/
Текст
СЕРИЯ «СЛЕД В ИСТОРИИ
Мишель Хоанг
ЧИНГИСХАН
РОСТОВ-НА-ДОНУ
«ФЕНИКС»
1997
ББК 63.3(03)
X 68
Перевод с французского
М. Д. Оленич-Гнененко
Хоанг Мишель
Х68 Чингисхан. Серия «След в истории». Ростов-на-
Дону: «Феникс», 1997. — 352 с.
Чингис-хан, или хан Вселенной, — этот титул, дан¬
ный кочевыми родами Центральной Азии Тэмуджину
(Темучину), стал его именем, а позднее — символом
варварства. Великий хан, талантливый полководец,
создатель ясы — свода законов для кочевых племен,
завоеватель, разрушитель, убийца миллионов людей —
это все о нем, о Чингисхане...
На основе древних рукописей, в том числе принад¬
лежащих перу современников великого хана, книга
подробно и беспристрастно рассказывает о жизненном
пути создателя Монгольской империи.
Предлагается широкому кругу читателей.
ISBN 5-222-00396-5 ББК 63.3(03)
«Gengis khan»
© Librairie Arthème Fayard, 1988
© 1997, перевод: Оленич-Гнененко М.Д.
© 1997, оформление: изд-во «Феникс»
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ 9
Глава I ПОХОРОННЫЙ КОРТЕЖ 15
Глава II СЫН СТЕПЕЙ 29
Император с кошачьими глазами 29
Белое пятно Центральной Азии 31
Особенности рельефа 36
Флора и фауна 40
Сын пятнистого волка и рыжей лани 42
Глава III ОДИНОКИЙ ВОЛК 49
Тэмуджин — сирота 49
Годы скитаний 52
Снаружи и внутри 60
Сырое и вареное 64
В степях Центральной Азии 68
Братоубийство 70
Глава IV СОБОЛЬЯ ШУБА 73
Похищение Тэмуджина 73
Охота 77
Исполнение обещания 80
Юрты и племена 81
Подвижное этническое маркетри 86
Алтайские языки; слово и печать 90
Первая гегемонистская попытка 94
Присяга на верность Тогрилу 96
Глава V ПЕРВОЕ БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ 99
Похищение Бортэ меркитами 99
Появление анти-Цезаря 103
Освобождение супруги 105
Странная дружба 107
Глава VI РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ 113
Избрание Тэмуджина на ханство 113
Упрочение власти 118
Война с найманами 125
Кровь в степи 128
Воины в шубах 131
Глава VII ВЛАСТЕЛИН МОНГОЛИИ 139
Война против татар и кераитов 139
Жалоба хана 143
Конец Тогрила 146
Устранение найманов-несториан 149
Решающая победа 151
Последние меркиты 153
Трагедия Джамуки 156
Глава VIII ВЕЛИКИЙ ХАН 161
Инвеститура большого курултая 161
Люди хана 164
Армия, новая ударная сила 166
Провозглашение ясы 170
Походы в тайгу 174
Оккультные силы 176
Шаманы против хана 180
Глава IX ТЕНИ НАД КИТАЕМ 185
Китайский треножник 186
Война против империи Минья 192
Военные приготовления 197
Поход против империи Цзинь 200
У ворот Пекина 205
Мятеж киданей 209
Бой в ущельях 210
Глава X ОСАДА ВЕЛИКОЙ СТЕНЫ 215
Монгольские орды 215
Разграбление Пекина 219
Атмосфера конца царствования 226
Мукали в Маньчжурии 230
Китайский след 236
Глава XI МРАК НАД СТРАНОЙ «ТЫСЯЧИ
И ОДНОЙ НОЧИ* 241
У подножия крыши мира 241
Убийство посла 245
Завоевание Запада 247
Молниеносная война 249
Хорезм: огонь и кровь 254
Смерть на Каспии 259
Глава XII ИСЛАМ В ОГНЕ 265
Летний лагерь в Трансоксиании 265
Умирающие города 269
У ворот Индии 276
В поисках потерянной крови 280
Монгольский ураган 283
Глава XIII ПОХОД НА РУСЬ 289
У подножия «Горы наций» 289
Поражение аланов 292
Битва на Калке 294
Глава XIV ВОЗВРАЩЕНИЕ В СТЕПИ 303
Путешествие Чан Чуня 305
В поисках эликсира долгой жизни 311
По дороге из орды 315
Последний поход 317
Глава XV КУЗНЕЦ ИМПЕРИИ 325
Человек рода 329
Политик 333
Волна кочевников 335
Миф о Чингисхане 343
ХРОНОЛОГИЯ 347
Алексису и Нине.
Марианне.
ВВЕДЕНИЕ
j Л сторию Чингисхана нельзя писать как историю Фи-
Jr ум липпа II Августа, его современника. В середине XII
^^1*века, когда родился будущий завоеватель Азии,
монголы не были ни подлинной нацией, ни царством, ни
империей в том понимании этого термина, которое господ¬
ствовало тогда на Западе. Они объединялись в племена во
главе с ханом; с течением времени эти племена распадались
и объединялись вновь. Как кочевники, они жили в простран¬
стве, не имевшем исторических или географических границ,
у них не было и постоянной столицы. Только в 1220 году,
за несколько лет до смерти, Чингисхан обосновался в во¬
енном лагере Каракорум. В 1235 году Угедей, его преемник,
создаст из этого становища «город» типа караван-сарая. Но
нужно дождаться 1264 года, когда Хубилай-хан, внук заво¬
евателя, сядет на трон в Пекине, ставшем Ханбалыком, го¬
родом хана, и отныне — местом постоянного пребывания
ханского правительства.
Вплоть до середины XIII века монголы не знали пись¬
менности, что очень затрудняет всякую попытку изучить их
историю. Первые тридцать лет великого хана, то есть по¬
ловина его жизни, тонут во мраке, о них не сохранилось
точных данных: сведения о нем редки и мало достоверны.
Таким образом, историку приходится обращаться к иност¬
ранным источникам или монгольским хроникам, написан¬
ным уже после смерти завоевателя.
Жизнь Чингисхана послужила основой для двух мон¬
гольских хроник, из которых до нас дошли две редакции,
видимо, составленных вскоре после смерти великого хана.
Первая хроника, Altan Debter («Книга Золотой династии»),
воспроизводит историю потомков Чингисхана. Оригинал
потерян, но существует китайский список 1263 года,
ChengWU xin zhenglu («Отчет о военных походах Святого
9
Чингисхан
Императора-воина»), и второй, персидский, 1303 года,
Djami at-Tawarikh («Сборник летописей»), переписанный
с подлинника Рашидаддином, который сам отметил, что
оригинал фрагментарен.
Вторая хроника, Mongol-un NVuca Tobci’an («Сокровен¬
ное сказание о монголах»), представляет собой мифологи¬
ческую генеалогию Чингисхана, эпическое повествование о
его царствовании и частично о царствовании Угедея, его
сына и преемника. Она также была потеряна и неизвестно,
на каком языке была написана (уйгурско-монгольском вер¬
тикальном, китайско-монгольском или каком-нибудь дру¬
гом). Неизвестно также время ее составления: Рене Груссэ
склоняется к 1252 году, Уэмура Сейджи — к 1228-му, но
отрывок хроники свидетельствует о том, что она была за¬
кончена в год крысы, что соответствует 1240 году. Как и к
«Книге Золотой династии», к тексту «Сокровенного сказа¬
ния» имели доступ только члены чингисханской семьи, чем
объясняется ее название.
Эта хроника не всегда тщательно переписывалась китай¬
скими писцами, сохранившими от нее только основные со¬
бытия под названием Yuan chao bishi («Сокровенное ска¬
зание о династии Юань») — по названию династии, кото¬
рое приняли потомки Чингисхана, когда сели на Пекинский
трон, завоевав Китай в 1279 году1. Работая, видимо, над
разными списками рукописи, оригинал переписали идео¬
граммами, следуя межлинейной традиции, затем перевели
его на разговорный язык. Только в XIX веке русский си¬
нолог Кафаров (в монашестве Палладий) перевел текст на
русский язык. Эта работа, требующая большой эрудиции,
открыла путь западным специалистам для новых переводов,
в частности, Поля Пеллио (на французский), начатого око¬
ло 1920 года и не законченного в связи с его смертью, за¬
тем Гаэрниша — на немецкий, Козина — на русский и,
сравнительно недавно, Кливса — на английский, в то вре¬
1 Все даты являются авторской версией и не всегда совпадают с
теми, что приняты в российской историографии. Например, суще¬
ствуют мнения, согласно которым Китай был завоеван монголами
в 1271 или 1276 г. — Прим. ред.
10
Введение
мя как на Дальнем Востоке многие китайские и японские
монголоведы (Ли Вентьян, Чен Юань, Канай Ясузо) изу¬
чали текст «Сокровенного Сказания».
В связи со скудостью источников «Сокровенное сказа¬
ние» заняло важное место в работах о монголах. Синолог
Артур Валей квалифицировал его как «псевдоисторический
роман», показав, что факты, которые в нем изложены, труд¬
но подтвердить или опровергнуть. Историку остается толь¬
ко, основываясь на переводах «Книги Золотой династии» и
«Сокровенного сказания», хотя и составленных независимо
друг от друга, искать связь почти идентичных событий.
Итак, в этих текстах нужно отделять собственно историчес¬
кую ткань от эпизодов, восходящих к легенде. Но в какой
мере — это не всегда легко определить. Эти хроники, в
частности, «Сокровенное сказание», полны эпических от¬
ступлений: барды составили его с тем ораторским искусст¬
вом, которое на пороге XX века дошло до нас нетронутым
и сохранилось до наших дней в Монголии, как об этом сви¬
детельствуют устные эпопеи, исполняемые певцами и запи¬
санные на ее территории современными филологами и му¬
зыковедами.
О самом Чингисхане существуют еще другие тексты,
монгольские, китайские или персидские, созданные значи¬
тельно позднее описываемых событий и восходящие к бо¬
лее ранним текстам: «Драгоценная история» (Yuan Shi) или
«Хроника» Санана Сечжена. Китайские тексты чаще всего
соответствуют официальной историографии императорско¬
го двора. Они уделяют большое внимание собственно китай¬
ским событиям и их мало интересует изучение «варварско¬
го» мира.
Сохранились также рассказы многих средневековых пу¬
тешественников — Виллема де Рубрука, Плано Карпини,
Одорика де Порденоне, Марко Поло, — которые остави¬
ли нам живописные зарисовки повседневной жизни монго¬
лов, а также записки таосского монаха Чан Чуня и не¬
скольких китайских послов, свидетельства которых часто
субъективны. Средневековые восточные источники также не¬
полны и необъективны, поскольку их авторы Рашидаддин,
11
Чингисхан
Ибн аль-Асир, Джувейни, Нессави сами пережили набеги
кочевников, но они дают драгоценный исторический и эт¬
нографический материал.
Добавим, что история монголов XIII века рассказана
почти исключительно иностранцами: китайцами, персами,
арабами, армянами, грузинами, русскими и западноевропей¬
цами. Речь идет об истории, написанной «по доверенности»,
и, следовательно, необъективной, иногда условной, иногда
вымышленной, часто спорной. В ожидании возможных но¬
вых открытий «Сокровенное сказание о монголах» остает¬
ся основным, потому что это первый и чуть ли не единствен¬
ный письменный источник, относящийся к периоду, кото¬
рый нас интересует.
В связи с разрушением буддистско-ламаистских храмов,
в которых могли храниться документы, проливающие свет
на Монголию XIII века, больше всего сведений о Чингис¬
хане может дать археология. В течение долгих лет советские
исследователи изучали степные цивилизации (городища
Андреево, Минусинское). Но больше всего привлекают
внимание раскопки, проведенные в самой Монголии. В на¬
чале века русский археолог Козлов открыл древний город
тангутов (xixiaV в Каракото, разоренный монголами в эпо¬
ху Чингисхана. Были проведены раскопки и можно пред¬
положить, что документы на языке си-ся -- письменность,
не расшифрованная окончательно до сих пор — дадут ин¬
формацию как об империи Си-Ся, так и о государстве мон-
голов-чингисидов. После раскопок в северной Монголии на
границе с Сибирью (Ноин-Ула), археологи обнаружили
захоронение вождя ксионгов (xiongnu, 1-е тысячелетие до
Рождества Христова), в котором были хорошо сохранивши¬
еся предметы, без сомнения, прекрасно знакомые монголам
в XIII веке: ткани, войлочные части шатров, украшенные
мотивами с изображениями животных и людей, мозаика из
войлока и так далее. Советские исследователи (Киселев),
монгольские (Перле) и японские (Мори Macao) занимались
изучением этой эпохи. Наконец, китайские археологи рас¬
1 Китайский вариант — си-ся.
12
Введение
копали много древних поселений на востоке Внутренней
Монголии (Цаган Субурга, Барокото), императорские ре¬
зиденции времен киданьской династии Ляо (XI и XII вв.).
Кроме того, ученые монголоведы взяли на учет не менее
двадцати важных археологических раскопов, включающих
древние города и фортификации, которые часть исследова¬
телей приписывают Чингисхану. Наконец, в Каракоруме,
ставшем столицей монголов после смерти великого хана, на¬
шли домашнюю утварь, оружие и китайскую керамику XIII
века, но так и не смогли обнаружить письменные докумен¬
ты того времени. Со многих точек зрения, Монголия — это
еще нетронутая земля.
Открытие в 1974 году гигантской армии из терракоты в
могильнике (еще не до конца раскопанном) китайского
императора Ши Хуанди (221-206 год до Рождества Хрис¬
това), за которым последовала в 1987 году эксгумация но¬
вой армии бронзовых солдат в китайской провинции Сычу¬
ань (1000 год до Рождества Христова) дает основания ве¬
рить, что дальневосточная археология добьется больших
успехов в изучении исчезнувших цивилизаций. Может быть,
обнаружат также и захоронение Чингисхана? Монголоведы
возлагают свои надежды на археологию. Разве не говорит
монгольская пословица, дошедшая до нас из глубины веков:
4Чтобы строить высоко, нужно рыть глубоко»?...
Глава I
ПОХОРОННЫЙ КОРТЕЖ
И поведаю я вам о великом чуде: когда
они везут тело, чтобы предать его земле,
сопровождающие покойного убивают всех,
кого встретят по пути, говоря им: «Иди¬
те служить вашему Господину в другом
мире!»
Потому что так они думают. И так же
поступают с лошадьми: когда умирает Гос¬
подин, они убивают лучших его коней, что¬
бы он владел ими в другом мире, таков их
обычай.
Марко Поло
В конце месяца августа 1227 года, когда угас тот, кто
был в то время бесспорным властелином самой боль¬
шой империи в мире, одно слово, одно только сло¬
во стало важнее всего на свете: тайна.
Летописцы утверждали, что великий хан неудачно упал
с лошади да так и не смог оправиться после этого падения.
Легат папы Иннокентия IV, Плано Карпини, вернувшийся
из Монголии в 1247 году, сообщает, что хана поразила
молния. Другие говорят, что он выпил отравленный напи¬
ток, который ему подала одна из наложниц. Но достовер¬
ных сведений о причине его смерти нет.
Ослабевший за последние месяцы, предчувствуя, что
смерть близка, великий хан Тэмуджин призвал двух быв¬
ших при нем сыновей и самых верных полководцев, чтобы
продиктовать им свое завещание и дать последние настав¬
ления. В течение многих дней хан совещался со своими при¬
ближенными. Больше всего его занимали война и состояние
15
Чингисхан.
империи. Прежде всего он хотел решить мирным путем про¬
блему наследования, чтобы обеспечить преемственность
власти. Все были согласны в одном: в абсолютной необхо¬
димости скрыть неотвратимый конец хана. В интересах
политики нужно было фальсифицировать факты.
Перед шатром императора в землю была воткнута длин¬
ная пика с черным войлоком на острие в знак того, что
болезнь поразила повелителя. Вокруг была поставлена на¬
дежная охрана. Никто под страхом немедленной смерти не
смел приблизиться без особого приказа. Все началось с ве¬
ликого заговора молчания. Так продолжалось три месяца.
Тэмуджину было около семидесяти лет. Его волосы и
борода уже давно стали седыми. Начав осаду города Нин-
ся, укрепленной столицы империи Си-Ся, против которой
он вел войну уже не один год, хан укрылся по ту сторону
Желтой реки, недалеко от Великой стены, на холмах у
истоков реки Вэй, где он нашел желанную прохладу, уже
зная, что скоро он отойдет в мир своих доблестных пред¬
ков.
Великий хан не мог собраться с силами и встать с ложа.
Старинная пословица гласит: «Когда монгол разлучен со
своим конем, что остается ему, кроме смерти?» И вот, не¬
смотря на все старания и заклинания шаманов, тьма оку¬
тала взор Тэмуджина. Смерть уносила «покорителя мира
волею небес», того, кому дали имя Чингисхана, «Океан-
хана», властелина, империя которого простиралась почти от
края до края земли и «нужен был целый год, — как утвер¬
ждали летописцы, — чтобы проехать ее из конца в конец».
Впервые с незапамятных времен «все, кто живет в юрте
из кошмы», то есть все монгольские племена, объединились
под одним знаменем. От берегов Тихого Океана до Каспий¬
ского моря, от темных и глубоких оврагов Сибирской тай¬
ги до гранитных отрогов Гималаев гигантский щит Цент¬
ральной Азии повиновался великому хану Тэмуджину. Саб¬
лей или дипломатией, террором или убеждением Тэму джин
покорил или сделал своими вассалами сотни народов. Мер-
киты, тангуты, найманы, татары, грузины, китайцы, кида-
ни, уйгуры, болгары, персы — все, будь они шаманистами,
16
фохоронный кортеж
мусульманами, буддистами или христианами-несториана-
ми — трепетали при одном упоминании его имени.
Давно не существует царств, завоеванных великим мон¬
гольским ханом, названия многих, некогда населявших их
народов изменились, но на современном атласе можно от¬
метить приблизительные границы этой колоссальной импе¬
рии. Она включала территорию современной Монголии,
Манчжурию, часть советского Дальнего Востока, северную
часть Кореи, северные китайские провинции: Хэбэй, Шань¬
дун, Шаньси, Шэньси и часть Хунань, так же, как и авто¬
номные районы Нинся и Внутреннюю Монголию, обширные
районы западного Китая — Синьцзян и большую часть
Цинхая, — республики Киргизстан, Таджикистан, Туркме¬
нистан, Казахстан и Узбекистан, весь северный Иран и три
четверти Афганистана и, наконец, часть центральной Сиби¬
ри — западнее озера Байкал.
Военные походы Чингисхана опустошали Ирак, долину
Инда в северном Пакистане, генуэзские фактории на Чер¬
ном море и русские княжества, расположенные между Вол¬
гой и Днепром. Эти рейды, повсюду успешные, уже носи¬
ли характер разведки для будущих завоеваний. Один за
другим цветущие города — Пекин, Самарканд, Бухара,
Кабул или Герат — подверглись разрушительным набегам
монгольских армий, а прилив их все не спадал.
Эти имперские владения, не знавшие равных, были вы¬
кованы Тэмуджином и превращены в единый монолит ост¬
рием сабли за последние двадцать лет жизни, двадцать
предыдущих лет ушли на борьбу за сплочение кочевых
монгольских племен в единое целое. И эта империя долж¬
на была не только пережить его, но стать еще больше и
могущественнее. Так решил Чингисхан.
Прежде всего, исчезновение великого хана не должно
было ни в чем задержать проводившиеся военные операции.
Война против империи Си-Ся и так уже тянулась слишком
долго. Недалеко от Желтой реки массивные военные ук¬
репления города Нинся надежно защищали его от взятия
приступом. Пришлось окружить город, чтобы путем пол¬
ной изоляции вынудить его сдаться. Не имея ни малейшей
17
похоронный кортеж
надежды получить подкрепление извне, его защитники вы¬
нуждены были склонить голову: в результате начавшихся
с монголами переговоров Ли Ян, правитель империи минья1,
принял тягостное решение предложить Тэмуджину свою
капитуляцию по истечении месячной отсрочки. Если бы
скрыли кончину хана, монарх Си-Ся сдался бы, как было
предусмотрено. Напротив, если бы осажденные узнали о
смерти Тэмуджина, они могли бы медлить с капитуляцией
или даже отменить свое решение.
Итак, Ли Ян был оставлен в неведении о фатальном
событии. Когда он предстал со своей свитой на позициях
монголов, то был схвачен и немедленно казнен в соответ¬
ствии с последними инструкциями Чингисхана. Затем мон¬
голы вошли в осажденный город и перебили почти всех
жителей Нинся.
С исчезновением хана не только военные операции и
политика оказались под угрозой — встал вопрос о власти.
В самом деле, Тэмуджин разделил свою огромную империю
между сыновьями. Джучи, старший, получил степи Запад¬
ной Сибири и Туркестана и — заранее — земли, которые
будут завоеваны на западе. Но он умер в феврале 1227 года,
на несколько месяцев опередив отца, и его наследство пе¬
решло к сыновьям, из которых наиболее известен Батый.
Джагатай (Чагатай) получил бывшее Каракитайское цар¬
ство, восточный и западный Туркестан. Угедей, третий сын,
получил инвеституру: он был назначен преемником Чингис¬
хана в великом ханстве, и вся огромная территория, распо¬
ложенная по обе стороны озера Балхаш, отходила к нему.
Наконец, согласно обычаю, младший сын Толуй получил
исконные отеческие земли, колыбель монгольского народа,
территорию, в центре которой брали свой исток три священ¬
ных реки Монголии: Онон, Туул (Тола) и Керулен. К нему
также переходило командование ста тысячами воинов из ста-
тридцатитысячного войска, составлявшего тогда монгольс¬
кую армию. Благодаря этой великолепно обученной коннице
1 Минья — тибето-бирманские племена, проживавшие на территории
современной китайской провинции Ганьсу, создавшие в X в. госу¬
дарство Си-Ся. Другое название минья — тангуты. — Прим. ред.
19
Чингисхан
Толуй мог обратить свои надежды к уже намеченной добы¬
че — Южному Китаю.
Этот передел на огромные княжества не означал грядуще¬
го распада империи, совсем наоборот. Тэмуджин четко изло¬
жил свои планы будущих завоеваний. Летописцы утвержда¬
ют, что, лежа на смертном одре, он дал по стреле каждому
из находившихся там сыновей и внуков и попросил их сло¬
мать стрелу, что они легко сделали. Тогда, взяв то же число
стрел, хан сложил их в пучок и вновь попросил сломать их.
Это никому не удалось, и тогда Тэмуджин дал своим
потомкам такой совет: «Будьте едины, как этот пучок из
пяти стрел, чтобы вас не сломали поодиночке». После раз¬
дела каждый из удельных князей обязывался безоговороч¬
но подчиняться Угедею, на которого была возложена мис¬
сия осуществить великую мечту Чингисхана о дальнейшем
покорении Востока, Запада и Юга. Корейский полуостров,
Южный Китай, турецкий и персидский Средний Восток —
таковы были ближайшие цели завоевателей Средней Азии.
Империя продолжала жить.
Во весь опор помчались гонцы, чтобы сообщить князь¬
ям и главам кланов о смерти верховного правителя и созвать
их на курултай — родовой совет удельных князей и зна¬
ти, — где будут назначены преемники и обнародованы рас¬
поряжения покойного о передаче власти.
Часть войска стояла у подножия Кавказских гор, дру¬
гая — у индийских границ Кашмира, но каждый военачаль¬
ник — член высшего совета — получил приказ оставить все
дела, доверить завоеванные города гарнизонам и немедленно
явиться в большую Орду (оп/н), кочующий двор хана, ко¬
торый находился тогда в районе Каракорума. Несмотря на
заставы перекладных лошадей некоторым понадобилось три
месяца, чтобы достичь центра Монголии. Тем временем ге¬
неральный штаб готовился к предотвращению возможных
попыток мятежа в вассальных племенах, всегда готовых
восстать в период политической нестабильности или ослаб¬
ления власти центре.
Оставив основную часть армии, занятую грабежом сто¬
лицы империи Си-Ся и сортировкой пленных, железная
20
похоронный кортеж
гвардия Тэмуджина приступила к последним приготовлени¬
ям, прежде чем проводить покойного властителя в его род¬
ную страну. Миссия, сопровождавшаяся политической ин¬
струкцией: еще раз проблемы внутренней стабильности, как
и дипломатии, предписывали заговор молчания о судьбе
властелина мира.
В конце августа 1227 года, предоставив первым осенним
ливням бесконечную каменную гусеницу Великой стены,
удивительный кортеж покинул излучину Желтой реки, дер¬
жа путь на север через необъятную пустыню Гоби. Караван
состоял из тысячи воинов железной гвардии Тэмуджина. Это
была элита армии Чингисхана, почетная гвардия: самые
доблестные воины, блестяще владевшие мечом, и конные
лучники, не знавшие промаха. Многие из них, отмеченные
безобразными шрамами, воевали на полях сражений Тран-
соксиании1 или Хорезма, служили своему вождю с величай¬
шей верностью и полным презрением к собственной жизни.
За ними следовала армия с обозом из тяжелых повозок,
нагруженных военной добычей, и сотни животных: породи¬
стые жеребцы, запряженные волы, вьючные мулы и верб¬
люды. Повозка, перевозившая бренные останки великого
хана, была запряжена пятнадцатью волами, окружена силь¬
ным эскортом и увенчана знаменами с развевающимися по
ветру конскими хвостами. Позади брели еще мелкие стада
овец; пастухи, верхом на лошадях, все время подгоняли их,
не давая далеко отстать от кортежа.
Длинный караван двигался так быстро, как только по¬
зволял рельеф местности: то это был бесконечный каменис¬
тый путь, по которому животным было трудно идти, то
ровное и монотонное пространство сухой земли, рыхлой
после прокатившихся над нею гроз. Время от времени од¬
нообразие пустынного пейзажа нарушали редкие участки
пожелтевшей травы или заполненные грязью впадины. С
вершины круглых пологих холмов, окружавших эти мелкие
1 Трансоксиания, или Мавераннахр — междуречье Амударьи и
Сырдарьи с городами Бухарой, Самаркандом и др. — Прим. ред.
21
Чингисхан
болотца, было бы трудно заметить маленький кортеж, ко¬
торый змеился посреди бесконечного одиночества песка и
камней: люди и животные походили на подвижные остров¬
ки, покачивающиеся на поверхности мертвого моря.
В тюрбанах из светлой ткани или в войлочных колпаках,
одетые в грязные халаты, лоснящиеся от жира, погонщики
в большинстве были вооружены. Безразличные к шуму ста¬
да и стойкому запаху испражнений, исходящему от волов,
некоторые из них дремали, сидя в седле. Изо дня в день,
ориентируясь по призрачным приметам, понятным только
немногим посвященным, нескончаемый кортеж медленно
двигался от оазиса к оазису. По ночам люди и животные
жались теснее друг к другу, чтобы как-то защититься от
ледяного пронизывающего ветра, который задувал костры
из веток и сухой травы. Но днем жара становилась невы¬
носимой и мириады прожорливых и неуловимых оводов
тучами набрасывались на людей и животных. Коротких
остановок в тростнике у водопоя, часто дурно пахнувшего,
едва хватало, чтобы напоить скот. Колодцы попадались
редко, чаще всего приходилось довольствоваться илистой
водой, едва проступающей из-под слоя земли, которую с
жадностью рыли животные. В безводных участках только
редкие кустики верблюжьей колючки и поросль черного
саксаула служили каравану скудной пищей, и многими
животными приходилось жертвовать.
Но отсутствие воды и растительности было не единствен¬
ной бедой. С молниеносной быстротой вдруг налетал ура¬
ганный ветер. Мелкие острые камешки в потоках охровой
пыли кружились с отчаянной силой смерча, больно секли
и слепили, окутывая всех и вся удушливым саваном. Слы¬
шались хриплые крики погонщиков мулов и верблюдов,
заставлявших быстро лечь обезумевших животных. Но бе¬
шеный песчаный шквал вскоре заглушал все звуки. Всякие
признаки жизни внезапно исчезали, погребенные, растворив¬
шиеся в неистовстве стихии. Только ветер, песок и камень
царили в этом пространстве, в котором не оставалось и следа
людей и животных. Затем свист и вой урагана стихали. С
той же внезапностью, с какой родилась буря, небо вдруг
22
похоронный кортеж
очищалось, и через мгновение тишина и покой воцарялись
над бескрайней пустыней.
Погонщики привыкли к суровой местности, капризам
погоды и трудностям этих длинных переходов. Каждый
всадник был начеку, умел, изогнувшись как лук, врасти в
седло, чтобы устоять перед натиском стихии. Каждый умел
успокоить своего коня, одним точным ударом вернуть обе¬
зумевших животных, успокоить их, сделать своими товари¬
щами по несчастью. Тысяча воинов Тэмуджина ни на йоту
не отклонилась от намеченной цели: сохранить верность
своему покойному вождю, проводить его в родную страну,
к месту его вечного успокоения, ждавшего его по ту сторо¬
ну хаоса. Они, в течение долгих лет знавшие только кожу —
для одежды, войлок — для жилища и олово — для щита
и кольчуги, защищавших их от врага, — возвращались из
дальних походов с повозками, нагруженными нежнейшими
шелками, огромными мешками мелкой муки, яркой разно¬
цветной керамикой и драгоценными камнями. В прошлом —
нищие пастухи, лихие наездники, которым всегда грозил
голод, — они стали благодаря своему господину великому
хану непобедимыми воинами, завоевателями бескрайних
пастбищ, властелинами всей земли.
Долгие недели шел караван — от полупустынь Гоби к
степям Монголии. И повсюду он сеял смерть. Стоило только
показаться на горизонте стаду куланов или пугливых камен¬
ных баранов — тотчас же от войска отделялся рой всадни¬
ков со сворой огромных сторожевых псов, чтобы бросить¬
ся в смертельную погоню. Когда после бешеной скачки всад¬
ники настигали диких животных, они убивали их наповал
ударом копья или меткой стрелой. Как того требовал обы¬
чай предков, захваченных животных приносили в жертву
в честь покойного. Конечно, пролетающим диким гусям или
тушканчикам, быстро юркнувшим в нору, и многим другим
животным удавалось миновать сеть этой безжалостной бой¬
ни. Но если это и случалось, то только потому, что иногда
стрела лучника оказывалась медленнее полета птицы и
железо копья не таким прочным, как камень, укрывший
грызуна.
23
Чингисхан.
В этой жестокой бойне не было и тени мести. Так пред¬
писывали полученные инструкции, имевшие силу закона: до
нового приказа никто не должен был узнать или догадать¬
ся о смерти хана. Всякий охотник, встретившийся по пути,
всякий пастух, всякое стойбище, способное заметить или
опознать по траурным знакам похоронную колесницу, —
подлежали немедленному уничтожению. Только смерть сви¬
детелей гарантировала сохранение государственной тайны.
Так устранялся любой человек — мужчина, женщина, ре¬
бенок, — имевший несчастье встретить на пути караван из
тысячи воинов почившего Тэмуджина.
От Великой стены до сердца Монголии еще долгое вре¬
мя спустя после того, как прошел похоронный кортеж, тела
безвестных жертв лежали, застыв в нелепых позах, выра¬
жавших изумление или ужас, пока дикие животные, при¬
влеченные запахом, не пожирали их останки. Рассеянные
повсюду трупы были всего лишь шлаком истории монголь¬
ского порядка в мире.
Этот мрачный эпизод, связанный с кончиной Тэмуджи¬
на, изложен только авторами персидских хроник и Марко
Поло. Китайские летописи об этом умалчивают. Однако
большинство историков сочли свидетельства персидских
хроник достойными доверия, так как варварские обычаи, о
которых они повествуют, полностью соответствуют образу
правления Чингисхана.
Караван остановился, когда разведчики донесли, что
императорский лагерь — всего в двух днях пути. Они уже
вступили в контакт с передовыми отрядами, охранявшими
подступы к Каракоруму. Тогда был послан воинский эс¬
корт и вскоре на горизонте со всех сторон показались всад¬
ники, спешившие принять покойного вождя в его летучей
столице.
Еще до того, как герольды-знаменосцы принесли весть
о кончине хана, новость распространилась с невероятной
быстротой по всем улусам и стала известна народу и всей
монгольской нации. Когда кортеж поравнялся с первым
кругом повозок Каракорума, уже стояла в молчании густая
24
91 оборонный кортеж
толпа. Из бесчисленных войлочных юрт выходили люди;
любопытство заставляло каждого офицера, конюшего, воль¬
ного или раба тесниться, чтобы увидеть собственными гла¬
зами похоронный кортеж, и конечно многие лица выража¬
ли глубокое потрясение. Даже у побежденных, пленников,
превращенных в рабов, или насильственно угнанных взгляд
стал пристальным, а многие суровые воины орды, казалось,
окаменели от волнения. Когда уходит божество, возникает
пустота, рушится привычный мир. Понемногу потрясение
уступило место истерии. Неся на вытянутых руках детей,
чтобы они могли увидеть похоронную колесницу, женщи¬
ны испускали крики боли, разражались рыданиями. Под¬
линный плач предшествовал ритуальному плачу, великому
«горестному оплакиванию», которым открывались импера¬
торские похороны.
Повозка, перевозившая бренные останки Тэмуджина,
остановилась у места, предназначавшегося сыновьям хана,
главам рода, нойонами, военным сановникам. Затем толпа
расступилась, пропуская шаманов, беки (бе&г) и эмчи
(етсг). Все они были одеты в длинные кафтаны, расшитые
ритуальными мотивами — разноцветными косами, наконеч¬
никами стрел, хвостами животных. На головах у них были
странные уборы из шкуры медведя, волка или сурка, иногда
украшенные цветным жемчугом. Одни держали в руках по
большому плоскому барабану-бубну, по которому они раз¬
меренно ударяли изогнутой деревянной колотушкой, другие
тянули заунывные мелодии, звуки которых казались поту¬
сторонними, не принадлежащими земле, — то необыкновен¬
но суровыми, то пронзительными, как плач. Войдя в транс,
шаманы стали делать странные движения руками, сопровож¬
дая их криками и хриплыми модуляциями голоса. Затем
принесли бурдюки с айраком, перебродившим кобыльим
молоком, и главные шаманы, наполнив им чаши, выплес¬
нули содержимое на все четыре стороны света, на землю и,
наконец, на повозку. Эти ритуальные приношения предназ¬
начались Тенги, Высшему Синему Небу, которое в своей
недосягаемой глубине должно было участвовать з жертвен¬
ном возлиянии.
25
Чингисхан
Пение и возлияния продолжались много дней. Затем
знать (нойоны), главы рода, как и члены семьи Чингисха¬
на, пришли к старой Бортэ, вдове и первой жене Тэмуджи-
на, подарившей ему многих сыновей, — с выражением глу¬
бокого почтения, как того требовал обычай. Прошло много
дней, прежде чем все главы кланов могли прибыть в Кара¬
корум.
Наконец шаманы сочли момент благоприятным, чтобы
отвезти покойного хана на гору, которая должна была слу¬
жить ему местом вечного успокоения. Облаченный в парад¬
ные одежды и платья из драгоценного шелка, Тэмуджин
был положен в гроб, составленный из пяти гробов, вложен¬
ных один в другой. Тело водрузили на тяжелую повозку,
украшенную почетными флагами, и среди плача и стенаний
монгольского народа Тэмуджин отправился в свой послед¬
ний путь. Некогда на склоне одной из лесистых гор, кото¬
рые монголы считали священным местом, в центре масси¬
ва Бурхан-Халдун, ныне горной цепи Кентей, он чудесным
образом спасся от врагов, когда военная удача на время ему
изменила и он познал горечь поражения. Сюда же пришел
он, призывая Тенги, Вечное Синее Небо, высшее божество
монголов, в решающую минуту своей жизни. Здесь, нако¬
нец, три великие реки, Онон, Туул и Керулен, орошавшие
своими благодатными водами луга предков, брали свое на¬
чало.
В соответствии с традицией Тэмуджин был погребен под
громадным деревом в час, когда горы окутала дымка тума¬
на. Была вырыта огромная могила и прежде чем опустить
тело, в ней сначала установили полностью собранный вой¬
лочный шатер великого хана. Драгоценности, оружие, со¬
суды, наполненные едой, были помещены рядом с глиняны¬
ми кувшинами с молоком и айраком. Неизвестно, убивали
ли в то время рабов, призванных служить властелину в
загробном мире, или это была только видимость заклания,
ритуальный обряд, заменивший древний обычай. Неизвестно
также, были ли погребены лошади вместе с седлами, уди¬
лами и уздечками, но многие авторы писали о приношении
в жертву лошадей, установленных на специальных подстав¬
26
фохоронный кортеж
ках, рядом с могилой. Благодаря этим приношениям вели¬
кий хан мог перейти в мир иной, снабженный запасами еды,
чтобы питать тело, пьянящим молочным напитком, чтобы
согревать сердце, и табуном кобыл и племенных жеребцов,
чтобы мчаться в вечность.
Когда закончились похоронные церемонии, место погре¬
бения было окружено тайной и военная охрана свирепо
запрещала к нему приближаться. Затем мох, трава и кус¬
тарники постепенно овладели могильным холмом. Шли
годы, заросли становились все гуще. И в один прекрасный
день лес полностью скрыл склоны горного массива Кентей.
Сегодня уже не помнят, какая из гор носила имя Бур-
хан-Халдун. Хотя некоторые утверждают, что монголы свя¬
то хранят свою тайну вот уже восемь веков. К югу от Ху¬
анхэ (Желтой реки), в районе Ордоса, некоторые местные
жители показывают любопытным путешественникам курга¬
ны, в которых якобы хранятся вещи, принадлежавшие ве¬
ликому хану: сабля, седло, лук или охотничий рог. До сих
пор живы легенды о проклятии, тяготеющем над теми, кто
осмелится осквернить могилу: один из ханов внезапно ос¬
леп, когда пытался вырыть одну из реликвий; мусульмане,
нарушившие табу, «лишились рук и ног». Говорят даже, что
существует где-то в степи призрачный город — «город
Чингисхана».
Однако по сей день никому еще не удалось открыть ме¬
сто погребения Чингисхана — Тэмуджина, одного из ред¬
ких завоевателей, к которому почти применим титул влас¬
телин мира.
Глава II
СЫН СТЕПЕЙ
Его отец, Есугэй Храбрыйу был очень
доблестным, м его род, род Киота Борджи-
гена (Кията Борджигина) славился своей
доблестью. Но мужеству и отваге Тэмуд-
жина нет равных среди людей.
динственный, по-видимому прижизненный, портрет
Чингисхана находится в настоящее время в Пекин¬
ском Историческом музее, в коллекции старинной
живописи, представляющей императоров монгольской дина¬
стии Юань, которая правила Средней Империей между 1279
и 1368 годами и основатель которой, Хубилай-хан, принял
при своем дворе венецианских купцов из семьи Поло. В этой
галерее официальных портретов почетное место занимает
дед Хубилая, Тэмуджин, объединивший степных кочевни¬
ков; монгольские правители считали его «Великим Патри¬
архом» (Тайцу) династии Юань.
Выполненный китайским художником после завоеваний
великого хана, этот портрет кузнеца чингисханской импе¬
рии, бесспорно, не может быть далеким от исторической мо¬
дели, даже если он стилизован как почти вся китайская
живопись этого жанра. Все другие позднейшие изображе¬
ния — персидские миниатюры из Тебриза, китайская живо¬
пись или европейские иллюстрации — всего лишь интерпре¬
тация, которой не более чем плод воображения художников;
Леон Каун
ИМПЕРАТОР С КОШАЧЬИМИ
ГЛАЗАМИ
29
Чингисхан
некоторые из них представляют хана персидским принцем
или даже одетым в европейский костюм западного монарха.
Остановимся перед этим квадратом натянутого шелка,
представляющим нарисованный тушью портрет монгольско¬
го завоевателя. Он слегка повернут влево. Его массивное
тело достаточно хорошо соответствует типу современных
монголов, часто довольно полных. Может быть, годы сде¬
лали более тяжелым когда-то гибкий силуэт повелителя?
Лицо широкое, скорее полное, нос довольно длинный и пра¬
вильный, рот хорошо очерчен. Волосы седеют, так же, как
и почти прямые брови, усы скрывают углы губ, борода как
у китайца. Человеку, судя по морщинам, избороздившим его
высокий лоб, на вид лет пятьдесят, но художник пытается
сделать модель величественнее и старше, может быть, даже
пририсовав ему длинную бороду древнего мудреца, — из¬
вестно, каким уважением пользуется в Китае человек, умуд¬
ренный годами, символ знания и опыта. Мочка уха, видне¬
ющегося из-под шапки, очень удлинена, — отличительный
признак великой мудрости, так как по традиции именно
такой была форма уха Будды.
На Тэмуджине шапка из светлого меха, спадающая на
затылок, как носили в то время кочевники, одежда его за¬
стегнута на правую сторону, по китайской моде. Эта деталь
очень важна: по примеру европейцев, для которых только
«настоящие дикари» носили перья на голове, китайцы до¬
вольно долгое время считали, что мужчины, одежда кото¬
рых застегнута на левую сторону, то есть наоборот, не мо¬
гут претендовать на статус «цивилизованных». В их гла¬
зах тот факт, что кочевники, жившие по ту сторону
Великой стены, застегивали свою одежду как китайские
женщины, был еще одним признаком варварства их нравов.
Можно представить себе, что придворный художник хотел
польстить своей модели и, чтобы понравиться заказчику,
подправил задним числом его одежду. Но с таким же успе¬
хом можно предположить, что хан, зная китайские обычаи
и постоянно общаясь с китайскими или прокитайскими со¬
ветниками и военными специалистами, в конце жизни стал
одеваться, следуя китайской моде.
30
Сын степей
По редким свидетельствам современников, монгольский
завоеватель был высокого роста, крепкий, волосы его были
негустыми и седыми, а глаза — «кошачьими». Относящие¬
ся к 1222 году, то есть за пять лет до кончины правителя,
эти наблюдения достаточно хорошо согласуются с портре¬
том, сохранившимся в Пекинском музее, за исключением
необъяснимых «кошачьих глаз». Значит ли это, что у хана
были светлые и круглые глаза, как у кошачьих? Или что
он очень редко моргал? Как бы там ни было, не отметив
особенности взгляда своей модели, художник изобразил
императора с монгольским разрезом глаз, характерным для
народов Дальнего Востока.
Эта картина — часть серии официальных портретов
правителей. Значит, заказной портрет, жанр, который и
сегодня не допускает вольного толкования: у портрета Чин¬
гисхана — неподвижность современной фотографии из по¬
лицейской картотеки. На первый взгляд, он мало вырази¬
телен. Однако если присмотреться внимательнее, можно
заметить во взгляде бесспорную серьезность, властность, то
есть строгость, могучую силу, но смягченную выражением
глубокого спокойствия. Простота одежды, отсутствие укра¬
шений или знаков власти только подчеркивают достоинство
человека. Это почти портрет на шелке .конфуцианского ли¬
тератора. В действительности же портрет хана больше рас¬
сказывает нам о некоторых особенностях китайского обще¬
ства того времени, чем о самой модели.
БЕЛОЕ ПЯТНО
ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ
Огромная сфера, часто скрытая густыми облаками. Шг ,
на котором можно различить более или менее темные, об¬
ширные пятна, соответствующие протяженности морей ^
океанов. Пятна, то светлые, то темные, в странных очерта¬
ниях которых вырисовываются плавающие в них различные
континенты. И то здесь, то там часто едва различимые сбор¬
чатые складки горных цепей и извилистые нити, которыми
кажутся самые длинные реки, — так выглядит планета
31
Чингисхан
Земля, если смотреть на нее с Луны. От человечества, от
творения рук человеческих — ни следа.
Однако если бы случайно астронавтам пришлось внима¬
тельно всматриваться в нашу планету, они смогли бы без
помощи оптических приборов различить Великую Китайс¬
кую стену: бегущая от Желтого моря по берегу Тихого оке¬
ана, на границе с пустыней Гоби, в сердце Центральной
Азии, титаническая стена представляет собой единственное
создание духа и рук человека, видимое невооруженным
глазом с этого расстояния. Подобно каменному дракону,
сжимающему своими могучими кольцами огромную часть
вскормившей его китайской земли, это необъятное сооруже¬
ние военной архитектуры бросает вызов времени вот уже два
тысячелетия. По свидетельству летописей она была постро¬
ена в течение 12 лет, за два века до христианской эры по
повелению императора, основателя династии Цинь. Во время
работ по ее сооружению, объем которых напоминает пира¬
миды времен фараонов, сотни тысяч крестьян, насильствен¬
но оторванных от своих деревень, погибли у подножия этого
«самого длинного кладбища мира».
Если знаменитый тиран-император сыграл, без сомнения,
определяющую роль в создании Великой стены, то, по всей
видимости, он всего лишь соединил множество фортифика¬
ционных систем, созданных одним-двумя веками раньше, в
эпоху Борьбы Царств. Летопись Zhou Li («Ритуал динас¬
тии Чжоу») сообщает, что в самом деле к IV или III веку
до Рождества Христова уже существовала должность «от¬
ветственного за фортификации, ведавшего ремонтом оборо¬
нительных сооружений и стен, в том числе стен внутренних
и внешних, рвов внутренних и внешних». Другая летопись,
Shu Jing («Книга Анналов») упоминает принца Лу, кото¬
рый в XI веке до нашей эры обратился с такой речью к сво¬
им войскам: «На одиннадцатый день цикла я выступлю в
поход против варваров Ксиу/... / Готовьте сваи и доски,
потому что на одиннадцатый день цикла мы приступим к
земляным работам». Следовательно, за много веков до
Рождества Христова китайские стратеги уже возводили ук¬
репления из утрамбованной земли, взятой в опалубку из
32
Сын степей
досок, защитные сооружения, в которых для прочности со
временем стали использовать камень и кирпич, пока импе¬
ратор Цинь, основатель Китайской империи, не потребовал
применения более усовершенствованной техники каменной
кладки.
Великая стена, таких гигантских размеров, что никогда
ни одна фотография не сможет воспроизвести ее всю, рас¬
тянулась почти на шесть тысяч километров, если учитывать
все второстепенные сооружения. Из-за отсутствия восстано¬
вительных работ — императорская казна была чаще всего
пуста — во многих местах стена разрушилась, больше под
воздействием стихии, чем человека. Вплоть до династии
Мин, угасшей в 1644 году, китайцы пытались обеспечить ее
сохранность. В течение веков Великая стена служила мате¬
риальной и географической границей между Китайской
империей и миром степных варваров.
То, что одна из наиболее развитых стран своего време¬
ни изобрела, построила и поддерживала такую систему фор¬
тификаций, красноречиво говорит об опасности, которую
она хотела избежать: набеги кочевников. Тот факт, что по¬
коления китайских императоров, стратегов и инженеров
ценой разорительных расходов и каторжного труда сотен
тысяч людей пытались укрыться за рвами, рогатками, сто¬
рожевыми вышками и зубцами Великой стены, заставляет
задуматься о происхождении и мощи этих варваров, кото¬
рых презирали и боялись и которые были предками Чин¬
гисхана.
Долгое время по привычке представляли себе древних
кочевников Центральной Азии — хунну, татар, монголов,
тунгусов и других — темной неразличимой человеческой
массой, внезапно возникающей из необъятных степных про¬
сторов, насквозь продуваемых ветром. Их единственным
языком была сабля, единственным занятием — грабеж. Их
дикие орды, набегавшие волнами, жестокие и неожиданные,
обрушивались на плодородные земли цивилизованного мира
и тотчас же превращали их в пустыню. Матрица этих ази¬
атских кочевников была в непонятном далеке, не имеющем
названия, не знающим ни границ, ни культуры, ни храмов,
2. М. Хоанг
33
Сын степей
ни городов, ни государств, — ад, сеющий смерть и отчая¬
ние. Действительность, гораздо более сложная, заслуживает
того, чтобы задержаться на мгновение на этих просторах,
видевших рождение монгольских завоевателей.
В течение долгих веков неизвестная не только европей¬
цам, но также и китайцам, индусам, персам и арабам, Сред¬
няя Азия остается одной из наиболее неизученных частей
земного шара. Западный античный мир хранит молчание об
этой области, из которой авторы хроник и географы сделали
terra incognita, в то время как летописцы Китая зачастую
ничего о ней не знают, предоставляя ее глубокому варвар¬
ству ее обитателей. Из глубины VII—VIII вв. до нас дохо¬
дит какая-то информация об этих краях благодаря расска¬
зам китайских паломников-буддистов и, немного позже,
мусульманских путешественников. В Средние века, в эпо¬
ху чингисидских правителей pax mongolica, установленный
Чингисханом и его эпигонами, облегчил передвижение по
этой территории. Различные путешественники открывают
для себя Среднюю Азию, некоторые оставляют удивитель¬
ные описания, в частности, фламандец Виллем де Рубрук,
официальный посол Святого Людовика, итальянцы Мари-
ньоли, Одорик де Порденоне, Плано Карпини или самый
знаменитый из них, венецианский купец Марко Поло. Ле¬
тописцы Среднего Востока, как например, Рашидаддин или
Джувейни, также дают драгоценные сведения о монгольс¬
ких нашествиях и их последствиях.
Физические барьеры в такой же степени, как и полити¬
ческие, во многом объясняют, почему этот континент так
долго сопротивлялся вторжению европейцев. В результате
трудного раздела чингисидской империи Центральная Азия
снова замыкается в себе, и караванные пути уступают мес¬
то каравеллам. Почти четырехвековая ночь спускается над
этой огромной территорией, нарушаемая редкими появлени¬
ями миссионеров-иезуитов в Монголии и капуцинов в Ти¬
бете. Только в XIX и XX веках подлинно научные экспе¬
диции откроют наконец сердце Азии. Благодаря любозна¬
тельности и упорству некоторых исследователей (но также
в связи с западной экспансией) Российская Академия наук
35
Чингисхан
сыграла важную роль в этих исследованиях — последние
белые пятна географических атласов постепенно заполняют¬
ся. Тибет, в частности, надолго останется под запретом для
piling (иностранцев). В 1740 году несколько обосновавших¬
ся там капуцинов будут изгнаны властями Лхасы и вынуж¬
дены будут перебраться в Китай. Даже в XIX и XX веках,
когда исследователи заставят отступить последние тени на
планете, Тибет, закрытый изнутри для европейцев, будет все
еще защищаться от вторжения любопытных. Как и многие
другие, русские путешественники — Пржевальский, Певцов,
Грум-Гржимайло, швед Свен Геден, британец Керэй, фран¬
цузы Бонвало, Анри-Филипп д’Орлеан, Гренар и менее
известные путешественники, более близкие к нам по време¬
ни, в частности, мадам Ляфюжи, столкнутся с тем же зап¬
ретом: доступ в святой город закрыт. Чтобы проникнуть
туда, очень редкие путешественники, переодетые паломни¬
ками и знающие язык Тибета, должны будут проявить ред¬
кую отвагу: так поступили в 1846 году отцы Габет и Гук,
затем Хэррер и «парижанка» Александра Давид-Неель.
Лондону удалось включить в караваны, состоящие из куп¬
цов и индусских паломников-пандитов, своих путешествен¬
ников, бывших одновременно тайными агентами; в 1904 году
полковник Янгхасбэнд смог войти в Лхасу, правда, во гла¬
ве вооруженного отряда. Попытка проникнуть в эти запрет¬
ные области многим стоила жизни, например, Дютрою де
Рэнсу и миссионеру Рихнарду.
ОСОБЕННОСТИ РЕЛЬЕФА
Образованная горными массивами и высокогорными
плато, простирающаяся между Сибирью на севере, Китаем
на востоке, Индией на юге и современными новыми мусуль¬
манскими странами на западе Верхняя Азия представляет
собой гигантский геологический комплекс, где берут нача¬
ло великие реки — Хуанхэ (Желтая река), Янцзы, Меконг,
Салуин, Ганг, Инд, Сырдарья, Амударья, благодаря кото¬
рым смогли развиться древние оседлые цивилизации. Со¬
ставляющие ее горные цепи — Алтай, Алтын-Таг, Карако¬
36
Сын степей
рум, Тянь-Шань, Ака-Таг, Гималаи и так далее — тянутся
grosso modo1 с востока на запад; здесь находятся самые
высокие вершины планеты — следствие образования горных
складок, в процессе которого широкие континентальные
платформы сибирской Ангары на севере, индийской Гонд-
ваны на юге, — столкнулись с древними выступами твер¬
дых пород, в то время как складки альпийского типа опре¬
делили формирование массивов Тянь-Шаня и Алтын-Тага.
Эрозия, усиленная суровостью континентального климата,
изрыла оврагами поверхность долин. Окаймляющие Тибет
районы Тянь-Шаня и Алтая, представляют собой довольно
ярко выраженный рельеф, тогда как в Центральном Тибе¬
те, в Восточном Туркестане, как и в Монголии, обширные
плато прорезаны большими закрытыми бассейнами, такими,
как Кайдам (Цайдам) или большая часть Монголии.
Суровости климата соответствует безжизненность и од¬
нообразие пейзажа. Тысячелетия заморозков, дождей,
шквальных ветров разрушили склоны скалистых массивов,
в бассейнах собралось большое количество геологических
отходов. В некоторых районах во время бури почва, пре¬
вращенная в пыль, кружится в вихре, затемняя атмосферу,
проникает всюду. Это знаменитый в геологии и географии
лесс, который турки называют torpak, а китайцы huang tu
(желтая земля). Осадки превращают его в грязевую магму,
но от солнечного жара он затвердевает как камень. Эта
пыль, красно-желтая или коричневатая, совсем не задержи¬
вает влагу. В Северном Китае ее толща достигает от 15 до
100 метров. Когда в районах предгорных ледников подпоч¬
венные воды поднимаются на поверхность, земля становится
очень плодородной: таковы посевные земли в Северном
Китае, луга в Монголии и оазисы в окрестностях Тарима.
Но эта плодородность исчезает на плато, где слои почвы,
непрочные и неглубокие, постоянно выдуваются ветром. Так,
в Туркестане существуют зоны движущихся дюн, превраща¬
ющих пейзаж в странную призрачную декорацию, поражав¬
шую многих погонщиков верблюдов. В других районах
1 В общих чертах (итал.)
37
Чингисхан
воды, стекающие с гор, испаряются иногда за несколько
часов, оставляя только редкие лоскутки бесплодной корки.
Такова собственно Монголия, не знающая ни естествен¬
ных границ, ни четких пределов. На севере — верхние бас¬
сейны великих сибирских рек: Иртыша, Енисея и Амура.
На севере и на западе — горные цепи: Алтай, высота ко¬
торого доходит до 4 600 метров, Гоби-Алтай и Гуриан-Сай-
хан, несколько более умеренной высоты. В центре — цепи
гор, покрытые лесами, на западе — Хангай и Кентей, при¬
мыкающий к Яблоновому хребту Восточной Сибири. Тер¬
ритория поднята высоко над уровнем моря (в среднем, бо¬
лее, чем на 1 500 метров), в наименее возвышенных мес¬
тах — не ниже, чем на 500 метров. Вся южная часть имеет
вид бесплодной степи, перемежающейся с зонами пустыни:
gov (превратившееся у нас в Гоби). Китайцы назвали ее
Han-hai, высохшее море, так как на сотни километров здесь
только песок и щебень.
Эти безводные и пустынные пейзажи, бесконечные каме¬
нистые участки земли, над которыми возвышаются горные
вершины (многие из них покрыты вечными снегами), опи¬
саны путешественниками в одних и тех же выражениях.
Так, Марко Поло пишет о Монголии: «Лоп — большое
поселение на границе с пустыней, которая называется пус¬
тыня Лоп. Она так длинна, что, говорят, ее невозможно
проехать на коне за год из конца в конец. А там, где она
наименее широка, нужно потратить месяц. Это бесконечные
горы и песчаные долины, и там нечего есть».
Без сомнения, венецианец несколько преувеличивает
размеры Гоби, но швед Свен Геден в 1900 году делает те же
наблюдения: «Душераздирающие одиночество и печаль. К
северу от Лоб-нор дюны придают пейзажу некоторое раз¬
нообразие, и деревья, разбросанные по этой пустыне,
напоминают о жизни, наполнявшей некогда эту мертвую
ныне землю. Здесь же, напротив, абсолютная монотонность;
во все времена в этих краях царила бесплодность. Никаких
неровностей земли и — ни следа растительности. Почва
гладкая, как паркет, вся затянута ровной скатертью вязкой
глины, которая в давние времена была дном озера».
38
Сын степей
Климат соответствует пейзажу: неровный и суровый.
Азиатский муссон, приносящий благодатный сезон дождей,
не доходит до центра Средней Азии. Улан-Батор, современ¬
ная монгольская столица, расположенная почти на широте
Парижа, испытывает летом зной Сахары, а зимой — поляр¬
ные морозы. Колебания температуры значительны: в июне
бывают пики до +45 градусов, тогда как в январе столбик
термометра опускается до -35 градусов с внезапными рез¬
кими падениями, достигающими -50 градусов. Случается,
что последние снегопады бывают в мае, даже в самые пер¬
вые дни июня, а холода иногда начинаются вдруг с июня
месяца. Покинув Лион в 1245 году, итальянский францис¬
канец Плано Карпини открыл этот «странно неровный»
климат: «В разгар лета, когда в других странах сильная
жара, молния ударяет со страшным грохотом и поражает
массу людей. В то же время года отмечают обильные сне¬
гопады. Ледяной ветер бушует с такой силой, что трудно
сесть на коня».
В начале XX века Свен Геден рисует близкую картину:
«Солнце поднимается, жара становится невыносимой, ту¬
чами налетают оводы. Страдания, которые нам причиня¬
ют эти мухи, временами становятся невыносимы. После
ночного перехода мы все выбились из сил, люди и живот¬
ные. Я бросился в тень первого встречного тамариска и
заснул глубоким сном, пока солнце не начало печь мне го¬
лову. Днем термометр поднялся до +40 градусов в тени».
