УДК 45 чч
ББК. 63.3
Щ’5
Серии Трудов исторического факультета МГУ:
♦ Исторические источники ♦Исторические исследования
♦ Instrumenta studiorum ♦ Биобиблио1рафии
Редакционный совет:
СИ Карпов (председатель), А.Г. Голиков. Н Н. Гращенков,
В.И. Кузищин. IO.C. Кукушкин, Л .С. Леонова, Г.Ф Матвеев. Л.В. Милов.
A II Морозов. В.В. Пименов, Г.М. Степаненко, НС. Тимофеев,
ВА Федоров, Е.Ф. Язьков, В.Л. Янин
Рецензенты:
доктор исторических наук Л. И. Бородкин,
кандидат исторических наук 7L4. Пушкина
Щапова Ю.Л.
Введение в вещевсдение: естественнонаучный подход к
Щ25 изучению древних вещей. Учебное пособие. — М.: Изд-во
МГУ, 2000. — 144 с. — (Труды исторического факультета
MIT: Вып. 12; Сер. Ill, Instrumenta studioruin: 5).
ISBN 5-211-04047-3
В данном пособии критически рассмотрены традиционные методы
исследования и изложены новые подходы к изучению древностей. Пред-
ставленные правила описания являются основой лингвистического обеспе-
чения компьютерных баз данных по археологии.
Адресовано студентам и аспиратам, научным и музейным работни-
кам. практикам и теоретикам археологической науки.
УДК 93/99
ББК 63.3
ISBN 5— 211—04047— 3	© Изл-во Моск ун-та, 2000 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ
“Введение в вещеведение” как название для учебного пособия может
показаться странным: действительно, зачем нужно быть дополнительно
введенным в го, что хорошо известно каждому археологу с первых лет
учения и что составляет глубинную суть профессии, во что каждый внес
и постоянно вносит свой посильный вклад? Вещи изучают все, каждый
по-своему, так сказать, со своей стороны, в своих интересах.
Свобода выбора делает очевидным факт, что всякий раз исследова-
тель фиксирует и использует только ту часть информации, содержащейся
в вещи, которая необходима ему именно в данный момент, для решения
отдельной конкретной задачи. Остальная информация представляется
избыточной. Неполнота информации, извлеченной однажды, заставляет
возвращаться к вещи снова и снова, если меняют угол зрения на нес или
контекст, в котором ее исследуют.
Объемы информации изданные и не изданные, исследованные глубо-
ко или в самых общих чертах, хранящиеся в музеях, на базах и в фондах
археологических экспедиций так велики, что дальнейший прогресс в их
изучении возможен лишь в условиях соблюдения строгого порядка в
сборе и хранении экспонатов и самих вещей. Столь же необходим
строгий порядок в сборе и хранении информации, которую экспонаты и
вещи в себе содержат. Решению этой задачи предшествует решение
специальных информационных и терминологических задач.
Изучение древних вещей, независимо от класса решаемых задач,
ведут но укоренившейся традиции в рамках типологического метода.
Однако и самый метод, и проблемы, которые можно решить с его
помощью, нуждаются в уточнениях. Более того, к настоящему времени
сформировались науки, например, квалиметрия, технетика и функцио-
нальная диагностика материалов, технологий, изделий и машин, объек-
том которых являются современные материалы, технологии и изделия.
Современный вещный мир эволюционирует по известным законам,
которые сформулированы специально для этого мира. Многие методоло-
гические подходы, теории и методические приемы, принятые для его
изучения, оказались полезными для изучения древнего вещного мира.
Чтобы убедиться в справедливости этого заключения, потребовалась
большая критическая и экспертная работа, аналитическая и концепту-
альная. В ее итоге были созданы программы описания дрсвша вещей,
найден порядок извлечения и фиксации информации, апробированы
исследовательские алгоритмы и т.д.
Предисловие
Всю эту работу вели участники семинара “Морфология древностей”,
который существует на кафедре археологии Московского Университета
им М.В. Ломоносова с 1989 года. За прошедшие годы в работе семина-
ра принимали участие университетские студенты и аспиранта, специа-
листы московских научных учреждений и гости из друшх городов России
и стран ближнего зарубежья. Участники семинара подготовили три
выпуска “Морфология древностей” (Киев, 1990; М., 1991; М., 1995),
сборник “История и эволюция древних вещей”, М., 1994; десятки статей
и шесть кандидатских диссертаций. Докладам, с которыми участники
семинара выступали, присущи строгость научных позиций и новизна
гипотез и концепций.
Интерес и серьезное отношение участников семинара к новым
методам и подходам придали надежность заключениям и рекомендациям,
которыми изобилует предлагаемое пособие под названием “Введение в
вещеведение”.
Мне хотелось бы с благодарностью вспомнить поименно всех тех, кто
не только принимал участие в подготовке пособия на разных этапах, но
и способствовал зарождению самого замысла: Ю.А. Лихтер, Е.К. Столя-
рова, Ю.А Фалькович, Т.Г. Сарачева, £.В. Скукина, И.И. Кондратьев,
Е.М. Черных, Н.В. Ениосова, Д.В. Пежемский, С.Ю. Сгрикалов,
Б.С. Шорников, Б.Т. Кудрин, И.Н. Кузина, В.Б. Розенбаум, Н.П. До-
вгалюк, И.В. Кураев. Особые слова привета *Т.А. Пушкиной, Л.И. Бо-
родкину, И.М. Гарсковой и участникам и создателям первых версий
“Каталога анализов древнего стекла Восточной Европы и Закавказья” —
ВЛ. Янину, М. Декувне, Е. Ольчаку, А. Гирдвойнь, Н.Н. Угрслидзс,
Р.А Бахтадзе, Н.П. Сорокиной, ЗА. Львовой и моим ближайшим кол-
легам и самым строгим критикам Н.В. Рындиной, Н.Н. Тереховой,
Л.С. Розановой, В.И. Завьялову, М.М. Толмачевой и другим, не позво-
лявшим заходить далеко в дебри технетики, системологии и функцио-
нальной диагностики.
Если книга дойдет до тех, кому она адресована, и на ее долю выпадет
успех, я буду рада разделить его со всеми. Что касается всех се
недостатков — это мои недочеты, мой недосмотр и мои проблемы.
Введение
I лавная цель изучения вещей — уметь безошибочно различать
их по функции, по происхождению и по времени бытования, по
времени и месту изготовления. Такое знание считается достаточ-
ным, когда вещи являются частью археологического комплекса, в
контексте которого вещь и рассматривают. Историко-культурный
аспект подобного изучения определяет преимущественный инте-
рес к особенному и частному в характеристике вещи. Общие
вопросы истории вещей остаются в таком случае вне поля зрения.
Главный метод в историко-культурном изучении вещей —
типологический. Этот метод требует внимания к форме и декору,
к материалу, из которого вещь изготовлена, к ее функции,
времени и месту существования. Действительно, подобные сведе-
ния для решения хронологических и историко-культурных задач
необходимы, поскольку именно они являются обязательной со-
ставляющей исторической, этногенетической и социальной архе-
ологии. Экономику древних обществ изучают иначе, перенося
акцент на материаловедение и технологии. Нельзя не заметить,
что требования, которые предъявляет типологический метод,
удовлетворяют не строго, а в манере, которую можно было бы
назвать свободной: далеко не всегда изучают все вещи и по
полной программе, чаще — выборочно и сокращенно.
Немалую роль в изучении вещей играют простые человеческие
эмоции. Непосредственный контакт с древней вещью доставляет
радость, это человеческое чувство серьезно влияет на отбор
информации и в конце концов на научный результат. Удовлетво-
рение этого чувства становится в наше время недоступной или
непозволительной роскошью. Кстати, и в более благополучные
времена это стоило недешево, именно поэтому на публикацию
вещей (отдельно и в их контексте) тратят большие средства,
справедливо считая их публикацию заслугой перед научным
сообществом.
Однако характер и особенности публикаций нс всегда в
состоянии удовлетворить меняющийся исследовательский инте-
рес. Публикации — это такой жанр археологической литературы,
Введение
Введение
9
который включает в себя текст, иллюстрации, список аналогий и
короткий культурно-исторический комментарий. Хронологичес-
кие определения обычно надежны, происхождение же вещей
определяют приблизительно, предлагая на выбор небольшой
список мест, где подобные вещи могли бы быть изготовлены в
период, с которым они связаны.
Иными словами: известная свобода в отборе информации на
первом этапе исследования лишает определенности результаты
исследования, делая их неопределенно многозначными. Подоб-
ные результаты трудно развивать и использовать в дальнейшем,
при разработке нового сюжета, нередко все нужно начинать
заново.
И свобода в отборе информации, и строгая ее соотнесенность
с поставленной задачей, и множественность вариантов решения
последней, и широкий круг исторических параллелей, и исследо-
вательская эрудиция — все это вместе взятое не всегда помогает
получить правильный ответ или выбрать верный путь к нему.
Представляется, что стратегия изучения древних вещей должна
быть иной. Необходим строгай порядок, последовательность и
полнота, которые не должны зависеть от поставленной цели и
предполагаемого результата; необходимо следование избранному
алгоритму, выражаясь в современных терминах. Алгоритм пред-
полагает поэтапное изучение вещей: от общего знакомства и
первых впечатлений через анализ и внутреннюю критику — к
детальным заключениям, касающимся самой вещи; затем перехо-
дить от сравнений к выводам и надежной исторической интерпре-
тации.
Каждому этапу соответствует некоторый набор исследователь-
ских приемов, из которых одни — рутинные, они общеприняты и
традиционны, другие — новые, авторские, они созданы специ-
ально для данной темы; правда, нередко они просто извлечены из
забвения, что тем не менее не лишает их новизны. Исследование
вещей — это жизнь, которую исследователь проживает в мире
эмоции и образов, в поиске необходимых слов, достойных и
самой вещи, и проблемы, решаемой с ее помощью. Успех на
этом этапе определяет общая культура, образованность и развитая
интуиция.
Правдоподобные картины, складывающиеся в воображении
исследователя, нередко кажущиеся исследователю очевидными и
бесспорными, направляют его мысль. Избирательный! отбор
наблюдений и данных, казалось бы, подтверждает истинность
версии, которой отдано предпочтением Однако интуиция может
подвести, и тогда догадка может оказаться ошибочной. Именно
поэтому всякое предвосхищение требует предварительной оцен-
ки. В момент проверки, оценки и уточнения, в момент верифи-
кации предварительной версии, назовем так предвосхищение,
более всего необходимы жесткие, строгие и надежные методы
извлечения и обработки информации, которую содержат в себе
вещи. Однако такую работу порою делают торопясь, поскольку
кажется, это она отвлекает от главного, поскольку угадываемые
выводы и заключения кажутся интересными, несмотря на шат-
кость основания и уязвимость научной концепции.
Работу, выполненную подобным образом, и самому автору, и
тем более другому исследователю часто трудно продолжать из-за
неточностей! или ошибок, сделанных в ее начале.
Вместе с тем значение работ, в которых объясняют и,
“соединяя археологию с историей”, толкуют полученные резуль-
таты, целиком зависит от прочности основания, на котором они
построены, от объема, надежности и точности учтенных фактов,
информации и сведений. Всякой такой работе должен предшест-
вовать скрупулезный источниковедческий анализ, который дейст-
вительно, будучи подготовительной и как бы вспомогательной
операцией, в то же время имеет самостоятельное значение.
Внимание к исходным данным (в естественных науках —
к результатам эксперимента и их воспроизводимости), к методам
их получения, обработки и к принципам интерпретации особенно
обостряется в период смены парадигмы. Известно, что таких
периодов в истории археологии было несколько>в один из них,
пришедшийся на 20-30-е гг. XX века, внимание к вещеведению
было особенно острым.
Вещеведению той поры был присущ интерес к вещам как к
знакам общественных отношений и исторической опосредован-
ности человеческой деятельности. Вещи сами по себе и ж°"°-
мерноетч, связанные с их собственной историей, находились в
стороне. Внимание и интерес к ним то отметали и ОСУ!“^Н' ™'
казалось, что понимали. А.А. Миллер утверждал,!
главным образом об орудиях труда, что "нельзя
исследования на вещественных источниках, пока не	™
содержание уточненными приемами предвартпелытого изукния.
Формально-типологические приемы и классификации,
ные на морфологии, ниче.о нам существенного не ладу: (Ан^
логия Т I С. 108). В этом высказывании для нас особенн
важны два момента: упоминание об уточненных приемах предва-
Введение
ртелыюго изучения и невысокая оценка формально-типологи-
ческих приемов и классификаций. Общее мнение отдавало пред-
почтение систематизации, типологии и хронологическим класси-
фикациям.
Однако специальное изучение вещей, называемое всщсвсдени-
ем. было объявлено буржуазным, его подчинили цели восстанов-
ления истории трудящихся масс. Вещеведение, которое могло бы
стать археологическим источниковедением, уступило место изуче-
нию вещей в рамках типологического метода. К чему это
привело, будет показано ниже, хотя и без этого результат
известен каждому.
В настоящее время всщеведенис извлечено из забвения, к
нему проснулся интерес. Современных исследователей волнует
ответ на вопрос, что такое вещеведение. В этом смысле приме-
чательна статья И.Г. Глушкова. После вступления, в котором
коротко изложена история вопроса, автор, ссылаясь на опыт и
авторитет М.П. Грязнова, напоминает, что всщеведенис — это
искусство рассказать “биографию” вещи, что такие “маленькие
истории” рисуют живое полотно жизни древнего человека, “оду-
шевляют” мертвые вещи. Вещеведение, по мнению обоих авто-
ров, — это искусство.
Известно, что в искусстве доминирует эмоционально-целост-
ное, а в науке — рационально-аналитическое отношение к
действительности. Этим они и отличаются друг от друга. Есть и
другие различия между наукой и искусством. Наша цель —
определить свое отношение к вещеведению, опираясь на два
разных мнения, опираясь на противопоставление науки и искус-
ства. Наука, в отличие от искусства, ставит перед собой такие
цели, как описание действительности и анализ данных, выявле-
ние закономерностей развития и предсказание дальнейшего раз-
вития событий или явлений.
Вещеведение — это не только и не столько искусство,
биография вещи и интересный рассказ. Вещеведение — это
изучение мира вещей, это — наука, объектом которой является
древний вещный мир. Этот мир — все разнообразие, вся
совокупность вещей, созданных человеком начиная с древнейших
времен вплоть до того времени, которое находится за пределами
археологической науки. Всщеведенис ставит перед собой задачу
представить историю и эволюцию этого мира, последовательное
появление вещей, с помощью которых человек мог удовлетворять
свои насущные потребности, свой интерес к жизни, свой ком-
Pvt, свое стремление к знанию и к прекрасному. Древние вещи —
это источник, из которого можно черпать то необходимое и
лосшочнос для того, чтобы восстановить не только го, что
Введение
делали, но и как, из чего, с помощью каких инструментов, из
каких материалов, где, когда и зачем...
Вещеведение ставит перед собой как раз научные цели: описа-
ние древнего вещного мира, его изучение, анализ с разных точек
зрения, выявление закономерностей развития этого мира и пред-
сказание тех звеньев в эволюционной цепи, которые по разным
причинам выпали или не попали в исследовательское поле
зрения.
Научное познание в археологии развивается в двух направле-
ниях. В одном очевидна роль заимствований и научных тради-
ций: обращение к понятиям, законам, гипотезам и т.д., давно
введенным в научный оборот; для другого характерно стремление
создать в археологии собственные понятия, законы, гипотезы и
т.д. Казалось бы, общенаучный опыт должен был бы убедить в
плодотворности и перспективности заимствований. Однако соз-
дать собственную теорию археологии — большой соблазн, кото-
рому поддаются многие. Археологу-практику такая работа не по
силам.
Имея целью расширить теоретические представления, полезнее
отбирать такие законы, теории, понятия и методы, 'которые
апробированы в других науках и имеют своего рода гарантию
качества. (Такую тактику нередко называют посещением ярмарки
идей.) Действительно, многое из того, что способно обогатить
нашу исследовательскую практику и правила интерпретации,
заимствовано из других наук и направлений: классиологии,
общей теории эволюции, общей теории систем, информатики,
функциональной диагностики, технетики и т.д.
Предлагаемое “Введение в вещеведение” можно было бы
считать частью археологического источниковедения, поскольку
оно содержит в себе описание подходов и методов, владение
которыми должно помочь исследователю создать фундамент необ-
ходимой надежности и прочности для дальнейших научных разра-
боток, выводов и построений.
ЛИТЕРАТУРА
1.	Миология советской археологии. Г. 1—II. М., 1995.
2.	Глушков ИГ Вещеведение: наука или искусство // ЭксПеР,<мс’Д^*^
археология. Вып.З. Археологические вещи и некоторые вопросы источниковед -
ния. Тобольск, 1994. С.4—12.	основы
3.	Грязнов МП. Классификация, тип, культура // Теоретические основы
археологии. Л., 1969.
4.	Кун Т. Структура научных революций. М., 1989.
Типологический метод — традиция...
13
ТИПОЛОГИЧЕСКИЙ МЕТОД -
ТРАДИЦИЯ В ИЗУЧЕНИИ ДРЕВНОСТЕЙ
Первоначально не было намерения рассматривать типологи-
ческий метод с позиции его содержания и области применения в
археологам. Все в этом методе казалось надежным, прочным и не
требующим пересмотра. Правда, статьи и книги последних лет,
специально посвященные типологическому методу, свидетельст-
вовали и свидетельствуют, что ясно далеко нс все и многое в нем
заслуживает внимания и обсуждения. Стало очевидным, что
типологический метод и порождаемые им методологические и
прикладные проблемы сохраняют остроту и актуальность.
Имеет смысл начать сначала.
Уместно заметить, что сделать что-то новое, которое отлича-
лось бы от хорошо известного принципиально и по-существу,
можно только одним способом: вернувшись назад, на исходные
позиции. Это утверждение сформулировано нами по аналогии с
так называемым правилом Депере, согласно которому “группа
организмов, вступившая на путь специализации, в дальнейшем
будет идти по этому пути все в большей степени”. Новые
крупные группы организмов берут свое начало от сравнительно
примитивных, неспециализированных (см. Кудрин Б.И. Введе-
ние в технетику. Томск, 1991. С. 143).
Типологический метод в археологии не только усложнился в
целом, но оказался приспособленным к решению многих новых
задач. Именно поэтому нам представляется целесообразным
начинать рассмотрение проблем, связанных с типологическим
методом, с самого начала: с терминов, их перечня и дефиниций.
Необходимо освежить в памяти дефиниции основных (первона-
чальных, исходных) понятий.
Российский вариант типологического метода в археологии
создал В.А.Городцов.
Собственный опыт применения этого метода подвел его к
расширению понятия “тип”, к одному типу он стал относить
предметы более или менее близкие по форме. Однако автор нс
мог и предположить масштаба трудндстей, к которым приведет
подобное смятение требований.
В.А. Городцов подчеркивал, что во избежание ошибок в
типологической классификации “необходимо почаще обращаться
за справками к видовой естественно-исторической классифика-
ции, как к обогащенной многими опытами и наблюдениями”.
(Речь шла о естественно-исторической видовой классификации
К. Линнея. Причиной многих заблуждений и ошибок в приме-
нении типологического метода в археологии оказалось забвение
этой рекомендации, этого важного совета, который был дан
тогда, в 1927 г.)
“Типологический метод ведет к выяснению закономерностей
развития индустриальных явлений и раскрытию их истинного
смысла путем классификации. В основу типологической класси-
фикации положен тип, понимаемый как собрание предметов,
схожих по назначению, веществу и форме”.
В понимании В.А. Городцова термин “тип” заимствован из
греческого, где слово typos означает удар, вид, образ, модель,
форму для отливки или лепки предметов. (Понимание типа,
принятое нами, в точности соответствует городцовскому.)
Брошюра под названием “Типологический метод в археоло-
га и” объемом в 7 страниц была опубликована в Рязани в 1927 г.
Работу над основными для археологии, как он считал, исследова-
тельскими методами, типологическим и сравнительным, он вел
более четверти века и о сути метода, названного им типологичес-
ким, впервые упомянул в докладе о русской ^доисторическом
керамике, прочитанном им во время XI археологического съезда
В 1 в" основу теории типологического метода В.А. Городцов
положил пять законов существования вещественных памятников,
закон индустриальной причинности, закон индустриальной эво-
люции. закон индустриальных заимствовании, закон •_DW^
альных случайных совпадений и закон
вещественных археологических творении за свое
В Л Городцов сформулировал pnncipium divisioms веществен
ных памятников на категории (по назначению типовХ rcwmu
(по веществу типов), на отделы (по форме, свой^”™^ * .
скольким типам), на типы (по форме, присущей
В основу типологической классификации он положилinип,
отдавая себе отчет в том. что понятие тип условноисубъекпп н
однако нс более, чем понятие вид в естественно-исторической
Типологический метод — традиция...
млссифмкацим К. Линнея, впрочем как и самая классифика-
ция. Более того, он полагал, что типологическая классификация
Л1Ч развития археологической науки может быть столь же полез-
ной и перспективной, как для биологии классификация естест-
венно-историческая.
В.А.Городцов предупреждал, что следует добиваться идеально
чистых делений и избегать категорий и типов, которые он назвал
коллективными, т.е. такими, которые объединяют в себе многие
категории или типы. Например, топоры — это нечистая катего-
рия. поскольку известны топоры разного назначения, которые
должны бы составить отдельные категории топоров бытовых,
боевых, декоративных и т.д. Нечистым типом представляются и
так называемые вислобушные топоры. Нужно понимать эти
замечания так, что боевые топоры — это категория, а вислобуш-
ные — отдел (с группами, различающимися материалом).
Типологический метод требует, чтобы по окончании класси-
фикации было произведено их описание по классам. Заметим,
что термина “класс” в городцовской терминосистеме нет. Клас-
сом он полагал и категорию, и группу, и отдел, и тип. Описание
каждого высшего класса должно быть, по его мнению, дедуктив-
ным введением к описанию непосредственно подчиненного клас-
са.
В.А. Городцов предъявлял к описанию строгие требования:
оно “должно быть выразительным, коротким и исчерпывающим,
в нем должно быть все необходимое и ничего лишнего”.
“В описании необходимо выяснять: 1) область распростране-
ния и 2) время существования типов, их отделов, групп и
категорий”. Таким образом, видимо, сформулирована цель опи-
сания.
По его собственному и справедливому мнению, он создал
оригинальную и самобытную классификацию. Эта классифика-
ция, будучи производной от естественно-исторической классифи-
кации К. Линнея по форме, отличалась от нее по принципам
деления. Тем не менее В.А. Городцов рекомендовал обращаться
к К. Линнею, поскольку его классификация была богата боль-
шим опытом и наблюдениями.
В заключение он написал, что предлагаемый им типологичес-
кий метод является изучением алфавита из натуральных иерогли-
фов, за которым должно последовать чтение коллективных архсо-
жиических памятников. Оперируя правильно разработанным ти-
пологическим методом, археология вступит в разряд наиболее
i auiuhnH'iccKliii метод — традиция...	15
точных естественно-исторических наук и станет связующим зве-
ном между ними и гуманитарными науками. Кроме того, он
обращал внимание на терминологию, полагая, что типологичес-
кая классификация со временем примет международный харак-
Всякий раз эта брошюра восхищает точностью поставленной
проблемы, четкостью понимания сложностей в применении ме-
тода и остротой видения его перспектив. В.А. Городцов явил в
этой брошюре столь глубокое и одновременно столь широкое
понимание сути археологии, ее задач и методов, которое с
трудом вмещалось в тесные рамки выбранного им жанра.
Отдельно изданная брошюра обрела свое место в библиотеч-
ных каталогах. Титул работы был хорошо известен, сама же
брошюра, изданная малым тиражом, сразу же стала библиогра-
фической! редкостью, породив парадокс широкой известности в
узких кругах. В библиотеке кафедры археологии МГУ есть
только один ее экземпляр, с которого постоянно снимают
ксерокопии.
Публикацию этой работы В.А. Городцова в “Антологии совет-
ской! археологии”, как, впрочем, и все издание в целом, трудно
переоценить. Великие предшественники умели точно выразить
все, что знали, понимали и предвидели. Очень многое из того, о
чем они писали, стало понятным по прошествии долгого време-
ни. Безжалостно розданные ярлыки и страшные обвинения
создали глубокую пропасть между русской дореволюционной
археологической! наукой и советской археологией.
Вместе с тем нельзя не заметить, что большая чадть сказанно-
го В.А. Городцовым в этой брошюре была плохо понята его
современниками и еще хуже - последователями. Причин подоб-
ного непонимания немало, среди них главной была, видимо,
одна — ее плохо читали, не внимая смыслу, торопясь скорее
выразить себя, чем понять написанное.
Типологический метод подвергался изменениям еще до выхода
брошюры в свет. Гак например, П.П. Ефименко, применяя
типологический метод к анализу материалов из рязанских могиль-
ников. изменил сразу три условия применения метода: для
исследования были взяты конкретные вещи (вместо обязательно-
го типа вещей), исследуемые древности имели относительно
узкую дату, 1 VIII вв., (против обязательного правила - иссле-
довать древности, имевшие более долгую историю), исследуемые
вещи происходили с ограниченной территории. Сузив террито-
|с	Типологический метод — традиция...
.mv М> среднего течения Оки (против обязательного правила —
стносигельно широкая территория), II.П. Ефименко изменил
человня применения типологического метода.
В новых условиях отпала надобность в поисках типа вещи:
вещей было немного, поэтому почти каждая могла быть признана
представителем типа и именно поэтому была включена в таблицы
взаимовстречаемости. Свой метод работы П.П.Ефименко назвал
методом культурно-исторической стратиграфии.
Метод культурно-исторической стратиграфии был, таким об-
разом. производным от типологического метода и существенно
отличался от него: он был адресован собственно вещам, которые
происходили с небольшой территории и относились к короткому
промежутку времени.
Дополнительные изменения в метод внес А.В. Арциховский.
Подвергнув “математизации” обобщенно-образное представле-
ние о вещи, он сделал его и конструктивно-морфологическим, и
жестко-аналитическим: выделены такие элементы, как прут,
концы, щитки и т.д., которые описывали, учитывая поперечное
и продольное сечения для геометрических фигур; отдельно сече-
ние прута, форма концов, щитков и т.д. Такие детали учитывали
на уровнях подтипа и разновидности. Тип вещи, категория,
отдел и группа по-прежнему соответствовали более высоким
уровням классификации.
Созданная таким образом классификационная иерархия стала
строгим основанием для наименования древних вещей, которое
должно было включать в себя сведения, взятые из всех классифи-
кационных уровней.
Нововведения П.П.Ефименко и А.В.Лрциховского изменили
содержание типологического метода. Метод, созданный для хро-
нологической классификации культур, был приспособлен для
изучения вещей. По существу, на базе типологического метода
возникли новые методы археологического исследования: один —
ориентированный на изучение отдельной культуры, другой —
древних вещей.
Рабата по разделению вещей на типы справедливо включала в
себя элементы классификации. И последовательное разделение
на типы, и самый результат его получили в археологии название
типологии. Это вполне справедливо. Болес того, в энциклопеди-
ческом определении термина типологией названо и так называе-
мое вхождение в типологию, т.е. включение новых результатов
разделения вещей на типы в типологию, созданную ранее.
Типологический метод - традиция...
археологическим метод включал в себя строгие правила
описания и наименования древностей, заметные элементы клас-
сификации и типологии делали его удобным и плодотворным для
периодизации древностей, близких по месту и времени. Несмот-
ря на новую область приложения, иную направленность, иные
способы и средства решения задач (разного типа), метод нс
получил собственного названия и по-прежнему именовался типо-
логическим. В энциклопедических дефинициях типологического
метода указано шесть его составляющих.
1. Группы предметов. Они объединяют вещи, одинаковые по
материалу и назначению (возможен иной порядок слов: назначе-
ние и материал). Близкие по форме предметы одной группы
составляют подгруппы.
2.	Подгруппы — это новый термин, который соответствует
объединению близких по форме вещей одной группы. Вещи,
входящие в такую подгруппу, — это вещи одного типа.
3.	Тип — это вещи одного назначения, однородные по виду и
различающиеся в деталях (из дефиниции исчезло обязательное,
по Городцову, условие — одинаковые по материалу).
4.	Типологический ряд — это вещи одного типа, размещен-
ные в ряд от простых к сложным.
5.	Типологический эволюционный ряд — синоним понятия
типол отческий ряд.
6.	Типологический метод — это распределение вещей по
материалу, назначению и форме. Другая дефиниция того же —
метод систематизации и хронологизации.
В этой терминосистемс, как и в городцовсКЪй, тип вещи —
главное понятие, именно оно дает целостное представление о
вещи; в таком определении выражен ее обобщенный образ,
отстраненный от конкретностей, в которых он воплощен. (Объ-
единение вещей в подгруппы оказывается избыточным.)
А.Л. Монгайт описал два классических способа применения
типологического метода.
Первый предполагает размещение вещей одного тип
логический ряд с целью выявить группы предметов, характерных
для определенной эпохи.	по
Второй способ более сложный. Разделив вещи на группыи"
материалу и назначению и выделив подгруппы,
близкие по Форме, вещи одного типа располагают в типологи чес
кие ряды от простых к более сложным. Чтобы найти начало
ряда, вещи одной группы сопоставляют с типами вещей
1$	Типологический метод — традиция...
другой Группы по принципу синхронности, т.е. по одновремен-
ности изготовления, которая устанавливается по совместным
находкам. Составляют новые ряды, в которых вещи различных
типологических рядов связаны по их синхронизму. Такой фор-
мально-типологический метод является важнейшим собственным
археологическим методом датирования.
В энциклопедической статье о типологическом методе
АЛ.Монгайт раскрыл значение и установил место типологичес-
кого метода в современной ему исследовательской практике
50—60-х годов (А.Л. Монгайт умер в 1975 г.).
Понимание типа и самые правила применения типологическо-
го метода, которые представил А.Л. Монгайт, были нс только
достижением методологии его эпохи, они стали основой последу-
ющих методологических исканий.
Главная цель исканий — расширить область приложения мето-
да, упростить условия его применения и преодолеть естественные
ограничения, содержащиеся в самом методе. Многие модифика-
ции метода существенно меняли его суть. Например, одни
нововведения превратили его в типологическое исследование,
другие сделали его методом для изучения типообразования.
Некоторые нововведения придали методу новый смысл, для
выражения которого подходили слова типологическая классифи-
кация или историко-археологическая типология. Будучи нс со-
всем ясными, они тем не менее вошли в практику словоупотреб-
ления без каких-либо определений, усложняя и без того непро-
стой логико-понятийный аппарат археологии, придал се термино-
логии специфическое звучание.
Широкое применение новых вариантов типологического мето-
да в условиях, когда регионально-хронологический принцип
организации археологических работ стал главным, породило еще!
одно осложнение: одинаковые (очень сходные) вещи в контексте
разных археологических культур объединяли в разные типы. Само
по себе это, может быть, и нс страшно. Хотелось бы обратить
внимание, «по в результате таких нововведений и изменений
сузилась область понятия типа, механизм выявления типов ока-
зался утраченным. “Новая типология” породила недоверие нс
столько к самой процедуре, сколько к результату, к объединению
вещей в типы. Словесные описания лишились всякого смысла.
Поиск аналогий и детальные сравнения были затруднены, срав-
нительно-исторический анализ стал трудновыполнимым и почти
исчез из научной литературы. По меткому замечанию Ж.-К. Гар-
ТИПОЛО1-ИЧССКИЙ метод - традиция...
19
"сследования превращались в хождение по
замкнутому кругу параллелей и аналогий .
Очередной новый вариант типологического метода не без
помощи метода аналогий терял определенность и творческое
начало. Ьолес того, применение естественнонаучных методов
абсолютного датирования принесло страшное разочарование: воз-
раст среднеевропейских археологических культур, некогда уста-
новленный с помощью типологического метода, оказался завы-
шенным настолько, что общие представления о скорости и
протяженности исторического процесса, о хронологии историчес-
ких событий нс отвечали действительности.
В итоге уточнений и преобразований сфера приложения
типологического метода была расширена: кроме целых (или мало
фрагментированных) вещей, с его помощью стали изучать от-
дельные элементы и отдельные детали вещей. Может быть,
самый яркий пример — венчики средневековых керамических
горшков. Они настолько разнообразны и индивидуальны, что
почти каждый мог бы быть назван (и называли) типом. Это —
во-первых.
Во-вторых, в типологический ряд стали объединять не только
некоторое число вещей, близких по форме (создавать некий
отстраненный и обобщенный образ вещи, своего рода образец
типа), но и конкретные вещи. Таким путем был нарушен
важный принцип объединения в ряд одноуровневых понятии.
Отдельные нарушения постепенно стали постоянными, что и
придавало им характер обоснованных. ,.
В-третьих, термин типология приобрел два значения: так
называли и типологический ряд фрагментов, и разделение на
типы изучаемых целых вещей. Суть такой типологии, которая
включала в себя и самые типы, и в качестве примера типа
индивидуальные вещи, была сведена в широком употреблении к
описанию конкретных вещей (с указанием числа идентичных и с
приблизительными оценками их количества по принципу,
много—мало).	«
В-чствсртых, типологический метод, метод систематизации и
хронологизации древностей, приобрел значение метода изучения
(реконструкции) исторической действительности, отраженной 
археологических данных.	-шю”
Таков, в самых общих чертах, непрямой эффект улушгения ,
“углубления” типологического метода и “уточнения связанных с
ним исследовательских процедур. Можно было бы рассмотреть
Типологический метод — традиция..
цуги, которые последовательно привели к таким изменениям, но
эта работа науковедческая и историографическая по своему
характеру, требует внимания специалистов. Отсутствие специаль-
ного интереса к проблемам археологической науки у специалис-
тов-науковедов заставило археологов решать эти проблемы свои-
ми силами. В этом смысле показательны статьи, которые
журнал “Российская археология” (1994, № 2) поместил в разделе
“Дискуссии”. Две статьи посвящены типологии, типологическо-
му методу и классификациям в археологии.
А.Н. Гудим-Левкович считает, что типологический метод —
один из основных в современной археологии, используемых для
исторических реконструкций, — требует теоретических (методоло-
гических) уточнений. Методологические проблемы, считает
автор далее, возникли в результате придания типологическому
методу нового качества, которое превратило его в типологичес-
кий анализ. Науковедческий анализ структуры типологического
исследования привел автора к заключению, что структура тради-
ционного (с “объективистскими иллюзиями”) типологического
исследования не что иное, как общая структура историко-архео-
логического исследования с использованием типологического
метода. В структуре такого исследования шесть элементов:
постановка проблемы, создание модели-гипотезы, отбор исход-
ных принципов и объектов для типологической процедуры, самая
типологическая процедура, проверка истинности (правильности)
результатов и последняя — окончательная интерпретация резуль-
татов — создание научного факта. На этапе проверки результатов
автор допускает корректировку исходной гипотезы и самого I
понятия тип.
А.Н. Гудим-Левкович, рассматривая методологические про- ,
блемы типологического метода в археологии, сравнил концепции
Г.А. Федорова-Давыдова и Л.С. Клейна. Их работы, полагает
автор статьи, имеют “наиболее фундаментальный характер и
выражают основные подходы к решению этой проблемы”. Нс |
найдя в этих работах ответов на свои вопросы, автор изложил 1
свое собственное понимание проблем, предложил собственную
терминологию, заключив, что “дальнейший сознательный анализ
позволит археологии более успешно развивать свою методологию,
которая в свою очередь может обогатить и общую теорию
научного познания”.
