В. А. Воропанов

СУД
И ПРАВОСУДИЕ

в провинции
Российского государства
в XVI – первой половине XVIII в.
(на примере областей Поволжья,
Урала и Западной Сибири)

Монография

Москва
2017

УДК 347.91/.95
ББК 67.410.1
В75

Электронные версии книг
на сайте www.prospekt.org

Автор:
Воропанов В. А., кандидат исторических наук, доцент, заведующий кафедрой государственного управления, правового обеспечения государственной и муниципальной
службы Российской академии народного хозяйства и государственной службы при
Президенте РФ (Челябинский филиал).
Рецензенты:
Нижник Н. С. – доктор юридических наук, кандидат исторических наук, профессор, начальник кафедры теории права и государства Санкт-Петербургско-го
университета МВД России; Петров А. В. – доктор юридических наук, профессор,
заместитель декана по научной работе, заведующий кафедрой теории государства
и права Южно-Уральского государственного университета.

Воропанов В. А.

В75

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI – первой
половине XVIII в. (на примере областей Поволжья, Урала и Западной Сибири) : монография. – Москва : Проспект, 2017. – 192 с.
ISBN 978-5-392-22351-0
В монографии анализируются процессы формирования, становления и развития местных систем правосудия в России. Исследование
выполнено на основе разноплановых источников: нормативных правовых актов, материалов делопроизводства, ранее опубликованных и извлеченных из архивохранилищ государственных архивов, источников
личного происхождения.
Книга адресована ученым, преподавателям, аспирантам, студентам и
всем, кто интересуется вопросами истории России.

УДК 347.91/.95
ББК 67.410.1

На обложке использована гравюра Ш.-Б. Ле Принса
«Наказание батогами» (1765–1766).

Научное издание

Воропанов Виталий Александрович
СУД И ПРАВОСУДИЕ

В ПРОВИНЦИИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
В XVI – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII В.

(НА ПРИМЕРЕ ОБЛАСТЕЙ ПОВОЛЖЬЯ, УРАЛА И ЗАПАДНОЙ СИБИРИ)

Монография
Оригинал-макет подготовлен компанией ООО «Оригинал-макет»
www.o-maket.ru; тел.: (495) 726-18-84
Санитарно-эпидемиологическое заключение
№ 77.99.60.953.Д.004173.04.09 от 17.04.2009 г.
Подписано в печать 01.08.2016. Формат 60×90 1/16.
Печать цифровая. Печ. л. 12,0. Тираж 100 экз. Заказ №
ООО «Проспект»
111020, г. Москва, ул. Боровая, д. 7, стр. 4.

ISBN 978-5-392-22351-0

© Воропанов В. А., 2016
© ООО «Проспект», 2016

Моим родителям
Александру Анатольевичу и Анне Ивановне
с любовью и благодарностью
посвящаю

ВВЕДЕНИЕ
Историко-юридическое исследование посвящено вопросам формирования,
становления и развития систем правосудия в областях Среднего и Нижнего Поволжья, Урала и Западной Сибири в XVI — первой половине XVIII в., период
осуществления судебных функций органами центрального и местного государственного и общественного управления. В целях усиления сравнительно-сопоставительного анализа автор дополнительно использовал материалы, связанные
с реализацией судебно-правовой политики верховной власти в других частях
Российского государства. Расширение русского «имперского» пространства сопровождалось планомерными усилиями по социокультурной и правовой адаптации и интеграции в состав России населения приграничных областей, включая степные народы, поставленные в юрисдикционную зависимость от органов
«краевых» администраций, размещенных в свое время в Астрахани, Оренбурге
и Тобольске и стремившихся внедрить в среду туземцев элементы «общеимперской» и местных систем правосудия.
Источниковую базу исследования составили опубликованные и архивные
историко-правовые и исторические документы. Главную группу источников
представляют нормативные правовые акты, содержащиеся в официальных сборниках: «Собрание государственных грамот и договоров», «Акты исторические,
собранные и изданные Археографической комиссией» и «Дополнения» к ним,
«Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией Императорской Академии наук», наконец, Полное собрание
законов Российской империи.
Автор дополнительно использовал материалы законодательного и архивного
характера, опубликованные в разное время, среди которых следует выделить особо
«Материалы по истории Башкирской АССР» (1936–1960 гг.), а также источники
личного происхождения (записки и письма).
Наконец, при выполнении работы автор опирался на обширную научную
литературу — дореволюционную, советскую и современную, относящуюся к различным аспектам создания и деятельности правоохранительных и правоприменительных органов Российского государства.
Таким образом, научная новизна труда определяется разработкой комплекса
малоизученных вопросов и применением методов широкого спектра гуманитарных наук. В научный оборот введен массив новых документальных материалов.
Автор искренне благодарен всем лицам, оказавшим ему помощь в процессе
работы по сбору источников для исследования, и прежде всего руководителям
и сотрудникам государственных архивов.

Глава первая

.

CУДЕБНО-ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА ВЕРХОВНОЙ
ВЛАСТИ В ПРОВИНЦИИ В XVI–XVII ВВ.
Процесс концентрации русской власти и суверенитета ускорился в правление
Ивана III. Титулатура династии менялась ввиду укрепления ее независимости
и самостоятельности, обновления задач международной политики1. На рубеже
XV–XVI вв. возникла концепция древности царского достоинства «государей»,
их родства с императорами античного Рима2. В стремлении узаконить новый
статус правителя Русского государства Иван IV добился утверждения в 1560 г.
акта венчания на царство Собором во главе с «архиепископом Константинополя,
Нового Рима, и вселенским патриархом»3.
В Московском великом княжестве создавалась система органов центрального
и местного управления, основанная на династической и религиозной лояльности
подданных. Единая организация Русской православной церкви не только облегчила подчинение русских государственных образований с разными формами
правления, а также областей, политически и экономически с ними связанных, но
и обеспечивала установление однородности населения посредством обращения
иноверцев и язычников в христианство, подменяя значение их этнической принадлежности конфессиональной.
Центральное управление вновь присоединенными областями монарх поручал
боярам и окольничим, дворецким, казначеям и дьякам, местную администрацию
представляли наместники, волостели, тиуны, дворецкие, данщики, слободчики,
городовые приказчики и др. В целях удовлетворения материальных потребностей
бояр и детей боярских сроки их кормлений сокращались до 1–3 лет, делились
территории городов и волостей, статьи доходов государевых слуг. До середины
XV в. местный орган церковного управления – епископ Пермский (Пермский
и Великопермский) исполнял исключительную роль в обеспечении адаптации
Перми Вычегодской в состав Руси и организации государственного управления на
ее территории. Слабость институциональной связи верховной власти с населением были призваны компенсировать органы и должностные лица общественного
1
См. подробнее: Пчелов Е. В. Территориальный титул российских государей: структура и принципы формирования // Российская история. 2010. № 1. С. 3–16; Хорошкевич А. Л. Об одном из эпизодов династической борьбы в России в конце XV века // История СССР. 1974. № 5. С. 129–139.
2
См. подробнее: Гольдберг А. Л. К истории рассказа о потомках Августа и о дарах Мономаха //
Труды Отдела древнерусской литературы / отв. ред. Д. С. Лихачев. Л., 1976. Т. XXX. С. 204–216.
3
См. подробнее: Каштанов С. М. Царский синодик 50-х гг. XVI в. // Россия и греческий мир
в XVI веке / под ред. С. М. Каштанова. М., 2004. Т. 1. С. 390–391, 392–393, 394; Фонкич Б. Л. Грамота
константинопольского патриарха Иоасафа II и собора восточной церкви, утверждающая царский
титул Ивана IV / под ред. С. М. Каштанова. М., 2004. Т. 1. С. 381, 386–387.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

5

самоуправления, занятые в осуществлении административных, фискальных,
землеустроительных, полицейских, судебных функций1. Жалованная грамота,
выданная жителям Перми Вычегодской около 1484 г., возбраняла наместникам — представителям местной династии вымских и пермских князей, замещать
по своей воле должности волостных сотников.2.
В свою очередь Вятская земля, лишенная политической самостоятельности,
приняла государевых наместников, отказавшись от ряда традиционных должностных лиц, находясь в разное время в ведении дворецких, казначеев и дьяков,
и поступила под руководство митрополита, утратив церковную автономию3.
В 1502 и 1505 гг. прекратилось наследственное управление в Перми Вычегодской
и Великой. Деятельность епископов Великопермских способствовала замирению
и культурному сближению народов восточной окраины Руси4. Государственная
территория складывалась путем развития системы административно-территориального устройства: в Вятской земле сложились Хлыновский, Котельнический,
Орловский и Слободской уезды, в Перми Великой — Чердынский и Усольский,
делившиеся на волости, погосты, станы. Область Перми Вычегодской, распавшейся на ряд самостоятельных территорий — земель и волостей, к середине
XVI в. именовалась Вычегодским, или Вымским, уездом. Печорский край вошел
в состав Пустозерской волости, куда и был переведен в качестве наместника
1
См. подробнее: Соколовский П. А. Очерк истории сельской общины на севере России. СПб.,
1877. С. 142–150. См. также: Богословский М. М. Земское самоуправление на Русском Севере в XVII в.
М., 1909. Т. I. Областное деление Поморья. Землевладение и общественный строй. Органы самоуправления. С. 245–246.
2
См. подробнее: Доронин П. Г. Документы по истории Коми // Историко-филологический сборник
Коми филиала АН СССР. Вып. 4. С. 247. См. также: Акты социально-экономической истории СевероВосточной Руси конца XIV — начала XVI в. / отв. ред. Л. В. Черепнин. М., 1964. Т. III. № 291а. С. 311.
3
См. подробнее: Акты XIII–XVII вв., представленные в Разрядный приказ представителями
служилых фамилий после отмены местничества / сост. А. И. Юшков. М., 1898. Ч. 1. № 21. С. 21.
№ 84. С. 71; Верещагин А. С. Отданные в кормление в XVI в. вятские города // Труды Вятской ученой
архивной комиссии 1905 года. Вятка, 1905. Вып. III. Отд. III. С. 79; Низов В. В. Вятские наместники
в первой половине XVI в. // Вятская земля в прошлом и настоящем (к 125-летию со дня рождения
П. Н. Луппова): тез. докл. и сообщ. 2-й науч. конф. Киров, 1992. С. 54–56; Спицын А. А. Местное и областное управление на Вятке до XVIII века. Вятка, 1888. С. 2–3, 9.
4
См. подробнее: Багин А. Л., Кленов М. В. Пермь Вычегодская (к проблеме изучения средневековой истории Европейского Северо-Востока) // Труды Камской археолого-этнографической экспедиции
Пермского гос. гум.-пед. ун-та. Пермь, 2014. Вып. 9. С. 11–17; Вершинин Е. В. И еще раз о великих князьях
Вымских и Великопермских // Проблемы истории России: сб. науч. тр. / отв. ред. А. Т. Шашков. Екатеринбург, 2000. Вып. 3. С. 285–305; Он же. Статус великих князей Вымских и Великопермских как правителей
(административный аспект присоединения Северного Приуралья к Русскому государству // Культурное
наследие Азиатской России: материалы I Сибиро-Уральского исторического конгресса. Тобольск, 1997.
С. 122–124; Голубцов В. В. Князья великопермские, пермские и вымские, 1463–1641 гг. // Труды Пермской ученой архивной комиссии. Вып. I / под ред. А. А. Дмитриева. Пермь, 1892. С. 75–80; Дмитриев А. А.
Пермская старина: сб. ист. ст. и матер. преимущественно о Пермском крае. Пермь, 1889. Вып. I. С. 144–146,
158–165, 169; Корчагин П. А. Очерки ранней истории Перми Великой: князья пермские и вымские // Вестник Пермского ун-та. 2011. Вып. 1. С. 114–126; Семенов О. В. К вопросу о времени вхождения в состав Московского государства Перми Великой // Известия Уральского гос. ун-та. Серия 2: Гуманитарные науки.
2004. №  31. С. 34–45; Он же. Становление и эволюция системы местного управления на Урале во второй
половине XV — первой половине XVII в. Екатеринбург, 2006. С. 10–20; Чагин Г. Н. Пермь Великая и первые века ее христианизации // Вестник православного Свято-Тихоновского гум. ун-та. Серия 2: История.
История Русской Православной церкви. 2011. Вып. 5 (42). С. 7–13; Шишонко В. Н. Пермская летопись
с 1263–1881 гг. Первый период. С 1263–1613 гг. Пермь, 1881. С. 26–32, и др.

6

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

князь Ф. В. Вымский1 («Повеле князь великий Иван вымскому Феодору правити на
Пустеозере волостью Печорою, а на Выме не быти ему, потому место Вымское не
порубежное»2). С деятельностью волостных правителей было связано крещение
коренных жителей края3. Отправляя в 1597 г. в Пустозерский острог стольника
князя В. Ю. Ухтомского, царь повелел ему поддержать миссию среди народа
тундры («призывать самоядов и иных вер иноземцов и крестьян в православную
християнскую веру»4). Посредством великопермской администрации верховная
власть закрепила свое политическое влияние среди племен Северного Зауралья5.
Одним из основных мест сосредоточения монголо-тюркской части социальнополитической элиты Русского государства с конца XIV в. являлся Восточно-Мещерский край: в связи с ослаблением Золотой Орды на службу к великим князьям
поступали султаны, беки и мурзы в обмен на закрепление и предоставление в пограничной области вотчин, поместий, денежных окладов. В первой половине XVI в.
верховная власть усиливала присутствие в городах Мещерской украины, удельных
владениях («беляках») монголо-тюркской знати — Городце Мещерском, Елатоме,
Кадоме, Мещере — своих непосредственных представителей: наместников, волостелей, воевод6. Особым статусом пользовалось Касимовское «ханство», созданное
в целях обеспечения перспективных внешнеполитических интересов России7. За
международными контактами служилых правителей — ханов и султанов — следил
1
См. подробнее: Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. I. С. 131–144; Жеребцов И. Л. Административнотерриториальное деление Коми края в конце XV — 70-х годах XVI века // Музеи и краеведение: труды
Нац. музея Республики Коми. Сыктывкар, 2001. Вып. 3. С. 143–151.
2
Цит. по: Доронин П. Г. Указ. соч. С. 263.
3
См. подробнее: Меньшакова Е. Г. Православие в Пустозерской волости в XVI–XVII вв.
[Электронный ресурс]. Режим доступа: http://cronao.ru/index.php?catid=45&id=278: pravoslavie-vpustozerskoj-volosti-v-xvi-xvii-vv&Itemid=201&option=com_content&view=article. См. также: Герберштейн С. Записки о Московии / под ред. А. Л. Хорошкевича. М., 2008. Т. 1. С. 367.
4
АИ. Т. I. № 250. С. 466.
5
См. подробнее: Бахрушин С. В. Остяцкие и вогульские княжества в XVI — первой половине
XVII в. // Научные труды. М., 1955. Т. III. Ч. 2. С. 114–115.
6
См. подробнее: Акчурин М., Ишеев М. К вопросу появления татарских князей в Мещерском
крае // Средневековые тюрко-татарские государства: сб. ст. / отв. ред. Б. Р. Рахимзянов. Казань, 2010.
Вып. 2. С. 250–253; Беляков А. В. Формирование этнорелигиозной картины в Мещере XV–XVII вв.:
сб. материалов ежегодн. науч.-практ. конф. «Фаизхановские чтения» [Электронный ресурс]. 2008.
№ 5. Режим доступа: http://www.idmedina.ru/books/materials/?1089; Исхаков Д. М. От средневековых
татар к татарам Нового времени (этнологический взгляд на историю волго-уральских татар XV–
XVII вв.). Казань, 1998. С. 183–212; Кадыров Р. В. Формирование этносословной группы служилых
татар в Мещерском крае: дис. … канд. ист. наук. М., 2010; Маслюженко Д. Н. Политическая деятельность сибирских Шибанидов в первой четверти XVI в. (по переписке Ак-Курта с Москвой) // История, экономика и культура средневековых тюрко-татарских государств Западной Сибири: материалы межд. конф. / отв. ред. Д. Н. Маслюженко, С. Ф. Татауров. Курган, 2011. С. 62–68; Татарские
князья и их княжества: сб. ст. и матер. / под ред. М. Ишеева. Н. Новгород, 2008, и др. См. также:
Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси… Т. III. № 108. С. 145; Акты XIII–
XVII вв., представленные в Разрядный приказ… № 73. С. 62. № 239. С. 252.
7
См. подробнее: Беляков А. В. Изменение статуса г. Касимова в XV–XVII вв. // Средневековые
тюрко-татарские государства. Вып. 2. С. 236–239; Рахимзянов Б. Р. Касимовское ханство: эволюция социально-политической ситуации (XV–XVI вв.) // Актуальные проблемы истории государственности
татарского народа: материалы науч. конф. / отв. ред. А. А. Арсланова. Казань, 2000. С. 73–78; Сафарга‑
лиев Ю. В. Касимовское ханство в системе русской государственности: дис. … канд. ист. наук. Саранск,
2011. С. 31–91. См. также: Бахтин А. Г. Образование Казанского и Касимовского ханств. Йошкар-Ола,
2008; Рахимзянов Б. Р. Касимовское ханство (1445–1552 гг.). Очерки истории. Казань, 2009, и др.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

7

воевода1. В то же время в целях усиления контроля над Вятской украиной в 1462 г.
Иван III испоместил в Каринском стане Кара-бека, выходца из Мангытского юрта,
ставшего родоначальником династии местных мурз — «князей»2.
Укреплению и развитию государственности, централизации управления способствовали меры правовой унификации, формирование предпосылок единой
судебной системы. Судебные прерогативы как неотъемлемая часть полномочий
государевых слуг, что отразилось в родстве понятий «судить» и «управить», «управа» и «правосудие», являлись существенным источником их дополнительных доходов. Рассматривая правосудие как важнейшую функцию государства, в 1497 г.
законодатель закрепил в Судебнике право на его осуществление в высшей инстанции за боярами и окольничими с обязательным участием дьяков (ст. 1, 16),
а также ведомственный характер подсудности подданных (ст. 2) и исключительные прерогативы высших должностных лиц в сфере уголовной юрисдикции
(ст. 8). Судебник 1550 г. зафиксировал практику работы в качестве суда высшей
инстанции дворецких, казначеев и дьяков великого князя (ст. 1)3, сложившуюся
в первой половине XVI в. В документе 1531 г. впервые упомянута специальная
боярская комиссия, уполномоченная великим князем осуществлять правосудие
по уголовным делам4. Наконец, непосредственные представители центральной
власти — «разъезжие» и «данные судьи» — командировались в уезды для разрешения поземельных споров5.
Статьи Судебника 1497 г., регулировавшие компетенцию органов местного
управления, зафиксировали два разряда кормлений — с правом и без права боярского суда. Наместники и волостели второго разряда, лишенные права выносить
решения по делам об уголовных преступлениях и связанным с правовым положением холопов, соблюдали порядок «доклада» членам Боярской думы (ст. 18, 20)6.
Система назначений на должности, отметил современный исследователь, «была до‑
статочно гибкой и объем прав (кормление «с правдой», «без правды», «с праведчиковым
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 65.
См. подробнее: Низов В. В. Родословие арских князей в XVI в. // Герценка: Вятские записки:
науч.-попул. альм. Киров, 2010. Вып. 18. С. 141–147; Чураков В. С. Влияние политики великих князей московских в отношении каринских арских князей на формирование этнической территории
удмуртов // Иднакар: методы историко-культурной реконструкции: науч.-практ. журн. 2007. № 2.
С. 74–75; Он же. Об обстоятельствах появления каринских арских князей на Вятке // Урал-Алтай:
через века в будущее = Урал-Алтай: быуаттар аша киләсәккә: материалы Всеросс. науч. конф. / ред.
колл.: И. Г. Илишев, М. А. Ильгамов, Р. И. Нигматулин и др. Уфа, 2005. С. 216–219. См. также: Гал‑
лям Р. Г. Летописные «арские князья» XIV–XVII вв.: политический, этимологический и этнический
аспекты // Средневековые тюрко-татарские государства. Вып. 2. С. 141–143.
3
Судебник 1497 года. Текст // Российское законодательство X–XX веков / отв. ред. А. Д. Горский. М., 1985. Т. 2. С. 54–56; Судебник 1550 года. Текст // Российское законодательство X–XX веков / отв. ред. А. Д. Горский. М., 1985. Т. 2. С. 97. См. также: Штамм С. И. Комментарий // Российское законодательство X–XX веков / отв. ред. А. Д. Горский. М., 1985. Т. 2. С. 63–65, 68–69, 74–75.
4
См. подробнее: Кром М. М. «Вдовствующее царство». Политический кризис в России 30–40-х
годов XVI века. М., 2010. С. 412–425, 440–441, 452–456, 486–491, 582–587. См. также: Зимин А. А.
О составе дворцовых учреждений Русского государства конца XVI и XVII вв. // Исторические записки. М., 1958. Т. 63. С. 180–186.
5
См. подробнее: Ланге Н. И. Древнее русское уголовное судопроизводство (XIV, XV, XVI и половины XVII веков). СПб., 1884. С. 15–16. См. также: Акты социально-экономической истории
Северо-Восточной Руси… / отв. ред. Б. Д. Греков. М., 1952. Т. I. № 580. С. 458. № 609. С. 518–519.
№ 610. С. 519–522. № 645. С. 562–563. № 659. С. 584–586. № 660. С. 586–589, и др.
6
Судебник 1497 года. С. 56. См. также: Штамм С. И. Указ. соч. С. 75–78.
1
2

8

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

оброком», «правым десятком», «вязчим» и т.д.), также как и территория, «приданная»
кормленщику «судом и кормом», мог варьироваться в зависимости от характера по‑
жалования и статуса человека»1. На объем власти кормленщиков влияло географическое положение провинций: наместники на периферии — в северо-западных,
западных и приуральских уездах, в отличие от Замосковного края, пользовались
расширенными судебными полномочиями, включая в отношении иммунистов —
служилых людей, наделенных жалованными несудимыми грамотами2.
Статьи 19 и 64 закрепили право обжалования решений местных судей, исключив дела о холопах и поземельные споры («А пересудчиком пересуд имати на
виноватом две гривны, а менши рубля пересуда нет. А с списка с судного и с холопа
и с земли пересуда нет. А с поля со всякого пересуд. А список оболживит кто да
пошлется на правду, ино в том пересуд»)3.
Произвол наместников и волостелей были призваны ограничивать уставные
грамоты, выдававшиеся отдельным областям и общинам и, в частности, предусматривавшие наряду с включением в систему кормлений судебных функций
деятельность в наместничьих судах мирских представителей — авторитетных лиц,
выразителей обычного права, гарантов правосудия4. Статья 38 Судебника 1497 г.
зафиксировала обязательное участие в суде наместника или волостеля высшего
ранга не только дворецкого («дворского»), но и представителей мирской организации — старосты и других выборных лиц, «лучших людей»5. В свою очередь
уставную грамоту вместе с назначением наместника монарх выдал жителям Перми
Великой6. Около 1549 г. уставной грамотой был закреплен порядок осуществления правосудия волостелями с участием представителей населения в Перми
Вычегодской («Жаловалная грамота вычегжаном, вымичем, и удорены и сысолены
и всей Пермские земли людем прежние пермские суды и грамоты не посуживати,
а судити пермские люди по новой уставной грамоте по царевой»)7.
В первой половине XVI в. роль кормленщиков в системе местного управления
переоценивалась. Необходимость противодействия уголовной преступности потребовала от верховной власти развивать сотрудничество с местными общинами.
После 1533 г. в целях более эффективной реализации уголовно-процессуальных
функций дела о тяжких преступлениях («разбойные» и «татебные») стали индивидуально передаваться специальным окружным органам — губным избам8.
1
Пашкова Т. И. Местное управление в Русском государстве первой половины XVI века (наместники и волостели). М., 2000. С. 124.
2
См. подробнее: Аракчеев В. А. Наместники в России XVI в. // Вопросы истории. 2010. № 1.
С. 8–9; Семенов О. В. Указ. соч. С. 32–33.
3
Судебник 1497 года. С. 56, 62. См. также: Штамм С. И. Указ. соч. С. 76, 94–95.
4
См.: ААЭ. Т. I. № 123. С. 93. № 143. С. 114. № 144. С. 116. № 150. С. 122. № 181. С. 153. № 183.
С. 157. № 201. С. 180. См. также: Наместничьи, губные и земские уставные грамоты Московского
государства / под ред. А. И. Яковлева. М., 1909. № 1–16. С. 1–49.
5
Судебник 1497 года. С. 59. См. также: Алексеев Ю. Г. Судебник Ивана III: Традиция и реформа.
СПб., 2001. С. 191–195, 297–303.
6
См. подробнее: Семенов О. В. Великопермская уставная наместничья грамота 1553 г. // Проблемы истории России: сб. науч. тр. / отв. ред. А. Т. Шашков. Екатеринбург, 2008. Вып. 7. С. 295–296.
7
См. подробнее: Доронин П. Г. Указ. соч. С. 265.
8
См. подробнее: Кром М. М. Указ. соч. С. 590–591; Пашкова Т. И. Указ. соч. С. 114–118. См. также: ААЭ. Т. I. № 187. С. 163–165. № 192. С. 168–170; Воробьев А. В., Черкасова М. С. А которых розбойников или татей где поимаете, доведчи на них, да их казните… Вельская губная грамота 1539/40 г. //

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

9

В числе первых в 1540 г. губная грамота была вручена жителям вятского города
Слободского, в 1542 г. — всех центров Вятской земли («…в Хлынов, и в Слобо‑
ду, и в Карино, и в Котельнич, и на посады и в станы и в волости, князем и детем
боярским и всем служилым людем, и старостам, и сотцким, и десятцким, и всем
христьяном моим великого князя, и помещиковым, и манастырским, и черным бор‑
тником, и рыболовом, и всем без отмены чей хто ни будет»), управомоченным
избирать по 3–4 головы для каждого стана и волости («…земских людей добрых…
которые бы грамоте умели и которые пригожи»), придавая им в помощь мирских
должностных лиц — старост и десятских, а также по 5–6 обывателей — «лучших
людей и хрестьян». Надзор над деятельностью губных органов был поручен большому дворецкому боярину князю И. И. Кубенскому с дьяком М. Путятиным1.
Попытки губных старост выйти за пределы юрисдикции, установленной
грамотами, пресекались. Так, в 1543 г. от имени великого князя Ивана IV предупреждение получили судьи Выгозерского стана в Заонежье: «Вы б, старосты
губные… в душегубныя дела, и в поличныя, и в бои, и в грабежи, и во всякия судныя
дела не вступались, чтоб у наших волостелей суд не терялся, а ведали бы есте и обы‑
скивали прямых разбойников чеклых по нашей губной грамоте… А учнете у волостеля
нашего в судныя дела вступатися, а он на вас в том доведет, и вам от меня бытии
в казни и в продаже»2.
Ограничение власти кормленщиков фиксировалось жалованными несудимыми грамотами в качестве привилегии, данной отдельным вотчинникам и помещикам3, посадским, крестьянским и туземным общинам4. Так, грамотой от
9 марта 1528 г. великий князь зафиксировал рост владений крупного вотчинника
служилого мурзы Тениша Кугушева, последовательно наделив его судебным иммунитетом: «И наши наместницы и мещерские и их тиуны тех его людей не судят
ни в чем, опричь душегубства и розбоя с поличным, а ведает тех своих людей князь
Тенишев сам во всем, или кому прикажет. А лучится суд сместной тем его людем
с городскими людми, или с волосными, и наши наместницы и волостели и их тиуны
тех его людей судят, а князь Тениш или его прикащик с ними ж судит, а присудом
делятся наполы. А кому будет чего искати на князе на Тенише, или на его при‑
кащике, ино его сужу аз, князь велики, или наш боярин, наместник московской»5.
Грамотой от 6 июля 1539 г. великий князь подтвердил наследственный статус
Исторический архив. 2011. № 3. С. 174–183; ДАИ. Т. I. № 31. С. 32–33; Леонтьев А. К. Устюжская
губная грамота 1540 г. // Исторический архив. 1960. № 4. С. 218–222; Наместничьи, губные и земские уставные грамоты… № 1–6. С. 51–68; Носов Н. Е. Губной наказ Новгородской земле // Исторический архив. 1959. № 4. С. 212–217.
1
Наместничьи, губные и земские уставные грамоты… № 3. С. 55–58; Грамота великого князя
Ивана Васильевича на Вятку о расправе с разбойниками 1542 г. марта 2 // Труды Вятской ученой
архивной комиссии 1905 года. Вып. III. Отд. III. С. 82–86.
2
Акты XIII–XVII вв., представленные в Разрядный приказ… № 42. С. 121–122.
3
ААЭ. Т. I. № 111. С. 84–85. № 141. С. 113. № 149. С. 120; Акты XIII–XVII вв., представленные
в Разрядный приказ… № 20. С. 20–21. № 79–83. С. 66–70. № 91, 92. С. 77–79, № 96, 97. С. 81–83.
№ 109–111. С. 92–95. № 118–121. С. 100–103. № 129. С. 112. № 132. С. 114–115. № 136. С. 117–118.
№ 143–146. С. 122–126. № 150. С. 129–130 и др.; ДАИ. Т. I. № 36. С. 38.
4
ААЭ. Т. I. № 143. С. 114–116. № 183. С. 155–157. № 240. С. 256–257; ДАИ. Т. I. № 26. С. 23–26.
5
Копия с грамоты о пожаловании князя Тениша, Кугушева сына, в Подлесной волости в Мещере сельцом Верхним Пыжовым и деревнею Козловым // Известия Тамбовской ученой архивной
комиссии. Вып. XXIV / сост. П. Дьяконов. Тамбов, 1889. С. 11–12, 31–32. См. также: Еникеев Саид
мурза, князь. Очерк истории татарского дворянства. Уфа, 1999. С. 32.

10

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Еникея Кугушева, предписав «ему татар из тарханов и башкирцов и можерянов,
которые живут в Темникове, судить и вязать их по старине, по тому ж, как на‑
перед сего судил и вязал отец его Тениш»1. Те же права в 1535 г. получили служилый
мурза Тювей Асбердинов с сыновьями, также испомещенные вблизи Темникова:
«…А наместники мещерские у них и мордовские князья тех их людей не судят ни
с чем всылать им ни по что, а владеют и судят тех своих людей Тювея и его дети
сами или кому прикажут, а кому будет чего искать на Тювея и его детях на их
приказчиков ино сужу яз великий или мой дворецкий»2.
Возобновлялись привилегии служилых татар и в Вятской земле. Так, грамота,
выданная 20 июля 1548 г. семье мурз («Мурсейтовых детей») закрепила за ними
не только права на земельные владения, но и подсудность их жителей: татар, удмуртов и чуваш («…велел ведати и судити… беляков, вотяков и чувашу»)3. Схожие
права предусматривала грамота мурзам от 20 января 1556 г.: «…Кто у них в тех
деревнях учнет жити людей и крестьян, наши наместницы хлыновские и слободские
волостели и их тиуни кормов своих у них не емлют и не судят их ни в чем, опричь
душегубства и розбоя и татбы с поличным; а праветчики и доводчики поборов своих
у них не емлют и не въезжают к ним нипочто; а ведают и судят тех своих людей
и крестьян Матфейко Деветлияров да Шомай Казыев сами, во всем, или кому прика‑
жут». Сами вятские помещики, как уже было отмечено, в отличие от мещерских,
находились в подсудности не столичных судей, но хлыновского наместника4.
В связи с прекращением миссии служилых татар в Вятской земле в 1588 г. царь
удовлетворил прошение каринских и верхочепецких удмуртов, ликвидировав их
зависимость от иммунистов («от каринских мурз судом и всяким доходом… отвел»)
и установив подсудность уполномоченным столичным органам («…по свозным по
прежним грамотам во всяких делах, опричь разбоя и татьбы с поличным Каринских
и Верхочепецких отяков никому ни в чем судить не велено, а кому будет до них какое
дело, и их к ответу ставить на Москве однова в год на срок на стретьеньев день»)5.
В 1546 г. великий князь восстановил действие грамоты, выданной жителям
нового вятского городка Шестакова, но отнятой слободским наместником князем
Д. Д. Ухтомским. Документ продлил на 5 лет освобождение местных крестьян от
выплаты налогов, но оставил их в подсудности наместника («во всяких делех на
поруки и под суд даватяся»), установив особые льготы для лиц, вновь пришлых
в городок: 10-летнюю отсрочку в налогообложении и подсудность органу слободской администрации во всех делах, за исключением тяжких преступлений
(«наместницы наши Слободские и их пошлинники тех людей, которые садилися после
Хомяковы описи и которые ныне учнут садитеся на лесех, не судят их ни в чем, опрячь
душегубства и татбы с поличным, и по кабалам на них денег не правят, и кормов
1
Копия с грамоты князю Еникею Тенишу Кугушевуна право судить татар из тархан, башкир
и можерян, которые живут в Темникове, по старине, как судил отец его Тениш // Известия Тамбовской ученой архивной комиссии / сост. П. Дьяконов. Тамбов, 1889. Вып. XXIII. С. 4, 30–31. См.
также: Еникеев Саид мурза, князь. Указ. соч. С. 36–37.
2
Цит. по: Еникеев Саид мурза, князь. Указ. соч. С. 36.
3
ААЭ. Т. I. № 220. С. 208–209. См. также: Документы по истории Удмуртии XV–XVII веков /
сост. П. Н. Луппов; гл. ред. В. Г. Гусев. № 16. С. 90; Древние акты, относящиеся к истории Вятского
края. Приложение к 2-му тому сборника «Столетие Вятской губернии». Вятка, 1881. № 18. С. 22–23.
4
ААЭ. Т. I. № 245. С. 267–268. См. также: Документы по истории Удмуртии XV–XVII веков.
№ 19. С. 93–94; Древние акты, относящиеся к истории Вятского края. № 23. С. 27–28.
5
Документы по истории Удмуртии XV–XVII веков. № 81. С. 354.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

11

своих у них не емлют, ни всылают к ним ни по что; а праветчики и доводчики по‑
боров своих на них не берут, ни въезжают к ним ни по что, до тех их урочных лет,
а ведает и судит тех крестьян их слободчик, кого себе в слободчики выберут»)1.
25 февраля 1557 г. царь поощрил за крещение удмуртов Сырьянской волости
Слободского уезда, освободив их от выплаты налогов и установив подсудность
выборным должностным лицам — слободчикам, на 3 года («…и наместницы наши
Вятские, и Слободские волостели, и их тыуны, не судят их ни в чем, опричь душе‑
губства и татбы и разбоя с поличным, и не всылают к ним ни по что а праведчики
и доведчики поборов своих на них не берут и не въезжают к ним ни по что; а кому
будет де них каково дело, ино их судят слободчики Ивашко Бакулев да Федка Филипов
безпошлинно, а приставов наших дают их же товарище вотяков новокрещенных»)2.
Наряду с кормленщиками в провинции действовали иные представители
верховной власти, чей статус оказывал непосредственное влияние на организацию правосудия. Так, если Заонежские и Лопские погосты, включенные в Новгородский уезд, и Корельский уезд входили в подсудность дворецкого и дьяков
новгородских Дворца и Казны3, то в особо удаленных и малолюдных волостях
Кольского Севера — Керети и Ковде — юрисдикционные функции сосредоточились в руках данщиков и слободчика, обязанных осуществлять правосудие, не
исключая губных дел, при участии выборных мирян («…у Керетцкых и Ковдинских
данщиков и у слободчика тем целовальником велети быти на всяком суде, а без
целовальников бы данщиком и слободчиком суда не судити, да которые целовальники
грамоте умеют, и тем бы целовальником к судным списком у данщиков и у слобод‑
чиков руки прикладывати, да тем же бы целовальником у них и у розбойничьих дел
сидети и розбойничьи дела делати по губной грамоте»)4.
Жалованной несудимой грамотой от 15 апреля 1545 г. великий князь не только
изъял туземных жителей другой части Крайнего Севера — канинских и тиунских
самоедов — из подсудности пинежскому волостелю в пользу данщика, размещенного в Лампожне, центре крупной ярмарки, но и ограничил их уголовную
ответственность случаями убийств и поимок при совершении хищений («опричь
душегубства и татьбы с поличным»)5.
Широкими наследственными правами, соответствовавшими статусу наместников с боярским судом, пользовались отдельные представители монголо-тюркской знати, размещенной в Мещерском крае, как, например, мурза Енгалыч,
чью юрисдикцию в отношении кадомской мордвы великий князь ограничил
вследствие жалоб населения в пользу дворецкого делами о совершении тяжких
преступлений («опричь душегубства и разбоя с поличным»)6.
1
ААЭ. Т. I. № 210. С. 199–200. См. также: Древние акты, относящиеся к истории Вятского края.
№ 17. С. 20–22.
2
Документы по истории Удмуртии XV–XVII веков. № 80. С. 353–354. См. также: Древние акты,
относящиеся к истории Вятского края. № 25. С. 30–31.
3
См. подробнее: Жуков А. Ю. Административное устройство и система управления на территории Карелии в конце ХV — начале ХVII в.: автореф. дис. … канд. ист. наук. Петрозаводск, 1997.
С. 11–13, 16–18; История Карелии с древнейших времен до наших дней / под ред. Н. А. Кораблевой,
В. Г. Макурова, Ю. А. Савватеева, М. И. Шумилова. Петрозаводск, 2001. С. 99.
4
ААЭ. Т. I. № 196. С. 176.
5
ААЭ. Т. I. № 204. С. 182–184; ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2139.
6
Цит. по: Еникеев Саид мурза, князь. Указ. соч. С. 28.

12

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Судебник, принятый в 1550 г., сузил права кормленщиков в общегосударственном масштабе, требуя передачи всех решений по уголовным делам в центральные суды (ст. 71), повсеместно исключив из их юрисдикции детей боярских
(«опричь душегубства и татьбы и разбоя с поличным») (ст. 64), а также сохранив за
наместниками с боярским судом только право выдачи документов о приобретении
холопов — «полных» и «докладных» грамот, предписав отсылать в столицу решения о статусе зависимых лиц — «беглые» и «правые» грамоты (ст. 63). Статьи 62
и 68 предусматривали повсеместное присутствие в судах наместников, волостелей
и их тиунов представителей дворцовой администрации и мирских организаций:
«дворских», волостных старост и целовальников. Документ с решением наместничьего суда следовало составлять «земскому дьяку» и подписывать судебным
представителям. Его копия с печатью наместника выдавалась членам коллегии
для хранения («оне ево дръжат у собя спору для»).
Наконец, дела о хищениях — «разбое» и «татьбе» — Судебник закрепил в подсудности губных органов в лице старост из детей боярских и целовальников,
представлявших крестьянский «мир» (ст. 60).
В целях укрепления правосудия законодатель последовательно усилил регулирование юридической ответственности судей, а также делопроизводителей
и судебных исполнителей — приставов. Статья 19 Судебника 1497 г. освобождала
судей от ответственности за вынесение неправосудного решения, ст. 2 Судебника
1550 г. допускала освобождение от ответственности только в случае вынесения
неправосудного решения из-за ошибки («бесхитростно»). Статья 3 нового Судебника установила уголовную и материальную ответственность судьи за получение
взятки, ст. 4 — материальную ответственность судьи, уголовную и материальную
ответственность дьяка за составление ложного протокола судебного заседания
или неверную запись показаний сторон или свидетелей («на том дьаке взяти
перед боярином вполы да кинути его в тюрму»), ст. 66 — материальную ответственность кормленщика без права боярского суда за выдачу документов с нарушением установленной компетенции («что государь того холопа или робы убытка
своего скажет, и то взяти на судье вдвое»), ст. 67 — уголовную и материальную
ответственность тиуна за выдачу документов без «доклада» («а наместнича или
волостелина тиуна до царева государева указу вкинути в тюрму, а убытки все право‑
му взяти на тиуне»), ст. 69 — материальную ответственность судьи и судебных
представителей за подлог протокола судебного заседания («взяти исцов иск на тех
на судье и на тех судных мужех, которые по списку такали, а пеню сверх того что
государь укажет»), ст. 70 — материальную ответственность судьи за незаконный
арест («на наместниче или на волостелине человеке взяти безчестие, посмотря по
человеку; а чего тот на наместниче или на волостелине человеке взыщет, и тот
иск взяти на нем вдвое»), ст. 71 — уголовную и материальную ответственность
судьи за решение уголовного дела без «доклада» в столичный суд («на том судье
истцовы иски доправити вдвое, а в государево пени кинути в тюрму до царева го‑
сударева указу»).
Дьяку ст. 44 грозила материальным наказанием за нарушение правил получения пошлины («езда») и выдачи документа о вызове к суду без подписи
недельщика («А подпишет которой дьяк приставную, а в приставной иску будет
менши езду, или подпишет приставную без неделщика, и уличат его в том, и што
в приставной иску и тот иск взяти на дьяке, а в пене что государь укажет»), дьяку

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

13

и подьячему ст. 28 — материальным и уголовным наказанием за утрату дела
(«А подьячему у собя дел никоторых не дръжати; а вымут у подьячего список или
дело за дьячею печатью, а руки дьячей у того списка или у дела не будет или у жа‑
лобницы, и тот список и пошлины и езд взяти на дьяке, а подьячего бити кнутьем;
а вымут у подьячего список или дело за городом или на подворие. и тот список взяти
на дьяке, а подьячего казнити торговою казнью да выкинути ис подьячих, и ни у кого
ему в подьячих не быти»), подьячему ст. 5 — уголовным наказанием за подлог документов («того подьячего казнити торговою казнью, биты кнутьем»).
Наконец, ст. 32, 44, 53, 54 предусматривали уголовную и материальную ответственность пристава: за вымогательство взятки («того неделщика казнити торговою
казнью, а посул на нем доправити втрое да из недель выкинути»), злоупотребление
служебным положением — выезд по малозначительному иску («того неделщика
кинути в тюрму да сказати царю государю»), отпуск подозреваемого («на том не‑
делщике исцов иск доправити, а его казнити торговою казнью да вкинути в тюрму,
а в казни что государь укажет»), за незаконную выдачу на поруки или продажу
обвиняемого в холопы («на том неделщике исцов иск доправити вдвое, да казнити
его торговою казнью да кинути в тюрму, а в казни что государь укажет»)1.
После принятия Судебника великокняжеская власть приняла ряд актов в целях совершенствования процессуального законодательства2. Впрочем, в конце
XVI в. иностранец засвидетельствовал традиционно низкую3 роль письменных
источников права при осуществлении правосудия в русских судах: «Письменных
законов у них нет, кроме одной небольшой книги, в коей определяются время и образ
заседаний в судебных местах, порядок судопроизводства и другия тому подобныя
судебныя формы и обстоятельства, но нет вовсе правил, какими могли бы руковод‑
ствоваться судьи, чтобы признать самое дело правым или неправым. Единственный
у них закон есть закон изустный, т. е. воля царя, судей и других должностных лиц»4.
В 1551–1556 гг. началась отмена кормлений в общегосударственном масштабе. Обязанности наместников и волостелей перешли к новым органам местного
управления, преимущественно губной и земской администрации. Выборная
служба населения приобрела обязательный характер.
Обновленная организация правосудия соответствовала административно-территориальным, социально-экономическим, историко-культурным особенностям
областей. По традиции индивидуально устанавливались структура местных органов управления, их функции, состав коллегий, территориальная и предметная
1
Судебник 1497 года. С. 56; Судебник 1550 года. С. 101–102, 104, 107, 108–109, 112–114. См.
также: Кудашев Ш. А. Ответственность судей в Русском централизованном государстве: период
формирования сословно-представительной монархии // История государства и права. 2011. № 10.
С. 8–11; Штамм С. И. Указ. соч. С. 76, 131–132, 139, 141, 143, 146, 149–156.
2
Законодательные акты Русского государства второй половины XVI — первой половины
XVII века. Тексты / под ред. Н. Е. Носова. Л., 1986. № 6. С. 33–34. № 10. С. 36–37. № 16. С. 39–42.
См. также: Уставная книга Разбойного приказа // Памятники русского права / под ред. Л. В. Черепнина. М., 1956. Вып. IV. С. 356–370.
3
См. подробнее: Долгов В. В. Функции юридических текстов в Древней Руси (на примере «Мерила праведного») // Вопросы истории. 2013. № 10. С. 96, 97. См. также: Рожнов А. А. Влияние судебной практики на уголовное законодательство Московского государства // История государства
и права. 2013. № 15. С. 53–56.
4
Флетчер Д. О государстве Русском, или образ правления русского царя (обыкновенно называемом царем московским). С описанием нравов и обычаев жителей этой страны. СПб., 1906. С. 61.

14

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

подсудность1. Так, в бывшей области Великого Новгорода при проведении реформы учитывалось местное военно-пятинное устройство: Корельский, Ладожский
и Орешковский уезды составили единый губной округ — Корельскую половину
Водской пятины, в Заонежской половине Обонежской пятины юрисдикция губных
старост ограничивалась Посвирьем и южным берегом Онежского озера в связи с компактным размещением поместий. В районах с неразвитой поместной
системой руководство губными делами поручалось представителям посадскокрестьянского мира2.
Специальными полномочиями наделялись как губные, так и земские органы.
Так, уставная грамота, данная крестьянам Плесской волости Владимирского уезда
28 февраля 1551 г., уполномочила мирских должностных лиц разрешать как гражданские споры («А кому будет до кого дело тое ж волости крестьяном меж собя, ино
им управу чинят их жа волости староста да целовальники, кого собе изберут всею
волостью»), так и уголовные дела крестьян («А розбойничьи и татины дела Плесские
волости старосте и целовальником судити и управливати по губной грамоте»)3.
Уставная грамота, данная Важскому уезду 21 марта 1552 г., предусматривала
избрание в Вельске и Шенкуре двух коллегий в составе 10 должностных лиц («а ве‑
лел есми у них быти, по их челобитью, на Ваге, в Шенкурье на посаде и в Вельском
стану на посаде излюбленным головам, которых людей… посадские люди и становые
и волостные собе излюбили, которые станы и волости приписаны… судом»), а также
двух земских дьяков с правом осуществления юрисдикционных функций в полном
объеме, уставная грамота Нижней половине Двинской земли от сентября 1556 г.
поручила их исполнение наряду с обязанностями финансового управления двум
«выборным судьям» («кому их судити и управа меж их чинити, и те пошлины сби‑
рати и в нашу казну привозити»), опиравшимся на разветвленный полицейский
аппарат в лице назначенных ими сотских, пятидесятских и десятских4.
Правосудие осуществляли как органы земской администрации, чьи старосты
именовались судьями5, так и земские суды в составе судей или судеек, старост
(земских, судецких, церковных) и целовальников, в свою очередь нагруженные
индивидуальным объемом обязанностей6.
В то же время в новгородских землях важную роль продолжали исполнять
органы царской администрации. Так, крупные дела жителей Лопских погостов,
освобожденных жалованной грамотой от власти наместника, разбирали новгородские дьяки, пользовавшиеся самостоятельной юрисдикцией, прочие — низшие
судьи («выборные судейки, кого выберут всею Лопьскою землею»)7, дела крестьян
1
Ср.: Аракчеев В. А. Земская реформа XVI в.: общероссийские тенденции и региональные особенности // Отечественная история. 2006. № 4. С. 3–11.
2
См. подробнее: Жуков А. Ю. Указ. соч. С. 10, 20; История Карелии с древнейших времен до наших дней. С. 107. См. также: Носов Н. Е. Губной наказ Новгородской земле 1559 г. // Исторический
архив. 1959. № 4. С. 212–217.
3
Наместничьи, губные и земские уставные грамоты… № 1. С. 101–102.
4
ААЭ. Т. I. № 234. С. 231–239. № 250. С. 271–273; Наместничьи, губные и земские уставные
грамоты… № 2. С. 103–113. № 8. С. 134–137.
5
ААЭ. Т. I. № 242. С. 261–264. № 243. С. 264–267; Наместничьи, губные и земские уставные
грамоты… № 3–5. С. 113–123. № 10. С. 142–147.
6
ААЭ. Т. I. № 364. С. 448–450; Наместничьи, губные и земские уставные грамоты… № 6, 7.
С. 123–133. № 9. С. 137–142.
7
См. подробнее: Богословский М. М. Указ. соч. Т. I. С. 250.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

15

Заонежских погостов (Оштинского стана), переведенных в дворцовое ведомство,
были поручены новгородскому дворецкому и оштинскому приказчику, обязанному в соответствии с наказом осуществлять правосудие в коллегии с мирскими
представителями («…в суде велети с собою быти тех погостов старостам и целовал‑
ником и волостным лутчим людем, человеком пятня или шестьмя»), отправляя в Великий Новгород дела о тяжких преступлениях («опроч розбоя и татбы с поличным
и душегубства»), а также иски, сложные для разрешения («в чом будет крестьяном
управы учинить не можно»), вместе обвиняемыми, истцами и ответчиками1.
Правовое регулирование ответственности губных судей получило развитие
во второй половине 1550-х гг. Для лиц, вступавших в должности, был разработан
типовой формуляр присяги — крестоцеловальной записи2. «Приговор» царя с боярами от 18 января 1555 г. предусматривал в случае неисполнения обязанностей
губных старост («креста целовати не едут, и дел не делают и грамот царя и великого
князя не слушают») наказание в виде тюремного заключения и штрафа («сажати их
в тюрму, а ис тюрмы их выпущати да на них прогоны имати»). По указу от 20 ноября
1555 г. в пользу истца следовало взыскивать штраф в случае, если губной староста
не контролировал явку лиц, временно находившихся на подведомственной ему
территории («исцовы иски имати на старостах; а сверх того старостам от царя
и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии быти в великой опале»).
Губной целовальник, нарушивший законные интересы истца («разбойника
и татя упустит или животы разбойничьи или татины покрадет»), обязался возместить половину утраченного им имущества и разыскать лицо, обвинявшееся
в совершении разбоя или кражи. Материальную ответственность с целовальником
при необходимости разделяли его избиратели («старостам досталь исцовых исков
взятии на тех людех, хто того целовалника в губные целовалники выбрал»). За попытку скрыться от ответственности обвиняемый подлежал телесному наказанию
и увольнению с должности («бив кнутьем, выкинуть ево из губных целовалников
вон»)3. В то же время монарх напоминал местным администрациям о необходимости материальных компенсаций губным должностным лицам, как, например,
в грамоте, направленной в Вышковский стан и предписавшей выплачивать губному целовальнику «подмогу, на весь год, с сохи по полтине, с дву сох по рублю»4.
Специальные нормы, регулировавшие статус земских судей, включались в тексты земских уставных грамот. Для лиц, вступавших в должности, законодатель
ввел типовую присягу, содержавшую гарантии правосудного суда: «меж крестьяны
управу чинити и судити всякиа дела по сему крестному целованью вправду, другу…
не дружити, а недругу… не мстити, и посула… не имати и другу на друга не просити
1
ААЭ. Т. II. № 30. С. 84–85; ДАИ. Т. I. № 167. С. 294–299. См. также: Жуков А. Ю. Управление
заонежскими крестьянскими погостами в конце XV — начале XVII в. [Электронный ресурс] // Междунар. науч. конф. по проблемам изучения, сохранения и актуализации народной культуры Русского
Севера «Рябининские чтения»: сб. докл. Петрозаводск, 1997. Режим доступа: http://kizhi.karelia.ru/
library/ryabinin‑1995/155.html; Материалы по истории Карелии XII–XVI вв. / под ред. В. Г. Геймана.
Петрозаводск, 1941. С. 363–365.
2
Крестоцеловальная запись губных старост // Памятники русского права. С. 186–188. См. также: Поляк А. Г. Историко-правовой обзор // Памятники русского права. С. 209–210.
3
Законодательные акты Русского государства… № 6. С. 34. № 10. С. 37. № 80. С. 8–91. См. также: Уставная книга Разбойного приказа. С. 358, 363.
4
АИ. Т. I. № 170. С. 336.

16

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

ни на ком ни которыми делы»1. Так, грамоты от 11 и 15 августа и 15 октября 1555 г.,
выданные посадским людям Соли Переяславской, дворцовым («стольнича пути»)
рыболовам Переяславля Залесского и крестьянам Усецких и Заецких волостей
Устюжского уезда, предписывали проводить выборы кандидатов на должности
старост, целовальников, дьяков и доводчиков с участием всех слоев населения — посадских «лутчих», «середних» и «молодчих людей» и «всех крестьян» или волостных
«лутчих», «середних» и «молодчих» крестьян — присылать избирательные документы, «излюбленные списки», в Москву и самостоятельно приводить избранных лиц
к присяге — к «целованью», употребив официальный текст — «по записи, какова им
запись дана», старост — после утверждения уполномоченными органами.
Грамоты устанавливали пределы юрисдикции земских судей, требуя отсылать
«разбойные» дела губным старостам, велели передавать дела, оказавшиеся трудными для разрешения, в центральные суды согласно подсудности («а в чем будет
им управити невозможно, и им в том суда своего списки и обоих истцев присылати
к докладу на Москву») и, наконец, предусматривали суровые санкции в отношении судей за преступления против правосудия вплоть до назначения высшей
меры наказания и конфискации имущества осужденных («А учнут те выборные
старосты и целовалники судити непрямо и другу в суде учнут норовити, а недругу
мстити, и посулы и поминки имати, и нашего царьского и земского дела по нашему
крестному целованью не учнут беречи и правити по нашему уложенью, и учинится
таково лихо их хитростью или небреженьем, а доведут на них и уличат их в том,
и тех судей и целовалников казнити смертною казнью без отпросу; а животы их
и статки взятии да роздати истцем, а досталь тем людем, кто на них доведет»).
За надлежащее и добросовестное исполнение служебных обязанностей царь гарантировал освобождение от уплаты налогов («А учнут те выборные судьи судити
и управу меж крестьянства чинити прямо, по нашему уложенью по судебнику и по
уставной грамоте, безволокитно и безпосулно… и вперед толко нам и земле управа
их будет люба, и мы с их деревень, что за ними пашни, пошлин и податей всяких
имати не велим да и сверх того их пожалуем»)2.
Земские суды в областях Русского Севера руководствовались в своей деятельности положениями особого Судебника, составленного около 1589 г. В частности,
в соответствии с Судебником, лицо, исполнявшее годичную должность земского
судьи, пользовалось, в отличие от остальных членов суда — сотского и целовальников, иммунитетом, однако его юридическая ответственность являлась
бессрочной (ст. 38, 135). Закон охранял личное достоинство не только земского
судьи, судецкого целовальника, других мирских должностных лиц, но и их жен.
За «бесчестие», нанесенное носителю судебной власти, виновному следовало
назначить наиболее крупный штраф в размере 5 рублей, нанесенное его супруге — в размере 10 рублей (ст. 55–59)3. Разбирательство дел по о
­ бвинению бывших
1
Земская крестоцеловальная запись // Памятники русского права. С. 197–198. См. также: По‑
ляк А. Г. Историко-правовой обзор // Памятники русского права. С. 220–221.
2
См.: ААЭ. Т. I. № 242, 243. С. 261–267; Наместничьи, губные и земские уставные грамоты…
№ 3. С. 113–116. См. также: Там же. № 4, 5. С. 116–123.
3
Судебник 1589 г. Пространная редакция // Памятники русского права. С. 413–443. См. также:
Копанев А. И. Судебник 1589 г. Историко-правовой обзор // Памятники русского права. С. 443–473;
Медведев В. Г. О значении обойденного вниманием исследователей Судебника царя Федора Иоанновича 1589 г. в развитии русского права // История государства и права. 2012. № 16. С. 6–10.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

17

земских судей в совершении правонарушений поручалось вновь избранным
должностным лицам в первой инстанции1.
В 1555 г. власть волостелей перешла к земским должностным лицам в Перми
Вычегодской («…повеле князь великий Иван Васильевич на Перми Вычегоцкие воло‑
стелем не быти, а волостелины доходы пооброчить деньгами, а в волостех учинити
судеек, целовальников, сотеников, пятидесяцких и десятских по излюбу и им управа
чинити и волостные доходы взимати; волостелиным тиуном и доводчиком и приста‑
вом не быти ж, по тому их судят свои судейки излюбленные по уставной грамоте по
царевой»)2. Тем не менее уставная грамота, наделившая Ужгицкую волость около
1559 г. правом самостоятельного управления местными делами и, соответственно, неподсудностью «судейкам сысолским», сообщает о присутствии в центре
Вымского уезда «приказных людей», имевших дворы «на посадех и в волостех»3.
Тогда же, около 1556 г., уставная грамота была выдана Лузской Пермце —
восточной волости Усольского уезда, граничившей на западе с Ужгой. Между
тем в Великом Устюге еще находился наместник, в Соли Вычегодской — «приказные люди» («…наместники устюжские и Соли Вычегодцкие приказные люди
и их тиуны к ним в Луцкую Пермцу в ысцовых искех не посылают, и не судят их ни
в чем; а кому будет каково дело Луцкие Пермцы до крестьян, ино их судят в Луской
Пермце выборные земские судьи»). Лузцы были, соответственно, освобождены от
участия в расходах на строительство и ремонт судебных помещений в центре уезда
(«и у Соли на посаде с Усолцы приказных людей дворов и судебни не делают, потому
что у них в Луцкой Пермце суд свой и судебни земские»). Кандидатов на должности
в земском суде — судеек, целовальников и дьяка — следовало избирать открыто,
с участием представителей всех социальных групп («которых лутчие и середние
и молодчие люди и всякие пашенные люди излюбят, а не семьями и не заговором»),
документы подписывать — избирателям и священникам, приводить к присяге —
земскому старосте. Суду разрешалось самостоятельно возмещать временную
нехватку членов коллегии, соблюдая при отборе «кадров» объективные критерии
(«…которые б были добры и душею прямы, а исцом бы и ответчиком не во племяни
а не в свойстве, и дружбы и недружбы никакие меж ими не было ж для того, чтоб
вперед всякие люди исцы и ответчики на судьях поклепов не искали»).
Примечательно, что грамота лузцам предостерегала не выборных судей от действий, нарушавших правосудие, но участников процесса от выдвижения заведомо
ложных обвинений против судей («…которые исцы или ответчики учнут нам бити
челом на судей и целовалников в поноровке не по делу воровством, или одного дела
учнут всчинати вдругоряд для того, чтоб им чем вины избыти»), грозя «ябедникам»
битьем кнутом и тюремным заключением. Крупные уголовные и гражданские
дела из волости полагалось передавать в столичный приказной суд («А которые
судные и сыскные дела в‑ысцовых искех в земленых делех и по кабалам и бескабално
и в татиных и в разбойных делех в болших искех, которых судьям и целовальником
вершить немочно, и судьям и целовалником те дела и за делы обоиз исцов за руками
1
См. подробнее: Шмидт С. О. Неизвестные документы XVI века // Исторический архив. 1961.
№ 4. С. 153–154.
2
См. подробнее: Доронин П. Г. Указ. соч. С. 266.
3
См. подробнее: Каштанов С. М. Ценное свидетельство о земской реформе середины XVI века //
Советское архивоведение. 1968. № 5. С. 49–54.

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

18

посылати в доклад к нам к Москве, а к Соли Вычегодцкой тех дел не посылати, чтоб
им в том Вычегодцкие Соли от приказных людей и продажи и убытков не было»)1.
В то же время в городах Вятской земли наместники продержались до начала 1580-х гг.2 2 июня 1580 г. царь адресовал грамоту о построении Успенского
монастыря и наделении его земельными владениями земским судьям, а также
низшим должностным лицам и всем жителям области («выборным судьям Якову
Носкову да Якову Телятникову с товарыщи, и старостам и целовалником и всем
земским людем»). Однако источник уже от 7 июня 1582 г. назвал в качестве нового
руководителя «областной администрации» городового приказчика. Должности
земских и судецких старост и целовальников в Хлынове заместили представители
его «лутчих людей», включая упомянутого бывшего выборного судью Якова Носкова3. Схожие земские администрации были образованы в вятских «пригородах»:
Котельниче, Орлове, Слободском4.
Уставная грамота, выданная жителям Перми Великой взамен утраченной при
пожаре в 1553 г., подтвердила ограничение власти наместника («без целовальников
и без старосты и без лутчих людей суда не судить»), а также их право на свободный
выбор судебных представителей («кто им люб»). В то же время великопермский
наместник сохранил широкие прерогативы в сфере осуществления правосудия
по уголовным делам («А кто у них в Перми будет лихие люди — тати и разбойники,
душегубцы, зажигательники, ябедники и поклепцы, и наши пермские наместники на
тех лихих людей пермичем пристава дают, да велят ставити пред собою с пермичи
с очей на очи, да их с ними судят»)5. Наместника в Чердыни сменил воевода: царская грамота от августа 1592 г. адресовалась уже «приказному человеку» Салтану
Чаплину и вместе с ним выборным властям — «пермским посадским людем».
Грамота предусматривала постоянное пребывание представителя центральной
власти в крае («…или хто по тебе иные приказные люди вперед будут»)6. Великопермские воеводы не уступали в родовитости прежним наместникам7. Мирские
организации в Чердынском и Соликамском уездах возглавляли земские старосты,
в Кайгородском — земский судья8.
Наместничьи, губные и земские уставные грамоты… № 6. С. 123–129.
См. подробнее: Мусихин А. Л. Управление г. Орловым на Вятке во второй половине XVI века //
Вестник Удмурт. ун-та. 2010. Вып. 3. С. 107–108. См. также: Низов В. В. Управление Вятской землей во
второй половине XVI — начале XVII века // История и культура Волго-Вятского края (к 90-летию Вятской ученой архивной комиссии): тез. докл. и сообщ. к межрегион. науч. конф. Киров, 1994. С. 99–114.
3
Древние акты, относящиеся к истории Вятского края. № 27. С. 34. № 28. С. 36. № 30, 31.
С. 38–40. См. также: Спицын А. А. Указ. соч. С. 7–8.
4
Древние акты, относящиеся к истории Вятского края. № 33. С. 42. № 37. С. 45. № 44. С. 52;
Грамоты и акты Вятского архиерейского дома // Труды Вятской ученой архивной комиссии 1908 года. Вятка, 1909. Вып. II. Отд. II. № 3. С. 4.
5
Наместничьи, губные и земские уставные грамоты… № 12. С. 32, 34, 36. См. также: Великопермская уставная грамота чердынцев и усольцев XVI в. // Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. I. С. 187, 190, 193.
6
См. подробнее: Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. II. Пермь Великая в XVII в. Пермь, 1890. С. 239.
См. также: Вершинин Е. В. Местное управление на землях Приуралья в XVI в. // Эволюция административного устройства и управления в России: историческая ретроспектива и современность: межвуз. сб. науч. трудов / отв. ред. В. П. Тимошенко. Екатеринбург, 2003. Вып. 2. С. 15; Семенов О. В.
Становление и эволюция системы местного управления на Урале… С. 69.
7
См. подробнее: Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. I. С. 170.
8
Древние акты, относящиеся к истории Вятского края. № 53. С. 62. № 54. С. 63.
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

19

Крупнейшими земельными собственниками и иммунистами в Пермском крае
во второй половине XVI в. сделались промышленники Строгановы: жалованные
грамоты 1558–1568 гг. закрепили их право самостоятельно осуществлять правосудие в отношении населения вотчины («…ведает и судит… своих слобожан, сам,
во всем», «опроче душегубства и татьбы и розбоя с поличным»). Примечательно,
что грамота на имя Я. А. Строганова не упоминает об ограничении его юрисдикции («…наши пермьские наместники, и их тиуны и доводчики, и все приказные
люди, в Перми Якова и его людей и его слободы крестьян на поруки их не дают и не
судят их ни в каких делех»). Приказные власти семьи Строгановых разместились
в центрах 4 округов, разделивших ее владения: Орле-городке, слободах Чусовой,
Сылве и Яйве1.
Преобразования системы местного управления обусловили развитие центрального аппарата управления. В связи с укреплением статуса детей боярских
в столице заработал новый высший орган — Челобитенный приказ, наделенный
функциями надзора и апелляционного правосудия2. Обвинения служилых людей
в совершении государственных преступлений разбирал главный военно-административный орган — Разрядный приказ. Руководство и надзор над деятельностью
органов губной администрации сосредоточились в Разбойном приказе, утверждавшем лиц в должностях и разрабатывавшем для них инструкции3. С начала
1580-х гг. представители служилых сословий пользовались исключительной привилегией судиться в специализированных органах. В отношении обособленной
части государева двора юрисдикцию осуществлял Московский судный приказ
(палата), остальных служилых людей — Владимирский. Московский судный
приказ был упразднен в 1584 г. и вновь восстановлен в 1598 г. С 1591 г. упоминаются Дмитровский и Рязанский судные приказы. Судные приказы отчасти
дублировали функции Разбойного, Поместного и Холопьего суда приказов и различались престижем: в исключительной подсудности Владимирского по всем
делам находились думные чины; именно во Владимирский преимущественно
передавались производства по делам, незавершенные по разным причинам в Московском судном приказе. Вопрос о разделении территориальной подсудности
между судными и Разрядным приказами остается малоизученным. Подсудность
лиц привилегированных сословий, несших службу в областях Северного Приуралья, неизвестна4.
Отмена кормлений повлекла учреждение в столице особых органов, занятых сбором налогов с определенных территорий, — «четвертей»5, наделенных
1
ДАИ. Т. I. № 117. С. 169–170, 171. № 119. С. 174; Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. I. С. 95–103,
108–109; Шишонко В. Н. Указ. соч. С. 46–60. См. также: Семенов О. В. Указ. соч. С. 35–37.
2
См. подробнее: Шмидт С. О. Челобитенный приказ в середине XVI столетия // Известия АН
СССР. Серия: История и философия. 1950. № 5. С. 447–449.
3
См. подробнее: Воробьев А. В. Разбойный приказ в XVI — начале XVII века: эволюция, руководство и административная практика // Российская история. 2012. № 1. С. 17–25. См. также: ААЭ.
Т. I. № 281. С. 318.
4
См. подробнее: Князьков С. Е. Судные приказы в конце XVI — первой половине XVII вв. //
Исторические записки. М., 1987. Т. 115. С. 268–285; Лисейцев Д. В. Судные приказы Московского
царства в конце XVI — начале XVII века // Российская история. 2010. № 6. С. 106–115; Павлов А. П.
Приказы и приказная бюрократия (1584–1605 гг.) // Исторические записки. М., 1988. Т. 116. С. 202.
5
См. подробнее: Павлов А. П. Эволюция четвертных приказов в конце XVI — начале XVII в. //
Архив русской истории. 1993. № 3. С. 217–227.

20

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

специальной подсудностью1. Вятская земля, Пермь Великая и Вычегодская,
Пустозерская волость, причисленные к «Поморью»2, и Сибирь в 1570-х гг. поступили в юрисдикцию четверти, порученной судье Посольского приказа дьяку
А. Я. Щелкалову вплоть до его отставки с государевой службы в 1594 г. В феврале
1595 г. области Поморья и Северного Приуралья были переданы в компетенцию
чети дьяков И. А. Нармацкого и П. Д. Лодыгина — «Новой». В июне следующего
года из ведения судьи Посольского приказа дьяка В. Я. Щелкалова в четь дьяка
И. Вахромеева перешла Сибирь. Очередную реорганизацию четвертей и смену их
руководства Борис Годунов осуществил в статусе царя в сентябре 1599 г. Новую
четь сменила Новгородская (она же Нижегородская) во главе с представителем
уже более высокого чина Боярской думы — окольничим М. М. Салтыковым,
а также дьяками И. Вахромеевым и Б. И. Змеевым3.
В конце XV в. Русское государство выступило геополитическим наследником
Улуса Джучи. Обретение царского титула сделало легитимными притязания Рюриковичей на владения Чингисидов. Ликвидация Казанского ханства (1552 г.)
обеспечила безопасность восточных границ России. Верховная власть подавила
очаги сопротивления, вовлекая народы Среднего Поволжья в подданство. Фонды
поместных земель и фискальные ресурсы царского правительства увеличились.
В 1554–1556 гг. Россия присоединила Астраханское ханство. Ногайские союзники
объявили царя наследственным «чингисидом»4 и способствовали стабильному
расширению и укреплению русского влияния на постордынском пространстве:
в 1555 г. зависимость от Москвы признал бек Сибирского юрта Едигер5. С 1600 г.
правление в Большой Ногайской Орде как вассальном политическом образовании
жаловалось царем6.
В 1555–1557 гг. русское подданство приняли башкирские племена, ранее подлежавшие юрисдикции казанских, ногайских и сибирских правителей. Верховная
власть признала договорные принципы взаимоотношений, сложившиеся между
местной знатью и ордынской властью, гарантировала биям, тарханам и народу
свободу вероисповедания, вотчинное право на родовые земли, включая ногайские
кочевья, опустевшие вследствие степных междоусобиц и природных катаклизмов,
внешнюю безопасность. По инициативе башкирских племен в 1586 г. была основана крепость Уфа в целях удобного сбора ясака, а также постоянного военного
присутствия в приграничной области для обеспечения безопасности населения
и южного пути в Зауралье.
В ходе военного столкновения с Сибирским ханством Русскому государству подчинились башкирские роды, проживавшие в Южном Зауралье, закономерно не получившие подтверждения вотчинных прав на земельные владения
1
См. подробнее: Градовский А. Д. История местного управления в России: собр. соч. СПб., 1868.
Т. 1. С. 229–230.
2
ААЭ. Т. IV. № 250. С. 350–351; ДАИ. Т. VII. № 16. С. 109–110. См. также: Богословский М.М.
Указ. соч. Т. I. С. 18–19.
3
См. подробнее: Садиков П. А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 373–376, 390–
394, 405–407, 409–411; Павлов А. П. Указ. соч. С. 193, 198, 199, 200.
4
См. подробнее: Трепавлов В. В. История Ногайской Орды. М., 2001. С. 630.
5
См. подробнее: Маслюженко Д. Н. Этнополитическая история лесостепного Притоболья
в Средние века. Курган, 2008. С. 101–122.
6
См. подробнее: Трепавлов В. В. Указ. соч. С. 621.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

21

и включенные в общий состав туземного населения1. С падением Сибирского
ханства верховная власть приступила к освоению колоссальных пространств
и вовлечению в подданство народов Северной Азии.
Присоединение к России компактных территорий со смешанным иноверным
населением повлекло формирование «имперской» государственности. Политика
в периферийных областях наряду с принуждением опиралась на гибкие формы
сотрудничества с этническими элитами и народную колонизацию. Выходцы
из монголо-тюркской знати пополняли все уровни иерархии Государева двора.
Крещеные представители иноязычных групп жаловались за службу на общих
основаниях. Служилые «татары», имевшие разное социальное положение (князья, мурзы, тарханы, казаки) и этническое происхождение, являлись частью
военных сил России с обособленным земельным фондом. Группы мусульман
испомещались в центральных уездах2.
Границы России утверждались засечными линиями и крепостями. К концу
XVI в. Среднее Поволжье покрылось сетью опорных поселений. Упоминание
Казанской украины3 в качестве периферии прекратилось. Служилые татары
Мещерского края (из Елатьмы, Кадома, Касимова, Темникова, Шацка), привлекавшиеся к охране южных границ государства, активно участвовали в заселении
и освоении его новых восточных провинций.
Среди причин, способствовавших конформизму христиан и мусульман, современные авторы указывают длительность взаимодействия и взаимовлияния
культур, монгольский «имперский» опыт толерантного отношения к инаковерующим, отсутствие в православной идеологии традиции «миссии с мечом», схожей
с западной, а также подчинение Православной церкви интересам государства.
Официальную веротерпимость русской верховной власти стимулировал политический прагматизм, необходимость поддержания эффективной администрации
и результативной дипломатии4. «У нас в книгах хрестьянских писано николи не
1
См. подробнее: Азнабаев Б. А. Интеграция Башкирии в административную структуру Российского
государства (вторая половина XVI — первая треть XVIII в.): автореф. дис. … д-ра ист. наук. М., 2006. С. 30–
35; Буляков И. И. Золотоордынские государственные традиции в управлении Уфимским уездом (вторая
половина XVI — первая треть XVIII вв.): автореф. дис. … канд. ист. наук. Оренбург, 2011. С. 18–22; Юсу‑
пов Ю. М. История Башкортостана XV–XVI веков (социально-политический аспект). Уфа, 2009. С. 42–102.
2
См. подробнее: Беляков А. В. Крещение служилых Чингисидов в России XVI–XVII веков //
Российская история. 2011. № 1. С. 107–115; Он же. Чингисиды в России XV–XVI веков // Архив русской истории: сб. РГАДА / под ред. М. Р. Рыженкова. М., 2007. Вып. 8. С. 9–48; Он же. Чингисиды
в России XV–XVII веков: просопографическое исследование. Рязань, 2011; Диалог о книге: Чингисиды в России: «золотой род» после падения Золотой Орды // Российская история. 2013. № 3. С. 3–34;
Черновская В. В. Романовский улус XVI–XVIII вв. [Электронный ресурс]: сб. материалов ежегодн. науч. — практ. конф. «Фаизхановские чтения». 2008. № 5. Режим доступа: http://www.idmedina.ru/books/
materials/?1089; Шватченко О. А. Историко-географические и демографические аспекты истории землевладения служилых иноземцев в России конца XVI — первой половины XVII в. // Труды Института
российской истории / отв. ред. А. Н. Сахаров. М., 2008. Вып. 7. С. 282–289; Он же. Землевладение служилых иноземцев в России конца XVI — первой половины XVII в. // Историческая география России:
новые подходы / отв. ред. Я. Е. Водарский. М., 2004. С. 98–104. См. также: АИ. Т. II. № 166. С. 195–196.
3
См. подробнее: Бахтин А. Г. «Казанская украина» на рубеже XV–XVI вв. // Проблемы исторической демографии и исторической географии: сб. стат. / отв. ред. Ю. А. Поляков. М.; Н. Новгород,
2008. С. 99–105.
4
См. подробнее: Каппелер А. Две традиции в отношениях России к мусульманским народам Российской империи // Отечественная история. 2003. № 2. С. 133. См. также: Гарипов Н. К. Ислам и российская власть: функционирование религиозных институтов мусульман // Оренбургское магометанское

22

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

велено силою приводити к нашей вере; но кто какову веру захочет, тот такову
веру и верует. А тому Бог судит в будущий век, хто верует право или не право;
а человеком того судити не дано. А и у нас в нашей земле много мусульманского
закону людей нам служит, а живут по своему закону», — сообщалось в 1565 г.
ногайским мурзам1. В 1570 г. посол Ивана IV убеждал султана Селима II в лояльности царя к иноверным подданным: «Государь… не есть враг мусульманской веры.
Слуга его, царь Саин-Булат, господствует в Касимове, царевич Кайбула в Юрьеве,
Ибак в Сурожике, князья ногайские в Романове: все они свободно и торжественно
славят Магомета в своих мечетях: ибо у нас всякий иноземец живет в своей вере.
В Кадоме, в Мещере многие приказные государевы люди мусульманского закона»2.
Важно отметить, что в стремлении к неограниченной власти неоднородность
политической элиты3 использовалась государем для подавления любых форм
оппозиции и инакомыслия: в 1575–1576 гг. Московское царство номинально
возглавлял бывший касимовский хан Саин-Булат ибн Бек-булат — «великий
князь всея Руси» Симеон Бекбулатович4.
В то же время местная администрация контролировала мусульман Поволжья,
не допуская их к проживанию в городах и поселяя пригородными слободами5.
Первичное население Татарской слободы в Казани могли составить пришлые служилые татары6. Уже в 1555 г. Освященный собор учредил Казанскую епархию. Архиепископ Гурий (1555–1564 гг.) получил наставление к активной миссионерской
деятельности в среде язычников и мусульман с соблюдением права населения на
религиозный выбор («которые татаровя похотят креститись своею волею, а не от
неволи»), полномочия на поощрения неофитов, а также для осуществления надзора
над деятельностью органов светской администрации («держати ему наместников
казанских и свияжских честно, по тому ж как и в Новегороде архиепископ чествует
наместников ноугородских и псковских»), участия в советах воевод («о тех делах с ними
советовати и мысль своя во всякие дела им давати, опричь одних убивственных дел»)7.
Власти развернули строительство храмов и монастырей. Ожидания материальных
выгод вследствие крещения способствовали формированию массовой христианской
общины, укрепившей позиции государства в крае8.
духовное собрание и духовное развитие татарского народа в последней четверти XVIII — начале XX в.:
материалы науч. семинара, посвященного 220-летию учреждения религиозного управления мусульман
внутренней России и Сибири / отв. ред. И. К. Загидуллин. Казань, 2011. С. 28–31; Самсонов Н. В. Правовая политика Московского государства по отношению к мусульманам во второй половине XVI — середине XVII века // История государства и права. 2007. № 14. С. 28, и др.
1
Цит. по: Каппелер А. Указ. соч. С. 131.
2
См. подробнее: Карамзин Н. М. История государства Российского. М., 2003. С. 715.
3
См. подробнее: Ключевский В. О. Курс русской истории: в 9 т. М., 1988. Т. II. С. 193.
4
См. подробнее: Сафаргалиев Ю. В. Указ. соч. : автореф. дис. … канд. ист. наук. Саранск, 2011.
С. 15–16; Скрынников Р. Г. Иван Грозный. М., 2001. С. 348, 354. См. также: Диалог о книге: Чингисиды в России… С. 20–21.
5
См. подробнее: Зорин А. Н. Уездные города Казанского Поволжья. Опыт историко-этнографического изучения планировки. Казань, 1989. С. 16.
6
См. подробнее: Бикбулатов Р., Мустафин Р. Казань и ее слободы. Казань, 2001. С. 19; Галя‑
мов Р. Ф. Старо-татарская слобода — начало пути // Старо-татарская слобода — от прошлого к будущему: материалы науч.-практ. конф. / отв. ред. Н. Р. Галлеев. Казань, 2001. С. 76–77.
7
ААЭ. Т. I. № 241. С. 259–261.
8
См. подробнее: Гермоген. Очерки из истории Казанской епархии // Журнал Московской
патриархии. 1946. № 7. С. 48–53. См. также: Загидуллин И. К. «Наказная память» царя Ивана IV

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

23

После превращения Русской православной церкви в поместную предстоятеля
Казанской епархии повысили в сан митрополита. В условиях возросшей к концу
XVI в. социальной напряженности законодатель отреагировал на ослабление
духовного надзора в Казанском крае требованием вывести русских посадских
людей и крестьян из поселений, принадлежавших лицам мусульманского и протестантского вероисповедания («от татар и от немец»), выплатив их мелкие
долги или обменяв их на иноверных и инославных должников, поселить неофитов
отдельной слободой, проведя для них обмен пашенными землями, и удерживать
их в лоне церкви, наконец, сломать мечети в Казани, восстановленные и вновь
выстроенные из-за несоблюдения воеводами предписаний верховной власти
(«небреженьем и оплошкою»)1.
Строительство аппарата центрального управления обусловливалось не только
увеличением государственных функций2, но и особенностями правового положения
отдельных областей: область бывшего Казанского ханства вошла в юрисдикцию
Казанского дворца3, объединенного с Мещерским и Нижегородским дворцами4.
В 1570–1587 гг. руководство Посольским приказом и Казанским, Нижегородским
и Мещерским дворцом совмещал один «судья» — дьяк А. Я. Щелкалов5. В январе
1599 г. функции управления Сибирью перешли от чети дьяка И. Вахромеева к Приказу Казанского и Мещерского дворца, где было создано специализированное
подразделение — «стол»6. К началу XVII в. власть приказа охватывала Среднее
и Нижнее Поволжье, часть Северного («Вятское Понизовье») и Южное Приуралье,
Сибирь7 — восточные «царства» и «земли» Российского «государьства».
архиепископу Гурию как исторический источник // Казанское востоковедение: традиции, современность, перспективы: тез. докл. Междунар. науч. конф. Казань, 1997. С. 260–263; Он же. Христианизация татар Среднего Поволжья во второй половине XVI – XVII в. // Ученые записки Татар. гос. гум.
ин-та. 1997. № 1. С. 111–165; Макаров Д. М. Самодержавие и христианизация народов Среднего Поволжья (XVI–XVIII вв.). Чебоксары, 2000. С. 25–30, 43, 47.
1
ААЭ. Т. I. № 358. С. 436–439.
2
См. подробнее: Ворновских Д. В. Политико-правовые основы становления и развития системы
публичного управления в централизованном Московском государстве с XIV по XVII вв. (историкоправовой аспект): дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2010; Чебанова Н. С. Организационно-правовые
основы деятельности приказов как органов централизованного управления в Московском государстве XVI–XVII вв.: дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2013; Шафиев М. М. Становление и развитие
системы публичного управления в древнерусском и централизованном Московском государстве с IX
по XVII вв. Историко-правовой аспект: дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2008, и др.
3
См. подробнее: Галеева Л. И. Приказ Казанского дворца: опыт имперского управления // Будущее
России: перспективы и стратегии развития. Материалы Всеросс. науч.-практ. конф. Казань, 2005. Т. 3.
С. 12–15; Ермолаев И. П. Создание приказа Казанского дворца и отражение его деятельности в документах государственного архива России XVI в. // Спорные вопросы отечественной истории XI–XVIII вв.: тез.
докл. и сообщ. Первых чтений, посвященных памяти А. А. Зимина. VI. 1990. С. 80–82; Он же. Среднее
Поволжье во второй половине XVI–XVII вв. (Управление Казанским краем). Казань, 1982. С. 52–60.
4
См. подробнее: Садиков П. А. Указ. соч. С. 366–367, 406. См. также: Зимин А. А. Указ. соч. С. 198;
СИРИО. Т. 38. СПб., 1883. С. 148.
5
См. подробнее: Садиков П. А. Указ. соч. С. 368. См. также: Акишин М. О. Дьяки Посольского
приказа и присоединение Сибири // Российская история. 2015. № 3. С. 45–54; Шишков С. В. Дьяк
Андрей Яковлевич Щелкалов. Опыт реконструкции политической биографии: дис. … канд. ист. наук. М., 2002. С. 138–271.
6
См. подробнее: Павлов А. П. Указ. соч. С. 198. См. также: Градовский А. Д. Указ. соч. СПб., 1899.
Т. 2. С. 324; Неволин К. А. Образование управления в России от Иоанна III до Петра Великого // Журнал Министерства народного просвещения. СПб., 1844. Ч. XLI. Отд. V. С. 109.
7
АИ. Т. II. № 355. С. 423.

