТНеогу оГ Роге8! Вупатхс8. ТХхе Есо1о§у 1тр1хсайоп8 оГ Роге8! 8иссе88юп МобеЕ. ВегНп: 8рпп§ег, 1984. 278 р. 8ки%аП Н.Н. 8у81ет Апа1у8Х8 оГ бхе Вогеа! Роге818. В.: 8ргт§ег, Уег!а§. 1992. 265 р. 8т1гпоуа О.У., Ск181уакоуа А.А., Хаи^оЫоча Ь.В. еХ а!. Оп1о§епу о Г а 1гее // Ботан. журн. 1999. Т. 84. № 12. С. 8-19. 8т1гпоча О.У., РораскуоикК.У., Еу8й§пееу ОР еХ а!. СштепХ 81а1е оГ сошГегои8-Ьгоаб- 1еауе8 Гоге818 т Ки881а апб Икгате: 1н81опса! беуе!ортеп1 Ыоб1уег8Йу, бупапйс. Ри811с11то: РКС КА8, 1995. 77 р. 8око1оуч8к1 А.IV. 2Ыого\У8ка 1ё8пе ро1поспо-\У8с!юбше] РоЕкх // Мопо^г. Во!. 1980. Уок 60. Р. 1-205. 8дуппк1 И., 8а1те1а К., 8ичап1о Р Т1хе Гоге8! апб тхге уе§е!айоп оГ Ше Ои!апка Майопа! Рагк, Могбхегп Рнйапб // Ас1а Роге81. Репп. 1977. Уо1. 154. Р. 2-150. 8уг}апеп К., Ка1Но1а К., Риокжтаа А. е! а!. Бапб8саре 81гпс1иге апб Гоге8! бупатхс8 т 8пЬстйпеп1а1 Кп88хап Еигореап 1а]§а // Апп. 2оо1. Ееп. 1994. Уок 31. Р. 19-34. Тгасхук Т. РгоЬа роб8ито\уаша Ьабап паб есо1о§хсхпут х гохшкоАУашет §г^бб\у \у Роке // Ас1а 8ос. Ьо1. рок 1962. Уок 31, М 4. Р. 621-635. 1Лапоча И.С. Т1хе еййс18 оГ \утб111го\у оп Гоге818 а! бйкегеп! 8райа! 8са1е8: а геухе\у // Рог. есок апб тапа^етеп!. 2000. Уок 135. Р. 155-167. Уке81ко$У., чап (1ег Мааге1 Е. Т1хе Вгаип-В!апдие1 арргоасй // С1а88хйсайоп оГ р1ап! соттишйе8. Еб. К.Н. АУйШакег. Т1хе На§ие, 1978. Р. 287-399.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Список видов сосудистых растений, мхов и лишайников, наиболее часто упоминаемых в тексте Сосудистые растения АЫез а1Ъа АЫез згЫпса Асег сатрезШе Асег р1аШпо1кез Асег рзеис1ор1аШпиз Асег ШШпсит АсотШт 1аз1оз1отит АсотШт зерШпШюпЫе АсШеа егуЫгосагра АсШеа зр1саШ Акепоркога НШ/оНа Акоха тозскаШШпа Ае^орокшт рока^гапа А^птота еираШпа А^гозйз зШ1от/ега А^гозйз 1епшз А/иуа герШпз Акзта р1апШ%о-сщиайса АШапа реккЫаШ АШит игзгпит А1пиз %1икпоза А1пиз тсапа А1оресигиз аедиакз Ату§ка1из папа Апкотека ро1у/ока Апетопе зуЫезШгз Апетопогкез петогоза Апетопогкез гапипси1ои1ез Ап^екса агскап^екса Ап^екса зуЫезШгз АпШппапа скота АпШепсит гатозит АпШохапкшт окогаШт АпШпзсиз зуЫезШгз АгсШзШрку1оз иха-игз1 АпзШ1осЫа с1етаккз АгШттзга хи1%аг1з Азагит еигораеит Азрага^из о^стакз АШугшт кгзШпк/окит АШугшт /Шх-/етта АШа^епе згЫпса Ахепека /1ехиоза Пихта белая Пихта сибирская Клен полевой Клен остролистный Клен ложноплатановый, Явор Клен татарский Борец шерстистоусый Борец северный Воронец красноплодный Воронец колосистый Бубенчик лилиелистный Адокса мускусная Сныть обыкновенная Репешок обыкновенный Полевица столонообразующая Полевица тонкая Живучка ползучая Частуха подорожниковая Чесночница черешковая Лук медвежий, Черемша Ольха черная Ольха серая Лисохвост равный Миндаль низкий Подбел многолистный Ветреница лесная Ветреница дубравная Ветреница лютичная Дудник лекарственный, Дягиль Дудник лесной Кошачья лапка двудомная Венечник ветвистый Душистый колосок обыкновенный Купырь лесной Толокнянка обыкновенная Кирказон обыкновенный Полынь обыкновенная Копытень европейский Спаржа лекарственная Кочедыжник альпийский Кочедыжник женский Княжик сибирский Луговик извилистый