Рассматриваемая статья примечательна тем, что свой археоло-
гический вклад в рассматриваемую теорию автор обосновывает
Типологический метод - традиция...
21
' "а ,иУк°в«™скую литературу. Все сказанное автором
было бы очень похоже на попытку понять исследовательские
алгоритмы так называемых традиционалистов-археологов, если
бы имел место критический анализ используемых ими алгорит-
мов.
Многое из того, о чем написал А.Н. Гудим-Левкович, возник-
ло в его сознании в результате свободного толкования основных
понятий, связанных с типологическим методом, содержание
которых он обсуждал. В связи с этим напомню словарные
(основные) значения некоторых.
Метод — это путь, порядок созидания чего-либо, процедура и
способ получения чего-либо, правильное упорядочивание.
Анализ — разделение целого на части для понимания его
природы, функции и т.д.
Средства — это методы, которыми можно получить результат
или уйти от ответа на поставленный вопрос.
Сопоставив основное значение слов метод, анализ и средство,
нетрудно убедиться, что статья А.Н. Гудима-Лсвковича о методо-
логических проблемах типологического метода адресована только
типологическому анализу, типологии, понятиям тип и структура
типологического исследования. Методологические проблемы,
рассмотренные лишь в самой общей связи, остались в стороне.
Г.Ф. Никитина свое отношение к типологии и к классифика-
ции высказывает с позиций практики, что специально подчерк-
нуто ею. Она полагает, что “распределение изучаемого множест-
ва предметов по типам создает основу для исторических постро-
ений”. Перейти от конкретной вещи к ее типу, по Г.Ф. Никити-
ной, означает объединить некоторые объекты изучаемого множе-
ства в совокупности наиболее схожих с учетом указанных (види-
мо, отобранных. - Ю.Щ.) признаков . Переход от вещи к типу
автор назвала типологическим процессом и подробно его описа-
ла, показав, что и типология, и классификация имеют общее
основание — матрицу описания исследуемых объектов. (Обратим
внимание на важное нововведение — матрица описания.) Не-
смотря на общее основание и на солидное родство, классифика-
ция, считает автор, дать тип не может.	м
В своих рассуждениях и в выборе методических обоснований
Г.Ф. Никитина опирается на работы С.В. Чебанова и приводит
ссылку на одну из них.
Обе рассмотренные статьи примечательны и симптоматичны.
Они показывают, что и осознание сути кризиса типологического
Типологический метод — традиция...
Типологический метод — традиция...
метода, и поиски выхода из него становятся массовым движени-
ем, отдельные черты которого очевидны. Обращение к работам
методологов в поисках выхода из кризиса, порожденное в боль-
шинстве случаев богатой исследовательской практикой авторов,
возникает тогда, когда самостоятельное обобщение построений и
сопоставление исторических выводов, полученных разными авто-
рами, становится затруднительным.
Эти статьи — своего рода диагноз состояния, в котором
пребывает методология археологии сегодня. Диагноз нс должен
содержать подробного описания всех симптомов и обоснований
методов лечения. Однако нельзя нс заметить общей причины,
определившей его.
Из обобщения преимущественно собственного исследователь-
ского опыта берет свое начало и размытость понятий, нсстрогость
их применения, чрезвычайно свободное обращение и с ними, и
со всем лотко-понятийным аппаратом нашей науки. Болес того,
наряду с общенаучными основами, достижениями и приоритета-
ми, содержащими в себе немало новизны (в подходах и суждени-
ях), в археологии возникли и существуют, можно утверждать,
параллельное знание и параллельные теории. Они возникли или
от незнания, или в результате самодеятельного научно-теорети-
ческого поиска, или из превратного понимания общенаучных
основ, которые становятся известными из вторых рук, пона-
слышке, или взяты прямо из воздуха, в котором они носятся и
которым все дышат.
Включившись в дискуссию на “промежуточном” этапе, се
новые участники усматривают новизну в том, что давно принято
или общеизвестно, но прошло мимо них. Весь предшествующий
период развития науки со всеми его приобретениями и потерями
остался вне их поля зрения.
В связи с этим интересны работы и позиция Л.С. Клейна. В
1991 г. он опубликовал большую монографию (около 40 печат-
ных листов), посвященную специально типологической археоло-
гии, где показал, что многое в археологической типологии далеко
от совершенства и требует уточнений или пересмотра, начиная с
основных понятий — что такое археология и *гго такое тип.
Нельзя не обратить внимания на богатство и глубину содержа-
ния его книги, на широкое привлечение и свободное владение
малоизвестной у нас зарубежной литературой и на странный
P отечественной литературы, на смелость суждений, на
справедливость многих оценок, на язвительную остроту критики,
на умение выразить себя и уверенность в собственной правоте.
Археологическая типология” - очень яркое, полемическое и во
многом парадоксальное сочинение, таково свойство пера Л С
Клейна.	1
Типологический метод, рассказывает он, был придуман в
археологии в конце XIX века для создания культурно-историчес-
кои классификации древностей, взятых в нешироких географи-
ческих пределах. Идея эволюции вещей была его основой. С
течением времени сфера приложения типологического метода
была существенно расширена: он нашел свое применение в
типологических и историко-типологических исследованиях, на
его основе создана историко-археологическая типология, типоло-
гический анализ, типологическая классификация и т.д. Это все
блестяще показал Л.С. Клейн, доведя тип, типологию и типоло-
гический метод до “высшей стадии развития”, придав каждому
слову значение термина, понятия и инструмента исследования.
Эти понятия рассмотрены в рамках культурологии, археологичес-
кой культуры и в другой связи, в частности, в контексте теории
познания — как инструмент интерпретации.
О самой типологии и классификации им сказано немало. В
большей своей части его высказывания включают заметный
элемент самодеятельного теоретизирования, никак не вписываю-
щегося в соответствующие разделы науковедения и не выходяще-
го за пределы археолотческого знания. “Археологический”
вклад в их развитие существует как бы вне науковедения или
классиологии, где типологию и классификацию, культуру, стиль
и тип, равно как и понятия научной стратегии и тактики,
разрабатывают и изучают специалисты.
Автор справедливо заметил, что многие широко употребляе-
мые термины имеют разные дефиниции или не имеют таковых.
Это, на мой взгляд, зависит не только от объективных и
субъективных причин, но и местных особенностей и личностных
СВЯПозиция Л.С. Клейна выражена оригинально, но тем не менее
является типичной в развитии типологического метода в россий-
ской и в советской археологии. “Свое мнение” о типе, типоло-
гии классификации и типологическом методе, согласно распро-
страненным убеждениям, имеет каждый. Об этом методе выска-
зывайся все или почта все, кто считает себя вправе на подобные
ВЫТи“ол“ский метод, принятый в российской археолога!, на
протяжении всего XX века, рассматривали как вспомогательный

Типологический метод - традиция...
Типологический метод — традиция...
25
м ; научном исследования. Однако было признано, что куль-
турно-историческую стратификацию л|х?пиостсй, взятых в преде-
лах ограниченною региона, легче всею установить, применяя
именно типологический метод.
Кроме того. Л.С. Клейн ясно показал, что из типологическо-
го метода и типологии в се первоначальном значении выросло
нечто новое. Типологический метол н типология существуют
внутри этого нового. Л.С. Клейн обобщил это новое в книге и
дал ей название “Археологическая типология”, заметив при этом,
что мог бы с ровным основанием назвать сс “Археологической
классификацией” или “Типологическим методом , но предпочел
первое. Спору нет, название книги — дело автора. Однако оно
нс должно читателя вводить в заблуждение, поскольку три
варианта названия, не будучи синонимами, одинаково соответст-
вуют содержанию. Если так, то должно существовать обобщаю-
щее слово, нс прилагательное археологический (-ая), а имя
существительное, которое и должно обозначить содержание науч-
ного метода и двух дисциплин.
Если такого слова нет и его нельзя найти или изобрести, то
нужно признать, что эти три понятия, нс являясь синонимами,
т.е. не будучи родственными и сходными, существуют совместно
в рамках некоей неназванной еще дисциплины. Содержание
такой дисциплины, возможно, совпадает с содержанием книги
Л.С. Клейна “Археологическая типология”, но название дисцип-
лины должно быть иным.
В приложении к изучению вещей типологический метод
признавали и признают по сей день основным и единственным,
он и теперь остается в этой области самым распространенным,
несмотря на все нововведения. Этот метод привлекательно
прост, следование ему не предполагает каких-либо специальных
инструментов, не требует особых знаний и подходов, нужно
археологическое образование (включая участие в археологических
экспедициях) и общий высокий культурный уровень.
Очевидно, что включаясь в дискуссию о типах и типологии и
обо всех остальных понятиях, где слово типологический сочетает-
ся с любыми другими, необходимо уточнить и определить основ-
ные понятия. П|>сжде, чем придавать новое значение известным
традиционным понятиям, необходимо освежить их в памяти.
Гипалогический метод во всех своих вариантах уступает в
настоящее время одну позицию за другой иным, более надежным
годам — иногда более сложным, иногда более П|юстым — с
«иингеюапш ограничениями и с четким перечнем типов
задач, для решения которых они примейимы. Представляется,
что и формально-типологический, и просто типологический
метод в археологии и в первоначальном, и в преобразованном
виде исчерпал себя.
Что касается типологии, то все три ее варианта, четко обозна-
ченные энциклопедическими дефинициями, не только сохраняют
свою актуадьность, но приобретают все большее значение. Методы
классификации, группировки и систематизации приобретают все
большее значение. Их применение требует соблюдения определен-
ных правил, о чем будет сказано подробнее.
ЛИТЕРАТУРА
I.	Антология советской археологии. Т. I—III. М., 1995.
2.	Арциховский А. В. Курганы вятичей. М., 1930.
3.	БСЭ. Т.25. С. 1676 (тип, типологический метод, типология). М., 1978.
4.	Гарден Ж.-К. Теоретическая археология. М., 1989.
5.	Городцов В.А. Типологический метод. Рязань, 1927.
6.	1\дим-Левкович А.Н. Методологические проблемы типологического метода
в археологии // РА, 1994, № 2. С. 71—80.
7.	Ефименко Н.П. Рязанские могильники. Опыт культурно-исторической
стратиграфии // Материалы по этнографии. Т. III. Рязань, 1926.
8.	Клейн Л.С. Археологическая типология. Л., 1991.
9.	Кудрин Б.И. Введение в технетику. Томск, 1991.
10.	Никитина Г.Ф. Классификация и типология с позиций практика // РА,
1994, № 2. С. 93-97.
П. Щапова ЮЛ. Естественнонаучные методы в археологии. М., 1989.
12. Щапова ЮЛ. Описание, классификация и эволюционные закономерности
в развитии древних вещей // РА, 1994, № 2. С. 81—82.
типология
КАК ОБЩЕНАУЧНАЯ ПРОБЛЕМА
До сих пор понятия тип и типология были рассмотрены в
чисто археологическом окружении, или контексте, в некотором
отрыве от общенаучной практики. Рассмотрим оба понятия в
более общем плане.
Типология основана на понятии тип как единице расчленения
изучаемой реальности. (Заметим, что типологический метод в
археологии основан на более узком понятии тип вс .
Содержание и объем общенаучного понятия тип, соответствую-
щие изучаемой реальности, устанавливают с помощью классифи-
кации, систематики и таксономии.)
1 ипология как общенаучная щюблсма
у,	Tin галопы как общенаучная проблема
Классификация — это расположение чего-либо согласно неко-
торым принципам.
Систематика — фундаментальное понятие в биологии, адресо-
ванное классификации организмов (целостный организм высту-
пает как единица расчленения изучаемой реальности).
Таксономия -- наука о законах классификации.
Эги дефиниции являются производными от основных: класс,
система, таксон.
Класс — это объединение (вещей) по некоторому сходству (по
некоторым признакам).
Система (в данном контексте) — это нс только совокупность
принципов, правил и т.д., объединяемых определенным способом
для того, чтобы показать логический план, это и метод (или
план) классификации или объединения.
Таксон — это группа организмов, сходство которых определяет
родство.
Напомню, что и процедура разделения на типы, и результат
такого разделения (и идентификация новых объектов, и введение
их в существующие типологии) называются одинаково — типоло-
П1Я. Такая многозначность термина считается позволительной,
но все более заметен процесс терминологического размежевания,
все чаще процедура разделения на типы называется ти полон оп-
цией, а термин типология соотносится преимущественно с ре-
зультатами типологизации.
Самая типология известна в двух видах, различающихся по
способу построения: типология может быть эмпирической и
теоретической. В археологии наиболее распространена эмпири-
ческая типология, которая является итогом обобщения наблюде-
ний, итогом фиксации сходства—несходства, находимых индук-
тивным путем. В эмпирической типологии тип — это устойчивая
связь признаков (сходства—различия). Заметим, что одна из
дефиниций типа, принятых в археологии, найденная независимо
от общенаучного опыта, точно соответствует энциклопедическо-
му. Дефиниция, распространенная в настоящее время, из кото-
рой исключено уточнение (слова сходство—различис), и нс пол-
ная, и не точная.
Теоретическая типология, предполагая построение идеальной
модели объекта, опирается на обобщенное выражение сходства-
несходства и т.д. Идеальный объект она представляет в виде
системы. Переход к подобному истолкованию типа открыл в
Других науках путь к построению абстрактных типологий. Аб-
страстные типологии, в которых тип выступает в качестве особого
идеального объекта, делают понятие тип достаточным для по-
строения многофакторных моделей, достаточных для применения
методов математической статистики и современных компьютер-
ных технологий.
Абстрактные типологии и в археологии могли бы найти
применение. Однако вряд ли кто возьмется их строить, прежде
всего потому, что далеко не исчерпан потенциал эмпирической
типологии. Разработка проблем типологии в других науках,
например в языкознании, привела к построению генеалогическо-
го древа индоевропейских языков, а в биологии — к рождению
филогенетической систематики. Трудно назвать какую-либо архе-
ологическую теорию, которая своим рождением была бы обязана
типологии. Преимущественное внимание к конкретным исследо-
ваниям, предпочтение специфики в сюжетах и исследовательских
темах, недоверие теоретическим заимствованиям и поиски “своей
правды” усугубляют сложность ситуации.
Эмпирическая и теоретическая типологии различаются не
только по способу построения, они преследуют и разные цели и
вследствие этого по-разному толкуют и оценивают основное
понятие — тип.
Интуитивно-образное основание сходства—несходства изучае-
мых вещей, свойственное эмпирической типологии, в современ-
ном представлении о типе нс считается достаточным . Необходи-
мы проверяемые аналитические основания.
Археология нуждается в ясных принципах, с помощью кото-
рых можно было бы ориентироваться в разнообразии вещного
мира, уплотнять и сокращать представления о нем, устанавливая,
различая и упорядочивая типы вещей.
Объект археологии - бесконечное разнообразие сооружений и
вещей более,' чем какой-либо другой, является объектом
типологии, в этом каждый тысячекратно убеждался на практике.
Гии, как известно, рассматривают в разных контекстах и в
разных аспектах, один из них - культурологический, друга»
можно было бы называть щюизводственно-технмоппесмм.
Действительно, все вещи созданы руками человека. Некий пер
док в производственной сфере безусловно целесообразен Im
возникает как следствие самой сущности
тслыюсгн, как следствие владения информацией и трудо«ьо<и
навыками; порядок определяет и принципы п'’ои мн<Ьоо-
обучения. которое становится частью системы передачи ижро.
25	"Пшология как общенаучная проблема
мацмм; порядок — это развитие интеллекта, характер сознания,
эстетика эпохи и т.д.
Известно, что типы вещей возникли нс сразу, это сравнитель-
но позднее создание интеллекта и рук древних. Возможно, что
рождение типа, создание образца, стало своеобразной интеллек-
туальной революцией, этапом на пути к созданию массовой
культуры и механизмов управления видами деятельности челове-
ка, его трудом, поведением и т.д. Признавая нечто типичным,
мы характеризуем создателей образца. Однако трудно сказать, в
какой степени соответствует некогда существовавшему образцу
то, что современной наукой признано типичным. Нужны какие-
то критерии, которых, к сожалению, пока нет.
Слово тип, заимствованное из греческого языка, на русский
язык в XVIII в. переводили словом образец. Если принимать во
внимание это старинное и, вероятно, исходное значение (тип —
образец), то разделение вещей на типы могло бы совпасть с
поиском этого образца. Воплощение такого образца, соответст-
вие реальной вещи своему идеалу, равно как и самый идеал и
умение следовать ему, является общественным достоянием, до-
стоянием того коллектива, членов которого объединяет понятная
им система ценностей, общие производственные, культурные
стереотипы и исторические традиции. Таким коллективом может
быть популяция, которая становится носителем эволюции, точ-
нее, микроэволюционных процессов. Эти процессы протекают в
таких масштабах времени, которые можно соотносить с масшта-
бами человеческой памяти.
Типы, найденные внутри границ (внутри популяций), долж-
ны, очевидно, характеризовать микроэволюционные процессы.
Большая часть археологических типологий отражает или характе-
ризует именно такие процессы.
Масштаб, в котором ведут рассмотрение эволюционного про-
цесса, определяет, следовательно, глубину и содержание самого
понятия тип. Кроме микро- существуют и макроэволюционныс
процессы. Следовательно, должны существовать, отражая их,
типы (вещей и т.д.), соответствующие иным масштабам истори-
ческого времени. К сожалению, крупномасштабных типологий в
археологии немного, в развернутом или полном виде их нет
совсем. Примеры некоторых типологических классификаций или
производственный аспект так называемой археологической гене-
тической типологии могли бы служить приметой интереса к
крупномасштабным типологиям.
Типология как общенаучная проблема
29
Понятие тип пещи в эмпирической типологии — результат
изучения конкретных вещей, у которых отняты индивидуальные
черты. Общие черты создают представление о типе-образце,
которому каждая вещь и соответствовала. Хорошо, когда полу-
ченный таким путем результат соответствует тому значению,
которое найденный образец имел в существовавшей некогда
реальности.
С’штается справедливым, что в типе должны присутствовать
признаки, статистически связанные между собой, наиболее зна-
чимые и существенные. Очевидно, что, формируя представление
о типе, признаки наименее значимые, несущественные, статис-
тически нс связанные между собой, нужно исключать. Некие
научные критерии, казалось бы, есть, а “технологий” пользова-
ния ими нет. Нет и правил разделения признаков на части,
равно как и нет правил отбора так называемых работающих
признаков. Интуиция, как признают многие, помогает решению
задачи, но такое решение, как можно заметить, зависимо и от
самой научной проблемы и от исследовательских предпочтений.
В каждой работе и у каждого автора есть свои предпочтения,
сравнивая которые можно выстроить их иерархию, которая лиша-
ет однозначности любое решение конкретной задачи.
Решить методологическую проблему типологического метода,
не выходя за пределы археологии, трудно, поскольку очевидна
связь такого решения нс столько с археологической практикой,
сколько с теорией, например с теорией понятия, которая в свою
очередь является частью теории познания и других общефилософ-
ских проблем.
Самая первая и очевидная — проблема соотношения частного
и особенного в философской триаде частное—особенное—общее.
Действительно, если вещь — это индивидуальное, или частное,
то тип — это особенное, тогда группа вещей должна бы представ-
лять общее в этой триаде. Однако, как показывает опыт, такое
трехчастнос членение понятий недостаточно. Нередко между
типом и индивидуальной вещью помещают одну и даже две
ступени: подтип и разновидность. Группа (вещей) как понятие
подчинена более общему понятию - категории, в которую
следовало бы объединять вещи одного назначения, независимо от
материала, из которого они изготовлены, и тем более от формы.
Следовательно, археологии более соответствует пятичзстная (по
восходящей) шкала классификации понятий: индивидуальное
часп юс—особенное—общее—всеобщее.
Типология как общенаучная проблема
Два высших уровня подобной классификации древних вещей
одинаковы по организации и смыслу: назначение и материал.
Они содержат словесное обозначение и организованы свободно:
т.е. пополняются по мерс поступления.
Однако следует признать, что назначение вещей, понятое
более общо, чем категория, позволяет объединять их в большие
группы, характерные для производственной и непроизводствен-
ной сфер и причислять к первой только орудия труда; оружие и
украшения принадлежат к непроизводственной сфере, предметы
быта и утварь составят, очевидно, отдельную сферу полезных
домашних вещей, относящихся к системе жизнеобеспечения.
Очевидно, что процесс структурной организации этой части
археологического знания еще нс завершен, хотя сделано очень
много не столько в самой археологии, сколько в других областях
знания, например в исторической информатике.
Для решения типологических задач, возникающих при изуче-
нии сложных объектов социальной природы Л.И. Бородкин и
И.М. Гарскова выбрали теорию нечетких множеств. (Считать
вещи объектами социальной природы можно лишь условно.)
ПРИЛОЖЕНИЕ. Извлечение из статьи: Бородкин Л., Гарско-
ва И. Программное обеспечение FUZZYCLASS в историко-типо-
логическом исследовании // История и компьютер: новые инфор-
мационные технологии в исторических исследованиях и образова-
нии. Halbgrauc Reilie zur Historischcn Facliiiiformatik. St.
Katharinen, 1993. S. 89.
В настоящее время для типологических исследований объек-
тов социальной природы создано программное обеспечение,
названное FUZZYCLASS. Оно связано с применением методов
многомерной классификации (кластер-анализа) и теории нечет-
ких множеств. Автор этой теории, Лотфи Заде, утверждает, что
эта теория по существу тесно связана с задачей распознавания
образов. Распознавание образов является разновидностью клас-
сификации. Большинство реальных классов, по его справедливо-
му мнению, размыты по своей природе. Это означает, что для
таких классов переход от принадлежности к непринадлежности к
ним скорее постепенный, чем скачкообразный. Очевидно, что
термины классификация и распознавание образов (в рамках
теории нечетких множеств) становятся своего рода синонимами.
•°лагаю> что под классификацией подразумевается в данном
случае введение объектов в готовую экспертную классифика-
______________Типология как общенаучная проблема	31
Нечеткое множество - это класс объектов, в котором нет
резких границ между теми объектами, которые входят в этот
класс, и теми, которые в него не входят. Принадлежность
каждого объекта к нечеткому множеству описывается с помощью
величины, принимающей значение от 0 до 1. Таким образом,
степень типичности объекта каждого класса оценивается количе-
ственно. Рассмотренные классификации такой возможности не
предоставляют. Программное средство обеспечения FUZZY-
CLASS, реализующее алгоритм размытой классификации, было
апробировано при создании типологии феодального хозяйства
XVII в. и типологии аграрного развития губерний Европейской
России конца XIX — начала XX в.
Применению этого программного средства предшествует под-
готовительная работа: группировка данных с помощью кластер-
анализа. Построение классификации возможно на основании
исходных данных и на основании обобщенных факторов —
главных компонент, найденных ранее.
Рассматривая величину показателя принадлежности объекта к
классу, нельзя не заметить, что класс имеет структуру: ядро,
периферию и так называемые пограничные объекты. (Подобную
структуру классов археологических объектов установил Г.А. Фе-
доров-Давыдов.) Порогом принадлежности к классу авторы про-
граммного обеспечения считают величину 0,65. Сравнив резуль-
таты классификаций, из которых одна построена по методу
кластерного анализа, а другая с помощью алгоритма FUZZY-
CLASS, авторы нашли, что ядро, класса обе методики выявляют
примерно одинаково.
Кластер-анализ дает жесткий результат: все рассматриваемые
объекты составляют ядро класса, ни для периферии, ни тем
более для переходных объектов в такой классификации места
нет. С помощью алгоритма FUZZYCLASS можно выделить не
только ядро, но и периферию, и пограничные объекты. Алго-
ритм создаст предел явление о “типологической чистоте , кото-
рая, вероятно, более правильно представляет некогда существо-
вавшую реальность.
Хотелось бы надеяться, что все сказанное достаточным обра-
зом определяет нашу позицию, наше отношение к понятию тип,
типологическому методу, к оценке его места в историко-археоло-
гических исследованиях и в конкретных исследованиях древних
вещей, которое мы предпочитаем именовать вещеведением, пола-
гая его вспомогательной археологической дисциплиной, подобно
тому как источниковедение, метрология, хронология существуют
в виде вспомогательных исторических дисциплин, ничуть не теряя
своего собственного значения и смысла.
Типология как общенаучная проблема
Вещспсдспис как "новый ” метод „ археологии
33
ЛИТЕРАТУРА
I.	Бородкин Л., Гарскова И. Программное обеспечение FAZZYCLASS в
искфмческо-типологическом исследовании // История и компьютер: новые ин-
формационные технологии в исторических исследованиях и образовании.
Halbgraue Reihe zur Historischen Fachinfonnatik. St. Katharinen. 1993. S. 89.
2.	Грязнов М.П. Классификация, тип, культура // Теоретические основы
археологии. Л., 1969.
3.	Каменецкий И. С. К вопросу о понятии типа в археологии // Тезисы
докладов на секциях, посвященных итогам полевых исследований 1971 г. М.,
1972.
4.	Каменецкий И.С., Маршак Б.И., Шер Я.А. Анализ археологических источ-
ников (возможности формализованного подхода). М., 1975.
5.	Типы в культуре. Л., 1979.
6.	Типология и классификация в социологических исследованиях. М., 1982.
7.	Федоров-Давыдов ГА. Археологическая типология и процесс типообразова-
ния (на примере средневековых бус) // Математические методы в социально-эко-
номических исследованиях. М., 1981.
8.	Шорников Б.С. О методолотии системно-целостных категорных классифика-
ций (логико-информационные аспекты классиметрии) // История и эволюция
древних вещей. М., 1994.
ВЕЩЕВЕДЕНИЕ
КАК “НОВЫЙ” МЕТОД
В АРХЕОЛОГИИ
Вещь — изделие, автономно существующее творение челове-
ческих рук — вписана в повседневный быт, в торжественный и
праздничный ритуал, в трудовой и творческий процесс, в благо-
родные деяния и в жестокий криминал... Вещь — предмет и
орудие труда, объект купли—продажи, полезная утварь и милая
безделица; она предмет вещного права, она же детективно
прославленное вещественное доказательство Став вещественным
доказательством, вещь приобретает специфический характер, ста-
новясь предметом специального изучения. Стремясь понять связь
вещей с предполагаемыми событиями, криминалисты определя-
ют где, кем и когда вещь была изготовлена, 'гго ее привело на
место преступления; по фрагменту устанавливают назначение и
форму вещи, изучают следы се применения и возможное се
сопровождение, контекст.
Многие приемы в изучении вещей придумали сами кримина-
листы, ШИ|ЮКО внедрив в свою практику аналитические методы
многое они заимствовали из товароведения и из современной
науки о качестве. Хотелось бы думать, что самую главную идею -
просить вещь рассказать о себе, о своем происхождении и
времени создания, о своем создателе и владельце, о своей роли и
своем значении в истории, культуре и жизни человека - они
заимствовали из археологии.
Древний вещный мир несравненно богаче и гуманнее, чем его
криминальный аналог. Археология изучает древние вещи, руко-
водствуясь высокой! целью — восстановить ту часть истории
человечества, когда люди нс владели пером, когда не умели
писать и читать.
Археология, правда, давно уже перестала быть единой наукой.
Кроме существующей и признанной всеми системы “трех веков”,
берущей свое начало от “Природы вещей” Лукреция Кара, и
столь же признанной пространственно-временной организации
археологического знания, в археологии существует еще несколько
специализаций. Л.С. Клейн констатировал, что внутри некогда
советской археологии существовала археология историческая,
экологическая, производственно-технологическая, этнологичес-
кая, культурологическая и т.д. Специализация в археологии
возникает как неизбежное и закономерное следствие развития не
только нашей науки; увеличение объема информации, развитие
интереса к новым, неизвестным ранее сторонам жизни и деятель-
ности древних, освоение новых для археологии методов исследо-
вания, возникновение интереса к методологическим^ теоретичес-
ким и общефилософским аспектам археологического знания усу-
губляют его специализацию.
Успешное существования новых археологических специализа-
ций невозможно без привлечения дополнительных, как правило
неархсологических исследовательских методов и приемов. Одна-
ко, как бы ни расширяла археология свои научные интересы,
охватывая полевыми исследованиями новые районы, обращаясь к
новым темам и новым проблемам, привлекая к себе на службу
новые методы и новые технологии, главным объектом археологи-
ческого изучения были, есть и будут древние вещи.
Древности, которые стали объектом науки археология, — это,
выражаясь сугубо научно, материальные остатки деятельности
древнего человека, это искусственно созданный и реально суще-
ствующий (или существовавший) результат труда, продукт труда.
з
Вещеведение как “новый ’’ метод в археологии	п
____________Пс'"^лен.,с как “новый " метод в археологии
Последний, в широком понимании, это нс только вещи в
собственном смысле слова, это и постройки, и комплексы
сооружений, города, дворцы, плотины, каналы, пирамиды, кре-
пости и т.д.
Мир древних вещей разделен и в то же время объединен в так
называемые комплексы, возникновение и сложение которых
определено местом и временем. Вещный мир, следовательно,
имеет некоторые исторические ограничения и исторические пред-
начертания, т.е. комплекс древних вещей историчен по своему
содержанию и значению.
Вещь — в энциклопедическом понимании — это рукотворный,1
отдельно существующий предмет, обладающий собственной фор-
мой, и способный исполнять, и применимый для исполнения'
определенных функций. Вещи, взятые порознь и в совокупности,'
с давних пор называют вещественными памятниками. “В ученом
обиходе, — писал С.А. Жсбелсв, — вещественные памятники,
противопоставляют обыкновенно памятникам письменным, хотя
это противоположение и не может быть проведено со всей
строгостью... В каждом вещественном памятнике различается его
внутреннее содержание и его внешняя форма”. Вещественные
памятники — предметы неодушевленные и поэтому объективные,!
они непосредственные свидетели материального или духовного,
состояния культуры данной эпохи.
“Метод исследования вещественных памятников, поскольку'
они укладываются в те или иные исторические эпохи, по
существу своему, одинаков”. Хотелось бы специально подчерк-
нуть эту мысль, сформулированную таким авторитетом. Метод
исследования вещественных памятников, называемый типологии
веским, требует от исследователя внимания к его форме и
материалу. Столь же значащей для характеристики вещи является
технология изготовления, в чем тысячекратно мог убедиться
каждый на своем собственном опыте. Очевидно, что форму,!
способ изготовления предмета и самый материал, вернее его
химический состав, можно было бы назвать “тремя китами"
вещеведения. Эту триаду можно выразить короче: морцюЛогия,
технология, химический состав.
И технологию, и тем более химический состав изучают о
помощью разных технических и естественнонаучных методов.
Древние технологии и материаловедение являются частью соот-
ветствующих современных наук. Для их изучения должны быть
специально освоены технические и естественнонаучные методы,
разные химические и физические анализы строения и состава.
Все эти методы - не гуманитарные по своей природе в силу
чего от археологов нельзя требовать обязательного их освоения.
Археолог должен, однако, уметь пользоваться результатами ана-
лизов подобного рода.
Что касается морфологии, то методами изучения формы
археолог должен владеть на всех уровнях работы с вещью, будь то
описание, анализ, оценка, интерпретация, выявление закономер-
ностей развития формы конкретных предметов или закономер-
ностей развития вещного мира в целом.
Цель и научные задачи, которые археолог ставит перед собой,
определяют ту часть информации, которую исследователь стре-
мится извлечь из древних вещей. Эта часть в известной мере
субъективна, однако есть и объективные условия, ограничиваю-
щие объем извлекаемой и используемой информации. Речь идет
об инструментах и методах, с помощью которых изучают вещь. И
глубина постижения свойств вещи является прямым следствием
технического оснащения науки.
Опыт современной археологии показывает, что оптические
приборы и использование анализов разного вида существенно
расширили поле зрения, глубину и точность видения предмета.
В то же время опыт показывает, что объем знаний о прошлом
существенно возрастает, когда к пониманию, оценке и интерпре-
тации результатов, полученных самыми разными путями, прикла-
дывают теории, общие и частные, созданные и разработанные в
других науках для достижения иных целей и для решения иных
задач. Внешнее несходство таких задач еще не означает отсутст-
вие какого-либо их родства с археологическими задачами. На
сущностном родстве задач, решаемых в разных науках, основан
закон трансляции идей, теорий и методов, закон переноса идей,
теорий и методов из одной науки в другие. Способность постоян-
но осваивать новые методы, теории и подходы — несомненное
свидетельство силы и смелости научного и творческого поиска.
Теоретическое богатство конкретной науки является следствием и
находится в зависимости от совокупного научно-теоретического
богатства науки в целом.
Давно замечено, что работа с древними вещами - это своего
рода погружение в мир вещей, которые нужно рассмотреть,
нарисовать и описать, отыскав лучшие слова для того, чтобы
передать обаяние и прелесть древней вещи, неповторимую инди-
видуальность сс владельца или мастера, создавшего ее.
к»	Вещеведение как “новый ” метод в археологии
общение с древней вещью прекрасно, но его одного недостаточ-
но. Такое романтически приподнятое отношение придаст каждой
вещи чрезмерно большое значение, которое нередко вступает в
противоречие с задачами чисто научными.
Древние вещи изучают разные специалисты: археологи и
этнографы, дизайнеры и технологи, специалисты по декоратив-
но-прикладному искусству, по знаковым системам и истории
древних производств. Древние вещи находятся в поле зрения
разных наук, из которых ни одна, даже археология, нс рассматри-
вает вещь как некое целое.
“Пребывая в мире вещей, многовидность их постигай”, — с
назиданием сказано в одном древнекитайском философско-поэ-
тическом сочинении “Дао де цзин”. Несомненно, что многовид-
ность касается прежде всего внешней стороны: формы, цвета,
материала вещи и ее декора. Несомненно и другое, что все
разнообразие вещного мира нужно не только постигать, но и
упорядочивать. Общая теория систем и системный подход более
всего соответствуют главным особенностям археологических ис-
точников. Из этой теории пришла в археологию мудрость и
понимание того, что вещь, и отдельно взятая, и включенная в
комплекс, — это своего рода система.
Целостный подход к изучению вещей возможен на основе
общей теории систем, которая позволяет понимать вещь как
нечто целое, находящееся в области взаимодействия разных наук.
Любую систему характеризуют целостность, элемснтность и
связанность. Системе присуща способность к саморазвитию,
самосохранению и самоорганизации. Система, с одной стороны,
является частью надсистсмы, а с другой, се можно и разделить на
части, на подсистемы. Подсистемами вещи, рассматриваемой
как система, становятся морфология, технология и материал.
Такие подсистемы, как технология и материал, например
цветная и черная металлургия, мсталло- и деревообработка,
керамическое и костерезнос дело, стеклоделие или ювелирное
дело, выделились в некоторую отрасль археологического знания,
развитие которой потребовало овладения неархеологическими —
техническими и естественнонаучными методами.
Научная стратегия археологии допускает равный интерес ко
всем подсистемам. Однако их специальное изучение требует
специальных знаний, владеть которыми археолог не обязан.