Это происходит в июле 1900 года. Двумя неделями позже
шведский путешественник отмечает: «14 августа. Ночью
температура понизилась до -3,2 градуса. Скованная моро¬
зом почва, в начале пути твердая, но мало-помалу она ста¬
новится мягче и после полудня превращается в ужасную
трясину».
Климат отмечен необычайно резкими контрастами, коле¬
бания температуры значительны: большую часть года солнеч¬
ная активность велика, но зимы длятся бесконечно. Самый
милосердный сезон — осень: небо ясно, ветер слаб, ночной
холод достаточно терпим, в то время как тепло солнечных
лучей великодушно. Но очень быстро морозы крепчают,
39
Чингисхан
зимняя стужа набирает силу, и порывы ветра, как будто
охваченные жаждой разрушения, пригибают к земле чахлую
растительность степи.
ФЛОРА И ФАУНА
Однако эти необъятные степи, тянущиеся почти непре¬
рывно от маньчжурских границ до ворот Европы, не совсем
бесплодны. В мягком субтропическом климате, как в Ира¬
не, почва, не знающая засухи, покрывается сложным рас¬
тительным ковром. Всюду, где появляется влага, воцаряется
жизнь. Берега больших рек, таких, как Онон, Керулен или
Орхон, покрыты растительностью, как и берега маленьких
речушек, мелеющих и пересыхающих, которые рождаются
в тундре и иссякают в песках; теневые склоны гор буйно
зеленеют, в то время как солнечные становятся похожи на
лысеющую тундру.
Продолжение сибирской тайги — лесные зоны, затеня¬
ющие пейзаж, насчитывают довольно разнообразные виды:
сосны, ели, лиственницы, белые и черные березы, ивы и
осины. В хорошее время года на лесистых вершинах гор,
которые монголы называют дапд/гт, появляются бесчислен¬
ные разновидности диких растений: незабудки, мальвы,
водосбор, ломонос, ирисы, горечавка, ревень, дикорастущие
маки, рододендроны. Здесь находят себе пищу дикие жи¬
вотные: массивные лоси, медведи, рыси, косули, олени-ма¬
ралы, столь любимые монгольской мифологией. Это также
и территория пушного зверя: белки, росомахи, куницы и со¬
боля, на которых охотники ставят капканы, и даже снеж¬
ного леопарда. В более открытых зонах, где травы череду¬
ются со щебнем, растет еще шиповник, козья жимолость и
общие для всех холодных краев кустарники со съедобны¬
ми плодами. Там, где почва приближается к полупустыне,
растительность становится не такой густой, но и здесь встре¬
чаются дикие растения: синий кровавик, овсяница кудрявая...
На высокогорных плато, возвещающих близость Тибета,
растительность становится реже, здесь встречаются куланы,
пугливые дикие ослы, зайцы и ¡адотув, внешне похожие на
40
Сын степей
собак прерий. Это также область, где водятся огромные яки
из семейства быков, с длинной шерстью, отлично перенося¬
щие морозы. Водоплавающие птицы собираются по берегам
болот, привлекая к себе хищников.
Подлинное лицо Монголии — степь. Там, где засуха не
делает ее бесплодной, расстилаются луга, не боящиеся ни¬
чего, кроме капризов климата. Здесь растут травы для вы¬
паса: луговик, лебеда, папоротник перистый, полынь. На
более каменистых почвах встречается неистребимая трава
«железная проволока», акация «верблюжий хвост» и луко¬
вичные растения, такие, как лук, дикий чеснок или тюль¬
паны. Летом степь покрывается на несколько недель разно¬
цветным руном, удивительно разнообразным. Здесь живут
пугливые стада зобатых газелей и антилоп — сайгаков, а
также любопытные дикие бараны, изогнутые рога которых,
по свидетельству францисканца Виллема де Рубрука, ис¬
пользуют для изготовления больших кубков. Здесь также
водятся дикие верблюды ккаю1дЬаХ маленького роста, с не¬
предсказуемым поведением, дикие ослы, или еще знамени¬
тые маленькие монгольские лошади, близкие к тарпанам,
описанные Пржевальским прямые потомки доисторическо¬
го вида, на которых монголы сначала охотились из-за их
мяса, а затем стали использовать для верховой езды.
Тучи птиц живут в этих краях: множество серых куро¬
паток и жаворонков, галки и вороны. Водится также мно¬
го хищников, которых монголы дрессировали для соколи¬
ной охоты. Марко Поло поведал нам о прирученных львах,
леопардах, волках и орлах, но кажется мало вероятным,
чтобы монголы использовали этих животных, кроме соко¬
лов и орлов, для охоты:
«Знайте также, что у сеньора есть отлично прирученные
леопарды, которые очень хороши для охоты и ловли живот¬
ных. У него есть также большое количество прирученных
волков, каждый из которых хорошо берет зверя и весьма
пригоден для охоты. У него есть также множество львов,
более крупных, чем вавилонские, у них очень красивая ок¬
раска и шкура вся в продольных полосах, черных, желтых
и белых; они выдрессированы, чтобы брать кабанов, диких
41
Чингисхан
быков, медведей, диких ослов, оленей и других крупных и
сильных животных... Когда хотят охотиться с этими льва¬
ми, их везут в закрытой повозке и каждого сопровождает
маленькая собачка. Есть также великое множество орлов,
которые все приучены к охоте на волков, лис, ланей и коз¬
лят, и берут их в очень большом количестве. Но те, кото¬
рые приучены к охоте на волков, — очень большие и мо¬
гучие, и нет такого волка, который смог бы от них усколь¬
знуть».
Львы — это, очевидно, тигры, а волки, дрессированные
для охоты, видимо, рождены воображением мессира Поло,
который путает их с собаками, используемыми для большой
облавной охоты.
Итак, эти неблагодарные края далеки от того, чтобы быть
необитаемыми. В доисторические времена возникли культу¬
ры каменного века, в частности, в окрестностях озера Бай¬
кал, откуда они распространились на территории Монголии
и в различные районы Сибири. В этих местах, на первый
взгляд негостеприимных, люди создали племенные сообще¬
ства. Со временем они объединятся в княжества и в один
прекрасный день создадут гигантскую империю.
СЫН ПЯТНИСТОГО ВОЛКА
И РЫЖЕЙ ЛАНИ
В этом суровом, если не враждебном мире родился тот,
кому суждено было стать Чингисханом.
«Предок Чингисхана Бортэ-Цино [Голубой Волк], рож¬
денный от Неба, которое в вышине, — по небесному пове¬
лению, супруга его — Ко’ай-Марал [Рыжая Лань]. Они
пришли сюда из-за моря. Когда он разбил свое стойбище у
истоков реки Онон, у горы Бурхан-Халдун, появился рож¬
денный [от них] Батаки-хан. Сыном Батаки-хана был Та-
мака; и родился у Тамаки сын, Корикар-мерган. Сыном
Корикар-мергана был А’уйам-Боро’ул...»
Так начинается «Сокровенное сказание о монголах»,
эпическая хроника основателя Империи монголов и Чинги-
сидов, его потомков.
42
Сын степей
По версии певцов монгольских степей, волк и лань были
первыми прародителями княжеских родов до Чингисхана.
Это эмблематические животные, которых часто находили
отлитыми в бронзе в многочисленных поселениях Сибири.
Волк — животное-тотем великих древних мифов у тюрко¬
монгольских народов. Можно удивляться при виде лани,
спаренной с волком, хищником, чьей добычей она чаще
всего является. Но речь идет здесь, очевидно, о символи¬
ческом союзе мужских качеств волка — силы и смелости —
с женскими добродетелями лани — ловкостью и грацией.
Так же, как существует символическая ассоциация с плото¬
ядностью и травоядностью, изучению которой тюрколог
Жан-Поль Ру посвятил книгу «Религия тюркских й мон¬
гольских народов»; здесь можно видеть ссылку на живот¬
ный тотемизм. Среди других мифов, восходящих к предкам
Чингисхана, известна легенда, которая связана одновремен¬
но с животными и с солнцем: так, от союза волка и лани
родилась женщина по имени Алан Ко’а. Затем она была
оплодотворена солнечным лучом, который, проникнув че¬
рез отверстие для дыма в крыше юрты, коснулся живота
женщины, и из него вышли предки великого хана.
Будущий Чингисхан родился под крышей очень скром¬
ной войлочной юрты. Монгольская хроника сообщает, что
новорожденный появился на свет со сгустком крови, зажа¬
тым в правой руке. По тюрко-монгольской традиции это
было предзнаменованием славного будущего на поле брани.
Кажется, отец мальчика, Есугэй, дал имя Тэмуджин свое¬
му первенцу в память о татарском воине, над которым он
одержал победу незадолго до того и который носил это имя.
То, что Есугэй захотел дать сыну имя побежденного, может
показаться странным, но по традиции степных воинов по¬
бежденный враг должен был передать свою энергию побе¬
дителю, отдавая ему свою живую силу. Кроме того, может
быть, в этом была и доля тщеславия — Есугэю приятно
было вспоминать победу, одержанную в бою. Можно най¬
ти в слове Тэмуджин близость к тюрко-монгольскому кор¬
ню темур (Ьетиг — железо) и перевести, как «Кузнец» —
имя будущего основателя Империи монголов. Несмотря на
43
Чингисхан.
отдельные легенды ничто не позволяет утверждать, что Тэ-
муджин в молодости был кузнецом, но, возможно, здесь есть
связь с шаманским символом: монголы, как показал Жан-
Поль Ру, устанавливают бесспорную связь между металлур¬
гией и шаманом, «владеющим огнем и железом».
Тэмуджин родился в год свиньи на склоне одинокого
холма, на правом берегу реки Онон, к востоку от озера
Байкал, выше северо-восточной границы современной Мон¬
голии, на территории, в наши дни российской, где его близ¬
кие разбили свое становище. Нельзя с уверенностью сказать,
что это был год свиньи. Известно, что в противоположность
китайскому году монгольский разделен на лунные месяцы
под знаками зодиака двенадцати животных. Но исчисление
календарных систем, так же, как и противоречия между
китайскими и мусульманскими хрониками, не позволяют
быть точным. Итак, рождение Чингисхана относят к пери¬
оду между 1150 и 1167 годом. Поль Пеллио склоняется к
1167 году. Рене Груссэ полагает, что это 1150, так же, как
и немецкий монголовед Вальтер Гайсих, или советский уче¬
ный Мункуев. Видимо, разумно допустить эту последнюю
дату. Зато дата смерти Чингисхана не вызывает сомнений:
китайские летописцы в Yuan Shi («История династии
Юань») относят ее к августу 1227 года.
Отец новорожденного был вождем части клана киятов,
ветви рода (oboq) Борджигина. По данным некоторых хро¬
ник, он вел свою родословную от первых дочингисидских
правителей и, следовательно, был царской крови, но этот
факт точно не установлен. Он участвовал в различных бит¬
вах против соседних племен, собственно монгольских, та¬
тарских или рузгенов (ruzhen). После одного из таких сра¬
жений он получил прозвище Baadur — Храбрый. Вождь
незначительного рода, Есугэй-Багатур, объединился с неким
Тогрилом, принявшим титул царя — онгхана (ong-khan)
племени кераитов. Последний, желая скрепить братский
союз по оружию, сделал Есугэя-Храброго своим анда
(anda), кровным братом. Речь шла о ритуальном обмене
кровью: выпивали несколько капель крови, пролитых в
44
Сын степей
чашу с кислым молоком, — этот братский союз сыграет
решающую роль в судьбе Тэмуджина.
Несмотря на кровные узы с правителем кераитов, влия¬
ние Есугэя не распространялось, конечно, на соседние пле¬
мена. Его супруга Оэлун, тоже благородного происхожде¬
ния, принадлежала к племени онгхиратов. Окруженные
слугами и немногочисленными сторонниками, которые были
связаны с ними родством или просто были им преданы,
Есугэй и его жена кочевали в районе верхнего течения рек
Онон, Керулен и Туул (Тола).
По версии, изложенной в «Сокровенном сказании», Есу¬
гэй встретил свою супругу при очень романтических обсто¬
ятельствах: во время соколиной охоты он увидел всадника
из племени меркитов, везшего в свое стойбище молодую
женщину, сидящую в повозке. Встреча, предназначенная
судьбой, так как Есугэй мгновенно почувствовал к красавице
непреодолимое влечение. Тотчас же, забыв все свои охот¬
ничьи планы, он поскакал к родной юрте, собрал своих
братьев Нукана-Тайши и Даритая и бросился с ними в по¬
гоню за парой, которую увидел в степи. Те очень быстро
поняли цель преследования. Молодая женщина, понимая,
что борьба заранее проиграна, уговорила своего жениха
отказаться от сопротивления и бежать. Меркит исчез на
горизонте, трое мужчин без труда остановили повозку и
взяли в плен прекрасную Оэлун. Было ли это принужде¬
нием, смирилась ли она с неизбежным или дала свое согла¬
сие — так или иначе красавица стала супругой Есугэя-Храб-
рого.
Нравы были суровыми, и вендетта из-за похищения
женщин или угона скота могла передаваться из поколения
в поколение кочевников-пастухов. Кажется, Оэлун была
верной и любимой женой Есугэя. Кроме Тэмуджина, она
подарила ему трех сыновей, Джучи-Казара (Тигра), Качу-
на и Тэмугэ, а также дочь, Тэмулун. От другой жены у
Есугэя также было два мальчика, Бектэр и Белгутэй.
Как жили отпрыски Есугэя? Ресурсы семьи были невели¬
ки. Скотоводство, которое было основным источником суще¬
ствования, требовало участия всей семьи: дети с раннего
45
Чингисхан
возраста пасли скот, собирали овощи и дикие ягоды. А для
большой облавной охоты, организуемой кочевниками, нуж¬
ны были большая физическая выносливость и мастерство
верховой езды. Очень рано Тэмуджин и его братья научи¬
лись распознавать съедобные растения, росшие на опушке
леса, охранять скот, пасшийся неподалеку от юрт, на вы¬
гоне, выделенном в соответствии с обычаем, доить кобылиц,
взбалтывать молоко, которое наряду с мясом составляет
основную еду кочевников.
Тэмуджин, по всей видимости, был очень крепок и ис¬
кусен в упражнениях, требующих силы и ловкости, особен¬
но в верховой езде, единственном средстве передвижения
кочевников. Когда он достиг девяти летнего возраста, отец
решил найти ему невесту, пытаясь таким образом заключить
удачный семейный и клановый союз.
Монголы были экзогамны, то есть они искали супружес¬
кий союз в другом племени, не имеющем общих предков,
и полигамны — многоженцы. Рубрук объясняет это так:
«Что же касается их свадеб, то знайте, что никто не женит¬
ся, не купив себе жену; поэтому девушки иногда достига¬
ют довольно зрелого возраста, прежде чем выйдут замуж,
так как родители оставляют их у себя до тех пор, пока не
продадут. Они соблюдают первую и вторую степень родства.
В самом деле, они могут взять в жены одновременно — или
одну за другой — двух сестер. У них ни одна вдова не
выходит снова замуж, так как они считают, что все, кто им
служит в этой жизни, будут служить и в другой. Поэтому,
когда речь идет о вдове, они думают, что после смерти она
вернется к своему первому мужу. Этим объясняется постыд¬
ный обычай: случается иногда, что сын женится на всех
женах отца, за исключением собственной матери».
В «Истории монголов» Плано Карпини подтверждает эти
матримониальные обычаи: «У каждого мужчины столько
жен, сколько он может содержать: у одного сто, у другого
пятьдесят или десять, или меньше, или больше. Татарину
дозволено жениться на любой женщине из своей семьи,
кроме матери, дочери или единоутробной сестры; сестра,
рожденная от того же отца или супруги последнего не со¬
46
Сын степей
ставляют исключения. Младший брат имеет право взять в
жены вдову своего брата, если он этого не делает, на ней
должен жениться кто-нибудь другой из членов семьи...
После кончины мужа вдова с трудом может заключить но¬
вый брак, если ее пасынок отказывается жениться на сво¬
ей мачехе».
Практика многоженства позволяет предположить, что в
племенном монгольском обществе многие мужчины — доб¬
ровольно или нет — оставались холостяками, так как вряд
ли был большой избыток женщин. В самом деле, многожен¬
ство было тесно связано с состоянием, только самые богатые
могли позволить себе содержать много жен. Оно было так¬
же связано с социальным положением, с экономическими
интересами семьи, даже с прочностью политических союзов.
Итак, Есугэй, заранее извещенный близкими, может
быть, даже собственной супругой, решает предпринять
объезд соседних юрт. Хроника сообщает нам, что он встре¬
тил на своем пути становище онгхиратов, племени, из ко¬
торого была родом Оэлун. Вождю кочевников по имени Дэй
Сетчэн — Дэй Мудрый — Есугэй изложил цель своего
путешествия: найти невесту старшему сыну. На самом деле,
у Есугэя были, по-видимому, сведения о хозяине, и он не
случайно явился именно к нему.
Дэй Мудрый принял Есугэя доброжелательно и, заметив
Тэмуджина, сказал: «У твоего сына — огонь в глазах и свет
в лице». Затем он рассказал ему свой последний сон: белый
кречет, «держащий одновременно солнце и луну», сел на его
кулак. Для него этот сон — предзнаменование их счастли¬
вой встречи и кречет может быть только Тэмуджином. Хва¬
ля красоту, которой славятся онгхиратские женщины, он
решает представить гостю свою дочь — у него тоже есть
дочь на выданье. Ей десять лет, зовут ее Бортэ, что озна¬
чает «Синь неба», — цвет того мифического волка, от ко¬
торого ведет свое происхождение Тэмуджин. Автор хрони¬
ки подчеркивает, что девочка была красива, «лицо ее было
светлым, а в глазах — огонь».
На следующий день Есугэй попросил для своего старшего
сына руку Бортэ. Как человек предусмотрительный, Дэй
47
Чингисхан
Мудрый предложил договор: он согласен, но желает, что¬
бы Тэмуджин жил какое-то время на территории его стана.
Без сомнения, он хотел оценить способности своего будуще¬
го зятя. Есугэй согласился, дав только один совет: «Мой
сын боится собак, не позволяй пугать его собаками».
Устроив таким образом помолвку Тэмуджина, Есугэй
поехал верхом в свой стан. В пути он встретит свой траги¬
ческий конец...
Глава III
одинокий волк
Они должны пасти стада, и доить, а
главное, перегонять их с места на место. За
несколько недель, иногда за несколько дней,
трава вокруг стана выщипана, нужно ухо¬
дить, снимать юрты готовить масло,
кислое молоко, кумыс; ухаживать за ло¬
шадьми, верблюдами... Наконец, грабеж —
одно из обычных занятий племени, требу¬
ющее специальной подготовки, например,
тренировки лошадей.
огда Есугэй возвращался в родную юрту, он должен
был проехать мимо места, называемого СЫгаке'ег
(Желтая Степь); его удалось установить: это хол¬
мы, расположенные между озерами Буйр и Кулун. Там
кочевали монгольские и онгхиратские племена. Татары,
жившие южнее, видимо, появлялись в этих краях, так как
«Хроника» свидетельствует о том, что Есугэй наткнулся на
татарское стойбище.
Есугэй спрыгнул с коня. К нему поспешили татары. Не¬
которые из них еще не забыли лицо вождя рода киятов. Но
Есугэй не узнал своих бывших противников. Его угостили
напитком, в который постарались добавить медленно дей¬
ствующий смертельный яд. Личная месть или политическое
убийство? Неизвестно. Как бы там ни было, на обратном
пути Есугэй почувствовал смертоносное действие коварно
Капитан Майн-Рид,
Чужеземные народы
ТЭМУДЖИН — СИРОТА
49
Чингисхан
предложенного питья. В течение трех дней он сумел удер¬
жаться в седле, прежде чем слег, найдя приют в юрте онг-
хиратского стойбища. И тогда очень скоро он почувствовал,
что его глаза заволакивает пеленой смерти. Молоденький
мальчик Мунлик склонился над умирающим, который толь¬
ко успел сказать: «У меня внутри болит... Позаботься о тво¬
их младших братьях, которых я оставляю маленькими, и о
вдове, твоей невестке. Привези моего сына Тэмуджина, о
Мунлик, дитя мое». И переписчик «Сокровенного сказания»
лаконично добавляет: «Сказав это, он умер».
Последние слова Есугэя были о сиротах, которых он
оставлял после себя, о своей молодой вдове и о Тэмуджи-
не, находившемся в семье своей будущей жены. Ничего
неизвестно об отношениях Есугэя с теми, кто присутство¬
вал при его последних минутах, в частности, с Мун ликом,
которому он поручил привезти Тэмуджина домой. Кажет¬
ся, мальчик, который был немногим старше Тэмуджина,
тотчас же исполнил последнюю волю умирающего и отпра¬
вился верхом в стойбище Дэя Мудрого, чтобы забрать от¬
туда маленького Тэмуджина.
Прибыв к Дэю Сетчэну, Мунлик скрыл смерть Есугэя,
сказав только, что мальчика очень не хватает отцу. Мудрое
решение, так как, став сиротой, Тэмуджин мог оказаться у
Дэя Сетчэна на положении полуслуги. Но ему разрешили
немедленно уехать. Верный своему слову, очарованный
мальчиком, думая, что тот может стать хорошим мужем для
его дочери, Дэй Сетчэн берег ее для него в течение четы¬
рех лет. Что почувствовал Тэмуджин, когда на обратном
пути узнал о трагической кончине отца? Детское горе, омы¬
тое слезами, безмолвное отчаяние или боль, тотчас же заг¬
лушенную жаждой мести? Об этом «Сокровенное сказание»
умалчивает.
Сирота в девять лет, старший в семье, где было много
маленьких детей, Тэмуджин узнал трудные дни. Оэлун, его
матери, пришлось стать «главой семьи» и ее единственной
опорой. С шестью маленькими детьми на руках задача была
не из легких, даже если ей помогали немногочисленные
слуги. Вскоре ей пришлось испытать на себе жестокий бич
50
Одинокий волк
патриархальных законов, царивших у кочевных племен. У
монголов каждый с рождения является членом рода, пле¬
мени, прежде чем он становится личностью — так велика
роль принадлежности к социальной группе. После смерти
мужа Оэлун потеряла всякий авторитет. Есугэю удалось
стать во главе своего рода, его воинская слава принесла ему
власть над другими родами и соседними стойбищами, но он
внезапно умер, и все рухнуло.
Соперничество, столкновения, возникшие очень скоро,
грозили остракизмом семье покойного. Оэлун мужественно
противостояла противникам. Но она стала бедной род¬
ственницей, от которой все отворачивались. Вскоре возник
инцидент между молодой женщиной и двумя вдовами тайт-
чиутского хана Амбакая, не признававшими больше автори¬
тета семьи Есугэя. Скандал разразился во время религиоз¬
ной церемонии подношения пищи душам умерших предков.
Вдовы не сочли нужным предложить супруге Есугэя при¬
нять участие в подношении: кроме личного оскорбления, это
значило, что ее исключили из традиционного родового ри¬
туала и, следовательно, считали чужой. Тогда Оэлун при¬
шла по собственной инициативе и публично обвинила обеих
женщин в оскорблении, которое ей было нанесено. Ссора
разрослась, перешла во взаимные оскорбления, восстановив¬
шие против Оэлун весь тайтчиутский клан. «Да мы, если
захотим, перегоним скот на горные пастбища, а вас бросим
в стойбище, матерей вместе с сыновьями, — не возьмем вас
с собой!» — заявили они Оэлун и ее семье.
Разрыв и в самом деле окончательный: члены тайтчиут-
ского клана собирают вещи, разбросанные в юртах, увязы¬
вают их в тюки и навьючивают животных. Женщины и дети
садятся в повозки, мужчины — на коней и, гоня перед со¬
бой стада, покидают оставшуюся в одиночестве семью сво¬
его бывшего вождя. Один только старый Чарака, отец юного
Мун лика, протестует, бежит следом за всадниками, пыта¬
ясь их остановить. И только навлекает на себя черную не¬
благодарность, познав всю горечь слов: «Глубокий колодец
высох, блестящий камень рассыпался в прах». Старик по¬
лучил предательский удар копьем в спину. Смертельно
51
Чингисхан
раненый, Чарака дополз до юрты Оэлун и в последний раз
произнес имя Есугэя Храброго, измерив всю глубину по¬
следствий социального падения. Тэмуджин, рыдая, вышел
вдруг из юрты и ушел далеко в степь: эта потребность ос¬
таться одному, как только ему приходится столкнуться с
трудностями, — первая характерная черта, о которой упо¬
минает «Сокровенное сказание».
Тогда Оэлун доказала, что ее нелегко сломить. Вдова, без
средств к существованию, с кучей ребятишек, покинутая
близкими, — легко представить себе ее отчаяние. Ничего
подобного: в эпическом стиле хроника повествует о том,
как, решив бороться с противниками, она гордо подняла
знамя, чтобы собрать под него немногих слуг, сохранивших
верность, и отдать приказ о перегоне скота на горные па¬
стбища.
ГОДЫ СКИТАНИЙ
«Надвинув глубже на голову свой Ьод1;ад (женский кол¬
пак) и подвязав покороче жакет, она сновала вверх-вниз по
течению реки Онон, собирая дикие яблоки и вишни, чтобы
прокормить вечно голодных детей. Родившись мужествен¬
ной, наследница мужа кормила своих светлейших сыновей,
собирая плоды шиповника и орехи, выкапывая корни сине-
головика и клубни съедобных растений. Сыновья, вскорм¬
ленные диким чесноком и диким луком, выросли, чтобы
стать достойными правителями». Так «Сокровенное сказа¬
ние» описывает годы борьбы за выживание Оэлун и ее близ¬
ких.
Накануне чингисханской эры тюрко-монгольские племена
состояли из двух основных групп. С одной стороны — охот-
ники-сборщики плодов (Аодт-пдеп); которые занимали
лесистые зоны в окрестностях озера Байкал и у истоков
великих сибирских рек: Енисея, Иртыша, Оби — до бере¬
гов огромного озера Балхаш. Рядом с этими племенами
жили кочевники-пастухи (Ие*ег-ип-пдеп), которые перего¬
няли скот на пастбища между западными отрогами горно¬
го массива Алтая и озерами Кулун и Буйр, на огромной
52
Одинокий волк
степной территории, протянувшейся на 1 500 километров.
Другие группы кочевали, переходя за пределы Гоби, даже
на границе с Великой Китайской стеной.
Лесные охотники довольно редко покидали свою терри¬
торию, которая давала им достаточно разнообразные ресур¬
сы. Прежде всего, они жили охотой, используя шкуры уби¬
тых или попавших в капкан животных — для шитья одеж¬
ды, обрабатывая кости, жилы или рога, которые служили
им для различных домашних целей. Они жили небольши¬
ми группами, разбросанными во множестве по лесам, юти¬
лись в хижинах из дерева или коры, часто до половины
врытых в землю, зимой передвигались на лыжах. Люди
леса, они умели приручать различные виды рогатого скота
(яков, коров и оленей), мясо и молоко которых давали им
довольно богатую пищу; когда поблизости были реки, они
добывали рыбу — гарпуном или сетью. Но они были в та¬
кой же степени сборщиками ягод, как и охотниками, и тайга
поставляла им дополнительные пищевые и лекарственные
продукты (орехи, ревень, лапчатку).
В те далекие, уходящие в глубь веков времена, для ски¬
фов и для хуннов — много веков, более тысячи лет до Рож¬
дества Христова, для лесных охотников Танну Тува, в Си¬
бирском Алтае — незадолго до нашей эры, некоторые пле¬
мена постепенно удалялись от сумрачной тайги, чтобы
заняться скотоводством. Мы не знаем ни мотивов, ни под¬
линных условий этого важного этапа в развитии человечес¬
кой деятельности. Климатические и экологические наруше¬
ния, демографический рост, уменьшающий лесные ресурсы,
поиски новых продуктов животного происхождения? Зна¬
чительный рост населения кажется наиболее рациональным
объяснением этой эволюции: без вырубки и раскорчевки,
необходимых даже для примитивного земледелия, лес не в
состоянии прокормить крупную популяцию. Скотоводы
одомашнили понемногу животных, мясо которых они уже
давно употребляли в пищу: лошадь и оленя. Затем, види¬
мо, между X и VII тысячелетием до Рождества Христова,
не отказавшись от охоты и сбора ягод, большинство мон¬
гольских племен начали приручать мелкий и крупный скот.
53
Одинокий волк
Далекий от того, чтобы дать экономические основы для
выживания при бродячем образе жизни, кочевое пастуше¬
ство — организованный образ жизни, повинующийся дик¬
тату климата, экономическим законам и четким социальным
правилам. В основе его лежит внестойловое животноводство,
экстенсивный характер которого требует периодического
перемещения внутри территории для выпаса скота, принад¬
лежащей по традиции — а иногда и в результате кровавых
конфликтов — одному или нескольким родам. У монголов
эта площадь называется «нутук» (или нунтук), но больше
известно ее тюркское название «юрт».
Монголы — прежде всего номады, в соответствии с пер¬
воначальным значением этого слова. Слово номад — «no¬
made» — происходит от греческого nomas — кочевник,
пастух. Однако сегодня этого определения недостаточно, так
как кочевниками называют людей, не имеющих никакого
отношения к скотоводству. К ним относятся люди, занима¬
ющиеся земледелием на только что выгоревших участках
земли, азиатские охотники — сборщики ягод и трав, «мор¬
ские бродяги» с малайско-индонезийских архипелагов, а
также несколько миллионов цыган, рассеянных по всему
миру и начинающих иногда переходить к оседлому образу
жизни. Итак, в наши дни существует тенденция считать ко¬
чевниками людей, занимающихся различными видами эко¬
номической деятельности на малоплодородных почвах или
даже не связанных ни с одним аграрным циклом, а также
группы людей, не имеющих постоянного места жительства
или определенного материального положения.
Кочевой образ жизни значительно меняется в зависимос¬
ти от плодородности или скудости почвы, плотности населе¬
ния, умения и технического уровня скотоводства, распрост¬
раненности падежа скота и так далее. Минимальная числен¬
ность стада, то есть такая, которая позволяет пастушескому
племени прокормиться, зависит, очевидно, от всех этих
факторов. Русский монголовед Палладий подсчитал, что в
XVIII веке калмыцкая семья из пяти человек должна была
иметь табун из пятнадцати лошадей, не менее восьмидеся¬
ти овец или коз и трех верблюдов. Сравнительно недавно
55
Чингисхан
советский журнал «Народы Средней Азии» опубликовал
следующие данные: В шестидесятые годы XX века семье
кочевников-скотоводов нужны были, минимум, пятнадцать
лошадей, два верблюда, около пятидесяти баранов и шесть
других животных из крупного рогатого скота, чтобы обес¬
печить питание «серыми продуктами» (мясо почти всегда
едят вареным, — откуда его серый цвет) и «белыми про¬
дуктами» (молоко сырое или перебродившее), а также пе¬
риодическое воспроизводство поголовья. Трудно, конечно,
установить количество и характер животных, которых мон¬
голы разводили в XII веке, но известно, что во время во¬
енных походов у каждого всадника было две-три или даже
четыре сменных лошади, что предполагает наличие богато¬
го табуна и объясняет распространенность кражи лошадей,
отмеченной в «Сокровенном сказании».
Виллем де Рубрук, который открыл механизм образа
жизни скотоводов столетием позже после рождения Чингис¬
хана, описывает его с большой точностью:
«Они [кочевники] не имеют постоянной резиденции и не
знают, где будут завтра. Они поделили между собой Ски¬
фию, которая простирается от Дуная до Леванта1 [Азия],
каждый вождь, в зависимости от того, сколько людей у него
в подчинении, знает границы своих пастбищ, он знает, где
он должен пасти скот зимой и летом, весной и осенью.
Зимой они спускаются в более теплые области на юг; летом
они поднимаются в более прохладные, на север. В снежные
зимы у них пастбища без воды, потому что ее заменяет
снег».
С местными отклонениями, зависящими от высоты,
дождливости или богатства пастбищ, скотоводы прежде
всего повинуются сезонному календарю. Прежде чем пере¬
гонять скот, они посылают на разведку кого-нибудь из сво¬
их, чтобы оценить кормовые запасы пастбищ или предъ¬
явить свои исконные права на долины и альпийские луга,
если там уже стоят юрты. Нет травы, нет корма для живот¬
1 Левант -- общее название стран, прилегающих к восточной части
Средиземного моря. — Прим. ред.
56
Одинокий волк
ных, нет прироста поголовья — нет ресурсов для челове¬
ка: трава — подлинное богатство степей. Об этом говорит
монгольская пословица: «Травы здесь — для животных, а
животные — для человека». Только по ошибке могли при¬
писать кочевнику Аттиле, этому «божьему бичу», слова:
«Всюду, куда ступила нога моего коня, трава больше не ра¬
стет» .
Перегоняя скот, кочевники, для которых стада — основ¬
ное богатство, очень внимательно следят за небом. В холод¬
ное время года резкое падение температуры, сопровождае¬
мое снегопадами, постоянно угрожает поголовью скота. Во
время пурги снежные заносы бывают так велики, что жи¬
вотные не могут ни добывать пищу, ни двигаться. У ското-
водов-кочевников нет запаса фуража, и мелкий скот в та¬
ких условиях может погибнуть за одну ночь. Только якам
и лошадям удается выжить, первым — потому что они за¬
щищены густой шерстью и умеют разгребать копытами снег
в поисках пищи, вторым — потому что благодаря своей
высоте они не рискуют быть засыпаны снегом и инстинктив¬
но умеют спускаться в места, где почва тверже и чище.
Другая смертельная опасность — ранняя оттепель, которая
может вызвать резкий подъем воды в реках, при котором
животные тонут, или еще гололед, когда вся растительность
покрывается ледяным панцирем и животные лишаются
пищи.
По дороге в Тибет швед Свен Геден в своем дневнике
описал, как суровость природных условий губит животных:
«Верблюды доходят до перевала на вершине горы совершен¬
но выдохшимися и почти задохнувшимися... Они смотрят
грустными глазами на открывшуюся перед ними панораму
из бесплодных скал и, кажется, потеряли всякую надежду
найти когда-нибудь сочные пастбища... Животные из кара¬
вана чахнут с каждым днем. Мучительные переходы и скуд¬
ная пища; они не долго выдержат при таком режиме... Из
всех наших животных только овцы в прекрасном состоянии;
они привыкли к скудным пастбищам и умеют находить себе
пропитание среди скал и осыпей, там, где для других жи¬
вотных пищи недостаточно».
57
Чингисхан.
Засуха — главное препятствие для роста поголовья.
Летом в некоторых районах случается, что суховеи оголя¬
ют землю, уничтожая чахлые степные ростки. Трава высы¬
хает до белизны и рассыпается в пыль, когда животные
начинают ее щипать.
Суровость физических условий требует от человека уме¬
ния применяться к природе. В отличие от земледельцев,
монголы не имеют возможности переносить сроки посевной,
заменять одни культуры другими или жить запасами зер¬
на. Племена должны прежде всего находить подходящие
пастбища для животных на все время своих сезонных пе¬
ремещений: лошади, которых перегоняют из альпийских
лугов в горные отроги, больше нуждаются в сочной траве,
тогда как овцы и козы довольствуются более сухой почвой,
где растут полынь и луковичные. Яки добывают себе пищу,
бродя по склонам горных пастбищ, а верблюды предпочи¬
тают растительность засушливых зон. Эти переходы, эти
нескончаемые поиски воды, пригодной для питья, множе¬
ство забот, связанных с разведением домашних живот¬
ных, — таковы условия выживания монголов.
Тэмуджин и его братья предавались занятиям, требую¬
щим больше ловкости, чем силы: сбор ягод, рыбная ловля
на крючок или сачком. Как бы ни были ловки молодые
охотники, пища не каждый день была обильной. У моло¬
дой вдовы Есугэя было, конечно, небольшое стадо: несколь¬
ко дюжин баранов или коз, один табун и быки, которых
запрягали в повозки. Несмотря на малочисленность ее сви¬
ты: родственники, союзники и слуги, частью — из бывших
пленных, превращенных в рабов, — за жизнь все время
нужно было бороться. Войлочные кибитки, одежда, кухон¬
ная утварь, инструменты, упряжь, повозки — кочевник
должен собственными руками делать, чинить и перевозить
с собой все необходимое. Об этом свидетельствует перечень
повседневных работ монгольских кочевников, оставленный
нам Рубруком:
«Женщина должна править повозкой, укладывать на нее
свой разобранный дом и снимать его, доить коров, делать
масло и дгиЬ (кислое молоко), выделывать шкуры и сши¬
58
Одинокий волк
вать их; они пользуются для этого нитью, сделанной из жил.
Они разделяют жилы на тонкие нити, затем скручивают их
в одну длинную нить. Так они шьют обувь, башмаки на
деревянной подошве и всякую другую одежду... Они изго¬
тавливают также войлок и покрывают им жилища. Мужчи¬
ны делают луки и стрелы, удила, уздечки, седла, деревян¬
ную основу дома, повозок; они пасут лошадей и доят кобы¬
лиц; они сбивают cornos (кумыс), то есть кобылье молоко;
они готовят бурдюки для его хранения, пасут верблюдов и
они же нагружают их поклажей. Они пасут вместе баранов
и коз, которых доят то мужчины, то женщины. С помощью
овечьего молока — кислого, квашеного и соленого — они
выделывают шкуры».
С раннего детства Тэмуджин вместе с братьями и слугами
принимал участие в повседневной работе. Он очень рано
научился ездить верхом на одной из тех странных лошадей,
которых кочевники приручили три тысячи лет тому назад.
В седло садятся в таком раннем возрасте и проводят в
нем такую значительную часть жизни, что принято говорить:
в нем останутся до тех пор, пока «стремена не сотрутся».
Домашний брат знаменитого taki, или лошади Пржевальс¬
кого, исчезнувшей на Западе, открытой в Средней Азии
русским путешественником и названной по его имени, — это
животное маленького роста с коротковатыми ногами, чаще
всего буланой или гнедой масти. Но лошадь ли в самом деле
этот степной taki? Он весит всего 350 кг (вес самки часто
не превышает 300 кг), его высота в холке около 1 м 30 см,
что заставляет отнести его к породе «пони» или «double
poney» (большой пони).
По достижении трехлетнего возраста его обычно кастри¬
руют, и этот мерин становится верховой лошадью, а племен¬
ного жеребца сохраняют для воспроизводства поголовья.
Лошадь объезжают на привязи или верхом, прежде чем она
ставится под седло. Пастух не может обойтись без этой ма¬
ленькой, очень выносливой лошадки. Иноходцы (zoroo), ко¬
торые скачут, поднимая одновременно переднюю и заднюю
ногу с одной стороны, всегда больше ценились монголами,
59
Чингисхан
которые утверждали, что кажется, будто скользишь по
льду, — лошадь идет с такой плавностью, что можно ехать
рысью и не расплескать полную до краев чашу. Монголы
часто ездят на своих лошадях, привстав на стременах. Не¬
многим более пятидесяти лет тому назад Намандорз прово¬
дил опыты на выносливость со свежими, хорошо показав¬
шими себя лошадьми: они смогли преодолеть за неделю рас¬
стояние в 320 км и 1800 км за двадцать пять дней.
Кочевник неотделим от своего коня; для него это сино¬
ним подвижности, быстроты и свободы. Эта подлинная
страсть к лошадям встречается во многих монгольских ле¬
гендах и песнях. Так, уже в наши дни, бард Паяй поет:
У него — как у волка уши,
А глаза — как утренняя звезда.
Грива его — из драгоценных камней чудотворных,
Ноздри его — как сияющий перламутр,
Мчится он, обгоняя ветер холодный.
Берегись, кто б ты ни был, — на скаку он растопчет.
Полон сил этот конь,
Он вожак всех коней благородных, да!
СНАРУЖИ И ВНУТРИ
Привыкнув к большим просторам, к земле, открытой
всем ветрам, монгольские пастухи изобрели оригинальную
форму жилья, приспособленного к их образу жизни: юрту.
На первый взгляд элементарная, непрочная, даже прими¬
тивная с точки зрения оседлых народов, юрта кочевника
представляет собой тем не менее единственный тип жили¬
ща, позволяющий вести внестойловое содержание скота, при
котором все время нужны новые пастбища.
Традиционная юрта монголов — как и калмыков, бурят,
казахов и других тюрко-монгольских народов, существует
и сегодня даже у более или менее оседлых групп, как, на¬
пример, в Монголии. Эта юрта, так называемая дкег> совсем
не изменилась с того времени, когда ее описал фламандец
Виллем де Рубрук:
60
Одинокий волк
«Дом, в котором они спят, устанавливается на круглом
основании из переплетенных прутьев; остов дома сделан из
прутьев, которые сходятся наверху, образуя круглое отвер¬
стие, откуда выведена труба, напоминающая каминную; они
покрывают его белым войлоком, часто натертым известью
или белой глиной и костной мукой, чтобы белизна была
ярче. Иногда также они используют черный войлок. Вой¬
лок, окружающий верхнее отверстие, украшен красивыми
разнообразными рисунками. Перед дверью они также веша¬
ют кусок узорчатого войлока, украшенного искусным орна¬
ментом. Они нашивают на кошму куски войлока, разноцвет¬
ные узоры, изображающие виноградные листья, деревья,
птиц и животных. Они делают эти дома такими просторны¬
ми, что иногда их ширина достигает тридцати футов».
Кочевники делают свои юрты из материала, который
находят под рукой: из войлока и дерева. Овцы, у которых
«ничто не теряется» (мясо, молоко, шкура, кости), — ос¬
новной поставщик войлока благодаря сезонной стрижке. Без
ткачества и прядения войлок получают наложением шерсти
животного на основу, предварительно смоченную и натер¬
тую жиром. Затем эта масса прессуется и в зависимости от
способа обработки получается войлок, имеющий большую
или меньшую эластичность и прочность.
Юрта состоит из двух элементов: войлочного покрытия
и арматуры. Основная часть арматуры — сетчатая решет¬
ка из легкого дерева (Икала), чаще всего из можжевельни¬
ка или ивы. Очищенные от коры веточки расщепляются
вдоль так, чтобы из них получились тонкие, слегка изогну¬
тые рейки. Затем их связывают крест-накрест на равном
расстоянии так, чтобы получилась решетка с одинаковыми
ячейками, похожими на ячейки рыболовной сети. Эта решет¬
ка, которая легко складывается, является наружной «сте¬
ной» юрты, по высоте доходящей до плеча. Между двумя
решетками вставляется рама — для двери, которую летом
заменяют занавеской из войлока, или даже из ткани. По ок¬
ружности «стены» кочевники устанавливают на равном
расстоянии длинные шесты, изогнутые в верхней части и
сходящиеся у купола подобно спицам зонтика; концы их
61
Чингисхан
пропускают в плотно надетое кольцо из тяжелого дерева,
которое своим весом давит на все сооружение, придавая ему
устойчивость.
Поверх этой арматуры монголы укрепляют широкие
куски войлока, в форме трапеций или прямоугольников
(кошма). В зависимости от суровости климата они накла¬
дывают четыре, пять, даже восемь слоев войлока, обвязан¬
ных веревками. Затем, как отмечает Рубрук, войлок белят
и смазывают жиром, чтобы сделать непромокаемым.
Монгольская юрта благодаря своей массивной цилинд¬
рической форме способна выстоять в любую непогоду. Вой¬
лочная часть выдерживает обычно пять лет, арматура —
пятнадцать. Два человека могут легко собрать ее менее, чем
за час. Вес всего ансамбля около 200 кг, один только вой¬
лок весит 150 кг. Преимущество этого жилища в том, что
его можно перевезти на повозке, запряженной всего двумя
животными (быки, яки, верблюды). В случае поспешного
отъезда монголы поднимают неразобранную юрту и ставят
ее на повозку. Средневековые путешественники отмечали
перевозку парадных юрт, установленных на повозках, за¬
пряженных десятью или двадцатью тягловыми животными.
Время от времени юрты перевозят в собранном виде, что¬
бы избежать скопления пепла или отбросов.
При установке юрты тщательно учитывают направление
доминирующих ветров и указания шаманов, которые опре¬
деляют кардинальные благоприятные или неблагоприятные
точки. Чаще всего юрту устанавливают так, чтобы она от¬
крывалась на юг «навстречу солнцу и друзьям». Запреща¬
ется прикасаться к наличнику двери и веревкам: считают¬
ся табу; Рубрук описывает гнев монголов, когда священник
брат Бартелеми нечаянно нарушил этот запрет.
Внутри жилье, устроенное в соответствии с незыблемы¬
ми правилами, разделено на четыре части: часть юрты,
расположенная в глубине, напротив входа, предназначает¬
ся хозяину дома, его жене и детям; справа от нее тоже про¬
тив входа, находится почетное место; в зависимости от пола
посетители делят две оставшиеся стороны передней части:
62
Одинокий волк
восточная часть — женская, западная — мужская. Вообра¬
жаемая линия, практически непреодолимая, разделяет, та¬
ким образом, женщин и мужчин. Слуги, бедные родствен¬
ники — держатся у входа, недалеко от мелкого скота, ко¬
торый зимой часто находит там приют. В глубине юрты —
нечто вроде общего ложа. Центр юрты, конечно, очаг. Здесь
женщины готовят. Над огнем, в центре купола, отверстие
для выхода дыма позволяет проветривать жилище.
Предметы домашнего обихода располагаются в традици¬
онном порядке: по окружности юрты — мешки, кожаные
бурдюки с запасами еды, сундуки с одеждой, инструменты.
Что касается молочных продуктов, их всегда помещают в
самой прохладной части юрты. Принято также отделять
предметы «мужские» (седла, оружие) от «женских». Если
хозяин дома богат, интерьер украшен коврами, подушками,
вышивками из кошмы, чаще всего с узорами, представляю¬
щими животных; у него есть, кроме того, «служебные юрты»,
часто довольно многочисленные, где хранится имущество и
живут слуги.
Наконец, в юрте есть угол, позади почетного места, где
стоят идолы: «Над хозяином, — отмечает Рубрук, — все¬
гда есть изображение в виде куклы или статуэтки из вой¬
лока, которую они называют «брат хозяина», и другая та¬
кая же над головой хозяйки — «брат хозяйки»; они при¬
креплены к стене: выше между ними, есть еще одна,
маленькая и худенькая, — хранительница дома».
Плано Карпини сообщает другие подробности об этой
священной части монгольской юрты: «Монголы верят в
Бога — создателя видимого и невидимого мира, который на
этой земле дарит блага и посылает наказания, но они не воз¬
носят ему ни молитв, ни восхвалений и не выполняют в его
честь никакого ритуала. Тем не менее они делают из вой¬
лока идолов, похожих на людей, и помещают их по обе сто¬
роны от входа в юрту, на подставке из того же материала
в форме женской груди. Эти боги считаются покровителя¬
ми стада; они дают молоко и приносят детенышей живот¬
ным».
63
Чингисхан
Эта форма идолопоклонства возникла довольно поздно
у тюрко-монгольских народов. Кочевники кормили — сим¬
волически — эти войлочные фигурки, смазывая им рот жи¬
ром, и прибегали к их защите в случае болезни.
Сосцы этих божков — хранителей домашнего очага —
говорят о том, что за ними признавался дар плодовитости.
Но у них была, конечно, и другая функция. Рубрук пишет,
что монголы называли их родственниками хозяев («брат хо¬
зяина» и «брат хозяйки»), а Плано Карпини — что запре¬
щалось под страхом смерти похищать божков, помещенных
на повозке рядом с юртой. Некоторые фигурки, представ¬
ляющие людей, могли находиться только у определенного
очага, что заставляет думать, что это было символическое
изображение предков, культ которых существовал с неза¬
памятных времен.
Отметим еще, что отверстие для проветривания, над
которым кольцами вился дым от очага, имело еще и космо¬
логическое значение: через него небесный свет проникал к
домашнему очагу и предполагалось, что через это же отвер¬
стие в юрту входили боги. Эта дыра в крыше — око Неба,
дарящее свет. Так, помнится, был зачат Чингисхан.
СЫРОЕ И ВАРЕНОЕ
«Пищу принимают только вечером, — отмечает Руб¬
рук. — Утром дают пить или съедают немного проса. Но ве¬
чером нам давали мясо, лопатку барашка с ребрышками, а
для питья подливали мясного бульона. Когда мы выпива¬
ли вдоволь мясного бульона, силы наши полностью восста¬
навливались, и мне кажется, что это самый здоровый из на¬
питков и самый питательный... Иногда приходилось есть
мясо полусырым или почти сырым, когда нечем было раз¬
вести огонь».
Жилье, пищу, кустарные изделия — все давали домаш¬
ние животные. Монгольская экономика основана на этой
тесной связи человека и животных. Если охота и рыбная
ловля — существенная добавка, и если пастухи выменива¬
ют иногда сельскохозяйственные продукты у оседлых наро¬
64
Одинокий волк
дов, то живут они почти исключительно благодаря своим
стадам, которые являются одновременно продуктом произ¬
водства и потребления.
Молочные продукты и мясо составляют основу питания.
Монголы предпочитают баранов и коз, потому что их вос¬
производство происходит быстрее и они требуют небольшого
ухода. Их мясо едят жареным, но чаще — вареным, иног¬
да с добавлением дикорастущих трав, что придает им непов¬
торимый аромат. В то время не было изобилия мясной
пищи, так как нужно было щадить скот, особенно когда
животные были не очень упитанными. Заметим, что, по
официальной статистике, современные монголы съедают по
полкилограмма мяса в день!
Тэмуджин и ему подобные, конечно, столько не съеда¬
ли. Об этом свидетельствуют путешественники, описывая
скорее примитивное меню монгольского стола: «Что каса¬
ется их пищи и съестных припасов, знайте, что едят они
мясо умерших или убитых животных — без различия...
Мясом одного барана они кормят от пятидесяти до ста че¬
ловек: в самом деле, они его режут на мелкие кусочки в
пиалу с добавлением соли и воды; другого соуса они не
знают», — отмечает по-прежнему Виллем де Рубрук. По¬
сланец папы Иннокентия IV, францисканский монах Пла¬
но Карпини признается в откровенном отвращении к мон¬
гольскому столу: «В пищу монголам идет все, что только
может быть съедобным: собаки, волки, лисы, лошади и при
необходимости — даже человеческое мясо... Народ ест даже
испражнения кобыл и жеребят. Мы видели, как они ели
насекомых... Мы видели, как они ели даже мышей».
Не вызывает сомнений, что желудки обоих священнос¬
лужителей, родом из Франции, привыкли к другим дели¬
катесам. Даже если Плано Карпини преувеличивает, мно¬
жество рассказов подтверждает, что монгольский стол был
далек от гастрономических изощрений. Некоторые авторы
с отвращением описывают удивительный обычай обращения
с пищей, приписываемый, в основном, хунну: согревать и
смягчать куски сырого мяса, зажав их между своими бед¬
рами и круиом лошади или положив их иод седло. Амьен
3. М. Хоанг
65
Чингисхан
Марселлэн, который воевал против кочевников, так же, как
и соратник Святого Людовика Жан де Жуанвилль, говорят
то же самое о монголах. Даже при варварских нравах ко¬
чевников описание такого способа приготовления кажется
сомнительным: кроме того, что вываленное в шерсти и смо¬
ченное потом сырое мясо не станет ни вкуснее, ни аромат¬
нее, эффективность такого способа сделать его более мяг¬
ким очень маловероятна!
Рубрук рассказывает о способе приготовления мяса,
применяемом монголами: «Если случается, что умирает бык
или лошадь, они высушивают мясо: разрезают его на тон¬
кие ломтики, которые затем вывешивают на солнце и на
ветру таким образом, что они сразу же высыхают, без соли,
и не издают ни малейшего запаха». Это одно из возможных
объяснений разнообразия «татарских бифштексов». Мясо,
приготовленное таким способом, напоминает бизоний пем-
микан (сушеное мясо) предков американских индейцев,
букан (копченое мясо) дикого быка у карибов, или cha bong
из свинины у вьетнамцев. Это высушенное мясо спрессова¬
но, провялено, иногда присолено. Мясо, из которого уда¬
лена влага, хорошо сохраняется и чрезвычайно питательно:
его едят, тщательно разжевывая, или, разделив на мелкие
волокна и растерев в порошок, бросают в бульон. Несколько
кусков сушеного мяса, притороченного к седлу вместе с
бурдюком створоженного молока, твердого как известка,
обеспечивают полноценное питание и составляют удобный
военный рацион всадников, отправившихся в дальний по¬
ход. Во времена, когда интендантская служба в армии еще
не существовала и трудно было находить еду в завоеванных
землях, эта обеспеченность едой облегчила, без сомнения,
продвижение войскам Чингисхана.
Другая главная пища кочевников — молоко и все его
производные («белая еда»). Круглый год козы, овцы, ко¬
ровы, верблюдицы и кобылы дают молоко, которое монго¬
лы собирают в мехи или кожаные ведра. Надои были не¬
велики: в степных краях корова дает сегодня триста пять¬
десят литров молока в год, то есть около литра в день.
Кобыла может давать более двух литров молока в день при
66
Одинокий волк
пяти- или шестиразовом ежедневном доении, осуществляе¬
мом мужчинами. Чтобы сохранить его подольше, из него
готовят кислое молоко, сыворотку, яурт (тюркский термин,
обозначающий «сгустить»), сыры или кумыс (перебродив¬
шее молоко, в основном кобылье). Известный еще во вре¬
мена неолита, когда кислое молоко хранилось в деревянной
посуде, сыр — один из древнейших продуктов, которые на¬
учились готовить. Этот продукт, по существу способный
обеспечить полноценное питание, всегда высоко ценился
пастухами. Монголы кипятят масло, чтобы освободить его
от воды, и в таком виде сохраняют до самой зимы. Они
дают скиснуть молочному осадку, доводят его до кипения,
затем из полученной массы делают творожные шарики,
которые затвердевают как камень. Это перебродившее кис¬
лое молоко затем смачивается водой, растирается, пока не
растворится, и употребляется в таком виде.
Тэмуджин видел, как служанки и, может быть, мать го¬
товили кумыс, напиток, который подают почти за каждой
трапезой. Молоко, сохраняемое в кожаных бурдюках, ставят
на солнце или в юрте. Чтобы активизировать процесс бро¬
жения, его перемешивают специальными ложками; взбол¬
тать на мгновение эту жидкость в тяжелом бурдюке — это
даже особый знак вежливости со стороны гостя, пришедшего
в юрту.
Скисший и слегка начавший бродить, крепостью более 5е,
он представляет собой настоящий заменитель плотной еды
благодаря содержанию в нем протеинов и витаминов. Этот
освежающий напиток айрак (ayirak) оставляет во рту, гово¬
рит Рубрук, «вкус миндального молока», и монголы потреб¬
ляют его в огромных количествах. Фламандский францис¬
канец упоминает еще caracomos, напиток, видимо, предназ¬
начавшийся только для знати. Речь идет о черном кумысе
(qara qumis), названном так потому, что молоко для него
берется от кобыл вороной масти. Упомянем еще bal, разно¬
видность питья из меда, и рисовое пиво, которое получали
из Китая. Наконец, несомненно, arkhi, происходящий из
Индии и ввозимый в Монголию через Туркестан — теми же
путями, что и буддизм, и в то же время. Этот алкогольный
67
Чингисхан
напиток, производство которого отмечено в XIII веке, по¬
лучают путем длительного кипячения на слабом огне скис¬
шего молока в котле, снабженном специальным приспособ¬
лением для конденсации алкогольных паров, для которого
молоко служит ферментом. Палладий пишет, что калмыки
получают его, сохраняя молоко в желудке зарезанного ба¬
рана. Эти напитки можно было перевозить, и «Сокровен¬
ное сказание о династии Юань» упоминает об yundu, «во¬
лосатых повозках» в виде бурдюков на колесах, запряжен¬
ных кобылами.
В СТЕПЯХ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ
Сбор ягод, охота на опушке тайги, постоянная охрана
животных, на которых зарятся грабители, клеймение стада,
тяжелая и мелкая работа — так проходят дни Тэмуджина.
Лицом к лицу с природой, мало пригодной для земледе¬
лия, кочевник пасет домашний скот на бедных землях.
Отсюда — постоянное перемещение людей и животных с
одного пастбища на другое, где травы растут и перестают
расти в зависимости от времени года или вида кормовых.
Альпийские луга, долины, теневые или солнечные склоны
гор не принадлежат никому. Для кочевника вся земля —
огромное общее поле. Вынужденному довольствоваться са¬
мым необходимым монгольскому пастуху принадлежит толь¬
ко то, что он может забрать с собой: свое стадо, несколько
повозок с юртой, вещами и инструментами, — все лишнее
только мешало бы в пути. В его природе — чувствовать себя
легким, свободным. Каждая новая стоянка для него толь¬
ко временное пристанище. Но все эти переходы далеки от
простого бродяжничества и подчинены правилам. Пастушес¬
кие территории освящены давней традицией и кочевник
знает свои владения: обычаи, права или привилегии дают
ему многочисленные yourtes — места для выпаса, соответ¬
ственно сезонной «маркировке» или привычке.
В то время как крестьянин в Средние века живет в со¬
циально четко ограниченном пространстве, кочевник видит,
как его пастбища сокращаются или разрастаются в связи с
68
Одинокий волк
засухой или осадками. Земледельцу принадлежат места его
постоянной якорной стоянки (деревни) и его межевые зна¬
ки (пашни). Для крестьянина земля, разделенная на ограж¬
денные участки — по праву собственности, — элемент ста¬
бильности. Оседлая жизнь зависит от геометрии, кочевая —
от географии. Первый покидает свою землю и свою дерев¬
ню в исключительных случаях: война, эпидемия, экспроп¬
риация. Второй привязан к определенному участку земли
только на то время, пока там пасется его скот.