ВеШ1а китШз ВеШ1а папа ВеШ1а репНи1а ВеШ1а риЪезсепз ВеШ1а 1огШоза В1з1оПа тар)]' Во1гускшт уггутапит ВгаскуроНшт ртпаШт ВгаскуроНшт зуНайсит Вготорзгз Ъепекепи Вготорзгз тегпйз Вир1еигит аигеит СасаИа каз1а1а Са1атаугозНз агипсНпасеа Са1атаугозНз сапезсепз - Са1атаугозНз ергуеюз Са1атаугозНз 1апузс1ог/И Са1атаугозНз 1арроп1са - Са1атаугозНз ркгаутИогНез - Са11а ра1из1г1з СаИипа уи1уаг1з СаИка ра1из1г1з Са1уз1еу1а зершт Сатрапи1а 1аИ/оИа Сатрапи1а регзгсг/оИа Сатрапи1а гарипси1ои1ез Сатрапи1а (гаскеИит С аг Натте атага С аг Натте гтраИепз С аг Натте тасгоркуИа С аг Натте рга1епз1з Сагех скогНоггкта Сагех стегеа Сагех Н1уИа1а Сагех Нюгса Сагех ескта1а Сагех ег1се1огит Сагех у1оЪи1аг1з Сагех 1аз1осагра Сагех Птоза Сагех 1оИасеа Сагех типса1а Сагех туга Сагех раПезсепз Сагех рИоза Сагех ргаесох Сагех гкшпа Сагех гоз1га1а Береза приземистая Береза карликовая Береза бородавчатая Береза пушистая Береза извилистая Горец змеиный Гроздовник виргинский Коротконожка перистая Коротконожка лесная Кострец Бенекена Кострец безостый Володушка золотистая Какалия копьевидная Вейник лесной Вейник седеющий Вейник наземный Вейник Лангсдорфа Вейник лапландский Вейник тростниковидный Белокрыльник болотный Вереск обыкновенный Калужница болотная Повой заборный Колокольчик широколистный Колокольчик персиколистный Колокольчик рапунцелевидный Колокольчик крапиволистный Сердечник горький Сердечник недотрога Сердечник крупнолистный Сердечник луговой Осока плетевидная Осока сероватая Осока пальчатая Осока двудомная Осока ежисто-колючая Осока верещатниковая Осока шаровидная Осока волосистоплодная Осока топяная Осока плевельная Осока колючковатая Осока черная Осока бледноватая Осока волосистая Осока ранняя Осока корневищная Осока вздутая
Сагех 8у1уайса Сагех уа§та1а Сагех хемсапа Сагртил ЪеШ1их Сегазих /гиПсоза Сегуапа пути СкаегоркуИит аготаПсит СкатаесуПзиз гШкетсил СкатаеЗаркпе сакуси1а1а Скатаепепоп ап^и^й/оНит Скатаерег1с1утепит зиеслсит СкеНсктшт та]и8 СкипаркИа итЪе11а1а Скгу8О8р1етит акегп^оНит СгсегЫш а1р1па СгсегЫш ига1еп818 С1си1а у 1го ла Сита 1ай/оИа Сггсаеа а1р1па Сггсаеа 1Шейапа Сгглшт ке1егорку11ит Сгглшт о1егасеит Сгглшт ра1ил1ге Сое1о%1о88ит у1ги1е Сотагит ра1ил1ге СотолеНпит 1а1апсит СопуаПапа та]аНл СогаИогкпа Ол]1с1а СогШла таШйоИ Согус1аНл сауа Согус1аНл МегтесИа Согус1аНл таглскаШапа Согус1аНл лоИ(1а Согу1ил ауеИапа СгаЛаеуил атЫ^иил СгаЛаеуил гк1ри1орку11а СгаЛаеуил лап^шпеа Сгергл ра1ш!