Именно поэтому материал и технологию изучают историки древ-
них производств, функцию — этнографы и историки быта,
Вещспсдснис как “новый ” метод в археологии	37
эстетические свойства - искусствовед^, знаковую - специалис-
ты по семиотике, морфологию древностей изучают все. Если
говорить серьезно, то морфология древностей как научное на-
правление только формируется.
Надсистемой по отношению к вещи могут стать разновремен-
ные вещи (группа вещей) общего с ней назначения (независимо
от материала, из которого вещи изготовлены), все синхронные
вещи одного региона и вся совокупность древних вещей.
Главные свойства систем — способность к саморазвитию,
саморегуляции и самосохранению — стали мощным фактором
возрождения интереса к истории вещей, к их возникновению и
развитию, к поиску закономерностей, которые управляли этим
развитием, и к тем его сторонам, которые долгое время остава-
лись на втором плане. История вещей, выведенная из жестких и
узких рамок типологического метода, обрела новый смысл и
самостоятельное значение.
Системный подход и применение методов естественных и
точных наук определяли совместное рассмотрение разных катего-
рий древностей. Совместное изучение вещей разного назначе-
ния, правда изготовленных из одних и тех же материалов, не
является в археологии правилом. Более принято изучать ком-
плексы вещей, объединенные культурно-исторически, региональ-
но и хронологически. Сформированные таким путем комплексы
составляют материальное выражение фундаментального понятия —
археологическая культура.
Результатам, полученным в ходе исследований, предмет кото-
рых сформирован системно, присущи глубина и новизна. Неко-
торый и очевидный успех в системном изучении древностей
позволяет считан., что независимое изучение отдельных подсис-
тем не только правомерно, но и перспективно. Известная
независимость делает обязательным сопоставление результатов,
полученных разными путями, с помощью разных методов. Из
сопоставления, результаты которого развернуты сначала во вре-
мени, а затем в пространстве, последовал вывод, что рассматри-
ваемые подсистемы развиваются с разной скоростью, что их
развитие идет неравномерно и во времени, и в пространстве.
Самое существо этого открытия всем хорошо известно в
приложении к оценкам исторического развития в новое время.
Однако факт, что развитие древнего вещного мира подчиняется
этому же закону, оставался как бы в тени. Современное наукове-
дение признает неравномерность развития в трех планах, неравно
Зф
у	Вещеведение как ‘‘новый " метод в археологии
мерность во времени, неравномерность в пространстве и неравно
мерность генетическую. Каждая подсистема обладает собствен
ным и поэтому разным “генофондом”, следствием чего являете;
генетическая неоднородность изучаемых процессов. Все это необ-
ходимо знать, пытаясь овладеть современными правилами изуче-
ния древних вещей.
ЛИТЕРАТУРА
I Жебым С.А. Предмет археологии - изучение вещественных памятников
прошлого // Антология советской археологии. Т. I. 1917—1933 М., 1995,
С. 37-42.
2. Любищев А.А. Проблемы формы, систематики и эволюции организмов. Сб,
статей. М . 1982.
ПРОГРАММА ИЗУЧЕНИЯ
ДРЕВНИХ ВЕЩЕЙ
С точки зрения информатики древние вещи следовало бы
рассматривать и как хранилище, и как носитель информации о
своем создателе в конкретном смысле и смысле более широком,
последний предполагает рассмотрение связей вещей с производ-
ственной, исторической (время и место создания) и социальной
системами, в которых вещи функционировали. Место изготовле-
ния вещи далеко не всегда совпадает с местом, где она как
составляющая археологического комплекса была найдена, равно
как и с ареалом, в пределах которого она была известна.
Информацию о древней вещи или о некоторой их совокупнос-
ти иногда делят на части. (Напомню, что информация появляет-
ся там, где возникает разнообразие.) Единицей разнообразия
считается признак различия (сходства). Упрощая проблему,
можно утверждать, что более полную информацию содержит
более длинный список учитываемых признаков.
Одну часть информации, содержащейся в древних вещах,
считают исходной. Такую ин(|юрмацию фиксируют признаки,
наблюдаемые непосредственно, — эмпирические признаки, в
терминах Р. Чинхолла. Такая инЦюрмация касается места наход-
ки, числа находок, их химико-физических характеристик, состава
материала, обработки поверхности, размеров, формы, декора.
Программа изучения древних вещей	39
Другую часть информации, содержащуюся в вещи, нужно
называть исчисляемой, с его точки зрения. Эта часть включает в
себя представления о функции предмета, о технике его изготов-
ления и о значащих ассоциациях (о видимых параллелях, называ-
емых, как правило, аналогиями).
Видимые параллели, их число, место, время и каталожный
номер находки Р. Чинхолл объединил, назвав их группой опозна-
вательно-относительных признаков. Признаки, характеризую!iще
форму, размеры, материал, технику изготовления, обработку
поверхности и функцию изучаемого предмета, или вещи, он
включил в группу описательных, показав тем самым, что одни и
те же признаки, принимая разные основания, можно группиро-
вать по-разному. Свою статью он завершил выражением надеж-
ды, что все указанные признаки не сразу, но со временем
должны Boi'mi в описание, для которого должна быть создана
строгая модель. Обратим внимание на самое важное, на мой взгляд:
качество описания должно соответствовать строгой модели.
Р. Чинхолл предложил по существу широкую программу,
которая, как он справедливо заметил, шире возможностей одного
исследователя. Воплощение такой программы, кроме критичес-
кого анализа общепринятого или широко распространенного,
предполагает создание проекта, обоснование предпочтительной
(новой) версии и ее верификацию.
Значение описания особенно велико в науках, изучающих
природу и человеческое общество, поскольку, по определению,
они являются науками описательными (а не экспериментальны-
ми). В экспериментальных науках обязателен эксперимент, из-
мерение, единицы измерения и законы, в описательных науках их
место занимают описание, сравнение выборок, классифицирова-
ние, признаки и система.
Археология располагается между указанными крайностями,
.занимая некоторое промежуточное положение. Действительно,
физическое моделирование древних процессов содержит в себе
элементы эксперимента, а мысленный эксперимент прямо так и
назван - эксперимент. Измерения с использованием мер длины,
объема и веса в археологической практике часты. Эти особеннос-
ти археологии принципиально не меняют гуманитарного характе-
ра науки. Археология - наука описательная, что и застааляст
относиться к описанию особенно серьезно.
Указать имена тех, кто на разных этапах принимал участие в
создании программ описания древних вещей, вряд ли возможно.
*'	UpOjpiLMMil изучения дрепких Пещей
" работе принимали и принимают участие „ее или почта
« Однако каждый отдельный исследователь и состоянии ироде
ыгь только часть необходимой работы, несмотря на то что
каждый критически оценивает опыт предшественников и часто
не найдя его удовлетворительным или достаточным для решения
собственной конкретной задачи, создаст свои правила |ибогы с
вещью, свою программу и свою философию. В итоге каждый
исследоюгель работает с вещью по-своему. Иногда небольшое
научное сообщество действует по согласованным программам. В
работе каждого автора есть свои предпочтения. Различия в
предпочтениях иногда столь велики, что общие выводы из цаботы
становятся малосопоставимыми, а решение любой конк|>ст11ой
задачи оказывается многозначным.
Вместе с тем опыт показывает, *гго создание целостной
системы (алгоритма) работы с вещью под силу лишь коллективу
единомышленников. Первый такой коллектив сложился в 1975 г.
и был интернациональным, в него входили ученые грузинские
(Р.А Бахтадзе и Н.Н. Угрелидзе), польские (А. Гирдвойнь, М.
Декувна, Е. Ольчак и В. Хенссль, главный редактор) и |юссий-
ские (А.В. Арциховский и В.Л. Янин, главные редакторы, С.В.
Жак, З.А. Львова, Д.В. Наумов, Н.П. Сорокина и ЮЛ.
Щапова). Коллектив поставил своей целью создать “Каталог
анализов древнего стекла Восточной Европы и Закавказья с
древнейших времен до ХШ века”, который включал бы в себя
сопровождаемые рисунком сведения о форме и декоре, сведения
о технологии изготовления, составе стекла, о месте находки и
хранения, о литературе предмета, об авторах анализа и карты
каталога.
Именно такая коллективная работа и широкий охват предме-
та, новые подходы и невиданные ранее методы работы, в
частности плодотворные дискуссии, которые можно было назы-
вать “мозговой атакой”, стали прекрасно»! творческой школой.
Однако что-то нс сложилось, и работа, которая, как тогда
казалось, была близка к завершению, нс была доведена до
конца. Насколько верной оказалась избранная тогда стратегия,
показывали результаты, достигнутые всеми се участниками: пять
Докторских диссертаций, несколько книг и более сотни статей на
разные темы. К этому нужно прибавить лабораторию по истории
стекла Е. Ольчака в Торуни, более десятка кандидатских диссер-
таций и дипломных работ, которые защитили ученики участников
“Каталога”, и выросшие из “Каталога” научные направления,
Программа изучения древних вещей
41
среди которых и вещеведение, введением в которое является
содержание данного пособия. Необходимый объем знания о
вещи, план ее изучения будем считать выверенным и надежным.
Для сравнения можно использовать проект и предложения
И. Чинхолла.
Информация о древней вещи предстает в специальной литера-
туре в двух видах: в словесной и в графи чески-образной, в виде
рисунка, условной схемы или чертежа. Словесно обозначают
категорию вещи, ее наименование и “адрес”: паспорт (место
находки), место хранения и библиографию. Частичные представ-
ления о форме вещи можно составить по рисунку или схеме;
полные сведения о морфологии, технологии, материале и функ-
ции вещи должны быть представлены в словах и символах.
Словесное обозначение “адреса” вещи: название памятника,
топография и место находки, ее культурно-историческая принад-
лежность, место хранения и библиография, имеет, как правило,
свободную форму.
Описание конструкции, формы и декора предмета, равно как
и описание технологий изготовления предмета и нанесения
декора, требует не только порядка, но и особого языка, который
должен быть принят некоторым научным сообществом (после
предварительного обсуждения и согласования). Опыт работы со
стеклянными изделиями свидетельствует о важности принимае-
мых правил употребления слов. В таких условиях слова лишают-
ся своей многозначности и приобретают значение термина.
Область приложения термина определена, чточ в свою очередь
исключает употребление синонимов.
Очевидно, что столь же однозначно должны быть описаны и
технологии и материалы, из которых древние вещи были изготов-
лены.
Что касается древнего материаловедения, то накопленных в
этой области данных и представлений может быть достаточно,
чтобы поставит!, их в связь с морфологией древностей. Положи-
тельный опыт работы с так называемым конечным типологичес-
ким разрядом убеждает в этом (КТР в работах Е.Н. Черных и его
последователей). Столь же примечательны результаты изучения
стеклянных бус и сосудов, керамических сосудов, изделий из
черных металлов и т.д.
Таким образом, однозначно описанные форма веши, ее техно-
логия и материал ( его химический, минералогический и т.д,
состав) представляют собою объективную и материальную основу
Программа изучения древних вещей
изучения вещи. Всю информацию этого рода можно проверить,
а если необходимо, то и углубить, нс разрушая ранее созданного
порядка.
Иное дело функция предмета, его способность исполнять
некую роль, ради чего каждый предмет и был создан когда-то.
Определение и правильное понимание функции древней вещи,
правильное истолкование наблюдений — это, как показывает
опыт изучения древнейших орудий, целая наука со своими
правилами и критериями, приборами, инструментами и методами
исследования. Такая наука — своего рода функциональная диа-
гностика не только орудий труда, но и всех других предметов.
Опыт изучения древностей тысячекратно убеждает, что функцию
предмета в древности определяло не только его реальное назначе-
ние, но и нечто иное, нередко, с нашей точки зрения, ирреаль-
ное и мистическое. Многозначность в понимании функции
предмета является следствием особых условий его существования
в культурно-историческом контексте, что еще более усложняет и
без того непростую задачу.
Функциональная диагностика древних вещей должна бы стать
составляющей вещеведения, но, видимо, в будущем, в настоящее
время условия, необходимые для исследований такого рода, лишь
только формируются.
Хронология — столь важная и обязательная характеристика
вещей, является результатом их изучения по полной программе.
Хронология древностей — составляющая истории вещей, сущест-
вует тем нс менее не внутри вещеведения, а рядом с ним, как
дисциплина самостоятельная, имеющая собственные теоретичес-
кие обоснования, методы работы, свою литературу и свои
научные традиции. Вполне вероятно, что хронология древнос-
тей, существующая в настоящее время в рамках типологического
метода, обретет со временем статус вспомогательной археологи-
ческой дисциплины, подобно тому как в качестве вспомогатель-
ных исторических дисциплин существует хронология, метроло-
гия, нумизматика, сфрагистика и т.д.
Вещеведение, кроме имени и адреса, должно включать в себя
описание вещи, в котором есть сведения об се морфологии,
технологии, материале и функции. Многое из того, что будет
показано далее, следует расценивать как один из примеров
воплощения надежд Р. Чинхолла.
Программа изучения древних вещей	43
ЛИТЕРАТУРА
1.	Заренков П.А. Теоретическая биология. М., 1988.
2.	История и эволюция древних вещей. М., 1994.
3.	Лихтер Юл Логическая система знания о вещи // История и эволюция
( древних вещей. М., 1994. С. 33—42.
|	4. Любшцев А.А. Проблемы формы, систематики и эволюции организмов.
Сборник статей. М., 1982.
5.	Чинхолл Р. Музейная каталогизация и ЭВМ. М., 1983. С. 70—97.
6.	Щапова ЮЛ. Естественнонаучные методы в археологии. М., 1988.
7.	Cheanhall R.G. The description of archaeological data in computer language//
American antiquity. Vol. 32. № 2, april 1967. P. 161-167.
8.	Gardin J.-Cl. (avec collaboration J. Chevalier, J. Christophe et M.-R. Salome).
Code pour 1’analyse des formes de poteries. Paris, 1976.
ОПИСАНИЕ ДРЕВНОСТЕЙ
Описание — это одна из непосредственных целей науки наряду
с объяснением процессов и явлений и предсказанием законов на
основе их изучения. В широком смысле, описание — это
теоретическое опережение действительности. Глубинную суть и
значение этого высказывания еще предстоит понять, а сейчас
лишь заметим его парадоксальность.
Столь сложную роль описания отчетливо осознавал Ян Амос
Каменский, писавший в 1650 году: “Следует изучать описания
детальные, потому что они сообщают многочисленные и осязае-
мые сведения; и описания общие, потому что они создают
пирамиду интеллекта, придают познаниям единство и устойчи-
вость”. Нужно отдать должное его строгому делению описаний
на общие и детальные.
Описание в археологии играет заметную роль, но, по распро-
страненному мнению, эта роль не столь велика, чтобы заниматься
описанием специально. Справедливости ради следует заметить,
что описание, его структура и язык оказались в поле зрения
исследователей в тот самый момент, когда появилась возможность
работать с большими массивами данных, используя перфокарты.
Речь идет о работах Ж.-К. Гардена с соавторами, которые он
проводил в течение четверти века начиная с 50-х годов. Он
создал новое научное направление и назвал его дескриптивной
(т.е. описательной) археологией.
44
Описание древностей
Созданию словарей описаний предшествовала большая подго-
товительная работа, в ходе которой сложились принципы работы
с вещами. Эти принципы, названные Ж.-К. Гарденом ориента-
ция, сегментация и дифференциация, так или иначе были
известны, их применяли, нс задумываясь. Принцип ориентации,
правда под другим именем или вовсе без такового, означал, что
древнюю вещь располагали, в частности на рисунках, в опреде-
ленном. так называемом рабочем положении: стрелы и копья
располагали острием вверх, ножи — лезвием вниз и т.д. Прин-
цип сегментации также был известен: у сосудов, например,
всегда указывали венчик, горло (называя его иногда шейкой или
горловиной), дно и тулово, ручки, ножки и т.д. Принцип
дифференциации — это различение, например, кривизны серпов
или форм бус по степени выпуклости или вогнутости — цилинд-
рические. эллипсоидные, глобоидальные и т.д.
Абсолютную новизну составила обязательность в следовании
этим принципам. Особого внимания потребовала разработка
принципа сегментации в приложении к сосудам. Разделение
сосуда на части сопровождали дефиниции и подробные расчетно-
графические доказательства (рис. 1).
В настоящее время отношение к описанию меняется, оценка
описания в археолопш приближается к его оценкам в других
описательных науках, таких, как география, геология, медицина,
биология, языкознание и т.д. С помощью описания в этих науках
обозначают и фиксируют предмет изучения, давая ответ на
вопрос о глубине, объеме и точности знаний об изучаемом
объекте. Опираясь на описание, оценивают технические, произ-
водственные и научные перспективы целых регионов; ставят
диагноз, выбирают средства и методы “лечения”. От качества
описания и правильности его построения зависит и жизнь отдель-
ного человека, и перспектива развития целых регионов, произ-
водственных отраслей и научных направлений. Описанию во всех
науках придают первостепенное значение: его упорядочивают,
специально разработывают терминологию, алгоритмы и языки, и
программы описания. В этих науках для описания существуют
терминологические словари-справочники, словари-классификато-
ры, инструкции и специальные разработки.
Описанию конкретных вещей, памятников и древностей в
Целом в археологии дана большая свобода, и терминологическая
и структурная. Описание подчиняют решению поставленных
задач, нередко подменяя его типологией. Очевидно, что за такой
Описание древностей
45
подменой скрывается разумная и очень важная идея — уплотне-
ние или “свертывание” информации- Подобная практика ведет к
потере информации, с чем нельзя соглашаться и что ни в коем
случае нельзя принимать.
Замена описания типологией приводит к тому, что вместо
описания исходных научных данных и материалов читателю
предлагают типологию изучаемых вещей, т.е. некий результат их
изучения. Несмотря на известное сходство, процедура описания
отличается от процедуры типологии. Действительно, сведения о
вещи предстают в описании в первичном виде, правда уплотнен-
Описание древностей
ном. в типологии — в обработанном и обобщенном. Очевидно,
чю необходимы представления о пещах, которые соответствовали
бы самому миру вещей более, чем типология, пусть самая
лучшая. В археологической литературе можно найти немало
любопытных предложений, преследующих цель упорядочивания
описания, однако должной оценки они нс получили.
Хотелось бы, чтобы картина мира не только соответствовала
современным представлениям о нем, но и опережала бы их, т.с.
содержала в себе прогностический элемент. (Полезно в связи с
этим вернуться к определению описания, данному в начале
раздела.) Кроме того, необходимы такие представления о вещах,
которые без большого труда впоследствии включали бы в себя
новые данные.
Описание, по самым строгим меркам, должно быть полным,
точным и кратким (см. выше, с. 13 — городцовская оценка
описания). Описание имеет нс только прикладной, но и общена-
учный характер, который придают ему общие подходы, единые
теории и согласованные критерии его оценки, единые язык и
структура. Описание связано не только с диагнозом и прогно-
зом, но и с такой общенаучной проблемой, как классификация.
А.А. Любищев не уставал повторять, что естественная классифи-
кация, т.е. соответствующая законам природы, есть органически
свернутая система описания. (Уместно вспомнить близкую оцен-
ку описания.) Поставив описание в связь с диагностикой,
прогнозированием и классификацией, мы обоснованно придадим
описанию в археологии серьезную |юль.
Фиксация информации о предмете, равно как и се сбор,
логически предшествует ее обработке. Как правило, информа-
цию фиксируют в словесной форме. Развитие культуры породило
проблему “языков”. Действительно, существует язык искусства,
музыкальный язык, язык математики и формализованных описа-
нии. Без последнего, утверждает Н.В. Моисеев, нет точного
знания. Для нас важна его оценка языка формализованных
описаний. Проблема языка описаний особенно актуальна для
описательных наук, к числу которых принадлежит и археология.
Язык формализованного описания археологических объектов в
иных терминах можно было бы именовать лингвистическим
обеспечением компьютерных баз данных по археологии. При
всей, казалось бы, важности языка описания интерес к нему
четко не обозначен.
Публикации результатов компьютерной обработки данных от-
ведено в археологической Л1гтсратурс несравненно более важное
Описание древностей
47
место, чем публикации словарей-описания. Судя по опублико-
гаиным программам обработки, по научной продукции, катало-
гам и полевым отчетам, описание вещей составлено, как прави-
ло, свободно, т.е. структура описания, объем приводимых дан-
ных и употребляемая лексика произвольны. Иными словами, на
первом же этапе изучения вещей произведен сознательный отбор
информации, ее селекция. Селекцию определяет исследователь-
ский интерес, который вполне удовлетворяет неполная информа-
ция. Информация, оставленная без внимания, не введенная в
научный оборот и в дальнейшем не востребованная, по существу,
теряется. Повторное обращение к вещам, рассмотрение их в
новом контексте или под новым углом зрения лишь отчасти
может ее восполнить, остальная часть информации гибнет.
Трудно понять, почему и зачем исследователи древностей
обрекают ценнейшую информацию на гибель. Из такой отчаян-
ной ситуации должен быть выход. Для этого необходимо, во-пер-
вых, осознать создавшееся положение; во-вторых, правильно
оценить его; в-третьих, признать целесообразным, если не обяза-
тельным, фиксацию и сохранение всей имеющейся информации,
которую содержат в себе древние вещи, хранящиеся в фондах
музеев и археологических экспедиций.
Предлагаемая технология описания основана на идее, что
словесная форма фиксации и хранения информации — наиболее
ясная и гибкая по сравнению с цифровой или изобразительной.
Используя словесную форму, можно остановить процесс потери
информации, закрепив ее на носителях памяти любого рода. Эта
технология реализована в словарях-описанияХ.
Каждый словарь, необходимый для полного описания какой-
либо археологической категории, включает в себя от 200 до 400
слов, в зависимости от сложности объекта. Каждое слово непро-
тиворечиво соответствует только одному значению признака. За
каждым словом закреплена лишь одна единица информации
установленного объема и глубины содержания. Эго означает, что
информация, которую можно зафиксировать с помощью слова-
рей, предварительно классифицирована. Такова одна особен-
ность научного описания.
Предлагаемая организация словарей принципиально нова. по
меньшую новизну представляет и другая их особенность -
информационная насыщенность. Третьей же особенностью
можно считать обязательную ее связь с положительным опытом,
накопленным современной отечественной и зарубежной архсоло-
4S
Описан nr yipciiiKH icil
Описание древностей
гией. Все вместе взятое означает, что создаваемые (и уже
созданные) словари включают в себя классифицированную ин-
формацию, объем которой близок к состоянию насыщенности,
которое (состояние) сложилось в результате обобщения ирофсс-|
сионального опыта ученых разных поколений, принадлежащих к
разным научным школам. В словарях представлена и классифи-
цирована совокупная информация, драгоценные (юссыпи кото-
рой есть в каждой научной публикации.
Пользование такими словарями предполагает обязательное
следование принципам изучения древностей Ж.-К. Гардена: ори-
ентация, сегментация и дифференциация. Напомню их суть:
ориентация — это правильное расположение вещи в пространстве
или относительно координат на бумаге. Правильным считается,
если соблюдены условия, предварительно согласованные и при-
нятые некоторым научным сообществом.
Малораспространенный принцип сегментации требует не-
сколько больших пояснений. Этот принцип воплощает в себе
конструктивный подход, о чем сказано в следующем разделе. Он
положен в основу науки тсктологии, которая изучает отдельные
органы и системы живого (напомню системы живого: кровенос-
ная, нервная, пищеварения и т.д.). Тсктология является частью
морфологии. Можно утверждать, чго элементы тсктологии про-
никли в археологию давно. Однако принцип разделения на части
(объекта изучения) существует в археологии скорее как некая
обязательная традиция, чем как метод.
Изучаемые части предмета, конструктивные элементы, — эго
своего рода общие понятия, которые в свою очередь можно
раздробить на части, поскольку сложный элемент может иметь
свою собственную конструкцию, строение и вид. Болес того,
конструктивные элементы некоторых вещей, принадлежащих к
разным археологическим категориям, одинаковы: например,
край, тулово, ушко, отверстие (оно же — канал), ручка (рукоят-
ка) и т.д. Общее число конструктивных элементов существенно
меньше, чем их возможное сочетание. Можно утверждать, что
число конструктивных элементов конечно, число же их сочетаний
если не бесконечно, то очень велико.
в разных сочетаниях один и тот же
может играть разную роль, в одних
- дополнительным. На этом
. . ____, ------uvuauh на категории;
например, граненый стержень с острым концом — эго универ-
Рис. 2. Конструктивные элементы клинка,
по Ю. Г Кокориной и Ю.А.Лихтер
сальная проколка, его же можно использовать для изготовления
шила, язычка пряжки и т.д. Один и тот же конструктивный
элемент в одних категориях вещей чрезвычайно разный по форме
и размерам, в других, напротив, — одинаковый (рис. 2).
Все это навело на мысль, что, однажды составив словарь для
описания самых сложных элементов (по конструкции, строению
и видам), можно использовать его постоянно для описания
элементов меньшей сложности. Описания одних и тех же вещей,
составляемые разными авторами, обычно трудно согласовать.
(Если использовать соответствующие словари, то получение еди-
нообразных и сопоставимых описаний перестанет быть пробле-
мой.)
Подобные словари, кроме того что упорядочивают и нормиру-
ют описание, приобретают новый смысл и дополнительное
значение: они позволяют изучать морфологию отдельного кон-
структивного элемента специально и самостоятельно как некую
подсистему, сложность (или простоту) которой можно понимать
и объяснять как своего рода исторический по своему характеру
феномен. Следует признать, что морфологию отдельных кон-
структивных элементов, например венчиков сосудов, особенно
Давно замечено, что
конструктивный элемент _____ ...L	.	,	,
вещах быть основным, в других — дополнительным
основано, между прочим, деление древних вещей на
ЙЗЛГИ1Ч*.. —-- “
Ч'
Описание древностей
средневековых керамических, изучают специально и самостоя-|
те.тьно без всякого согласования программ изучения и термино-
логического обеспечения.
Наличие подобного словаря существенно упрощает процедуру
классификации древностей: “входя” в такой словарь, т.с. выби-
рая из него слова, необходимые для описания конструктивного
элемента конкретной вещи, мы в то же самое время находим для
него место в общей классификации данного элемента. Описание,
составленное подобным образом, становится классификацией,
которую А.А. Любищев и называл свернутой.
Располагая подобными информационно-насыщенными и поэ-
тому почти исчерпывающими словарями, можно всегда и без
большого труда отвечать на вопрос — какой частью общей
информации владели или располагали носители изучаемой куль-
туры, как далеко и в каком направлении развивалась конструк-
торская и техническая мысль, их эстетические устремления и т.д.
Более того, сопоставляя подобный полный словарь с той
частью, которая использована при составлении описания изучае-
мого массива, легко убедиться, во-первых, в том, какой частью
возможной информации исследователь располагает в каждый
момент исследования, и во-вторых, какой частью информации
своего времени располагал создатель вещи.
У таких словарей возникают, следовательно, дополнительные
функции: они воспитывают исследователя, приучая его к дисцип-
лине, обучают правилам ведения описания и контролируют весь
порядок действий.
Вместе с тем, нельзя не согласиться с критиками, что
нормативность подобных словарей исключает инициативу и твор-
чество на этапе научного описания. Действительно это так, но
лишь на первый взгляд подобную нормативность нужно считать
недостатком. На самом деле, эти словари освобождают исследо-
вателя от нелегкого поиска не только самых нужных и наиболее
выразительных слов, но и от поиска и составления списка тех
признаков, учет которых обязателен и целесообразен. В таких
словарях признаки классифицированы, т.е., с одной стороны,
разделены, а с другой, объединены в группы по глубине, уровню
обобщения и детализации заключенной в них информации.
Возможность пополнять подобные словари без нарушения струк-
туры делает их открытыми навстречу новым знаниям и наблюде-
ниям Это немаловажно и само по себе, и в строгой перспективе
развития науки.
Описание древностей
51
Подобные словари в оченЫкраткой форме представляют неко-
торый итог научных достижений в исследовании соответствующе-
го предмета на момент их составления.
Такие словари-описания представляют собою лингвистическое
обеспечение баз данных по археологии. Следование подобным
словарям способно обеспечить не только сравнимость и сопоста-
вимость разных баз между собою, но и возможность формировать
единое информационное пространство. Создание подобного про-
странства обещает новые научные возможности, о которых в
иных условиях не может быть и речи.
Нормативное описание, будучи жестким с одной стороны,
делает свободной инициативу поиска исследовательских направ-
лений, выбор задач и средств их решения, с другой. Иными
словами, нормативное описание, приспособленное к требовани-
ям стандартных программ компьютерной обработки, делает сво-
бодным выбор компьютерных средств и технологий обработки баз
данных по археологии.
' Отношение к нормированному описанию — своего рода проб-
ный камень, с помощью которого можно устанавливать исследо-
вательский тип и творческую ориентацию археолога: специалисту
широкого профиля, занимающемуся этногенезом, социальной
стратификацией и экономической структурой древних обществ
подобная строгость покажется изнурительно излишней, специа-
листу по истории древних производств, напротив, недостаточной,
а самый словарь неполным. Структура словарей допускает их
частичное использование в случае необходимости и их пополне-
ние с целью большей детализации описания. Подобные словари
необходимы для археолога-вещеведа, сделавшего своей специаль-
ностью изучение древних вещей, их истории. Нельзя не при-
знать, «по такой тип исследователя находит свое место в археоло-
гии. Тесный контакт современного вещеведения с компьютерны-
ми технологиями делает неизбежными появление такой отрасли
научного знания, как археологическая информатика, и специ--
листов п этой области.	____ ____
спсциа-
"" Описание опирается на некоторую систему аксиом угод-
ность которых для исследования опирающего мира
практикой составления описаний. “Верна та система
Описание древностей
Описание древностей
53
явлений. Объяснению явлений, даваемому сегодня, — утверждал
он, — принадлежит второстепенная роль в сравнении с наиболее
полным и наиболее кратким описанием, поскольку самые выс-
шие достижения науки являются довольно короткими или совсем
короткими формулами.
Примером наиболее полного и краткого описания является, на
его взгляд, периодическая система Д.И. Менделеева: она ничего
не объясняла, она только обнаружила связи, существования
которых никто нс видел и нс предполагал. Позднее под нее было
подведено толкование, теперь ее можно считать объясненной, но
в истории се создания описание предшествовало объяснению.
Можно привести еще один пример, на этот раз из истории
стекла. Большой массив данных — 100 образцов стеклянных
сосудов, отнесенных разными авторами к IV—XII вв., был
подробно описан с учетом данных об их морфололш, технологии
и химическом составе. С помощью ЭВМ был рассчитан коэффи-
циент связи, с учетом которого сосуды были объединены в
разные группы по принципу сходства или родства, совместности
или синхронии. Группу сосудов, украшенных резным декором и
широко датированных IV—XII вв., ЭВМ объединила, нс приняв
во внимание ни хронологических, ни территориальных различий.
Резные сосуды происходили из Закавказья, Средней Азии, Месо-
потамии, они были найдены на Северном Кавказе, в Северной
Европе, на территории Черняховской культуры и т.д. Группа
включала в себя несходные (по форме) сосуды, |х>дство этих,
стилистически разных, сосудов никогда нс обсуждалось, напро-
тив, их происхождение исследователи согласно считали разным.
На основании описания ЭВМ обнаружила связи, существование
которых никто нс видел и нс предполагал.
Удовлетворительное объяснение этих связей было найдено
через 15 лет, для чего потребовалось изучить огромный массив
данных и написать две монографии. Сосуды с резным декором
были изготовлены в византийских мастерских разного времени.
В настоящее время такое объяснение, в котором учтена большая
часть известных наблюдений и фактов, представляется досрочно
вероятным и может быть принято в качестве рабочей гипотезы.
Новые данные и наблюдения пока что вписываются в эту
гипотезу, согласование новых данных с ранее выдвинутой гипоте-
зой можно считать ее подтверждением. Можно найти и другие
примеры, подтверждающие приоритет описания над объяснени-
ем.
Архсолог-вещсвсд, который “принимает принципы нормиро-
ванного описания, обеспечит прочную связь археологии с ком-
пьютером и информатикой, обеспечит создание сопоставимых баз
данных, их хранение и активное обращение к ним археологов
широкого профиля, тех, которые ставят своей задачей соединять
археологию с историей и умеют это делать.
ЛИТЕРАТУРА
'1. 'Ковалевская В.Б. Археологическая культура — практика, теория, компью-
тер. М.', 1995.
2.	Кокорина Ю.Г., Лихтер ЮЛ Проникающие орудия и оружие. Вып. 3.
М., 1995.,
3.	Каменский Я.А. Об искусном пользовании книгами — первейшим инстру-
ментом культуры природных дарований. Латинский оригинал и русский перевод.
Прага, 1970.'
4.	Компьютеры в археологии. М., 1996.
5.. Лихтер ЮЛ, Щапова ЮЛ. Замечания и пояснения к машинной версии
про,раммы "Сосуды” // Артефакт. Программный продукт по археологии. И,
1991.
6. Щапова ЮЛ., Лихтер ЮЛ, Столярова Е.К. Морфология древностей.
Киев, 1991.
КОНСТРУКТИ ВНО-МОРФОЛОГИЧЕСКИЙ
ПОДХОД И ВЕЩЕВЕДЕНИЕ
Специальное изучение древних вещей, или вещеведение, тре-
бует дополнительных знаний, не археологических по своему
характеру.
Использование с этой целью естественнонаучных знаний свя-
зано с освоением специальных аналитических методов и умением
представлять информацию, полученную с их помощью, в удоб-
ной словесной форме. Знания, необходимые для придания
традиционному вещеведению характера, соответствующего совре-
менному состоянию специальных научных дисциплин, обладают
иной спецификой.
Знания, заимствованные из биологии, и вся система их
упорядочивания имеют словесную форму изначально, математи-
ческий аппарат облегчает их применение, не меняя, однако,
самого языка. Нужно лишь понять смысл сказанного и сопоста-
вить его с потребностями вещеведения.
м	Ко..спи.лпв1Ю-мор.1«юги кскт1 отдал и nmenraOBie-----
Кпнстоткгивио-морфоло1мчсскос изучение предполагает опи-
К „ Щенение строения органа или организма, 'по. как
саН“ В Н^Беклемишсв. .. “сводится к более точному и строгому
свотеш.ю этих объектов со всеми оста;..ыми организмами и их
органами. К нахождению естественного,места этого объекта в
обшей системе многообразия организмов
В настоящее время убедительно доказано и наглядно показа-
но сто природа, с одной сто|юны. и мир неживых вещей,
техники и информатики, с другой, родственны, существуют и
подчиняются единым и всеобщим законам. Новое ощущение
глубокого родства разных наук и единства науки в целом облегча-
ет научные контакты, взаимодействие наук и плен.
Изучение морфологии живого создало целую систему понятии,
среди важнейших нужно назвать следующие: план строения,
модификация, мутация, морфогенез, аналогия, гомология, гомо-
логический и эволюционный ряды. Основы морфологии и поня-
тия, связанные с нею, приняты в археологии в усеченном виде.
Привнесение в археологию морфологии в се полном виде влечет
за собой признание сопряженности мор(|юлогичсских изменений
с эволюционными процессами, с материалом, структурой и т.д.