24

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Царскую администрацию в бывших Астраханском, Казанском и Сибирском
ханствах возглавили воеводы, в руках которых впервые в полном объеме сосредоточилась гражданская власть. В крупных центрах при воеводах находились
дьяки. Самостоятельным статусом пользовались воеводы, размещенные в Свияжске и Чебоксарах, а также в новых уездных центрах, созданных на периферии
Казанского края: Козьмодемьянске, Кокшайске, Уржуме, Царевококшайске,
Царевосанчурске, Ядрине, Яранске, а также в иных приволжских городах: Самаре, Саратове, Царицыне. Воеводы назначались в казанские «пригороды»: Арск,
Малмыж, Тетюши, Лаишев, Осу1. В остроги, слободы и села, центры более мелких
«присудов», воеводы назначали голов и приказчиков, снабжая их инструкциями — «наказными памятями». В частности, в казанскую Татарскую слободу, где
сосредоточились 150 из 193 дворов общины, включавших по 10 и более семей,
назначались 4–5 приказчиков2.
Прерогативы главных воевод включали право осуществления правосудия по
делам о тяжких преступлениях3. В целях эффективной защиты прав коренного
населения «Казанской земли» 9 февраля 1574 г. царь утвердил уставную грамоту,
предусматривавшую обжалование действий всех должностных лиц местной администрации («А которой боярин или воевода наш и дьяк или голова учнут татем
и иным лихим людем наровить… во всяких делах учнут не по правде судити или иное
какое насилство кому учнут чинити… бить челом к нам и мимо бояр и воевод»),
а также осуществление правосудия в низшей инстанции головами в коллегии
с представителями этнических элит («А вершить головам нашим детям боярским,
которые у них будут, всякой суд меж их, докладывая бояр и воевод, приговаривая
с их лутчими людми, которые будут выбраны землею вправду бес поноровки, праваго
не винить, а виноватого не править, правой был бы в правде, а виноватый в вине»)4.
В обширных восточных областях, включая Уфимский уезд, сохранились
даруги (округа), низшую административно-территориальную единицу представляли станы, волости и сотни. Низшая судебно-административная власть над
населением принадлежала сотским, десятским, старостам, должности которых
замещали представители этнических элит5.
1
См. подробнее: Айплатов Г. Н. Марийский край в составе Российского государства второй половины ХVI — начала ХVIII в.: автореф. дис. … д-ра ист. наук. Чебоксары, 2002. С. 41–45; Ермола‑
ев И. П. Указ. соч. С. 19, 38–46, 51–52, 60–61; Иванов А. Г. Система воеводского управления в Марийском крае во второй половине XVI–XVIII вв. // Марийский археографический вестник. 2000. № 10.
С. 17–19; Кузьмин Е. П. Воеводское управление в Марийском крае в XVIII веке: дис. … канд. ист. наук. Йошкар-Ола, 2009. С. 32–55; Морозов Д. М. Формирование системы управления Казанской землей во второй половине XVI — начале XVII века // Вестник Чувашского ун-та. 2006. № 6. С. 80–81.
2
См. подробнее: Ермолаев И. П. Указ. соч. С. 50. См. также: Он же. Город Казань по писцовой
книге 1565–1568 годов // Страницы истории города Казани / отв. ред. М. А. Усманов. Казань, 1981.
С. 10–11, 13.
3
См. подробнее: Флетчер Д. Указ. соч. С. 38–39, 72–73; Димитриев В. Д. Документы по истории народов Среднего Поволжья XVI — начала XVII в. // Ученые записки НИИ языка, литературы,
истории и экономики при Совете министров Чувашской АССР. Чебоксары, 1963. Вып. XXII. Приложение. С. 136.
4
См. подробнее: Димитриев В. Д. Указ. соч. С. 135, 136.
5
См. подробнее: Димитриев В. Д. Указ. соч. С. 134, 135; Ермолаев И. П. Указ. соч. С. 51, 61–62.
См. также: Галлям Р. Г. Сотенная организация ясачных поселений в уездах Среднего Поволжья. XVI–
XVIII вв. // Вопросы истории. 2010. № 11. С. 154–161.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

25

В 1586 г. первый воевода был назначен в Уфу. Самоуправление башкир получило номинальные ограничения. «Уфимский уезд» был разделен на даруги:
Казанскую, Ногайскую, Осинскую и Сибирскую1. Его русское население преимущественно представляли служилые люди2.
Центр русской власти в Сибири после 1587 г. пребывал в Тобольске3. К началу
XVII в. за Уралом числились 8 уездов: Березовский, Верхотурский, Нарымский,
Пелымский, Сургутский, Тарский, Тобольский и Тюменский. В Сибири, как
и в Казанском крае, апробировались новые формы государственного управления, вводились элементы иерархии и начала централизации. В целях повышения
эффективности управления в 1599 г. был создан Тобольский разряд. Разрядный
воевода наделялся политико-дипломатическими полномочиями, координировал и контролировал военно-политическую и административно-хозяйственную
деятельность уездных властей. На этапе становления приоритетными являлись
военные функции приказных людей: воеводы и письменные головы организовали
службу и следили за ее исполнением, участвовали в подавлении сопротивления
населения, строили города и остроги, реализовали ясачную политику4, обязуясь
удерживать туземцев в русском подданстве, как, например, сургутский воевода в отношении селькупов «Пегой Орды» («промышлять, чтобы их повоевать,
и ясак собрать сполна, и привесть их под государеву руку, чтобы их истращать и их
укрепить)5. Создание в Сибири военно-административного округа сопровождалось принятием монархом дополнительного титула — Сибирского царя (1599 г.)6.
«Уездное» управление осуществлялось с опорой на приказчиков, а также
родоплеменные коллективы и знать коренного населения. Первые колонисты,
посадские люди и пашенные крестьяне, набранные по предписаниям верховной
власти («по указу» или «по прибору») преимущественно в городах Поморья7,
объективно нуждались в защите воевод, как, например, в Верхотурье, где они
настаивали на том, «чтобы их жилецкой слободе быть в остроге». В свою очередь
ясачные сборщики пользовались правом проведения судебных разбирательств
1
См. подробнее: Асфандияров А. З. Понятие «дорога» в истории Башкортостана [Электронный
ресурс] // Ватандаш. 2005. № 7. Режим доступа: http://www.vatandash.ru/index.php?article=404.
2
См. подробнее: Азнабаев Б. А. Указ. соч. С. 35–37; Рахматуллин У. Х. Население Башкирии
в XVII–XVIII вв. Вопросы формирования небашкирского населения. М., 1988. С. 48–50.
3
См. подробнее: Бахрушин С. В. Воеводы Тобольского разряда // Научные труды. Т. III. Избранные работы по истории Сибири XVI–XVII в. М., 1955. Ч. 1. С. 253.
4
См. подробнее: Авдеева О. А. Политика государственного устройства Сибири во второй половине
XVI — начале XVII века // Известия Иркутской гос. эконом. академии. 2007. № 1. С. 50–53; Симачко‑
ва Н. Н. Становление воеводской системы управления в Сибири в конце XVI — начале XVII вв.: дис. …
канд. ист. наук. Тюмень, 2002; Солодкин Я. Г. Возникновение Тобольского разряда (к истории регионального управления в России конца XVI века) // История государства и права. 2013. № 19. С. 52–58;
Он же. Начало формирования воеводской системы управления Сибири // История государства и права. 2015. № 24. С. 46–50. Он же. Становление приказной администрации в Сибири (конец XVI — начало XVII в.) // Сибирская, Тобольская, Тюменская губерния: исторический опыт и современные управленческие практики / Докл. и сообщ. Всерос. науч.-практ. конф., посвященной 300-летию образования Сибирской губернии. Тюмень, 2009. С. 22–28; Шаходанова О. Ю. Центральные и местные органы
управления Западной Сибирью в конце XVI — начале XVIII века: дис. … канд. ист. наук. Тюмень, 2000.
5
См. подробнее: Оглоблин Н. Н. Обозрение столбцов и книг Сибирского приказа (1592–1768 гг.).
М., 1902. Ч. 4. С. 124.
6
См. подробнее: Солодкин Я. Г. О принятии Борисом Годуновым титула Сибирского царя: хронология и мотивы // Российская история. 2015. № 3. С. 55–57.
7
ААЭ. Т. I. № 349. С. 422–423.

26

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

в собраниях туземцев, однако наиболее влиятельных традиционных лидеров
верховная власть наделила широким иммунитетом, запрещая местной администрации вмешиваться в устоявшийся порядок осуществления ими власти («судом
и управой ни в каких делах не ведать»)1.
Итак, в процессе государственного строительства верховная власть удерживала
присоединенные территории путем вовлечения местных элит в систему служилых
отношений и укрепляла лояльность подданных, проводя традиционную политику веротерпимости, а также поддерживая православную миссию, создавая
предпосылки к снижению культурной неоднородности населения и увеличению
материальной базы русской монархии.
Организация системы государственного управления учитывала политические, исторические и социокультурные особенности и традиции провинций.
Территориальное расширение Русского государства сопровождалось передачей
новых областей под руководство особо уполномоченных лиц: бояр, окольничих,
дворецких, казначеев, дьяков. Реформирование и развитие системы центральных и местных органов администрации во второй половине XVI в. завершилось
установлением специальной подсудности Новгородской четверти в отношении
посадского и крестьянского населения северных областей, включая Вятскую
землю и Пермь Великую, Приказа Казанского и Мещерского дворца в отношении
всех сословий на территории бывших Астраханского, Казанского и Сибирского
ханств, Вятского Понизовья и Башкирии.
Представители верховной власти в провинции обязались исполнять уголовнопроцессуальные функции и пользовались правом осуществлять правосудие по
остальным делам. На глубокой периферии, в частности в Вятской земле и Перми
Великой, в подсудности наместников и волостелей оказались служилые люди,
наделенные исключительными судебными правами в отношении населения своих
вотчин и поместий. В целях укрепления правосудия монарх предоставлял местным
общинам право судебного представительства в судах кормленщиков. Если в Перми
Вычегодской, окраине Московской Руси, право жителей контролировать сферу
осуществления правосудия было закреплено в уставной грамоте во время правления вассальной княжеской династии, равно как в Перми Великой, вероятно,
с момента размещения наместника, то Вятская земля, подчиненная великому
князю силой оружия, оказалась в полной власти его представителей. Поощрение
судебным иммунитетом служилых людей и земских общин, чья деятельность отвечала интересам государства, являлось дополнительным способом ограничения
власти наместников. В то же время на поддержание социально-политической
стабильности в Вятском крае было направлено решение царя в 1588 г. ликвидировать традиционную судебную зависимость удмуртских общин от татарских мурз.
Необходимость эффективной борьбы с преступностью побудила верховную
власть ввести централизованное управление уголовно-правовой сферой, учредив
особый центральный суд — Разбойный приказ, и делегировав уголовно-процессуальные функции в провинции специализированным выборным органам.
В ряду получателей наиболее ранних губных грамот оказались жители Вятской
1
См. подробнее: Буцинский П. Н. Заселение Сибири и быт ее первых насельников: в 2 т. Тюмень, 1999. Т. 1. С. 30, 192, 291.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

27

земли. Однако во второй половине XVI в. органы губного управления в Вятской
земле и Перми Великой отсутствовали.
От размещения наместников и волостелей верховная власть последовательно
перешла к регулярному управлению территориями. Отмена кормлений производилась планомерно, объективно усиливая разнообразие организации правосудия в провинции. В Перми Вычегодской, являвшейся в середине XVI в. частью
внутренней периферии России, должность волостеля была упразднена в 1555 г.
В то же время в Усть-Выме и волостях Вымского уезда разместились ее новые
агенты — «приказные люди», гарантировавшие обеспечение общественного
порядка в условиях социально-экономического кризиса, охватившего край.
В Вятской земле, где наместники продержались до начала 1580-х гг., власть
органов общественного управления в полном объеме также не сохранилась:
в 1581 г. в Приуралье обострилась военно-политическая ситуация. Тем не менее
законодатель существенно повысил значение мирских организаций в крае, назначив приказного работника исключительно в Хлынов. В Чердыни наместника
в начале 1590-х гг. сменил воевода. Воевода контролировал и край, через который
пролег северный путь за Урал — Печорский.
Во второй половине XVI в. законодатель развивал правовое регулирование
статуса судей судов всех типов и судопроизводства. Если в отношении деятельности губных должностных лиц были заложены основы единой регламентации, то
земские судьи опирались при осуществлении своих функций на индивидуальные
уставные грамоты, выданные посадским и крестьянским общинам. При этом
монарх не только гарантировал материальные компенсации лицам, пострадавшим
от ненадлежащего осуществления правосудия, но и стремился поощрить судей
за добросовестное исполнение служебных обязанностей. В царствование Федора
Ивановича для населения Русского Севера, с его развитой системой земских
судов, был утвержден особый Судебник.
Особенностью организации правосудия в Пермском крае стало наделение
широким иммунитетом частных лиц — Строгановых, инициативно осваивавших
периферию. Государство утверждало монополию на осуществление правосудия
исключительно по делам о тяжких преступлениях.
Опыт централизованного управления изначально складывался на территории
бывших монголо-тюркских государств. Наряду с исполнением военно-административных функций воеводы наделялись судебными прерогативами, гарантируя
русским подданным разрешение правовых конфликтов. Воеводы в Астрахани,
Казани и Тобольске вершили правосудие по уголовным делам. В то же время
законодатель сохранил местную административно-территориальную систему
(даруги, улусы, сотни), родоплеменную структуру и традиционные способы
осуществления правосудия. Туземному населению в Среднем Поволжье монарх
выдал уставную грамоту, зафиксировавшую его право участия в осуществлении
правосудия представителями местных администраций — «татарскими головами»,
коренным жителям иных областей гарантировал невмешательство государевых
слуг в их внутренние дела.
Изменения в титулатуре монархов в XVII в. зафиксировали успехи геополитического развития России1, обусловившие становление элементов «имперского»
1

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 167, 421.

28

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

самосознания и атрибутов «имперского» государства. Русская идентичность объективно служила основой империостроительства, православие рассматривалось
как глобальная миссия царства1, однако верховная власть традиционно проявляла
глубокую толерантность в отношении религиозных, этнических и культурных
различий всех подданных2.
Налоговая политика верховной власти стала причиной массового оттока населения из уездов Русского Севера, наименее пострадавших от событий Смутного
времени, в юго-восточную часть Поморья, Северное Приуралье, Сибирь3. Законодатель реагировал на сообщения местных воевод, ограничивая стихийную
миграцию. Так, царская грамота на имя верхотурского воеводы М. Ф. Стрешнева
от 12 октября 1645 г. запретила селить в сибирских слободах крестьян из областей
Поморья4. 13 ноября 1670 г. грамота была направлена на имя верхотурского воеводы Ф. Г. Хрущева («О непропуске беглых крестьян из России в Сибирь»)5, 1 апреля Ф. Г. Хрущев уведомил разрядного воеводу о принятии мер в соответствии
с указом («о сделании в Верхотурском уезде застав, чтоб не пропускать из русских
городов в Сибирь беглых людей»)6. 24 июня 1683 г. грамоту получил великопермский
воевода Ф. Ю. Барятинский («О учреждении, где должно, крепких застав для пре‑
граждения самовольнаго перехода русских людей в Сибирь»)7, 28 ноября 1687 г. —
верхотурский воевода Г. Ф. Нарышкин («о подтверждении заставным головам не
пропускать в Сибирь беглых людей из поморских городов»)8.
К концу XVII в. старожильческое русское население преобладало в областях Северного Приуралья и составило около половины жителей в Зауралье9.
Сбор зерна в пользу населения Азиатской части России («сибирских хлебных
запасов») с жителей Вятской земли был прекращен указом от 30 января 1685 г.
(«…потому что ныне хлеб в сибирских городех пашут и хлеб в Сибири родится
многой»)10. Народная колонизация продвинула границы России, пережившей
локальные войны за Уралом, на берега Тихого океана. Пестрые культурные
и языковые традиции переселенцев объединялись: хозяйственные навыки, образ
жизни, антропологический облик русских приобретали местные особенности;
1
См. подробнее: Каспэ С. И. Империя и модернизация Империя и модернизация: Общая модель и российская специфика. М., 2001. С. 98–104; Соболева Н. А. Трансформация идеи Москва —
Третий Рим в XVII в. // Вопросы истории. 2012. № 7. С. 146–151.
2
ДАИ. Т. III. № 35. С. 118–119. См. также: Трепавлов В. В. «Большой хозяин». Русский царь
в представлениях народов России XV–XVIII веков // Отечественная история. 2005. № 3. С. 124–138.
3
См. подробнее: Богословский М. М. Указ. соч. Т. II. Деятельность земского мира. Земство и государство. С. 304–308.
4
АИ. Т. IV. № 3. С. 19–20.
5
ДАИ. Т. VI. № 19. С. 111.
6
АИ. Т. IV. № 220. С. 474–476.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 1030.
8
АИ. Т. V. № 159. С. 275–276.
9
См. подробнее: Бахрушин С. В. Русское продвижение за Урал. Т. III. Ч. 1. С. 146–160; История
Урала с древнейших времен до 1861 г. / отв. ред. А. А. Преображенский. М., 1989. С. 179; Оборин В. А.
Миграции местного населения и их роль в освоении Урала в XVI–XVII вв. // История СССР. 1974.
№ 4. С. 63–77. См. также: Хромых А. С. Русская колонизация Сибири последней трети XVI — первой
четверти XVII века в свете теории фронтира: дис. … канд. ист. наук. Красноярск, 2009.
10
АИ. Т. V. № 120. С. 199. См. также: Древние акты, относящиеся к истории Вятского края.
№ 155. С. 219–220.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

29

процессы внутренней ассимиляции туземцев сменились расовым смешением
и тенденциями слияния коренного и пришлого населения1. Ссылка осужденных
превратилась в важный источник пополнения русского населения за Уралом.
Верховная власть наставляла местных воевод, как, например, кузнецкого, побуждать сельских обывателей родниться со ссыльными, способствуя их интеграции в систему социальных связей и отношений («…ты б кузнецким старым
пашенным крестьяном дочерей своих и племянниц велел выдавать замуж за ссылных
холостых людей, за пашенных крестьян, чтоб тем тех ссылных холостых людей
от побегу унять и укрепить; а будет старые пашенные крестьяня за ссылных хо‑
лостых людей дочерей и племянниц выдавать замуж не учнут, и ты б тем старым
пашенным крестьяном сказал, что вперед за то их упрямство учнут на них имать
на нас пеню болшую»)2.
Законодатель способствовал развитию организации и укреплению единства Русской православной церкви, обеспечивал охрану господствующего
вероисповедания. Уже в 1602 г. новая епархия была учреждена на территории бывшего Астраханского ханства3, в 1620 г. — Сибирская епархия4,
способствовавшая культурному сближению мультиэтничного населения
Северной Азии5. Собор 1656 г. учредил на востоке России Вятскую и Великопермскую епархию: Вятская земля была выведена из состава патриаршей
области, Пермь Великая — из состава Вологодской епархии6. Собор 1667 г.
повысил предстоятелей Астраханской и Сибирской епархий в сан митрополита и принял решение об увеличении числа епархий в России, включая
учреждение Нижегородской архиепископии, Пермской, Уфимской, Томской
и Ленской епископий. Исполнению плана развития церковной организации
препятствовали объективные причины. В 1681 г. высшее духовенство только
отчасти согласилось с инициативой царя, направленной на разукрупнение
епархий и централизацию церковного управления, допустив учреждение
архиепископии в Енисейске, епископий в Арзамасе и Уфе и отказавшись
1
См. подробнее: Резун Д. Я. Русский этнос Зауралья в конце XVII в. // От Средневековья
к Новому времени: этносоциальные процессы в Сибири XVII — начала ХХ в. / под ред. Д. Я. Резуна. Новосибирск, 2005. С. 18–19; Шерстова Л. И. Тюрки и русские в Южной Сибири: этнополитические процессы и этнокультурная динамика XVII — начала XX века. Новосибирск, 2005.
С. 63–64.
2
АИ. Т. IV. № 27. С. 60.
3
См. подробнее: Дубаков А. В. Астраханская епархия в XVIII–XVIII вв.: автореф. дис. … канд.
ист. наук. Волгоград, 1998. С. 13–16.
4
СГГД. Ч. III. М., 1822. № 60. С. 245–253.
5
См. подробнее: Софронов В. Ю. Аспекты генезиса православия среди русского населения Сибири в XVI–XVII вв. // Материалы III Сиб. симпозиума «Культурное наследие народов Западной
Сибири». Тобольск, 2000. С. 204–207; Конев А. Ю. Правовые аспекты конфессиональной политики
в отношении народов Сибири в конце XVI — начале XVIII в. // Грамота. Тамбов, 2013. № 12. Ч. III.
C. 101–107. См. также: АИ. Т. V. № 69. С. 101–102.
6
Древние акты, относящиеся к истории Вятского края. № 119. С. 141. См. также: Вештомов А. И.
История вятчан со времени поселения их при реке Вятке до открытия в сей стране наместничества,
или с 1181 по 1781й год чрез 600 лет. Казань, 1907. С. 94–97; Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. II. С. 222–
226; Николаевский П. Ф. Патриаршая область и русская епархия в XVII в. // Христианское чтение.
1888. № . 1–2. С. 170–175; Трифонова И. О. Культ прп. Трифона Вятского и деятельность первых вятских епископов (к 350-летию Вятской епархии) // Вестник Удмуртского ун-та. Сер. История. 2007.
№ 7. С. 45–46; Акты по делу о присоединении к Вятской епархии Усть-Вымской десятины // Труды
Вятской ученой архивной комиссии 1908 года. Вятка, 1908. Вып. I. Отд. II. I. С. 61.

30

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

от назначения архиереев в иные центры Сибири («малолюдства ради хри‑
стианского народа»). Однако названные епархии на востоке страны так и не
были созданы. Епископа Вятского и Великопермского Иону в 1667 г. возвели
в сан архиепископа1.
В связи с переходом под протекторат Войска Запорожского2 царь содействовал
каноническому подчинению патриарху Московскому и всея Руси предстоятеля
Киевской митрополии, превращенной инославными монархами в ареал распространения новой религиозной организации — Греко-католической церкви, как
политического проекта, направленного на ослабление культурных связей между
«Великой» и «Малой» (в значении «коренной») Россией3, наделенному высшим
престижем в составе архиереев. В зависимости от митрополита Киевского находились епархии Речи Посполитой, черниговский епископ был вновь подчинен
патриарху Московскому и всея Руси4.
На устойчивость русской администрации в области Великого княжества
Литовского5 были направлены меры в отношении представителей униатской
церкви: заручившись согласием жителей Вильны, в марте 1658 г. воевода князь
М. С. Шаховской сообщил царю об исполнении приказа об их выселении из
центра провинции («…велено из города Вилны и из иных городов и мест, которые
к Вилне близко, униятов всех, кто где живет, велеть выслать вон тотчас, и заказ
учинить крепкой, чтоб впредь униятов нигде не приймали и высылали их вон, чтоб
от них в вере каких расколов не было»)6.
В соответствии с указами 1622, 1627–1628 гг., а также ст. 70 гл. XX Соборного уложения, лицам неправославного вероисповедания дозволялось селить
русских пашенных холопов с их согласия исключительно за пределами дворов
вместе с крестьянами, владение служилыми холопами запрещалось. Нарушителям
грозили суровые санкции («А будет которые русские люди учнут у некрещеных
иноземцев во дворех служити по крепостям, или доброволно, и тех сыскивая, чини‑
ти им жестокое наказанье, чтоб им и иным таким не повадно было так делати»).
Обращение холопа в православие подлежало «сыску» с целью подтвердить его
стремление освободиться от личной зависимости духовными потребностями.
Бывшему владельцу полагалась денежная компенсация в размере 15 рублей.
В 1652 г. запрет отношений был распространен на услуги по найму православных
торговым и служилым иностранцам. Действие нового указа ослаблялось как
1
АИ. Т. IV. № 196. С. 367–369. Т. V. № 75. С. 108–110; ПСЗ РИ. Т. II. № 898; СГГД. Ч. IV. М.,
1826. № 128. С. 391–395. № 131. С. 410–411. См. также: Николаевский П. Ф. Указ. соч. С. 180–187.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 76, 104, 115, 119.
3
См. подробнее: Дмитриев М. В. О религиозно-культурных задачах Брестской унии // Славяне и их соседи. Вып. 3: Католицизм и православие в Средние века / отв. ред. Г. Г. Литаврин,
Б. Н. Флоря. М., 1991. С. 76–95; Куракин Ю. Н. Распространение католичества и униатства на
землях черниговского воеводства в 1-й половине XVII в. // Славяне и их соседи. Вып. 3: Католицизм и православие в Средние века / отв. ред. Г. Г. Литаврин, Б. Н. Флоря. С. 96–108; Фло‑
ря Б. Н. Брестские синоды и Брестская уния // Славяне и их соседи / отв. ред. Г. Г. Литаврин,
Б. Н. Флоря. Вып. 3. С. 59–75; Яковенко С. Г. Православная иерархия Речи Посполитой и планы
церковной униив 1590–1594 гг. // Славяне и их соседи / отв. ред. Г. Г. Литаврин, Б. Н. Флоря.
Вып. 3. С. 41–58.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 262. Ст. 14. № 376. Ст. 4. Т. II. № 1144, 1191, 1198, 1199.
5
См. подробнее: Герасимова И. В. Вильна под властью русского царя (1655–1661): судьба города
и горожан: автореф. дис. … канд. ист. наук. СПб., 2012. С. 13–16.
6
АИ. Т. IV. № 115. С. 261.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

31

реальными нуждами коммерсантов и офицеров, так и отсутствием регулярного
контроля за соблюдением нормы, установленной законодателем1. За препятствие зависимым крестьянам православного вероисповедания к исполнению
религиозных обрядов вотчинники и помещики могли лишиться своих земельных
владений. За насильственное вовлечение в ислам закон грозил виновным применением высшей меры наказания2.
В то же время принцип добровольного крещения иноверцев и язычников
оставался неизменным. Так, наказ, выданный астраханским воеводам в 1649 г.
из Посольского приказа, подтвердил строгие правила миссионерской деятельности: «А будет которые татаровя похотят волею креститься и государю
служити, или в жилецких и в посадцких людех житии: и им таких, роспрашивая,
отсылати для крещенья к архиепископу, а опричь архиепископа нигде не крестить;
а за крещенье давать им государева жалованья, по государеву указу, примеряясь
к иным таким»3. Среди запретов наказ кузнецкому воеводе 1625 г. предупреждал о необходимости воздержаться от насильственного крещения не только
туземных жителей, но и пленных, «чтоб тем новых землиц, которые будут под
государевою высокою рукою, и государевых ясачных людей, от государя не отгоняти
и тем не жесточити»4.
Иностранцы засвидетельствовали не только чувство религиозной избранности православных, их противодействие распространению иудаизма и католической конфессии, но и свободу богослужения для представителей иных
вероисповеданий, сохранение в России языческих народов. «Хотя у мосхов
почти совсем не было, или не осталось, еретиков из русских, однако они и поныне
допускают, по необходимости, различные богопротивные обряды некоторых. Так,
они, с одной стороны, постоянно отовсюду изгоняют евреев из Московии, но близ
Ледовитого океана и Татарского моря в стране самоедов, Обдории и Сибири,
в русских пределах, они и до сей поры допускают поклонение идолам и солнцу.
У рек Танаиса, Волги и близ Каспийского моря им подвластны татары, срамящие
себя свальным многоженством либо исповедующие лживую магометанскую веру;
во многих городах России они даже, по необычайному попущению царя, построили
свои храмы; лютеране же и кальвинисты не только в самом городе Москве, но
и в Архангельске и других городах открыто отправляют богослужение по-своему,
но не употребляют колоколов», — сообщил католическому миру около 1676 г.
балтийский немец Я. Рейтенфельс. Саксонец Г.-А. Шлейссингер подтвердил
«свободу религии» для протестантов, а также многочисленность католиков,
приехавших в Россию, и согласие верховной власти в лице Софьи Алексеевны,
данное в июне 1684 г., на учреждение в Москве поста патера иезуитов и право
католического богослужения5. В Европе призывы к межконфессиональной
1
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. XX. Ст. 70, 71; Законодательные акты Русского государства… № 119. С. 113; Абрамович Г. В., Ивина Л. И., Маньков А. Г., Миронов Б. Н., Панеях В. М. Комментарии
/ Соборное уложение 1649 года. Текст. Комментарии. Л., 1987. С. 340–341; Опарина Т. А., Орленко С. П.
Указы 1627 и 1652 годов против «некрещеных иноземцев» // Отечественная история. 2005. № 1. С. 22–39.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. XXII. Ст. 24. № 103; Абрамович Г. В. и др. Указ.
соч. С. 390–391.
3
АИ. Т. IV. № 32. С. 109.
4
АИ. Т. III. № 135. С. 221.
5
См. подробнее: Рейтенфельс Я. Сказания о Московии // История России и Дома Романовых
в мемуарах современников. XVII–XX вв. Утверждение династии / сост. А. Либерман, С. Шокарев.

32

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

интеграции, мотивируемые политической целесообразностью, полноценно
конкурировали с религиозными противоречиями и сопутствующими им идеями мессианства1.
Верховная власть прилагала усилия по инкорпорации местных элит в иерархию русской политической элиты, консолидации привилегированных сословий.
Соглашения, заключенные в 1659–1687 гг. между царями и казацкой старшиной,
были направлены на безусловное ограничение самостоятельности Войска Запорожского как политического образования2. При подготовке договора 1665 г.
царь впервые включил представителей казацкой старшины в ряды московской
знати, пожаловав гетмана И. М. Брюховецкого в бояре, высокопоставленных
членов казацкого посольства («войска Запорожского обозного и судью и полковников
и ясаулов») — в дворяне3. В то же время представители кочевой знати жаловались
царем в «тарханы»4.
Верховная власть гарантировала неприкосновенность земельного фонда служилых иноверцев и иммигрантов. Так, «приговорами» от 1615 г. Боярская дума
прекратила земельные споры различных групп служилых людей, распорядившись «вперед детей боярских поместных земель тотаром не довать, а тотарских
земель детем боярским не давать» и «вперед иноземцовых поместей не давать мимо
иноземцов»5. Те же правила владения земельной собственностью распространялись на представителей иных социальных групп, выделенных законодателем.
Соборное уложение зафиксировало требование «мимо иноземцов иноземских по‑
местей никому не давати. А русских людей поместей иноземцом не давати», а также
«у князей, и у мурз, и у татар, и у мордвы, и у чюваши, и у черемисы, и у вотяков,
и у башкирцов, бояром, и окольничим, и думным людем, и стольником, и стряпчим,
и дворяном московским, и из городов дворяном, и детем боярским, и всяких чинов
русским людем, поместных и всяких земель не покупати и не меняти и в заклад
и здачею и в наем на многия годы не имати»6. В 1668 г. Боярская дума передала
в виде наказания земли татар и марийцев, проданные и заложенные ими, в распоряжение кунгурских крестьян («…чтоб им, сылвенским и иренским татаровям,
впредь неповадно было — своих ясашных земель и угодий русским людем продавать
и в заклады давать»)7. Вотчинное право, как, например, башкир, охранялось
путем выдачи «оберегательных памятей»8, неправомерное владение ликвидировалось, права собственников восстанавливались, как, например, в 1670-х гг.
М., 1997. С. 373–374; Шлейссингер Г.-А. Рассказ очевидца о жизни Московии конца XVII века // Вопросы истории. 1970. № 1. С. 114.
1
См. подробнее: Глазкова М. А. Россия во внешнеполитической концепции Рудольфа II Габсбурга // Славяне и их соседи. Католицизм и православие в Средние века: сб. тез. / отв. ред. Г. Г. Литаврин, Б. Н. Флоря. М., 1991. С. 47–49.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 262, 330, 368, 376, 447, 519, 573. Т. II. № 943.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 375.
4
АИ. Т. IV. № 58. С. 165.
5
Законодательные акты Русского государства… № 78, 79. С. 85.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. XVI. Ст. 14, 41, 43; Абрамович Г. В. и др. Указ.
соч. С. 258, 263, 264. См. также: Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. I. Башкирские восстания в XVII и первой половине XVIII вв. / отв. ред. А. П. Чулошников. М.; Л., 1936. № 13. С. 82–83.
7
См. подробнее: Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Третий период. С 1645–
1676 г. Пермь, 1884. С. 859–865.
8
Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. I. № 4. С. 74; Шишонко В. Н. Указ. соч. С. 917–918.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

33

чуваш Симбирского уезда деревень Бурундуковы и Чабыр-Горы1 или башкир
Уфимского уезда Ногайской дороги Табынской волости2.
В то же время потребности сближения служилых сословий обусловили попытки законодательно сузить права неправославных землевладельцев3. Монарх
вознаграждал их крещение титулами, должностями, земельными дачами, длительными отпусками с «государевой службы»4.
Именной указ от 16 мая 1681 г., последовавший вскоре после заключения Бахчисарайского мира, объявил об изъятии русских крестьян из-под юрисдикции служилых
мурз и татар, обвиненных в злоупотреблении властью («чинят многие налоги и обиды,
и принуждают их к своей бусурманской вере»). Неофиты поощрялись подтверждением
владельческих прав и деньгами. Иноверцев («темниковскую» и «кадомскую» мордву)
указ предупредил о возможной передаче «в поместья и вотчины некрещенным мурзам
и татаром», гарантировав им в случае принятия православия не только личную
свободу, но и 6-летнее освобождение от налогов5. Мусульмане, лишенные вотчин
и поместий под Романовым и Ярославлем, подлежали выселению в Углич6.
Уже через год исполнение указа от 16 мая 1681 г. остановилось. Царицарегент Софья Алексеевна нуждалась в поддержке провинциального служилого
люда, пережив демонстрацию силы московскими стрельцами. Указами от 29 мая
и 13 июля 1682 г. конфискованные вотчины и поместья были возвращены с пожеланием, чтобы владельцы, «видя их великих государей милость, им великим
государям служили, а ко крестьянам никаких налог, и православной христианской
вере тесноты не чинили»7. Однако именной указ от 26 апреля 1683 г. подтвердил
действие законодательных актов об изъятии земельных владений, принятых
в царствование Федора Алексеевича8.
Именной указ от 20 октября подтвердил запрет на передачу земель из поместного фонда иноверцев русским служилым людям. Указ от 17 марта 1686 г.
признал преимущество мусульман перед крещеными в наследовании недвижимости родственников. Наконец, указ от 20 марта 1688 г. запретил в ряде «заказных»
мест сделки с недвижимостью служилых татар, переходившей в собственность
к лицам православного вероисповедания, сделав исключение для тех, «которые
крестились из мурз, тех же городов»9.
Наконец, устойчивость статуса как высших, так и низших этносоциальных
групп обеспечивалась сохранностью специальных налоговых режимов. Так,
царская грамота от ноября 1685 г. подтвердила налоговые привилегии казанских
служилых татар10, царская грамота от 25 сентября 1686 г. — объем фискальных
РИБ. Т. XV. СПб., 1894. IV.
ДАИ. Т. IX. № 31. С. 88–89.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 73, 113. См. также: Ногманов А. И. Самодержавие и татары. Очерки истории законодательной политики второй половины XVI–XVIII века. Казань, 2005. С. 49–52;
Шватченко О. А. Указ. соч.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 616, 823.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 823, 867.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 870.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 923, 944.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 1009.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 959, 1179, 1287.
10
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 1143.
1
2

34

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

обязанностей каринских и верхочепецких татар, удмуртов и бесермян, установленный жалованной грамотой 1588 г.1 Ясак не платили сибирские служилые
татары, служилые манси и ханты2.
Статус высшей судебной инстанции принадлежал Боярской думе. С конца
1670-х гг. при Боярской думе на правах комиссии функционировала Расправная палата, где ежемесячно сменялись подьячие из приказов. Именной указ от
29 ноября 1669 г. установил порядок приема и рассмотрения дел боярами: в понедельник из Разрядного и Посольского приказов, во вторник — из Приказов
Большой казны и Большого прихода, в среду — из Казанского и Поместного
приказов, в четверг — из приказов Большого дворца и Сибирского, в пятницу —
из Владимирского и Московского судных приказов. Указ от 4 августа 1676 г. внес
в расписание работы Палаты изменения3.
Роль надзорных и апелляционных инстанций исполняли приказы Челобитенный, Приказных и Тайных дел, однако роль первого неуклонно сокращалась4,
периоды деятельности второго и третьего были ограничены царствованием Михаила Федоровича5 и Алексея Михайловича6.
Монарх санкционировал предметную и территориальную подсудность столичных судов7. Тяжкие уголовные преступления («татиныя и разбойныя и убив‑
ственныя дела») и дела с обвинениями должностных лиц губного управления
находились в ведении Разбойного и Земского приказов8. В соответствии со статьей
4 Соборного уложения Разбойный приказ проверял документы о выдвижении
кандидатов на должности губных старост («выборы»), приводил их к присяге
(«ко кресту по записи») и выдавал им инструкции — наказные памяти9. В случае
признания лица, выдвинутого на должность, непригодным для службы Разбойный приказ предписывал провести новые выборы. Так, в 1627 г. с задачей не
справились избиратели Новоторжского уезда: судья Разбойного приказа боярин
князь Д. М. Пожарский и дьяки С. Головин и И. Поздеев отклонили кандидатуру
И. Т. Шишкова по состоянию его здоровья («тот Иван от ран увечен и с губное дело
1
ААЭ. Т. IV. № 291. С. 433–436. См. также: Документы по истории Удмуртии XV–XVII веков.
№ 87, 88. С. 354–357, 364–367; Древние акты, относящиеся к истории Вятского края. № 158. С. 225–228.
2
См. подробнее: Бахрушин С. В. Сибирские служилые татары // Указ. соч. Т. III. Ч. 2. С. 167–
168; Он же. Остяцкие и вогульские княжества… С. 119–120, 122–124.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. X. Ст. 2. № 617. Т. II. № 460, 656, 838. Т. III. № 1491.
См. также: Сумин Д. П. Судебные органы Московского государства XV–XVII веков: ист.-прав. исследование: дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2004. С. 81–104.
4
См. подробнее: Чебанова Н. С. Челобитный приказ в Московском государстве в XVI–XVII вв.
(функции, полномочия, правовая основа деятельности) // Вестник Адыгского гос. ун-та. Серия 1:
Регионоведение: философия, история, социология, юриспруденция, политология, культурология.
2014. Вып. 1. С. 168–171.
5
См. подробнее: Неволин К. А. Указ. соч. С. 98–99.
6
См. подробнее: Веселовский С. Б. Московское государство: XV–XVII вв. Из научного наследия.
М., 2008, С. 357–358, 362–364. См. также: Гурлянд И. Я. Приказ великого государя Тайных дел. Ярославль, 1902.
7
См. подробнее: Сумин Д. П. Указ. соч. С. 145–166; Серов Д. О. Судебная реформа Петра I: Историко-правовое исследование. М., 2009. С. 75–80.
8
АИ. Т. III. № 167. С. 294–310; ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. XXI. Ст. 1, 2, 6, 7, 49.
№ 441. Ст. 1. Т. II. № 894, 1052, 1257. Т. IV. № 1874. См. также: Гурлянд И. Я. Приказ Сыскных дел // Сборник статей по истории права, посвященный М. Ф. Владимирскому-Буданову. Киев, 1904. С. 87–109.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. XXI. Ст. 4.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

35

его не будет»)1. Согласно «Новоуказным статьям» от 22 января 1669 г. в приказ
передавались списки лиц, взятых под стражу, — «тюремных сидельцов», в целях
осуществления контроля за применением жесткой меры пресечения и соблюдением примерного срока производств по уголовным делам, установленного
законодателем2.
В целях поддержания нормальных условий для работы Разбойного приказа
указом от 20 января 1673 г. монарх предписал поручать производство дел по
обвинению лиц, бежавших от вотчинников и помещиков, в совершении краж
(«татебных») местным органам: сыщикам, воеводам и губным старостам, в соответствии с их территориальной подсудностью3.
Крупнейшим специализированным органом оставался Поместный приказ,
делившийся на 4 территориальных стола: Московский, Псковский, Рязанский,
Ярославский (во второй половине XVII в. сменен Владимирским), а также
с 1680-х гг. на 3 функциональных: Вотчинных дел, Диких поль, Приказный.
Столы крупного приказа делились на повытья4.
Привилегию специальной подсудности во Владимирском и Московском
судных приказах сохраняли представители высшей категории служилых людей
вместе с их крестьянами и холопами. В целях соблюдения срочности производств
их дела могли передаваться в другие приказы, как, например, в феврале 1639 г.
в Челобитенный и Ямской («для поспешенья, чтоб дворяном и детем боярским
в судных делех волокиты не было»)5. Развитию коммерческих связей был призван
способствовать Приказ купецких дел, созданный на основании ст. 88 Новоторгового устава и действовавший в конце 1660–1670-х гг. («для многих волокит
во всех приказах»). Приказу как суду первой инстанции оказались подсудны не
только купцы, но и ответчики по их челобитным («чтоб купецким людем, волочась
по многим приказам, промыслов своих не отбыть и чтоб всякой торговый промысл
без волокит множился, и в том великого государя казне будет в пошлинах немалое
пополнение»)6. В отношении населения царских вотчин юрисдикцию продолжал
осуществлять Приказ Большого дворца, специализированным отделением которого в XVII в. являлся Дворцовый судный приказ7. В 1679–1682 гг. в Дворцовом
судном приказе были сосредоточены обязанности по закреплению договоров
найма для работ или найма дворов и домов жителей дворцовых вотчин8.
Наконец, продолжались традиции осуществления центральными судами
территориальной юрисдикции. Четвертные приказы, наряду с работой в качестве
судов как второй, так и первой инстанции, исполняли функции надзора и судебного управления, утверждая лиц на должности судей, разрешая проблемы судебной практики и споры о подсудности, о чем, в частности, сообщают документы,
опубликованные А. И. Яковлевым. Так, в 1627 г. Устюжская четверть позволила
АИ. Т. III. № 150. С. 244–245.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 441. Ст. 123, 126–128. См. также: ААЭ. Т. III. № 272. С. 416–417.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 538.
4
См. подробнее: Демидова Н. Ф. Служилая бюрократия в России XVII в. и ее роль в формировании абсолютизма. М., 1987. С. 153–154.
5
Законодательные акты Русского государства… № 263. С. 186–187.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 408. Ст. 35, 88, 89.
7
См. подробнее: Неволин К. А. Указ. соч. С. 75.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 759, 971.
1
2

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

36

земскому судейке Устюжны Железопольской Матвею Фомину передать иск подьячего Гаврилы Гаряинова к отставным судным целовальникам Якову Беляеву,
Якову Мартынову и Василию Пятово лицам, вновь избранным в состав суда, по
той причине, что один из его товарищей заболел («обнищал, ни видит и щемота
в голове великая, лежит в постели»), другой являлся родственником истца, а сам
М. Фомин по уголовным и гражданским делам был неграмотен («человек кузляной,
а грамоте не умею и ушми горазно не дослышу»), наконец, в помощи ему отказали,
а ответчики вновь оказались на публичных должностях. В 1627 г. особая грамота
потребовалась земскому судейке того же суда А. О. Папышеву в связи с тем, что
члены коллегии — «товарищи», обосновано отказали ему в приеме иска («…нам
де тобя судить нелзе, потому что ты с нами сидишь в судьях головщиком, и оне де
нам поставят в понаровку и после на нас ищут»). В третьем случае земские судьи
настояли на подсудности посадского человека А. П. Папышева, пытавшегося на
основании одной грамоты добиться передачи всех дел с его участием воеводе1.
В свою очередь юрисдикционные функции в отношении населения Вятской
земли и Перми Великой исполняла Новгородская четверть (в конце XVII в. —
Новгородский приказ)2. Уже в 1615 г. в ее аппарате трудились 2–3 дьяка и 17
подьячих3, делившиеся между повытьями, наделенными территориальной компетенцией4. Тогда же в составе Новгородской четверти функционировало специализированное подразделение — Судный стол5.
В подсудности Новгородской четверти наряду с посадскими людьми и крестьянами находились представители служилых сословий6. Именным указом от
29 января 1680 г. Новгородскому приказу был поручен надзор за соблюдением
судебными органами, действовавшими на подведомственной ему территории,
сроков производств по уголовным делам и правил содержания лиц под стражей,
прием отчетов — «статейных списков», и взыскание с виновных пени («по сту рублев
на человеке»)7. На основании результатов предварительного расследования приказ
принимал решения по уголовным делам, как, например, в случае предоставления
в 1689 г. права соликамскому воеводе назначить наказание группе рецидивистов8.
Новгородской четверти принадлежала исключительная роль в разбирательстве
крупных конфликтов, возникавших между местными коллективами, как, например, в 1635 г. в связи с присвоением чердынцами и соликамцами 300 подводных
лошадей, взятых воеводами и подчиненными им служилыми людьми в Кайгороде9.
Именным указом с боярским приговором от 12 июля 1672 г. законодатель
подтвердил подсудность приволжского населения Приказу Казанского дворца
(«…понизовых городов дворяне и дети боярские и всяких чинов служилые и жилецкие
Наместничьи, губные и земские уставные грамоты… Приложения. № 7–10. С. 170–175.
ДАИ. Т. IX. № 89. С. 187–188. См. также: Спицын А. А. Указ. соч. С. 35.
3
См. подробнее: Лисейцев Д. В. Четвертные приказы в России начала XVII века // Вестник Нижегород. ун-та им. Н. И. Лобачевского. 2011. № 3. С. 203–204.
4
См. подробнее: Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. VII. Верхотурский край в XVII веке. Пермь,
1897. С. 110.
5
РИБ. Т. XXVIII. М., 1912. С. 239.
6
ПСЗ РИ. Т. II. № 844. П. 9.
7
АИ. Т. V. № 55. С. 84–85.
8
ДАИ. Т. XII. № 56. С. 343.
9
АИ. Т. III. № 187. С. 343–344. См. также: Древние акты, относящиеся к истории Вятского
края. № 109. С. 122.
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

37

русские люди, и мурзы, и татаровя, и чуваша, и черемиса, и мордва судом ведомы,
и ищут и отвечают в одном приказе Казанского дворца, в иных приказех их су‑
дом ведать не велено»)1. Процессы складывания государственной территории
и интеграции этно-территориальных групп подданных в общественный строй
оказывали непосредственное влияние на законодательное регулирование подсудности центральных судов: в 1630-х гг. Приказ Казанского дворца подвергся
разукрупнению, Азиатская часть России перешла под управление специального
органа — Сибирского приказа2. В 1660-х гг. в юрисдикцию Приказа Казанского
дворца поступила территория Касимовского «ханства»3, в 1680 г. Посольский приказ передал в его компетенцию вопросы управления Яицким казачьим войском,
продолжая вести отношения с казачьими властями Дона4; тогда же именной
указ от 12 ноября оставил в подчинении Приказа Казанского дворца служилых людей, размещенных в приволжских городах от Самары до Терка и в Уфе,
включая стрельцов («для того, что они служат низовую астраханскую службу,
а не верховую»)5.
В Приказ Казанского дворца поступали сведения о лицах, находившихся под
стражей, а также о решениях, вынесенных казанскими воеводами по уголовным
делам («А за какое воровство хто кажнен будет или кому наказане учинено будет,
и о том писать к великому государю»)6.
Статус приказа зависел от индивидуальных полномочий «судьи» и мог быть
изменен в связи с переподчинением его в качестве «присуда»7. К концу XVII в.
процесс укрупнения центральных государственных органов ускорился. Так,
именной указ от 22 мая 1680 г. объединил под руководством боярина И. М. Милославского приказы Новгородского и Большого прихода, Владимирскую и Галицкую четверти («судом и всякими расправами и воеводскими отпуски ведать»)8.
По именным указам от 15 ноября 1681 г. и 9 февраля 1685 г. Приказ Холопьего
суда был присоединен в качестве крупного подразделения, стола, к Московскому
судному приказу, Челобитенный приказ — к Владимирскому судному9. ­Практика
передачи «судных» дел из приказа в приказ в случае отвода судей истцами или
ответчиками («за судейскими явными недружбами») продолжалась10. Таким образом,
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 526.
См. подробнее: Демидова Н. Ф. Указ. соч. С. 154.
3
См. подробнее: Шишкин Н. И. История города Касимова с древнейших времен. Рязань, 1891.
С. 124–126.
4
См. подробнее: Витевский В. Н. И. И. Неплюев, верный слуга Отечества, основатель Оренбурга
и устроитель Оренбургского края. Казань, 1891. С. 52.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 844. П. 1–3.
6
См. подробнее: Димитриев В. Д. «Царские» наказы казанским воеводам XVII века // История и культура Чувашской АССР: сб. ст. Чебоксары, 1974. Вып. 3. № 2. С. 308. № 3. С. 346. № 4.
С. 390.
7
См. подробнее: Анисимов Е. В. Государственные преобразования и самодержавие Петра Великого. СПб., 1997. С. 57–58; Богоявленский С. К. Расправная палата при Боярской думе // Сборник
статей, посвященных В. О. Ключевскому. М., 1909. С. 409–426; История судебных учреждений
в России / соч. К. Троцины. Санкт-Петербург, 1851 г. // Allpravo.Ru. Разд. II; Петров К. В. Приказная система управления в России в конце XV–XVII вв.: автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2000.
С. 17–19, и др.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 824.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 897, 1108.
10
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1597.
1
2

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

38

судьи Сибирского приказа в свою очередь могли быть заняты делами истцов
центральных уездов1.
Верховная власть уточняла круг обязанностей, совершенствуя организацию
деятельности приказов. Так, именной указ с боярским приговором от 11 августа
1682 г. оптимизировал функции Поместного приказа, лишив его права на разрешение уголовных дел, связанных с поземельными спорами2. В свою очередь
судьям и дьякам Московского судного приказа возбранялось принимать прошения о выкупе заложенных вотчин3.
Законодатель регулировал рабочий режим в столичных судах4. Престиж государственного суда гарантировали уголовно-правовые нормы, грозившие суровыми
наказаниями как за оскорбления судей или преступления против них, так и за
вынесение в судах неправосудных решений5.
Карательная политика государства выражалась в растущей роли розыскной
формы процесса, ужесточении и разнообразии наказаний. В России складывалась единая пенитенциарная система, с учетом политики освоения восточных
провинций вырабатывался институт ссылки6.
Относительная эффективность правоприменения зависела от профессиональной подготовки кадров «приказной» службы в лице дьяков и подьячих. По
замечанию современного исследователя, развитие делопроизводства неизбежно
вело к появлению постоянных канцелярских выражений, штампов и терминов,
формированию особого делового языка, на основе которого возник новый юридический понятийный и терминологический аппарат7. Законодатель уделял внимание
специальной подготовке приказных служащих, задействованных в работе с документами на восточных языках. Так, в 1644 г. подьячий Новгородской четверти
Полуект Зверев был отправлен для обучения в Астрахань, местной администрации,
воеводам и дьяку, царь предписал «над ним надсматривать, чтоб ему татарскому
и арапскому и фарсовскому языку и грамоте выучиться достаточно, и учился б он
без лености, чтоб ему тем языком и грамоте однолично выучиться достаточно»8.
«Смута» вызвала закономерное усиление представительства в системе местного управления органов приказной администрации: в 1600-х гг. делами в Хлынове
См. подробнее: Оглоблин Н. Н. Указ. соч. Ч. 4. С. 96–97.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 951.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 1085.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 237, 462, 477, 594. Т. II. № 777, 839.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. X. Ст. 5–9, 105–107; Абрамович Г. В. и др. Указ.
соч. С. 184–185, 194.
6
См. подробнее: Алексеев В. И. Период возмездия и устрашения в истории тюремного заключения (XVI–XVIII вв.) // История государства и права. 2007. № 21. С. 28–29; Амплеева Т. Ю. История
судоустройства и уголовного судопроизводства в России (IX–XIX вв.). М., 2005. Кн. I. С. 76–126;
Кузьмин Г. А., Невский С. А. Уголовное судопроизводство в России во второй половине XVII — первой
половине XVIII в. // Вестник Московского ун-та МВД России. 2005. № 4. С. 157–160; Маньков А. Г.
Законодательство и право России второй половины XVII в. СПб., 1998. С. 186–208; Рассказов Л. П.,
Упоров И. В. Становление в России института ссылки как вида наказания // История государства
и права. 1999. № 4. С. 13–16, и др.
7
См. подробнее: Томсинов В. А. Развитие юриспруденции в Московском государстве (XIV–
XVI вв.) // Законодательство. 2005. № 5. С. 80.
8
АИ. Т. III. № 301. С. 493–494.
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

39

руководили «приказные люди»1. По окончании гражданской войны Разрядный приказ
по согласованию с Новгородской четвертью стал назначать в Вятскую землю воеводу, в Пермь Великую — трех воевод. В 1627–1636 гг. в самостоятельное воеводство
выделялись Слободской и Шестаков2. В 1636 г. во власть одного воеводы были переданы Соликамский и Чердынский уезды, его постоянная резиденция переместилась
в Соликамск3. Административным центром Перми Вычегодской сделался Яренск.
Развитие системы органов приказной администрации обусловливало смешение
населения и необходимость налаживания регулярного вмешательства в отношения
его различных групп: в 1616 г. верховная власть ответила на сообщение уфимского
воеводы требованием к великопермскому воеводе предотвращать нападения пермичей на башкир4. В связи с протестным движением туземцев в 1660-х гг. воевода стал
посылаться в Кунгур, отделенный от Соликамского ведомства. Новый Кунгур был
выстроен в 17 верстах от старого города, сожженного в ходе вооруженного конфликта5.
Верховная власть планомерно осваивала Северную Азию: в 1638 г. первые
воеводы были назначены в Якутск6. Если в Европейской части России власть разрядных воевод ограничивалась военными вопросами, то в Сибири, где воинские
части содержались обособленно, сферы военного и гражданского управления
сохранялись в единстве. Тобольский воевода пользовался преимущественным
положением в отношении начальников Томского, Енисейского и Ленского
разрядов, которым были подчинены воеводы уездов, сгруппированных в военно-административные округа7. Учитывая важную роль Верхотурья в 1687 г.
законодатель санкционировал учреждение на востоке дополнительного разряда,
включив в его состав Пелым и Туринск8.
На укрепление системы государственного управления в Сибири был направлен указ от января 1627 г., сокративший численность руководства в уездах:
в Тобольске полагалось содержать 2 воевод, 4 письменных голов и 2 дьяков,
в Таре и Томске — 2 воевод, в Березове, Енисейске, Кетске, Кузнецке, Нарыме,
Пелыме, Сургуте, Туринске и Тюмени — по одному9.
Воеводы подчиняли приграничные народы, не обостряя отношений с соседними государствами10, ходатайствовали о поощрении представителей э­ тнических
элит за службу присвоением им новых статусов, как, например, в 1651 г. кузнецкий воевода Ф. Е. Баскаков шорскому паштыку (старосте) Мрасского улуса
1
ААЭ. Т. II. № 100. С. 197. См. также: Древние акты, относящиеся к истории Вятского края.
№ 51. С. 60, и др.
2
См. подробнее: Спицын А. А. Указ. соч. С. 11–16.
3
См. подробнее: Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. I. С. 170–172; Он же. Указ. соч. Вып. II. С. 46–
47, 148, 227–232.
4
ААЭ. Т. III. № 82. С. 116.
5
См. подробнее: Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. I. С. 213–215; Шишонко В. Н. Указ. соч. С. 748,
761, 784, 918–919.
6
ДАИ. Т. II. № 81. С. 229–231. См. также: Иванов В. Н. Вхождение Северо-Востока Азии в состав Русского государства. Новосибирск, 1999. С. 171–196.
7
См. подробнее: Бахрушин С. В. Воеводы Тобольского разряда. С. 254–265; Ключевский В. О.
Указ. соч. Т. III. М., 1988. С. 143–144; Лаппо-Данилевский А. С. Организация прямого обложения
в московском государстве со времен Смуты до эпохи преобразований. СПб., 1890. С. 436–439.
8
АИ. Т. V. № 162. С. 285–286.
9
АИ. Т. III. № 145. С. 236. См. также: Семенов О. В. Указ. соч. С. 222.
10
АИ. Т. IV. № 46. С. 148–149. № 219. С. 473–474. Т. V. № 119. С. 192–190.

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

40

Кунестею Изерекову и его помощнику Карачаю Ишлычакову («…велено быть…
за их к нам службы и за радение, в их улусе князцу Кунестейку лутчим человеком
князцом, а улусному человеку Карачайку в улусе улусным ясаулом»)1. Укреплению политического влияния России на Алтае активно препятствовали лидеры
джунгар2, заинтересованные в развитии торгово-экономических связей с сопредельными народами3. Продвижение системы органов царской администрации
в Юго-Восточную часть Сибири решительно сдерживал цинский Китай, чьи
военные силы в 1687 г. уничтожили Албазинский острог4. Схожие процессы
развития административно-территориального устройства продолжались в других
областях России. Так, в 1649 г. вышеупомянутые Заонежские и Лопские погосты
были окончательно выведены из состава Новгородского уезда и переданы под
руководство особого воеводы, разделившего ответственность за обеспечение
безопасности сектора государственной границы. Через Олонецкую приказную
избу верховная власть наладила постоянный контроль над жизнью северных
жителей края5.
Состав местной администрации зависел от статуса города и личного статуса
лица, замещавшего руководящую должность. Так, Новгородский приказ разъяснил порядок назначения лиц на должности в Хлынове: «Буде на Вятку будут
бояре наши и воеводы, и с ними дьяком и подьячим с приписью быть велено; а с иными
чинами, кто будет воеводою, кроме бояр наших и воевод, дьяком и подьячим с при‑
писью ныне и впредь никогда быть не указано». Казанская и Тобольская приказные палаты находились в ряду наиболее крупных органов местного управления,
проводивших самостоятельные назначения в подчиненные приказные избы
подьячих «с приписью»6.
Ряды делопроизводителей в Северном Приуралье широко пополняли выходцы из посадского, реже — крестьянского населения. Так, в Чердыни роль
АИ. Т. IV. № 45. С. 148.
См. подробнее: Боронин О. В. Вопрос о двоеданцах на русско-джунгарских переговорах 1731–
1733 гг. (посольство Л. Д. Угримова) // Актуальные вопросы истории Сибири. Вторые науч. чтения
памяти проф. А. П. Бородавкина: материалы конф. / отв. ред. Ю. Ф. Кирюшин, В. А. Скубневский.
Барнаул, 2000. С. 355–361; Кимеев В. М. Русская колонизация как основа формирования шорского
этноса // Вестник Кемеровского гос. ун-та. 2014. № 3. Т. 3. С. 67–68; Модоров Н. С. Еще раз о проблемах присоединения Алтая к России // Актуальные вопросы истории Сибири. Науч. чтения памяти
проф. А. П. Бородавкина: материалы конф. / отв. ред. Ю. Ф. Кирюшин, В. А. Скубневский. Барнаул,
1998. С. 48–50; Шерстова Л. И. Проблема переориентации аборигенного населения Южной Сибири
в подданство России в XVII в. // Актуальные вопросы истории Сибири. Третьи науч. чтения памяти
проф. А. П. Бородавкина: материалы Всерос. конф. / отв. ред. Ю. Ф. Кирюшин, В. А. Скубневский.
Барнаул, 2002. С. 300–303. См. также: АИ. Т. IV. № 26. С. 59–60.
3
См. подробнее: Ретунских Н. А. Характер и формы русско-джунгарской торговли. XVII — первая половина XVIII в. // Актуальные вопросы истории Сибири. Барнаул, 2002. С. 398–403.
4
См.: АИ. Т. V. № 169. С. 296–298; ДАИ. Т. X. № 67. С. 227–296. Т. XII. № 12. С. 107–114. См.
также: Александров В. А. Россия на Дальневосточных рубежах (вторая половина XVII в.). М., 1969.
С. 127–146; Артемьев А. Р. Воеводы и приказчики Нерчинского и Албазинского уездов во второй половине XVII в. (Из истории кадровой политики царской администрации в Забайкалье и Приамурье) //
Отечественная история. 2006. № 2. С. 3–11.
5
См. подробнее: Богословский М. М. Указ. соч. Т. I. С. 11–12. См. также: ДАИ. Т. III. № 64.
С. 225.
6
См. подробнее: Демидова Н. Ф. Указ. соч. С. 32, 47; Порфирьев С. И. Несколько данных о приказном управлении в Казани в 1627 г. // Известия общества археологии, истории и этнографии при
Императорском Казанском ун-те. 1928. Т. XXVII. Вып. 1. С. 75–85.
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

41

помощников воеводы часто исполняли работники, нанимавшиеся из местных
жителей («в съезжей избе сидят в подьячих пермичи посадские тяглые люди»)1.
В 1684 г. вятский воевода выяснил, что 14 из 24 подьячих его приказной избы
происходили из семей посадских людей, 10 служителей по требованию столичного приказа были возвращены в старый статус — «в тягло». В Сибири к приказной работе привлекались служилые люди, преимущественно представители
приборных групп, а также выходцы из иных сословий и, наконец, подьячие,
отбывавшие наказание в виде ссылки. Приказные избы удаленных городов испытывали острую нехватку грамотных подьячих2. В то же время белозерскому
воеводе грамота от 31 августа 1690 г. предписала уволить из приказной и губной
изб подьячих посадского, крестьянского и бобыльского происхождения, предложив населению избрать кандидатов в соответствии с правилами сословной
организации подданных («из каких пригоже»)3.
На эффективность реализации воеводами судебных функций прежде всего отрицательно влиял широкий объем их административных обязанностей4. К концу
XVII в. тексты наказов, выдававшихся приказами, имели устойчивую структуру
и типовое содержание, свидетельствуя о постепенной «унификации административного правотворчества центральной власти» и закреплении принципов
местного управления, выработанных на практике5.
В свою очередь наказы, подготовленные в Казанском дворце и Сибирском
приказе, отражали специфику управления восточными областями. Именные инструкции боярам и окольничим, направленным в Астрахань, начинались с разъяснения обязательного маршрута следования. Новый воевода принимал печать,
свидетельствовавшую об особом статусе области, порученной ему в управление, —
«царства» Астраханского или Казанского, городские ключи, деловую документацию, хранившуюся в приказной палате: государевы наказы, указные грамоты,
Уложенную печатную книгу, грамоты из Посольского приказа и Казанского
дворца, а также приходные и расходные книги, списки обывателей, тюремных
сидельцев и прочее. Регламентация охватывала множество вопросов управленческой деятельности, обусловленной решением прежде всего дипломатических
АИ. Т. IV. № 10. С. 37–38; ДАИ. Т. IV. № 57. С. 35.
См. подробнее: Демидова Н. Ф. Указ. соч. С. 67, 71–75; Семенов О. В. Указ. соч. С. 101–102.
3
ААЭ. Т. IV. № 302. С. 450–451.
4
См. подробнее: Авдеева О. А. Особенности административно-судебной системы Сибири в период
воеводско-приказного управления // История государства и права. 2003. № 2. С. 37–39; Градовский А. Д.
Указ. соч. Т. 1. С. 302–360; Вершинин Е. В. Воеводское управление в Сибири (XVII век). Екатеринбург,
1998. С. 110–131; Димитриев В. Д. Политика Московского правительства в Чувашском крае в XVII веке
(по наказам воеводам) // Известия Национальной академии наук и искусств Чувашской Республики.
2002. № 4. С. 20–43; Ермолаев И. П. Указ. соч. С. 106–125; Иванов А. Г. Указ. соч. С. 19–24; Космовская А. А.
Воеводское управление в Перми Великой в XVII в. // Вестник Пермского ун-та. Сер. История. 2012.
Вып. 1. С. 135–143; Она же. Воеводское управление в Пермском Прикамье в конце XVI – XVII в.: автореф. дис. … канд. ист. наук. Пермь, 2015. С. 22–26; Кузьмин Е. П. Указ. соч. С. 55–78; Кулешов В. Наказы
Сибирским воеводам в XVII в. Исторический очерк. Белград, 1894; Лезина Е. П. Воеводское управление
пограничных территорий Российского государства в XVII веке // Историко-правовые проблемы: новый
ракурс: сб. науч. ст. / отв. ред. В. В. Захаров. Курск, 2011. Вып. 4. Ч. 2. С. 177–187; Муратова В. Н. Воеводский аппарат управления в Башкирии во второй половине XVI — начале XVIII в. // Социально-экономическое и политическое развитие Башкирии в конце XVI — начале XX вв.: сб. ст. / под ред. И. М. Гвоздиковой, Х. Ф. Усманова, М. И. Роднова. Уфа, 1992. С. 3–11, и др.
5
См. подробнее: Вершинин Е. В. Указ. соч. С. 79.
1
2

42

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

и военных задач, начиная с порядка и правил использования государственной
печати. Царская администрация поддерживала обороноспособность крепости
и укрепляла безопасность края, контролировала внутреннюю и внешнюю торговлю, содержание волжской и морской флотилий, отвечала за финансовый баланс
и хозяйственную деятельность, вела учет всех разрядов населения, следила за
исполнением служб военными, приказными и выборными людьми, принимала
противопожарные меры, обеспечивала соблюдение правопорядка1. Казанским воеводам вплоть до 1690-х гг. предписывалось брать заложников, гарантировавших
исполнение фискальных обязательств коренными народами («казанских татар
и чювашу, и черемису, и вотяков имать в Казани в заклад самых лютчюх людей
и прожиточных, которые в татарех и в чуваше, и в черемисе и в вотяках крепки
и владетелны, и семянисты, и кому б мочно было верить»)2. Схожие по содержанию
требований наказы выдавались терским воеводам, находившимся в военном
и административном подчинении у астраханских воевод3.
Законодатель подтвердил разделение подсудности дел о тяжких преступлениях
между воеводами и губными старостами. Рассмотрению в губных избах подлежали
случаи убийств, разбоев и краж. При отсутствии губного старосты воевода обладал всей полнотой юрисдикции4. Примирение сторон в делах о разбое и татьбе
с поличным было запрещено5.
Население могло проявить инициативу при установлении местного судоустройства. Так, посадская община Устюжны Железопольской, уезд которой
подвергся хозяйственному разорению в годы Смуты6, уже в 1616 г. добилась
восстановления губного управления, о чем Разбойный приказ известил воеводу
И. Б. Голочелова и дьяка И. Дубровского грамотой от 11 января («…потому что
де на Устюжне розбои и татбы и иное многое воровство чинитца великое, а у вас
де в том воровстве сыску никоторого нет»)7.
Процессы укрепления системы государственного управления сказывались на
статусе губных старост. Воевода отвечал за организацию выбора лиц на должности
губной избы. Примечательно, что в грамоте новоторжскому воеводе от 23 января
1627 г. царь настаивал на отборе в старосты дворянина или сына боярского высшего разряда («по списку лутчего человека, который бы был душею прям и животом
прожиточен и грамоте бы умел»), предписав на случай, если избиратели отдадут
предпочтение другому кандидату («из середних и из менших статей»), назначить его
самостоятельно, подготовив необходимые избирательные документы («…устроить
губного старосту, по списку лутчего человека, без выборов; а выборы на него велим
1
АИ. Т. III. № 134. С. 210–217. Т. IV. № 40. С. 129–144; Димитриев В. Д. «Царские» наказы
казанским воеводам… № 1–4. С. 287–414; Наказ астраханскому воеводе боярину П. М. Салтыкову 1677 года. Б. м., б. г. (библиотечный фонд ГААО); Наказ астраханскому воеводе окольничему
М. С. Пущину 1679 года. Астрахань, 1947 (библиотечный фонд ГААО).
2
См. подробнее: Димитриев В. Д. Указ. соч. № 4. С. 373.
3
АИ. Т. IV. № 40. С. 137; ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1585.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. XXI. Ст. 3; Абрамович Г. В. и др. Указ. соч. С. 355–356.
5
Законодательные акты Русского государства… № 312. С. 215.
6
См. подробнее: Пугач И. В. Устюжна Железопольская и уезд в XVI — первой половине XVII в.:
территория, население, хозяйство: дис. … канд. ист. наук. Вологда, 1999. С. 72–74.
7
Наместничьи, губные и земские уставные грамоты… Приложения. № 1. С. 165–166.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

43

на дворянех и на всяких людех доправити»)1. В целях снижения произвола в сфере
губного правосудия в 1642–1644 гг. законодатель предпринял попытку провести
перевыборы лиц, длительно исполнявших должности старост, в ряде городов
центральной части России, предоставив населению самостоятельно определить
состав органов местной администрации2. Статья 4 гл. XXI Соборного уложения
требовала замещать должность губного старосты дворянами и только в случае
их отсутствия в округе — детьми боярскими («…быти… добрым и прожиточным,
которые за старость, или за раны от службы отставлены, или за которых служат
дети их и племянники, и которые грамоте умеют»).
В присутствии губного старосты воевода приводил к присяге целовальников,
дьячков и тюремных сторожей3. Царская грамота на имя муромского губного
старосты Дружины Осорьина от 26 сентября 1632 г. требовала ежегодно производить смену целовальников4. В обязанности старост входил сбор денежных
средств со всех групп населения как на содержание губных должностных лиц,
так и на тюремное строительство («…в тюремное во всякое строенье, и губных
целовалников, и губных дьячков, и тюремных сторожей и палачей, и им подмогу,
и в губную избу на всякие расходы»)5. По жалобам и искам губные должностные
лица отвечали в Разбойном приказе6.
«Новоуказные статьи», утвержденные 22 января 1669 г., закрепили право
прямых представителей центральной власти — сыщиков — осуществлять правосудие по уголовным делам наряду с губными старостами, упразднив губных
целовальников. Новый уголовный закон переложил на сыщиков обязанности
по приведению старост и остальных работников губных изб (дьячков) к присяге
и передал им в подсудность дела с их участием7.
Статья 123 предписывала применять к преступникам высшую меру наказания, не требуя санкции Боярской думы или Разбойного приказа: «А будет кто
по своим винам против указу великаго государя и Уложенья и градских законов до‑
ведется смертныя казни, и тех воров казнить смертию вскоре, не отписывая о том
великому государю к Москве»8.
Именной указ («с боярским приговором») от 27 ноября 1679 г. реорганизовал местный государственный аппарат, вновь расширив полномочия воевод («чтоб впредь
градским и уездным людем в кормех лишних тягостей не было»). В числе упраздненных
оказалась должность губного старосты9. Воеводам были вручены губные наказы,
как, например, арзамасскому, уполномоченному, соответственно, применять высшую меру наказания («…и будет кто, по своим винам, против нашего великого государя
указу, и Уложенья, и градских законов, и Новых статей, доведется смертные казни,
ААЭ. Т. III. № 171. С. 253–254.
См. подробнее: Колесникова Е. А., Маландин В. В., Рогожин Н. М. Государственное и церковное
управление в России в XVI–XVII вв.: общее и особенное // Российская история. 2015. № 1. С. 65–66.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. XXI. Ст. 97, 98; Абрамович Г. В. и др. Указ. соч.
С. 380–381.
4
ААЭ. Т. III. № 210. С. 308–309.
5
ААЭ. Т. III. № 271. С. 416.
6
АИ. Т. III. № 167. Ст. 60.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 441. Ст. 2, 3, 5.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 441. Ст. 123.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 779.
1
2

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

44

и тех воров казнить смертью вскоре, не описываясь о том к нам великому государю,
к Москве»)1, что осталось неясным в свое время для А. Д. Градовского2. Именной
указ от 18 февраля 1684 г. возобновил выборы губных старост3.
Объем полномочий воеводы в сфере осуществления правосудия зависел от
статуса города и состава суда. Участие дьяка позволяло воеводе разбирать крупные
иски, однако решения по претензиям на сумму свыше 1000 рублей требовали
подтверждения столичных приказов. Единолично воевода рассматривал дела
с ценой иска до 20 рублей, включая споры населения уездов с приказчиками,
крестьянами и холопами всех вотчин и поместий4. В 1681 г. церковный Собор
передал суду воевод разбирательство дел о расколе5. Порядок назначения наказаний за распространение и приверженность расколоучению был обновлен
«указными статьями» от 7 апреля 1685 г.6
Главный воевода, как, например, казанский, обязался наблюдать за осуществлением правосудия подчиненными ему должностными лицами («…которые
пригороды и села ведомы смотреть в тех уездах, как и в Казани, чтоб лихоимания
и неправаго суда отнюдь не было»)7.
Коллективные обращения в середине XVII в. дворян, недовольных приказными порядками, об усилении сословного представительства в сфере осуществления
правосудия не были удовлетворены8.
Именной указ от 4 января 1663 г. внес важную новацию в процессуальное
законодательство, закрепив право истцов, очевидно, только из привилегированных сословий («их, и людей их и крестьян»), требовать отвода приказных судей
на основании их необъективного и пристрастного отношения к делам («каким
нибудь разореньем или свойством, или какою недружбою»), производства по которым
следовало передавать в ближайшую съезжую избу («верст по сту или полтораста»)
или же в «Судный приказ»9.
Воеводы вытеснили земские судебные органы на волостной уровень. Организация местных судов продолжала сохранять широкое разнообразие, описанное, в частности, в отношении областей Поморья М. М. Богословским: органы
земской администрации во главе с земскими судейками в составе судецких старост, судецких или разрубных целовальников, сотских и пятидесятских, а также
народных заседателей — «посаженых мужей», «добрых людей» — действовали
в Сольвычегодском, Устюжском уездах и Устьянских волостях, преимущественно специализированные органы — в Двинском, Каргопольском, Кеврольском,
Яренском уездах, Чарондской округе, Заонежских и Лопских погостах, смешанное
ААЭ. Т. IV. № 237. С. 326–330.
Градовский А. Д. Указ. соч. Т. 1. С. 348.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 1062.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. XIII. Ст. 3; Абрамович Г. В. и др. Указ. соч. С. 245;
Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1859. С. 103 (гл. 8. Ст. 3).
5
АИ. Т. V. № 75. С. 111–112. № 100. С. 161–162.
6
ААЭ. Т. IV. № 284. С. 419–422.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1579. Ст. 16.
8
См. подробнее: Смирнов П. П. Челобитные дворян и детей боярских всех городов в первой половине XVII в. // Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете. М., 1915. Кн. 3. С. 39, 43. Цит. по: Демидова Н. Ф. Указ. соч. С. 25.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 331.
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

45

устройство земских органов сложилось в волостях Важского и Тотемского уездов1.
Население, безусловно, предпочитало земский суд суду воевод и приказчиков,
получая поддержку верховной власти. Так, в Устьянских волостях, входивших
в качестве особой территориальной единицы в компетенцию Устюжской четверти, приказчики были заменены коллегией «мирских выборных судеек», включавшей по 2 представителя от каждой из 5 крестьянских общин на основании
жалованной грамоты, данной им 8 сентября 1622 г. в ответ на челобитную («…
чтоб им от приказщиковых насилств и от посулов от продаж в конец не погинуть
и розно не разбрестися»)2.
К середине XVII в. Устюжна Железопольская, ставшая крупным центром
Угличского уезда, переживала экономический кризис. В 1646 г. устюженский
таможенный и кабацкий голова Юшка Володимиров сообщил в Москву: «…
людишка, государь, на Устюжне изошлые… и всяким ремесленным людем, кузнецом
и молотником, промыслов нет. А приезду, государь, и проезду торговым людем,
опричи тихвинцев и ладожан, никово нет; город нелюдной, от иных, государь, го‑
родов удалел»3. 31 декабря 1632 г. царь подтвердил прекращение работы земского
суда в Устюжне Железопольской («…те де им государевы грамоты даваны для
того, что у них в те поры на Устюжне воевод и приказных людей не было, а были
их устюженские земские судейки»). Однако спустя 8 лет устюжане настояли на
замене суда приказного человека выборным судом, принеся жалобу на необоснованное увеличение расходов на его содержание и злоупотребление властью
(«…и он де Вахромей на них посадцких людех емлет свои кормы немерные и людцкие
и конские и денщиков на двор к себе емлет же по вся дни не по государеву указу, а им
де посадцким людем чинит налоги и продажи великие и торговых людей с товаром
з города не отпущает и в тюрму сажает напрасно для своей безделной корысти…
он де Вахромей судит в поклепных болших искех не против государевы грамоты для
своей безделной же корысти»). Указом от 2 июня 1641 г. в Устюжне была восстановлена должность губного старосты, уполномоченного осуществлять правосудие
по уголовным и гражданским делам посадских людей.
17 марта 1644 г. Разбойный приказ уволил с должности губного старосты
Степана Соломеина («потому что он грамоте не умеет»), назначив на основании избирательных документов, представленных от имени группы местных
землевладельцев («по выбору дворян и детей боярских которые испомещены около
Устюжны Железопольской»), И. А. Маслова, выходца из Бежецка. Посадская
община поспешила опротестовать действия Разбойного приказа («не по нашему
твоих сирот выбору и челобитью»), добилась увольнения И. А. Маслова («чтоб
нам, сиротам твоим, от его Иванова насилства и налоги в конец не погинуть»)
и утверждения в должности 26 июля 1645 г. собственного кандидата — И. А. Отрепьева. 28 сентября 1647 г. разрешение служить губным старостой в Устюжне
получил другой ветеран — М. А. Маслов. И вновь устюжане выступили против
назначения, сделанного Разбойным приказом, добившись его смещения («…он де
1
См. подробнее: Богословский М. М. Указ. соч. Т. II. С. 176–180, 230–239. См. также: Богослов‑
ский М. М. Указ. соч. Т. I. С. 248–300. Приложение. С. 82–105. Т. I. С. 240–259; Выбор земского судейки 1659 года // Труды Вятской ученой архивной комиссии 1905 года. Вятка, 1905. Вып. I. Отд. III.
С. 5–6; Дмитриев А. А. Указ. соч. Пермь, 1891. Вып. III. С. 131–132.
2
ААЭ. Т. III. № 126. С. 176–178.
3
Цит. по: Пугач И. В. Указ. соч. С. 283.