ола Сгергл мЫпса СурпресИит са1сео1ил СуМор^епл {гарМ л ^ас^у^о^к^2а /искли ^ас^у^о^к^2а таси1аШ Паркие тегегеит Пе1рктшт е1аШт ИепШпа Ъи1Ы/ега ИепШпа §1апс1и1о8а ИепШпа диищие/оНа Осока лесная Осока влагалищная Осока пузырчатая Граб обыкновенный Вишня степная Олений горичник обыкновенный Бутень ароматный Ракитник русский Болотный мирт обыкновенный Иван-чай узколистный Дёрен шведский Чистотел большой Зимолюбка зонтичная Селезеночник очереднолистный Цицербита альпийская Цицербита уральская Вех ядовитый Цинна широколистная Двулепестник альпийский Двулепестник парижский Бодяк разнолистный Бодяк огородный Бодяк болотный Пололепестник зеленый Сабельник болотный Гирчовник татарский Ландыш майский Ладьян трехнадрезный Кортуза Маттиоли Хохлатка полая Хохлатка промежуточная Хохлатка Маршалла Хохлатка плотная Лещина обыкновенная Боярышник сомнительный Боярышник обыкновенный Боярышник кроваво-красный Скерда болотная Скерда сибирская Башмачок настоящий Пузырник ломкий Пальчатокоренник Фукса Пальчатокоренник пятнистый Волчеягодник обыкновенный Живокость высокая Зубянка луковичная Зубянка железистая Зубянка пятилисточковая
Эезскатрзга сезрРоза Щучка дернистая Пг^РаИз §гапсИ/1ога Наперстянка крупноцветковая Е1рказ1аз1гит сотрктаШт Плаун сплюснутый Эгркшит з1Ыпсит Орлячок сибирский Эгозега гоШпсИ/оИа Росянка круглолистная ОгуорШпз сагРишапа Щитовник игольчатый ОгуорШпз спзШШ Щитовник гребенчатый ОгуорШпз ехрапза Щитовник распростертый Визкек1а /гиИсоза Ольха кустарниковая ЕтреШит кегтаркгосИШт Водяника обоеполая ЕтреШит ту* гит Водяника черная ЕрИоЫит топШпит Кипрей горный ЕрИоЫит раЫзШе Кипрей болотный Ерграсйз кеИеЪоппе Дремлик обыкновенный ЕдшзеШт агхепзе Хвощ полевой ЕдшзеШт /1их1ай1е Хвощ приречный ЕдшзеШт куета1е Хвощ зимующий ЕдшзеШт раЫзШе Хвощ болотный ЕдшзеШт зу1хайса Хвощ лесной Епоркогит рокузШсЫоп Пушица многоколосковая Епоркогит ха^таШт Пушица влагалищная Еиопутиз еигораеа Бересклет европейский Еиопутиз хеггисоза Бересклет бородавчатый ЕираЫопит саппаЫпит Посконник коноплевый ЕиркогЫа ра1из1пз Молочай болотный Еа^из зу1хайса Бук лесной ЕезШса аШззгта Овсяница высочайшая ЕезШса %1%агРеа Овсяница гигантская ЕезШса охта Овсяница овечья ЕезШса гиЪга Овсяница красная Егсапа хеша Чистяк весенний ЕШрепНиЫ икпапа Таволга вязолистная ЕШрепНиЫ хи1$апз Таволга обыкновенная, шестилепестная Ега^апа тозскаШ Земляника мускусная Ега^апа хезса Земляника лесная Егап§и1а а1пиз Крушина ломкая Егахгпиз ехсе1з1ог Ясень обыкновенный Са^еа 1Шеа Гусиный лук желтый Са1еоЪНо1оп ЕРеит Зеленчук желтый СаИит Ъогеа1е Подмаренник северный СаИит оИогаШт Подмаренник душистый СаИит ра1изШе Подмаренник болотный СаИит гиЪиМез Подмаренник мареновидный СаИит 1п^огит Подмаренник трехцветковый СаИит иН^гпозит Подмаренник топяной СаИит хегит Подмаренник настоящий СетзШ ^егтатса Дрок германский
Сеп1з1а йпс1опа Дрок красильный Сегапшт ра1из1ге Герань болотная Сегапшт рга1епзе Герань луговая Сегапшт гоЪегйапит Герань Роберта Сегапшт зап^шпеит Герань кроваво-красная Сегапшт зу1хайсит Герань лесная Сегапшт а1Ы/1огит Герань белоцветковая Сеит пха1е Гравилат речной Сеит игЪапит Гравилат городской С1ай1о1из йпЪпсаШз Шпажник черепитчатый С1ескота кейегасеа Будра плющевидная Соойуега герепз Гудьера ползучая Сгоззи1апа гесИпа1а Крыжовник обыкновенный Сутпосагршт йгуор1епз Голокучник Линнея Сутпосагршт гоЪегйапит