Высвобождение морфологии из тенет типологического метода и
объединение всего мира древних вещей в большую систему, в
некое подобие живого мира многое меняют в понимании места и
роли морфологии в археологии. Эти изменения могут иметь
последствия, сравнимые с информационным взрывом. Подоб-
ный взрыв мог бы означать открытие нового источника в
изучении древностей, древних культур, древних производств,
древнейших пластов истории техники и всей информации, кото-
рой располагали древние.
Привнесение в археологию морфологии в полном виде могло
бы означать, что всякий раз будут выявлены нс только локально-
хронологические особенности комплекса древностей некоторой
археологической культуры. Оно позволяет надеяться, что будет
найдена движущая сила, может быть, несколько сил, действие
которых определяло факторы и закономерности развития вещей.
Вероятной и возможной станет идея построения генеалогического
древа эволюции вещного мира и идея построения генеральной
классификации древностей; обе эти идеи реализовать невозможно
ни в рамках типологического метода, ни в рамках регионально-
хронолопнкского подхода к изучению давностей
Конструктивно-морфологический подход и вещеведение 55
Суть конструктивно-морфологического подхода понять не-
сложно, нужно лишь согласиться с тем, что любую вещь, будь то
сосуд, нож, стрела, серьга или привеска, можно рассматривать
как некую конструкцию, составленную из частей. Элементов
конструкций всегда меньше, чем возможное число их сочетаний,
или комбинаций. В силу своей очевидности это утверждение не
требует дополнительных подтверждений или объяснений.
Вещь, рассматриваемая в историко-техническом контексте,
это система, подобная той, которой является живой организм:
обособленное и развивающееся целое, состоящее из согласован-
ных частей, каждая из которых обладает способностью к самосто-
ятельному развитию. Главное условие подобного развития —
сохранение целостности системы в условиях неравномерного
развития ее частей. Эти элементы знания заимствованы из
системологии.
Напомню, что единицей информации в терминах, принятых в
археологии, является признак. Разнообразие признаков соответ-
ствует объему и глубине информации. Список признаков, кон-
структивных элементов в нашем случае, будучи насыщенным до
возможного предела, является достаточным для решения комби-
национных задач. Очевидно, что число комбинаций потенциаль-
но очень велико, однако далеко не все они получают реальное
воплощение. Эго особая тема, которую удобно будет рассмотреть
в иной связи.
Конструктивно-морфологический подход обнаруживает дру-
гую, отчасти скрытую возможность в изучении древностей. Их
изучение состоит из нескольких частей или этапов. Первый этап
— сбор информации. Этот этап может показаться бесконечным.
Тем не менее информационный подход помогает определить его
приближающееся завершение. Действительно, как только исся-
кает поток информации, т.е. все признаки и их значения,
которые можно считать достаточными для характеристики изучае-
мой системы, оказываются в поле зрения исследователя, можно
считать, что процесс сбора информации приближается к завер-
шению. Созданная в итоге информационно-насыщенная система
достаточна для того, чтобы рассчитать возможные сочетания
учтенных признаков. Другими словами, такая система выявляет
комбинационные возможности только что созданного массива
информации. Такой массив обозначает найденное информацией
ное пространство. Критерий информационного насыщения не-
сложен: в поле зрения исследователя находится список призма-
КОНСП>УКТМ1’НО-МО|Х|Х¥101ИЧССКИП подход и всщсведснис
исчерпывающий вес возможное разнообразие изучаемой
группы вещей (естественно, с учетом правила обязательно!!
епоянсяы знания согласно теореме Гедля о неполноте). Сбор,
ранение, обработка и передача информации подчиняется зако-
Н^ИЯ^’ТИКИ.
решение комбинационных задач, которое составляет суть вто-
рой? этапа, ведут по законам комбинаторики. В комбинаторике
мссматриввют не только реальные, но и вероятные, возможные,
мечетные комбинации. Таким путем создастся новый вид зна-
ния. умозрительный, прогностический по своему характеру,
существенно опережающий знание эмпирическое.
Расчетно-опережающес знание по объему существенно больше
эмпирического. Соотнесение эмпирического, реально известного
знания с теоретически возможным особенно важно в условиях
неполноты, свойственной и археологическому знанию, и архео-
логическому источнику. Действительно, часть теоретически воз-
можных комбинаций (признаков) могла и нс попасть в наше поле
зрения, или вообще никогда нс была осуществлена. Иногда
удается найти однозначное решение дилеммы. Об этом позже.
Сейчас же следует подчеркнуть, что конструктивно-морфоло-
гический подход, во-первых, позволяет разумно ограничивать
бесконечный сбор данных и, во-вторых, расширять и углублять
представления о древнем вещном мире. Таким образом, рядом с
эмпирическим и апостериорным знанием возникает знание рас-
четное, прогностическое. Последнее, будучи проверенным или
подтвержденным эмпирически, обретает характер своего рода
критерия истинности, столь необходимого в любом научном
исследовании, и в археологическом в частности.
Конструктивно-морфологический подход нс нов, его приметы
очевидны в археологии ушедших столетий. Его отзвук слышится
в названиях некоторых древних вещей, например, вислобушный
топор, черешковая стрела, втульчатос копье. В названиях плос-
кодонный или круглодонный сосуд и акинак с бабочковидным
перекрестьем очевиден интерес не только к самому конструктив-
ному элементу, но и к его форме, особенно тогда, когда детали
формы отмечают некоторую местную или хронологическую спе-
цифику.
Интерес к конструкции вещи, к наличию и <|юрмс се конструк-
тивных элементов проявлялся скорее спонтанно, чем целенаправ-
ленно. Только во второй половине XX в. Ж.-К. Гарден научно
обосновал его обязательность и необходимость (см. 43—44).
_______Конструктивно-морфологический подход и вещевсдснис 57
Ориентация, сегментация и дифференциация — это своего
рода три кита”, державшие на себе теорию описания древнос-
тей, которую создавал Ж.-К. Гарден. Можно считать, что
подход, названный им конструктивно-морфологическим, являет-
ся естественным продолжением и логическим завершением самой
идеи информационной насыщенности и значительности формы
древней вещи, ее конструкции и формы конструктивных элемен-
тов. Традиционный по существу подход обретает теперь некото-
рую новизну благодаря новым акцентам и модальности: вместо
желательного, но применяемого от случая к случаю, он должен
стать обязательным в изучении вещей, сооружений, погребально-
го обряда и других явлений, имеющих строение и структуру,
находящихся в динамике.
Если для правильной ориентации предмета необходимы лишь
небольшие согласования, то разделение целого на части, на
конструктивные элементы и тем более дифференциация послед-
них требуют несравненно больших усилий и специальных работ.
Части целого играют разную роль: одни существенную, другие
несущественную, по этой причине одни могут быть названы
основными, другие — дополнительными, эти же части могут быть
названы главными и второстепенными. (Обозначенные пары не
следует разрывать. Выполняя постоянно такое пожелание, мы
приучаем себя к строгому и точному словоупотреблению, что
представляется особенно необходимым в существующих условиях
языковой и терминологической свободы.)
Термины существенные, основные, главные, с одной сторо-
ны, и несущественные, дополнительные и второстепенные, с
другой, выступают как синонимы, в действительности являясь
таковыми лишь отчасти. Существенными, основными, главными
морфологическими признаками нужно было считать такие, кото-
рые позволяют различать вещи на уровне привычных археологи-
ческих категорий, так сказать, крупномасштабно. На этом уров-
не сосуды легко отделяют от изразцов, топоры от ножей, мечи от
кинжалов, стрелы от дротиков и копий и т.д. Однако очевидно,
что стрелы, дротики и копья, подобно мечам и кинжалам,
различают не столько конструкции, сколько размеры. Другой
пример: перстни, браслеты и гривны, одинаковые конструктив-
но, различают не только размеры, но и их соотнесенность
(корреляция) с объемом пальца, руки или шеи, соответственно.
Болес того, топоры могут быть разными, среди них есть объем-
ные, плоские и даже топоры-емкости, подобные сосудам, как,
5$ Конструктивно-морфсшогичсский подход и вещеведение
например, кельты. На уровне конструкции такие различия
уловить можно, но есть и другие отличия, заметные на ином
уровне.
Очевидно, что одни топоры изготовлены из пластин, плоских
двухмерных деталей; другие представляют собою объемы, которые
трехмерны, по определению, третьи, уже упомянутые кельты —
емкости. В технике признан еще один вид деталей, стержни,
которые считают одномерными. Вее современные технические
конструкции разделены на стержни, плоскости и объемы по
принципу, который С.М. Брсховских считает основой функцио-
нальной диагностики.
Разделение технических конструкций только на три группы
может показаться слишком условным и слишком схематичным,
поскольку всем известно, что стержни имеют разнос сечение и в
силу этого они также объемны и поэтому трехмерны. Более того,
стержни и объемы могут быть нс только монолитными, но и
полыми, открытыми насквозь (разного рода трубы) или открыты-
ми с одной стороны, в этом случае и возникают емкости.
Однако в разного рода проколках, шильях, булавках и т.д.
нетрудно увидеть стержни; полотно ножа, бумеранг, кусок ткани
или кожи, настил пола, оконное стекло — безусловные плоскос-
ти; молоток, кистень, грузило — объем, а сосуд, жилище,
погребальная камера, гнездо для вставки, шапка, рукавицы,
обувь и т.д. — столь же очевидные емкости. Самые сложные
предметы составлены из простых элементов, в которых нетрудно
увидеть или угадать те же стержни, плоскости, объемы и емкости.
Емкости можно сделать из пластин и из стержней (жтугов),
для этого нужны и умение, и понимание технологической суп!
процесса. Несомненно, что и то, и другое приобреталось не только
со временем, но и ценой поисков, проб, достижений, открытий и
творческого обобщения накапливаемого опыта. Можно рассчитать
все возможное разнообразие конструкций, которое создано с уче-
том функциональной систсмологил (табл. 1).
Подобное деление не только функционально. Нс исключено,
что оно имеет исторический характер. Нс столько в обоснование
ттой мысли, сколько иллюстрируя ее, можно напомнить широко-
известные факты. Общеизвестно, например, что первые и самые
древние изделия из металла, дсрсп:1 и кости — нс что иное, как
СТеР*ни, умение изготавливать объемные изделия появилось
Пох*е. поэтому их изготовление можно считать важным достижс-
Нисм в технологической эволюции.
Конструкгив1Ю-морфало1’ичсский подход и всщсосдснис
59
Таблица !
Разнообразие конструкций древних вещей
Виды основы
стержни (одномерные)
плоскости (двухмерные)
объемы (трехмерные)
монолит
монолит
монолит
Дополнения_______________
полость______емкость
полость________емкость
полость	емкость
Изменять конструкцию предметов можно путем прибавления к
ней дополнительных элементов (рис. 3). Таким путем можно
изменить не только конструкции, а вслед за тем и функции
вещей, но и их место в культуре и в системе ценностей, особенно
если изменения конструкции дополняют изменением форм кон-
структивных элементов, применением декора и материалов, раз-
ных по своей ценности. Нс исключено, что признание справед-
ливыми основ функциональной диагностики и учет их в археоло-
гическом исследовании может оказаться плодотворным.
Рис. 3. Развитие конструкции сосудов
Признав, что каждая вещь — это набор конструктивных
элементов, мы оказались перед проблемой разделения целого на
части, перед проблемой дифференциации, в терминах Ж.-К. Гар-
дена. Определить границы одних частей просто, особенно тогда,
когда дополнительный элемент был изготовлен отдельно и видны
следы его присоединения к основе (у сосудов — это ручка,
носик, поддон; у меча и кинжала — перекрестие, навершие,
темляк и т.д.). Когда основа и дополнительные элементы соеди-
нены более искусно и линии соединения нс видны невооружен-
ным глазом, помогает знание некоторых тонкостей или призна-
ние некоторых условий. Один пример: наличие у сосуда горла и
венчика очевидно, а четкой границы между ними иногда нет. В
этом случае помогает обращение к опрсделитам, к принятым
Конс1руктивно-морфсигопгчсский подход и вещеведение
дефинициям. Таким образом, разделение вещи на части делает
обязательным создание терминологического словаря, который
содержал бы в себе определения каждой части, или конструктив-
ного элемента.
Такие определения — результат специальной работы: термино-
логическую работу нельзя вести между делом. Опыт работы
терминологических комиссий и исследователей, имеющих к тер-
минологии чисто научный или прикладной интерес, убеждает в
том, что ценные научные открытия прогностического характера
нередко делают, работая только с самими терминами, т.е. с
понятиями, которым они соответствуют и которые в них вложены.
Можно утверждать, что конструктивно-морфологический под-
ход заставил всерьез отнестись к терминологии, которая обычно
остается на заднем плане археологических проектов. Проблема
научного языка, терминов и дефиниций, столь необходимых для
фиксации, хранения и обработки информации, больших ее объ-
емов, приобретают неизвестную ранее остроту, особенно в связи
с широким применением компьютерных технологий.
Признав правомерным конструктивно-мо|х|юлогический под-
ход к изучению древностей, мы изменили предмет исследования
— вместо, можно сказать, целостной живой вещи в поле зрения
исследователя оказывается некая конструкция из некоторого
числа элементов. При таком подходе перечень элементов, кото-
рые мы назвали конструктивными, исчерпывает самое общее
представление о вещи. Самую конфигурацию, метрику, цвет и
т.д. конструктивных элементов принимают во внимание на
следующих этапах исследования.
В приложении к отдельным вещам и к целым их сериям длина
такого перечня может быть разной, но в нем всегда присутствуют
элементы, сочетание которых различает вещи на разных уровнях.
Конструктивные элементы, которые различают вещи на уров-
не категории или больших по объему групп, например украше-
ний, называются основными, или существенными, поскольку
отсутствие (или присутствие) одного из них меняет сущность
предмета. Например, основные конструктивные элементы сосуда —
это край, тулово и дно. Отняв у сосуда дно, мы превратим его в
тРУбу, и, напротив, небольшой объемный предмет, провертев в
нем отверстие, мы превратим в привеску, бусину и т.д.
Кроме существеиных, предмет имеет дополнительные кон-
структивные элсмс1гты, которые делают его конструкцию более
СЖжн°й Замечено, что простые конструкции по мере усложнс-
______Конструктивно-морфологический подход и всщенсдснис 61
ния теряют свойственную им универсальность. Усложнение кон-
струкций делает функцию вещи более дифференцированной и
тонкой, более специальной и т.д. Обобщая сказанное, можно
утверждать, что развитие формы вещей по линии усложнения
| увеличивает дифференциацию их функций, вещи простых кон-
струкций — функционально универсальны.
Информационно-насыщенный список конструктивных эле-
ментов, полученный как в очевидных, так и в не очевидных
случаях, оказывается достаточным для выяснения числа всех
возможных сочетаний конструктивных элементов по формуле,
приводимой ниже (с. 64). Полный набор конструкций (и расчет-
ных, и реально подтвержденных) можно упорядочивать по раз-
ным основаниям, в частности его можно классифицировать.
Общий итог обработки экспериментальных данных ДОЛЖЕН
быть (не может быть, а должен, просьба обратить внимание на
очередное изменение модальности в действиях) должен быть
представлен в виде матрицы (табл. 2). Матрица — это прямо-
угольная таблица, состоящая из колонок и строк. Колонки
соответствуют некоторому числу переменных, или в более привычных
для нас терминах, — признаков, с учетом которых она постро-
ена. Каждая строка соответствует одной изучаемой вещи, одному
предмету или явлению, которые обладают указанными признака-
ми. Число колонок и строк произвольно или зависит от условий
работы, но вряд ли должно быть очень большим, например,
более 100.
Таблица 2
Матрица описания вещей по заданному списку признаков
Признаки	Е1	Е2	ЕЗ	Е4	Е5	Е6	Е7
Объекты							
А1	+	+	-	—	+	—	+
А2	+		+	—	—	+	+
АЗ	—	-	+	+	—	+	—
Л4	—	+	—	+	+	-	—
А5		+	+	+	+	-	—
А6	+	—	-	—	+	—	♦
А7	-	+	+	-	+	+	♦
Примечание-. AI - объект, вещь с порядковым номером. EI приля» С
порядковым номером.
Конструктивно-морфологический подход и вещевсдснис
Конструктивно-морфологический подход и вещевсдснис
Таблица 3
Определитель классов сосудов по набору
конструктивных элементов
Основной	Дополнительные элементы				
объем		просто	ручка	носик	ручка и носик
Основа	просто поддон южка подножка ножка+подножка поддон+ножка поддон+подножка поддон+ножка+ подножка	1 5 65 49 9 81 97 ИЗ	13 17 69 53 21 85 101 117	25 29 73 57 33 89 105 121	37 41 77 61 45 93 109 125
Основа + венчик	просто поддон ножка подножка ножка+подножка поддон+ножка поддон+подножка поддон+пожка+ подножка	2 6 66 50 10 82 98 114	14 18 70 54 22 86 102 118	26 30 74 58 34 90 106 122	38 42 78 62 46 94 110 126
Основа + горло	просто поддон ножка подножка ножка+подножка поддон+ножка поддон+под ножка поддон+ножка+ подножка	3 7 67 51 11 83 99 115	15 19 71 55 23 87 103 119	27 31 75 59 35 91 107 123	39 43 79 63 47 95 127
Основа + венчик + горло	просто поддон ножка подножка ножка+подножка ПОДДОН+ножка поддон+пол ножка поддон+ножка+ юдножка		8 68 52 12 84 100 116	16 20 72 56 24 88 104 120	23 32 76 60 36 92 108 124	40 44 80 64 48 96 112 128
Упорядочив первоначально составленную матрицу, можно по-
строить матрицу обобщенную и столь же информационно наем-
иную, акая матрица — своего рода общая классификация
онструкций избранной археологической категории, одинаково
справедливая по отношению к дайной категории, включающей в
себя образцы разных форм, изготовленных из разных материалов,
в разных технологиях и по-разному украшенных (табл. 3).
Такая матрица выступает как своего рода морфологическая
надсистема по отношению к изучаемой категории, поскольку она
составлена на чисто информационном уровне, без разделения
информации с учетом времени и места ее проявления. Получен-
ная таким образом матрица выступает как “надвременная” и
“надместная (надлокальная)” морфологическая надсистема. В
такой надсистеме, естественно, нельзя учитывать того обстоятель-
ства, что часть, или конструктивный элемент, будучи принадлеж-
ностью целого, имеет свою собственную форму и что один и тот
же конструктивный элемент может быть принадлежностью разно-
го целого, разных археологических категорий, и может играть
разную роль в каждом таком контексте. Согласитесь, что в
традиционной археологии ничего подобного не только не извест-
но, более того, самая мысль построить нечто подобное покажется
фантастической, болезненной, лишенной смысла, целесообраз-
ности и полезности. Насколько справедлива предполагаемая
реакция?
Конструктивно-морфологический подход к изучению древних
вещей и информационно-насыщенная система знания о них
сделали возможным создание описанной выше информационной
надсистемы. Пользоваться такой системой несложно. Результат
ее применения называют “вхождением в классификацию”. Вво-
дить в такую классификацию нужно и мбжно все изучаемые
предметы данной категории. Для верного вхождения в классифи-
кацию нужны однозначные решения о самой конструкции вещи
во всех очевидных и неочевидных случаях.
Намерение сделать информационно-морфологическим подход
к изучению древностей обязательным или ведущим увеличивает
значение и роль терминов и терминологий. Использование ком-
пьютеров сопрягает терминологию с проблемой языкового обес-
печения баз данных по археологии. Их лингвистическое обеспе-
чение по своему значению равно программному обеспечению и
выбору теорий. Если теории и программы отвечают на вопрос, в
каком свете смотреть на информацию и как ее обрабатывать с
наибольшим эффектом, то лингвистическое обеспечение — это
ответ на вопрос, чго обрабатывать (фиксировать, анализировать,
сравнивать, считать и т.д.).
КсЖПРУЮЭ*ВНО-МОрфа’1ОП<Ч<ХК1!Й подход и вещеведение
Если предмет исследования строго нс определен и не зафикси-
рован в удобной форме, то выбор методов, теорий и предпочти-
тельных компьютерных технологий теряет всякий смысл. Строго
определть предмет исследования, закрепив его словесно, воз-
можно только с помощью строгого и упорядоченного (нормиро-
ванного) описания.
В настоящий момент и в данной связи важно признать
натичне и установить возможно более полный (длинный) список
конструктивных элементов. Оценивать простоту—сложность кон-
струкции или универсальность—специализацию каждой вещи
можно еще до начала детального изучения вещей, рассматривая и
сравнивая только длину списка конструктивных элементов. На-
сколько это может быть полезным, покажет практика.
Список конструктивных элементов можно использовать и дру-
гим способом. Руководствуясь только списком признаков, можно
составить исчерпывающее представление о числе их возможных
комбинаций. Для этого существует формула а=2п. где а — число
комбинаций, а п — число конструктивных элементов, прибавляе-
мых к основе. Если основы нет, то формула выглядит следую-
щим образом: а=2п"1. Положим, что все разнообразие конструк-
ций сосудов (не форм!) определяют 7 дополнительных элементов,
которые могут быть прибавлены к основе. Следовательно,
27=128, а это означает, что 128 — это предельное число классов
конструкций, которое может быть получено при соблюдении
именно этих условий. Если в основу расчетов будет положено 6,
5, 4, 3 конструктивных элементов, то число классов украшений,
орудий, построек и т.д. будет, соответственно, равно 64, 32, 16,
8. Используя -эту формулу, легко расчитывать самые разные
сочетания.
В Приложении приведены списки конструктивных элементов
некоторых археологических категорий и групп вещей.
ЛИТЕРАТУРА
1	. История и эволюция древних вещей. Сб. статей. М.. 1994.
2	Кокорина ЮГ, Лихтер ЮА Проникающие орудия и оружие // Морфоло-
ги древностей. Выл. 3. М., 1996.
3	Щапова ЮЛ. Древнее стекло: морфология, технология и химический
состав М.. 1989
________Несколько слов о форме
НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ФОРМЕ
Дать ясную, полную, краткую, точную и универсальную дефи-
ницию понятия форма никому не удалось до сих пор. Это
является результатом чрезвычайно широкого понимания того, что
такое форма. Самая простая дефиниция понятия: форма - это
внешний контур предмета. Для правильного понимания сути
обратимся к опыту тех наук, где существуют традиции и разные
шкалы в изучении морфологии. Обращение к опыту биологии
представляется наиболее естественным, поскольку мир живого
бесконечно многообразен. Знакомство с пониманием формы
начнем с обращения к философии, поскольку интересующая нас
проблема рассмотрена в философии наиболее полно.
В современной философии (имеется в виду прежде всего
современная отечественная философия) понятие форма рассмат-
ривают в связи с двумя другими понятиями: с понятием содержа-
ние и с понятием материя. В паре понятий содержание—форма
определяющей стороной целого полагают содержание, форму
считают способом существования и способом выражения содер-
жания. Содержание — это динамичная сторона целого, форма
Охватывает систему устойчивых связей предмета. Термин форма
употребляют и для обозначения внутренней организации содер-
жания, связывая понятие форма с понятием структура (явления,
Предмета и тщ.).
Противопоставление формы и материи терминологически соз-
дал Аристотель, концептуально — Платон. Понимание формы
как некой субстанции принадлежит древнегреческой атомистике.
Понятие форма передавалось в древнегреческом языке с помо-
щью слов eidos (idea, morfe), которому было противопоставлено
понятие вещество — kai chul. Известные нам понятия форма и
материя (латинские fonna et materia) родились благодаря Лукре-
цию Кару, который перевел на латинский соответствующие
греческие слова (eidos и kai chul). Древнегреческая философия
полагала формой пространственно организованную структуру тела
И противопоставляла ей материю, обозначая этим понятием
вещественное первоначало.
Eidos, idea, morfe обозначали и с помощью других слов.
Аристотель часто употреблял, например, слова logos и ochsia.
изредка — fusis, последнее могло быть употребленным и для
обозначения сущности. Древние греки начали поиск термина для
обозначения понятия, которое в их время еще не устоялось.
5
66
Несколько слон о форме
По Гегелю, между содержанием и формой существуют огне
шения диалектических противоположностей, т.е. их взаимопрс
вращений. Гегель показал, что современное ему (1770-183
понимание формы восходит к Платону. «У Платона, - напигш
позднее А.А. Любищев, - понятие формы (эйдос) обозначал
реальную определенность тела, (понятие. - Ю.Щ.) некое
целостности, не сводимой к пространственно геометрически
отношениям элементов, составляющих вещь; каждому класс
чувственно воспринимаемых вещей соответствовала своя
форма, или идея... Платон исходил из того, что чувственны
вещи возникают из взаимодействия формы и материи, приче:
форме принадлежит активная роль».
Э. Кант полагал, что форма есть принцип упорядочиваню
синтезирования материи. Понятие содержание, которое вве
Гегель, должно было выражать, считал Кант, сущность отношс
ния между материей и формой.
Много лет спустя, рассматривая историю становления понята
форма, А.А. Любищев признавал огромную философскую труд
ность самой проблемы, которую (трудность) можно преодолел
прибегнув к методу определения одного понятая через противс
положное ему: “Форма, во-первых, противостоит сущности,
затем она противостоит и материи... Наконец, она противостоя
содержанию”.
Диалектико-материалистическое понимание формы предпола
гало, что форма — развивающаяся и становящаяся структура. П
мысли К. Маркса, необходим “действительный процесс формо
образования в его различных фазах” с учетом необходимо)
субординации (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26, ч. 3. С. 526
Аристотель обозначал словом “морфе” то, что облекает в (|юрм’
сырую материю (в частности, в живых телах).
Степень реальности формы, замечал А.А. Любищев, различ
на. Более того, нередко “сырая материя” — это сложно органи-
зованные формы, когда они становятся частью “морфе”, органи
эованной еще сложнее. (В свете общей теории систем это можне
понимать так, что всякая система является частью надсистемы
в свою очередь подразделяется на подсистемы. Забежав вперед
признаем, что весь опыт изучения вещей подтверждает справсд
ливость этого.)
Схоласты, вслед за Платоном, Аристотелем и Демокритов
различали три понимания реальности формы: uiiiversalia anl
rem, universalia in rem, universalia post rein, т.е. реальность до,
Несколько слои О форме	67
и после вещи. Такие концептуальные различия в понимании
формы нам кажутся избыточными, в настоящий момент сознание
воспринимает лишь одну реальность — реальность в вещи, однако
нет уверенности, что владение тем, что кажется в настоящий
момент избыточным и бесполезным, в дальнейшем не поможет
решению проблем.
Популярность тезиса о единстве формы и содержания — это
особое явление в марксистской философии. Утверждение единст-
ва формы и содержания не всем представлялось истинным,
например АА. Любищеву, который изучал проблемы формы и
формообразования, используя другие теории и богатые эмпири-
ческие данные, взятые им из других наук. Это утверждение
устанавливало лишь связь формы и содержания. Поскольку
между ними нет тождества, постольку нельзя свести форму к
содержанию. АА Любищев показал, что понятие форма проти-
востоит или связано не только с содержанием: существуют и
такие противоположения, как форма и сущность, форма и
материя, форма и процесс, форма и функция. И сущность, и
материя, и процесс, и функция в равной степени с формой и
связаны, и не связаны.
л Подведя итог огромной работы, которую А А Любищев назы-
вал беглым обзором, он показал, что в области морфологии есть
множество нерешенных проблем и что окончательно установлен-
ных положений нет. (Такое утверждение обескураживает, по-
скольку со стороны кажется, что в других науках, в биологии в
частности, подобные проблемы решены.)
Морфология как наука неоднородна: рядом с экологической
существует сравнительная, генетическая, популяционная и др.
Интерес к закономерностям развития, в частности проблема
направленности в развитии, привел к тому, что в области
изучения формы возникли новые направления, некоторые из них
Г. Вебер в 1958 г. объединил, назвав их конструктивной морфо-
логией. Предметом ее изучения является строение и форма
отдельных частей (органов живого). Строение определяет набор
или наличие частей, из которых каждая, находящаяся во взаим-
ной связи с другими, имеет свою форму. Мне представляется,
что из всех пониманий формы и проблем морфологии, конструк-
тивная морфология, которая изучает форму, конструкцию и
взаимное расположение частей предмета, скорее всего отвечает
интересам изучения древних вещей. Конструктивная морфология
более всего могла бы удовлетворить, на мой взгляд, археологи-
ческий интерес к форме вещей.

Несколько слои о форме
Опыт естественных и некоторых гуманитарных наук, например
языкознания или культурологии, неоспоримо свидетельствует,
что изучение формы — особая дисциплина: известны морфология
растений, животных и человека, морфология почв и ландшаЦпов,
морфология языка, сказки и т.д.
Археология располагает большим самостоятельным опытом в
изучении формы древних вещей. Ее изучение имеет прикладной
характер, оно подчинено главной цели, стоящей перед археоло-
гией и археологами, — восстановить древнейшую историю чело-
вечества и историю бесписьменных народов. Такого рода условие*
определял исторический материализм и диктовал типологический
метод. Выход за пределы последнего открывает не только новые
перспективы в изучении формы древних вещей, но и самую'
возможность развития морфологии древностей в качестве само-
стоятельной дисциплины.
Кстати, на этом постулате и основано выделение морфологии
в отдельную область знания. Проблема формы организмов явля-1
ется предметом сравнительной морфологии (см. ниже коммента-
рий к диаграмме Венна).
Разделение целого на части и изучение (описание) частей —
предмет науки, называемой тектология (от греческого слова
tekton — конструкция). Представляется важным, что есть науки;
в которых подобная деятельность считается законной, имеет,
собственное название и считается частью морфологии.
Такое уточнение способствует более правильной оценке нашей
профессиональной деятельности. Болес того, оно делает очевид-
ным, что некоторые предлагаемые нами “реформы”, вызванные
к жизни исследовательской практикой, на самом деле давно
имеют решение (достаточно напомнить о венчиках сосудов,
которым уделено так много внимания).
Представление о форме, распространенное в археологии, сов-
падает с самым простым: форма — это внешний контур предме-
та. Что же касается конструкций, тем более взаимного располо-1
жения частей, то самостоятельный опыт археологии невелик в
изучении того и другого. Вещи и их формы изучают в археологии
обычно в связи с конкретной историко-археологической темой,
специально как отдельный сюжет — очень редко.
Вещеведение полагает изучение формы отдельной дисципли-
нок. имеющей собственное наименование — морЦюлогия древ-
ностей. Эта дисциплина имеет свою историю становления,
'Состоятельно использует некоторые теории, располагает свои-
Несколько СЛОВ О форме	69
ми методами и подходами. Изучение формы в рамках морфоло-
гии древностей должно быть дополнено сведениями о конструк-
ции (самой формы) и о взаимном расположении частей.
Итак, конструктивная морфология, некогда новое направле-
ние в биологии, становится, на наш взгляд, предпочтительным
методом в современном веще ведении. Конструктивный подход к
изучению древностей является производным от конструктивной
морфологии. Конструктивный подход является аналитическим по
своему существу, поскольку он предполагает разделение целого
на части и последовательное изучение частей. Именно в этом
состоит его принципиальное отличие от традиционных методов,
которые предполагают изучение формы вещи как некоего нсрас-
члененного целого, внимание к его деталям лишь подчеркивает
главный интерес к целому.
»!,г*
ЛИТЕРАТУРА
1.	Беклемишев В.Н. Основы сравнительной анатомии беспозвоночных. М.,
1952.
2.	Гегель. Соч. М.. 1937. Т. 5. С. 383-384, 539. Циг. по кн.: Любищев А.А.
Проблемы формы, формообразования, систематики и эволюции организмов. Сб.
статей. М., 1982.
3.	Любищев АЛ. Проблемы формы, формообразования, систематики и
эволюции организмов. Сб. статей. М., 1983.
4.	Любищев А.А. Ук. соч. С. 241—244.
МЕТРИКА ВЕЩЕЙ
Представление о вещи становится полным, если известны ее
'размеры, а не только форма, декор, назначение, время и место
бытования. В размерах вещи выражена не только чисто конкрет-
ная мера, но и ее связь с формой и ее отношения с миром, в
кагором вещь функционирует. Известно, что размеры и вся
метрика вещей, нс только орудий труда, оружия, утвари и
украшений, но и весь искусственно созданный мир, в котором
обитал человек, соотнесены с человеком, с его ростом, силой,
художественным вкусом и разумом. Это очевидно и не требует
доказательств. Эго аксиома. В технических науках существует
понятие типо-размера.
Б*
Метрика вещей
Всем понятиям, связанным с числом и мерой, еще в древнос-
ти было найдено место в системе философских категорий. Гак
например, Аристотель использовал понятие число в дефиниции
иного сложного понятия — “идея". По Аристотелю, идея есть
число, гармония и образ. Ила гон же полагал, «гго идеальные
сущности, которые составляют особый идеальный мир, представ-
ляют и подлинную реальность, которая находится, однако, вне
конкретных вещей и явлений.
Время меняло понимание того, что есть идея. В средние века
идеей считали некий прообраз вещей (тип вещи в понимании
Э.В. Харитоновича и в нашем): Бог творил вещи согласно своим
идеям, своим идеальным формам, человек воплощал божествен-
ные идеи в меру своего понимания и умения. Идея и образец
вещи, ее тип, выступали в Среднсвеков1>с как синонимы. В
Новое время понятию идея был придан тсо|)стико-познаватсль-
ный аспект. Вернемся к идее Аристотеля, содержание которой
воплощено в триаде: число, гармония, образ. (Дальнейшее
изложение сюжета заимствовано из статьи Б.С. Шорникова, см.
“Литературу” к данному разделу.)
Число — arithmos — есть мера сущего, считал Аристотель. Эго
сущее числа характеризуют три арифмологичсских категории:
количество, качество и отношение — quantitas, qualitas и iclatio.
Все три категории вместе реализованы в законе перехода количе-
ства в качество через отношение.
Гармония — hannonia — имеет три качественных состояния:
наличие (обладание), действие, страдание - habitus, actio, passio.
Связь гармонии и числа была очевидна Пифагору и его последо-
вателям, которые считали всю Вселенную гармонией и числом.
Болес того, познание гармонической и числовой структуры
космоса Пифагор считал высшей этической целью, очищением
(катарсисом) души. В средневековых текстах термин гармония
употреблялся наравне с термином музыка: hannonia (musica)
ceali (mundi), что значит гармония (музыка) неба, гармония
(музыка) мира.
Все три гармонических состояния характеризуют ультраустой-
чивость организма, которую понимают как один из кибернети-
ческих законов, сформулированный У. Эшби в наше в|>смя. Этот
же окон столетием ранее был выявлен в биологии, в 1868 году
Л. Бернал сформулировал его следующим образом: “Сохранение
постоянства внут|>сннсй с|х?ды есть основа свободной жизни
Метрика вещей
71
организма”. Этот же закон известен в химии как закон кратных
отношений, а в физике как великие физические константы.
Современные представления о гармонии сохраняют неразрыв-
ную связь гармонии и числа, отводя гармонии значительное
место в разных областях знания и творчества.
Наконец, образ (фигура, схема) как понятие также складыва-
ется из трех составляющих: место, время, положение — topos,
chronos, situatis, соответственно. Эту триаду нашел и ввел И.
Ньютон в 1661 г., полагая ее универсальным категорно-сопря-
женным языком описания физических состояний, для характе-
ристики которых указание места, времени и положения является
обязательным. Этот язык физических описаний нашел примене-
ние в современной науке для описания состояний человеческого
организма, линейных систем управления, в общей теории систем,
в эволюционикс и в диатронике, в последней для оценки
эволюционного разнообразия системы. В описании древних
вещей обязательно присутствует информация о месте, времени и
положении, с этой точки зрения древняя вещь могла бы считать-
ся физическим телом.