В конце XII века в Азии, как и на Западе, крестьяне
перестали кормить свои семьи в системе строгой автаркии.
Земледельцы обеспечивают существование других соци¬
альных групп: ремесленников, священнослужителей, знати,
торговцев. Являющаяся собственностью или арендуемая,
обрабатываемая свободными людьми или рабами земля по¬
зволяет производить богатства. Для средневекового кре¬
стьянина кочевник — всего лишь незваный гость, носитель
угрозы. Века вторжений хунну, германцев или славян —
разве они не разрушали оседлые сообщества?
Конечно, оседлое население тоже спутало карты, захва¬
тывая в течение веков целинные земли, чтобы превратить
их в засеянные пашни. Его деревни, окруженные каменными
стенами, укрепленные города ограничили движение кочев¬
ников, а распаханные земли превратили степи в шагрене¬
вую кожу. В этом — истоки противостояния двух различ¬
ных способов цивилизации. В глазах монголов или других
кочевых народов, которые не представляют себе этой искон¬
ной связи человека с землей, пуповина, привязавшая кре¬
стьянина к земле, кажется ему чудовищной. В то время как
земледелец ждет на своем поле погоды, благоприятной для
урожая, кочевник скачет к новым пастбищам, где, может
быть, встретит изобилие. Крестьянин зависит от погоды,
кочевник — от пространства. Для монгольских пастухов
крестьянин — раб своей земли. Они охотно его высмеива¬
ют, говоря, что крестьянин «не может уйти дальше, чем
беременная женщина, чтобы помочиться».
Эта взаимная враждебность между кочевниками и
оседлыми народами существовала тысячелетиями и упорно
69
Чингисхан
держится до сих пор в различных районах мира: достаточ¬
но обратить внимание на защитные рефлексы большинства
оседлого населения при появлении европейских цыган. Этот
антагонизм вновь появится, как только монголы обрушат¬
ся на обширные азиатские империи. Веками находясь в со¬
стоянии конфликта с оседлым населением, они имеют свои
собственные социальные законы. Их способ существования
диктует определенный образ мыслей, особый способ само¬
выражения. Кроме того, в силу своей подвижности у мон¬
голов два дополнительных рода деятельности: торговля и
война. Первый позволяет им получать то, чего у них нет:
зерно, предметы кустарного промысла, ткани; второй —
рискованный — добывать дополнительные ресурсы: скот,
рабов, оружие.
БРАТОУБИЙСТВО
Семье Оэлун не всегда легко прокормиться: белка, рыба,
немного ягод дикой земляники — целое богатство для стой¬
бища из нескольких войлочных юрт. С этого времени меж¬
ду детьми вспыхивают ссоры. Хроника сообщает, что Тэмуд-
жин, которому было тогда двенадцать или тринадцать лет,
и его брат Джучи-Казар поспорили с Бектэром и Белгутэ-
ем из-за рыбы, пойманной в ручье: первые обвинили пос¬
ледних в том, что те украли у них добычу. Они обратились
к Оэлун, чтобы она их рассудила. Но та, как предусмотри¬
тельная мать, не стала на сторону ни одного из них и объяс¬
нила, что сила — в единении, особенно в несчастьи: «Как
вы можете, старшие и младшие братья, так поступать друг
с другом? У нас нет друзей, кроме собственной тени».
Но Тэмуджин и его брат Джучи-Казар не вняли этим
мудрым словам. Их бурный темперамент, их злопамятность
вскоре стали причиной трагедии. Однажды, когда мальчи¬
ки поспорили из-за жаворонка, которого они только что
убили, Тэмуджин и Джучи-Казар застрелили Бектэра. «Со¬
кровенное сказание» утверждает, что убийство было умыш¬
ленным: Тэмуджин, спрятав стрелу за спиной, подошел
сзади к своему сводному брату, в то время как Джучи-Ка-
70
Одинокий волк
зар подошел к нему спереди. Бектэр напомнил им слова их
матери и молил о пощаде. Напрасно. Оба брата выстрели¬
ли в него, «как в мишень». Видя, что Тэмуджин и его брат
вернулись, повесив голову, Оэлун сразу догадалась об их
ужасном злодеянии. Защищая от собственных сыновей рож¬
денное не ею дитя, она осыпала их оскорблениями, назы¬
вая их тиграми, удавами и, сравнив своего старшего сына
с кречетом, набрасывающимся на собственную тень, обви¬
нила его в том, что он вел себя как «собака, которая куса¬
ет своих только что родившихся щенков», как «дикая утка,
пожирающая собственных утят».
Эта холодная решимость, мстительность и презрение к
чужой жизни являются, кажется, с ранней юности одними
из основных черт характера Тэмуджина. Итак, для этого
мальчика, который был способен, не колеблясь, убить того,
кто ему противится, будь он даже его братом, испытания
только начинались.
Глава IV
СОБОЛЬЯ ШУБА
Когда монголы замечают врага, они при¬
ближаются к нему и пускают по три-четы-
ре стрелы каждый. Если победа кажется им
невозможной, они поворачивают назад — из
хитрости, — чтобы завлечь противника в
тщательно подготовленную засаду. Горе
врагу, который начнет их преследовать и
попадет в ловушку; татары тотчас же его
окружают, бьют и истребляют.
огда Оэлун отчитывала своих сыновей, говоря им,
что у них нет друзей, кроме собственной тени, она
не ошибалась. Закаленные в испытаниях, часто
голодные как волчата — хроника сообщает, что они корми¬
лись «больной или увечной рыбой», — сыновья Есугэя
мало-помалу становились мужчинами. Несчастьям не уда¬
лось сломить их волю.
Но это умение противостоять трудностям, способность бо¬
роться с судьбой вскоре стали известны Таргутаю-Курилту-
ку, вождю тайтчиутов, тому самому, который велел бросить
Оэлун и ее близких, подвергнув их, таким образом, остра¬
кизму клана. Курилтук увидел в этом угрозу, так как он пре¬
красно понимал свою ответственность за бедствия семьи сво¬
его бывшего вождя Есугэя. «Сопляки выросли», — сказал
он, решив, пока еще не поздно, уничтожить выводок орлят.
Так в один прекрасный день появилась группа тайтчи-
утских всадников. Обитатели нескольких юрт Оэлун рано
Плано Карпини
ПОХИЩЕНИЕ ТЭМУДЖИНА
73
Чингисхан
почувствовали опасность. Но что можно сделать против
многих вооруженных мужчин, налетевших внезапно, — как
не бежать? Самая большая опасность грозила Тэмуджину,
которому тогда было пятнадцать лет. Он скрылся так быс¬
тро, как только мог, в соседних лесах. Братья последова¬
ли за ним. Поспешно они сделали завал из ветвей, за кото¬
рым смогли укрыться и встретить неприятеля тучей стрел.
Но тайтчиуты, явно не хотевшие потерять людей в стычке,
предпочли предложить сделку: они уйдут, если им выдадут
Тэмуджина. Он же, понимая что является целью торга,
убежал и спрятался в зарослях, густо покрывавших сосед¬
ние холмы. Осмотрев место, где укрылся подросток, тайт¬
чиуты спешились и стали прочесывать возвышенности, по¬
росшие лиственницами и соснами. Курилтук расставил сво¬
их друзей на равном расстоянии друг от друга на открытых
местах. Стража охраняла подступы к лесу. Они рассчиты¬
вали на усталость, жажду и обессиленность беглеца, голод
должен был заставить волка покинуть свое логово. Тэмуд-
жин, не расставшийся с конем, несколько раз пытался про¬
рваться, но натыкался на заслон. «Сокровенное сказание»
рассказывает, что он провел в лесу девять дней и девять
ночей, прежде чем решился проскользнуть, воспользовав¬
шись прикрытием, где, к несчастью, его ждали в засаде
преследователи. Тэмуджина тот час же связали кожаными
ремнями и привели к вождю тайтчиутов.
Курилтук, который мог тотчас же повелеть его убить,
уступил чувству милосердия. Оценил ли он мужество под¬
ростка, сжалился ли над ним или просто решил отсрочить
свою месть? Неизвестно. Как бы там ни было, он приказал
своим людям надеть на шею пленного подростка колодку.
Применяемая с очень давних пор в Китае, эта пытка была
особенно ужасна, поскольку сковывала пленника, заставляя
его сохранять нелепую и унизительную позу. Тэмуджин
принужден был провести много дней с головой и руками,
зажатыми в тяжелом деревянном брусе, и автор монгольс¬
кой хроники рассказывает, что его водили от юрты к юрте
и каждый выходил, чтобы посмеяться над ним или оскор¬
бить его.
74
Соболья шуба
Кипучий Тэмуджин, униженный, с бешенством в серд¬
це, изгибался в своей жажде мести и искал возможности
убежать. В этот «шестнадцатый день первой летней луны,
в день красного диска», тайтчиуты отмечали праздник на
берегах реки Онон. Охранять пленника оставили молодень¬
кого мальчика, но Тэмуджин быстро понял, что, проявив
немного терпения и смелости, он сумеет, может быть, уст¬
ранить своего хрупкого тюремщика. На берегу пели во все
горло, много пили, пленником никто больше не занимался.
Тэмуджин воспользовался случаем: он приблизился к сво¬
ему стражу, прыгнул, убил его и скрылся. Река была со¬
всем близко. Не колеблясь, он бросился в поток и отдался
воле течения; голова его и руки по-прежнему были зажаты
колодкой.
Поднятые по тревоге тайтчиуты немедленно бросились
в погоню, обшаривая камыши и заросли. Было полнолу¬
ние. Преследователи с факелами в руках обменивались
знаками, возбужденные этой импровизированной охотой на
человека. «Сокровенное сказание» сообщает мало подроб¬
ностей об этом эпизоде, но можно представить себе Тэмуд-
жина, притаившегося на берегу реки, пытающегося спря¬
таться среди водяных растений, пока мужчины переклика¬
ются, заглушая руганью плеск черной воды, в которой
укрылся беглец.
И вот тогда судьба пришла на помощь Тэмуджину: один
из преследователей вдруг заметил его, все еще заключенного
в деревянную колодку, под тяжестью которой он согнулся
почти пополам. Итак, неизвестно почему, человек, некий
Соркан-Сира, вассал тайтчиутов, умолчал о своем откры¬
тии. Жалость, долг перед Есугэем или конфликт с тайтчи-
утами? Хроника утверждает, что Соркан-Сира попытался
навести преследователей на ложный след, спрятав Тэмуджи-
на. Устав от бесплодных поисков, тайтчиуты прекратили их
и разошлись по своим юртам, отложив преследование на
завтра. Мог ли уйти далеко человек с колодкой на шее, без
лошади и без оружия?
Вместо того, чтобы последовать совету Соркан-Сира и
вернуться в родное становище окольными путями, Тэмуджин
75
Чингисхан
форсирует ход событий. Осторожными прыжками он выб¬
рался из воды и сумел проскользнуть к жилью своего спа¬
сителя. Мудрый расчет, так как, если хозяин сейчас отка¬
жется его спрятать, Тэмуджин сможет пригрозить, что рас¬
скажет о его вине — «недоносительстве». Соркан-Сира не
решается предложить гостеприимство беглецу, боясь репрес¬
сий. Но сыновья умоляют его уступить просьбе Тэмуджи-
на. С него тотчас же снимают колодку, дают подкрепить¬
ся, восстановить силы и прячут.
На следующий день тайтчиуты с удвоенной бдительнос¬
тью обшаривают каждый лесок, обследуют стада, чтобы
увидеть, не укрылся ли там Тэмуджин, затем решают обыс¬
кать юрты. Соркан-Сира выводит своего гостя и уговари¬
вает его спрятаться на повозке, груженой шерстью, стояв¬
шей рядом с юртой. Но когда один из людей собирается
обследовать телегу и поднимет уже свою длинную пику,
чтобы проколоть груду шерсти, Соркан-Сира еще раз спа¬
сает Тэмуджина, сказав, ни к кому не обращаясь, что ник¬
то в такую ужасную жару не спрячется в куче шерсти, рис¬
куя растаять. Замечание кажется тому оскорбительным и он
удаляется вместе с остальными.
Немного времени спустя Тэмуджин покидает эти опасные
места, снабженный запасами еды — жареным ягненком и
двумя бурдюками молока. Соркан-Сира и в самом деле
щедр: он дает ему также лук с двумя стрелами и верховую
лошадь.
Тэмуджин скачет к родному становищу, идя по следам,
оставленным тайтчиутами в тот день, когда он попал в плен:
известно, что кочевники могли читать следы, оставленные
животными, и отличить след самца от следа самки, узнать
следы больных животных и даже получить сведения о со¬
провождавших их людях.
Вернувшись в свою семью, юноша, встреченный, по-ви¬
димому, как герой, занял свое место среди близких. Они
решили сняться с лагеря и уйти как можно дальше от тай-
тчиутов. Вскоре они устроились в гористой местности воз¬
ле Голубого озера в массиве Кентей. Здесь, как и прежде,
76
Совольа шуба
потекла обычная скромная жизнь; уход за скотом, доение,
сбивание масла и поиски топлива для очага занимают боль¬
шую часть времени.
ОХОТА
Итак, развлечений мало, если не считать верховой езды,
этой бешеной скачки, и игр, которые до сих пор остаются
любимыми у кочевников: попытаться поймать зубами шап¬
ку или кусок ткани, не слезая с седла; или сбить ударом
пики деревянный кол, вбитый в землю, — на всем скаку,
когда лошадь мчится во весь опор. Еще одно чудесное удо¬
вольствие — охота, которая позволяет улучшить повседнев¬
ный рацион. Кроме мелких животных, которые попадают¬
ся в капканы, охотятся на таки, диких лошадей, или кула¬
нов, степных ослов, которых ловят с помощью аркана,
прикрепленного к длинному шесту, после того как их заг¬
нали. Позже, когда под его командованием будут десятки
тысяч людей, Тэмуджин, у которого на всю жизнь останется
эта страсть, будет устраивать грандиозные облавные охоты.
Тэмуджин, конечно, с раннего возраста участвует в охоте
с соколами, которую венецианец Марко Поло описывает с
некоторой помпезностью, когда рассказывает о Хубилай-
хане, внуке Тэмуджина: «Когда Сеньор остается в своей
столице в течение трех месяцев — декабря, января, февра¬
ля, он покидает ее в первый день марта и едет на юг, до
Океанического моря. Его сопровождают десять тысяч со¬
кольничих; он берет с собой пятьсот кречетов, соколов-сап-
санов, соколов-балобанов и другие виды, так же, как и яс¬
требов, чтобы охотиться на речную птицу».
Соколиная охота занимает почетное место у монголов.
Эта охота с хищной птицей требует мастерского владения
техникой дрессировки, очень древней, как и знания — до
тонкостей — нрава этих птиц. Для начала забирают из гнез¬
да птенцов некоторых видов хищной птицы, чаще всего
ястребов и соколов, иногда также орлов, способных прет
следовать более крупную дичь, например, оленей. Еще мо¬
лодой и не умеющий самостоятельно добывать себе пищу
77
Чингисхан.
сокол зависит от хозяина. День за днем тот дрессирует
свою охотничью птицу, учит ее ловить приманку — шари¬
ки, сделанные из перьев или из шерсти, натертой жиром
животных, которые он двигает или подбрасывает перед
ней. Птица, движимая охотничьим инстинктом, набрасы¬
вается на эту искусственную приманку и очень скоро пере¬
ходит к охоте на настоящую добычу, которую ему указы¬
вают. Впрочем, в большинстве случаев выбор добычи дик¬
туется врожденным инстинктом, и хищных птиц готовят к
охоте на определенные виды, которые в природе являются
их естественной пищей: мелкая дичь, например, зайцы и
всякого рода пернатые — перепела, куропатки. В день об¬
лавной охоты, после долгих недель поисков и неудач, охот¬
ник берет с собой птицу, сидящую у него на руке, на кото¬
рую надета кожаная перчатка. Орлы, более тяжелые, сидят
на седле лошади, держать их на руке было бы слишком уто¬
мительно.
Облавы могут длиться часами. Всадники и птицы при¬
стально всматриваются, первые стараются двигаться бес¬
шумно. Иногда человек поднимает добычу, иногда сокол,
которого освободили от кожаного колпачка, закрывающего
ему глаза. Как только охотник замечает животное, он «бро¬
сает» птицу: сокол взлетает, затем пикирует на летящую
куропатку или покрытый шерстью шарик, бегущий среди
камней. Короткое мгновение хищник летит над своей жер¬
твой, изучая направление и скорость ее движения, инстин¬
ктивно выбирая самое медлительное, самое уязвимое живот¬
ное. Тогда он бросается на него, впивается когтями и бьет
клювом по голове, чтобы убить. Идет ли речь о зайце, зас¬
тигнутом возле своей норы, или о куропатке, пойманной на
лету, — очутившись на земле, хищная птица принимает
характерную позу — обладания, запугивания и угрозы, —
распускает крылья, чтобы прикрыть добычу, которую она
только что убила. Тогда ее хозяин должен как можно ско¬
рее спрыгнуть с коня, чтобы вырвать тушку, которую хищ¬
ная птица уже начала рвать своим клювом. Монгольский
наездник вытаскивает из-под своего плаща кусок мяса, ка¬
кую-нибудь голову мыши-полевки, которой он быстро под¬
78
Соболья шуба
меняет добычу. Этот кусок падали будет единственной на¬
градой соколу. Часто случается, что хищник упускает до¬
бычу. Редко встречаются ястребы или орлы, убивающие
несколько животных подряд, — довольно быстро устают
или, насытившись, инстинктивно отказываются вернуться к
охоте. Только человек охотится ради удовольствия.
Сколько раз Тэмуджин присутствовал при этих вылаз¬
ках, этой игре, ставшей ритуалом, где каждый старается
соперничать с самыми ловкими наездниками! Но тогда для
его семьи, у которой на все про все было всего девять бу¬
ланых мулов, как утверждает хроника, времена были
слишком тяжелыми. Итак, однажды тайтчиутские наезд¬
ники похитили восемь из них. Этот вид кражи, очень рас¬
пространенный, влечет за собой кровную месть, длящую¬
ся иногда несколько поколений. Несмотря на клеймение
животных, несмотря на собак, охраняющих стада, органи¬
зовывались набеги, чтобы заменить баранов, павших во
время эпидемий или зарезанных дикими животными, а иног¬
да и просто ради самого грабежа. Похищение восьми лоша¬
дей произвело эффект бури, разразившейся над семьей
Тэмуджина. Что делать без лошади? Стадо нельзя пасти
пешком. У Тэмуджина осталась всего одна лошадь: он осед¬
лал ее и бросился на поиски воров. Два дня он шел по их
следу. Ему повезло: пастух сказал ему, что заметил груп¬
пу всадников, гнавших перед собой восемь лошадей, цвет
которых он запомнил. Этого было достаточно Тэмуджину,
который помчался за своим имуществом в сопровождении
юного пастуха. Подростки в конце концов догнали граби¬
телей и вернули похищенных лошадей, конфликт не пере¬
рос в столкновение.
Вновь обретя свой табун, Тэмуджин предложил Боорчу,
пастуху, поделиться с ним. Но молодой человек отказался,
сказав, что он хотел только оказать услугу. Его великоду¬
шие тронуло сердце Тэмуджина, и вскоре между молоды¬
ми людьми родилась дружба, которой они остались верны
до конца. Боорчу отвел Тэмуджина к своему отцу. Затем,
после пира, который состоял из жареного молочного ягнен¬
ка, он вернулся в родное стойбище.
79
Чингисхан
Скромные подвиги, которые певец «Сокровенного сказа¬
ния», должно быть, приукрасил — в пользу своего смело¬
го паладина. Но не будем забывать, что Тэмуджин еще всего
лишь подросток, и что это его первая проба оружия...
ИСПОЛНЕНИЕ ОБЕЩАНИЯ
С годами жизнь Тэмуджина и его близких, кажется, ста¬
ла значительно лучше. Роскоши нет, но табун нагуливает
жирок, прекрасные племенные жеребцы пасутся на зеленом
лугу, уже неплохое стадо обещает вырасти еще больше.
Овец, как обычно, перегоняют в горы, в верховья Онона,
и неподалеку, на онгхиратскую территорию, туда, где Ке-
рулен впадает в озеро Кулун. В этих краях Тэмуджин, те¬
перь уже возмужавший, возобновил отношения с онгхира-
том Дэй Сетчэном (Мудрым), которого он не видел после
смерти Есугэя — около семи лет. Тэмуджин не забыл, что
он обручен с дочерью Дэя Мудрого. В один прекрасный
день он отправился навстречу онгхиратам в сопровождении
своего сводного брата Белгутэя, за своей суженой, юной
Бортэ, которой было тогда шестнадцать лет. Несмотря на
годы бедствий, несмотря на трагическую гибель Есугэя, Дэй
Мудрый подтвердил свой прошлый уговор с ним и, верный
своему слову, согласился отдать свою дочь Тэмуджину.
Передавая в руки Тэмуджина судьбу Бортэ, он, следуя обы¬
чаю, дал ей в приданое слуг и имущество.
«Сокровенное сказание» не дает никакой информации о
свадебном ритуале. Плано Карпини, как и Рубрук, сообща¬
ет, что монголы покупают своих жен и что новобрачный
похищает свою невесту, спрятанную семьей, «уносит ее
силой и вводит, как будто бы насильно, в свой дом». Тюр-
ко-монгольская игра коЫоЛ (голубой волк), больше изве¬
стная под персидским названием ЪогкавЫ, во время кото¬
рой наездники соревнуются за туши козы или барана, —
видимо, пережиток свадебного ритуала.
Неизвестно, какую цену Тэмуджин заплатил за свою
невесту, но она принесла в своем приданом подарок, 52\tkul,
предназначенный свекрови. Речь шла о королевском подар¬
80
Соболья шуба
ке: собольей шубе, которая сыграет немалую роль в возвы¬
шении Тэмуджина. Союз Бортэ и Тэмуджина заставляет
думать, что чувство здесь играло не меньшую роль, чем
расчет. «Сокровенное сказание» ясно говорит об этом: он-
гхиратские девушки славились своей красотой...
И вот Тэмуджин женат. Не будучи богат, он может те¬
перь рассчитывать на поддержку семьи и рода. После труд¬
ных лет скитаний, бегства от слишком сильных противни¬
ков, плена и унижения пришло время завязывать полезные
связи и распространить свое влияние за пределами семей¬
ного клана. Со времени своего союза с Бортэ он самоутвер¬
ждается как личность. Его супруга сыграла в этом не пос¬
леднюю роль. Кроме поддержки своих близких, она принес¬
ла ему силу своего характера. Умная, твердая и осторожная
Бортэ станет для Тэмуджина прекрасным советчиком; в
некоторых случаях ее влияние окажется решающим. Тэмуд¬
жин возьмет еще много других жен и наложниц, но навсегда
сохранит привязанность к своей первой жене.
ЮРТЫ И ПЛЕМЕНА
Конец XII века для Центральной Азии — время поли¬
тических бурь и потрясений: от берегов Тихого океана до
Каспийского моря сосуществуют великие оседлые государ¬
ства, ведущие свое происхождение от древних цивилизаций,
и беспокойные княжества — часто эфемерные — кочевых
народов.
После падения династии Ляо (в 1125 году) Китай ока¬
зался в сложном положении: весь юг, до восточных по¬
граничных рубежей, стал частью Империи Южная Сун,
с центром в столице Ханьчжоу, на морском побережье.
Родившееся в результате ргопипЫатпеп^, это государство
восстановило гражданскую власть и превратилось в про¬
цветающую империю, слава которой перешагнула ее гра¬
ницы: во времена династии Сун Китай переживает свой зо¬
лотой век.
1 Военный мятеж, вооруженное восстание (итал.)
Чингисхан
Север страны, то есть провинции, расположенные по
течению Желтой реки, и значительная часть Маньчжурии
оказались в руках династии Цзинь, основанной в 1115 году
рузгенами (или чжурчжэнями) на развалинах династии Ляо.
Бывшие кочевники тунгусского происхождения, рузгены
объединились с династией Сун, чтобы захватить северный
Китай, затем, подвергшись глубокой китаизации, приняли
в конце концов гражданскую и военную систему китайцев.
Западнее, в районе большой излучины Желтой реки и в
северной части провинции Ганьсу, царствовала династия
народности си-ся (Xixia)i, близкой к тибетцам, избравшей
местом пребывания своего Двора Нинся, столицу Империи
Минья.
В западной части Верхней Азии, к югу от Аральского
моря и до Арабско-персидского залива, включая современ¬
ный Иран, часть западного Афганистана, Туркменистан и
Узбекистан, простиралась обширная исламская империя
Хорезм, населенная тюрко-иранскими племенами.
С ним на северо-востоке граничила территория, соответ¬
ствующая Киргизстану и Восточному Казахстану, но за¬
хватывающая часть китайской зоны пустыни Такла-Макан
— государство Каракитаев, управляемое аристократией мон¬
гольского происхождения, подвергшейся китаизации. К
1140 году этой империи удалось поставить в вассальную за¬
висимость тюрко-караханидские княжества, занимавшие
Трансоксианию и часть Такла-Макана, как и Хорезм, пока
это государство не разрослось в начале XIII века за счет
соседних княжеств и царств. Каракитаи подчинили также
уйгуров — тюркский народ, частью принявший христиан¬
ство.
За пределами этих больших государств необъятные сте¬
пи представляли собой беспокойные и изменчивые владения
кочевников. Протяженностью почти в 3 ООО километров,
ограниченные на востоке Маньчжурией, на западе озером
Балхаш, они занимали земли вокруг истоков больших си¬
бирских рек Иртыша, Оби, Енисея, Витима и Аргуни.
1 Тангуты.
82
Соболья шуба
Из-за отсутствия, в частности, письменности и городских
поселений, история кочевых народов до сих пор остается
неизученной. Прототунгусы Маньчжурии и Восточной Мон¬
голии, прототюрки Монголии и обширных зон, простира¬
ющихся до Алтая и озера Балхаш, и позднее — протомон¬
голы составляют сложную этническую мозаику. В течение
приблизительно трех тысячелетий эти народы были больши¬
ми соперниками оседлого населения, которое, защищаясь от
них, запрещало им перегонять скот в горные пастбища на
своих землях. Почти за пятнадцать веков до Рождества
Христова китайские поселенцы уже были вынуждены защи¬
щаться от этих кочевников: автор хроники Сима-Кьян пи¬
шет об исходе населения северных княжеств и о набегах
кочевников на целинные земли, возделанные китайскими
крестьянами.
Эта глубокая враждебность между представителями двух
противоположных образов жизни прочно вошла в сознание
и отразилась даже в китайской письменности: так, до рефор¬
мы 1950 года для обозначения «варварских» народов китай¬
цы использовали слова, корень которых часто выражал
понятие животного начала. Эти идеограммы по сути обозна¬
чали кочевников как «людей-собак», «людей-птиц» или «лю-
дей-насекомых». Так было, в частности, с ксионгну (хун-
ну?), ксианби (сьен-пэй), руанруан (авары) или наймана-
ми — «варварами», жившими к северу от Великой стены,
от «ли» или «мань» — южных национальных меньшинств
Китая.
Для тех, кто вел оседлый образ жизни, эти народы — в
вечном движении, с нравами незнакомыми и, следователь¬
но, вызывающими тревогу, не имеющие городов и, видимо,
законов, — были ли они в самом деле человеческими суще¬
ствами? В их глазах тот, кто не имеет крыши над головой,
не имеет ни веры, ни закона. Всего сто лет тому назад ка¬
питан Майн-Рид описывал нравы и обычаи туркменских
кочевников в следующих выражениях: «Эти бродячие пле¬
мена, принадлежащие к различным народностям, из кото¬
рых наиболее известны монголы, татары, туркмены, узбе¬
ки, киргизы и калмыки, представляют собой совершенно
83
Чингисхан
различные характеры как внешне, так и внутренне... Нако¬
нец, многие из них имеют нрав жестокий и. ведут себя не
менее бесчеловечно, чем самые гнусные дикари в других
частях света». Однако это те же самые «дикари», которые
в течение веков создавали княжества, царства, более или
менее эфемерные, объединяющиеся или распадающиеся в
зависимости от политических событий.
Итак, народы Центральной Азии принадлежат к трем
ветвям: тунгусской, монгольской и тюркской. Но эта клас¬
сификация содержит много неточностей как в силу разно¬
образия народов, так и в связи со скоростью их передвиже¬
ния во времени и в пространстве. Так, ксионги (Хюпдпи)
считаются то прототюрками (по мнению Хамбиса, Пеллио
и Ширатори — в его первой версии), то протомонголами
(вторая гипотеза Ширатори). Татары, несомненно, тюркс¬
кий народ, но их причислили к протомонголам, подвергшим¬
ся «тюркскому влиянию». Трудности возрастают, когда уз¬
наешь, что этими народами иногда правила иностранная
аристократия.
Из первых прототюркских империй мы знаем — и еще
неточно, — государство ксионгов, которые между I и III
веками до нашей эры создали объединение племен: они часто
противостояли китайской державе, которой много раз при¬
ходилось сдерживать их разгул. Побежденные с помощью
оружия, но еще больше — уловками китайской дипломатии,
умело играющей на их междоусобных распрях, ксионги в
конце концов рассеялись. Часть из них осела на границе с
Великой Китайской стеной, остальные были постепенно
поглощены Китаем. Другие группы эмигрировали в верхо¬
вья Иртыша, оттеснив к северным лесам народности вогу¬
лов и остяков. И, наконец, последняя группа способствовала
тюркизации степных зон Киргизии. Это те самые ксионги,
которые во втором веке дойдут до нынешней Украины и
двумя веками позднее внезапно появятся на Западе вплоть
до Галлии под именем гуннов.
Что касается протомонголов, они возникли из небытия
около 150 года до Рождества Христова, с появлением кси-
анби (или сьен-пэй), занимавших обширную территорию,
84
Соболья, шуба
простиравшуюся от Манчжурии до Туркестана. Эти кочев¬
ники раздавили ксионгов, раздираемых междоусобицей, в
93 году нашей эры и не замедлили начать борьбу против
китайского государства.
В IV-VI веках между Кореей и Иртышом возникла им¬
перия руанруанов (аваров) — на территории бывшей им¬
перии ксионгов. Затем, с VIII по IX век уйгурское ханство
(народа тюркского происхождения) обосновалось на громад¬
ном пространстве, равном двум современным Монголиям.
Уйгуры, которые вытеснили другой тюркский народ — тую;
устроили свою столицу в Кара-Балгасун на реке Орхон. Под
влиянием Китая эпохи династии Тан и Согдианы1 они дос¬
тигли высокого уровня цивилизации, но не смогли устоять
против киргизов (в 840 году), побежденных, в свою очередь,
хитанами (монгольского происхождения). Хитаны (кидани)
захватили север Китая, а так же часть Монголии и Манч¬
журии, но не смогли подчинить себе племена Верхней Мон¬
голии, за исключением татар и меркитов.
На пороге XIII века, перед вторжением полчищ Чингис¬
хана, Монголия представляла собой обширную погранич¬
ную зону, из-за которой вяло спорили неконтролируемые
племена: периодически они объединялись в союз, чтобы
выйти из него, как только он начинал ослабевать и терять
власть. Ни хитаны, которым угрожали одновременно ки¬
тайская империя, корейское царство и уйгуры, ни сами уй¬
гуры в бесконечных стычках с беспокойными княжества¬
ми не были в состоянии обеспечить политический и воен¬
ный контроль над огромной территорией монгольских
степей. Другие народы, например, кераиты и найманы,
вскоре исчезнут под натиском Чингисхана. Монголия, этот
необъятный театр, который никому не удавалось усмирить
надолго, остается ареной, на которой периодически сталки¬
ваются группы племен, не имеющие подлинной воли к гос¬
подству.
1 Согдиана — область в бассейне рек Зеравшан и Кашкадарья, на
территории которой с VIII в. находилось множество самостоятель¬
ных княжеств (важнейшее - Самаркандское). Играла видную
роль в экономической и культурной жизни Востока. — Прим. ред.
85
Чингисхан
ПОДВИЖНОЕ ЭТНИЧЕСКОЕ МАРКЕТРИ
Meng-wu — таково первоначальное название, под кото¬
рым монголы появляются в эпоху Тан (618-907). Для ки¬
тайских летописцев племена представляли значительную
группу, обосновавшуюся в верховьях реки Амур, — Че-вей,
или Ше-вей (Che-wei, She-wei). Речь идет, несомненно, о
довольно разноплеменном объединении, включающем про¬
томонголов и тунгусов. Китайцы X века, которые пережи¬
вали тогда бесспорный расцвет культуры, описывают их как
самых гнусных дикарей, людоедов, пожирающих сырое
мясо. Тома «Истории династии Ляо» сохранили название
различных монгольских народностей (Hei Ta ta, или чер¬
ные татары, Bai Ta ta, или белые татары, и так далее).
Какие же этнические группы в конце XII века были рас¬
сеяны на территории, неконтролируемой или оставленной
оседлыми народами?
На юго-восток от озера Байкал — от истоков великих
сибирских рек Иртыша и Оби — до верхнего течения Се¬
ленги и Орхона кочевали найманы. Это были «омонголив-
шиеся» тюрки, говорившие в те времена на монгольских
диалектах. Но под влиянием своих соседей уйгуров они
пользуются своим собственным языком в канцелярских
документах. Изначально шаманисты, они приняли нестори-
анское христианство. Их князь носил титул da wang или tai
wang (по-китайски — великий царь), что побуждает пред¬
положить сильное влияние подвергшихся китаизации руз-
генов (чжурчжэней).
К югу от Селенги на берегах Туула встречались кераи-
ты. По своему происхождению это было, несомненно, до¬
вольно непрочное объединение тюркских родов. Их прави¬
тель, хан Тогрил, носил, впрочем, тюркское имя, и некото¬
рые историки считают, что в преддверии чингисидской
эпопеи кераиты говорили на тюркском наречии. С XII века
среди этой народности распространяется несторианство, как
об этом свидетельствуют христианские имена некоторых
кераитских аристократов.
86
Чингисхан
По берегам Селенги, к югу от озера Байкал, обоснова¬
лись меркиты — по соседству с лесными племенами, с ко¬
торыми у них не прекращались столкновения. Этот беспо¬
койный народ долго сопротивлялся монголам и китайцам.
Наконец, поблизости от озер Буйр и Кулун, на правом бе¬
регу Аргуни жили татары, которые говорили уже на мон¬
гольском диалекте, хотя и имели тюркское происхождение.
Известные своей агрессивностью даже на западе татары
столкнутся с рузгенами, царствовавшими в Северном Китае
и Манчжурии.
Собственно монгольские племена, объединяющие, без
сомнения, менее миллиона душ, живут вокруг озера Бай¬
кал и истоков великих сибирских рек, текущих на север.
Разделенные на множество родов, одни крупные, другие
незначительные, они находятся в состоянии вечных поли¬
тических конфликтов, несмотря на традиционные земель¬
ные границы, отделяющие места летнего выпаса и зимних
стоянок, отведенных каждому роду. Нарушение устных
договоров, регулирующих принадлежность пастбищ, час¬
тые угоны скота, разнообразные кражи и соперничество
между главами кланов влекут за собой бесчисленные оби¬
ды, месть и вендетту, главные действующие лица которой
иногда не помнят, из-за чего она началась. Кланы объеди¬
няются на один сезон, на время, пока длится конфликт,
или даже на много лет, затем по какой-то непонятной при¬
чине группа распадается, каждый род или семья вновь
обретают полную независимость и становятся соперника¬
ми соседей.
Начиная с X века Верхняя Монголия переживает пери¬
од глубокой анархии, яростных стычек между племенами.
Кочевые народы, монгольские племена, — онгхираты, мер¬
киты, татары, ойраты, барулы — близки друг к другу по
происхождению, языку и, главное, образу жизни, но, оче¬
видно, не образуют нацию. Они никоим образом не под¬
готовлены к какой бы то ни было форме союза, посколь¬
ку у них нет ни настоящих общественных установлений,
ни закона о наследовании. Чтобы их объединить, нужны
жесткие рамки, которые только сила или власть князя спо¬
88
Соболья шуба
собны установить. Как будет не однажды, исчезновение
хана влечет за собой распад любого союза или организа¬
ции племен. В этом слабость монгольской феодальной си¬
стемы, слишком часто неспособной прибегнуть к наслед¬
ственной передаче хананата. В монгольских племенах
власть находится там, где установлен шатер хана, в то
время как в ту же эпоху у оседлых народов царская власть
ассоциируется со столицей, если не постоянной, то хотя бы
традиционной.
На протяжении более двух тысячелетий китайцы связа¬
ны с монгольскими или тюркскими кочевниками, то сража¬
ясь с ними, то обращая их в вассальную зависимость: смотря
по тому, враждебны ли они непримиримо или усмирены,
китайцы часто обозначают их термином «варвары сырые»
(crus) или «варвары вареные» (cuits). Но они поддержи¬
вают с ними и торговые отношения, покупая, в частности,
лошадей для своих войск.
Хитаны и рузгены, эти бывшие кочевые народы, пере¬
шедшие к оседлости и создавшие могучие империи, также
не избегают контакта с этими «варварами». Обосновавшись
в Пекине (1153), «окитаившиеся» рузгены (династия
Цзинь), завязывают с ними дипломатические отношения,
ведя с кочевниками очень двусмысленную политику. Чаще
всего они пытаются разжечь внутренние конфликты между
племенами, чтобы воспользоваться их плодами. Пекин, оче¬
видно, был заинтересован в том, чтобы если не сделать ко¬
чевников своими союзниками, то хотя бы воспользовать¬
ся доброжелательным нейтралитетом этих племен, представ¬
лявшим защитный буфер для границ империи. Чтобы
завоевать доброе расположение этих народов, цзиньским им¬
ператорам иногда было достаточно отправить их ханам ред¬
костные для степей дары — различные предметы, изготов¬
ленные в китайских художественных мастерских. Иногда им
посылали надоевших наложниц или принцесс, разонравив¬
шихся при дворе. Или еще раздавали иногда титулы пред¬
ставителям знати варваров. Эта тонкая политика неизбеж¬
но влекла за собой компромисс, даже компрометацию. Она
могла посеять непримиримую вражду между разобщенными
89
Чингисхан.
племенами, беззащитными перед происками китайской дип¬
ломатии. Около 1150 года татары выдали таким образом
пекинским властям кераитского правителя Маргус-Буйрак-
хана, затем монгольского принца Оэкин-Баркака, сына пер¬
вого «объединителя» монголов Кабул-хана, предполагаемого
предка Чингисхана. Они передали также своему могучему
соседу Амбакай-хана, вождя тайтчиутов, того самого, чьи
вдовы спровоцировали конфликт с Оэлун, матерью Тэмуд-
жина. Эти примеры предательства навсегда останутся в
памяти великого хана.
Стычки, чередующиеся с подлыми политическими акта¬
ми, разжигали бесконечные войны между группами монголь¬
ских племен — ситуация, по крайней мере, неблагоприят¬
ная для их объединения.
АЛТАЙСКИЕ ЯЗЫКИ; СЛОВО И ПЕЧАТЬ
Постоянное смешение кочевых народов Центральной
Азии, их временные союзы, за которыми следует постепен¬
ный или резкий разрыв, привели к скрещиванию или пол¬
ной ассимиляции отдельных более или менее родственных
групп. Миграция, вторжения, рассеивание не всегда остав¬
ляли след у этих кочевников, не имеющих письменности, но
языки, на которых они говорят, проливают свет на их про¬
исхождение.
Если огромное большинство народов Верхней Азии го¬
ворит на родственных наречиях алтайской семьи, то в этой
огромной части мира нет подлинного лингвистического един¬
ства. Из-за расстояний, часто значительных, между группа¬
ми племен, из-за постоянного перемещения и, наконец, их
политической разобщенности кочевые народы пользуются
многочисленными наречиями и диалектами.
Лингвистическая семья, занимающая большую часть
Сибири и Центральной Азии, так называемая алтайская,
объединяет языки, на которых сегодня говорят около 80
миллионов человек, в подавляющем большинстве тюрко¬
язычных. Эта семья состоит из трех различных групп: язы¬
ки тунгусские, монгольские и тюркские. Их отличает про¬
90
Соболья илуба
стая фонология, богатая гласными и бедная согласными; во¬
калическая гармония играет важную роль. Речь идет об аг¬
глютинативных языках, обладающих сложной системой
склонений.
Тунгусские языки (солонский, орочский, ульчский, эвен¬
кийский, маньчжурский и так далее) в основном бытуют на
крайнем востоке Верхней Азии, в зоне, выходящей за пре¬
делы современных провинций Северо-Восточного Китая —
Ляонин, Гирин (Цзилинь), Хэйлунцзян, включая также ле¬
вый берег реки Амур, плюс часть Северной Кореи. Но тун¬
гусский диалект, на котором говорили рузгены, в то время
правители Северного Китая, получит свое реальное разви¬
тие только в XVI веке в связи с усилением влияния маньч¬
журского государства.
Тюркские языки занимали значительно более обширный
географический ареал, в который входила вся Центральная
Азия от восточной Монголии до европейских границ. Хун-
ну были тюркоязычными, точно так же, как и хуннские не-
фталиты, которые к V веку до Рождества Христова подчи¬
нили себе часть Центральной Азии между Аральским морем
и верховьями Инда. Тюркоговорящей была также большая
часть народов, которые в последующие века основали ве¬
ликие царства Средней Азии (караханиды, уйгуры, кара-
китаи и хорезмийцы). Под натиском монголов тюркский
язык постепенно продвигается на запад. Но до сих пор су¬
ществуют сомнения, касающиеся этно-лингвистического
происхождения многих из этих народов: неизвестно, счи¬
тать ли меркитов и найманов омонголившимися тюрками
или, наоборот, монголами, подвергшимися тюркскому вли¬
янию.
Наконец, на монгольских языках говорят grosso modo в
самом центре алтайского лингвистического ареала, чем и
объясняется вклад тюркских или тунгусских языков в мон¬
гольский и наоборот — монголизация других лингвистичес¬
ких групп алтайских языков. Уже в эпоху Чингисхана раз¬
личные монгольские наречия вытесняются восточным диа¬
лектом, так как на нем говорил «летучий» императорский
Двор. И когда будет создана монгольская письменность, в
91
Чингисхан
начале XIV века, именно эта диалектная форма задаст тон
и распространится по всей Монголии.
В конце XIII века монголам иногда все-таки встречались
писцы, то у оседлых народов, с которыми они вели тор¬
говлю, то среди погонщиков проходивших караванов, то
среди пленных иностранцев. Тогда из их среды вербовались
переводчики, игравшие важную роль в контактах между
племенами. По мере того как власть Чингисхана распрост¬
ранялась на значительной части Азии и закреплялась там,
особенно когда монголы вступали в контакт с китайцами или
народами, находившимися под влиянием Китая, идея созда¬
ния государственной канцелярии и, следовательно, письмен¬
ности все настоятельнее требовала своего решения.
Рубрук и Марко Поло пишут также об использовании
монголами paiza — пластинок из дерева, нефрита или зо¬
лота, на которых была поставлена императорская печать.
Эти «таблички властей» (по-китайски pai-zu или pai-mian),
вероятнее всего, родились в Китае. Речь идет о двух сим¬
метричных деревянных или металлических пластинках, на
которых сначала делали зарубки (/и), затем гравировали
надписи или рисунки. Одна из этих пластинок хранилась
у представителя власти, который принимал документы,
другая передавалась гонцу или послу, который должен был
их вручить. Они имели силу только в том случае, когда
половинка pai-zu совпадала со своим дубликатом, гаранти¬
руя таким образом подлинность получателя и отправителя.
Пайза вручались только лицам, облеченным доверием, и
получить их было честью. Использование этих «табличек
власти», заменяющих канцелярскую печать, стало извест¬
но монголам, как только у них завязались отношения с
китайцами и окитаившимися рузгенами, то есть в эпоху
восхождения чингисидов. По свидетельству японского исто¬
рика Ханеды Торю, практику pai-zu внутри своей империи
ввел сам Тэмуджин после знакомства с Елюй Чу-Цаем, ки-
данцем, взятым в плен в Пекине в 1215 году. Это были
первые шаги письменности.
Уйгуры также сыграли существенную роль в культурном
развитии монголов. Они заявили о себе между 754 и 850 го¬
92
Собольл туба
дами, основав крупное ханство, равное приблизительно двум
современным Монголиям. Став союзниками Китая в эпоху
империи Тан и испытывая влияние маздеистских миссио¬
неров, пришедших из Персии, они открылись навстречу
утонченной культуре, которая широко пользовалась дарами
караванных путей. Вместе с драгоценными товарами они
поставляли новую технику, новые идеи, почерпнутые как
у тюрко-иранских цивилизаций, так и у культуры буддиз¬
ма, которая процветала в Центральной Азии. Вместе с ки¬
тайцами уйгурам предстояло стать учителями неотесанных
монгольских кочевников. Они создали, впрочем, алфавит,
заменивший тот, который был создан их предшественни¬
ками (Тиуие). Взяв за основу согдийский и еще более
ранний сирийский, они создали алфавит, позволявший
передавать тюркские звуки монгольской речи. Добавим
еще, что сирийская письменность, введенная в Верхней
Азии несторианскими миссионерами, вела свое происхож¬
дение от далекого арамейского, семитского языка Среднего
Востока.
Может быть, под влиянием китайской новая уйгурская
письменность использовала вертикальное письмо. Вскоре
канцелярии тюркских и монгольских монархов Централь¬
ной Азии стали пользоваться услугами секретарей-уйгуров;
история сохранила имя одного из первых секретарей им¬
перской бюрократии Чингисхана — Та-та Тонга. Уйгурс¬
кая письменность будет использоваться при Тэмуджине и
его преемниках до тех пор, пока его внук Хубилай не пред¬
примет реформу письменности. Он обратится к ламе, ко¬
торый, вдохновленный одновременно китайской и тибетс¬
кой, изобретет новую графическую систему. После падения
династии Юань (1368), когда монгольские завоеватели от¬
хлынут в свои родные степи, уйгурская письменность, слег¬
ка измененная, снова будет в чести. В XVII веке монгольс¬
кий лама создаст другую графику, которая будет применять¬
ся в районе Тянь-Шаня и Кукунора; волжские калмыки
сохранят ее до XX века. Эта уйгурская письменность ис¬
пользуется до сих пор монголами, живущими в Китае (Внут¬
ренняя Монголия), но в Монгольской Народной Республике
93
Чингисхан
она заменена кириллицей, дополненной несколькими специ¬
фическими буквами, позволяющими передать звуковые осо¬
бенности монгольской речи.
ПЕРВАЯ ГЕГЕМОНИСТСКАЯ ПОПЫТКА
Несмотря на нескончаемые распри между племенами и
непрестанную центробежную пульсацию некоторые монголь¬
ские племена сделали первый шаг к тому, что можно назвать
конфедерацией племен, — шаг, ставший возможным в ре¬
зультате победы монгольского оружия. Между 1139 и
1147 годами Китай эпохи Цзйнь вынужден был смириться
с соседством кочевников. По-видимому, многим монгольс¬
ким вождям — талантливым стратегам — удалось тогда за¬
ставить признать свою силу. Об этом свидетельствуют раз¬
личные эпические поэмы, прославляющие их подвиги. Не
давая точного изложения событий, китайские и персидские
тексты позволяют предположить, что начиная с конца XII
века под влиянием отдельных вождей монгольские племе¬
на начали «приходить в движение».
Эпизоды, изложенные не без пафоса в «Сокровенном
сказании», извлекают из тени забвения имена вождей не¬
скольких племен, окруженных ореолом военной славы.
Среди них некий Кайду (С>ди/и), от которого, по преданию,
ведет свое начало род Борджигинов, и, следовательно, он
предок Тэмуджина. Затем Хабул-хан, считающийся основа¬
телем первого объединенного царства монголов. «Сокровен¬
ное сказание» утверждает, что «Хабул-хан правил всеми
монголами», и автор персидской хроники Рашидаддин упо¬
минает о нем в эпизоде, близком к фарсу: приглашенный
пекинским Двором Хабул-хан воздал должное пиру, орга¬
низованному в его честь, но, основательно захмелев, позво¬
лил себе грубую фамильярность по отношению к импера¬
тору Китая, посмев даже дернуть его за бороду. Императора
не рассердила эта выходка пьяницы, — утверждает персид¬
ский летописец, — его скорее позабавила прожорливость
гостя. Вероятнее всего, Двор Пекина предпочел воздержать¬
94
Соболья шуба
ся от какого бы то ни было акта, неуместного по отноше¬
нию к этому невеже, чтобы избежать дипломатического
инцидента. Как бы там ни было, монгольского государя
проводили с почестями до границ империи.
Позднее Пекин вновь пригласил Хабул-хана с тайным
намерением захватить его. Видимо, предупрежденный о
происках китайцев, он проявил осторожность и не явился
под каким-то благовидным предлогом. Тем не менее, он
был выслежен и схвачен китайскими послами, внезапно
превратившимися в тайных агентов. Однако Хабул-хану
удалось бежать и, собрав своих сторонников, завлечь вра¬
гов в шатер, где они были немедленно казнены по его
приказу. Фарс превратился в трагедию, и Пекин не смог
снести оскорбления, нанесенного одновременно государю
и его подданным.
Вылившийся в несколько мелких военных столкновений
конфликт, разразившийся между двумя сторонами, закон¬
чился победой монголов. В 1147 году китайская Империя
Цзинь была вынуждена подписать мирный договор, по ус¬
ловиям которого она уступала кочевникам тридцать фор¬
тов и обязывалась поставлять не изделия художественных
промыслов, как прежде, а зерно и скот. Кроме того, вож¬
дю монголов был присвоен почетный титул. Этот трагико¬
мический королек Хабул-хан, предполагаемый предок Тэ-
муджина, заставил силой оружия склониться китайскую
империю, после того как своими манерами мужлана поста¬
вил ее государя в смешное положение. На самом деле этот
эпизод остается спорным и неизвестно даже, был ли этот
монголо-китайский договор заключен в царствование Ха-
бул-хана.
«Сокровенное сказание» возводит к Кайду генеалогию
Тэмуджина, но, кажется, последний является потомком
Хабул-хана, первого «объединителя» монгольских народов.
С полным правом можно допустить, что если это стремле¬
ние к гегемонии могло существовать в латентном состоянии
со времен Хабул-хана, то по-настоящему оно проявилось на
монгольской сцене только при Тэмуджине.
95
Чингисхан
ПРИСЯГА НА ВЕРНОСТЬ ТОГРИЛУ
Тэмуджин мало-помалу снова заключал союзы, потеряв¬
шие силу после смерти отца. Во времена своего могущества
Есугэй, без сомнения, помог Тогрилу, тогда объявившему
себя правителем кераитов, вернуть трон. Тэмуджин проявил
достаточно ловкости, вовремя напомнив Тогрилу о своем
существовании. Расчет, конечно, хитроумный, но рискован¬
ный, так как уже несколько лет Тэмуджин не поддерживал
никаких отношений с кераитами. Следовательно, ему нуж¬
но было действовать осмотрительно.
В сопровождении Джучи-Казара и Белгутэя, своих бра¬
тьев, родного и сводного, Тэмуджин отправился верхом к
берегам Туула, впадающего в Байкал, самое глубокое озе¬
ро мира. Там кочевали кераиты, народ, сведения о проис¬
хождении которого противоречивы; до XII века о нем ни¬
чего неизвестно. Перс Рашидаддин оставил нам генеалогию
некоторых из его правителей. Впервые кераитов объединил
Маргус-Буйрак-хан, которого охотно представляют христи¬
анином, так как его имя — производное от Марка. Собран¬
ные под единый скипетр кераиты частью были обращены в
несторианство. В V веке христиане-несториане, следуя Кон¬
стантинопольскому епископу Несторию, склонились к ере¬
си, которая делила Христа на двух людей, тесно связанных,
но разных. Сирийский епископ Апполинарий, антиохийская
школа и затем Эфесский церковный собор осудили это уче¬
ние, в котором ярко выразилась загадочность Христа. Рас¬
пространение несторианства в Центральной Азии мало изу¬
чено; известно, что христианские миссии были в Персии,
Курдистане и Индии.
Итак, именно к этим несторианам - поочередно — от¬
правляется Тэмуджин. Среди его багажа — соболья шуба,
которую он предназначает их царю Тогрилу. Тот принял
сына своего бывшего союзника Есугэя, явно удовлетворен¬
ный тем, что молодой человек явился как вассал: «Неког¬
да ты объявил себя anda (названным братом) моего отца,
значит, ты для меня отец. У меня появилась жена, я
прииез тебе от нее подарок ь тссгь нашей первой ьегречи».
96
Соболья шуба
Польщенный Тогрил принял подношение и обещал Тэ-
муджину свою помощь, проявив, таким образом, великоду¬
шие. Он уверил молодого человека в своей поддержке и,
более того, предложил восстановить, собрать воедино на¬
следие Есугэя, своего старого товарища по оружию. Объ¬
единить часть монгольских родов в своих руках: мог ли Тэ-
муджин представить себе более заманчивое предложение?
«Твой народ, который отделился от тебя, я снова приведу
к тебе, — заявил Тогрил своему гостю. — Твой народ, ко¬
торый рассеялся, я снова соберу для тебя. Я привяжу его
к тебе. Эта мысль всегда будет со мной, в моей груди».
Это многообещающее предложение поражает. Что пред¬
ставлял собой Тэмуджин для царя кераитов, объединивше¬
го племена на огромной территории, окруженного ореолом
славы? Конечно, Тэмуджин, сын вождя племени, знавше¬
го славные времена, был благородного происхождения. Но
он был в то время всего лишь мелким скотоводом, не имев¬
шим даже десяти лошадей! Каким авторитетом пользовал¬
ся он в то время, что у него было, кроме высокого рожде¬
ния? Несколько шумных набегов? Но это были всего лишь
дерзкие вылазки против угонщиков скота. Нужно думать,
что царь кераитов чувствовал к Есугэю, своему прежнему
союзнику, глубокое уважение, чтобы предложить его сыну
то, чего он не дал отцу.
Во всяком случае, можно только восхищаться смелостью
и находчивостью Тэмуджина, явившегося с шубой подмыш¬
кой к глубокоуважаемому государю, повелевавшему многи¬
ми тысячами людей, чтобы возобновить старый союз. Тэмуд¬
жин получал, таким образом, союзника и покровителя.
Орленок ловко спрятался под защищающее его крыло ста¬
рого орла.
Новости быстро распространялись по необъятным про¬
сторам монгольских степей. Как только Тэмуджин с брать¬
ями вернулся в родной юрт, к ним примкнул старик из
племени урянхайцев, некий Джаркудай-Абуган со своим сы¬
ном Джелмэ. Старик, видимо, во имя верности Есугэю —
или потому что он узнал о присяге Тэмуджина Тогрилу —
пришел, чтобы предложить ему своего сына, который будет
4. М. Хоанг
97
Чингисхан
служить ему верой и правдой. Джелмэ станет одним из его
лучших полководцев.
Итак, едва успев признать себя вассалом царя кераитов,
Тэмуджин оказывается во главе верных ему людей, соста¬
вивших позже ядро его армии. Что приносит ему удачу?
Обаяние его личности? Или в этом нужно видеть трезвый
расчет окружающих его людей, которые увидели, как над
головой этого смельчака зажглась счастливая звезда?
Глава V
ПЕРВОЕ БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ
Я надел мою кольчугу, обтянутую ко¬
жей, чтобы защититься от сабельных уда¬
ров; рука моя сжимает рукоять моего меча;
моя зазубренная стрела на тетиве моего
лука, я готов к смертному бою с меркита-
ми-удуитами; скажите это им. Пусть мой
старший брат Тогрил-хан сядет на коня и
придет к горе Бурхан-Халдун, чтобы при¬
соединиться к своему anda Т эму джину.
Сокровенное сказание о монголах
ПОХИЩЕНИЕ БОРТЭ МЕРКИТАМИ
Около 1184 года, когда Тэмуджину нет еще и трид¬
цати лет и он может думать о том, как обновить
позолоту своего герба, потускневшую из-за тайтчи-
утов, на Н£го обрушивается вдруг удар судьбы: похищение
его юной супруги.
Войлочные юрты его стана, разбитого вблизи верховьев
Керулена, живут мирной повседневной жизнью, полной за¬
бот о скоте и домашнем очаге. Вдруг старой женщине, ко¬
торая была в услужении у Оэлун, показалось, что она слы¬
шит неясный тревожный гул. Приникнув ухом к земле, она
не замедлила сообщить взволнованным голосом, что боль¬
шой отряд всадников приближается к юрту. Мгновенно
монгольский юрт приготовился отразить нападение граби¬
телей. Каждый уже давно ждал набега тайтчиутов.
Но появившиеся вдруг триста всадников оказались мер-
китами. У них были старые счеты с отцом Тэмуджина, ко¬
торый, помнится, похитил у одного из них Оэлун. История
99
Чингисхан
многолетней давности. Хроника не упоминает об этом, но,
видимо, этот случай положил начало одной из распростра¬
ненных вендетт, отравлявших отношения между родами и
племенами. На этот раз меркиты решили нанести ответный
удар и похитить нескольких женщин. Тэмуджин и его близ¬
кие сразу поняли, что со своими девятью верховыми ло¬
шадьми они не могут справиться с таким большим отрядом.
Каждый вскочил в седло: Тэмуджин и его братья, Боорчу
и Джелмэ, Оэлун посадила на круп лошади Тэмулун, свою
дочь. Не хватило лошади Бортэ, жене Тэмуджина, и вто¬
рой жене Есугэя, жившей вместе с Оэлун.