Голокучник Робертов НеИс1о1пскоп риЪезсепз Овсец опушенный Нерайса поЫИз Печеночница благородная Негас1еит зйзййсит Борщевик сибирский Шегасшт рйозеПа Ястребинка волосистая Нити1из 1ири1из Хмель обыкновенный Нирегпа зе1а%о Баранец обыкновенный Ну1о1е1еркшт тахйпит Очиток большой, Заячья капуста Ну1о1е1еркшт йчркуИит Очиток пурпурный Нурепсит кггзиШт Зверобой волосистый Нурепсит таси1аШт Зверобой пятнистый Нурепсит рег/огаШт Зверобой продырявленный Нурорйуз топо1гора Подъельник обыкновенный Ътрайепз поИйап^еге Недотрога обыкновенная Ътрайепз рагифога Недотрога мелкоцветковая 1пз аркуйа Ирис безлистный 1пз рзеийасогиз Ирис аировидный, Ирис водяной Шпейз Ъи/опшз Ситник жабий Шпейз соп%1отега1ез Ситник скученный Шпейз е^изиз Ситник развесистый Шпейз /Ш/огт1з Ситник нитевидный йитрегиз соттитз Можжевельник обыкновенный Кайета йиЫа Кадения сомнительная Кпаийа агхепзгз Короставник полевой Кпаийа 1а1апса Короставник татарский ЬасШса згЫпса Латук сибирский ЬасШса ШШпса Латук татарский Ьатшт а1Ъит Яснотка белая, Глухая крапива Ьатшт таси1аШт Яснотка пятнистая Ьапх згЫпса Лиственница сибирская Ьайггаеа зс[иатапа Петров крест чешуйчатый Ьайгугиз зу1хез1пз Чина лесная Ьайгугиз хегпиз Чина весенняя, Сочевичник Ьейит ра1из1ге Багульник болотный
Ы§и1апа згЫпса Ыппаеа ЪогеаНз Ы$1ега согскРа Ы$1ега оха1а Ьотсега аРагса Ьотсега раИазИ Ьотсега 1а1апса Ьотсега ху1оМеит Ьипапа гесЫпха Ьиги1а 1и?и1о1(1е8 Ьиги1а раИезсепз Ьиги1а рйоза ЬусороЫит аппойпит ЬусоросИит с1ахаШт Ьусориз еигораеиз ЬузтаШа питти1аг1а ЬузтаШа уи1§аг18 ЬуЫгит заНсапа Ма1ап1кетит Ы/оНа Ма1аскшт адиаПсит Ма1и$ ргаесох Ма1и$ 8у1уе81п8 МаИеиссга 81гиМор1еп8 Ме1атругит петого зит Ме1атругит рга1ете Ме1атругит 8у1хайсит МеИса пШап8 МегсипаНз регепт8 МШит е$ишт Моекпп&а 1атп{1ога Моекпп&а 1г1пегу1а МоНта соеги1еа Мопе8е8 ит{1ога МусеЫ тигаЫ Муо8ой8 8у1хайса ИаитЪиг§1а 1куг81]Ыга Меота пЫи8-аУ18 Ота1о1кеса погуе§1са Ота1о1кеса 8у1хайса ОпкШа 8есипс1а ОхаЫ асе1о8е11а Охусосси8 гтсгосагри8 Охусосси8 ра1и8кг8 Рас1и8 ахшт Раеота апота1а Рап8 диакп/оНа Ре1а811е8 а1Ъи8 Ре1а811е8 8ригш8 Бузульник сибирский Линнея северная Тайник сердцевидный Тайник яйцевидный Жимолость алтайская Жимолость Палласа Жимолость татарская Жимолость лесная Лунник оживающий Ожика беловатая Ожика бледноватая Ожика волосистая Плаун годичный Плаун булавовидный Зюзник европейский Вербейник монетчатый Вербейник обыкновенный Дербенник иволистный Майник двулистный Мягковолосник водный Яблоня ранняя Яблоня лесная Страусник обыкновенный Марьянник дубравный Марьянник луговой Марьянник лесной Перловник поникший Пролесник многолетний Бор развесистый Мерингия бокоцветковая Мерингия трехжилковая Молиния голубая Одноцветка крупноцветковая Мицелис стенной Незабудка лесная Кизляк кистецветный Гнездовка настоящая Сушеница норвежская Сушеница лесная Ортилия однобокая Кислица обыкновенная Клюква мелкоплодная Клюква болотная Черемуха обыкновенная Пеон уклоняющийся Вороний глаз четырехлистный Белокопытник белый Белокопытник ложный