Все приведенные выше дефиниции, касающиеся числа, гармо-
нии и образа, и выявленные их связи следовало бы принимать во
внимание, намереваясь изучать метрику древних вещей. Археоло-
гу ближе всего понятие образ, с него и начнем приспособление
этих высоких понятий к практическим нуждам археологии. Вся
триада, составляющая понятие образ, столь же уместна в описа-
нии вещей, как и в описании указанных выше состояний. Образ,
' фигура, схема как нельзя более четко соответствуют тому, на что
: обращают внимание специалисты-археологи в первую очередь,
'фиксируя графически форму изучаемой вещи.
Нельзя упустить возможностей, которые предоставляет нам
связь числа и гармонии, давно понятая древними; связь гармонии
1 с устойчивостью организма обеспечивает сохранение гармонии и
существования самого организма (можно считать и вещи), нару-
шение гармонии приводит организм (и, вполне вероятно, вещь)
к гибели. Организм, понимаемый в более широком смысле как
нечто существующее целостное, может погибнуть в результате
нарушения гармонии. Подобным целостным явлением, почти
живым организмом, можно было бы считать, например, археоло-
гические культуры. В таком случае среди общих причин их
гибели нс последнюю роль могло бы играть нарушение гармонии
в природе, в отношениях между людьми, между природой и
Марика nciней
человеком. (Понимать эти отношения нужно и „ самом общем и
в самом конкретном плане, или аспекте.) В частности поиск
гармонии и лучших сочетаний материалов, технологий и <|юрм
вещей мог бы определять направления в их эволюции и развитии
Закон кратных отношений, столь очевидный в химии, извес-
тен и в химическом составе древних искусственных материалов, в
частности стекла. Этот же закон выражает модульную структуру
организации и управления пропорциями различных частей кон-
струкции, будь то сооружение, произведение искусства или
бытовая вещь.
Вслед за Витрувием, строгую гармонию отдельных членов
самого сооружения, их частей и всего целого, соответствующую
одной определенной части, принятой за исходную, называют
соразмерностью, а самую часть — модулем. В качестве модуля
принимают какую-либо деталь, например диаметр дна сосуда,
длину ступни, или единицу измерения (линейную меру, единицу
объема и т.д.).
Модуль обязательно применяется в архитектуре и строительст-
ве в качестве наименьшей общей меры, которой должны обладать
размеры разных элементов, входящих в композицию сооружения.
Модуль, по которому рассчитывают метрику колоколов, — это
толщина “колокольной губы”, метрику фигур на византийских
перегородчатых эмалях определял диаметр нимба святого, пред-
ставления о модуле определяли пропорции и размеры чешских
стеклянных сосудов в эпоху Ренессанса. Частые повторения как
нельзя более надежно свидетельствуют о закономерном (неслу-
чайном) использовании модуля.
В связи с этим необходима система в записи размеров вещи.
Часто, когда приводят только суммарные сведения, указывая
крайние меры, не только лишают конкретности представления о
метрике вещи, но и делают невозможным специальное изучение
метрики и модульной структуры, последняя остается в тени, без
всякого внимания исследователей.
Поиск модулей в конструкциях древних вещей привел к их
обнаружению в конструкциях глиняных сосудов: иногда за модуль
принимали диаметр дна, иногда — диаметр венчика. В таких
случаях нельзя не вспомнить о таком приеме в изготовлении
сосуда, как начин: выведение формы сосуда иногда начинали ст
Дна, иногда — с венчика, иногда размеры сосуда определяла
метрика основного декоративного элемента. Место расположения
модуля наводит на мысль о доминанте при изготовлении вещи, в
Метрика вещей
73
, первом случае очевидна технологическая доминанта, техника
начина, в последнем — доминантой оказывается декоративность
| сосуда. Можно думать, что пример с керамическим сосудом —
I это тот же частный случай, отдельный пример выбора доминан-
I ты. Доминанта могла бы определять, правда косвенно, сферу
 применения вещи (производственная—непроизводственная), не
, функцию, а именно сферу. Приводимые примеры должны бы
| показать, плодотворную ценность и безусловную перспективность
’ детального изучения метрики древних вещей: поиск модуля и
г гармонии в конструкции и форме вещи.
Выражение закона перехода количества в качество (через
отношение) никогда нельзя уловить, если размеры приведены
| суммарно. Однако этот закон действует постоянно и помогает
отличать большую стрелу от маленького дротика, короткий меч от
i длинного кинжала и т.д. Лучший способ установить действие
этого закона — упорядочить, т.е. ранжировать метрику изделий
(рецептуру и состав материалов), найти норму, средние и воз-
можные пределы вариации.
Размеры считают в археологии прямыми признаками, измеря-
емыми инструментально. Сточки зрения математиков, размеры
являются систематизированным описанием, поддающимся авто-
матизированной машинно-статистической обработке. По их мне-
I нию, количественная форма описания дает основу, на которой
I можно выявить количественные законы природы. Более того,
знание, представленное в словесной форме, математики, в част-
I ности А.А. Ляпунов, считают эмпирическим, “низшим” и мета-
физическим знанием. Каким бы оно ни считалось в математичсс-
I ких кругах, тем нс менее признано, что именно словесное
I качественно-альтернативное знание стало машинно-кибсрнсти-
ческой и диагностической базой искусственного интеллекта и
теории экспертных систем. Количественная форма описания
вещей, несмотря на все более или менее удачные попытки, нс
может быть признана главной или единственно целесообразной,
но в археологии и она необходима.
В археологии более принято и, можно сказать, узаконено
словесное описание, именно оно является основным и целесооб-
разным, количественную форму описания используют только в
специальных случаях. Изучение метрики вещей является обяза-
! тельной составляющей знания о вещи, входит в его логическую
’ структуру. Однако каких-либо правил измерений нет, как нет
согласованного решения, что и как нужно измерять и как
Метрика вещей
№	полученные данные. Обычную прак-
. ..	° назвать спободпой, п|юизвольной, прово-
дшюй, так сказать, на альтернативной основе. Однако сделано
немало попыток как-то упорядочить подобную работу. Некото-
рым ее научным основанием может стать конструктивно-морфо-
лоптческии подход к изучению древностей, согласно которому
каждую вещь рассматривают как конструкцию, состоящую из
некоторого числа конструктивных элементов, совокупность кото-
рых свойственна или присуща изучаемой вещевой категории.
Совокупность конструктивных элементов каждой категории
вещей — это их нумерованный список. Конструктш......... эле-
.мент, как и вещь в целом, — это физическое тело, метрику
которого представляют такие параметры, как диаметр для тел
вращения, длина, ширина, высота и толщина — для всех осталь-
ных. Для обозначения указанных параметров употребляют всем
известные символы, на всякий случай напомним их:
L (long) длина,
С (сагпие) ширина,
D (diamdtre) диаметр,
Н (hauteur) высота,
Е (epaisseur) толщина.
Всего пять основных параметров необходимы для описания
метрики любой вещи. Каждый символ, приведенный в описании
метрики, самостоятельно, без каких-либо дополнений, соответст-
вует полной (или, как часто говорят, максимальной) указанной
мере: L — полная длина предмета, D — полный диаметр
(например, сосуда), независимо от места его расположения.
Заметим, что можно обходиться без уточнений “полный” или
“максимальный” — действительно И, без каких-либо уточнений,
это и есть полная (она же максимальная) мера высоты.
Кроме основных, нужны дополнительные метрические дан-
ные: например, диаметр ручки или высота горла, толщина
стенки, длина клинка и т.д. Номер конструктивного элемента,
взятый из соответствующего списка и указанный рядом с симво-
лом, достаточен для того, чтобы было ясно, чему соответствует
приводимое измерение. В результате появятся такие комбина-
ции, как LI, L2, СЗ, С4, D5, D6, Н7, El, ЕЗ и т.д. Они
^хлиэнакл соответствующую полную меру, относящуюся к ука
%нному конструктивному элементу в целом.
Метрика вещей
75
Нередко полезно иметь более детализированные размеры,
например, диаметр верхней или высоту нижней части тулова
(горла и т.д.) сосуда, изразца и т.д. С этой целью введены сшс
два символа: тот же Н, что значит haul, haute (высокий,
верхняя), и В, что соответствует bas, basse (низкий, нижняя/.
Например, запись одного размера, имеющая вид: D3 Н = 5cm
будет означать, что измерен диаметр тулова в верхней части и что
он равен 5 см. Приведем еще примеры соответствия: L1 В = 6 ст
означает — длина основания в нижней части равна 6 см; LI Н =
8 ст означает — длина основания в верхней части равна 8 см.
Полный список измерений несложно обработать. При нали-
чии наименьшего общего кратного основных величин можно
утверждать, «по при расчетах конструкций использован модуль,
который должен быть равным этому самому наименьшему обще-
му кратному. Продолжая обработку метрики, можно найти
гармонию в соотношении (пропорциях) соответствую!11,их частей.
Самая главная гармоническая характеристика — это соотноше-
ние высоты и диаметра или длины и ширины (основания). Эти
величины относительно друг друга могут быть равны единице,
больше или меньше единицы, т.е. Н = D, т.е. Н : D = 1; Н >
D, т.е. Н : D > 1; или Н < D, т.е. Н : D < 1. Речь идет о
квадрате (кубе) или прямоугольнике (параллелепипеде), поло-
женном на длинную (широкую) или поставленном на короткую
(узкую) стороны.
Основные пропорции известны издревле: одна из них называ-
ется “золотое сечение”, Леонардо да Винчи дал ей это название
sectio aurea. Действительным открывателем “золотого сечения”
был Эвклид (III в. до н.э.), о чем в Европе стало известно лишь
в средние века из арабского перевода Птолемея. Вторая пропор-
ция называлась ianua harmoniae “ворота красоты” , она находит-
ся в соответствии с теоремой Пифагора. Обе эти пропорции
употребляли, используя вспомогательные геометрические фигу-
ры, основой которых были квадрат или треугольник: самые
пропорции так и назывались ad quadratum и ad triangulum.
Простейшая пропорция ad quadratum основана на системе
квадратов, на простом уменьшении или увеличении числа квад-
ратов Болес сложная пропорция ad quadratum получалась путем
построения квадрата на основании, диагональ которого станови-
лась высотой (рис. 4). Таким путем получали отношение сторон,
где Н = а -Й, т.е. при а = 1 Н = 1,42.
Метрика пещей
Пропорции ad quadratum
Рис. 5
Пропорции золотого сечения
Рис. 6
Модуль (М) в построении
формы сосуда, по Д.Хейдо-
вой, М. Резничковой и
Я.Брожовой
Золотое сечение наглядно надставляет
соотношение сторон а и х прямоугольного
треугольника АВЕ (рис. 5). Найдем точку
С на катете АВ, отложив АС=ЕВ=Х. Ис-
комое “золотое сечение” будет построено
при выполнении следующего условия:
АВ : АС = АС : СВ. АС выступает как
средняя пропорциональная между АВ и СВ.
Средняя пропорциональная (X) может
быть выражена численно: Х= a (V5 -1) : 2
= 0,62а. Отношение X : а может быть
выражено приближенно дробями: 2/3, 3/5,
5/8, 8/13, 13/21 и т.д., где 2, 3, 5, 8, 13, 21
и т.д. — числа из ряда Фибонначи.
В пропорциональной структуре вещи
может быть заложена так называемая внут-
ренняя артикуляция: например, цифры 3,
5, 7, 8 или 9 (рис. 6). В таких случаях
декоративная зона может составить 1/3,
1/5 или 1/7 общей высоты (или наобо^ют).
Модулем колонны является 1/2 се основа-
ния или ее толщина, эти модули определяют и общую высоту и
соотношение всех остальных частей и т.д. Модулем меча или
кинжала иногда выступает ширина клинка в верхней части;
модуль корабля — промежуток между уключинами и т.д.
Детальное исследование метрики древних вещей еще нс стало
обязательным, но даже то немногое, что уже сделано, вселяет
надежду. Я имею в виду связь емкостей зарубинецких сосудов с
римскими мерами объема, расчет емкостей сосудов первобытных
культур Дальнего Востока дал представление об организации
трапезы и т.д.
Метрика вещей
77
Метрика древних вещей, изученная детально, нс только на-
полнит многие наши представления конкретным, реальным и
хорошо проверяемым содержанием, но и позволит очертить
ареалы, в пределах которых бытовала одинаковая или родственная
метрическая система; позволит очертить районы, где метрика
была различной; поможет выделить районы или пределы распро-
странения информации, новой по сравнению с той, которую
содержат в себе морфология, технология и химический состав
древних вещей; а, может быть, и поможет выяснить связь
метрических систем не только друг с другом, но и с другими
сторонами в характеристике вещей, с их материальной и /или/
технической основой.
Иногда числам придавали символический смысл, в частности
древнерусские сказания XVI века донесли до нас смысл некото-
рых чисел: 3 — число Божества, 5 — единение Человека с Богом,
7 — человеческое число, 15 — символ Богоматери, 21 —
воздействие на жизнь Человека, 35 — “ключ границ”. Не все в
этом перечне ясно, более того неизвестно, насколько были
обязательными и распространенными приведенные соответствия,
но нельзя нс обратить внимания на соответствия чисел 3, 5, 21
ряду Фибоначчи и на ту роль, которую придавали числам,
арифмологии и нумерологии в разные исторические эпохи.
Обращая внимание на пропорциональные отношения древних
сооружений, П.А. Раппопорт подчеркивал, что такой подход
позволяет выявлять закомерности, которые помогают нам в
изучении, но не имеют отношения к тем, которыми руководство-
вался автор произведения. Эта трезвая • мысль должна лишь
уберечь от крайностей в оценках, но она никак не препятствует
изучению метрики древних вещей и произведений.
ЛИТЕРАТУРА
1.	БСЭ. Т. 9. С. 1685-1686.
2.	Естественнонаучные представления в Древней Руси. Сб статей. М . 1988
3.	Раппопорт ПЛ. О методике изучения древнерусского зодчества // Совет-
ская археология. 1988, № 3. С. 118—129.
4.	Федоров-Давыдов Г.Ф. Статистические методы в археологии М.. 1989
5.	Шорников Б.С. О методологии системно-целостных категорных классифи-
каций (логико-информационные аспекты классиомстрии) // История и эволюция
древних вещей. М., 1994. С. 7—22.
6.	Щапова Ю.Л. Естественнонаучные методы в археологии. М., 1989.
Дишувммя Венна в приложении к пстевсдешно
ДИАГРАММА ВЕННА
В ПРИЛОЖЕНИИ К ВЕЩЕВЕДЕНИЮ
Древний вещный мир, который отличает удивительное разно-
образие разделен на части для удобства сто изучения. Главные
функциональные части этого мира, с археологической точки
зрения. - это орудия, оружие, постройки, угварь и украшения.
“Когда ум рассматривает какую-нибудь вещь так, что как бы
приводит ее к другой вещи, ставит ее рядом с другой вещью н
переносит свой взор с одной на другую, то это есть, как
обозначают сами слова, — отношение и сравнение”. К этим
словам Дж. Локка привлек наше внимание Н.А. Зпрснков.
Дж. Локк считал установление отношений познавательной опера-
цией. Вследствие своей логической природы такие отношения
имеют неограниченные возможности. Они позволяют мысленно
(хотелось бы подчеркнуть это слово) объединять отдельные пред-
меты и явления в целостную картину мира. С помощью отноше-
ний можно воспроизвести те природные взаимодействия, благо-
даря которым природа остается целостной.
Создание целостной картины древнего вещного мира — одна
из главных задач новейшей археологии. Однако в наши дни
археология не ставит такой задачи, отчасти, вероятно, потому,
что более важными считаются другие, отчасти и потому, что нет
средств ее решения. В других науках, например в биологии, для
создания целостной картины живого мира используют отноше-
ния, в которые вовлечены составляющие этого мира.
В биологии используют пять главных отношений: сходство (в
признаках), корреляцию (строение), совместность (обитания),
историческое родство (предка и потомка) и сосуществование
(единовременность).
Такие отношения могут быть представлены графически в виде
диаграммы Венна, которую составляют четыре овала и-прямо-
угольник с отверстием посередине (рис. 7). Эти пять фигур
образуют при наложении 31 ячейку, из которых каждая соответ-
ствует одной строке в таблице 4. В каждой строке таблицы
сочетаются от двух до четырех отношений и лишь в одной, в 15
строке — все пять.
Ячейка и строка под номером 15 объединяет сходные организ-
мы единого происхождения, проживающие на одной территории
одновременно, взаимодействующие и скоррелированные между
Диаграмма Венна в приложении к вещеведению
79
Рис. 7 Розетка Венна, по НА. Заренкову
собой. Именно такое сочетание отношений более всего соответ-
ствует представлению о биологическом виде.
Все указанные виды связей и отношений безусловно интересу-
ют археологов (табл. 4). Однако и значение, и роль, которую
они могут и должны играть в изучении древних вещей, не всегда
осознаются отчетливо.
О родстве вещей, как было не раз показано, свидетельствуют
материал и технологические приемы их изготовления. Упорядо-
чивание живого с точки зрения их родства — предмет г е н е т и -
к и. История древних производств также могла бы сделать своим
предметом изучение вещей с точки зрения их родства. Типологи-
ческий ряд, при составлении которого обращено внимание на
материал (т.е. на родство) вещей, обязательно близких по форме
(т.е. сходных), нс выявляет ни родства, ни сходства. И родство,
и сходство обозначены лишь отчасти в таком ряду. Неполнота
сведений о родстве (данных о химии и технологии) и о сходстве
(данных о мо|х|юлогии вещей) неизбежно искажают представле-
ния и о сходстве, и о родстве. Вместе с тем, сходство родствен-
ных вещей совсем необязательно (напомню общеизвестное: стек-
лянные сосуды и бусы 1юдственны, но несходны, равно как
керамические сосуды и черепица или керамические сосуды и
изразцы).
Вмцмшма Вонна в приложении к всщсвсдению
Таблица 4
Ячейка-строка в дия1ряммс Венна
N	родство			сходство	совместное?	г, сосущество- вание	корреляция
							
1 ! +			—					
1	2	+			+	—	—	
1	3	/			+	-	Г-			-	
I	4	/	+			+		—	J-_
f 5				1	—	—	+
/	6	1	+	1	-	1				—	-1
/	7				+	—	-
1	8	+				+	-г	
/	9		—		-	+	
1 10	+			+	+	+
/ 11	+			—	—	f
12	+			—	+	+
13	+				+	-	
14	+	+		+	+	-
15	+	+		+	+	+
16	-	+		+	+	+
17	+	+		-	+	—
18	-	+		—	+	-
19	+	—		+	—	+
20	—	—		-	+	+
21	+	-		+	+	-
22	+	—		-	+	-
23	+	—		—	+	+
24	—	+		—	—	+
25	-	+		-1	-	+
26	-	—		+		+
27	-	+		+	+	—
2> __	—	+		+	—	—
»	-	+		—	+	+
30	-	-		+	+	
31	-	-		+	+	4
Внешнее сходство живого изучает другой раздел биологии —
морфология. Сходство в живом мире может быТЬ присуще
видам, не состоящим в родстве. Отмечаемое исследователями
внешнее сходство вещей, относимых к одной археологической
категории, но изготовленных из разных материалов (и в разных
технологиях), позволяет изучать процесс сложения форм в мире
Диаграмма Венна в приложении к всщсвсдению	81
вещей по аналогии со сложением форм органического и неорга-
нического мира природы.
Живое, обитающее совместно, представляет собой биоту.
Упорядочивание живого по признаку совместного оби-
тания, т.е. изучение совокупности живых существ, живущих на
одной территории, — предмет еще одной биологической дисцип-
лины — биотики. Древние вещи никогда не рассматривают,
руководствуясь только одним этим признаком. Когда биота
обретает свое место на географической карте, биотика становится
биогеографией. В археологии нет науки, похожей на биогеогра-
фию, хотя знания о географии находок обязательны в тех
случаях, когда составляют список аналогий, с помощью которого
пытаются найти ответ на вопрос о времени бытования и возмож-
ном месте изготовления изучаемой вещи или комплекса совмест-
но найденных вещей.
В этом разделе биологии изучают биогеографические зоны
(они располагаются не совсем симметрично относительно эквато-
ра), пояса (чередование ландшафтов на разновысотном рельефе
Земли) и секторы (в таком случае учитывают меридиональную
зональность, выделяя 1>айоны прибрежные, приморские, конти-
нентальные и т.д.). И пояса, и зоны, и секторы выстроены в
известной иерархии. Таких зон выделено немало: это и зоны
древнейших цивилизаций, и раннеземледельческих культур, и
лесного неолита, и кочевого скотоводства, и античных городов
Северного Причерноморья, и т.д.
В мире культуры, созданном человеком^ аналогом могут
служить культурно-географические зоны. Такое
сравнение могло бы нс только придать определенность археологи-
ческому пониманию культурно-географических зон, но и позво-
лило бы подчеркнуть роль географического фактора в истории и
эволюции древнего вещного мира.
Например, известно, что разнообразие животного и раститель-
ного ми|Х1 возрастает в направлении от полюсов к экватору, что
животные, обитающие в полярной зоне, — больших размеров, но
невысоки, корневая система растений располагается близко к
поверхности земли, а среди растений преобладают травянистые и
т.д. Животные и растения южных стран высокие, среди растений
преобладают деревья, а не травы и т.д. Все эти особенности в
немалой степени должны были сказываться на орудиях труда и
охотничьем оружии, на быте и на производственной структуре.
6
S2	Диаграмма Венна о приложении к neiHencaciiliHi _____
Внимание к географическим условиям существования древнего
четовека и подробное их описание должно стать обязательным
фоном или введением к изучению древностей и в историхо-куль-
турном коигексте, и в чисто археологическом. Культурно-геогра-
фические эоны изучают в этнографии (этнологии). Этнологи
изучают “живые комплексы”, результаты такого изучения в
археологии используют для понимания и интерпретации матери-
альных остатков.
В археологии почти не рассматривают вещи в связи только с
их географией. Однако географический аспект изучения древнос-
тей нередко приносит замечательные результаты. Один из первых
и самых значительных результатов — это работа А.А. Спицына о
расселении древнерусских племен по археологическим данным
(такими данными стали височные кольца); география находок
височных колец I тысячелетия н.э. в северной зоне Русской
равнины — основа, на которой В.В. Седов восстановил историю
славянства в этом регионе.
Различают археологические комплексы закрытые и открытые,
комплексы, связанные с погребением или жилищем, комплексы
культур; как некий комплекс рассматривают культурно-истори-
ческие области и т.д. Археологические комплексы различны с
точки зрения совместности. Например, границы распростране-
ния лепных горшков редко выходят за пределы одного памятни-
ка, вместе с тем “боевые топоры” или стеклянные бусы сирий-
ского производства известны на широких территориях. Нс ис-
ключено, что в географии вещей, взятой в качестве самостоятель-
ной темы исследования, откроются интересные закономерности,
которые сейчас остаются незамеченными. Разработка такой темы
возможна только при наличии компьютерных баз данных и
развитых компьютерных технологий, без чего, просто вручную,
такие задачи нельзя ни решил», ни корректно сформулировать.
Упорядочивание живого по признаку сосуществования (во вре-
мени) является предметом экологии. Экология изучает, с
одной стороны, взаимодействие жизненных <|юрм между собой и,
с другой — их взаимодействие с живой и неживой природой.
Основным объектом изучения в этом случае становятся биоцено-
зы Жизненные формы, напомню, составляют существа генети-
чески родственные и неродственные, морфологически сходные и
несходные, могущие играть разные роли. В вещевсдснии роли
таких существ исполняют сами вещи. Действительно, одну и ту
>е роль (или функцию) не только способны и могут, но и в
Диа1рамма Венна в приложении к вещеведению	83
действительности исполняют разные вещи, сходные—несходные
родственные неродственные и т.д. Изучение функции древних
вещей это комплексное научное направление, включающее у
себя естественнонаучные аналитические методы и трасологию
математическое и физическое моделирование, эксперимент и
этнографические данные.
Пятое отношение в диаграмме Венна — отношение корреля-
ции. Корреляция, в общенаучном значении, это особый вид
синхронной связи, которая не принимает в расчет причин и
следствий. Корреляция в биологии известна в двух видах, один ее
вид — корреляция внутри организмов, которая определяет целе-
сообразность 4acrei'i организмов; другой ее вид — корреляция
между организмами, т.е. взаимная связь изменений в морфоло-
гии взаимодействующих живых существ. В археологии же изуче-
ние, например, морфологического соответствия наступательного
и оборонительного вооружений, вооружений и фортификации
будет корреляцией между ними. Корреляцию чаще всего изучают
по совместности, такой корреляции, видимо, ближе всего поня-
тие археологический комплекс (в биологии же ей соответствует
симбиоз).
Можно привести примеры корреляции и внутри самих вещей.
Обычно сосуд имеет одну ручку, иногда две. Сосуды специально-
го назначения, такие, как античные гидрии, имеют по три
ручки, небольшие подвесные лампы — три—пять, большие — до
десяти. Число ручек и их размеры скоррелированы с размерами
и функцией сосудов. Очевидно, что исследования такого рода не
лишены перспективы.
Коротко рассмотренные основные виды связей в мире приро-
ды, представленные с помощью диаграммы Венна, и некоторые
возможные соответствия им в мире вещей можно пояснить
некоторыми примерами.
Браслеты и перстни или браслеты и шейные гривны, изготов-
ленные из одного и того же материала, в одной технологии,
входящие в один комплекс и играющие роль украшений, различ-
ны с точки зрения корреляции: перстень скоррелирован с объ-
емом пальца человека, браслет — с объемом руки, гривна — с
объемом шеи (см. строку 14 в табл. 4). Согласно этой строке,
шейные гривны, браслеты и перстни могут быть родственны,
сходны, совместны и синхронны, но не скоррелированы.
Псамма Венн» в1филожейии к псщислсцию
Возможные сочетания указанных связей. будучи с.руппиро-
«шны могут стал, предметом специального исследования. НА.
Гренков проделал подобную работу в приложении к биологиисс-
КИМ объектам. Ее результаты он свел в четыре таблицы, из
которых каждой предпосланы очень важные замечания.
Рассмотрим некоторые из них.
Для изучения отношения сходства в биологии используют две
системы терминов:
ген—генотипический—генотип—генофонд—генетика;
фен—фенотипический—фенотип—фонофонд—фонетика.
Если понятия верхнего ряда более или менее известны в
археологических кругах, то понятия нижнего ряда неизвестны.
Понятие фенон для нас очень важно, поскольку оно возникло в
тот период развития биологии, когда родство устанавливали, нс
опираясь на исследования генов и хромосом, поскольку они еще
не были известны. Под феном понимается альтернативный
признак сходства, который относительно несложно обусловлен
генетически.
Понятие фенон адресовано нс только группе организмов, но и
единичному целостному организму. Представлению о единичном
и целостном могло бы соответствовать принятое в археолопш
понятие вещь, или артефакт. Понятием фенон (феноны) обозна-
чают сходные вещи, не уточняя причин сходства (строка 3 в
табл. 4). Группа организмов, сходство которых определяет родст-
во, называется таксоном, ему соответствует строка 2 в табл. 4.
Таким образом, с помощью понятий фенон и таксон возможно
обозначить два вида сходства, одно обусловленное и другое не
обусловленное родством. Понятие фонофонд связано с популя-
цией — некоторым объединением безусловно родственных фено-
типов разного возраста.
Под фенетикой нужно понимать науку о фенах, фенотипах и
фенофонде. При установлении сходства фонетика придаст равное
значение разным признакам без какого-либо “взвешивания”.
Ото очень важно и полезно для археолога, поскольку такое
условие соблюсти можно всегда.) Результат упорядочивания орга-
низмов по сходству называют фонетической систематикой. Ши-
рокое применение в ней методов математической классификации
дало основание называть этот раздел упорядочивания по признаку
сходства нумерической таксономией.
85
Диаграмма Венна п приложении к вещеведению
Чтобы ввести эти понятия в вещевсдсние, необходимо под-
черкнуть, что существует по меньшей мерс два носителя призна-
ков сходства — организм и популяция. Признав носителем
признаков сходства организм (вещь, артефакт), можно получить
некоторую неподвижную упорядоченность, которая, на наш
взгляд, и соответствует одному из видов археологической типоло-
гии. Чистое сходство (строка 3 в табл. 4) встречается редко,
чаще оно сопряжено с другими отношениями (см. строки 2, 4,
11 — 18, 24—25, 27—29). Признание того, что носителем призна-
ков сходства является популяция, придает динамизм идее упоря-
дочивания по сходству.
Строки 11 и 24 описывают сходные между собой таксоны и
феноны, имеющие одинаковое строение (одинаковую организа-
цию).
Строки 4 и 25 — таксоны и феноны, обладающие сходством,
имеющие одинаковое строение и обитающие на одной террито-
рии.
Строки 13 и 28 — таксоны и феноны, обладающие сходством
и живущие совместно. Они являются биотическими элементами.
Строки 12 и 29 — таксоны и феноны, обладающие сходством,
имеющие одинаковое строение и существующие одновременно
(ср. со строками 4 и 25).
Строка 15 — таксон, объединяющий. все типы отношений и
соответствующий понятию биологический вид.
Строка 16 — фенон, обладающий четырьмя признаками био-
логического вида, исключая родство.
Строки 14 и 27 — таксоны и феноны, имеющие одинаковое
строение, существующие одновременно и совместно.
Строки 17 и 18 — таксоны и феноны, которые, в отличие от
предыдущих, имеют разное строение (разную организацию),
сосуществуют (во времени), но на разных территориях.
Мы столь подробно расписали значение каждой строки,
надеясь, что при внимательном чтении станет ясно, о чем идет
речь — о “сходстве” вообще или о “сходстве по родству ,
которое дополняют другие отношения: корреляция (представле-
ние о строении), время и (или) место существования. Рас-
смотрение сходства — первая задача, которая встает перед
археологом независимо от уровня характера и важности науч-
ной проблемы.
So	Диаграмма Венна в приложении к всщсвсдению
Методика, взятая из биологии, помогает нс только четкому
разграничению понятия сходства, но и осознанию причин подоб-
ного разграничения. Это во-первых.
Во-вторых, становится очевидным, что эти отношения имеют
известную иерархию, в основе которой — степень сложности
связей.
В-третьих, эти пять отношений можно считать составляющими
смыслового и информационного взаимодействия.
В-четвертых, логические операции упорядочивания с учетом
указанных отношений приводят к классификациям.
Наконец, биологическая розетка Венна представляет собою
систему всех возможных способов упорядочивания генеральной
совокупности живого, нс только видимых и так называемых
работающих способов и причин. Эта система, будучи перенесен-
ной в мир неживого, в мир косный, в мир вещей, демонстрирует
все возможные способы упорядочивания генеральной совокуп-
ности этого мира с помощью пяти отношений и их возможных
сочетаний.
Продолжим тему. Таксоны, рассмотренные в указанных выше
отношениях (строки 2, 4. II—15 и 17 табл. 4), относятся к
области филогенетической систематики. Слово
филогенетика, филогенез, по определению Э. Геккеля, которое
приводит Н.А. Заренков, означает “племенное развитие”, в ре-
зультате которого развились “бесчисленные формы организ-
мов”. Содержание филогенеза — историческое развитие таксо-
нов, тех самых явлений, в основе сходства которых лежит
родство (табл. 5).
Филогенез составляет часть понятия эволюции, иногда поня-
тие филогенез считают его синонимом. Понятие эволюции
породило вопрос о ее носителе, поставив перед дилеммой орга-
низм-популяция.
Диаграмма Венна в приложении к всщевсдашю
87
Если считать, что носителем эволюции является организм, то
‘ весь филогенез - это превращение одних организмов (в нашем
| случае — вещей) в другие, своего рода родословные.
I Теория отбора полагает, что носителем эволюции является
популяция. В се рамках возникает идея исторического родства.
। Историческое родство, имеющее глубокие корни, нельзя наблю-
| дать непрсрсдственно, но описывать и изучать не только можно,
i но и должно. Родословные таксонов, опиенные в строках 2, 4,
i 11—15 и 17 (табл. 4), изучает историческая биология. Эти строки
объект исторической биологии представляют напо-
ловину, полностью — таблица 6.
Таблица 6 |
Объекты исторической биологии (археологии)
Процессы	Объем информации об отношениях (строки)						
Родословные вообще	1						
Родословные типов организации		6					
Биотогенез (совокупи, вещей)			8	10	19	21	
Типогенез					19	21	
Морфогенез				10	19	21	23
Сравнительная анатомия		6	8,	10	19		23
Другая его половина — это родословные типов организации,
жизненных форм и биотических элементов (строки 1, б, 8, 10,
19, 21-23).
Строка 1 описывает родословные безусловно родственного,
т.е. жизнь в течение времени.
Строка б — родословные типов организации (типов строения)
Строка 8 — родословные биотических элементов.
Строка 19 - родословные типов организации как биотических
элементов (типогенез как биотогенез).
Строка 10 — (голословные типов организации как жизненных
форм и биотических элементов (типогенез, биотогенез, бномор-
фогенез).
Диафамма Венна в приложении к псщсредению_________
Строка 21 - родословные биотических элементов как жизнен
ных форм (биотогенез, биоморфогенез).
Строка 23 — родословные типов организации как жизненны;
форм (типогенез, биоморфогенез).
Строка 22 - родословные жизненных форм (биоморфогенез).
Основные составляющие биологической розетки Венна, кото-
рые по содержанию и смыслу находятся ближе всего к всщсвсдс-
нию, можно сказать, нам известны. В частности, отношения,
которые следует рассматривать как объекты сравнительной анато-
мии, обусловленной родством, уже учтены (см. выше строки 4,
6. 10, II, 14, 15, 19, 23).
Значение строк 5, 24-26, 31, 16, 20, 29 осталось нерасшифро-
ванным.
Строка 5 соответствует типам организации живых существ,
определяемым отношением корреляции.
Строка 24 описывает тип организации и сходство.
Строка 25 — тип организации по сходству и совместности
обитания.
Строка 26 — тип организации в зависимости от совместности
обшания.
Строка 31 — тип организации в зависимости от совместного
одновременного обитания.
Строка 16 — тип организации по сходству и совместности
одновременного обитания.
Строка 20 — тип организации по одновременности существо-
вания (тип организации жизненной формы сообщества).
Строка 29 — тип организации по сходству и одновременности
бытования (как фенон и жизненная форма).
Строка 5, которая соответствует только отношению корреля-
ции, объединяет высшую ступень иерархии типов. Типы органи-
зации, возникающие из сочетаний с другими отношениями,
подчинены основному. В такой системе оз ношений подставля-
ется, что развитие совершалось по нисходящей.
Система отношений, в которой дополнительно учтено родство
(строки 4, 6, 10, 11, 14, 15, 19 и 23), представляет развитие,
«жершаюшесся по восходящей. На низшей ступени иерархии
находится биологический вид, более высокие уровни таксономи-
ой иерархии занимают род, семейство, класс и т.д.