Кажется странным, что мужчины могли так быстро бро¬
сить на произвол судьбы членов своей семьи и среди них —
новобрачную, которая для любого меркитского наездника
могла бы стать вожделенной добычей. Но это поспешное
бегство можно объяснить паникой, вызванной вторжением
всадников из враждебного племени, или презрением к жен¬
скому полу. Если только — верх коварства — Тэмуджин не
предпочел оставить собственную жену в качестве приман¬
ки, чтобы дать возможность скрыться остальным родствен¬
никам. Чтобы успокоить беглецов, уже сидевших в седле,
старая служанка крикнула им: «Я позабочусь о Бортэ-уд-
жин!» Что она и сделала не медля, спрятав ее под тюками
шерсти, сложенными на повозке.
Вскоре в покинутый стан прискакали меркиты и, гово¬
рит «Сокровенное сказание», захватили без сопротивления
супругу Есугэя. Затем, увидев служанку, они потребовали,
чтобы она объяснила: что она делает в юрте? Женщина
сказала, что пришла за шерстью, которую должна отвезти
на повозке в свое стойбище. Не поверив ей, меркиты не
замедлили обыскать повозку и обнаружили Бортэ. Нетрудно
представить себе их победные крики, хохот хищников при
виде прекрасной пленницы. Наездники спешились, обыска¬
ли юрты, забрали все, что могли увезти. Не обнаружив ни
одного мужчины, они заметили следы, но так как те теря¬
лись в зарослях и болотах, окружавших лес, меркиты были
вынуждены отказаться от намерения проучить Тэмуджина
100
ер вое боевое крещение
и его близких. У них была добыча: Бортэ и вдова Есугэя.
Их честь была отомщена.
Тэмуджин и его братья вышли из леса, только когда
убедились, что меркиты не вернутся. Однако Тэмуджин еще
много дней провел в лесу, в шалаше из ветвей, остерегаясь
возвращения противника. Наконец, когда опасность мино¬
вала, он рискнул вернуться в стан. Хроника рассказывает,
что, благодаря богов за спасение, Тэмуджин обратился к
священной горе Бурхан-Халдун с такой речью: «Благода¬
ря слуху, как у ласки, старой Хоачин и зрению, как у ли¬
сицы, старой Хоачин, я сумел спасти мою бедную жизнь,
смог добраться до горы Бурхан и построить хижину из
ивовых ветвей; на гору Бурхан-Халдун как насекомому
пришлось бежать мне. Каждое утро буду я приносить жер¬
твы горе Бурхан-Халдун, каждый день я буду молиться ей;
пусть сыновья моих сыновей помнят!» Затем, следуя свя¬
щенному обычаю, Тэмуджин развязал пояс, повесил его на
шею, и, ударяя себя в грудь кулаком, девять раз простер¬
ся ниц, кланяясь Солнцу.
Религиозные верования монголов того времени до сих
пор еще мало изучены. Жан-Поль Ру рассказал в своей
книге «Религия тюрков и монголов», что у кочевников и
жителей лесов существовал особый культ природных воз¬
вышенностей, холмов и скал: «... всякое возвышение, даже
небольшой холм на равнине, полны тайного смысла. Они
представляют собой стремление, пусть не ярко выраженное,
земли к небу, и подняться на них — значит совершить вос¬
хождение, приближающее к Богу. Молитвы там скорее
будут услышаны, а мертвые — не так далеки от вечной
обители, если они ее еще не обрели».
Для тюркских и монгольских народов горы — праро¬
дительницы животных, предков рода или защита героя, ос¬
нователя рода — священны. Гора Бурхан-Халдун, к кото¬
рой обратился Тэмуджин, несомненно, одно из таких свя¬
тых мест. Она находится там же, где и священные истоки
рек, видевших рождение предков монголов. В самом нача¬
ле «Сокровенного сказания» есть эпизод, заставляющий
предположить, что циклоп, посещающий Бурхан-Халдун,
101
Чингисхан
соединился с монгольской женщиной: «Дува-Сокор имел
всего один глаз посредине лба, и этим глазом он мог видеть
вдаль на расстоянии в три перегона. Однажды Дува-Сокор
взошел на Бурхан-Халдун со своим младшим братом Добун-
Мэргэн. С вершины Бурхан-Халдун Дува-Сокор, глядя
вдаль, заметил группу людей, которые перегоняли овец в
горы и подошли к подножью... Он сказал: «Среди этих
людей... есть красивая девушка на передке черной повозки.
Если ее еще не отдали мужчине, мы попросим ее для тебя,
мой младший брат Добун-Мэргэн».
Таким образом, Бурхан-Халдун отсылает нас к другому
мифу о происхождении монгольского народа: эта гора —
нечто вроде «волшебной горы», зачавшей монголов. Удален¬
ность гор, трудность восхождения, величественные верши¬
ны с вечными снегами объясняют, конечно, силу их колдов¬
ского очарования, гипнотического воздействия на людей, а
позже — их обожествления.
Что касается культа Солнца, упоминаемого также в «Со¬
кровенном сказании», он составлял часть астрального куль¬
та — поклонения звездам, видимо, связанного с более ши¬
роким культом «Вечно Синего Неба» (Koekoe Mongka
Tengri). Предполагаемая обитель легендарного героя, соеди¬
нившегося с монгольской женщиной, символ устремленно¬
сти в небеса — Бурхан-Халдун играет очень важную роль
в монгольской мифологии, и мы увидим, что Тэмуджин
много раз в своей жизни обратится к ней за помощью.
Вознеся благодарность Небу за то, что оно сохранило ему
жизнь, Тэмуджин немедленно стал строить планы: как вер¬
нуть свою красавицу и отомстить меркитам за нанесенное
ему оскорбление. Самым естественным образом он обраща¬
ется к Тогрилу, своему свежеиспеченному сюзерену, чтобы
напомнить тому о его обещании собрать народ Тэмуджина.
Меркиты были достаточно сильны, речь шла уже не о воз¬
врате нескольких украденных лошадей. Напасть на них —
значило втянуться в конфликт, который мог стать кровавым.
Однако, когда Тэмуджин пришел к нему за помощью, Тог-
рил показал себя достойным данного им слова: «Мы заста¬
вим вернуть тебе твою жену Бортэ, даже если нам придет-
102
SlepSoe боевое крещение
ся помериться силой со всеми меркитскими племенами, вме¬
сте взятыми!»
Война началась. Непосредственным поводом к ней были
прекрасные глаза его жены.
ПОЯВЛЕНИЕ АНТИ-ЦЕЗАРЯ
Основных меркитских племен было три: удуиты, увасы
и хааты (Oudouit, Ouwas, Qaat). Эти этнические группы
и соседние племена кочевали чаще всего в северном бассейне
реки Селенга, между озером Байкал и Алтайским горным
массивом, в степном районе, пересеченном лесами, которые
становились все более густыми по мере продвижения на
север. Если судить по размерам их пастбищ, меркиты объе¬
диняли, конечно, не более нескольких десятков тысяч че¬
ловек.
Прежде чем собрать своих сторонников, Тогрил позабо¬
тился о том, чтобы обеспечить тылы. Он обратился к вож¬
дю племени джайратов монгольского происхождения по
имени Джамука. Сирота, воспитанный в знатной семье,
Джамука был товарищем детских игр маленького Тэмуджи-
на, и оба они после ритуального обмена кровью, объявили
себя anda, то есть друзьями, давшими клятву верности.
Теперь Джамука стал, кажется, могучим вождем, под нача¬
лом которого было много тысяч людей. Тогрил действовал
осторожно: предоставив Тэмуджину проявить инициативу и
взять на себя ответственность за войну с меркитами, он
попросил его предложить Джамуке военный союз: «Поез¬
жай, чтобы вступить в переговоры с младшим братом, с
Джамукой. Младший брат Джамука должен быть сейчас в
Хорконак-Джубур. Я тем временем посажу на коней два
тумена1 (20 ООО человек) и буду правым крылом; пусть брат
Джамука тоже посадит на коней два тумена и будет левым
крылом. Пусть Джамука назначит место нашего соедине¬
ния».
1 Тумен (тьма) — военнное подразделение и одновременно — адми¬
нистративная единица, состоящая из 10 ООО человек. — Прим. ред.
103
Чингисхан
«Сокровенное сказание» дает оценку основным действу¬
ющим лицам. Тогрил и Джамука мобилизуют каждый по
два тумена. Следовательно, в общем 40 ООО воинов, то есть
огромная армия, представляющая уже развитую организа¬
цию, с полководцами, владеющими техникой боя, но, конеч¬
но, бард значительно преувеличил реальные силы. Во вся¬
ком случае, Джамука может выставить столько же, сколь¬
ко и вождь кераитов, который дает ему право выбора места
соединения, — это значит, что Джамука во главе джайра-
тов представляет собой вождя достаточно могущественного,
чтобы действовать наравне с Тогрилом.
Можно задаться вопросом о стратегической роли Тэ-
муджина, у которого, вспомним, на все про все — девять
лошадей! Однако по-прежнему в сопровождении брата Джу-
чи-Казара и сводного брата Белгутэя он отправляется к
Джамуке, чтобы защитить свое дело. Вождь джайратов,
конечно, в курсе хлопот и союза, который затевается про¬
тив меркитов. Осталась ли его верность Тэмуджину неиз¬
менной, или он увидел преимущества разгрома меркитов —
одно не исключает другое, — Джамука ответил согласием
своему anda:
«Узнав, что постель моего anda Тэмуджина опустела,
сердце мое преисполнилось сострадания; узнав, что грудь
его разбита, печень мою пронзила боль. Отомстив за него,
я уничтожу меркитов — удуитов и увасов и спасу его уд-
жин (ujin) Бортэ, смыв нанесенное ему оскорбление, я ра¬
зобью всех меркитов-хаатов и спасу его Бортэ, заставив
вернуть ее».
После этих слов, достойных истинного рыцаря, Джаму¬
ка изложил свой план нападения. Совершенно очевидно, что
он был осведомлен о силах и позициях противника. Взяв на
себя командование, он изложил свой план расположения
конных сотен и, отдав распоряжения, занялся подготовкой
своего войска. Но Тогрил и Тэмуджин, нарушив договор,
присоединились к Джамуке с трехдневным опозданием, за
что он строго отчитал своих союзников: «Разве мы не обе¬
щали друг другу, что даже буря не помешает нам явиться
104
первое боевое крещение
вовремя к месту сбора, ни дождь — к месту соединения?
Когда монголы сказали «да», это «да» равносильно клят¬
ве, не так ли? Разве мы не решили все вместе, что заста¬
вим покинуть наши ряды того, кто опоздает после своего
«да»?»
Тогрил, смущенный, извиняется, признает свою вину и
просит у Джамуки заслуженного наказания. Но тот, из ве¬
ликодушия или желания сохранить целостность коалиции,
прощает своих союзников. И объединенные войска движут¬
ся в сторону меркитов. Если проследить за развитием опе¬
рации, становится ясно, что военный поход не имел ниче¬
го общего с наскоро подготовленным набегом. Всадники
преодолели многие десятки километров по пересеченной
местности, встречая на пути леса и реки, через которые
можно было переправиться только на плотах. Преодолев
горные ущелья Хамары, союзники вступили наконец в
долину реки Хилок — самый центр территории мерки¬
тов — и напали на стойбище Токтоха-Беки, вождя удуи-
тов. Но вовремя предупрежденный охотниками за соболя¬
ми и рыбаками, промышлявшими неподалеку, он успел
бежать, оставив врагам все свое имущество и почти всех
своих близких.
ОСВОБОЖДЕНИЕ СУПРУГИ
В первые же минуты боя меркиты поняли, что дело про¬
играно: стойбище застигнуто врасплох, вождь, преследуе¬
мый монгольскими всадниками, исчез в ночи на берегах
Селенги. Большое количество меркитов погибло, ожесточен¬
ные враги не щадили никого. Мужчин, выбегавших в спеш¬
ке из юрт, безжалостно закалывали. Некоторые пытались
ускользнуть под покровом темноты. Повсюду слышались
крики ужаса, хрипы раненых и умирающих, женские воп¬
ли. По всему юрту земля была усеяна трупами.
Хроника ничего не говорит о роли Тэмуджина в этом
сражении кроме того, что он не участвовал в схватке, за¬
нятый розысками жены. Он нашел ее среди убегающих
меркитов, крича во все горло ее имя. Ему повезло: она его
105
Чингисхан
услышала. Тэмуджин, всецело занятый женой, попросил
тогда Тогрила прекратить бой, чтобы стать лагерем на ме¬
сте сражения. Молодой воин забросил свой меч, чтобы пре¬
даться радостям любви, и «Сокровенное сказание» рисует
романтический образ влюбленных, обнявшихся при свете
луны.
Хроника ничего не пишет об объяснении между супру¬
гами. Обстоятельства, при которых произошло похищение
молодой женщины несколько недель тому назад, бегство
Тэмуджина — об этом ни слова. Бортэ хранит молчание.
Но супруг рыцарски искупил свой не очень смелый посту¬
пок: он не колеблясь развязал войну ради ее освобожде¬
ния. Во всяком случае, одно несомненно: Бортэ беремен¬
на и, конечно, от своего похитителя; когда через несколь¬
ко месяцев родится ребенок, ему дадут имя Джучи, то есть
«Гость».
Меркиты одновременно с Бортэ увезли Сучигиль, мать
сводного брата Тэмуджина. Чтобы разыскать ее, Белгутэй,
ее сын, обегал весь вражеский юрт. Расспросив одного из
пленных, он напал на ее след. Но, одетая в лохмотья, она
отказалась предстать перед сыном. Прежде чем скрыться в
ближайшем лесу, она успела сказать, что жила «вместе с
плохим человеком» и не сможет больше никогда «взглянуть
в лицо своим сыновьям». Белгутэй долго искал ее, но она,
конечно, пошла навстречу смерти, чтобы погибнуть от ис¬
тощения и стыда.
В безумном бешенстве Белгутэй топит свое горе в кро¬
ви: он собственноручно перебил всех пленных, которые
участвовали в похищении его матери. Этого мало, он уби¬
вает также их детей и внуков. Пленные меркиты — часть
военной добычи монголов. Эта жестокость разожжет неуга¬
симую ненависть между монголами и меркитами.
Однако среди этой резни то здесь, то там слышится от¬
звук человечности: монголы могли проявлять доброе отно¬
шение к детям. Так, Тэмуджин подобрал на поле боя пяти¬
летнего мальчугана, одетого в меха. У него был «огонь в
глазах» и его забрали с собой, чтобы вырастить и сделать
из него маленького слугу для Оэлун.
106
фервое боевое крещение
СТРАННАЯ ДРУЖБА
Отныне Тэмуджин стремится только к одному: скорее
оказаться на родных пастбищах. Но прежде он является к
своим великодушным союзникам, чтобы еще раз выразить
дружеские чувства и благодарность. Затем он совершает
возлияния в честь божественного мира: Тенгри, Всемогущего
Неба, и «Матери-Земли», благодаря их за помощь в этой
победоносной войне.
В то время, как Тэмуджин возвращается вместе с близ¬
кими в свои края, Тогрил и Джамука, желая закрепить
победу, выступают в новый поход против другого племе¬
ни меркитов — увазов, перегонявших свои стада на лет¬
ние пастбища между Селенгой и Орхоном. Разгромив ува¬
зов, Тогрил возвращается в свои становища в верховьях
Туула, неподалеку от нынешнего Улан-Батора, а пути
Джамуки и Тэмуджина снова странно сходятся. Судьба
соединила их почти на два года. Кочуя со своими стадами
в районе реки Онон, они становятся неразлучными друзь¬
ями по оружию.
Дойдя до этого периода жизни Тэмуджина, «Сокровен¬
ное сказание» рисует сцены, в которых угадываются интим¬
ные нотки и сквозит подчеркнутый сентиментализм. Прежде
всего оно вспоминает, как Тэмуджин и Джамука в детстве
подолгу играли вместе и, когда им было одиннадцать лет,
обменялись подарками — бабка (кость) косули и «бабка —
литок из меди» (вероятно, амулет или драгоценность)1 —
и поклялись в вечной дружбе. Позже, во время охоты, они
обменялись стрелами, одна была свистящей, другая — с ук¬
рашением из можжевельника.
После победы над меркитами оба anda, как и прежде,
обменялись подарками в знак дружбы: Тэмуджин препод¬
нес Джамуке золотой пояс, сорванный с Токтоха, и для
верховой езды — свою гнедую кобылу. Джамука, со своей
стороны, попросил друга сесть на его великолепного скакуна
1 Литок - бабка, отлитая из металла, тяжелее других, так называ¬
емый «биток», была незаменима в игре и высоко ценилась. —
Прим. перев.
107
Чингисхан
и подарил ему драгоценный пояс. Долгие месяцы они ве¬
дут вместе беззаботную жизнь, наслаждаются радостями
верховой езды, прерываемой пирами. «Сокровенное сказа¬
ние» отмечает, что друзья решили отныне жить единой
жизнью, и часто подчеркивает их тесную дружбу.
«[Тэмуджин и Джамука] знали из старинных преданий
и рассказов стариков, что у давших клятву anda одна жизнь
на двоих, они никогда не расстаются; и сказали они: Да
будет это защитой нашей жизни. Так они любили друг друга
прежде. А теперь, возобновив свой союз anda, они сказа¬
ли: “Мы будем любить друг друга”».
Следующий отрывок снова возвращается к обмену подар¬
ками между двумя друзьями и описывает их отношения:
«Не доходя до Хулбахар-Хун Хорконак-Джубура, под гу¬
стым деревом они объявили себя anda, любили друг дру¬
га, наслаждались праздниками и пирами, а ночью спали
вместе под одним одеялом. Тэмуджин и Джамука любили
друг друга; они любили друг друга год и половину следу¬
ющего года». Редко автор «Сокровенного сказания» так
щедр на слова любви.
Но однажды, когда оба anda, сопровождая свои стада,
дошли до гостеприимных пастбищ, Джамука воскликнул:
«Anda, anda Тэмуджин, сойдем с коней у горы; пасущие
коней смогут поставить свои юрты. Сойдем с коней подле
потока, пасущие овец и коз найдут пищу для своего же¬
лудка».
На первый взгляд кажется естественным, что Джамука
хочет остановиться здесь, чтобы овцы могли пастись, а «па¬
сущие коней» — найти удобное место, чтобы поставить свои
юрты. Но под этими безобидными словами Тэмуджин уло¬
вил загадочный и опасный смысл; он хранит тягостное мол¬
чание и тот же час отправляется за советом к матери, еду¬
щей в обозе. Но прежде чем Оэлун успела открыть рот,
заговорила Бортэ: «Anda Джамука, говорят, человек, кото¬
рому быстро все надоедает; пришло время, когда мы ему
надоели. Слова, которые anda Джамука только что произ¬
нес, таят какой-то умысел против нас. Не сойдем с коней.
108
<}1ервое боевое крещение
Лучше, если воспользовавшись этим переходом, мы с ним
окончательно порвем и будем идти даже ночью».
Этот поспешно, даже необдуманно сделанный вывод
показался достаточно убедительным Тэмуджину и его близ¬
ким, чтобы все тут же решили расстаться с Джамукой. В
нескольких словах все было сказано, и друзья стали вра¬
гами. Странный эпизод: невинное предложение Джамуки с
такой тревогой воспринято его спутником! Поразительные,
загадочные, полные недоверия слова Бортэ! И не менее
удивителен внезапный разрыв двух anda без всякого объяс¬
нения!
Если считать, что отрывок «Сокровенного сказания» ис¬
кажен, как объяснить эту внезапно возникшую вражду?
Русские монголоведы Владимирцов и Бартольд предложили
следующее объяснение: у монголов будто бы существовали
два антагонистических класса: один занимался разведени¬
ем лошадей, который вместе с Тэмуджином представлял
высшую аристократию, другой, к которому принадлежал
Джамука, — пастушеством мелкого скота.
Советская школа, опираясь на приводимый короткий от¬
рывок хроники, видит в Тэмуджине аристократа-консерва-
тора, а в его противнике — новатора, даже человека демок¬
ратических взглядов, так как он мог «любить новое и пре¬
зирать старое». Не имея возможности сослаться на царское
происхождение, Джамука занял позицию противника «ле¬
гитимистской власти». Какой бы заманчивой она ни каза¬
лась, эта трактовка основывается на непроверенных данных.
Перевес коневодов, степных аристократов, над овцеводами
нуждается в доказательствах. Неравенство между владель¬
цами крупного и мелкого скота — всего лишь предположе¬
ние и зависит в любом случае от климатических условий и
поголовья стада.
Тогда чем объяснить загадочный разрыв между назван¬
ными братьями? Один из биографов Чингисхана, Правдин,
выдвинул другую гипотезу. Поддерживая тезис советских
историков о возможных разногласиях между пастухами и
коневодами из-за летних горных пастбищ, он дает понять,
что жена и мать Тэмуджина заподозрили Джамуку в том,
109
Чингисхан
что он не знает, «что такое хорошие нравы и обычаи».
Нужно ли в этом видеть намек на интимную сторону жиз¬
ни Джамуки, способного пресытиться самым близким дру¬
гом? Авторы хроник соревнуются в описании его прихот¬
ливого, двусмысленного характера. Скрывалась ли под
«братской клятвой» другая близость?
Как и синолог Артур Валей, монголовед Поль Пеллио
пишет, что он не может объяснить смысл фразы: «они спа¬
ли вместе под одним одеялом». Кроме того, четырехкрат¬
ное повторение на протяжении нескольких строк «они лю¬
били друг друга» заставляет предположить особый вид
дружбы, доведенный до конца. Здесь не может быть ниче¬
го достоверного: на основе «Сокровенного сказания», пред¬
ставляющей всего лишь список, не имея подлинных текстов,
можно только теряться в догадках.
Хроника повествует о странном предзнаменовании вскоре
после того, как Тэмуджин расстался с Джамукой, — на
грани между сновидением и нравоучительной притчей, —
которое подчеркивает двойственность Джамуки анти-героя.
Шаман Хорчи говорит, что тот вышел из того же чрева, что
и он, но от другого семени. Затем он рассказывает Тэмуджи-
ну, что однажды корова боднула Джамуку, сломав при этом
один рог. Почувствовав свое увечье, животное остановилось
перед Джамукой и промычало: «Принеси мой рог». Затем
бык, лишенный рогов, пришел мыча, и сам впрягся в по¬
возку Джамуки. И тогда, как deus ex machina1, появился
Тэмуджин и тот же час был избран народом, признавшим
его власть. Предсказание шамана не способствует тому,
чтобы опровергнуть двусмысленность характера Джамуки.
Когда Тэмуджин решает внезапно порвать со своим дру¬
гом, за ним уходят все те, кто был ему верен прежде, и
другие монгольские роды, крупные и мелкие, длинный спи¬
сок которых приведен в хронике. Представители самых
знатных аристократических семейств становятся под его
знамена, дав ему в руки оружие, с помощью которого он
1 Букв, «бог из машины» (лат.) — развязка вследствие вмешатель¬
ства непредвиденного обстоятельства. - Прим. ред.
110
первое боевое крещение
может выковать себе невиданную мощь. Новые сторонники
Тэмуджина готовят ему достойный сюрприз: у подножия
горы Гурелгу, в долине верхнего Керулена они предложи¬
ли своему молодому вождю стать ханом!
После падения Хутулы, вождя племени, одного из пред¬
полагаемых потомков Хабул-хана, титул хана не принадле¬
жал никому. Мысль восстановить верховную власть над
значительной частью племен предполагает разноплеменное
объединение, конфедерацию. Шаман и прорицатель Хорчи,
который предупредил Тэмуджина о грядущем восхождении
сразу же после разрыва с Джамукой, позаботился о соб¬
ственной выгоде, когда спросил будущего хана: «Если ты
станешь владыкой народа, каждую награду ты мне дашь за
то, что я тебя предупредил?»
Глава VI
РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ
И случилось так, что [...] татары из¬
брали царем одного из своих, имя которого
было Чингисхан [Сепд15-ккап]. Он был че¬
ловеком больших достоинств, большой муд¬
рости и большой храбрости; и когда он был
избран царем, все татары, рассеянные по
этому краю, узнав об этом, пришли к нему
и признали его своим Властелином.
Марко Поло
ИЗБРАНИЕ ТЭМУДЖИНА НА ХАНСТВО
ы сделаем тебя ханом, — сказали они. —
Когда Тэмуджин станет ханом и будет по¬
сылать нас в разведку против многочис¬
ленных врагов, мы будем приводить тебе и отдавать для
твоей ordu их дочерей и жен со светлыми лицами... Когда
мы будем охотиться на диких животных, мы будем выби¬
рать лучших из степных животных и отдавать их тебе... В
день битвы, если мы ослушаемся твоего приказа, отдели нас
от наших вассалов и слуг, от наших наложниц и жен, брось
нас, недостойных, têtes noires, в пустынной земле. В дни
мира, если мы ослушаемся твоего совета, удали нас от на¬
ших людей и слуг, наших жен и сыновей и брось нас так¬
же на земле без хозяина...” Когда они закончили говорить
слова и поклялись так своими устами, они объявили Тэмуд-
жина qan, назвав его cinggis-qahan».
Так, — повествует «Сокровенное сказание», — Тэмуд¬
жин был избран чингис-ханом (или cinggis-qahan) — титул,
под которым он станет известен потомкам. Чаще всего смысл
ИЗ
Чингисхан.
этого термина трактуют, как «хан-океан» или «океаничес¬
кий хан», то есть «властелин, широкий как океан», «влас¬
телин мира». Слово «чингис» могло быть тюркским и, по
Пеллио, образовано по тибето-монгольской модели «далай-
лама» ((1аШ-1ата, «лама-океан»). Нет сомнений, что поня¬
тие океан, представленное в этом титуле, имеет космогони¬
ческую окраску: для монголов, как и для их соседей, жи¬
телей Тибета, океан чужд их географическому окружению
и, значит, несомненно, почти миф. Если только не принять
тот смысл, который дает слову «чингис» (или с\jinkiz) перс
Рашидаддин: «могущественный».
Что касается термина хан (или дад/гап, цакап), он по¬
явился у вождей племени гиапгиап (авар) — монголов —
около 500 года до нашей эры. Этот титул перешел к побе¬
дителям и преемникам аваров, тюркам Шуие к концу VI
века. Между X и XII веками хан — это «сильный человек»,
избранный своими соплеменниками, чтобы возглавлять во¬
енные походы и большую облавную охоту. Чаще всего это
глава рода (обод) или племени Игдёп), который благода¬
ря своему авторитету или военным талантам выбран племен¬
ным советом (курултаем), состоящим по традиции из знат¬
ных лиц и их вассалов. В таких условиях титул хана эфе¬
мерен и не опирается на юридическую базу. Его можно,
впрочем, и оспаривать; так, летописец «Сокровенного ска¬
зания» говорит, что для того, чтобы избрать Джамуку, один
из его сторонников потребовал у него командование туме-
ном и «тридцать красивых жен». Некоторые племена вы¬
бирали одного за другим нескольких ханов: без сомнения,
тапд-Икап Тогрил, хотя и самый могущественный, был не
единственным ханом кераитов. По своему происхождению
временный и не передаваемый по наследству титул «хан»
позволял честолюбивому человеку распространить свою
власть на более многочисленное племенное объединение. Тэ-
муджин сумеет ловко использовать этот удобный случай,
чтобы изменить в свою пользу неустойчивые объединения
племен.
Кем были люди, выдавшие «мандат» Тэмуджину? В тра¬
диционном монгольском обществе каждый потомок той же
114
Рождение империи
кости (yasun), то есть от общего предка, является членом
данного рода, каждая семья, крошечная или большая, пред¬
ставляет собой часть рода. Как во всяком обществе, стече¬
ния жизненных обстоятельств рождают более или менее
яркие характеры. С X по XII век вожди прежде всего —
ловкие охотники, что приносит изобилие роду, или воины,
что позволяет завладеть чужим скотом. Эти люди, noy ап,
силой или дипломатией подчиняют себе роды или племена
и возглавляют экономику пастушеского общества. Они при¬
сваивают себе прозвища, почетные или иностранные
титулы, которые обычно присоединяют к своему имени:
«очигин» (младший — хранитель очага), «бойкой» (силач),
«мерген» (чемпион по стрельбе из лука), «багатур» (сме¬
лый). Они образуют в некотором роде «аристократию сте¬
пей». Их жены тоже присоединяют к своему имени титул:
«ака» (мать), «уджин» (дама).
Вокруг нойонов объединяются члены племени или сосед¬
них родов. Бывшие противники, устроившиеся в лагере по¬
бедителя, бедные или слабые, ищущие защиты, они состав¬
ляют их непосредственное окружение. Эти «родившиеся вас¬
салами» (unagan-bogolchout) представляют своего рода слуг;
они могут быть частью приданого благородной девушки, но
они сохраняют свое домашнее имущество и свою часть ста¬
да. Они выполняют различную работу для своих хозяев:
ухаживают за стадом и пасут его, содержат в порядке и
чинят повозки и юрты. Во время большой облавной сезон¬
ной охоты они выполняют роль «пехоты» при верховых за¬
гонщиках дичи, а когда вспыхивает вооруженный конфликт,
они составляют часть войска поуап. Ниже этих вассалов
стоят oetoela-bogolchout и jala’ut, своего рода полурабы, ко¬
торые могут стать вольными. Это люди на побегушках,
выполняющие самую черную работу и питающиеся иногда
объедками (как говорит Рубрук).
Несмотря на отсутствие письменной «табели о рангах»,
некоторые роды, благодаря своей мощи или богатству, сла¬
ве своих вождей и подвигам, подлинным или предполага¬
емым, совершенным их членами, пользуются почетным
статусом. Таким образом, трудно говорить о подлинно
115
Чингисхан
феодальной знати, владеющей наделом, — в обычном по¬
нимании этого термина, однако можно допустить, что вож¬
ди рода или племени, у которых была своего рода вотчи¬
на с людьми (улус), насчитывающая от нескольких сотен
до многих тысяч душ, могли считаться аристократией. У
владельца улуса нет собственности на землю, но есть право
ее использования, так как, владея от своего имени людь¬
ми, он владеет и наделом ну ту к, более известный под
своим тюркским названием юрт, необходимым и достаточ¬
ным для содержания людей и животных. Следовательно,
каждый нойон должен был учитывать пастбище, отведен¬
ное роду.
Права поуап в отношениях с вассалами другие, чем у
оседлых народов. В этом обществе кочевников права фео¬
дала проявляются в руководстве переходом на горные паст¬
бища, распределении выгонов. «Никто не смеет находить¬
ся в районе, который не выделен ему императором, — от¬
мечает Плано Карпини. — Он сам назначает, где должны
находиться вожди, вожди руководят местонахождением
тысячников, тысячники — сотников, а сотники — десятни¬
ков».
Курултай собрался, видимо, в 1197 году, чтобы избрать
Тэмуджина, которому тогда было около сорока. Этот вы¬
бор кажется удивительным, так как, если допустить, что
он вел свою родословную от Хабул-хана, он принадлежал
к младшей ветви. Более того, если придерживаться его био¬
графии, то кроме войны, которую он вел против меркитов
с помощью своих союзников, у него нет никаких подвигов,
за исключением нескольких незначительных стычек. И од¬
нако, если верить «Сокровенному сказанию», он был бук¬
вально поднят своими сторонниками над другими, имею¬
щими больше прав, начиная с того же Джамуки. Казался
ли им Джамука слишком большим новатором или слиш¬
ком непостоянным? «Сокровенное сказание» об этом, ко¬
нечно, умалчивает. От похищения Бортэ до разрыва с
Джамукой — об этом периоде хроника не говорит ничего,
как будто бег времени ускорился. На самом деле прошло
около двадцати лет. Остается предположить, что некото¬
116
Рождение империи
рые отрывки биографии утрачены, или некоторые эпизо¬
ды опущены.
После 1150 года, когда Хабул-хан попытался объединить
монгольские племена, ханство осталось без хана. Предпо¬
лагаемые наследники хана не могли или не захотели объе¬
динить под своими знаменами племена в единый народ
(иЫэ'пдеп). И вот вожди различных родов предложили
Тэмуджину принять титул! Среди них — вожди рода его
отца — Кията, но также и род Баарин, и Джелаир, и даже
прямые наследники Хабул-хана: князья Алтан, Хучар и
Сэче-Беки. Следует ли видеть в этом выборе первые при¬
знаки обаяния личности Тэмуджина? Возможно. Так как
видеть в нем марионетку в руках знати — такая гипотеза
не выдерживает критики. Он достаточно ярко проявил свою
энергию, волю и смелость, чтобы не согласиться на второ¬
степенную роль и, тем более, позволить играть собой. Если
верить «Сокровенному сказанию», можно подумать, что
Тэмуджин согласился стать ханом, чтобы вести кланы и
племена в традиционные конные походы, цель которых —
организация охоты и набегов. Ни одна держава не представ¬
ляла для монголов серьезной угрозы, и татары не были,
кажется, опасны для соседей. Тэмуджин, без сомнения, был
избран своими равными только потому, что казался им са¬
мым подходящим на роль вождя.
Остается еще один довод религиозного плана, который
мог повлиять на сознание этих людей, верящих в небесные
знаки и различные предзнаменования, о которых им гово¬
рили шаманы. Один из них, Хорчи, разве не объявил о
чудесном знамении, предвещающем приход Тэмуджина к
верховной власти? И затем, параллельно с ним, Мукали,
преданный Тэмуджину, обнаружил странное совпадение: его
повелитель однажды устроился под деревом в месте, назы¬
ваемом Хорконак-Джубур. Итак, сообщил ему Мукали,
именно на этом самом месте Хутула, последний из вождей
племени, носивший титул хана, остановился, чтобы отпраз¬
дновать свое избрание. Знак судьбы, способный только воз¬
величить событие, которое представлял собой приход к
власти Тэмуджина.
117
Чингисхан
Вознесенный так высоко Тэмуджин, став ханом, кажет¬
ся принял всерьез свои новые обязанности. Прежде всего,
ему верят его сторонники. Но считая, что этого недоста¬
точно, он окружает себя верными людьми. Среди них
Джелмэ и Боорчу, которые помогали ему в трудные годы
и остались по-прежнему его друзьями. Тэмуджин, воздав
им хвалу, предложил каждому важный пост, назначив их,
как говорит «Сокровенное сказание», «отвечающими за
все». Субетэй и люди, покинувшие Джамуку, чтобы сле¬
довать за новым ханом, получили официальные должнос¬
ти. Для них хан учредил воинские звания. Молодые гене¬
ралы получают командование новым корпусом «носителей
колчанов» (<7огЬскт): избранные за верность и мастерство,
они станут вскоре вооруженной рукой войска, которое хан
наберет из степных пастухов. Тэмуджин, честолюбивый,
умеющий распоряжаться людьми, использует их с полным
знанием дела.
УПРОЧЕНИЕ ВЛАСТИ
Одна из первых мер, предпринятых Тэмуджином для
упрочения своей власти, имеет целью признать его новым
собеседником в многоголосом концерте монгольских наро¬
дов. Он посылает своих представителей к царю Тогрилу,
своему бывшему покровителю, чтобы те сообщили ему об
избрании на ханство их хозяина. Но ответ короля краток,
он не прислал Тэмуджину никакого подарка. Понял ли он
уже, что орленок, которого он когда-то учил летать, стал
орлом? Или он считал, что новый вождь, собравший под
своими знаменами всего несколько монгольских племен, —
это не такое уж событие?
Когда посланцы Тэмуджина прибыли, чтобы восстано¬
вить добрососедские связи с Джамукой и его союзниками,
дипломатические отношения также приняли двусмысленный
характер. Тэмуджин поспешно покинул своего друга, и
можно представить себе, какая горькая и глубокая обида
осталась у того в душе, тем более, что многие тысячи лю¬
дей последовали за его соперником. Джамука и бровью не
118
“Рождение ujunepuu
повел при известии об избрании хана. Однако он упрекал
князей Алтана и Кучара в том, что они повели себя как
предатели, что и послужило причиной разрыва между дву¬
мя anda: «Алтан и Кучар, вы оба между anda Тэмуджином
и мной, почему, пронзив грудь anda и раня его справа и
слева, вы разлучили нас?.. А теперь какую мысль затаили
вы, сделав его qan? Алтан, Кучар, вы оба, вспомните, ка¬
кие слова вы произнесли, и верните мир душе anda. Завя¬
зав дружбу с моим anda, хотя бы служите ему хорошо».
Джамука больше всего сожалеет о потерянной дружбе; он
не осуждает бегство своего бывшего друга, который в его
глазах стал жертвой заговора.
«Не может быть двух медведей в одной берлоге», —
утверждает монгольская пословица. И в самом деле, из-за
банального угона лошадей степь вскоре вспыхивает огнем.
Один из близких Джамуки, укравший лошадей у Тэмуджи¬
на, убит людьми последнего.
Если верить хронике, Джамука мобилизовал тридцать
тысяч всадников, чтобы отомстить за это убийство! Первый
бой между Тэмуджином и Джамукой произошел у горы
Гурелгу, в живописной долине Далан-Балжут (Семьдесят
Болот). Тэмуджин имел перевес, но отвел свои войска в
порядке и укрепился с равными силами в ущелье. Придя в
бешенство от того, что дал ему ускользнуть, Джамука под¬
верг семьдесят пленных врагов жестокой пытке, несомнен¬
но пришедшей из Китая: связанных пленников бросили в
огромные котлы и варили живьем, пока их крики не затихли
в клубах пара. Один из вождей был обезглавлен; его труп,
привязанный к хвосту коня Джамуки, был чудовищно изу¬
вечен. Однако эта победа Джамуки не повредила престижу
его противника. Целые роды, уруты, мангуты, хонхотаты
и еще много других — уходят от Джамуки и присоединя¬
ются к новому хану.
В этом ужасном поединке двух волевых фигур, который
разыгрался на опушке сибирской тайги, многие монгольские
кланы почувствовали, куда ветер дует. Однако, если хану
и удалось вновь объединить племена, было еще далеко до
того, чтобы единство или хотя бы дисциплина, воцарилась
119
Чингисхан
среди этих кочевников, признавших власть Тэмуджина. Не¬
зависимость родов, их ярко выраженная склонность к гра¬
бежу, восполнявшему ненадежный прирост поголовья и
губительные последствия падежа скота, кровная месть и
ссоры постоянно мешали любой попытке создать какую бы
то ни было конфедерацию.
Нравы были суровыми, и кочевники повиновались преж¬
де всего силе и суевериям. Жестокость уживалась с чувстви¬
тельностью, за вспышками гнева следовали угрызения со¬
вести. Мужчины не привыкли сдерживаться; драки и убий¬
ства вспыхивали по самому пустячному поводу. Хроника
сообщает о том, как во время одного из пиров, на которых
обильная еда сопровождается кутежом, знатные дамы раз¬
разились бранью, а затем побили виночерпия за то, что он
посмел поднести им питье после того, как подал наложни¬
це. Во время пира сводный брат хана застиг вора, а тот
нанес ему саблей удар. Ссоры злобных мегер, драки коню¬
хов, кровавые сведения счетов между пьяными пастухами —
такие сцены разыгрывались постоянно в этом неотесанном
обществе, которому искусство владения дубиной было зна¬
комо лучше, чем умение вести себя за столом.
Не одна ли из таких ссор послужила поводом для кон¬
фликта, лишившего Тогрила трона? В 1197 или 1198 году
по его приказу были убиты многие из его братьев. Двум
уцелевшим, Джакагамбу и Эрке-Хара, удалось бежать и
найти пристанище в другом монгольском племени, найма-
нов, расположившемся в предгорьях Большого Алтая.
Вождь найманов, видя, какую выгоду можно извлечь, став
на сторону беглецов, напал на Тогрила, который, в свою
очередь, был вынужден бежать. Он укрылся в столице ка-
ракитаев (Kara-Khitai), государь которых, без сомнения,
монгольский вождь, испытавший влияние тюрков, носил
титул gilr-khan (гурхан). Но тот не замедлил довести до све¬
дения изгнанника, что он не может долее оставаться на его
территории. Став persona non grata, Тогрил скитался по уй¬
гурским, затем тунгусским степям, прежде чем вернуться в
монгольские земли. Рассказывают, что все его имущество со¬
120
Рождение ujunepuu
стояло из пяти коз, молоком которых он питался, одного
верблюда, чью кровь он понемногу пил, делая надрез у него
в боку, и — высшая степень падения для князя кочевни¬
ков — слепой лошади. Таково было бедственное положение
Тогрила, когда его разыскали посланцы Тэмуджина, чтобы
сказать, что их повелитель приглашает его к себе. Приняв
это великодушное предложение, Тогрил, разоренный, но
окруженный почетом, оказался на какое-то время вместе со
своим бывшим протеже.
Тогда же Тэмуджин предпринял военный поход против
народа, долго сохранявшего репутацию опасного: татар (или
Tartares). На западе, в частности, в России, этим именем
называли многих азиатских кочевников, совершавших на¬
беги. Так как их называли «исчадьями ада» и их имя риф¬
муется с «варварами» (Tartares-barbares), они дали повод
для остроты, приписываемой Святому Людовику: «Мы
сбросим тартар в Тартар».
Этот восточный народ тюркского происхождения, гово¬
ривший на монгольском диалекте, обязан своей воинствен¬
ной славой, конечно, своему положению. Кочуя между го¬
рами Хингана на востоке и рекой Керулен на северо-запа¬
де, они вместе с онгхутами (Onggut) и несколькими другими
незначительными племенами — тюрко-монголами, чаще всех
имели контакт с китайцами. Известно, что Китай, в то время
подвластный династии Цзинь, жил под постоянной угрозой
набегов варваров, тунгусов или тюрко-монголов. В течение
многих веков он вел с северными кочевниками ту же поли¬
тику: разделяй и властвуй; используй варваров против вар¬
варов. Цзинь умело использовали разобщенность и распри
между кочевниками для защиты своей империи. Они были
вынуждены время от времени посылать какие-то небольшие
отряды за пределы Великой стены, но большую часть вре¬
мени военных формирований кочевников было достаточно,
чтобы защититься от степи.
Татары, со своей стороны, вели двойную игру. Недисцип¬
линированные, они, кроме того, предъявляли невыносимые
требования, и Пекин решил избавиться от них, натравив их
121
Чингисхан
на монголов, обосновавшихся севернее, там, где Тэмуджин
только что установил свою власть. Тем временем татары,
скомпрометировав себя союзом с Китаем, столь же эфемер¬
ным, сколь и непрочным, превратились постепенно во вра¬
гов монголов. К 1150 году они уже выдали Китаю членов
семьи Хабул-хана, затем, в 1161 году, по-прежнему в союзе
с Пекином способствовали провалу первой монгольской
конфедерации. Около 1167 года один из их кланов преда¬
тельски отравил Есугэя, отца Тэмуджина.
Таким образом, для значительной части монгольских
племен татары были еще и вероломными изменниками. И
когда китайская армия атаковала татар с юго-востока и
Пекин, нарушив собственный союзный договор, обратился
за помощью к Тогрилу, чтобы их вытеснить, Тэмуджин
воспользовался случаем и одержал легкую победу на поле
боя. Он быстро мобилизовал своих сторонников, чтобы
бросить их против изнемогающего врага: «С давних дней
татарский народ губит наших предков и отцов; это народ
причиняет нам много вреда; воспользуемся случаем, чтобы
напасть на него с двух сторон».
О сражениях, которые развернулись в этом же году —
около 1198 года — на подступах к реке Улжа (Ulja), из¬
вестно немного. Тэмуджина поддерживали войска Тогрила,
который хотел отомстить за смерть деда, убитого татарами.
Тэмуджин и Тогрил бросили свои войска в сокрушительную
атаку против татар, укрывшихся за завалами из ветвей.
Монголы преодолели завалы, убили вождя татар Мегуджи-
Сеулту и захватили его ложе, украшенное золотом и жем¬
чугом.
Китайский генерал, который сумел ловко натравить друг
на друга противников в рядах монголов, раздал почести
своим новым, только что приобретенным союзникам. Госу¬
дарю кераитов он присвоил китайский титул царя (wang,
вероятно произносимое монголами как опд). Тогрил присо¬
единил этот титул к титулу хана, который он уже носил,
повелев называть себя отныне ong-khan, «царь-хан». Может
быть, оттого, что китайские писцы спутали звание царско¬
122
Рождение империи
го достоинства кераитского монарха с именем собственным,
их анналы называют его «Ong-khan».
У этого плеоназма забавная судьба, так как благодаря
ему возникла знаменитая легенда о Царе (или священнике)
Жане: взяв за основу ошибочный перевод несторианских
летописцев, превративших Wang-khan в некоего «Царя
Жана», Библосский епископ послал папе в 1144 году сооб¬
щение, извещавшее его о существовании могущественного
христианского монарха, великого гонителя мусульман, но¬
сившего это имя. На основании этих слухов Марко Поло
воскресил в Европе мысль о существовании этого азиатского
монарха, с которым Запад тщетно искал союза: «У жите¬
лей не было никого в качестве сеньора, но они платили
ренту и дань господину, которого называли на своем язы¬
ке Оипесап, что в переводе на французский означает Свя¬
щенник Жан (Prêtre Jean). И это тот самый Священник
Жан, чье великое могущество все превозносят». Это такой
же точно гипотетический персонаж, как и тот, что Европа
на какое-то время поместила в Эфиопии в лице христианс¬
кого негуса.
В качестве приза за победу над татарами Тэмуджин по¬
лучил от китайцев всего лишь звание, более скромное, «де¬
сятника», — доказательство того, что Пекин не придавал
большого значения этому малоизвестному человеку. Совер¬
шенно очевидно, что все эти титулы имели относительную
ценность для Пекинского двора, и расточительность, с ко¬
торой он их раздавал, означала, что он видел в них нечто
вроде почетных стекляшек, годных только на то, чтобы
польстить тщеславию варваров. Добыча, захваченная у та¬
тар, представляла, несомненно, для Тогрила и Тэмуджина
более существенное вознаграждение. В ходе этого грабежа
Тэмуджин во второй раз подобрал на поле боя покинутого
мальчугана, Шиги-Кутуху: на нем была соболья шуба, а в
носу — золотое кольцо. Оэлун сделала его своим приемным
сыном.
С богатыми татарскими трофеями хан вернулся на свою
территорию у истоков Керулена, неподалеку от озера Ха-
рилту. Но тут ему пришлось столкнуться с мятежом клана
123
Чингисхан
джуркинов, который отказался участвовать в походе против
татар. Мстя за оскорбление, нанесенное им во время шум¬
ного пира, на котором было выпито слишком много, джур-
кины хладнокровно перебили несколько десятков человек из
людей хана. На это он мог ответить только одним: чрезвы¬
чайно суровым наказанием. Мятежных джуркинов нагнали,
победили, взяли в плен. Среди пленников были князья,
считавшиеся прямыми потомками Хабул-хана: Сэче-Беки и
Тайчу. Они были обезглавлены. Так Тэмуджин осмеливал¬
ся теперь избавляться от знати высокого происхождения,
претендующей на власть. Это был прецедент.
Вскоре после этого Бури-Боко (Бури-Силач), еще один
соперник хана и тоже принц крови, стал в свою очередь
жертвой политики устранения. Случай представился во
время борьбы, которая всегда была любимым спортом тюр-
ко-монголов. Белгутэй, сводный брат хана, вызвал Бури, и
вскоре оба, с обнаженными торсами, в штанах брака1
(braies), плотно обтягивающих ноги, ухватившись, пытаются
захватом рук заставить противника потерять равновесие.
Окружив борцов, зрители топают ногами, подбадривая чем¬
пионов, шумно одобряют лучшие финты. «Сокровенное
сказание» повествует, что Бури, настоящий богатырь, нароч¬
но упал у колен Белгутэя, чтобы не обидеть Тэмуджина. Тот
же, следивший за происходящим с интересом, который
можно понять, «закусил свою нижнюю губу» — условный
знак для Белгутэя. Белгутэй «прыгнул на спину своему
противнику, скрестил руки, обхватив с обеих сторон шею
Бури-Боко, и потянул, упершись коленом в его спину».
Этот «двойной захват головы» разъединил шейные позвонки
Бури, положив конец возможным законным притязаниям с
его стороны на ханство.
Благодаря этой почти не замаскированной казни Тэмуд¬
жин поднялся еще одной ступенью выше на пути к верхов¬
ной власти. Хан, однако, был еще далек от того, чтобы
объединить под своей властью все племена кочевников. В
1201 году был создан союз его противников; в него вхо¬
1 Брака (фр. braie) -- кажаные штаны древних галлов.
124
Рождение илтерии
дили, видимо, несколько тысяч человек: меркиты, тайтчи-
уты, найманы, татары, а также другие племена. Эта «ар¬
мия» двинулась в путь под командованием Джамуки, со¬
хранившего такое политическое влияние, что аристократия
этих объединившихся родов провозгласила его гурханом.
Джамука становился, таким образом, единственным вож¬
дем большого племенного союза против гегемонии Тэмуд-
жина.
За гурханом Джамукой стояли старые противники Тэ-
муджина: меркит Токтоха-Беки, Хутука-Беки, вождь ойра-
тов, вождь тайтчиутов Таргутай-Курилтук и, наконец, один
из найманов. Эта коалиция — важный момент в монголь¬
ской истории: на рубеже XIII века многочисленные племе¬
на, преодолев разобщенность, унаследованную от предков,
поспешили признать власть одного князя. Параллельные вы¬
боры Джамуки в соперничающем ханстве наводят на мысль,
что кочевые племена начинали стремиться к какому-то объе¬
динению. Сплотившись против Тэмуджина, лига объединила
группы, очень удаленные друг от друга, а не только сосед¬
ние кланы, связанные большей или меньшей степенью род¬
ства. Со склонов Большого Хингана на востоке сбежались
татары; из мрачных северных таежных лесов — ойраты; с
гор Алтая на юго-западе спустились самые опасные — най¬
маны.
ВОЙНА С НАЙМАНАМИ
Тюрки на пути к монголизации и частью — принявшие
христианство — найманы, соседи кераитов, жили между
верховьями Иртыша и районом Каракорума, в горном мас¬
сиве Большого Алтая. Они переживали тогда столкновения
из-за наследства. Их вождь только что умер, и два его сына
спорили из-за одной наложницы. В конце концов каждый
из двух братьев-врагов собрал под свои знамена сторонни¬
ков. Первый, Буйрук, привлек на свою сторону степные
племена, тогда как его соперник нашел себе союзников сре¬
ди горцев. Эта вендетта грозила перерасти в беспощадную
войну.
125
Чингисхан
Узнав об этой междоусобице, Тэмуджин и его союзник
Тогрил решили ускорить развитие событий. Они собрали
много тысяч всадников и животных, чтобы захватить тер¬
риторию найманов. Преодолев горную цепь Хангай (Khan-
gai), они углубились в озерный край Кобдо. Буйрук, же¬
лая уйти от столкновения, бежал, как только возникла уг¬
роза со стороны монголов! Тэмуджин, сразу же пославший
разведчиков, знал, что проход через горные ущелья Алтай¬
ского массива свободен, и избрал этот путь, чтобы проник¬
нуть на вражескую территорию. Высота перевалов доходит
до 3000 метров; они проходимы только летом. Но, подоб¬
но Ганнибалу, совершившему переход через Альпы за ты¬
сячу лет до него, хан, не колеблясь, заставляет свою кон¬
ницу пройти по горам Центральной Азии, с обозом из тя¬
желых повозок, груженых армейским багажом и даже
овцами, чтобы было чем кормить людей. Спустившись с гор,
монголы оказались в долине Улунгур, неподалеку от озе¬
ра, носящего то же название. Там, в зоне болот, известной
своими миазмами, они дали бой найманам и устранили их
вождя.
На следующий день после этой мелкой победы монголы
круто развернулись и дошли до Хангая. Они двигались
очень медленно, проходя через неприветливые долины и
дикие ущелья, когда вдруг их атаковали найманские пле¬
мена, укрывшиеся в теснине. Спустилась ночь в этом гор¬
ном краю, где за каждой скалой мог притаиться враг, каж¬
дый крутой спуск грозил гибелью лошадям. Разведчики за¬
секли несколько вражеских позиций, но монголы не
рискнули продолжать путь. После переговоров с передовы¬
ми отрядами решили дождаться рассвета, а тогда уж выс¬
тупать.
Но на следующий день Тэмуджин и его военачальники,
неосторожно вступившие во владения найманских горцев,
обнаружили предательство Тогрила, военного союзника
Тэмуджина, которому он помог вновь обрести корону, то¬
варища по оружию Есугэя, пошедшего войной на мерки-
тов, чтобы помочь его сыну вернуть похищенную супругу.
Чтобы ввести в заблуждение, Тогрил велел разжечь поход¬
126
Рождение империи
ные костры на позициях, которые он занимал, а потом тихо
снялся со своими войсками, бросив Тэмуджина одного на
вражеской территории. Трудно понять внезапную измену
Тогрила. Хроника настаивает на том, что это было сделано
по наущению Джамуки: он обманул вождя кераитов, заста¬
вив его поверить, что Тэмуджин вел тайные переговоры с
найманами. Во всяком случае очевидно, что войска Тогри¬
ла и Тэмуджина действовали независимо друг от друга.
На рассвете Тэмуджин, в бешенстве, которое легко себе
представить, обнаружил, что его фланг открыт и что най-
маны, заняв высоты, являются хозяевами положения. Хан
не колебался ни секунды. Отдавая себе отчет в том, что он
«как рыба, плавающая в котелке», Тэмуджин немедленно
отступает. Найманы, занявшие ущелья и перевалы, осыпа¬
ют монголов тучами стрел. Те же, оставшись без прикры¬
тия кераитов, с трудом выбираются из тупика, в который
они попали. Однако отступление проходит в полном боевом
порядке и им удается выйти на открытое пространство под
названием «Степь Ослиная Спина». И тогда Тэмуджин
узнает, что Тогрил находится в трудном положении. Он не
успел отвести войска, его по пятам преследуют найманы, и
ему пришлось оставить в руках врага большую часть своей
семьи. Хан из великодушия (или тонкого политического
расчета) посылает свои отряды на помощь Тогрилу. В ре¬
зультате Боорчу, Му кал и, Борогул и Чилаун, талантливые
полководцы, освобождают кераитов и спасают положение.
Спасенный Тогрил горячо благодарит своего союзника за
помощь. «Да благословит Небо того, кто вернул ему близ¬
ких и богатство». Боорчу, одному из лучших офицеров
монгольского хана, он преподнес десять золотых чаш и
драгоценную одежду. Вскоре после этого он произнес сло¬
ва, которые, может быть, объясняют его поведение: «Теперь
я уже стар; когда, состарившись, я взойду на высоты мира
иного..., кто станет править народом?»
Ослабевший, одряхлевший Тогрил чувствует приближе¬
ние конца. Он стал игрушкой в руках тех, кто сильнее, и
уже не в состоянии повести за собой войска. Может быть,
этим объясняется снисходительность монгольского хана?
127
Чингисхан
КРОВЬ В СТЕПИ
Устранив найманов, Тэмуджин мог вообразить, что его
новая власть будет служить ему защитой от соседних пле¬
мен. Он не учел Джамуки, этого вечного заговорщика. В
остервенении, с которым этот человек вредит тому, кто так
долго был его самым близким другом, есть что-то гипноти¬
ческое. Был ли он в самом деле главным соперником
Тэмуджина, или «Сокровенное сказание» использует Джа-
муку только для того, чтобы подчеркнуть истинное значе¬
ние великого хана, прием, который часто встречается в зна¬
менитых рыцарских романах?
В первые же месяцы XIII века Джамука снова создает
коалицию племен, враждебных Тэмуджину: меркиты ниж¬
ней Селенги, татары верхнего Керулена, лесные ойраты,
тайтчиуты Онона и даже некоторые роды онгхиратов из лю¬
дей Тэмуджина. К этому не очень надежному союзу присо¬
единились найманские роды, не рассеявшиеся в ходе вой¬
ны с Тэмуджином. Джамука, провозглашенный гурханом,
решил официально закрепить свою «контр-власть». С этой
целью он призвал шаманов, которые совершили все поло¬
женные по обычаю обряды, в частности, принесение в жер¬
тву лошадей.
Но сторонники Тэмуджина не дремали. В степи новости
распространяются быстро. Любая встреча пастухов сопро¬
вождается расспросами о движении племен, каждый охот¬
ник осмеливается приблизиться к стану, если только он
уверен в дружелюбных намерениях его жителей. Уже в
первые месяцы 1200-го года Тэмуджин был достаточно си¬
лен, чтобы содержать настоящую разведывательную служ¬
бу, штат опытных разведчиков. Пастухи во время кочевья
внимательно следят за племенами, расположившимися по
соседству; они выставляют стражу на холмах у водопоев,
изучают следы, оставленные скотоводами, которые побыва¬
ли на пастбище накануне. Благодаря этим мерам Тэмуджин
узнал, что Джамука мобилизовал десятки кланов и семей
и что в скором времени ему предстоит новое столкновение
с бывшим «названным братом».
128
Рождение империи
Тэмуджин снова обратился к Тогрилу, своему стареюще¬
му и ненадежному союзнику. Первый бой произошел на
берегах Аргуни. Летописцы сообщают, что с Джамукой было
много шаманов, которые перед решающей битвой занялись
колдовством, бросали камни в воду, заклинали богов спо¬
собствовать успеху их господина. Если верить монгольским
источникам, двоим из них — Буйруку и Хутука-Беки, уда¬
лось своими чарами вызвать бурю. Но говорят, что «закол¬
дованная гроза отклонилась и разразилась как раз над
ними...» Было ли это плохим предзнаменованием? Если
только не предположить странного совпадения между зак¬
линаниями шаманов и бурей, разразившейся над местом
сражения, эпизод кажется маловероятным. Скорее можно
допустить, что некоторые шаманы, накопившие опыт наблю¬
дений за явлениями природы и привыкшие к капризам по¬
годы, несомненно могли внушать скотоводам, что они обла¬
дают способностью «делать погоду».