Реисесктит огеозеИпит Горичник горный Рка1аго1(1ез агипсНпасеа Двукисточник тростниковидный Рке%ор1ег1з соппесйНз Щитовник буковый Ргсеа аЫез Ель европейская Ргсеа оЪохаШ Ель сибирская Ргсеа х /ептса Ель финская Ртиз згЫпса Сосна сибирская, Сибирский кедр Ртиз зу1хезйгз Сосна обыкновенная Р1а1ап1кега Ы/оНа Любка двулистная Р1а1ап1кега ск1огап1ка Любка зеленоцветковая Р1еигозрегтит ига1епзе Ребропложник уральский, Курай Роа ап§изП/оНа Мятлик узколистный Роа петогаНз Мятлик дубравный Роа ра1из1г1з Мятлик болотный Роа рга1епз1з Мятлик луговой Роа 1гтаИз Мятлик обыкновенный Ро1етопшт соеги1еит Синюха голубая Року^опаШт ти1й/1огит Купена многоцветковая Року^опаШт оскгаШт Купена душистая Ро1урос1шт уи1§аге Многоножка обыкновенная Рори1из шуга Тополь черный, Осокорь Рори1из 1гети1а Тополь дрожащий, Осина Рпти1а тасгоса1ух Первоцвет крупночашечный Рг1ти1а уепз Первоцвет весенний Ргипиз зртоза Терн обыкновенный Р1агт1са сагШа^теа Тысячелистник хрящеватый Р1ег1с1шт адшНпит Орляк обыкновенный Рикпопапа (1ас1са Медуница датская Рикпопапа оЪзсига Медуница неясная Ри1заШ1а ра1епз Прострел раскрытый, Сон-трава Ри1заШ1а рга1епз1з Прострел луговой РуШкгит согутЪозит Пиретрум щитковый Руго1а ск1огап1ка Грушанка зеленоцветковая Руго1а теска Грушанка средняя Руго1а ттог Грушанка малая Руго1а гоШпск/оНа Грушанка круглолистная Ругиз ругаз1ег Груша лесная ()иегсиз гоЪиг Дуб черешчатый Рапипси1из аспз Лютик едкий Рапипси1из аипсотиз Лютик золотистый Рапипси1из ЬогеаПз Лютик северный Рапипси1из саззиЫсиз Лютик кашубский Капипси1из топоркуИиз Лютик однолистный Рапипси1из герепз Лютик ползучий Ккатпиз са1кагйса Жестер слабительный Ккпота1ор1епз топ1апа Пузырник горный КгЪез т^гит Смородина черная КгЪез гиЪгит Смородина красная
К1Ъез зр1саШт Коза ас1си1апз Коза сайта Коза слппатотеа Коза уШоза КиЪиз агсПсиз КиЪиз саезшз КиЪиз скатаетогиз КиЪиз китиН/оНиз КиЪиз 1с1аеиз КиЪиз пеззепзгз КиЪиз захайНз 8аНх асий/оНа 8аНх а1Ъа 8аНх агЪизси1а 8аНх аигРа 8аНх саргеа 8аНх стегеа 8аНх (1азус1ас1оз 8аНх/га§Шз 8аНх 1арропит 8аНх тугШкМез 8аНх реп1апс1га 8аНх ркуНсЦоНа 8аНх ругоН/оНа 8аНх гоззгса 8аНх илапс1га 8аНх уитпаНз 8аНх \'1поугас1о\'Н 8атЪисиз шуга 8атЪисиз гасетоза 8апушзогЪа оДгстаИз 8аиззигеа а1р1па 8сШа згЫпса 8с1гриз зу1уайсиз 8сог2опега ригригеа 8сгорки1апа полоза 8сШе11апа уа1епси1а1а 8е1ауте11а зе1а%1пои1ез 8епес1о петогепз1з 8еггаШ1а тегпйз 8о1апит с1и1сатага 8оНс1ауо уггуаигеа 8огЪиз аисирапа 8р1гаеа сгепа1а 8р1гаеа тесИа 81аскуз ра1из1пз 81аскуз зу1уайса Смородина кистистая Шиповник иглистый Шиповник собачий Шиповник коричный Шиповник волосистый Княженика, Поленика Ежевика сизая Морошка Малина хмелелистная Малина Куманика Костяника Ива остролистная, верба Ива белая, ветла Ива деревцевидная Ива ушастая Ива козья Ива пепельная Ива шерстистопобеговая Ива ломкая, ракита Ива лапландская Ива черничная Ива пятитычинковая Ива филиколистная Ива грушанколистная Ива русская Ива трехтычинковая Ива корзиночная Ива Виноградова Бузина черная Бузина кистистая, Бузина красная Кровохлебка лекарственная Горькуша альпийская Пролеска сибирская Камыш лесной Козелец пурпурный Норичник шишковатый Шлемник обыкновенный Плаунок плаунковидный Крестовник дубравный Серпуха безостая Паслен сладко-горький Золотарник обыкновенный Рябина обыкновенная Спирея городчатая Спирея средняя Чистец болотный Чистец лесной