Диаграмма Венна в приложении к вещевсдению
89
Допуская известную близость-и родство понятий биологи-
ческий вид и археологический тип, целесообразно было срав-
нить их между собою еще раз. Вещи, включаемые в один
археологический тип традиционно, обязательно должны обла-
дать внешним сходством и единым планом строения, одинако-
вой функцией и быть частью одного комплекса. Кроме того, в
понимание археологического типа входят частично представле-
ния о совместности и синхронности, представления о родстве и
корреляции не входят. Такому пониманию соответствует стро-
ка 27 табл. 4.
Понятию биологический вид соответствует строка 15. Очевид-
но, что для правильного понимания биологического вида призна-
ние родства, сходства, совместности, сосуществования и корре-
ляции является обязательным. Традиционное понимание архео-
логического типа позволяет объединять в один тип вещи с
неполным набором связей. Именно неполнота принимаемых во
внимание связей размывает дефиницию археологический тип,
делая се неточной и неопределенной. В силу этого всякое
сопоставление понятий археологический тип и биологический
вид некорректно и спорно.
Полнота связей, учитываемых в дефиниции биологического
вида, и их неполнота в дефиниции археологического типа делают
очевидным, что эти понятия соотносятся с разными областями
знания.
Биологический вид представляет собою объект филогенетичес-
кой систематики, сравнительной (и родственной) морфофизио-
логии, экологии, биотики и исторической- биологии, которая
изучает родословную таксонов, типы организации, самые жиз-
ненные формы, филогенез, типогенез, биотогенез и биоморфоге-
нсз.
Археологический тип, по принятому определению и в отличие
от биологического вида, — это объект фенотипической система-
тики, сравнительной (неродственной) морфофизиологии, эколо-
гии и биотики. Строка 27, которой соответствует понятие
археологический тип, нс является объектом исторической биоло-
гии. Иными словами: оставаясь в пределах археологического
типа, нельзя изучать родословные, типы организации, филогенез,
типогенез и т.д. С такой ролью одного из основных понятии в
археологии вряд ли кто согласится. В интересах дела следует,
уточнив дефиницию археологического типа и самое это понятие,
нс вносить в его дефиницию каких-либо изменении или угочне-
Диаграмма Венна в приложении к пстсвсдснню__
ний. Достаточно того, что благодаря сравнениям и проделанной
в целом работе границы этого понятия найдены.
Возможности, которые могли бы возникнуть, если принять
дефиницию биологического ВИДЯ и качестве образна для дефини-
ции нового понятия, трудно переоценить. Однако дело нс только
в оценке, но и в большем соответствии такой дефиниции
научным задачам, которые ставит перед собой нс столько архео-
логия, сколько вещевсдснис.
Признав внимание к родству столь же обязательным, как и
внимание к сходству форм, одинаковости функций, к совмест-
ности, синхронности и корреляции, мы создадим новое понятие
с готовой дефиницией. Словосочетание “археологический вид”
могло бы быть соответствующим (адекватным) и подходящим.
Действительно, оно отражает глубинную сущность традиционного
археологи веского понятия и его родство с понятием биологичес-
кий вид. Тем самым можно подчеркнуть принадлежность нового
понятия археолотческий вид нс к археологии в целом, а к той сс
части, которую следовало бы называть вещсвсденисм.
Необходимость установить объем и глубину самого понятия,
предмет, подходы и возможные теории всщсвсдснпя заставляет
обращаться к помощи других наук. Обращение к диаграмме
Венна и к опыту теоретической биологии в изложении Н.А.
Заренкова подвело нас к пониманию необходимости и безуслов-
ной целесообразности выделить изучение вещей в отдельную
дисциплину, возможно вспомогательную по отношению к архео-
логии в целом. Предлагаемое понятие археологический вид —
одно из первых и, может быть, главных приобретений на пути
формирования этой дисциплины.
Действительно, традиционное представление о типе вещи
вырастает как результат изучения конкретных вещей, у которых
нужно отнять индивидуальные черты, оставшиеся же создают
представление о чем-то общем, называемом типом, к которому
вещь следует относить.
Считается справедливым, что понятие тип должно включать в
себя признаки наиболее значимые, существенные, статистически
связанные между собой. Формируя представление об археологи-
ческом типе, исключают признаки наименее значимые, несуще-
тонные, статистически нс связанные между собой. Некие
научные критерии, казалось бы, есть, а “технологий" пользова-
ния ими нет. Нет и правил разделения признаков на указанные
Диаграмма Венна в приложении к вещеведению	91
части, равно как и нет правил отбора так называемых работаю-
щих признаков. Интуиция, как признают многие, помогает
решению задачи, но такое решение, как можно заметить, зависи-
мо и от самой научной проблемы, и от исследовательских
предпочтений. Более того, такую зависимость многие не только
признают, но и считают целесообразной.
Однако на этом не завершается рассмотрение понятия тип и
его места в систематике древностей.
ЛИТЕРАТУРА
1.	Заренков НА. Теоретическая биология. М., 1988.
2.	Иванов Б.И., Чешев В.Е. Становление и развитие технических наук. Л.,
1974.
3.	Очерки истории древних технологий. М., 1975.
4.	Седов В.В. Славяне в раннем средневековье. М., 1995.
ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ СИСТЕМАТИКА
ДРЕВНОСТЕЙ
Систематика — наука, ставящая своей целью описание, обо-
значение и классификацию организмов, выявление родственных
связей между видами и группами видов. Систематика стремится
создать всеобщую и естественную (филогенетическую) систему
соподчинения и подчинения таксонов различного ранга.
Классификация — условное разделение совокупности каких-
либо объектов или явлений на группы в соответствии с каким-
либо общим признаком или признаками.
Предмет систематики — целостные явления и вещи, взятые
в неразрывной (подчеркнем это условие) комбинации призна-
ков, что представляет полную и неразрывную информацию о
вещах.
Предмет классификации и типологии — некоторые признаки,
некоторая часть информации об организмах и о вещах. Классы
или типы вещей устанавливают, всегда принимая во внимание
лишь часть информации.
Функциональная систематика древностей
До сих пор были рассмотрены прог|>аммы описания древнос-
тей, следование которым обязательно, если соглашаться с идеей,
что древний вещный мир представляет собою большую систему,
которая для удобства ее изучения разделена на части в зависимос-
ти от времени и места. Эта система — единое целое, противопо-
ставленное, с одной стороны, современному вещному миру и, с
другой, — иным системам, известным в древности.
Древний вещный мир, несмотря на огромные музейные кол-
лекции, представлен в них неполно. Многое из того, что создано
в древности и чем располагало человечество на протяжении всей
своей истории, нс дошло до нас: часть бесследно исчезла с лица
земли, часть сохраняется в земле и ждет своего открытия.
Знание о древнем вещном мире — это нс только самые вещи.
Знание о нем, сосредоточенное в вещах, существует и в иной
форме, в виде информации, которую, отделив от вещей, можно
изучать специально. (Напомню, что единиц информации, т.е.
признаков сходства—различия, всегда меньше, чем самих сочета-
ний таких признаков.) Как ни парадоксально, но в информаци-
онно-насыщенной системе древний вещный мир представлен
более полно, чем в очень большой сумме отдельных вещей.
Опираясь на соответствующие законы, эти знания можно попол-
нять, прогнозируя еще нс известные науке, но возможные
сочетания, возможные комбинации признаков. Процедуры груп-
пировки и упорядочивания, среди которых типологии и класси-
фикации придано значение общенаучных методов, в немалой
степени способствуют и получению, расширению и углублению
таких знаний.
Древности в археологии сгруппированы так, что в общий ряд
включены орудия труда, оружие, утварь, украшения, одежда,
обувь, жилища, погребения, общественные сооружения, форти-
фикационные сооружения, убранство строений, мебель и т.д.
Каждая такая группа характеризует отдельные стороны жизни г
деятельности человека. Принятые в археологии объединения
иелесообразны и полезны, но они скорее интуитивны, в них нет
необходимого порядка и логического обоснования.
К группировке древностей можно подойти иначе, выделив
фундаметгтальные основы жизни и деятельности человека Как
всякое живое, человек - это нс только индивидуум, особь,
оторая, естественно, стремится выжить, сохранив себя. Он и
представитель биологического вида, в силу чего на каждой особи
лежит ответственность за его сохранение
Функциональная систематика древностей	93
Чтобы выжить индивидуально, человек должен быть здоровым,
сытым и защищенным от неблагоприятных внешних воздействий.
Чтобы сохранился род людской, необходимы и некие качества,
привлекающие брачного партнера.
Природа создала условия и средства для сохранения и разви-
тия жизни многие из них; сформировались в животном мире,
брачные игры и брачный наряд, простейшие орудия и нечто,
напоминающее жилище, защитные сооружения и украшения.
Можно допустить, что орудия, украшения и сооружения —
это части рукотворного мира, идеи которого человек получил от
своих животных предков. Человек постиг значение такого наслед-
ства и наследия; осознав это, он создал на его основе огромный
мир изделий и сооружении, способный удовлетворять его инди-
видуальные и социальные жизненные потребности и амбиции.
Удовлетворительное существование людей требовало порядка.
Социальная и производственная организации стали нс только
воплощением порядка, но и своего рода хранилищем и инстру-
ментом передачи приобретенного опыта. Это последнее называ-
ется социальной памятью.
В археологии нет единой классификации (материалов, машин
и т.д.), се отсутствие и наличие множества частных классифика-
ций и узкой предметной специализации определяют перспективу
и придают актуальность созданному варианту функциональной
систематики современных материалов, продуктов, машин и тд.
Используя эти методы, можно упорядочить имеющиеся эмпи-
рические данные и установить отношения между ними. Однако
во всех методах есть ограничения, которые делают создание
обобщенных представлений о древнем вещном мире труднодости-
жимым. Приближение к этой цели возможно не столько с
помощью разного рода упорядочивания, группировки, классифи-
кации и типологии, сколько с помощью систематики и таксоно-
мии (теории научной классификации).
Систематика служебных функций современного материального
производства ориентирована на изучение и упорядочивание
функций материального производства, экологических функции и
функций сферы услуг. Она актуальна и в приложении к изуче-
нию древнего вещного мира.
Эта систематика базируется на концепции функциональных
воздействий, согласно которой процессы, реализуемые в матери-
альном производстве, представлены в виде совершающегося в
04	функциональная систематика древностей
определенной среде взаимодействия по меньшей мерс двух мате-
риальных объектов.
Концепция функциональных воздействий реализуется через
применимость. Это означает, что каждый материальный объект
предназначен выполнять определенную служебную функцию при
заданной норме совместимости с факторами внешней среды.
Функциональные воздействия (еще одна форма движения
материи) приняты в качестве основания разделения процессов и
материальных объектов на иерархические системы-таксоны.
Функциональные воздействия совершаются в рамках функцио-
нальной системы, частями кото|юй являются объект, подвергаю-
щийся воздействию, т.е. объект-функционал, и объект — фактор
внешней среды. Материальные объекты могут играть разные
роли, безусловно лишь одно, «по роль объекта-функционала
всегда принадлежит систематизируемому объекту.
Все множество объектов и процессов — функционалов матери-
ального производства — делят на четыре подмножества, из
которых в приложении к вещеведению нас интересуют только
вещественные объекты-функционалы.
Объекты-функционалы составляют таксон. Таксоны (в техни-
ке) всегда характеризуют конкретные группы процессов и объек-
тов, связанных между собою известной степенью общности. (Для
таксона в функциональной диагностике обязательное в биологии
условие сходства и родства нс является таковым. В технике это
придает термину “таксон” иной смысл и, по-существу, заставля-
ет соотносить этот термин с новым понятием.) Все множество
объектов-функционалов (и функциональных процессов) делят в
функциональной систематике на три части: собственно таксоны,
надтаксоны и подтаксоны.
В надтаксоны введены такие объединения, как архитипы,
метатипы и надтипы. Архитипы — высшие таксоны функцио-
нальной систематики, их характеризует общность назначения в
материальном производстве и т.д.
(Прошу обратить внимание на правописание: именно архитип,
т.е. самый главный тип, а не архетип, т.е. древний тип. Архи —
егт греческого arche — начало, главенство — приставка, обозна-
чающая старшинство, например, архиепископ, архиерей, архипе-
лаг, архитектоника, архитектура, архитрав и др.; или высшую
степень признака, заключенного во вто|юй части сложного слова,
например, архиважно, архиплуг).
Функциональная систематика древностей
Архитипы подразделяются на две части: архитилы процессов
материальных объектов (масштаб производства) и архитипы мно-
жества вещественных объектов-функционалов. (Напомню что
объектами-функционалами называют материальные обыясгы,
способные целенаправленно воздействовать на исходные обьск-
ТЫ.)
Архитипы Ml — М5 по нумерации архитипов, приведенной в
цитируемой книге С.М. Бреховских, известны с древнейших
времен. Среди них химические вещества и соединения, непродо-
вольственное сырье, топливо, конструкционные материалы и,
наконец, пищевые продукты.
Архитип Мб включает в себя машины, ими считают устройст-
ва для преобразования энергии и материалов. Древние орудия
труда машинами называть нельзя. Однако именно они являются
если не устройствами, то приспособлениями для преобразования
энергии (прежде всего мускульной) и материалов в изделия и
т.д. Известна логическая связка инструменты — механизмы —
машины. Машины — это современное инженерное название
приспособления, которое в состоянии исполнять определенную
функцию, одну или несколько подобных. Б.И. Кудрин отметил,
что современные машины состоят из частей и деталей, которые
ранее существовали отдельно как нечто самостоятельное целое,
игравшее свою собственную роль. В археологии, этнографии,
древней истории и антропологии всякое приспособление для
исполнения определенной производственной функции называют
орудием труда, а всю их совокупность — орудиями труда, или
комплексом орудий.
Для понимания места орудий труда в системе инструменты —
механизмы — приспособления важны результаты, которые полу-
чил Л.А. Хурсин, представивший развитие техники как информа-
ционный процесс. Автор показал, что человеческий мозг, огра-
ниченный в своих возможностях, может сконструировать техни-
ческое устройство, состоящее из некоторого числа разных по
форме исходных элементов. Сложность информации, использо-
ванной в таком случае, нс превышает 7-го уровня, т.е. состоит
из семи исходных элементов. Устройства с большим числом
элементов и параметров называются техническими системами.
Если орудия труда представляют собою устройство, то оно
должно иметь части, которые можно было бы считать исходными
элементами. Исходный элемент устройства - это его жизнеспо-
собная основа, которая в состоянии исполнять главную функ
Ос»	функциональная систематика древностей
цию, свойственную всему семейству орудий (или семейству
любых других археологи веских категорий, групп изделий и
вещей). Один пример: рабочая основа орудия колющего, рубяще-
го или режущею — клин, реализованный на стержне, есть
проколка (шило и т.д.), реализованный на пластине — нож (и
тл.), реализованный в объеме — топор. Главная функция такого
орудия — проникать в материал.
Другой пример: основа сосуда — емкость, главная функция
которой содержать в себе сыпучее, жидкое и прочес, нс имеющее
собственной формы. Основа сосуда исполняет эту функцию
независимо от материала, из которого сосуд сделан, и техноло-
гии, с помощью которой он был изготовлен. В качестве емкости
могут выступать нс только “рукотворные” сосуды, но и приспо-
собленные для этих целей скорлупа, плоды и т.д., к числу
емкостей могут быть отнесены и все хозяйственные ямы.
Роль исходных (существенных, основных, главных) элемен-
тов, таким образом, не меняется и нс зависит ни от сложности
всех последующих форм и конструкций, ни от числа и формы
конструктивных элементов, прибавляемых к основе. Функция
предмета мало зависит от материала, из которого вещь изготовле-
на, и тем более от технологии, декора и т.д. Такое расширенное
понимание функции (предмета, вещи и т.д.) важно для вещсвс-
дения. Оно подчеркивает, что функция вещей — это подсистема,
которую можно и нужно изучать отдельно.
Устройства с малым числом исходных элементов, орудия труда
в том числе, могут быть созданы чисто эмпирически, по методу
“проб и ошибок”. Такое творчество спонтанно и никак нс
документировано. (Б.А. Кудрин подчеркивает специально отсут-
ствие документации на ранних этапах развития щюизводства.)
Изделия и орудия труда являются своего рода документом.
Наряду с вещами, изготовленными с их помощью, они являются
носителями социальной памяти. Именно орудия труда и готовая
продукция становятся механизмом передачи опыта и ин(|юрмации
внутри поколения, от одного поколения к другому и через
поколения. Все перечисленные морфологические типы машин
появлялись, безусловно, постепенно и последовательно. Их по-
явление — это открытия, прорыв в новую область П|юизводства,
творчества и т.д.
В архитип М7 включены здания и сооружения. Эго означает,
по жилища, общественные и фортификационные сооружения и
_____Функциональная систематика древностей	97
даже погребения совокупно составляют этот самый архитил В
археологии он разделен на части.
В архитип М8 включены все изделия. Изделиями в общем
виде принято считать вещественные объекты производства, учи-
тывасмые в штуках, в отличие от материалов, которые учитывают
в единицах массы, длины, площади или объёма. Дпя археологии
это должно означать, что и оружие, и утварь, и украшения, и
одежда, и обувь, и убранство строений, и даже мебель (впрочем,
в этом ничего нет странного) — это изделия, составляющие
вместе один архитип М8.
Всякою рода заготовки (неопределенного назначения.—
10.1Ц.), детали машин (орудий труда), зданий и сооружений
составляют еще один архитип — М9.
Населенные пункты — архитип М10.
Предприятия составляют архитип М12. (Древние мастерские
могли бы быть связаны с этим архитипом.)
Производственные и хозяйственные отходы — архитип М16.
Функциональная систематика, подробно описанная и ориен-
тированная на компьютерные технологии, охватывает материалы,
продукты, машины (механизмы, оборудование) и изделия, отно-
сящиеся ко всем областям знаний и отраслям производства.
Дпя современности установлено 23 архитипа, из них 11 можно
отыскать в древности в полной или усеченной форме. Остальные
же 12 архитипов — такие, как территория, земля, атмосфера,
гидросфера — существовали и в древности, но к рассматривае-
мым проблемам всщеведсния прямого отношения не имеют.
Итак, в древности были известны следующие архитипы,
высшие элементы функциональной диагностики:
Химические вещества и соединения Ml
Непродовольственное сырье	М2
Топливо	М3
Конструкционные материалы	М4
Пищевые продукты	М5
Машины (орудия)	Мб
Здания и сооружения	М7
Изделия	М8
Заготовки и т.д.	М9
Населенные пункты	М10
Предприятия	М12
Обращение к этим архитипам, включение их в жизненный
цикл древнего человека - это огромные исторические приобрел:-
Функциональная систематика дрспиостей
нлч и открытия, которые человек последовательно совершал.
Пенять последовательность этих приобретений и открытий —
одна из задач вещеведения и, может быть, археологической
науки.
Мегатипы занимают следующий уровень иерархии в функцио-
нальной систематике. Они объединяют группы процессов и
обьектов-функционалов, которые относятся к определенному
архитипу и для которых характерен общий тип служебных функ-
ций.
Например, множество служебных функций материального про-
изводства делится на восемь мстатипов, обозначаемых чс|)сз Q,:
QI — технологические преобразования в производстве вещест-
венных объектов;
Q2 — перевозки вещественных объектов;
Q3 — генерация, преобразование и распространение в простран-
стве волн, полей, излучений и микрочастиц;
Q4 _ генерация, преобразование и распространение по каналам
волн, полей, излучений и микрочастиц;
Q5 — генерация, передача и преобразование энергии;
Q6 — строительство зданий и сооружений;
Q7 — прщюдопользование;
Q8 — обеспечение жизненных потребностей человека и социаль-
ной сферы.
Подобная детализация актуальна в приложении ко всем архи-
типам, известным и в древности: к химическим веществам и
соединениям, к непродовольственному сырью, сооружениям,
изделиям и разного рода заготовкам. Только метатипы Q3 и Q4 в
древности нс были известны, остальные шесть (№ 1, 2, 5—8) в
древности были известны.
С учетом структуры метатипов выстроены надтипы или систе-
мы. В множестве систем материальных объектов выделена под-
система вещественных объектов, которая нас интересует более
всего. Она включает в себя четыре мо|х|юлогичсских системы,
которые и соответствуют надтипам:
Н — материалы, вещества, продукты;
А — машины, здания, сооружения;
X - изделия, элементы, детали, заготовки;
N — объекты природы.
Следующий уровень систематики назван гаксонным и .щрссо-
ая конкретным группам процсссоп и объектов. Рассмотрим
Функциональная систематика древностей
лишь два архитипа, напрямую обязанные с
ны (орудия труда) и изделия.
вещеведение м: маши-
К архитипу Мб (машины и другие средства производства)
отнесены следующие 14 морфологических надтипов:
А1 — для производства химических соединений и простых ве-
ществ;
А2 для производства и добычи непродовольственного сырья;
АЗ — для добычи угля, нефти и т.д.;
А4 — для производства конструкционных материалов;
А5 — для производства пищевых продуктов;
А6 — для проведения строительных работ;
А7 — для генерации, преобразования и передачи энергии;
А8 — для сельского хозяйства;
А9 — машины транспорта;
А10 —печатные и брошюровочные машины;
Al I —термическое и холодильное оборудование;
А12 —насосы, вентиляционные установки, очистные сооружения
и т.д.;
Л13 — здания и сооружения;
А14 —боевые машины.
Делением на архитипы, обозначаемые Mi, на метатипы,
обозначаемые Qi, и надтипы, обозначенные Hi, Ai, Xi, Ni,
исчерпан надтаксонный уровень функциональной систематики.
Индекс i при каждой заглавной букве означает, что список
соответствующих уровней систематики может быть продолжен.
Самая последовательность приобретений,4 помещенных на над-
таксонном уровне открытий, столь же важна, как и самые
открытия. Установить их последовательность не менее интересно,
чем констатировать самые открытия. Мне представляется очевид-
ным, что ранее других появились орудия для производства
пищевых продуктов, термические и холодильные установки для
их обработки и хранения. Печатные и брошюровочные машины
появились значительно позднее, в Раннее Новое время, орудия и
приспособления для письма значительно ранее, но существенно
позже, чем то и другое — для рисования.
В архитип М8 (изделия) авторы включили следующие 8
морфологических типов:
Xi — изделия общетехнического назначения;
Х2 — одежда и обувь;
Ф\хкцпон.чдъная систематика древностей
V хкхыйстденно бытсн ые изделия, декоративно-художествен-
ные изделия. спортивный инвентарь и игрушки, изделия
xw интерьера. тара;
\4 изделия информации и связи, носители информации;
\5 детали и заготовки машин, оборудования, сооружений и
изделий.
V ядементы .машин. зданий и сооружении;
V - оборудование, изделия, приборы для исследований, диа-
пкхтики и измерений;
V - системы обеспечения и эксплуатации машин, зданий. со-
оружений.
Современная функциональная систематика не выделяет в ар-
мгтипе М8 (изделия) привычных для археологии орудий труда и
срукля. Орудия труда объединены в два морфологических типа —
изделия обшете.хнического назначения (XI) и изделия хозяйст-
венно-бытовые (ХЗ); детали и заготовки (всех изделий, в том
листе и орудий труда) — в третий морфологический тип (Х5).
Оружие. присутствие которого в археологическом комплексе
специально подчеркивают и выделяют, функциональная система-
тика помещает в морфологическом nine изделий обшстсхничсс-
коги назначения XI в строке 9 (см. ниже).
Особое внимание к орудиям труда сформировалось под влия-
нием исторического материализма, который подчеркивал значе-
ние производств группы А. Современная систематика изделий
привычные орудия труда распределяет по разным морфологичес-
ким типам. Такое распределение нужно попытаться понять и
оцегапъ, прежде чем отказываться от него. Низведение оружия
на уровень морфологического подтипа, вероятно, нс лишено
смысла, но нужны дополнительные усилия, чтобы понять и тем
белее принять такое нетрадиционное для археологии решение.
Действительно, более привычным представляется разделение
эешей (они же изделия) на орудия труда, оружие, утварь и т.д.
Однако не будем спешить с приговором группировкам, п[х?длага-
емым авторами функциональной диагностики. Напротив, будем
помнить, что перед нами названия типов, которые (названия. —
Ю UL) сосны: к налог высокому уровню систематики, ниже кото-
рого располагаются классы, виды и подвиды. Тем нс менее,
V3Hw можно было бы отчасти соотносить с надтипами AI-A6.
и А9 Заметим, что в рассматриваемой системе никак нс
Означено оружие, но есть надтип AI4 — боевые машины.
Функциональная систематика древностей
Вместе с тем в этой системе недостает многого из того, что в
археологии является не только привычным, но и обязательным
Например, всегда выделяют украшения, деля их по материалу и
дробному назначению: кольца, диадемы, пекгорали, браслеты и
т.д. В рассматриваемой системе они объединены в группу
ювелирных изделий, которые оказываются внутри хозяйственно-
бытовых (морфологический тип ХЗ), в которой они стоят в одном
ряду с тарой, монетами, музыкальными инструментами, художе-
ственно-декоративными изделиями, посудой и дорожными при-
надлежностями.
Рассматривая большие массивы данных, археологи всегда
разделяют и группируют их, но основания для группировки и тем
бате с уровни обобщения (разделения) существенно отличны от
предлагаемой функциональной систематики. В археологии до-
пустимы разные основания для систематизации древностей, более
того, основания могут быть разными даже в пределах одного
массива: например, как правило, отдельно рассматривают кера-
мику. подразумевая сосуды, изготовленные из глины; выделяют
метательное оружие, даже в тех случаях, когда речь идет лишь об
одних костяных стрелах, и т.д.
Очевидно, »гто очень многое из приводимых ниже примеров (в
Приложении ID систематики современного вещного мира остает-
ся за пределами привычной археологической практики разделе-
ния этого мира на части. Археологическое разделение больших
массивов данных или, напротив, группировка единичных ставит
своей целью некоторое упорядочивание, понимаемое как систе-
матизация. Такого рода операции не являются частью системати-
ки древнего вещного мира в целом или, в частности, функцио-
нальной систематики. Рассматриваемый опыт убедительно свиде-
тельствует о том. что систематизация — это особый вид деятель-
ности. который требует не только информационно-насыщенных
систем и наличия определенного опыта, но непременно солидной
теоретической основы и четко сформулированных концепций.
К сожалению, все необходимые для этого условия существуют
в археологии в виде догадок или озарения, нет нс только
необходимой концепции, но и достаточного массива данных,
который можно было бы рассмотреть с целью создания ».амосто
ягельной систематики древней материальной культуры. /Хкту аль
носи» систематики неочевидна в настоящее время. время
приближается, коль скоро компьютеров становится все хльше,
развивается. меняясь, научное мышление, возникают новые
7*
Функциональная систематика древностей
ИМ___________—--------------------- ----------------------
И.иелмя общетехнического назначения:
«рхятнп М8, надгнп XI
v t - щххзрачные окна;
х1‘ ’ датчики;
м з - агрегаты;
XI4 - подшипники;
5 - интегральные схемы;
XI 6 - инструмент:
Х1.6.1- буровой инструмент,
XJ 62 - давильный инструмент,
Х| 6.3— крепежно-зажимной инструмент,
Х|.6.4- режущий инструмент,
XI.6.5- ударный инструмент,
XI.6.6- шлифующий инструмент,
Х| 6.7— инструмент для шитья и вязания,
Х|.6.8— чертежные, измерительные или контрольные инструмен-
ты, инструменты для разметки и счетные приборы,
XI.6.9— электромеханические инструменты для ручной работы
(со встроенным электромотором);
XI.7 — оптические детали и изделия;
XI.8 — емкости, исключая бутылки и банки;
XI.9 — оружие и боеприпасы:
XI.9.1— боевое оружие, кроме XI.9.2,
XI.9.2— оружие, носимое на портупее или поясном ремне, а
также ножны и футляры для него,
XI.9.3— револьверы и пистолеты,
XI.9.4— бомбы, гранаты, торпеды, патроны и другие боеприпасы
и снаряды,
XI. 9.5— пули,
XI.9.6— снаряды,
Х1.9.7— невоенное оружие;
XI.10— механизмы передачи энергии и движения;
XI II — электрические приборы для замыкания и размыкания
электрических цепей;
XI12— изделия, комплектующие электронную технику;
XI 13 — хозяйственно-бытовое оборудование и сантехника;
14 ~ изделия волоконной оптики;
15 — индикаторы;
XI и- оснастка:
_________Функциональная систематика древностей	105
опоки для литейногд производства, пресс-формы,
штампы, литейные формы для металлов, стекла, минс-
vi кт Ральных материалов,
а 1.16.2— матрицы,
XI. 16.3— пуансоны,
XI. 16.4— фидера,
XI. 16.5— экструзеры;
XI.17 — противопожарное оборудование;
/1.18 прочие изделия общетехнического назначения.
Изделия хозяйственно-бытовые,
декоративно-художественные
(архитип М8, нядтип ХЗ)
Х3.1 — хозяйственно-бытовые изделия;
Х3.2 — мебель;
ХЗ.З — дорожные принадлежности;
Х3.4 — часы;
Х3.5 — зеркала;
Х3.6 — детские коляски, игрушки, игры, спортивные принад-
лежности;
Х3.7 — произведения искусства, коллекционные и антикварные
предметы;
Х3.8 — ювелирные изделия:
ХЗ.8.1— имитированные ювелирные изделия (из неблагородных и
недрагоценных металлов),
ХЗ.8.2— ювелирные изделия из драгоценных металлов и изделия
из драгоценных металлов (включая драгоценные камни в
оправе),
Х3.8.3— стеклянные бусы, искусственный жемчуг, драгоценные и
полудрагоценные камни, мелкие украшения из стекла и
изделия, изготовленные из них;
Х3.9 — музыкальные инструменты;
Х3.10— художественно-декоративные изделия:
X3.I0.1— предметы и готовые изделия, изготовленные из матери-
алов для резьбы и лепки,
ХЗ. 10.2 — искусственные цветы, листва, плоды и их детали; пред-
меты, изготовленные в виде цветов и т.д.,
ХЗ.ю.З— стеклянные кубики или небольшие стеклянные изделия
с подложкой или без нес, применяемые для мозаики
или аналогичных целей;
X3.ll — монеты;
X3.I2 - тара.
.................. с---1Ума„.к„ ........
,	< «.,	Л1,„ Савиков Я.ф. ф
систематика материалов, машин, изчелий и технологи М
2 с	Л С. Первобытная техника. МИЛ. № 54. м 1957
' «мм С Л. Коробкова ГФ. Техшшо™, лрепиейших
Медлит—энеолит. JI.. 1983.
4 Хурсин J1.A О развитии техники как информационном
Hjvmo-течническая информация. Сер. 2. 1974
1Ы1ЭЯ КОМ111.Ю-
. 1995.
производств.
процессе //
ДРЕВНИЕ ВЕЩИ
КАК ЭЛЕМЕНТ ТЕХНОЦЕНОЗА
Техноненоз — это новый термин. В нем очевидна зависи-
мость от понятий, принятых в биологии. Действительно, он
построен по такому же принципу, как построен термин биоценоз:
био _ жизнь, живой, и ценоз — сообщество. Часть нового
термина — тсхне — взята тоже из греческого, где она обозначает
искусство, науку, художество, ремесло, образ, способ действо-
вать и в то же время уловку, хитрость и обман. Вторая часть
термина — ценоз — обозначает сообщество, как и в биологии.
Б И. Кудрин, автор науки технетика и самого термина тсхноцс-
ноз, полагает, что техноценоз объемлет сообщество изделий.
Каждое изделие, в свою очередь, — это материализованное
знание, конечный результат деятельности биоценоза.
Техноценоз входит в терминосистему, соответствующую науке
технетикс. Технетика, по Б.И. Кудрину, — наука о технической
форме существования материи. В более узком смысле технетика —
это часть технической реальности, которая как целостность вклю-
чает функционирующую технику (установленные изделия), при-
меняющуюся технологию, используемые матерщин»!, изготавли-
ваемые изделия (продукцию) и появляющиеся отходы.
Объект технетики — сообщество изделий, исследование кото-
рого ведут, опираясь на концепцию биоценоза, на экологический
подход и популяционное мышление, четко разделяя понятия вид
м организм (особь, индивидуум, изделие). Изделие может быть
апнсано однозначно. Однозначное описание — это нормирован-
** описание. Оно принято и в технике, и отчасти в археологии.
** • других областях знания. Его следовало бы считать нс столько
*j**j*hum, сколько обязательным.
Древние вещи как элемент техноценоза
107
1схноцсноз как система всегда условен (конвенционален) и в
силу этого не определим системой показателей тождественно
точно. Как ни парадоксально звучит это утверждение, но оно
справедливо. Это утверждение вводит в науку принцип неопреде-
ленности, согласно которому система описана тем менее точно,
чем больше параметров и точнее каждый из них определен,
начиная с некоторого уровня исследования системы. С точки
зрения археолога, такое утверждение звучит как нонсенс. Неко-
торый уровень (в приложении к археологии) совпадает с третьим
уровнем в программах описания древностей. Безошибочный
выбор терминов, находящихся в программах описания на первых
двух уровнях, обеспечивает определенность в понимании изучае-
мого предмета. Ошибки, сделанные на этом этапе, в дальнейшем
сводят на нет все усилия и открывают двери этому самому
принципу неопределенности.
Археологи стремятся получить и подробное, и в то же время
короткое описание. Эти устремления одновременно и справедли- .
вы, и противоречивы. Действительно, два близких (современных
фабричных) изделия, будучи родственными и сходными, в пре-
делах “припусков и допусков” всегда различаются. Эти различия
становятся заметными при сравнении их детальных описаний.
Что же тогда говорить о древних вещах ручной работы, среди
которых нет двух одинаковых! В этом утверждении содер-
жится общеизвестная очевидность, что и делает его своего рода
археологической аксиомой.
Любой ценоз (и тсхноценоз в частности) развивается так, что
обратимость процесса (во времени) исключена. Развитием любо-
го ценоза управляет закон отбора с одной только разницей:
развитием биоценозов управляет закон естественного отбора,
развитием техноценозов — закон информационного отбора.
Понятие тсхноценоз, почти равное понятию сообщество изде-
лий, нс чуждо археологии. Например, широко применяемое
понятие комплекс находок можно считать его аналогом. Ком-
плекс н:1ходок всегда связан с определенными местом и време-
нем Исследование археологического комплекса находок, как и
любого современного техноценоза, начинают с установления
границ его существования во времени и в пространстве. На этом
сходство в изучении ценозов и археологических комплексов
заканчивается.
На следующем этапе исследования техноценозов устанавлива-
ют их состав. Для этого пользуются общим классификатором
Древние вещи
Как элемент техноценота
продукции, промышлейной и сельскохозяйственной „
с гого. НГО устанавливают высшую класс»,|».кационную ,и"акгг
К1,мюй принадлежит изделие. Затем. установив семейс^о и
определяют его вид. В археологии нет общего классифика-
торе- как. впрочем, нет и полного списка изделий, которые
когда-либо или (и) где-либо в древности были известны
Некоторый порядок и изучении археологических комплексов
принят и существует, сначала определяют так называемую архео-
логическую категорию и ее тип. Полный список категорий
решен, из которых состоит рассматриваемый комплекс, мог бы
характеризовать состав ценозов (установив состав высших класси-
фикационных групп). Обычно такую информацию приводят лишь
в качестве примера, никак се не анализируют, нс сравнивают и
не обобщают, переводя внимание на археологический тип.