Совершенно очевидно, что сражение, развернувшееся на
берегах Аргуни, было необычайно жестоким. Бой длился
целый день: «Сражались, сходясь все вновь и вновь, по
многу раз и, когда стемнело, выставили посты и заночева¬
ли тут же, на поле боя». Наступление ночи остановило сра¬
жение, но еще в большей степени сняло усталость бойцов
и животных, особенно лошадей.
Во время боя при Аргуни хан был тяжело ранен. Стре¬
ла задела шейную артерию, образовалась гематома, но
Джелмэ, его верный генерал, тотчас же спешился, чтобы от¬
сосать кровь из раны. Полночи Тэмуджин был без сознания,
потом стал бредить, попросил пить. Джелмэ удалось тогда
добраться до вражеских позиций и стащить из повозки бур¬
дюк с кислым кобыльим молоком. Слегка разведенное во¬
дой, это молоко придало сил раненому, который, — отме¬
чает хроника, строго следуя реализму, — упрекнул верно¬
го Джелмэ за то, что тот слишком близко от него сплевывал
кровь; подсохнув, она образовала мало аппетитную корич¬
неватую лужицу. Став на ноги, хан горячо благодарил дру¬
га, несомненно спасшего ему жизнь этой ночью. Наконец
прибыли гонцы: они сообщили, что найманы покинули поле
5. М. Хоанг
129
Чингисхан
боя. Для Тэмуджина это была новая победа. На земле, ос¬
тавленной сражавшимися, лежали трупы, над которыми уже
роились мухи. Раненые, устав стонать, хрипели; многие из
них умирали, так как гангрена и заражение крови не ща¬
дят тех, у кого на теле остались глубокие раны, нанесенные
колющим оружием. То здесь, то там орудовали мародеры,
снимая с трупов оружие, драгоценности, шапки. Тэмуджин
заметил в стороне, на холме, плачущую женщину. Подой¬
дя ближе, он узнал в ней дочь Сорхан-Сира, человека, спас¬
шего ему жизнь, когда тайтчиуты подвергли его пытке ко¬
лодкой. Женщина рыдала, потому что люди хана схвати¬
ли ее мужа и неподалеку закололи. Вскоре появился
Сорхан-Сира: он перешел на сторону Джамуки, но объяс¬
нил Тэмуджину, что его близким угрожали репрессии, и он
не мог отказаться и присоединиться к своим истинным со¬
юзникам. Хан с легкостью простил этого старого верного
друга, — говорится в хронике.
Когда закончилось сражение, явился вражеский воин по
имени Джиркудай. Он заявил, что он стрелой — с одного
выстрела — убил коня Тэмуджина, которого тот доверил
своему генералу Боорчу. Настаивая на том, что этот блес¬
тящий выстрел сделал он, Джиркудай с величайшим спо¬
койствием ожидал казни. Но мужественного лучника поща¬
дили. Он получил прозвище Джэбэ, «Стрела»; он поступит
на службу к хану и прославится в походах в Персию и даже
еще более дальних, к границам Европы.
Вождю тайтчиутов Таргутай-Курилтуку, старому врагу
Тэмуджина, удалось бежать. Он укрылся от преследовате¬
лей в лесу. Трое из его слуг захватили его, связали и бро¬
сили на повозку, чтобы выдать его победителю в надежде
на хорошее вознаграждение. Но они не знали, как посту¬
пит хан, о котором говорили, что он считал измену непро¬
стительным предательством. Тогда они отпустили пленни¬
ка и явились к шатру хана, чтобы поставить его в извест¬
ность о своем поступке. За добро им воздали добром: они
тоже были прощены. Однако великодушие Тэмуджина не
было безграничным. Он многих казнил, особенно тайтчиу¬
тов, к которым с детства питал лютую ненависть. Всех, «кто
130
Рождение империи
имел тайтчиутскую кость», казнили беспощадно, даже ма¬
леньких детей. Великодушный и даже добрый Тэмуджин
был способен на неконтролируемые и необъяснимые прояв¬
ления жестокости. Правда, время и образ жизни кочевни¬
ков не способствовали утонченности нравов. Видел ли хан
на пороге 1200 года открывающиеся перед ним огромные
перспективы? Уметь воспользоваться случаем — главная
добродетель честолюбцев. Человек, не церемонившийся с
препятствиями, которые могли бы преградить ему путь, уже
подчинивший себе судьбу, конечно, знал монгольскую по¬
словицу: «Когда стрела — на тетиве, она должна быть пу¬
щена».
ВОИНЫ В ШУБАХ
Читая «Сокровенное сказание», можно подумать, что
события, происходившие около 1200 года, потрясали Верх¬
нюю Азию. На самом же деле конфликты, занимавшие Тэ-
муджина и его соперников, имели местное значение и не
касались азиатских держав. В глазах Пекина, защищенно¬
го воинскими частями, стоявшими у Великой стены, эти
единичные столкновения между монгольскими племенами
были всего лишь «смутой среди варваров». Корейское цар¬
ство не обращало внимания на монголов, так как тунгусские
народы были для него «щитом» на границе с Центральной
Азией. Как и уйгурское царство, государство Си-Ся (Ми-
нья) было защищено пустыней Гоби. Не говоря уже о ве¬
ликих державах Верхней Азии (исламская империя Хорезм,
Каракитайская империя и Гуридский султанат Пенджаба и
Северной Индии), которые ничего не знали о существова¬
нии Тэмуджина и его кочующих орд.
В этих стычках и набегах, приукрашенных в «Сокровен¬
ном сказании», постепенно закалялась армия Тэмуджина. К
1200 году подлинная монгольская военная инфраструктура
еще не существовала. Кочевые племена прежде всего —
скотоводческие. Их основное занятие — содержание пого¬
ловья стада и использование ресурсов, которые оно прино¬
сит. В свободное от этих занятий время монголы приводят
131
Чингисхан
в порядок повозки, возобновляют обвязку или каркасы юрт,
заостряют напильником наконечники стрел, чешут шерсть
на карде и катают войлок, который служит им для покры¬
тия юрт и изготовления полостей для кибиток и некоторой
одежды.
Ко всем этим повседневным занятиям прибавляется еще
обработка кож, требующая особых навыков и умения. Уже
очень давно кочевники заметили, что под воздействием дыма
и сала кожа, идущая на шитье одежды, становится мягче и
дольше сохраняется. Вероятно, жители лесов заметили то¬
низирующее свойство отдельных видов коры таежных де¬
ревьев, долго пролежавших в болоте и подвергшихся мед¬
ленному вымачиванию. Археологические раскопки в Керчи,
в Крыму, как и раскопки, проведенные в Узбекистане и
различных районах Южной Сибири, открыли нам, что древ¬
ние кочевые народы, такие, как сарматы или Saces (азиат¬
ские скифы), носили одежду, очень похожую на монгольс¬
кую: кожаная туника, более или менее облегающая, брюки
также из кожи, завязанные на щиколотках ремешками; на
ногах — ботинки, доходящие до половины икр. При рас¬
копках Пазирика, на Алтае, и на границах с Монголией
советские археологи обнаружили большое количество раз¬
нообразных предметов из кожи — деталей конской сбруи,
зарытых в курганах (погребальные tumuli). Эти кустарные
произведения, которым от роду 2500 лет, доказывают, что
кочевые народы владели высоким искусством выделки
кожи: некоторые предметы украшены плоскими барельефа¬
ми, состоящими из нескольких слоев кожи, наложенных
друг на друга.
Кожи и меха, которыми пользуются монголы, чаще всего
овечьи или козьи, дубленые с помощью соли или недубле¬
ные; кочевники шили из них тулупы: длинные или полу-
длинные шубы, которые завязывались на груди и запахи¬
вались справа налево по-турецки, а позднее — слева напра¬
во, по китайской моде. Под этими шубами, мехом внутрь
или наружу, они носили одежду из ткани — на подкладке
или на мольтоне, приобретенной или украденной у оседлых
народов, так как кочевники не знали ткачества. Эта одеж¬
132
Рождение ujunepuu
да, открытая спереди, позволяет легко сесть на коня, и ее
никогда не снимают. Все свидетели говорят, что она всегда
запачкана и засалена. В самом Деле, кожи, обильно натер¬
тые салом, дольше сохраняют мягкость и прочность.
Мужчины носили обтягивающие штаны типа брака, ко¬
торые заправлялись в мягкие сапоги с загнутыми вверх
носами, какие можно видеть на китайских рисунках того
времени. В сильные морозы иногда надевали вторую пару
сапог — войлочных, более легких, заменявших чулки. Эту
одежду дополняли различного рода шапки: войлочные тю¬
бетейки (их до сих пор еще носят некоторые народы Цент¬
ральной Азии), шапки с наушниками в стиле русской ушан¬
ки или еще тюрбаны. Рубрук тщательно описывает одежду
монголов, которых он встретил на своем пути:
«Что касается их одежды и манеры одеваться, знайте, что
к ним приходят из Catay (Китая) и других восточных
стран, а также из Персии и других южных стран ткани
шелковые и золотые, и полотняные, в которые они одева¬
ются летом... На зиму у них по крайней мере по две шубы,
одна мехом внутрь, к телу, вторая — мехом наружу, от
ветра и снега: чаще всего из волчьих, лисьих и рысьих
(papión) шкур. Дома они носят другие, более тонкие. Бед¬
ные шьют себе шубы из шкур собак или коз. Штаны они
также делают из шкур. Богатые делают одежды на шелко¬
вой подкладке... Бедные — на подкладке из миткаля».
На пороге XX века Жирар де Риаль дает почти такое же
описание: «Их одежда состоит — для обоих полов — из
штанов, платьев из хлопка или овечьих шкур, стянутых в
талии поясом, пальто из войлока или меховых шуб для
зимы; на голове они носят маленькие круглые шапочки из
шелка или сукна ярких тонов, когда холодно — отделан¬
ных мехом, на ногах — высокие сапоги на толстой подо¬
шве».
Одежда женщин такая же, только немного длиннее. Их
туники из разноцветных тканей выменены у погонщиков
верблюдов. После замужества или во время торжеств знат¬
ные дамы щеголяют в кричащих нарядах, особенно порази¬
ли всех путешественников их экстравагантные прически:
133
Чингисхан
речь идет о косах, выпущенных поверх высокого головно¬
го убора из дерева или древесной коры, с разнообразными
украшениями. Весь ансамбль напоминает шляпу с плоским
как блюдо верхом или сложным сооружением, похожим на
коровьи рога, он поддерживает волосы, украшенные лен¬
тами, драгоценностями из золота или серебра, полудраго¬
ценными камнями. Одорик де Порденоне сравнивает этот
женский головной убор с «мужской ногой», украшенной
жемчугом и перьями. Вплоть до начала XX века путеше¬
ственники сообщают, что степные модницы занимаются сво¬
ей повседневной работой, как будто бы не замечая неудобств
громоздкой сложной прически, по которой можно опреде¬
лить их принадлежность к тому или другому племени.
«Что касается женского туалета, он отличается необык¬
новенной прической..., — пишет в конце XIX века капитан
Майн-Рид. — Спереди этот чудовищный чепец отделан зо¬
лотыми или серебряными подвесками, колокольчиками,
рядами монет и пуговиц, бубенцами, цепями, сердцами с
оправой из драгоценных камней, одним словом, массой
украшений, которые напоминают скорее лошадиную сбрую,
а не женский убор».
Очень распространены у обоих полов косы, подвязанные
или спускающиеся по плечам. Еще один обычай — или
мода, на сей раз мужская, — которую отмечают средневе¬
ковые путешественники: брить волосы на макушке, остав¬
шаяся часть волос заплетается в косы, спускающиеся на уши
или затылок. Речь идет о своего рода стрижке «под гор¬
шок», только наоборот: все, что «под горшком», тщатель¬
но выбрито.
Гигиена, без сомнения, не главная забота монголов, так
как вода — редкость и окружена множеством табу. Об этом
свидетельствует еще Рубрук, когда пишет о монгольских
женщинах: «Они никогда не стирают одежды, так как, —
говорят они, — это сердит Бога, и, если бы они повесили
ее сохнуть, это могло бы вызвать гром.... Они также никог¬
да не моют посуду; более того, когда мясо сварится, они
моют бульоном из котла миску, в которой должны подать
мясо, затем снова выливают бульон в котел». Францискан¬
134
Рождение империи
ского монаха удивляет и грубость поведения монголов за
столом: «И тогда все пьют поочередно, мужчины и жен¬
щины: иногда они соревнуются, кто больше выпьет, очень
грязно и жадно. Когда они хотят заставить пить одного из
них, они хватают его за уши и сильно тянут, чтобы заста¬
вить его открыть рот, и хлопают в ладоши, и пляшут пе¬
ред ним». Плано Карпини подтверждает эту обычную не¬
чистоплотность: «Так как мясной жир ужасно пристает к
рукам, их вытирают или о голени, или пучками травы, или
тем, что попадет под руку; наиболее утонченные пользу¬
ются тряпками».
И эта деревенщина — пастухи, эти неотесанные коню¬
хи в грязной, дурно пахнущей одежде, составят вскоре ка¬
валерийские батальоны Чингисхана. Вначале эти скотово¬
ды не готовы к настоящей войне, даже если и умеют для
защиты своих стад и пастбищ изготовлять различные виды
вооружения: луки, мечи, палицы и лассо, а также защиту
от оружия — панцири для коней, металлические шлемы,
кольчуги. Они делаются из пластинок бычьей кожи или
других животных, наклеенных слоями клеем из смеси смол
и соединенных узкими ремешками. Шлемы и кольчуги,
видимо, были без украшений.
Охота была для этих степных кочевников приобщением
к войне. Она позволяла разнообразить повседневное меню
и при этом давала мужчинам возможность покинуть родо¬
вой юрт, иногда на много дней. На опушке леса диких
животных ловят с помощью капканов и силков, но под от¬
крытым небом стреляют из лука.
Для охоты на птиц — жаворонков, куропаток — и мел¬
ких грызунов — белок, тушканчиков — используют стре¬
лы с шишечкой из кости или твердого дерева, которые уби¬
вают животное, не повреждая оперения или мех, тогда как
на крупную дичь — оленей, волков, — организуют долгие
облавы, требующие тщательной подготовки.
В этих больших.коллективных охотах участвуют сотни,
иногда тысячи людей. Охотники с огромными псами, иног¬
да с кречетами или другими хищными птицами, приручен¬
ными волками и дрессированными гепардами стараются
135
Чингисхан
загнать как можно больше дичи на участки, выход из ко¬
торых закрыт естественной преградой или рядами лучников;
куланы, лани, кабаны, медведи, соболи или зайцы, — всех
их, в зависимости от сезона, убивают из луков, пронзают
рогатиной, истребляют в огромном количестве в этих гигант¬
ских побоищах. «После Чингисхана воины развлекались,
стреляя в животных, которые так уставали от долгого пре¬
следования, что их можно было брать руками. Когда всем
надоедало это развлечение, оставшихся куланов отпускали
на волю, но прежде те, кто их взял, ставили на их шерсти
клеймо».
Облавная охота организована как военная операция,
каждый нойон, каждый багатур руководит своими охотни¬
чьими отделениями, действуя очень четко и максимально эф¬
фективно, и убитая дичь распределяется в строжайшем по¬
рядке: хан прежде всего, затем принцы и знать имеют пра¬
во на значительную часть охотничьей добычи. Марко Поло,
который присутствовал в царствование Хубилай-хана на
больших царских и императорских охотах, увидел в них
«прекрасное и приятное для глаза зрелище»: «И когда
Повелитель едет на охоту, один из его баронов с десятью
тысячами своих людей, у которых по крайней мере пять
тысяч собак, идет со своей стороны направо, а другой, точно
так же — налево. Оба они образуют единый круг таким
образом, чтобы внутри было не меньше дня пути; и нет ни
одного зверя, который бы не был взят».
Охота, набеги и кровная месть, мобилизующие тысячи
всадников, сплотят племена, укротят смуту, научат страте¬
гии. Для монголов и их союзников обширные охотничьи
угодья — территория для маневров. Эти наездники в шу¬
бах из овчины или волчьего меха совсем непохожи ни на во¬
инов великих европейских походов, ни на наемные войска
Китайской империи, зачастую готовые продаться тому, кто
больше заплатит. Люди Тэмуджина, объединенные под его
властью, коневоды или овцеводы, пастухи-кочевники, ког¬
да это нужно, будут биться до последнего, защищая свой
табун, свои пастбища и свои семьи. С какой-то стороны, это,
таким образом, вооруженный народ. Всегда начеку, подоб¬
136
Рождение империи
но воину, они чаще всего не расстаются с оружием, так как
должны давать отпор угонщикам скота, вторжению на их
территорию других родов или племен, ведущих кровную
месть, или даже войскам, посланным против них крупны¬
ми оседлыми государствами. Наступит день, когда Чингис¬
хан сумеет их организовать, чтобы сделать из этих «парти¬
зан», воюющих от случая к случаю, настоящих воинов,
которых он поведет за собой на завоевание мира.
Глава VII
ВЛАСТЕЛИН МОНГОЛИИ
Тогда Чингис обратился к тартарам и
к монголам, говоря им: «Это потому что у
нас нет вождя, наши соседи наступают».
В результате чего тартары и монголы из¬
брали его вождем и полководцем.
Виллем де Рубрук
ВОЙНА ПРОТИВ ТАТАР И КЕРАИТОВ
Вождь, которого уважали и уже боялись, бесстрашный
воин Тэмуджин понимал, что может расширить свою
власть только за счет родов и племен, отказывающихся
ему подчиниться. В 1202 году, меньше, чем через пять
лет после избрания на ханство, он чувствует себя достаточно
сильным, чтобы поставить татар на колени. Те же, потер¬
пев большое поражение под ударами цзиньских войск и
союза Тэмуджина с Тогрилом, сохраняли еще достаточно
сил, чтобы подумывать о реванше. Но хан не дал им для
этого времени: в битве, развернувшейся в устье реки Хал-
ха, в месте, носившем название Оа1ап-Ыётигдеэ (Семьде¬
сят Войлочных шуб), он разбил объединенные силы четы¬
рех татарских племен.
Хан призвал своих людей не поддаваться опьянению
грабежа, пока враг не разгромлен окончательно. Но ни
Алтан, ни Кучар, ни Даритай не поняли или не захотели
понять. Хан не мог вынести такого проявления недисцип¬
линированности: после боя он приказал отобрать у них
добычу, но не казнил их, может быть, потому, что они были
его родственниками. Униженные перед своими войсками, все
трое вскоре организовали мятеж.
139
Чингисхан
Среди добычи, которую делили между собой победите¬
ли, были две красавицы-татарки, дочери одного из побеж¬
денных вождей. Тэмуджин нашел первую, Есугэн, в своем
вкусе, и сделал ее своей наложницей; затем, обнаружив ее
сестру Есуй, еще более очаровательную, он также взял ее
в свой шатер. Об отношениях хана с женщинами извест¬
но мало, но, бесспорно, он любил их общество. Постоян¬
ное присутствие женщин вокруг монгольских вождей, ко¬
торое объясняется их свободой в той же степени, что и су¬
ществованием наложниц, отмечалось много раз, в частности
Плано Карпини и Рубруком, оба описывают их удивитель¬
ное безобразие!
По окончании битвы Тэмуджин собрал тайный совет,
чтобы решить участь пленников высокого происхождения,
затем вынес окончательный приговор: смерть. Это могло
быть продиктовано стойким мстительным чувством хана к
татарам, которые все — считал он — несут коллективную
ответственность за смерть его отца, отравленного более трид¬
цати лет тому назад. Из-за неосторожности Белгутэя, свод¬
ного брата хана, пленные узнали, какая участь их ждет.
Спрятав под одеждой ножи, они отчаянно защищались и
убили многих людей хана, пришедших за ними. Прогово¬
рившийся Белгутэй был лишен права присутствовать на
совещаниях тайного совета.
Эта победа над татарами подняла еще выше престиж
Тэмуджина. Вскоре солоны, еще один татарский народ,
признали себя его вассалами. Новые союзники, новые зем¬
ли для выпаса, новые охотничьи угодья: усиление власти
Тэмуджина внушало опасения кераитскому государю. И он,
несмотря на свой преклонный возраст, перешел по отноше¬
нию к Тэмуджину от доброжелательного нейтралитета к
нейтралитету враждебному. По примеру Марко Поло, рас¬
сказавшего об этом эпизоде, летописцы объяснили кон¬
фликт оскорблением, которое Тогрил нанес хану: соседние
народы, монголы и кераиты, поддерживали хорошие отно¬
шения, иногда объединяясь, даже если вспомнить, что во
время войны с найманами Тогрил вышел из игры в крити¬
140
Властелин Монголии
ческий момент. Однако Тэмуджин решил возобновить союз
и предложил Тогрилу скрепить договор родственными уза¬
ми: он попросил для своего сына Джучи кераитскую прин¬
цессу, отдавая со своей стороны монгольскую принцессу за
сына хюапд-ккап Нилху. Но Тогрил отклонил эти предло¬
жения, и хана глубоко оскорбил его отказ.
На самом деле Нилха, имевший княжеский титул вапдип,
полученный от Китая, был недоволен подобным брачным
союзом. С одной стороны был стареющий отец, с другой —
Тэмуджин в зените славы, которого этот союз мог бы пре¬
вратить из вассала в равного себе сюзерена. Впрочем, Нилха
вел переговоры уже с Джамукой, который по-прежнему не
собирался отказываться от ханства. Нилха постарался сде¬
лать все, чтобы обмануть отца, не хотевшего, из осторож¬
ности или нерешительности, связывать себя союзом. Но тот
не учел упорства молодого буйного Нилхи, решившего за¬
хватить власть, как ему казалось, уже пошатнувшуюся. «С
медом на устах и кинжалом у сердца» он сумел уговорить
старика согласиться на его требования и выпустил в Тэмуд-
жина свои первые стрелы: весной 1203 года его подручные,
в соответствии с очень распространенной практикой, подо¬
жгли траву на пастбищах, на которых паслись животные
монголов.
Вскоре после этого Нилха решил организовать покуше¬
ние на хана во время пира. Но заговор провалился, так как
Мунлик отговорил своего господина принять приглашение,
и тот не явился. Тогда он решил ускорить события и собрал
людей для молниеносной операции. Снова его планы про¬
валились: человек, принимавший участие в военном совете,
проболтался жене, его слова, услышанные слугой — веро¬
ятно, монголом, захваченном в рабство, — были переданы
хану, который смог принять все меры для защиты своего
лагеря.
Тревога была нешуточной. Чтобы подготовиться к худ¬
шему и задержать возможную внезапную атаку, Джелмэ
было поручено составить отряды арьергарда, тогда как Тэ¬
муджин укрылся в полупустынной местности. Но Тогрилу
141
Чингисхан.
и его союзникам, среди которых был Джамука со своими
людьми, удалось его разыскать. «Сокровенное сказание»
подробно повествует об атаках, в которых участвовали луч¬
шие воины с обеих сторон, о поединках между смельчака¬
ми из каждого лагеря. Были кровавые прорывы, поспеш¬
ные отступления, рыцарские призывы. Эти страницы в эпи¬
ческом стиле описывают жестокие столкновения людей,
действующих копьем или саблей, сеющих смятение и смерть
в стане врага, ищущих живую плоть, чтобы поразить ее
мечом.
Поведение Джамуки во время боя еще раз вызывает
удивление: когда Тогрил предлагает ему бросить их войс¬
ка на общий лобовой приступ, он отказывается. И не толь¬
ко отказывается, он отправляет к Тэмуджину гонцов, что¬
бы предупредить его о действиях Тогрил а и его союзников.
Здесь нужно отметить бесспорные тактические способности
Тэму джина. Он никогда не предпринимает отчаянных дей¬
ствий, атак, безумных или стоящих слишком много жизней.
Напротив, он проявляет осторожность, умеет отступить, ока¬
завшись в слабой позиции, отдать приказ войскам отойти
на лучшие позиции, когда им грозит опасность. Вся так¬
тика хана в этом: бурно атаковать, когда условия благо¬
приятны, но отхбдить и оставлять позиции, когда натиск
врага слишком силен. Тэмуджин бережет свои войска и по¬
нимает, что иногда необходимо «натянуть тетиву, не выпус¬
кая стрелы».
Во время боя хан узнает, что многих офицеров нет на
перекличке. Среди них Боорчу, Борогул и его собственный
сын Угедей. Тэмуджин, отступив на защищенные позиции,
посылает назад разведчиков, чтобы разыскать следы недо¬
стающих командиров. Переворачивают тела, оставленные в
траве, вытоптанной копытами лошадей. Все напрасно. «Со¬
кровенное сказание» пишет, как Тэмуджин сходит с ума от
горя, бьет себя по груди кулаками, призывая небо в свиде¬
тели своего отчаяния. Потом вдруг появляется горстка всад¬
ников. Среди них на вьючной лошади Боорчу, чей конь был
убит, и немного позади Борогул и Угедей. Угедей тяжело
ранен в шею стрелой, потерял много крови, но товарищ
142
"Властелин АЛонголии
сумел его довезти. К нему бросаются на помощь, Тэмуджин
мечом, раскаленным добела на огне, сам прижигает рану
сына. И в присутствии командиров хан плачет над своим
вновь обретенным сыном.
Видя усталость своих людей, Тэмуджин решает отсту¬
пить. Войска кераитов не в лучшем состоянии. Закончены
демонстрация силы, вызовы, призывы к мести. Тогрил с
сыном спорят о причинах своего поражения; горечь сменя¬
ется усталостью несмотря на то, что один из кераитских
полководцев, кипучий Ачик-Ширун, бросает в лицо своему
вождю: «Пойдем на них и вскоре подберем их как навоз!»
В сопровождении нескольких тысяч человек, еще боес¬
пособных, Тэмуджин спускается к реке Халха по направ¬
лению к озеру Буйр. Воины, у которых не осталось боль¬
ше запасов еды в повозках, должны организовать облавную
охоту, чтобы затравить дичь; во время этой охоты Куюл-
дар, один из преданных хану людей, умирает от истощения.
Тогда Тэмуджин делит своих людей на две группы и при¬
ходит на земли онгхиратов, родного племени его жены
Бортэ. Он в тот же час отправляет гонцов в эти племена,
чтобы те приютили его отступающую армию. Из боязни
репрессий, из приспособленчества или верности хозяева
хлопочут и предоставляют в распоряжение Тэмуджина не¬
обходимые запасы еды и топлива.
Хан дает время перевязать раны своим войскам, сильно
потрепанным в боях с кераитами. В этих далеких юртах он
впервые столкнется с коротким «переходом через пустыню».
ЖАЛОБА ХАНА
В «Сокровенном сказании» немного страниц, посвящен¬
ных чувствам главных действующих лиц. И однако, прервав
прославление монгольских героев, хроника пишет о вещах,
позволяющих угадать сложность Тэмуджина, который ка¬
жется человеком из металла. Тэмуджин мог плакать, когда
жизнь собственного сына была в опасности, но тогда речь
шла о ране, полученной в пылу сражения. Здесь, в убежи¬
ще, которое он нашел между озерами Буйр и Далай,
143
Чингисхан
Тэмуджина охватило отчаяние. Под неуязвимостью героя
скрывается чувство бессилия, подавленности. Железный че¬
ловек, оказывается, тоже может быть слабым!
Долгая жалоба хана обращена к врагу в такой же сте¬
пени, как и к вражде. Летописец «Сокровенного сказания»
передал ее с особым лиризмом, что заставляет думать, что
этот эпизод предназначался для чтения вслух. Перс Раши-
даддин и китайские летописцы оставили нам не во всем со¬
впадающие версии этого события.
Из глубины своего убежища Тэмуджин шлет двоих по¬
сланников, чтобы сообщить Тогрилу о своем глубоком ра¬
зочаровании в человеке, которого он посмел называть сво¬
им приемным отцом. И несмотря на досаду и горечь в его
упреках нет и тени угрозы. В длинном перечне его претен¬
зий чувствуется негодование, но особенно — разочарование
непостоянством кераита. Для хана — это свидетельство
влияния какой-то пагубной силы, которая одна только могла
нарушить верность союзу. «Хан, отец мой, — с грустью го¬
ворит Тэмуджин, — не подстрекательство ли это какого-то
влиятельного человека, не побудил ли тебя к этому кто-то,
идущий наперекор? Хан, отец мой,... разве мы не услови¬
лись об этом: “Если зубастая змея будет настраивать нас
друг против друга, мы не поддадимся ее воздействию; мы
поверим только тому, что сами проверим собственными
зубами и собственным ртом?” Разве мы не договорились об
этом?»
Тому, кого он продолжает считать своим сюзереном,
Тэмуджин напоминает об его ужасном предательстве перед
лицом найманского врага. Он напоминает ему о его небла¬
годарности в то время, когда Есугэй, его отец, помог ему
вернуть свой трон; он напоминает, что подобрал его скипетр
в пыли, чтобы снова вложить ему в руку; утверждает, что
покоряя земли других племен, действовал только как вер¬
ный вассал.
Наконец, Тэмуджин дает Тогрилу урок верности, пока¬
зав, что нельзя так легко разорвать союз: «Если у повоз¬
ки с двумя оглоблями одна сломается, вол не сможет ее
везти; разве я не твоя вторая оглобля? Если у двухколес¬
144
Властелин. Монголии
ной повозки сломается колесо, она не сможет ехать; раз¬
ве я не твое второе колесо?» Это заявление, в котором
сквозят личные чувства, подводит итог всем услугам,
оказанным Тогрилу. Значит ли это, что Тэмуджин хочет
дать ему понять, что он не тот человек, чтобы без конца
расплачиваться собой ради сюзерена, столь вероломного и
неблагодарного?
Но за посланием хана, может быть, также стоит угроза,
«тонко продуманный дипломатический маневр», как пока¬
зал Рене Груссэ. Претензии к царю кераитов распространя¬
ются также и на его союзников. Тэмуджин послал свой
протест и другим участникам событий. Сына Тогрила,
Бапдип Нилху, он упрекает в честолюбии, которое застав¬
ляет его раньше времени лишить трона своего старого отца,
разжигая, таким образом, недоверие между ними. Принцам
Кучару и Алтану он дает понять, что, поскольку они избра¬
ли его ханом, то должны ему повиноваться, и он осыпал бы
их подарками, если бы они себя так вели. Джамуку, нако¬
нец, он упрекает в том, что тот пытался вытеснить его из
сердца Тогрила. Это значило посеять разногласия в стане
противников, устыдить одних, разделить других.
Преданному, преследуемому и изолированному Тэмуджи-
ну было легко предстать оскорбленным. Добродетели кочев¬
ников, которыми он потрясает, — преданность вассала,
верность данному слову, чувство чести и неразрывность уз
крови и рода, — он считает их своими и, конечно, совер¬
шенно искренне. На самом же деле они будут таковыми
только тогда, когда в этом возникнет необходимость. Тон¬
кий политик, не хочет ли он обеспечить себе право посту¬
пать так, а не иначе — в любом деле?
Послание Тэмуджина, которое подразумевало разрыв
союзнических отношений, нашло ответ только у Тогрила.
Чтобы доказать свои добрые намерения, старик написал, что
он готов скорее дат*> своему телу истечь кровью, чем еще
раз предать Тэмуджина. И символическим жестом он над¬
резал себе мизинец ножом, которым острил наконечники
стрел, затем налил немного крови в сосуд из березовой
145
Чингисхан
коры, который послал Тэмуджину. Но этот залог обретен¬
ной верности пришелся не по вкусу его сыну, вапдип Нил-
хе, взбешенному происками Тэмуджина, у которого он ви¬
дел «два лица и три ножа». Более молодой, более порыви¬
стый Нилха, глава партии войны, сорвал все переговоры.
Надвигалась новая война.
КОНЕЦ ТОГРИЛА
Ослабевший Тэмуджин противостоял Тогрилу, тюапд-
ккап'у. Но уже вожди племен, союзники последнего, при¬
выкшие к объединениям на один сезон и недолговечным
соглашениям, подумывали о том, чтобы отделиться от хюапд-
ккап'а. Рашидаддин сообщает, что Даритай, Джамука, Ал¬
тай и Кучар собирались убрать Тогрила. Вовремя предуп¬
режденный, он обезвредил заговорщиков, которые вместе
со своими сторонниками бежали. Даритай нашел приют у
Тэмуджина. Остальные участники заговора присоедини¬
лись к найманам. Тогрил вдруг понял, что его звезда по¬
меркла.
Тэмуджин отступил к берегам заболоченного пруда, рас¬
положенного, видимо, недалеко от Борщовочных гор, к се¬
веру от реки Онон. Там, говорит автор персидской хрони¬
ки, он дал клятву разделить с теми, кто остался ему верен,
все грядущие испытания, победы и поражения. Так как
кроме илистой воды пить было нечего, каждый отжал жид¬
кость от грязи пруда, чтобы наполнить свою чашу.
Но в этом негостеприимном пристанище удача улыбну¬
лась Тэмуджину. Вдруг пришло подкрепление из кочевни-
ков-короласов, и следом за ним — пища: караван в тысячу
овец, который привел мусульманский купец, и, наконец,
помощь Джучи-Казара, брата, которому каким-то образом
удалось бежать из лагеря кераитов. Зная позиции против¬
ника, Джучи-Казар придумал ловушку, чтобы обмануть
старого государя кераитов и завлечь его в засаду при вы¬
ходе из ущелья. Кераиты бились три дня и три ночи, преж¬
де чем сдаться, но тюапд-кНап'у и его сыну чудом удалось
ускользнуть.
146
Властелин Монголии
Тэмуджин щедрой рукой раздавал кераитские трофеи,
чтобы вознаградить своих верных товарищей по оружию.
Двум пастухам, предупредившим его о готовящейся атаке
во время предыдущего столкновения, он подарил шатер
хюапд-ккап*ъ со всеми находившимися в нем сокровищами.
Кроме того, они получили княжеские привилегии: хан на¬
значил их «носителями колчана», что давало им право
иметь личную охрану, не снимать оружие во время пира
и иметь свои особые кубки; более того, он разрешил им
оставлять себе всю дичь, которую они смогут убить во
время большой сезонной охоты. Возможность добиться
такой чести должна была вызвать у многих желание сохра¬
нить верность хану.
Победа над кераитами укрепила власть монголов, число
племен, присоединившихся к Тэмуджину, продолжало ра¬
сти. Вожди племен из различных областей центральной и
восточной Монголии приходят сами к его шатру, чтобы
заключить с ним союз и стать его вассалами. Бывшие про¬
тивники тоже приносят клятву на верность. Хан, как толь¬
ко это становится возможным, превращает бывших врагов
в новых сторонников, широко используя в своих интересах
дипломатию. Поражает легкость, с которой все эти люди,
в зависимости от побед или поражений, переходят в другой
лагерь, отчаянно сражаются против своих вчерашних союз¬
ников. Как все кочевники, монголы не служат идее, нации,
стране: они служат господину. Ту же концепцию можно
обнаружить в эту же эпоху в средневековой Европе, где
иерархические отношения регулируются, в основном, прин¬
ципами сюзеренитета и вассальной зависимости. Наравне с
традицией личные связи и стремление расширить число
своих сторонников помогают упорядочить отношения внутри
мелких сообществ.
Поражение кераитов решило их судьбу. Род за родом
они рассеялись среди других племен и стали слугами сво¬
их победителей. Однако в исторических источниках нет упо¬
минания о массовых казнях или мести народу Тогрила: мо¬
жет быть, в глубине души Тэмуджина осталось что-то от преж¬
него братства по оружию с тапд-ккап'ом. В результате,
147
Чингисхан
многие кераиты стали его доверенными людьми. Эту бла¬
госклонность можно объяснить особыми связями Тэмуджина
с семьей Тогрила. Он женился на благородной кераитке
Ибаха-Беки, дочери брата Тогрила. Его собственный сын
Толуй сочетался браком с сестрой Ибаха-Беки, Сорхатани;
она подарит жизнь великим правителям-чингисидам, кото¬
рые будут царствовать над тюрко-монгольскими народами,
Персией и Китаем: Мункэ, Хулагу и Хубилаю. Эта прин-
цесса-несторианка, покровительствовавшая миссионерам, по-
видимому, сыграла важную роль в проникновении в лоно
Монгольской империи некоторых идей христианства. Хуби-
лай-хан, правитель, с которым встретился Марко Поло,
будет покровительствовать несторианству и учредит даже
администрацию, в чьи обязанности входила поддержка этого
культа; известно, что монгольский царствующий Двор чаще
всего очень доброжелательно принимал идеи, идущие с
христианского Запада.
Зимой 1203 года Тэмуджин расположился на постой в
восточной Монголии, в районе, называемом «Верблюжья
Степь» (Тётёуёп-кё-ёг). Там он узнал от своих наблюдате¬
лей, что Тогрил и его наследник укрылись у найманов.
Думая, что здесь они нашли пристанище, они скитались по
негостеприимным степям в сопровождении немногих верных
людей, таких же нищих, как они сами, живя грабежом и
охотой. В этих условиях Тогрил, в очередной раз лишив¬
шийся трона, был захвачен людьми из одного найманского
юрта: их вождь, уверенный в том, что имеет дело с угон¬
щиками скота, убил его без долгих размышлений. Видимо,
Тогрил попытался объяснить, кто он, потому что распрост¬
ранился слух, что простой вождь найманского юрта предал
смерти тапд-ккап'а кераитов. Новость дошла до стана вож¬
дя найманов, который приказал тогда отыскать труп Тог¬
рила; человек, нашедший его, отрезал царю голову и при¬
нес ее правителю (Ьауапд) найманов. Сожалея, что он не
смог встретить свергнутого кераитсткого государя, или му¬
чимый угрызениями совести оттого, что не спас его от по¬
стыдного конца, tayang организовал пышную похоронную
церемонию в честь покойного Тогрила. Он велел положить
148
"Властелин Монголии
голову в серебряный ларец, который был выставлен на
подушке из светлого войлока. Затем принцесса Гурбезу
велела принести кубки для возлияния, сопровождавшегося
грустными мелодиями в исполнении музыкантов. Но легенда
утверждает, что, когда питье поднесли к губам, искаженным
смертью, голова Тогрила начала улыбаться и даже ухмы¬
ляться. Суеверный Ьауапд опрокинул ларец ударом тыль¬
ной стороны руки а затем растоптал его сапогом. Охвачен¬
ный ужасом при виде такого святотатства, один из генера¬
лов Ьауапд'а заявил своему господину, что беда не замедлит
обрушиться на его корону.
Наследник несчастного Тогрила нашел приют в пустын¬
ном краю, где влачил жизнь изгнанника. Покинутый свои¬
ми последними людьми, преданный собственным стремян¬
ным, он добрался до границ царства Си-Ся, на юге Мон¬
голии, недалеко от современной китайской провинции
Ганьсу. Без сторонников, без состояния и без надежды он
жил грабежом, пока в оазисе Куча на уйгурской террито¬
рии его во время драки не убили крестьяне.
Тэмуджин не замедлил подчинить себе различные пле¬
мена, включая союзников Тогрила. К началу 1204 года он
объединил под своей властью многие десятки тысяч кочев¬
ников центральной и восточной Монголии. Оставались ко¬
чевники западной части.
УСТРАНЕНИЕ НАЙМАНОВ-НЕСТОРИАН
Найманские племена занимали значительную часть сте¬
пей, простирающихся по обе стороны гор Монгольского
Алтая и бассейна верхнего Иртыша. Вождь найманов, про¬
изводивший впечатление скорее посредственности, не мог не
понять честолюбивых притязаний Тэмуджина. Найманы
были тюрками, переживавшими тогда глубокую мутацию.
«В неустойчивом положении между тюркоязычием и мон-
голоязычием», как отметил Жан-Поль Ру, они находились
под влиянием одновременно несторианства уйгуров и шама¬
низма. Конечно, найманская знать возвысилась над «перво¬
бытными» условиями, в которых еще жили монгольские
149
Чингисхан
кочевники. Об этом свидетельствует высокомерное замеча¬
ние принцессы Гурбезу, считавшей своих соседей «вонючи¬
ми монголами» и тут же прибавившей, что даже самым
изысканным монгольским принцессам незнакомо искусство
мытья рук и ног. Лоск найманской культуре придавали
более развитые кустарные промыслы, более постоянные
связи с оседлыми народами и более тесное общение с запад¬
ными путешественниками. Рубрук говорит о найманах-не-
сторианцах как об «истинных подданных Священника
Жана».
Чтобы подготовиться к наступлению монголов, tayang
решил первым атаковать их с юга. Он вступил в перегово¬
ры с онгхутами — тюркским народом, тоже несторианским,
но говорящим на монгольском языке, — которые перегоняли
скот в горы на летние пастбища к северу от Великой Ки¬
тайской стены, неподалеку от провинции Суйюань. Но он-
гхуты отказались от союза с tayang'ом и предупредили о его
воинственных намерениях Тэмуджина.
Он узнал о военных приготовлениях наймана, когда
охотился в «Степи Ослиная спина». Наступило прекрасное
время года: повсюду цвели тюльпаны, скабиоза и ирисы
заполонили необъятные степные просторы; эдельвейсы,
тимьян охватили пространство, которому с наступлением
осени предстояло снова превратиться в суровые каменистые
осыпи. Здесь Тэмуджин собрал верных ему людей. Кажет¬
ся, хан, считавший, что лошади еще не нагуляли вес, пред¬
почел бы отложить дело. Но его брат Тэмугэ и сводный брат
Белгутэй горели нетерпением разделаться с неприятелем, и
партия войны одержала верх. Однако Тэмуджин охладил
пыл своих генералов, повременив, чтобы тщательно подго¬
товить наступление на найманов. Ему нужно было мобили¬
зовать союзные племена, выработать стратегию.
Как перед началом любой войны, шаманы выполнили
ритуальные жертвоприношения перед туком (touq) — тка¬
нью, украшенной девятью черными хвостами гнедых лоша¬
дей, — который будет впереди войска; перед этим стягом,
призванным удержать suide, духа-покровителя рода, они
150
“Властелин. Монголии
опрокинули чаши с кумысом. Нет сомнений, что знаки судь¬
бы, прочитанные шаманами, были благоприятны, так как
Тэмуджин немедленно бросил свои войска на запад по те¬
чению реки Керулен. Долгим и трудным был переход че¬
рез крутые горы с обрывистыми склонами; пришлось пере¬
правляться через реки, чтобы достичь поля битвы у Хангая.
Развернувшийся там бой был ужасен, он обескровил войс¬
ка найманов и положил конец их могуществу.
РЕШАЮЩАЯ ПОБЕДА
Найманам не удалось привлечь в свои ряды онгхутов;
тем не менее они оставались грозной силой. В самом деле,
к tayang'у присоединились другие племена: ойраты, кера-
иты, восстававшие против любого подчинения Тэмуджину,
а также меркиты, татары, тайтчиуты — все старые враги
хана, жаждущие реванша. По-прежнему все так же упор¬
но противостоявший своему бывшему anda вождь джайра-
тов Джамука был рядом с tayang'ом, который во главе
почти 50 ООО всадников готов был дать свой последний бой.
Силы монгольского хана были не так велики, но он мог
рассчитывать на воинский пыл и верность своих друзей по
оружию: Джелмэ, Хубилая, Субетэя, Джэбэ, своих братьев
Тэмугэ и Джучи-Казара. Кажется, найманов удивил поря¬
док, в котором находились монгольские войска: на них по¬
чти не отразился переход через значительную часть Мон¬
голии. Мнения монгольского командования по поводу це¬
лесообразности внезапной атаки разделились, но и на этот
раз раскол и предательство позволили Тэмуджину добиться
успеха.
«Сокровенное сказание» сообщает, что монголы разо¬
жгли большое количество походных костров, чтобы обма¬
нуть противника. Тауапд, попавшись на эту уловку, зако¬
лебался, собрался отводить войска. Его сына, Кучлука
Сильного, возмутило проявление подобной трусости: по его
словам, принцесса Гурбезу — и та лучше бы командовала
армией, чем отец. На смену нерешительности приходит не¬
уверенность в себе.
151
Чингисхан
Первые же стычки, произошедшие у подножия горы
Наку, очень обеспокоили tayang'а, так как его передовые
отряды сильно пострадали. Не решаясь нанести рискован¬
ный удар, он сдерживает свои кавалерийские части, рвущи¬
еся в атаку. Рядом с ним Джамука пристально вглядыва¬
ется в ряды врагов, пытаясь понять, кто ими командует. Две
или три сотни метров разделяют обе армии, и благодаря
боевым знаменам, одежде воинов и масти лошадей Джаму¬
ка узнает Джелмэ, Хубилая, Субетэя и Джэбэ; он указы¬
вает на них пальцем tayang'у, высказывая свое мнение о
грозящей опасности и тактических изменениях, которые сле¬
довало бы предпринять.
«Сокровенное сказание» рассказывает о битве с пафосом,
который напоминает сражение греков с троянцами на зем¬
ле Малой Азии: «А что это за люди, которые бросаются и
обступают нас, подобно жеребятам, выпущенным на волю
ранним утром, вспоенным молоком кобылиц и скачущим
вокруг своих матерей?» — спрашивает царь найманов.
«Это, — отвечает Джамука, — племена урутов и манг-
хутов. Они преследуют, как дичь на охоте, воинов, воору¬
женных пикой и мечом, вырывают из их рук окровавлен¬
ное оружие, опрокидывают их, убивают и набрасываются на
их тела!»
«А что это за человек виднеется за ними, подобно голод¬
ному коршуну горящий нетерпением броситься на свою
добычу?» — опять спрашивает царь. «Это, — отвечает
опять Джамука, — мой anda Тэмуджин. Все тело его зака¬
лено в огне, выковано из железа, и нет ни единой трещин¬
ки, куда мог бы войти и кончик шила. Видите, как он на¬
брасывается на нас, подобно голодному грифу?»
Затем Джамука описывает генералов из стана врагов,
которые во главе своих всадников бешено атакуют ряды
найманов. Со своеобразным диким вдохновением, за кото¬
рым угадывается скрытое восхищение, он живописует под¬
виги врагов. Он говорит, что брат Тэмуджина, Джучи-Ка-
зар (Тигр), полон такой могучей силы под своей тройной
кольчугой, что может пронзить тела насквозь своими нато¬
ченными стрелами. В описании, переданном монгольской
152
Властелин Монголии
хроникой, сквозит странная тяга Джамуки к врагу, с кото¬
рым он был дружен в прошлом. В каждом слове чувству¬
ется непреодолимое, колдовское обаяние Тэмуджина. Вслед
за этим Джамука вдруг бежит, предупредив об этом через
гонцов своего «ап(1а» Тэмуджина!
Ночью найманы были окружены на горе Наку, их вой¬
ска, лишенные всякой инициативы, рассеяны. Мелкими
группами всадники спускаются по склонам, пытаясь про¬
биться. В зарослях дерутся вслепую, убивая друг друга.
Роковая ночь, ставшая свидетелем истребления найманских
племен и их союзников. На рассвете монголы идут на при¬
ступ. Всадники мечами добивают раненых, ударом копья
настигают бегущих. Тауапд получает глубокую рану. В не¬
разберихе никто не знает, как ему помочь. Его укладыва¬
ют на землю, в то время как верные ему люди для защиты
решаются на последний приступ. Но это мужественное со¬
противление сметено с такой же легкостью, с какой запле¬
тают косу. Тауапд'у суждено умереть в одиночестве. Пишут,
что Тэмуджин, потрясенный его мужеством в бою, похоро¬
нил его с почестями. Только Кучлуку, сыну Ьауапд'а, и
Джамуке удалось избежать побоища. Победители грабили
лагерь побежденных; они забирали оружие, драгоценности,
одежду, насиловали их жен и дочерей. Принцесса Гурбезу,
оскорбившая монголов, стала служанкой хана. Среди плен¬
ных находился хранитель печати и советник Ьауапд'а уйгур
Та-та Тонга, перешедший на службу к Тэмуджину. Союз¬
ники найманов, соседние племена, все дружно перешли на
сторону победителя, а один из меркитских вождей предло¬
жил ему свою собственную дочь Кулан; она станет одной
из фавориток хана.
ПОСЛЕДНИЕ МЕРКИТЫ
После этой войны, окончательно избавившей Тэмуджи¬
на от найманов-несториан, его единственными, еще грозны¬
ми противниками оставались три группы меркитстких пле¬
мен. Их стоянки находились между озером Байкал и гора¬
ми Алтая и в северном массиве Селенги; эти народности, в
153
Чингисхан
большинстве своем жители лесов, представляли собой союз
с непрочными связями; монголы Тэмуджина часто исполь¬
зовали их, как резерв. Но под влиянием центробежных сил,
создаваемых многочисленными мятежными группировками,
они в конце концов восставали. Части меркитов под пред¬
водительством Токтоха-Беки удалось даже создать внутри
области, путь в которую был прегражден густым лесом,
зону, не контролируемую монголами. Около 1204 или
1205 года Тэмуджин решил покорить это мятежное гнездо
и дошел до гор Улан-Дабан и Табин-Ула, соединяющих мон¬
гольский Алтай с его сибирскими отрогами.
Это район крутых обрывистых склонов, густо порос¬
ших лесом, где больше всего берез, лиственниц, разнооб¬
разных хвойных пород, — царство тайги. Всадники Тэ¬
муджина сумели проложить себе путь сквозь непроходи¬
мую чащу и добраться до убежища Токтохи, который там
встретил смерть. Знать из его свиты бежала вместе с вож¬
дями различных малозначительных родов, они сумели
начать партизанскую войну против захватчиков. Но мон¬
гольские войска быстро перекрыли все пути к воде. Пре¬
следуемые по пятам меркиты были вынуждены разделиться
на отдельные группы, становившиеся все малочисленнее,
с каждой остановкой теряя все больше грузов и продоволь¬
ствия. Они будут продолжать сопротивляться еще несколь¬
ко лет, организуя внезапные рейды и атаки, более или
менее успешные.
К 1217 году отдельные группы меркитов, втянутые в
отчаянную безнадежную борьбу за независимость, еще про¬
должали бродить по непроходимым лесам. Тэмуджин при¬
казал Токучару, своему зятю, и Субетэю, одному из лучших
своих генералов, привести их к покорности. Говорят, что
монголы использовали для этого «железные повозки»
ШтиЫегдёп), то есть повозки с металлическим каркасом,
которые лучше выдерживали путь по каменистой местнос¬
ти; однако это кажется маловероятным, так как, без сомне¬
ния, было трудно обеспечить продвижение по лесу тяжелых
телег. Как бы там ни было, Субетэю удалось подавить пос¬
154
властелин Монголии
ледние вспышки партизанской войны меркитов. Кочевники
среди других кочевников, призрачные шайки, голодные,
уничтожаемые, попавшие в плен, порабощенные или раство¬
рившиеся в общей массе, меркиты мало-помалу совсем ис¬
чезнут.
Время этих событий, указанное в монгольских и китай¬
ских источниках, разнится на десять лет, но точно одно:
Тэмуджин хотел покончить с мятежными меркитами. Труд¬
но сказать, была ли это продуманная стратегия, за которой
последуют другие войны на истребление. Не нужно забы¬
вать, что меркиты и монголы были одного поля ягоды; если
они делили те же владения, между ними должны были су¬
ществовать экономическое соперничество, споры из-за охот¬
ничьих угодий, кража скота. Кроме того, обе группы вели
противоположный образ жизни, что порождало непонима¬
ние, естественный антагонизм: для степного кочевника уг¬
лубиться в лес, чтобы затравить дичь, значило проникнуть
в мир, полный тревоги, столкнуться с неведомым. Напро¬
тив, у жителей леса обычно не было стада; прежде всего
лесные охотники, трапперы, они рисковали появиться на
открытом пространстве равнины только для того, чтобы при
отсутствии дичи украсть каких-нибудь отбившихся от ста¬
да коз и снова вернуться в свои хижины.
В основе неугасимой ненависти Тэмуджина к меркитам
лежала также, бесспорно, личная обида: Бортэ, его супру¬
гу, захватила группа меркитов, и Тэмуджин, без сомнения,
считал, что все меркиты несут коллективную ответствен¬
ность за похищение, совершенное несколькими людьми из
их племени. Его безжалостная месть обрушивалась на каж¬
дого меркита, вот один из примеров: Джучи-Казар, сын
Оэлун, взял в плен меркита, великолепного лучника, кото¬
рого он из-за его редкого мастерства хотел оставить у себя.
Но Тэмуджин, обычно склонный к великодушию по отно¬
шению к врагам, проявившим высокие воинские или мораль¬
ные доблести, отказался помиловать пленного. Он, сумев¬
ший простить Джэбэ, который убил метко нацеленной стре¬
лой его собственного коня, теперь настоял на том, чтобы
меркитский лучник был казнен!
155
Чингисхан
ТРАГЕДИЯ ДЖАМУКИ
Когда последние меркиты были разгромлены, киргизы из
верховьев Енисея подчинились монголам. Оставался послед¬
ний враг. В то время как татары, найманы, меркиты, кир¬
гизы и другие соседние племена были покорены, человек
высокого происхождения, но чья репутация была запятна¬
на его коварством, еще противостоял Тэмуджину: Джаму-
ка, оказавшийся вне закона и сохранивший из всей своей
армии только пятерых верных ему людей. Загнанный в об¬
ширные края болот, со всех сторон окружавших горы Танг-
ну, изолированный от мира отступник, потерявший союзни¬
ков, Джамука жил жизнью одержимого, жизнью одиноко¬
го вепря. Однажды его товарищи по несчастью, движимые
усталостью, неприязнью к его властности или желанием
получить вознаграждение, набросились на него, связали
кожаными ремнями и привезли, часто останавливаясь в
пути, к юрту Тэмуджина.
И снова поведение Джамуки удивляет. Перед своим
anda, своим названным братом, Джамука требует смерти
для тех, кто его предал, но также и для самого себя. Пяте¬
ро близких Джамуке людей, которых он сравнивает с чер¬
ными воронами, напавшими на дикого селезня, будут каз¬
нены у него на глазах. Однако Тэмуджин, вероятно, взвол¬
нованный несчастьями того, кто так долго был товарищем
его игр, другом детства и самым близким братом по ору¬
жию, попытается спасти от смерти своего anda. Он вспоми¬
нает, что благодаря Джамуке отвоевал Бортэ, свою супру¬
гу, похищенную меркитами, он вспоминает о битвах, в ко¬
торых мчался со своим другом стремя в стремя, и после, с
наступлением ночи, спал под одним одеялом: «Прежде мы
были тесно связаны, едины, как две оглобли одной повоз¬
ки. А потом однажды ты меня покинул. Но вот ты снова
вернулся. Будем же едины, как прежде. Будем жить бок о
бок. Мы забыли воспоминания нашей молодости, воскресим
их снова...»
Даже если авторы хроник приукрашивают великодушие
Тэмуджина и, чтобы возвысить его, подчеркивают коварство
156
Властелин Монголии
Джамуки, поражает тот факт, что хан, кажется, в самом
деле предложил своему бывшему другу помириться. Он
обещает забыть все измены человека, который много раз его
обманывал, преследовал, предавал.
В ответе Джамуки — подлинное величие души. Он хва¬
лит благородство своего anda, его великодушие, достойное
императора в зените славы. Он тоже вспоминает счастли¬
вые годы, тоже полон странной тоски по прошлому: «Ког-
да-то, во времена нашей молодости, когда мы стали anda
у ручья Коркунах, мы делили вместе еду, мы говорили сло¬
ва, забыть которые невозможно, и мы спали бок о бок».
Но Джамука признает, что не смог закрыть свои уши для
слов, полных желчи, которые говорились о Тэмуджине, он
признает, что был обманут и что поэтому никогда не смо¬
жет смотреть в лицо своему бывшему другу. Он признает¬
ся, что охвачен стыдом и угрызениями совести. У Тэмуджи-
на — величие, власть, у него, Джамуки, — низшая степень
падения, поражение: «Ты, мой anda, ты герой. Твоя мать
полна мудрости. Твои братья полны талантов. Семьдесят
три смельчака из твоего окружения служат тебе как вер¬
ные скакуны. Насколько я ниже тебя, о мой andal Совсем
ребенком меня покинули мой отец и моя мать; братьев у
меня нет, и мои друзья не были верны мне. Тенгри покро¬
вительствовало моему anda у который превзошел меня во
всем».
Разве это не наводит на мысль о своего рода страсти к
самоуничижению? И как избежать искушения объяснить эти
чувства испытаниями, о которых нам поведал Джамука:
раннее сиротство, судьба единственного ребенка, предостав¬
ленного самому себе? Джамука идет до конца и — высшее
проявление самопожертвования — требует у Тэмуджина
даровать ему смерть: «Теперь, о мой anda, нужно, чтобы
ты отделался от меня, для того чтобы твое сердце было спо¬
койно. Но если ты решишься предать меня смерти, нужно,
чтобы я умер без пролития крови... А теперь кончайте со
мной поскорее!»
Тэмуджин, говорят летописцы, которые, может быть,
преувеличивают его благородство, заколебался, когда ему
157
Чингисхан
передали слова Джамуки. Объясняя отсутствие чувства не¬
нависти к нему тем, что Джамука никогда не пытался по¬
сягнуть на его жизнь, он заявил, что сохранил привязан¬
ность к тому, кто всегда в его глазах был полон самых
высоких достоинств.
Однако, под тем предлогом, что его бывший друг «ус¬
тал от жизни», Тэмуджин в конце концов велел его казнить.
Чувствовал ли он, что Джамука, даже побежденный и рас¬
каявшийся, все еще оставался потенциальным противником?