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

46

Микита сам им налоги и обиды чинит болшие не по делу») в пользу своего прямого
представителя — Ф. И. Лаптева1.
При этом, как заметил М. М. Богословский, «воеводская юрисдикция врезалась
клином в юрисдикцию земских властей». Воеводы возбуждали производства по всем
делам, принимали апелляции на решения земских судеек и выдавали им наказные
памяти, устанавливавшие пределы их подсудности. Земские суды проводили предварительное расследование и исполняли решения и предписания воеводского суда2.
Впрочем, воевода не спешил назначить наказание земскому судейке, привлеченному
к уголовной ответственности, оставляя принятие решения на усмотрение столичных
судей3. В случае отсутствия воеводы полномочия земских судеек расширялись, как,
например, в Устьянских волостях, осуществлявших правосудие по губным делам4.
Важно отметить, что в дворцовых вотчинах, обходившихся без приказчиков, по свидетельству Г. К. Котошихина, также действовали выборные коллегии «судеек»5. Наконец, в случаях, допускавших примирение сторон, Соборное
уложение предусматривало образование третейских судов, последовательно не
позволяя истцу или ответчику обжаловать решение посредников на том основании, «что он тех третьих себе сам излюбил»6.
В свою очередь совокупностью местных факторов и обстоятельств обусловливалась структура судебных органов, а также особенности их юрисдикции
в Поволжье, на Урале и в Сибири. Территориальная подсудность воеводы устанавливалась в соответствии с местными традициями административно-территориального устройства: в конце XVII в. власть вятского охватывала пять уездов,
соликамского — два, тобольского разрядного — восемь. Подсудность населения
органам воеводской администрации в Сибири складывалась по мере освоения
пространства Северной Азии и, как следствие, обусловливалась чересполосицей
территорий уездов. Спорные вопросы юрисдикции начальники уездов решали
сугубо индивидуально7. Так, споры между верхотурской и чердынской администрациями за контроль над манси и хантами Сылвенско-Иренского поречья
продолжались до 1630-х гг.8
Губные избы не получили распространения в уездах Поволжья9, отсутствовали
как в Поморье, так и в областях Северного Приуралья10, на Южном Урале и в Сибири. Грамота от мая 1606 г., обновившая регламентацию взимания судебных
пошлин, зафиксировала преемственность полномочий великопермского воеводы
наместничьим: «…велено… вам в Перми в Великой, чердынцов и Усолья Камского
Наместничьи, губные и земские уставные грамоты… Приложения. № 11–15. С. 175–185.
Богословский М. М. Указ. соч. Т. II. С. 184–185, 203–224, 279–280.
3
См. подробнее: Суд над земским судейкой // Труды Вятской ученой архивной комиссии
1905 года. Вып. I. Отд. III. С. 6.
4
См. подробнее: Богословский М. М. Указ. соч. Т. II. С. 201, 225–226.
5
См. подробнее: Котошихин Г. К. Указ. соч. Гл. 11. Ст. 1. С. 117.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. XV. Ст. 5. См. также: Вицин А. И. Третейский суд по
русскому праву. М., 1856. С. 41–48.
7
См. подробнее: Вершинин Е. В. Указ. соч. С. 118; Семенов О. В. Указ. соч. С. 73–74.
8
ААЭ. Т. III. № 42. С. 83–85; АИ. Т. II. № 62. С. 77–78; т. III. № 125. С. 195–196; Миллер Г. Ф.
История Сибири. М.; Л., 1937. Приложения. № 236. С. 329.
9
См. подробнее: Демидова Н. Ф. Указ. соч. С. 36; Ермолаев И. П. Указ. соч. С. 131. См. также:
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1579. П. 21. Т. IV. № 1792. П. 24.
10
См. подробнее: Богословский М. М. Указ. соч. Т. II. С. 228–230.
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

47

и кайгородцов, всяких людей во всяких делех судити и управа меж их чинити»1.
Расширенными правами пользовался пустозерский воевода («воровским людем
за их воровсто чинить наказанье нещадно, смотря по винам, кто чего доведется»)2.
Особые прерогативы астраханских, сибирских и терских воевод в 1667 г. засвидетельствовал бывший подьячий Посольского приказа Г. К. Котошихин. Их
ограничения касались решений в отношении лиц, принадлежавших к высшему
сословию и этнической знати («…а дворян, и мурз, и князей, и нарочитых знатных
людей, без указу царского казнити не велено»)3. Тобольский разрядный воевода,
пользуясь наряду с Сибирским приказом правами суда высшей инстанции, выносил решения по уголовным делам на основании материалов предварительного
следствия4.
Наказ, выданный казанским воеводам 31 марта 1697 г., подтвердил ограничение власти низших органов управления: «Окольничему ж и воеводам князю Петру
Лукичу Львову с товарищи всякия дела смертныя делать по указом, а в пригородех
и селах смертной казни не чинить; а описываться в Казань, а из Казани, что учи‑
нено будет, писать к Москве»5. Значение данной статьи в свое время не точно
трактовал И. П. Ермолаев6.
В конце XVII в. наказы астраханским воеводам допускали применение пыток в отношении представителей этнической элиты в исключительных случаях — «в великом государственном деле и в большой измене». После пленения в бою
мурзам, вторично обвиненным в нарушении присяги, предписывалось выносить
приговоры («велеть вершить»), в иных случаях их разрешалось отдавать соплеменникам на поруки («…и тех мурз вершить не велеть, а велеть их за поруками
держать на Аманатском дворе»)7.
Имущественные иски в судах, подотчетных Казанскому дворцу и Сибирскому
приказу, удовлетворялись без ограничений8. Между тем уголовные и крупные
гражданские дела, производства по которым начались в городах Белгородского
разряда, следовало пересылать в приказы («По государеву цареву и великого князя
Михаила Федоровича всеа Русии указу на Орле и в ыных Украиных городех по челобит‑
ным всяких людей в ысцовых искех велено судить до десяти рублев; а болши десяти
рублев в тех городех воеводам и приказным людем судить не велено, для того что по
государеву указу в болших искех велено судити на Москве в приказех»)9. Наказ 1675 г.
наделил белгородского разрядного воеводу Ф. Л. Волконского обязанностью вести
ААЭ. Т. II. № 46. С. 103–104.
ДАИ. Т. III. № 19. С. 85. Т. IV. № 137. С. 342.
3
См. подробнее: Котошихин Г. К. Указ. соч. Гл. 8. Ст. 1. С. 102.
4
См. подробнее: Вершинин Е. В. Воеводское управление на Урале в XVII в. // Эволюция административного устройства и управления в России: историческая ретроспектива и современность: материалы
междунар. науч.-практ. конф. / отв. ред. В. П. Тимошенко. Екатеринбург, 2001. С. 23; Он же. Судебная
компетенция сибирских воевод XVII века // Проблемы истории местного управления Сибири XVI–
XX вв.: материалы III регион. науч. конф. / отв. ред. С. А. Красильников. Новосибирск, 1998. С. 161.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1579. Ст. 21.
6
Ермолаев И. П. Указ. соч. С. 123.
7
См.: Наказ Астраханскому воеводе П. М. Салтыкову. С. 70–75. Ср.: ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV.
№ 1792. П. 23.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. XIII. Ст. 3; Абрамович Г. В. и др. Указ. соч. С. 245.
9
ААЭ. Т. IV. № 206. С. 273–274; Законодательные акты Русского государства… № 268. С. 189.
1
2

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

48

предварительное расследование преступлений, отсылая материалы дел в Москву
(«…держать тех воров в тюрме, до государеву указу, с великим береженьем»)1.
В случае командирования в область лиц, уполномоченных вести борьбу с преступностью, столичный приказ не только временно сокращал юрисдикцию воеводы, но и обязывал его оказывать им содействие. Так, царской грамотой от
7 октября 1636 г. из Новгородской четверти чердынский воевода Х. Ф. Рыльский
был извещен о подчинении его дворянину Я. Загряжскому и подьячему И. Качалову, направленным Разбойным приказом в край («…в Чердынь, и в Кайго‑
родок, и к Соли Камской, и в Еренеск… для сыску татей и разбойныя поимки и их
животов») с отрядом устюжских стрельцов («…и ты б Якова и подьячего Ивана
в татиных и в розбойных делах велел слушати и, для татиныя и розбойныя поимки
и для татиных и розбойных животов сыску, велел давать, где им по наказу надобно,
розсылщиков, и пушкарей, и затинщиков, и посадских людей и сошных всяких лю‑
дей, со всяким ратным боем, сколко будет человек пригоже, смотря по тамошнему
делу»)2. В 1649–1650 гг. в Соликамске работал сыщик М. Б. Бороздин, присланный
Приказом сыскных дел3.
Аппарат приказной палаты или крупной приказной избы делился на столы,
позволяя сосредоточить производства по судебным делам в руках особых подьячих4. Однако в Хлынове в 1670-х гг. условная специализация делопроизводителей
отсутствовала5. В случае их малочисленности, как, например, в великопермских
городах, где, в частности, в Чердыни в 1646 г. было только 2 подьячих6, она оказывалась вовсе невозможной.
О характере дел, регулярно разбиравшихся воеводой, представление дают отчеты приказных людей, как, например, «роспись» подьячего Вятской приказной
избы Ивана Свечникова 1676 г.: «Во 182 году сыскных дел в убивстве, и в порче,
и в медовой краже, и в воровской подписке, и в краденой лошади, 6 дел вершеных, да
в краденых же лошадях и в скверных богомерзких речах и дворовом пожеге и в краже,
приводов и роспросов 9 дел невершеных. Во 183 году сыскных дел в татбе, и в ро‑
сколстве церковном, и в блудном воровстве, и приводов и роспросов в воровстве
5 дел вершенных; да 3 дела невершеных в ножевом резанье, и в продаже табаку,
и в воровской подписке. В 184 году сыскных дел в татбе, и в травах, и в воровском
приводе 3 дела вершеных; да 3 дела невершеных в воровских медных отбеливаных
денгах, и что русские люди живут за тотары, и в приводе воровском роспросы»7.
Под надзором воевод действовали разнообразные суды низшей инстанции.
В областях Северного Приуралья сохранялись устойчивые традиции общественного самоуправления и управления. Хлыновскому воеводе подчинялись городовые приказчики (городничие), избиравшиеся жителями вятских «пригородов»:
ААЭ. Т. IV. № 206. С. 273.
АИ. Т. III. № 194. С. 348–350. См. также: Семенов О. В. Указ. соч. С. 214–215.
3
См. подробнее: Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. II. С. 106.
4
См. подробнее: Демидова Н. Ф. Указ. соч. С. 155–156; Ермолаев И. П. Указ. соч. С. 136.
5
См. подробнее: Город Хлынов в 1676 г. Росписной список стольника и воеводы князя Петра
Семеновича Прозоровского, что он принял от воеводы Василия Поликарповича Нарышкина на Вятке два земляные города Хлынова в 7184 году // Труды Вятской ученой архивной комиссии 1905 года.
Вятка, 1905. Вып. V–VI. Отд. II. С. 22–24.
6
АИ. Т. IV. № 10. С. 37.
7
См. подробнее: Город Хлынов в 1676 г. … С. 23.
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

49

Котельнича, Орлова, Слободского и Шестакова, — удовлетворявшие их потребности в разрешении мелких конфликтов и малоценных исков. Посредством
обращения к царю в 1682 г. вятчане настояли на соблюдении их права избирать
низших судей («…в городничие велели выбрать тех же городов посадцким и уездным
людем из своей братьи из посадцких добрых людей, кого они миром излюбят, потому
что вятцкие пригороды от Вятки в дальнем разстоянии и без городничих для всяких
дел в тех пригородах быть невозможно, а воеводы наши и приказные люди на Вятке
живут в Хлынове, а в пригородах не бывают, а для всяких дел пишут к городничим»)1.
Мирские организации уездов возглавляли земские старосты, продолжавшие
исполнять ограниченные судебные функции. Единство Вятской земли выражалось в высоком статусе хлыновского земского старосты, руководившего работой
всеуездных собраний и ведшего общеземские дела2. В Чердыни избирались посадский и уездный земские старосты3, в Соликамске и Кайгородке, где в начале
XVII в. во главе органов земской администрации стояли земские судья и староста
«судетцкий»4, — уездные5. В Кунгуре, основанном усилиями соликамских воевод, в середине XVII в. во главе мирской организации стояли земский староста и земский судейка6. Воеводам строго возбранялось вмешиваться в выборы
земских должностных лиц7.
Структура органов земского (или общественного) управления зависела
от социально-экономической активности населения. Крестьяне, осваивавшие периферию края, в 1607 г. пожаловались на действия земских властей
Кайгорода и добились права на самостоятельное руководство своими делами:
царская грамота от 10 марта обязала великопермского воеводу обеспечить
обособление общины Зюздинской волости как в организации сборов и выплат
налогов в Новгородскую четверть, так и в подсудности низшему суду («Зюздин‑
ского погосту крестьяном в судьи, для их волостного дела, велел выбрати у себя
в погосте человека добра, кого они меж себя излюбят и выбор за выборных людей
руками дадут, и к крестному целованию его привел, как иных судеек, а кайгородцам
в Зюздинский погост ни во что въезжати не велел»)8. Конфликты кайгородцев
с зюздинцами, провоцировавшие вмешательство воеводы, завершились их
объединением в одну общину в 1663 г.9
1
ДАИ. Т. X. № 18. С. 50–51. См. также: Древние акты, относящиеся к истории Вятского края.
№ 152. С. 216–218.
2
См. подробнее: Богословский М. М. Указ. соч. Т. I. С. 261–262; Расходная книга земского старосты города Хлынова Ивана Репина 1678–1680 гг. // Труды Вятской ученой архивной комиссии
1905 года. Вып. V–VI. Отд. II. С. 1–105; Книга писцовая Орлова города с уездом 137 (1629) года //
Труды Вятской ученой архивной комиссии. 1910 год. Вып. II–III. Вятка, 1910. Отд. II. С. 1; Царские
грамоты, приказные памяти и иные акты // Труды Вятской ученой архивной комиссии. 1910 год.
Вятка, 1910. Вып. I. Отд. III. № 46. С. 30.
3
АИ. Т. III. № 204. С. 358.
4
АИ. Т. II. № 179. С. 208–209.
5
АИ. Т. II. № 230. С. 270. Т. III. № 185. С. 342. № 187. С. 343–344. № 200. С. 355, и др.
6
См. подробнее: Шишонко В. Н. Указ. соч. С. 99–100, 859.
7
АИ. Т. V. № 16. С. 27.
8
ААЭ. Т. I. № 69. С. 161. См. также: Древние акты, относящиеся к истории Вятского края.
№ 45. С. 53–54; Зюздинские земские судейки 1607 года // Труды Вятской ученой архивной комиссии
1905 года. Вып. I. Отд. III. С. 4–5.
9
См. подробнее: Семенов О. В. Указ. соч. С. 237–238.

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

50

В 1638 г. царь удовлетворил просьбу жителей Илвенского и Обвинского станов, пожаловавшихся на действия чердынского воеводы и земской администрации, о включении их с учетом географического расположения общин в состав
Соликамского уезда («…и нам бы их пожаловати, велети их от Чердыни приписати
к Соли Камской, и велеть бы им в сошном писме и судом их ведать и сибирские
отпуски отпускать у Соли Камской с усолцы вместе, а наши денежные доходы по
сошному розводу велеть им сбирая привозить к нам к Москве самим, а для денежного
сбору и земских дел велеть бы у них быти судейкам, выбирая меж себя по вся годы»).
Чердынская мирская организация в лице земских старост оспорила их просьбу,
сообщив в Москву о важном значении плодородного района для своевременного
и полного исполнения ею фискальных обязанностей. Монарх поручил воеводе
разобраться в споре населения («…ты б Обвинского и Илвинского стану крестьян
с чердынцы, с земским старостою и с посадскими и с уездными людми, велел поста‑
вить перед собою с очей на очи и их допросил: все ль они чердынцы о том нам били
челом, чтоб обвинцом и илвинцом быть с ними в тягле по прежнему?»)1.
Письменные производства по делам вели подьячие, лиц на должности которых
община избирала или нанимала. В вышеупомянутом споре с воеводой вятчане
в свою очередь отстояли право замещать их должности по своему усмотрению
(«…на Вятке во всех пяти городех, у таможенных и у кабацких наших денежных
сборов, и везде, на заставех и у земских дел, без мирских заручных выборов подья‑
чим, по воеводским подписным челобитным, быть никому не велели; а велели у тех
наших дел быть подьячим тем, на кого земский староста и мирские люди подадут
вам выборы за руками»)2.
В то же время в Сибири воеводы назначали и регламентировали деятельность
низших представителей приказной администрации — начальников острогов
и слобод, центров мелких «присудов»3. Так, 4 мая 1670 г. верхотурский воевода
Ф. Г. Хрущев выдал наказную память приказчику Чусовской слободы сыну боярскому А. Лабутину, уполномочив его разбирать дела крестьян и беломестных
казаков с суммой исков до 10 рублей («…опричь разбойных и убойственных и тати‑
ных дел, по челобитным, судить в десяти рублех и росправа меж ими чинить по указу
великих государей, вправду, безволокитно, другу не дружить, а недругу не мстить»).
Денежные сборы и финансовые документы («денги и книги») по окончании года
слободскому приказчику следовало отсылать в Верхотурскую приказную избу4.
Аналогичными полномочиями в 1685 г. был наделен приказчик Аятской слободы5.
В то же время основателю Красноярской слободы «ясатчику» Я. Борисову воевода
Ф. Г. Хрущев поручил осуществлять правосудие по делам на сумму до 5 рублей6.
В условиях отсутствия строгой иерархии и субординации между воеводами7
низший судья вел себя в пределах юрисдикции, установленной документом,
ААЭ. Т. III. № 293. С. 434–436.
ААЭ. Т. IV. № 256. С. 366–367. См. также: АИ. Т. V. № 88. С. 140–141; Древние акты, относящиеся к истории Вятского края. № 152. С. 215–216.
3
См. подробнее: Шишонко В. Н. Указ. соч. С. 878.
4
ДАИ. Т. VI. № 7. С. 46–47.
5
АИ. Т. V. № 133. С. 226–228.
6
ДАИ. Т. VI. № 1. С. 1–3.
7
См. подробнее: Оглоблин Н. Н. Указ. соч. Ч. 3. Документы по сношениям местного управления
с центральным. М., 1900. С. 316–318.
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

51

самостоятельно, как, например, приказчик Тагильской слободы сын боярский
Я. Шульгин, отказавшийся в мае 1628 г. выслать крестьян деревни Анисимовской
в Верхотурскую съезжую избу на том основании, что они ей неподсудны («при‑
казаны мне, а не воеводам»)1.
Отношение крестьян к приказчикам нередко было отрицательным. Претензии к качеству их управления и осуществления ими правосудия сопровождались
просьбами населения о вручении власти выборным представителям, как, например, в случае с жителями Невьянской слободы, предложившими в 1645 г. заменить приказчика «судейкой»2. Примечательно, что первопоселенцы Невьянской
слободы, основанной в 1621 г., происходили из Казанского уезда3. Помощником
приказчика или слободчика являлся судный дьячок. Слобожане стремились
отстоять свое право на замещение должности дьячка судной избы по решению
органа самоуправления — мирского схода4.
Наконец, переселенцы не забывали о собственных традициях осуществления
правосудия в общине, разбирая дела на сходах или поручая их старостам, как,
например, в 1657 г. в Усть-Ирбитской слободе5.
Ясачные сборщики, посещавшие наиболее удаленные местности, также наделялись ограниченной юрисдикцией, как, например, казак В. Тарасов, командированный в область юкагиров и уполномоченный разбирать мелкие иски редкого русского
населения («…которые служилые и торговые и промышленные люди учнут друг на друга
в искех своих и в иных обидах, или по кабалам и в безкабалном, о суде бити челом велико‑
му государю и подавать челобитные в дву, или в трех, или в пяти, или в десяти рублех,
и ему б по тем челобитным суд давать и росправа меж ими чинить безволокитно»)6.
Монарх обязал разослать во все приказные избы, включая Илимский и Якутский остроги, копии Соборного уложения, объявленного основой для судебной
деятельности («чтоб… всяких чинов людем, от большаго до меньшаго чина, суд и росправа
была во всяких делех всем равно»)7. Печатные копии Соборного уложения имелись
в Астраханской и Вятской8 приказных избах. Наказы воеводам фиксировали местную
специфику условий осуществления правосудия: смешанный состав подсудного населения и нормативно-правовой плюрализм. Однако верховная власть не торопилась
с выработкой и закреплением единых принципов судопроизводства. Требования
к уездным судьям, схожие для всех областей, оставались лаконичными.
Так, наказ от 16 апреля 1613 г., выданный Казанским дворцом воеводе
Ю. П. Ушатому с помощниками предписывал: «И будучи им на государеве службе
Цит. по: Семенов О. В. Указ. соч. С. 84.
См. подробнее: История Урала с древнейших времен до 1861 г. С. 218.
3
См. подробнее: Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. VII. С. 75. См. также: Коновалов Ю. В. Заселение
центральной части Алапаевского района в XVII — начале XVIII в. // Веси. 2003. № 2. С. 8–9.
4
См. подробнее: Демидова Н. Ф. Указ. соч. С. 34; История Урала с древнейших времен до 1861 г.
С. 217–218; Семенов О. В. Указ. соч. С. 243.
5
См. подробнее: Александров В. А. Возникновение сельской общины в Сибири // История
СССР. 1987. № 1. С. 64; Александров В. А., Покровский Н. Н. Мирские организации и административная власть в Сибири в XVII в. С. 51. Цит. по: Семенов О. В. Указ. соч. С. 213. См. также: Шахо‑
данова О.Ю. Земские органы самоуправления в Западной Сибири в конце XVI – начале XVIII вв. //
История государства и права. 2015. № 22. С. 15–18.
6
ДАИ. Т. VII. № 23. С. 142.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 23.
8
См. подробнее: Город Хлынов в 1676 г. … С. 20.
1
2

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

52

в Казани город ведати, и дворян, и детей боярских, и всяких людей, и князей, и мурз,
и татар, и вотяков, и башкирцов, чювашу, и черемису судили и управу меж их чинили
по государеву указу безволокитно вправду. А пошлины с тех судных дел имать им
в государеву казну по прежнему указу. Да те пошлинные денги велеть им писать
в книги имянно».
«Межи всяких чинов людей в правных и во всяких делех росправа чинить по указу
великих государей и по Соборному уложению, и по указным статьям. И к иноземцом:
и к литве, и к немцам, и к черкасом, и ко всяким иноземцом, и к новокрещеном,
и х казанским мурзам, и к татаром, и к ясашным людем: к чюваше и к черемисе,
и к вотяком держать ласка и привет, и бережение», — гласил наказ воеводам
боярину князю П. С. Урусову и окольничему А. П. Соковнину от 21 июля 1686 г.1
О том же напомнил наказ от 31 марта 1697 г., данный князю П. Л. Львову «с товарищи» («…будучи на службе великаго государя в Казани, меж всяких чинов людей
в управных и во всяких делах расправа чинить по указу великаго государя и по Со‑
борному уложенью и по новоуказным статьям»), обстоятельно регулировавший их
остальные обязанности: военно-административные, фискальные, хозяйственные2.
Наказ, утвержденный 24 мая 1625 г., инструктировал астраханских воевод
боярина П. П. Головина и А. И. Зубова «к руским людем и к иноземцом держати
ласку и привет, и над головами стрелецкими и над татарскими, и над дворяны, и над
детми боярскими, и над приказными людми смотрити, чтоб они астараханским
руским людем и юртовским татаром и едисаном налогов и тесносты никакие не
делали, а делали б всякие государевы дела вправду, по государеву указу»3. Те же требования были отражены в наказе от 30 мая 1700 г. воеводе стольнику И. А. Мусину-Пушкину («…русских людей и ногайских и юртовских татар и тезиков и всяких
иноземцов оберегать, чтоб никому ни от кого никакого насильства и обид не было,
и расправу между ими чинить в правду, и розни б им меж себя ни в чем не чинить,
чтоб рознью их в Астрахани, великаго государя делу какия порухи не учинилось»)4.
В свою очередь пустозерских воевод С. Объедова и В. Дикова наказы от 10 марта
1647 г. и 9 февраля 1664 г., предписавшие «посадцких и уездных всяких людей ведати
и судити во всем и росправа меж ими чинить вправду, по государеву цареву и велико‑
го князя Алексея Михайловича всеа Русии крестному целованью, не норовя никому ни
в чем», предупреждали о том, чтобы «к самояди, которая живет около Пустозерского
острогу, держать ласка и береженье, а жесточить их ни в чем не велети»5.
Тобольского воеводу боярина князя А. А. Голицына и его помощников наказ от 19 февраля 1664 г. обязал «меж всяких людей велети давати суд и управу,
а по сыску росправа чинить по указу великого государя в правду, чтоб ни кому ни
от кого ни в чем обиды и продажи и насилства никакого не было». Специальное
внимание наказ уделил туземному населению края, требуя от воеводы «давати
суд и сыск праведной, и росправа и оборону им ясачным людем и мурзам и татаром
от русских и ото всяких людей велел чинить и во всем их беречь», наделив его правотворческой функцией с указанием, прежде всего, на сферу налогообложения:
1
2
3
4
5

Цит. по: Димитриев В. Д. Указ. соч. № 1. С. 288. № 4. С. 372.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1579. П. 5.
АИ. Т. III. № 134. С. 211.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 1792. П. 6, 23.
ДАИ. Т. III. № 19. С. 83, 85. Т. IV. № 137. С. 341, 342.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

53

«…а которые будет дела в прежних государевых наказех и в грамотах написаны,
а к нынешним мерам не пристоят, и им те дела делати смотря по тамошнему делу,
как будет пригоже и как их Бог вразумит, в чем бы великому государю прибыль
учинить, а государевым всяким людем тягости не навесть»1. Кузнецкому воеводе
Ф. И. Голенищеву-Кутузову наказ от июня 1625 г. предписывал «росправа меж
всяких людей чинити вправду, по государеву цареву и великого князя Михаила Фе‑
доровича всеа Русии крестному целованью, и татар и остяков от руских людей,
от обид и от насилства, оберегати, и к ясачным людем ласку и привет держати,
и воров от воровства унимати, и наказанье и оборон чинити»2.
По обоснованному мнению современного исследователя, «в течение всего
первого столетия освоения Сибири центральное правительство игнорировало раз‑
работку принципов осуществления суда среди ясачного населения. Как ни в каком
другом вопросе, воеводы должны были действовать здесь, «смотря по тамошнему
делу и как их Бог вразумит»»3.
Тем не менее верховная власть уделяла специальное внимание охране интересов нерусского населения. Прежде всего, законодатель регулировал персональную подсудность представителей определенных этнических групп. Вне
судебной власти хлыновской администрации в полном объеме («опричь розбоя
и татбы с поличным») находились вышеупомянутые каринские и верхочепецкие
татары, удмурты и бесермяне4. Уфимскому воеводе принадлежало исключительное право осуществления правосудия в отношении коренного народа Южного
Урала. В конце XVII в. русские сибиряки жаловались на то, что башкиры «под
суд Тоболеск в остроги и слободы к прикащиком не даются, чинятся ослушны; а от
Уфинскаго городу живут в дальности, больше осми сот верст»5. Наконец, специальной подсудностью пользовались иммигранты из Средней Азии, постоянно
проживавшие в татарских селениях Западной Сибири, — «тобольские бухарцы»,
ездившие с торговыми целями в города западной части России: Астрахань, Казань
и центры Поморья. Жалованные грамоты, выданные группе торговых гостей,
обязали воевод их «ни чем не теснить, и задержания им не чинить, и суда на них,
опричь кабальных долговых и татинаго и разбойного дела с поличным не давать»6.
Признание верховной властью культурно-языковых особенностей и правовых традиций отдельных групп подданных усиливало разнообразие организации
местного правосудия. В отношении отдельных этнических групп юрисдикцию
осуществляли специальные органы, как, например, в Арзамасском уезде особая
приказная изба во главе с воеводой («бортничьих и мордовских дел») или в Саранском уезде приказ мордовских дел во главе с головой, где соответственно
трудились подьячие мордовских дел7.
1
ДАИ. Т. IV. № 138. С. 347, 349. Ср.: ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1594. П. 3, 4, 7, 10. № 1595. П. 2.
№ 1670. П. 2, 3.
2
АИ. Т. III. № 135. С. 222.
3
Вершинин Е. В. Воеводское управление в Сибири… С. 134.
4
ААЭ. Т. IV. № 291. С. 433–436.
5
См. подробнее: Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Пятый период. Часть вторая.
С 1695–1701 г. Пермь, 1887. С. 55.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 1209. См. также: СИРИО. Т. 134. СПб., 1911. С. 376.
7
См. подробнее: Демидова Н. Ф. Указ. соч. С. 49–50; Мордва: историко-культурные очерки /
отв. ред. В. А. Балашов. Саранск, 1995. С. 53.

54

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Татарские судные избы в лице татарских голов и подьячих «татарских дел»
действовали в Астрахани, городах Казанского края1 и Западной Сибири2, в свою
очередь применяя в отношении оседлого, полукочевого и кочевого населения
нормы законодательства, обычного и мусульманского права. В частности, голова
«над астраханскими табунными и юртовскими татарами» назначался в 1660-х гг.
из числа местных служилых людей сроком на два года3. В соответствии с наказом
от 7 октября 1661 г., выданным из Приказа Казанского дворца, голова обязался
«тех юртовских мурз и табунных голов и татар во всем ведати, и беречи того
накрепко, чтоб им татаром ни от кого обиды и насилства и продажи и безчестья
и убытков не было», «во всем табунных голов и юртовских татар беречи, и ласку
к ним и береженье и привет держать, и не жесточити ни в чем, и от сторон беречь»4.
Наказ от 28 сентября 1677 г., данный астраханскими воеводами сотнику казанских стрельцов Г. Зизьеву, предписывал «юртовских татар судити в правду,
посулов и поминков не имать, и не жесточить, и налоги им никакия ни в чем не чи‑
нити; а по суду дело вершити в правду, против указу великого государя», исключив
из его подсудности знатных лиц («…а табунных голов и мурз ни в каких делах не
судити»). Крупные дела, а также трудные для разрешения следовало отсылать
воеводам в приказную палату5.
В городах Сибири, в том числе в Таре, Тобольске и Тюмени, служилыми и «захребетными» татарами руководили головы, назначенные воеводой как из числа
русских служилых людей, так и из татар, обязанные, в частности, осуществлять
правосудие в их среде по мелким уголовным и гражданским делам («их судить
и расправы меж их чинить в правду»), докладывая в приказную избу о крупных
исках («великих судных делах спорных»)6.
Разбирательство дел осуществлялось с участием специалистов устного перевода — толмачей. В целях сокращения произвола в деятельности приказных
людей должность толмача делалась выборной. Так, грамотой от января 1677 г.
царь предписал ядринскому воеводе М. Ф. Стрекалову провести учет толмачей
и проверить основания наделения их полномочиями, а также провести выборы
на должности («…а для толмачества велел ясашным людем выбрать из их братьи
из ясашных из подгородных деревень, которые рускому языку умеют, по человеку
и по два, и взяти у них на тех нововыборных толмачей челобитные и выборы, за их
знамены, чтоб ясашным людем от толмачей насилства и никаких обид и разоренья
не было»)7. Доминирование представителей определенной этнической группы
не допускалось. По указу от 25 февраля 1683 г., судья Новгородского приказа
боярин князь В. В. Голицын распорядился в адрес хлыновского воеводы П. Д. Дорошенко (в 1665–1676 гг. гетмана Войска Запорожского) избирать толмачей для
производства дел с участием удмуртов только из числа их соплеменников («за
1
См. подробнее: Зерцалов А. Н. Окладная роспись денежного и хлебного жалованья за 1681 г.
(К истории государственных росписей XVII в.). М., 1893. С. 56; Демидова Н. Ф. Указ. соч. С. 36, 49;
Ермолаев И. П. Указ. соч. С. 136–137, 200.
2
См. подробнее: Оглоблин Н. Н. Указ. соч. Ч. 4. С. 134.
3
ДАИ. Т. IV. № 74. С. 193.
4
ДАИ. Т. IV. № 108. С. 254–257.
5
ДАИ. Т. VII. № 52. С. 270. См. также: ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 1792. П. 25.
6
См. подробнее: Бахрушин С. В. Сибирские служилые татары. С. 172.
7
ДАИ. Т. VII. № 29. С. 171–172.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

55

них отяков татаром у дел толмачить не велеть, чтоб от того меж ими никаких
ссор не было»)1.
Принцип равенства русских подданных перед судом отвечал традициям,
унаследованным Россией от Великого Улуса2, где также отсутствовала политико-идеологическая необходимость обособления судов для иноверных народов
по опыту иных мусульманских государств3.
В свою очередь уездные начальники в Сибири, заинтересованные в своевременном сборе натуральных и денежных податей, заботились об устойчивости
коренных народов и поддерживали сложившееся административное устройство
в виде разновеликих волостей, а также подтверждали запрет на вмешательство
приказчиков и ясачных сборщиков в дела туземного населения. Так, в вышеупомянутых наказах верхотурские воеводы Ф. Г. Хрущев и Г. Ф. Нарышкин отказали
в их подсудности приказчикам Чусовской и Аятской слобод («А ясачных людей
судом ни в каких делах не ведать»).
В то же время наказ, выданный 8 января 1682 г. якутским воеводой стольником
И. В. Приклонским сыну боярскому Л. Трифанову, подтвердил право сборщика
разбирать мелкие иски с обязательным участием представителей родов («…потому
что, по указу великого государя и по грамоте, по их иноземскому челобитью, в далных
ясачных волостях и в зимовьях ясачным сборщиком велено иноземцов судить по их
иноземскому челобитью не в болших исцовых делех, в дву или в трех или в пяти ру‑
блех, вместе с их иноземскими князцы и с лутчими людми, а без них тебе… и в малых
делех не судити, чтоб ясачным якутом от вас убытков и обид и налог не было»)4.
Долги указ 1671 г. предписывал взыскивать в первую очередь в пользу
туземцев5. Наложение денежных взысканий за затягивание процесса на представителей нерусского населения Казанского края возбранил указ от 19 марта
1686 г. («…проести и волокиты на мурзах и на татарех и на мордве и на чуваше
и на черемисе и после суда не править»)6.
На исполнение воеводами обязанностей отрицательно влияли архаичные
традиции материальных отношений государевых слуг и населения. Экономические, социально-политические и нравственно-идеологические основы кормления
должностных лиц в XVII в. оставались неизменными. Как отмечает, продолжая
дореволюционную мысль7, Г. П. Енин, представители власти рассматривали
уезд в качестве пожалованной во временное пользование вотчины, крестьян
и посадских людей — в качестве «корпоративной» собственности: «…получение
от них наиболее высокой ренты являлось первостепенной задачей кормленщиков на
административной службе». Правонарушения воевод объективно сдерживали
1
См. подробнее: Документы по истории Удмуртии XV–XVII веков. № 23. С. 104. См. также:
Бушуева В. Л. Разложение тяглых общин удмуртских крестьян Хлыновского уезда на рубеже XVII–
XVIII вв. // Ученые записки Стерлитамакского гос. пед. ун-та. Стерлитамак, 1960. Вып. 3. С. 32–33.
2
См. подробнее: Почекаев Р. Ю. Право Золотой Орды. Казань, 2009. С. 153–154. См. также: Он
же. Суд и правосудие в Золотой Орде // Известия высших учебных заведений. Серия: Правоведение.
2004. № 2. С. 229.
3
См. подробнее: Сюкияйнен Л. Р. Мусульманское право. Москва, 1986. С. 220.
4
ДАИ. Т. VII. № 23. С. 154.
5
См. подробнее: Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Третий период… С. 900.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 1180; СИРИО. Т. 68. СПб., 1889. С. 3, 9, 16, 120.
7
См. подробнее: Ключевский В. О. Указ. соч. С. 140–141; Соловьев С. М. История России с древнейших времен: соч. в 18 кн. М., 1991. Кн. VII. С. 88–90.

56

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

экономическое развитие страны, являлись причиной социальных конфликтов, негативно сказывались на общественном сознании. Традиции «кормления
от дел», сформировавшегося как широкая социальная система, охватывали не
только весь аппарат воевод, включая служащих, временно набранных из местных
жителей, — приставов и толмачей, денщиков, сторожей, — но и должностных
лиц, избранных мирскими сходами1.
Сдерживая произвол «приказных людей», верховная власть обращалась к населению со специальными грамотами, как, например, в Муром в 1620 г. («… архи‑
маритом и игуменом, и протопопом, и попом и дьяконом, и дворяном и детем бояр‑
ским, и земским старостам и целовалником, и посадским и уездным всяким людем»),
гарантировав уголовное наказание подсудимым и материальные компенсации
пострадавшим («…а будет в которых городех воеводы учнут делати не по нашему
указу, самовольством, а на кого в чем будут челобитчики, и то все велели взять на
них вдвое, да им же от нас быть в великой опале»)2. Жалоба одного лица могла стать
основанием для возбуждения уголовного преследования, как, например, в случае
с крестьянином Тихоном Жиряковым, подвергшимся, согласно его обращению,
во время проезда на постоянное место жительства в Сибирь вымогательству
в Чердыни. Царский указ от 27 ноября 1622 г. предписал воеводе Г. М. Веревкину
и подьячему С. Лухневу провести тщательное расследование («А обыскивали б есте
по сей нашей грамоте против Тихонкова челобитья про все подлинно всякими мно‑
гими людми накрепко в правду, по нашему крестному целованью, не норовя никому
ни в чем, да и сыскным бы есте людем по тому ж говорили накрепко, что они про то
про все, кто про что сам ведает или кто от кого что слышал, сказали в правду по
нашему крестному целованью, а не лгали; а будет в обыскех учнете кому норовить,
или сыскные люди учнут в речах своих сказывати не в правду, норовя кому или риясь
кому по какой недружбе, а после про то сыщется, и вам и тем сыскным людем за
то от нас быть в опале»)3.
Соборное уложение зафиксировало право подданных обжаловать неправомерные действия местной администрации: «А которые воеводы и дьяки и всякие
приказные люди, будучи у государевых дел в городех, учнут городским и уездным
всяких чинов людем чинити продажи и убытки, и в том на них будут челобитчики,
и сыщется про их продажи и про насильство допряма: и на тех воеводах по сыску
взятое правити тем людем, кого они чем изобидят, да на них же имати на государя
пеню, что государь укажет, смотря по делу». Для лиц, служивших на глубокой
периферии, был установлен особый порядок привлечения к ответственности:
«А будет кто в таких же расправных делех учнет государю бити челом на Москве
же на воевод и на всяких приказных и служилых людей, которые будут в Астара‑
хане и в Сибире и на Терке, или которые воеводы и всякие служилые люди будут на
государеве службе в полкех на Украйне, или в иных местах: и на тех воевод и всяких
1
Енин Г. П. Воеводское кормление в России в XVII в. (содержание населением уезда государственного органа власти). СПб., 2000. С. 209–220, 247, 322–324. См. также: Акишин М. О. Воеводский
суд в Сибири накануне судебной реформы Петра I // Проблемы истории местного управления Сибири XVI–XXI вв.: материалы V Всеросс. науч. конф. / отв. ред. В. В. Моисеев. Новосибирск, 2003. Ч. 1.
С. 153–162; Еланцева О. П., Шаходанова О. Ю. Злоупотребления сибирских воевод на материалах
РГАДА // Теория и практика общественного развития. 2014. № 10. С. 113–115; Семенов О. В. Указ.
соч. С. 247–251.
2
ААЭ. Т. III. № 115. С. 159. См. также: Законодательные акты Русского государства… № 98. С. 102.
3
АИ. Т. III. № 114. С. 167–168.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

57

приказных и служилых людей, в таких делах тем челобитчиком суд давати в те
поры, как тем воеводам и служилым людем государева служба минется»1.
Фактор удаленности от столицы, провоцировавший злоупотребления местной
администрации, ослабляли солидарные выступления населения, отправлявшего
ходоков с челобитными и нередко фактически лишавшего воевод и подчиненных
им лиц власти2. Слабая заселенность уездов и неразвитость приказного аппарата
в Сибири превращали объединения служилых людей в реальную политическую
силу. «Войско» охотно вмешивалось в решение не только военных, финансовых,
хозяйственных, судебных, но и кадровых вопросов3. Так, 26 ноября 1698 г. царь
подтвердил решение народного схода, принятое в июне 1697 г. («по заручной де
челобитной нерчинских детей боярских и служилых и жилецких людей»), назначив на
должность нерчинского воеводы стольника И. С. Николева, «унаследовавшего» ее
по родственной линии («за службы отца его, не взирая на его несовершенные лета»)4.
В отдельных случаях юрисдикция воеводы могла быть временно урезана. Так,
3 сентября 1665 г. царь перепоручил часть жителей Енисейского острога («по‑
садцких лутчих людей с головы, первой статьи тридцати человек»), обжаловавших
действия воеводы В. Голохвастова, в подсудность таможенному голове вплоть до
назначения в уезд нового начальника5.
Наконец, правом принесения жалоб верховной власти в свою очередь пользовались коренные народы периферийных областей6. Башкиры ежегодно съезжались для судебных дел в Уфу. Волокита и взяточничество снижали популярность
«официального» правосудия, побуждая истцов обращаться к традиционным
способам осуществления правосудия. Межэтнические конфликты, связанные
со стихийным наплывом переселенцев, приводившие к убийствам и массовым
столкновениям в местностях, удаленных от Уфы, не привлекали должного внимания уездной администрации7.
При всех недостатках судебно-юрисдикционной деятельности государственных органов население объективно нуждалось в гарантиях правовой защиты,
обращаясь к местным властям с жалобами на «бесчестье», имущественными
исками и даже при семейных ссорах. Так, в 1673 г. лидеры служилых людей
в Кузнецке аргументировали Н. Б. Доможирову важность его вступления в должность воеводы без санкции Сибирского приказа не только падением обороноспособности крепости и уменьшением ясачного сбора, но и отсутствием доступа
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Гл. X. Ст. 149, 150.
См. подробнее: Александров В. А., Покровский Н. Н. Власть и общество. Сибирь в XVII в. Новосибирск, 1991; Они же. Мирские организации и административная власть в Сибири в XVII в. //
История СССР. 1986. № 1. С. 47–68; Вершинин Е. В. Воеводская власть и урало-сибирское население
в XVII в. // Власть, право и народ на Урале в эпоху феодализма / отв. ред. А. С. Черкасова. Свердловск, 1991. С. 18–35; Покровский Н. Н. Томск 1648–1649 гг. Воеводская власть и земские миры. Новосибирск, 1989; Семенов О. В. Указ. соч. С. 113–134, 251–255.
3
См. подробнее: Каменецкий И. П. Русское население Кузнецкого уезда в XVII — начале XVIII в.
Омск, 2005. С. 229–230.
4
АИ. Т. V. № 283. С. 516–517.
5
АИ. Т. IV. № 182. С. 346–347.
6
Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. I. № 1–3. С. 69–73.
7
Материалы по истории Башкирской АССР. Т. III: Экономические и социальные отношения
в Башкирии в первой половине XVIII в. / сост. Н. Ф. Демидова; под ред. Н. В. Устюгова. М.; Л., 1949.
№ 545. С. 481–482.
1
2

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

58

к правосудию1. Авторитет и престиж, сила государственной власти побуждали
коренное население провинций апеллировать к защите и третейской роли должностных лиц. Урегулирование межродовых конфликтов и вотчинных споров,
удовлетворение жалоб и исков башкир2, успешное прекращение межэтнических
распрей в Сибири3 оправдывали вмешательство органов местной администрации
в повседневную жизнь туземцев.
К числу крупнейших иммунистов, споривших о юрисдикции с воеводами,
продолжали относиться правители Касимова. Специальную подсудность населения «ханства» обновил именной указ от 6 марта 1614 г., выданный хану
Араслану, внуку сибирского хана Кучума, в соответствии с которым Казанскому
дворцу (позднее — Посольскому приказу) следовало разбирать дела по искам
к дворовым людям хана, хану — к посадским людям и татарам Касимова, воеводе совместно с приказными людьми хана — к служилым князьям, мурзам
и татарам, наконец, воеводе — к остальным служилым, посадским и уездным
людям. Указом от 30 марта 1615 г. царь удовлетворил просьбу хана и предписал
воеводе С. Г. Звенигородскому не нарушать его прерогативы и не присутствовать при осуществлении им правосудия. Уже в июне 1621 г. царь поручил воеводе А. И. Лодыженскому провести расследование по жалобе жителей посада
Касимова на действия хана («будто он чинит им насильства и налоги многие»),
временно сократив его полномочия4. Именной указ от 16 октября внес в правила
ряд перемен: суду воеводы подлежали дворовые люди хана в случае обвинения их
в совершении крупных преступлений — разбоя и татьбы с поличным, служилые
князья, мурзы и татары без участия представителей хана. Воеводе следовало
надзирать за исполнением ханом судебных обязанностей. В случае отказа ханом
в правосудии и явной волокиты крупные дела подлежали передаче в Посольский
приказ, прочие — разрешению воеводой5.
Если крещение султана («царевича») Сеид-Бурхана и части служилых татар
ускорило ликвидацию Касимовского ханства6, то вотчины Строгановых продолжали разрастаться7. Их права в сфере осуществления правосудия подтверждали
жалованные грамоты как в первой, так и во второй половине XVII в. («…посад‑
ских людей и деревенских крестьян судити ему самому… или кому прикажет, по
прежнему, а наши пермские и сибирские воеводы и приказные люди и наши пермские
наместники и их тиуны его… и людей его, и посадских людей, и крестьян не судят ни
в чем, и в его вотчину не въезжают и не посылают не по что, опричь разбоя и татьбы
См. подробнее: Каменецкий И. П. Указ. соч.
Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. I. № 6–9, 11. С. 76–81.
3
См. подробнее: Вершинин Е. В. Внутренние конфликты среди аборигенов Западной Сибири
и русская администрация в XVII в. (новые документы) // Уральский исторический вестник. 2005.
№ 10–11. С. 236–247; Скобелев С. Г. Система управления коренными народами Сибири в XVII–XX вв.
(характер и общие принципы) // Проблемы истории местного управления Сибири конца XVI – XX века: материалы четвертой регион. науч. конф. / отв. ред. В. И. Шишкин. Новосибирск, 1999. С. 249.
4
См. подробнее: Шишкин Н. И. Указ. соч. С. 50–53.
5
СГГД. Ч. III. М., 1822. № 58. С. 234–235.
6
См. подробнее: Шишкин Н. И. Указ. соч. С. 97–98, 103–105, 118, 128–129. См. также: Сафарга‑
лиев Ю. В. Указ. соч. С. 18–19.
7
См. подробнее: Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. I. С. 103–104, 120–130; Он же. Указ. соч. Вып. II.
С. 68–79; Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Второй период с 1613–1645 г. Пермь,
1882. С. 60–61, 268–269; Пермская летопись с 1263–1881 г. Третий период… С. 950.
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

59

с поличным»)1. Грамота 1673 г. установила неподсудность Г. Д. Строганова, а также
его родственников и людей его вотчины никаким местным судам: «…а где случится
быть в отъезде самому или детям его, братьям, или племянникам, или куда пошлет
людей своих, крестьян и работников, — то по всем городским боярам, воеводам,
дьякам всем приказным людям, ни в чем ни кому не судить; а кому будет до них
дело и их судить на Москве, кому он, великий государь, укажет»2. Преступников,
задержанных в вотчинах Строгановых, доставляли воеводе3.
Делегирование судебных функций не коснулось в силу различных причин
отдельных этнических сообществ, как, например, ненцев в Мангазейском уезде,
отказавшихся от прав в пользу русской администрации, или красноярских татар,
«искони» подчинявшихся воеводам4. Политический и социальный статус традиционных этнических лидеров в Сибири в XVII в. последовательно снижался,
их «княжества» ликвидировались. Так, в 1643 г. последний кодский правитель
Д. Алачев был записан в московские дворяне с окладом в 100 четвертей и 100 рублей и наделен вотчиной под Яренском5.
Тем не менее народы сохраняли право на самостоятельное осуществление
правосудия по внутриплеменным делам, избирая «князцов», исключая «жалованных» правителей, старшин, старост, сотников, контролируя исполнение ими
властных функций. Так, манси и ханты не оставляли на единоличное усмотрение
родоначальников определение мер наказания за преступления, а также разрешение крупных имущественных споров. Межгрупповые конфликты и другие важные
дела народ разбирал во время общих сходов и «сугланов» (ярмарок)6. Обычное
право, удовлетворявшее прежде всего материальные претензии пострадавшей
стороны, позволяло туземцам уклоняться как от суда русской администрации,
так и от суда родоначальников7.
Права отдельных князцов закрепляли жалованные грамоты. Некоторым туземным правителям удавалось длительно сохранить полную автономию. «Да
в той же государь, Кондинской волости, — донес пелымский воевода в 1654 г., —
в твоих государевых людех меж собою чинится у них великое воровство и убойство,
друг на друга ходят разбоем и друг друга грабят и разбивают и из луков стреляются
и ножи режутся и побиваются меж собою до смерти. И те, государь, убойцы, твои
государевы ясачные люди, пелымским служилым людем не даются, из луков служилых
людей стреляют»8.
Самостоятельная совокупность судов действовала в отношении духовенства
и населения церковных вотчин. Функции центральных органов управления их делами, включая разбирательство исков к архиереям, привилегированным церквям
См. подробнее: Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. II. С. 77–79, 156–157.
См. подробнее: Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Третий период… С. 951.
3
ДАИ. Т. XII. № 56. С. 343.
4
См. подробнее: Элерт А. Х. Г. Ф. Миллер о судопроизводстве у коренных народов Сибири //
Проблемы истории местного управления Сибири XVII–XX веков: материалы регион. науч. конф. /
отв. ред. В. И. Шишкин. Новосибирск, 1997. С. 11.
5
См. подробнее: Бахрушин С. В. Остяцкие и вогульские княжества… С. 132.
6
См. подробнее: Конев А. Ю. Коренные народы Северо-Западной Сибири в административной системе Российской империи (XVIII–XX вв.). М., 1995. С. 55–56. См. также: Семенов О. В. Указ.
соч. С. 209–210.
7
См. подробнее: Элерт А. Х. Указ. соч. С. 12–13.
8
См. подробнее: Бахрушин С. В. Остяцкие и вогульские княжества… С. 121, 150.
1
2

60

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

и монастырям, а также в случаях, предусмотренных жалованными грамотами, всех
исков с их участием, исполнявшиеся в XV в. великим и удельными князьями или
их введенными боярами1, иными высокопоставленными лицами, как, например,
бывшим казанским ханом Абдыл-Летифом2, позднее — дворецкими и казначеями
великого князя3, сосредоточились в компетенции дворецкого и дьяков Большого
дворца4. Во второй половине XVI в. при митрополите Московском и всея Руси
сложились самостоятельные приказы: Дворцовый, Разрядный (Судный) и Казенный, осуществлявшие управление общецерковными делами и разделенной
патриаршей областью5. В Вятскую «десятину» после учреждения патриаршества
первосвятитель стал назначать приказчика, впервые наделив полномочиями
своего постоянного представителя в Хлынове протопопа Никольской церкви
Аггея6. В то же время епископ Великопермский пользовался жалованной несудимой грамотой, в соответствии с которой осуществлял полную юрисдикцию во
владении («А ведает владыка Филофей сам свои люди во всем, опроче душегубства»)7.
Правовое регулирование церковного судоустройства и подсудности церковных
судов получило развитие в актах, принятых церковно-земским собором 1551 г.,
а также на его основе первосвятителями Русской православной церкви. «Царское
и святительское уложение» закрепило разделение дел светской и церковной
юрисдикции, неподсудность лиц духовного сословия светскому суду (гл. 53–58,
60), признало незаконной выдачу жалованных несудимых грамот, освобождавших
церкви и монастыри от подсудности епархиальным владыкам8, а также подтвердило монополию государства на разрешение дел о тяжких уголовных преступлениях
(гл. 67): «…судити святителем самом, соборне, по священным правилом, коемуждо
в своей области архимаритов и игуменов, и игуменей, и их сестр, и строителей,
и протопопов, и весь священнический и иноческий чин, и ружные попы, и дьяконы,
и все причты церковные в духовных делех и во прочих, опричь душегубства и разбоя».
Церковные суды делились на две категории: суды духовенства и суды архиерейских служилых людей — бояр и десятильников. Самостоятельной подсудностью мелких уголовных и гражданских дел пользовались светские представители
архиереев и начальники монастырей — игумены. Глава 68 исключила из состава
суда епархиального владыки его бояр («…бояре митрополичи в том суде у святите‑
лей не сидят развес писарей кому, те дела записывати») и зафиксировала предметную подсудность судов архиерейских служилых людей («А по рядным грамотам и по
1
ААЭ. Т. I. № 88. С. 64–65. № 95. С. 75–76. № 102. С. 78–79. № 122. С. 91. № 131. С. 97. № 164.
С. 133–134. № 166. С. 135–136.
2
ААЭ. Т. I. № 154. С. 124.
3
ААЭ. № 171. С. 139–141. № 193. С. 170; ДАИ. Т. I. № 44. С. 60–62.
4
См. подробнее: Горчаков М. И. Монастырский приказ (1649–1725 г.): опыт историко-юридического исследования. СПб., 1868. С. 38–46.
5
См. подробнее: Лисейцев Д. В. Эволюция приказной системы Московского государства накануне и в эпоху Смуты: автореф. дис. … д-ра ист. наук. М., 2011. С. 33–34. См. также: Устинова И. А.
Книги патриарших приказов первой половины XVII века как исторический источник: автореф.
дис. … д-ра ист. наук. М., 2011. С. 19, 21–24.
6
См. подробнее: Верещагин А. С. Сообщение // Труды Вятской ученой архивной комиссии
1907 года. Вятка, 1908. Вып. III. Отд. III. С. 4–5.
7
Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси… Т. III. № 291. С. 307–308.
См. также: Доронин П. Г. Указ. соч. С. 247–248.
8
ДАИ. Т. I. № 46. С. 63–65.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

61

духовным, и по кабалам, и в поклажех, и в боех, и в грабежех, и в прочих во всяких
делех, опричь духовных дел, попов и дьяконов, и всех причетников, и мирских людей
повелевают святители бояром своим судити», «в митрополии, и во архиепископьях,
и в епископьях быти десятинником потому же и судити им священников и дьяконов,
и все причты церковные, и мирских людей по рядным грамотам и по духовным, и по
кабальным, и в поклажаех, и в боех, и в грабежех, опроче духовных дел»).
В состав коллегий судов бояр и десятильников входили поповские старосты, пятидесятские и десятские священники, а также земские старосты, целовальники и дьяки. Законодатель установил ответственность должностных лиц
церковных и земских администраций за преступления в сфере осуществления
правосудия («А будет неправда в суде и всякая хитрость и продажа в боярех,
и в десетинникех, и в земским судьях, с одного, а доведут их в том многими сви‑
детели: и тем всем судьям быти от царя в великой опале, а от святителей по‑
тому же быти в опале»)1, повторив свои требования в наказе, изданном в декабре («…а будет неправда в суде и всякая хитрость и продажа в десятильнике,
и в земских старостах и целовальниках, и в поповских старостах и в десятских
священниках, а доведут на них многими свидетели, и тем всем бытии от меня
царя и великого князя в великой опале»)2.
Жалованными несудимыми грамотами монархи не только подтверждали
правило невмешательства своих местных представителей в юрисдикцию церквей
и монастырей, но и освобождали их от подсудности светским слугам архиереев.
В ответ на жалобы духовенства царь возобновлял и выдавал новые жалованные
несудимые грамоты, запрещавшие светским должностным лицам вмешиваться
в дела церквей и монастырей3. Так, в ответ на челобитную 29 декабря 1556 г.
царь сохранил права служителей церкви Николы Великорецкого не только на
самостоятельный быт, но и на их неподсудность как хлыновскому наместнику
(«опричь душегубства и розбоя и татьбы с поличным»), так и слугам митрополита — десятильникам и «заещикам». В случае смешения подсудности действовало
правило «сместного» суда; высших чинов церкви («попов и дьякона») мог судить
только митрополит4.
Схожую грамоту от 5 марта 1573 г. получили насельники Астраханского Троицкого монастыря («…воеводы наши астороханские, и диаки, и иные приказные наши
люди, тех их монастырских слуг, и детенышов, и служебников, и всяких монастыр‑
ских людей, не судят ни в чем, опричь душегубства и розбоя и татбы с поличным,
а ведает тех своих слуг и всяких монастырских людей, и судит во всем игумен Кирил
с братьею, или кому прикажут; а случится суд сместной которых наших асторохан‑
ских приказных людей, опричь болшого астороханского воеводы, и тех монастырских
слуг и всяких людей наши астороханские приказные люди судят, а игумен Кирил
1
Судебник 1497 года. С. 61; Судебник 1550 года. С. 119; Стоглав. Текст // Российское законодательство X–XX веков. С. 329–334. См. также: АИ. Т. I. № 155. С. 272–280; ДАИ. Т. I. № 224. С. 390–
391; Штамм С. И. Указ. соч. С. 91–92, 457–466, 470–475.
2
ААЭ. Т. IV. № 231. С. 226.
3
ААЭ. Т. I. № 259. С. 285–286. № 386. С. 490–491. Т. II. № 16. С. 65–66. Т. III. № 84. С. 117–
118. № 130. С. 186–187. № 250. С. 381–382; АИ. Т. I. № 125. С. 183–186. № 131. С. 192–193. № 141.
С. 204–206. № 147. С. 212–215. № 149. С. 216–217. Т. III. № 61. С. 53–55. № 65. С. 58–60. № 69.
С. 63–64. № 104. С. 143–144. № 158. С. 286–287. № 158. С. 286–287 и др.; ДАИ. Т. I. № 114. С. 159–
162. № 130. С. 187–189. № 132. С. 211–212. Т. II. № 60. С. 148, и др.
4
Древние акты, относящиеся к истории Вятского края. № 24. С. 28–30.

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

62

с братьею, или кому прикажут в свое место, с ними ж судит»). Примечательно,
что сами игумен и монахи оказывались в подсудности «большого» воеводы1.
12 марта 1597 г. царь поручил вятскому городовому приказчику оберегать
интересы жителей Успенского монастыря от действий своих слуг («приказных
людей» и «посланников») и десятильников в соответствии с грамотой, выданной
патриархом Московским и всея Руси Иовом («…в манастырь к ним не въезжати
никому, и до крестьян манастырских дела нет никому же, и под суд не ходити,
а судимы они на Москве»)2.
Наконец, крупные монастыри наделялись губными грамотами. Так, в соответствии с губным наказом от 27 сентября 1549 г. в Кирилло-Белозерском монастыре для исполнения уголовных функций избирали типовой состав судей — двух
губных старост из детей боярских и 6 целовальников из крестьян («с товарыщи»),
согласно грамотам от 23 октября и 25 ноября 1541 г., а также от 2 февраля 1586 г.
в Троицком Сергиевом монастыре обязанности осуществления правосудия по
делам о разбое, а также позднее о татьбе возлагались на выборных губных приказчиков, целовальников и дьячков3.
В XVII в. организация правосудия в епархиях сохраняла широкое разнообразие4. После преодоления последствий Смуты высшие церковные иерархи
стремились установить единство в системе епархиального управления. Первым
жалованную грамоту 20 мая 1625 г. получил патриарх Филарет, наделенный,
в частности, правом осуществлять правосудие по всем делам с участием населения патриаршей области, исключая тяжкие преступления («…архимандритов,
и игумен, и черных попов, и дьяков, и слуг и служебников девичих монастырей
и игуменей и стариц, и слуг и служебников, соборных церквей протопопов, и про‑
тодьяконов и попов и дьяконов, и приходных и ружных храмов попов же и дьяконов,
и весь причет церковный, и монастырских и церковных вотчин крестьян, и всяких
монастырских церковных людей, во всяких управных и в духовных делех судом
и управою, кроме разбойных и татиных и кровавых дел, которыя меж ими суд
и расправа, или кто стороний человек побьет челом… ведать и расправу меж ими
чинить и пошлины имать»). Иск подавался в суд в соответствии с подсудностью
ответчика. В случае заявления встречного иска приказ продолжал вести производство по делу («…и им искать на тех людех по приказам, где кто судим по
городу; а сторонние люди будет учнут на них встрешно искать, и они отвечают
тут же, в котором приказе на ком на сторонних людех учнут кто чего искать»).
Царь оговорил сохранение привилегированной подсудности, установленной
для духовенства и мирян Троице-Сергиевого, Вознесенского и Новодевичьего
монастырей5.
Положение местного органа управления в Вятской «десятине» занял Патриарший приказ, где в 1643 г. заседали архимандрит Успенского Трифонова
монастыря Александр, десятильник С. П. Боровитинов и хлыновские поповские
АИ. Т. I. № 184. С. 346–348. Т. I. № 64. С. 79–80.
Древние акты, относящиеся к истории Вятского края. № 35. С. 43–44.
3
ААЭ. Т. I. № 194, 224. С. 170–174, 213–216. № 330. С. 391–398; Наместничьи, губные и земские уставные грамоты… № 9. С. 78–87.
4
См. подробнее: Горчаков М. И. Указ. соч. С. 54–58.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 201. См. также: Древние акты, относящиеся к истории Вятского края.
№ 104. С. 115–116.
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

63

старосты1. Десятильник имел особую резиденцию в Хлынове («патриарший съез‑
жей для патриарховых духовных дел двор»), при котором постоянно находились
«дворник» и «подьячий духовных дел»2. Право собственности на десятильничий
двор в Хлынове перешло к местному архиерею: в 1681 г. архиепископ Вятский
и Великопермский Иона отстоял его в споре с мирской организацией в лице
земского старосты Дмитрия Глухих3.
Дискуссии о необходимости пересмотра статуса духовного сословия завершились в 1649 г. лишением его и населения, зависевшего от церковных учреждений, привилегии подсудности Приказу Большого дворца: законодатель выделил
из его состава Монастырский приказ в качестве нового центрального органа
специальной подсудности. Судом низшей инстанции по искам с участием лиц
сословия и населения церковных вотчин на сумму менее 20 рублей являлся воевода. Люди, подведомственные Патриаршему двору, оставались в компетенции
патриаршего Судного приказа, применявшего общие правила судопроизводства.
Решения патриарших приказных людей обжаловались у царя и в Боярской думе.
В то же время встречные иски всех лиц сословия продолжали разбирать приказы,
начавшие производства по делам4.
К началу 1660-х гг. духовные лица были вытеснены из состава судей Монастырского приказа, усугубив недовольство сословия. Новые переговоры между
верховной властью и высшими иерархами Православной церкви завершились
исключением судебных функций из компетенции Монастырского приказа5. Церковное судоустройство и порядок подсудности лиц духовного сословия были закреплены в законодательных актах, принятых Соборами 17 июня 1667 г. и 15 мая
1675 г. При патриархе и епархиальных архиереях, а также на территории епархий
действовали суды в составе священнослужителей, уполномоченных предстоятелями («из архимандритов, или из игуменов, или из келарей», «из архимандритов, или
из игуменов, или из строителей, или из иеромонахов своя епархии», «ведать судом
и росправою всякие духовные дела… архимандритом, или игуменом и иеромонахом,
или протопопом, или старостам поповским, или закащиком»)6. Именным указом от
28 января 1672 г. царь разрешил сосредоточить дела по разрешению конфликтов
и споров светских лиц с лицами, подсудными патриарху, в Поместном приказе7.
1
См. подробнее: Память патриаршего десятильника С. П. Боровитинова на Волчье попу Луке,
о строении на Волчье погосте церкви Покрова Богородицы, 7151 (1643) года мая 15 // Труды Вятской
ученой архивной комиссии 1907 года. Вып. III. Отд. III. С. 2–3; Верещагин А. С. Сообщение // Труды
Вятской ученой архивной комиссии 1907 года. Вып. III. Отд. III. С. 5–7.
2
См. подробнее: Спицын А. А. Указ. соч. С. 35.
3
См. подробнее: Завойская Н. Е. К биографии вятского архиепископа Ионы // Вестник церковной истории. 2009. № 3–3. С. 214.
4
См. подробнее: Горчаков М. И. Указ. соч. С. 61–77. См. также: Соборное уложение. Гл. XII.
Ст. 1–3. Гл. XIII. Ст. 1–3; Абрамович Г. В. и др. Указ. соч. С. 240–245; Амосова И. В. Центральное государственное управление России во второй половине XVII — первой четверти XVIII века: Монастырский приказ: дис. … канд. ист. наук. М., 2008. С. 29–78.
5
См. подробнее: Горчаков М. И. Указ. соч. С. 77–79, 88–100. См. также: ААЭ. Т. IV. № 62. С. 95.
№ 68. С. 105. № 115. С. 161.
6
АИ. Т. IV. № 253. С. 544–545; ААЭ. Т. IV. № 204. П. 4–7. С. 261–262; ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I.
№ 412. Гл. II. Ст. 37–39. См. также: Гаращенко А. Ю. Юрисдикция и устройство церковных судов
в допетровский период российской истории: дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2006; Стефано‑
вич П. С. Приход и приходское духовенство в России в XVI–XVII веках. М., 2002. С. 170–232.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 505.

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

64

Порядок привлечения священно- и церковнослужителей к ответственности
за совершение тяжких преступлений регулировали законодательные акты от
1667 г. и 22 января 1669 г. — «соборные статьи» («О следствии, суде и наказании
людей духовнаго чина, которые объявятся в церковных, или в мирских татьбах,
разбоях, делании фальшивой монеты и в убийствах»)1. Светским должностным
лицам запрещалось не только вмешиваться в дела церковной подсудности, но
и проводить допросы духовенства2.
Законодатель был вынужден поддерживать право церковных властей на самостоятельное осуществление юрисдикции. Так, грамотой от 6 февраля 1651 г.
царь подтвердил предметную подсудность митрополита Никона и ограничение
власти местных бояр воевод и дьяков: «…В Великом Новегороде и на Великих Луках,
и в пригородех и в уездех всее твоей десятины монастыри и архимаритов и игуменов
и братью, и соборных церквей протопопов и попов и дьяконов, и всех ружных и при‑
ходских церквей попов и дьяконов и причетников, и монастырских служек и крестьян
ведать судом и управою, во всяких управных делех, тебе, богомолцу нашему, опричь
розбойных и татиных и убивственных дел»3. 20 августа 1670 г. в ответ на обращение митрополита Питирима царь предписал новгородским воеводам соблюдать
правила подсудности, установленные для судов в крае4. Очередные грамоты новгородским и ладожскому воеводам последовали в январе 1686 и январе 1687 гг.5
10 декабря 1670 г. жалованная грамота была вручена патриарху Иоасафу6.
В свою очередь за соблюдением подсудности, установленной в отношении
духовенства, предписывали следить церковные акты. В ответ на обращение в Новгородский приказ представителей Великого Новгорода о разрешении привлекать
лиц духовного сана к суду в приказной палате патриарх подтвердил действующий
порядок, пригрозив его нарушителям суровыми церковными наказаниями7. Те
же требования предусматривала инструкция поповским старостам, утвержденная
патриархом 26 декабря 1696 г.8
В то же время законодатель предупреждал воевод о необходимости ограждать
население от злоупотреблений со стороны церковных властей, как, например,
в Казанском крае («…велети казанских пригородов и Казанского уезду служилых
и всяких уездных людей оберегать от митрополичьих приказных и дворовых людей,
служилым и всяким людем никакие обиды и насилства, и налог, придираясь духов‑
ными делами, не было»)9.
В XVII в. в Хлынове10 и Тобольске происходило становление деятельности органов
архиерейского управления — приказов. В группу приказов Тобольского архиерейского дома наряду с Архиерейским и Казенным входил Духовный (Судный) во главе
с «приказным» из числа детей боярских. В делах с участием лиц духовного сословия
ААЭ. Т. IV. № 161. С. 212–214; ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 442.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 441. Ст. 119. См. также: АИ. Т. V. № 167. С. 294–295.
3
ААЭ. Т. IV. № 50. С. 70.
4
ААЭ. Т. IV. № 176. С. 227.
5
АИ. Т. V. № 135. С. 233–234. № 146. С. 247–248.
6
АИ. Т. IV. № 215. С. 461–464.
7
АИ. Т. V. № 186. С. 322–324. См. также: Там же. № 247. С. 456–457.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1612. Ст. 24–26.
9
См. подробнее: Димитриев В. Д. Указ. соч. № 3. С. 351. Ср.: Там же. № 4. С. 395–396.
10
ААЭ. Т. IV. № 249. С. 345.
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

65

судебную коллегию возглавлял духовный судья («судия духовных дел»)1. Территория
Вятской и Великопермской епархии была разделена на «заказы», Сибирской — на
Верхотурский, Тобольский и Енисейский разряды по аналогии с военно-административными округами во главе с настоятелями крупнейших монастырей, а также
«заказы», осуществление функций управления и юрисдикции в которых было поручено уполномоченным священнослужителям («заказчикам») и светским лицам
(десятильникам). В архиерейские вотчины назначались приказчики2.
Наконец, верховная власть продолжала практику выдачи жалованных несудимых грамот3. В свою очередь жалованные несудимые грамоты возобновлялись
для монастырей в Северном Приуралье, в частности Пыскорского Преображенского от 28 августа 1627 г. и 9 июля 1630 г. («…А кому будет до них, архимандрита
и до старцев… какое управное дело, а подаст на них хто о суде челобитную, и их,
архимандрита… и старцов и слуг и служебников и крестьян, по городом бояром и во‑
еводам и дьяком нашим и всяким приказным людем, и у Соли камской воеводе, по тем
челобитным без наших дворцовых грамот не судить… А опричь Приказу Большаго
дворца нигде во всяких управных делах не судити»)4. На основании очередной грамоты от 5 апреля 1677 г. архимандриту с насельниками Астраханского Троицкого
монастыря следовало применять нормы обновленного законодательства («…как
в указе… великого государя… и в Соборном Уложенье напечатано, и после Соборнаго
Уложенья, в уставных грамотах и в боярских приговорах написано»)5.
Военнослужащие в мирный период времени находились в юрисдикции различных приказов, включая органы военно-административного управления, — Разрядный, а также Бронный, Иноземский, Казачий, Оружейный, Пушкарский, Рейтарский, Стрелецкий6. Именной указ от 12 ноября 1680 г. усилил централизацию
управления военными силами государства, учредив в Разрядном приказе Казанский
и Смоленский столы. В соответствии с тем же указом Новгородский приказ уступил Разрядному и Иноземскому приказам подведомственных ему служилых людей («Ратных же людей, солдат же и стрельцов и козаков Островских, Староруских,
Самерских и иных тамошних всех городов»)7. Законодатель закрепил ведомственную
подсудность только в отношении стрельцов, исключив из нее тяжкие преступления
(«Стрельцов во всяких делех, опричь разбою и татьбы с поличным, судити и управа
меж ими чинити в Стрелецком приказе»). Тем не менее пушкари, рейтары и солдаты
входили в юрисдикцию Пушкарского, Рейтарского и Иноземского приказов8. В подсудности Иноземского приказа находились иностранцы, поступившие на русскую
1
См. подробнее: Никулин И. А. Структура Тобольского архиерейского дома в 90-е годы XVII в. //
Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2014. Вып. 2. С. 124–126.
2
См. подробнее: Харина Н. С. Система управления Тобольского архиерейского дома в XVII в. //
В мире научных открытий. Серия: Гуманитарные и общественные науки. Красноярск, 2011. № 11.3.
С. 857–873. См. также: АИ. Т. V. № 166. С. 294. № 273. С. 495–496; ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1601;
Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Второй период… С. 382.
3
АИ. Т. IV. № 166. С. 319–320. № 254. С. 551–552.
4
См. подробнее: Дмитриев А. А. Указ. соч. Вып. II. С. 101–104.
5
АИ. Т. II. № 33. С. 31.
6
См. подробнее: Неволин К. А. Указ. соч. С. 80–86.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 844. П. 9, 12.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. XXIII. Ст. 1. См. также: Розенгейм М. П. Очерк истории военно-судных учреждений в России до кончины Петра Великого. СПб., 1878. С. 11, 47.