Однако для описания техноценоза только этого недостаточно.
Необходима полная классификация, которая объемлет классы,
семейства, роды и виды изделий. Выработанные системы норми-
рованного описания, принципы которого изложены в соответст-
вующих главах, позволяют разделять веши на классы, упорядочи-
вать номенклатуру древностей и исследовать древние техноценозы
по археологическим данным.
Вернемся к современным техноценозам. На следующем этапе
их исследования устанавливают повторяемость видов. На этом
этапе прослеживается четкое различие между ценозом и археоло-
гическим комплексом: археологический комплекс может состоять
и только из уникальных видов, и только из массовых одинаковых
видов, техноценоз всегда должен содержать в определенных
соотношениях и уникальные, редко встречающиеся виды, и виды
массовые, в противном случае это не тсхноценоз и нс предмет
изучения тсхнетики.
Техноценозы различают по времени и месту существования,
по числу и величине выделенных в них семейств или видов,
^акон техноценоза — разнообразие, подчиненное следующему
правилу. 40—60% видов рассматриваемого техноценоза принадлс-
жлт к редким и уникальным, но общее число особей, принадлс-
к таким видам, составляет лишь 5—10% от общего их
,£исла К массовым же видам (5—10% всех видов) относятся
-60% всех особей. Оставшаяся часть видов и особей распола-
между этими крайностями. Такое соотношение особей и
** Делает техноиеноз устойчивым. Это соотношение опреде-
^ономерности построения, функционирования и развитая
Древние вещи как элемент техноценоза
109
ценозов (табл. 7). Закономерности приводят к закону Н-распрс-
деления, более всего известному под именем закона ЦипсЬа
(рис. 8а и 86).
Таблица 7
Оценка разнообразия в устойчивых ценозах (в %)
Доля видов	Доля особей	Оценка видов
40—60	5-10	уникальные
5-10	40-60	массовые
30-55			30-55		средние
Отсюда следует вывод: археологические данные нужно органи-
зовать так, чтобы можно было пользоваться достижениями такой
науки как технетика. Приложив этот закон к археологическому
комплексу, мы могли бы найти исторический момент превраще-
ния стихийной производственной деятельности в деятельность
осознанную, с выраженным целеполаганием. Можно было бы
отыскать эпоху и географическую зону или область, где подоб-
ные превращения совершились ранее, чем в других. Решение
этой задачи могло бы обеспечить изучение географии вещей
(признак совместности в диаграмме Венна, см. с. 80—84).
Исследователя на этом пути ожидают немалые трудности. Назо-
вем лишь главную. Необходимо осознать и четко себе представ-
лять, что трудовая деятельность, приведшая в конце концов к
закономерному техноценозу, формировалась долго и трудно.
Трудно п|южде всего потому, что превращение хаоса в поря-
док требовало больших усилий по известному закону: хаос
сильнее порядка. Созидание порядка было процессом не только
долгим, но и поэтапным, поскольку он касался фундаментальных
основ существования человечества. (Столь высокий стиль выра-
жения в данном случае допустим.)
На первом этапе в истории упорядочивания трудовой деятель-
ности должна была бы возникнуть наиболее простая организа-
ция. Сложность в организации трудовой деятельности, естествен-
но, возрастала с течением времени, становясь в конечном счете
системой. (Признаки системы хорошо известны, напомню глав-
ные: внутренняя связь элементов системы значительнее се внеш-
них связей; система обладает способностью к саморазвитию,
самосохранению и саморегуляции.) Усложнение тсхноиеноза
было этапом процесса его формирования.
/Vi” изучения времени появления и истории формирования
древних гсхноценозов (и технической информации, известной в
..Цчч<ннс нощи как wmchi к-хнпцсцо
Рис. 8,а. Н — распределение, эмпирические данные
древности) каждый раз необходим нс столько большой археоло-
гический комплекс, сколько информационно-насыщенная систе-
ма. Видимо, во всех случаях, когда нс выполняется закон
распределения Ципфа, обязательный для техноценоза, предметом
исследования, по определению, оказывается нс техноценоз, а
нетто иное. Вполне вероятно, что предметом исследования
является объект, который Можно было бы называть производст-
венно-деятельностной системой.
тоо.оцентоа
“) Крипая, которая oSjЛрсдсташен Пифически (рис.
"читаемое Н-распределснием Д 13X06 ГаспРелслсние, часто
ней Точки, которую называют пой^₽ИЧНа °™осигельно сред-
нее располагаются массошТ!"0^™™8' Сдева вверх от
..... Замечательно 2^"“’ СП₽ава ~ и У—-
нсиэменным, а ее	сд™“ “ °™ остается
относительно средней точки™7|и МОГУГ ментъ свос положение
описываемой этой кривой, очевад"™' “₽аКгеР СИСТСМЬ''
одна ХмлеатССмаТР,иИСМЬ1Й ЦеН03 на т₽и	из которых
одна ооъемлет массовые виды, другая редкие третья - все
мстолотУи™1’10 (табЛ' 7г М“ П0™ |>ешилн проблему выбора
методов исследования. Общее условие их изучения одно: и
1ЮДКИС, и массовые виды должны быть описаны одинаково
подробно, поскольку наша цель — установить содержащуюся в
них информацию. Дальнейшее изучение различается.
К изучению массовых видов применимы вероятностно-статис-
тический подход, статистические и другие математические мето-
ды. Редкие виды нужно исследовать индивидуально, как произ-
ведения искусства, подбирая примеры и аналогии. Изучив ред-
кие виды, мы получаем подробную информацию о нововведениях
в системе, о тенденциях в ее развитии и эволюции. Следует,
видимо, согласиться с тем, что в археологическом аналоге
техноценоза Н-распредсление воплощается лишь частично. При-
чин такой неполноты по меньшей мере две: одна из них
очевидная — нехватка данных, другая, менее очевидная, —
неполное развитие самого древнего техноценоза. Не исключено,
что неполное развитие — естественное состояние древних цено-
зов. Возможно, что именно оно являлось'причиной их частой
смены и, может быть, их табели (частая смена археологических
культур могла бы служить примером таких явлений).
Археологический аналог техноценоза включает в себя вещи не
только так называемых местных, но и чуждых ему археологичес-
ких типов, которые были созданы далеко за пределами рассмат-
риваемою техноценоза. Установив происхождение и время созда-
ния таких вещей, можно приблизиться к пониманию источников,
за счет которых шло формирование изучаемого ценоза. Примеры
и подобранные аналогии, рассматриваемые в качестве носителей
информации, могли бы сослужить верную службу в непростом
деле поиска порядка.
Тсхноэволюция теснейшим образом связана с информацией, с
проблемой ее использования и воспроизведения в развитии
неживою (косного) и живою миров.
Древние вещи как элемент техноцепоза
Неживая природа использует информацию согласно физико-
химическим законам, какого-либо плана сс использования и
какого-либо материального носителя информации она нс имеет.
В живой природе существует недокументальная запись на
молекулярном уровне, молекула играет роль материального носи-
теля информации, она же является планом использования ин-
формации и аппаратом се воспроизведения.
В техноэволюции существует документальная запись инфор-
мации, отделенная временем и пространством от плана использо-
вания и способа воспроизведения информации, предусмотренной
документом.
Древнейшие этапы техноэволюции, изучением которых зани-
мается археология, приходятся на время, когда письменности нс
было, а потому и документальных записей информации в полном
смысле слова не было. Следовательно, должна была существовать
возможность изготавливать изделия без каких-либо документов в
современном их понимании. Например, хорошо известный метод
“проб и ошибок” основан на информации, закрепленной только
в словесной форме, передаваемой без определенных правил и как
бы носящейся в воздухе. Этот метод позволяет все делать
по-своему, отрешаясь от чужого опыта и сообразуясь только с
собственными интересами, целями, желаниями, возможностями
и способностями.
Метод “проб и ошибок” известен и в настоящее время, он
существует рядом с методически сложной системой образования
и воспитания, занимая в ней скромное место. Можно думать,
•по в глубокой древности, когда система передачи опьгга лишь
только складывалась, метод “проб и ошибок” играл более важ-
ную роль. Свобода “слова и дела” ничем нс связывала инициати-
вы и фантазии человека, помогая и мешая росту информации о
мире. Вполне вероятно, что на этом этапе индивидуальное
совершенствование было главным, и в таких условиях существо-
вала только индивидуальная форма памяти, а организм, индиви-
дуум, мог быть носителем информации. В таком виде могут быть
представлены только самые первые моменты эволюции производ-
ственной деятельности человека.
Дальнейшее движение восстанавливается в следующем виде.
• Высказывания Н.Н. Моисеева стали отправной точкой версии,
излагаемой нами далее.) Стремление закрепить достигнутое и
передать его потомкам породило принцип “делай, как я”. Затем
появился учитель” и вместе с ним возникла новая, на этот раз
<л‘ксгвснная форма памяти и был найден ее материальный
монель (готовый предмет, вещь, независимо от назначения).
1Лимх’во С°1ДЛЛО свой механизм охраны учителя (мастера,
________Древние пещи как элемент техноценоза	1 в
умельца), породив принцип “не ?бий”. Индивидуальное совер-
шенствование становится частью общей эволюции, эволюция
переходит на надорганизменный уровень, а затем и на уровень
популяций. По распространенному мнению, популяция - это
бессмертный носитель эволюции.
Должны были бы существовать средства, отличные от пись-
менного документа, подходящие для использования в качестве
носителей информации. Такой носитель информации, средство
ее хранения и передачи, первоначально был, видимо, столь же
нематериален, как и свобода творчества. Модели, рисунки и
чертежи можно считать материальными носителями информации.
В одном случае носителем и средством передачи информации
были тексты в устной форме, в другом — рисунки, чертежи,
схемы, модели. Один способ передачи информации можно было
бы назвать фольклорно-песенным, другой — модельно-графичес-
ким, образным.
Благоприятная обстановка способствовала накоплению инфор-
мации, се анализу, сопоставлению и, что нс менее важно, оценке
и отбору. Вся деятельность в этих направлениях создала условия
информационного взрыва, повлекшего за собой резкий перелом в
состоянии производственной системы. Этот перелом означал
возникновение некоего порядка, который сделал господствовав-
шую прежде “свободу творчества” отнюдь нс главной компонен-
той производственной деятельности древних. Все последующие
события подчинялись законам, естественно-исторический харак-
тер которых с течением времени становился все более очевидным.
В живой природе роль материального носителя информации
играет молекула. Древние изделия принадлежат к косному миру,
они рукотворны и материальны, они сами не развиваются и нс
воспроизводят себя. Однако способы воспроизведения и план
использования информации безусловно существовали, многочис-
ленные материальные повторения в виде готовых вещей, похожих
друг на друга, можно считать подтверждением того.
Воспроизведенная информация должна бы быть записана на
каком-то материальном носителе, коль скоро нет ни молекул, ни
отдельно существующих документов-текстов.' Роль такого носите-
ля могло бы играть (и, видимо, играло) самое изделие. Оно
выступало в таких случаях не только как изделие, готовое к
использованию, но и как некое соответствие какому-то доку-
менту”, какому-то плану или проекту его создания.
Готовое изделие выступало в качестве некоего образца. !акои
образец содержал в себе набор, некоторое сочетание единиц
и)п|к>рмацпи (наблюдаемых и регистрируемых нами признаков).
Такой образец рождался в каком-то месте и на каком-то отрезке
8
1.4	Древние вещи как элемент тсхноцсноза
4.VMVHH существования какой-то популяции. Он порождал го
гхедсгво, которое археолог видит и определяет как археологичес-
кий гип изделия. В этом утверждении нет определенности, хотя
она вероятна и правомерна по своей сути. Образцу должна
принадлежать роль носителя информации, планом использования
и способами воспроизведения которой владела популяция. С
момента рождения образца начинается история древних тсхноцс-
ноэов. их дописьменный период.
Изобретение письменности открыло новый этап в истории
техноценозов, в начале которого были созданы первые техничес-
кие документы. Содержание таких документов трудно понять и
расшифровать в наше время — изменились представления, поня-
тия. язык. Например, расшифровке технологического содержа-
ния (по изготовлению стекла) одного клинописного текста,
найденного в Ниневии и датированного серединой И тыс. до
н э., посвящен том in folio. Над расшифровкой текста работали
четыре выдающихся специалиста по истории стекла: Д. Бараг,
Р. Брилл, Л. Оппенгейм и А. фон Салдерн в течение десятиле-
тий. Надо признать, что и сочинения средневековых авторов,
например, Гераклиуса (Эраклий в ином прочтении, например у
М.В. Фармаковского) или монаха Теофила также нс всегда ясны
с технической точки зрения. Лишь позднее, преимущественно в
эпоху Возрождения и в Раннее Новое время, появились доступ-
ные пониманию сочинения таких мастеров и гениев, как Агрико-
ла и Бенвенуто Челлини, однако среди них имя Леонардо да
Винчи должно быть названо первым.
Главным источником современных знаний о древних техноло-
гиях остаются готовые изделия, заготовки и отходы. И самые
источники знания, и извлеченные из них результаты трудно
переоценить. Тем большее значение в изучении древнего вещно-
го мира приобретают современные естественнонаучные методы и
подходы. Техногенетический подход к изучению древностей
существенно отличается от культурологического или культурно-
исторического, поскольку имеет дело только с материальными
объектами, только с информацией об изделиях, их виде (форме,
технологии и материале) и размерах. Что касается их функций,
то, как показано выше, это отдельный сюжет.
ЛИТЕРАТУРА
:	Развитие эволюционной теории после Дарвина. Л , 1973.
Т-e rwiT* Б И Введе,,ие в технетику. Томск, 1989 1-е издание; Томск, 1993.
,юлюш,”"тма и >//
"	*"с71Т1.*11.>е°л°|'и'||х|!°й тетнолоти. Инн 1. Петербург, 1922
и.И. Факторы эволюции. М , 1968.
Законы эволюции и развития древнего вещного мира 115
ЗАКОНЫ ЭВОЛЮЦИИ И РАЗВИТИЯ
ДРЕВНЕГО ВЕЩНОГО МИРА
Законы и формы проявления развития и эволюции — тема,
которая не сходит со страниц научной и популярной литературы.
Латинское evolutio—развертывание, во всех языках имеет оди-
наковую форму и в широком смысле соответствует понятию
развитие, но не исчерпывает его.
Развитие — это необратимое, направленное и закономерное
изменение материальных и идеальных объектов. Одновременное
и обязательное наличие этих трех свойств делает развитием все
процессы, связанные с возникновением изменений. Развитие —
это обобщенное понятие, которое включает в себя менее общие:
эволюция и инволюция, прогресс и регресс и т.д. Русскому
слову развитие в немецком языке соответствует слово Entwicklung
(f), в английском — developement, во французском — developpe-
incnt, в польском — rozwoj, в латинском — evolutio, -onis.
Сравнение дефиниций и терминов эволюция и развитие делает
эти различия бесспорными и очевидными.
Основой эволюции является возникновение новшеств. Одна-
ко, как пишет К.М. Завадский, новшества для эволюции необхо-
димы, но недостаточны. Ценны только те новшества, которые
приводят виды и популяции в состояние гармонии с окружающей
средой. Заметим, что эволюцию (не развитие!) определяют два
условия: новшества и гармония. Возникновение гармонизирую-
щих новшеств ограничено местом и временем. Отбор приспосаб-
ливает вид к существованию в таких специфических условиях.
Эволюция совершается без заранее заданной программы, в
противоположность онтогенезу (онтогенез — процесс развития
индивидуума, оп|юдслясмый филогенезом). Тем не менее, каж-
дое изменение в этом процессе не лишено скрытого смысла. Оно —
звено в цепи, обусловленное предшествующим состоянием (и
предшествующими изменениями), и обусловливает последующие
изменения (и последующие состояния). Явление или процесс
оказывается перед выбором на каждом шаге своей эволюции.
Такие процессы исследует новая наука — синергетика.
Носителем эволюции выступает популяция, сообщество осо-
бей, являющееся частью биогеоценоза.• Именно биогеоценоз и
является, по ИИ. Шмальгаузену, ареной первичных эволюцион-
ных преобразований, а входящая в его состав популяция данного
: ч.. .. »vi»i»in н развития	i«иш>н. мн|»1
организмов является наименьшей эволюирующеи единицей.
>«-1ячшя совершается внутри некоторых географических и/или
,токсических пределов, разных по площади и продолжитель-
ное™ Именно поэтому эволюционные процессы имеют разный
мк-шгэб Эволюционные изменения, происходящие на уровне
крупных групп, считают макроэволюционными; происходящие
тетри популяции и на уровне мелких считают. вслед за В Г|х.н-
том — микроэвм юционными. Эволюционные процессы, пропс-
ходящие на уровне видов, называются видообразованием. (Все эти
положения заимствованы из цитированной выше |>аботы Б. И. Куд-
рина. где приведена соответствующая лтпература.)
Только к популяциям применим такой ряд понятий, как
плотность. рождаемость (поступление в систему рассматриваемого
вида) и смертность (средний срок службы), распределение инди-
видуумов (изделий) по возрастам и территориям. Часть понятий
и этого ряда применяется и в археологии, прайда вместо
понятия плотность применяют понятие частота, близкое по
смыслу, но иное; распределение по возрастам неразрывно связы-
вают с датировкой вещи, смертность практически нс упоминает-
ся, хотя при желании она может быть установлена. Без опасений
г эжло утверждать, что популяционный подход хорошо известен
и хорошо применим в археологии. Применяют его в скрытом
виде, чаще интуитивно, скорее как литературный, чем исследова-
тельский прием.
Популяция — это понятие, принадлежащее нс только биоло-
гии. Например, антропологи называют популяцией! сообщество
людей, обитающих на определенной территории в течение неко-
торого времени. Организацию живого в виде последовательности:
особь (индивидуум) — популяция (множество особей одного
вида) — вид (множество популяций особей одного вида) —
биоценоз (множество популяций особей разных видов), можно
перенести на организацию вещного мира, которым занимается
археология.
В итоге такого переноса каждая отдельная вещь станет осо-
быо. например бусина-лимонка. Множество подобных вещей,
связанных с одним или несколькими памятниками, близкими
*Р°нолоп,,|сски И территориально, можно называть
хтешных"Х„ЛУСЬ''Л,,МОНКН *” ПР"лЭД°*«их курганов или енн
ГРУП” ВерХНСГО ИРИкамья можно было бы
ЭТ° °бЬ"",° " лелактг Ол"ако °бР”с«-
иологии, показывает, что комплексы могут
Законы эволюции и развития древнего вещного мира IJ7
быть иерархически разными. Популяции бус-лимонок Прикамья,
Приладожья, Северного Кавказа, Западной Сибири или Китая
казалось бы, гоже комплекс. Однако такой комплекс — по
объединение видовое, т.е. он занимает более высокий уровень в
иерархии понятий. Все бусы одного памятника (или нескольких
памятников, близких генетически, хронологически и территори-
ально) независимо от материала, из которого они изготовлены,
использованных технологий, приданных им форм и нанесенного
на них декора, составят биоценоз, это тоже комплекс, занимаю-
щий в иерархии еще более высокое положение. Место, которое
изучаемый комплекс занимает в иерархии понятий, соотносят с
оценками и с масштабом времени эволюционных процессов,
которые происходят внутри комплекса.
Масштабы эволюционных процессов определяют факторы, от
которых зависит их течение на рассматриваемом участке эволю-
ции. Например, мутационный процесс и так называемый поток
генов, естественный отбор и дрейф генов являются факторами
микроэволюции. Мутациями считаются два-три изменения, вне-
сенных одновременно. Мутации часты, случайны и разнонаправ-
ленны. Поток генов — это их иммиграция из других популяций.
Именно они создают изменчивость, определяя естественный
отбор и последующий дрейф генов. Дрейфом генов, в отличие от
мутаций, называют массовое (в течение некоторого времени)
внесение изменений.
В археологии нет таких понятий, как мутация, поток генов
или их иммиграция. Однако многие изменения отдельных сторон
жизни древних, в том числе и изменения в форме вещей, часто
ставят в зависимость от внешних влияний или заимствований.
Внешние влияния и заимствования — это и есть, строго говоря,
поток (иммиграция) генов. Следовательно, иммиграцию генов
как фактор эволюции признают многие и отмечают, что его
действие заметно более всего в процессах микроэволюционных.
Эго наблюдение, видимо, справедливо, поскольку подобные
заключения делаются применительно к любому археологическому
комплексу. Однако самый фактор, не буду’Ш названным, остает-
ся нераспознанным, скрытым, его признают и учитывают, но
интуитивно или на уровне здравого смысла. Рационалистическое
отношение к факторам микроэволюции требует того, чтобы
каждый фактор был и назван, и учтен.
Коль скоро роль “иммиграции генов” признана в археологии
негласно, то нужно ожидать признания роли и других факторов в
8*
Законы эволюции и развития древнего вещного мира
мнкгоэеолюшюнных процессах, в частности мутаций и л|ю>|<|>:>
генов Все это необходимо для того, чтобы понять тс изменения,
которые происходят с вещами под действием законов их разви-
В археологии нет понятий мутация и дрейфы генов, но есть
понятие отбор, естественный характер которого лишь подразуме-
вается. (Напомню, что не все археологи признают уицпсрсальны-
ми те законы эволюции, которые были изучены и сформули|юва-
ны на примере эволюции живого.) Б.И. Кудрин справедливо
утверждает, что техноэволюция повторяет черты эволюции живо-
го. от которой ее отличает только наличие документа.
Простейшая форма любого отбора — отбор но одному призна-
ку. Такой отбор, информационный по своей сути, действует
постоянно и на всех этапах цикла изготовления и существования
изделия. Сравнение списков признаков, необходимых для описа-
ния каждой сравниваемой пары, и выявление признака, который!
является новым, — своего рода инструмент, с помощью кото|юго
можно устанавливать направление отбора. Результат отбора за-
крепляется в дальнейшем в изготовлении подобных, но лучших
изделий лишь только в том случае, если он зафиксирован в
документе (или в памяти). Незакрепленный результат отбора
пропадает, он не сохраняется и нс наследуется. (Подобно тому,
как пропадает текст, не закрепленный в памяти компьютера.)
Разные виды отборов сортируют изменчивость на микрс-,
среднем и макроуровне. Отбор — всемогущий фактор, действую-
щий на всех уровнях эволюции, Вейсман считал его главным и
единственным фактором.
Внесение изменений — это появление новых характеристик в
исходном документе. Сначала казалось, что трудно найти при-
мер. подтверждающий действие этого фактора в древности.
Однако некоторые удалось найти.
Рассмотрим один пример из истории древнерусского стеклоде-
лия. На протяжении XI века, начиная с его первой четверти, в
материальной культуре древней Руси появились разноцветные
стеклянные сосуды и украшения, оконное стекло и т.д. Можно
утверждать, что их изготовление было связано с большими (и
массовыми) изменениями в древнерусском стеклоделии. Измс-
Хмм" ’^НСЬ ХИМИЧССКОГО состава стекла, технологии изгптов-
И лскора изделий. Они происходили на протяжении
ОНИ ®ЫЛИ ВНСССНЫ в производство, КОТО|ЮС
ента существовало в Киеве в течение нескольких
Законы эволюции и развития древнего вещною мира 119
десятилетий. Произошедшие изменения можно было бы считать
результатом дрейфа генов, который (дрейф) безусловно дополнял
отбор.
Известно, что сочетание действий дрейфа генов и отбора
приводит к внезапному видообразованию. (Подобные изменения
нередко называют квантовыми.) Такое видообразование происхо-
дит быстро. Оно может вызвать резкие изменения и в морфоло-
гии, и в технологии, и в материале, из которого вещи изготовле-
ны. Закрепление столь резких изменений означает, что образова-
ние нового вида состоялось.
Квантовое видообразование и появление продукции нового
вида и качества отмечает время, когда действовал не один, а
несколько, иногда сразу все четыре фактора микроэволюции:
отбор, мутация (два-три изменения, обусловленных внутренними
причинами), иммиграция генов и дрейф генов (изменения,
обусловленные внешними причинами). Подобное видообразова-
ние имеет место не столько в свободно формирующихся услови-
ях, сколько в условиях особых: по инициативе и при поддержке
сил, управляющих производством. Немногие примеры, относя-
щиеся к историческому времени, были результатом выполнения
социального заказа.
Оценки подобных изменении могут быть разными. В системе
локального материального производства эти события кажутся
значительными. В другой системе, например во всеобщей исто-
рии какого-либо производства ( в его филогенезе), их оценивают
скромнее. Такие же события, происходящие на периферии
эволюционного процесса, менее значительны: они протекают в
конкретных условиях, ограниченных и временем, и местом, и
являются типичным примером микроэволюции. Очевидно, что
оценивая внезапное появление видов (и дрейф генов), нужно
рассматривать произошедшее по меньшей мере с двух сторон,
изнутри популяции и извне, из ее окружения.
Новый вид может возникать и в условиях, когда изменения,
зак|юплясмыс документально, происходят постепенно и последо-
вательно. Такой процесс легко себе представить с помощью
решетки Пениста (табл. 8).
Каждый шаг в такой постепенной эволюции сопряжен с
изменением только одного признака из четырех, которые выбра-
ны для описания (для характеристики) вида. На первом шаге
эволюции каждый новый вариант содержит 25% новизны, на
втором новый вариант содержит в себе 50% новизны и на столько
Iл> Лмюны эволюции и развития дрсвиси» исшито мира
же сохраняет связь с исходным видом (см. третью колонку). На
 ктьеч шаге эволюции новое образование с исходным связывает
зишь 25% общей информации, один признак из четырех (см.
четвертую колонку). Завершение процесса происходит на четвер-
гом шаге эволюции, когда потеряна всякая связь с исходным
видом. Новое образование является новым видом. Процесс
видообразования можно проследить, располагая полной инфор-
мацией. Приведенной выше моделью можно воспользоваться и
не рк-полагая полной информацией. В этом случае придется
довольствоваться тем, что некоторые этапы оказались в поле
зрения исследователя, все остальные шаги видообразования сле-
дует прогнозировать.
Таблица 8
Процесс видообразования (решетка Пениста)
Исходный вид	Эганы эволюции			Новый вид
	I	II	III	
	ABCd	AB cd	Abed	
	ABcD	AbcD	a Bed	
ABCD	AbCD	AbCd	abCd	abed
	aBCD	aBCd	abcD	
		aBcD		
		abCD		
Появление нового вида не исключает ни исходного, ни всех
промежуточных, если они найдут соответствующую нишу для
своего существования.
Более того, каждый новый вид, дающий начало новому
семейству, например бусам шарообразным или эллипсоидным,
появляется как бы внезапно. Действительно, это так, если
принимать во внимание только различия в форме. Однако,
рассмотрев и сравнив все последовательные изменения формы
(на информационном уровне), нельзя не заметить, что их появле-
ние подготовлено.
Как должно называться обращение к новым документам,
ранее в популяции неизвестным? Если смотреть изнутри популя-
1, то это может быть иммиграция генов, влияние, заимствова-
, И Li Взгляд из внешнего окружения допускает иную
(• Обратимся еще раз к истории стеклоделия.
^Например, появлению иноземных (греческих) мастеров, буль
чкк в начале XI века или на Тамани в VI веке, пли на
Законы эволюции и развития древнего вещного мира 121
острове Торнелло (в Венецианской лагуне) в VII веке, предшест-
вовали некие события в византийском стеклоделии, которые
можно было бы назвать внесением изменении в документ,
регул и рвавший производство стекла в метрополии на разных
уровнях, от организации его производства до сбыта продукции. С
позиций византийского стеклоделия это безусловный дрейф тех
генов, которые были характерны для материнского производства;
в дочерних же мастерских они выступают как очевидная иммигра-
ция, как поток генов.
Такой подход позволяет не только связывать отдельные собы-
тия между собой, но и давать им оценку в контексте общих
представлений об эволюционных процессах, происходивших на
разных уровнях. К сожалению, в археологии микроэволюцион-
ныс процессы строго не выделены, поэтому к ним нет устойчиво-
го внимания. К факторам, определяющим их, обращаются
только тогда, когда нужно и найти причины, и объяснить
произошедшие изменения.
Макроэволюция отличается от микроэволюций не только про-
тяженностью во времени. Существуют особые факторы и процес-
сы, которые необходимо принимать во внимание, оценивая
масштаб и характер изучаемого эволюционного процесса. Из-
вестно, 'гго макроэволюция не является суммой микроэволюций.
Из этого утверждения следует, что и самые факторы макроэволю-
ции иные, они существенно отличаются от тех факторов, которые
действуют на уровнях микроэволюций.
Эволюция создаст и универсальные, и узкоспециализирован-
ные формы. Замечено, что если эволюция группы (организмов)
началась и идет по пути специализации, то и продолжается она
только по этому пути. Специализация в таком случае выражена в
наибольшей степени (правило Депере). Узкоспециализированные
формы приспособлены к существованию только в условиях,
которые могут быть названы особенными. Такие формы исчеза-
ют, как только изменяются условия, к существованию в которых
они были приспособлены.
Эго утверждение можно поддержать, взяв в качестве примера
скифские стрелы, разнообразие конструкций и форм которых
поразительно. Когда условия существования изменились, они
исчезли целиком. Их резкое исчезновение косвенно может свиде-
тельствовать о внезапном изменении условий. Вместе с тем оно в
полной мерс соответствует более общему закону — изменения
окружающей среды угрожают вымиранием видам с узкой специа-
Законы эволюции и развития древнею вещною мира
ш ицией в большей степени, чем видам с широкой специализа-
цией Столь же велико по значению действие внешних и истори-
ческих Цхилоров, когда речь идет об оценке изменений, происхо-
дивших в древнем вещном мире.
Эволюция новых крупных групп (организмов) берег свое
начало от универсальных, неспециализированных и сравнительно
несложно организованных форм. Иными словами, виды, содер-
жащие в себе значительный эволюционный потенциал, от кото-
|к»го пучком расходятся виды новые, возникают на определенном
папе эволюции. Причем потенциал, содержащийся в исходном
виде, раскрывается не одномоментно, а по мерс возникновения
новых потребностей (см. рис. 3).
Строя так называемые сетевые графы (т.е. графы с указанием
направления изменений), многие имели возможность убедиться в
справедливости сказанного (рис. 9).
Обратимся к рассмотрению законов, которые управляют раз-
витием вещей.
Вслед за А.И. Суббето начнем с перечисления филогенетичес-
ких (общих) законов развития техники и социотсхничсских
систем, выделяя всякий раз только те, которые получили выра-
жение в древности. Выделяют три стадии филогенеза техники и
технических систем: орудийную, машинную и стадию автоматиза-
ции.
Орудийную стадию характеризуют два закона: специализации
моторных функций человека и специализации орудия. Источник
развития на этой стадии — рост областей возможного, техничес-
ки и экономически осуществимого, рост экономически и соци-
ально целесообразного. Субъект деятельности — индивидуум.
Машинная стадия и тем более стадия автоматизации в археологи-
ческие эпохи не существовали.
Под воздействием экономического и научного прогресса в
условиях социального наследования происходит обновление тех-
ники на всех стадиях филогенеза по закону увеличения потреб-
Закон единства филогенетических процессов, в который вхо-
л»п как составляющая экономия рабочего времени, получает свое
^радение в типизации, унификации, нормировании, упроще-
НИИ н п создании модулей.
Ькон неравномерности развития техники проявляется в нс-
юмерном развития 11О времени, в генетическом основании и и
Ж rnervЭКИС ,,сравномеРност» называют гстсрохронны-
D гетерогенными и гетеротопными.
Законы эволюции и развития древнего вещного мира
123
Рис. 9. Эволюция лучевых височных колец, по Е.А. Шинакову
Закон взаимодействия человека и техники предполагает, что
тсхносистемы развиваются по линии соответствия человеку и
придания ему большей устойчивости по отношению к внешней
среде. Этот закон обеспечивает меньшие затраты физического
напряжения и большую безопасность, соответствие активности и
обучения.
Законы системного наследования включают в себя:
1. Закон подобия (набор необходимых подобий, определяет
тип системы).
2. Закон порождения.
|НШЫ имюиии и рашипш щх-ппсто ikiiiikho ми|ш
j Закон передачи (паследстпснного) необходимого ишяритпа
4 Закон иаследстиенного программирования (инвариант про
омммирхет жизненный никл системы и ее структуру).
> к»кон морфологического соответствия генотипа продуци-
руемой системе.
б. Закон систсмообразования от функции к морфологии.
Эю утверждение, предложенное в <|юрмс закона, должно озна-
гать во-первых, что функциональное тождество — необходимое
условие мо|х|юло1ичсскою сходства, и, во-вторых, морфолин-
ческос тождество - достаточное условие для функционального
сходства.
Закон необходимого разнообразия наследственных связей (сис-
тсмогснофонда) определяет скорость развития: чем разнообразнее
системогснофонд, тем выше скорость развития. Этот закон
включает в себя парные законы одновременного действия:
I Специализация и универсализация.
2. Дивергенция и конвергенция.
.3. Полиморфизм и полифункциональность.
4. Универсализация и многофункциональность.
Эти законы возникают за счет функциональной избыточности,
содержащейся в системе или в изделии, будь то орудие труда или
продукт труда. Этот закон реализуется (в филогенезе) при
вхождении систем в различные надсистсмы и является одним из
механизмов конвергенции (дивергенции) систем.
Всякою рода изменения в системе сгруппированы по принци-
пу возможного, осуществимою и целесообразного. Область
принципиально возможного зависит и расширяется за.счст разни
тия науки. Область технически возможного или осуществимого
зависит и расширяется за счет развития техники. Область эконо-
мически возможного зависит от развития экономики, которая и
ограничивает область экономической целесообразности. Сопи
альнос развитие очерчивает области социально возможного и
области социально целесообразного.
)ти условия и 01раничсния изменений в системе действуют во
социальных условиях, от первобытности до нового времени,
ласть технически возможного бесспорно растет в первобытное-
। Что касается области принципиально возможного, которую
определяет развитие науки, то решение этой проблемы нс ci ип
"росто. поскольку наука в первобытности нс сущеетвовала.
Законы эволюции и развития древнего вещного мира 125
Однако практический опыт древних помогал интеллекту загляды-
вать вперед настолько, насколько ЭТО было ВОЗМОЖНЫМ,
реальность мыслью и воображением. Новые идеи и предвосхище-
ния рождались, подчиняясь закону возвышения потребностей, в
голове и в душе ранее, чем средства для их воплощения.
Закономерности в истории освоения железа установил
Г.Е. Арешьян, представив их в виде таблицы. Установленные
этапы освоения железа и найденные им закономерности могут
быть распространены на развитие всего материального производ-
ства в древности. История освоения железа повторяется в
истории освоения других материалов: цветного металла в целом,
отдельных сплавов, стекла, кости, тканей и т.д., является общей
для разных материалов. Различными оказываются эпохи, столе-
тия, годы, в которые события, отмеченные Г.Е. Арешьяном,
происходили. Исключив ссылки на хронологию из истории
процесса освоения железа и сделав таблицу чисто номинативной,
назовем ее “Этапы освоения материалов” (табл. 9).