8М1апа Ъип§еапа Звездчатка Бунге 8М1апа ^гатгпеа Звездчатка злаковая 81е11аг1а ко1о81еа Звездчатка жестколистная 81е11аг1а петогит Звездчатка дубравная 8\\йс1а а1Ъа Свидина белая, Дёрен белый 8\\'1с1а зап^шпеа Свидина кровавокрасная ЗутркуШт о$Мпа1е Окопник лекарственный ТапасеШт уи1$аге Пижма обыкновенная Тка1Мгит адиИе§г/оИит Василисник водосборолистный Тка1Мгит киМит Василисник светлый Тка1Мгит ттиз Василисник малый Тка1Мгит 8гтр1ех Василисник простой Тке1урГеп8 ра1и81п8 Телиптерис болотный ТкузеНит ра1и81ге Тиселиум болотный ТШа согсМа Липа сердцелистная Тпеп1аП8 еигораеа Седмичник европейский Тго11ш8 еигораеи8 Купальница европейская Тготт8с1ог/1а тасиМа Пазник крапчатый Ти88Иа§о /аг/ага Мать-и-мачеха обыкновенная 1Лти8 %1аЪга Вяз голый, вяз шершавый Шти8 1аех18 Вяз гладкий 17гйса скогса Крапива двудомная Уасстшт туПШиз Черника Уасстшт иИ§то8ит Голубика Уасстшт угП8-1с1аеа Брусника Уа1епапа о^Мпакх Валериана лекарственная Уа1ег1апа ууо1%еп818 Валериана волжская УегаР'ит Мзекапит Чемерица Лобеля УегаР'ит пгур'ит Чемерица черная Уеготса скатаекгу8 Вероника дубравная Уеготса тсапа Вероника седая Уеготса Мцр/ока Вероника длиннолистная Уеготса оДъстаИз Вероника лекарственная Уеготса 8ргса1а Вероника колосистая Уеготса 1еисгшт Вероника широколистная УгЪигпит ори1и8 Калина обыкновенная УМа 8у1хайса Горошек лесной Утсе1охгсит о$Мпа1е Ластовень лекарственный УМа сапгпа Фиалка собачья УМа екгйог Фиалка высокая УМа ергр8Иа Фиалка лысая УМа кМа Фиалка опушенная УМа тггаЫН8 Фиалка удивительная УМа окогаШ Фиалка душистая УМа ра1и81п8 Фиалка болотная УМа геМгепЪасЫапа Фиалка Рейхенбаха УМа гМпгапа Фиалка Ривиниуса УМа гире81г18 Фиалка скальная УМа 8е1кггки Фиалка Селькирка
Зеленые и сфагновые мхи АЫейпеИа аЫейпит АШоа /и1хс11а Апкскит ипкикаШт Аи1асотпшт ракихШе Вгаску1кесшт сигШт Вгаску1кесшт оескгроскшт Вгаску1кесшт рори1еит Вгаску1кесшт ге/1ехит Вгаску1кесшт плшкаге Вгаску1кесшт гиШЪи1ит Вгаску1кесшт ха1еЪгохит Вгаску1кесшт х1агке1 Вгуит саехрШсшт Вгуит рхеикоккдие1;гит СаШег^оп согск/оНит СаШег^оп ^1^ап1еит СаШег^опеПа сизрШаСа СатруНит 81е11а1ит СггпркуИит рШ/егит СггпркуИит рШ/егит СПтасшт (кепскгоикех ЭгсгапеИа ке1егота11а ЕгсгапокопПит (кепшкаШт Эгсгапит Ъег^еп Эгсгапит ЪогцеапИ Эгсгапит соп^ехШт Эгсгапит /ихсехсепх Эгсгапит та]их Эгсгапит рокухеШт Эгсгапит гоЪихШт Эгсгапит хсорагшт Эгсгапит храсксеит Эгсгапит хрипит Эгсгапит хгпске Эгерапосккких аскипсих Еигкупскшт ап%ихкге1е Еигкупскшт Ыапх Еигкупскшт ри1ске11ит Е1ххк1епх аскапкипскех Егххгскепх ЪгусМех Егххгскепх хгпскйих Еипапа ку%готе1пса