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

66

военную службу, пользуясь льготами при выплате судных пошлин («с иноземцев,
для иноземства, с их исков емлют государевы пошлины против русских людей вполы»)1.
Право суда в военных силах принадлежало воеводам, головам (пушкарским,
сотенным, стрелецким) и полковникам. В условиях военного времени воевода
или назначенные им судьи2, иные военачальники пользовались в отношении подчиненных неограниченной юрисдикцией 3. В условиях нормальной
жизни объем власти головы регулировали нормативные правовые акты. Так,
наказ от 29 апреля 1614 г., выданный К. Дернову, назначенному стрелецким
головой в Кириллов монастырь, предусматривал передачу им лиц, обвинявшихся в совершении государственных преступлений, воеводе, тяжких уголовных — воеводе («в татьбе и в розбое и с поличным»), или губному старосте,
или полномочному земскому суду («будет какое розбойное, или татиное, или
убойственное дело»). В суде воеводы голове следовало принимать обязательное
участие («с воеводами быти в суде туто ж»). Голова мог самостоятельно разрешать остальные уголовные дела и имущественные иски служилых людей
друг к другу («судить во всяких управных делах»)4. Наказ от 17 января 1626 г.,
выданный М. Кольцову, отправленному в Чебоксары, обозначил его судебные функции более лаконично («тех стрелцов от обид беречи и управа меж
ими чинити»), предписывая сообщать о важных делах уездному начальнику
(«сказывати в Чебоксарех воеводе»)5. Схожей по краткости описания судебных
обязанностей является наказная память, выданная 30 апреля 1666 г. И. Сунгурову, назначенному головой в Невель («меж ими росправа чинить, до чего
доведетца»), не вступая в сложные («великие») дела6.
Следует отметить, что привилегиями, включая специальную подсудность,
также пользовались профессиональные группы, связанные с оборонными заказами, как, например, тульские кузнецы, имевшие жалованные грамоты с конца
XVI в. и входившие в разное время в юрисдикцию Оружейной палаты, Ствольного
и Стрелецкого приказов. Только в 1685 г. подсудность воеводы была распространена на оружейных мастеров в полном объеме7.
Об особом правовом положении территорий, вновь присоединенных к Российскому государству, свидетельствовала деятельность Посольского, а также
Приказов Великого княжества Литовского, Великой России, калмыцких дел,
лифляндских дел, Малой России, Смоленского8.
В специальную подсудность Посольского приказа прежде всего входили как
иностранцы9, прибывшие в Россию в составе дипломатической миссии или с торАИ. Т. IV. № 16. С. 48; ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 572.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 1. Уложение. Гл. X. Ст. 149.
3
См. подробнее: Петухов Н. А. История военных судов. М., 2003. С. 24, 25, 36–39; Розен‑
гейм М. П. Указ. соч. С. 47–49.
4
ААЭ. Т. III. № 34. С. 71–72.
5
ААЭ. Т. III. № 167. С. 243, 244.
6
ДАИ. Т. V. № 18. С. 80–81.
7
См. подробнее: Гамель И. Ф. Описание Тульского оружейного завода в историческом и техническом отношении. М., 1826. С. 27–29. См. также: ДАИ. Т. V. № 77. С. 401.
8
См. подробнее: Богоявленский С. К. Приказные судьи XVII века. М.; Л., 1946. С. 36, 73, 83–85;
Неволин К. А. Указ. соч. С. 106–108.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2206.
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

67

говыми целями1, так и привилегированные лица, вновь принятые в подданство.
Так, указ от 30 августа 1705 г. подтвердил порядок привлечения к ответственности
членов Имеретинского царского дома, наделенных вотчинами в Нижегородском
уезде, и населения, от них зависевшего («дворян и людей и крестьян»), исключая
случаи совершения ими тяжких преступлений («кроме татиных и разбойных и убив‑
ственных дел»)2.
Посольский приказ традиционно осуществлял временную юрисдикцию в отношении населения отдельных территорий, а также контролировал деятельность
«областных» приказов и местных властей3. По именному указу от 16 июня 1667 г.
в связи с ликвидацией Приказа Великого княжества Литовского (1656–1666 гг.),
осуществлявшего юрисдикцию в отношении населения вновь завоеванной области, включая шляхту, испомещенную в центральных уездах России4, в структуре Посольского приказа было создано новое подразделение, в которое были
переданы производства по делам, временно находившиеся в Разрядном приказе.
Именной указ от 18 мая 1670 г. передал Смоленский стол в Новгородский приказ («…стольнику Ивану большему Савостьянову сыну Хитрово, да дьяку Ефиму
Юрьеву, ведать в Новгородском приказе городы, которые ведомы были в Посольском
приказе: Смоленск, Дорогобуж, Белая-Рословль, Велиж, Себеж, Красное, со всею
службою и со всякими тех городов доходы, и тех же городов всех людей, во всяких
делех службою, и судом и росправою, и поместными и вотчинными делами»)5. Уже
в 1671 г. специализированный орган находился в составе Устюжской четверти,
в 1672 г. — Стрелецкого приказа, в 1673 г. был преобразован в Приказ княжества
Смоленского и соединен со Стрелецким приказом, в 1680 г. — с Посольским6.
С 1663 г. функции управления Малой Россией были поручены специальному
органу под руководством боярина П. М. Салтыкова7, однако после заключения
перемирия с Речью Посполитой именным указом от 17 июня 1667 г. Малороссийский приказ (вместе с Владимирской и Галицкой четями) был переподчинен
руководству Посольского приказа8. Приказ Малой России осуществлял управление местными судами, в его компетенции находились преступления, совершенные
должностными лицами военной администрации, военнослужащими и другими
выходцами из России на территории Войска Запорожского, иски к ним, дела,
связанные с правовым положением лиц, вывезенных в Россию из Малой России,
проверка решений по наиболее важным делам, включая государственные преступления, разрешенным местным судом высшей инстанции, наконец, осуществление апелляционного правосудия9. В частности, в соответствии с жалованной
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 662, 792, 805. Т. III. № 1398.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 1006. Т IV. № 2069.
3
См. также: Градовский А. Д. Указ. соч. Т. 1. С. 234–235.
4
См. подробнее: Богословский М. М. Приказы Великого княжества Литовского и княжества
Смоленского в Московском государстве // Журнал Министерства народного просвещения. 1906.
Ч. IV. С. 227–235. См. также: ДАИ. Т. V. № 45. С. 210–211.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 471.
6
См. подробнее: Богословский М. М. Указ. соч. С. 235–241. См. также: ДАИ. Т. IX. № 27. С. 81.
7
См. подробнее: Богоявленский С. К. Указ. соч. С. 48.
8
ДАИ. Т. V. № 44. С. 210.
9
См. подробнее: Софроненко К. А. Малороссийский приказ Русского государства второй половины XVII и начала XVIII века. М., 1960. С. 68–82.
1
2

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

68

грамотой Алексея Михайловича в центральный суд специальной подсудности
дозволялось пересылать апелляционные жалобы по крупным искам на решения
Нежинского магистрата («…а на суд магистратский и приговор бить челом в цар‑
ствующем граде Москве в великих делах, а в малых делах зазывных грамот никому ни
по кого не давать, чтоб в малых делах напрасных убытков мещанам не было»)1. При
осуществлении правосудия судьи Приказа Малой России соблюдали принцип
правового плюрализма. Частью Посольского приказа с 1687 г. являлся Приказ
Великой России — центральный орган управления областью Слободских полков2.
В соответствии с полномочиями судей в Посольском приказе принимались
иски к подьячим и переводчикам приказов Малороссийского, княжества Смоленского и четвертных («Судом и росправою во всяких делех кроме татиных и раз‑
бойных и убийственных и волшебных»)3.
Прерогативы осуществления правосудия в Смоленском крае сосредоточились
в руках воевод. В конце 1660-х гг. Посольский приказ готовил судебную реформу для провинции в целях укрепления местной системы правосудия («…велено
в Смоленском уезде по селам и по волостям выбрать из добрых людей судеек и им
во всяких расправных делах крестьяном всякую расправу чинить вправду»)4. В то
же время в Слободских полках, наделенных жалованными грамотами и образовавших на периферии новую «украину», действовала самостоятельная система
судов в виде полковых и сотенных «ратуш». При этом в Острогожске, центре
первого из слободских полков, учрежденном в 1652 г. и размещенном в пределах
Белгородского разряда, самостоятельную юрисдикцию осуществляли воеводский
и полковой суды5.
Наконец, в договорах, заключенных с казацкой элитой Войска Запорожского,
монарх подтвердил право его населения на судебную автономию («…велети преж‑
ния их права и вольности войсковыя, как издавна бывали при великих князех русских
и при королех польских, что суживались и вольности свои имели в добрах и в судах,
и чтоб в те их войсковые суды ни кто не вступался, но от своих бы старшин судились,
подтвердити»)6. Впрочем, обращение гетмана Б. М. Хмельницкого от 13 марта
1654 г. предусматривало право обжалования решений казацких судов в суды воевод, допущенных Войском к размещению в его крупных городах («…а буде кому
суд их казацкой будет нелюб, а похочет дело свое перенесть к государеву воеводе,
и в то время государев воевода меж ими расправу учинит, по своему разсмотрению»)7.
Функции судов высших инстанций исполняли Старшинская рада, гетман
и Генеральный суд. Старшинская рада разбирала дела с участием старшин и пересматривала решения Генерального суда, переданные ей по воле гетмана. Неказацкое население городов находилось в подсудности магистратов и ратуш
СИРИО. Т. 144. СПб., 1914. С. 34–35.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 1279.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. II. № 1112.
4
Цит. по: Богословский М. М. Указ. соч. С. 239.
5
См. подробнее: Головинский П. Слободские казачьи полки. СПб., 1864. С. 57, 62, 65, 67–68, 70.
См. также: ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 449. Т. II. № 1279.
6
ААЭ. Т. IV. № 211. С. 288; ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 119.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. Приложения к № 119. II. Ст. 2. См. также: Пирог П. В. К вопросу о русских воеводах на Украине во второй половине XVII века // Отечественная история. 2003. № 2.
С. 162–168.
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

69

в лице войтов, бургомистров, радцев и лавников, действовавших в Малой России
на основе магдебургского права. Выходцев из Малой России, обвинявшихся
в совершении преступлений на территории России, передавали в генеральный
войсковой суд1. Царь особо санкционировал судебные привилегии Киева и замещение должности его «доживотного войта»2.
Посольский приказ отвечал за разработку и успешную реализацию государственной политики в отношении приграничных народов, предоставляя воеводам, в частности астраханским3, подробные инструкции. Верховная власть
стремилась контролировать кочевые племена, предотвращая как их конфликты,
так и союзы. На предложения хана Тауекеля (1582–1598 гг.) о военном союзе
и вступлении казахов в русское подданство царь и Боярская дума ответили решением от 14 марта 1595 г., уполномочив переводчика Вельямина Степанова
вести переговоры в качестве полномочного посла («…чтоб Тевкель-царь и братья
его царевичи все были под царскою рукою, а государь царь и великий князь учнет их
ото всех недругов оберегати, и стояли бы они на бухарского и на Кучюма-царя»).
Геополитическая ситуация и политические события не способствовали развитию
русско-казахских отношений4.
Включение Ногайской Орды в систему внутренних связей России прервало
вторжение в 1620-х гг. в Прикаспийский край ойратских племен дербетов, торгутов и хошутов — «калмыков». Принципы государственной политики не изменились5. На территории между Яиком и Волгой сложилось ойратское политическое
объединение, вассальную зависимость которого закрепили «шертные записи»6.
Если шертная запись от 4 февраля 1655 г. предусматривала пребывание калмыцкой
элиты и народа «у великаго государя царя и великаго князя Алексея Михайловича,
всея Великия и Малыя России самодержца в вечном послушаньи», то соглашение
1
См. подробнее: Алмазов А. С. Судебные функции гетмана Левобережной Украины Ивана Самойловича (1672–1687) // История государства и права. 2010. № 1. С. 5–6.
2
АИ. Т. IV. № 83. С. 219–220. См. также: Делімарський Р. Є. Київський магістрат в другій
половині ХVІІ—ХVІІІ століттях: дис. … канд. іст. наук. Київ, 1995.
3
АИ. Т. IV. № 32. С. 77–119.
4
См. подробнее: Казахско-русские отношения в XVIII–XIX веках (1771–1867 годы): сб. документов и материалов / под ред. М. О. Джангалина, Ф. Н. Киреева, В. Ф. Шахматова. Алма-Ата, 1964.
№ 1–11. С. 3–14. См. также: Абдрахманова Б. М. Борис Годунов — Ораз-Мухаммед — хан Тауекел:
к вопросу об истоках имперской идеи российских государей // История Казахстана: власть, система
управления, территориальное устройство в XIX веке / отв. ред. З. Г. Сактаганова. Караганды, 2010.
С. 169–189; Болдырева О. Н. О проблеме взаимоотношения Джунгарского и Казахского ханств и об
их подданстве Российскому государству // Вестник Томского гос. ун-та. 2014. № 379. С. 112–114.
5
См. подробнее: Батмаев М. М. Социально-политический строй и хозяйство калмыков в ХVII–
ХVIII вв. Элиста, 2002. С. 77–93; Тепкаев В. Т. О пребывании калмыцких послов в Москве в конце
1650-х — начале 1660-х годов // Вестник Калмыцкого ин-та гум. исслед. РАН. 2012. № 1. С. 74–78;
Трепавлов В. В. Указ. соч. С. 642–647; Цюрюмов А. В. Калмыцкое ханство в составе России: проблемы
политических взаимоотношений: дис. … д-ра ист. наук. Волгоград, 2007. С. 51–83. См. также: Преоб‑
раженская П. С. Калмыки в первой половине XVII в. Принятие калмыками (торгоутами и дербетами)
русского подданства: дис. … канд. ист. наук. М., 1963.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 145, 300, 316, 540 и др. См. также: Команджаев Е. А. Органы управления и суда в Калмыкии XVIII–XIX вв. Элиста, 2003. С. 5–9; Максимов К. Н. Роль высших и центральных учреждений России в инкорпорации калмыков в состав государства (начало — вторая половина
XVII в.) // Вестник Калмыцкого института гуманитарных исследований РАН. 2009. № 2. С. 3–11;
Очиров А. В. Из истории русско-калмыцких отношений: шертные записи XVII в. // Известия Алтайского гос. ун-та. 2012. № 4–1. С. 181–184.

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

70

с русским монархом от 27 февраля 1673 г. зафиксировало обязанность кочевого
населения «быть… в вечном подданстве и послушанье», от 24 января 1683 г. — «быть
под высокодержавною их государскою рукою в подданстве на веки неотступно»1.
Верховная власть стремилась не только удерживать калмыков от вторжений
на российскую территорию2, но и использовать их силы для защиты границ, в локальных военных действиях и международных вооруженных конфликтах3. Воеводы
предостерегали калмыков от приближения к астраханским степям во избежание
межэтнических конфликтов и предотвращали месть кочевникам за набеги со стороны казаков4, обязались не только «держать ласку и привет» к соседям и «во всем
их великого государя жалованьем обнадеживать», но и «шатости в них проведывать
всякими мерами тайно», «держать береженье и остерегательство великое».
Мурзы по усмотрению воевод снабжались продовольствием. В улусах запрещалось творить «продажи, убытки, налоги и тесноту», захватывать женщин и детей,
«чтоб тех калмыков и нагайцов и едисанов не ожесточить и из под государские высокие
руки из под Астрахани не отогнать». На членов администрации не распространялось
право покупки и крещения людей из улусов. За беглецов православного веро­
исповедания требовалось платить выкуп, их выдача не позволялась, несмотря и на
«большую докуку» владельцев. Торговля лошадьми проводилась в «ордобазарных
станицах», продавцов провожали во внутренние области страны. Не позволялись
вход в столицу края вооруженным лицам, большим группам гостей, пребывание
в городе в ночное время. Крещеные выходцы из степи записывались в посадские
и жилецкие люди, но не в стрельцы или солдаты5. В городе традиционно содержалось учреждение с заложниками — Аманатский двор6.
В Астрахани, иных населенных пунктах и торговых местах края вырабатывался
опыт проведения смешанных судов с участием служилых людей (приставов, назначенных воеводой) и посредников, уполномоченных ханом, — «бодокчеев». При
разбирательстве дел калмыцкие представители руководствовались положениями
«Цааджин-Бичик» или Степного уложения, составленного на основе ойратских
обычаев и письменных нормативных источников в 1640 г.7, государевы люди —
законодательством. Противоречия, возникавшие среди судей, разрешались воеводой и калмыцкими лидерами.
В Калмыцкой степи сложилась система улусных судов. Возникновение
центральной власти в лице тайши Аюки, официально принявшего титул хана
в 1690 г.8, облегчило налаживание сотрудничества царской администрации
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. I. № 145, 540. Т. II. № 990. См. также: АИ. Т. IV. № 131. С. 273–277.
АИ. Т. IV. № 72. С. 195.
3
АИ. Т. IV. № 229. С. 499–500. № 234. С. 504–507; Акты Московского государства, изданные
Императорской Академией наук. Т. III. Разрядный приказ. Московский стол. 1660–1664 / под ред.
Д. Я. Самоквасова. № 539. С. 460–461. См. также: Цюрюмов А. В. Указ. соч. С. 99–119.
4
АИ. Т. IV. № 154. С. 300–300; ГААО. Ф. 1010. Оп. 2. Д. 13. Л. 1; ДАИ. Т. VII. № 47. С. 233–249.
Т. X. № 82. С. 395–396.
5
АИ. Т. IV. № 32. С. 109–114; Наказ Астраханскому воеводе боярину П. М. Салтыкову. С. 228–251.
6
АИ. Т. III. № 299. С. 491–492. Т. IV. № 34. С. 122–124. № 32. С. 82.
7
См. подробнее: Пальмов Н. Н. Очерк истории калмыцкого народа за время его пребывания
в пределах России. Астрахань, 1922. С. 10–15.
8
См. подробнее: Костенков К. И. Исторические и статистические сведения о калмыках, кочующих в Астраханской губернии. СПб., 1870. С. 5, 6; Новолетов М. Г. Калмыки. Исторический очерк.
СПб., 1884. С. 10. См. также: Борликов Г. М. Роль Аюки-хана в становлении Калмыцкого государства //
1
2

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

71

с этнической знатью. Аюка самостоятельно разбирал наиболее важные дела
и принимал жалобы на решения бодокчеев, командированных им в русские пограничные населенные пункты. Статусом общекалмыцкого органа управления
при Аюке пользовался Зарго в составе 8 членов — «тусалакчи» и «заргучи», из
числа духовных лиц, а также нойонов и зайсангов из улусов, принадлежавших
хану. Для ведения дел, касавшихся остальных улусов, в ставке хана находились
их представители. Улусные зарго подчинялись тайшам или нойонам-владельцам.
Делопроизводство в зарго вели «бичачи», надзорные и приставские функции
исполняли «яргучи». Для сопровождения и защиты интересов русских торговых
людей в улусе тайша назначал «даргу»1.
Органы пограничной администрации призывали в прежние кочевья ногайцев и татар2, привлекали в подданство иные этнические группы, убеждая их
«в милости великого государя», оказывая «честь и береженье» их официальным
представителям, укрепляя безусловный престиж царя. Так, 20 декабря 1660 г.
астраханские воеводы — боярин князь Г. С. Черкасский, окольничий В. С. Волынский и стольник А. Я. Дашков — не только возвратили едисанским мурзам
письмо, но и потребовали назначить примерное наказание абызу за указание им
в их обращении неполного царского титула3.
Важно отметить, что архиереи, наделенные высоким авторитетом, являлись
альтернативным каналом связей подданных с верховной властью, как, например,
в случае с архиепископом Астраханским и Терским Пахомием, пересылавшем
царю жалобы ногайских мурз на воевод4.
Итак, в XVII в. верховная власть стремилась обеспечить единство русского
населения и создать условия для религиозного и социального сближения подданных, учредив на периферии Русского государства новые епархии: Астраханскую, Вятскую и Пермскую, Сибирскую, — а также приняв меры по охране
господствующего вероисповедания. Исключительным объектом государственного давления закономерно оказались носители старых обрядов. В процессе
консолидации привилегированных сословий и реформирования вооруженных
сил России усиливалась тенденция снижения политического статуса служилых
мусульман, ограничения их владельческих прав.
Развитие государственного аппарата сопровождалось налаживанием судебно-юрисдикционной деятельности. К концу XVII в. в Боярской думе сформировался специализированный орган для рассмотрения жалоб на решения
центральных судов — Расправная палата. Верховная власть наделяла приказы
индивидуальной подсудностью, однако традиционное смешение их функций
Материальные и духовные основы Калмыцкой государственности в составе России (к 360-летию со
дня рождения хана Аюки): материалы междунар. науч. конф. Элиста, 2002. Ч. 1. С. 31–41.
1
См. подробнее: Бакунин В. М. Описание калмыцкого народа, а особливо торгоутского, и поступков их ханов и владельцев. Сочинение 1761 г. / вступ. ст. М. М. Батмаева. Элиста, 1995. С. 146–
147; Батмаев М. М. Указ. соч. С. 92, 255–258, 263, 264; Команджаев Е. А. Указ. соч. С. 12–19, 48–51;
Новолетов М. Г. Указ. соч. С. 62–63; Пальмов Н. Н. Этюды по истории приволжских калмыков. Ч. II.
Астрахань, 1927. С. 91–92, 96–98.
2
АИ. Т. III. № 289. С. 460–470. № 297. С. 478–479. № 300. С. 492–493. Т. IV. № 32. С. 77–109,
115–119. № 78. С. 204–205; ДАИ. Т. VIII. № 7. С. 25–26.
3
АИ. Т. IV. № 150. С. 295–296.
4
АИ. Т. IV. № 32. С. 84.

72

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

позволяло при необходимости перераспределять судебные дела. Персональная
подсудность приказам устанавливалась в целях эффективной защиты прав и интересов представителей отдельных групп подданных. При этом периферийные
области оставались в ведении специальных органов управления. Новгородская
четверть, в частности, осуществляла правосудие по уголовным и крупным имущественным делам, поступавшим из приуральских областей. В свою очередь
изменения в территориальной и персональной юрисдикции Казанского дворца
свидетельствовали об успехах укрепления государства в юго-восточных областях.
Положение центрального суда для зауральских земель в 1630-х гг. занял Сибирский приказ. Специфическая юрисдикция Казанского дворца, Новгородской
четверти и Сибирского приказа временно охватывала представителей служилых
сословий. К концу XVII в. законодатель усилил централизацию государственного аппарата и работу по упорядочению и развитию функций государственных
органов. Новгородский приказ в соответствии с именным указом от 29 января
1680 г. стал надзирать за деятельностью местных судебных органов с правом
наложения штрафов за нарушение правил заключения лиц под стражу и сроков
производств по уголовным делам.
Ослабление центральной власти в годы Смуты и государственное освоение
территорий обусловили развитие системы местных органов приказной администрации. Их состав прежде всего зависел от статуса города и личного статуса
лица, назначенного на ключевую должность. В целях улучшения практики государственного управления уже в 1627 г. уездное руководство в Сибири было
сокращено, в то же время в Верхотурье в 1687–1693 гг. размещался центр второго
сибирского разряда. Требования в отношении сословной принадлежности лиц,
замещавших должности подьячих, ослаблялись объективными трудностями
отбора кандидатов: в Северном Приуралье их состав был преимущественно «посадским», в Сибири — «служилым».
Воевода превратился в центральную фигуру в сфере местного правосудия.
Усиление централизации государственного управления в свою очередь выражалось в установлении контроля воеводы над деятельностью остальных судебных
органов. Воевода организовал и при необходимости проводил принудительные
(профанировал) выборы губных старост с целью выдвижения кандидатов, отвечавших требованиям верховной власти, санкционировал вступление в должности прочих лиц губного управления. В 1669 г. законодатель упразднил должности губных целовальников, в 1679–1684 гг. — губных старост. Дополнительно
исполнение уголовно-процессуальных функций возлагалось на специальных
представителей центральной власти — сыщиков. Воеводы преимущественно
вытеснили земские суды на волостной уровень. Объем их полномочий в сфере
осуществления правосудия по гражданским делам обусловливался статусом города
и составом коллегии местного суда.
Воеводы в периферийных областях — в Поволжье, на Урале и в Сибири —
пользовались расширенными полномочиями, исполняя губные функции, астраханские, пустозерские, терские и тобольские до 1669 г. с исключительным правом
применения высшей меры наказания, разбирая крупные имущественные иски.
В то же время уезды Северного Приуралья отличали устойчивые традиции общественного самоуправления и управления: в Вятской земле непосредственный
представитель центральной власти находился только в Хлынове, в Пермском

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

73

крае — в Соликамске и Кайгороде, осуществляя окружную юрисдикцию; в Котельниче, Орлове, Слободском и Шестакове жители избирали городовых приказчиков или городничих, наделенных ограниченной подсудностью, во всех
уездных центрах Вятской земли и Перми Великой действовали земские суды
в лице земских старост и целовальников, наконец, выборный характер сохраняли должности подьячих, работавших в различных органах общественного
управления. В Сибири сложилась более ясная иерархия судебных органов в лице
разрядного и городовых воевод, приказчиков и слободчиков, подсудность которых регулировали специальные нормативно-правовые акты — наказы. Процесс
колонизации обусловил некомпактный характер территориальной подсудности
сибирских воевод. Несмотря на централизацию судебной власти пришлое население стремилось воспроизводить традиции организации и осуществления
правосудия, усвоенные ими в земских общинах.
В отношении туземного населения в условиях сосуществования различных
правовых укладов воеводам принадлежало право судейского усмотрения. Гарантируя эффективное правосудие коренным народам восточных провинций,
законодатель устанавливал персональную подсудность их представителей. К числу
специализированных органов относились приказные избы и приказы мордовских дел, татарские судные избы. Вне компетенции низших судебных органов
находились лица, принадлежавшие к этнической знати. Необходимую помощь
воеводам и головам оказывали толмачи, на должности которых предписывалось
избирать выходцев из конкретной этнической среды, предупреждая процессуальные нарушения в интересах отдельных общин.
Несмотря на несовершенство законодательства, сдержать падение качества
осуществления правосудия в судах воевод позволяло противодействие организованных групп населения — объединений служилых, посадских и уездных людей,
туземных коллективов. Воеводы исполняли объективную роль в укреплении
общественного и правового порядка и разрешении конфликтов подданных всех
категорий, проживавших в провинции.
Если судебные прерогативы касимовского правителя сокращались в связи
с перспективой полной интеграции политического образования в административно-территориальную систему государства, то в Пермском крае вотчинникам
Строгановым удалось сохранить иммунитеты. Правом невмешательства в их
внутренние дела пользовались туземцы Сибири.
В самостоятельные группы судов выделялись органы церковного и военного
управления. В ходе судебно-административной реформы, запущенной в 1551 г.,
была установлена система церковных судов двух категорий из трех звеньев и упорядочена подсудность дел как между церковными и светскими, так и между церковными судами. В состав коллегий церковных судов по делам, не связанным
с религиозными отношениями, входили члены земской администрации. В середине XVII в. тенденция подчинения Русской Православной церкви государству
выразилась в передаче дел с участием духовенства в подсудность центральных
и местных государственных органов: в качестве специализированного суда был учрежден Монастырский приказ, остальные приказы пользовались правом разбирать
встречные иски лиц духовного сословия, наконец, воеводы были уполномочены
разрешать иски на сумму до 20 рублей. В то же время решения патриарших судов
обжаловались в Боярской думе как в суде высшей инстанции. Тем не менее уже

74

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

в конце 1660-х гг. духовенство добилось восстановления исключительной подсудности церковным судам как лиц, наделенных духовным саном, так и светских лиц,
связанных с церковной организацией. Законодатель консолидировал производства
по делам с участием светских лиц и патриарших людей в подсудности Поместного
приказа. Верховная власть регулярно подтверждала как жалованные несудимые
грамоты, так и юрисдикцию церковных судов в связи с их нарушениями.
В свою очередь в XVII в. система церковного правосудия получила развитие
на территории Поволжья, Урала и Сибири. Структуру органов архиерейского
управления обусловили объемы их деятельности. Так, если в Хлынове патриарший
приказ был реорганизован в приказ епископа, то в Тобольске сложилась группа
митрополичьих приказов, включая Судный. Если Вятская и Пермская епархия
делилась на «заказы», то в крупнейшей Сибирской епархии были применены
особые округа — разряды, а также широко востребованы низшие светские слуги
предстоятеля — десятильники.
Становление военно-судебных органов происходило на основе специальных
приказов и низших органов военного управления в лице воевод, голов и полковников. К подсудности центральных военно-административных органов были
дополнительно отнесены профессиональные группы населения, связанные с исполнением государственных оборонных заказов.
Наконец, в специальной подсудности находились жители территорий, вновь
присоединенных к России или зависимых от нее. Посольский приказ не только
осуществлял временную юрисдикцию, но и контролировал деятельность «областных» приказов и местных администраций. Верховная власть не форсировала
правовую аккультурацию подданных, однако в процессе государственного строительства важным направлением сужения самостоятельности местных социально-политических элит являлось установление регулярного надзора над сферой
осуществления правосудия: если система улусных судов вновь образованного
Калмыцкого ханства функционировала автономно и органы родоплеменного
управления сотрудничали с органами местной администрации при разбирательстве дел смешанной подсудности, то решения казацких судов гетманской области
могли быть обжалованы в Малороссийском приказе и у воевод, казацких судов
области Слободских полков, являвшейся частью (Великой) России, — в Приказе
Великой России и у белгородского воеводы. В то же время жители Смоленского
края поступили в подсудность Приказа княжества Смоленского и местных воеводских администраций, пользуясь правом на самостоятельное разрешение
внутриобщинных дел.
Полезно заметить, что схожие пути интеграции провинций в «имперское»
пространство применялись в различных государствах. Устойчивость имперской
модели государства прежде всего обусловливалась взаимодействием доминирующей и местных элит. Механизм включения народов в общественный строй
империи срабатывал через гибкую фискальную политику, разнообразные формы
и способы культурной унификации при соблюдении принципа этнокультурной
и религиозной терпимости. Так, несмотря на глубинные исторические различия,
разработка и реализация верховной властью комплекса мер по обеспечению геополитической и политической безопасности, по иерархизации и дифференциации
полиэтничного и многорелигиозного населения сближает опыт строительства
империй России и античного Рима.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

75

Анализируя историю империи эталонной для континентальной Европы,
авторы подтверждают изначальное отсутствие в республиканском Риме единой модели господства и управления, а также программы территориального
расширения. Свободное население государства классифицировалось согласно
юридическому статусу и включало римских граждан разных сословий, граждан
с латинским правом и перегринов — «иноземцев». Статус римского гражданина
предоставлял обладателю максимальный набор юридических прав и привилегий, став одним из важнейших средств романизации провинциальных народов.
Этническая знать, поощряемая предоставлением полного гражданского статуса,
превращалась в резерв политической элиты империи1.
Решая приоритетные военно-политические и фискальные задачи в сотрудничестве с местными элитами, верховная власть стремилась к укреплению и развитию институтов имперской системы общественных отношений, поддерживала
расширение географии доминирующей культуры. Адаптацию провинциалов
ускоряло расселение ветеранов, торговцев, колонистов. Пресекая сопротивление
и экстремизм, включая его религиозные формы, Рим не препятствовал самому
широкому культурному обмену. Местные традиции развивались в условиях политического единства. Подданные сохраняли общность, признавая императорский
культ. Так, в северо-западных провинциях алтари Ромы и Августа, регулярно собиравшие представителей знати, располагались в Камулодуне — столице римской
Британии, Лугдунуме — центре галльских областей, и Колонии Агриппины — на
границе с германскими племенами2.
Военный потенциал империи усилили народы, вошедшие в ее состав. Ответственность за безопасность ее рубежей возлагалась на смешанные военные формирования. Так, на берегах Рейна стражу несли войска Нижней и Верхней Германий,
обеспечивавшие покой провинций и незыблемость границ с союзными и иными
племенными образованиями. Служба в легионах являлась обязанностью и привилегией римских граждан, во вспомогательные подразделения — алы и когорты,
равные общей численностью легионам, преимущественно набирались перегрины,
особые части (numeri, nationes) носили этнический характер. Таким образом, северо-западную границу Римской империи обороняли когорты германцев и кельтов,
в полном составе награждавшихся при демобилизации правами римских граждан. Их
потомки массово пополняли ведущие воинские контингенты империи3. Зависимость
германцев-батавов или ­кельтов-нориков, жителей глубокой имперской периферии,
1
См. подробнее: Циркин Ю. Б. Гражданская война 68–69 гг. как этап становления римской средиземноморской державы // Вестник древней истории. 1999. № 4. С. 141–149.
2
См. подробнее: Межерицкий Я. Ю. Colonia Claudia Ara Agrippinensis / Кельн — центр римской провинции Нижняя Германия // Античный мир и археология: межвуз. сб. науч. тр. / отв. ред.
С. Ю. Монахов. Саратов, 2011. Вып. 15. С. 109–113, 124; Тарасова Л. В. Императорский культ в правление династии Флавиев (69–96 гг.) // Научные ведомости Белгородского гос. ун-та. Серия: История.
Политология. Экономика. Информатика. 2009. № 1. Вып. 9. С. 21–25; Широкова Н. С. Императорский
культ в римской Британии // Проблемы истории, филологии, культуры. 2014. № 1. С. 37–57; Она же.
Религия римской Британии. Учреждение императорского культа // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира: сб. ст. / под ред. Э. Д. Фролова. СПб., 2013. Вып. 13. С. 357–374;
Штаерман Е. М. Социальные основы религии древнего Рима. М., 1987. С. 171–184, 207, и др.
3
См. подробнее: Вернер Э. Император как глава войска. Военные дипломы и императорское
управление // Вестник древней истории. 2004. № 3. С. 28–55; Ле Боэк Я. Римская армия эпохи ранней империи. М., 2001. С. 31–43, 112–141; Махлаюк А. В. Солдаты Римской империи. Традиции военной службы и воинская ментальность. СПб., 2006. С. 142–170.

76

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

освобожденных от податей или исполнявших специальные повинности1, выражалась
в обязательной поставке воинов во вспомогательные части. Племена за рейнским
или дунайским лимесом испытывали стабильное политическое и экономическое
влияние цивилизации. Рим пользовался широким диапазоном средств воздействия
на соседствующие народы и их политические объединения.
Упрочению политического главенства Рима служила систематическая организация правосудия. Традиционные органы управления совмещали функции
администраций и судов. Юрисдикционными полномочиями обладали все римские
магистраты, наделенные империем. Официальная идеология рассматривала их
реализацию в качестве эффективного инструмента укрепления государственной
власти, что согласовалось с такими качествами, как justitia, т. е. справедливость,
и clementia, т. е. милосердие, декларируемыми римской политической элитой2.
Образцовый римлянин М. Порций Катон (234–149 гг.), представитель новой
знати — homo novus, добившийся уважения провинциалов, как сообщает Плутарх,
«был до такой степени скромен и невзыскателен, а с другой стороны, обнаружил
столько сурового достоинства, неумолимо верша суд и зорко следя за строжайшим
выполнением своих приказаний, что никогда власть римлян не была для подданных ни
страшнее, ни любезнее»3. В описании Корнелия Тацита образцовый наместник Аквитании Г. Юлий Агрикола (73–75 гг.) демонстрировал населению доступность суда
и стремление к вынесению правосудных решений («…сколько бы гражданских лиц
не представало пред ним, легко улавливал сущность их тяжб и выносил справедливые
приговоры»): «…он был важен, внимателен, строг и чаще милостив», проявлял «непод‑
купность и бескорыстие»4. В условиях мирного времени судебные разбирательства
оставались одной из ключевых обязанностей наместников всех разрядов. В соответствии с традиционными ценностями наместник исполнял функции магистрата
или самостоятельно осуществлял правосудие в окружении не только советников из
числа как его подчиненных и друзей, включая legati iuridici, так и представителей
местной элиты, считаясь с их мнением, но и народа, учитывая его настроение5.
Необоснованная закрытость судопроизводства со времен Тарквиния Гордого
(534–509 гг.) являлась признаком склонности носителя власти к злоупотреблениям6.
Рисуя образ идеального правителя, Кассий Дион сообщил об императоре Адриане
(117–138 гг.): «Все важные и наиболее насущные дела он рассматривал с участием
сената и вершил правосудие вместе с первыми мужами, иногда во дворце, иногда на
Форуме, или в Пантеоне, или в различных других местах, всегда восседая на трибунале,
с тем чтобы все вершилось принародно». К числу достоинств императора Севера
1
См. подробнее: Тацит К. О происхождении германцев и местоположении Германии: в 2 т. /
отв. ред. С. Л. Утченко. М., 1993. Т. 1. С. 365.
2
См. подробнее: Маркин А. Н. Менталитет римской имперской аристократии в изображении
Корнелия Тацита и Плиния Младшего (некоторые аспекты): автореф. дис. … канд. ист. наук. М.,
1997. С. 15–16. См. также: Геродиан. История императорской власти после Марка / под ред. А. И. Доватура. М., 1996. С. 32; Кассий Дион К. Римская история / под ред. А. В. Махлаюка. СПб, 2011. С. 162.
3
Плутарх. Сравнительные жизнеописания: в 2 т. / отв. ред. С. С. Аверинцев. М., 1994. Т. I. С. 386.
4
Тацит К. Жизнеописание Юлия Агриколы / О происхождении германцев и местоположении
Германии: в 2 т. / отв. ред. С. Л. Утченко. М., 1993. Т. 1. С. 331.
5
См. подробнее: Смышляев А. Л. Civilisdominatio: римский наместник в провинциальном городе //
Вестник древней истории. 1997. № 3. С. 27–31.
6
См. подробнее: Ливий Т. История Рима от основания города / отв. ред. Е. С. Голубцова. М.,
1989. Т. I. С. 53–54.

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

77

автор отнес готовность опираться при осуществлении правосудия на компетентных
лиц («нас, своих советников по судебным делам, наделил полной свободой слова»)1.
Среди обвинений, выдвигавшихся провинциалами против недобросовестного
наместника, его противозаконные действия в суде выступали на первый план. Так,
осуждение бывшего наместника Африки Мария Приска сенатом в присутствии
и под председательством принцепса Плиний, назначенный адвокатом истцов,
оценил как дело «громкое, в силу известности подсудимого» и «благотворное по
своей примерной строгости»2.
Ограниченный аппарат управления, крупные размеры провинций, этническое, культурное и религиозное разнообразие их населения обусловили необходимость постоянной опоры наместников на органы местного самоуправления.
В имперском суде царила творческая атмосфера: применяя правила римского процесса3, магистрат мог принять решение о предоставлении суда и выдать
юридическое предписание для осуществления правосудия (formula), назначить
iudices или recuperatores из числа как римлян, так и перегринов, применявших
как римские, так и местные источники права.
Юрисдикция муниципальных судов устанавливалась с учетом судебных прерогатив наместника. Так, органы местного самоуправления испанского Ирни были
уполномочены обеспечивать разрешение исков на сумму до 1000 сестерциев, которые
не были связаны с обвинениями в насилии, не касались вопроса о состоянии свободы
(status libertatis) и не влекли бесчестье (infamia) для ответчиков, наконец, не грозили
повлечь новые иски на более крупные суммы. По обоюдному согласию сторон судьи
испанской общины, наделенной латинским правом, разбирали иски, оговоренные
законом, за исключением дел о состоянии свободы, освобождая римских должностных
лиц от перегрузки обязанностями. В ином случае каждое лицо, наделенное правами римского или латинского гражданина, могло потребовать переноса своего дела
в трибунал наместника, апеллируя к авторитету имперских властей4.
Ликвидация суверенитетов и создание провинций сопровождались пересмотром
старых форм суда и юрисдикций общин. Тем не менее верховная власть стремилась
гарантировать перегринам защиту от произвола наместников. Так, в провинциях,
населенных эллинами, римские магистраты созывали коллегии присяжных судей. Эллины, включая лиц, наделенных правами римских граждан, по уголовным, не влекшим
для подсудимых исключительной меры наказания, и прочим делам подлежали суду
соотечественников, если не просили составить коллегию суда из римских граждан5.
«Свободные» и «союзные» общины и города (civitates liberae, civitates foederatae)
пользовались различной судебной автономией6. Евреи в ранний период провинКассий Дион К. Указ. соч. С. 129.
Письма Плиния Младшего / отв. ред. А. И. Доватур. М., 1982. С. 31–33.
3
См. подробнее: Хорунжий С. Н. Место и роль судебных решений в формировании правовой
среды Древнего Рима // История государства и права. 2014. № 10. С. 32–36.
4
См. подробнее: Линтотт Э. Право и юрисдикция в Римской империи // Вестник древней
истории. 1998. № 4. С. 30–36.
5
См. подробнее: Машкин Н. А. Эдикты Августа из Киренаики // Вестник древней истории. 1938.
№ 3. С. 180–192; Он же. Принципат Августа. Происхождение и социальная сущность. М.; Л., 1949.
С. 495–500; Письма Плиния Младшего. С. 194, 378.
6
См. подробнее: Кантор Г. М. Провинция Ликия: отеческие законы под римской властью //
Вестник древней истории. 1938. № 3. С. 50–77. См. также: Письма Плиния Младшего. С. 204.
1
2

78

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

циализации Малой Азии добились от Рима права на самоуправление по признаку
религиозно-этнической обособленности, освободившись от подсудности местным
городским греческим судам1.
Если этническая аристократия римской Галлии стабильно пополняла ряды имперской элиты, то распространение гражданства среди ее населения и учреждение
общин с римским и латинским правом верховная власть сдерживала2, объективно
позволяя сохранять местные системы правосудия, участие в которых принимали
друиды, имевшие надплеменной статус и высший духовный авторитет3, ограниченный
имперскими властями исключительно в политических целях. К. Тацит засвидетельствовал, что в какой-то части зарейнских племен в качестве судей избирались особые
старейшины, получавшие при принятии и исполнении судебных решений в отдельных округах поддержку со стороны советов, специально сформированных народом4.
Процесс внедрения имперских правовых традиций в жизнь населения приграничных территорий и «фронтира» носил противоречивый характер. В сфере
уголовных правоотношений происходили ключевые конфликты самобытных правовых культур. Так, в начале I в. лидер херусков Арминий назвал признаками чужого
политического присутствия между Рейном и Эльбой розги и секиру — символы
власти, окружавшие наместника Германии, возбуждая в соплеменниках ненависть
к римским формам уголовной репрессии, вынужденно принятыми народами5.
Античный автор сурово порицал П. Квинтилия Вара, ставшего виновником крупнейшего военного поражения, за увлечение судебными сессиями и пустые надежды,
что германцев, которых «не мог укротить меч, сможет умиротворить правосудие»6.
В начале III в. процесс наделения подданных правами римского гражданства
завершился в масштабе империи7. Распространение юриспруденции являлось
1
См. подробнее: Кантор Г. М. «Разбирать свои тяжбы»: суды иудейских общин в провинции
Азия // Вестник древней истории. 2012. № 3. С. 29–50. См. также: Рогова Ю. К. Правовой статус
иудейских общин в ранней Римской империи // Мнемон. Исследования и публикации по истории
античного мира: сб. ст. / под ред. Э. Д. Фролова. СПб., 2003. Вып. 2. С. 287–299.
2
См. подробнее: Белова Н. Н. Городской строй в римской Галлии в первые века н.э. // Античная
древность и средние века: сб. ст.; под ред. М. Я. Сюзюмова. Свердловск, 1960. Вып. 1. С. 35–58; Не‑
стеров А. Г. Об одном аспекте романизации кельтской аристократии в римской Галлии в I в. до н.э. —
начале III в. н. э. // Античная древность и средние века: сб. ст.; под ред. М. Я. Сюзюмова. Свердловск,
1980. Вып. 17. С. 61–70; Широкова Н. С. Муниципальный строй в Римской Галлии [Электронный ресурс] / Античное общество: проблемы истории и культуры: тез. докл. науч. конф. СПб., 1995. Режим
доступа: http://centant.spbu.ru/centrum/publik/confcent/1995–05/shirok.htm; Щетинин М. Н. Император
Август и распространение римского гражданства в провинциях // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира: сб. ст.; под. ред. Э. Д. Фролова. СПб., 2004. Вып. 3. С. 297–298, и др.
3
См. подробнее: Записки Юлия Цезаря / отв. ред. И. И. Толстой. М., 1993. С. 125; Страбон. География / под общ. ред. С. Л. Утченко. М., 1994. С. 188; Широкова Н. С. Древние кельты на рубеже старой
и новой эры. Л., 1989. С. 205–210; Она же. Кельтские друиды: структура корпорации и ее значение
[Электронный ресурс] // Античное общество: проблемы истории и культуры: тез. докл. науч. конф.
СПб., 1999. Режим доступа: http://centant.spbu.ru/centrum/publik/confcent/1999–05/shirok.htm.
4
Тацит К. О происхождении германцев и местоположении Германии: в 2 т. / отв. ред. С. Л. Утченко. М., 1993. Т. 1. С. 359.
5
См. подробнее: Тацит К. Анналы / О происхождении германцев и местоположении Германии:
в 2 т. / отв. ред. С. Л. Утченко. М., 1993. Т. 1. С. 35.
6
См. подробнее: Веллей Патеркул. Римская история // Немировский А. И., Дашкова М. Ф. «Римская история» Веллея Патеркула. Воронеж, 1985. С. 149.
7
См. подробнее: Ранович А. Б. Эдикт Каракаллы о даровании римского гражданства населению империи // Вестник древней истории. 1946. № 2. С. 66–80; Штаерман Е. М. К вопросу о dediticii

Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти в провинции в XVI–XVII вв.

79

важнейшим фактором культурной интеграции отдельных общин в общеимперский общественный строй1. Тем не менее верховная власть продолжала использовать институты управления, сложившиеся в провинции и демонстрировавшие
свою жизнеспособность и эффективность2.
Признание христианства государственной религией усилило легитимность
владычества Рима и символизм его вселенской миссии3, одновременно усугубив
не только кризис традиционной системы античных ценностей, но и системы политической власти4. С начала V в. феноменальный опыт римских юридических
практик стал наследственным достоянием государственных образований в Европе, проходивших через стадию гетерогенных династических конгломератов,
в которых политические отношения напоминали имперские связи, продолжавших процессы формирования основ «национальных» правовых систем. По мере
устранения конкурирующих суверенов и постепенной стандартизации управления
в странах Европы укреплялись общественные связи на основе языковой, этнокультурной и религиозной общности, складывались предпосылки возникновения
«идеи нации», ориентированной на новые механизмы и формы легитимации
политической власти5. В России, принявшей в конце XV в. сакральное и политическое наследство Восточной Римской империи, идея универсальности изначально носила религиозный характер6. «„Русское“ было выражено через „римское“,
понимаемое как верность вселенскому… в том виде, который оно приняло в „новом“
Риме, восточном христианстве, — пишет Н. В. Синицына. — Формула „Третьего
Рима“ свидетельствует об осознании единства христианского мира и христианской
Церкви, когда „национальное“ и „вселенское“ еще не превратилось в оппозиционную
пару Нового времени»7. В XVII в., отмечает Н. А. Соболева, «начинает складываться
новый историософский идеал России как наследницы Римской империи и прообраза
Вселенского царства с центром в Москве»8.
в эдикте Каракаллы // Вестник древней истории. 1946. № 2. С. 66–80. См. также: Августин А. О граде
Божием. М., 2000. С. 246; Кассий Дион К. Указ. соч. С. 288; Элий Спартиан. Север // Властелины Рима.
Биографии римских императоров от Адриана до Диоклетиана / под ред. А. И. Доватура. М., 1992. С. 85.
1
См. подробнее: Томсинов В. А. Юриспруденция в Древнем Риме (классический период) //
Вестник Московского ун-та. Серия: Право. 1995. № 2. С. 40–41.
2
См. подробнее: Бартон Г. П. Существовала ли в Римской империи долговременная тенденция
к централизации власти? // Вестник древней истории. 1999. № 3. С. 52–54, 66.
3
См. подробнее: Исаев И. А. Идея империи: миф и реальность // История государства и права.
2012. № 19. С. 2–8; Он же. Отражение во времени: две империи // История государства и права. 2013.
№ 22. С. 2–11.
4
См. подробнее: Ващева И. Ю. Кризис римской идентичности в IV–VII вв. // Вопросы истории.
2012. № 10. C. 110–117; Крист К. История времен римских императоров от Августа до Константина.
Ростов н/Д, 1997. Т. 1. С. 29–34. Т. 2. С. 476–501; Пантелеев А. Д. Жертвы глобализма: эдикт Каракаллы и положение христиан в начале III века // Мнемон. Исследования и публикации по истории
античного мира: сб. ст. / под ред. Э. Д. Фролова. СПб., 2006. Вып. 5. С. 95–110.
5
См. подробнее: Суни Р. Г. Империя как она есть: имперская Россия, «национальное» самосознание и теории империи // AbImperio. 2001. № 1–2. С. 18–19. См. также: Ивонин Ю. Е. Имперская идея
и проблема государственности в Западной Европе XVI века // Вопросы истории. 1993. № 6. С. 31–44.
6
См. подробнее: Каспэ С. И. Указ. соч. С. 85–98; Стрельников К. А. Доктрина «Москва — третий
Рим»: предпосылки, идеи и государственно-правовые перспективы // История государства и права.
2008. № 14. С. 11–13.
7
Синицына Н. В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции. (XV–
XVI вв.). М., 1998. С. 328.
8
Соболева Н. А. Указ. соч. С. 146–151. О преемственности цивилизаций см. также: Сахаров А. Н.
Русь на путях к «Третьему Риму». М., 2014.

Глава вторая

.

СУДЕБНО-ПРАВОВЫЕ РЕФОРМЫ ПЕТРА I
Вступление Европы в XVIII в. ознаменовалось усилением динамичной роли государств в развитии всех сфер жизни населения. Монархи несли ответственность за
духовное и материальное благосостояние их подданных, перманентно совершенствуя
регулирование общественных отношений, стремясь к централизации и установлению
единых стандартов управления. В практике администрирования монархи по необходимости опирались на систему сложившихся сословно-корпоративных институтов,
осуществляя рациональное руководство и всесторонний контроль над их деятельностью. Несмотря на двусмысленность взаимодействия организованных социальных
групп с абсолютной властью, население («общество») объективно вовлекалось на
путь интенсивного социально-экономического и политико-правового развития1.
Достижения политико-юридической и философской мысли вкупе с государственно-управленческим опытом Западной и Центральной Европы стали
в XVIII в. важным стимулом реформаторских устремлений «европеизированной»
русской монархии2. Идеи естественного права, общественного договора, обусловленности ограничения прав и свобод подданных, установления пределов
верховной власти и оправдания сопротивления ей в определенных случаях, наряду
с классификацией и обоснованием применения форм правления, получили специфическое преломление в отечественной научной и публицистической литературе
и в аспектах, приемлемых для верховной власти, выражение в политической
деятельности царского правительства.
Реализация военно-политических и финансово-фискальных планов Петра I сопровождалась переустройством на регулярных началах вооруженных сил,
обновлением принципов организации государственной власти и государственной
службы, структурными изменениями в социальной сфере. Меры камералистской
направленности повысили уровень централизации и эффективность деятельности
государственного аппарата. Деконцентрация государственно-властных полномочий
позволила усилить контроль верховной власти над провинциями. Численность
государственных органов, учреждений и служащих с начала XVIII в. продолжала
неуклонно расти. Реформатор стремился систематизировать законодательство,
устранить противоречия, накопившиеся в праве, а также обеспечить органы управления и суда ключевыми нормативно-правовыми актами, обнародовать их. Наконец,
1
См. подробнее: Раев М. Регулярное полицейское государство и понятие модернизма в Европе XVII–XVIII веков: попытка сравнительного подхода к проблеме // Американская русистика: Вехи
историографии последних лет. Императорский период: антология / сост. М. Дэвид-Фокс. Самара,
2000. С. 48–79.
2
См. подробнее: Омельченко О. А. Власть и закон в России XVIII в. Исследования и очерки. М.,
2004. С. 435.

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

81

царь внедрял в «общественное сознание» идеи о самостоятельности целей функционирования государства по отношению к партикулярным интересам подданных1.
Петр I прагматично нарушил идеологические постулаты православной монархии, официально приняв 22 октября 1721 г. престижный титул императора.
Имперская инвеститура носила светский характер2. Члены Правительствующего
Сената и «Духовного Синода» от имени подданных провозгласили Петра I «императором Всероссийским» одновременно с персональными титулами «Великий»
и «Отец Отечества», усилившими ассоциации с традициями императорского Рима
(«по прикладу древних греческих и римских сигклитов»), в благодарность за его труды
(«…в показание своего должнаго благодарения за высокую его милость и отеческое
попечение и старание, которое он о благополучии государства во все время своего
славнейшаго государствования, и особливо прошедшия шведския войны явить изволил»)3.
Согласно титулу правителя Россия заняла высокое положение в политической
иерархии Европы, ее государственная символика, придворные церемониалы обновились. Ориентация на Рим как эталон, пишет Г. С. Кнабе, выдавала «внутреннее
тяготение империи к регулярности и форме, к сдерживанию живых разнонаправленных
процессов местного развития и принесению их в жертву наджизненно неподвижному
образу целого. Декоративная форма обнаруживает здесь не только свой прагматиче‑
ский смысл и связь с исторической традицией, но раскрывается также как социальнопсихологическая, эстетическая и метафизическая основа империи»4.
Развитие идей преемственности имперской традиции в России достигло
пика в условиях международной ситуации конца 1760-х — первой половины
1770-х гг., когда ответственность за политическую стабильность в Европе стремились разделить два центра со статусом, формально унаследованным от Западной
и Восточной Римских империй, — Вена и Санкт-Петербург5, верховная власть
поощряла принятие аристократами «римских» имперских титулов6 и готовила
проект возрождения «Греческой» империи7.
1
См. подробнее: Анисимов Е. В. Государственные преобразования и самодержавие Петра Великого.
СПб., 1997; Каменский А. Б. От Петра I до Павла I. Реформы в России XVIII века. Опыт целостного анализа. М., 2001. С. 59–164; Медушевский А. Н. Утверждение абсолютизма в России. М., 1994; Нефедов С. А.
Происхождение «регулярного государства» Петра Великого // Вопросы истории. 2013. № 12. С. 53–64.
2014. № 1. С. 31–40. № 2. С. 42–58. № 4. С. 43–50; Писарькова Л. Ф. Российская бюрократия в эпоху Петра I // Отечественная история. 2004. № 1. С. 18–39; Романов Д. А. Реформа государственного аппарата
России Петровской эпохи: анализ нормативно-правового обеспечения: дис. … канд. юрид. наук. М.,
2001, и др.
2
См. подробнее: Агеева О. Г. Имперский статус России: к истории политического менталитета
русского общества начала XVIII в. // Царь и царство в русском общественном сознании / отв. ред.
А. А. Горский. М., 1999. С. 112–140.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3840.
4
Кнабе Г. С. Империя изживает себя, когда провинции догоняют центр // Восток. Афро-азиатские общества: история и современность. 1991. № 4. С. 77.
5
См. подробнее: Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла… Русская литература и государственная
идеология в последней трети XVIII — первой трети XIX века. М., 2001. 38–39.
6
ГАВО. Ф. 235. Оп. 2. Д. 518. Л. 1; ГАОрО. Ф. 826. Оп. 1. Д. 742. Л. 1. Д. 834. Л. 1. Д. 984. Л. 1;
ГАЯО. Ф. 143. Оп. 1. Д. 262. Л. 1.
7
См. подробнее: Зорин А. Л. Русская ода конца 1760-х — начала 1770-х годов, Вольтер и «греческий
проект» Екатерины II // Новое литературное обозрение. 1997. № 24. С. 5–29; Коршунова Н. В. Восточный вектор геополитики Екатерины II: «Греческий проект» // Вестник Челябинского гос. ун-та. Серия 10: Востоковедение. Евразийство. Геополитика. 2003. № 1. С. 62–68; Лупанова М. Е. «Греческий
проект» Екатерины Великой // Известия Российского гос. пед. ун-та им. А. И. Герцена. 2008. № 65.
С. 198–207.

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

82

В русле европоцентристской идеологии вырабатывались представления о цивилизаторской миссии России, обосновывавшие необходимость усилий по христианизации и просвещению народов Северной Азии и, как следствие, полной
унификации общественных отношений в государстве1. О реальных последствиях
указа от 16 мая 1681 г. позволяет судить возврат законодателя к его положениям
в ноябре 1713 г. Монарх повелел креститься помещикам, запретив мусульманам
владеть «русскими крестьянами». Ускорив объединение главного сословия, указом
от 12 июля 1715 г. Петр I подтвердил право мурз и татар, принявших христианство,
владеть крепостными православного вероисповедания, землями и угодьями, иных
служилых людей — личным недвижимым имуществом2. С 1710 г. Православная
церковь готовилась к массовой христианизации язычников Сибири, затем Поволжья и Приуралья, отправке проповедников в среду мусульман3. Однако монарх,
заключивший церковь в государственный механизм, сохранил традиционный
подход верховной власти к распространению православной веры. Сенатский
указ от 31 июля 1719 г. предписал сибирскому губернатору объявить «татарам
и другим иноверцам» о сугубо добровольном приводе к крещению4. В законодательстве получила развитие система мер, поощрявших принятие православия5.
В 1724 г. царь распорядился об организации православной миссии в калмыцких улусах6. Крещение в Санкт-Петербурге Баксадая Доржи, внука хана Аюки,
получившего новое имя Петра Тайшина, имело перспективной политической
целью усиление интеграции калмыков в Россию7.
В то же время указами 1716–1718 гг. приверженцы «раскола» всех сословий
были обложены двойными налогами8. Царь распорядился отметить противников
официальной церкви особыми знаками («…указал: раскольникам и бородачам,
кроме крестьян, давать знаки медные, чтоб нашивали на верхнем платье старинном,
какое им велено носить»)9. Поддержав политику репрессий в отношении староверов, законодатель не только закрепил ограничения религиозных и гражданских
прав староверов, но и сформулировал новые составы преступлений, связанные
с религиозной сферой: уголовное наказание грозило священникам, последовавшим расколоучению, лицам, обвинявшимся в укрытии учителей старых обрядов,
за совращение или возвращение в раскол, уклонение от контроля государства
и платежа двойных налогов, неявку детей после исполнения им 7 лет для исповеди
См. подробнее: Каспэ С. И. Указ. соч. С. 112–114; Каппелер А. Указ. соч. С. 131.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 2734, 2741, 2920. Т. VII. № 4962. Т. VIII. № 5511.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 2863, 2957. П. 4; Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г.
Пятый период. Часть третья. С. 1702–1715. Пермь, 1889. С. 478–479. См. также: Дмитриев А. А. Указ.
соч. Вып. VII. С. 146–149; Куликова А. Н. Становление православного христианства в Якутии в XVII–
XIX вв. // Вопросы истории. 2015. № 6. С. 158.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3410.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3622. П. 61. № 3636. П. 4. № 3637, 3697, 4048, 4123. Т. VII. № 4556.
Т. VIII. № 5737.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4427, 4492, 4683, 479.
7
См. подробнее: Дорджиева Е. В. Конфессиональный вопрос в имперской политике по отношению к традиционной калмыцкой элите в XVIII веке // Известия Самарского науч. центра РАН. 2008.
Т. 10. № 4. С. 975–977.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 2991, 2996, 3232. Т. VI. № 3662. Т. VII. № 4162. Ст. 1.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4596.
1
2

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

83

или сокрытие сведений о попах, венчавших по старому обряду1. В отношении
к иным конфессиям Петр I руководствовался прагматичными интересами: иезуитов, проявивших непозволительную активность, в 1719 г. депортировали из
России2. Наказ 1719 г. обязал провинциальных воевод, «буде явятся такие, что
тайное тщание имеют в людях о других верах какие раздоры чинить, то об оных
заранее епископу или определенных духовных дел судьям объявлять и поступать
с ними по правилам святых апостолов и святых отцов и по церковному уставу»3.
Единой формой обращения к главе государства для всех сословий был избран «нижайший раб», термин, несший глубокий метафорический смысл4.
Государствообразующий этнос и «русифицированная» часть подданных оставались главным объектом правительственной эксплуатации5. Законодатель
форсировал модификацию статусов этносоциальных групп населения, выравнивал подданных в обязанностях перед государством6. Старые служилые
сословия ликвидировались: именным указом от 31 января 1718 г. на служилых
мурз, татар, мордву и чуваш была возложена лашманная повинность — заготовка корабельного леса, перейдя в ведение Адмиралтейства. Указ Сената от
31 июля 1722 г. уравнял служилых татар, подлежавших переписи и подушному обложению, с ясачным населением7. Этно-территориальные группы татар
сливались с посадскими людьми и крестьянами. Казанские слободские татары
удержали древние статусные привилегии8. Вне учета были оставлены кочевые
татары Астраханской губернии, башкиры в Уфимской провинции и туземцы
Сибирской губернии («ясачные иноземцы»)9.
Именной указ от 28 марта 1698 г. установил взимание с недвижимой собственности («земель и угодий») торговых гостей из Средней Азии, селившихся в городах
и уездах Сибирского разряда: Тарском, Тобольском, Томском, Тюменском («на
отведенных, покупных и закладных разных чинов от людей землях»), общих налогов
(«таких же податей, как и с русских людей»), а также обложил оброком их торговлю и промыслы. В то же время указом от 3 февраля 1705 г. монарх отменил
мелкие платежи, собиравшиеся с коренных жителей и иммигрантов в Тобольском уезде («с иноверных иноземцов, служилых и захребетных и ясачных татар
и с бухарцов с их татарских мечетей и свадеб и с абызов венечные, медовые и иные
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 4009.
См. подробнее: Брикнер А. Г. История Петра Великого. М., 1991. С. 629–635.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3294. П. 4.
4
См. подробнее: Марасинова Е. Н. К истории политического языка в России XVIII века //
­Отечественная история. 2005. № 2. С. 5–6.
5
См. подробнее: Демидова Н. Ф. Управление Башкирией и повинности населения Уфимской
провинции в первой трети XVIII в. // Исторические записки. Т. 68. М., 1961. С. 211–237; Кабу‑
зан В. М. Народы России в XVIII веке. Численность и этнический состав. М., 1990. С. 57–59; Ма‑
цук М. А. Государственный феодализм: формы феодальной эксплуатации черносошных крестьян
и посадских людей Европейского Севера и Приуралья в XVII в. // Власть, право и народ на Урале
в эпоху феодализма. С. 4–17; Рахимов Р. Н. Налоги и повинности сословия тептярей в XVII — первой
половине XIX в. / Башкирский край / отв. ред. М. И. Роднов. Уфа, 1996. Вып. 6. С. 3–15, и др.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4486, 4533.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3149. П. 1. № 3287. Т. VI. № 4065. Т. VII. № 4512.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XVI. № 11888.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3287. Т. VII. № 4533. Реестр. Т. VIII. № 5481. Т. XI. № 8836.
1
2

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

84

такие ж всякие мелкие сборы»). Специальным указом от 23 марта 1724 г. Сенат
освободил «бухарцов и сибирских служилых татар» от рекрутской повинности1.
Вне общероссийской переписи были оставлены жители Малой России.
Старые виды «сборов» в области и порядок их взимания подтвердил указ от
16 апреля 1723 г., ограничивший произвол старшин2. Если выходцам из Малой
России верховная власть позволила селиться в периферийных провинциях
(«в указных местах»), то самовольных колонистов из Великой России следовало
принудительно возвращать на места прежнего жительства, о чем вновь напомнил указ Сената от 3 декабря 1724 г. («…впредь как в той Пензенской провинции,
так и в других тамошних городах и уездах таких беглых великороссиян всякаго
чина людей к поселению отнюдь не допускать, и в переходах ловить, как о том
в плакатах изображено, и того накрепко смотреть по квартирам обретающимся
полковникам и офицерам, также воеводам и прочим управителям»)3. В то же время
монарх не оставил без внимания правовые статусы подданных, проживавших
в Слободской украине («российских городов пяти полков»4), усилив контроль
над ее населением. В 1700 г. казаки были разделены на «выборных» для конной
службы и остальных, обложенных денежными повинностями: «подпомочников»,
сблизившихся с крестьянами, и «подсоседков», беднейшую часть сословия,
селившихся по чужим дворам и работавших по найму5. В ходе ревизии царь
поручил выявить среди жителей казацких полков выходцев из Великой России
для привлечения их к исполнению повинностей, установленных для каждого
сословия, и Малороссии, предписав «объявить, что они переписываются токмо
для известия, а не для поборов, и никаких государственных сборов никогда по‑
ложено не будет»6.
Реформы в системе государственного управления проводились в соответствии с представлениями Петра I о приоритетах правительственной политики,
а также логикой и условиями государственного строительства. В процессе преобразований законодатель упрощал структуру, изменял компетенцию и подсудность центральных и местных государственных органов. По именному указу от
3 ноября 1699 г. судебные функции Земского и Владимирского судных приказов
были переданы Московскому судному приказу7. Именной указ от 2 ноября
1701 г. ликвидировал Сыскной приказ, предписав «дела и приводы, и подьячих
старых и молодых, у которых ныне те дела, отослать с теми делами в те прика‑
зы, в которых которые чины расправою ведомы, и впредь в таких делах расправа
чинить в тех приказах»8. Упорядочивая подсудность, Петр I ограничил право
непосредственного обращения к царю с жалобой на неправосудие или доносом
о крупном преступлении («опричь вышеписанных, на судей челобитья или великих
государственных дел»)9.
1
2
3
4
5
6
7
8
9

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1626. Т. IV. № 2025. Т. VII. № 4486; СИРИО. Т. 134. С. 376.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4196. П. 1–6, 10, 12.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4609.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2027.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 1771, 2585. Т. IX. № 6430.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 4000, 4090.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1713.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 1874.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1707.

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

85

В систему местного управления монарх стремился внедрить принципы коллегиальности и сословного представительства: указ от 10 марта 1702 г. предоставил
помещикам и вотчинникам право избирать в состав местной администрации
2–4 лиц, разделявших власть с воеводой («одному воеводе, без них дворян, никаких
дел не делать и указу никакого по них не чинить»), одновременно упразднив должности губных старост и сыщиков. Указом от 19 января 1705 г. царь предписал
воеводам в городах, где не проводились собрания помещиков, самостоятельно
назначать на должности своих помощников служилых людей из числа «московских
чинов и из городовых»1.
Именной указ от 30 января 1699 г., направленный на удовлетворение фискальных интересов путем консолидации торгово-промышленного населения
и стимулирования его доходов, объявил новым центральным судом специальной
подсудности Бурмистрскую палату (Ратушу)2. В 1705 г. монарх расширил ее уголовную юрисдикцию, поручив разбирательство дел о должностных преступлениях
бурмистров и корчемстве3. В 1706 г. в компетенцию Ратуши и ее местных органов
перешли нотариальные функции4.
Петр I последовательно предоставил право выйти из-под юрисдикции воевод
жителям не только городов, но и уездов («буде они посадские и всякие купецкие
и промышленные и уездные люди похотят»), подчинив соответственно бурмистрам
земских старост5. Царь был вынужден смириться с нежеланием народа выплачивать налоги в двойном размере за освобождение из-под власти органов приказной
администрации и от их злоупотреблений («…а за тое его великаго государя к ним
милость и призрение, что они от воевод и приказных людей в обидах и в налогах
и в поборех и во взятках будут свобожены, они посадские и купецкие и промышленные
и уездные люди, всякие его великаго государя окладные повсягодные сборы, которые
с них были наперед сего, в его великаго государя казну платили против прежняго
окладу вдвое на Москве»6), объявив в указе от 20 октября 1699 г. обязательность
реформы местного управления для всех областей России вплоть до Сибири7.
Восточные области оставались под управлением особых органов. Именной
указ от 4 сентября 1695 г. подтвердил недействительность предписаний приказов без согласия Сибирского приказа («…буде из иных приказов явятся какия
грамоты, и тех грамот без послушных из Сибирскаго приказа грамот не слушать»),
указом от 9 декабря 1696 г. распорядился об использовании Сибирским приказом самостоятельной печати8. Тогда же все судебные дела с участием жителей
Сибири были сосредоточены в ведомственном приказе («…велено сибирцом во
всяких делех иных городов на всяких чинов людей суд давать в одном Сибирском
1
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 1900, 2018. См. также: Богословский М. М. Исследования по истории
местного самоуправления при Петре Великом // Журнал Министерства народного просвещения.
1903. Ч. CCCXXXXIX. С. 47–57.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1674, 1683. П. 12. № 1686. Ст. 1, 3, 14. № 1718, 1719. См. также: Бого‑
словский М. М. Петр I. Материалы для биографии. М., 1946. Т. III. С. 214–293.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2028. П. 7. № 2029, 2074. См. также: Серов Д. О. Указ. соч. С. 99–101.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2087, 2099.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1675, 1686. Ст. 11, 15.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1675.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1704.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1516, 1559.

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

86

приказе»)1. Именной указ от 18 марта 1702 г. подтвердил прерогативы Приказа
Казанского дворца на осуществление «регистрации прав и сделок с недвижимостью» на подведомственной территории («О недаче в Низовых городах просителям
поместий, и о несправливании ни за кем выморочных и меновных поместий и вотчин
в Поместном приказе»)2.
Правитель уделил особое внимание качеству службы приказных людей в Сибири. С 1695 г. срок исполнения должности воеводы, исключая Тобольск, для лиц,
добросовестно исполнявших обязанности, продлевался до 4–6 лет. В помощь воеводам следовало назначать дьяков и подьячих с приписью. Населению, включая
туземное («ясачное»), царь предписал обжаловать действия воеводы, нарушавшие
законодательство («и им его в том не слушать, а посылать к Москве на того воеводу за
своими руками челобитныя»)3. Назначать на должности приказчиков лиц, связанных
личными отношениями с начальниками уездов («воеводских знакомцов»), было запрещено, их следовало заменить местными жителями («кого б с такое дело стало»)4.
Содержание инструкций низшим управителям не изменилось. 15 марта 1700 г.
верхотурский воевода стольник К. П. Козлов вручил наказную память сыну боярскому Д. Лабутину, назначенному приказчиком в Красноярскую и Тамакульскую
слободы, поручив ему разбирательство дел их жителей и по искам к ним на сумму
не свыше 10 рублей («…беломестных казаков и оброчных крестьян во всяких делах,
опричь разбойных и убийственных и тайных дел по челобитным судить в 10 руб.»)
и предписав соблюдать ключевые принципы правосудия («…а которых людей
по челобитным в 10 руб. судить учнет и ему Дорофею меж ими расправа чинить
по указу в. г-ря в правду, безволокитно, другу не дружить, а не другу не мстить»)5.
В ходе реформы местного управления, отметил М. М. Богословский, в областях
«Поморья» сохранились привычные практики замещения публичных должностей
и осуществления правосудия. Так, «Устьянские волости, поддерживая вековую ста‑
рину, выбирали бурмистров вместо земских судеек, окружали этих бурмистров, только
по названию отличавшихся от судеек, тем же аппаратом товарищей и служебного
персонала, с которым работали земские судейки, снабжали их своими наказами в виде
избирательных списков, где подробно прописывались их обязанности и текст которых
восходил к далекой старине». В соответствии с местными традициями управления,
население сохраняло единство посада с уездом или, напротив, их обособление.
Так, в Хлынове были избраны два бурмистра, представлявших интересы посадских
людей и уездных крестьян. В Перми Великой в частности особые бурмистры были
избраны для Кайгородка и Волосницкой волости в Кайгородском уезде, для Соли
Камской и округов Инвенского и Обвинского поречья. При этом в протяженном
«Поморском» крае только два города согласились с требованием выплачивать
двойной размер налогов — Кевроль и Кунгур6.
Особым указом от 3 ноября 1699 г. царь освободил от подсудности воеводам
государственных крестьян областей «Поморья» вплоть до Кунгурского уезда,
Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Пятый период. Часть вторая… С. 55.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 1903.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1511, 1526.
4
АИ. Т. V. № 256. С. 466–467.
5
См. подробнее: Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Пятый период. Часть вторая… С. 544–546.
6
См. подробнее: Богословский М. М. Указ. соч. С. 312–320.
1
2

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

87

привычно участвовавших в выборах представителей на должности в органах
местного управления («В поморских городех уездных государевых крестьян, опричь
тех, которые ведомы во дворце, нигде воеводам не ведать, а ведать во всех тех
городах бурмистрам»)1.
В Хлынове воеводский приказ сменила бурмистрская палата в составе трех
бурмистров земских дел, старшим из которых являлся хлыновский земский староста, ежегодно переизбиравшихся2. В 1700 г. архив вятчан с древними царскими
грамотами был уничтожен пожаром без восстановления3. Судные земские избы
в лице «земских дел бурмистров», подчиненных московской Ратуше, действовали
в городах Перми Великой4.
Между тем в Сибири царь отказался вводить бурмистрские избы из-за слабого развития городов («…для того, что в сибирских некоторых городех посадских
людей нет, а в которых есть, и те людишки худые, скудные и ссыльные, и затем
в бурмистры выбрать некого»)5.
Законодатель не обошел вниманием этнокультурные особенности населения.
Для «титульной» социальной группы Казанского края («в разсуждении их мало‑
язычия и за незнанием прав») монарх учредил «Правосуд», поднадзорный Приказу
Казанского дворца, безусловно удовлетворив ожидания служилых людей («в ко‑
тором распоряжении и было им истинное без всякой тягости правосудие»)6. В то же
время вятские удмурты не только добились от верховной власти восстановления
права на избрание толмачей, нарушенного хлыновским воеводой, но и уголовного преследования должностных лиц, обвиненных в вынесении неправосудных
решений и вымогательствах, а также передаче их дел в производство избранному
ими подьячему7. В связи с отправкой в волости с нерусским населением сыщика
жители поспешили ходатайствовать о расширении его полномочий: «…А бурми‑
стром и посадским людем нас, вотяков всех, и бесермянов всех и татар всех Вятского
уезду, не вели, государь, на Вятке судом и расправою и розыском судных и татиных
и в разбойных и в розыскных и в земляных и во всяких делах ведать пота, покамест
у нас сыщик будет жить в Вятском уезде и на Вятке, потому что нам, сиротам
твоим, от них, вятских бурмистров и посадских людей, многие убытки и обиды
чинятся». 23 июля 1701 г. Новгородский приказ предписал включить их просьбу
в наказ сыщику и выяснить у обывателей, установления какой подсудности они
желают («…сыщику велеть взять за руками отяков и бесермян челобитную, у кого
они ныне на Вятке под судом; и впредь у кого хотят быть»)8.
АИ. Т. V. № 291. С. 533–534; ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1715.
См. подробнее: Андриевский А. Краткий очерк истории Вятского края до открытия в нем наместничества // Столетие Вятской губернии. 1780–1880: сб. матер. К истории Вятского края. Вятка,
1880. Т. I. С. 70; Вештомов А. И. Указ. соч. С. 117–118.
3
См. подробнее: Юрьев В. П. Состояние города Вятки в царствование императрицы Екатерины II. Очерк из истории городского общественного управления. Вятка, 1885. С. 53, 54.
4
См. подробнее: Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Пятый период. Часть третья… С. 246.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1708.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 9814.
7
Документы по истории Удмуртии XV–XVII веков. № 29–37, 40–49. С. 116–130, 134–148.
8
Документы по истории Удмуртии XV–XVII веков. № 111. С. 416–418. См. также: Гришкина М. В.
Удмурты: этюды из истории рубеже IX–XIX вв. Ижевск, 1994. С. 67–90; Она же. Удмурты: присоединение и механизмы адаптации в Российском государстве // Российская история. 2010. № 3. С. 128.
1
2

88

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Башкиры, расширившие территорию этнического расселения в Зауралье,
сохранили персональную подсудность, установленную в конце XVI в.: в 1695–
1696 гг. потребовалось разграничить юрисдикции Казанского дворца и Сибирского приказа. Правительственная комиссия подвергла местные общины переписи,
выдала документы на земли и угодья и ввела конфликты и споры жителей за
хозяйственные ресурсы в правовые рамки1.
Особую подсудность сохранили сибирские туземцы. Вышеупомянутая наказная память приказчику Д. Лабутину подтвердила категоричное требование:
«А ясачных людей судом ни в каких делах не ведать, и хотя будут которые и русские
люди крестьяне и беломестные казаки в. г-рю били челом на них ясачных людей во
всяких управных делахи по заемным кабалам ему Дорофею ясачных людей русским
людям суда не давать же, а велеть бить челом на Верхотурье»2.
Именной указ, данный Сибирскому приказу 26 декабря 1695 г., зафиксировал
как ординарное явление отказ воеводами в правосудии ясачным туземцам. Монарх
наложил запрет на применение в Сибири пыток и смертной казни в отношении
представителей коренного населения3.
В Сибирском приказе переосмысляли практику судопроизводства в провинции. Так, 24 января 1701 г. последовал именной указ иркутскому воеводе
о прекращении действия бурятских обычаев в уголовных делах («поголовщины
против прежних иноземских обыклостей отнюдь имать не велеть», «для того, что
в том многим ясашным иноземцом чинитца разоренье и ясаку убавка»)4.
Новым шагом местной администрации в апреле 1700 г. стало решение воеводы С. Салтыкова прекратить выборы среди служилых, ясачных и захребетных
татар в Тобольске и поставить их начальником Авазбакея Кульмаметева («в воз‑
награждение его службы»). От назначенного «головы» требовалось «удерживать
татар от обид русским и ограждать от притеснения сих последними, производить
между татарами всякую расправу, докладывать о важных делах боярину и воеводе
Салтыкову, а за малые вины самому наказывать»5.
Реформа местного управления 1708–1709 гг. усложнила систему органов
административной юстиции. Систему местных судов возглавил губернатор6.
При губернаторе находился ландрихтер, или «земский судья», формально ему не
подотчетный7. Инструкцией от 17 января 1707 г. царь впервые наделил полномочиями нового суда общей подсудности ландрихтера Ингерманландской губернии,
поручив ему «ведать те городы всяким управлением, како почину его достойно суть,
1
Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. I. № 15, 16. С. 84–100; Шишонко В. Н. Пермская
летопись с 1263–1881 г. Пятый период. Часть третья… С. 45–66.
2
См. подробнее: Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Пятый период. Часть вторая… С. 545.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1526.
4
Сборник документов по истории Бурятии XVII век. Вып. 1 / cост. Г. Н. Румянцев, С. Б. Окунь.
Улан-Удэ, 1960. С. 420–423.
5
См. подробнее: Валеев Ф. Т. Сибирские татары. Культура и быт. Казань, 1993. С. 58–59. См.
также: Бакиева Г. Т. Обычай и закон. Очерки правовой культуры сибирских татар в XVIII — начале
XX века. Новосибирск, 2011. С. 18.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2218.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 2673. П. 3, № 2879; См. также: Комолов Н. А. Ландрихтеры Азовской
губернии (1709–1719 гг.): состав и компетенция // Из истории Воронежского края: сб. ст. / отв. ред.
А. Н. Акиньшин. Воронеж, 2002. Вып. 10. С. 35–48.

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

89

а именно судом и расправою и впрочем в чем прежде сего ведомы те города были на
Москве во всех приказах: и в тех городах всякия дела управлять по Уложенью и по
новоуказным статьям и по своему разсмотрению и совету тех городов комендан‑
тов». Коменданты, унаследовавшие права и обязанности воевод, пользовались
ограниченным кругом судебных полномочий, разбирая самостоятельно «про‑
чия судныя и поместныя и вотчинныя обыкновенныя дела, кроме спорных»1. После
1710 г. воевод повсеместно сменили обер-коменданты, возглавившие крупные,
«провинциальные», центры, и коменданты2. Указом от 15 февраля 1712 г. монарх
поручил губернаторам самостоятельно комплектовать должности комендантов3.
Коллегию при губернаторе составили 8–12 ландратов (советников). Именной
указ от 24 апреля 1713 г. наделил главное сословие правом замещать должности
ландратов своими представителями4. Дворянство, занятое службой и лишенное
корпоративной организованности, оказалось неготовым к освоению системы выборных должностей5. Ландраты командировались в города без воинских гарнизонов
для управления округами («долями»), размеры которых устанавливал губернатор.
Вне подсудности ландратов находились жители городов («посадские люди»). Помощником ландрата являлся комиссар («для управления всяких сборов и земских дел»)6.
Заинтересованности в развитии системы сословного самоуправления реформатор не проявил. «Взятые из европейского законодательства формы государственного устройства не были связаны с правами и свободами населения,
являвшимися необходимыми условиями их эффективности и жизнеспособности», — пишет, обобщая дореволюционную мысль, Л. Ф. Писарькова7. Примечательным являлся отказ заимствовать из шведской модели приходское звено
местного управления, основанное на самоуправлении крестьян: «Кирхшпильфохту
и ис крестьян выборным при судах и у дел не быть для того, что всякие наряды
и посылки бывают по указом из городов, а не от церквей; к тому ж и в уезде ис
крестьянства умных людей нет»8.
Полномочия Казанского дворца, Сибирского приказа и разрядных воевод
на территории Поволжья, Урала и Сибири перешли к казанскому и сибирскому губернаторам. Наименование должности руководителя местного государственного аппарата в Сибири — «генеральный президент сибирских провинций
судья»9, отражавшее как тенденции реформирования системы управления, так
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2135. П. 2, 5.
См. подробнее: Богословский М. М. Исследования по истории местного самоуправления при
Петре Великом. С. 57–72.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2484.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 2673. П. 3. № 2762.
5
См. подробнее: Богословский М. М. Исследования по истории местного самоуправления при
Петре Великом. С. 75–90; Ключевский В. О. Указ. соч. М., 1989. Т. IV. С. 143–144.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 2879. Т. V. № 3334. См. также: Богословский М. М. Исследования по
истории местного самоуправления при Петре Великом. С. 110–113.
7
Писарькова Л. Ф. Развитие местного самоуправления в России в России до великих реформ:
обычай, повинность, право // Отечественная история. 2001. № 2. С. 23.
8
Цит. по: Воскресенский Н. А. Законодательные акты Петра I. Редакции и проекты законов,
заметки, доклады, доношения, челобитья и иностранные источники / под ред. и с предисл. Б. И. Сыромятникова. М.; Л., 1945. Т. 1. С. 61. Цит. по: Каменский А. Б. Указ. соч. С. 137.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2136; Юрьев В. П. Вятская старина. Материалы для истории Вятского края первой четверти XVIII века. Вятка, 1888. Вып. 1. С. 121.
1
2

90

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

и традиционные взгляды на организацию власти, последовательно сменилось на
«Сибирской губернии губернатор». Ландрихтер в качестве второго лица в иерархии
местных должностей государственной службы возглавил деятельность Канцелярии Сибирской губернии — временного представительства крупнейшей области,
образованного в Москве в 1712 г. На должность ландрихтера был назначен дьяк
Сибирского приказа И. Л. Чепелев1. Круг обязанностей ландрихтера Сибирской
губернии остался очень широким: 10 ноября 1712 г. он доносил Сенату о китайском посольстве к калмыцкому хану2.
На роль провинциальных центров в Поволжье претендовали Астрахань, Пенза
и Симбирск, на Южном Урале — Уфа, где воеводскую канцелярию соответственно
сменила канцелярия во главе с обер-комендантом, номинально подчиненным
казанскому губернатору3, в областях Северного Приуралья, включенных в состав Сибирской губернии, — Соликамск и Хлынов. Отношения хлыновского
коменданта с комендантами, назначенными в Слободской, уже являвшийся
в 1627–1636 гг. самостоятельным центром, Котельнич и, вероятно, Орлов, исследовал Д. А. Редин. В компетенцию хлыновского коменданта входило право
осуществления правосудия по уголовным делам («великим винам и розыскным де‑
лам») и разрешение имущественных исков на сумму свыше 20 рублей. В частности,
стольник И. И. Немтинов, заместивший в марте 1713 г. должность коменданта
в Слободском, был наделен юрисдикционными полномочиями в отношении жителей города и «уезда», включая бесермян, татар и удмуртов, с правом разбирать
иски ценой до 20 рублей. Губернатор отнес к подсудности вятского коменданта
и Яренский уезд4.
Коменданты посылались в Соликамск, Кайгород и Кунгур5. В Сибири оберкоменданты, подчиненные губернатору и Тобольской «большой» канцелярии,
размещались в Березове, Енисейске и Томске, коменданты — в уездных городах
и в иных крупных центрах6. Ландратура как низовое звено системы управления
на востоке страны развития не получила7.
1
См. подробнее: Редин Д. А. Административные структуры и бюрократия Урала в эпоху петровских реформ (западные уезды Сибирской губернии в 1711–1727 гг.). Екатеринбург, 2007. С. 153–162.
См. также: Дмитриев А. А. Указ. соч. Пермь, 1897. Вып. VII. С. 118.
2
См. подробнее: Русско-китайские отношения в XVIII в.: материалы и документы / отв. ред.
С. Л. Тихвинский. М., 1978. Т. 1. № 74. С. 130–131.
3
См. подробнее: История Уфы: краткий очерк / отв. ред. Р. Г. Ганеев. Уфа, 1976. С. 49; Демидо‑
ва Н. Ф. Указ. соч. С. 231–232.
4
См. подробнее: Редин Д. А. Административные структуры Вятки в первый период петровских преобразований (1699–1719 гг.) // Уральский сборник. История. Культура. Религия: в. 2 ч. Екатеринбург,
2009. Вып. 7. Ч. 1. С. 69, 72–76; Он же. Административные структуры и бюрократия Урала… С. 195–209.
5
См. подробнее: Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Пятый период. Часть третья… С. 513, 547.
6
См. подробнее: Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Пятый период. Часть третья… С. 536, 547; Редин Д. А. Административные структуры Вятки в первый период петровских преобразований (1699–1719 гг.) // Уральский сборник. История. Культура. Религия: в. 2 ч. Екатеринбург, 2009. Вып. 7. Ч. 1. С. 197–198.
7
См. подробнее: Редин Д. А. Административные структуры Вятки в первый период петровских
преобразований (1699–1719 гг.) // Уральский сборник. История. Культура. Религия: в. 2 ч. Екатеринбург, 2009. Вып. 7. Ч. 1. С. 188–195; Он же. Сибирская ландратура: место вятских ландратов
в структуре губернского управления периода первой областной реформы Петра Великого // Известия Уральского федер. ун-та. Серия 2: Гуманитарные науки. 2012. № 3. С. 37–47.