Таблица 9
Этапы освоения материалов
Эган освоения	Система ценностей	Сфера культуры		Известность —
		духовная	материальная	
1	ценность	сакральность	драгоценность	редкость
11	ценность	сакральность	драгоценность	рост числа
III	нсценность	утрата сакральное™	утрата драгоценности	становление индустрии
IV	антицснность	метафор изация изделий	общеупотреби- тельно	широкое освоение
От только что замеченного параллелизма в истории освоения
материалов было бы правильным перейти к рассмотрению парал-
лельных, или гомологических, рядов. Этот сюжет никогда не
был в иоле зрения археологии, хотя археологи замечали некото-
рые параллели в развитии копий и дротиков, дротиков и стрел,
бус ша|хюбразных и эллипсоидных и т.Д. Осужденная в свое
время теория стадиальности была построена на историческом
параллелизме. Представление о повторениях в развитии отдель-
ных явлений или целых сторон жизни, которые ВОЗНИКШИ в
сходных условиях в разных точках пространства и времени, было
исключено из официальной науки. Оно продолжало существовать
| ю I ШОНИИ и развития древнего вещного мира
S сфере неофициального общения и самодеятельного философст-
вевлния
Имение вещей с позиций информационного и системного
подходов содержит в себе много общего с изучением, в частное-
П1 растений, план которого разработал и реализовал в 20-е годы
Н И Вавилов. Его опыт поучителен для археологов, несмотря на
несходство объектов исследования. “Детальное исследование из-
менчивости многих различных групп и большое число новых
фактов позволяют нам заново подойти к этой теме и свести все
известные факты в форму общего закона, которому подчинены
все организмы”, — писал Н.И. Вавилов.
Путь, которым он шел к открытию закона гомологических
рядов, известен, его начало — это новая практика описания. Эту
практику определяли два принципа: разделение признаков на
системы и составление полного списка признаков (в каждой
системе). Хотелось бы заметить, что оба эти принципа положены
в основу программ описания древностей. Они были разработаны
и созданы на протяжении последней четверти уходящего столетия
и описаны в предлагаемом “Вещевсдснии”.
Составив предварительно полный список признаков, Н.И. Ва-
вилов группировал их в системы, достаточные для установления
различий и сходства рассматриваемых растений на у|ювне описа-
ния. Он утверждал, что понятия “виды” и “роды” условны, это
только схемы... «Без “систем” и “схем” невозможно понять
явление полиморфной жизни. Сама наука во мт.огих отношени-
ям — считал он, — является схематизацией явлений природы.
Принятие вышеизложенной точки зрения на систематическое
изучение изменчивости выглядит неизбежным».
Предложенный подход к изучению древностей — своего рода
параллель вавиловскому. Он сложился независимо от опыта
Н.И. Вавилова на собственном археологическом опыте в иное
время, в иной научной среде, но в примерно сходных условиях:
науке о древностях стало тесно в принятых регионально-хроноло-
гических пределах; для широких сравнений актуальным стало
умение единообразно описывать древности с учетом разных
признаков, предварительно упорядоченных и разделенных на
f TTVn Г 11.1
,	и" гомоло™ческис РЯДЫ - ЭТО новые понятия для
лриажхии ДЛЯ Н’У^""Я "Шей в яряеологии чаше используют
жяпк аналогия. Понятию “аналогичный” соответствует ряд
Законы эволюции и развития древнего вещного мира 127
синонимов: сравнимый, соответствующий, подобный, сходный,
похожий на другие объекты, веши и т.д. Употребляя все эти
слова, мы не задумываемся над причинами, определившими
сходство и подобие и т.д. Аналогия выражает только сходство,
без уточнения причин. В отличие от аналогии, гомология — это
сходство, подобие, последовательный порядок и т.д., которые
определены родством. (Понятие родство заложено в термине
таксон, см. выше.) Говоря о гомологии, мы имеем в виду, вслед
за Н.И. Вавиловым, параллельную изменчивость.
Развивая понятие гомологии, А.А. Заварзин подчеркивает, что
гомология — это сходство органов, имеющих у разных животных
одинаковый план строения и развивающихся из одинаковых
зачатков. Гомологические органы могут быть разного вида и
выполнять разные функции. У гомологии есть свой метод изуче-
ния — сопоставление признаков по вертикали. Именно он
особенно полезен для выяснения общих закономерностей эволю-
ционного развития и тех специфических его особенностей, кото-
рые присущи отдельным группам.
Параллельную изменчивость, о существовании которой впер-
вые заявил Ч. Дарвин, Н.И. Вавилов интегрировал в закон
гомологических рядов наследственной изменчивости.
Несколько слов о формуле гомологических рядов изменчивос-
ти. Она проста и состоит из двух частей. Одна часть названа
радикалами. Они отличают друг от друга виды ( LI, L2, L3 и
т.д.) и роды (Gl, G2, G3 и т.д.). Другую ее часть составляет
огромное число варьирующих различий, изменчивость которых
сходна у близкородственных видов и родов.' Различные признаки
и степень их выражения Н.И. Вавилов обозначал буквами латин-
ского алфавита и индексами: a (al, а2, аЗ. а4 и т.д.), b (Ы, Ь2,
ЬЗ, Ь4 и т.д.) с, d и т.д.
Радикалы видов и родов — это морфологические (и физиоло-
гические), технологические или химические комплексы в нашем
случае, характерные для отдельных видов и родов. Археологичес-
ким соответствием радикалу могут служить конструктивные клас-
сы одной архсолотческой категории, например один из 128
конструктивных классов сосудов (с округлым или граненым
туловом), один из классов составов древних стекол и т.д. Если
радикалы видов и родов были правильно выделены и не смешаны
с альтернативными признаками, то результатом подобной стро-
гости и “чистоты” станет верная классификация, т.е. верное
разделение изучаемого массива на виды и роды. Морфолоппос-
Wvin эволюции и развития древках» вещною мира
двух различных, но близкородственных видов одного
,. tvro же рола можно записывать следующим образом: LI (а + b
* с 4 .). L2 (а + b + с + ...). Чем ближе родство видов и родов,
пгм отчетливее проявляется параллелизм (и соответственно, на-
оборот). Уместно напомнить, что среди признаков, взятых в
скобки, не должно быть признаков альтернативных. В терминах
информатики это означает, что в скобки взяты наименования
при знаков, а не их значения. Например, должно быть указано
-отогнутый”, а не “отогнутый сильно” или “отогнутый слабо”.
Следующий из этого условия вывод о целесообразности строго
организованного описания — дополнительный аргумент в пользу
словарей-классификаторов и нормированных программ описания,
о которых уже шла речь.
Таблица 9, приведенная выше и описывающая освоение мате-
риалов, иллюстрирует вместе с тем закон неравномерности раз-
вития, поскольку речь идет о своего рода параллелях, которые
нельзя не заметить в процессах освоения разных материалов. Эти
процессы происходят на высших и средних уровнях эволюции
древнего вещного мира.
Продолжим речь о тех закономерностях, которые проявляются
не столько в макроэволюционных, сколько в средне- и микроэ-
волюционных процессах.
Эти закономерности касаются связей, которые возникают
между морфологией (формой и декором вещи), технологией и
материалом, из которого вещи изготовлены. Хорошо известно,
что все природные, так называемые конструктивные материалы:
минералы, дерево, полезные растения, металлы и неметаллы,
существовали задолго до появления человека. Человек открывал
ня себя этот мир постепенно и постоянно, постигая сто красоту
и мощь.
Открытие и освоение материала, выявление его свойств и
возможностей является первым этапом в производственной эво-
лпаии. Это утверждение справедливо нс только по отношению к
м.ттериатам, существующим в природе, но и к материалам
рукотворным. Лишь к концу XX века человек научился получать
материалы с заранее заданными свойствами. В предшествующие
»гюти. открыв или создав новый материал, человек должен был
дичала понять его свойства.
'’войстиа новых материалов можно раскрыть с помощью тех
тнол <и теских приемов, которыми человек располагал к мо-
Законы эволюции и развития древнего вещного мира
129
менту их открытия или создания. Подбор необходимых •техноло-
гических приемов из числа уже известных и создание новых
специально приспособленных к обработке нового материала’
составляет содержание второго этапа производственной эволю-
НИИ.
Освоение нового материала - это, очевидно, и есть процесс
постижения его свойств с помощью некоторых технологических
приемов. Оба первых этапа производственной эволюции близки
по содержанию, различает их основная задача, доминанта про-
цесса: материаловедение, если можно так сказать, на первом
этапе и технология — на втором. На первых двух этапах
производственной эволюции складывалась материально-техноло-
гическая основа будущего производства.
Уже известные законы определяют, правда в общих чертах,
дальнейшую историю продукции нового производства: из сак-
ральной и непроизводственной сферы ( продукция и материал)
перейдет в сферу обыденного и в производственную сферу и,
утратив свою исключительность, она станет рядовой и широко
распространенной.
Такие изменения должны означать, что складывается и расши-
ряется номенклатура изделий за счет применения новых кон-
структивных элементов разных форм, за счет изменения кон-
струкций и размеров, за счет внимания к художественным и
декоративным свойствам самого материала и других материалов,
которые можно назвать декоративными.
В изделиях производственной сферы главными являются каче-
ства утилитарные, которые обеспечивают наибольший результат
при наименьшем расходовании сил и средств. Продукции непро-
изводственной сферы, т.е. предметам потребления, одной полез-
ности недостаточно, необходимы и другие качества, прежде всего
художественно-эстетические, которые делали бы общение с пред-
метом одинаково приятным на разных этапах: и на этапе его
изготовления, и на этапе его потребления. Обычный полезный
бытовой предмет становится произведением прикладного искус-
ства и начинает жить по его законам.
Главный закон в декоративно-прикладном или малом, как его
иногда называют, искусстве — единство назначения, материала,
формы и декора изделия. (Технологии обеспечивают получение
необходимых результатов. Мастер-художник владеет ими на-
столько свободно, что может думать об образе и красоте создавае-
мой вещи, поскольку технические трудности давно преодолены )
<)
Законы ннчиошш и развития древнего вещного мира
Крчлме одаренных мастеров, изготовлением вещей занято немало
ординарных. рядовых. Направление развития, его темп и формы
определяют мастера высокого класса. Создание гармоничных
вещей — творчество, доступное далеко нс веем. Гармоничные
вещи нечасты, но именно они выражают кульминацию в разви-
тии и отмечают моменты, когда движение меняет направление,
когда меняются доминанты и предпочтения.
Наиболее динамичны “взаимоотношения” формы и декора,
которые иногда разделяют на три этапа: на первом — доминантой
является форма, декор лишь ее подчеркивает; на втором — форма
и декор — равноправные партнеры; на третьем — декор домини-
рует, подчиняет форму себе, оставляя ей роль носителя. Знако-
вая роль, которую может играть нанесенный декор, — это особы»!
сюжет, рассмотрение которого лишь отчасти связано с всщсвсдс-
нием.
Взаимоотношения материала, назначения и формы сложны и
менее очевидны. Разработка этого сюжета — дело будущего.
Если посмотреть на взаимоотношения декора и формы с
другой стороны, то нельзя не заметить их связи с этапами в
истории производства вещей: начальному этапу в их развитии
соответствует, естественно, скромный декор, последнему — наи-
более сложный, доминирующий в облике вещи.
Изменения в декоре, например, керамических или стеклянных
сосудов, в декоре бляшек, пряжек и других украшений отмечают
обязательно. Изменения в декоре нередко (и справедливо)
кладут в основу периодизации рассматриваемого комплекса нахо-
док, иногда декоративные различия достаточны для суждений о
происхождении вещей сходной формы.
В этих условиях неразрывная связь декора с формой, а через
нее с материалом и технологией ее изготовления, означает, что
изменения происходят не только внутри существующего художе-
ственного стиля. Изменения в декоре символизируют серьезные
изменения в материальной базе существующего стиля, собствен-
но в материале и в технологиях.
Первоначально изменения в материально-технологической ос-
нове малозаметны на фоне изменений, которые происходя г с
декором. Они скрыты за ними. Закон неравномерности развития
и учение о доминанте заставляют искать первые изменения в тех
частях производства, которые прошли спои доминанты в самый
/оиниЛ период развития существующего стиля. Новые матери-
ально технологические свойства и новый художественный стиль.
.......	древнего вещного мира 131
который будет им соответствовать, формируется внутри старого
Ъме0™’ ВНУГР" сущсстпующего материала, технологии и стиля
исслеп 'С измснения в дско₽е должны бы направить внимание
исследователя к техническим характеристикам рассматриваемого
предмета, поиску существенных изменений именно в этих облас-
тях. Знание закономерностей в развитии вещей может повлиять
на исследовательскую стратегию.
Есть еще немало ценных наблюдений над развитием и эволю-
цией мира. Некоторые наблюдения настолько точны, что будучи
выраженными предельно просто и коротко, почти афористично,
обретают характер аксиомы.
Высказывания И.И. Шмальгаузена, Н.И. Вавилова и других
известных деятелей науки можно расценивать как программы
исследования, настолько они актуальны и в приложении к
археологии.
Целое управляет развитием организма, — утверждает
Л. фон Берталанфи.
Чем большую площадь занимает сообщество, тем сложнее оно
может вести себя, говорил И.И. Шмальгаузен. Изоляция вида,
пространственная или географическая (и противоположное ей
широкое расселение определенного вида), ставит его в различные
условия существования. Некогда единый вид распадается на
разновидности, которые, оставаясь родственными, приобретают
резкие различия и развиваются в разных направлениях, — под-
черкивал он неоднократно.
Стабилизирующий отбор (эту форму отбора открыл
И.И. Шмальгаузен) выявляет преимущества установившейся
нормы перед всеми уклонениями от нее. Стабилизирующий
отбор преобладает в любой исторический момент с установивши-
мися условиями существования, являясь стабилизирующим эф-
фсктом единого процесса естественного отбора.
Сложные организмы эволюционируют с большей скоростью,
чем простые, — справедливо полагал он, и вслед за ним другие.
Сложность конструкции связана с ее мерой: для малых форм
естественна простая конструкция, сложная, напротив, противо-
естественна и заслуживает внимания.
В замкнутых системах в соответствии со вторым законом
термодинамики (хаос сильнее порядка) процессы идут в направ-
лении роста энтропии и уменьшения упорядоченности.
«vwilllll и рач.игш! лгм-япск. вещ,,,,,,, м„р.,
И“а <" ч,,сло "ЗДСЛИЙ) растет быстро, ,ЮК11 о1|.,
„ начинает убывать, когда животных (и изделий) становиг-
“^ишком «ного „ „
ч кгкнносп. изделий (быстрота размножения) коррелируется
корлтью эволюции. Действительно, все сильные и слабые
Л’конструкций и прочих свойств легче и быстрее ...........ить
‘ fcflWiioM числе изделий. Большее же число изделий можно
^„чигь двумя путями- или за счет сокращения времени изготои-
*Н)Н на каждую единицу, или за счет большей иродолжитсль-
НО.ТИ рабочего времени. Критерий прогрессивной эволюции и
ко|ффициент полезного действия находят выражение в сокраще-
нии расхода энергии (на единицу продукции) и в повышении
эффективности (продукта труда, орудий, механизмов и т.д.).
Плошади областей, занятых сложными структурами, в не-
сколько раз больше, чем площади простых; чем большую пло-
щадь занимает сообщество, тем сложнее оно может вести себя, —
утверждают Т.С. Ахромесва, С.П. Курдюмов и Г.Г. Малинсцкий.
Отсюда вытекает следствие, что простые структуры (в контексте
люлюции от простого к сложному), всегда имеющие узкий ареал,
могут быть независимо повторены в разных местах и одновремен-
но, и разновременно (синхронно и диахронно).
Есть некое число структур, больше которого объединить в
одно целое в данной среде нс удается. Это высказывание, как и
предшествующее, принадлежит им же. Косвенным подтвержде-
нием этого правила можно признать разделение некогда единых
1рхеолоп1ческих культур на локальные варианты, дальнейшая
историческая судьба которых складывалась по-разному.
Все эти высказывания полезны, поскольку они надежно вери-
фицированы в других областях знания. Они ориентируют архсо-
^ическое исследование в нужном направлении, особенно в тех
с^°ях, когда необходимо оценить замеченные свойства вещей,
и\а₽еад или строение, или найти причины или условия, которые
..Х1ЛСМЫС *,СРТЫ могли бы определить.
‘•М11овв>ны многие принципы, которые получают свое во-
.j/***01* в эволюции и развитии. Назовем немногие, принцип
йиии и так называемый минимаксный принцип. Соглас-
птДН^* Всякая РазУмная деятельность организована так,
Наименыш1с усилия приносили бы наибольший эффект.
Законы эволюции и развития древнего вещного мира 133
ЛИТЕРАТУРА
I Ахромссва Т.С., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Парадоксы мира нестаци-
онарных структур // Компьютеры и нелинейные явления. Информатика и
современное естествознание. М.. 1988. С. 44-122.
2.	1)юнт В. Эволюционный процесс. М., 1991.
3.	Иорданский Н.И. Неравномерность темпов макроэволюции и ключевые
ароморфозы // Природа, 1977, № 6. С. 36-47.
4.	Кудрин Б.И. Введение в технетику. Томск, 1993.
5.	Суббето А.И. Системогенстичсские закономерности формирования и разви-
тия качества сложных объектов (системогснстика в теории качества объектов
стро1псл1лтпа). Л., 1983.
6.	Щапова Ю.Л. Стеклоделие Древней Руси. М., 1972.
7.	Щапова 10.Л. Естественнонаучные методы в археологии. М., 1989.
9*
Заключение
Вещеведение - это наука, объектом которой являются древ
„ие веши. До недавнего времени научение древних вещей следо-
вало правилам, которые предписывал типологический метод,
остававшийся ведущим научным методом в археологии XX века'
(Сам типологический метод представлял собою адаптацию идеи
дарвинизма к проблемам археологии.) Естественнонаучные, ма-
тематические и технические методы, которые долгое время назы-
вали новыми, использовали в направлениях, которые были
чвТдены с помощью типологического метода: выявление состава
материала и технологии изготовления вещей, их хронологии и
происхождения, уточнение ареалов и построение типологических
рядов. Изучение вещей было подчинено программам, в которых
историко-археологический и историко-культурный аспекты были
главенствующими.
Применение новых методов изменило характер и усложнило
структуру археологического знания. Наряду с исторической архе-
ологией сформировались новые научные направления и програм-
мы: изучение этногенеза, палеодемографии, палеоэкономики,
древних производств, среды обитания, палеоэкологии и хроноло-
гии; вещеведение должно стоять в этом же ряду. Естественнона-
учная компонента стала в нем более значительной. Археология в
той своей части, в которой естественнонаучные методы получили
признание и распространение, превращалась из описатслi1ioii,
эмпирической и апостериорной в науку экспериментальную,
теоретико-вероятностную и прогностическую. Болес крупный
масштаб исследований сделал возможным поиск порядка и . ik-'-
номерностей в развитии вещей, отдельных категорий и целых
комплексов.
Традиционное вещеведение (в рамках типологического мсто-
не ставит своей целью извлечение и изучение всей ин<|юрма-
которую древние вещи содержат в себе. Оно довольствуется
’’стио информации (списка признаков сходства—различия), нс-
*ксдамой для разработки конкретной задачи. Для решения
следующей задачи требуется новая информация, которая
с**Р'Жжтся в тех же пещах, откуда она и будет извлечена-
Заключение
135
радиционное вещеведение обслуживает каждый отдельный пред-
мет исследования (можно сказать, — отдельную научную тему).
Вещеведение такого рода — дело всех и каждого. Ходить друг за
другом по кругу никому не запрещено.
Современное вещеведение ориентировано на извлечение всей
информации, которую в себе содержат древние вещи. Именно с
этой целью были созданы программы нормированного описания
вещей, о которых шла речь и часть которых приведена в Прило-
жениях. Подобные программы описания, которые включают в
себя до 200 единиц информации (признаков сходства—различия),
призваны обслуживать объект науки, т.е. всю совокупность
вещей, которая существует вне нас и независимо от нас. Объект
науки по определению шире предмета исследования, объем и
пределы которого всегда обозначены.-
Величина программ описания отражает объем, глубину и
широту постижения объекта науки. Такая программа, будучи
структурированной, а информация, отраженная в ней, классифи-
цированной, не только фиксирует современные научные пред-
ставления об объекте, но и помогает по справедливости оценить
новизну открытий. Для описания нового необходимы признаки,
которых в программах нет, уровень описания, на котором при-
знак отсутствует, соответствует масштабу открытия.
Современное вещеведение — это род занятий, который требу-
ет специальных знаний и действий с соблюдением специально
разработанных правил. Одни правила касаются описания вещей.
Множество описаний представляют собою базу данных. Состав-
ление баз данных — это особая и очень ответственная работа,
посильная только специалисту, работать же с базой данных может
любой археолог, получивший необходимый инструктаж.
Создание баз данных не исчерпывает содержания дисциплины
под названием вещеведение. Другая задача современного вещеве-
дсния - увеличение информации о древнем вещном мире за счет
се упорядочивания. Осознание и верная оценка подходов, мето-
дов и приемов как давно применяемых, так и перспективных,
новых - еще одна задача современного вещеведешя. Напомина-
ние О неиспользованных возможностях, способных обогатить
представления о древностях, кажется уместным. Речь идет об
упорядочивании терминологии и о создании caoaapeitc помо-
г——• —х ssssrss? »“
"остГиСп°ол“ -по способно удовлетворить высокие научные
требования.
Заключение
Вещеведение как новая дисциплина должна иметь снос теоре-
тическое обоснование. Его частью могут стать и новое понима-
ние эволюции и классиологии, которым придано значение общей
теории, и основы общей теории систем, и элементы информати-
ки как общей, так и специальной, исторической.
Современное знание основано не только на опыте, глубину
которого определяет качество научного оборудования и инстру-
ментов. В нем наряду с рациональным и апостериорным замет-
ное место принадлежит знанию прогностическому и спекулятив-
ному (в правильном понимании термина — знанию умозритель-
ному). Умозрительное знание и вместе с ним так называемый
мысленный эксперимент прочно утвердились в физике, астроно-
мии и космологии. Причем замечено, что объектам наук архео-
логии и космологии присуще общее свойство: они нереальны,
они подобны мнимым числам. В этой связи следовало бы
подчеркнуть, что здравый смысл вряд ли можно использовать в
археологии как главную теоретическую основу.
В свое время Ф. Энгельс дал исчерпывающе полную оценку
здравого смысла, назвав его понтонным спутником в четырех
стенах домашнего обихода. Здравый смысл, — писал он, — это
"... метафизический образ мышления, хотя и является правомер-
ным и необходимым в известных областях, более или менее
обширных, смотря по характеру предмета, рано или поздно
достигает тех пределов, за которыми он становится односторон-
ним, ограниченным, абстрактным и запутывается в неразреши-
мых противоречиях” (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 21).
Диалектика, ее три основных закона (переход количества в
качество, единство противоположностей, отрицание отрицания)
лежат в основе современного знания. Кроме того, верную службу
несут общенаучные теории и технологии: общая теория эволюции
и тсхноэволюция как частный случай, всеобщая теория систем,
функциональная систематика, системно-целостный подход к изу-
чению древностей, классиология, информатика, компьютерные
технологии и многое другое. Современное вещеведение вбирает в
себя конкретные достижения современной науки технетики, идеи
которой достаточны для того, чтобы придать изучению древнос-
тей современную форму и веские теоретические обоснования.
Освоение основ современного вещеведения потребует измс-
Н1П1. отношение к рутине и новизне, к эксперименту и теориям.
Такая работа сложна, но она необходима, поскольку опа обещает
серьезный информационный прорыв за счет раскопок в музейных
И Х1КШ"лищах' ,гго может оказаться равноценным по
«ачению результатам многолетних крупномасштабных полевых
Приложение 1
Деление категорий пещей на конструктивные элементы
Алфавитный список вещевых категорий
(с указанием номера колонки,
содержащей перечень конструктивных элементов)
браслет 4;	клевец (чекан) 18;	палочка 12;	сабля 20;
булавка 5;	копье 16;	перстень 4;	серп 19;
вилы 16;	коса 19;	печать 3;	слиток 15;
витраж 14;	крышка 2;	пика 16;	смальта 14;
вставка 10;	лопата 19;	постройка 21;	сосуд 1;
гарпун 16;	меч 17;	привеска 9;	стрела 16;
гемма 3;	мотыга 19;	пряжка 7;	тесло 19;
финна 4;	навершие 9;	пряслице 11;	топор 18;
фузик 11;	накладка 8;	пуговица 9;	фибула 6;
дротик (сулила) 16;	нож 17;	рапира 17;	шайба 13;
кельт 18; кинжал 17;	оконное стекло 14; острога 16;	рогатина 16;	шпага 17; штык 16; ятаган 20.
Перечень конструктивных элементов
указанных категорий вещей
/. Сосуд
1	Край
2.	Венчик
3.	Горло
4.	Тулово
5.	Дно
6.	Поддон
7.	Ручка (рукоятка)
8.	Ножка
9.	Подножка
К). Носик (слив)
2. Крышка
1.	Край
2.	Венчик
3.	Тулово
4.	“Дно” (купол, верхняя
часть крышки)
5.	Ручка (рукоятка)
6.	“Упор” (выступ на
венчике изнутри)
7.	Ободок (валик по
венчику изнутри снизу)
3. Печать, гемма
1.	Тулово
2.	Край
3.	Основание
4.	Канал
5.	Гнездо
6.	Ушко
I«
Приложения
4 бриежм. гривка.	5. Булавка	6. Фибула
		
1 Обруч	1. Общая форма	1. Рамка
2 Лкгежка	2. Строение	2. Булавка
; Щи гок	3. Прут	3. Щиток
4 Вставка	4. Конец	4. Ось
5 Оправа	5. Головка	5. Приемник
с» Оклад	6. Ушко	6. Тулово
7 Ушко	7. Канал	7. Крепление
.4 Канал	8. Дополнительные	
«4 Крепление	детали	
7 Пряжка	8. Накладка	9. Привеска, пуговица,
		поверите
|. Рамка	1. Щиток	1. Тулово
2. Булавка	2. Оправа	2. Канал
3 Щиток	3. Оклад	3. Край
4 Ось	4. Канал	4. Гнездо
5. Ушко	5. Крепление	5. Ушко
п Канал		
7 Крепление		
10. Вставка	11. Бусина, пряслице,	12. Палочка
	грузик	
1 Тулово	1. Тулово	1. Прут
2 Основание ("дно”)	2. Край	2. Головка
3 Край	3. Канал	3. Конец
IJ Шайба	14. Смальта, витраж,	15. Слипюк
	оконное стекло	
1 ly.iono	1. Плоскость	1. Тулово
Край	2. Край	2 Край
3 Отверстия	3. Кромка (венчик)	3. Основание
Л/'w. гарпун, дротик, копье,
рогатина, стрела,
'**« щяплс
Перо
/7. Кинжал, меч, нож,
рапира, шпага
1.	Клинок
2.	Рукоять
3.	Крепление
4.	Напершие
5.	Перекрестие
6.	Шип
7.	Ушко
Приложения
139
18. Клевец, чекан, топор,
кельт
1.	Клин
2.	Рукоять
3.	Крепление
4.	Обух
5.	Ушко
6.	Шип
19. Коса, лопата, мотыга,
серп, тесло
1.	Клин
2.	Рукоять
3.	Крепление
20. Сабля, ятаган
1.	Клинок
2.	Рукоять
3.	Крепление
4.	Навсршие
5.	Перекрестие
6.	Ушко
21. Постройка
Конструктивные элементы
1.	Основание
2.	Перекрытие
3.	Стена
4.	Входной проем
5.	Световой проем
6.	Пол
7.	Фундамент
8.	Лестница
Дополнительные детали
9.	Отопительная система
10.	Хозяйственная зона
11.	Производственная зона
12.	Ритуальная зона
13.	Встроенная мебель
14.	Хозяйственные сооружения
Приложение 2
Словарь терминов с дефинициями
Булавка — стержень с острым концом и тупой вершиной (головкой).
Венчик — профилированное завершение тулова или горла сосуда. Основание
венчика сосуда располагается на месте изменения контура тулова (или горла).
Вертина — точка схождения образующих пера у колющих, лезвия и спинки у
режущих орудий и оружия и др. (рис. 2: 2)
Гнезда (каст) — углубление заданной формы для закрепления чего-либо.
Головка — завершение конца.
Горло — приспособление для выливания, расположенное на тулове сверху;
суженная верхняя часть сосуда (в неясных случаях см. рис. 1 "Сегментация
«куда").
Дно - основание тулова. Вместе с туловом и краем составляет основу сосуда
Уточнение: дно так называемых круглодонных сосудов - выпуклое сферичес-
кое, (ютродонных - выпуклое коническое.
Держатель - рукоять, древко, ручка и др. приспособления для держания.
Зеркало -- кроме основного значения, слово как термин использовано для
обозначения передней части изразца.
Канал — отверстие заданной формы.
Кишок - рабочая часть (основа) режущего орудия и оружия (напринс;
кинжала, меча) Части клинка: полотно, лезвие, спинка (обушок), мршммв.
конец.
Приложения
। ,,	, л юшм) рабочая часть, основа рубящего орудия и оружия (например,
кчм?р* и пр) (рис. 2 Г) Части клина: полотно, лезвие, спинка (обух),
е0”У*’"(ис (боковые линии полотна) (рис. 2: 6, J, 4).
А о-ч чж » Ь клинка (рис. 2: J).
Л.ъл, линия, соединяющая внешний и внутренний контуры емкостей, боко-
вые. нижний и верхний контуры пластин, боковые стороны объемных
предметов (ребра (раненых тел — частный случай — острый край).
Крепление — элемент, соединяющий рабочую часть и держатель.
А-чшде (У оконного стекла, смальты и т.д.) — соответствует венчику (сосуда).
/. ««»’ острая часть (режущая кромка) режущих и рубящих орудий и оружия
(рис. 2- J).
Напершие - элемент, противоположный концу (проколки, шила).
Ножка - располагается под дном сосуда в центре. Возможно несколько ножек,
их располагают в некотором порядке.
Носик _ приспособление для выливания, расположенное на туловс сбоку.
OO4i.ua — элемент, перпендикулярный клинку, расположенный на держателе или
между клинком и держателем (ср. перекрестие).
1>Ррипюшие — линии, соединяющие лезвие и спинку (обух у топора).
^руч — округлый когггур в продольном сечении (вид сверху).
_ элемент, противоположный (противопоставленный) клину (рис. 2: 2).
Общая форма — очертания, контур предмета.
Оклад — декоративная пластина.
Оправа — декоративное “гнездо", служащее для закрепления вставки.
Основа — набор конструктивных элементов, необходимый для различения вещей
на уровне археологических категорий.
Основание (у плоских фигур) — нижняя поверхность, противостоит верхней и
боковым.
Ось — ось вращения чего-либо.
Отверстие — имеет произвольную форму (в отличие ог канала).
Перекрестие — эле.меггт. перпендикулярный клинку, расположенный между клип-
ком и держателем.
Перо - рабочая часть (основа) колющего орудия и оружия (например, стрелы,
.трлтикя, копья, гарпуна и т.д.). Части пера: полотно, вершина и образующие
(боковые линии полотна).
— располагается по линии соединения тулова и дна или под дном сосуда.
Уточнение: диаметр поддона (D6) больше диаметра днЛ (D5); D5 > D6 > D5 : 2.
’-•-••жи - основание ножки или дна, располагается пол ножкой или под дном
-- суда Уточнение диаметр подножки (D9) более диаметра ножки (D8) и
меже половины диаметра поддона (D6). D9 > D8; D9 < Об : 2.
- основа клинка, абстрагированная иг вершины, образующих и спинки
2 6).
'•’**’•** — элемент для закрепления конца, например, булавки фибулы.
1 * --'Т’жеиь разного поперечного сечения.
*' «ттгур разной формы. вил сверху пряжки, фибулы и т.д.
2** «вемоп дм держания (сосуда), прикрепленный к нему двумя копнами.
”*’•* /«ем'ит для держания (сосуда), прикрепленный одним концом.
чиадв мчаль изразца (<л нем ein Rumpf — туловище, чаша, миска).
Приложения	141
Сит приспособление для выливания, расположенное на венчике.
Спинка - элемент, противоположный лезвию. Другое название - обушок
(рис. 2: 5).
Строение - внутреннее (не видное снаружи) устройство конструктивного элемен-
та.
Тулово — основной объем, понимаемый условно, т.е. абстрагированный от
частей, расположенных выше (венчик, горло) и ниже (дно, поддон и тд.)
носика и ручек. Вертикальная ось сосуда совпадает с осью симметрии.
Случаи асимметрии отмечают в нестандартных сведениях. Горизонтальную ось
сосуда располагают или на уровне наибольшего диаметра или на средней
линии, если тулово цилиндрическое или призматическое.
Ушко — элемент, предназначенный для размещения канала или отверстия;
миниатюрная ручка; стержень с кольцом, закрепленный одним концом в
предмете.
Шип — выступ на каком-либо конструктивном элементе.
Щиток — декоративная деталь обруча (рамки), отличная от него контуром и/или
профилем.
Приложение 3
Алгоритмы изучения вещей
1. АЛГОРИТМ ОПИСАНИЯ ВЕЩЕЙ
I Определить набор конструктивных элементов изучаемой вещи.
2. Найти соответствующие программы для описания каждого конструктивного
элемента.
Hahin нужный словарь-классификатор. Информация в словаре представлена в
пиле мп грины, которая составлена из колонок слов-терминов (от одной до
четырех). Каждая следующая колонка объединяет понятия, которые легализм
рук,, понятия предыдущей колонки. Чтобы составил, описание, из каждой
колонки нужно выбрать по одному слову-термину и записать его :та месте.
соответствующем порядковому номеру колонки.
I СПИ » конструкции пещи несколько одинаковых элементов (например ручек у
,о „х число должно быть указано в позиции -строение" (соответству-
ющего конструктивного элемента). Форму каждого описывают отдельно
(чер,., ,,, ,ку с запятой или через косую черту).
Полное описание формы веши (изделия, предмета, ностро и с
„„„я псе, конструктивных элементов (в порядке их номере.. пр«а««
„ Приложении 1 "Деление категорий вещей на копструктиаиыс эдеме.™ >.
Приложения
РУБРИКАЦИЯ (ИОДСИС1 ЕМЬ
ОПИСАНИЯ ВЕЩЕЙ
МорФл,<,**иЯ
। Ксис»рук11ия
» Мегрик*
< .'lexop
4 Цвет

Мл,ериаг (химический состав)
3. АЛГОРИТМ ИЗУЧЕНИЯ
КОМПЛЕКСА ВЕЩЕЙ
Сося» комплекса вещей на уровне вещевых категорий
- , зв комплекса вешей на уровне функциональных групп
Содержание
Предисловие........................................... 5
Введение.............................................. 7
Типологический метод — традиция в изучении древностей . 12
Типология как общенаучная проблема ...................25
Вещеведение как “новый” метод в археологии ...........32
Программа изучения древних вещей......................38
Описание древностей...................................43
Косчруктивно-морфологический подход и вещеведение ... 53
Несколько слов о форме ...............................65
Метрика вещей.........................................69
Диаграмма Венна в приложении к вещеведению ...........78
Функциональная систематика древностей.................91
Древние вещи как элемент техноценоза ................ 106
Законы эволюции и развития древнего вещного мира ... 115
Заключение........................................... 134
Приложения ........................................