Сптгта аЦршх Е1есЕу1%1а сШа1а Ну1осот1ахП'ит ругепагсит Ну1осотгах1:гит итЪгаШт Ну1осотшт ргоН/егит Ну1осотшт хр1епс[епх Нурпит раИехсепх 1хо1кесшт а1оресиго1с1ех Мпшт гиурсит Рага1еисоЪгуит 1оп§г/оИит Р1ауротпшт а$те Р1ауротпшт сихр1с1аШт Р1ауротпшт екаШт Р1а%1отпшт еШрйсит Р1ауротпшт тескит Р1а%1отпшт п&сит Р1ауротпшт ипкикаШт Р1а^1о1кесшт сахг/оНит Р1а^1о1кесшт кепйсикШт Р1а%1о1кесшт 1аеШт Р1а%1о1кесшт рШ/егит Ркигойит хскгеЪеп Ро^опаШт акксЕх Рокка сгика Рокка пиШпх Рокуккскит соттипе Рокуккскит /огтохит Рокуккскит ]шйрегтит Ро1у1пскит 1оп%1хеШт Ро1у1пскит рШ/егит Ро1у1пскит МпсШт Ро1у1пках1гит а1ртит РхеикоЪгуит стсНкюикез РШшт спх1а-сах1гепх1х Ккасотккит ке^егохйскит КкЕотпшт рхеикорипсШит КкЕотпшт рипсШит КкЕотпшт рипсШит ВкокоЪгуит гохеит Ккук(Наке1рки8 саЕехсепх КкуМ1аке1рких щиаггохих КкуМ1аке1рких 1пдие1ги8 8рка§пит ап^ихй/оНит Зрка^пит сарШ^оНит Зрка^пит сетпке Зрка^пит /а11ах 8рка§пит ^ехиохит 8рка§пит /их сит 8рка§пит %1г%епхокпй Зрка^пит ]епхепи 8рка§пит та^еИатсит 8рка§пит петогеит 8рка§пит гоЪихШт 8рка§пит гиЪеИит 8рка§пит гиххохсИ 8рка§пит хдиаггохит 8рка§пит хиЪхесипкит 8рка§пит 1егех 8рка§пит ухагпх1ог/й 8рка§пит \хи1/1апит
Мпшт 81е11аге ОпкосаиН8 сШепиаШз Опкосаик8 кипгеапил ОПокгсгапит топШпит Печоночники ВагЪИоркоНа ЪагЪа1а ВагЪИоркоНа 1усороккмке8 Ваната 1гИоЪа1а В1еркаго81ота 1г1скорку11ит Са1уро%е1а т1е§п8 Сакуро§е1а тиекепапа Сакуро§е1а пее81апа СеркакэНа Ыси8р1ка1а СкИо8сурки8 ро1уапкш8 Тип^егтата 8р. Ьоркосо1еа ке1егорку11а Те1гарк18 рекисгка Ткшкшт ркШЪеПИ Ткшкшт гесо^пкит Ьоркосока ке1егорку11а ЬоркоНа 1опДкеп8 ЬоркоНа 1опуф1ога Магскапка рокутогрка Р1аДоскИа роге11о1ке8 РпНкшт сШаге РпНкшт рикскегптит В1ссагк1а ра1та1а Зсарата тисгопаСа Зсарата тисгопаСа Лишайники СеШокоп ригригеи8 Скмкота скДШШ Севана 181апскса С1ас1оша фгтЪпаШ СкмНпа а1ре81п8 Скмктга фигсаШ СкмНпа агЪи8си1а Скмктга %гасИ18 СкмНпа тШ8 Скмктга уга\1 С1асНпа гапуфеппа Скмктга ркуНоркога С1асНпа 81е11ап8 Скмктга р1еиго1а Скмктга атаигосгаеа Скмктга гег Скмктга ЪеШкфкма Скмктга 8иЪи1а1а Скмктга Ъо1гуП8 С1ас1оша ШгДка Скмктга сепо1еа Скмктга ипс1аН8 Скмктга соссфега СупокопПит 81гитфегит Скмктга сотосгаеа 1стакоркИа ег1се1огит Скмктга согпиШ Керкгота агсйсит Скмктга сп8ра1е РеШ^ега аркита С1ас1оша кефогтг8 РеШ^ега сатпа Скмктга ке%епегап8 Латинские названия сосудистых растений, мхов и лишайников приведе- ны по следующим изданиям: Сосудистые растения: Черепанов С.К. Сосудистые растения России и сопредельных госу- дарств. СПб: Мир и семья, 1995. 990 с. Мхи: Абрамов И.И., Волкова Л.А. Определитель листостебельных мхов Карелии Ц Бриол. журн. 1998. Т. 7. Прил. 1. 390 с. Игнатов М.С., Афонина О.М. Список мхов территории бывшего СССР // АгсЮа 1992, Том 1 (1-2). С. 1-85. Константинова Н.А., Потемин А.Д. Список печеночников и антоце- ротовых территории бывшего СССР//АгсЮа 1992, Том 1 (1-2). С. 87-127. Лишайники: Определитель лишайников СССР. Вып. 5. Кладониевые-Акараспо- ровые. Л.: Наука. 1978. 305 с.