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

91

Таким образом, роль органов земского управления была резко сокращена:
Вятская бурмистрская палата перешла в подчинение к коменданту, в Соликамске
выборы бурмистров прекратились вовсе1.
Примечательно, что в 1711–1716 гг. законодатель предпринял попытку заменить приказчиков в Сибири бурмистрами, избиравшимися в соответствии
с численностью жителей по 2–3 на слободской округ2.
В 1711 г. судебную систему России возглавил Правительствующий Сенат3.
Именной указ от 2 марта среди поручений, данных Сенату, в первую очередь
потребовал от него «суд иметь нелицемерный, и неправедных судей наказывать от‑
нятием чести и всего имения». Новый текст присяги «на верность государственной
службы» обязывал должностных лиц блюсти «правду и правый суд как между
народом, так и в деле государственном»4. Именной указ от 21 марта 1714 г. закрепил новый порядок рассмотрения дел в судах («нижних» и «вышних») с правом
обжалования действий и решений комендантов у губернаторов, губернаторов
в Сенате, Сената у монарха5.
Деконцентрация государственно-властных полномочий в пользу губернаторов
на пике Северной войны предопределила структурную реформу центрального
аппарата управления. Используя германо-шведские образцы6, законодатель подчинялся сложившимся государственно-правовым традициям, вводил коллежскую
систему по мере накопления практического опыта («…всем Коллегиям быть на
основании Шведскаго устава, а в чем несходно с ситуациею сего государства, о тех
пунктах докладывать»7).
Осуществив подготовительные мероприятия, монарх последовательно приступил к реорганизации судоустройства. Указом от 26 ноября 1718 г. Петр I объявил о проведении очередной административной реформы, сделав образцом
Санкт-Петербургскую губернию. Указ предусматривал на двух уровнях власти,
губернском и, очевидно, провинциальном, наличие должностей обер-ландрихтера
и ландрихтера8. В указе от 22 декабря 1718 г. монарх гарантировал подданным
объективное улучшение деятельности государственных органов в связи с административной реформой («…чего ради учинены Коллегии, то есть собрание многих
персон (вместо Приказов), в которых президенты или председатели не такую мочь
1
См. подробнее: Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Пятый период. Часть третья… С. 372.
2
См. подробнее: Шишонко В. Н. Пермская летопись с 1263–1881 г. Третий период… С. 880.
3
См. подробнее: Калиниченко А. В. Становление высшей судебной власти в Российской империи в XVIII в. // История государства и права. 2011. № 5. С. 15–16.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2321, 2328, 2329, 2330.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 2787, 2865.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3197, 3201, 3202, № 3207, 3244. См. также: Алексеева Е. В. Использование европейского опыта управления государством при Петре I // Вопросы истории. 2006. № 2.
С. 15–30; Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинция 1719–1727 гг. М.,
1902. С. 25–36; Малышева Н. И. К вопросу об идейном контексте преобразований судебной организации России в эпоху Петра I // Сборники Президентской библиотеки. Серия: Историческое правоведение: сб. науч. тр. / под общ. ред. Д. И. Луковской, Н. В. Дунаевой. СПб., 2014. Вып. 2. С. 98–105;
Серов Д. О. Подготовка судебной реформы Петра I: концепция, зарубежные образцы, законотворческий процесс // Lex Russica. Научные труды МГЮА. 2007. № 5. С. 813–828; Он же. Судебная реформа Петра I. С. 161–176.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3202. П. 1.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3244.
:

92

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

имеют, как старые судьи: делали что хотели. В Коллегиях же президент не может
без соизволения товарищев своих ничего учинить. Также и прочия обязательствы
великия суть, что отъимают старые поползновения делать, как о том вскоре ре‑
гламенты (или уставы) будут публикованы, и всех Коллегий должности, для ведения
сего полезнаго дела народу»). Указ закрепил четырехзвенную судебную систему,
подтвердив запрет на подачу челобитных, минуя суды низших инстанций.
Статус суда высшей инстанции принадлежал Правительствующему Сенату.
Впредь апелляция на решение, вынесенное Сенатом, не допускалась под страхом
смертной казни («Понеже тот вышний Сенат от его императорского величе‑
ства высокоповеренным есть, и в особах честных и знатных состоит, которым не
токмо челобитчиковы дела, но и правление государства поверено есть»)1. Указом
от 7 марта 1721 г. монарх предоставил Сенату вынесение «мнения» по делам
о хищениях «казны или народных денег», ограничив функции Коллегий проведением предварительного расследования2. Однако, как пишет современный автор,
«будучи хронически перегружен административными делами, Правительствующий
Сенат оказался в 1719–1724 гг. объективно не в состоянии сколько-нибудь активно
и внимательно заниматься еще и отправлением правосудия»3. С февраля 1723 г.
в Санкт-Петербурге действовал новый судебный орган с перспективой превращения в высшую инстанцию — Вышний суд, в Москве возникла его Контора4.
Среди центральных органов, исполнявших судебные функции, ключевое
положение заняла Юстиц-коллегия5 («которая особливо только для расправы
учинена»6), в ведение которой поступили Расправная палата, действовавшая при
Правительствующем Сенате7, Московская земская канцелярия (Земский приказ) и Поместный приказ8. В Юстиц-коллегии сосредоточились обязанности
по разработке и проведению судебной реформы, подбору и расстановке кадров,
надзору над деятельностью судов9. В качестве экспертов в состав центрального
суда общей юрисдикции были назначены советники и асессоры из иммигрантов
(«иноземцов сведомых в тех делах»)10. В подсудность Юстиц-коллегии поступили
государственные служащие, работавшие в канцеляриях Коллегий гражданского
1
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3261. См. также: Абдулин Р. С. Генезис становления института судебного управления в эпоху Петровской административно-правовой реформы (1718–1723 гг.) //
История государства и права. 2013. № 10. С. 24–29; История Правительствующего Сената за двести
лет. 1711–1911 гг. / под общ. ред. Н. А. Добровольского. СПб., 1911. Т. 1. С. 326–331; Серов Д. О. Указ.
соч. С. 242–253.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3756.
3
Серов Д. О. Указ. соч. С. 253.
4
См. подробнее: Серов Д. О. Указ. соч. С. 316–328.
5
См. подробнее: Балакирева Л. М., Серов Д. О., Стешенко Л. А., Сысоев В. Д. Российская Юстицколлегия (1718–1786 гг.): историко-правовые очерки. М., 2003; Балакирева Л. М. Формирование
Юстиц-коллегии, 1718–1719 гг.: дис. … канд. юрид. наук. М., 1999; Она же. Судебная реформа Петра I: Юстиц-коллегия. Новосибирск, 2003; Стешенко Л. А. Образование Юстиц-коллегии (1719–
1725 гг.) // Вестник Московского ун-та. Серия: Право. 1966. № 6. С. 63–69.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3261. П. 3.
7
См. подробнее: История Правительствующего Сената… Т. 1. С. 159–167.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 2710, 3224, 3255. П. 3. № 3282. Т. VI. № 3606, 3779.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4812; Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинция 1719–1727 гг. М., 1902. С. 164–185; Серов Д. О. Указ. соч. С. 180–199, 209–221.
10
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3202. П. 2, 4, 5.

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

93

управления1. С 1719 г. при Юстиц-коллегии стал действовать центральный орган
нотариата — Крепостная контора2. В связи с ростом нагрузки на Юстиц-коллегию
в январе 1721 г. монарх преобразовал ее специальное подразделение в Вотчинную
коллегию, наделенную предметной подсудностью, преемственную Поместному
приказу3.
Наконец, указом от 12 января 1722 г. царь учредил должность президента
Юстиц-коллегии и распорядился провести выборы для нее кандидата из числа
лиц, выдвинутых Сенатом, столичными офицерами и представителями дворянства («…понеже Юстиц-коллегия касается до всего государства, и чтоб не нарекали,
что выбрали кого по какой страсти»)4.
В целях повышения эффективности местного управления законодатель развил опыт делегирования функций правосудия специализированным органам,
запланировав создание «надворных», или «гофгерихтов», и «нижних», или «провинциальных» и «городовых», судов («…для полнаго удовольства челобитчикам всем
суда праваго, по прошениям тем к правосудному их решению будут везде по губерниям,
по провинциям и по городам учреждены суды и судьи, (которым регламент вскоре
публикован будет») а над ними всеми вышний надворный суд в знатных губерниях
учрежден будет, куда от нижних судов, ежели неправдою вершат, или волочить за
срок будут, переносить против регламента»)5. Именной указ от 8 января 1719 г.
учредил суды второй инстанции в Санкт-Петербурге и Москве, Воронеже, Казани, Курске, Нижнем Новгороде, Смоленске, Тобольске и Ярославле6. Первыми
были открыты гофгерихты в Москве и Санкт-Петербурге (8 апреля и 1 июня
1719 г.). Надворный суд в новой столице был создан на основе Расправной палаты.
Позднее остальных началась их работа в Тобольске (1720 г.) и Енисейске (1722 г.).
Состав типовых коллегий включал 4–6 судей: президентов, вице-президентов
и асессоров. Надворные суды, имевшие стандартную внутреннюю организацию,
оказались тесно связанными с органами губернской администрации: в судах
второй инстанции, исключая Енисейский и Тобольский надворные суды, а также
Курский, размещенный в уездном центре, должности председателей заместили
губернаторы и вице-губернаторы7.
Суды второй инстанции были наделены сложным комплексом обязанностей: рассматривали дела независимо от квалификации преступления и суммы материального ущерба, утверждали приговоры низших судов по крупным
преступлениям, принимали апелляционные прошения, а также осуществляли судебно-исполнительную деятельность и судебное управление, руководили
сыскными мероприятиями, местами содержания обвиняемых и подсудимых под
стражей, органами нотариата (крепостными конторами). Между тем потребности
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3534. Гл. LI.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3436. П. 2, 13. См. также: Балакирева Л. М. Создание Крепостной
конторы при Юстиц-коллегии (1719 г.) // Российское самодержавие и бюрократия: сб. ст. в честь
Н. Ф. Демидовой / отв. ред. А. А. Преображенский. М.; Новосибирск, 2000. С. 202–218.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3881, 4084.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3877. П. 6.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3261. П. 3.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3269.
7
См. подробнее: Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинция 1719–
1727 гг. М., 1902. С. 185–188; Серов Д. О. Указ. соч. С. 201, 208–209, 212–213.
1
2

94

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

населения в правосудии и его надежды на улучшение правоохранительной системы выражались в активной подаче жалоб и исков. Таким образом, надворные
суды изначально были переполнены как вновь поступившими делами, так и неоконченными производствами, переданными из упраздненных судебных органов,
и не справлялись со своими обязанностями1.
Наконец, «провинциальные» суды, также получившие коллегиальный характер, были образованы только в 9 крупных административных центрах: СанктПетербурге, Москве, Воронеже, Казани, Нижнем Новгороде, Новгороде, Симбирске, Смоленске и Ярославле; «городовые» суды, именовавшиеся в деловой
переписке канцеляриями Государственной Юстиц-коллегии, канцеляриями
земских дел, канцеляриями судных дел, правлениями дел Юстиц-коллегии, —
в 39, включая Архангельск, Астрахань и Киев2.
Монарх, Правительствующий Сенат и Юстиц-коллегия обращались с наставлениями к уполномоченным органам и должностным лицам, включая временно
действовавшую Расправную палату. 10 января Сенат напомнил требование к «Рас‑
правной палаты судьям определенныя им дела до указа (покамест Юстиц-коллегия
в совершенство придет и действо свое производить будет) решить безо всякаго
мотчания, дабы в том челобитчикам волокиты отнюдь не было». Чиновники обязались находиться в присутствии «от 6 часа пополуночи до 12 часа пополудня» и вести
«особую записную книгу всяким делам помесячно и почисленно». Судьям поручался
неослабный надзор над работниками аппарата суда — дьяками и подьячими3.
23 января волю монарха выразила Юстиц-коллегия, потребовав, чтобы дела «были
вершены по надлежащим его великаго государя указам без замедления и безволокитно,
с прямым истинным предусмотрением и решением их правым; наипаче же смотреть им
того всемерно, чтобы безвластные бедные люди и вдовы и сироты без меньшей самой
волокиты, по безотступным своим докукам, на дела свои, самыя скорыя вершения от
вас судей впредь получали, и от обидящих их защищены были, не смотря ни какое лицо,
как великаго государя именные и многие указы о том вам повелевают», предупредив
судей о юридической ответственности4. 8 апреля Юстиц-коллегия напомнила о необходимости составлять «протоколы» на каждое решение суда и еженедельно представлять отчеты, а также о запрете выноса документов из служебных помещений5.
В случае неявки в срок фигурантов Юстиц-коллегия позволила передавать дело
для разрешения членам Поместного приказа и Расправной палаты при условии
подтверждения всеми дьяками того, «что те дела выписаны с обеих истцовой и от‑
ветчиковой сторон из настоящих дел во всем исправно и ничего из них не пропущено,
и указы из Уложенья и из новосостоятельных указов написаны к тем выпискам во всем
сходные». Нормативный акт подлежал рассылке «во все губернии к губернаторам
и к прочим судьям ведомства той же Коллегии, чтоб чинили по сему ж указу согласно»6.
1
См. подробнее: Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинция 1719–
1727 гг. М., 1902. С. 198–201; Серов Д. О. Указ. соч. С. 221–229; Он же. Надворные суды в судебной
системе России (1719–1727 гг.) // Журнал российского права. 2004. № 12. С. 132–137. См. также:
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3536.
2
См. подробнее: Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинция 1719–
1727 гг. М., 1902. С. 203–209; Серов Д. О. Судебная реформа Петра I. С. 209–211, 214.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3227, 3274, 3279.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3290.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3297, 3346.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3285, 3376.
:

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

95

15 июля Юстиц-коллегия вновь напомнила о порядке обжалования судебных
решений, предостерегая апелляторов и чиновников от нарушения установленной
территориальной подсудности судов, указом от 15 октября повторила требования к осуществлению правосудия Московскому надворному суду, предложив
его судьям пересылать в Санкт-Петербург дела, объективно трудные для разрешения, указом от 16 ноября распорядилась о рассылке наименее важных дел,
производства по которым начались на основании фискальских «доношений»,
в местные суды, оставив за собой право реагировать на медленные разбирательства и судебные ошибки1.
Наконец, именной указ от 4 мая 1720 г. закрепил систему судов из 4 звеньев, включая надворные, «провинциальные» и «нижние городовые» суды,
принцип территориальной подсудности, а также правила апелляционных
производств по делам. Жалобы подавались как на решения судов, так и в случаях умышленного затягивания судопроизводства («когда в… суде те дела их
вершены будут неправдою, или в полгода явною судейскою волокитою вершены
не будут»). В случаях отвода судей судов первой инстанции на определенных
основаниях («…1) ежели с одной стороны с истцом, или ответчиком обязан
свойством, 2) явная недружба и ссора») закон позволял надворным или провинциальным судам передавать дела в другие судебные органы. Дела трудные
для разрешения следовало передавать в вышестоящие суды с обязательным
приложением предварительного «определения» («…дабы от того оному над‑
лежащему указному определительному его царскаго величества именным указом
чинному и достодолжному порядку никакого помешательства, и тем челобит‑
чикам напрасных волокит отнюдь не чинилось»). За нарушение принципа инстанционности закон грозил уголовным преследованием («…ежели же кто не
бив челом в тех показанных судах по порядку, дерзнет бить челом о том в той
Государственной Коллегии-Юстиции, тот жестоким штрафом наказан быть
имеет»), в связи с чем повелевалось указ обнародовать («…в народ в Санктпе‑
тербурге и в губерниях и в провинциях и в городах и в знатных селах и в деревнях
публиковать, дабы неведением никто не отговаривался»). Примечательно, что
текст указа сообщал о судебной системе из 5 звеньев, предлагая осуществлять
обжалование решений в провинциальных судах2.
В свою очередь временные наставления по судопроизводству получили начальники губерний. В указе от 15 января 1719 г. монарх не только лишил московского
губернатора власти «над судьями и над всеми приказными людьми» Земского и Поместного приказов, подчиненными Юстиц-коллегии, но и подтвердил правила
вынесения решений с участием и без участия заинтересованных сторон, а также
закрепил подсудность низшим судам «посредственных дел», потребовав сообщать «о важных многотрудных и самых спорных делах, особливо же о разбойных»,
в Юстиц-коллегию. Указ подлежал рассылке в низшие суды («к ландрихтерам
и к ландратам и к комиссарам…чтобы впредь никто из них неведением своим отнюдь
не отговаривался»)3. 4 февраля последовал указ Юстиц-коллегии об обязанностях
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3403, 3435, 3453.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3577. См. также: Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинция 1719–1727 гг. М., 1902. С. 209–214.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3282.
1
2

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

96

по обеспечению правосудия («О правом и безволокитном вершении дел, о защище‑
нии вдов и сирот и о наблюдении всего того губернаторам и вице-губернаторам»)1.
Законодатель предусмотрел обязательное участие высших должностных лиц
губернской администрации в осуществлении правосудия по крупным уголовным
делам: преступления, влекшие ссылку на галеры или смертную казнь, разбирались коллегией надворного суда совместно с губернатором и вице-губернатором.
Приговор, постановленный надворным судом, подписывался всеми членами
расширенной судейской коллегии2.
Полномочия в сфере осуществления правосудия начальников провинций закрепила Инструкция, или Наказ, воеводам. Освободив воевод от прямого участия
в судебном разбирательстве, законодатель вменил им в обязанность контроль
над деятельностью чиновников, предписав: «Хотя ему воеводе не надлежит ссор
тяжебного дела между подданными судить, и судьям в расправе их помешательство
чинить, однако ж ему крепко смотреть, чтоб земские судьи по данной инструкции
уездный суд управляли, и подданных продолжением и волокитами не утесняли; но
каждому б во окончании суда приговоры и протоколы были прочтены и публикованы,
и протоколы б от уездных судов его царского величества в надворный суд присылали».
Воеводам предписывалось исполнять решения надворных и нижних судов,
представляя по истечении года отчеты в надворные суды и подвергаясь юридической ответственности, в частности за необоснованный отказ в обеспечении
реализации прав истцов («всеми надлежащими убытки праваго челобитчика ему
удовольствовать по Уложенью»). Наконец, законодатель обязал воевод просвещать
народ, регулярно проводя публичное чтение ключевых законодательных актов
(«… понеже простые люди в публикованных указах и уставах, паче же в смертных
делах не весьма все известны, для того воеводе велеть такие уставы и указы по знат‑
ным праздникам прихожанам в церквах трижды в году прочитать против указнаго
регламента»). Копии с Наказа воеводам были разосланы для исполнения обязанностей в соответствии с ним губернаторам, обер-комендантам и комендантам3.
«Инструкция или наказ земским комиссарам в губерниях и провинциях», опубликованная тогда же, подтвердила намерение законодателя осуществить функциональное отделение судов от органов администрации («А что от юстиции в уезде
принадлежит, то впредь губернатору или воеводе и земскому комиссару до онаго дела
не иметь»), а также обязанность органов администрации содействовать работе
судов («вспоможение чинить») и совершать исполнительные действия. На основании распоряжений начальника земский комиссар исполнял решения судов по
уголовным делам4. Именные указы от 19 марта и 17 апреля закрепили подчинение
ландрихтеров Юстиц-коллегии («…ландрихтерам всем быть при делах Юстицколлегии, разве которые привязаны к каким сборам, но и оным окончав сборы, быть
при делах в той же Коллегии»), ландратов и их комиссаров — Камер-коллегии5.
Единство государственной службы и объективная нехватка кадров требовали
взаимозамещения должностных лиц, поручения им исполнения посторонних
1
2
3
4
5

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3298.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3847.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3294. П. 5, 6. № 3381, 3390.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3295. П. 22.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3337, 3354.

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

97

задач. Размежевание полномочий местных органов сопровождали характерные
административно-правовые конфликты. Перестройка системы местного управления по шведскому типу подверглась критике1.
Суды первого звена, обособленные от органов администрации, упразднил
указ Сената уже от 12 марта 1722 г. Для судопроизводства воеводам придавались
по 2 асессора из отставных офицеров или дворян, «к тому делу заобычайных». По
усмотрению воевод в городе, удаленном на расстояние свыше 200 верст, мог быть
создан «меньшой нижний суд» в лице асессора, уполномоченного разбирать дела
с суммой исков до 10–20 рублей, с прикомандированием к нему 2–3 подьячих2.
Именной указ от 4 апреля подтвердил упразднение «нижних» судов, уполномочив осуществлять правосудие («всякие расправы чинить и судить») в городах, не
имевших надворных судов, губернаторов, вице-губернаторов и воевод при участии 1–2 асессоров. В населенные пункты, отстоявшие более чем на 200 верст,
следовало направлять судебных комиссаров, компетентных разбирать иски на
сумму до 50 рублей, решения которых могли быть обжалованы в надворном суде
или у воеводы3.
Объединение судов с органами местной администрации завершил указ Сената от 7 августа 1722 г., назначивший губернаторов и вице-губернаторов президентами в надворных судах, сделав исключение для Московского и СанктПетербургского4. Между тем обязанности губернаторов в сфере правосудия
регулировал Наказ воеводам5. Проекты инструкций надворным и нижним судам,
подготовленные в Юстиц-коллегии, поступили на апробацию в Сенат в декабре
1722 г., где, как пишет М. М. Богословский, «очевидно, и были погребены в грудах
сенатского делопроизводства»6.
Итак, в ходе второй административной реформы законодатель закрепил в составе Казанской губернии 4 провинции (Казанскую, Пензенскую, Свияжскую,
Уфимскую), вновь образованной Нижегородской — 3 (Алатырскую, Арзамасскую,
Нижегородскую). Астраханская губерния, выделенная из состава Казанской
в 1717 г., сохранила компактность. В состав Сибирской губернии вошли Вятская
и Соликамская провинции7. Итоги развития административно-территориальной
системы за Уралом подвел указ Сената от 26 ноября 1724 г., учредивший должности вице-губернаторов в Енисейске и Иркутске8. Дистрикты, вновь созданные
в провинциях и уездах, объединили остроги и слободы, позволив упорядочить
административное управление периферийными территориями в Азиатской части
Российской империи9.
1
См. подробнее: Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинция 1719–
1727 гг. М., 1902. С. 137–139, 226–235; Серов Д. О. Судебная реформа Петра I. С. 235–236.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3917.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3935.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5015.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3294. П. 5–6. Т. VI. № 3622. П. 10–11.
6
Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинция 1719–1727 гг. М., 1902.
С. 189. См. подробнее: Там же. С. 190–194.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3119, 3374, 3380, 3392.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3378. Т. VII. № 4606, 4916.
9
См. подробнее: Редин Д. А. Сибирская ландратура: место вятских ландратов в структуре губернского управления периода первой областной реформы Петра Великого // Известия Уральского
:

98

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Астраханского губернатора царь наделил в 1720 г. индивидуальной инструкцией, однако требования законодателя к его обязанностям по обеспечению
правосудия также не вышли за рамки старых наказов воеводам: ст. 53 предписывала ему «к иноземцам всяких народов, обретающися тамо, как к живущим,
так и приезжим держать ласку и привет доброй, и обходиться с ними приятель‑
ски и приласкивать их к лучшему и оберегать, чтоб им ни от кого никаких обид
не было, и от определеннаго юстицкаго суда была им расправа чинена правдивая
безволокитно»1. Тогда же была учреждена Контора татарских и калмыцких дел —
смешанный суд, преемственный Судной избе, действовавшей под надзором
воевод. По указу от 22 декабря 1720 г. в подчинение астраханского губернатора,
включавшее подсудность по уголовным делам, поступили гребенские и яицкие
казаки2.
В то же время на Южном Урале этническая знать добивалась превращения
Уфы в самостоятельный административный центр, сужения круга уполномоченных органов3. В 1722 г. Сенат исключил башкир из ведения местных фискалов4.
Народ продолжал настаивать на том, чтобы «указом… определен был… на Уфе
судьею один, понеже как зачался город Уфа из давных лет всегда был тамо судьею
один; а в прежних годех… воеводы посылывались из Москвы, а не ис Казани, а под
ведением в Казани оные воеводы не бывали, чтоб и ныне також судьею б был один
воевода, и оной бы воевода под ведением в Казани не был»5. Между тем местная администрация единодушно указывала на двусмысленное положение «Уфимской
провинции», пограничной с районами интенсивной колонизации, настаивая на
развитии в крае системы государственной администрации. Суд для населения
был малодоступен, что сделало саморасправу общим правилом. Проезд челобитчикам в Уфу был закрыт, башкиры, обвиняемые в совершении преступлений,
скрывались в степи.
«…Оные нигде инде несудимы, токмо на Уфе, для которого они повсягодно из
разных отдаленных мест ко Уфе съезжаются многолюдством и в тех съездах о делех
своих имеют советы», — напоминал глава местной отраслевой администрации
В. Н. Татищев6. Генерал В. И. Геннин предложил «оных разделить в разныя суды
подобием как казанские татара разделены были по пригородам и для того зделать
в разных пристоиных местех городки и определить особых судей, чтоб они на Уфу
бить челом не ездили, разве на того судью, который кого чем обидит, а для без‑
опасности дать оным судям по несколко салдат с ружьем, а руским пограничным
обявить, чтоб никто в своей обиде управлятся собою не дерзал, но ездили б и били
федер. ун-та. Серия 2: Гуманитарные науки. 2012. № 3. С. 315–349. См. также: Он же. Административный статус зауральских дистриктов конца первой четверти XVIII в. (Предварительные наблюдения) // Известия Уральского гос. ун-та. 2005. № 39. Серия 2: Гуманитарные науки. Вып. 10. С. 63–71;
Административный статус уральских дистриктов конца первой четверти XVIII в. (предварительные
наблюдения) // Проблемы истории России. Вып. 5. На перекрестках эпох и традиций: сб. науч. тр. /
отв. ред. А. Т. Шашков. Екатеринбург, 2003. С. 272–289.
1
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3622.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3472. Т. VI. № 3694; Витевский В. Н. Указ. соч. С. 52.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3565. П. 6.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 4027.
5
Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. I. № 22. С. 122–123.
6
Материалы по истории Башкирской АССР. Т. III. № 545. С. 481–482.

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

99

челом оным судьям». Альтернативным предложением являлось размещение должностных лиц с воинской охраной вдоль дороги из Казани в Тобольск1.
В регулировании внутриэтнических отношений башкиры опирались на правовые традиции, не обращаясь к помощи государевых слуг. Жители Уфимского
уезда не составляли исключение: «Уфинских судей не слушают и собою судят,
а имянно — в волости Гайнинской люди пожиточные», — сообщил в столицу кунгурский бургомистр Юхнев в 1726 г.2
Структура судебной системы адаптировалась к особенностям провинций.
В соответствии с предписаниями монарха, в города, удаленные от провинциальных центров, как, например, Маинск, Уржум и Шешминск Казанской
провинции3 или в Кай и Слободской Вятской провинции4, в Бирск, Елдяцк,
Красноуфимск, Мензелинск, Нагайбак, Осу и Табынск Уфимской провинции5,
воеводы назначали судебных комиссаров. В то же время осуществление правосудия в Кунгуре начальник провинции поручил представителю администрации.
Схожим образом асессор, уполномоченный Новгородской провинциальной
канцелярией, работал в Ладоге6. Примечательно, что активному населению
Котельнического уезда удалось удержать традиции самодеятельности: указ провинциальной канцелярии о приведении к присяге лица на должность начальника в центре, расположенном в 97 верстах от Вятки, издавался на основании
решения схода местных жителей («против прежнего в том городе обыкновения»).
Пройдя присягу в соборной Троицкой церкви, «выборной от мирских людей
в Котельнич городничий» принимал в приказной избе дела и публичное имущество. Городничий назначался для исполнения административно-полицейских
обязанностей и пользовался правом разрешать мелкие имущественные дела
(«для произвождения челобитчиковых до 5 рублев дел»)7. К авторитету государственной власти апеллировали представители всех этнических и религиозных
групп населения Северного Приуралья8.
Положение главного органа управления Сибирской губернией закрепилось
за Тобольской губернской канцелярией. Итоги реализации судебной реформы
в Сибири изучил М. О. Акишин. По мнению исследователя, пробелы в законодательстве, острая нехватка кадров обернулись систематическими нарушениями
в работе судов всех инстанций. Члены Енисейского и Тобольского надворных
судов, отобранные из числа отставных офицеров, демонстрировали неподготовленность к осуществлению правосудия, неспособность и нежелание соблюдать
процессуальные правила в полном объеме, часто злоупотребляли предоставленной
1
Геннин В. И. Уральская переписка с Петром I и Екатериной I. Екатеринбург, 1995. С. 286–287.
См. также: ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5248.
2
Материалы по истории Башкирской АССР. Т. III. № 546. С. 487.
3
См. подробнее: Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинция 1719–
1727 гг. М., 1902. С. 242.
4
См. подробнее: Вештомов А. И. Указ. соч. С. 148–150.
5
СИРИО. Т. 14. СПб., 1875. С. 40.
6
См. подробнее: Бородина Е. В. Судебная реформа Петра I на Урале и в Западной Сибири. Екатеринбург, 2012. С. 96, 125. См. также: ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4899.
7
См. подробнее: Побережников И. В. К истории местного управления на Урале (1730-е годы) //
Проблемы истории местного управления Сибири конца XVI–XX веков: материалы III регион. науч. конф. С. 34–38.
8
См. подробнее: Бородина Е. В. Указ. соч. С. 230–261.

100

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

властью1. «Администраторы и судьи были воспитаны в традициях XVII в. и новые
бюрократические учреждения XVIII в. оказались для них просто чужды», — констатировал автор2. К схожим выводам пришла Е. В. Бородина, исследовавшая
результаты проведения судебной реформы на территории Урала и Западной
Сибири3. В то же время местные суды высшего звена традиционно пользовались
расширенными полномочиями, расследуя обвинения в совершении политических преступлений4.
В Сибири сложились объективные условия для вмешательства судей надворных судов в административное управление. «Приказом» от 27 февраля 1721 г.
Юстиц-коллегия поручила подбор кандидатов на должности судей в Сибирской
губернии губернатору. В свою очередь в период отсутствия начальника Сибирской
губернии президент Тобольского надворного суда временно исполнял его обязанности5. В сфере организации правосудия Тобольский надворный суд проявил
правотворческую инициативу с целью усиления контроля, назначив комиссаров
«в дистрикты Тобольского уезда» и уполномочив их вести предварительное расследование с применением пыток («дано позволение в розысках»)6. Тобольский
надворный суд разработал инструкции, определив ключевые направления деятельности низших судов7.
Губернатор М. В. Долгоруков, смещавший в 1725–1726 гг. судебных комиссаров, информировал правительство о неудовлетворительном состоянии
правосудия в Сибири, опротестовал назначение судей в дистрикты и нарушения
ими предметной подсудности, включавшие разрешение дел по обвинению солдат. Должностные лица находили простой способ уклониться от юридической
ответственности. «…В надворный суд на кого и просят, и тем никакой резолюции
того суда судьи не чинят, только чинят волокиты и разорение», — пояснил губернатор8. В Азиатской части России протяженность территорий, входивших
в юрисдикцию судебных комиссаров, повлекла передачу ограниченных полномочий приказчикам. Попытки делегировать функции низшего суда выборным
крестьянам строго пресекались воеводами9.
Отраслевой принцип управления становился доминирующим, однако законодатель соблюдал преемственность в установлении специальной подсудности,
унаследованной Коллегиями, их Конторами и другими органами центрального
управления10. В 1720 г. Петр I восстановил ведомственное управление городами,
1
Акишин М. О. О проведении судебной реформы Петра Великого в Сибири // Проблемы истории государственного управления и местного самоуправления Сибири XVI–XXI вв.: материалы
VI Всеросс. науч. конф. / отв. ред. В. В. Моисеев. Новосибирск, 2006. С. 128–138.
2
Акишин М. О. Российский абсолютизм и управление Сибири XVIII века: организация и состав
государственного аппарата. М.; Новосибирск, 2003. С. 72.
3
См. подробнее: Бородина Е. В. Указ. соч. С. 68–71, 210–230.
4
См. подробнее: Акишин М. О. О проведении судебной реформы Петра Великого в Сибири.
С. 131–132.
5
См. подробнее: Бородина Е. В. Указ. соч. С. 70–71, 92–93, 103.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5015.
7
См. подробнее: Бородина Е. В. Указ. соч. С. 130–154.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5015.
9
См. подробнее: Миненко Н. А. Русская крестьянская община в Западной Сибири. XVIII — первая половина XIX в. Новосибирск, 1991. С. 126–127.
10
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3887.

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

101

учредив в Санкт-Петербурге Главный магистрат. Города России подразделялись
на 5 «частей» по численности населения: центры свыше 2000, 1000, 500, 200
дворов, наконец, «малые города и слободы», их жители — на 2 гильдии. Таким
образом, состав сословной администрации определялся «по величеству города» от
коллегии из президента и 4 бургомистров с ратманами (советниками) до бургомистра. Кандидаты избирались «из первостатейных добрых, пожиточных и умных
людей» и утверждались Главным магистратом бессрочно, получая инструкции
на основе Регламента от 16 января 1721 г. К участию в выборном управлении
допускались иностранные коммерсанты, записавшиеся в «гражданство». Применив малороссийский и прибалтийский опыт, законодатель фактически лишил обывателей влияния на местные органы публичной власти. Тем не менее,
заботясь о торгово-промышленных группах «яко рассыпанной храмине», монарх
делегировал право осуществления правосудия по уголовным и гражданским делам
купцов и ремесленников сословным органам в лице бургомистра с товарищами,
назначенным магистратом («…понеже купецкие и ремесленные тяглые люди во всех
городах обретаются нетокмо в каком призрении, но паче ото всяких обид, нападков
и отягощений несносных едва не все разорены, от чего оных весьма умалилось, и уже
то есть не без важнаго государственнаго вреда»). В Главный магистрат пересылались приговоры подсудимых к смертной казни. Решения по имущественным
делам могли обжаловаться в вышестоящих инстанциях: городовых, провинциальных и Главном магистратах. По делам смешанной подсудности требовалось
сотрудничество судебных органов1. Указом от 21 сентября 1720 г. Сенат запретил губернаторам и воеводам вмешиваться в деятельность магистратов, повелев
реагировать на указы Главного магистрата2. Монарх распространил очередную
реформу местного управления на крупные сибирские города3. Порядок судопроизводства был подтвержден в Инструкции магистратам 1724 г.4
Слабость контроля над деятельностью новых органов выборного управления провоцировала злоупотребления бургомистров, побуждая верховную власть
осмыслять предложения об изменении как порядка формирования коллегий
магистратов, так и правил подсудности населения («Если б всякого звания людей,
в том числе и купечество, ведать воеводам по-прежнему, то бы всякого звания людям
была польза немалая и обиды было бы меньше; ибо у многих правителей обидимый
не может управы получить, понеже истец и ответчик не единого суда, а именно
один воеводского, а другой магистратского, и в том бывает несогласие, а бедные
люди разоряются»)5.
Регулируя развитие отраслей государственного управления, законодатель дополнительно ввел исключительную подсудность отдельных категорий дел и групп
подданных. Прежде всего, уже в 1696 г. положение очередного суда специальной
подсудности занял Преображенский приказ, продолживший специфическую деятельность Приказа тайных дел по разрешению дел о политических преступлениях.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3708. Гл. V–VII, IX.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3832. Т. VII. № 4312. П. 1.
3
См. подробнее: Бородина Е. В. Тюменская судебная канцелярия и ратуша в 1721–1727 гг.: к вопросу взаимодействия органов городского управления и региональной власти // Сибирская, Тобольская, Тюменская губерния: исторический опыт и современные управленческие практики. С. 61–64.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4624. Ст. 9, 28, 43.
5
См. подробнее: Соловьев С. М. Указ. соч. М., 1993. Кн. VIII. С. 477–478.
1
2

102

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Схожие функции стала исполнять Тайная канцелярия1. В соответствии с именным
указом от 22 июня 1722 г., Преображенскому приказу были подсудны военнослужащие гвардейских полков2.
В подсудности Ревизион-коллегии монарх замыслил сосредоточить дела по
финансовым преступлениям. Статья LI Генерального регламента отнесла к ее
компетенции преступления должности, связанные с государственными финансами («…все дела, которыя подлежат доходам и счетам, кто в том погрешит, тот
имеет судим и наказан быть в Ревизион-коллегии»). Их разбирательство в Ревизион-коллегии предусматривала ст. 11 Регламента Камер-коллегии, утвержденного
11 декабря 1719 г. Однако уже в январе 1722 г. Коллегия была присоединена
к Сенату и преобразована в Контору («понеже едино дело есть, что Сенат делает,
и не разсмотря тогда учинено было»). Инструкция, данная Ревизион-конторе 4 декабря 1722 г., предписывала передавать материалы для возбуждения уголовного
преследования подозреваемых в Сенат («за неправости и погрешение, которые
надлежать будут розыску, или телесному наказанию, о том доносить Сенату»)3.
Контроль Камер-коллегии охватывал реализацию винной и соляной монополий. Законодатель дополнительно уполномочил Камер-коллегию осуществлять
правосудие по делам о незаконном производстве и продаже спиртосодержащих
напитков («розыски чинить и штрафы по указам править»)4, а также разбирать конфликты и споры, возникавшие между лицами, занятыми в сфере ее деятельности
(«во внутренних торгах, промыслах, откупах»)5. В производстве Камер-коллегии
оказывались дела по обвинению откупщиков в совершении мелких уголовных
преступлений6. В свою очередь в подсудность Соляной конторы, размещенной
в Москве, монарх включил «соляных промышленников»7. В Санкт-Петербурге
и других центрах Камер-коллегию по соляным делам представляли особо уполномоченные комиссарства8. Указом от 30 апреля 1722 г. Сенат отнес к компетенции
Камер-коллегии предварительное расследование по делам о хищениях «казенных
денег» должностными лицами городского общественного управления9.
В специальную подсудность Коммерц-коллегии в 1719 г. законодатель включил как таможенных чиновников («всех приморских таможенных служителей
определил быти под юрист-дирекциею или судом Коммерц-коллегии»), так и всех
коммерсантов, гарантировав торговым гостям наиболее эффективную правовую
защиту в центральном органе («для лучшаго охранения и исправной расправы»)10.
1
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 1918, 2029, 2189, 2332. Т. VI. № 3739, 3984. Т. VII. № 4312. П. 1.
№ 4494. См. также: Акишин М. О. Судебная реформа Петра I: дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2005.
С. 114–141; Голикова Н. Б. Политические процессы при Петре I: по материалам Преображенского
приказа. М., 1957. С. 9–68; Серов Д. О. Судебная реформа Петра I. С. 94–95, 272–284.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5146.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3534. Гл. LI. № 3877. П. 3. № 4127. П. 9. См. также: Серов Д. О. Судебная реформа Петра I. С. 312–313, 368.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3407, 3471. Т. VI. № 4047. П. 36. № 4130. П. 35. См. также: Серов Д. О.
Судебная реформа Петра I. С. 310–312.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3761. П. 3. Т. VII. № 4190. П. 8.
6
См. подробнее: История Правительствующего Сената… Т. 2. С. 664–665.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 6202.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3583.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3992. См. также: Серов Д. О. Судебная реформа Петра I. С. 367–368.
10
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3318. Ст. 13, 24, 25. Т. VI. № 3596.
:

:

:

:

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

103

Однако уже указом от 16 октября 1721 г. монарх повелел разбирать дела с участием иностранных купцов («иноземцов купецких людей») в Главном магистрате1.
Регламент, утвержденный 31 января 1724 г., сохранил в компетенции Коммерцколлегии только дела, связанные с нарушениями таможенного права («…а про‑
чим партикулярным делам до купечества же касающимся, а именно: процесам или
тяжебным купецким, как российскаго, так и иностраннаго народа людей, тем,
которые до таможен не принадлежат, быть в ведении в магистрате, как оной
инструкции повелевают»). Роль судов первого звена исполняли органы отраслевого управления2.
Лица, занятые в горнопромышленном производстве, в 1700 г. поступили
в ведение Приказа рудокопных дел, учрежденном при Приказе Большой казны3.
Обязанности Приказа рудокопных дел, включая его судебные функции4, переняла
Берг- и Мануфактур-коллегия, разделенная по указу от 10 декабря 1719 г. Бергколлегии реформатор «власть и мощь дали единым судиею быти над всеми к тому
принадлежащими делами и особами, чтоб никаким образом губернаторы, воеводы,
ниже прочие поставленные начальники в рудокопныя дела вступали и мешалися»5.
Особый порядок привлечения к уголовной ответственности был установлен для
лиц, препятствовавших развитию горных промыслов6. Именной указ от 16 февраля 1720 г. передал в ведение Берг-коллегии «монетные и денежные дворы». Наряду
с иными делами, связанными с деятельностью в сфере горной промышленности,
именной указ от 19 апреля 1722 г. отнес к подсудности Берг-коллегии дела о хищениях серебросодержащих материалов и незаконном изготовлении монеты7.
В свою очередь структура органов отраслевой администрации сформировалась
в 1720-х гг. на Урале и в Сибири. В 1720 г. капитан-поручик артиллерии В. Н. Татищев, уполномоченный Берг-коллегией, учредил в Кунгуре горную канцелярию
(«Сибирское вышнее горное начальство»). В интересах развития производства
инициативный чиновник добивался расширения судебно-административных
полномочий, формально ограниченных горными служителями, но встретил
стойкое сопротивление губернского руководства: указом от 20 марта 1721 г. сибирский губернатор А. М. Черкасский опротестовал деятельность заводского
комиссара Т. М. Бурцева, лишив его власти на Каменских и Уктусских заводах,
санкционированной ранее губернатором М. П. Гагариным. В декабре 1721 г.
В. Н. Татищев приступил к созданию дистриктов ведомственного подчинения.
Тобольский надворный суд назначил в Каменский и Уктусский дистрикты «городовых» судей («надворных»)8.
См. подробнее: Серов Д. О. Судебная реформа Петра I. С. 68, 462.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4453. Ст. 16.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 1812.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2370. Т. V. № 2908, 2922, 2992.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3255. П. 9. № 3464.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 3974.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3524, 4078.
8
См. подробнее: Бородина Е. В. Тюменская судебная канцелярия и ратуша в 1721–1727 гг.: к вопросу взаимодействия органов городского управления и региональной власти // Сибирская, Тобольская, Тюменская губерния: исторический опыт и современные управленческие практики. С. 84–87;
Редин Д. А. Административный статус зауральских дистриктов конца первой четверти XVIII в. (Предварительные наблюдения) // Известия Уральского гос. ун-та. Серия 2: Гуманитарные науки. 2005.
Вып. 10. № 39. С. 266–272.
1

:

2

104

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

В течение 1723 г. руководство горной администрацией на Урале перешло
к генерал-майору артиллерии В. И. Геннину, отозванному из Олонецкого края.
Несмотря на противоречия членов горной коллегии, давление на губернские
органы власти возросло. Генерал требовал содействия в решении производственных вопросов, принимал жалобы от населения, демонстративно преследуя
земских и судебных комиссаров за должностные преступления1. Аргументируя
важность установления судебной автономии, В. И. Геннин свидетельствовал, что
«в здешних приписных к заводам дистриктах и слободах определенные камисары за
их вышеписаные плутовства или лихоимство и народное разорение едва ли не все
к пытке достоины»2, «никакой юстиции нет, иные судьи сами воруют», «делают
великие пакости и неправды», челобитные приписных крестьян оставались в надворном суде, губернской и воеводских канцеляриях без должного внимания
ответственных лиц3.
Летом–осенью 1723 г. «региональные» органы управления горно-металлургической промышленностью переместились в Екатеринбург. Главной горной канцелярии,
переименованной в Сибирский обер-бергамт, подчинялись бергамты (горные начальства): Казанский, Пермский (в Кунгуре) и Нерчинский. При Сибирском обербергамте действовали специализированные органы, судебные функции перешли
к земской конторе. Посредством Екатеринбургской земской конторы В. И. Геннину
удалось распространить специальную подсудность на все население, связанное
с деятельностью горного начальства («как в делах государевых, так и в собственных
спорах»). Екатеринбургской земской конторе подчинялись земские конторы «горнозаводских» дистриктов: Алапаевского, Каменского, Камышловского, Уктусского.
Между тем из-за нехватки компетентных кадров Тобольский надворный суд
вновь назначил в дистрикты, подведомственные Берг-коллегии, одного судебного
комиссара, канцелярия которого переместилась вслед за органами отраслевой
администрации в Екатеринбург. Юрисдикция и самостоятельность судебного
комиссара существенно сократились. В ведении суда общей подсудности остались уголовные дела, не связанные с горнопромышленным производством («…во
обидах, в разбоях, в краже, в бесчестье и в брани и в протчем касающиеся Юстицколлегии»). Разная подсудность населения требовала взаимодействия заводских
и земских должностных лиц.
Указом от 16 февраля 1725 г. обер-бергамт, проанализировавший практику
отношений низших органов управления, предписал Каменской земской конторе
более не вмешиваться в обязанности судебного комиссара («…дабы Каменских
заводов земской прикащик более в судные дела, которые подлежат к коллегии Юсти‑
ции, не вступался. А велеть оного Каменского дистрикта дела править судебному
комиссару Карвацкому одному, чтоб во отправлении земских дел за тем помеша‑
телства и остановки не было»).
1
См. подробнее: Бородина Е. В. Тюменская судебная канцелярия и ратуша в 1721–1727 гг.: к вопросу взаимодействия органов городского управления и региональной власти // Сибирская, Тобольская, Тюменская губерния: исторический опыт и современные управленческие практики. С. 100–
102; Редин Д. А. Административный статус зауральских дистриктов конца первой четверти XVIII в.
(Предварительные наблюдения) // Известия Уральского гос. ун-та. Серия 2: Гуманитарные науки.
2005. Вып. 10. № 39. С. 273–307.
2
Геннин В. И. Указ. соч. С. 66.
3
Цит. по: Смирнов С. С. Приписные крестьяне на горных заводах Урала. Челябинск, 1994. С. 60.

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

105

С марта на Каменских заводах находился для проведения предварительного
расследования по делу о злоупотреблениях бывших судебных комиссаров асессор
надворного суд майор Н. Кондырев, убедившийся в неэффективности местной
судебной канцелярии1. Уже 14 июня Сенат уполномочил В. И. Геннина разбирать
(«обще с ассесором») жалобы на злоупотребления подчиненных ему должностных
лиц («комиссаров и прочих управителей») и назначать им наказания, исключая
смертную казнь и вечную ссылку на галеры. Дела об особо тяжких преступлениях
следовало разрешать Тобольскому надворному суду2. Наконец, в соответствии
с указом Берг-коллегии, в декабре суд общей подсудности в Екатеринбурге начал передачу всех дел («судных и розыскных») органам отраслевого управления —
земским конторам3.
Регламент Мануфактур-коллегии, утвержденный 3 декабря 1723 г., предусматривал специальную подсудность остальных предпринимателей-заводовладельцев
(…«которой завод заведет, тот с детьми и братьями, которые с ним в одном доме
живут, также прикащики и мастеры и ученики их свободны от службы, и судом
и расправою, кроме государственных и криминальных дел, ведать их в Мануфактурколлегии»)4.
К числу традиционных органов центрального управления, осуществлявших
специальную юрисдикцию, относился Ямской приказ, упраздненный в 1711 г.
и восстановленный в 1720 г. Инструкция 1722 г. предусматривала всеобъемлющую
компетенцию начальника приказа в отношении подчиненных должностных лиц
(«Ямской приказ со служительми и во всех губерниях и провинциях ямских прикащиков
и ямщиков и почтарей всяким отправлением, как его императорскаго величества
прежние указы и вновь состоящиеся указы повелевают, ведать ему генералу-почтдиректору»)5. Схожим образом законодатель оставил в специальной подсудности
другую группу специалистов, предписав «докторам, также и другим служителям
и ученикам быть в смотрении и управлении… Медицинской канцелярии»6.
Особой категорией населения оставались крестьяне дворцовых вотчин,
с 1705 г. находившиеся в юрисдикции («под особым судом») нового органа —
Ингерманландской Канцелярии дворцовых дел. Именным указом от 3 марта
монарх объединил руководство Канцелярией дворцовых дел и Конюшенным приказом в руках губернатора Санкт-Петербурга А. Д. Меншикова7. 16 ­января 1721 г.
1
См. подробнее: Бородина Е. В. Тюменская судебная канцелярия и ратуша в 1721–1727 гг.: к вопросу взаимодействия органов городского управления и региональной власти // Сибирская, Тобольская, Тюменская губерния: исторический опыт и современные управленческие практики. С. 102–
110; Редин Д. А. Административный статус зауральских дистриктов конца первой четверти XVIII в.
(Предварительные наблюдения) // Известия Уральского гос. ун-та. Серия 2: Гуманитарные науки.
2005. Вып. 10. № 39. С. 307–312; Смирнов С. С. Указ. соч. С. 66.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4736. П. 9.
3
См. подробнее: Бородина Е. В. Тюменская судебная канцелярия и ратуша в 1721–1727 гг.: к вопросу взаимодействия органов городского управления и региональной власти // Сибирская, Тобольская, Тюменская губерния: исторический опыт и современные управленческие практики. С. 111–
114; Редин Д. А. Административный статус зауральских дистриктов конца первой четверти XVIII в.
(Предварительные наблюдения) // Известия Уральского гос. ун-та. Серия 2: Гуманитарные науки.
2005. Вып. 10. № 39. С. 312–313.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3320. П. 6. Т. VII. № 4378. П. 13.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2353. Т. VI. № 3488, 3600, 4073.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3811.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2039, 2063, 2075, 2165.

106

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Петр I вновь распорядился о восстановлении единого руководства дворцовыми
и конюшенными крестьянами, подведомственными Камер-коллегии, в 1724 г.
учредил Главную дворцовую канцелярию1. Очередным органом дворцового
управления, наделенным правом юрисдикции, с 1723 г. являлась Собственная
ее величества государыни императрицы Екатерины Алексеевны вотчинных дел
канцелярия («…все отчины со всякими доходы и в них управителей, прикащиков
и крестьян всякою расправою ведать»)2.
Реформатор не оставил без внимания вопросы подсудности духовенства
и населения, от него зависевшего. Именной указ уже от 7 ноября 1692 г. уполномочил разбирать иски к духовным лицам судей патриаршего Духовного приказа,
привлекать их к свидетельству — судей Московского судного приказа. Тем же
указом из компетенции патриаршего Разрядного приказа в пользу Московского
судного были исключены дела о разделе движимого имущества и споры по договорам («…зауморным животам и рядным записям и новым сговорным росписям
и духовным и иным всяким делам… быть по прежнему великих государей указу в Мо‑
сковском судном приказе»). Указ от 30 апреля 1700 г. подтвердил сосредоточение
всех дел по искам патриарших людей к светским лицам в компетенции одного
приказа — Дворцового судного3.
Наконец, в связи с перепоручением обязанностей предстоятеля Русской
православной церкви доверенному лицу царь осуществил реорганизацию
системы патриарших органов управления, не только упразднив Разрядный
приказ, распорядившись о передаче всех производств по делам в приказы по
подсудности («…подьячих старых и молодых, у которых ныне те дела, отослать
с теми делами в те приказы, в которых которые чины расправою ведомы, и впредь
расправу чинить в таких делах в тех приказах»), но и восстановив указом от
24 января 1701 г. зависимость представителей церковной организации от Монастырского приказа; для лишения сана обвиняемый передавался в Духовный
приказ. Указ уже от 17 ноября вернул лиц духовного сословия в подсудность
Духовному приказу, в то же время указ от 20 мая 1706 г. включил в подсудность
Монастырского приказа иски к жителям церковных вотчин («…патриарших
же и архиерейских и монастырских всяких чинов людей и вотчинных крестьян,
всякими сборы и делами и судом и расправою ведать, искать им всяких чинов на
людей исков своих и отвечать в одном Монастырском приказе»). Монастырскому
приказу были подчинены Казенный и Судные, Духовному — Приказ церковных
дел, преемственный Тиунской избе4.
В ходе новой административной реформы по указу от 17 августа 1720 г. Монастырский приказ уступил все свои полномочия вновь учрежденным Коллегиям5.
Однако именным указом от 16 октября законодатель возвратил в юрисдикцию
монастырских властей население их вотчин («по прежнему в их управление»)6.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3704, 3737. Т. VII. № 4967.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4314.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1452. Т. IV. № 1780, 1876.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 1818, 1829, 1862, 2108, 2165, 2451; Горчаков М. И. Указ. соч. С. 121–
126, 195–201. См. также: Амосова И. В. Указ. соч. С. 79–111.
5
См. подробнее: Горчаков М. И. Указ. соч. С. 121–129. См. также: СИРИО. Т. 11. СПб., 1873.
С. 403.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3659.
1
2

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

107

Уже в феврале 1721 г. положение высшей инстанции в системе церковных судов
занял Святейший Синод1.
Подсудность судов общей и специальной юрисдикции Петр I разграничил
«высочайшими резолюциями на докладные пункты Синода» от 15 марта 1721 г.
и 12 апреля 1722 г. Рассмотрению и разрешению светскими судьями подлежали
дела о преступлениях против церкви и неподчинении законным требованиям
органов церковного управления, сексуальных преступлениях, исключая совершенные лицами духовного сословия, понуждении к браку, незаконном рождении
детей, вступлении в брак без согласия родителей, наследственные споры. В подсудности судов общей юрисдикции находились дела о тяжких преступлениях,
совершенных представителями духовного сословия («тяжкие государственные»
или «криминальные» дела) и гражданско-правовые споры с их участием («тяжеб‑
ныя дела, к которым сами духовные себя привязали, яко какая покупка, промыслы,
откупы, торги и прочее тому подобное»)2. Назначение наказания судом общей
подсудности («мирским») предусматривалось за раскрытие священником тайны
исповеди («в ссоре»)3. Дела по жалобам священно- и церковнослужителей следовало разбирать под надзором «депутатов», о несогласии с решением светского
суда — обращаться в Синод4.
В сферу подсудности церковно-судебных органов были отнесены преступления против религии («богохульные», «еретические», «раскольнические», «волшеб‑
ные»), дела, связанные с нарушениями церковных правил духовными и светскими
лицами, включая нормы канонического брачно-семейного права, а также дела
о хищениях церковного имущества5.
Указом от 4 сентября 1722 г. Святейший Синод закрепил трехзвенную систему
церковных судов и различную подсудность органов церковной администрации
(«Об инстанциях духовнаго суда и о делах духовнаго ведомства»)6. Синод был наделен исключительным правом проводить предварительное расследование по
делам о преступлениях «небольшой» и «средней тяжести», совершенных священно- и церковнослужителями («сие разумеется о брани, бою, краже и прочих
тому подобных дел»), принимать решения о снятии с обвиняемого духовного
сана и передаче материалов дела в суд общей подсудности7. Указом от 8 февраля
1723 г. монарх предложил Синоду создать особую «Коллегию» для рассмотрения
и разрешения уголовных дел с участием лиц сословия («для розыскных дел на
духовных и их между себя»)8.
Апелляционными судами являлись приказы — Дворцовый, Духовный, Казенный, Монастырский, Церковных дел — и епархиальные администрации («архиерейские дома»), низшими — духовные правления («управители духовных дел»,
1
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3239. П. 5. Т. VI. № 3718. Манифест, Регламент или Устав Духовной
коллегии. Ч. I. П. 5, 6. Ч. II. П. 14. Ч. III. П. 8. № 3734. П. 1, 2. Т. VII. № 4560. См. также: Серов Д. О.
Судебная реформа Петра I. С. 290–299.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3761. П. 3. № 3963. Т. VII. № 4190. П. 6, 7, 8, 16.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 4022. П. 9.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3963. П. П. 24. 12. Т. XV. № 10988.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3718. Ч. III. П. 9. № 3963, 4081. Ст. 1. Т. VII. № 4190. П. 10–15.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 4081. Ст. 1.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3761. П. 3. Т. VII. № 4190. П. 8, 16.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4160.
:

108

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

поповские старосты, заказчики) и начальники («командиры»), поставленные над
населением вотчин («патриарших, архиерейских и монастырских»)1, возвращенным именным указом от 14 февраля 1721 г. в компетенцию Святейшего Синода
(«синодальную команду»)2.
С 1723 г. Синод в Москве представляла Канцелярия синодального правления в составе синодального советника архимандрита Симонова монастыря
Петра и двух асессоров — архимандрита Антониева монастыря Дионисия и судьи Розыскной раскольнических дел канцелярии И. Топильского, наделенная
ограниченными полномочиями и сотрудничавшая во всех делах, включая сферу
осуществления правосудия, с органом, учрежденным 16 февраля 1722 г. для управления Синодальной (бывшей патриаршей) областью, — Московской духовной
«дикастерией» (т. е. «судом»). Частью аппарата Московской духовной дикастерии
стали Духовный приказ3, осуществлявший правосудие для населения Москвы
и Синодальной области по делам, связанным с нарушениями норм церковного права, и Приказ церковных дел, дополнительно обязанный разбирать дела
с участием «раскольников»4.
Монастырский приказ, восстановленный по инициативе Святейшего Синода для исполнения судебных, а также финансово-административных и иных
функций в отношении должностных лиц вотчинной администрации и крестьян,
исключая жителей бывших патриарших вотчин, подсудных Дворцовому приказу, расследовал тяжкие преступления и осуществлял правосудие по остальным
уголовным и гражданским делам, исключая дела о нарушениях норм церковного
права, подсудных местным органам общей церковной администрации. Вследствие
именных указов указом от 18 сентября 1724 г. Сенат преобразовал Монастырский приказ в Камер-контору синодального правительства («по примеру Камерколлегии для управления сборами с монастырских вотчин и расходами провианта
и денег»). «Судью» Монастырского приказа К. Чичерина перевели на должность
президента Камер-конторы синодального правительства, его помощников — на
должности ее асессоров5.
Дела, связанные с распространением в церкви раскола, были поручены специальным органам: Розыскной раскольнических дел канцелярии, учрежденной
при Синоде6, Московской духовной дикастерии и светским должностным лицам,
назначенным Синодом при церковных властях, — «мирским судьям»7. Указом
от 19 августа 1724 г. царь перепоручил сбор налогов со староверов органу при
Сенате — Конторе раскольнических дел8.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 4081. Ст. 1. Т. X. № 7450.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3734. П. 5. № 3749.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3954. Т. VII. № 4560; Олевская Е. Е. К вопросу о становлении московского епархиального управления в начальный синодальный период // Вестник Православного
Свято-Тихоновского гум. ун-та. Серия II: История. История Русской Православной церкви. 2009.
Вып. 32. С. 9–13.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 4081. Ст. 7.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3854. П. 3. № 4045, 4081. Ст. 7. Т. VII. № 4567, 4632; Горчаков М. И.
Указ. соч. С. 247–255, 286–294. См. также: Амосова И. В. Указ. соч. С. 132–142.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3854. П. 12. Т. VII. № 4688.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3718. Ч. III. П. 5. № 3734. П. 3. № 3785, 4009. П. 6, 8, 13–15, 21, 25.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4553, 4596, 4851. Т. XIII. № 10118.
1
2

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

109

Указом от 5 февраля 1724 г. царь распорядился о развитии церковной административной реформы, предписав заменить при предстоятелях епархий и архимандритах духовных лиц канцелярскими работниками («у архиереев и в монастырях,
вместо викариев и наместников, определить приказных») и обновить иерархию
органов местного управления1.
В свою очередь централизация военного управления оказала непосредственное
влияние на порядок подсудности военнослужащих: в соответствии с именным
указом от 3 июня 1693 г. правом разбирать дела с участием генералов и офицеров
(«кроме татиных и разбойных и убийственных дел») был наделен исключительно Иноземский приказ; по именному указу от 18 февраля 1700 г. обязанности
осуществлять правосудие («судом и расправою ведать») по делам с участием военнослужащих («генералов и полковников и подполковников, и иных нижних чи‑
нов начальных людей, иноземцов и новокрещенов и русских и копейщиков и рейтар
и солдат и всяких чинов ратных людей, сухова пути») сосредоточились в особом
приказе боярина князя Я. Ф. Долгорукова (с 23 июня 1701 г. — Приказ военных
дел, с 1706 г. — Военная канцелярия); наконец, именным указом от 22 сентября
1701 г. судом первой инстанции по делам, связанным с прохождением военной
службы и имущественными интересами военнослужащих, была назначена Золотая Палата2.
Появление в России регулярной армии обусловило развитие военно-уголовного законодательства, вытеснившего правовые обычаи и создавшего основы для
формирования и деятельности органов военной юстиции3. В армии создавались
суды европейского образца. «Краткий артикул» князя А. Д. Меньшикова, опубликованный в 1706 г., впервые зафиксировал новое судоустройство в Русской армии:
преступления штаб- и обер-офицерского состава стали разбирать генеральные,
унтер-офицерского и рядового — полковые воинские суды, или «кригсрехты».
В условиях ведения военных действий создавались «скорорешительные» суды4.
Согласно «Краткому изображению процессов» 1716 г. военный суд состоял не
менее чем из 7 судей, генеральный включал президента или презуса в лице царя,
фельдмаршала или генерала и 6 асессоров: 2 генерал-поручиков, 2 генерал-майоров, 2 бригадиров или полковников; полковой — полкового начальника в качестве
презуса и 6 асессоров: 2 капитанов, 2 поручиков и 2 прапорщиков. Законодатель
разграничил подсудность военных судов, поручив генеральному разбирательство
дел о государственных преступлениях, преступлениях, совершенных частями
и подразделениями войск, а также высшими воинскими чинами или против них
(«знатных и высоких офицеров»), полковому суду — дел с участием всех остальных,
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4455.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. III. № 1469. Т. IV. № 1766, 1859, 1869. См. также: Розенгейм М. П. Указ.
соч. С. 136–138.
3
См. подробнее: Авдонкин В. С. Законодательные акты Петра I о военных судах России: характеристика подсудности дел // Россия в новое время: поиск формулы национальной истории: Матер.
межвуз. конф. / отв. ред. А. П. Логунов. М., 2001. С. 25–29; Акишин М. О. Указ. соч. С. 23–83; Гри‑
горьев О. В. Формирование военно-судебной системы в ходе реформ Петра Российский судья. 2009.
№ 11. С. 30–34; Петухов Н. А. История военных судов. М., 2003. С. 40–97; Розенгейм М. П. Указ.
соч. С. 56–254; Серов Д. О. Указ. соч. С. 130–136, 284–289.
4
Розенгейм М. П. Указ. соч. С. 310–313. Ср.: Розенгейм М. П. Указ. соч. С. 271, 278, 280, 283–284,
290, 292.
1
2

110

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

включая нестроевых, служащих1. Решения полкового военного суда по уголовным
делам могли быть обжалованы у фельдмаршала или командующего генерала, по
гражданским делам — в генеральном военном суде2. В мирный период «Устав воинский» предусматривал создание нижних военных судов в крепостях под председательством губернатора или коменданта3. Правами «скорорешительного» суда
(«которой дальняго отлагательства не терпит») при действующей армии прежде
всего пользовался генерал-гевальдигер, или румормейстер («Понеже правосудие
всюду содержано имеет быть, того ради потребно есть, чтоб сие и при войске чинено
было, дабы всем непорядкам благовремянно упредить, и добрые порядки содержать»)4.
В 1717 г. положение центрального суда в армии заняла Военная коллегия;
вопросы организации судопроизводства были поручены специальному штату
в составе генерал-аудитора, генерал-фискала, обер-аудитора, 2 канцеляристов
и 2 копиистов5. В связи с возрастанием нагрузки число делопроизводителей
было увеличено6. При Военной коллегии и ее Конторе в Москве начали работу
постоянные военно-судебные органы, разбиравшие дела о преступлениях военнослужащих, совершенных не только в столицах, но и в провинции. Презусом
военного суда в Санкт-Петербурге являлся комендант, в Москве — глава Военной
конторы, находившиеся в чине бригадира7.
Поправки в законодательство о подсудности дел военным судам вносились
на основании практики, отрицательно влиявшей на качество военной службы:
указом от 23 сентября 1717 г. Сенат предписал разбирать гражданские дела по
армии в Военной канцелярии8. В 1723 г. царь предписал Военной коллегии разбирать дела по обвинению в уклонении от службы и дезертирстве, не обременяя
судебными обязанностями офицеров, задействованных в переписи населения9.
Законодатель ускорял производства по делам: именной указ от 3 марта 1719 г.
установил пределы полномочий военно-судебных органов, разрешив исполнение наказаний офицеров за совершение тяжких преступлений с личной санкции, унтер-офицеров, рядовых и «неслужащих» — после утверждения приговора
Военной коллегией10. Резолюцией на доклад Военной коллегии от 11 ноября
1724 г. монарх наделил правом утверждать приговоры «к действительной или
политической смерти», вынесенные офицерам, исключая «штабных», Военную
коллегию, нижним воинским чинам — генералов, командовавших корпусами11.
1
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3006. Краткое изображение процессов или судебных тяжеб.
Гл. I. Ст. 3–7.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3006. Краткое изображение процессов или судебных тяжеб. Ч. III.
Гл. I. Ст. 5, 6.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3006. Устав воинский. Гл. L. Ст. 1.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3006. Устав воинский. Гл. XLI, гл. L. Ст. 4.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3133. № 3255. П. 5. № 3383. Т. XLIII. Ч. I.
6
См. подробнее: Розенгейм М. П. Указ. соч. С. 206.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4166. П. 2. Т. XLIII. Ч. I. К № 4659. П. 4; Розенгейм М. П. Указ.
соч. С. 202; Серов Д. О. Судебная реформа Петра I. С. 286–287. См. также: Петухов Н. А. Указ.
соч. С. 76.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3105.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4145. П. 11.
10
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3316, 3404. П. 3.
11
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4589. П. 7.
:

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

111

Ключевые требования военного уголовно-процессуального регламента закрепил
указ Военной коллегии от 24 июля 1721 г. «О допросе преступников, о сочинении
из дел экстрактов и прочтении оных подсудимым, с истребованием от них допол‑
нения к их оправданию и положении сентенции, когда подсудимые к экстракту
руки приложат»1.
Именной указ от 3 марта 1721 г. зафиксировал усиление интеграции в систему государства казачьих объединений, передав в ведение Военной коллегии
Гребенское, Донское и Яицкое войска2. В то же время указом от 30 ноября 1723 г.
Коллегия последовательно подтвердила подсудность лиц, отставленных с военной
службы, судам общей юрисдикции3.
От принципа специальной подсудности законодатель отступил при регулировании вопросов организации управления полковыми дистриктами. В случае
обвинения дворян или крестьян в совершении мелких преступлений в отношении
военнослужащих указ «О должности полковника по наблюдению земской полиции
в уезде определенном для квартирования и продовольствия его полка» от 26 июня
1724 г. предусматривал включение в состав коллегии военного суда земского
комиссара или земского комиссара и сословных представителей — 1–2 помещиков. Дела о крупных правонарушениях («криминальные») разбирал надворный
суд. Смешанную коллегию требовалось создать и в случаях участия «посадских
людей», командировав в магистрат 2 офицеров или в военный суд 2 «депутатов
из земских» соответственно4.
В подчинение и подсудность Приказа артиллерии, преемственного Пушкарскому, с 1701 г. перешли как специальные воинские подразделения, так и профессиональные группы, связанные с оборонным производством, а также крестьяне,
приписанные к заводам5. В 1692 г. царь вернул тульских мастеров в подсудность
Оружейной палаты, ограничив юрисдикцию местного воеводы тяжкими преступлениями. В 1695 г. в Тулу был командирован офицер «для определения точных
границ казенной кузнецкой слободы»6. Органом слободской администрации являлся
выборный староста. Для осуществления правосудия по мелким уголовным делам
и материальным искам кузнецов в помощь старосте назначался «подьячий» («для
их остерегания»)7.
Потребности форсированного развития государственной промышленности
обусловили актуальность разделения подсудности органов административной
юстиции в провинции. Государственные преобразования, активная международная политика вызвали ужесточение контроля над деятельностью горно-металлургических и оружейных предприятий, неуклонную концентрацию полномочий
в руках ведомственных чиновников. Рост оборонного значения труда тульских
мастеров повлек развитие оружейного комплекса, регламентацию обязанностей,
а также переводы кузнецов для создания новых предприятий в иные провинции.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3806. См. также: Розенгейм М. П. Указ. соч. С. 192–194.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3750.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4375, 4843.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4535. П. 12, 13; Серов Д. О. Судебная реформа Петра I. С. 287–289.
5
См. подробнее: Бранденбург Н. Е. Материалы для истории артиллерийского управления в России. Приказ артиллерии (1701–1720 г.). СПб., 1876. С. 1–5, 19, 235–241.
6
См. подробнее: Гамель И. Ф. Указ. соч. С. 29.
7
См. подробнее: Бранденбург Н. Е. Указ. соч. С. 440–441.
1
2

:

112

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

В 1715 г. тульские заводы перешли под руководство генерал-фельдцейхмейстера1,
а также в подчинение Артиллерийской канцелярии, находившейся в СанктПетербурге, и Приказа артиллерии. «Регламент о должности Главной артиллерии»
1723 г. закрепил новую систему центральных органов и их субординацию в виде
Главной артиллерии и Канцелярии Главной артиллерии в Санкт-Петербурге
и Артиллерийской конторы в Москве2. Местным органом отраслевой администрации с 1713 г. являлась Оружейная приказная изба, с 1716 г. — Оружейная
канцелярия, с 1721 г. — Оружейная контора в лице уполномоченных офицеров
и канцелярских служителей. Орган выборной администрации представляла Оружейная земская изба (палата), 7 членов которой («судных») наряду с решением
вопросов, связанных с организацией производства, разбирали мелкие конфликты
и ссоры кузнецов3.
Специальной подсудностью пользовались центральные органы военно-морского управления, вновь учрежденные законодателем: Адмиралтейский приказ
в Москве с 1700 г. и Адмиралтейская канцелярия в Санкт-Петербурге с 1707 г.4
В свою очередь монарх учредил военно-судебные органы на флоте и разработал
основы военно-морского уголовного законодательства5. В 1712 г. военнослужащие
флота поступили в подсудность Военной морского флота канцелярии, действовавшей в новой столице наряду с Адмиралтейской канцелярией6. Очередное
разделение юрисдикции над лицами, служившими на верфях и на кораблях,
между вице-адмиралом К. И. Крейсом и генерал-майором Г. П. Чернышевым,
прекратившее внутриведомственные споры и конфликты, последовало на основании указа от 8 ноября 1717 г.7 15 декабря Петр I назначил генерал-адмирала
графа Ф. М. Апраксина президентом Адмиралтейской коллегии, вице-адмирала
К. И. Крейса — ее вице-президентом8. Полномочия центрального военно-морского органа закрепил «Регламент о управлении Адмиралтейства и верфи», утвержденный 5 апреля 1722 г.9
Основу правового регулирования деятельности военно-морских судов составила узкая группа норм «Морского устава», утвержденного 13 января 1720 г.
В условиях дальнего плавания капитан судна пользовался правом учредить суд
в составе всех офицеров и привести приговор, вынесенный им на основании действующего законодательства («по учиненным артикулам, без прибавки и убавки»),
в исполнение. Приведение наказания в исполнение возлагалось на корабельный
хозяйственный орган — «профоса». Тяжкие наказания в отношении офицеров
откладывались вплоть до возвращения судна («к своему флагману, или порту, от
1
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2486. Т. V. № 2736, 2806. Т. VII. № 4587; Гамель И. Ф. Указ. соч. С. 44–
54; Трутнева Н. Ф. Тульская оружейная слобода и казенный завод в первой четверти XVIII в. // Из
истории Тулы и Тульской крепости: сб. науч. тр. / отв. ред. В. Н. Ашурков. Тула, 1983. С. 113–130.
2
См. подробнее: История отечественной артиллерии / отв. ред. С. С. Варенцов. М., 1960. Т. 1.
Кн. 2. С. 49. См. также: ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3588. Т. VII. № 4166. П. 1.
3
См. подробнее: Юркин И. Н. Тульские оружейники: очерк истории // Тульские оружейники:
сб. докум. / отв. ред. И. Н. Юркин. М., 2003. С. 69–70, 77.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2141.
5
См. подробнее: Розенгейм М. П. Указ. соч. С. 91–101, 178–185.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 2880.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3114. П. 2, 3. См. также: там же. № 3241.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3133.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3255. П. 6. Т. VI. № 3937. Ч. I. Гл. I. П. 1.

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

113

кого он послан»)1. В «Регламенте о управлении Адмиралтейства и верфи» законодатель ничего не сообщил о правилах организации правосудия, однако уделил
внимание случаям спорной подсудности, упростив разбирательство уголовных
дел о крупных преступлениях, совершенных военнослужащими и гражданскими
лицами друг против друга посредством санкционирования смешанных судов:
«Ежели случится между воинскими и гражданскими какая драка, убивство, или
жестокая ссора, и взяты будут за арест, то надлежит отослать их к вышней их
команде, и судить их там, где ведомы оные; однакож половине ассессоров быть
с другой стороны»2.
В юрисдикции Адмиралтейской коллегии в свою очередь оказались группы
гражданского населения. Особые требования по управлению Олонецкой провинцией Ингерманландской (Санкт-Петербургской) губернии фиксировались
в именных указах монарха и распоряжениях князя А. Д. Меньшикова. Одной
из главных задач губернских властей являлось участие в корабельном строении,
повлекшем приписку ряда районов к Олонецкой верфи, подчиненной военноморскому ведомству. Адмиралтейский округ охватывал Олонец, Каргополь,
Белоозеро, Устюжну. Местные коменданты уступили часть полномочий адмиралтейским комиссарам, принимая участие в производстве следствий по уголовным
делам и вершении правосудия3. Форсированное становление металлургической
отрасли потребовало образования новых органов управления и суда. Карельский
край вошел в Олонецкий горный округ, власть в котором осуществлялась Канцелярией Олонецких горных заводов. Канцелярии принадлежало право «суда
и расправы» над мастеровыми, а также населением погостов и волостей, приписанных к заводам. С окончанием Северной войны Олонецкие заводы утратили
стратегическое значение4. В 1724 г. в ведение Адмиралтейской коллегии были
переданы Сестрорецкие заводы5.
С 1718 г. в зависимость от ведомственного органа — Казанской адмиралтейской конторы во главе с вице-губернатором Н. А. Кудрявцевым, унаследовавшей
судебные функции органа специальной юрисдикции, «Правосуда», — были поставлены служилые татары в Поволжье6.
Монарх предусмотрел необходимость учета всеми органами центрального
управления особого статуса периферийных народов: «И понеже кроме российских
государств, и земель, разныя другия знатныя провинции и области российскому ски‑
петру подчинены… которыя особливыя привилегии имеют, того ради долженствует
каждый коллегиум о том осведомиться и с привилегии их взять списки, и каждый
народ по их подтвержденным от его величества правам и привилегиям управлять»7.
В областях Российской империи с санкционированными системами права
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3485. Кн. I. Гл. III. П. 55. Гл. XXI. П. 3.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3937. Ч. II. Гл. XIII. П. 5.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3379. См. также: История Карелии с древнейших времен до наших дней. С. 197–198; Данченко В. Г. Губернская реформа Петра Великого на Северо-Западе России (административное управление Санкт-Петербургской губернии): дис. … канд. ист. наук. СПб.,
1995. С. 11.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5183. См. также: Данченко В. Г. Указ. соч. С. 62.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4414, 4470.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3149. П. 1.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3534. Гл. XXVII.
1
2

114

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

сохранялось местное судоустройство. В свою очередь признание особого сословного, административного и судебно-правового устройства Ревельской и Рижской
губерний, образованных в 1719 и 1713 гг.1, обусловило учреждение в столице нового суда специальной подсудности — Юстиц-коллегии лифляндских и эстляндских
дел, уполномоченной осуществлять правосудие по делам, отнесенным к судам
как общей, так и духовной юрисдикции2. В соответствии с жалованными грамотами от 1 и 13 марта 1712 г. в «Остзейском» крае продолжали работу гофгерихт
в Риге, имевший особый численный состав коллегии из 13 судей, оберландгерихт
в Ревеле, ландгерихты, магистраты и другие судебные органы3.
В соответствии с именным указом от 10 декабря 1718 г. область Слободских
полков была разделена между Азовской и Киевской губерниями, в 1719 г. — включена в состав Белгородской провинции. Именной указ от 4 сентября 1722 г. закрепил подсудность старшины и казаков Курскому надворному суду и белгородскому
воеводе, превратив полковые ратуши в суды низшей инстанции4. В апреле–мае
1722 г. император пересмотрел статьи жалованной грамоты, данной Войску Запорожскому в 1654 г., подчинил Малороссию Сенату, ее казацкие силы Военной
коллегии, прекратил выборы гетмана и передал Малороссийской коллегии в составе президента и 6 русских штаб-офицеров функции Малороссийского приказа
и воеводы, находившегося в Глухове, ставшей высшей судебной инстанцией
в области. Органы городского общественного управления были оставлены вне
общеимперской системы магистратов5.
В торговле России с придунайскими провинциями Османской империи ведущая роль принадлежала греческой корпорации Нежина, сложившейся во второй
половине XVII ст. Община постоянно пополнялась выходцами с территории
бывшей Византийской империи, демонстрировавшими единство религиозной
и культурной идентичности6. Жалованной грамотой от 11 марта 1710 г. царь
подтвердил иммигрантам («грекам») право группового самоуправления и выборного управления, включая специальную подсудность имущественных споров,
закрепленное в гетманских «универсалах» («…в церковном братстве соединены,
и язык свой, особливо имеючи честь свою купеческую и целость содержати, и между
собою и челядию своею всякий случай самим им разсуждати и справы чинити, опричь
розыскных дел, и чего им самим вершити будет немочно, о сем решение гетманское
восприимают»)7.
В то же время Калмыцкое ханство оставалось в ведении Коллегии иностранных дел. В 1710 г. хан Аюка подтвердил русское подданство калмыков8. С 1713 г.
канцлер Г. И. Головкин поставил внешние сношения калмыцкого хана под
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2302, 2495, 2501. Т. V. № 2703, 2723, 2831. Т. VI. № 3819. П. 9.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 6000. Т. IX. № 6485.
3
См. подробнее: Серов Д. О. Судебная реформа Петра I. С. 172–174, 201, 211, 213–214. См. также: ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XLIV. Ч. 2. К № 5220; СИРИО. Т. 3. СПб., 1868. С. 136–143.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3253, 3380. Т. VI. № 3686. П. 3. № 4080.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3989, 4010. Т. VII. № 4196. П. 10. № 4513. П. 6.
6
См. подробнее: Каррас Я. Греческие купцы в России в 1700–1715 гг. // Исторические судьбы
России в научном наследии В. Н. Татищева: материалы междунар. науч. конф. / под ред. В. В. Ишина, И. В. Торопицына. Астрахань, 2004. С. 90–98.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. IV. № 2260; СИРИО. Т. 144. С. 46–47, 49.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2207, 2291.
1
2

:

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

115

прямой надзор Коллегии иностранных дел, инструктировав казанского губернатора П. М. Апраксина, затем его преемника в должности П. С. Салтыкова («Аю‑
ки-хана калмыцкого и других владельцов калмыцких посланцов в Китаи и в другие
тамошние места пропускать не изволите. И надлежит милости вашей в том по‑
ступать со осмотрением и острожностиею…») и отклонив возражения Аюки1.
С 1715 г. деятельность этнической элиты контролировал полномочный представитель царя, полномочиями которого впервые был наделен комендант Саратова
стольник Д. Е. Бахметьев2. При начальнике «Калмыцких дел», перемещенных
в 1717 г. из ставки хана в Саратов, состояли приставы, переводчики, толмачи
и ученики калмыцкого языка3. В октябре 1721 г. губернатор А. П. Волынский
возвратил хану сообщение, помеченное им по устоявшейся практике как «указ»,
подтвердив статус местных администраций («ибо в государстве е. ц. в‑ства никто
не повинен указов его слушать»)4.
Наконец, в связи со сменой верховного правления у калмыков царь дал ясную
инструкцию губернатору: «…стараться, чтобы владельцы не выбирали сами из себя
хана, а просили об этом его императорское величество»5. Наследника Аюки царь утвердил в качестве «наместника» ханства6. У русской администрации складывалось
понимание политического значения религиозных миссий в Тибет и деятельности
буддийского духовенства в ханстве7.
По мере утверждения политического сюзеренитета в договоры с этническими
лидерами последовательно включались уголовно-правовые требования русской
верховной власти. Так, «шертные записи», озвученные в сентябре 1724 г., обязали
наместника Калмыцкого ханства Церен-Дондука «суд и справедливость всякую
надлежащую чинить и ни кого ни до какого убытка и разорения не допускать; та‑
кож кражи и воровства всеми мерами искоренять, и в том никого не щадить»8.
В Астрахани продолжал работу суд со смешанным составом коллегии. При этом
губернатор А. П. Волынский (1719–1725 гг.) вытеснял правовые обычаи калмыков
из практики судопроизводства: к подозреваемым применялись пытки, к лицам,
осужденным за совершение тяжких преступлений, — смертная казнь. Этническим лидерам выход из противоречий виделся в разработке законодательства,
учитывавшего традиции кочевников9.
1
См. подробнее: Русско-китайские отношения в XVIII в. … Документы. № 111. С. 159, № 117.
С. 165. № 118. С. 165–166.
2
См. подробнее: Пальмов Н. Н. Этюды по истории приволжских калмыков. Ч. III–IV. Ограничительные мероприятия правительства в отношении к калмыкам. Астрахань, 1929. С. 33–34, 111–
114; Русско-китайские отношения в XVIII в. … Документы. № 118. С. 165.
3
См. подробнее: Батмаев М. М. Указ. соч. С. 71–73; Цюрюмов А. В. Указ. соч. С. 174–185.
4
См. подробнее: Пальмов Н. Н. Очерк истории калмыцкого народа… С. 30–31.
5
Цит. по: Новолетов М. Г. Указ. соч. С. 16.
6
См. подробнее: Команджаев Е. А. Указ. соч. С. 10. См. также: Новолетов М. Г. Указ. соч. С. 16.
7
См. подробнее: Курапов А. А. Буддийская монашеская община приволжских калмыков и Российское государство XVII — начале XVIII вв. // Известия Алтайского гос. ун-та. 2009. № 64. С. 141–
145; Он же. Политика России в отношении буддийской общины калмыков в XVII–XVIII в. // Гуманитарные и социальные науки. 2012. № 2. С. 9–18.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4576. I. Шерть Калмыцкого владельца Черен-Дондука.
9
См. подробнее: Пальмов Н. Н. Очерк истории калмыцкого народа… С. 53; Он же. Этюды по
истории приволжских калмыков. Ч. II. С. 93–94.