Вряд ли. Скорее можно предположить, что между двумя
главными действующими лицами развернулась странная
игра. Поскольку Джамука требовал смерти от руки Тэмуд-
жина, тот соглашался ему подарить ее, признавая или де¬
лая вид, что признает, что он всего лишь исполняет жела¬
ние друга. Возникает чувство, что, повинуясь молчаливому
согласию, Тэмуджин вдруг понял, что величайшей милос¬
тью, которую он мог оказать своему anda, была как раз
смерть, которой тот так неистово добивался.
Поэтому, чтобы вынести приговор Джамуке, Тэмуджин
нашел юридический мотив: много лет тому назад Джамука
испугал его во время кражи лошадей. Теперь же Джамука
отказывался от помилования, которое предлагал ему быв¬
ший друг. Странно, но именно из-за этих личных мотивов,
не имевших политических последствий, Тэмуджин пригово¬
рил его к смерти.
Итак, Джамука был казнен. Так как душа живет в кро¬
ви, обычаи требовали, чтобы принц, которому полагалось
воздавать почести, был казнен без пролития крови. По вер¬
сии одной из хроник Джамука был задушен ковром. Легенда
рассказывает, что Тэмуджин отказался присутствовать при
казни бывшего друга и поручил это одному из своих пле¬
мянников. И тогда Джамука потребовал для себя ужасной
казни: он добился того, чтобы палач его четвертовал... В
скрещении их судеб — от начала и до конца — отношения
Тэмуджина и Джамуки отмечены странностью, где дружба
и вражда вели — бесконечно — свои дисгармонирующие
партии. Несомненно, Джамука мог бы достичь высочайше¬
го положения, если бы, вместо того чтобы противостоять
158
Властелин. Монголии
Тэмуджину, поддерживал бы его во всех начинаниях. Не¬
сомненно также, что в своем противостоянии он мог бы
оказаться победителем, если бы не был одержим какой-то
страстью к самоуничтожению и вечным непостоянством. Но
не менее двусмысленна и позиция Тэмуджина, который
вначале прощает своего противника, а затем обрекает его на
смерть. История этой странной пары и ее трагическая раз¬
вязка могли бы вдохновить Шекспира.
Глава VIII
ВЕЛИКИЙ ХАН
Тетй]т-1 Cinggis-qagan ке 'еп пегсеуПсй цап
ЪоЩаЪа.
(Они провозгласили ханом Тэму джина и
нарекли его депд{5-Шап).
Сокровенное сказание о монголах
ИНВЕСТИТУРА БОЛЬШОГО КУРУЛТАЯ
# а следующий же день после того, как был казнен
Джамука, Тэмуджин стал бесспорным властелином
# ^ большинства монгольских племен, живших между
горной цепью Большого Хингана на востоке, Саянами на
западе, отрогами Алтая на юге и озером Байкал на севере.
На этой огромной территории, соответствующей приблизи¬
тельно современной Монголии (несколько уменьшенной),
существовали только отдельные, разбросанные то здесь, то
там небольшие очаги инакомыслия. В возрасте пятидесяти
лет Тэмуджин мог заявить о себе как о вожде всех «наро¬
дов, живущих в юрте из войлока». И тогда, в мае 1206 года,
он созвал новый курултай, генеральную ассамблею, объ¬
единявшую знать всех родов.
Из-за непрочности связей, объединявших кочующих вас¬
салов и их сюзернов, дальности расстояний между родами
ассамблеи собирались нечасто и в разных местах. В них не
было ничего от «официального института»: там обсуждали
более или менее важные дела, разбирали отношения меж¬
ду феодалами общего или частного характера, решали про¬
блемы войны и мира. Но иногда они были менее официаль¬
ными и становились скорее поводом для пиров. Но в этих
«пламенных советах», объединявших один или несколько
6. М. Хоанг
161
Чингисхан.
родов, принимали участие только те, кто этого хотел. При
Тэмуджине курултаи начали играть решающую роль. Вели¬
кий хан, чья власть практически будет безгранична, оста¬
нется верен традициям родового совета.
Итак, в середине 1206 года тысячи людей собираются у
истоков реки Онон. Степные аристократы, откликнувшись
на призыв хана, стекаются со всех сторон со своими «па¬
радными выездами». Вскоре на равнине, где будет прохо¬
дить курултай, их насчитываются уже сотни. Среди них —
вожди знаменитых родов, чьи имена расцвечены красноре¬
чивыми прозвищами («мерген» — ловкий; «багатур» — сме¬
лый; «сетчэн» — мудрый). Все они здесь в сопровождении
своих супруг, наложниц и слуг, прибывших в этот необъят¬
ный стан из войлочных шатров, огромный караван-сарай,
открытый всем ветрам, шумный, с развевающимися разно¬
цветными знаменами. Все прибыли, чтобы присягнуть на
верность Тэмуджину и доверить ему судьбу бесчисленных
племен, из которых его волей предстояло родиться Монголь¬
ской державе.
По всей окружности юрта стоят сотни стреноженных
лошадей. Кочевники неторопливо ходят туда-сюда, останав¬
ливаются, чтобы полюбоваться скакуном, оценить качество
попоны или выделку кожи. Целыми днями эти пастухи-во-
ины встречаются, знакомятся, завязывают дружбу или со¬
юзы. Они состязаются на скачках, в поединках борцов, в
стрельбе из лука, обмениваются кожами, ловчими птицами
или драгоценностями, так как огромный юрт превратился
в своеобразную ярмарку. С наступлением вечера, когда
затихают животные, мужчины собираются вокруг костра из
argol — осушить чаши молочного напитка, распить буты¬
лочки алкогольного питья, вымененного у крестьян или
погонщиков верблюдов. Развлекаются игрой в бабки или
веревочку, слушают музыканта, пощипывающего струны
своего инструмента, кочевника, исполняющего мужествен¬
ную эпическую песнь - об охоте, диком медведе или коне,
несущемся по степи как ветер.
В исторических источниках нет никаких сведений о при¬
чине созыва этого нового курултая. Лет за десять до него —
162
Великий хан
около 1197 года — Тэмуджин уже был избран ханом час¬
тью родовых вождей, включая принцев, которые в силу
своего высокого рождения также могли претендовать на
ханство. Следовательно, можно заключить, что он созвал
ассамблею как для того, чтобы возобновить свой мандат на
правление, так и для того, чтобы узаконить власть, которая
фактически ему принадлежала. Как этот человек, никогда
не скрывавший своей жажды власти, мог устоять перед
искушением получить инвеституру — ее высшее проявле¬
ние? Без сомнения, друзья и близкие разделяли его стрем¬
ления и помогали ему, и вот наконец Тэмуджин пришел к
цели своего восхождения, медленного, но неуклонного, к
высшему этапу — неограниченной власти на основе закон¬
ности. Провозглашенный во второй раз «чингисханом силою
Тенгри», то есть «государь государей всемогущей властью
Вечного Неба», он мог поздравить себя с удачей.
Если верить авторам хроник, коронование Тэмуджина
было окружено большой пышностью. К небу был поднят
тук, незапятнанное знамя с девятью развевающимися на
ветру хвостами гнедых лошадей, и шаман Кэкчу, «Небес-
нейший», лично утвердил права Тэмуджина во время
грандиозной церемонии инвеституры. По окончании курул¬
тая Чингисхан отпраздновал свой звездный час, раздавая
в благодарность награды и высокие посты с поистине мо¬
наршей расточительностью. Люди, преданные хану, заслу¬
женные полководцы, получили роскошные подарки, выде¬
ленные из трофейных запасов. У хана были сторонники.
Отныне у него появятся и придворные. Тем, кто его под¬
держивал, кто ему льстил, Чингисхан раздает должности и
подарки.
Корчи, шаман, сделавший ставку на удачу хана, получил
подарок, который потребовал в свое время, как залог свое¬
го пророчества: гарем из тридцати красавиц. Он получил
также власть над лесными народами на северо-западных
рубежах. Му кали, также пророчивший своему господину
необыкновенную судьбу, получил китайский княжеский
титул и «командование левым крылом до гор Кунчидун».
Льстец Шиги-Кутуху, приемный брат хана, воспитанный
163
Чингисхан
Оэлун, потребовал свою часть почестей: «Разве я тебе был
меньше предан, чем другие? С детства я вырос у твоего
порога и никогда не думал ни о ком другом, кроме тебя! Ты
позволил мне спать у тебя в ногах, ты обращался со мной
как с младшим братом. Что ты дашь мне в знак твоего рас¬
положения?» Он получит пост верховного судьи, назначе¬
ние, которое показывает, что хан, если это было нужно, без
колебаний практиковал семейственность.
Чингисхан умеет вознаграждать самых преданных сто¬
ронников, чьей помощи он обязан своим восхождением к
вершинам власти. Названные в армейском порядке Джел-
мэ, Субетэй, Хубилай и Джэбэ щедро вознаграждены, как
и Мунлик, Кунан или Дегэй, чью храбрость и верность,
проявленные во время прошлых военных походов, хан вос¬
хваляет от всего сердца. Боорчу, друг детства и товарищ по
оружию, слышит, как хан вспоминает о его бескорыстной
преданности своему господину: «Ты ничего не знал обо мне
и тотчас же все бросил, чтобы идти за мной... О Боорчу, о
Мукали, вы помогли мне взойти на трон, потому что все¬
гда давали мне мудрые советы, вселяя в меня уверенность,
когда я был прав, удерживая, когда я был не прав».
Не довольствуясь тем, что он разделил славу со своими
верными полководцами, хан обратился со словами, полны¬
ми привязанности, даже нежности, к членам своей семьи,
к своим четырем сыновьям — Толую, Угедею, Джучи и
Джагатаю, — но также и к усыновленным детям — Шиги-
Кутуху, своему приемному брату, Борогулу, Кокочу и Гучу;
хроника подчеркивает, что он в самых сердечных выраже¬
ниях вспомнил обо всех, кто погиб, служа ему верой и
правдой. Детям своих воинов, погибших на полях сражений,
Чингисхан даст различные привилегии.
ЛЮДИ ХАНА
Когда читаешь список доходных мест и привилегий,
пожалованных ханом своим верным соратникам или их
потомкам, длинный перечень назначений и повышений в
должности его сподвижников, создается впечатление, что
164
Великий хан
Чингисхану невероятно везло и его окружали выдающиеся
люди, так как могущество Тэмуджина — в неменьшей сте¬
пени заслуга «людей хана». Всегда и во всем он опирался
на них, их посылал он вперед в самых трудных предприя¬
тиях. И все они, безгранично преданные своему повелите¬
лю, служили ему верой и правдой, часто делая то, что ка¬
жется выше человеческих возможностей.
Конечно, на своем жизненном пути Чингисхан встречал
людей, которые его предавали, например, принцы Алтан и
Кучар, непостоянный гурхан Джамука или Тогрил, старе¬
ющий государь, безвольный и неверный. Все они были
высокого происхождения. «Люди хана», напротив, не при¬
надлежали к знатным фамилиям: он встретил их на полях
сражений, во время отчаянно смелых атак. Если полагать¬
ся на редкие источники, многие из них — Джелмэ, Бадай,
Кичлик, Боорчу, Мунлик, Сорхан-Сира и множество дру¬
гих — были сыновьями кузнецов или пастухов. На таких
людей, «несущих в своем походном ранце маршальский
жезл», и предпочитал опираться Чингисхан в борьбе с про¬
тивниками, принадлежавшими к высшей аристократии, и в
своих завоевательных походах. Благодаря этим феодалам
скромного происхождения он устранил журкинов Сечэ-Беки
и Тайчу, предполагаемых прямых потомков славного Кабул-
хана, но также и других принцев, таких, как Бури-Боко,
Кучар и Алтан. В долгой междоусобной борьбе, мобилизо¬
вавшей его энергию, хан, кажется, предпочитал вступать в
союз с мелкими феодалами, с вождями небольших родов,
даже с простыми пастухами; с честью пройдя испытание,
они получат высокие посты, когда у хана появится настоя¬
щая администрация.
Люди хана, нукеры — подлинные «дружинники»; вер¬
ные люди, вассалы и слуги хана, они принадлежат к родо¬
вым группам, связанным обычаем, и не могут считаться на¬
емниками. С ранней молодости участвуя в военных похо¬
дах, они блестяще владеют тактикой боя; закаленные в
кавалерийских атаках, они сумеют повести своих лучников
и улан на далекие поля сражений, в Китай, на земли Ис¬
лама, вплоть до ворот Европы.
165
Чингисхан
Кроме этих опасных забияк, набранных во время меж¬
племенных столкновений, Чингисхан нашел естественных
союзников в самом кругу своей семьи. Его приемные и еди¬
нокровные братья, сводные братья, а позже и собственные
сыновья станут бесценными помощниками. В отношениях
этой многочисленной родни царила, по-видимому, относи¬
тельная гармония. Конечно, нужно исключить трагический
эпизод братоубийства — смерть Бектэра, но виновным в
этом мальчикам было тогда всего около двенадцати лет.
Нужно ли видеть у людей хана обостренное чувство слу¬
жебного долга или привязанность к своему господину, ко¬
торой объясняется их верность? Или все эти люди скром¬
ного происхождения знают, что для того, чтобы достичь
более высокого положения, в их интересах служить как
можно лучше тому, от кого это зависит? Одно не исключа¬
ет другого. Во всяком случае, тот факт, что хан поспешил
избавиться от монгольских принцев высокого ранга, опира¬
ясь на свободных людей или мелкую аристократию, опро¬
вергает тезис советского историка Бартольда, противопос¬
тавляющего Чингисхана, представителя консервативной
аристократии, Джамуке, принадлежавшему к более бедно¬
му классу пастухов и движимому «демократическими»
стремлениями.
АРМИЯ, НОВАЯ УДАРНАЯ СИЛА
На следующий день после курултая 1206 года Чингис¬
хан постарался объединить в своих руках скипетр и меч.
«Прежде, — сказал он, — у меня было всего семьдесят те¬
лохранителей для дневной службы и восемьдесят для ноч¬
ной. Теперь, когда волею Вечного Неба мне подчинена вся
империя, нужно довести число личной гвардии до десяти ты¬
сяч воинов, набранных из сыновей десятников, сотников и
тысячников».
Новый хан прекрасно знает, что если его власть зиждется
на правовых основах, она еще в большей степени опирает¬
ся на силу. Ему понадобилось десять лет, чтобы подняться
166
Великий хан
от хана племени до высшей инвеституры. Отныне он упот¬
ребит все, чтобы удержаться на этом посту и прежде всего
выковать настоящую победоносную армию.
Закаленное с годами во время дерзких военных опера¬
ций и настоящих сражений ополчение хана стало грозной
силой. Это не была профессиональная армия. Об этом уже
говорилось: люди, из которых она состояла, были, прежде
всего, пастухами, коневодами, в мирное время занятыми
повседневным трудом, разведением скота. Но Чингисхан мог
в очень короткое время перестроить их на военный лад. С
помощью кузнецов, перевозящих на своих повозках весь
необходимый материал, люди были способны сами изгото¬
вить значительную часть своего военного снаряжения. При¬
выкшие объезжать лошадей и охотиться в одиночку или
группами монголы — прекрасные потенциальные бойцы:
кочевое пастушество дает великолепную военную подготов¬
ку. В начале XIII века племена, объединенные под скипет¬
ром хана, заняты, так сказать, «естественной» подготовкой
к войне.
После курултая 1206 года Чингисхан реорганизует мон¬
гольское племенное общество в соответствии с новой иерар¬
хией. Роды, часть племени, племена, традиционно пред¬
ставляющие собой население улуса, принадлежавшего ка¬
кому-либо нойону, включены в военную систему со строго
определенной численностью ее частей. Каждый улус обязан
поставить определенное число ополченцев, мобилизованных
с полным снаряжением. Крупные племена должны быть раз¬
делены, мелкие — объединиться, чтобы создать более круп¬
ные. Вооруженные люди (сепдиЬ) образуют формирования
со счетом на десятки: агЬап (десять человек); /а’ип (сто че¬
ловек); глтдИНап (тысяча человек); Ытап (десять тысяч че¬
ловек); 1щ (сто тысяч человек). Такая классификация на¬
селения соответствует феодальной структуре. Таким обра¬
зом, нойоны образуют высший командный корпус; их
воинское звание, ставшее наследственным, дополняет их
права феодала. Кроме того, по требованию хана нойоны
обязаны нести чуть ли не постоянную военную службу.
167
Чингисхан
Чингисхан официально облекает властью своих самых опыт¬
ных генералов и дает им новые командные посты. Многим
нукерам доверено тыловое обеспечение: запасные табуны
лошадей, военное снаряжение (повозки, вооружение). Эта
реорганизация временного ополчения влечет за собой от¬
странение некоторых старых командиров и их замену че¬
столюбивыми «молодыми генералами». В девяноста трех
вновь созданных воинских соединениях фигурируют самые
преданные соратники Чингисхана: Джелмэ, Джэбэ, Сор-
хан-Сира, Субетэй. Немного позднее другим близким хана
также будут пожалованы ответственные посты генералис¬
симусов, отвечающих за крупные территориальные соеди¬
нения (оег1иО.
Эта строгая организация бывших племенных ополчений
станет острием пики завоевательных походов и позволит
создать настоящую регулярную армию, поражавшую совре¬
менников. Пятьдесят лет спустя Плано Карпини отметит
четкость этой военной организации, основанной на дисцип¬
лине, определяющей отношения между бойцами:
«Чингисхан организовал армию следующим образом: во
главе десяти всадников он поставил командира, называемо¬
го, как известно, десятником; десятью десятками командо¬
вал офицер-сотник; десять сотен повиновались тысячнику;
десять тысяч человек, объединенные под командованием
одного военачальника, образуют формирование, называемое
тумен (тьма). Наконец, командование всеми объединенны¬
ми войсками доверено трем генералам, из которых один —
главный. Если во время сражения один человек, или два,
или три из десятка бегут, вся группа подлежит расстрелу;
если дезертируют все десять, казнят всю сотню, в которую
они входили, если только они не исчезнут все сразу».
Формирование полка из монгольского улуса, когда род
и племя составляют основу армии, привело к тому, что на
смену традиционной вассальной и родовой верности пришла
преданность империи. Только несколько отдельных вождей
племени (Мукали, Даритай) сохраняют власть над своим
юртом. Последовательно проводя свою политику, Чингис¬
хан прочно ввел десятичную систему в организацию армии.
168
Великий хан
Это вызовет восхищение Марко Поло: «Я сейчас расскажу
вам, каким образом они организованы. Знайте, что когда
тартарский правитель идет на войну, он ведет с собой вой¬
ско в сто тысяч всадников. Он назначает командира для
каждого десятка, каждой сотни, каждой тысячи и каждых
десяти тысяч таким образом, что ему приходится командо¬
вать только десятью людьми, а этим десяти — десятью дру¬
гими, так что каждый выполняет свои обязанности так хо¬
рошо и в таком хорошем порядке, что это чудо».
Чтобы координировать действия этой армии созданы
специальные части «гонцов-стрел». Располагая заставами
перекладных лошадей по всей территории, контролируемой
ханом, они должны сообщать новости и передавать прика¬
зы ставки — «орды». Эта удивительная система связи ям
(yarn, откуда происходит русское слово ямщик — кучер)
позволяет верховным посланникам покрывать феноменаль¬
ные расстояния в кратчайший срок: говорят, 3000 километ¬
ров в неделю, то есть около 400 километров в день.
Отец Гук рассказывает, что в 1846 году встретил в Ти¬
бете верховых курьеров, которые преодолели при чрезвы¬
чайной трудности рельефа более 800 километров меньше
чем за неделю. В поясе, снабженном бубенцами, или тру¬
бя в рожок, чтобы извещать о своем прибытии, эти «гон¬
цы-стрелы» мчатся во весь опор иногда день и ночь напро¬
лет: буквально вросшие в своих коней, они укутаны во
много слоев одежды, чтобы защититься от непогоды. Мар¬
ко Поло с некоторым преувеличением рисует конных гон¬
цов Хубилая, внука Чингисхана: «На каждой из этих по¬
чтовых станций находится по крайней мере четыреста ло¬
шадей. На некоторых — всего двести, в зависимости от того,
как велика потребность в этой станции: сам великий Госпо¬
дин определяет число лошадей, которые должны быть го¬
товы для его гонцов, когда он их куда-нибудь посылает. И
знайте, что через каждые двадцать пять или тридцать миль
на каждой дороге есть эти почтовые станции, оборудован¬
ные так, как я вам рассказал... А те, со следующей стан¬
ции, слыша, по их бубенцам, что они подъезжают, готовят
лошадей и людей, одетых соответствующим образом, и как
169
Чингисхан
только те поравняются, берут у них то, что они привезли,
письмо или что-нибудь другое, и скачут до следующей стан¬
ции».
Чингисхан учредил новые звания, новые должности:
элитные батальоны составляют корпус «Старых смельча¬
ков», в то время как другие, состоящие в основном из луч¬
ников, получили звание «великие носители колчана». Этим
первоклассным воинам повелитель обещает победоносные
походы, роскошные трофеи, толпы рабов. Но, раздавая
милости знати, поощряя ее воинственный пыл, хан, как
отмечает Рене Груссэ, обращался также ко всем объединен¬
ным племенам: «Этот доблестный народ, который предал¬
ся мне, чтобы разделить со мной радость и горе, народ,
который поклялся мне в верности перед лицом любой опас¬
ности, этот народ Голубых Монголов1 я хочу возвысить над
всеми народами земли».
Выковывая из ополченцев свою новую армию, не думал
ли уже Чингисхан, что, как говорит китайская аксиома:
«даже если придется сражаться всего один день в году,
армия не должна прерывать свои учения ни на один день»?
Хан пока еще только натягивал свой лук, не пуская стре¬
лы.
ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ ЯСЫ2
У империи есть глава. Есть территория. Есть армия. Ей
нужен свод законов, обязательных для всех.
На курултае 1206 года обнародована яса, представляю¬
щая собой приведенные в порядок древние законы монголов.
В самом деле, на протяжении многих веков существовала
деловая практика, целая система обычаев, юридических
традиций, дающих правовые основы обществу кочевников.
Эти неписанные законы более или менее соответствовали
1 «Голубые Монголы (Koeke Mongol): так называют себя вожди
родов, затем, позднее, Чингисиды. Голубой цвет связан с Голубым
Божественным Небом, посланцами которого на земле, как говорят
Чингисиды, они являются. - Прим. автора.
2 Яса (тюрк.) — букв, «закон» — Прим. ред.
170
Великий хан
занятиям племен и отдельных людей: определяя иерархию,
собственность, религиозные обряды, свободы, они скрепля¬
ли права рода, защищали средства к существованию ското¬
водов, клеймили святотатство и регулировали отношения
между людьми.
Большое количество запретов, множество табу у монго¬
лов удивляли иностранцев, которые часто писали об этом
в своих путевых заметках. Так, легат папы Иннокентия IV,
французский монах Плано Карпини, был поражен их стран¬
ностью:
с Хотя у монголов нет законов, руководствуясь которыми
можно было бы творить суд и знать, какие проступки нака¬
зуемы, они повинуются традициям, созданным ими самими
или унаследованными от предков и говорящими: это —
преступление. Так, воткнуть режущее оружие в огонь, при¬
коснуться к пламени тесаком, вытащить кусок мяса ножом,
орудовать топором вблизи костра значило бы «отсечь голову
огню». Запрещается также опираться на кнут, которым
погоняют лошадей — монголы не пользуются шпорами,
прикасаться к стреле кнутом, ловить или убивать птенцов,
бить коня уздечкой, разбивать кости одну на другой, про¬
ливать на землю молоко, любой другой напиток или еду,
мочиться в юрте; тот, кто сознательно сделал бы это, был
бы предан смерти».
Умбрийский францисканец не мог объяснить эти табу,
идущие из глубины веков. С полной откровенностью он су¬
дит и осуждает — впрочем, несправедливо — другие поня¬
тия монгольской этики: «Напротив, совершить убийство,
захватить чужую землю, присвоить себе вопреки всякой
справедливости чужую собственность, предаваться блуду,
оскорблять кого-нибудь или нарушать запреты и заповеди
Божьи — в этом, по их мнению, нет ничего предосудитель¬
ного».
Идея объединить в юридический кодекс всю совокуп¬
ность законов, правил и обычаев соответствует тому, что
известно о характере Чингисхана: его стремление к поряд¬
ку, ревнивая жажда власти сопровождаются почти всегда
поисками доказательств его неоспоримой правоты, его
171
Чингисхан
склонность к тщательнейшей аргументации очевидна. Для
хана, который принимает теперь своих равных на ковре из
белой кошмы, яса должна представлять собой всемирный
закон. Монгольский порядок будет отныне применяться ко
всем остальным покоренным народам.
Яса — запрет, дополненный биликом (ЬШд — постанов¬
ления), — была официально продиктована уйгурским пис¬
цам и записана в «Синих тетрадях», к сожалению, утрачен¬
ных и восстановленных по записям Джувейни и Рашидад-
дина. Эти законы, которые должны были быть понятны
неграмотному большинству, сформулированы лаконично и
максимально четко:
«Долг монголов немедленно явиться на мой зов, повино¬
ваться моим приказаниям, убивать, кого велю». «Кто не
повинуется, тому отрубят голову». После этого вступления,
по меньшей мере безжалостного, уже не удивляет суровая
строгость кодекса, соответствующая эпохе. Запрещены под
страхом смерти убийство, кража скота, укрывательство
имущества или беглых рабов, вмешательство третьего в спор
(или борьбу) двоих, конфискация на длительный срок чу¬
жого оружия. Супружеская измена, блуд, содомский грех
караются смертью. Различные преступления, считающиеся
менее тяжкими (изнасилование девушки), караются отсече¬
нием руки... Менее серьезные проступки караются штра¬
фом, выплачиваемым натуральными продуктами. Мелкие
уголовные преступления наказываются палочными ударами.
Чингисхан, хорошо знавший склонность своих современни¬
ков к пьянству — в частности, собственного сына Угедея, —
рекомендует не напиваться чаще трех раз в месяц!
Яса уточняет еще роль женщины в лоне этого патриар¬
хального общества: она должна, прежде всего, заботиться
о «хорошей репутации своего мужа». Основа ее прав и
обязанностей — выполнение домашней работы и верность
супругу и повелителю: «Мужчина не может, как солнце,
быть одновременно всюду. Нужно, чтобы жена, когда муж
на войне или на охоте, содержала хозяйство в таком поряд¬
ке, что если гонец князя или какой-нибудь другой путеше¬
ственник будет вынужден остановиться в ее юрте, он уви¬
172
Великий хан
дел бы ее хорошо прибранной и нашел бы в ней вкусную
еду: это сделает честь мужу, хорошие мужья узнаются по
хорошим женам».
Что сказать о применении этих добродетельных принци¬
пов? Плано Карпини, относящийся к нравам кочевников без
снисхождения, замечает: «Женщины, в основном, целомуд¬
ренны. Никогда не слышал, чтобы обсуждали проступок
какой-нибудь из них. Мужчины, однако, позволяют себе во
время игры говорить непристойности и даже скверносло¬
вить. Столкновения между ними, должно быть, редки, если
вообще имеют место. Хотя монголы много пьют, они никог¬
да не ссорятся и не заводят драк в состоянии опьянения».
Что касается законов, действующих в военное время, они
коротки и ясны:
«Невнимательный часовой подлежит смерти».
«Гонец-стрела, который напивается допьяна, подлежит
смерти».
«Тот, кто прячет беглеца, подлежит смерти».
«Воин, не по праву присваивающий добычу, подлежит
смерти».
«Неспособный полководец подлежит смерти».
Dura lex1, скажут... Но во все времена, как и во всех
странах, военный трибунал дешево ценил человеческую
жизнь.
Применение этого юридического кодекса было вверено
Шиги-Кутуху, приемному брату Чингисхана, который по¬
лучил пост верховного судьи. Этот кодекс со временем бу¬
дет дополнен и улучшен, но официально его обнародуют
только по случаю курултая 1219 года, сразу же после за¬
воевания Северного Китая и покорения Передней Азии.
Великий хан хотел отметить утверждение своей власти
событием, открывающим новую эпоху. Яса, реальное воп¬
лощение его величия, подтвердила его законность. «Поста¬
вив на колени около двадцати народов во имя своего закон¬
ного права, поборник справедливости захотел найти оправ¬
дание своим действиям. Об этом свидетельствует эдикт
1 Суровый закон (лат.).
173
Чингисхан
1219 года, выгравированный на даосской стеле, воздвигну¬
той по совету китайского монаха, который воздает должное
деятельности хана и заканчивается следующей формулой:
«Небо поддержало меня, и я достиг высшей власти».
Яса, правда, всего лишь собрала воедино и закрепила ве¬
ковые обычаи. Чингисхан — не новатор и не либерал. Но
в своем стремлении положить конец анархии, с которой он
долго боролся, он сумел освятить родовую и семейную
иерархию, регламентировать систему собственности и насле¬
дования, придать официальный статус обычаям и нравам,
рожденным в степи. Этот кодекс, без сомнения, отражает
дух общества монголов-кочевников в начале XIII века: ни
один монгол не может отныне не считаться с законом. Яса
не идет против обычаев кочевников, она не меняет основ
иерархии, прерогатив нойонов, преимуществ отдельных
могучих родов, родственных отношений между людьми,
связанных узами крови или брака. И тем не менее, в сво¬
их жестких рамках она еще теснее сплачивает народы, близ¬
кие по образу жизни, языку, традициям.
ПОХОДЫ В ТАЙГУ
Народы степи были почти все подчинены Чингисхану, но
некоторые тюрко-монгольские народности, кочевники или
полукочевники, на севере современной Монголии еще сохра¬
няли свою независимость. Речь шла о лесных народах, по¬
купавших или выменивавших кожи, дичь и различные пред¬
меты кустарных промыслов у пастухов. Одним из самых
значительных племен этих охотников-сборщиков были ой-
раты, родственные бурятам, существующему ныне в Сиби¬
ри признанному национальному меньшинству.
Ойраты жили к западу от необъятного озера Байкал, в
огромных хвойных лесах (что говорит о близости севера),
где водился пушной зверь (медведи, соболи) и некоторые
породы оленя, распространенные в холодных областях
(олень-марал, мускусная лань). Ойраты охотились на них
и питались также съедобными ягодами, которые находили
во мхах и лишайниках.
174
Великий хан
«Они не живут, как другие монголы, в юртах из войло¬
ка, — пишет автор персидской хроники, — они не держат
скота, а живут охотой в своих необъятных лесах и относятся
с глубоким презрением к пастушеским народам. У них нет
другого дома, кроме хижины, сложенной из веток и покры¬
той березовой корой. Зимой они охотятся по снегу, привя¬
зывая к ногам ракетки и держа в руках палку, которую они
погружают в снег, как лодочник погружает свой шест в
воду».
Ойраты не представляют подлинной опасности для степ¬
ных скотоводов, но они могут помочь Чингисхану в воен¬
ных походах, поставляя людей, дичь, лес или меха. Хан
поручает своему брату Джучи-Казару привести ойратов к
покорности. По возвращении Джучи приводит с собой мно¬
гих вождей племен, принесших драгоценные дары: шкуры
черного соболя, меха выдры, бобра и горностая, ловчих
птиц. Один из ойратских вождей Хутука-Беки предлагает
немедленно поступить на службу к монгольскому хану и
обязуется собственноручно привести к нему своих людей.
Удовлетворенный столь быстро заключенным союзом Чин¬
гисхан проявляет свою признательность: двум сыновьям
своего нового возможного союзника он предлагает двух
принцесс крови, одна из них — его собственная внучка,
рожденная от его сына Толуя. Этот брачный союз скрепил
сотрудничество с лесными монголами из «страны Сибири».
Джучи-Казар направил вслед за тем своего коня запад¬
нее, в сторону территории тюркских племен, киргизов, ко¬
торые кочевали в верховьях Енисея. В этой области, рас¬
положенной высоко над уровнем моря и покрытой густы¬
ми лесами, водились пушные звери и стада оленей,
наполовину одомашненных различными народностями, ко¬
торые получали от них молоко, мясо, шкуры и рог.
Киргизы изъявили свою покорность, но другие лесные
народы, например, туматы с Иркулских гор, отказались
признать хана своим сюзереном. Тэмуджина это рассерди¬
ло, и он поручил Борогулу привести их к покорности в
ходе военной операции, развитие которой напоминает войну
против найманов. В глубине этого леса огромные стволы,
175
Чингисхан
окруженные порослью и зарослями кустарника, образуют
плотное переплетение, куда только охотники-сборщики мо¬
гут проникнуть и не заблудиться. Люди Борогула продви¬
гаются с трудом; им без конца приходится спешиваться,
останавливаться, чтобы сориентироваться. Повсюду царит
удушливая влажность, и мириады насекомых изводят лю¬
дей и животных. Повсюду источенные червями скользкие
пни скрывают предательские провалы. Хуже всего прихо¬
дится лошадям, которые с трудом могут продвигаться впе¬
ред в этих густых темных зарослях, куда едва проникает
дневной свет. Борогул и его люди вскоре попадают в за¬
саду. Скрытые зарослями и выступами скал лучники об¬
стреливают их со всех сторон: Борогул вскоре погибает,
пронзенный стрелами, в то время как двое из его коман¬
диров, нойон Корчи и вождь ойратов Хутуку-Беки, недав¬
но ставший союзником Чингисхана, захвачены в плен ту-
матами.
Узнав об этом разгроме, Чингисхан хочет немедленно
отправиться в поход, чтобы отомстить за поражение. Види¬
мо, понимая гибельность предприятия, Му кал и и Боорчу
отговаривают его, предлагая послать Дорбай-Докшина (Дор-
бая Ужасного). В этой карательной миссии полководец
проявляет находчивость: следуя тропами диких животных,
в обход вражеских наблюдателей, он нападает на отдыха¬
ющих ту матов, без труда побеждает их и освобождает плен¬
ных. Хутука-Беки, своему неудачливому союзнику, хан
подарит роскошную наложницу: королеву туматов Ботокуй-
Таркун, «Толстую Даму».
Уничтожив последних мятежников, монголы могли себя
поздравить: весь северный сибирский фланг был усмирен,
степь победила лес. Монгольская экспансия могла отныне
устремиться к более далеким горизонтам.
ОККУЛЬТНЫЕ СИЛЫ
Кажется, что отныне Чингисхан безраздельно властвует
над людьми, которые повинуются ему с видимым уважением
и скрытым страхом. Некоторые, однако, полагая себя под
176
Великий хан
Небесной защитой, еще осмеливались противостоять его
могуществу. Этими людьми, действующими с такой нагло¬
стью, бесстыдством и неосторожностью, были шаманы, ок¬
ружавшие хана.
Что касается религии, исповедуемой монголами-чингиси-
дами, мнения во многом расходятся. В основном мы будем
опираться здесь на работы тюрколога Жана-Поля Ру, ко¬
торый обнажил тайны мифов и ритуала, богов и злых ду¬
хов, астрологии и космогонии тюрко-монголов до введения
ламаистского буддизма и ислама.
Первые описания религиозного мира алтайских народов
(тюрко-монголов и тунгусов) говорят нам о существовании
космобиологического аппарата для естественного и сверхъ¬
естественного и возросшем на этой почве шаманстве. Тюр-
ко-монголы верят, что вселенная существует за счет жиз¬
ненной энергии; они различают мир горний и земной (а
позже — промежуточную подвижную зону). В горнем мире
царит Тенгри (или Тепддегг) — Божественное Вечное
Небо. Источник энергии, оно проявляется в катаклизмах,
откровениях земному сущему, в «знаках судьбы». Тенгри
может отклонить просьбу ходатая, оно может послать
смерть. Оно обладает даже способностью «делиться» на
множество второстепенных сил. Оно одновременно —
страж порядка мирозданья и принцип Вселенной. Земной,
нижний мир состоит из четырех элементов: есть прежде
всего коричневая земля, дополняющая «Голубое Небо»,
мать-кормилица и основа плодородия. Затем вода, связан¬
ная с небом посредством дождя: она элемент чистоты, но
не очищения. Может быть, оттого, что они близки к вер¬
шинам и, следовательно, к небу, многие источники священ¬
ны. Наконец, есть очистительный огонь и дерево, которое
его питает.
Существует еще множество божественных проявлений.
Монголы придают большое значение культу гор, как уже
говорилось, сакральной опоре неба, основе восхождения и
естественному символу устремленности к Тенгри. Точно так
же божественная сила живет в дереве, так как оно погру¬
жает свои корни в кормилицу-землю, в то время как ветви
177
Чингисхан
его поднимаются к небу. Нет числа скалам, животным —
предкам или тотему, фигурам и другим вместилищам души,
связанным с невидимыми добрыми или злыми силами; с
помощью молитвы, культовых обрядов и заклинаний мож¬
но призвать добрых и прогнать злых духов.
Эти сложные верованья и поверья, которые встречают¬
ся у всех алтайских народов, конечно, видоизменяются в
зависимости от времени и народности, у которой они быту¬
ют. Алтайская «религия» благодаря своему культу сил при¬
роды, обожествлению животных и сакрализации гор пред¬
ставляет собой разновидность космической мистики, напо¬
минающей иногда ритуальные обряды японского синтоизма.
Эта архаическая религия без канонов и без догмата, кото¬
рую трудно охватить в ее изменчивой степной и лесной
туманности, кажется, связана со всеми религиями одновре¬
менно: культом природы, идолопоклонством, обожествлени¬
ем животных, культом предков, поклонением единому не¬
бесному богу, — и все это уживается с различными вида¬
ми гадания. Как пишет Мирсеа Элиад о религиозной жизни
первобытных народов: «она не сводится ни к анимизму, ни
к тотемизму, ни к культу предков, но [...] знает также
высших существ».
Внутри этого космогонического видения человек гармо¬
нично вписывается в каждый из повседневных микрокос¬
мов — ячеек Вселенной. Место, которое он занимает, и
роль, которую он играет, являются также функцией опре¬
деленного числа религиозных обрядов, предназначенных
для того, чтобы установить равновесие между человеком и
космосом. Для этого ему нужны посредники, заступники:
шаманы.
Шаманство представляет собой такую важную состав¬
ную часть алтайской религии, что с давних пор этим тер¬
мином стали определять ее всю; им пользуются, иногда не¬
правильно, для обозначения некоторых религий, встречаю¬
щихся в других частях света. Шаманизм еще практикуется
различными сибирскими национальными меньшинствами, а
в Корее насчитывается около 100 000 тис1апд, мужчин и
женщин. «Шаман» — слово тунгусского происхождения и
178
^еликий как
обозначает человека «исступленного», «возбужденного», пе¬
реживающего периоды экстаза и одержимости. Член племен¬
ного сообщества, охотник, пастух или кузнец, иногда из се¬
мьи шаманов, — он находится под пристальным наблюде¬
нием старейшин, которые его заметили, оценили и, наконец,
назначили. Однажды избранный родом шаман приступает
к исполнению своих обязанностей.
Когда умирает шаман, племя должно найти ему замену.
Это зависит как от мнения сообщества, так и от личных
данных. В самом деле, речь идет о том, чтобы найти среди
себе подобных одного или нескольких «посещаемых» (ду¬
хом). Многочисленные и сложные признаки — странные
или вещие сны, кошмары, стремление к самоизоляции, не¬
внятные слова — позволяют открыть имя того, кто будет
призван играть эту роль. «Симптомы» шаманизма в Цент¬
ральной Азии, в Сибири и в Корее связаны с различными
проявлениями: прострация, боязнь света, лазанье по скалам,
жестикуляция или «арктическая истерия» (рМоИЬо). С
этим неразрывно связаны сомнамбулизм, болезненное са¬
моуглубление, истерия и некоторые признаки душевной не¬
уравновешенности. Так, благодаря некоторым особеннос¬
тям психосоматического порядка, иногда с трудом подда¬
ющимся определению, делается вывод о «призвании к
шаманству».
Тогда начинается обучение ремеслу. Постепенно шаман
входит в состояние, которое позволяет ему установить связь
со сверхъестественным, чтобы защитить интересы рода: он
должен «договариваться» с силами невидимого мира о пре¬
кращении эпидемий и падежа скота, снятии порчи. Для это¬
го он должен перенестись к духам небесным или подземным.
Конец такого путешествия включает иногда декламацию —
рассказ, театрализованное представление о пребывании в
другом мире. Чтобы совершить это путешествие, шаман
облачается в нелепые волшебные одежды, часто это паль¬
то, украшенное металлическими пластинками, ритуальны¬
ми вышитым мотивами, хвостами или когтями животных,
имеющими символический смысл — космогонический, сек¬
суальный или охотничий. Сопровождаемый непрерывными
179
Чингисхан
оглушительными ударами бубна, по которому бьют деревян¬
ной изогнутой колотушкой, иступленным звоном бубенцов
и колокольчиков, рокотом варганов1, шаман входит в транс.
С пеной на губах, закатив глаза, с пронзительно свистящими
или глухими звуками, вырывающимися из горла, или иног¬
да испуская крики, подобные крикам животных, он мечет¬
ся как медведь в клетке, жестикулирует как в каталептичес¬
ком припадке; наконец, он «переносится в другой мир»,
«поднимается на небо», где встречается с призраками, ду¬
хами, божественными животными и другими обитателями
невидимого сверхъестественного мира, которые сообщают
ему необыкновенные свойства. Такие терапевтические, про¬
видческие, заступнические и жреческие возможности при¬
дают шаманам опасную гипнотическую силу. В мире, в
котором предрассудки, запреты и обряды очищения игра¬
ют столь важную роль, — как обычным людям, будь они
даже вождями племен или ханами, не бояться шаманов?
ШАМАНЫ ПРОТИВ ХАНА
Эти люди, вступающие в более или менее тесное обще¬
ние с потусторонним миром, с усопшими, с оккультными
силами, могут, как принято считать, вызывать молнию, град
или ветер. Они внушают уважение, им льстят и их боятся.
При генеральном штабе хана их помощь необходима, по¬
скольку религиозные обряды для предсказания будущего,
гадание на костях животных или на стрелах, на обожжен¬
ных лопатках — возложены на них. В связи с кочевым
образом жизни монгольские шаманы не привязаны к опре¬
деленному месту, признанному священным и всем известно¬
му, но власть их велика: очищение, жертвоприношения бо¬
гам, похороны обязательно проходят через их руки.
Рядом с Чингисханом постоянно находится как раз один
из них, шаман, пользующийся большим влиянием: Тэб-Тен-
гри, «Небеснейший» Кэкчу. Он сын Мунлика, того само¬
го, которому умирающий Есугэй доверил заботу о своих
1 Варган — старинный щипковый музыкальный инструмент.
180
Великий хан
детях, остающихся сиротами. Даже если бы Мунлик не
выполнил последнюю волю друга, он, кажется, все равно
навсегда сохранил бы привязанность Тэмуджина. Кэкчу —
четвертый из семи сыновей Мун лика, стал одним из самых
влиятельных шаманов. Это он организовал церемонию боль¬
шого курултая. Очень честолюбивый, он относится с не¬
скрываемым высокомерием и наглостью к самым высокопо¬
ставленным сановникам императора. Однажды он дошел до
того, что избил Джучи-Казара, брата хана. Неизвестно, шла
ли речь о политическом соперничестве или это была просто
пьяная драка. Но с этой минуты отношения Кэкчу с семь¬
ей Чингисхана пошатнулись.
Джучи-Казар, Тигр, славившийся силой и смелостью,
отправился в шатер брата, требуя правосудия. Но, ко все¬
общему удивлению, Чингисхан упрекнул его в недостойном
поведении, в трусости. Джучи-Казар со слезами на глазах
ушел и три дня не показывался на глаза брату. Может быть,
хан не захотел ответить прямым ударом на удар, который
задел его самого, коснувшись одного из членов его семьи?
Осуждал ли он малодушие младшего брата? Неизвестно, но
дело приняло неприятный оборот.
Вскоре шаман явился к хану, чтобы нашептать ему, что
Джучи-Казар готовит против него заговор, становясь, таким
образом, прямым соперником хана. Той же ночью Джучи-
Казар арестован охраной императора. Но у брата хана есть
верные сторонники и друзья, поспешившие к Оэлун, что¬
бы сообщить ей об этом произволе. Гнев ее был ужасен.
Стараясь спасти оказавшийся под угрозой мир в семье,
словно кошка, защищающая своих котят, она выпустила
когти: ворвавшись в шатер хана, Оэлун потребовала немед¬
ленно освободить Джучи-Казара и гневно отчитала Чингис¬
хана. Затем отправилась к арестованному и вернула ему
пояс и шапку, которые были с него сорваны в знак того, что
он лишен всех прав.
Дело этим не кончилось. Кэкчу возобновил свои утвер¬
ждения о готовящемся заговоре, и хан в конце концов под¬
верг брата опале, лишив его части принадлежавшего ему
племенного удела. С этого дня силы стали покидать Оэлун,
181
Чингисхан
она гаснет от горя, зная, что ее семью разъедает соперни¬
чество. В самом ли деле Чингисхан поверил тому, что
Джучи-Казар хотел его устранить, и решил, лишив брата
многих тысяч людей, подрезать крылья ястребу, способно¬
му в один прекрасный день бросить тень на орла, которым
он был? Или только сделал вид, что поверил в предатель¬
ство/как заставляет думать последующее развитие собы¬
тий?
Кэкчу, настоящий степной Яго, вел опасную игру. Льстя
своему господину, предупреждая о замышлявшихся против
него интригах и, вероятно, разжигая некоторые из них,
великий шаман, кажется, быстро приобрел влияние на мон¬
гольского государя. Щепетильный, когда речь шла о защите
интересов своей собственной семьи, он явно проявлял сла¬
бость по отношению к Кэкчу. Опасался ли он этого чело¬
века и его непредсказуемых намерений? Или боялся стояв¬
ших за ним грозных оккультных и враждебных сил, мира
богов и демонов, которые только шаман мог сдержать и
укротить? Неизвестно.
В этом деле, где опасности подвергались единство рода,
его честь и влияние, еще раз все решило вмешательство
женщины. Этой женщиной была Бортэ, супруга Чингисха¬
на. Она горько упрекала мужа за то, что он вероломно
бросил своего брата Джучи-Казара, тогда как другой из его
братьев, младший, Тэмугэ, в свою очередь пострадал от
действий шамана. Последнему в самом деле удалось присво¬
ить себе несколько слуг Тэмугэ. Когда тот, уверенный в
своих правах, пришел и потребовал их вернуть, шесть бра¬
тьев Кэкчу бросили его на землю и велели просить проще¬
ния у шамана за свою дерзость! Итак, Бортэ предстояло от¬
крыть глаза хану на гнусные происки шамана и настоять на
необходимости положить конец его гибельному воздействию
на царствующую семью: «Как Кэкчу и его братья могут
позволить себе такую наглость? — бросила она. — Недав¬
но они побили Джучи-Казара. Сегодня заставили Тэмугэ
стать перед ними на колени. До чего мы дошли?... Как ты
можешь спокойно смотреть на то, как обращаются с твои¬
ми братьями?»
182
'Великий как
Эти доводы убедили хана в необходимости снова взять
в свои руки власть во всей ее полноте и положить конец
притязаниям Кэкчу. Он заявил Тэмугэ, что дает ему пол¬
ную свободу поступить с великим шаманом так, как он най¬
дет нужным.
Несомненно, он предпочел переложить ответственность
на другого, а не действовать самому. Вызванный Чингисха¬
ном Тэб-Тенгри явился. Тогда Тэмугэ предложил ему раз¬
решить спор за пределами императорского шатра. Но люди
Тэмугэ тот час же набросились на верховного жреца, сло¬
мали ему спинной хребет и бросили его тело «около стоян¬
ки повозок», то есть на свалке.
При известии об этом убийстве явилась семья великого
шамана с Мунликом во главе. Грязные ругательства, руко¬
пашная, руки хватаются за ножи. Чингисхана теснят. Он
пытается освободиться и зовет охрану — «носителей кол¬
чана», стоявших у входа в шатер. Великий хан дерется с
братьями великого шамана, которого только что велел убить:
почти шекспировская сцена по яркости и грубости ее авгу¬
стейших участников!
Тело Кэкчу, «Небеснейшего», три дня лежало в юрте,
охраняемой подручными хана. По истечении этого срока, —
говорится в хронике, «труп вышел сам собой через дымо¬
вое отверстие». Это наводит на мысль, что Кэкчу мог уме¬
реть не сразу, агония могла длиться несколько дней, прежде
чем душа его вознеслась к Вечному Небу, которое тогда,
может быть, приняло ее.
Так грубо разрешилось столкновение интересов, скрытое
под видимостью конфликта между мирской властью хана и
духовной властью шамана и его окружения. «Небеснейший»
Кэкчу заслужил надгробное слово, произнесенное Чингис¬
ханом: «Кэкчу избил и оклеветал наших братьев; поэтому
Тенгри, лишив его своего покровительства, лишило его
жизни так же, как лишило его тела». Речь, безупречная по
своей продуманности: великий шаман умер, потому что небо
отвернулось от него.
Это грязное дело закончилось сведением счетов столь же
быстрым, сколь и коварным, положив, таким образом, конец
183
Чингисхан
всякой попытке захватить власть. Путь к высшему ханству
лежал через черновую полицейскую работу. Хан упрекал
Мун лика в том, что тот не сумел достойно воспитать своих
семерых сыновей, не смог удержать их от наглой попытки
не считаться с монаршей властью. Однако он всех простил.
После строгости — милосердие! Чингисхан назначил пре¬
емника покойному шаману — доказательство того, что зем¬
ная власть могла иногда тонко сыграть роль посредника, ис¬
полняющего волю Небес. Чингисхан выбрал Усуна, кото¬
рому подарил великолепного белого коня и отвел почетное
место, подобающее его высокому сану. На этот раз он все
учел: У су н-Беки был почтенным старцем!
Глава IX
ТЕНИ НАД КИТАЕМ
Когда-то давно построили Великую
Стену} чтобы положить предел варварам,
Затем построили башни с факелами.
Знаки факелов горят без конца,
Долгие битвы не знают отдыха.
Сражаются на равнинах, убивают, умирают.
Кони погибших ржут и жалуются Небу.
Вороны клюют внутренности убитых,
Затем взлетают и садятся на ветви
высохших деревьев.
Солдаты бегут по грязи и травам,
Генерал не может ничего сделать,
и усилия его тщетны...
Ли Бай (701-762)
Й а заре XIII века Чингисхан решает устремиться в
новый военный поход, на этот раз против Китая.
в ^ Эта страна так же велика, как и его жажда влас¬
ти, расстояние — не преграда для его конницы. Чтобы осу¬
ществить свой план, который станет только началом гран¬
диозной экспансии, Чингисхан взвешивает свои силы. Он
бесспорный властелин многих племен, объединившихся
вокруг его знамени. Ему повинуются жители степей и тай¬
ги, то есть огромное большинство собственно монгольских
народов, а также тюрки и даже народности тунгусского про¬
исхождения.
Накануне китайского похода — какую оценку можно дать
улусу, контролируемому великим ханом, этому подвижно¬
му государству, целиком подвластному хану и его соратни¬
кам? Историки, изучавшие военные походы Чингисхана
(Мартэн, Лайдэлл-Хэрт, Гаэрниш), считают, что к началу
185
Чингисхан
вторжения в Китай армия Чингисхана объединяла 110 000
человек и что к концу его завоеваний она будет насчитывать
от 130 000 до 200 000. Можно отважиться провести услов¬
ное сравнение с современной Монгольской Народной Рес¬
публикой, которая, при численности населения около
1,8 миллиона жителей в конце 80-х годов XX века содержит
в мирное время армию в 45 000 солдат; к ней нужно при¬
бавить еще 15 000 милиционеров, пограничников и различ¬
ных вспомогательных частей. В случае военного конфлик¬
та эта армия могла бы мобилизовать 120 000 солдат, то есть
каждого пятнадцатого жителя, что требует, даже у совре¬
менной нации, значительных усилий. В контексте, конечно,
отличающемся от современной Монголии, эти цифры позво¬
ляют предположить, что Чингисхан контролировал, вероят¬
но, около миллиона монгольских кочевников. В нашем пред¬
ставлении монгольская армия кажется слишком малочислен¬
ной для завоевания таких обширных территорий, как
Северный Китай, турецкое и арабско-персидское царства
Верхней Азии или Южная Россия. Не нужно забывать, что
речь идет о силах, для того времени значительных, в част¬
ности, по европейским меркам. У Филиппа II Августа в
1214 году во время Бувинской битвы было всего 1 300 всад¬
ников. Кроме того, монгольская армия никогда не была ок¬
купационной, но почти исключительно ударной силой. От¬
метим также, что в Китае, как и на Среднем Востоке, ар¬
мия Чингисхана по численности будет всегда меньше армии
противника.
КИТАЙСКИЙ ТРЕНОЖНИК
Китай, как уже говорилось ранее, был тогда разделен на
три различных государства: на северо-западе — империя
Минья, населенная си-ся (Xixia) или тангутами; на севере —
Цзиньская империя рузгенов; на юге, наконец, империя
Сун. Тангутская империя Минья, в состав которой входи¬
ли двадцать две провинции полу земледельческих, полуско-
товодческих, простиралась по ту сторону Великой стены,
захватывая область Ордоса (по-китайски Хетао), обширное
186
Чингисхан
плато, расположенное внутри большой петли Желтой реки,
и территории современных Нинся и Ганьсу. О происхож¬
дении империи Минья известно мало, только то, что она
возникла в конце X века как своего рода Китайский доми¬
нион. Тангуты (народность, близкая к тибетцам и кьянгам),
служили китайским императорам династии Тан и получили
в свое распоряжение территорию, находившуюся под конт¬
ролем последних. Союзники Китая во времена «пяти динас¬
тий» (907-960), затем при династии Сун (960-1279), они
добились независимости, когда китайцы не выдержали на¬
тиска завоевателей с севера, киданей (КЫЬап). В 1308 году
Минья стала независимым государством и в Иргае (позднее
Нинся, ныне — Иньчуань), ее столице, десять императоров
сменились один за другим. В эпоху Чингисхана, несмотря
на армию, насчитывающую около 150 000 человек, Минья,
окруженная более могущественными державами, была все¬
гда под угрозой вторжения.
Во втором государстве правят рузгены, или чжурчжэни
Оигскеп), алтайский народ тунгусского происхождения,
пришедший из Маньчжурии. От берегов Амура до южной
части бассейна Желтой реки оно занимает широкую поло¬
су более 2 000 километров длиной, включая всю Маньчжу¬
рию, современную Внутреннюю Монголию, а также китай¬
ские провинции Шандунь, Хэбэй, Шаньси и северную часть
Шэньси. За исключением чисто китайских районов, эта
обширная территория была киданьской империей династии
Ляо (904-1125 годы). Кочевники, перешедшие к оседлому
образу жизни, происходившие из объединенных протомон-
гольских племен, кидани были изгнаны своими вассалами
рузгенами в союзе с южнокитайской империей Сун. Под
предводительством одного из принцев они были вынужде¬
ны эмигрировать в Центральную Азию, где основали новую
западную империю Ляо, или государство Каракитаев; часть
из них осталась, подчинившись новым победителям.
Близкие к маньчжуам рузгены основали династию Цзинь.
Сохранив специфический характер своего старого племен¬
ного строя, они подверглись сильному влиянию китайской
культуры и приняли административную и юридическую
188
УПени над Китаем,
систему империй Тан и Сун. Царствуя над достаточно раз¬
ными народностями (в подавляющем большинстве китайца¬
ми, киданями, богаями — кочевниками, ведущими более или
менее оседлый образ жизни), аристократическая верхушка
рузгенов занимала командные высоты власти, предоставив
второстепенные должности китайцам, не применяя, однако,
политику расовой дискриминации, как это сделают в буду¬
щем другие оккупанты. Администрация рузгенов была кос¬
мополитической и, следовательно, многоязычной. Как пере¬
житок их прежней сезонной миграции рузгены сохранили
несколько разных столиц, существовавших еще при их пред¬
шественниках киданях. Экономика этой северной империи
была основана на производстве зерновых культур и торго¬
вом обмене со степными кочевниками империй Си-Ся и Сун,
которые, кроме того, были принуждены платить дань, что¬
бы обеспечить доброе расположение своих соседей-завоева-
телей. Рузгены также создали в пограничных зонах много¬
численные аграрно-военные колонии, где работали, в основ¬
ном, военнопленные, в большей или меньшей степени
превращенные в рабов. Параллельно с этим конфискация
самых богатых китайских земель в пользу феодалов-рузге-
нов вскоре повлекла за собой глубокий кризис. Китайцы —
собственники земель и земледельцы — нанимались ферме¬
рами к оккупантам, что, конечно, создавало глубокий ан¬
тагонизм между правителями-рузгенами и эксплуатируемы¬
ми китайскими хлеборобами.
Империя рузгенов, поддерживающая дипломатические и
торговые отношения как с китайским государством Сун, так
и с империей Минья или Кореей, освободившейся от вас¬
сальной зависимости от Китая, насчитывала, без сомнения,
около 50 миллионов жителей. Но это был колосс на глиня¬
ных ногах, так как его разрушали одновременно частые
мятежи китайцев и киданей, восстающих против оккупан¬
тов, и собственная непокорная аристократия. Его пять сто¬
лиц — Чжонду (Пекин), Бьянжинг (Кайфын), Датун, Ля-
оян и Дадин — отражали раскол государства, раздираемо¬
го центробежными силами, которые угрожали самому его
существованию.
189
Чингисхан
Последняя опора китайского треножника охватывала
территорию всего южного Китая, за исключением отрогов
Сычуаньских гор, Гуйчжоу и Юньнани, где этнические
меньшинства и народности тай сдерживали китайскую экс¬
пансию. Лишенная своей северной части, управляемая прин¬
цем, бежавшим от захватчиков рузгенов, китайская империя
Сун занимала территорию южнее бассейнов реки Хуай и
Желтой реки в ее низовьях. Это был Китай поливного ри¬
соводства, в противоположность Северному Китаю, живше¬
му пшеницей и просом. Политический строй и культура
достигли там уровня, практически неизвестного в то время
ни в одной стране мира. Китай в эпоху Сун вошел в совер¬
шенно новую фазу, далеко уводившую его от феодоализма,
который он знал на протяжении многих веков.