Список авторов книги 2 Бекмансуров Минханаф Валиулович, Марийский государственный университет, есо1о§у@шаг8н.ш Бобровский Максим Викторович, Институт физико-химических и биологических проблем почвоведения РАН, шЬоЬгоУ8ку@188р.8егрик1юу.8и Браславская Татьяна Юрьевна, Институт водных проблем РАН, 1_Ьга81аУ8кау а@ у айоо .сот Евстигнеев Олег Иванович, Государственный природный заповедник “Брянский лес”, харо1е@оп1те.с1еЬгуап8к.ги Зауголънова Людмила Борисовна, Центр по проблема экологии и продуктивности лесов РАН, 1пс1а@сер1.г88ьги Коротков Владимир Николаевич, ВНИИ лесоводства и механизации лесного хо- зяйства, у1а Шшп.кого1коу@ шШ-пекш Калуцкова Наталья Николаевна, Московский государственный университет, п.п.к@§1оЬа1.§ео§г.ш8п.ги Леонова Наталья Алексеевна, Пензенский государственный педагогический уни- верситет, Ееопоуа@дткги Лихацкий Юрий Петрович, Воронежский государственный заповедник, паика@хар 1 .У8п.гп Макарова Вера Александровна, Центр по проблемам экологии и продуктивности лесов РАН, шакагоуа@сер1.г88ьш Морозов Алексей Семенович, Общественная Международная Некоммерческая Не- правительственная Организация “Совет Гринпис”, \уооб@сйа1а.§геепреасе.ог§ Морозова Ольга Васильевна, институт географии РАН, шогох_оу@огс.ги Паленова Мария Михайловна, ВНИИ лесоводства и механизации лесного хозяйст- ва, ра1уопоуа@ш1:и-пе1:.ги Платонова Елена Анатольевна, ботанический сад Петрозаводского государствен- ного университета, ше1е8@опе§о.гп Смирнова Ольга Всеволодовна, Центр по проблемам экологии и продуктивности лесов РАН, 0У8@сер1.г881.ги Солнцев Владимир Николаевич, Московский государственный университет, Стародубцева Елена Анатольевна, Воронежский государственный заповедник, паика@хар 1 .У8п.гп Султанова Наталья Григорьевна, Пущинский государственный университет, п_8п1- 1апоуа@шаИ.ги Трегубов Олег Викторович, Воронежский государственный заповедник, паика@хар 1 .У8п.гп Ханина Лариса Геннадиевна, Институт математических проблем биологии РАН, 1к11апта@ 18 8р. 8егрик1ю у. 8п Чистякова Александра Александровна, Пензенский государственный педагогиче- ский университет, Ееопоуа@дшпкги Чумаченко Сергей Иванович, Московский государственный университет, сйп- шас11епко@ ш§п1. ас .ш Шестакова Анна Андреевна, Нижегородский государственный университет, 811е8- 1акоуа@ Ыо .ипп.ш Широков Александр Игоревич, Нижегородский государственный университет, кЬо1@ипп.ас.ги Ярошенко Алексей Юрьевич, Общественная международная некоммерческая не- правительственная организация “Совет Гринпис” а1ехеу@сйа1а.§гипрсасе.ог§
Научное издание Восточноевропейские ЛЕСА История в голоцене и современность Книга 2 Утверждено к печати Ученым советом Центра по проблемам экологии и продуктивности лесов Российской академии наук Зав. редакцией Н.А. Степанова Редактор Н.А. Носова Художник Ю.Н. Духовская Художественный редактор В.Ю. Яковлев Технический редактор О.В. Аредова Корректоры А.Б. Васильев, М.Д. Шерстенникова Подписано к печати 11.05.2004 Формат 70 х ЮО1/^. Гарнитура Таймс Печать офсетная Усл.печ.л. 46,8 + 1,3 вкл. Усл.кр.-отт. 52,7 Уч.-изд.л. 50,3. Тираж 570 экз. Тип. зак. Издательство “Наука” 117997, Москва, Профсоюзная ул., 90 Е-шаП: 8есге1@папкагап.ги 1п1егпе1: ууут.папкагап.ги Санкт-Петербургская типография “Наука” 199034, Санкт-Петербург, 9-я линия, 12