116

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

В царствование Петра I хан Тауке возобновил переговоры об установлении
дружественных отношений и заключении военного союза казахов с Россией.
В интересах укрепления политических позиций империи в Центральной Азии
и развития торгово-экономических связей с восточными странами Петр Великий
поставил перед внешнеполитическим ведомством задачу привлечь казахские
племена в подданство или под протекторат1.
Общий надзор за законностью действий судов в марте 1711 г. монарх доверил
Правительствующему Сенату, уполномочив высший орган власти «неправедных
судей наказывать отнятием чести и всего имения». Сенаторам поручалось «выбрать
обер-фискала, человека умного и доброго», обязанного «над всеми делами тайно
надсматривать и проведывать про неправый суд, також в сборе казны и прочего»2.
В сентябре 1713 г. высший надзор над осуществлением правосудия, прием дел
по апелляции и фискальским «доношениям», отчетов о проведении следствий,
взыскании штрафов, прочих наказаниях по приговорам судов перешли к Расправной палате Сената. Мерами ускорения судопроизводства вследствие повторных жалоб служили установление индивидуальных сроков производства
и штрафование судей3.
В целях укрепления системы правосудия («соболезнуя о подданных своих,
дабы им каждому по их делам во всем суд был праведный и без продолжительной»)
и избавляя главу государства от необходимости личного приема обращений,
в феврале 1722 г. Петр I учредил должность генерал-рекетмейстера, обязанного
рассматривать жалобы («челобитные») на действия Коллегий и неподчиненных
Коллегиям органов. Генерал-рекетмейстер передавал в Коллегии жалобы на
решения местных органов, им подчиненных, ходатайствовал об ускорении рассмотрения дел перед президентами Коллегий и, наконец, докладывал о волоките
и противоправных решениях судей Сенату4. Указом от 10 сентября Сенат уполномочил генерал-рекетмейстера посылать требования («указы») в центральные
и местные государственные органы5. На необоснованный отказ в рассмотрении
обращения жаловаться на генерал-рекетмейстера надлежало в Сенат («…а его
величеству не бить челом же»)6.
Указом от 17 апреля 1722 г. царь предписал генерал-рекетмейстеру реагировать
на жалобы о злоупотреблении властью в судах («ежели… делалось по страсти… по‑
сяжкою, маною или молчанием и проволочкою»), подтвердив уголовную ответственность за ненадлежащее исполнение им обязанностей («А ежели в том преступит,
то лишен будет живота и чести»)7. В то же время уголовное наказание грозило
лицам за подачу необоснованных жалоб не только на решения Коллегий («…
буде же будет челобитчик бить челом неправдою, то таковым, доложа Сенату, за
ложное челобитье чинить наказание»), но и на действия генерал-рекетмейстера без
См. подробнее: Казахско-русские отношения в XVIII–XIX веках… № 12–24. С. 14–31.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2330, 2331.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 2710.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3877. П. 4. № 3900, 3978. П. 4. См. также: История Правительствующего Сената… Т. 1. С. 226–249; Стус Н. В. Институт генерал-рекетмейстера: орган судебного надзора
в Российской империи в XVIII в. // Вестник Краснодарского ун-та МВД России. 2015. № 1. С. 21–23.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 4088.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3947.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3968.
1
2

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

117

обращения к нему в соответствии с правилами, установленными законодателем
(«…таковые, хотя и правом деле будут бить челом, за продерзость и за презрение
указов, будут… публично жестоко наказаны, и в каторжную работу посланы»)1.
Становлению фискальской службы2 способствовало образование Юстицколлегии, принявшей из Сената дела по доносам, поддерживавшей статус чинов
негласного надзора, обладавшей исключительным правом осуждения фискалов
за преступления должности. Без санкции Юстиц-коллегии фискалов позволялось
брать под арест лишь по обвинению в совершении политических и тяжких уголовных преступлений3. Указ от января 1719 г. сделал обязательным присутствие
фискалов в Юстиц-коллегии при разбирательстве дел, начатых на основании
их «доношений»4. Военные уставы закрепили структуры органов фискальского
надзора в армии и на флоте5.
Опробовав в 1710-е гг. различные формы надзорной власти, в январе 1722 г.
император учредил институт прокуратуры6, введя чиновников, подчиненных
генерал-прокурору, в Сенат, Коллегии, включая Военную и Адмиралтейскую,
надворные суды. Генерал-прокурор объявлялся государевым «оком» и «стряпчим
о делах государственных». Прокуроры «присутственных мест» были призваны
следить за соблюдением законности всеми должностными лицами, в частности в сфере осуществления правосудия, указывая судьям и администраторам на
служебные ошибки, опротестовывая их действия и извещая генерал-прокурора
о необходимости вмешательства7. Именной указ от 20 января 1724 г. требовал от
прокуроров следить за изучением как «судьями», так и канцелярскими работниками своих должностных обязанностей8.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3900. П. 1. № 3947.
См. подробнее: Галузо В. Н. Власть прокурора в России: историко-правовое исследование. М.,
2008. Ч. I. С. 37–44; История Правительствующего Сената… Т. 1. С. 178–202; Казанцев С. М. История царской прокуратуры. СПб., 1993. С. 12–29; Серов Д. О. Прокуратура Петра I (1722–1725 гг.):
историко-правовой очерк. Новосибирск, 2002; Он же. Фискальская служба и прокуратура России
в первой трети XVIII в.: дис. … д-ра ист. наук. Екатеринбург, 2010. С. 46–147; Он же. Судебная реформа Петра I. С. 108–120, 373–384. См. также: Акишин М. О. Указ. соч. С. 107–114; Анпилогов Г. Н.
Фискалитет при Петре I // Вестник Московского ун-та. Сер. Историко-филологическая. 1956. № 2.
С. 63–80; Паутов А. Д. Институт фискалов в России в первой трети XVIII в.: дис. … канд. ист. наук. Омск, 2007; Платонова Н. В. Государственный контроль (фискалитет) в России и русское общество в первой четверти XVIII в.: дис. … канд. ист. наук. М., 2000. С. 77–157; Стешенко Л. А. Фискалы
и прокуроры в системе государственных органов России первой четверти XVIII в. // Вестник Московского ун-та. Серия: Право. 1966. № 2. С. 51–58; Чекурда Е. А. Общий государственный надзор
в России первой четверти XVIII в. и его реализация в Сибири: дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2014.
С. 151–191; Шестаков С. Е. Формирование института гражданских фискалов в России в первой
трети XVIII в. // Реформы в России XVI–XIX вв.: сб. науч. тр. / отв. ред. И. А. Булыгин. М., 1992.
С. 101–121; Cизиков М. И. Фискалы и прокуратура // Законодательство Петра I / отв. ред. А. А. Преображенский, Т. Е. Новицкая. М., 1997. С. 125–130, и др.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3453. Т. VI. № 3602.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3293.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3006. Устав воинский. Гл. XLII. № 3485. Кн. I. Гл. VIII.
6
См. подробнее: Галузо В. Н. Власть прокурора в России (историко-правовое исследование).
М., 2008. Ч. I. С. 52–69; История Правительствующего Сената… Т. 1. С. 203–225; Казанцев С. М.
Указ. соч. С. 29–44; Серов Д. О. Фискальская служба и прокуратура России в первой трети XVIII в.
С. 148–301, и др.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3877. П. 4, 5. № 3880. П. 1. № 3937. Гл. II. № 3979, 3981, 4010. Т. VII.
№ 4507.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4422.
1
2

118

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Именным указом от 22 февраля 1723 г. Петр I на основании улучшения состава
кадров надзорной службы повысил фискалов в рангах («ныне определены фискалы
из знатных офицеров»), соотнеся должность генерал-фискала с чином генералмайора, обер-фискала государственного — бригадира, обер-фискалов Военной
и Адмиралтейской коллегий — полковника, фискалов в дивизиях — подполковника, обер-фискалов в остальных Коллегиях — майора, провинциал-фискалов
и фискалов в магистратах — капитана1. Регламентацию структуры и обязанностей
фискальских органов обновил указ от 20 апреля 1725 г. В провинциях полагалось
содержать по провинциал-фискалу с помощником, в городах — по 1–2 фискала. В число фискалов не определялись первостатейные купцы, «дабы не учинить
в платеже табельнаго окладу недобору». Устанавливалась строгая субординация
наблюдателей, сообщавших о нарушении указов, взяточничестве, казнокрадстве.
В «безгласных делах» фискалы обязались «проведывать и доносить и при суде обли‑
чать», контролируя действия судей. Взысканные штрафные деньги делились между
казной, доносителем, его провинциальными коллегами и столичным начальством2.
Для надзора над деятельностью военных судей законодатель учредил систему
специальных должностных лиц3. В соответствии со штатным расписанием кавалерийских и пехотных полков 1711 г. в армии полагалось содержать трех генерал-аудиторов, 12 бригад (обер) аудиторов и 75 полковых аудиторов, артиллерии
1712 г. — двух аудиторов. Старшие должности, включая генерал-аудитора, генерал-аудитор-лейтенанта и 4 бригад аудиторов, а также 26 должностей полковых
аудиторов, были зарезервированы для опытных в воинской службе иммигрантов
(«иноземцов»)4. Тем не менее главным генерал-аудитором армии в 1712–1718 гг.
являлся бывший стольник И. В. Кикин5. «Устав воинский» 1716 г. закрепил положение генерал-аудитора в качестве правителя Военной канцелярии. Помощниками генерал-аудитора являлись генерал-аудитор-лейтенант и обер-аудиторы6.
В Военную коллегию на имя генерал-аудитора поступали ежегодные отчеты генерал-аудитор-лейтенантов, находившихся при войсках, о работе военных судов7.
Согласно «Краткому изображению процессов», полковые аудиторы были
призваны обеспечивать законность судопроизводства и беспристрастность приговоров, выносившихся военными судьями («…от которых весьма требуется доброе
искуство в правах, и надлежит оным добрым быть юристам, дабы при кригсрехтах
накрепко смотрели и хранили, чтоб процессы порядочно и надлежащим образом
отправлялись»)8, однако укомплектовать должности подготовленными людьми
правительству не удавалось9.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4170.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4698. Т. VIII. № 5431.
3
Розенгейм М. П. Указ. соч. Гл. XII. П. 2. С. 312. П. 100. С. 287. См. также: Розенгейм М. П. Указ.
соч. С. 168–169; Сутормин Г. М. Военная прокуратура от Петра Великого до Николая II // История
государства и права. 2001. № 3. С. 7–10.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2319. Устав воинский. Гл. XXIV, XXV.
5
См. подробнее: Розенгейм М. П. Указ. соч. С. 170–173.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3006. Устав воинский. Гл. XXIV, XXV.
7
См. подробнее: Розенгейм М. П. Указ. соч. С. 367.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3006. Краткое изображение процессов или судебных тяжеб. Т. XXX.
№ 22939. Гл. I. Ст. 7–8.
9
См. подробнее: Розенгейм М. П. Указ. соч. С. 78, 173–175, 188–189.
1
2

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

119

Табель о рангах зафиксировал превосходство офицеров, служивших в артиллерийских частях, на один классный чин перед офицерами сухопутных войск и соответствие должности аудитора в артиллерийских частях X классу, не
упомянув об остальных. В 1724 г. законодатель распространил преимущества
в рангах на инженерных офицеров1.
Высший надзор в сфере осуществления правосудия на флоте законодатель возложил на главнокомандующего — генерал-адмирала («…надлежит ему смотреть,
дабы воинские суды право отправлялись, не маня кому, ниже посягая на кого»)2,
непосредственный надзор был поручен корабельным интендантам3. «Морской
устав» 1720 г. умолчал об аудиторах, указанных в докладных пунктах генералмайора Г. П. Чернышева4.
В 1722 г. законодатель утвердил Инструкцию обер-прокурору Святейшего
Синода, наделив новое должностное лицо полномочиями, равными генералпрокурору Правительствующего Сената5. Функции, схожие с фискальскими,
в ведомстве Святейшего Синода исполняли Приказ инквизиторских дел, епархиальные, городовые и монастырские инквизиторы6.
Итак, Петр Великий форсировал включение различных категорий подданных
в общественный строй, упростил организацию политической элиты и ускорил
интеграцию ее этнических групп. Огосударствление Православной церкви законодатель использовал для дальнейшей религиозной и культурной гомогенизации
населения. Если служилые татары лишились права владения крепостными людьми
православного вероисповедания, то староверы были социально дискриминированы. Социальные реформы благоприятствовали укреплению государственноправового единства империи, формированию условий для становления единой
системы ее судебных органов.
Вне переписи налогоплательщиков законодатель оставил не только жителей
Малороссии и Остзейского края, но и туземное население Уфимской провинции,
Астраханской и Сибирской губерний.
В конце XVII — первой четверти XVIII в. судоустройство периодически подвергалось изменениям в процессе преобразований системы государственного
управления. С начала самостоятельного правления Петр I продолжал упорядочение и централизацию государственных функций, учреждал новые центральные
и местные органы, не нарушая вековых традиций организации их деятельности,
наделяя приказы и канцелярии специальной подсудностью. Несамостоятельность сферы осуществления правосудия подтвердило упразднение Сыскного
приказа, повлекшее ликвидацию последних институтов губного управления.
В то же время царь предпринял попытку повысить эффективность исполнения
обязанностей местными администрациями, пригласив к сотрудничеству представителей дворянского сословия. В уездах с неразвитым поместным землевладением
выборы были по необходимости заменены прямыми назначениями помощников
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3890. Т. XV. № 11471. Т. XXVIII. № 21134. П. 1.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3485. Кн. I. Гл. I. П. 3.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 3485. Кн. I. Гл. III. П. 1.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. V. № 2880.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 4001, 4036. См. также: Вяткин В. В. Первые синодальные обер-прокуроры (1722–1758 гг.) // Вопросы истории. 2009. № 12. С. 145–151.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VI. № 3769. П. 5. № 3870, 4081. Ст. 7. Т. VII. № 4190. П. 20–22.
1
2

120

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

воевод — «товарищей». В городах царь учредил новые органы общественного
управления — бурмистрские избы.
Казанский дворец, Новгородский и Сибирский приказы сохранили традиционную территориальную подсудность. Специфике управления восточными
провинциями законодатель уделил особое внимание, прежде всего усилив правовое регулирование службы воевод в Сибири, а также отбора лиц на должность
приказчика. Если в Сибири царь сохранил концентрацию полномочий в руках
воевод, отказавшись от создания бурмистрских изб, то в областях Русского Севера и Северного Приуралья, напротив, санкционировал передачу властных
функций новым земским должностным лицам, подтвердив право участия в их
выборах жителям как посадов, так и уездов, в Вятской земле — в полном объеме,
прекратив назначать воеводу в Хлынов.
Петр I стремился удовлетворить прошения этнических общин об установлении особого порядка рассмотрения и разрешения их дел с участием уполномоченных должностных лиц. В Казани был учрежден орган специальной подсудности
для служилых татар — «Правосуд», преемственный Татарской судной избе. Вне
юрисдикции новой вятской земской администрации были оставлены бесермяне, татары и удмурты. Расширение области проживания башкир за Уралом
сопровождалось формальным размежеванием юрисдикции Казанского дворца
и Сибирского приказа. Воеводы как в Уфе, так и в городах Сибири продолжали
пользоваться эксклюзивными полномочиями в отношении коренных народов.
При этом законодатель сократил процессуальные полномочия сибирских уездных
воевод при производствах по делам туземцев, запретив применять пытки к подозреваемым и высшую меру наказания к подсудимым. В общине тобольских
служилых, ясачных и захребетных татар воевода инициировал установление
наследственного управления.
Реформа 1708–1709 гг., направленная на повышение эффективности системы
местного управления в апогей Северной войны, сопровождалась учреждением
новых органов административной юстиции: губернаторов и ландрихтеров, оберкомендантов и комендантов, ландратов и комиссаров. Петр I вновь наделил
главное сословие избирательными правами, однако не только объективная зависимость дворянства от воли верховной власти, но и его крайняя малочисленность на периферии оставили намерения законодателя без последствий. В лице
ландрихтеров реформатор наметил возникновение самостоятельной системы
судебных органов. В Приуралье и в Сибири низшими звеньями судебной системы являлись обер-коменданты и коменданты, потеснившие органы земской
администрации — земских бурмистров и старост (судные избы), а также приказчики. Попытку заменить приказных людей в острогах и слободах бурмистрами
законодатель признал неудачной.
В ходе административной реформы 1717–1721 гг. в России возникла система
специализированных органов — судов общей подсудности, были заложены основы правового регулирования судебно-юрисдикционной деятельности. Законодатель зафиксировал в империи систему судов из 4 звеньев. Вспомогательную роль
был призван исполнять суд специальной подсудности, выделенный из состава
Юстиц-коллегии — Вотчинная коллегия.
Опыт строительства судебной системы обусловливался растущим контролем
государства над сословиями, испытывал определяющее влияние «имперского»

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

121

фактора. Если в Швеции, чья организация государственного управления была
взята за образец, устойчивость верховной власти во многом зависела от успехов
вмешательства монарха в межсословные конфликты и противоречия1, то русский законодатель прилагал усилия по обеспечению государственно-правового
единства и геополитического развития государства, формируя этносословную
структуру подданных. В 1718–1719 гг. Петр I последовательно закрепил тесную
организационную, процессуальную и функциональную связь местных судов
с органами губернской администрации, а также зафиксировал особенности административного устройства и специфику управления, запланировав по два
надворных суда в Санкт-Петербургской, Рижской и Сибирской губерниях и учредив коллегиальные «провинциальные» суды только в 9 из наиболее крупных
центров. В Сибирской губернии назначения «городовых» судей обусловливались
как трудностями реализации административной реформы, так и процессами
градообразования: провинции в северной части Урала оказались под властью
единоличных судов, размещенных в Вятке и Соликамске, в Тобольской провинции суды возникли в дистриктах, образованных вокруг заводов, — Каменском
и Уктусском. В 1722 г. реформатор ликвидировал низшее звено в судебной системе, предписав назначать в протяженных периферийных областях по усмотрению воевод специальных должностных лиц с узкой компетенцией — асессоров
и судебных комиссаров.
Тобольский надворный суд инициировал индивидуализацию структуры и расширение полномочий подчиненных судебных органов, обусловленные крупными
размерами дистриктов (уездов) в провинции. Огосударствлению функций правосудия на территории Сибири способствовало назначение дополнительным судом
низшей инстанции приказчиков; выборные крестьяне к участию в осуществлении
правосудия не допускались.
Судебная система, созданная Петром Великим на территории Поволжья,
Урала и Сибири, учитывала наряду с географическими особенностями провинций общественно-политические и этнокультурные традиции их населения.
В Астрахани при губернаторе, выделенном законодателем изданием особой инструкции, для коренного населения, ведшего кочевой образ жизни, потребовалось
учредить орган специальной подсудности с участием судебных представителей.
Если самодеятельность жителей Котельнического уезда ограничивалась их формальным участием в подборе лиц на специфическую должность местного начальника — «городничего», то традиционные суды коренного этноса Южного
Урала фактически подменяли юрисдикцию уфимского воеводы. Несмотря на то,
что осуществление юрисдикции над башкирами объективно затрудняли размеры
края и уфимские власти не реагировали на усиление конфликтов населения, вызванное растущей народной колонизацией, монарх демонстрировал готовность
удовлетворить их требования о восстановлении подсудности исключительно суду
провинциального воеводы.
Наряду с судами общей подсудности в системе государственного управления
были широко представлены органы отраслевой администрации, наделенные
специальной подсудностью. В целях эффективной реализации государственных
1
См. подробнее: Мелин Я., Юханссон А. В., Хеденборг С. История Швеции. М., 2002. С. 102–103,
106–107, 111, 127–129.

122

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

функций законодатель выделил в особые юрисдикции как виды дел (о политических и финансовых преступлениях, связанных с серебряным производством —
хищении материалов, незаконном изготовлении монет, нарушениях винной
монополии, норм таможенного и церковного права), так и группы подданных:
жителей городов, владельцев и работников заводов и соляных промыслов, почтово-курьерских и медицинских служащих, дворцовых и церковных крестьян,
военнослужащих гвардии, армии и флота. В подсудности органов административной юстиции оказывались мелкие уголовные и гражданские дела иных лиц,
вовлеченных в сферу их деятельности.
Подсистема магистратов из 4 звеньев, наделенных в интересах развития
торгово-промышленных сословий и городов полным объемом судебных прав,
примкнула к системе судов общей подсудности.
Следует отметить, что в процессе индивидуализации статусов законодатель
рационально сужал или оптимизировал компетенцию органов административной
юстиции: в 1720 г. закрепил в подсудности Юстиц-коллегии всех работников
аппаратов «гражданских» Коллегий, 1721 г. передал в подсудность Главного
магистрата из подсудности Коммерц-коллегии иностранных коммерсантов,
в 1722 г. упразднил Ревизион-коллегию.
В первой четверти XVIII в. законодатель включил Русскую православную церковь в государственный аппарат, церковное право — в систему общеимперского
права. К подсудности церковных судов были отнесены дела, связанные с общественными отношениями в религиозной сфере, а также лица, принадлежавшие
к духовному сословию и, в соответствии с древней традицией, жители церковных
и монастырских вотчин, за исключением случаев совершения ими особо тяжких
преступлений, находившихся в подсудности судов общей юрисдикции. В виде
особого исключения уголовная ответственность грозила священнику за произвольное раскрытие тайны исповеди. В то же время верховная власть закрепила
право священно- и церковнослужителей на сословную правозащиту по делам
о преступлениях, совершенных против них. В системе церковно-судебных органов сохранялось присутствие светских должностных лиц, занятых не только
осуществлением функций правосудия в отношении крестьян, зависевших от
Русской православной церкви, но и репрессивной деятельностью в отношении
ее оппонентов — старообрядцев.
В начале XVIII в. Петр I перешел от реорганизации системы военного
управления и консолидации подсудности военнослужащих к строительству
системы военно-судебных органов. Законодатель разделил юрисдикцию
военных судов высшего и полкового звена с учетом не только сословных
отношений, но и компетентности лиц, замещавших должности генералов
и офицеров, заложил основы правового регулирования апелляционного
и ревизионного производств по делам военнослужащих, последовательно
разграничивал подсудность судов общей и специальной юрисдикции. При
осуществлении правосудия по уголовным делам с участием лиц разных сословий предусматривалась работа смешанных коллегий, включая дела с участием
военнослужащих и гражданских лиц в связи с образованием администраций
полковых дистриктов и регулярным пребыванием военнослужащих флота
в приморских городах. В подсудность губернаторов как органов военной
администрации переводились представители казачьего сословия. В ведении

Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I

123

центральных органов военного управления находились оружейные и пороховые предприятия, корабельные леса, в их специальной подсудности закономерно оказались владельцы и специалисты заводов, а также группы населения, занятые исполнением особых повинностей. Таким образом, в областях
Среднего Поволжья верховная власть сочетала решение задач, направленное
на укрепление обороноспособности государства, с управлением компактно
проживающими этнокультурными общинами, закрепив служилых татар,
чей статус был существенно трансформирован, в подсудности отраслевого
органа — Казанской адмиралтейской конторы, исключив дела о совершении
ими тяжких преступлений.
Наконец, монарх установил особый порядок осуществления апелляционного правосудия по делам из областей со сложившимися системами права: суды
как вновь завоеванных Лифляндии и Эстляндии, преобразованных в Рижскую
и Ревельскую губернии, так и Малой России замкнулись на центральные суды
специальной подсудности — Юстиц-коллегию лифляндских и эстляндских дел
и Малороссийскую коллегию, в состав которых вошли представители местных
элит. Магистраты Малой России, действовавшие на основе магдебургского права,
были оставлены вне общеимперской системы магистратов. Царь последовательно
сохранил судебную автономию этносоциальной группы, сложившейся в Нежине.
В то же время законодатель закрепил подсудность населения области Слободских
полков судам общей юрисдикции — Курскому надворному суду и белгородскому
провинциальному воеводе, сохранив казачьи органы («канцелярии») в качестве
судов первого звена.
Между тем система судов Калмыцкого ханства как вассального образования,
остававшегося в компетенции Коллегии иностранных дел, сохранила самостоятельность. Тем не менее государственный контроль в сфере уголовно-правовых
отношений в области, ставшей частью Астраханского края, был усилен: наместник
ханства гарантировал монарху соблюдение правосудия, органы общеимперской
администрации стремились повышать роль и значение русского законодательства, в степи был учрежден новый государственный орган — «Калмыцкие дела».
Практика проведения судов с участием калмыцких представителей с начала
XVIII в. продолжалась в новом специализированном органе — Астраханской
конторе татарских и калмыцких дел.
В начале XVIII в. законодатель заложил основы регулирования надзора в сфере
осуществления правосудия. Оценку действиям судей низших судов были призваны
давать высшие суды как общей, так и специальной юрисдикции (Правительствующий Сенат, Юстиц-коллегия и надворные суды, военные коллегии и генеральные
суды). В целях обеспечения соблюдения законности в центральных судах Петр
Великий учредил должность генерал-рекетмейстера, уполномоченного передавать
дела в Сенат и без резолюции временно отсутствовавшего императора. Результатом ревизии судебной реформы в 1722 г. стало объективное усиление надзорной
функции глав высшего звена местных администраций — губернаторов. В то же
время ключевую роль Петр Великий отвел специализированным органам. По
оценке современного автора, «в стране впервые появилась дееспособная — хотя и не
особенно поначалу разветвленная — вертикаль упреждающего надзора. Прокурорский
надзор заявил о себе как о безусловно значимом факторе внутригосударственной
жизни. При этом на практике прокуроры стали даже не «оком государевым», а скорее

124

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

столь непривычным для России «оком закона»1. Ведомственные надзорные органы
были учреждены в системах церковных (инквизиторы) и военных (аудиторы)
судов. Основные элементы статуса военно-прокурорских работников закрепили
Устав воинский и Краткое изображение процессов 1716 г. Законодатель стремился
видеть на должностях аудиторов всех уровней кандидатов, обладавших нравственной репутацией и юридическими знаниями. Тем не менее развитие структур
государственного аппарата в условиях отсутствия регулярного и эффективного
надзора, необразованности и низкой квалифицированности государственных
служащих сопровождалось ростом масштабов произвола в практике государственного управления и правосудия, удалявшим реалии общественной жизни
от идеальных замыслов законодателя.

1

Серов Д. О. Прокуратура Петра I. С. 143.
:

Глава третья

.

СУДЕБНО-ПРАВОВЫЕ РЕФОРМЫ
ПРЕЕМНИКОВ ПЕТРА ВЕЛИКОГО
Во второй четверти XVIII в. верховная власть продолжила процессы государственного строительства, инициированные Петром Великим. Вмешательство
государства в сферу вероисповедания, направленное на ускорение интеграции
этнотерриториальных групп подданных и расширение правового поля империи, усилилось в условиях очередной войны с Турцией и Крымским ханством
(1735–1739 гг.)1. Указ от 26 февраля 1735 г. учредил в Казани, Елабуге, Свияжске
и Царевококшайске школы для детей неофитов, готовившие священнослужителей
и проповедников. Низкие темпы христианизации побудили правительство увеличить расходы на миссионерские нужды и обеспечить работу Новокрещенской
конторы, преобразованной из специальной Комиссии, поддержкой местных
органов власти2. Тогда же именной указ от 19 сентября 1737 г. распространил
на служилых (лашманных) татар участие в исполнении рекрутской повинности
наряду с ясачными «иноверцами»3.
В 1742 г. по инициативе иерархов Грузинской православной церкви — настоятеля Московского Знаменского монастыря архимандрита Николая и архиепископа Циркано-Самобельского Иосифа — началась миссионерская деятельность
1
См. подробнее: Бакиева Г. Т. Российское государство и сибирские татары в XVII — начале
XX в.: конфессиональный аспект // Известия Алтайского гос. ун-та. 2008. № 4/4. С. 7–8; Исла‑
ев Ф. Г. Религиозная политика Российского государства и ее реализация в Волго-Уральском регионе (XVIII в.): дис. … д-ра ист. наук. Казань, 2005. С. 105–243; Макаров Д. М. Указ. соч. С. 161–
210; Крайсман Н. В. Миссионерская политика российского правительства в Среднем Поволжье
в XVIII веке: историко-политический анализ: дис. … канд. ист. наук. Казань, 2006. С. 29–135; Ног‑
манов А. И. Указ. соч. С. 101–119; Стрелкова И. Х. Основные направления деятельности Нижегородской духовной консистории в 40–50-е годы XVIII в. // Известия Самар. науч. центра РАН. Т. 11.
2009. № 6. С. 17–24; Она же. Итоги деятельности Новокрещенской конторы как предпосылки создания Оренбургского магометанского духовного собрания (ОМДС) [Электронный ресурс] // Фаизхановские чтения: сб. материалов ежегодн. науч.-практ. конф. 2008. № 5. Режим доступа: http://
www.idmedina.ru/books/materials/?1089; Она же. Итоги деятельности Новокрещенской конторы на
территории Нижегородской губернии (1740–1764 гг.) на примере татар и мордвы [Электронный ресурс] // Фаизхановские чтения: сб. материалов ежегодн. науч.-практ. конф. 2007. № 4. Режим доступа: http://www.idmedina.ru/books/materials/?773; Сухорева И. В. Политика христианизации Русского
государства и конфессиональное состояние чувашей Башкирии (до 1917 г.). Уфа, 2011. С. 4–21;
Файзрахманов Г. Этнокультурная жизнь сибирских татар в XVII–XIX веках // Татарские мусульманские приходы в Российской империи: материалы науч.-практ. конф. / отв. ред. И. К. Загидуллин. Казань, 2006. С. 6–7; Юрченков В. А. Мордовский этнос в имперском социуме: XVIII — начало
XX в. // Новая волна в изучении этнополитической истории Волго-Уральского региона: сб. ст. / под
ред. К. Мацузато. Sapporo, 2003. С. 166.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6695. Т. XI. № 8004, 8090, 8236, 8579, 8792. П. 1, 2, 8.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. X. № 7378. П. 1.

126

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Русской православной церкви среди народов Северного Кавказа. Состав Осетинской духовной комиссии, учрежденной в ноябре 1744 г., включал 21 духовное
лицо. В начале 1750-х гг. ее деятельность охватила весь край, прямо способствуя
укреплению политического влияния России1.
Указы 1740-х гг. развили систему мер материального поощрения и определили
способы удержания людей в повиновении Церкви, ускорив религиозную унификацию
населения. Крестившиеся представители привилегированных сословий вознаграждались дворянским статусом, иные лица освобождались от рекрутской и лашманной
повинности, от кабальных обязательств и власти помещиков-мусульман, наделялись
льготами в налогообложении, наконец, в соответствии с христианским мировоззрением — от уголовного преследования в случае совершения мелких правонарушений2.
Законодатель сохранил общую ответственность за совершение тяжких преступлений3.
Утверждая эксклюзивный характер миссионерской деятельности, последовательно отрицая насильственную христианизацию, верховная власть стремилась
существенно ослабить влияние всех конкурирующих религиозных организаций.
Указ от 8 мая 1730 г. подтвердил подсудность дел о совращении в раскол, смягчив меру наказания виновным («…таковаго, по жестоком в гражданском суде
наказании, посылать в галерныя работы вечно, а движимое и недвижимое имение
отбирать в казну»)4. Совместным указом от 13 мая 1745 г. Сенат и Синод подтвердили специфический статус старообрядцев и способы контроля над их жизнью,
закрепив за ними негативное наименование («…чтоб раскольники во Всероссийском
государстве… староверцами и скитскими общежителями и пустынножителями (яко
весьма неправильно) не писались, а где нужда востребует, именовались бы и писа‑
лись одним званием раскольниками») и обязанность носить установленную форму
одежды («…ходили б они раскольники в таком платье, какое им носить указано»)5.
В свою очередь, ограничения распространялись на иные конфессии: в январе
1742 г. монарх оставил российским армянам одну каменную церковь в Астрахани,
повелев «упразднить» все иные культовые места диаспоры6.
Указ Сената от 19 ноября 1742 г. предписал сломать в Астраханской, Воронежской, Казанской и Сибирской губерниях мечети, выстроенные вопреки ранее
сделанным запретам, а также существовавшие в местах смешанного проживания
христиан и мусульман. Губернаторам и воеводам Сенат напомнил о пункте 19
Инструкции 1728 г., требовавшем предотвращать склонение населения в ислам
и грозившем виновным лишением жизни7.
На Южном Урале, являвшемся глубокой периферией миссионерской деятельности, реализация религиозной политики имела специфические последствия8.
1
См. подробнее: Кидирниязов Д. С., Лысенко Ю. М. Осетинская духовная комиссия на северном
Кавказе в XVIII — первой половине XIX в. // Вопросы истории. 2015. № 3. С. 163–166.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8236 П. 15. № 8792. П. 3–7. № 8793. Т. XII. № 9236, 9556, 9861.
Т. XIII. № 9598. Т. XV. № 11068, 11348, 11567.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8152, 8349, 8482.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5554.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9155.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8500.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8664.
8
См. также: Осипова Я. В. Интеграция Южного Урала в состав империи в 30–90-е гг. XVIII века: этноконфессиональный аспект российской политики: автореф. дис. … канд. ист. наук. Челябинск, 2007.
С. 21–22.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

127

Именной указ в отношении башкир от 11 февраля 1736 г. постановил «без указов
мечетей и школ вновь не строить»1, однако Сенат исключил Уфимскую провинцию, коренное население которой состояло «под особливыми указами», из сферы
действия закона от 19 ноября 1742 г.2
На жалобу служилых татар Казанской губернии Сенат ответил указом от 22 июня
1744 г., оценив произвольное разрушение мечетей как бессмысленное «оскорбление»
мусульман, дававшее повод к притеснению христиан за пределами России, и напомнив о значении религиозных обрядов в случаях приведения инаковерующих
подданных к присяге. Указ ограничил право строительства мечетей однородными
селениями с числом жителей от 200 душ мужского пола или с припиской при необходимости к ним верующих, проживавших в округе. Предостерегая мусульман
от противодействия проповедникам, а также сообщественникам, пожелавшим
креститься, Сенат повелел «также и их татар, к обращению в веру греческаго ис‑
поведания как духовным, так и светским персонам в неволю никакого принуждения
и озлобления отнюдь не чинить же»3. В свою очередь прошения армянской диаспоры
о достройке храмов национальной церкви получили отказ в мае 1745 г.4
В указе от 8 октября 1747 г. Сенат удовлетворил просьбу мусульман Западной
Сибири («татар и бухарцов»), распорядившись выстроить мечети в полуверсте
от Тобольска, Тюмени, Тары и Томска, а также рассмотреть духовные потребности сельских жителей, удаленных от центров религиозной жизни. Указом
от 1 сентября 1748 г. Сенат распорядился о дополнительном финансировании
миссионерской деятельности в Западной Сибири5. В 1767 г. сибирские торговые
иммигранты пожаловались верховной власти на исполнение указа от 24 июля
1744 г.: «…мечети… в городах вовсе, а в деревнях болшия две доли разломано, а оста‑
лось разве четвертая часть»6.
Унификация обязанностей этносоциальных групп усилилась: с 1735 г. с лашманных татар взимались рекруты и подушная подать, а также «конские и мушные
деньги»7. В то же время именной указ от 28 сентября 1743 г. санкционировал обеспечение фискальных интересов в Казанской губернии дискриминацией прав
нехристиан8 по опыту исламских государств. В случае проживания в поселении
инаковерующего меньшинства («буде иноверцы с малым числом дворов будут оста‑
ваться на прежних своих жилищах») указ впредь предусматривал их переселение.
Спустя несколько лет Сенат удовлетворил просьбу мусульман Воронежской и Нижегородской губерний о прекращении дополнительного сбора налогов, но указом
от 11 марта 1747 г. отклонил прошение служилых и ясачных татар Свияжской провинции, подтвердив порядок взимания недоимок со всех нехристиан Казанской губернии («не разделяя магометанскаго закона татар от мордвы и прочих иноверцев»)9.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6890. П. 14. Т. XII. № 8875.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 8875.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5321. Т. XII. № 8978. См. также: Ислам в истории и культуре Тюменского края (в документах и материалах) / авт.-сост. И. Б. Гарифуллин. Тюмень, 2004. С. 9–10.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XVI. № 11853.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9446, 9528.
6
СИРИО. Т. 134. С. 377.
7
СИРИО. Т. 115. СПб., 1903. С. 304, 307.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8792. П. 3, 5.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8792. Т. XII. № 9379.
1
2

128

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Политика верховной власти в религиозной сфере не только повлекла формирование новой культурной идентичности среди части татар1, но и стимулировала исламизацию тюркоязычного и иного населения России — в Поволжье,
на Урале, в Западной Сибири, превратив религию в этноформирующий фактор
и этнодифференцирующий признак2.
В 1755 г. сопротивление мусульман проявилось в религиозной мотивации
причин социальных волнений в Уфимской провинции, вдохновлявшихся муллой
А. Але-Алиевым (Батыршой)3. Признавая бесплодность и опасность фискального давления, верховная власть перешла к смягчению политики в отношении
инаковерующих: указами 1755–1760 гг. Сенат ликвидировал задолженности нехристиан по налогам, освободил их от поставки рекрут за новокрещенных и ограничил отсрочку от рекрутской повинности ревизией населения 1743–1747 гг.;
из смешанных деревень впредь следовало переселять христиан, насчитывавших
менее десятой части жителей, создавая нормальные условия для религиозной
жизни мусульман4. Указом от 19 ноября 1756 г. Сенат закрепил за представителями общины торговых иммигрантов из Средней Азии, проживавших среди
западносибирских татар, право держать в зависимости людей, выкупленных ими
у казахов, исключительно мусульманского вероисповедания. В случае крещения
купленного человека следовало передать в собственность лицу, наделенному
правом владеть дворовыми людьми. Нарушение правил регистрации сделок
и прав владения в органах местной администрации влекло их освобождение от
зависимости5. В то же время татарская знать сумела сохранить в крепостной зависимости часть крестьян православного вероисповедания вплоть до проведения
генерального межевания6.
С прекращением активной христианизации и давления со стороны государства
влияние как мусульманского, так и буддийского духовенства восстановилось,
вызвав естественный отток среди новокрещенных «иноверцев». Прагматизм
государственного управления побуждал местную администрацию следовать укоренившемуся принципу веротерпимости, ставя под сомнение исключительность
православного миссионерства и требование разделения крещеного и иноверного
населения. Так, после возобновления компактного проживания служилой группы крещеных татар, включенной в качестве этносословного разряда в состав
Оренбургского казачьего войска, Нагайбакская крепость и ее окрестности стали
районом смешанного проживания христиан и мусульман — казаков и прочих
1
См. подробнее: Исхаков Д. М. Молькеевские кряшены: проблема формирования и демографическое развитие в XVIII — начале XX в. / Молькеевские кряшены: сб. ст. / отв. ред. Д. М. Исхаков.
Казань, 1993. С. 4–16.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 9631, 9722, 9825. Т. XIV. № 10597. См. также: Кабузан В. М. Народы России в XVIII веке. С. 105; Цаплина Я. В. К вопросу о христианизации инородцев Южного
Урала в 30–50-е гг. XVIII в. // Пятые Татищевские чтения. Духовность и нравственность на Урале
в прошлом и настоящем / отв. ред. С. П. Постников. Екатеринбург, 2004. С. 196–198; Шерстова Л. И.
Конфессиональный аспект русско-аборигенных отношений в Южной Сибири (XVII–XIX вв.) //
Актуальные вопросы истории Сибири. Пятые науч. чтения памяти проф. А. П. Бородавкина: сб. науч. тр. / под ред. В. А. Скубневского, Ю. М. Гончарова. Барнаул, 2005. С. 14–16.
3
См. подробнее: Худайгулов Т. С. Башкирское восстание 1755–1756 гг.: дис. … канд. ист. наук.
Уфа, 2009.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIV. № 10597, 10666. Т. XV. № 11099. Т. XVI. № 12126. П. 1.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIV. № 10654.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XVII. № 12659. Гл. XXII. П. 5.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

129

сельских обывателей1. Схожим образом крещеные калмыки в России преимущественно оставались ламаистами2.
Наконец, важно вспомнить, что указ от 5 марта 1741 г., выданный Иркутской губернской канцелярией, легитимировал буддизм в качестве одной из государственных
религий. Стремясь вывести бурятское духовенство из-под прямого влияния религиозных центров, находившихся в Монголии, Тибете и Китае, Коллегия иностранных
дел узаконила деятельность в Российской империи 11 дацанов (монастырей), а также
150 лам и хувараков (священнослужителей и монахов), санкционировав центр новой
религиозной общины в Западном Забайкалье (в Цонгольском дацане). Духовенство
ответило объявлением русской императрицы одним из воплощений Белой Тары
(монг. Цагаан Дара-эхэ) — наиболее почитаемой богини ламаистского пантеона3.
Статусы высших и центральных органов управления, включая полномочия в сфере осуществления правосудия, развитие их внутренней организации
и правового регулирования деятельности оставались в полной зависимости от
политической конъюнктуры. В 1726–1730 гг. Сенат пользовался званием «Высокого» и подчинялся указам Верховного тайного совета. Именной указ из Верховного тайного совета от 5 января 1728 г. существенно ограничил полномочия
Сената по рассмотрению уголовных дел («О утверждении Сенату приговоров по
маловажным винам, и о представлении в Верховный Тайный Совет дел, по важ‑
ным уголовным преступлениям»)4. Возобновив действие законодательства Петра I о Сенате манифестом от 4 марта 1730 г., Анна Иоанновна вновь наделила
высшей властью Кабинет министров, учрежденный 10 ноября 1731 г.5 Именной
указ от 1 июня 1730 г. предписал разделить канцелярию Сената на профилирующие департаменты, поручив четвертому вести судебное делопроизводство
(«О юстиции и челобитческих делах»), «высочайшая резолюция» уже от 14 декабря
1731 г. разделила высший государственный орган на две части — Московскую
и Санкт-Петербургскую6. Регламент Ревизион-коллегии, вновь утвержденный
7 мая 1733 г., подтвердил отнесение к компетенции Сената дел о нарушении
финансового законодательства7.
1
См. подробнее: Исхаков Д. М. Этнодемографическое развитие нагайбаков до последней четверти XX в. // Нагайбаки (комплексное исследование группы крещеных татар-казаков): сб. ст. / отв.
ред. Д. М. Исхаков. Казань, 1995. С. 4–10; Материалы по истории Башкирской АССР. Т. III. № 557.
С. 558; Рычков П. И. Топография Оренбургской губернии. Уфа, 1999. С. 102.
2
См. подробнее: Джунджузов С. В. Калмыки в Среднем Поволжье и на Южном Урале (середина
30-х годов XVIII — первая четверть XIX века). Оренбург, 2011. С. 114–123; Шовунов К. П. Калмыки
в составе российского казачества (вторая половина XVII–XIX вв.). Элиста, 1992. С. 159.
3
См. подробнее: Трепавлов В. В. «Белый царь»: образ монарха и представления о подданстве
у народов России XV–XVIII вв. М., 2007. С. 25; Цыремпилов Н. В. Когда Россия признала буддизм?
В поисках указа 1741 г. императрицы Елизаветы Петровны об официальном признании буддизма
российскими властями // Гуманитарный вектор. Серия: История, политология. 2014. № 3. С. 96–
109. См. также: Бузько О. П. Вероисповедная политика России в отношении буддизма в Восточной
Сибири в XVII–XIX веках // История государства и права. 2008. № 6. С. 22–23.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4847, 4853, 4862. Т. VIII. № 5224. См. также: История Правительствующего Сената… Т. 1. С. 466–475; Филиппов А. Н. История Сената в правление Верховного тайного совета и Кабинета. Юрьев, 1895. Ч. I. С. 112–133, 463–480.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5510, 5871, 5872.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5570, 5606, 5905. См. также: История Правительствующего Сената… Т. 1. С. 496–498, 510–522, 548–555, 636–640.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6391. Ст. VIII. П. 7.

130

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Для оценки реального статуса Сената примечательным является именной
указ от 29 ноября 1736 г. об учреждении временного Вышнего суда для разбирательства наследственного спора лейб-гвардии поручика князя К. Кантемира,
председательство в котором монарх оставил за собой1.
В именном указе от 12 декабря 1741 г. Елизавета Петровна крайне отрицательно оценила последствия подчинения Сената Верховному тайному совету
и Кабинету министров («…от чего произошло многое упущение дел государствен‑
ных внутренних всякаго звания; а правосудие уже и весьма в слабость пришло»),
восстановив его в качестве высшего государственного органа и суда высшей
инстанции2. Именной указ от 5 октября 1756 г. предусматривал обмен Сената
с Конференцией при высочайшем дворе равными документами — «экстрактами»3.
Указом от 17 марта 1744 г. Сенат обязал местные суды представлять на его утверждение приговоры подсудимых к высшей мере наказания — «смертной казни
или политической смерти»4. Нарушать инстанционный порядок, установленный
законодателем, запрещалось5.
В марте 1726 г. Сенат настоял на передаче в Раскольническую контору документов о сборе двойных налогов, в апреле разрешил перевести И. Топильского
в связи с упразднением Святейшим Синодом Розыскной раскольнических дел
канцелярии с должности ее судьи на должность асессора в Московскую синодальную канцелярию6. «Резолюцией» от 25 мая 1739 г. Кабинет министров расширил
штат Раскольнической конторы в целях успешного осуществления производств
по делам, связанным с реализацией ее функций, увеличив число канцелярских
(«приказных») служителей с 5 до 8, солдат — с 4 до 87. Указом от 18 октября 1742 г.
Сенат подтвердил полномочия Конторы, сократив ее руководство до одного
чиновника, и санкционировав аппарат в составе секретаря, 2 канцеляристов,
3 копиистов, сторожа и 4 солдат8.
Указом от 24 февраля 1727 г. Екатерина I зафиксировала особые требования
к отбору лиц на должности в Юстиц-коллегии («…чтоб во оной были люди добрые,
и как в российских, так и в лифляндских и прочих правах искусны»)9. Именной указ
из Верховного тайного совета от 29 августа передал в ее подсудность дела («судныя
и розыскныя») с участием офицеров и солдат гвардии в связи с их постоянным
размещением в Санкт-Петербурге10. Юстиц-коллегия продолжала работу в обеих
столицах: с 1732 г. в Санкт-Петербурге находились президент, вице-президент,
2 советника и «немецкие члены», в Москве в составе Юстиц-конторы — второй
вице-президент и 2 асессора11.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 7113.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8480.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIV. № 10621.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 8944. Т. XIII. № 10087.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6758. Т. XII. № 9083, 9107. Т. XIII. № 10007.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4851, 4875, 5203.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. X. № 7821.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8644. См. также: Нечаев В. В. Раскольническая контора (1725–1764)
// Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. M.,
1890. Отд. II. Кн. VII. С. 9–33.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5017. П. 5. № 5033. П. 4.
10
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5146.
11
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5930, 5961.
1
2

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

131

В 1727 г. монарх предложил подготовить законопроект о мерах для ускорения
производств по делам о недвижимой собственности с возможным сокращением
функций Вотчинной коллегии в пользу губернаторов с учетом опыта работы дореформенных приказов: Поместного, Казанского дворца, княжества Смоленского. В 1728 г. Вотчинную коллегию перевели в Москву1, в 1736 г. в столице была
учреждена Вотчинная контора с передачей ей дел «о дачах в Ингерманландии»,
производившихся в Юстиц-коллегии как суде первой инстанции, и припиской
в ее ведение Новгородской губернии2. В целях дальнейшего упрощения процессуальных процедур «резолюцией» от 11 мая 1740 г. Кабинет министров присоединил к Вотчинной коллегии Крепостную контору в составе одного члена,
секретаря, надсмотрщиков и писцов3.
Законодатель обновлял процессуальные требования, как, например, в именном указе от 30 июля 1730 г. «О докладывании в Сенате апелляционных дел в под‑
линных экстрактах, учиненных в Коллегиях и о недопущении тяжущихся снова
к рукоприкладству» или указах Сената от 14 августа 1735 г. и 12 мая 1749 г.
«О представлении дел в Сенат из Коллегий и Канцелярий со всеми нужными справ‑
ками с мнением присудствующих членов» и «О докладывании Сенату из Коллегий
и Канцелярий дел по жалобам на неправыя решения, в отсутствие челобитчиков,
если они хождения иметь не будут»4. Указом от 18 сентября 1727 г. Сенат предписал Юстиц-коллегии самостоятельно завершать производства, не возвращая
дел губернаторам5. В целях поддержания условий, обеспечивавших соблюдение
сроков производств, Сенат восполнял нехватку судей в Юстиц-коллегии6.
В связи с накоплением дел именным указом от 29 января 1762 г. монарх учредил в Сенате «особый апелляционный» департамент, в Юстиц и Вотчинной
коллегиях — по три с предписанием «правление в оных департаментах дел
расписать по губерниям». В Сенат и Коллегии из департаментов следовало
передавать дела, трудные для разрешения («…когда ж оным департаментам
из положенных на них дел чего-либо, за каким сомнительством, решить будет
собою не можно, с такими делами приходить в полное собрание для общаго тех
дел разсмотрения и решения»)7.
Преемники Петра I осуществили вынужденную ревизию итогов административных и судебных реформ, проводимых с конца 1710-х гг. Указом от 22 сентября
1725 г. Сенат разрешил Герольдмейстеру самостоятельно подбирать и назначать
лиц на должность судебного комиссара8. Именной указ от 15 июля 1726 г. подверг сомнению эффективность данного института и восстановил городовых
воевод («для всяких судных и розыскных дел, в каком бы иску ни было»). Решения
провинциальных и городовых воевод следовало обжаловать в надворных судах
и провинциальных канцеляриях9.
1
2
3
4
5
6
7
8
9

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5017. П. 6. № 5103.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5770. Т. IX. № 7000. Т. X. № 7187, 7344, 7345. Т. XI. № 8668, 8711.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8102.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5600. Т. IX. № 6788. Т. XIII. № 9616.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5158.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5058. Т. VIII. № 5930.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11422.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4780.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4929.

132

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Примечательно, что итогом вышеупомянутой переписки Сената с князем
М. В. Долгоруковым стал указ от 21 февраля 1727 г., подтвердивший действие
именного указа о судоустройстве от 4 апреля 1722 г. на территории Сибирской
губернии, отменив, таким образом, инициативу Тобольского надворного суда по
индивидуализации структуры и расширению полномочий судебных комиссаров,
обусловленную крупными размерами дистриктов (уездов), и назначивший на
основании указа от 7 августа 1722 г. главу местной администрации президентом
гофгерихта. При этом назначения судебных комиссаров в Березов и Пелым,
наиболее удаленные от Тобольска, прекратились («для того, что в тех городах
обретаются одни ясачные иноверцы»)1.
Снижая налоговое бремя и бюджетные расходы за счет сокращения государственного аппарата, именным указом от 24 февраля 1727 г. Екатерина I среди
многих органов упразднила надворные суды, возложив обязанности по осуществлению правосудия в полном объеме («всю расправу и суд») на губернаторов
и воевод. В подсудность органов общей местной администрации были переданы
жители церковных земель («…понеже тако не безъизвестно есть, что синодскаго
ведомства как от управителей вотчин их, так и от крестьян чинятся светским
многия обиды в происходящих между ими в земляных и в прочих ссорах, а губернато‑
рам и воеводам оные судом как было прежде ныне не ведомы»)2. Указом от 29 августа
Петр II передал губернаторам разбирательство жалоб и исков к военнослужащим
гвардии, временно находившимся в провинции3, от 31 декабря — поручил им
разбирательство дел по обвинениям, влекшим для подсудимых высшую меру
наказания4. В качестве суда первой инстанции для населения столицы и Ингерманландского уезда император учредил должности воеводы и двух его товарищей5.
Указами от 13 декабря 1725 г. Сенат подтвердил самостоятельность магистратов в отношении губернаторов и воевод, предписав им ссылаться «промемориями», а также подсудность городовым судам крепостных людей, принадлежавших купцам6. 15 июля 1726 г. Сенат упразднил московскую Контору Главного
Магистрата («понеже там для управления дел имеется Московский магистрат
в довольных персонах»). Наконец, именной указ от 24 февраля 1727 г. включил
магистраты в единую систему органов административной юстиции и подчинил
их начальникам губерний и провинций. 18 августа Верховный тайный совет распорядился преобразовать Главный магистрат в местный судебный орган — ратушу.
Следом Сенат переименовал все магистраты в ратуши7. Ежегодные перевыборы
их членов оказались оптимальным решением: в 1731 г. был введен 3-летний
срок исполнения должностей в ратуше, в 1739 г. восстановлен прежний порядок
обновления состава коллегий8.
Органы общественного управления оставались главным противовесом воеводской администрации и эффективным средством контроля за их деятельностью:
1
2
3
4
5
6
7
8

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5015.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5017. П. 5. № 5033. П. 4. № 5069.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5146.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5218.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5157.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4811, 4812.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4933, 5142. Т. VIII. № 5302.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5794. Ст. 1. Т. X. № 7728.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

133

указом от 5 ноября 1729 г. Сенат не только предписал возбудить уголовное дело
против елатомского воеводы Ермолова на основании «доношения» ратуши и челобитной, подписанной земским старостой посада и обывателями («с товарищи
19 человек»), но и удовлетворил их просьбу о приписке к Шацкой провинции
(«для того, что в Елатьме служилых людей и разночинцов, также и уезду ничего
не имеется, токмо одни посадские»)1.
К 1728 г. в России было установлено судоустройство, соответствовавшее
структуре органов местной администрации. «Наказ губернаторам и воеводам
и их товарищам, по которому они должны поступать» от 12 сентября 1728 г.
утвердил иерархию и подробно регламентировал обязанности ответственных
лиц. Начальник губернии выступал апелляционной и ревизионной инстанцией
по отношению к воеводам и ратушам, воеводы — по отношению к ратушам.
Тяжкие преступления (убийства и хищения) находились в исключительной
юрисдикции губернатора и воевод. Губернатор утверждал решения воевод о назначении подсудимым высшей меры наказания или ссылки на галеры. В подсудности органов общей администрации находились дворцовые и синодальные
должностные лица и крестьяне. Если жители дворцовых вотчин и поместий
приводились в суд общей подсудности в случаях совершения тяжких преступлений или конфликтов и споров с представителями других категорий населения
(«с посторонними»), то церковных — по всем делам («в судах и розъискных делах»).
Наказ предписал восстановить разделение занятий между канцелярскими работниками, выделив «судные и розыскные дела» подобно повытьям в приказных
палатах и избах. Законодатель обязал провинциальных воевод осуществлять непосредственный надзор за деятельностью воевод, размещенных в городах, наиболее удаленных от губернского центра, городовых воевод — за деятельностью
пригородовых воевод. Жалобы («челобитные») на противоправные действия
губернатора следовало подавать в Сенат, на действия воеводы — губернатору,
бургомистра — губернатору или воеводе2. Указ от 28 июля 1731 г. предупредил
об уголовной ответственности дворцовых управителей, помещиков, помещичьих
и церковных приказчиков и старост, а также подведомственных им крестьян за
применение насилия в случаях межевых споров («чтоб ссор и драк между собою
отнюдь не чинили»)3. Производства по делам, подсудным Вотчинной коллегии
и ее Конторе, в губернских и воеводских канцеляриях велось на основании их
указов4. В соответствии с именным указом от 20 марта 1730 г. воевод следовало
сменять через 2 года. Продление службы зависело от результатов оценки их
деятельности в Сенате5.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5477.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5333. П. 4–13, 16. № 5546. См. также: Енин Г. П. Словесный воеводский суд: исследование и источник. СПб., 1995; Иванов А. Г. Очерки по истории Марийского края
XVIII века. Йошкар-Ола, 1995. С. 169–177; Кузьмин Е. П. Особенности судебной практики в уездах
полиэтничного Среднего Поволжья в середине XVIII в. (на примере уездов Марийского края) //
История государства и права. 2011. № 12. С. 29–32; Он же. Судебная деятельность марийских воевод
в XVIII веке // Вестник Марий Эл. Йошкар-Ола: Администрация Президента Республики Марий
Эл, 2008. № 2. С. 69–84.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 9932. Т. XVIII. № 13373.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9100.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5522.
1
2

134

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Упразднение надворных судов повлекло перегруженность делами губернских
канцелярий. В Московской губернской канцелярии уже к 1730 г. скопилось свыше
20 тысяч дел, что побудило Сенат исходатайствовать учреждение в Москве особых
местных судов — Судного и Сыскного приказов; аппарат Юстиц-коллегии был
разделен на равные части с целью усиления ее Конторы в Санкт-Петербурге.
В 1735 г. по представлению Юстиц-коллегии в Санкт-Петербурге была образована
схожая с Сыскным приказом Контора1. Указ от 29 января 1762 г. предусматривал
создание в Судном приказе трех департаментов, наделенных территориальной
подсудностью2.
В связи с заменой смертной казни членовредительством и клеймением в указе
от 25 мая 1753 г. законодатель разъяснил различие тяжких преступлений, когда
наказание следовало назначать без участия Сената: «…которые явятся в воров‑
ствах и разбоях». Указом от 30 сентября 1754 г. Сенат расширил компетенцию
начальника губернии правом приводить в исполнение наказания подсудимым
в виде «натуральной и политической смерти» («…дабы оные за долговременным
присылаемых об них экстрактов разсмотрением наказания не избывали, и из ссылки
побегов чинить, и за непостановлением на них знаков, укрываясь, в такия ж во‑
ровства вступать не дерзали»)3.
Попытку разработать проект реформы судебной системы Сенат предпринял
в 1744 г. на основании указа от 12 декабря 1741 г., предусматривавшего ревизию
законодательства и восстановление силы нормативных правовых актов Петра
Великого («все его величества указы и регламенты наикрепчайше содержать»)4,
предложив монарху повысить статус губернаторов, сделав их подотчетными
исключительно Сенату, учредить надворные суды во главе с губернаторами,
в частности преобразовав Судный и Сыскной приказы в две экспедиции Московского надворного суда, воссоздать провинциальные и городовые суды в лице
обер-ландрихтеров и ландрихтеров, а также командировать в населенные пункты,
удаленные от уездных центров более чем на 200 верст, судебных комиссаров.
Редакция проекта реформы затянулась и завершения не получила. Новую тенденцию законотворческой мысли зафиксировали разработчики проекта Уложения,
представленного в Сенат в 1755 г. и предусматривавшего в первой части «О суде»
назначение на должности помощников губернаторов и воевод лиц, избранных
дворянским сословием. Для представительства интересов городских сословий
при осуществлении правосудия по уголовным делам в губернские, провинциальные и городовые канцелярии следовало командировать специального члена
местного магистрата5.
При этом важно отметить, что верховной власти, несмотря на ее усилия по
оздоровлению фискальной системы, не удалось устранить дефицит имперского
1
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5521, 5597. Т. IX. № 6459. П. 2. № 6794. См. также: Акельев Е. В.
Сыскной приказ (1730–1763 гг.) — центральный орган уголовной юстиции Российской империи //
Проблемы предупреждения и борьбы с преступлениями и иными правонарушениями: материалы
Всеросс. науч.-практ. конф. / под ред. Н. Ю. Лебедева. Новосибирск, 2012. С. 46–50.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11422.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9293. Т. XIII. № 10087, 10101. Т. XIV. № 10306. П. 1, 4.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8480.
5
См. подробнее: Готье Ю. В. История областного управления в России от Петра I до Екатерины II. Т. II. М.; Л., 1941. С. 132–134, 144–148. См. также: История Правительствующего Сената…
Т. 2. С. 234–241.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

135

«бюджета» и изменить практику материального обеспечения государственных
служащих. В получении жалованья сохранялись преимущества офицерского состава, государственные гражданские служащие довольствовались из «доимочных
денег», собранных с населения1. Признавая малопродуктивным ограничиваться
угрозой репрессий за ненадлежащее исполнение служебных обязанностей, указом от 15 декабря 1749 г. Сенат распорядился в виде исключения начать выплату
жалованья секретарям и канцелярским служителям Сыскного приказа («…хотя
по указу, состоявшемуся в бывшем Верховном тайном совете 1726 года маия 23
дня, приказным служителям, обретающимся в Юстиц и Вотчинной коллегиях,
також надворных судов и магистратским, жалованья давать не велено, а доволь‑
ствоваться им от дел, по прежнему обыкновению, с челобитчиков, кто что даст
по своей воле»), что подтвердил именной указ от 29 марта 1753 г. («…чтоб они
будучи при таких делах, где одни розыски производятся, могли себя содержать без
всяких пристрастей»)2.
На подсудность воевод продолжали влиять особенности состава местного
населения: полномочия по осуществлению правосудия передавались в целях
повышения эффективности местного управления и успешной реализации государственной политики. Так, указом от 18 августа 1729 г. Сенат удовлетворил
прошение ряда мордовских общин об их включении в юрисдикцию суда общей
подсудности: «…по челобитью Саранскаго уезда Темниковской приписи разных
мордовских деревень старост, о неведении их определенному из Казанской губерн‑
ской канцелярии судье, бывшему Саратовской соляной продажи секретарю Якову
Дмитриеву, а о бытии им в ведомстве в воеводской канцелярии, дабы им не было
напрасных убытков. Приказали: быть им в ведомстве по прежнему в воеводской
канцелярии, а особливому судье у них не быть»3. В свою очередь ложное обвинение
начальника Казанской адмиралтейской конторы капитан-командора И. Козлова
в злоупотреблениях властью ускорило передачу служилых (лашманных) татар
Воронежской, Казанской, Нижегородской губерний и Симбирского уезда в подсудность судов губернаторов и воевод в соответствии с именным указом от 6 июня
1731 г.4 В 1755 г. специальная подсудность в отношении служилых татар была
восстановлена, однако уже в 1756 г. все дела с участием представителей иных
сословий были возвращены в подсудность губернских и воеводских канцелярий5.
Казанская адмиралтейская контора заявила о невозможности полноценно
исполнить предписание Сената о командировании в губернские и воеводские
канцелярии «депутатов» в целях защиты прав служилых татар из-за объективной
нехватки обер-офицеров. В 1761 г. служилые татары отклонили предложение
Сената самостоятельно финансировать расходы на содержание судебных представителей, настаивая на защите своих прав6.
1
См. подробнее: Клоков С. Н. Генезис и эволюция российской служилой бюрократии
в XVIII столетии (историко-правовой аспект): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Нижний Новгород,
2006. С. 29–30; Соловьев С. М. Указ. соч. М., 1993. Кн. X. С. 473.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 9698, 10088.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5464.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5772. Т. XI. № 8785. Т. XIII. № 9814, 10052. См. также: Ногма‑
нов А. И. Указ. соч. С. 168–172.
5
СИРИО. Т. 115. С. 313.
6
СИРИО. Т. 43. СПб., 1885. С. 601–602.

136

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

В то же время в связи с проведением реформы управления белгородскими
и воронежскими однодворцами в 1756 г. законодатель учредил очередную подсистему местных судебных органов в лице «городовых и сельских управителей»,
подотчетных исключительно губернаторам. В подсудности управителей, разбиравших ограниченный круг дел («кроме татиных, разбойных и убийственных»),
находились как однодворцы, так и зависимые от них крестьяне — «половники».
О результативности принятых решений свидетельствуют указы Сената от 6 июля
1761 г. и 19 апреля 1762 г., удовлетворившие жалобы однодворцев отдельных населенных пунктов (городов Чернавска, Землянска, Трубчевска, Доброго и села
Калинина, Орла и Орловского уезда) на управителей и возвратившие их в судебную зависимость от воевод1.
Наконец, формирование слоя неофитов повлекло установление их судебной автономии как дополнительной привилегии, позволявшей, по мнению
законодателя, обеспечить их успешную адаптацию в лоно церкви без негативных материальных последствий («Понеже без того миновать невозможно,
чтоб в их таком особом поселении суда не учредить, а напротиву того, ежели
при первом случае русских людей определить, то от них могут чинены быть обиды
и неудовольствия, чего ради у других о поселении в том месте отъимется охота»).
В подсудности воевод были оставлены крупные преступления. Мелкие дела
следовало разбирать представителям общины, наиболее способным к исполнению служебных обязанностей и владевшим русским языком («…между…
ими суд и расправу в их партикулярных делах, кроме вышепоказанных важных
дел… чинить выборным из них же новокрещеным знатным и достойным людям,
которые поумнее», «кои бы были посмысленее и знающих русский язык довольно»).
Судьи снабжались инструкциями («…на таком же основании, как в таможнях
между купцов в их купеческих делах на словах суд производить повелено, чтоб они
во учинившихся между их братьею новокрещенными ссорах разбирали на словах»).
Лицу, недовольному решением низшего суда, следовало обратиться с исковым
заявлением в письменной форме («бить челом на письме») в губернскую или
воеводскую канцелярию.
Для помощи надворному советнику Б. И. Ярцеву, бывшему свияжскому воеводе, назначенному в 1742 г. организовать переселения новокрещенных и избравшему для постоянного пребывания Воронежскую губернию, в Казанскую
и Нижегородскую губернии были назначены по офицеру с правозащитными
функциями («…означенным определенным офицерам надлежит новокрещеным охра‑
нение чинить как от русских, так и от некрещеных, паче же и от канцелярий, чтоб
обид и разорения им не происходило, и подвод, как ныне находится, без подорожных
и платежа прогонов, конских кормов и съестных припасов безденежно у новокрещеных
не брали, и в канцелярии губернския и провинциальныя и воеводския, по маловажным
делам в ссорах, долгах и других тому подобных, кроме смертных убийств, разбоев
и татиных дел, их новокрещеных судами не обязывали», «невинных определенным
к новокрещенским делам офицерам защищать и оборонять, и до разорения и обид
и притеснения отнюдь не допущать и стараться, чтоб такия дела решены были
без дальних волокит и в том им крепкое смотрение иметь»)2.
1
2

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIV. № 10662. Т. XV. № 10813, 10998, 11285. П. 1. № 11507, 11527.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8236. П. 10. Т. XII. № 8929. Т. XV. № 11064.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

137

Указом от 6 ноября 1760 г. Сенат зафиксировал размер исков, подсудных
низшему суду — до 10 рублей, и подтвердил устный характер судопроизводства
(«…на простой, а не на гербовой бумаге, и не судом по форме, но следствием в силу
1740 года именнаго указа разбирательство чинить»). В связи с расширением миграции и изменением социальной среды осуществления правосудия указ отправили
в Астраханскую, Воронежскую, Казанскую, Нижегородскую, Оренбургскую
и Сибирскую губернские канцелярии1.
Тогда же указом от 12 октября 1760 г. Сенат включил в систему единой администрации волостных и сельских должностных лиц, избиравшихся государственными крестьянами, наделив их ограниченной юрисдикцией («…для защи‑
щения от обид и всяких за них по делам ходатайств и надсматривания, иметь им
государственным крестьянам по выбору из лучших крестьян, кого они похотят по
желанию своему, так как и доныне у них в волостях старосты, выборные и сотские
находятся»), а также предписав воеводам снабжать их инструкциями для исполнения служебных обязанностей2.
Особенности реализации судебно-правовой политики в провинции во второй
четверти XVIII в. обусловливали актуальные задачи административно-институциональной, социально-экономической, правовой интеграции отдельных
областей, наконец, конъюнктура международных отношений. В правительстве
упрочивались намерения ограничить «автономии», усилить зависимость вассальных политических образований, оценивались пути и способы увеличения
влияния России на пограничные народы.
Внимание верховной власти к специфике государственного управления областями выражалось в инструкциях, созданных на основе воеводских наказов
XVII в.3 и врученных азовскому, киевскому и сибирскому губернаторам (1725,
1737, 1741 гг.). Начальники губерний отвечали за безопасность вверенного сектора
государственной границы, прием и препровождение иностранных послов и курьеров, состояние военного и торгового флота, контролировали проезд коммерсантов
и провоз товаров, деятельность фискально-финансовых органов, обеспечивали
скорость судопроизводства и законность судебных решений4. Инструкция сибирскому (тобольскому) губернатору, вобравшая полуторавековой опыт управления
Азиатской частью России, оказалась наиболее обширной по числу статей, раскрывавших военные, дипломатические, судебные, административные, финансово-контрольные, полицейские, хозяйственные задачи. Губернатор являлся
апелляционной инстанцией, следил за скоростью судопроизводства, принимал
жалобы на действия низших судей5.
Центральное руководство Сибирью в 1730 г. отчасти возвратилось к Сибирскому приказу, возглавленному генерал-прокурором П. И. Ягужинским6, вновь
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11138.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11120.
3
См. подробнее: Готье Ю. В. Указ. соч. С. 59–63.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4700. Т. X. № 7161. Т. XI. № 8218.
5
См. подробнее: Акишин М. О. Указ. соч. С. 159–162; Рафиенко Л. С. Инструкция сибирскому
губернатору 1741 г. // Археографический ежегодник за 1973 год. М., 1974. С. 58–67; Она же. Компетенция сибирского губернатора в XVIII в. // Русское население Поморья и Сибири (период феодализма) / отв. ред. А. П. Окладников. М., 1973. С. 364–380.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5659. См. также: Акишин М. О. Указ. соч. С. 147–148.
1
2

138

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

уполномоченному осуществлять правосудие по уголовным и гражданским делам1.
Развитие административно-территориального устройства самой протяженной
части Российского государства заключалось в разукрупнении Сибирской губернии: в 1727 г. Вятская и Соликамская провинции отошли к Казанской губернии;
в 1736 г. Сибирь разделили между центрами в Тобольске (губернаторство) и Иркутске (вице-губернаторство)2.
Ключевыми звеньями местной судебной системы оставались органы воеводского управления3. Монарх уделил особое внимание подбору кадров на должность
сибирских воевод, потребовав от Сената указом от 12 января 1739 г. назначать
лиц «из знатнаго шляхетства добрых и пожиточных и совестных людей»4. В 1744 г.
срок исполнения должности воеводы в Сибири был индивидуально увеличен
с 2 до 3 лет. Указ от 26 октября 1760 г. установил новый общий срок службы
воевод в городах — 5 лет5.
Уездным воеводам подчинялись младшие воеводы и дистриктные управители с канцеляриями и конторами, размещенными в центрах «присудов»:
«пригородках», слободах и острогах6. В перечень широких обязанностей органов
низшей администрации входили учет населения, распределение казенных земель
и платежей, надзор за выборами мирских должностных лиц, исполнением повинностей и выплатой налогов, платежеспособностью обывателей, отправкой
работников на заводы и «семейщиков» в форпосты, добросовестностью ясачных
сборщиков, состоянием мостов и дорог, своевременностью карантинных мер,
найм отставных воинских чинов для караульной службы, освидетельствование
пришлых людей с просроченными паспортами и без документов, розыск беглых и преступников7. Местные начальники принимали «явочные челобитные»
и «изветы», поручая по «наставлениям» и «наказам» проведение следственных
действий подчиненным должностным лицам8. Обыватели сообщали местным
органам власти о появлении и укрывательстве подозрительных лиц, полученных
угрозах и уголовных преступлениях, включая незаконные сожительства и прелюбодеяния («блудное воровство»)9.
Фискальные интересы верховной власти защищали от нововведений ясачные
волости и улусы, сдерживали любое давление на социальные структуры туземцев.
В ответ на жалобы коренного населения законодатель регламентировал обязанности ясачных сборщиков, поощрял самостоятельность родоначальников10.
27 июня 1728 г. инструкции, выданные пограничным дозорщикам Посольской
канцелярией графа С. Л. Рагузинского, закрепили право суда в мелких уголовных
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 9875.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5065. Т. IX. № 6876.
3
См. подробнее: Ананьев Д. А. Воеводы в судебной системе Сибири первой трети XVIII в. // Гуманитарные науки в Сибири. Сер. Отечественная история. 2005. № 2. С. 40–44; Он же. Воеводы в судебной системе Сибири первой трети XVIII в. // Вопросы истории Сибири XX века. Новосибирск,
2005. Вып. 7. С. 4–17.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. X. № 7730. Т. XI. № 8017. П. 7.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 8967. Т. XV. № 11131.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8017. П. 15.
7
ГАНО. Ф. Д‑107. Оп. 1. С. 1–22, 1–17, 1–13.
8
ГАНО. Ф. Д‑107. Оп. 1. Д. 1. Л. 32–36, 47–48, 51–52 об., 59, 61–61 об., 67, 169–172.
9
ГАНО. Ф. Д‑107. Оп. 1. Д. 1. Л. 17–21 об., 223–224 об.
10
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8017. П. 2.
1
2

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

139

и гражданских делах коренного населения за волостными лидерами или выборными до 6 членов коллегиями («дабы к тяжбе и волоките не допускать»). При
разбирательстве конфликтов и споров с русскими приглашались толмачи. Производства по делам в судах, начатые до 1720 г., прекратились1. В 1729–1760 гг.
полномочия начальников ясачных волостей подтверждали правительственные
указы2. В частности, за хищения, совершенные туземцами Дальнего Востока —
«ясачными иноверцами», в 1754 г. родоначальники были уполномочены назначать
материальные наказания3.
В свою очередь местная администрация подтверждала право на самоуправление сибирским торговым иммигрантам, что они засвидетельствовали в 1767 г.:
«По прежним нашим обыкновениям, и до сего времени во всяких случающихся за‑
конах и светских делах, кроме важных и криминальных дел, суд, расправа и всякия
распоряжения, присмотр, сборы, наряды, паче-ж по закону в женитьбах, разводах,
неисправлениях, бывающих постах и праздниках и в прочем… исправляемо было
определенными старшинами и в законе нашем состоящими законными управителями,
что и от командующих нами до ныне не воспрещалось и указами от них снабдены»4.
В мае 1756 г. императрица Елизавета дала согласие на прием в подданство
джунгар, спасавшихся от геноцида, снабжение их продовольствием, фуражом
и деньгами. Ойраты, перехваченные на пути в Россию, безжалостно истреблялись
китайскими войсками. Колыванская и Кузнецкая пограничные линии спешно
укреплялись, в Горном Алтае выставлялись караулы. Нападение на алтайских
кочевников в 1757 г. уже рассматривалось как вторжение на территорию России5.
Ойратам, принявшим христианство, указ Коллегии иностранных дел от 9 октября
1757 г. позволил селиться внутри сибирских линий6. В начале 1760-х гг. Россия
стремилась зафиксировать государственную границу на Юге Сибири7. За пограничными линиями сложились 5 новых административных образований — дючин.
Еще 2 дючины теленгитов пользовались статусом двоеданцев, позволившим со
временем стабилизировать отношения России с Китаем. Внутреннее управление
в дючинах строилось на джунгарских традициях, сохраняя административный
аппарат из зайсанов, демичи, шуленг. Выплата ясака южными алтайцами являлась
единственной формой их связи с Россией. Цинский двор рассматривал земли,
1
Инструкция пограничному дозорщику Фирсову // Национальная политика в имперской России. Поздние первобытные и предклассовые общества Севера Европейской России, Сибири и Русской Америки / сост., ред. и автор вступ. ст. Ю. И. Семенов. М., 1998. С. 91–92.
2
СИРИО. Т. 14. С. 208–209. См. также: Авдеева О. А. Эволюция судебной системы инородцев
Восточной Сибири в XVII — первой половине XIX вв. // История государства и права. 2000. № 3.
С. 22–23; Конев А. Ю. Указ. соч. С. 50, 211.
3
СИРИО. Т. 134. С. 411.
4
СИРИО. Т. 134. С. 378.
5
См. подробнее: Моисеев В. А. Цинская империя и народы Саяно-Алтая в XVIII в. М., 1983.
С. 92–94; Самаев Г. П. Горный Алтай в XVII — середине XIX в.: проблемы политической истории
и присоединения к России. Горно-Алтайск, 1991. С. 23–52; Скобелев С. Г. Гибель джунгарского этноса в 1755–1760 годах: численность населения и размеры потерь // Социально-экономические и этнокультурные процессы в Верхнем Прииртышье в XVII–XX веках: сб. материалов межд. науч. конф. /
отв. ред. М. В. Шиловский. Новосибирск, 2011. С. 54–60.
6
См. подробнее: Ноздрина И. А. К вопросу о приеме джунгар и алтайцев в российское подданство и их расселение в 50-е гг. XVIII в. // Проблемы истории государственного управления и местного самоуправления Сибири XVI–XXI вв. С. 325–330.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XVI. № 11931. П. 10–11.