Эта мутация китайского общества в эпоху Сун влечет за
собой радикальную трансформацию: если конфуцианская
правящая бюрократия продолжает держаться на должном
расстоянии от купечества, деятельность последнего, его дух
предпринимательства и вскоре его богатство постепенно
приближают его к командным рычагам экономики и, сле¬
довательно, к политической власти. Но этот новый класс
посредников, порожденный торговлей, всплывает на поверх¬
ность постепенно: он еще не контролирует, как в Италии
или Северной Европе, такие образования, как «свободные
города» или «коммуны», так как Китай проводит полити¬
ку государственного регулирования экономики. Бесспорно,
Китай эпохи Сун переживает период бурного развития —
результат технических нововведений и недавних великих на¬
учных открытий: компаса, книгопечатания и пороха (мореп¬
лавание, картография, артиллерия и так далее).
Ввиду благоприятной политической ситуации, относи¬
тельно мирной, экономический взлет сопровождался быст¬
рым ростом населения: по данным демографов, в 1125 году
Китай эпохи Сун насчитывает около 60 миллионов жителей.
На следующий день после того, как Бянжинг (Кайфын) по¬
пал в руки захватчиков-рузгенов, а где-то в далеком стой¬
бище родился Чингисхан, в новой китайской столице Хан¬
чжоу число жителей превысило уже 500 ООО душ! «Это са¬
190
Щеки над Китаем.
мый большой город в мире», — пишет на пороге XIII века
Одорик де Порденоне. — Говорят, что у него сто миль в
окружности и внутри этого огромного круга нет свободно¬
го пространства, на котором не жили бы люди... У него
двенадцать главных ворот, и за их пределами — большие
города, больше Венеции». Сто лет спустя, когда Марко
Поло посетит его, число жителей города достигнет фантас¬
тической для того времени цифры в один миллион, а улич¬
ное движение поразит венецианца:
«Итак, по этому проспекту “Императорский путь” по¬
стоянно движутся — в одну сторону и в другую — длин¬
ные закрытые кареты с драпировками и диванными подуш¬
ками, способные вместить шесть человек; их нанимают на
день дамы и господа, желающие поехать отдохнуть или
развлечься. И в любое время бесконечная вереница карет
движется вдоль проспекта, посреди мостовой, чтобы отвез¬
ти горожан в сады, где их встречают служители и усажи¬
вают в тени деревьев, специально для этого устроенной;
там они развлекаются целый день в обществе своих дам и
с наступлением вечера возвращаются домой в этих же ка¬
ретах».
Ханчжоу на берегу реки Янцзы характеризуется новой
вырисовывающейся городской цивилизацией. В этой гигант¬
ской метрополии существует десять прекрасно оборудован¬
ных рынков, уже есть деревянные здания, возвышающие¬
ся над скромными мастерскими ремесленников, народные
театры, кабаре и многолюдные дома терпимости, одинако¬
во популярные у купцов и чиновников, лодочников и но¬
сильщиков, не считая воров, нищих и всевозможных «лю¬
дей дна». На подступах к рынкам, у входа на мосты, пе¬
реброшенные через каналы, у культовых сооружений —
кишит китайский город: бродячие торговцы, разносчики,
продающие пельмени или сласти для клиентуры из самых
скромных слоев, предсказатели судьбы, акробаты, люди,
подражающие голосам птиц, и собирающие зевак певицы,
настоящие или безголосые, балаганы, зазывающие праздно¬
шатающихся. В этом огромном многоголосом концерте, ка¬
ким является жизнь китайского города, все продается, все
191
Чингисхан
покупается. Из порта отходят сампаны1, развозящие продук¬
ты вдоль побережья, в то время как джонки дальнего пла¬
вания с грузом пряностей, шелка или чая, способные при¬
нять на борт до 600 пассажиров, отправляются в далекие
порты — японские, филиппинские, малайские, индийские,
средневосточные, даже мадагаскарские или африканские.
Императорскому Китаю, отмеченному значительным
ростом экономики и торговли, порождающему развитие
городской «буржуазии», свойственна также насыщенная
духовная жизнь. Дискуссии между эрудитами, споры, ожив¬
ляющие сборища образованных чиновников, посвящены
политике, истории, археологии, литературе и живописи.
Но у этой блестящей картины Китая эпохи Сун есть своя
оборотная сторона: высший чиновничьий аппарат — «манда-
ринат» — разъедают взяточничество и непотизм2: продаж¬
ность — правило на всех ступенях государственной админи¬
страции, слишком часто не получающей вовремя денег из-за
затруднений в казначействе и становящейся, таким образом,
легкой добычей для аферистов и крупных негоциантов, тень
которых вырисовывается за имперскими чиновниками. Слиш¬
ком многочисленная и плохо оплачиваемая администрация
склонна ко взяточничеству и там, где речь идет об исполь¬
зовании государственных средств, тем более, что Двор тоже
погряз в излишней роскоши и расходах, ставших привыч¬
ными. Эта ситуация, слишком часто встречающаяся, порож¬
дает серьезные злоупотребления во время набегов кочевни¬
ков на северные пограничные форпосты. Как и империя
Цзинь, Китай эпохи Сун, сильный благодаря своему мно¬
гочисленному населению, армиям, стоящим у всех границ,
и, главное, своему комплексу превосходства, не чувствует
приближения бури, которая вскоре разразится над ним.
ВОЙНА ПРОТИВ ИМПЕРИИ МИНЬЯ
Если верить персидскому историку Рашидаддину, Чин¬
гисхан напал около 1205 года на империю Минья (или
1 Китайские лодки.
2 Семейственность, кумовство, «связи».
192
$Иени над Китаем.
Тангутскую), которую китайцы называли Си-Ся. Однако
хронология этих первых конфликтов требует уточнения,
возможно, что на самом деле война началась только после
большого курултая 1206 года.
Новой войне, которая вот-вот должна была разразиться,
предстояло охватить территории всего северо-западного
Китая. Опустошенная в XIII веке нашествиями монголов
империя Минья до сих пор еще мало изучена. Китайские
летописцы утверждают, что тангуты — тибето-бирманско-
го происхождения, близкие к кьянгам (Qiang), приняли ки¬
тайское административное устройство Танов. Этой династии,
царствовавшей с 618 по 907 год в едином и могучем Китае,
удалось также утвердиться за его пределами: за исключе¬
нием Тибета, Таны контролировали протектораты в Цент¬
ральной Азии — Аньси, Менхи, Куньлин СAnxi, Menge hi,
Kunling) и сохраняли в ленной зависимости государства
Согдиану и Тохаристан на севере Афганистана до тех пор,
пока арабы не нанесли Китаю окончательного поражения в
битве при Таласе (751 год). Подчиненное своим могуще¬
ственным китайским соседом тангутское государство Минья
было доминионом, находившимся под китайским влиянием
до того, как обрело независимость в XI веке. Как об этом
свидетельствуют удивительные культовые скульпторы в гро¬
тах пещеры Дуньхуан, созданные между V и X веками, в
этом регионе долго процветал буддизм.
Верные союзники Китая, государи Си-Ся получили от
последнего право на императорский титул и династические
китайские имена (Ли, Чжао). Основатель государства Ми¬
нья, император Ли Юаньхао (умерший около 1048 года),
поручил своим соратникам Ю Ки и Елю Ренронгу изобре¬
сти письменность тангутов по образцу китайской и кидань-
ской. В результате возникла графическая система из 6 ООО
букв — одни с фонетическим значением, другие — с се¬
мантическим, в значительной степени вдохновленная ки¬
тайской графикой, что позволило делать оттиски буддий¬
ских канонов. Обосновавшись в своих двух столицах Лян-
чжоу и Нинся, императоры Си-Ся поддерживали вначале
7. М. Хоанг
193
Чингисхан
неустойчивые отношения с китайской державой, но в кон¬
це концов подписали договор о добрососедских отношени¬
ях, что дало стране удивительный экономический взлет.
Находясь на караванном пути Верхней Азии, Минья про¬
цветала благодаря торговле предметами, имеющими очень
большой спрос (серебро, шелк и особенно чай, соль и дос¬
пехи). К своему коммерческому призванию Минья прибав¬
ляла доходы от сельского хозяйства, развитого на плодород¬
ных наносных почвах и в оазисах, тогда как в засушливых
районах основой экономики были кочевое и полукочевое па¬
стушество.
И это оседлое государство, испытывающее влияние Ки¬
тая, но тем не менее самобытное, Чингисхан собирался за¬
воевать — по непонятным причинам. Известно, что найман -
ские и кераитские принцы нашли политическое убежище в
империи Минья, и возможно, что отсюда они вели антимон-
гольскую пропаганду, даже замышляли заговоры против
монгольских союзов. Можно также предположить, что хан
в начале своих экспансионистских планов решил нанести
удар по слабому и окраинному звену Китая.
В 1205 и 1206 годах хан послал против государства
Минья конницу под командованием киданьского генерала
Елю Ака, который столкнулся с очень разбросанными во¬
енными силами тангутов. Эскадроны начали с уничтожения
фортов Дижили, потом укрепленного города Гинглос (иден¬
тифицировать его не удалось) и ограбили близлежащий
район: опустошили хлебные амбары ферм, увели в рабство
мужчин и женщин, захватили стада, вырвали из караван-
сараев тысячи верблюдов — одногорбых (дромадеры) и дву¬
горбых, которых отправили в Монголию. До той поры боль¬
шая редкость в этих краях, двугорбые верблюды со свет¬
лой шерстью, описанные позднее Марко Поло, были быстро
оценены и использованы в качестве вьючных животных в
засушливых районах.
В результате этих монгольских набегов, опустошивших
западную часть страны, в лоне Двора Си-Ся не замедли¬
ла возникнуть политическая смута. В начале 1206 года го¬
194
^Иени над Китаем.
сударственный переворот сверг монарха и привел к вла¬
сти его двоюродного брата, поспешившего заручиться при¬
знанием империи Цзинь, надеясь таким образом получить
ее политическую поддержку, даже военную. Чтобы побе¬
дить государство Минья, монголам пришлось воевать мно¬
го лет и предпринять три военных похода (1206, 1207 и
1209 гг.).
Силы империи Минья объединяли около 150 ООО солдат,
разделенных в боевом порядке на корпуса собственно тан-
гутские, а также тибетские, уйгурские и китайские. Когда
войска Чингисхана сражались в открытом поле, они могли
теснить неприятеля, который бился чаще всего в пешем
строю. Но перед укрепленными городами Минья с много¬
численным гарнизоном и запасами еды кочевники топтались
на месте, не имея еще в то время необходимого для осады
снаряжения.
Утверждают, что для того, чтобы овладеть Вулахэ, го¬
родом, окруженным неприступными укреплениями, монго¬
лы прибегли к необычайной военной хитрости; они всту¬
пили в переговоры с генералами осажденных, обещая не¬
медленно снять осаду, если им обязуются доставить всех
кошек и всех птиц, которые были в городе. Пораженные
этим требованием, но слишком счастливые тем, что могут
так легко отделаться, защитники города организовали ги¬
гантскую облаву в его стенах, чтобы переловить сотни
кошек и пернатых, которых они посадили в клетки из
ивовых прутьев, прежде чем передать их монголам. Пос¬
ледние подготовили тогда небольшие пучки пакли, кото¬
рые тщательно привязали к хвостам кошек и лапкам птиц.
Затем подожгли паклю и выпустили зверьков — постепен¬
но, небольшими партиями. Животные в ужасе инстинктив¬
но бросились к своему жилью, ища там спасения; многие
погибли, забившись в угол чердака или стойла, перенеся
огонь во множество мест в городе, быстро охваченном
пламенем. Воспользовавшись разрушением укреплений,
причиненных пожаром, осаждающие устремились в город,
охваченный паникой.
195
Чингисхан
Об этой любопытной тактике, которая будет примене¬
на позднее в войне с Маньчжурией, свидетельствуют мно¬
гие очевидцы, подтверждающие применение животных во
время боя; кроме почтовых голубей, служащих средством
связи, китайцы использовали иногда собак, волов или дру¬
гих животных, которых они выпускали в ряды врагов, об¬
мазав их сначала подожженным варом или привязав к их
бокам с помощью разных ухищрений острые пики.
В 1209 году после многих успешных, но не решающих
операций монголы все еще не смогли захватить две столи¬
цы Си-Ся — Нинся и Лянчжоу, которые с высоты своих
городских стен бросали вызов кавалерии кочевников. Тог¬
да у захватчиков родилась мысль отвести часть Желтой
реки, построив плотину, чтобы перекрыть воду, наполняю¬
щую рвы у подножия укреплений, защищающих Нинся. Но
несмотря на труд тысячи рабов, принужденных выполнять
тяжелые земляные работы, монголам, не имеющим ни опыт¬
ных специалистов, ни необходимого оборудования, не уда¬
лось осушить рукав реки, защищающий город с одной сто¬
роны, и когда начались непрекращающиеся осенние ливни,
им оставалось только смотреть, как их собственный лагерь
исчезает под водой.
Китайские летописи утверждают, что монарх Минья в
конце концов добился отвода неприятельских войск, пред¬
ложив хану почетный мир. Он признавал номинальную
власть хана, объявив себя его вассалом, отдавал ему одну
из своих дочерей, славившуюся красотой, — сверх контри¬
буции, включавшей множество верблюдов с грузом тканей
(вероятно, коврами с цветными переливчатыми узорами
коптского происхождения, появившимися в Средней Азии
благодаря тюркам-уйгурам). Такова была цена мира. Что¬
бы помешать уничтожению торговли, которой угрожали
набеги кочевников, монарх в конце концов попросил заклю¬
чить мирный договор на условиях, которые счел приемле¬
мыми.
Для Чингисхана это не было подлинной победой. Тем не
менее подписание мирного договора на какое-то время было
гарантией против робких попыток сопротивления со сторо¬
196
5Пени над Китаем.
ны Минья и давало возможность значительно приблизить¬
ся к остальной части Китая. Кроме того, в 1207 году неко¬
торые районы Тибета признали свою вассальную зависи¬
мость от монгольского хана.
ВОЕННЫЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ
Набеги монголов на территорию Си-Ся были серьезным
препятствием торговле, так как караваны, идущие по раз¬
личным дорогам Шелкового пути, были плохо защищены
слишком разбросанными военными отрядами. Чингисхана
они научили тому, что нападение на сильное, прекрасно
организованное государство и его крепости представляет
собой значительно более трудное предприятие, чем быстрые,
мгновенные налеты. Вооруженный конфликт с Китаем пред¬
полагал разведку путей сообщения, посылку патрулей или
поиски сообщников. Нужно было предвидеть возможные
стычки, грозящие перерасти в долгую осаду, в которой
можно было погрязнуть. В огромном густонаселенном Ки¬
тае, располагающем значительными резервами, степная
стратегия рисковала стать неприемлемой. Но втянутый в
агрессивную политику хан мог идти только вперед, так как
«когда конь оседлан, на него нужно сесть».
Чингисхан заручился поддержкой всех монгольских
федераций, каждая поставляла свою часть воинов, обеспе¬
ченных лошадьми, и всю необходимую материально-техни¬
ческую часть, состоящую, в основном, из повозок, перево¬
зящих продукты питания и военное снаряжение. Кроме
ускоренного обучения людей кавалерийским методам веде¬
ния боя, нужно было тщательно подготовить оружие и ко¬
ней: они были для чингисханских войск тем же, чем явля¬
ются бронированные машины для современной армии; толь¬
ко они обеспечивали легендарные маневренность и скорость,
так как кочевники никогда не используют пехоту.
Армия Чингисхана, как уже говорилось, была разделе¬
на на войсковые подразделения со счетом на десятки. Про¬
шедшая хорошую выучку во время маневров и больших
197
Чингисхан
ежегодных облавных охот кавалерия была теперь разделе¬
на на три части: фищаг (левая), Ьагадкоип (правая), дое1
(центр) и повиновалась командам офицеров, отданным го¬
лосом или флажками. Закаленная многочисленными меж¬
племенными налетами и грабежом, эта кавалерия являла
собой грозную армию, равной которой в то время, конеч¬
но, не было.
Что касается военного снаряжения, Плано Карпини опи¬
сывает его в следующих выражениях: «Каждый воин воо¬
ружен, по крайней мере, двумя-тремя луками или одним —
великолепного качества, тремя большими колчанами, туго
набитыми стрелами, топором и веревками, предназначенны¬
ми для того, чтобы тянуть повозки. Самые богатые снабже¬
ны еще мечом, заостренным на конце, наточенным с одной
стороны и слегка изогнутым... На воинах надеты каски и
кольчуги, ноги защищены. Кольчуга, вся из кожи, как и
конская сбруя и защитные доспехи, изготовлены следующим
образом: ремни из бычьей кожи или кожи других животных
шириной в ладонь соединены по три или четыре веревоч¬
ками. Крепления верхних ремней привязаны к нижнему
краю, в то время как шнурки следующих ремней связыва¬
ют их посредине, и так далее таким образом, что когда воин
наклоняется, нижние слои надвигаются на верхние и, таким
образом, удваивают или утраивают ряды кожи, защищаю¬
щей тело».
Это — почти описание нагрудника или японской коль¬
чуги, состоящей из отдельных металлических пластинок,
покрывающих воина защитным слоем подвижной чешуи; в
отличие от тяжелых доспехов, она позволяет сохранять
ловкость и гибкость. Кроме того, всадники носят металли¬
ческий шлем на толстой кожаной подкладке.
Все средневековые наблюдатели отмечают, что всадни¬
ки Чингисхана часто были вооружены длинной пикой с
крюком на конце или арканом, прикрепленным к шесту,
чтобы сбрасывать противника с седла. У некоторых вои¬
нов была боевая палица. Отметим также, что лук кочев¬
ников, с восторгом описанный Менг Хонгом и западными
198
УНени над Китаем
путешественниками, во многом превосходил знаменитую
английскую модель, использованную в битве при Креси.
Изогнутый на обоих концах, он достигал силы натяжения
до 80 кг при дальности полета стрелы до 200-300 метров
и скорострельности — дюжина выстрелов в минуту; по сви¬
детельству Плано Карпини и Марко Поло, эти стрелы с ор¬
линым оперением могли пробить кольчугу. Лук еще дол¬
го будет превосходить огонь мушкетов, даже ружей, мед¬
ленный и неточный: в битве при Фридланде (1807 год)
Наполеон еще столкнется с монгольскими лучниками-кал-
мыками в царской армии! Лошади тоже, в основном, зак¬
рыты броней из кусков кожи, защищающей их бока и
грудь от ударов копьем или стрелой, хотя китайская или
персидская живопись представляет их чаще всего без это¬
го панциря.
Такова монгольская армия, готовая двинуться в бой про¬
тив китайских полков. Мобилизация людей производится
строго и методично. Под надзором нойонов кочевники —
конюхи и пастухи — во время похода становятся настоящи¬
ми военными людьми. Разведчики, завербованные среди
пограничных племен, пленные — в сопровождении перевод¬
чиков — уже сообщили сведения о путях подхода, сторо¬
жевых постах и мостах, о состоянии крепостей, об органи¬
зации войск противника.
На протяжении недель с наступлением вечера, когда
женщины скользят как тени, занятые своими повседневны¬
ми заботами, мужчины, сидя на корточках в юртах, горя¬
чо обсуждают войну против Китая, слухи о которой уже
дошли до стойбищ. Самые пожилые, те, кто принимал уча¬
стие во всех стычках, всех битвах с меркитами или найма-
нами, представляли себе, что их ждет по ту сторону Вели¬
кой стены. У каждого в памяти всплывали налеты в безлун¬
ные ночи, рукопашные бои, шум которых заглушал снег,
схватки подлинные или воображаемые, которые одинаково
пьянят и рассказчиков, и слушателей. Показывая жестами,
эти воины «на один сезон» объясняли, как низко нужно
целить в горло врага, если хочешь раздробить ему лицо
199
Чингисхан
тупой стороной меча, так как каждый всадник в минуту
опасности инстинктивно пригибает голову. Они рассказы¬
вали еще, как можно ловко повернуть острие сабли, чтобы
превратить порез в глубокую рану. Но большинство, не
думая об опасностях, которые их ждали, мечтали только о
добыче, захваченной после бешеной скачки — во время
отчаянно смелой вылазки. Душой и телом огромный улус
Чингисхана был готов к тому, чтобы обрушиться на горо¬
да и деревни необъятного Китая.
ПОХОД ПРОТИВ ИМПЕРИИ цзинь
Известно, что во времена своей молодости Чингисхан
какое-то время был вассалом цзиньского царства: исполь¬
зуемый вместе с Тогрилом в качестве вождя монгольских
наемников, он выполнил для них военные операции про¬
тив татарских племен. За эти услуги Тогрил получил ки¬
тайский титул царя (тапд), а Чингисхан более скром¬
ный — «десятника», которыми государь рузгенов наградил
их с мнимой щедростью. В 1208 году цзиньского монарха
не стало, и Чингисхан считал себя свободным от обяза¬
тельств вассала.
Новый государь Чжонду (Пекина), принц Вэй, безликий,
не пользующийся никаким авторитетом, легко стал игруш¬
кой в руках своего генерального штаба. Когда китайское
посольство во главе с неким Юньцзи прибыло, согласно эти¬
кету, чтобы сообщить Чингисхану имя нового цзиньского
монарха, случилось скандальное происшествие, о котором
пишет Юань Ши: «Царствующий император отправил по¬
сла по имени Юньцзи, чтобы получить от Чингисхана обыч¬
ную дань... Но Чингисхан отнесся с пренебрежением к по¬
слу из-за глупости последнего и забыл, таким образом, тра¬
диционную процедуру торжественного приема».
Считается, что официальная историография Юаней
скрыла обстоятельства дипломатического скандала. На са¬
мом же деле, когда Юньцзи сообщил монгольскому хану
имя своего государя, Чингисхан назвал принца Вэя глуп¬
цом, отказался исполнить традиционный пункт протокола,
200
Щеки над Китаем
то есть не простерся ниц и, добавив к презрению оскорбле¬
ние, плюнул в южную сторону, туда, где обосновался Пекин¬
ский Двор. После чего он вскочил на коня, оставив потря¬
сенных и униженных членов посольства нового правитель¬
ства Цзиней. Оскорбленный Юньцзи поспешил вернуться в
свою страну; он передал императору свой доклад, в кото¬
ром рекомендовал отправить карательную экспедицию про¬
тив этих варваров, заставивших трон потерять свое лицо.
Но слабый и лишенный чувства собственного достоинства
монарх прекрасно знал, что нельзя требовать шкуру у тиг¬
ра. Он решил, что инцидент исчерпан и во всяком случае
слишком незначителен, чтобы стать поводом к войне.
Новый государь династии Цзинь вяло начал свое цар¬
ствование. Чингисхан же, со своей стороны, сделал своим
лозунгом пословицу: «Во всяком деле подготовка обеспечи¬
вает успех, а непредусмотрительность ведет к поражению».
В марте 1211 года он созвал новый курултай, чтобы выяс¬
нить, на какие союзы и какие силы он может рассчитывать
в войне с Китаем. Из самых далеких степей, дальних ле¬
сов, съехались вожди племенных родов, чтобы снова при¬
сягнуть на верность. Среди них были монголы, но также и
множество князей и князьков, которые провели много дней
в императорском юрте. Среди всех этих вождей племен был
1(1ощ-доиЬ, монарх тюрков-уйгуров, стоянка которого была
в Турфане, и вождь кар луков Арслан, чьи стойбища были
расположены к югу от озера Балхаш.
Союз с этими принцами представлял собой важное собы¬
тие, так как по их землям проходили все дороги Шелково¬
го пути. Итак, благодаря этим тропам Китай поддерживал
дипломатические и торговые отношения с арабско-персид-
ским и европейским Западом; этим путем — от караван-са-
рая до оазиса — караваны везли товары, высоко ценивши¬
еся в Китае: ковры, муслин, доспехи, сабельные клинки
дамасской стали прекрасного закала с тончайшей насечкой,
выполненной мастерами Среднего Востока. Одним ударом
Чингисхан мог, таким образом, обеспечить контроль над
торговлей с Передней Азией и наложить руку на чудесные
изделия кустарных промыслов, неизвестные в Монголии.
201
Чингисхан
Доступ монголов к этим районам при посредничестве новых
союзников и фальшивых тюрко-монгольских купцов позво¬
лял также хану открыть глаза — и уши — для связи с
внешним миром, миром оседлых народов.
Курултай 1211 года дал Чингисхану две главных гаран¬
тии: первой была безусловная поддержка со стороны всех
его вассалов, второй — прикрытие его тылов благодаря
союзу с кар луками. Гарантия того, что ему не придется ве¬
сти войну одновременно на два фронта, должна была уско¬
рить выступление против Северного Китая.
Чингисхан и его генеральный штаб не были в неведении
относительно того, что власть цзиньской династии расшаты¬
вали мятежные группировки. С 1204 года вождь тюркско¬
го племени онгхутов-несториан, которому была доверена
охрана пограничного сектора Северного Китая, вступил в
переговоры с монголами, вероятно, для того, чтобы завязать
тайные отношения, выгодные для обеих сторон. В 1206 году
в Ляодуне, к северо-востоку от Пекина, вспыхнуло восста¬
ние против монархов-рузгенов династии Цзинь. Это собы¬
тие послужило для великого хана сигналом того, что дос¬
таточно будет одного сильного удара, чтобы нарушить рав¬
новесие государства рузгенов и китайского треножника.
Китай для великого хана был огромный охотничьей и
военной территорией и, следовательно, представлял собой
важную добычу. Благодаря сведениям, полученным от пу¬
тешественников, перебежчиков и вождей онгхутов, охраняв¬
ших границы Цзиней, Чингисхан, без сомнения, понял с
безошибочностью инстинкта хищника, что ему представи¬
лась прекрасная возможность: в этой богатой стране крес¬
тьяне, ненавидевшие оккупантов-рузгенов, сидели, забив¬
шись в свои дома, войска плохо оплачиваемых наемников
удирали по домам как зайцы и, наконец, правители, слабые
и непоследовательные, думали только о спасении собствен¬
ной жизни.
Чингисхан настаивал на том, что у него личные счеты с
пекинским Двором: цзиньские правители должны были за¬
платить за пролитую кровь: когда-то давно из-за погранич¬
ного конфликта они захватили двух его «дядей», Амбакая
202
Чингисхан
и Оэкин-Баркака, и с помощью татар подвергли их мучи¬
тельной смерти, пригвоздив к деревянному столбу.
Прежде чем начать поход, Чингисхан, чтя обычай, об¬
ратился к Богу Неба, прося его покровительства. Еще раз
он пришел на склон Бурхан-Халдун, чтобы выполнить ри¬
туальные религиозные обряды: он развязал свой пояс, по¬
весил его себе на шею и снял свою меховую шапку, подчер¬
кивая этими жестами, что он снял с себя все символы вла¬
сти и предстал как бы голым перед Тенгри, Вечным Синим
Небом. Затем, трижды простершись ниц до самой земли, он
произнес: «О Вечное Тенгри, я взял оружие, чтобы ото¬
мстить за кровь моих дядей Оэкин-Баркака и Амбакая,
которых цари Золотой династии (Цзинь) повергли ужасной
постыдной смерти. Если ты одобряешь меня, протяни мне
с высоты твою руку защиты, прикажи, чтобы здесь, на зем¬
ле, люди и духи объединились, чтобы мне помочь».
Жребий был брошен. Поход против Китая должен был
начаться. Но «тому, кто сел на спину тигра, нелегко с нее
слезть». Рузгены с населением, приближающимся к 50
миллионам жителей, могли выставить армию в 500 ООО че¬
ловек, на четверть состоящую из кавалерии, в основном на¬
бранной у кочевников-наемников: онгхутов, солонов, мукри
и даже киданей или рузгенов, остальную часть представ¬
ляли пехотные полки, в большинстве состоящие из китай¬
цев. Кроме того, империя Цзиней была защищена малы¬
ми фортами, оснащенными противоосадными орудиями, не
считая гигантской крепости, которую представляла собой
Великая стена.
Кавалерия, мобилизованная Чингисханом, объединяла,
конечно, немногим более 100 000 человек. Хан лично взял
на себя командование «центром». Вместе с Джэбэ, Субетэ-
ем и принцами Толуем и Джучи-Казаром Мукали возгла¬
вил левое крыло. Джагатай, Угедей, Бугурджи и Джучи-
Казар принимали участие в походе, но вместе с ними были
иностранцы: Шагхан, тангут, принятый ханом, и двое ки¬
даней, братья Елуй Ака и Елуй Туха.
Армия выступила, без сомнения, к началу марта 1211
года, сразу же после курултая. Зесь сведения китайских ис-
204
Щени над Китаем.
точников расходятся: Юань Ши и Синь (Хт) Юань Ши
(«Новая история династии Юань») склоняются к марту,
Мэнгвуэр Ши («История монголов») называет несколько
более позднюю дату. Что касается путей вторжения монго¬
лов, точных сведений нет. Кажется, что армия великого
хана была собрана к северу от реки Керулен, которую она
перешла по льду, а затем разделилась на две части: одна под
командованием хана дошла до верховьев Люань, другая под
знаменами принцев дошла от Туула до Хорио-Гол. На про¬
тяжении 800 километров войска разделились на полки, рас¬
положенные в определенном четком порядке, чтобы не ис¬
тощать редкие источники воды в этой практически пустын¬
ной местности. Отряды разведчиков прокладывали путь,
находили колодцы с питьевой водой, защищенные места для
стоянок, трудные переходы — и брали пленных. Повозки,
груженые провизией, маленькими походными юртами и ма¬
териалом, следовали за армией. Наконец, два месяца спус¬
тя после того, как они вышли в поход, монголы прибыли
в пограничную зону, охраняемую онгхутами.
У ВОРОТ ПЕКИНА
Монголы без труда овладевают первыми малыми форта¬
ми, первыми приграничными поселениями, в то время как
рузгены держат свои войска в резерве. В начале лета 1211
года, после нескольких успешных операций, не имеющих
большого стратегического значения, захватчики, по-видимо-
му, остановились, хотя никакое рузгено-китайское контрна¬
ступление, казалось, им не угрожало. Без сомнения, меж¬
ду монголами и вождем онгхутов Алакуш-Тэгином велись
тайные переговоры, так как внезапно он предал Пекин и пе¬
решел на сторону врага. Сразу же Чингисхан без боя пре¬
одолел гласис1, защищающий Пекин с северо-запада.
Это повергло императорскую столицу в ужас. Спешно
посылаются китайско-рузгенские войска, чтобы встать меж¬
ду городом и кочевниками. Но крепости Фенли, Буша,
1 Гласис — защитная насыпь вокруг крепости.
205
Чингисхан
Гуань и Фучжоу в северном Хэбэе очень быстро оказыва¬
ются в руках монголов. Цзиньское командование посылает
в район Великой стены свежие войска под руководством
полководцев принцев Ван Нуй и Гу Ша. У Цзиньской ди¬
настии не осталось больше сомнений в том, что кочевники
у порога империи и уже не для того, чтобы совершать обыч¬
ные набеги, а для того, чтобы ее захватить. Военные рапор¬
ты доносят о вражеских колоннах, сопровождаемых много¬
численными подменными лошадьми, повозками с провиан¬
том, стадами животных. Все монгольские войска движутся
вперед очень продуманно и согласованно.
На склонах гигантского плато современной Внутренней
Монголии, понижающегося в сторону обширной китайской
равнины, произошло первое столкновение севернее течения
Желтой реки. Это была битва при Е Ху Лин (Вершины Ди¬
ких Лисиц). Императорские китайско-рузгенские войска
теряют очень большое количество солдат: менее десяти лет
спустя, проезжая по этому месту на встречу с Чингисханом,
даосский паломник, китаец Чан Чунь опишет это в следу¬
ющих словах: «Мы увидели поле битвы, покрытое белею¬
щими человеческими костями».
Пехота Цзиней во многом превосходит пехоту захватчи¬
ков, но их кавалерия много слабее. Полководцы предпочи¬
тают выжидать, пока в Маньчжурии сформируется сильная
армия, способная прийти на помощь и атаковать монголов
с тыла. Но медленность операций, нерешительность коман¬
дования и трудности коммуникаций способствуют продви¬
жению хана. Чтобы спуститься на равнину, монголы, сосре¬
доточившиеся севернее Хэбэя и Шаньси, могут пойти тре¬
мя путями: первый лежит через реку Ян после выхода из
ущелья, два других идут по течению Сангана. Цзиньское
командование наращивает высоту стен нескольких малых
фортов, чтобы разместить там гарнизоны, но Джэбэ и Елуй
Ту ха, более быстрые, овладевают многими опорными пун¬
ктами и обрушиваются на Вейнин. Из этой самой цитаде¬
ли офицер Лю Бол инь убегает, спустившись на веревке, и
присоединяется к лагерю Джэбэ. Там он обязуется обеспе¬
чить сдачу местных войск киданей.
206
Щеки над Китаем.
Китайские источники очень неточны, когда речь идет о
различных операциях, развернувшихся в этом году на се¬
вере империи Цзиней. Стычки предшествуют большим
боям, обходные маневры выливаются в серьезные пораже¬
ния. Кажется, что в генеральном штабе Цзиней нет един¬
ства: одни хотели бы противостоять все время угрожающей
опасности, другие предпочли бы ждать концентрации
войск, чтобы встать железной стеной перед захватчиками.
Но все подавлены хлынувшим со всех сторон потоком мон¬
гольских колонн, спускающихся с безводных плато, где
была выкована их кавалерия, все сметающая на своем
пути.
Вскоре Чингисхан принимает новую капитуляцию —
киданя Шимо Минаня. Затем принц Гу Ша терпит пораже¬
ние и вынужден укрыться со своими поредевшими войска¬
ми в западной столице, городе Датун, тогда называвшемся
Сицзин. Этот укрепленный город был одной из пяти столиц
рузгенов. Гу Ша, опасаясь оказаться там в ловушке, про¬
рывает заслон монгольских армий, предприняв отчаянную
вылазку, в то время как войска Чингисхана преследуют его
по пятам. Тем временем Джэбэ осуществляет соединение с
силами хана, предоставив его троим сыновьям орудовать
севернее Великой стены, где им удалось прорвать защиту
многих городов. Опустошив селения, несколько плохо ук¬
репленных городов и просочившись через участки стены,
недостаточно защищенные, объединенные силы монголов
сконцентрировались в районе Пекина зимой 1211-1212 года.
За шесть месяцев боев вся часть цзиньской территории,
граничащая с современной Внутренней Монголией, оказа¬
лась оставленной царствующей династией.
Во время войны с Китаем целые области были разоре¬
ны захватчиками. Посевы проса или гаоляна, фруктовые
сады опустошены, фермы, амбары, стойла разграблены.
Мужчины, укрывшиеся от мобилизации, бродят в поисках
пристанища, объединяются в банды грабителей. Беженцы из
района боев живут в палаточном лагере под стенами горо¬
дов, которые не могут их ни принять, ни прокормить. По¬
всюду, где прошли войска Чингисхана, остаются развалины.
207
Чингисхан.
Монголы, привыкшие к большому открытому пространству,
не задерживаются в стенах завоеванных городов. Их инте¬
ресуют только добыча и рабы: они отрывают крестьян от
родной земли, чтобы превратить их в рабочую силу, наси¬
луют женщин. Целые деревни оказываются вдруг выбро¬
шенными на дороги, с грузом убогого скарба и голодными
детьми.
Китайские солдаты, слабо подготовленные, нерегулярно
оплачиваемые, голодные, изнурены маршами и контр-мар-
шами. Песни и поэмы времен вторжения кочевников, дошед¬
шие до нас, представляют собой только долгие жалобы этих
вечных побежденных. Лю Ю пишет: «Строят стену с кри¬
ками хриплыми и печальными; Луна и Млечный путь ка¬
жутся низкими рядом с ней. Но если бы не убирали белых
костей умерших, они достигли бы такой же высоты, как
Великая стена».
Чингисхан, доехав до места, откуда был виден Пекин,
понял, что он не сможет взять город, окруженный очень
высокими стенами и защищаемый лучшими императорски¬
ми войсками. Он предпочел разорять близлежащие дерев¬
ни, грабить поселки, отбирать лошадей — наложить руку
на легкую добычу. После шести месяцев войны его войскам
была нужна передышка. Стояла зима, и у животных не
было другого корма, кроме запасов фуража, реквизирован¬
ного в окрестных селениях.
Тогда Джэбэ был послан в район Ляодуна, на северо-
восток от Пекина, вдоль прибрежной долины. Перейдя
Шанхайгуан (Ущелье между Горой и Морем), он дошел
вскоре до города Ляодуна (тогда называвшегося Донцзин,
восточная столица) и сумел его захватить, перейдя по льду
реку Ляо.
Чтобы овладеть укрепленным городом, Джэбэ прибег к
военной хитрости, часто применяемой монголами: сделав
вид, что он поспешно отступил перед хорошо защищенной
вражеской крепостью, он оставил свой лагерь на небольшом
расстоянии от города; убедившись, что Джэбэ далеко, жи¬
тели и цзиньские войска вышли, чтобы заняться узаконен¬
ным грабежом. Но после необыкновенного непрерывного пе¬
208
УПени над Китаем.
рехода конницы, длившегося двадцать четыре часа, монголь¬
ский полководец ворвался среди ночи в город, занятый
празднованием нового лунного года. Все жители и солдаты
пировали, ворота были открыты как в мирное время, а
посты охраны пустовали. Джэбэ не стоило никакого труда
захватить гарнизон. Это произошло 4 февраля 1212 года.
МЯТЕЖ КИДАНЕЙ
В то время как шквал ледяного ветра обрушивается на
Пекин, грозя похоронить весь Северный Китай под снеж¬
ным саваном, монголы устраиваются на зимние квартиры,
не упустив возможности сначала опустошить деревни Шань¬
дуна в нижнем течении Желтой реки и в других районах,
лежащих к северу от Пекина. Некоторые форты оказыва¬
ют сопротивление: Чингисхан оставляет их, зная, что его
слабость — в отсутствии снаряжения, необходимого для оса¬
ды, и военных специалистов. Толуй, младший сын хана, ов¬
ладевает несколькими укрепленными пунктами. Но монголь¬
ская волна теряет силу и галоп лошадей постепенно сменя¬
ется рысью. Захватчик медленно поднимается к северу,
оставляя за собой у властей и населения неизгладимый след
этого смертоносного рейда.
И тогда, весной 1212 года, на Цзинь обрушилось новое
бедствие: потомок древней императорской фамилии Ляо,
некий Елуй Люж из киданьской династии, побежденной
цзиньскими рузгенами, возглавил мятеж, вспыхнувший в
самом северном районе империи, в современной провинции
Гирин, неподалеку от бывшей киданьской столицы. Вмес¬
те с ним другой киданец, Еди, собирает войска: вскоре силы
восставших насчитывают более 100 ООО воинов.
Военный мятеж, конечно, привлек внимание монголов,
поставленных в известность посланниками. Чингисхан немед¬
ленно посылает генерала Альчина, чтобы выяснить неожидан¬
но возникшую ситуацию. Мятежники встречают монгольских
послов на берегах Ляо, и глава восставших из осторожнос¬
ти признает себя вассалом великого хана. Подписан договор
о союзе, скрепленный ритуальными жертвоприношениями
209
Чингисхан
животных и клятвами. Войска, посланные Цзинями против
мятежных солдат, прибыли слишком поздно: кидани с по¬
мощью монголов обратили их в бегство. Это поражение
ослабило Цзиней, так как лишило их территорий, прилега¬
ющих к корейскому полуострову, и поддержки значитель¬
ных военных сил.
После мятежа Елуй Люжа, Шимо Минаня и предатель¬
ства онгхутов у рузгенов возникли серьезные сомнения в
надежности иностранных наемников. Стало очевидным, что
любая новая трещина в цзиньском здании грозила ему раз¬
валом. При Пекинском Дворе страсти кипят, военные вол¬
нуются. Полководцев осыпают упреками, генералов крити¬
куют. Однако даже побежденные, ставшие объектом насме¬
шек и оскорблений, военные решают судьбу страны.
В 1213 году ситуация мало изменилась. Монголы, обо¬
сновавшись на севере Китая, опустошают поля и поселки,
но им не удается окончательно завладеть живой силой стра¬
ны, ее большими укрепленными городами, в которых нахо¬
дится гражданская и военная администрация, ее правитель¬
ством, укрывшимся за каменными крепостными стенами
императорской столицы. Кочевники совершают набеги, уво¬
дят пленных, но они еще не в состоянии установить в Ки¬
тае настоящий оккупационный режим. Для этого им нуж¬
но было бы содержать гарнизоны и держать в своих руках
по крайней мере рычаги административной власти. На са¬
мом же деле к этому времени завоеватели-кочевники зани¬
мают только маленькую часть огромной территории импе¬
рии Цзинь.
БОЙ В УЩЕЛЬЯХ
В том же 1213 году армия Чингисхана, казалось, отсту¬
пившая на высоты внутренних плато, снова спускается в
долины Китая. Первая крепость взята ханом, в чьих руках
самая прямая дорога к Великой стене.
Эта огромная защитная линия длиной в 6000 километ¬
ров представляет собой сложную систему фортификаций с
двойным, даже тройным поясом укреплений, с малыми
210
Щеки над Китаем
фортами, опорными пунктами, исходящими углами, возвы¬
шающимися над бровкой. Высота ее стен доходит до семи¬
восьми метров, здесь и там построены сторожевые башни,
казармы, склады, казематы, занятые войсками. Подступы
к малым фортам защищены рогатками, состоящими из
шипов или кольев. Каждая сторожевая башня поддерживает
связь со следующей благодаря системе сигнализации —
зрительной (закодированная игра флажками, дым днем и
костры ночью) или звуковой (барабанная дробь). Всего за
несколько часов можно передать сообщение на расстояние
в 500 километров.
Может быть, хитростью, но наверняка благодаря сообщ¬
никам и предательству Чингисхану удалось пройти со сво¬
ей кавалерией через ворота Великой стены. Первым испы¬
танием, которое его ждало, было взятие Хуайлая, малень¬
кого укрепленного городка с немногочисленным гарнизоном,
защищавшим подступы к цзиньской столице. Городом овла¬
дел Толуй, взял ли он его приступом или хитростью с по¬
мощью сообщников — неизвестно.
Разгромив китайско-рузгенскую армию, кочевники дви¬
нулись вперед по узкому ущелью Нанку между высоких
обрывистых скал со сторожевыми постами на вершинах на
большом расстоянии один от другого. Пройти по этому стра¬
тегическому проходу длиной в 22 километра значило под¬
вергнуться испытанию, полному опасностей. Однако Джэ-
бэ сумел проявить инициативу: он сделал вид, что предпри¬
нял разведывательный рейд со своими всадниками, затем,
разыграв отчаяние, поспешно отступил. Эта старая военная
хитрость удалась ему еще раз: цзиньские войска, выйдя из
укрытия, стали преследовать беглецов и попали в самую
классическую из засад. Лишившиеся своих защитников
посты были взяты монголами, которые проложили себе путь
к Лон-Ху-Тай (Плато Дракона и Тигра). От него до Пеки¬
на оставалось всего 30 километров.
Одновременно другие военные соединения движутся че¬
рез Рэхэ и Шаньси. Первым препятствием, быстро преодо¬
ленным, была крепость Датун, из которой освободили онг-
хутских пленников — сына и вдову Алакуш-Тэгина, убитого
211
Чингисхан
антимонгольской группировкой. Пекин окружен, в опасно¬
сти, почти сдан на милость победителя. Ни один проход не
стал препятствием для вторжения, так как все гарнизоны
пали, не оказав настоящего сопротивления. Удалось мино¬
вать ворота Цзуйонгуан, не пришлось брать приступом Ве¬
ликую стену.
Еще и сегодня поражает тактическая ловкость Чингис¬
хана, который почти повсеместно сумел захватить врасплох
противника на его собственной территории, став хозяином
положения. Китайские источники дают нам мало сведений
об отсутствии инициативы у стратегов рузгенов и о неком¬
петентности цзиньского руководства, но достоверно извес¬
тно, что потери со стороны китайцев и рузгенов были ужас¬
ны. Китайский историк Ван Гуовэй утверждает, что Цзини
понесли такие потери в самом начале конфликта, что потом
уже были неспособны выставить достаточное количество
солдат, чтобы бросить их в важные операции в открытом
поле. Это кажется преувеличением, так как немного позже
цзиньские власти сумели набрать новые войска, достаточ¬
но многочисленные.
Главными причинами поражений Цзиней были, прежде
всего, трагическая неопытность генерального штаба, его не¬
решительность и медлительность. Среди высшего военного
командования рузгенов были способные люди, например, те,
кто победил южную династию Сун, но в 1211 году их ниг¬
де не видно. Кроме того, рузгены, кажется, недостаточно ис¬
пользуют конных лучников в большинстве операций против
кочевников, которые именно их превратили в своего «бое¬
вого коня».
В других боях координация между этой самой кавалери¬
ей и пехотой плохо обеспечена, что приводит к трагедии:
всадники топчут собственную пехоту, приняв ее за против¬
ника, как во время битвы, проигранной Гу Ша в верховь¬
ях Янхэ.
Однажды придя к власти, рузгены, эти бывшие тунгус¬
ские кочевники, победившие китайцев благодаря своей ре¬
шительности, поступили так же, как многие другие завое¬
ватели: они погрязли в изнеженности и удовольствиях жиз¬
212
УПени над Китаем
ни Двора. Конечно, их правители не задумывались над ки¬
тайской поговоркой, в соответствии с которой «сила стре¬
лы, выпущенной из мощного лука, слабеет на излете».
В серьезном кризисе, переживаемом Цзинями, ищут ви¬
новных. После каждого поражения летят головы. Каждое
заседание министерского совета превращается в арену борь¬
бы оружия с тогами. Но, как очень часто случается, меч
одерживает победу над скипетром. Один из генералов, Ве-
ньян Гуша, тайно готовит заговор и приходит к власти, убив
законного государя. Вместо слабого принца Вэя по ступе¬
ням трона восходит в августе-сентябре 1213 года новый че¬
ловек: Утубу.
Глава X
ОСАДА ВЕЛИКОЙ СТЕНЫ
Могила Юэ Фэя1 заросла густой травой.
Мрачным осенним днем там кажется,
что каменные звери грозят безмолвно.
Государь и его министры отступили за реку
на юг, слишком быстро оставив добрую
плодородную землю.
Старики с центральной равнины
Хотели бы вновь увидеть императорские
знамена.
Но, увы! — слишком поздно, — мертв герой.
Страна без поддержки раскололась посредине.
Не читайте моих стихов Западному озеру:
Ни воды, ни горы не вынесут их грусти.
Чжао Менфу (1254-1322)
МОНГОЛЬСКИЕ ОРДЫ
лучив известие о дворцовом перевороте, потряс-
# тем династию Цзинь, Чингисхан не замедлил от-
Я среагировать: во главе трех армейских корпусов он
^ предпринимает поход, который нанесет решитель¬
ный удар по новому правительству императора Утубу. По¬
скольку он по-прежнему не в состоянии захватить имперскую
столицу Пекин, хан разворачивает под ее стенами заслон из
войск, чтобы перекрыть выход из нее и помешать подходу
возможного подкрепления. Затем он начинает спускаться к
1 Выдающийся китайский полководец. После ряда побед над чжур-
чжэнями, угрожавших их владычеству, отозван в Пекин и тайно
казнен. Правительство заключило в 1141 году унизительный мир,
уступив чжурчжэням всю северную часть страны до реки Хуанхэ.
215
Чингисхан
югу от Хэбэя и Шаньдуна, по направлению к Хуанхэ,
Желтой реке.
Струя свои живительные воды, Желтая река, колыбель
китайской цивилизации, в течение тысячелетий наносила
богатейшие отложения лесса, которые люди упорным тру¬
дом превратили в плодородные земли. Пока хватает глаз,
простираются шахматные доски полей, возделанных трудо¬
любивыми китайскими крестьянами. Там, на этой коричне¬
ватой земле, фермеры разводят свиней и птиц, выращива¬
ют просо, сорго, сезам, сою, когда они не задавлены нало¬
гами и бурные разливы реки не смывают урожай, а иногда
даже целые деревни. В этом бассейне Хуанхэ живет много¬
численное население, в отличие от севера, где колонисты
поднимают целинные земли.
Кочевники поражены этой природой, разбитой на квад¬
раты, одомашненной, очеловеченной. Земля, которую топ¬
чут их кони, кажется им изнасилованной, а люди, живущие
на ней, загнанными в стойла подобно скоту. Немногие из
них способны понять оседлый образ жизни. Вооруженные
эскадроны Чингисхана разоряют земли, жгут посевы, что¬
бы вернуть возделанные земли в их природное состояние.
Необратимые разрушения, систематический грабеж: как в
начале XIII века кочевники-скотоводы могли щадить жизнь
и имущество китайцев и рузгенов, подвергшихся влиянию
китайцев, — этих людей, чья история, язык, чьи обычаи
были им незнакомы, людей, которые, укрывшись за город¬
скими стенами, только и делали, что осыпали их стрелами?
Захватчики — в завоеванной земле, иначе говоря, на вра¬
жеской территории. Ведя яростные бои, они постоянно,
месяцами сталкиваются со смертью. И эту столь привычную
смерть они сеют вокруг непринужденно, часто по необхо¬
димости, иногда с удовольствием, в каком-то опьянении,
потому что она бродит рядом и подстерегает каждого, — как
будто бессознательно они пытаются отогнать ее от себя.
Вести о катастрофе нашествия чаще всего приносит мол¬
ва. В деревнях появляются китайские солдаты — дезерти¬
ры, раненые, в поисках еды или пристанища. Офицеры,
занятые рекрутским набором, расставляют охрану в селе¬
216
Осада &еликой стены
ниях, в целых уездах, чтобы мобилизовать крестьян силой.
Для последних война стала еще одним бедствием. Генера¬
лы заняты только стратегическими объектами, а не защи¬
той их земель. Отсюда — трагедия исхода земледельцев,
изгнанных из своих деревень, скитающихся со своей детво¬
рой, устраивающихся в надежде на иллюзорную защиту у
наружных стен городов, охраняемых гарнизоном.
Оставив позади Пекин, захватчики вскоре спускаются к
югу от Хэбэя и доходят до провинции Шаньдун, туда, где
течение могучей Хуанхэ разветвляется, где ее рукава, пери¬
одически меняющие русло, трудно сделать судоходными.
Хан и его люди приближаются к Цзинани, торговому горо¬
ду, окруженному озерами, источниками, лесистыми горами,
которые превратили его в курорт для знати. Монголы дош¬
ли до низменности, где земли изрезаны реками, переход
через которые часто затруднен отсутствием мостов. Тогда
принимаются за деревни, врываются в села, чтобы захватить
пленных. Крестьяне, не умеющие владеть оружием, позво¬
ляют угонять их как баранов и счастливы еще, если не опу¬
стошили их бедные фермы и не увели их жен и доче¬
рей. Кочевники используют их в качестве носильщиков,
чернорабочих. Их заставляют чинить мосты, повозки, кор¬
мить животных. В течение всего лета 1213 года орды кочев¬
ников проходят по целым областям, сея мрак смерти и от¬
чаяния.
Но бывает еще хуже. Когда монголы недостаточно мно¬
гочисленны, чтобы взять приступом укрепленный город,
когда у них не хватает технических средств, чтобы взломать
тяжелые деревянные ворота, защищающие город, они ис¬
пользуют массу пленных, как своего рода огромный щит:
несчастных гонят впереди воинов к воротам малых фортов,
к валам укрепленных городов, где, вооруженные топорами,
таранами, лестницами, кольями или просто палками, они
должны броситься на внешние укрепления. Тех, кто отка¬
зывается или сопротивляется, убивают. Тогда огромное
отупевшее стадо повинуется преступным приказам победи¬
телей и каждый становится звеном сковавшей их всех цепи
в трагедии «коммандос самоубийц». На стенах осажденных
217
Чингисхан
крепостей китайские солдаты, иногда под командой офице-
ров-рузгенов, убивают их после попытки уговорить не при¬
ближаться, так как чаще всего бой идет на расстоянии, на
котором слышен голос: можно видеть лица, узнавать друг
друга. Осажденные пускают стрелы в своих соотечествен¬
ников — иногда жителей соседней деревни или даже своей
собственной — под нетерпеливым взглядом монголов, жду¬
щих возможности броситься наконец на штурм защитников
по телам своих заложников. Монгольский приказ чудовищ¬
но эффективен: беречь силы друзей, уничтожать силы про¬
тивника.
В течение лета 1213 года провинции Шэньси, Хэбэй и
Шаньдун являются свидетелями исхода населения, бегущего
из района боев. Преследуемые монголами ограбленные кре¬
стьяне, мелкие чиновники, ремесленники, разоренные пре¬
рванной возможностью обмена, дезертиры тысячами тянутся
по дорогам. Бежавшие солдаты бросили оружие, но сохра¬
нили войлочные или кожаные кольчуги, защищающие их от
ночного холода. Некоторые чиновники со своими семьями
едут в каретах в сопровождении кули, несущих на бамбу¬
ковых коромыслах богатства, которые они смогли поднять.
Повозки, груженые корзинами, решетами, глиняными кув¬
шинами, следуют за семьями босоногих крестьян в соломен¬
ных шляпах, защищающих голову. Обессилевшие от голо¬
да и жажды, оборванные, оглушенные тысячи мужчин,
женщин, детей стали бродягами на своей собственной зем¬
ле. Вокруг лежала деревня, застывшая, мертвая.
Черные дни для Китая, захваченного, опустошенного,
истерзанного примитивным и безжалостным врагом. Но
сколько раз уже он подвергался набегам варваров? Еще в
VII веке, оплакивая жестокости войны, поэт Чжан Вэй пи¬
сал:
... Говорят, что теперь император, министры
Посылают наши войска усмирять варваров.
Конечно, прекрасно иметь мир на границах,
Но нужно ли ради этого жертвовать всеми
мужчинами Китая?
218
Осада Целикой стены
Откликаясь как эхо, почти шесть веков спустя, поэт и
художник династии Юань, Чжао Менфу, замечает:
Подвешенные к седлам черепа, лицом к лицу у плачут.
У некоторых офицеров по восемьдесят ран в спине;
Разорванные знамена покрывают тела, лежащие
у обочины дороги.
Уцелевшие в ожидании смерти плачут над
опустевшей крепостью;
В победных реляциях останется только
имя полководца.
РАЗГРАБЛЕНИЕ ПЕКИНА
В первое время монголы не атакуют в лоб большие го¬
рода, защищенные элитными войсками. Они ограничива¬
ются грабежом домов, опустошают амбары, поджигают ма¬
ленькие городки. В то время как хан движется верхом
через большую северную равнину, являющуюся продолже¬
нием монгольских степей, его сыновья Угедей, Джучи и
Джагатай во главе войск, представляющих правое крыло
вторгшейся армии, спускаются по западной прибрежной
полосе Хэбэй, чтобы двинуться к провинции Хэнань, север¬
нее Хуанхэ. Внезапно они сворачивают с дороги и направ¬
ляются в южную часть Шаньси, чтобы выйти в богатую до¬
лину реки Фэнь. Маленькие провинциальные города Пинь-
ян, Фэнчжоу, Синчжоу оказываются один за другим в их
руках. Большой город Тайюань, построенный по обеим бе¬
регам реки Фэнь и защищенный глубокими рвами, тоже
пал, а его жители рассеялись на все четыре стороны. Тре¬
тья дивизия под командованием Джучи-Казара, брата Чин¬
гисхана, уходит из пекинской области и, пройдя через зна¬
менитое ущелье Шанхайгуан (Ущелье между Горой и Мо¬
рем), поднимается к Рэхэ: она опустошит территорию
современной Маньчжурии до берегов Амура, родные зем¬
ли рузгенов.
Поражает очевидная легкость, с которой захватчики-
кочевники овладевают на этот раз китайскими городами,
219
Чингисхан
защищенными фортификационными сооружениями. Китай-
ско-рузгенские гарнизоны должны были, следуя логике, от¬
разить некоторые атаки, причинив монголам ощутимые по¬
тери. Произошло явное недоразумение, трагическое для Цзи-
ней. Их чрезмерная вера в стратегию планомерного отхода,
иллюзорное чувство безопасности за стенами, защищенными
оборонительными сооружениями, стали для них роковыми,
так как монголы, избегая осады крепостей, которых они не
могли взять приступом, нашли выход: минуя города, они при¬
нялись за деревни, применяя к ним самые жестокие меры —
тактику выжженной земли. Опустошая дома, разрушая пло¬
тины и засыпая оросительные каналы, чтобы затопить или
осушить земли, используемые под посевы, они в конце кон¬
цов уничтожили зерновые запасы районов, по которым
проходили, сделав бесплодной кормилицу-деревню, чтобы
задушить города. Опустошить землю страны, по преимуще¬
ству сельскохозяйственной, означало в короткий срок погу¬
бить города и превратить их в ловушку для горожан, по¬
павших «как рыбы в котел». За семь веков до Мао Цзэду-
на, это значило, так сказать, погубить рыбу, лишив ее воды.