140

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

заселенные российскими ойратами, как временно занятую часть Поднебесной
империи1.
Об особом геополитическом положении провинций свидетельствовали усилия
верховной власти по обеспечению их безопасности: в 1731 г. началось строительство не только Украинской, но и новой Закамской (между реками Самара
и Кама) пограничных линий, призванных отделить районы центральной части
страны от территорий проживания внутренних и внешних кочевников: башкир,
казахов, калмыков, ногайцев, татар2.
На основании челобитной, поданной в марте 1728 г. башкирской делегацией
в Коллегию иностранных дел, именной указ от 27 июля лишил казанского губернатора власти над Уфимской провинцией, подчинив ее в виде особого исключения
в имперской политической практике прямому ведению Сената. По фактам систематических злоупотреблений государственных служащих было санкционировано
следствие. Указ подтвердил действие жалованных грамот и сообщил населению
о строгом наставлении нового воеводы П. Бутурлина: «…никакого озлобления и обид
и налог отнюдь никому никаких не чинить и нападками взятков ни с кого никакими
мерами не брать, и подчиненных своих до того не допускать». Сбор ясака полагался
в привычных объемах, установленные сроки и впредь без участия служилых людей.
Наконец, «суд и расправу» П. Бутурлину предписывалось осуществлять «так как
прежде такие суды были чинены по прежним данным воеводским наказам в правду,
не чиня никому ни малаго продолжения и волокиты»3. Указ Сената от 13 сентября
потребовал добросовестного содержания заложников (аманатов)4.
Негативные последствия слабого контроля над краем в 1730 г. прокомментировал казанский губернатор А. П. Волынский: беглые русские крестьяне и посадские люди селились в ясачных селениях на востоке или вместе с ясачными
«иноверцами»: марийцами, мордвой, татарами, удмуртами, чувашами, — растворялись в Башкирии — «Уфимской провинции». Губернатор предложил прекратить систематический выход подданных из сферы налогообложения, введя
регулярный сбор податей со всего населения5.
С начала 1730-х гг. правительство приступило к реализации методом «проб
и ошибок» стратегии по закреплению Заволжья и Южного Приуралья в составе
империи. Геополитическое развитие России обусловило усилия верховной власти
по юридическому подчинению казахских кочевых объединений — населения Малого, Среднего и Великого жузов6. Пережив годы «Великого бедствия» (1723–1727),
1
См. подробнее: Боронин О. В. Двоеданничество и двоеподданство тюркских народов Южной
и Юго-Западной Сибири: автореф. дис. … канд. ист. наук. Барнаул, 2000. С. 28–29; Владимиров В. Н.
Ясак и ясачная политика в Горном Алтае в конце XVIII — первой половине XIX века / Социальноэкономическое развитие Алтая в XVII–XIX вв.: межвуз. сб. науч. тр. / отв. ред. А. П. Уманский. Барнаул, 1984. С. 40–48.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5808, 6055. См. также: Кузнецов В. А. Новая Закамская линия и образование ландмилиции // Известия Самарского науч. центра РАН. Т. 11. 2009. № 2. С. 35–41.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5316, 5318, 6174.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5334.
5
Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. I. № 134. С. 302, 303, 305, 306.
6
См. подробнее: Аполлова Н. Г. Экономические и политические связи Казахстана с Россией
в XVIII — начале XIX вв. М., 1960; Бекмаханов Е. Б. Присоединение Казахстана к России. М., 1957;
Ибраев А. Присоединение казахов Старшего жуза к России и его прогрессивное значение: дис. …
канд. ист. наук. Алма-Ата, 1954; Шоинбаев Т. Ж. Прогрессивное значение присоединения Казахстана
к России. Алма-Ата, 1973, и др.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

141

казахи не позволили осуществить продвижение джунгарских кочевий до Волги.
В 1730 г. хан Малого жуза Абулхаир (1718–1748 гг.) инициировал развитие отношений с Россией, учитывая потребности народа в защите от ойратов и возмещении территориальных потерь пастбищами по Яику и Волге, расширении
торгового обмена, наконец, желая укрепить авторитет ханской власти в условиях
хозяйственно-политической разобщенности племен и родов. Для обеспечения
устойчивых политических и экономических связей хан предложил имперскому правительству основать город в устье реки Орь. В 1731–1740 гг. подданство
России оформили представители Малого и Среднего жузов: ханы, султаны и родоначальники1. Учитывая особенности общественного строя казахов, верховная
власть стремилась удержать новых подданных в их этнических границах по рр.
Яику и Иртышу2.
Цели Оренбургской экспедиции, запланированной на 1734 г., сформулировал
обер-прокурор Сената статский советник И. К. Кирилов: утверждение русского
господства в области проживания полукочевых и кочевых народов, обеспечение
безопасности внешних торговых путей, развитие коммерции, строительство заводов и городов, заселение края3.
В мае 1734 г. последовал ряд указов, коснувшихся различных вопросов управления Уфимской провинцией. Важное место в инструкции И. К. Кирилову от
18 мая заняли принципы организации правосудия. Признав архаичность института аманатства, монарх предложил прекратить употребление термина и окончательно вытеснить институт заложников из практики взаимоотношений с подданными, образовав как для казахов, так и для башкир особые судебные коллегии
из 2–3 чиновников, а также 2–3 представителей этнической знати и других лиц
(«по обстоятельству каждаго народа»). При судах, имевших перспективное политическое значение, предусматривались воинские караулы («как для почтения
их, так и для смотрения их»). Судам предписывалось применять нормы обычного
права, учитывать традиции и нравы населения: «Что касается до распорядка в суде
и правосудия, о том смотреть на обычай каждаго народа, как и почему в коем на‑
роде правыя удовольства получают, а винных штрафуют, так и в помянутых судах
уставить: ибо наше всемилостивейшее соизволение есть, чтоб все, кто б какой веры
и народа ни был, справедливостию и судом скорым довольствовались и тем напрасныя
озлобления в волокитах и незнающему наших российских судных прав народу неправые
в суде вымыслы (о которых не токмо нашему интересу повреждение произходить
может, но и Богу противно) пресечены были»4.
1
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5704. Т. X. № 7657. См. также: Казахско-русские отношения
в XVIII–XIX веках… № 25–35. С. 35–87. № 38. С. 91–93. № 40–54. С. 94–119. № 57. С. 121–122.
№ 66, 67. С. 127–128. № 70–73. С. 134–170, и др.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 6576. П. 9; Казахско-русские отношения в XVIII–XIX веках…
№ 102. С. 265–267. № 257. С. 659–663; Отепова Г. Е. Анализ законодательной базы царского правительства в аграрном вопросе по истории Казахстана XVIII — начала XX века // Зерттеуші — Исследователь. 2008. № 9–10. С. 21–22.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6571.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6576. П. 10, 11. Т. X. № 7657. П. 5; ГАОО. Ф. 6. Оп. 6. Д. 13725/1.
Л. 3. См. также: Смирнов Ю. Н. Сборник экстрактов именных указов 1734–1741 гг. (в комплексе
материалов Оренбургской комиссии — источников по истории отношений России с народами
Средней Азии) // Сборник Русского исторического общества / под ред. Д. Ю. Арапова. М., 2002.
Т. 5. С. 19.

142

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Приняв во внимание обширность провинции, 31 мая Сенат установил обязательную подсудность тяжких преступлений уфимскому воеводе, узаконив
разбирательство иных дел в традиционных судах. За добровольное оформление
мировой челобитной в воеводской канцелярии взималась пошлина в размере 50
копеек, вымогательство иных платежей запрещалось «под жестоким истязанием
и наказанием». Сенат распорядился ускорить исполнение приговора в отношении бывшего асессора П. Лихачева, удовлетворить истцов и выслать нерадивого
чиновника в Герольдмейстерскую контору1.
Путь Оренбургской экспедиции через Уфимскую провинцию был признан
политической ошибкой из-за недооценки ее руководителями ситуации в крае,
повлекшей самое крупное выступление башкир (1735–1741 гг.), опасавшихся
расширения сфер государственного влияния2 («Она им тяжка от того возом‑
нилась новостию дел, и что у них земель убудет под крепости, а притом, может,
боялись, что б в подушной оклад их не положили»3). Правительство сделало запоздалую попытку остановить движение отряда И. К. Кирилова. В целях разработки
и принятия мер по подавлению восстания была учреждена Комиссия башкирских
дел под руководством графа А. И. Румянцева, одновременно назначенного на
должность казанского губернатора. Численность коренного народа Южного
Урала сократилась, башкиры утратили часть вотчинных земель, конфискованных
правительством. Прямым следствием вооруженного сопротивления действиям
Оренбургской комиссии стало строительство Оренбургской укрепленной линии и формирование на Южном Урале системы органов правительственной
администрации4. Новая Закамская линия утратила актуальность. Оренбургская
пограничная линия протянулась от Гурьева на Яике до Звериноголовской крепости на Тоболе (более 2500 км), защитив юго-восточную границу государства
от нападений кочевых народов и став стабилизирующим фактором в отношениях
между башкирами и казахами5.
Слаженной деятельности Оренбургской экспедиции (комиссии), Комиссии башкирских дел, органов губернского, провинциального и горнозаводского
управления препятствовали противоречия руководителей по принципиальным
вопросам стратегии и тактики государственной власти в крае6. Однако местная адПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6581. П. 4, 22.
См. подробнее: Таймасов С. У. Роль Оренбургской экспедиции в присоединении Башкирии
к России (1730-е гг.) // Вопросы истории. 2008. № 2. С. 144–149.
3
Материалы по истории Башкирской АССР. Т. III. № 568. С. 528.
4
См. подробнее: Рычков П. И. История оренбургская по учреждении Оренбургской губернии.
Уфа, 2001. С. 37–139. См. также: Байназаров И. Н. А. И. Тевкелев и его роль в осуществлении юговосточной политики России в 30–50-х гг. XVIII века: дис. … канд. ист. наук. Уфа, 2005; Зулькарна‑
ев М. М. Образование и деятельность Оренбургской экспедиции при И. К. Кирилове: 1734–1737 гг.:
дис. … канд. ист. наук. Уфа, 2005; Буканова Р. Г. Города-крепости юго-востока России в XVIII веке.
Уфа, 1997; Сафонов Д. А. Начало оренбургской истории. Оренбург, 2003; Смирнов Ю. Н. Оренбургская экспедиция (комиссия) и присоединение Заволжья к России в 30–40-х гг. XVIII в. Самара, 1997;
Цаплина Я. В. Организация власти на южноуральском порубежье в 30–40-е гг. XVIII века // Татищевские чтения: материалы Всеросс. науч. Конф / отв. ред. А. Э. Лившиц. Тольятти, 2002. С. 189–192;
Шиляев Э. Ю. Основание крепостей в Башкортостане при первых начальниках Оренбургской экспедиции (1734–1741 гг.): дис. … канд. ист. наук. Уфа, 1995, и др.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6889. П. 12, 14. Т. X. № 7735, 7876. П. 1–3. Т. XI. № 8011. П. 6, 10–14,
№ 8111, 8720, и др.
6
См. подробнее: Смирнов Ю. Н. Указ. соч. С. 64–71.
1
2

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

143

министрация единодушно признала главным источником народного возмущения произвол местных чиновников, подвергшихся уголовному преследованию.
Жестоко подавляя восстание, уполномоченные лица искали средства для умиротворения коренного населения, упорядочивали ясачное обложение с учетом
нарушения родовых связей среди башкир и пресекали массовые правонарушения
в сфере имущественных отношений.
Уже в январе 1735 г. И. К. Кирилов сообщил монарху, что «суд застал по
здешнему народу весьма обидной», служившим одной из важных статей доходов
местных воевод. Любой иск оформлялся челобитной с взиманием пошлин,
сыскные сборы оставались нерегламентированными, мировые соглашения не
избавляли стороны от явки в Уфу. Начальник Оренбургской экспедиции обратил
внимание монарха на важность развития устаревшего требования воеводского
наказа («…суд и расправу чинить между рускими людьми по Уложенью и указом,
а между башкирцы так, как прежде такия суды были, чинены вправду, не чиня
никому продолжения и волокиты») указанием на письменную или словесную
форму суда. Обычной практикой являлось использование лиц, осужденных за
воровство, в частных услугах или попросту продажа рабочих рук. Между тем
большинство уголовных дел были связаны с кражей лошадей. Неэффективность мер наказания, по свидетельству И. К. Кирилова, стала причиной распространенного мнения, «что де дикого зверя — волков всех перевели, …а воров
де уфинския судьи перевести не могут»1.
В 1737 г. число административных центров в Башкирском крае увеличилось.
В Чебаркульской крепости с последующим переносом в Челябинскую крепость
создали провинциальное управление, в Осе и Красноуфимской крепости поставили воевод. Тогда же центр Пермской провинции был переведен из Соликамска
в Кунгур. По условиям деятельности органов управления, полагали члены Оренбургской комиссии и Комиссии башкирских дел, всех руководителей следовало
посылать в край от имени Сената, отбирая квалифицированные кадры, повышая
доверие населения. Офицеров, заместивших вакансии местных воевод, снабдили
специальными инструкциями («…каким порядком предписанных башкирцов судом
и расправою ведать»)2. Воеводы Уфимской и Исетской провинций подчинялись
начальнику Оренбургской комиссии и Сенату, осуществляя надзор над действиями башкирских старшин, должность которых вытеснила традиционную
должность «старост» («биев»)3. Провинциальные начальники обладали равной
юрисдикцией в отношении башкир, однако народ вновь возражал против разделения их подсудности4.
Решая вопрос об увеличении роли официального правосудия, в марте 1738 г.
В. Н. Татищев наставлял Уфимскую провинциальную канцелярию: «Главное дело
есть, чтобы суд и расправа было беспродолжительное и по законам беспристраст‑
ное, чим такие дикие народы наипаче в добром порятке и покорности содержаны
быть могут; и для того нуждно всем управителем и приказным служителем от всех
взятков от башкир, какого б звания ни были, удержатся и не токмо не требовать, но
Материалы по истории Башкирской АССР. Т. III. № 548. С. 490–491.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. X. № 7347. П. 5–8.
3
См. подробнее: Рахматуллин У. Х. Указ. соч. С. 37–38.
4
См. подробнее: Биккулов И. Н. П. Д. Аксаков воевода и вице-губернатор Уфимской провинции. Уфа, 2009. С. 60–61, 63.
1
2

144

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

доброхотно приносимое не принимать»1. Просьбу ограничить подсудность башкир
Уфой В. Н. Татищев отклонил, указав на размеры края и объективную слабость
контроля на его периферии, а также неоправданную перегруженность делами
одного воеводы: «…В Уфе за многими делами воеводе всех дел в скорости обстоя‑
тельно разсмотрять и правильно решить неудобно, и для того или лихоимства ради
воеводского принуждены были решения дорого вы покупать, или от долговремянной
волокиты разоряться». Желая изменить настроения народа, В. Н. Татищев указал
на апелляционный порядок пересмотра дел и обеспечение воевод и канцелярских
служителей выплатами жалованья2.
Именной указ от 3 марта 1740 г. учредил в Уфе должность вице-губернатора,
вновь выделив Башкирский край в административной системе Российской
империи3. Очередной глава уфимской администрации П. Д. Аксаков публично
осудил старую практику управления и побудил население подать сотни исков
и жалоб против должностных лиц. Именной указ от 11 февраля 1736 г., содержавший перечень мер по нейтрализации башкирского восстания, запретил несанкционированные собрания народа и обязал население избирать по
2–3 старшины в «волости» сроком на год, ответственных за охрану правопорядка
и своевременность ясачных выплат4. Указ от 20 августа 1739 г. предусматривал
возможность выбора группы улусных должностных лиц (старшин, есаулов,
писарей, сотников)5. Начальник Комиссии башкирских дел генерал-лейтенант
Л. Я. Соймонов трактовал законодательство по текущим обстоятельствам дел.
Вице-губернатор П. Д. Аксаков засвидетельствовал искажение именного указа
о старшинах, поставленных распоряжениями генерала ограниченным числом
бессменно с охватом нескольких волостей без выдачи им должностных инструкций и приведения к присяге, часто оказывавшихся новым бременем для
беззащитного перед властью населения6.
Наконец, указ от 15 марта 1744 г. упразднил обособленное положение Уфимской провинции и должность ее вице-губернатора, учредив Оренбургскую губернию7. И. И. Неплюев, последний начальник Оренбургской комиссии и первый руководитель губернии, отменил введенные Л. Я. Соймоновым должности
главных старшин, исполнивших координирующие задачи, и вручил волостным
начальникам письменные инструкции с подтверждением ранее переданных им
ограниченных судебных функций8.
Уральское сословие бобылей и тептярей9, сохранившее статус «полуслужилого» и подсудное мензелинскому и уфимскому воеводам, избирало для управления
делами старшин, старост и сотников10.
Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. I. № 32. С. 146.
Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. I. № 165. С. 363.
3
См. подробнее: Биккулов И. Н. Указ. соч. С. 101–109.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6890. П. 13. Т. X. № 7278.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. X. № 7876. П. 8, 9.
6
Материалы по истории Башкирской АССР. Т. III. № 568. С. 526–531.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 8901.
8
Материалы по истории Башкирской АССР. Т. III. № 565. С. 515.
9
См. подробнее: Рахматуллин У. Х. Указ. соч. С. 150–177.
10
Материалы по истории Башкирской АССР / сост. Н. Ф. Демидова; под ред. С. М. Васильева.
М., 1960. Т. V. № 449. С. 581–582. № 451. С. 595.
1
2

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

145

Под влиянием деятельности вице-губернатора П. Д. Аксакова переводчик
провинциальной канцелярии К. Ураков подготовил в 1746 г. рекомендации по
улучшению практики волостного управления, прежде всего предложив производить смену старшин («по силе вышеписанного указу для лутчей казенной пользы
и народного довольствия») и изъять из их компетенции судебные функции. Дела
духовной юрисдикции передавались при указах ахунам (судьям)1, однако исполнение решений шариатских судов зависело от провинциальной канцелярии,
провоцируя волокиту и злоупотребления. Для ускорения судопроизводства и обеспечения правосудия предлагалось создать коллегию в составе 2–3 духовных лиц
и 4 представителей «дорог» с прикомандированием переводчика и канцелярских
служителей («…при тамошном главном камандире для имения им страха или где он
за благо разсудит»). Деятельность мусульманских судов подлежала регламентации
в духе времени2.
Важно отметить, что взаимоотношения духовных лиц и органов светской власти в крае в целом соответствовали общей практике, окончательно сложившейся
в исламских странах в эпоху Аббасидов (750–1258 гг.), где сфера полномочий
кадиев устанавливалась при их назначении, исполнение судебных решений зависело от органов администрации. Мусульманские судьи апеллировали к религиозной совести фигурантов и полагались на добрую волю ответчиков. Широкая
нормотворческая деятельность правителей Османской империи, противоречившая мусульманскому праву, решительно изменяла юрисдикцию и древние
процессуальные порядки. Наконец, свободу усмотрения судей ограничивали
рамки господствующего ханафитского учения3.
Если в Башкирии — Уфимской провинции, законодатель консолидировал
прерогативы в сфере осуществления правосудия в руках органов воеводской
администрации за счет прав самоуправления туземного населения, то на юго-западной периферии империи — в области Слободских полков, входившей с 1727 г.
в состав Белгородской губернии4, — в руках органов полковой администрации
за счет прав новопоселенцев: указ от 10 апреля 1733 г. установил подсудность
полковым канцеляриям всех имущественных споров, независимо от сословной
принадлежности их участников («…для безволокитнаго челобитчикам в судных
делах удовольствия, всем делам, произходящим между старшиною и казаками и по‑
сполитами, тако ж и которые малороссияне живут в слободских полках и велико‑
российские владельцы деревни имеют, тем делам быть в тех же Слободских полковых
канцеляриях»)5.
В 1734–1743 гг. центральное управление Слободской украиной сосредоточивалось в Канцелярии комиссии учреждения Слободских полков под руководством
князя А. И. Шаховского, отвечавшей за подготовку и проведение реорганизации
казацкой службы. Монарх поручил разбирательство судебных дел двум членам
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6890. П. 14.
Материалы по истории Башкирской АССР. Т. III. № 577. С. 559–560. См. также: Гибада‑
тов У. И., Румянцева В. Г. Система шариатского правосудия на Южном Урале // Российский судья.
2008. № 11. С. 26.
3
См. подробнее: Грюнебаум Г. Э. Классический ислам (800–1258 гг.). М., 1986. С. 79; Сюкияй‑
нен Л. Р. Мусульманское право. Вопросы теории и практики. М., 1986. С. 218–220.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6366. П. 3.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IV. № 2027. Т. VI. № 3686. П. 3.
1
2

146

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

коллегии Канцелярии, предписав привлекать при необходимости начальников
полков («…быть в той Канцелярии дву персонам великороссийским. А ежели при‑
лучатся челобитчиковы дела затрудненныя, то для разсмотрения и решения тех
дел сбирать оных полков полковников по одному, и по два и больше»)1. В 1743 г. Сенат восстановил прежнюю систему судов в Слободском крае в виде губернской
и полковых канцелярий2.
Верховная власть и ее местные органы поддерживали разнородность населения на Южном Урале, контролируя и направляя этнодемографические процессы,
нейтрализуя межэтнические конфликты, решая военно-политические и фискальные задачи. Мещеряков, татар, чувашей, занимавших конфискованные земли,
предписывалось поселять «особыми деревнями». В удовлетворении земельных
потребностей правительство требовало проявлять гибкость и «деликатность»3.
В 1740–1750-х гг. государственные органы проводили обмер и межевание земель
и угодий, закрепляли права собственности общин, разрешали коллективные
споры. Так, в соответствии с правительственными указами Исетская провинциальная канцелярия предоставила 3 ноября 1753 г. башкирам Баратабынской
и Каратабынской волостей, не имевшим официальных документов, «выпись»
с приложением копии плана вотчинных земель, заключив: «…право ваше по ста‑
ринному владению не опровергается». На размежеванных землях родов зафиксировали по обоюдному согласию сторон пребывание в припуске башкир двух
Айлинских волостей. Чиновники сдали планы с подписями всех «смежников»
в архив, пообещав обывателям: «Нежели впредь, паче чаяния, какие между собою
у вас споры произойдут, то б оные беззатруднительно взять и развесть споры ваши
вскоре было возможно»4.
Свободный переход лиц податных сословий в казачьи общины ограничивался,
однако губернатор добивался прекращения преследования беглых крепостных
крестьян в Исетской провинции, зачета помещикам людей, записанных в «регулярные» и «нерегулярные» службы в крепостях, за рекрутские наборы5. Наконец, законодатель использовал в целях увеличения численности населения
в крае ссылку: уже именной указ от 11 февраля 1736 г. предписал отправлять лиц,
осужденных по приговорам судов, в распоряжение начальника Оренбургской
экспедиции («ко умножению в тех новых местах русских людей», «которые годны
в нерегулярную службу, в работу и на пашню»). Именной указ от 26 августа 1739 г.
предусматривал обязательную высылку с прежнего места жительства и их семей6.
Дополнительным указом от 19 марта 1744 г. Сенат распорядился ссылать в Оренбург
лиц с определенными социальными статусами («…дабы таким образом в том новом
месте промышленных и мастеровых и ремесленных людей умножено быть могло»)7.
Исключительное положение Астраханской, Оренбургской и Сибирской губерний, а также «Екатеринбургских заводов» зафиксировал указ Сената от 22 августа
1751 г., предписавший использовать труд лиц, «осужденных к смертной казни
1
2
3
4
5
6
7

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 6289. Т. IX. № 6610. П. 4, № 6619. П. 1, 6, 7.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8809. П. 3, № 8823.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. X. № 7542. П. 3, № 7876. П. 10.
ОГАЧО. Ф. И‑44. Оп. 1. Д. 164. Л. 18–20 об.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6893. Т. XII. № 9006.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6890. П. 21. Т. X. № 7885. П. 10. Т. XI. № 8093. Т. XII. № 9170.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 8906.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

147

и политической смерти и к вечной ссылке на каторгу», на государственных предприятиях («…определять в тяжчайшия казенныя работы и на казенные ж заводы»).
Лиц, осужденных судами в остальных губерниях империи1, как и представителей
коренного населения Астраханской и Оренбургской губерний2, следовало отправлять в Рогервик.
Цели социально-экономического развития края обусловили отдельное внимание правительства к организации жизни торгово-промышленных групп. Законодатель не удовлетворил настойчивые прошения петербургских купцов
о восстановлении Главного магистрата как органа местного управления и даровании жителям Санкт-Петербурга преимуществ по образцу городов бывшей
шведской Прибалтики, поскольку замысел реформы противоречил принципам
финансовой политики и общей организации городского управления, тем не
менее, проект «Привилегии» Санкт-Петербургу оказался востребован в плане
основания Оренбурга3. Документ, утвержденный 7 июня 1734 г.4, привлекал
обывателей российских городов, подданных из башкир, казахов и каракалпаков,
торгующих иностранцев на постоянное поселение, гарантируя благоприятный
режим коммерческой и промышленной деятельности, свободу вероисповедания
и строительства храмов («по своим законам»).
Первый состав местного магистрата из 3 бургомистров и 6 ратсгеров предоставлялось «выбрать всему гражданству по большому числу голосов из природных
российских и из иноверных, кои в гражданство запишутся». Замещение открывшихся
вакансий могли производить члены магистрата, получившие по должности чины IX
и X классов, «достоинство и честь шляхетскую», при участии «старшин», соблюдая
численное преобладание лиц православного вероисповедания. Городскому начальнику следовало утверждать кандидатов «в присутствии лучших граждан» (ст. 6, 7).
Полномочиями «нижнего градского суда» наделялись двое членов магистрата — бургомистр и ратсгер. В интересах ответчиков в коллегию дополнительно
вводились корпоративные депутаты: двое «от российских гражданских старшин»
или двое-трое иноверных «лучших и искусных людей» (ст. 4 п. 2). Закон гарантировал равенство обывателей перед судом и предписал вершить правосудие
с использованием источников иностранного права («…согласуясь с их обычаями
и правами, справедливо без всякия волокиты, и не взирая на сильнаго и богатаго»),
делая переводы документов, «дабы всякой знал на своем языке, по чему он оправлен
или обвинен» (ст. 3).
«Градской командир» обязался надзирать над деятельностью магистрата,
реагировать на жалобы. Совместно с подчиненными офицерами начальник мог
оценивать прошения и в случае их обоснованности назначать заседания суда со
своим участием («учиня присягу в правосудии, решить обще»). Второй апелляционной инстанцией являлись Сенат или Сенатская контора, где требовалось вынести решение на основе определенных норм («по тем же правам и обычаям, по
которым в градском магистрате решено»). На решения словесного суда вторичной
апелляции не полагалось, однако стороны пользовались правом возобновить
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 9871, 9875, 10113. Т. XIV. № 10305.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8100. Т. XIV. № 10764.
3
См. подробнее: Козлова Н. В. Российский абсолютизм и купечество в XVIII в. (20-е — начало
60-х годов). М., 1999. С. 127–136.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6584, 6889. П. 6–8.
1
2

148

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

разбирательство в суде первой инстанции в письменной форме (ст. 19). Наконец,
монарх доверил городским властям составить на основе «привиллегии» особый
«регламент» в целях эффективного правового регулирования общественных отношений в Оренбурге (ст. 20).
В связи с переносом местоположения административного центра Южного Урала
именной указ от 20 августа 1739 г. постановил командировать «на первый случай
в новый Оренбург, для учреждения купечества», лиц, избранных «первостатейными»
купцами Казанской губернии, — «одного бурмистра и одного ратмана погодно с пере‑
меною». Купцы, заявившие о готовности поселиться, высылались в Оренбург («…ибо
в том городе в купечество записались своею волею»)1. До открытия магистрата судебные функции в Оренбурге в полном объеме осуществляла губернская канцелярия2.
Устав «о сборе пошлин при Оренбурге и в Троицкой крепости», утвержденный
29 ноября 1753 г., закрепил право купцов, наряду с обращением в типовой суд, разбирать конфликты в третейских и шариатских судах по принадлежности («…чтоб
купцам и всем торговым людям от таможеннаго суда в их делах и промыслах никакой
отволочки не было, и могли б случающиеся между ими споры, також и по счетам, не
ходя в настоящий суд, между собою разбираться и судимы быть»). Таможенные судьи
обязались поддерживать обоснованные и справедливые решения посредников3.
Указами от 8 марта 1744 г. и 8 августа 1745 г. Сенат дал разрешение на поселение в 18 верстах от Оренбурга до 200 семей казанских торговых татар во главе
с Сеитом Хаялиным, освободив их от рекрутской повинности и городских служб,
а также подтвердив свободу религиозной жизни, предоставленную «привилегией»
(«…как европейским, так и азиатским народам иметьсвободное содержание их вере
и духовных персон и строение по их законам церквей»), без нарушения законодательства и интересов господствующей церкви4. В 1761 г. население Сеитовой
(Каргалинской) слободы, пополнявшееся как русскими подданными, так и торговыми гостями из Средней Азии, насчитывало 1158 душ мужского пола. Указом от
16 января Сенат отклонил инициативу губернской канцелярии об освобождении
торговых и чемоданных (2001 душа мужского пола) татар от увеличения подушной
подати, сочтя их фискальные преимущества удовлетворительными5. Слобода
превратилась в крупнейший религиозно-образовательный центр6. Собрание
авторитетного духовенства Сеитовой слободы избирало кандидатов на должность
ахунов четырех «дорог» Башкирского края7. Мелкие конфликты и имущественные споры жителей Сеитовой слободы разбирали «старшины с выборными»8.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. X. № 7876. П. 7.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 10156. П. 11.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 10156. П. 12.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 8893; СИРИО. Т. 147. СПб., 1915. С. 214–216.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11186; Рычков П. И. Топография Оренбургской губернии. С. 101,
180–181.
6
См. подробнее: Денисов Д. Н. Приходские мектебе Сеитовского посада (Каргалы) / Татарские
мусульманские приходы в Российской империи: материалы Всеросс. науч.-практ. конф. / отв. ред.
И. К. Загидуллин. Казань, 2006. С. 173; Набиев Р., Хабутдинов А. Медресе «Каргалинские» // Ислам на
европейском Востоке: энциклопедический словарь / под ред. Р. А. Набиева. Казань, 2004. С. 199–201.
7
См. подробнее: Денисов Д. Н. О роли ахунов до учреждения Оренбургского магометанского духовного собрания (на примере Южного Урала) // Оренбургское магометанское духовное собрание
и духовное развитие татарского народа в последней четверти XVIII — начале XX вв. С. 43–47.
8
СИРИО. Т. 147. С. 227.
1
2

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

149

Процессы государственного строительства и, как следствие, организации
правосудия в Оренбургском крае находились в тесной взаимосвязи с решением
задач на западной границе с казахскими степями — в Астраханском крае, и на
Северном Кавказе: по фактическому включению периферийных территорий
в состав России, усилению государственного контроля, поддержке процессов
колонизации и хозяйственного освоения, строительству населенных пунктов,
развитию промыслов и торговли, дальнейшему распространению политического
и экономического влияния Российской империи.
Возглавив в декабре 1741 г. Астраханскую губернию, В. Н. Татищев уведомил
верховную власть о неудовлетворительной деятельности «Татарской конторы»,
охватывавшей юрисдикцией жителей Казанской слободы1 и трех дворов торговых
иммигрантов, а также около тысячи семей — «луков» или «котлов», астраханских
татар. «Татарский судья Шахматов хотя более вреда, чем пользы, приносит, и та‑
тары более от его лакомства и несмотрения разбежались, токмо он под протек‑
циею коллегии ни на кого не смотрел; однако ж я, несмотря на то, велел его судить
и на место его иного определить», — сообщил В. Н. Татищев кабинет-секретарю
князю И. А. Черкасову2. Судьи из родовой знати не владели русским языком, законодательством и правовыми обычаями, пренебрегали обязанностями. Мурзу
Урусова губернатор нашел часто пьющим и обремененным долгами. Обращаться
в губернскую канцелярию с мелкими исками татары не желали. В состав коллегии
судей Татарской конторы В. Н. Татищев ввел табунного голову М. Болатаева («…
уверясь довольно, что он человек доброй и смышленой»), потребовав ответственного
подбора кандидатов («…к суду в кантору выбирать от мурз дву, от табунных голов
дву, грамоте умеюсчих и оных каждой год переменять по одному, чтоб всякой при‑
судствовал два годы и мог порядка суда и законов обучаться»)3.
Управление иными приграничными народами поручалось приставам. Так,
например, ногайцы, кочевавшие по левому берегу Терека, подчинялись командиру и уполномоченным офицерам Терского казачьего полка — князю Эльмурзе
Бековичу, мурзам Р. Шейдякову и Шамурзину4.
Усилиями В. Н. Татищева реорганизации местного управления охватили
торговые колонии, активно привлекавшиеся к принятию подданства. С момента
овладения устьем Волги правительство осуществляло политику покровительства
восточным купцам и ремесленникам, обеспечивая устойчивый рост нерусского
населения в Астрахани. В первой половине XVII в. выходцы из стран Средней
Азии и Персии, включая мусульман-суннитов и христиан-монофизитов, основали в Астрахани две торговых слободы — Бухарскую и Гилянскую. Позднее
гости из Могольской империи, породнившиеся с семьями астраханских татар,
образовали третий «татарский» двор — Агрыжанский, насчитывавший в 1746 г.
109 жителей5. Астраханскую колонию армян в начале XVII в. составляли около
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8246.
Цит. по: Соловьев С. М. Указ. соч. М., 1993. Кн. XI. С. 327. См. также: ГААО. Ф. 394. Оп. 1. Д.
194. Л. 1.
3
Татищев В. Н. Записки. Письма. 1717–1750 гг. // Научное наследство / отв. ред. А. И. Юхт. М.,
1990. Т. 14. С. 318–319.
4
См. подробнее: Бутков П. Г. Материалы для новой истории Кавказа, с 1722 по 1803 год. СПб.,
1869. Ч. I. С. 180.
5
См. подробнее: Исхаков Д. М. Астраханские татары: этнический состав, расселение и динамика
1
2

150

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

200 человек, в середине XVIII в. — около 1,5 тыс. Переселенцы из Закавказья
и Ирана продолжали обживать по приглашению русского правительства районы Северного Кавказа. Крупные армянские колонии сложились в Дербенте,
Кизляре, Моздоке1.
Надежды русских купцов на лишение иностранных конкурентов льгот не
оправдались. «Иноземцы, — засвидетельствовал губернатор, — не токмо один
заграничной, но точию половину и внутренняго отправляют, за которым рускому
купечеству в сильной торг достигнуть нелегко можно. Обстоятельство же оного —
армянский торг, под которым именем все оные иноземцы разумеются»2. Итогом
осмысления роли диаспор стали указы Сената от 13 апреля 1744 г. и 5 августа
1746 г., подтвердившие право поселения иммигрантов без обязательного принятия подданства, свободу исполнения религиозных обрядов (законодатель сделал
исключение для церкви, выстроенной армянами в Астрахани3), льготы коммерческой и промышленной деятельности, определившие исключительные правила
налогообложения и условия оставления жительства в России. Сенат предписал
местной администрации скрывать информацию о приезжих, «дабы то в Персии
ни под каким образом отнюдь уведано быть не могло», записывать их «астрахан‑
скими мещанами», разделив «на три партии, по торгам и промыслам, и положить
на них за торги их и промыслы и магистратские и прочие сборы и службы, в помощь
тамошнему российскому купечеству, по разсмотрению своему, на каждую партию
оклад, без отягощения». Наконец, «суд и расправу» в среде «армян», «индейцев»
и «татар» полагалось «чинить по их законам и по прежнему обыкновению, дабы
тем оным иноверцам к астраханскому житию придать охоту». Сенат поддержал
предложение об учреждении особого органа управления иностранных колонистов — «ратсгауза», с выбором судей из числа «людей достойных, по своему
усмотрению». На русских купцов жалобы следовало подавать в Астраханский
городовой магистрат, на разночинцев — в губернскую канцелярию4.
«Татары» уклонились от объединения с «армянами», настояв на своей прежней
подсудности («…На что от нас ему, губернатору Брылкину объявлено: понеже мы
с ними, армянами, состоим разнозаконцами и разговор имеем не одинаковый, в чем
имеет быть несогласие, и на оное им, губернатором, от нас требовано, на каком
основании мы быть желаем, и онаго губернатора мы просили, чтоб нас учинить на
таком положении, как прежде бывшие деды и отцы наши с казанскими и аульными
нагайцами находились — под ведомством астраханской татарской конторы суд
и расправу иметь между собою по нашему обыкновению на прежнем основании»)5.
Специальную подсудность в отношении определенных видов дел и групп
населения продолжали осуществлять отраслевые органы административной
юстиции, усиливая индивидуальность местного судоустройства. Компетенция
численности в XVIII — начале XX в. // Астраханские татары / сб. ст. / отв. ред. Н. А. Халиков. Казань,
1992. С. 5–33; Попов Н. А. Проблемы истории повседневной жизни индийской колонии в Астрахани XVIII в. // Исторические судьбы России в научном наследии В. Н. Татищева: материалы междунар. конф. / под ред. В. В. Ишина, И. В. Торопицына. Астрахань, 2004. С. 64–69.
1
См. подробнее: Хачатурян В. А. Армянская колония Астрахани (середина XVIII — начало
XX вв.): автореф. дис. … д-ра ист. наук. Ереван, 1995. С. 11–14.
2
Татищев В. Н. Указ. соч. С. 365.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XVI. № 11853.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 8919, 9311. Т. XV. № 11009.
5
СИРИО. Т. 134. С. 179.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

151

центральных органов управления менялась вместе с их структурой. Именной
указ от 28 мая 1726 г. объединил работу Преображенской и Тайной канцелярий
под руководством князя И. Ф. Ромодановского. В связи с увольнением князя по
состоянию здоровья с государственной службы деятельность Преображенского
приказа в соответствии с именным указом от 4 апреля 1729 г. завершилась, его
функции были переданы Верховному тайному совету и Сенату1. Уже в 1731 г.
по именному указу от 24 марта производства по делам о политических преступлениях были вновь сосредоточены в руках доверенного лица — генерала, генерал-адъютанта е.и.в. А. И. Ушакова, указ Сената от 6 апреля учредил новый
орган — Канцелярию тайных розыскных дел, указ от 12 августа 1732 г. — ее
Контору в Москве2. Канцелярия тайных розыскных дел подчинялась исключительно главе государства3. Оценка деятельности органа, наделенного чрезвычайными полномочиями, была дана в манифесте Петра III от 21 февраля 1762 г.
Император ликвидировал Тайную канцелярию («отныне навсегда»), прекратив
ее производства по делам, передал функции предварительного расследования
политических преступлений Сенату, его Конторе и губернаторам, а также распространил на лиц, обвиненных в их совершении, общие правила привлечения
к уголовной ответственности и запретил подданным употребление архаичной
формулы «слово и дело» под угрозой административного наказания («как от
полиции наказываются озорники и безчинники»)4.
Именной указ от 16 июня 1727 г. учредил в Москве Монетную контору, указ
Сената от 1 сентября последовательно перепоручил ей разбирательство специальных
видов преступлений («как по монетным дворам, так и по денежному воровскому делу»)5.
В целях повышения эффективности монетного управления в 1733 г. Монетную контору разделили на две экспедиции. Первую экспедицию в составе главного судьи,
советника и асессора законодатель обязал исполнять функции общего руководства
(«…иметь правление настоящим текущим и всяким приключающимся по той экспедиции
делам»). В связи с передачей монетной отрасли под начало тайному советнику графу
М. Головкину в 1734 г. в Санкт-Петербурге начала работу Канцелярия монетного
правления, Монетную контору переименовали в Монетную канцелярию. В 1741 г.
органы монетного управления объединили. После перевода Монетной канцелярии
в 1754 г. в столицу в Москве продолжила работу ее Контора6.
По делам о незаконном производстве, провозе и продаже спиртосодержащих
напитков законодатель учредил в 1749 г. систему специальных судов во главе
с Камер-коллегией и Московской корчемной канцелярией. В губерниях были
созданы 11 корчемных контор под руководством (исключая Санкт-Петербургскую
и Московскую) губернаторов и вице-губернаторов, низшее звено представляли
воеводские канцелярии. Вынесение решений о конфискации и продаже имущества лиц, признанных виновными, входило в компетенцию судей Камер-коллегии
и Корчемной канцелярии. Сомнения в правоприменении разрешались судом
вышестоящей инстанции. В полномочия Камер-коллегии входило штрафование
1
2
3
4
5
6

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4892. Т. VIII. № 5397.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5727, 5738, 6151. Т. XII. № 9034.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6753. Т. XI. № 8806, 8825.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11445.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5101, 5121, 5147, 5156. П. 8–10.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т.IX. № 6447, 6636. Т. XI. № 8536. Т. XIV. № 10224.

152

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

за ненадлежащее исполнение обязанностей («…в пресечении корчемства и шинков
и неуказнаго виннаго курения») как ведомственных государственных служащих,
так губернаторов и воевод1. Две из корчемных контор подчинялись Сибирскому
приказу2.
Деятельность корчемных органов продолжалась до 1761 г., когда Сенат принял решение об их сокращении («…для соблюдения высочайшаго ея императорскаго
величества интереса и уменьшения присутствующих»), предписав передать дела
Корчемной канцелярии в Камер-коллегию, Санкт-Петербургской корчемной
конторы — в Камер-контору, остальных контор — в губернские канцелярии,
усилив их дополнительным членом3.
Именной указ от 11 сентября 1727 г. подтвердил включение в компетенцию
Камер-коллегии руководства соляной отраслью4, именной указ от 10 августа 1731 г.
переподчинил Московскую соляную контору Кабинету министров5. Указ от 6 июля
1732 г. последовательно отнес к подсудности Главной соляной конторы конфликты
и споры, возникавшие из отношений подряда, указ Сената от 23 мая 1751 г. оставил
подрядчиков и их наемных работников в подсудности воевод, магистратов и ратуш
исключительно по делам о крупных преступлениях («татиных и убивственных
и касающихся до секретов»)6. Правомочия Конторы в делах о должностных преступлениях7 ограничил указ от 12 мая 1756 г., предписавший передавать их в Сенат
с предварительным решением («с обстоятельством и со мнением»)8.
Именной указ от 24 февраля 1727 г. передал Коммерц-коллегии функции
Мануфактур-коллегии («…понеже оная без Сенату и Нашего Кабинета ни какой
важной резолюции учинить не может, того ради и жалованье напрасно получает»),
именной указ от 8 октября 1731 г. объединил с Коммерц-коллегией Берг-коллегию
и Мануфактур-контору9. 12 ноября Сенат подтвердил новую подсудность всех
заводовладельцев и их работников («…всяким берг- и мануфактур-заводчикам и со‑
держателям, как русским, так и иноземцам, по силе вышеписанных Берг-привиллегии
и Инструкции Мануфактур-коллегии быть судом и расправою ведомым в Коммерцколлегии»)10. Именной указ от 7 января 1736 г. предписал Коммерц-коллегии и ее
Конторе назначать нарушителям трудовой дисциплины («буде кто… явятся не‑
воздержные и ни к какому учению не прилежные») наказание в виде ссылки («…по
свидетельству фабриканскому и мастеров, за такое их непотребное житье ссылать
в ссылки в дальние города или на Камчатку в работу, чтоб другим был страх»)11.
В связи с упразднением Главного магистрата именной указ от 18 августа
1727 г. отнес к подсудности Коммерц-коллегии иностранных коммерсантов. Для
1
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 9697. П. 6, 9, 10. № 9741. П. 2. № 9806, 9815, 9838, 9920. Ст. 6, 9. П. 1.
№ 10072. П. 2, 6, 7, 9–13. № 10073. П. 2, 6, 8–10, 12. Т. XLIV. Ч. 2. К № 10074.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 9907. Т. XIV. № 10674. П. 2, 11.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11187.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5152, 5219. П. 27. Т. VIII. № 5478.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5827.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 6119. П. 5.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 9816. П. 1. Т. XIV. № 10351. П. 3. № 10546. Т. XV. № 11202.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11366.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5017. П. 5. Т. VIII. № 5860.
10
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5875.
11
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6858. П. 5.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

153

соблюдения срочности в судебном делопроизводстве указом от 26 сентября Сенат
усилил штат Коллегии канцеляристом и двумя копиистами1. Московская контора
Коммерц-коллегии, находившаяся под руководством секретаря, не пользовалась
юрисдикционными полномочиями: указом от 22 мая 1728 г. Сенат предписал
разбирать дела с участием иностранных купцов Московской ратуше с правом
обжалования ее решений в Коммерц-коллегии. Очевидно, тот же порядок был
установлен для Архангельска и Астрахани2. Указом от 19 июля 1737 г. Сенат
включил в компетенцию Коммерц-коллегии апелляционные дела по вексельным
спорам, поступавшие из Санкт-Петербургской ратуши3. Тогда же «резолюцией»
на доклад Сената Кабинет министров установил новый состав Коллегии в лице
8 членов: президента, вице-президента, 3 советников и 3 асессоров, предписав
командировать в Коммерц-контору («где оная будет обретаться») по одному из
советников и асессоров4.
Законодатель не оставлял без внимания интересы торгового сословия: указ
Сената от 1 февраля 1726 г. одобрил инициативу Главного магистрата о праве
купцов разрешать споры по коммерческим обязательствам и договорам в таможенных (словесных) судах, именной указ от 4 июля 1727 г. — разработку «Устава»,
регламентировавшего правила судопроизводства по таким делам («по словесным
прошениям, а не по челобитным») в ратушах и таможнях. Споры по документам
следовало прекращать посредством третейских судов в составе лиц, назначенных
сторонами или таможенными судьями с согласия сторон. Обжаловать решение
словесного суда следовало в другом суде. В случае выявления нарушений судьи
словесного суда подвергались наказанию вышестоящим начальством («тем,
у кого под ведением»). О решениях по делам, относившимся к словесному суду,
но не предусмотренным Уставом, надлежало в недельный срок уведомлять Коммерц-коллегию5.
Устав, утвержденный 1 декабря 1755 г., предусматривал назначение Коммерцколлегией наказаний таможенникам за ненадлежащее исполнение служебных
обязанностей. В Коллегию поступали жалобы на противозаконную конфискацию
товаров, а также штрафование или наказание плетьми за ложную информацию
о незаконном провозе товаров6.
Именной указ от 4 сентября 1736 г. восстановил самостоятельное руководство
горной промышленностью, учредив Генерал-берг-директориум7. Причиной новой
реорганизации оказалась подготовка передачи казенных заводов в руки частных лиц (1739 г.)8. Наконец, указ от 7 апреля 1742 г. («высочайше утвержденный
доклад Сената») восстановил Берг и Мануфактур коллегии в старом статусе9;
1
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5142, 5166. Т. VIII. № 5987. П. 3, 5, 8. Т. XX. № 14323, 14957. П. 6.
№ 15011.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5270.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. X. № 7423.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. X. № 7330.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4828, 5145.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIV. № 10486. Гл. IV. П. 1, 4, 5.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 7047. П. 1. № 7062.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. X. № 7589, 7756. П. 1. № 7766. Т. XI. № 8196, 8571. Т. XII. № 8921. Т. XIV.
№ 10192. См. также: Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. X. С. 482.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8543. Т. XIII. № 9643. Т. XV. № 11433, 11494.

154

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

спор о подсудности предпринимателей и их работников Сенат разрешил указом
от 19 ноября 1753 г. («…кои … фабрики при своих заводах имеют, и всякия вещи
и посуду из своей, а не покупной меди делают, быть в ведомстве Берг-коллегии,
а Мануфактур-коллегии таких заводчиков ничем не ведать, дабы будучи один завод‑
чик в разных командах, не мог иметь в размножении своих заводов помешательства
и остановки, а ежели которые заводчики будут производить какия фабрики не при
тех своих заводах, но в других особливых местах, или из покупной меди вещи и по‑
суду делают, оным по тем фабрикам быть в ведомстве Мануфактур-коллегии»)1.
Назначение главного судьи Монетной канцелярии действительного статского
советника И. А. Шлаттера президентом Берг-коллегии повлекло очередную реорганизацию в системе органов отраслевого управления: Коллегию возвратили
в столицу, в Москве учредили Берг-контору2.
Промышленные районы охватывала самостоятельная система судов. В делах,
касавшихся горнопромышленного производства, указами 1731–1732 гг. Сенат
назначил сибирского губернатора апелляционной инстанцией, закрепив право
судить («определенному члену») в Сибирском обер-бергамте «приписных к заводам
крестьян и мастеровых людей, также горных и заводских служителей и прочих
партикулярных заводчиков во всяких истцовых, также и в татиных и разбойных
и убийственных делах»3.
Становление системы местных органов отраслевого управления завершилось
в 1734–1737 гг. усилиями В. Н. Татищева4. Ее высшим звеном стала Канцелярия
главного правления Сибирских и Казанских заводов, преемник Сибирского
обер-бергамта, средним — горные начальства, низшим — заводские конторы.
В 1753 г. в связи с расширением предпринимательской деятельности на Южном
Урале Сенат дополнительно учредил Оренбургское горное начальство5, в 1756 г.
в целях успешного развития серебряного производства переподчинил Нерчинское
горное начальство особой Экспедиции в Санкт-Петербурге под руководством
президента Берг-коллегии и главного судьи Монетной канцелярии И. А. Шлаттера, поручив непосредственное управление заводами в восточной части Сибири
иркутскому вице-губернатору6.
В 1734 г. Сенат учредил при Сибирском обер-бергамте по ходатайству В. Н. Татищева «особого судью» для разбирательства дел с участием должностных лиц
(«управителей») и работников ведомства, сохранив судебные правомочия губернатора, но назначив обер-бергамт новой апелляционной инстанцией7. В отношении приписных крестьян на период их незанятости работами при заводах
юрисдикцию осуществляли органы земского управления — Екатеринбургская
контора судных и земских дел, созданная в 1735 г. на основе специальных повытий
обер-бергамта и подчиненные ей земские правления (конторы), а также Пермская
и Камышловская конторы судных и земских дел; Пермской конторе подчинялось
Соликамское земское правление. Начальников земских правлений — комиссаров,
1
2
3
4
5
6
7

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 10152.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11097.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 6107. П. 9. Т. IX. № 6563. П. 1.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6559.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 10141.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIV. № 10534. П. 1, 12.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6563. П. 1.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

155

назначала Канцелярия главного заводов правления совместно с главным земским
судьей. В Казанской губернии, Нерчинском и Якутском уездах «земские» органы
отсутствовали1.
Высокая активность действительного статского советника вызвала жалобы
крупных промышленников. На обращения Строгановых и А. Н. Демидова Сенат
ответил особыми указами от 15 апреля 1736 г., подтвердив их подсудность в соответствии с законодательством («О ведении баронов Строгановых, прикащиков
и крестьян их, по горным делам в Коммерц-коллегии, а по соляным в Соляной конто‑
ре», «О ведении дворянина Демидова со всеми его заводами и людьми, по прежнему
в Коммерц-коллегии»)2.
К середине XVIII в., полагает современный исследователь, на казенных заводах Урала выработались «достаточно эффективные методы снятия социальных
конфликтов» посредством судебных разбирательств. Официальные протоколы
конца 1750-х гг., отмечает А. С. Черкасова, представляют судебный орган при
Канцелярии главного заводов правления «строгим блюстителем государственных
законов, приверженцем справедливости и интересов государства». Екатеринбургская контора судных и земских дел внесла полновесный вклад в мотивацию законопослушных действий мастеровых, работных людей и приписных крестьян
как во время массовых выступлений начала 1760-х гг., так и позднее, в период
Пугачевского «бунта»3.
В мае 1743 г. правительство Елизаветы Петровны возобновило деятельность
Главного магистрата, в Москве была образована его Контора4. Указом от 15 июня
1744 г. Сенат подтвердил Сыскному приказу специальную подсудность купцов5.
В подсудность Главного магистрата поступили иностранные коммерсанты, исключая английских купцов, оставленных в компетенции Коммерц-коллегии6.
Магистраты, действовавшие на основании жалованных грамот, по традиции
были оставлены вне его власти7.
В губерниях, включая крупные центры Урала и Сибири, была восстановлена
иерархия магистратов8. Доминирование в составе коллегий органов городского
общественного управления в Сибири представителей экономически наиболее
преуспевавших семей порождало типовые социальные конфликты, привычно
провоцируя вмешательство воевод9. Тем не менее ведомственное подчинение
1
См. подробнее: Смирнов С. С. Указ. соч. С. 61–66; Тулисов Е. С. История управления горнозаводской промышленностью Урала на рубеже XVIII и XIX вв. Екатеринбург, 1999. С. 39–67.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6938, 6939.
3
Черкасова А. С. Истец и ответчик в суде по иску мастеровых к управителю Сысертского завода
Василию Бурцову (1757–1758 гг.) // Власть, право и народ на Урале в эпоху феодализма. С. 78–86.
См. также: Редин Д. А. Классы и сословия в крестьянской войне 1773–1775 гг. (мастеровые и работные люди уральских заводов) // Реализм исторического мышления. Проблемы отечественной истории периода феодализма: чтения, посвященные памяти А. Л. Станиславского / отв. ред. В. А. Муравьев. М., 1991. С. 209–211.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8734.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 8971.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5142. Т. XII. № 8854.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9520. Т. XV. № 11133, 11541. Т. XVI. № 12249.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9018; История Уфы: краткий очерк. С. 50; Юрьев В. П. Состояние
Вятки в царствование императрицы Екатерины II. С. 51–52.
9
См. подробнее: Рафиенко Л. С. Социальный состав сибирских магистратов в 40–80-х гг.
XVIII в. // Известия СО АН СССР. Серия: Общественные науки. 1967. № 1. С. 89–97.

156

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

магистратов объективно способствовало развитию самоуправления городских
сословий в Азиатской части России1. Среди разнообразных направлений деятельности судебные функции занимали значительную часть служебного времени
выборных должностных лиц, в частности, командировавшихся в иные города
в связи с обвинениями судей в различных правонарушениях. Так, в 1748 г. ратман
Тарского магистрата И. К. Можейтинов совместно с бургомистром Енисейского магистрата М. Тушевым проверяли факты злоупотреблений полномочиями
лицами, служившими в Томске2.
По указу Сената от 10 января 1748 г. в Екатеринбурге открылась очередная
ратуша, находившаяся в сфере компетенции Тобольского губернского магистрата
(«под апелляциею») и вступившая в целях обеспечения сословно-корпоративных
интересов в правовые конфликты с влиятельной отраслевой администрацией3.
В подсудности Екатеринбургской ратуши оказались обыватели Челябинска.
Очень скоро в связи с притоком населения в Южное Зауралье необходимость
в создании органа выборной администрации возникла и в центре Исетской провинции. Посредством Челябинской ратуши, учрежденной по указу Сената от
3 декабря 1753 г.4, «гражданские жители» решительно добивались защиты своих
прав на эксплуатацию окрестных пашенных земель, сенокосов и лесов в спорах
с казачьим и крестьянским начальством5.
Вследствие отмены внутренних таможен указ от 5 мая 1754 г. передал словесные суды («где таможен нет») в ведение магистратов и ратуш. В должности
словесного судьи ежегодно сменяли друг друга два лица, избранные местными
купцами. Для разбирательства конфликтов и торговых споров, возникавших во
время ярмарок, Главный магистрат обязался назначать в словесные суды городов,
не имевших магистратов или ратуш, по одному из членов местных коллегий («из
ближних к тем ярманкам городов»), усиливая их статус. Сложные дела передавались в магистрат или ратушу6.
Возобновление действия Регламента Главного магистрата в полном объеме сопровождалось очередной переменой в порядке формирования коллегий
городовых судов, вынуждавшей наиболее авторитетных обывателей нести убытки в экономической деятельности в связи со службой по выбору. «В здешнем
городе в кунгурском провинцыалном магистрате присутствующие из купечества
1
См. подробнее: Ананьев Д. А. Проблемы взаимодействия органов городского самоуправления
с воеводскими канцеляриями Сибири в XVIII в. // Местное самоуправление в истории Сибири XIX–
XX вв.: сб. материалов регион. науч. конф. / отв. ред. В. А. Ламин. Новосибирск, 2004. С. 41–50. См.
также: Зубов В. Е. Особенности взаимодействия правительственной администрации и органов самоуправления в Сибири XVIII — начала XX в. // Сибирская, Тобольская, Тюменская губерния: исторический опыт и современные управленческие практики. С. 71–72.
2
См. подробнее: Рафиенко Л. С. Функции и деятельность сибирских магистратов в 40–70-х гг.
XVIII в. // Бахрушинские чтения 1966 г. / отв. ред. А. П. Окладников. Новосибирск, 1968. Вып. II. С. 35–57.
3
СИРИО. Т. 134. С. 356, 361. См. также: Побережников И. В. Самоуправление городов Урала
в XVIII — первой половине XIX века // Апкаримова Е. Ю., Голикова С. В., Миненко Н. А., Побережни‑
ков И. В. Сельское и городское самоуправление на Урале в XVIII — начале XX в. М., 2003. С. 180,
185–193.
4
См. подробнее: Весновский В. А. Весь Челябинск и его окрестности. Карманный справочник.
Репринт. изд. Челябинск, 2011. С. 6; Самигулов Г. Х. Челябинск – рождение города // Вестник Челябинского гос. ун-та. Сер. История. 2011. Вып. 47. № 23 (238). С. 67–70.
5
ОГАЧО. Ф. И‑1. Оп. 1. Д. 56. Л. 29. ф. И‑211. Оп. 1. Д. 4. Л. 1.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIV. № 10222. П. 2, 3. № 10486. Гл. VIII.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

157

по толикому числу обращались, что мы, сего города купечество, признаваем за
излишнее отягощение и в тех службах задолжение, потому что здесь город и ку‑
печество неболшое», — в частности пожаловались жители Кунгура в 1767 г. «…
Некоторые из достаточных, находясь при той судейской должности, лишаютца
своих торгов и промыслов и от того приходят в упадок», — подтвердили свое отношение жители Пензы1.
Указом от 30 июня 1728 г. Сенат закрепил специальную подсудность сословия, занятого исполнением почтовой и курьерской службы: «Между ямщиками
суд и расправу чинить определенным от Ямской канцелярии управителям, и на
управителей ямщикам бить челом в Ямской канцелярии, а губернаторам и во‑
еводам в тот суд не вступать. А которые разных чинов люди будут бить челом
на ямщиков и на ямских управителей, також и ямщики на разночинцов, по тем
прошениям решение чинить губернаторам и воеводам как указы повелевают».
В подсудности органов общей администрации оставались тяжкие уголовные
преступления (хищения и убийства)2. 19 августа 1746 г. Сенат показательно
подтвердил действие указа органам областного управления — Сибирскому
приказу и Сибирской губернской канцелярии, 27 сентября 1750 г. — офицерам,
исполнявшим уголовные функции в Вышнем Волочке («при розыскных делах»,
«Канцелярии розыскных дел»)3.
В 1725 г. Сенат наделил Главную дворцовую канцелярию полномочиями
суда высшей инстанции по мелким уголовным и гражданским делам жителей
дворцовых вотчин. Ее судебные прерогативы были подтверждены в Наказе губернаторам и воеводам 1728 г., а также указах Сената от 7 февраля 1729 г. и от
26 мая 1732 г.4 Однако в начале 1760-х гг. в производстве Главной дворцовой
канцелярии находились дела всех категорий5.
Регламент или Устав конюшенный от 16 марта 1733 г. закрепил судебные
полномочия высших должностных лиц дворцовой администрации (обер-шталмейстера и шталмейстеров) только в отношении подчиненных им «конюшенных
служителей»6. Указ от 16 октября 1726 г. подчинил Собственную е.и.в. вотчинных
дел канцелярию Кабинету е.и.в.7 Канцелярию дворцовых вотчин, упраздненную
Петром II, восстановила Елизавета Петровна в виде Собственных е.и.в. вотчинных канцелярии и конторы8.
В круг высших судебных органов, управлявших собственностью монарха входил Кабинет е.и.в., восстановленный в старом статусе в 1741 г.9 В 1745–1746 гг.
комиссия во главе с управляющим Тульскими оружейными заводами А. В. Беэром подготовила передачу в ведомство Кабинета е.и.в. сереброплавильных заводов А. Н. Демидова, функционировавших на юге Западной Сибири. Округ
1
2
3
4
5
6
7
8
9

СИРИО. Т. 107. СПб., 1900. С. 471, 526–527.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5299. П. 6.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9319. Т. XIII. № 9801.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4653, 4967. Т. VIII. № 5333. П. 12. № 5369, 6068.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIX. № 14133. Ст. 1.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6349.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4966.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5206. Т. XI. № 8761. Т. XIII. № 9570, 9637, 10115. Т. XV. № 11141.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8480.

158

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

возглавила Канцелярия Колывано-Воскресенского горного начальства1. Тяжкие
преступления (хищения и убийства) были оставлены в подсудности судов общей
юрисдикции2. Указ от 1 мая 1747 г. предусматривал учреждение при Горной канцелярии специальной Конторы «для суда и расправы между горными офицерами,
нижними чинами и мастеровыми людьми, и приписными крестьянами», однако
реальная власть в округе сосредоточилась в руках «главного командира заводов»,
производства по судебным делам осуществлялись общим аппаратом служителей
Горной канцелярии.
Заводские (горные) конторы во главе с управляющими наряду с административно-хозяйственными функциями исполняли роль специальных судов первой
инстанции3. Положение низшего звена в системе отраслевого управления на территории крестьянских селений, приписанных к заводам, занимали приказчики
и комиссары, смененные в 1760 г. земскими управителями. Наряду с непосредственными представителями горного начальства крестьяне подчинялись органам
выборной администрации — земским конторам, возглавлявшим крупные объединения (до 150 деревень), и судным (с 1762 г. земским) избам, охватывавшим властью
до 25 селений4. В 1750 г. Горная канцелярия устранила приказчиков (комиссаров)
от разбирательства крестьянских ссор («распрь»), возвратив функции суда ежегодно
переизбираемым представителям общин («мирским людям»)5. В 1753 г. в поселении при Барнаульском заводе возник новый выборный орган со специальной
подсудностью — «посадская и цеховая» или «разночинская» изба6. Именной указ
от 12 января 1761 г. закрепил в ведении отраслевой администрации лиц, занятых
торговлей («…кои купечество имеют, торговать не запрещать и выписи давать,
именовав их купцами помянутого Колывано-Воскресенскаго горнаго начальства»)7.
12 января 1761 г. Кабинет е.и.в. исходатайствовал для офицеров, служивших
в подведомственном горном округе, престижные ранги, уравняв их с офицерами
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9403. Т. XIII. № 9822.
См. подробнее: Борблик Е. М. Участие сибирской администрации в управлении ведомством
Колывано-Воскресенских заводов в 1747–1779 гг. // Проблемы истории дореволюционной Сибири /
отв. ред. З. Я. Бояршинова. Томск, 1989. С. 48–49.
3
См. подробнее: Соболева Т. Н., Разгон В. Н. Очерки истории Кабинетского хозяйства на Алтае
(вторая половина XVIII — первая половина XIX в.). Барнаул, 1997. С. 5–7, 26–28, 30–31, 40. См.
также: Контева О. Е. Становление и развитие системы управления кабинетским горнозаводским ведомством в Западной Сибири: 1745–1798 гг.: дис. … канд. ист. наук. Барнаул, 2005. С. 36–120; Пере‑
жогин А. А. Организация управления Колывано-Воскресенского (Алтайского) горного округа и Змеиногорского рудного района в 1747–1761 гг. // Серебряный венец России (очерки истории Змеиногорска) / под общ. ред. В. А. Моисеева. Барнаул, 1999. С. 191–210.
4
См. подробнее: Борблик Е. М. К вопросу о земских избах как низшем звене системы местного
управления Колывано-Воскресенским горным округом во второй половине XVIII века // Актуальные вопросы истории Алтая: межвуз сб. / отв. ред. А. П. Бородавкин. Барнаул, 1980. С. 184–197; Она
же. Участие сибирской администрации в управлении ведомством Колывано-Воскресенских заводов
в 1747–1779 гг. С. 45–46; Жеравина А. Н. Очерки по истории приписных крестьян кабинетского хозяйства в Сибири (вторая половина XVIII — первая половина XIX вв.). Томск, 1985. С. 50–59; Она
же. Роль сельской администрации в управлении приписными крестьянами Алтая (по материалам
второй половины XVIII в.) // Проблемы истории местного управления Сибири XVI–XXI вв. С. 18.
5
См. подробнее: Миненко Н. А. Указ. соч. С. 127.
6
См. подробнее: Борблик Е. М. Управление купцами и мещанами в Колывано-Воскресенском
горном округе в XVIII — начале XIX вв. // Алтай в прошлом и настоящем: 50 лет Алтайского края: тез.
докл. к науч.-практ. конф. / под ред. В. А. Кованова и др. Барнаул, 1987. С. 69–70.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11185. П. 7.
1
2

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

159

артиллерийских и инженерных частей, а также подсудность их преступлений военным судам («…тех, кои в должности своей неисправными, нерадетельными, или
в невоздержном житии, и в других каких преступлениях явятся, судить военным
судом, и штрафовать, смотря по важности дела, убавкою жалованья, денежным
штрафом и лишением чинов»)1.
Верховная власть поддерживала авторитет церковно-судебных органов, как,
например, в указах Сената от 17 декабря 1759 г. «О беспрепятственном исполне‑
нии требований духовных судов гражданскими начальствами по делам духовнаго
ведомства»2, и напоминала о границах подсудности, установленных для них, как,
например, в указах Синода от 16 сентября 1759 г. «О производстве дел по жалобам
на духовных в духовных правительствах, а по жалобам духовных лиц на светских
в светских судах» или Сената от 9 ноября 1761 г. «О невступании Синодальной
конторе в дела, до нея непринадлежащия»3. В 1736 г. Тайная канцелярия, ссылаясь
на высокую нагрузку, добилась наделения епархиальных судов полномочиями для
разбирательства дел по обвинениям священнослужителей в нелояльности к царскому дому, получая «экстракты» только о лицах, не проводивших богослужения
в дни, установленные Синодом, с умыслом («с какого противного вымысла»)4.
Структура органов местного управления упрощалась и унифицировалась:
с образованием в 1742 г. Московской и Санкт-Петербургской епархий Московская духовная дикастерия и Санкт-Петербургское духовное правление утратили
синодальный статус, Канцелярия синодального правления передала функции
московской Конторе Святейшего Синода. Указом от 9 июля 1744 г. Синод реорганизовал епархиальное управление, навсегда ослабив единоличную власть
архиереев, и установил единое наименование органов территориальной администрации — духовные консистории и правления5. Так, приказом епископа от
25 мая 1744 г., оформленным протоколом № 33, в консисторию был переименован
Вятский духовный архиерейский приказ6.
Вмешательство в сферу управления церковной собственностью росло. Уже
именной указ от 12 июля 1726 г. учредил в составе Святейшего Синода два департамента. Второй департамент, унаследовавший обязанности патриарших
приказов, включая судебные, получил наименование Коллегии экономии синодального правления, его «присутствие» составили светские лица, подотчетные
Сенату7. Наказ губернаторам и воеводам 1728 г. зафиксировал подсудность мелких
конфликтов и споров, возникавших среди церковных и монастырских крестьян
органам ведомственного управления8.
В условиях состояния войны и финансового дефицита именной указ от
15 апреля 1738 г. полностью переподчинил Коллегию экономии синодального
правления Сенату, указ от 30 октября передал под ее руководство Дворцовый
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11185. П. 2. № 11241.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9277. Т. XV. № 11015.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 10988, 11355.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6937.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 8988; Олевская Е. Е. Указ. соч. С. 14–16.
6
См. подробнее: Шабалин В. И. Когда Вятский духовный архиерейский приказ начал называться духовной консисторией // Труды Вятской ученой архивной комиссии 1906 года. Вятка, 1907.
Вып. V–VI. Отд. III. С. 47.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. Т. VII. № 4919, 4959. П. 4. № 5005. Т. XII. № 9166.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. Т. VIII. № 5333. Ст. 13.
1
2

160

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

и Казенный приказы, продолжавшие управлять синодальными вотчинами1.
­Подобно иным органам центрального управления Коллегия экономии работала в обеих столицах2. Именным указом от 15 июля 1744 г. монарх возвратил
церковные вотчины в компетенцию («ведомство и управление») Святейшего Синода, переименовав Коллегию экономии синодального правления в Канцелярию
синодального экономического правления3.
Однако к концу правления Елизаветы Петровны деятельность, направленная
на секуляризацию церковной собственности, вновь усилилась: именной указ от
21 марта 1762 г. восстановил Коллегию экономии и ее Контору в старом статусе.
Если 26 июня 1741 г. «высочайшая резолюция» прекратила межведомственные
споры, подтвердив подсудность жителей «заопределенных» вотчин, плативших
налоги в казну, архиерейским домам и монастырям4, то 30 сентября 1756 г. монарх
распорядился о введении в качестве органов администрации в среду церковных
крестьян светских должностных лиц («…чтоб помянутые деревни были управляемы
не монастырскими служками, но из отставных штаб и обер-офицерами», «дабы ду‑
ховной чин не был отягощаем мирскими попечениями»). Петр III поддержал данное
решение, предписав назначить по одному штаб-офицеру в губернию и провинцию
и обер-офицеров в приписные города («…для управления синодальных, архиерей‑
ских, монастырских, соборных, також к церквам и пустыням приписных вотчин»)5.
Законодатель подтверждал высокий статус военных коллегий: именной указ
от 7 июня 1728 г. возбранил передачу производств по делам о преступлениях
нижних воинских чинов в Сенат6. В Москве разветвленный аппарат Военной
коллегии с 1736 г. представляло общее «правление» — Военная контора7. Указом
от 7 ноября 1747 г. монарх оставил за собой право утверждать приговоры военных
судов гвардейских полков8. В то же время указом от 13 февраля Военная коллегия
уполномочила генералов, командовавших корпусами, смягчать решения судов
и приводить их в исполнение, направляя в столицу документы о лицах, «которые
по силе регулов и уставов точно подлежат к политической и натуральной смерти»,
а также отчеты об обосновании освобождения подсудимых от высшей меры наказания («…которым по конфирмации генералитета натуральная и политическая
смерть полегчена будет, о тех по вся трети для разсмотрения в Коллегию с обсто‑
ятельством присылать рапорты»), от 28 сентября — отменила во всех случаях
необходимость уведомлять Коллегию о назначении наказания шпицрутенами
унтер-офицерам и рядовым военнослужащим9. В указе от 30 сентября 1754 г.
Сенат подтвердил действие именного указа от 11 ноября 1724 г., закрепившего
полномочия военно-судебных органов и военачальников10.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. Т. IX. № 6354. Т. X. № 7558, 7679.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. Т. X. № 7896, 7941, 7944. Т. XLIV. Ч. 2. № 7967. Т. XI. № 8232.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. Т. XII. № 8993, 9166. Т. XII. № 10168.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8406. Т. XIII. № 10168.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11441, 11481. П. 1. № 11498. П. 1. Т. XVI. № 11586.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5279.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 7057.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т.XI. № 8816.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XX. № 14889.
10
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIV. № 10306. П. 3.
1
2

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

161

Указом от 19 марта 1751 г. Сенат подтвердил Военной коллегии полномочия
сыщиков, командированных для розыска, поимки и наказания преступников
(«воров, разбойников, беглых солдат, матросов и рекрут»), отменив ее указ об
обеспечении правовой защиты военнослужащих посредством представительства
(«…чтоб впредь во всех гражданских местах воинских служителей, как полковых,
так и артиллерийских, действительно в службе обретающихся, без представления
и требования, о полковых от Военной коллегии и воинских команд, а о артиллерий‑
ских и инженерных от Канцелярии главной артиллерии и фортификации, под свой
суд не брать и без определенных к тому депутатов, судов и розысков собою отнюдь
не чинить»)1.
В распоряжении Военной коллегии находились иррегулярные силы2. В подчинении астраханского губернатора числились астраханские, волжские, гребенские
и терские казаки3, яицкие казаки в 1744 г. были переданы под командование
оренбургского губернатора4. Несмотря на прекращение выборов атаманов во
всех служилых объединениях5, различные происхождение и правовой статус
обусловливали комплекс особенностей организации правосудия в казачьих войсках. Так, распорядившись о заселении Царицынской линии группами донских
казаков, указом от 10 марта 1732 г. Сенат подтвердил их право на самостоятельный суд («…суд тем казакам иметь по своему казацкому обыкновению, а чего
собою окончать немогут, о том к кому писать, також о каких делах им в Военную
коллегию доносить, о том определение учинить Военной же коллегии»). 12 ноября
1733 г. Военная коллегия назначила им атамана и распорядилась о ежегодных
перевыборах лиц на должности двух старшин и есаула. Войсковой круг осуществлял правосудие «по донскому казачью обыкновению». О крупных преступлениях
следовало доносить Коллегии, дела, неразрешенные на круге, — передавать
коменданту Царицына6. Старшина сдерживала стремление коменданта вмешиваться во внутриказачьи отношения, получая в ответ на жалобы подтверждения
прав, установленных в 1732 г.7
В то же время казаки Астраханского полка, подвергавшиеся в случае совершения тяжких преступлений военному суду, за мелкие правонарушения наказывались по решению губернской канцелярии8.
Освоение Южного Приуралья государственной властью повлекло усиление
контроля над объединением служилых людей на Яике и учреждение в Оренбургском
крае нового казачьего войска. Яицкие казаки закономерно пользовались судебной
автономией, разбирая уголовные дела на войсковом кругу, заявляя крупные имущественные иски атаману и его помощникам. Именным указом от 25 августа 1740 г.
монарх установил новый порядок замещения должности атамана из числа трех
кандидатов, избранных старшиной и казаками. Подтвердив временное действие
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 9840.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6872. Ст. 1. П. 6.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5041. Т. XI. № 8311. Т. XII. № 9554. Т. XIII. № 9727.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 8901; Витевский В. Н. Указ. соч. С. 52; Рычков П. И. Указ. соч. С. 204.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9308.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5982. П. 5. Т. IX. 6508. П. 4.
7
См. подробнее: Бирюков И. А. История Астраханского казачьего войска. Саратов, 1911. Ч. 1.
С. 221–223.
8
См. подробнее: Бирюков И. А. Указ. соч. С. 45–46.
1
2

162

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

казачьих традиций в сфере уголовно-правовых отношений, законодатель обязал
войсковое начальство вести делопроизводство, ликвидируя условия для произвола
при осуществлении правосудия («…в произходящих обидах суды производить, пока
надлежащий порядок введен будет, хотя по прежнему их казацкому обыкновению,
однако на письме, дабы обиженные, ежели кто просить будут о неправом решении,
о своей правде могли свидетельствоваться самыми теми делами»)1.
С воцарением Елизаветы Петровны указ от 25 августа 1740 г. был отменен,
однако итоги работы И. И. Неплюева подвел указ от 17 мая 1760 г., закрепивший
ограничения самоуправления на Яике, включая права казачьей общины в сфере
осуществления правосудия («…в войске яицком всех старшин ко всякому войско‑
вому делу не сзывать, а вместо того при атамане у всех дел присутствовать двум
старшинам непременным и именовать их первыми старшинами и из них по выбору
присутствовать по одному с переменою погодно с войсковым атаманом и войсковыми
первыми старшинами и из них старшин за малыя их преступления предоставляется
атаману штрафовать арестом, а за большия дела в преступлении судить и пред‑
ставлять с мнением какого наказания достоин, Оренбургской главной команде»)2.
Тогда же контроль над населением Донского войска был усилен посредством
сыскных начальств, созданных на основании указов Сената об обязательной высылке лиц, самовольно оставивших место жительства или службы в губерниях3.
Между тем непосредственное руководство казачьими частями, разбросанными на пространстве от Волги до Миасса, осуществляли коменданты крепостей
и комиссары дистанций. Дела о совершении преступлений атаманами и их
помощниками («чиновниками») и крупных уголовных преступлений казаками следовало передавать губернатору4. В Оренбургское казачье войско были
включены городовые казаки Исетской провинции, объединенные в 1736 г. под
началом особой войсковой избы («казачьих дел») в лице сотника, хорунжего
и писаря, пребывавшей в Челябинской крепости, лишенные прав самоуправления и равным образом подчиненные коллегии Оренбургской войсковой
канцелярии (избе) в составе атамана, есаула и писаря5. Через три десятилетия
атаман исетских казаков и станичные атаманы засвидетельствовали практику
осуществления правосудия, сложившуюся в Оренбургском казачьем войске:
«Маловажные проступки по службе, а также брань, обиды, малые кражи, и проч.
судились атаманами станиц, словесным судом, а в числе наказаний были плети
и батоги. По важным проступкам и преступлениям дела решались в войсковой
канцелярии в г. Оренбурге; в Исетской провинции криминальныя и разбойныя дела
решались в Исетской провинциальной канцелярии, а остальные – в Оренбургской
войсковой канцелярии и в станицах. В войсковой канцелярии дела решались по во‑
инским артикулам и с мнением следователей представлялись войсковому атаману,
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8215. П. 1, 4.
См. подробнее: Витевский В. Н. Указ. соч. С. 52–54, 58–59, 84, 87; Рябинин А. Исторический
очерк // Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами генерального штаба. Уральское казачье войско / сост. Ген. штаба поручик А. Рябинин. СПб., 1866. Ч. I. С. 33, 37–38.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 8359, 8589.
4
См. подробнее: Материалы по историко-статистическому описанию Оренбургского казачьего
войска. Хронологический перечень. Вып. VII. Оренбург, 1907. С. 122.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XXVII. № 20786. Т. XII. № 9006. П. 3. См. также: Абрамовский А. П., Кобзов В. С.
Оренбургское казачье войско в трех веках. Челябинск, 1999. С. 38–39, 52–54; СИРИО. Т. 14. С. 113.
1
2

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

163

который более важныя дела представлял оренбургскому губернатору со своим
мнением, а остальныя решал своею конфирмациею»1.
В 1736 г. по инициативе Петра Тайшина Коллегия иностранных дел обязала
начальство Оренбургской экспедиции выселить из калмыцких улусов крещеных
лиц. Основным центром их проживания стал Ставрополь-на-Волге2. В то же время,
регулируя процесс заселения Оренбуржья, Сенат подтвердил действие соглашений
с ханами о возвращении соплеменников-нехристиан в места старых кочевий3.
В 1744 г. Ставрополь отошел к Оренбургской губернии. Губернские чиновники
подготовили законопроект об образовании из ставропольских калмыков казачьего войска во главе с коллегиальным органом, внешне напоминавшим Зарго,
действовавшим в ханстве, — «Калмыцким судом» в составе («в образе генеральной
старшины») «градского командира», этнического лидера, войсковых полковника,
судьи, писаря и трех зайсангов, ежегодно переизбиравшихся «из лучших людей».
В подсудности Калмыцкого суда находились «все дела гражданския и неважныя
преступления». Суд применял обычаи («доколе права российския познают»). Решения
суда обжаловались в Оренбургской губернской канцелярии. Обязательному утверждению губернского начальства подлежали приговоры подсудимых к смертной
казни и ссылке. В Оренбурге разбирались поземельные и владельческие споры4.
Калмыки, ставшие частью Оренбургского казачьего войска («Калмыцкая команда»),
подразделялись на улусы и селились с 1757 г. в Бузулукском уезде5.
Во второй половине 1750-х гг. численность калмыцкого населения в России
выросла: часть джунгар была направлена в кочевья хана Дондук-Даши, ставропольских калмыков, оставлена в Оренбургской губернии. В 1760 г. Калмыцкое
войско в Ставрополе пополнилось группой кочевников, сумевших выйти из
Казахской степи (1765 чел.). Число рот в Ставропольском войске, охватывавших
смешанные улусы, увеличилось с 8 до 116.
Схожим путем обеспечивалось укрепление охраны юго-западных рубежей
империи. Если Калмыцкое войско, являвшееся частью иррегулярных военных
сил, проживало на территории Ставропольской провинции, то полки в составе
иммигрантов из Австрии и Османской Турции, числились регулярными и были
размещены в 1750-х гг. в двух новых областях, находившихся под непосредственным управлением Военной коллегии7.
Центральный орган управления артиллерией, подотчетный Военной коллегии
(в 1729–1736 гг. и с 1742 г. — Канцелярия от артиллерии и фортификации, Канцелярия главной артиллерии и фортификации, в 1736–1742 гг. — Артиллерийская
1
См. подробнее: Материалы по историко-статистическому описанию Оренбургского казачьего
войска... С. 160–161.
2
См. подробнее: Джунджузов С. В. Указ. соч. С. 25–43; Дорджиева Е. В. Указ. соч. C. 977–982;
Орлова К. В. Образование поселения крещеных калмыков в Ставрополе-на-Волге // Государственная
служба. 2005. № 5. С. 154–160. См. также: ПСЗ РИ. Собр. I. Т. X. № 7228, 7335, 7549, 7733, 7800. Т. XI.
№ 8392, 8394, 8847. Т. XII. № 9110, 9174; Рычков П. И. Указ. соч. С. 62–67.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4784. Т. XII. № 9175; Рычков П. И. Указ. соч. С. 69.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9110. Ст. 6, 22. Т. XXVII. № 21025. См. также: Рычков П. И. Указ.
соч. С. 67–68.
5
См. подробнее: Джунджузов С. В. Указ. соч. С. 140–146.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XXVII. № 21025. Доклад министра военных сухопутных сил. См. также:
Джунджузов С. В. Указ. соч. С. 44–45.
7
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 9919, 9921, 9924, 9927, 9935, 10037, 10104, 10114, и др.

164

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

канцелярия, Канцелярия главной артиллерии1) продолжал нести ответственность
за успешную деятельность предприятий оборонного значения. Особый статус артиллерийского ведомства Сенат засвидетельствовал указом от 15 декабря 1738 г.,
зафиксировав роль Военной коллегии («…иметь над артиллериею только высшую
дирекцию») и предписав Канцелярии главной артиллерии вести переписку с высшим
военным руководством «мемориалами», органами центрального и местного управления («Коллегиями, губернскими и провинциальными канцеляриями»)«промемориями»2.
Верховная власть меняла юрисдикцию органа отраслевой администрации:
указом от 7 декабря 1725 г. Сенат передал в подсудность Канцелярии главной
артиллерии владельцев и специалистов заводов, производивших порох («поро‑
ховым промышленникам и мастеровым людям, кроме работных людей в истцовых
делах, опричь татиных и разбойных и убивственных, и в платеже, с кого надлежит,
податей, быть ведомым в Артиллерии, а в другия Коллегии и Канцелярии и команды
по таким истцовым делам не брать и не держать, дабы в деле пороха помешатель‑
ства и остановки не было»)3, указом от 26 марта 1729 г. запретил ей осуществлять
правосудие («по указу из Верховнаго тайнаго совета 1727 года, не токмо пушечным
мастерам, но и гвардии на офицеров и солдат (кои ведомы были в Преображенском
приказе) велено всяких чинов людям быть челом в Юстиц-коллегии и в губерниях,
и впредь Артиллерии в такия судныя дела не вступать»)4. В 1732 г. Сенат перепоручил Канцелярии главной артиллерии управление Сестрорецкими пороховыми заводами, выделенными из группы предприятий, подведомственных Адмиралтейской коллегии, в 1736 подтвердил начальство над Тульским оружейным
комплексом5. Тульская оружейная контора осуществляла правосудие по искам
к лицам кузнецкого сословия, не касаясь дел о крупных преступлениях6.
В 1735 г. Кабинет министров поставил под свой непосредственный надзор
Сестрорецкие заводы, командировав для реорганизации управления ими генераллейтенанта В. И. Геннина, в 1736 г. одобрил его инструкцию новому руководству
Тульских оружейных заводов, наконец, в соответствии с докладом, утвержденным
22 сентября 1737 г., объединил управление крупнейшими оборонными предприятиями, учредив Оружейную канцелярию во главе с В. И. Генниным, равную по
статусу столичным Коллегиям («под главною дирекциею Кабинета»), и подчинив
ей тульскую Оружейную контору во главе с вновь назначенным майором от артиллерии А. В. Беэром7. С 1738 г. функции правосудия по делам оружейникам
были переданы Тульской провинциальной канцелярии. В декабре 1741 г. Сенат
вернул заводы в ведение («полную дирекцию») Военной коллегии, переподчинив ей
Оружейную канцелярию и Оружейную контору. В 1747 г. главный местный орган
переместился в Тулу. В 1749 г. Военная коллегия вновь выделила тульских мастеров
из подсудности провинциальной канцелярии, расширив полномочия и функции
1
2
3
4
5
6
7

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5454, 6161. Т. IX. № 6872. Ст. 3. П. 5. Т. XI. № 8517.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. X. № 7708.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4808.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5390.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 6093. Т. IX. № 6521, 7065, 7090. П. 3.
См. подробнее: Юркин И. Н. Указ. соч. С. 77.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6770. П. 7. № 6983. Т. X. № 7380. П. 1, 2.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

165

Оружейной канцелярии1. В 1756 г. Сенат передал Оружейную канцелярию под
непосредственное руководство («в ведомство») генерал-фельдцейхмейстера2.
В то же время стремление эффективно управлять производством вынуждало
законодателя считаться со сложившейся сословной организацией кузнецов, не
только регламентируя их обязанности, но и подтверждая права и привилегии3,
включая самоуправление посредством земской избы (конторы), где осуществлялось правосудие по гражданским делам4.
В законодательстве преемников Петра Великого развитие получило правовое регулирование статуса областей, пользовавшихся различным объемом политической самостоятельности, направленное на укрепление политической
стабильности и способствовавшее дальнейшей интеграции местных судебных
систем в правовую систему Российской империи.
Превращение Калмыкии в составную часть Российского государства зафиксировали жалованные грамоты от 22 февраля 1725 г. и 17 февраля 1731 г.,
санкционировавшие ханскую власть5. На русско-калмыцких отношениях отрицательно сказывались ослабление центральной власти и междоусобицы — часть
традиций кочевого мира6. В феврале 1741 г. руководство Калмыцкой комиссией
было поручено опытному администратору — В. Н. Татищеву, способствовавшему
преодолению политической конфронтации в улусах, развитию военного сотрудничества и предпринявшему шаги к ослаблению позиций калмыцкой знати7.
В Астрахани продолжала работу Контора татарских и калмыцких дел8, отвечавшая
за разрешение конфликтов и споров пограничного населения. Управление «калмыцких дел» было перемещено ближе к Астрахани: в 1727 в Царицын, в 1742 г.
в Енотаевскую крепость. В 1752 г. приставы («дворяне») были назначены не
только в русские приграничные города, но и к нойонам, управлявшим улусами
Калмыцкого ханства9. 14 февраля 1732 г. Сенат учредил в Астрахани школу,
готовившую детей калмыков, обращенных в православие, к замещению должностей переводчиков10. Важно отметить, что размещение представителей русской
верховной власти в ставках казахских правителей предусматривал указ от 18 мая
1
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8489. Т. XII. № 8979. Т. XIV. № 10623, 10715. Т. XVI. № 11724; Юр‑
кин И. Н. Указ. соч. С. 77–78.
2
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIV. № 10624. П. 8.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6631, 7090. П. 4. № 7141. Т. XII. № 9454. Т. XIV. № 10462.
4
См. подробнее: Юркин И. Н. Указ. соч. С. 63, 70–74. См. также: СИРИО. Т. 93. СПб., 1894.
С. 275.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 4660. Т. VIII. № 5699. См. также: Кундакбаева Ж. Б. Политика Российской империи в отношении народов Северного Прикаспия в XVIII веке: дис. … д-ра ист. наук.
М., 2005. С. 290–391.
6
См. подробнее: Пальмов Н. Н. Указ. соч. С. 124–125.
7
См. подробнее: Дорджиева Е. В. Роль В. Н. Татищева в ограничении ханской власти в Калмыкии в 1741–1745 гг. // Татищевские чтения. С. 61–65; Кундакбаева Ж. Б. Деятельность В. Н. Татищева в пограничной области // Исторические судьбы России в научном наследии В. Н. Татищева.
С. 58–61; Нарожный Е. И. Астраханские проекты В. Н. Татищева // Сборник русского исторического общества. № 5. С. 189–190; Торопицын И. В. Роль В. Н. Татищева в колонизации юго-восточных
окраин России // Исторические судьбы России в научном наследии В. Н. Татищева. С. 37–45, и др.
8
ГААО. Ф. 394. Оп. 1. Д. 194. Л. 1–2.
9
См. подробнее: Батмаев М. М. Указ. соч. С. 321; Костенков К. И. Указ. соч. С. 11–12.
10
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5960.
:

166

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

1734 г. («…в ордах новоподданных народов при самих ханах всегда содержать от
себя надежных людей»)1.
Наместники продолжали настаивать на необходимости разработки специального законодательства. «Понеже между россиан и калмык в больших и малых,
явных и тайных делах суд и расправа производится не одинаково, но разными об‑
разы и по подобию жребия, от чего в. в‑ства калмыцкой народ несет великую тя‑
гость», — доложил Дондук-Даши 6 июля 1742 г.2 Грамотой от 31 августа того же
года наместнику было велено «суд чинить по древним правам и обычаям, как было
при Аюке, а в остальных делах сноситься и соглашаться с остальными владельцами
и с губернатором»3. 10 февраля 1736 г. Коллегия иностранных дел возложила ответственность за подготовку проекта специального закона («особливого права»)
на саратовского воеводу В. П. Беклемишева, указом от 31 августа 1742 г. — на
губернатора В. Н. Татищева. Усилия местных органов власти, направленные на
внесение принципиальных изменений в систему калмыцкого права, оказались
безуспешными4. Не имели положительных последствий и указы Коллегии иностранных дел от 24 декабря 1746 г. и 23 января 1750 г., направленные губернатору
И. О. Брылкину (1745–1752 гг.)5.
В то же время не только несоответствие Уложения 1640 г. реалиям общественной жизни, но и его утрата, а также обязательства наместника и нойонов по
борьбе с преступностью побудили Дондук-Даши ввести в практику назначения
наказаний калмыкам, обвиненным в совершении хищений битье плетью и членовредительство, одобренное Коллегией иностранных дел. 7 сентября 1754 г.
президент Коллегии канцлер граф А. П. Бестужев-Рюмин уведомил наместника
ханства о распространении на калмыков ответственности за убийство, установленной русским законодательством. Указом от 9 января 1755 г. Коллегия
иностранных дел предписала местным государственным органам подвергать
калмыков преследованию за совершение преступлений на общих основаниях. В 1756 г. Коллегия последовательно настояла на распространении на лиц,
осужденных за совершение умышленных убийств, наказания в соответствии
с русским законодательством («по российским законам»), признав применение
материального возмещения вреда впредь неприемлемым6.
Верховная власть стремилась ликвидировать признаки политического суверенитета и в другой области Российской империи — Малороссии, где продолжала
поиск оптимальной системы управления. После учреждения в 1727 г. Белгородской губернии Киевская губерния7 была ограничена Малой Россией, разделенной
на 10 полков. Сокращение перечня таможенных сборов на административной
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6576. П. 3.
Цит. по: Пальмов Н. Н. Указ. соч. С. 108.
3
Цит. по: Новолетов М. Г. Указ. соч. С. 66.
4
См. подробнее: Батмаев М. М. Указ. соч. С. 61; Пальмов Н. Н. Указ. соч. С. 95–124. См. также:
Новолетов М. Г. Указ. соч. С. 63–66.
5
См. подробнее: Пальмов Н. Н. Указ. соч. С. 128, 130–131, 133–134.
6
См. подробнее: Батмаев М. М. Указ. соч. С. 61–64; Пальмов Н. Н. Очерк истории калмыцкого
народа… С. 56–60; Он же. Этюды по истории приволжских калмыков. С. 126, 134, 140–145; Серге‑
ев В. С., Сергеев Б. В. Уголовное и гражданское право калмыков XVII–XVIII вв. Элиста, 1998. С. 86.
7
См. подробнее: Лазарев А. Я. Киевская губерния и Гетманская Украина в период первой и второй губернских реформ Петра I // Известия Уральского федер. ун-та. Серия 2: Гуманитарные науки.
2012. № 2. С. 133–145.
1
2

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

167

границе между Великой и Малой Россией завершилось в 1758 г. с закрытием
органов таможенного управления1.
В периоды возрождения гетманства (1727, 1750 гг.) Малая Россия переходила
в компетенцию Коллегии иностранных дел, указ от 17 января 1756 г. окончательно
передал ее в ведение Экспедиции малороссийских дел, учрежденной при Сенате2.
В 1734 г. законодатель вновь заменил должность гетмана коллегиальным органом,
подчиненным Сенату, — «временным» Правлением гетманского уряда в составе
3 русских офицеров и 3 представителей генеральной старшины3. Непосредственным
представителем монарха в Малой России, советником гетмана, являлся «министр»
(1727–1750 гг.). Канцелярия министерского правления осуществляла политический
надзор и предварительное расследование политических преступлений4.
В подчинении гетмана или Правления гетманского уряда находились органы
отраслевого управления, включая Генеральный войсковой суд. В 1728 г. монарх
возвратил Генеральному войсковому суду статус высшей инстанции в Малой
России, назначив его президентом гетмана, членами — 3 русских офицеров
и 3 представителей генеральной старшины5. Органы казацкой администрации
(«генеральная старшина, бунчуковые товарищи, полковая старшина и сотники»)
продолжали исполнять роль третейских судов6.
Именной указ от марта 1736 г. предписал жителям городов апеллировать в Генеральную войсковую канцелярию на решения магистратов и ратуш7. Великорусские купцы находились в специальной юрисдикции: обвинения их в совершении
тяжких преступлений («розыскные и убивственные дела») рассматривали Киевская
губернская и Министерская канцелярии, их конфликты и споры могли разбирать
остальные общеимперские органы власти («…в Киевской губернской канцелярии,
а в Глухове и в полках у великороссийских комендантов, а где комендантов нет, то
у великороссийских же и малороссийских же полковников в полковых и в сотенных кан‑
целяриях»), дела с участием малороссиян находились в подсудности местных судов8.
Указом от 7 октября 1758 г. Сенат подтвердил действие в Малой России словесных судов при магистратах на основании Таможенного устава, указом от
15 декабря того же года уточнил порядок обжалования их решений — в губернской
канцелярии и Сенате9. Наконец, монархи охотно соглашались с преимуществами,
дарованными гетманами «греческому купеческому братству». Неотъемлемым
правом общины иммигрантов и торговых гостей являлось самостоятельное разрешение материальных исков10. В то же время в отношении прочих горожан санкционировалось действие магдебургского права11. Апелляционное правосудие как
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 10825.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5098, 5141. Т. VIII. № 5911. Т. XIV. № 10498.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 6539, 6540, 6542, 6589. Т. XII. № 9400.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8535.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5324. П. 1.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6614. П. 4.
7
СИРИО. Т. 144. С. 35.
8
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9135.
9
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 10886. П. 1. № 10905; СИРИО. Т. 144. С. 55.
10
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6614. П. 13. Т. XI. № 8279, 8656; СИРИО. Т. 144. С. 49–50.
11
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6895. П. 1.
1
2

168

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

по делам Греческого суда1, так и Нежинской ратуши вершилось в Генеральной
войсковой канцелярии.
В целях унификации правоприменительной практики законодатель санкционировал работу по упорядочению местного права («для пользы и правосудия народа
малороссийскаго, права, названныя магдебургския, да саксонские статуты, по которым
судится малороссийский народ, перевесть на великороссийский язык и свесть из трех
прав в одно, и притом как возможно старание приложить о сумнительствах, какия
в оных находятся, ясное поправление на апробацию нашу сделать»)2. О трудностях,
с которыми в 1720–1750-х гг. столкнулась Комиссия, занятая составлением проекта
свода местных законов, свидетельствует указ Сената от 31 августа 1761 г. «О раз‑
смотрении, изменении и дополнении Статута, по коему в Малороссии суд и расправа
производится, также и законов, имеющих действие в Киеве»3.
Гетман граф К. Г. Разумовский поддержал стремление старшинской знати
к укреплению политической автономии и присвоению прав шляхетского сословия. Повысить значение казацкой элиты была призвана судебная реформа:
в новый состав Генерального суда входили двое судей и 10 депутатов от полков,
полковые суды были заменены гродскими, земскими и подкоморскими судами,
осуществлявшими правосудие по уголовным, гражданским и межевым делам;
члены судов, восстановленных в Малой России на основании Литовского статута,
избирались старшиной. Гетман ввел практику съездов старшины в Глухове для
обсуждения наиболее важных дел. Глуховская рада 1763 г. одобрила от имени
«Войска Запорожского» и «малороссийского народа» восстановление договорных отношений с русским монархом, а также предложение закрепить за родом
Разумовских наследственное гетманство4.
В 1734 г. в Российскую империю возвратились сеченские казаки. Новая Сечь
получила казенное финансирование («денежное и хлебное жалованье, также
порох и свинец»), пользовалась самоуправлением, ежегодно переизбирая кошевого атамана, и как военная единица подчинялась русскому командованию,
с 1750 г. — гетману. Надзор над Войском Запорожским был поручен коменданту Ново-Сеченского ретраншемента5. Уже в 1743 г. Сенату потребовалось
вмешаться в территориальный спор Войска Донского и Войска Запорожского,
уполномочив коменданта крепости св. Анны разграничить их владения6, указами от 7 декабря 1743 г. и 7 августа 1756 г. предупредить сеченских казаков об
обязанности соблюдать законодательство и международные договоры России
(«О прекращении своевольства запорожцев и грабительства, причиняемаго от них
купцам; о воспрещении им вступать самовольно в Польшу и брать без указа крымскую
соль», «О прекращении безпорядков, чинимых от шатающихся в степи запорожских
казаков»). Указом от 18 января 1760 г. Сенат последовательно отменил сборы
таможенных пошлин на границе Малой России и Запорожской Сечи («…дабы
СИРИО. Т. 144. С. 50–51.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6611. П. 5. № 6614. П. 3. № 6888.
3
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11317. См. также: Петрухинцев Н., Смирнов А. Уложение для Украины // Родина. 2003. № 2. С. 89–93.
4
См. подробнее: Яковенко Н. Очерк истории Украины в Средние века и в раннее Новое время /
авториз. пер. с укр. В. Рыжковского. М., 2012. С. 672–676.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8595. Т. XIII. № 9808, 9886.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8804. Т. XII. № 9282.
1
2

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

169

и оное Запорожское Войско, яко подданные Ея Императорскаго Величества, общею,
с прочими российскими подданными, высочайшею милостию пользоваться могли»)1.
Тогда же устойчивость политической системы позволила рыцарскому сословию сохранить в незыблемости старую судебную систему в Остзейском крае.
В 1737 г. Сенат настоял на безусловной подотчетности Юстиц-коллегии лифляндских и эстляндских дел, ссылавшейся на шведское процессуальное законодательство2. Указ от 14 января 1744 г. учредил на северо-западе империи Выборгскую
губернию в составе Выборгской и Кексгольмской провинций, а также финских
земель, вновь присоединенных от Швеции, одновременно расширив юрисдикцию территориальной Юстиц-коллегии3. Указом от 25 июня 1735 г. Сенат подтвердил подведомственность Юстиц-коллегии лифляндских и эстляндских дел
Выборгского магистрата, указом от 13 ноября 1751 г. — Эстляндского «духовного
Обер-апелляционного суда»4. Именной указ от 23 февраля 1734 г. предусматривал
представительство в Коллегии духовных лиц протестантских общин по делам церковной подсудности («Такия духовныя чужестранных законов, случающияся здесь,
дела разсматривать в оной Юстиц-коллегии, на основании каждаго исповедания,
призывая к тому разсмотрению из духовных персон, обретающихся здесь, тех же
законов, о котором суд производиться имеет и решение чинить с ними вместе»)5.
Полномочия губернаторов в Остзейском крае были различными: если в работу
Лифляндского гофгерихта начальнику губернии вмешиваться возбранялось, то
в Эстляндском обер-ландгерихте («консисториальном и апелляционном суде»)
он являлся председателем коллегии6.
Указами от 5 августа 1746 г. и 13 марта 1749 г. Сенат подтвердил для Ревельской губернии и Запорожской Сечи действие указа от 17 марта 1744 г. («…осуж‑
денным к смертной казни и политической смерти колодникам экзекуции отнюдь,
по силе вышепомянутаго Ея Императорскаго Величества указа, без апробации
Правительствующаго Сената, не чинить»)7.
Объективное несовершенство системы правосудия в Российской империи
побуждало каждого монарха после Петра I декларировать при вступлении на
престол стремление его гарантировать. Указом от 18 сентября 1727 г. Петр II подтвердил требование об обеспечении правосудия в судах: «Нашему Сенату, и всем
Коллегиям и Канцеляриям, как в Санктпетербурге, так и в Москве, и всего нашего
государства судьям вышняго и нижняго достоинства, суд и расправу чинить, и дела
решить по государственным правам и указам, не чиня никому ни малыя волокиты, под
опасением нашего гнева»8. Между тем в царствование преемников Петра Великого
система органов надзора подвергалась кардинальным изменениям9. По именному
указу от 7 марта 1727 г. обязанности генерал-рекетмейстера были перепоручены
сенатскому обер-прокурору, Генерал-рекетмейстерская контора упразднена («…
1
2
3
4
5
6
7
8
9

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11024.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. X. № 7382. Т. XI. № 8006.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 8856, 8964.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6754. Т. XIII. № 9905.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6548. Т. X. № 7352.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5380, 5448.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9312. Т. XIII. № 9586.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5157.
См. подробнее: Галузо В. Н. Указ. соч. С. 69–140; Казанцев С. М. Указ. соч. С. 45–73.

170

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

чтоб напраснаго жалованья не происходило»)1. Деятельность прокуроров и фискалов
к концу 1720-х гг. прекратилась. Именной указ от 28 мая 1725 г. прекратил производства по делам, начатые на основании фискальских доносов до 1721 г., указ
Сената от 27 июня 1727 г. объявил о ревизии фискальских кадров в губерниях2,
наконец, именной указ от 15 декабря 1729 г. ликвидировал фискальскую службу. Прокурорская служба оказалась разрушенной «в безуказном порядке» в ходе
реорганизации и сокращения государственного аппарата3.
Именным указом от 1 июня 1730 г. «О решении дел судьям по чистой совести,
согласно с данною ими присягою, не смотря на лица сильных» Анна Иоанновна вновь
напомнила о значении правосудия для социальной и политической стабильности государства («правосудие есть целость и здравие государства») и потребовала
подвергать всех закононарушителей уголовному преследованию: «…которые
судьи неправедно в судах, врученных им, будут поступать, и дела решить, или хотя
и волочить ради своего лакомства и несытства, или маня кому или боясь кого, или
мстя кому, за что те не точию будущаго Божияго суда, котораго им за презрение
клятвеннаго обещания не избегнуть, но и здесь кто в том кого обличит, или вышние
над ним командиры усмотрят, таких повелеваем штрафовать по государственным
правам и указам, без всякия пощады, не смотря какого б чина и достоинства ни
был, дабы на то смотря, другие судьи того чинить не дерзали»4. Новый правитель
Российской империи восстановил должность генерал-рекетмейстера при Сенате5,
а также органы прокуратуры, учредив ее губернское звено6.
Убедившись в несоблюдении предписаний, 6 мая 1736 г. монарх вновь обратился к высшему органу надзора: «А ныне нам известно учинилось, что как
в Сенате, в Коллегиях и Канцеляриях и Конторах так и при полках и в губерниях
и провинциях и городах такия дела медленно производятся и колодников по чело‑
битчиковым, также по татиным и разбойным делам весьма умножилось и сидят
не токмо по году и по два, но и по десяти лет и больше, между которыми есть не
весьма в важных делах, а иные и безвинно так долговременно страждут, умалчивая
о том, коликая сумма пошлин по таким, також и по прочим челобитчиковым делам,
ежели б непродолжительно решены были в казну нашу доходило и особливо наши
верные подданные скорорешительными резолюциями удовольствованы были». Именной указ подтвердил требование судам ежемесячно подавать сведения в Сенат
о числе решенных дел, количестве собранных пошлин, а также о производствах
по уголовным делам («…о колодниках статейные списки по имянном, кто с котораго
времени держится и в каких делах и по правам чему достоин, и для чего которое
дело не решено»), а также предписал примерно наказывать всех должностных
лиц, чья вина будет установлена («…ежели по которым делам явятся судейские
или других нижних чинов поступки не по силе указов, или которыя дела изследованы
и к решению изготовлены, а не решены в указное время, за то судей и их товарищей
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VII. № 5023.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5431, 5494, 5557.
3
См. подробнее: Серов Д. О. Фискальская служба и прокуратура России… С. 12, 29. См. также:
История Правительствующего Сената… Т. 1. С. 422–424.
4
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5565.
5
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5534. Т. XI. № 8502. См. также: История Правительствующего Сената… Т. 1. С. 587–593.
6
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5625, 5736, 6138.
1
2

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

171

и секретарей также и канцелярских служителей до последняго писаря, у которых те
дела в руках были, штрафовать по указам и регламентам, дабы другие смотря на то,
поступали самою сущею правдою и дела решили безволокитно по указам»). Сенату
надлежало регулярно информировать Кабинет е.и.в. о качестве осуществления
правосудия в судах империи1.
Именной указ от 19 июля предусматривал в случае нарушения срочности производств по гражданским («челобитчиковым») делам удовлетворение истцов за счет
судей, секретарей и канцелярских служителей2. Не получив сведений по истечении
6 месяцев («ни единаго месячнаго экстракта»), указом от 11 ноября монарх был
вынужден повторить свои требования3. 1 декабря Сенат установил месячный срок
для подачи сведений в соответствии с именными указами от 6 мая и 11 ноября,
а также последующую еженедельную отчетность для всех судебных органов империи
(«…а впредь с сего времени те обстоятельные рапорты о решеных делах и ведомости
из Коллегий и Канцелярий и Контор подавать, а из губерний и провинций и из городов
присылать в Сенат и в Сенатскую контору, по прошествии каждой недели»)4.
О неудовлетворенности подданных работой судебных органов свидетельствовало учреждение в 1740 г. дополнительной должности придворного рекетмейстера.
Указом от 27 ноября монарх уполномочил личного рекетмейстера принимать
жалобы на необоснованное продление производств по делам, не исключая Сенат
(«…небезъизвестно есть, коим образом, не только в Коллегиях и Канцеляриях, но
и в самом Сенате, который, яко главный департамент, должен о правосудии и ско‑
рейшем решении всех дел, не взирая на лица сильных и никому не маня и не посягая, но
усматривая единой Богу и нам приятной справедливости, не только сам прилежное
попечение иметь, но и прочия Коллегии и Канцелярии побуждать по подаваемым от
наших верных подданных, а паче от людей бедных и неимущих челобитным, не только
в определенные сроки, но чрез долгопрошедшия времена и годы решения не чинится,
и те бедные челобитчики, таскаясь за теми своими делами, приходят в крайнее разо‑
рение и нищету, и напоследок, не получа никакого решения, принуждены некоторые
и вовсе от дел своих отставать»). С изменением политической конъюнктуры
пост придворного рекетмейстера был ликвидирован5.
Практика обжалования решений Сената с участием генерал-рекетмейстера
продолжалась6. Указ Сената от 1 июля 1742 г. зафиксировал массовые обращения
подданных в Кабинет е.и.в., к генерал-рекетмейстеру и в Сенат, подтвердив необходимость соблюдения инстанционного порядка7. Совершенствуя правосудие,
указом от 12 мая 1749 г. Сенат предписал «рекетмейстерским делам» готовить
к слушанию апелляционные дела в случаях неявки просителей в установленные
процессуальные сроки («…буде по справкам подлинно от челобитчиков хождения не
явится, то за нехождением их по таким делам, с прочими по реэстру докладывать»)8.
Выражением стремления к правовой интеграции областей стал указ Сената от
1
2
3
4
5
6
7
8

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6952.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 7013. П. 2, 8.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 7095.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 7114.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8288, 8289, 8293, 8345.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIV. № 12023. П. 2.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XI. № 8575.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIII. № 9616.

172

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

14 мая 1746 г., закрепивший право жителей Малой России на обжалование решений и действий Генеральной войсковой и Министерской канцелярий в суде
высшей инстанции посредством генерал-рекетмейстера как высшего органа надзора1. Указом от 2 октября 1756 г. Сенат «приказал» передавать в Малороссийскую
экспедицию производства по апелляционным делам в случаях заявления жалоб на
действия гетмана («в волоките или о подозрении») или протестов на представление
или «мнение» гетмана, или неправомерные обращения истцов («по… неправедным
предлогам»), повлиявших на решение, вынесенное Сенатом2.
Наконец, исполняя очередное требование верховной власти (именной указ
от 16 августа 1760 г. «О употреблении Сенату всех способов к возстановлению вез‑
де надлежащаго порядка и народнаго благосостояния»3), указом от 30 сентября
1760 г. Сенат предписал «во все судебные места, також в губернии и провинции,
а из оных в приписные к ним города подтвердить наикрепчайшими указами, чтоб
о содержащихся колодниках дела решены были по указам без всякаго отлагатель‑
ства и в определенный по указам срок неотменно; а между тем прислать в Сенат
в скорости рапорты, показав в них, сколько в которых местах колодников по именам
в задержании имеется, с котораго времени, по каким делам и за чем решением про‑
должается; по присылке же тех рапортов, присылать таковые ж и ежемесячно».
В целях повышения эффективности работы с «ведомостями» указом от 8 июня
1761 г. Сенат учредил специальный орган — Экспедицию о колодниках4. «Сенат
хотя посылал указы и повеления в губернии; но там так худо исполняли указы Сената,
что в пословицу почти вошло говорить: ждут третьяго указа, понеже по первому
и второму не исполняли», — засвидетельствует Екатерина II5.
Правовое регулирование деятельности органов прокурорского надзора получило развитие в именном указе от 3 сентября 1733 г. «О должности проку‑
рора», адресованном губернским чиновникам. Прокурор обязался наблюдать
(«смотреть накрепко») за действиями органов местной администрации («чтоб
в канцелярии не на столе токмо дела вершились», «чтоб в судах и расправах пра‑
ведно и нелицемерно по указам и государственным правам поступали»), пользуясь
свободным доступом во все служебные помещения. Нарушение норм законодательства при осуществлении правосудия требовало дачи заключения членам суда
(«с полным изъяснением»), при необходимости — письменного опротестования
и приостановления производства по делу с донесением генерал-прокурору.
Однако законодатель рекомендовал прокурору «осторожно и осмотрительно
поступать, дабы напрасно губернатору безчестия не учинить». Инструкция требовала проверять основания заключения лиц под стражу, готовить отчеты о числе
арестантов, скорости производств и исполнении наказаний. Ненадлежащее исполнение обязанностей наказывалось лишением полугодового, затем годового
жалованья, наконец, чина и половины имущества, а также 10 годами каторжных
работ, умышленное преступление должности — смертным приговором или вырезанием ноздрей и ссылкой6.
1
2
3
4
5
6

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XII. № 9285.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIV. № 10616.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11092.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11110, 11266.
СИРИО. Т. 27. СПб., 1880. С. 170.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. IX. № 6475. См. также: там же. Т. XI. № 8258. Т. XIV. № 10657.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

173

Деятельность прокуроров объективно способствовала совершенствованию
системы правосудия. Так, на основании «доношения» прокурора Вотчинной
коллегии Елагина указом от 10 июня 1755 г. Сенат был вынужден «подтвердить»
порядок апелляционного пересмотра гражданских дел («…ибо Коллегии самой
за собою дел перевершивать весьма не надлежит, и для того, кто такия челобит‑
ныя о разсматривании решеных дел вновь в Вотчинной коллегии подали, о том тем
челобтчикам, чтоб сии, ежели прежними решениями чем недовольны, били челом
в Сенате объявить»)1.
Не оставался без внимания законодателя надзор в сфере осуществления военного правосудия. Правило регулярной отчетности военных судов — «кригсрехтов», подтвердил указ Военной коллегии от 24 февраля 1732 г. («…и для того
статейные списки, по прошествии каждой трети года, присылать в Коллегию
непременно, описывая именно, кто в каком деле и с котораго числа содержатся
и за чьим решением продолжается»)2.
21 сентября 1732 г. монарх утвердил новую инструкцию военным фискалам,
регламентировав их обязанности по надзору и по поддержке обвинения в суде,
а также правила привлечения их к юридической ответственности за ненадлежащее
исполнение служебных обязанностей. В соответствии с новым штатным расписанием финансировались расходы на содержание одной должности обер-фискала
при Военной коллегии и двух при армии, подчиненных генерал-инспектору,
а также должности фискалов при каждой дивизии и гарнизонах, подчиненных
военным инспекторам3. Инструкция являлась последним документом, посвященным военной фискалатуре.
В 1728 г. полковой аудитор был включен в ряд должностей, замещавшихся
обер-офицерами, и соотнесен, очевидно, с рангом поручика. Позднее законодатель установил соответствие должности полкового аудитора чину XIII класса.
Решениями 1752 и 1754 гг. Военная коллегия обновила порядок подбора кадров
на должность аудитора из числа старших и младших прапорщиков («…ежели из
старших не могут сыскаться достойные к той должности и способные»), наконец,
унтер-офицеров, а также правила их производства в чин подпоручика: младших
прапорщиков не ранее чем через год, унтер-офицеров — через два года службы4.
11 марта 1762 г. Сенат понизил ранги аудиторов, служивших в специальных
частях — артиллерийских и инженерных («…дабы одним излишняго авантажа,
а другим обиды не было»)5. Наконец, указом от 1 апреля 1762 г. Петр III предписал
замещать должность полкового аудитора лицами недворянского происхождения,
предоставив потомственным дворянам право выбора («разве кто сам волею поже‑
лает»), закрыв им дальнейший доступ к военным чинам, но разрешив переход на
гражданскую службу с награждением при отставке с военной очередным чином6.
Ясную оценку состояния правосудия в России к началу 1760-х гг. дал именной
указ от 16 августа 1760 г., продолживший ряд дежурных нормативных правовых актов,
1
2
3
4
5
6

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XIV. № 10421.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5966.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 6187.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. VIII. № 5298. Т. XXVIII. № 21134. П. 2, 3.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11471.
ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XLIII. Ч. 1. К № 11493. П. 4.

174

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

адресованных органам надзора: «Несытая алчба корысти до того дошла, что некоторыя
места, учрежденныя для правосудия, сделались торжищем, лихоимство и пристрастие
предводительством судей, а потворство и упущение ободрение беззаконникам»1.
Итак, во второй трети XVIII в. верховная власть усилила регулирование процессов, направленных на снижение неоднородности и перспективное укрепление
политической лояльности подданных, не только поддерживая активную миссию
Православной церкви и ограничивая права всех конкурирующих религиозных организаций, но и дискриминировав с 1743 г. мусульман, проживавших в Казанской
губернии, в сфере обложения повинностями. Вероисповедная политика являлась
способом ускоренной интеграции в состав российского населения и вовлечения
в имперское правовое поле калмыков. Законодательные акты 1755–1760 гг. зафиксировали тенденцию к восстановлению традиционных принципов русской
«имперской» политики.
На статус Сената воздействовали политические факторы: в 1726–1741 гг. Сенат не пользовался правами и полномочиями, установленными его создателем;
его организационно-правовая структура не получила фактического развития.
В 1744 г. Сенат возобновил надзор в отношении решений судов о назначении
подсудимым высшей меры наказания.
Преемники Петра Великого, унаследовавшие устойчивый финансовый кризис
в государстве, были вынуждены упростить структуру местных органов государственного управления, сократив численность и расходы на содержание бюрократического аппарата. Институциональные новаторства первого императора
в судебной системе лишились апробации, специальные органы — накопления
практики и перспективы адаптации в социокультурной среде провинций. Признанием негативных последствий упразднения надворных судов явилось учреждение
в Москве Сыскного и Судного приказов, освободивших от исполнения судебных
обязанностей губернскую канцелярию, для столичной губернии — Сыскной
конторы, снизившей нагрузку на Юстиц-коллегию в сфере осуществления правосудия по уголовным делам.
Традиционной основой местной судебной системы являлись органы административной юстиции, соблюдавшие принципы иерархии и субординации.
Прерогативой губернаторов и воевод являлось осуществление юрисдикции по
делам о тяжких преступлениях. Отмена смертной казни позволила законодателю
наделить в 1754 г. начальников губерний правом применять высшую меру наказания — «кнутом с вырезанием ноздрей». Подсудность губернских и воеводских
канцелярий охватывала крестьян церковных вотчин. В целях систематического улучшения правоприменительной деятельности в аппаратах государственных органов требовалось поддерживать специализацию делопроизводителей.
В 1727–1741 гг. в структуру местной администрации входили органы городского
общественного управления — ратуши, бывшие магистраты, осуществлявшие
правосудие в качестве судов первой инстанции.
Проект, подготовленный в Сенате и направленный на повышение эффективности государственного управления путем восстановления самостоятельной
структуры судебных органов, оказался случайным явлением: государственные
финансы не позволяли увеличить расходы на содержание государственного
1

ПСЗ РИ. Собр. I. Т. XV. № 11092.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

175

аппарата. В то же время рост политического самосознания дворянского сословия,
в частности, выразился в заявлении им стремления участвовать в осуществлении
правосудия на всех уровнях местной судебной системы.
Юрисдикция воевод в периферийных провинциях оставалась подвижной.
Выделение подсудности обусловливали сословные, этносословные, этнические и религиозные особенности состава местного населения. Полномочия по
осуществлению правосудия передавались в целях повышения эффективности
местного управления и успешной реализации государственной политики: если
на мордовских крестьян Саранского уезда в 1729 г. и лашманных татар в 1731 г.
законодатель распространил общую подсудность в полном объеме, то для однодворцев Белгородской и Воронежской губерний, а также неофитов, напротив,
создал временные судебные органы. Реализация в 1740–1750-х гг. комплекса
законодательных мер, направленных на ускорение интеграции этнотерриториальных групп населения в общественный строй и перспективное расширение
правового поля Российской империи, не только привела к увеличению контингента христианизированных подданных, но и спровоцировала миграцию
инаковерующих на восток страны. В связи с изменениями социальной среды
осуществления правосудия указом от 6 ноября 1760 г. Сенат информировал об
особенностях организации правосудия для общин новокрещенных Оренбургскую
и Сибирскую губернские канцелярии.
Специфику условий реализации функций государственного управления на
периферии империи зафиксировали индивидуальные инструкции, дополнительно
выданные в 1725–1741 гг. азовскому, киевскому и сибирскому губернаторам, регламентировавшие приоритетные обязанности органов местной администрации
и содержавшие лаконичные рекомендации по судопроизводству, отражая уровень
развития организации правосудия. Уфимскому воеводе указом от 31 июля 1728 г.
законодатель предписал руководствоваться наказами, выработанными Приказом
Казанского дворца.
В отношении Азиатской части России была возобновлена подсудность специального органа — Сибирского приказа. Реформирование административно-территориального устройства Сибири сопровождалось установлением двух крупнейших
центров в Тобольске и Иркутске. Сенат распространил на юрисдикцию сибирского губернатора и иркутского вице-губернатора общеимперские ограничения.
Упразднение должности судебных комиссаров в Сибири состоялось закономерно
позже, чем в остальных частях России. В местной системе правосудия сохранились
дополнительные звенья в лице младших воевод и «управителей», начальников
«присудов». Законодатель уделил особое внимание подбору кадров для замещения
должностей воевод в областях за Уралом. Наконец, верховная власть закрепила
судебную автономию туземного населения, рассеянного на сибирских просторах.
Геополитическое развитие государства оказывало непосредственное влияние
на строительство судебной системы в провинции. Верховная власть стремилась
к планомерной реализации мероприятий по увеличению политического и экономического влияния России на периферии империи: в 1728 г. был установлен
привилегированный статус Уфимской провинции, подчиненной Сенату, в 1731 г.
в целях обеспечения безопасности внутренних областей начато сооружение временной границы — Новой Закамской линии. Попытку установить государственный контроль над казахскими жузами сопровождали проекты по организации

176

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

правосудия на Южном Урале: для башкир, казахов и иных народов предусматривалось учреждение судов специальной подсудности в составе государственных
служащих и представителей элит, применение источников этнического обычного
права; обязательная подсудность воеводы в отношении нерусского населения
Уфимской провинции была ограничена тяжкими преступлениями, прочие дела
могли быть разрешены в низших судах, санкционированных верховной властью.
Вооруженное сопротивление коренного населения Оренбургской экспедиции
и, как следствие, подавление государством политической воли местной элиты,
вызвало форсированное подчинение Башкирского края имперской администрации. Судебная система, введенная на Южном Урале, состояла из двух звеньев.
Законодатель предусмотрел специальный порядок подбора лиц для назначения
на должности провинциальных и городовых воевод-судей, снабжение их инструкциями, а также в виде особого внимания к местным проблемам организации
государственного управления выплату жалованья. В 1740 г. башкиры добились
установления специальной подсудности в лице вице-губернатора, однако формирование местной судебной системы логически завершилось с образованием
в 1744 г. Оренбургской губернии.
Таким образом, если туземное население в Сибири находилось в зависимости
от воеводских судов исключительно в делах о тяжких преступлениях, на Южном
Урале государственно-правовое регулирование межэтнических и межобщинных
отношений, направленное на установление политической и социальной стабильности, существенно усилилось, традиции самоуправления башкир были
ограничены. Функции низшего официального суда делегировались органам
волостной (улусной) администрации, ставшим проводниками элементов имперского правопорядка. Тогда же в другой части России законодатель ликвидировал множественную юрисдикцию, расширив полномочия судов (полковых
канцелярий), учрежденных в XVII в. для жителей области Слободских полков,
входивших в состав Белгородской губернии.
На развитие торгово-экономических отношений было направлено учреждение
в новой столице Южного Урала магистрата — эксклюзивного судебного органа,
наделенного специальной подсудностью и обязанного соблюдать принцип нормативно-правового плюрализма в целях эффективной охраны прав и законных
интересов подданных, иммигрантов и лиц, временно пребывавших на территории
Российской империи. Острая нехватка купечества в Оренбуржье обернулась указом Сената от 19 марта 1744 г. о ссылке в край лиц сословия, осужденных судами
за преступления. Невозможность исполнения «Привилегии городу Оренбургу»
в полном объеме повлекла временную передачу полномочий местного магистрата
губернской канцелярии.
Государство гарантировало исполнение решений шариатских судов, официально включенных в местную систему правосудия, по делам мусульман всех
сословий, включая торговых людей. Кандидаты на должности мусульманских
судей — ахунов, на Южном Урале подбирались собранием духовенства в новом
крупном центре религиозной жизни — Сеитовой слободе.
Правительство вырабатывало единые принципы государственной политики
на периферии и стремилось использовать успешно апробированный опыт государственного управления. Если реализовать идею смешанных судов в Оренбургском крае помешали военно-политические события, то в Астраханском крае

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

177

губернатор В. Н. Татищев способствовал улучшению работы Конторы татарских
и калмыцких дел в составе чиновника и этнических представителей, укрепив
авторитет государственной власти. Лидеры ногайского населения, кочевавшего
по левобережью Терека, взаимодействовали с приставами, наделенными в отношении приграничного народа административными и судебными полномочиями.
По аналогии с торговыми группами в Оренбуржье в 1744–1746 гг. привилегированный статус был предоставлен выходцам из Индии, Средней Азии, Персии
и Закавказья, проживавшим в Астрахани. В качестве суда первой инстанции для
членов диаспор, как подданных, так и торговых гостей, был учрежден «ратсгауз» —
аналог магистрата, задуманного законодателем в столице Южного Урала. Если
Оренбургский магистрат пользовался полномочиями суда губернского звена, то
деятельность «ратсгауза» была закономерно поставлена под надзор Астраханской
губернской канцелярии.
В свою очередь повысить эффективность реализации политики абсолютистского правительства в различных сферах государственной жизни позволяло развитие структур отраслевых органов административной юрисдикции. В специальной
подсудности находились дела о преступлениях, нарушавших устойчивость политической и финансовой систем государства: в пределах установленных полномочий правосудие осуществляли Канцелярия тайных розыскных дел и Монетная
контора, Камер и Коммерц-коллегии. По делам о незаконном производстве
и продаже спиртосодержащих напитков и нарушении норм таможенного права
в качестве судов первых звеньев действовали корчемные конторы (1749–1761 гг.)
и таможенные управления.
В специальную подсудность входили группы населения, чьи сословные и профессиональные обязанности были напрямую связаны с интересами государственного развития: правовую защиту предпринимателей и работников всех отраслей
промышленного сектора экономики обеспечивали Военная, Берг и Мануфактур
коллегии, Соляная контора, служащих государственной почтовой и курьерской
связи — Ямская канцелярия. В специальной подсудности Адмиралтейской коллегии и ее местного органа — Казанской адмиралтейской конторы находилось
этническое сословие — лашманные татары.
В 1730-х гг. в горнопромышленных зонах Поволжья, Урала и Сибири окончательно сложилась структура отраслевых органов административной юстиции.
Дополнительными звеньями в системе отраслевых судов являлись Канцелярия
главного правления Сибирских, Казанских и Оренбургских заводов, размещенная в Екатеринбурге, и ее «судья», горные начальства и заводские комиссары,
конторы судных и земских дел и земские правления. Наиболее удаленные заводы
в 1756 г. были переподчинены главе администрации восточной части «Сибири» —
иркутскому вице-губернатору.
Стремясь увеличить фискальные доходы через развитие торгово-промысловой
деятельности населения, в 1743 г. законодатель окончательно освободил городские сословия от устаревших видов административной и судебной зависимости,
стимулировал развитие системы общественного управления. Органы городского
общественного управления вновь превратились в эффективного оппонента органов
губернской и воеводской администрации. География их естественного распространения на Урале достигла Екатеринбурга и Челябинска, объективно свидетельствуя
об успехах колонизационных процессов. Правовое регулирование формирования

178

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

состава коллегий магистратов и ратуш было направление на поддержание активности избирателей: их смена производилась ежегодно. Наконец, в целях повышения
интенсивности торгового оборота были учреждены торговые словесные суды при
ратушах и таможнях (с 1754 г. при магистратах и ратушах), применявшие внесудебные процедуры и позволявшие значительно сокращать сроки производств по
делам, деятельность которых получила основательную регламентацию.
В специальной подсудности традиционно оставались жители дворцовых,
церковных и помещичьих земель. На территории горнозаводского округа, переданного в 1747 г. в управление Кабинету е.и.в., сформировалась разветвленная
структура специальных судов. При этом указ о выделении судебных функций
в Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства в пользу особого
органа не был реализован. Судами нижних звеньев, осуществлявшими юрисдикцию в отношении работников, являлись органы отраслевой и выборной
крестьянской администрации: заводские конторы, приказчики и комиссары
(с 1760 г. земские управители), земские конторы, приказные и судные (с 1762 г.
земские) избы, в отношении лиц городских сословий — «разночинская изба»,
аналог городового магистрата. В 1761 г. в Барнауле был учрежден ведомственный
военно-судебный орган, уполномоченный разбирать должностные преступления
офицеров горной администрации. В производство Главной дворцовой канцелярии
к началу 1760-х гг. поступали все категории дел, связанных с участием крестьян
дворцовых вотчин.
Органы церковной администрации планомерно превращались в часть государственного аппарата, их структура была упорядочена. В 1738–1744 гг. и с 1762 г.
центральный суд по делам населения церковных вотчин находился в подчинении
Сената. Начало секуляризационной реформы ознаменовалось передачей их на
местах светским должностным лицам.
Законодатель проводил политику огосударствления и развития статуса органов
казачьей администрации, подчиненных Военной коллегии. Местным органам
военной администрации — губернаторам, подчинялись атаманы и канцелярии,
в частности, астраханскому — Астраханского полка, Волжского, Гребенского
и Терского войск, оренбургскому — Калмыцкого, Оренбургского и Яицкого.
Законодатель планомерно усиливал регулирование судебной деятельности органов военной и казачьей администрации, сужая область применения источников
обычного права. Именной указ от 25 августа 1740 г. не только обязал канцелярию
Яицкого казачьего войска использовать типовые формы делопроизводства, но
и зафиксировал временный характер действия сословных судебно-правовых
традиций. Реформирование системы управления Яицким казачьим войском
завершилось установлением полного контроля губернатора над сферой осуществления правосудия. Новые в крае казачьи войска, Калмыцкое и Оренбургское,
создавались стараниями губернских властей. «Калмыцкий суд», учрежденный
в Ставрополе-на-Волге как специальный орган управления и правосудия для
крещеных кочевников, выведенных из состава улусов, и подотчетный Оренбургской губернской канцелярии, стал результатом искусственной трансформации
степных правовых традиций. В то же время население Оренбургского казачьего
войска оказалось подсудным типовым органам администрации, как и жители
другой периферии — Новой Сербии и Славяносербии, являвшиеся в России
внешними иммигрантами.

Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого

179

Наконец, в ведении центральных органов военного управления (Адмиралтейской и Военной коллегий, Канцелярии главной артиллерии) оставались группы
населения, занятые работами на предприятиях оборонного значения, включая
мелкие сословия, как, например, в центре России тульских оружейников, пользовавшихся специальной подсудностью отраслевым органам — Оружейной конторе
(1721–1738 гг.), Оружейной канцелярии (с 1749 г.), а также Оружейной земской
избе, в Поволжье служилых (лашманных) татар, передачу которых в подсудность
судов общей юрисдикции законодатель стремился компенсировать обязательством Казанской адмиралтейской конторы обеспечивать процессуальное представительство в их интересах.
Верховная власть продолжала регулировать развитие специального статуса
отдельных областей, подведомственных Коллегии иностранных дел. Сложная
внутриполитическая ситуация в калмыцких улусах побуждала правительство
усиливать контроль над этнической элитой и способствовать сближению народов
посредством религиозной миссии. Деятельность смешанного суда в Астрахани
(Конторы татарских и калмыцких дел) способствовала укреплению роли русского
законодательства в разрешении уголовных дел с участием калмыков как в России,
так и в ханстве. Для повышения эффективности работы государственных органов
в Астрахани с 1732 г. велась подготовка специалистов письменного перевода,
набранных среди калмыков, наиболее интегрированных в систему общероссийских общественных связей. В 1752 г. приставы («дворяне») были назначены не
только в русские приграничные города, но и к нойонам, управлявшим улусами
Калмыцкого ханства.
В то же время строительство судебной системы в Малой России, находившейся в религиозном и церковном единстве с Россией, обусловливалось как
объективным поиском оптимальной модели организации местного управления,
так и политической конъюнктурой эпохи. Ускорению административной интеграции области способствовало установление новых границ Киевской губернии, упразднение в соответствии с общеимперским законодательством местных
таможен. В 1756 г. Коллегия иностранных дел окончательно уступила область
в компетенцию Сената. В качестве суда высшей инстанции Сенат не только
оценивал решения о назначении высшей меры наказания, но и рассматривал
жалобы на решения и действия высших местных судов — Генеральной войсковой
канцелярии, а также Канцелярии министерского правления — особого представительства монарха при гетмане, наделенной чрезвычайными полномочиями по
расследованию политических преступлений. В начале 1760-х гг. в области получила развитие политическая самоорганизация казацкой элиты и была закреплена
разветвленная судебная система. Между тем деятельность по систематизации
разнородных источников права, традиционно действовавших на территории
Малой России, результатов не принесла.
Вне юрисдикции местных судов находились купцы из (Великой) России, чьи
дела разбирали Киевская губернская канцелярия и Канцелярия министерского
правления, а также низшие органы военной администрации согласно их предметной подсудности. Усилия по развитию международных торгово-экономических отношений в свою очередь обусловили поддержку автономного положения
иммигрантов из Османской империи («греков»), составлявших отдельную этнокультурную группу городского населения.

180

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Судебные системы Выборгской и остзейских губерний замыкались на Юстицколлегию лифляндских и эстляндских дел, равно подотчетную суду высшей
инстанции Российской империи. Объем полномочий губернаторов в сфере осуществления правосудия не противоречил законодательным актам, регулировавшим специальный статус областей.
Система надзора в сфере осуществления правосудия подвергалась политической конъюнктуре: в 1725 г. фактически была упразднена должность генерал-прокурора, в 1727 г. — генерал-рекетмейстера. К 1730 г. прекратилась
деятельность местных органов прокуратуры и фискалатуры. Их восстановление
стало демонстрацией верности принципам Петра Великого. Однако учреждение
в 1740 г. поста придворного рекетмейстера вновь зафиксировало негативную
оценку состояния правосудия в Российской империи.
В то же время, признавая объективную необходимость установления постоянного контроля над деятельностью судей и работников аппаратов судов — секретарей и канцелярских служителей, верховная власть, прежде всего, озаботилась
возобновлением систематической отчетности, ежемесячной для Сената и еженедельной для местных судов, исполнение которой оказывало весьма сомнительное
дисциплинирующее воздействие на должностных лиц. Система общего надзора
была существенно усилена учреждением губернского звена прокуратуры. Деятельность прокуратуры позволила не только ограничить масштабы произвола в сфере
осуществления правосудия, но и совершенствовать имперское процессуальное
законодательство.
Функции контроля за соблюдением сроков производств по делам военносудебными органами исполняла Военная коллегия. Институт фискалов, следивших за исполнением служебных обязанностей всеми военными должностными
лицами, просуществовал до начала 1730-х гг. В то же время должность аудиторов
оставалась малопрестижной: источником рекрутирования лиц в полковой аудиториат являлся унтер-офицерский состав. В 1762 г. законодатель не только
уравнял в классах аудиторов артиллерийских, инженерных и военно-сухопутных
частей, но и ограничил их круг лицами недворянского происхождения, а также
соотнес должность аудитора с чинами государственной гражданской службы,
заблокировав их военную карьеру.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
С момента возникновения и становления Русского государства верховная
власть широко привлекала на службу представителей местных русских и иноэтнических элит, а также сочетала в своей политике в отношении подданных
традиционные принципы веротерпимости и православной миссии, направленной
на укрепление лояльности и культурную консолидацию населения провинций.
В процессе объединения привилегированных сословий и реформирования вооруженных сил России с конца XVII в. усиливалась тенденция снижения политического статуса мелких служилых групп, завершенная в условиях создания
русской регулярной армии в царствование Петра I. Источники закрепощения
подданных ограничивались русскими крестьянами.
В XVII в. законодатель инициировал развитие церковной организации,
способствовав учреждению на периферии Русского государства новых епархий: Астраханской, Вятской и Пермской, Сибирской, принимал меры по
охране господствующего вероисповедания. Ее воссоединение с епархиями
Малой России позволило установить каноническое влияние патриарха на
русское население Речи Посполитой. Отношения с представителями Униатской церкви подвергались воздействию военно-политической конъюнктуры.
Исключительным объектом государственного давления в России закономерно
оказались носители старых обрядов православной веры. Если служилых татар
Петр I лишил права владения крепостными людьми православного веро­
исповедания, то староверов социально дискриминировал. Влияние идеологий европейских государств на политику русской верховной власти в сфере
вероисповедания выразилось в форсировании миссионерской деятельности
Русской православной церкви в царствование преемников Петра Великого.
Законодательные акты 1755–1760 гг. зафиксировали тенденцию к восстановлению традиционных принципов русской «имперской» политики. Социальные реформы благоприятствовали укреплению государственно-правового
единства империи, складыванию условий для становления единой системы
ее судебных органов.
Становление и развитие государственного аппарата в XV–XVI вв. сопровождалось налаживанием судебно-юрисдикционной деятельности. В конце XV в.
верховная власть закрепила монополию государства на рассмотрение и разрешение дел уголовного характера. Центральные суды наделялись индивидуальной подсудностью, однако смешение функций позволяло при необходимости
перераспределять между ними дела. Персональной подсудностью традиционно
пользовались жители дворцовых вотчин, а также с начала 1580-х гг. представители
служилой элиты и зависимые от них люди.
В то же время отдельные области государства изначально поступали в юрисдикцию особых должностных лиц: бояр, окольничих, дворецких, казначеев,

182

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

дьяков. Реформирование системы органов центрального управления завершилось
установлением в конце XVI в. специальной подсудности населения областей
«Поморья», включая Вятскую землю и Пермь Великую, Новгородской четверти,
бывших монголо-тюркских ханств — Казанскому и Мещерскому дворцу. Развитие системы государственного управления в XVII в. сопровождалось внесением
изменений как в территориальную, так и «персональную» подсудность Приказа
Казанского и Мещерского дворца: положение центрального суда для населения
зауральских земель занял Сибирский приказ; его власть в отношении военнослужащих сократилась в пользу Разрядного приказа, в то же время в его подсудность
перешли жители Яицкого казачьего войска.
Руководство в сфере местного управления сосредоточилось в руках представителей верховной власти. Усть-Вым волостель покинул уже в 1555 г., однако
в волости Вымского уезда были назначены «приказные люди», востребованные
в условиях социально-экономического кризиса, охватившего край. Наместники
в городах Вятской земли продержались до начала 1580-х гг., в Чердыни — до начала 1590-х гг., когда их также сменили «приказные люди» (воеводы), сохранившие полномочия по рассмотрению и разрешению всех уголовных дел. Воевода
унаследовал власть наместника и в стратегическом центре Заполярья — Пустозерске. Органы приказной администрации изначально были размещены в крупных
центрах бывших монголо-тюркских ханств, подчиненных силой оружия. Воеводы
в Астрахани, Казани и Тобольске самостоятельно осуществляли правосудие по
делам о тяжких преступлениях. Области Сибири с конца XVI в. составляли единый
военно-административный округ. Положение низшего звена в системе судов
на территории Среднего и Нижнего Поволжья наряду с городовыми воеводами
заняли специальные органы — головы и приказчики, в Сибири — приказчики
и отчасти ясачные сборщики.
К числу мер, направленных на обеспечение правосудия, относилось включение в состав государственных судов представителей местного населения: одновременно с назначением наместников в Пермь Вычегодскую и Пермь Великую
законодатель наделил местных жителей правом контролировать рассмотрение
и разрешение дел в их судах. Компенсировать ослабление влияния мирских
организаций Вятской земли были призваны губные грамоты, выданные в 1540
и 1542 гг., сведений о реализации которых не выявлено. После проведения реформы местного управления коллегия земских судей в Хлынове не удержала
статус областного органа власти, уступив руководство уже в 1582 г. воеводе, ответственному за содействие укреплению безопасности провинций, пограничных
с недружественными политическими образованиями. Тем не менее к концу XVI в.
размещение органов приказной администрации в Вятской земле ограничивалось
Хлыновым, в Перми Великой — Чердынью, наряду с воеводами юрисдикцию в отношении мелких уголовных и гражданских дел населения осуществляли органы
общественного управления в лице земских судей, судецких старост и целовальников. Схожими правами самоуправления пользовались общины коренных жителей
уездов в Среднем и Нижнем Поволжье. В соответствии с уставной грамотой от
1574 г. народы Казанского края («земли») делегировали своих представителей в состав судов, возглавлявшихся приказными людьми. Судебная автономия башкир
была номинально ограничена после учреждения в 1586 г. уфимского воеводства.
Наконец, законодатель закрепил судебный иммунитет туземных народов Сибири.

Заключение

183

В условиях преодоления последствий Смуты воевода превратился в центральную фигуру в сфере местного правосудия, преимущественно вытеснив
земские суды на волостной уровень. Высшие руководители в периферийных
областях — в Поволжье, на Урале и в Сибири, традиционно пользовались расширенными полномочиями, исполняя губные функции и пользуясь до 1669 г.
исключительным правом применять высшую меру наказания, разбирая крупные
имущественные иски. Особенности состава местного населения сказывались при
отборе кадров для прохождения подьяческой службы — «приказной работы»,
в органах администрации — «съезжих избах».
Тем не менее уезды Северного Приуралья отличали устойчивые традиции
общественного самоуправления и управления: во всех уездных центрах Вятской
земли и Перми Великой действовали земские суды в лице земских старост и целовальников, в Котельниче, Орлове, Слободском и Шестакове жители избирали
городовых приказчиков, наделенных ограниченной подсудностью, наконец,
выборный характер сохраняли должности подьячих, работавших в различных
органах общественного управления.
В Сибири сложилась более ясная иерархия судебных органов в лице разрядного и городовых воевод, приказчиков и слободчиков, подсудность которых
регулировали специальные нормативно-правовые акты — наказы. Процесс колонизации обусловил некомпактный характер территориальной подсудности
сибирских воевод. Несмотря на централизацию судебной власти, пришлое население стремилось воспроизводить традиции организации и осуществления
правосудия, усвоенные ими в земских общинах.
В отношении туземного населения в условиях сосуществования различных
правовых укладов воеводам принадлежало право судейского усмотрения. Гарантируя эффективное правосудие коренным народам восточных провинций,
законодатель подтверждал персональную подсудность их представителей. К числу
специализированных органов относились приказные избы и приказы мордовских дел, татарские судные избы. Вне компетенции низших судебных органов
находились представители этнической знати. Необходимую помощь воеводам
и головам оказывали толмачи, на должности которых предписывалось избирать
выходцев из конкретной этнической среды, предупреждая процессуальные нарушения в интересах отдельных общин.
Несмотря на несовершенство законодательства, противодействие организованных групп населения — объединений служилых, посадских и уездных людей,
туземных коллективов, позволяло сдержать падение качества осуществления
правосудия в судах воевод. Воеводы исполняли объективную роль в укреплении
общественного и правового порядка и разрешении конфликтов подданных всех
категорий, проживавших в провинции.
Укрепление государства в провинции сопровождалось развитием структур
органов церковного управления и правосудия, также учитывавших местные
географические и демографические особенности. К началу XVIII в. Русской
православной церкви удалось сохранить самостоятельную подсудность церковных судов как в отношении лиц, наделенных духовным саном, так светских лиц,
связанных с церковной организацией.
В особую группу в XVI–XVII вв. обособлялись военно-судебные органы в виде
специальных приказов и низших органов военного управления: воевод, голов,

184

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

полковников. К подсудности центральных военно-административных органов
были отнесены профессиональные группы населения, связанные с исполнением
государственных оборонных заказов.
В конце XVII в. несамостоятельность сферы осуществления правосудия
была подтверждена в ходе реорганизации центрального аппарата управления:
Петр I упразднил Сыскной приказ, размножив функции рассмотрения и разрешения уголовных дел. В провинции были ликвидированы последние институты
губного управления. В то же время в целях сокращения произвола в деятельности
органов воеводской администрации царь включил в состав их коллегий представителей дворянского сословия, предоставив в областях с развитым поместным
землевладением право выдвижения кандидатов на должности помощников воевод
его местным корпорациям, а также учредил новые органы городского общественного управления — бурмистрские избы.
Законодатель подтвердил компетенции и территориальную подсудность
Казанского дворца, Новгородского и Сибирского приказов. Реформирование
системы местного управления подчинялось традициям, укоренившимся в провинции. Если в Сибири царь сохранил концентрацию полномочий в руках воевод,
усилив правовое регулирования не только их службы, но и отбора кадров для
замещения должности низшего администратора, подчиненного воеводе, — приказчика, то в областях Северного Приуралья делегировал бурмистрским избам
властные функции в отношении населения как городов, так и уездов, в Вятской
земле — в полном объеме, упразднив воеводу.
Петр I стремился удовлетворить прошения этнических общин об установлении особого порядка рассмотрения и разрешения их дел с участием уполномоченных должностных лиц. В Казани был учрежден орган специальной подсудности
для служилых татар — «Правосуд», преемственный Татарской судной избе. Вне
юрисдикции новой вятской земской администрации были оставлены бесермяне, татары и удмурты. Расширение области проживания башкир за Уралом
сопровождалось формальным размежеванием юрисдикции Казанского дворца
и Сибирского приказа. Воеводы как в Уфе, так и в городах Сибири продолжали
пользоваться эксклюзивными полномочиями в отношении коренных народов.
При этом законодатель сократил процессуальные полномочия сибирских уездных
воевод при производствах по делам туземцев, запретив применять пытки к подозреваемым и высшую меру наказания к подсудимым. В общине тобольских
служилых, ясачных и захребетных татар воевода инициировал установление
наследственного управления.
В апогей Северной войны царь предпринял масштабную реформу местного
управления, учредив систему новых органов административной юстиции в лице
губернаторов и ландрихтеров, обер-комендантов и комендантов, ландратов и комиссаров. Примечательно, что законодатель дезавуировал собственную попытку
ввести выборный принцип комплектования должности приказчика в Сибири.
С разделением России на губернии и провинции старые центральные суды территориальной подсудности были упразднены.
В 1717–1722 гг. Петр I предпринял попытку создать самостоятельную систему
судов из 4 звеньев. С учетом географических и демографических особенностей
области Поволжья, Урала и Сибири были переданы в подсудность трех надворных
судов («гофгерихтов»): Казанского, Тобольского и Енисейского. В то же время

Заключение

185

законодатель закрепил тесную организационную, процессуальную и функциональную связь местных судов с органами губернской администрации, допустив
в 1719–1722 гг. самостоятельность должности председателя суда второго звена
лишь на территории Сибири.
«Провинциальные» суды на территории Урала и Сибири отсутствовали,
«городовые» были ликвидированы по указу Сената от 12 марта 1722 г., предусматривавшему назначение в протяженных областях по усмотрению воевод
специальных должностных лиц с узкой компетенцией — асессоров и судебных
комиссаров. Тобольский надворный суд инициировал индивидуализацию структуры и расширение полномочий подчиненных судебных органов, обусловленные
крупными размерами дистриктов (уездов). Огосударствлению функций правосудия на территории Сибири способствовало назначение дополнительным судом
низшей инстанции приказчиков; участие выборных крестьян в осуществлении
правосудия запрещалось.
Судебная система, созданная Петром Великим на территории Поволжья,
Урала и Сибири, учитывала наряду с географическими особенностями провинций общественно-политические и этнокультурные традиции их населения.
В Астрахани при губернаторе, выделенном законодателем изданием особой инструкции, для коренного населения, ведшего кочевой образ жизни, потребовалось
учредить орган специальной подсудности с участием судебных представителей.
Если самодеятельность жителей Котельнического уезда ограничивалась их формальным участием в подборе лиц на специфическую должность местного начальника — «городничего», то традиционные суды коренного этноса Южного
Урала фактически подменяли юрисдикцию уфимского воеводы. Несмотря на то,
что осуществление юрисдикции над башкирами объективно затрудняли размеры
края и уфимские власти не реагировали на усиление конфликтов населения, вызванное растущей народной колонизацией, монарх демонстрировал готовность
удовлетворить их требования о восстановлении подсудности исключительно суду
провинциального воеводы.
Преемники Петра Великого, унаследовавшие устойчивый финансовый
кризис в государстве, были вынуждены упростить структуру местных органов
государственного управления, сократив численность и расходы на содержание
бюрократического аппарата. Традиционной основой местной судебной системы
являлись органы административной юстиции, соблюдавшие принципы иерархии
и субординации. Прерогативой губернаторов и воевод являлось осуществление
юрисдикции по делам о тяжких преступлениях. Юрисдикция воевод в периферийных провинциях оставалась подвижной. Выделение подсудности обусловливали сословные, этносословные, этнические и религиозные особенности состава
местного населения. Полномочия по осуществлению правосудия делегировались
в целях повышения эффективности местного управления и успешной реализации
государственной политики.
Уфимскому воеводе указом от 31 июля 1728 г. законодатель предписал руководствоваться наказами, выработанными Приказом Казанского дворца. Однако
вооруженное сопротивление коренного населения Оренбургской экспедиции
и, как следствие, подавление государством политической воли местной элиты,
вызвало форсированное подчинение Башкирского края имперской администрации. Судебная система, введенная на Южном Урале, состояла из двух звеньев.

186

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

Законодатель предусмотрел специальный порядок подбора лиц для назначения
на должности провинциальных и городовых воевод-судей, снабжение их инструкциями, а также в виде особого внимания к местным проблемам организации
государственного управления выплату жалованья. В 1740 г. башкиры добились
установления специальной подсудности в лице вице-губернатора, однако формирование местной судебной системы логически завершилось с образованием
в 1744 г. Оренбургской губернии.
Функции низшего официального суда делегировались органам волостной
(улусной) администрации, ставшим проводниками элементов имперского правопорядка. Государство гарантировало исполнение решений шариатских судов,
официально дополнявших местную судебную систему, по делам мусульман всех
сословий. Кандидаты на должности мусульманских судей — ахунов, подбирались
органом духовного самоуправления, размещенным в новом крупном центре
религиозной жизни — Сеитовой слободе.
В отношении Азиатской части России была возобновлена подсудность специального органа — Сибирского приказа. Специфику условий реализации функций
государственного управления за Уралом зафиксировала индивидуальная инструкция 1741 г. В то же время Сенат распространил на юрисдикцию сибирского губернатора и иркутского вице-губернатора общеимперские ограничения. Верховная власть
вновь уделила особое внимание подбору кадров для замещения должностей воевод
в областях за Уралом. В местной судебной системе сохранились дополнительные
звенья в лице младших воевод и «управителей», начальников мелких административно-территориальных единиц — «присудов». Наконец, законодатель закрепил
судебную автономию туземного населения, рассеянного на сибирских просторах.
Систему судов общей подсудности Российской империи дополняли государственные органы, наделенные специальной юрисдикцией в целях обеспечения
эффективной охраны сословных статусов и устойчивости общественных отношений, а также реализации отдельных направлений государственной политики
и соблюдения требований норм отраслевого права.
В интересах устойчивости общественных отношений законодатель учредил подсистему городовых и сохранил систему церковных судов. Законодатель
исключил из подсудности магистратов политические преступления («великие
государственные дела»), из подсудности церковно-судебных органов тяжкие
преступления («тяжкие государственные» или «криминальные» дела), а также
экономические споры представителей духовенства с лицами иных сословий,
закрепив право священно и церковнослужителей на сословную правозащиту по
делам о преступлениях, совершенных против них.
Петр I распространил вторую реформу городского управления на крупные
центры Сибири. Самостоятельность системы городовых судов, нарушенную
в 1727 г., верховная власть восстановила в 1743 г. В свою очередь об успешном
развитии во второй четверти XVIII в. городской среды на Среднем и Южном Урале
свидетельствовало открытие ратуш в 1748 и 1753 гг. в Екатеринбурге и Челябинске. В подчинение магистратов и ратуш в 1754 г. перешли торговые словесные
суды, учрежденные в 1726 г. при таможнях и ратушах в целях упрощения порядка
рассмотрения и разрешения споров лиц купеческого сословия.
В то же время усилия верховной власти по закреплению периферийных
территорий в составе империи, развитию торгово-экономических отношений

Заключение

187

и укреплению политических связей с окружавшими народами обусловили возникновение в городах обособленных групп населения, наделенных правами
самоуправления и выборного управления, включая специальную подсудность.
Магистрат, учрежденный в 1734 г. в Оренбурге, получил специфический статус с правом применять иностранные источники права. Несмотря на то, что
местной администрации не удалось реализовать «Привилегию городу Оренбургу» в полном объеме, законодатель подтвердил право купцов в крае разбирать
конфликты не только в торговых словесных, но и в третейских и шариатских
судах. В 1744–1746 гг. закрепление получил привилегированный статус полиэтнических общин в Астрахани, включавший подсудность как подданных, так
и лиц, временно пребывавших на территории России, эксклюзивному выборному
органу — «ратгаузу», аналогу магистратов и ратуш, а также их право разбирать
материальные споры и конфликты по правилам третейских судов.
Преемниками Петра Великого оказались востребованы органы политического
сыска. Подчинение Канцелярии тайных розыскных дел и ее Конторы монарху
свидетельствовало об их особом статусе в системе правоохранительных органов
Российской империи. Специальная юрисдикция осуществлялась в отношении
финансовых преступлений, связанных с серебряным производством (хищений
материалов, незаконного изготовления монет), нарушениями винной и соляной
монополий, таможенного законодательства, а также отдельных профессиональных групп, связанных с реализацией государственных интересов и функций:
владельцев и работников заводов и соляных промыслов, почтово-курьерских
и медицинских служащих. В подсудности органов административной юстиции оказывались мелкие уголовные и гражданские дела иных лиц, вовлеченных
в сферу их деятельности. Самостоятельные структуры органов административной
юстиции сложились в сфере таможенного управления и в сфере управления
горно-металлургической промышленностью. На специализированные органы
в провинции — корчемные конторы, в 1749–1761 гг. опиралась Камер-коллегия.
Стоит особо отметить, что конторы, учрежденные в Иркутске и Тобольске, подчинялись Сибирскому приказу.
В начале XVIII в. Петр I перешел от реорганизации системы военного управления и консолидации подсудности военнослужащих к строительству системы
военно-судебных органов. Законодатель разделил юрисдикцию военных судов высшего и полкового звеньев с учетом не только сословных отношений, но
и компетентности лиц, замещавших должности генералов и офицеров, заложил
основы правового регулирования апелляционного и надзорного производств по
делам военнослужащих, а также осуществления правосудия по уголовным делам
с участием лиц разной подсудности, предусматривая необходимость формирования составов коллегий из представителей военного и гражданских ведомств.
В 1747 г. Военная коллегия скорректировала практику военно-уголовного судопроизводства, уравняв командующих генералов в полномочиях с губернаторами
и сохранив контроль исключительно над вынесением приговоров подсудимым
к высшей мере наказания.
В свою очередь в подсудности военных коллегий и подчиненных им органов
оказались отдельные группы населения. С начала XVIII в. в подсудность губернаторов как органов военной администрации переводились представители казачьего
сословия. Если автономия казачьих войск, самостоятельно сложившихся на

188

Суд и правосудие в провинции Российского государства в XVI — первой половине XVIII в.

периферии Российского государства, планомерно сокращалась, сфера действия
их правовых обычаев последовательно сужалась, то статус казачьих образований,
вновь учреждавшихся верховной властью, изначально предусматривал подчинение их населения юридическим предписаниям. В то же время создание «Калмыцкого суда», подотчетного губернской канцелярии подобно Оренбургской
войсковой канцелярии, стало эффективным способом ускорения интеграции
части кочевого народа в систему общеимперских общественных отношений
и трансформации его правовых традиций.
В ведении центральных органов военного управления находились оружейные
и пороховые предприятия, корабельные леса, в их специальной подсудности
закономерно оказались владельцы и специалисты заводов, а также группы населения, занятые исполнением особых повинностей. Таким образом, в областях
Среднего Поволжья верховная власть сочетала решение задач, направленное на
укрепление обороноспособности государства, с управлением компактно проживающими этнокультурными общинами подданных, закрепив служилых татар, чей
статус был существенно трансформирован, в подсудности военного отраслевого
органа — Казанской адмиралтейской конторы, исключая по делам о совершении
тяжких преступлений. Передача служилых (лашманных) татар в подсудность судов общей юрисдикции сопровождалась формальным обязательством Казанской
адмиралтейской конторы обеспечивать процессуальное представительство в их
интересах (1756 г.).
Частные экономические интересы побудили монарха наделить в 1725 г.
Главную дворцовую канцелярию функцией рассмотрения и разрешения дел
дворцовых служителей и крестьян, последовательно исключив из нее случаи
убийств и хищений. В ведении Кабинета е.и.в. на территории Колывано-Воскресенского горнозаводского округа в 1740-х гг. был создан комплекс судебных
органов, призванных способствовать успешной организации металлургического
производства: Горная канцелярия и ее конторы, военный суд, земские конторы
и избы, «посадская и цеховая изба».
В ходе судебно-административной реформы конца 1710-х — начала 1720-х гг.
законодатель включил в состав государственного аппарата систему органов церковного управления, завершив длительный процесс подчинения Русской православной церкви. В первой половине XVIII в. традиционная система церковного
управления перестраивалась и бюрократизировалась, позволяя превратить епархиальные органы в эффективные проводники политической воли верховной
власти. Становление церковного права в качестве отрасли в системе русского
права позволяло законодателю делегировать церковным судам рассмотрение
части дел о политических преступлениях. Усиление политики секуляризации
выражалось в установлении с 1756 г. светской юрисдикции над населением церковных вотчин в полном объеме.
Петр Великий заложил законодательные основы регулирования надзора
в сфере осуществления правосудия, исполнявшегося судами высших инстанций
как общей, так и специальной юрисдикции, а также специализированными органами: прокуратуры, фискалатуры, инквизиции, аудиториата, подвергшимися
воздействию политической конъюнктуры в правление его преемников. Усилия
по налаживанию правильной работы судов всех видов во второй четверти XVIII в.
сопровождались понуждением их к систематической отчетности (ежемесячной

Заключение

189

для Сената, еженедельной для местных), исполнение которой оказывало весьма
сомнительное дисциплинирующее воздействие на должностных лиц. Система
общего надзора в 1733 г. была существенно усилена учреждением губернского
звена прокуратуры. Ее деятельность позволила не только ограничить масштабы
произвола в сфере осуществления правосудия, но и совершенствовать имперское
процессуальное законодательство.
Надзор за соблюдением специфических требований военно-процессуального
регламента осуществляла самостоятельная система органов и должностных лиц,
в воинских формированиях — военные фискалы, продержавшиеся в армии до
начала 1730-х гг., и аудиторы, табельный рост которых с 1762 г. был связан исключительно с гражданской службой.
Наконец, в процессе интеграции в состав Российского государства областей,
наделенных признаками автономии, верховная власть санкционировала в интересах укрепления социально-политической стабильности местные правовые
системы, осуществляя их планомерную аккультурацию. Петр Великий замкнул
местные судебные системы на Правительствующий Сенат. Если население Слободской украины («полков российских городов») в 1722 г. поступили в подсудность вновь учрежденных судов общей юрисдикции, то жители Малой России,
Выборгской губернии и Остзейского края оставались в подсудности судов, применявших местные источники права.
С начала XVIII в. законодатель трансформировал политико-правовой статус
Калмыкии, временно находившейся в компетенции Коллегии иностранных дел,
установив систематический контроль над деятельностью органов племенного
управления посредством специализированных государственных органов — Конторы татарских и калмыцких дел с участием ханских представителей и «Калмыцких
дел», а также вовлекая обособленную часть подданных в поле действия норм
общеимперского уголовного права. В 1752 г. приставы («дворяне») были назначены не только в русские приграничные города, но и к нойонам, управлявшим
улусами Калмыцкого ханства. Ответственность за успешную адаптацию отдельных
народов в состав империи и участие в регулировании межэтнических отношений в Астраханской губернии, южная граница которой оставалась объективно
неопределенной, монарх также возлагал на испытанный институт приставов,
подчиненных главе местной администрации.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
Государственные архивы
ГААО — Государственный архив Астраханской области.
ГАВО — Государственный архив Вологодской области.
ГАНО — Государственный архив Новосибирской области.
ГАОО — Государственный архив Оренбургской области.
ГАОрО — Государственный архив Орловской области.
ГАЯО — Государственный архив Ярославской области.
ОГАЧО — Объединенный государственный архив Челябинской области.
Печатные издания
ААЭ — Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи
Археографической экспедицией Императорской Академии наук. СПб.,
1836, Т. 1–4.
АИ — Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1841–1842. Т. 1–5.
ДАИ — Дополнения к актам историческим, собранные и изданные
­Археографической комиссией. СПб., 1846–1872. Т. 1–12.
ПСЗ РИ. Собр. I — Полное собрание законов Российской империи.
­Собрание первое. СПб., 1830.
РИБ — Русская историческая библиотека, издаваемая археографической
комиссией. СПб., 1872–1927.
СГГД — Собрание государственных грамот и договоров. М., 1813–1826.
СИРИО — Сборник Императорского Русского Исторического Общества.
СПб., 1867–1916. Т. 1–148.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение .............................................................................................................................. 3
Глава первая. Cудебно-правовая политика верховной власти
в провинции в XVI–XVII вв. ............................................................................................... 4
Глава вторая. Судебно-правовые реформы Петра I ........................................................ 80
Глава третья. Судебно-правовые реформы преемников Петра Великого .....................125
Заключение .......................................................................................................................181
Список сокращений .........................................................................................................190