На самом деле оказалось также, что цзиньские правите¬
ли не всегда были на высоте положения. Если некоторые
полководцы защищались от захватчика, многие, казалось,
старались скорее беречь свои войска; за исключением не¬
скольких редких случаев цзиньские армии довольствовались
тем, что отбивали атаки. Кроме того, не оказалось на всем
протяжении событий ни политической, ни военной яркой
фигуры, способной противостоять Чингисхану и его полко¬
водцам. Китайский народ, в большом количестве мобилизо¬
ванный в войска оккупантов-рузгенов, казалось, не хотел их
защищать. Страдая под гнетом чужеземной династии, раз¬
делившей Китай на две части, он, без сомнения, занял вы¬
жидательную позицию, надеясь, осознанно или нет, что
Цзинь падет под ударами монголов. Отсюда — его пассив¬
ность в борьбе ради иностранной династии, царствующей в
Пекине. Однако это значило слишком быстро забыть посло¬
вицу, утверждающую, что «когда богомол охотится за куз¬
нечиком, его самого подстерегает иволга».
220
Осада ^еликой стены
Так вокруг этого пассивного и как будто открытого врагу
Китая сжимаются тиски, медленно, но верно. В то время как
под командованием брата хана, Джучи-Казара, монгольская
дивизия движется вдоль берега Бохая, чтобы подняться к
Маньчжурии и напасть с тыла на рузгенов, войска хана
стягиваются к столице Цзинь. Стоит апрель 1214 года.
Многие генералы Чингисхана хотят немедленно идти на
штурм императорского города, но государь, взвесив свои
силы и считая их недостаточными, чтобы захватить город,
предпочитает выждать. Более того, он вступает в переговоры
с властями, чтобы договориться об условиях отвода своих
войск. Ловкий политический ход, так как монарх рузгенов,
запертый в столице без всякой надежды получить помощь
извне, принимает этот поворот событий. Без военных резер¬
вов, отрезанный от маньчжурского северо-востока колонна¬
ми Мукали, тогда как опустошенные окрестные деревни уже
не в состоянии поставлять хоть какие-то продукты, У тубу
на грани того, чтобы просить пощады. Итак, он принимает
требования победителей, которые настаивают на огромной
контрибуции: золото, серебро и большое количество шелко¬
вых тканей.
Но Чингисхан требует еще большего: лошадей, племен¬
ных жеребцов из императорских конюшен и тысячу моло¬
дых людей — из самых сильных, — и девушек — самых
соблазнительных. Наконец, хан настаивает на подарке для
него самого: это принцесса крови, Цзигуо, младшая дочь
предшественника Утубу. Тяжело нагруженный этими бес¬
численными сокровищами монгольский государь отходит к
северу и разбивает свой лагерь у порога Китайской импе¬
рии, на границе с родной степью, оставив позади армейс¬
кие отряды, которые должны были бороздить территорию.
В Пекине царит атмосфера конца царствования. Мини¬
стры, советники, военные обвиняют своего государя в тру¬
сости, в недопустимой мягкотелости. Ситуация драматичес¬
кая; контрибуция, выплаченная врагу, огромна, казна пус¬
та. Утубу чувствует, что надвигается гроза. Стремится ли
он только увеличить расстояние, которое отделяет его от
захватчиков, ставших лагерем на севере, или он опасается
221
Чингисхан
военного переворота? Во всяком случае, всего несколько
недель спустя после отхода монголов, в июне 1214 года, он
покидает пекинский Двор, чтобы укрыться на юге, в Кай-
фыне: город защищен мощным течением Хуанхэ, и будет
время для того, чтобы набрать новые войска. Такое отступ¬
ление цзиньских властей подчеркивает, если в этом есть еще
необходимость, слабость царствующей династии, оконча¬
тельно покинувшей север.
Следующий год увидит падение Пекина, города импера¬
торов, под ударами монгольских штурмов. Став добычей
тысяч разрушителей, столица будет подожжена, и ее агония
продлится целый месяц.
Защитники Пекина, в то время называющегося Чжонду
(Столица Центра), знали, что они принесены в жертву, сра¬
жаясь в арьергарде. Утубу доверил защиту городов прин¬
цу императорской семьи Шу Сонгу и двум генералам: прин¬
цу Фу Синю и Морану Цзиньчжону. Расположенный в цен¬
тре узкой долины, которая контролировала все пути,
ведущие в собственно Китай, город стоял «на стыке» пей¬
зажей, отражающих разнообразие страны: просторы степей
на северо-западе, большая Маньчжурская равнина с конти¬
нентальным климатом на северо-востоке, а на юге обшир¬
ные равнины, более теплые.
В том 1215 году Пекин приблизительно соответствовал
территории, которую в наши дни называют «Внешним го¬
родом» (или «Китайским городом»). За его огромными ук¬
реплениями длиной в 43 километра с дюжиной монумен¬
тальных ворот многие сотни тысяч жителей ютились в квар¬
талах, которые были той же деревней. В центре города —
императорский дворец, канцелярия, административные зда¬
ния, гражданские и военные казармы, вписавшиеся в жи¬
лые кварталы с тенистыми парками, славившимися разно¬
образием пород деревьев и красотой цветочного декора.
Здесь были в изобилии лавки продавцов фарфора, лакиров¬
щиков, торговцев пряностями, рестораны, чайные домики
или скромные жилища кули — все, что создавало дыхание
и душу города, вскоре уничтоженные в ужасающей, пьяня¬
щей жажде разрушения.
222
Осада 7}еликой стены
Узнав, что Цзини покинули имперскую столицу, Чингис¬
хан в январе 1215 года вновь спускается к югу. Он остав¬
ляет свой шатер в Лонгху-Тай и приводит войска на под¬
ступы к голодающему городу. В марте хан возобновляет
свое предложение мира цзиньским властям. Но в это же
время осажденным удалось отправить за продовольствием
несколько отрядов, сумевших проскользнуть сквозь заслон
монгольских войск, а цзиньский государь из своего убежи¬
ща в Кайфыне приказал отправить в осажденный город
солдат и запасы продовольствия. Военный наместник юго-
восточного Хэбэя Ли Юн собирает обоз, который должен
присоединиться к другому, — помощь, направленная из
Чендина: силы насчитывают 39 ООО солдат и каждый обя¬
зан нести 30 килограммов продуктов кроме тех, которые
погружены на повозки.
Узнав о предпринимаемых усилиях для того, чтобы по¬
пытаться спасти город, Чингисхан, естественно, отменяет
свое предложение мира и срочно посылает войска навстре¬
чу силам противника. Захваченные врасплох монголами,
которыми командуют Шимо Минань и Шен Ся, войска Ли
Юна терпят полное поражение. По свидетельству китайских
источников, 3 ООО монголов напали на 39 ООО цзиньских сол¬
дат, командир которых был пьян и совершенно неспособен
обеспечить какую бы то ни было дисциплину среди своих
людей. Ли Юн был захвачен в плен, и его тысяча повозок
с продуктами попала в руки монголов. Кайфынские влас¬
ти, рассмотрев возможность отправки второго обоза для
спасения Пекина, смирились с необходимостью предоставить
город его судьбе. В мае монголы, к которым присоедини¬
лись китайские войска, снова провели несколько успешных
операций.
Внутри города отсутствие продуктов вызывает вскоре же¬
стокий голод и, говорят, ужасающие сцены людоедства.
Между генералами, осуществляющими командование на
месте, Фу Синем и Мораном Цзиньчжоном, происходит рез¬
кое столкновение: должны ли они предпринять отчаянную
вылазку и погибнуть с мечом в руке или умереть от голо¬
да? Принц Фу Синь предпочел покончить с собой, тогда как
223
Чингисхан
его товарищу по несчастью удалось вместе с несколькими
близкими выскользнуть из стен осажденного города, бросив
принцесс императорского дома, которых он, однако, поклял¬
ся спасти; проложив себе путь сквозь вражеские позиции,
по всей вероятности, ночью, он добрался до Кайфына, где
(позже) был казнен.
После позорного бегства командующего офицеры решили
капитулировать и направили парламентеров к осаждающим.
Наконец в июне 1215 года гигантские ворота крепостной
стены, окружающей императорский город, открываются:
Пекин обессиленный, сломленный поражением и отчаяни¬
ем, предлагает себя вульгарному варвару, пришедшему из
глубины степей. Но Чингисхан не стал ждать конца осады,
он снова поднялся к северу, конечно, из-за сильной жары,
которая в это время года царит на пекинской равнине. И
когда столица сдалась, он не сделал ни малейшей попытки
вернуться. А впрочем, чтобы он там делал? По обычаю его
часть добычи — как и принцев, и офицеров, и каждого
простого воина — была для него скрупулезно сохранена.
Зачем возвращаться, чтобы присутствовать при тяжком
зрелище разграбления побежденного города?
Несмотря на капитуляцию города победители не сдержи¬
вали своих инстинктов насильников. В сопровождении до¬
полнительных тюрко-монгольских войск и союзных сил
киданей и китайцев монголы зарубили, начиная с первых
же дней, тысячи пекинцев, потому что они отказывались
отдавать свое добро, потому что они забивались в свои дома
и потому что они не понимали того, что орала пьяная сол¬
датня, или просто потому, что они были побежденными...
Люди, вооруженные топорами, саблями и палицами, толпа¬
ми ходят по улицам, набрасываясь на развороченные мага¬
зины, чтобы извлечь запасы еды или вина. Повсюду на
улочках, в богатых виллах, в конторах чиновников разбро¬
саны домашняя утварь, разбитые кувшины, лакированные
ширмы, смешанные с нечистотами. Полураздетые люди
спрыгивают с коней и спорят, ругаясь, из-за куска шелка,
драгоценностей из нефрита, пестро расписанных тканей или
даже тряпичной куклы или зеркала, в то время как сокро-
224
Осада Великой стены
вища искусства валяются в пыли. Старикам, пытавшимся
защитить своих детей от ярости грабителей, перерезают
горло, женщин швыряют на повозки, уже нагруженные
множеством разнообразных вещей. Некоторые кварталы
разграбленного города похожи на рынок, который разметало
взрывом.
Но победители должны вскоре уйти, так как от непохо¬
роненных трупов исходит зловоние. Бродячие собаки, ты¬
сячи крыс обнюхивают раздувшиеся тела, застрявшие под
обломками, гниющие в невыносимой июньской жаре. Сот¬
ни тысяч уцелевших пекинцев ютятся в развалинах или в
предместьях за пределами городских стен, устраиваясь на
пустырях, на обломках, возле загаженных источников воды.
В великом бедствии, поразившем весь город, каждый стре¬
мится найти пристанище или утешение рядом с такими же,
как он сам. Как и радость, бедствие объединяет. Вскоре
налаживается постоянная связь между городом и внешним
миром, чтобы найти дрова, веревки, солому и понемногу
заменить то, что исчезло. Затем жалобы и плач стихают, так
как китайский народ видел много превратностей судьбы,
голод и войны.
Однако в течение месяца целые районы города объяты
пожаром. Проезжая через развалины Пекина несколько
месяцев спустя, посольство из Хорезма, посланное к Чин¬
гисхану, в ужасе видит, что в некоторых районах города еще
лежат горки человеческих костей и что полы многих жилищ
до сих пор залиты кровью жертв. Эпидемии не прекрати¬
лись, и многие хорезмские послы умерли, по-видимому, от
тифа.
Предупрежденный о капитуляци Пекина, оказавшегося
в руках его союзника Шимо Минаня, Чингисхан немедленно
отправил своего приемного брата Шиги-Кутуху и двух
офицеров из своей охраны, Онгхура и Архай-Казара, для
инвентаризации богатств императорской казны. Но импе¬
раторский чиновник предложил посланникам хана только
крохи сокровищ. Принятые обоими офицерами монгольской
гвардии, они были отвергнуты Шиги-Кутуху, сказавшего, что
он не может присвоить себе то, что по праву принадлежит
8. М. Хоанг
225
Чингисхан
их государю. Поставленный в известность об этом факте
людьми из своего окружения Чингисхан не преминул похва¬
лить верность своего приемного брата, но строго отчитал
обоих офицеров за эгоизм и нечестность. Требование абсо¬
лютного повиновения своей личности, обостренное чувство
своих прав и неутолимая жажда безраздельной власти: ха¬
рактер Чингисхана не изменился. Его воля к власти еще
далека от удовлетворения.
АТМОСФЕРА КОНЦА ЦАРСТВОВАНИЯ
Дальновидный политик, хан немедленно использует во¬
енный успех, который одержали его войска, добившись
капитуляции Пекина. Он тут же начинает новый поход
против Утубу, укрывшегося в Хэнани. Сам он, однако, по-
прежнему остается на севере, не принимая участия в воен¬
ных действиях.
Цзиньские власти, переместившиеся в Кайфын, растеря¬
ны. С северо-востоком Маньчжурии нет больше связи, и
другие города Хэбэя сдаются захватчикам. Государство
Цзинь оттеснено во внутренние области, так как оно утра¬
тило контроль над окраинными территориями. Бегство
Двора сильно подорвало престиж императора. Повсемест¬
но вспыхивают мятежи, командующие войсками в провин¬
ции, пользуясь ситуацией, перестают повиноваться цзинь-
скому правительству.
В апреле 1215 года, когда монгольские войска ведут оса¬
ду Пекина, Цзинь внезапно оказывается лицом к лицу со
страшным голодом, который опустошает Хэнань и гонит
десятки тысяч беженцев. Солдаты, бегущие от монголов,
хлынули на юг со своими семьями, таща тачки со скарбом
и всем тем, что они смогли награбить по дороге в деревнях.
Говорят о миллионе беженцев, вовлеченных в трагический
исход. Императорские власти, озабоченные тем* чтобы не
дать этим несчастным подойти к воротам столицы, приме¬
няют драконовские меры, чтобы устроить их на землях
Шаньдуна, вдали от Кайфына. Но провинциальные чинов¬
ники, которым поручено реквизировать земли и устроить
226
Осада Великой стены
лагеря для беженцев, коррумпированы. «Торговля влияни¬
ем», обезземеливание доводит часть крестьянства до нище¬
ты, и вооруженный мятеж не замедлит всколыхнуть дерев¬
ню. Чтобы подавить это движение, посылают войска. Не
менее 30 ООО восставших гибнут от рук императорских сол¬
дат. Начинаются крестьянские войны. Кайфынский двор
должен вызвать солдат из Маньчжурии, которые в связи с
монгольским нашествием вынуждены прибыть на кораблях
морским путем. Это гигантское крестьянское восстание,
мятеж Красных Повязок, закончится только в 1223 году.
Воспользовавшись волнениями, покачнувшими трон руз-
генов, тангуты из империи Минья поднимают голову; они
атакуют цзиньские позиции и проводят много успешных
операций в Ганьсу и Шэньси. Цзинь успешно посылает вой¬
ска, чтобы остановить продвижение тангутов, которым уда¬
ется разбить армию в 80 ООО человек.
Борьба одновременно против монголов, тангутов и внут¬
ренних мятежей является для Цзинь тяжким испытанием.
Китайские документы того времени сообщают об огромном
народном ополчении, мобилизующем всех еще боеспособных
мужчин в городах и селах. Сержанты, занятые рекрутским
набором, объезжают провинции со своей охраной, собирая
повсюду земледельцев или бродяг под императорские зна¬
мена. Понемногу формируются армейские корпуса, которые
будут расположены, как ожерелье, вокруг Кайфына, одни
к северу от Хуанхэ, другие к югу. Солдатам разрешено
забирать с собой семьи: надеются, что тогда они не дезер¬
тируют так быстро. Но этим поспешно собранным войскам
не хватает кавалерии и опыта.
В Кайфыне Цзинь еще не считает себя побежденным.
При Дворе обсуждается возможное взятие Пекина и уже
поговаривают о наградах. Но в военных кругах растут враж¬
дебность и соперничество, ослабляя защиту, уже подорван¬
ную недостаточной подготовленностью солдат. Вокруг им¬
ператора Утубу территория Цзинь сжимается как шагрене¬
вая кожа.
На следующий день после падения Пекина монгольские
захватчики прекращают крупные наступательные операции
227
Чингисхан
до окончания жаркого сезона, так как людям и животным
необходимо восстановить силы. Но начиная с июля 1215
года Чингисхан снова мобилизует войска. Четыре армейских
корпуса движутся к югу. В состав некоторых из них вхо¬
дит все время увеличивающееся значительное число кида-
ней и китайцев. Первой колонне под командованием хонхо-
тата Толуна Черби поручен захват западного Хэбэя. Вторая,
целиком состоящая только из китайцев, движется в дальне¬
восточную часть провинции, чтобы овладеть Пинчжоу. Тре¬
тий корпус проникает в Шаньси, а последний — 10 000
монголов под командованием Самуки — должен следовать
через плато Ордос, территорию Си-Ся.
Чингисхан благодаря своему союзу с государем Минья
присоединил к своим войскам кавалерию тангутов, и его
войска смогли пройти по их территории. Армии, участву¬
ющие во вторжении, немногочисленны, но хан хочет испы¬
тать надежность цзиньских крепостей. Одновременно с этим
он посылает в Кайфын одного из своих генералов, Ала-хана,
чтобы он начал переговоры с Двором Утубу: кроме капи¬
туляции всех городов провинций Хэбэй и Шаньдун, Чин¬
гисхан требует, чтобы Утубу отказался от императорского
титула и сохранил только титул царя Хэнани. Несмотря на
ужасные воспоминания о вторжении 1213-1214 года, не¬
смотря на разграбление Пекина и сомнительность положе¬
ния, Кайфынский императорский двор находит в себе му¬
жество ответить твердым отказом на требования хана. Война
продолжается.
В сентябре 1215 года город Пинчжоу пал, и китайцы,
объединившись с монголами под командованием Ши-Тиани,
присоединяются к армейскому корпусу Толуна Черби. После
новых успехов оба полководца начинают осаду Даминфу,
которую Ши-Тиани берет приступом, заплатив за это сво¬
ей жизнью. Проникнув в провинцию Шаньдун, захватчики
доходят затем до озера Донпин, на юго-запад от Цзинаня,
но не могут переправиться через Желтую реку. Мен Гуан,
один из самых доблестных полководцев Цзинь, встречает их
и отбивает атаку. Немедленно армии захватчиков растека¬
228
Осада Ве^икой стены
ются по окрестностям, не щадя ни людей, ни животных,
захватывая по дороге множество мелких городов. Наконец
в начале 1216 года, в разгар зимы, обе армии уходят на
север.
В провинции Шаньси третий корпус монгольской кава¬
лерии овладевает маленькими городами, но Тайюань сопро¬
тивляется. Восстание Красных Повязок разворачивается
вдоль северного берега Хуанхэ: деревни в огне и в крови,
крестьяне, вечные жертвы китайских войн, доведены до
ужасающей нищеты. Однако Цзинь начинает контрнаступ¬
ление с момента отвода на север монгольских колонн: в
течение лета 1216 года его войска снова занимают многие
уезды Шаньси и Хэбэй. Поля с трудом снова возделаны,
стены опустошенных городов снова возведены, опорные пун¬
кты усилены.
Западнее монгольская армия под командованием Саму-
ки и подкрепления тангутов из Минья переправляются че¬
рез Желтую реку, несомненно, реквизировав джонки. Ка¬
валерия спускается по восточному краю Шэньси до Суйдэ,
затем до Яньаня. Осенью 1216 года монголы переправля¬
ются через реку Вэй у Тунгуаня, крепости, имеющей стра¬
тегическое значение, расположенной у самого слияния Вэй
и Желтой реки. Самуке не удается овладеть знаменитой кре¬
постью: тогда он спускается на юг, частично захватывая
соседнюю провинцию Хэнань. На него наступают цзиньские
войска, но он сумел прорваться, избежав ловушки несколь¬
кими километрами западнее императорской столицы Кай-
фын. В середине декабря атакованный на многих позици¬
ях Самука вынужден отступать между Желтой рекой и
рекой Ло, яростно отбиваясь и выигрывая сражения. В
январе 1217 года, когда зима свирепствует на равнинах, его
кавалерийские части перешли Желтую реку, скованную
льдом, и оказались перед Пиньяном.
Цзини не были пассивны. Они посылают эстафеты, что¬
бы дать знать в лагере противника, что все мужчины, мо¬
билизованные монголами насильно, получат прощение, если
дезертируют. Документы того времени сообщают, что из
60 ООО людей Самуки более одной шестой якобы покинули
229
Чингисхан
ряды, чтобы присоединиться к Цзиням и получить обещан¬
ное вознаграждение. На этот раз Саму ка вынужден отсту¬
пить, тогда как полки тангутов возвращаются в Минья.
Однако Самука выполнил свою миссию. С армией, на¬
считывающей около 40 ООО воинов, ему удалось преодолеть
все переходы, прорваться в расположение военных сил Цзи-
ней и бросить вызов Утубу, появившись всего в нескольких
милях от его трона. Он спровоцировал на бой и победил
силы, намного превосходившие его собственные, даже если
он мог случайно получить подкрепления тангутов, китайцев
и, может быть, тицзунов, дополнительные силы, завербован¬
ные у киданей и других кочевников, пришедших из пригра¬
ничных районов империи. С ноября 1216 года по январь
1217 года он вел разведывательную войну, пройдя за ше¬
стьдесят дней 1 200 километров по труднодоступным горам,
все время ведя бои.
Монгольские походы глубоко взволновали Двор Цзиней
и поставили под угрозу трон Утубу. Они показали, что
операции, состоящие из глубинных рейдов, могли поставить
Двор в Кайфыне в положение строгой обороны, а сокруши¬
тельные удары кавалерии, столь эффективные на равнине,
совершенно бесполезны для захвата больших укрепленных
городов.
МУКАЛИ В МАНЬЧЖУРИИ
Первые вторжения монголов в Маньчжурию, эту огром¬
ную область на северо-востоке Китая, начались в ноябре
1214 года, перед осадой Пекина. Эта территория примерно
в один миллион квадратных километров, которая сегодня
принадлежит Китаю, представляет собой соединительную
черту между Сибирью, Китаем и Корейским полуостровом.
В этом длинном коридоре, ограниченном на западе масси¬
вом Большого Хингана, на востоке Малым Хинганом, за¬
тем Тихим океаном, простираются большие равнины, порос¬
шие сочной травой, окаймленные тайгой и населенные пле¬
менами скотоводов, жителей лесов и рыбаков. Этим путем
вошли в Китай рузгены, основатели династии Цзинь.
230
Осада Великой стены
Чингисхан, найдя союзника на северо-восточном флан¬
ге Китая, в начале не спешил захватывать Манчжурию,
которая, однако, была огромным источником лошадей. Не¬
сколько кочевых или полукочевых племен — солоны, нон-
ни или мукри — были слишком немногочисленны, чтобы
противостоять монголам. Но в 1213 году, когда Пекин по¬
слал своих солдат для подавления мятежа Елуй Люжа, хан
стал угрожать северо-востоку цзиньской империи. Киданец
Елуй Люж, встревоженный значительностью императорских
войск, обратился за помощью к Чингисхану, который срочно
направил к нему 3 ООО всадников под командованием Анча¬
ра. Благодаря этому немногочисленному войску киданец су¬
мел разбить полководца Гу Ша. Чтобы отблагодарить Чин¬
гисхана за военную поддержку, Елуй Люж отправил ему все
имущество побежденных. За это проявление верности хан
дал ему право носить титул царя Ляо. Мятежник немедлен¬
но посадил на трон свою супругу, затем занялся устрой¬
ством своего нового царства, создал гражданскую админи¬
страцию и назначил главнокомандующего, которого он был,
однако, вынужден посадить под колпак монгольского воен¬
ного советника.
Пекинские власти попытались различными маневрами
избавить мятежного полководца от влияния монголов. Без¬
результатно. Тогда Цзини решили прибегнуть к силе и по¬
ручили полководцу Пу Син Ваню вынудить выскочку, ко¬
ронованную на деньги Чингисхана, сдаться на милость по¬
бедителя. Кроме того, они потребовали, чтобы он взял
реванш за поражение, понесенное Гу Ша, которое повлек¬
ло за собой гибельные последствия, так как часть военных
укреплений в Маньчжурии, расположенных в устье Ялу на
границе с Кореей, попала в руки монголов. Но Ваню был
разбит Елуй Люжем. Опасаясь разжалования или ареста из-
за своего поражения и пытаясь скрыть от Кайфынского
двора совершенное им убийство, Ваню стал диссидентом. В
феврале 1215 года он объявил о своей независимости от
Цзиней, а затем занял территорию, объявив ее своим цар¬
ством, которое признали племена мукри. Ничего не зная об
этом мятеже, Цзини послали ему новые инструкции. Но,
231
Чингисхан
ускоряя события, Ваню создал армию и в течение долгих
месяцев опустошал Ляодунский полуостров. Его успехи
длились недолго: в начале 1216 года он вынужден был отой¬
ти за Ялу на земли Кореи, данника Цзиней.
Тем временем Елуй Люж, более удачливый мятежный
генерал, воспользовался трудностями, которые испытывали
Цзини в связи с нападениями монголов. Завладев террито¬
риальными остатками своего несчастного соперника, он стал
господином части современных маньчжурских провинций
Ляонин и Цзилинь (Гирин). Его окружение стало настаи¬
вать тогда, чтобы он объявил себя императором, но мятеж¬
ный генерал сохранил верность Чингисхану: «Я поклялся
быть вассалом Чингисхана. Я не могу нарушить клятву.
Надеть на себя корону императора Востока значило бы вос¬
противиться Небу, а противиться Воле Неба — серьезное
преступление».
Елуй Люж прекрасно знал, что его недавно обретенная
власть держалась только на безоговорочном подчинении
Чингисхану: чтобы подтвердить свою верность, он явился
к хану в декабре 1215 года. Тепло принятый— он привез в
своем багаже внушительное количество шелка и драгоцен¬
ного металла — мятежный киданец предложил хану свое¬
го собственного сына, чтобы тот служил при монгольском
Дворе. Чингисхан спросил о последней переписи населения
Южной Маньчжурии — 3 миллиона жителей, — что дава¬
ло ему представление о ее вооруженных силах. Затем Елуй
Люж донес на монгольского посла, который захватил жену
побежденного генерала Ваню. Хан срочно отправил гвар¬
дейцев, чтобы нарушитель был доставлен к нему, связан¬
ный по рукам и ногам. Похититель, предупрежденный о
наказании, открылся сопернику Елуй Люжа, вождю Елуй
Сибу. Тот немедленно распространил слух о том, что со¬
юзник хана Елуй Люж скончался, затем он казнил 300
монголов, сопровождавших мятежного киданя в Монго¬
лию. Троим из них, однако, удалось предупредить своего
господина. Елуй Сибу был вынужден бежать, он захватил
в плен супругу Елуй Дюжа и немного времени спустя объя¬
вил себя царем Ляо.
232
Осада Великой стены
Этот переворот, свергнувший союзника Чингисхана, над
которым он взял шефство, изменил положение в Маньчжу¬
рии. Тогда как он рассчитывал овладеть этой областью бла¬
годаря Елуй Люжу, он был вынужден послать туда воен¬
ные силы. Таким образом, кроме Му кали он срочно отпра¬
вил своего брата Джучи-Казара; один шел через долины
Сунгари, другой южнее, через бассейны большой судоход¬
ной реки Люянь и реки Лаоха. Этот новый поход мог только
ослабить династию Цзинь, уже ведущую оборонительные
бои, отрезав ее от огромной части ее северных территорий.
И на этот раз план Чингисхана был прекрасно продуман:
двор У тубу только что принял монарха, бежавшего из осаж¬
денного Пекина, и императорские войска Цзиней были де¬
морализованы.
Обе монгольские армии тронулись в путь в конце 1214
года. Первая под командованием Джучи-Казара, вышедшая
из стана Каган-Нур, поднялась к северу, захватила Линь-
хуан и несколько других городов, не понеся потерь, затем
двинулась к Сунгари, по направлению к нынешнему горо¬
ду Харбину. Через долину этого притока Амура он проник
на территорию солонов, которым он коротко заявил: «Пла¬
тите дань или готовьтесь к войне!» Напуганные солоны
поспешили создать все условия уланам Джучи-Казара. Два
рода получили приказ сопровождать их по своей террито¬
рии, а брат Чингисхана получил в подарок дочь государя,
принесшую в своем приданом великолепный шатер из шкур
пантер. Это почти все, что известно о конном походе Джу¬
чи-Казара, который усмирив часть маньчжурских земель,
вернулся в район Керулена.
Со своей стороны, полководец Му кал и в сопровождении
многих генералов повел своих всадников по направлению к
Дадину. Как обычно монголы начали с захвата мелких опор¬
ных пунктов, чтобы задушить большие неприступные кре¬
пости: операции развернулись на подступах к рекам Лаоха
и Сар-Мурун. В январе 1215 года Мукали уже усмирил
западную часть Ляонина. Несколькими неделями позднее
генерал Аодун заперся в северной столице Бэйцзине, рас¬
положенной в верхнем течении реки Лаоха, к северо-востоку
233
Чингисхан.
от Пекина. Несмотря на мятеж киданьских солдат, разло¬
живший гарнизон, отчаянные атаки монголов были беспо¬
лезны, и Мукали не удалось захватить город. Аодун был
убит одним из офицеров во время второго мятежа. Однако
защитники выстояли. Выведенный из себя этим упорным
сопротивлением, Мукали оставил лобовые атаки и решил
блокировать цзиньскую столицу.
В этот момент монголам необыкновенно повезло: Кайфын-
ский Двор послал в Бэйцзин человека, чтобы заменить ге¬
нерала Аодуна. Из-за войск Мукали, стоявших лагерем на
южной окраине города, офицер вынужден был добираться
обходным путем. Сев на корабль, он приплыл с севера в
Ляодунский залив, надеясь продолжить путь по реке Сяо-
линь. По дороге тюркский генерал на службе у Мукали,
некий Шимо Есиан устроил засаду и казнил его. Затем он
попытался проделать невероятно дерзкий трюк: он завладел
документами несчастного, переоделся и, выдав себя за офи¬
цера — преемника Аодуна, проник в крепость. В Бэйцзине
ему все так же везет: он приказывает отвести его к комен¬
данту крепости, который попадает в ловушку и начинает
служить под командованием своего предполагаемого началь¬
ника. Шимо Есиан, объяснив, что Мукали отводит свои
войска, тут же снимает дозорные посты, распускает защит¬
ные отряды. С наступлением ночи он посылает известие
Мукали и спокойно ждет дальнейшего развития событий.
Мукали не составляет никакого труда захватить город Бэй¬
цзин, защита которого подорвана его союзником. Комендант
крепости, поняв, что его провели, укрывается внутри Зап¬
ретного города — места, предназначенного для императо¬
ра и существовавшего во всех пяти цзиньских столицах, —
и бросает вызов монголам. Мукали хочет во что бы то ни
стало похоронить его живым. Офицера в конце концов спа¬
сает Шимо Есиан, убедив своего главнокомандующего при¬
нять того к себе на службу. Взятие Бэйцзиня принесло
монголам значительные трофеи, в частности, оружие, кото¬
рое позволило им экипировать многие тысячи людей. Ок¬
купация северной столицы была завершена к марту 1215
года, за три месяца до падения Пекина.
234
Осада Леликой стены
В начале весны 1215 года Мукали провел еще много
осадных операций против Цзиней, почти всегда увенчивав¬
шихся успехом. К концу мая он получил приказ от Чингис¬
хана перейти к северо-востоку от Хэбэя, чтобы поддержать
Толуна Черби. После ухода Мукали бои продолжаются
вокруг Гуаннина, Синчжона и полуострова Ляодун, в кото¬
рых монгольские армии одерживают победы. Вся область,
расположенная на юго-западе от Шэньяна, охвачена боями,
часто очень сильными, о которых еще долго будут писать
летописцы.
Битва за Цзиньчжо на небольшом расстоянии от Ляодун¬
ского залива вызвала целую серию боев. Когда город от¬
крыл свои ворота в сентябре 1216 года, Мукали и его ге¬
нералы смогли оценить результаты своей победы: десятки
тысяч цзиньских солдат или союзников рузгенов были унич¬
тожены или взяты в плен. Повсюду дикие конные набеги
отметили победу кочевников. По всей видимости, Мукали
не отягощал себя пленными, за исключением тех. кто мог
служить его народу: так, он велел убить всех жителей Ич-
жоу и Гуаннина, за исключением каменщиков, плотников и
актеров. Подчеркнем здесь рано возникший интерес монго¬
лов к комедиантам: они найдут применение в театрах Ки¬
тая во времена Юань (1276-1368), династии, основанной
Чингисидами.
Властелин правого берега Ляо Мукали затем переправ¬
ляется через реку, чтобы овладеть полуостровом Ляодун,
который выдается углом в Бохай, напротив провинции
Шаньдун. Его генералы, к которым присоединился киданец
Елуй Люж, направляют свою кавалерию к самой оконечно¬
сти этого земного выступа, в Люйшунь. К концу 1216 года
Мукали завоевал почти всю Маньчжурию, вице-королем ко¬
торой он стал. Под монгольский контроль попали современ¬
ные провинции: Ляонин, Цзилинь, крайний север Кореи и
часть Хейлунцзяна к югу от Амура.
Король Кореи согласился признать монгольское владыче¬
ство над этим районом, но был глубоко шокирован грубос¬
тью нравов послов хана: они вошли в королевский дворец,
не оставив свои мечи и луки, и позволили себе прикоснуться
235
Чингисхан.
к рукам королевской особы! Тем не менее корейский госу¬
дарь послал дань Чингисхану, правда, символическую, гак
как монгольские эмиссары забрали немедленно все до пос¬
ледней копейки: шелковые ткани, хлопок и, что совершен¬
но неожиданно, сто тысяч листов рисовой бумаги большо¬
го формата. Заслуживает внимания один факт: покидая Ко¬
рейское королевство, монгольский генерал оставил сорок
человек, поручив им выучитъ корейский язык!
В 1217 году Чингисхан на самом деле не оккупировал
Китай, но сумел поставить его на колени. В это время он
заявил полномочному цзиньскому послу по поводу Утубу:
«Нынешнюю ситуацию можно сравнить с охотой. Мы взя¬
ли всех ланей и других животных. Остался только один
заяц. Оставим его!»
КИТАЙСКИЙ СЛЕД
Вторжение в империю Цзинь, подобно взрывной волне,
ударило по Китаю с ужасной силой. Десять лет монгольс¬
ких кавалерийских атак, набегов и кровавой резни вреза¬
лись в память китайского народа. Однако создается впечат¬
ление, что этот мощный удар волны, захлестнувшей Китай,
дал толчок к робкой эволюции у некоторых вождей кочев¬
ников. Эти люди степей, ставшие на время военными людь¬
ми, открыли для себя китайскую цивилизацию. Зрелище
густонаселенной страны, столь отличное от безлюдных про¬
сторов, к которым они привыкли, картины возделанных
полей и кипучей жизни городов не могли не поразить этих
людей севера.
Высший командный состав кочевников использовал со¬
трудничество местных жителей, сообщавших ему волей-не¬
волей множество сведений из области географии или тех¬
ники кустарных промыслов, имел дело с переводчиками, от
которых узнавал новые слова, новые понятия. Монгольские
захватчики поддерживали постоянную связь с киданями,
тюрками или другими народами — по происхождению ко¬
чевниками, но уже на протяжении нескольких поколений из¬
менивших образ жизни под влиянием Китая. С ними были
236
Осада Великой стены
связаны многие представители военной и гражданской вла¬
сти. Поэтому кажется маловероятным, чтобы на некоторых
монгольских вождей зрелище императорского Китая не
произвело никакого впечатления. Китай бесспорно привле¬
кал северных кочевников: стремиться преодолеть Великую
стену, чтобы вырвать у Китая его богатства, — не значило
ли это признавать превосходство его цивилизации?
Конечно, мы не знаем, как кочевники воспринимали эту
страну очень древней культуры. Удивила ли она их прин¬
цев или нойонов, вызвала ли любопытство у их товарищей
по оружию — об этом ничего неизвестно. Но отношения,
возникшие между двумя людьми, стали достоянием Исто¬
рии: это были аристократ большой культуры Елюй Чу-Цай
и Чингисхан.
Об обстоятельствах, предшествовавших встрече этих
двух, по всей видимости, противоположных характеров не
сохранилось точных сведений. Можно представить себе, что
вскоре после разграбления Пекина в 1215 году завоевате¬
ли провели сортировку тысяч пленных, захваченных в ка¬
зармах, в канцеляриях императорской администрации и
кустарных мастерских. Среди них находился некий Елюй
Чу-Цай. Как говорит об этом его имя, он происходил из
аристократической киданьской семьи и служил Цзиньской
династии. Его предки, бывшие кочевники, перешедшие к
оседлому образу жизни и давно впитавшие китайскую куль¬
туру, принадлежали к высшему правящему классу в X и XI
веках при киданьской династии Ляо до того, как были из¬
гнаны пришедшими к власти рузгенами. Семья Елюй Чу-
Цая сотрудничала с оккупантами, а сам он занимал завид¬
ный пост — советника государя Утубу. Следовательно, это
был человек, прекрасно осведомленный обо всех политичес¬
ких делах и тесно связанный с самыми высокопоставленны¬
ми представителями правящего режима.
Не нужно забывать, что Чингисхан, маскируя свое стрем¬
ление к трофеям и власти, выдвинул в качестве повода для
вторжения в Китай месть за своих предков, казненных
цзиньскими властями. Когда к нему был приведен Елюй Чу-
Цай, хан заявил ему, что пленник видит в нем победителя
237
Чингисхан.
и мстителя за киданей, свергнутых рузгенами из цзиньской
династии в 1122 году. Но вместо того чтобы выразить бла¬
годарность, Елюй Чу-Цай ответил, что уже три поколения
его семьи служили цзиньской династии с величайшей пре¬
данностью и что ему трудно изменить отношение, переме¬
нив хозяина. Этот гордый ответ понравился Чингисхану, по-
прежнему очень высоко ценившему чувство верности, даже
если оно относилось к противнику: Елюй Чу-Цай, высокий,
с длинной бородой, благородный, произвел на него сильное
впечатление. Смелая откровенность киданя внушила ему
уважение.
Оба они были монгольского происхождения, и эта общ¬
ность корней, конечно, также сыграла свою роль в том, что
таких разных людей связали самые сердечные отношения.
Один, среди далеких предков которого, может быть, были
пастухи, достиг высочайшего положения благодаря своей
глубокой культуре. Другой, бывший коневод и сын мелко¬
го дворянина, также поднялся по ступеням власти, правда,
с помощью совсем других средств. Они будут вместе до
конца своих дней.
Итак, в 1215 году, когда Чингисхану было уже лет ше¬
стьдесят, при его летучем дворе в степях Монголии появил¬
ся Елюй Чу-Цай. Бывший советник государя Утубу владел
искусством, которое, конечно, глубоко поразило хана: фор¬
ма гадания, существовавшая в Китае при династии Инь
(Шан), за пятнадцать веков до Рождества Христова и, ви¬
димо, еще раньше, в эпоху неолита; ее находят у древних
тюрко-монгольских народов. Рубрук и Рашидаддин отмеча¬
ют ее также у киданей. Это гадание состоит в том, что бе¬
рут лопатку недавно убитой овцы, козы или даже оленя,
тщательно очищают и обжигают на огне, «упорно думая»
о том, что нужно узнать. Затем гадающий на лопатке рас¬
шифровывает трещины, образовавшиеся на кости под воз¬
действием огня, в соответствии с кодом, известным ему од¬
ному. Китайцы династии Инь постоянно прибегали к это¬
му способу гадания, используя также длинные кости и
панцирь черепахи. Во многих случаях гадальщик записы¬
вал с помощью стилета вопрос, на который хотел получить
238
Осада Великой стены
ответ. Конечно, Елюй Чу-Цай продемонстрировал свой дар
предвидения при дворе хана. Кроме того, он обладал бес¬
спорными познаниями в медицине, поразившими монголов,
так как ему удалось вылечить многих раненых, считавшихся
безнадежными, и справиться с эпидемиями.
Настоящий интеллектуал и разносторонний ученый,
Елюй Чу-Цай был, конечно, яркой личностью, и его дол¬
гий политический опыт, приобретенный во дворце Цзиней,
позволял ему проложить себе дорогу к трону великого хана.
Благодаря влиянию, которое он приобрел при дворе Чин¬
гисхана, ему, без сомнения, удавалось умерить варварство
Тэмуджина и его полководцев. «Вместо того, чтобы разру¬
шать города, нужно, — говорил он, — разрушив укрепле¬
ния, способствовать их развитию, так как они являются
источником богатства». Открыто утверждая, что выгоднее
собирать налог с населения, чем пускать в ход саблю, Елюй
Чу-Цай говорил на языке, намного опередившем его время.
Непонятно, как этот человек согласился служить великому
хану. Был ли он вынужден это сделать, чтобы спасти свою
жизнь или жизнь близких, ставших заложниками? Надеялся
ли он убедить монгольского монарха в справедливости мо¬
рали, которую ему не удалось привить в цзиньском Китае,
и стать апостолом своего рода «реформизма варваров»?
Китайские источники, повествующие о встрече монголь¬
ского хана с просвещенным аристократом, которым, по-ви¬
димому, был Елюй Чу-Цай, несвободны, конечно, от не¬
которого приукрашивания. Бывший советник Утубу игра¬
ет роль одновременно двусмысленную и непонятную:
киданец, он становится соратником рузгенов, видимо, сле¬
дуя семейной традиции, затем появляется в роли своего рода
цензора Чингисхана, победившего его бывших хозяев. Шел
ли он путем учителя Куна — Конфуция, — реформатора,
проведшего большую часть своей жизни в поисках власте¬
лина, который согласился бы доверить ему княжество, где
он мог бы применить на практике свое учение? Во всяком
случае, после смерти Чингисхана, Елюй Чу-Цай продолжает
приобщать Угедея, преемника великого хана, к политичес¬
кому руководству. Без сомнения, Елюй Чу-Цаю не всегда
239
Чингисхан
удается — далеко не всегда — смягчить чрезвычайную же¬
стокость военных методов монгольского принца, но хотя бы
убедить его, что она должна иметь предел и что кочевники
не должны систематически уничтожать оседлые государства.
Став властелином северного Китая и его пятидесяти
миллионов подданных, великий хан применял некоторые
административные меры, существовавшие в этой стране.
Писцы, секретари канцелярии и переводчики, работавшие
в Орде великого хана, играли все возраставшую роль при
летучем дворе хана. Расширение монгольской империи
требовало создания корпуса послов и гражданских должно¬
стных лиц. В ходе побед значительные трофеи переправля¬
лись целыми обозами, состоящими из повозок, в собствен¬
но Монголию, где «конторы» счетных работников, служа¬
щих казначейства и экспертов занимались подсчетом и
распределением этих внезапно приобретенных богатств.
Чиновники были почти все уйгурами, киданями или ки¬
тайцами. Все в разной степени эволюционировали под вли¬
янием китайской цивилизации. Мало-омалу, они стали не¬
обходимой частью монгольского двора и образовали костяк
будущей чингисидекой администрации.
Глава XI
МРАК НАД СТРАНОЙ
«ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ»
После вторжения монголов мир пришел
в беспорядок как волосы эфиопа. Люди ста¬
ли подобны волкам.
Саади (1213-1292)
У ПОДНОЖИЯ КРЫШИ МИРА
К ^ итайская война длилась уже пять лет. Она продол¬
жу жится до 1234 года. Но Чингисхан вместе со сво-
ш им генеральным штабом не участвовал в ней с ян¬
варя 1217 года, оставив своего верного товарища по оружию
Мукали (дав ему титул вице-короля Маньчжурии) ответ¬
ственным за операции в Северном Китае. Неутомимый на¬
ездник, он займется организацией своих полков, вводя в
них большое число киданей и китайцев, черпая их из люд¬
ских ресурсов густонаселенного Китая. Он погибнет в бою
в 1223 году. Цзини погрязли в двадцати безрезультатных
сражениях; эта затянувшаяся война уничтожает их живую
силу, в то время как их территория все больше суживает¬
ся вокруг императорской столицы Кайфына. Династия руз-
генов еще правит в Хэнани и в отдельных областях Шэнь¬
си, Шаньдуна и Шаньси, хотя значительная часть этих про¬
винций вышла из под ее контроля.
Если Чингисхан вернулся в свой лагерь на берегах Ке-
рулена, то это произошло потому, что Центральная Азия
стала ареной важных событий. Вы, конечно, помните, что
в 1122 году кидани, царствовавшие в Северном Китае,
были изгнаны рузгенами, основавшими Цзиньскую динас¬
тию. Большинство киданей признавали оккупантов — до
241
Чингисхан
монгольского вторжения, когда многие из них перешли на
сторону врага, надеясь, может быть, с его помощью вновь
получить бразды правления. Но меньшая часть бежала на
запад, где основала государство Каракитаев, между озера¬
ми Балхаш и Иссык-Куль и по течению рек Или, Чу и
Талас, в зоне аллювиальных долин и озер, которая соответ¬
ствует южной части Казахстана. Найман Куч лук нашел там
приют и даже умудрился стать зятем вождя каракитаев,
гурхана. Но, войдя в империю со многими тысячами воо¬
руженных людей — найманами и меркитами, — он не за¬
медлил организовать заговор против своего покровителя, ос¬
лабевшего с возрастом.
В 1210 году Кучлук завязал тайные отношения с шахом
Хорезма, соседней империи. Вскоре после этого его новый
союзник Мохаммед захватил часть территории Каракита¬
ев, но вынужден был отступить, столкнувшись с контрна¬
ступлением, угрожавшим Самарканду. В это же время
Кучлук восстал против своего тестя. Во главе своих сторон¬
ников он вошел в Фергану, взял Узкенд и двинулся к сто¬
лице Каракитаев, Балазагхуну. Гурхан немедленно принял
меры против зятя, но на Хорезмском фронте был вынуж¬
ден отступить. Одновременно в столице вспыхнуло восста¬
ние тюрков против властителей Каракитаев. Воспользовав¬
шись смутой, Кучлук в 1211 году захватил власть, помес¬
тил своего тестя под домашний арест, делая вид, что
по-прежнему признает его гурханом. Впрочем, кажется, со
стариком обращались с должным почтением до самой его
смерти (в 1223 году).
Но захватчик Каракитаев, бывший кочевник, не сумел
завоевать уважения у оседлых тюрков, составлявших боль¬
шую часть населения его новой империи. Его политические
просчеты и организованные им религиозные преследования
вызвали волнения. Христианин-несторианец Кучлук в самом
деле хотел заставить мусульман городов Хотана и Кашга¬
ра отречься от своей веры и принять несторианство или
буддизм, который, кажется, был религией его жены. Имам
Хотана был распят на двери школы, в которой изучали
коран.
242
Чингисхан
Какое-то время спустя по приказу Кучлука был убит
царь Кульджи, признавший себя вассалом Чингисхана. И
тогда на его пути встал Чингисхан. Вдова и сын принца
Кульджи оказали сопротивление узурпатору, затем обрати¬
лись за помощью к хану. Тот воспользовался случаем: у него
появилась возможность избавиться от несносного Кучлука,
придя на помощь дружески настроенному к нему царству.
Чингисхан послал своего полководца Джэбэ, чтобы спа¬
сти вдову и сироту. Итак, монгольский вождь отправился
по направлению к Памирскому плато, миновал горы Неба
(Тянь-Шань) и подошел к Кульдже. Кучлук тем временем
бежал в Кашгар, южнее, оставив часть своих территорий,
принявших монголов Джэбэ как настоящих освободителей.
Джэбэ, в противоположность обычному поведению мон¬
голов по отношению к оседлым народам, потребовал стро¬
жайшего соблюдения неприкосновенности людей и их иму¬
щества и повсюду встречал восторженный прием населения.
Вскоре Кучлук был настигнут людьми Джэбэ и убит в пред¬
горьях Памира. Его последние сторонники были сметены
монголами, которые в течение нескольких недель заняли
всю Каракитайскую империю. В 1218 году весь Восточный
Туркестан был подчинен Чингисхану.
Вызвали ли успехи Джэбэ зависть Чингисхана, как ду¬
мали многие? Или его встревожила предполагаемая незави¬
симость талантливого полководца, прославившегося своими
победами на склонах Памира? Он отправил ему письмо, в
котором советовал не поддаваться гордости, погубившей
Ьауапд'а найманов, а затем его сына Кучлука. Но Джэбэ
продемонстрировал свою глубочайшую верность: он отправил
в императорский лагерь тысячу коней, все — с белой звез¬
дой на лбу, — похожих на того, которого много лет тому
назад он убил одной-единственной стрелой, когда Чингисхан
готовился на нем броситься в бой. Эпизод, конечно, значи¬
тельно приукрашен, но он еще раз подчеркивает подозри¬
тельность Чингисхана и его ревнивое стремление к безраз¬
дельной, абсолютной власти. Но далекий от мысли создать
свое собственное царство полководец хана только что заво¬
евал для него целую империю у подножия Крыши Мира.
244
/Арак над страной «^Лысячи и одной ночи»
УБИЙСТВО ПОСЛА
Аннексия Каракитайской империи создала для монголов
Чингисхана возможность прямого контакта с исламским
миром, о котором они прежде получали сведения только
благодаря купцам, водившим караваны, ремесленникам или
дипломатам.
Западным соседом Каракитайской империи был Хорезм.
Это государство возникло из маленького Хорезмийского
царства, еще в древности отделившегося от Персии. Огра¬
ниченное на востоке нижней Амударьей и Памиром, Араль¬
ским морем на севере и Хазарским (Каспийским) на запа¬
де, Хорезм в те времена охватывал северо-восточный Иран,
большую часть современного Афганистана и часть нынеш¬
них Туркменистана, Узбекистана, Таджикистана, Киргизста¬
на и Казахстана. В 1212 году в результате государственно¬
го переворота в Самарканде к власти пришел шах Мохам¬
мед. Незначительный инцидент вскоре станет причиной
конфликта, гибельного для Хорезма.
Пришедший из Самарканда караван верблюдов доставил
к ханскому двору тюки хлопчатых и шелковых тканей, вы¬
соко ценимых кочевниками, не занимавшимися ткачеством,
и торговцы запросили за них непомерную цену. Уязвлен¬
ный их непорядочностью, хан показал погонщикам верблю¬
дов китайские ткани лучшего качества, дав им понять, что
в степи тоже есть знатоки; справедливости ради он прика¬
зал конфисковать тюки самого неуступчивого купца из Са¬
марканда. Остальные, напуганные, предпочли предложить
свои товары по цене, которую назначит сам хан. Но он с
высокомерной расточительностью щедро заплатил всему
каравану, вернул конфискованные ткани и просил торгов¬
цев быть его гостями.
Вскоре после этого Чингисхан решил отправить шаху
Хорезма роскошный подарок: изделия из нефрита, слоно¬
вой кости, слитки золота и штуки войлока из белоснежной
верблюжьей шерсти. Караван сопровождали триста человек;
среди них было несколько знатных монголов и трое людей
245
Чингисхан
из Бухары и Отрара, они везли довольно двусмысленное
послание:
«Я знаю о твоем могуществе и просторах твоей империи.
Я испытываю величайшее желание жить с тобой в мире. Я
буду относиться к тебе как к сыну. С твоей же стороны, ты
не можешь не знать, что я завоевал северный Китай и по¬
корил все племена Севера. Ты знаешь, что моя страна —
это муравейник воинов, серебряные копи и что мне нет
нужды желать других владений. Мы одинаково заинтере¬
сованы в том, чтобы развивать торговлю между нашими
подданными».
Эти слова вызвали недоверие Мохаммеда, который ог¬
раничился тем, что отправил эмиссаров хана, не дав им
никакого ответа. Это был почти незамаскированный кате¬
горический отказ. Однако Чингисхан возобновляет свои
предложения. В 1218 году он посылает второй караван —
полторы тысячи верблюдов, цифра, которая кажется пре¬
увеличенной, так как эти животные были редкостью в Мон¬
голии до завоевания Среднего Востока. Животные перево¬
зили тюки бобровых и собольих мехов; их сопровождали
мусульманские купцы. Караван возглавлял официальный
представитель монгольского Двора, некий У куна.
Караван прошел степи и пески Шелкового пути и дос¬
тиг пограничного города Отрара. Там правитель города
вследствие мало известных обстоятельств казнил сто погон¬
щиков верблюдов и конфисковал товары. Что касается по¬
сла Чингисхана, его официальная должность не послужи¬
ла ему защитой, так как он тоже был убит хорезмийцами.
Известие об убийстве дошло до Монголии через несколь¬
ко недель. Узнав о нем, хан заплакал. Последовал ли он
советам Елюй Чу-Цая, попытавшись установить добросесед-
ские отношения с Хорезмом, чтобы развивать обмен? Впол¬
не возможно. Во всяком случае предательство хорезмийцев
не могло остаться безнаказанным. Долгом хана перед самим
собой было ответить на это лично.
Повторив ритуал, который он исполнил перед началом
Китайской войны, хан поехал, чтобы помолиться Тенгри,
призывая Вечное Небо оказать ему свое божественное по¬
246
/Арак над страной «Щысячи и одной ночи»
кровительство. Затем, сделав последнюю попытку примире¬
ния, хан отправил к Мохаммеду посла. Но эмиссар хана,
мусульманин, был казнен, а его люди отосланы ко Двору
Чингисхана с наголо выбритыми головами — в знак униже¬
ния. Кроме того, правитель пограничного города Отрара, ви¬
новный в убийстве торговцев из каравана, не был смещен
с должности, а, напротив, получил подтверждение своих
полномочий. С этой минуты дипломатия была отставлена.
Чингисхан решил «вести политику другими методами». Луч¬
шим аргументом его политики, который до сих пор действо¬
вал безотказно, была его кавалерия.
Сведения о происхождении конфликта у авторов арабс¬
ких и персидских хроник достаточно противоречивы.
Джувейни и Нессави дают понять, что инцидент в Отраре
был результатом личной инициативы правителя города, ко¬
торого шах просто не выдал. Но Ибн аль-Асир возлагает
прямую ответственность на шаха Мохаммеда.
ЗАВОЕВАНИЕ ЗАПАДА
В течение лета 1219 года генеральный штаб Чингисхана
собрал десятки тысяч всадников-кочевников. По сведениям
монголоведа Бартольда, хан собрал один или два тука (¿ид),
то есть от 150 000 до 200 000 кавалеристов, прошедших
прекрасную школу войны с Китаем; среди них было много
опытных воинов, назначенных на командные должности. Он
мобилизовал по крайней мере на 50 000 человек больше, чем
для завоевания Китая; это означало, что в монгольской ар¬
мии становилось все больше наемников-тюрков.
Накануне выхода в поход Чингисхана во главе своей
великой армии одна из его жен, Есуй, убедила его решить
вопрос о преемнике до начала войны. Молодая женщина
лирично и вдохновенно рисует опасности войны, говорит о
возможной гибели своего супруга. Заодно она ставит его
перед необходимостью ответить на вопрос, который задают
себе все его близкие: кто будет его преемником? «Но все
живущее смертно, всякое существо недолговечно. Если твое
тело, подобное громадному дереву, однажды склонится к
247
Чингисхан.
земле, что станет с твоими народами, подобными конопля¬
ному стебельку или птичьему полету? Из твоих четверых
благородных сыновей кого хотел бы ты признать своим
наследником? Этот вопрос, который я задаю тебе, твои
сыновья, твои братья, твои преданные друзья тоже задают
себе. Нам необходимо знать, каковы твои желания».
В «Сокровенном сказании» говорится, что Чингисхан
признал правоту Есуй: «Ты всего лишь женщина, а только
что сказала мне разумные слова, которые ни мои братья, ни
мои сыновья, ни Боорчу, ни Мукали никогда не осмелива¬
лись при мне произнести. Да, я не подумал об этом, как
будто я сам наследовал моим предшественникам мирным
путем или как будто мне никогда не придется умереть».
Итак, хан призвал в свой шатер своих четверых сыно¬
вей, своих братьев, полководцев и нескольких верных дру¬
зей. Затем, открывая дискуссию о наследовании, он спро¬
сил своего старшего сына Джучи о его мнении. Но тот не
успел еще и рта раскрыть, как вмешался Джагатай, пере¬
бив отца: Джучи не имеет права высказывать свое мнение,
так как он был зачат у меркитов, похитивших Бортэ. И в
бешенстве произнес слово «внебрачный». Джучи, смертель¬
но побледнев от оскорбления, бросился на Джагатая. Оба
они с поднятыми кулаками стояли друг против друга, не
скрывая давней непримиримой вражды. Их поспешили раз¬
нять, в то время как хан на своем почетном месте хранил
невозмутимое спокойствие. Старый слуга хана Кокотчес
посмел сказать обоим противникам об их поведении, напом¬
нив им о том героическом времени, когда в их юрте царила
нищета, степь раздирала анархия родов, и Бортэ, их мать,
«отрывала кусок от своего рта, чтобы их прокормить». Он
воззвал к их чувству любви к матери, к их великодушию.
Чингисхан зашел еще дальше: «Сокровенное сказание» пи¬
шет, что Джагатай не смог сдержать слез, услышав от отца
суровое порицание, и что оба брата склонились в пользу
третьего, Угедея, известного своей уравновешенностью и
великодушием. Джучи принял это предложение: оно своди¬
ло на нет его право первородства, но сомнения, тяготевшие
над законностью его рождения, не оставили ему выбора.
248
Мрак над страной «Щысячи и одной ночи»
Итак, предполагаемым преемником был в конце концов
назван Угедей. На сохранившемся портрете он предстает
перед нами строгим и, по-видимому, крепким. У него очень
широкий приплюснутый нос, раскосые глаза, он совершенно
не похож на отца. Считается, что он был любимым сыном.
Одаренный здравым смыслом в большей степени, чем
умом, склонный к милосердию, он очень любил выпить.
Угедей торжественно обещал отцу оправдать его доверие.
Толуй, младший, заявил, что будет всячески помогать сво¬
ему старшему брату и стараться напоминать ему о его обя¬
занностях.
Вопрос о наследовании был предварительно оговорен. Но
Чингисхан принял решение: «Мать-земля велика, — заявил
он сыновьям, — больших и малых рек много. Я разделю
империю так, чтобы каждый из вас получил отдельное владе¬
ние, а каждое племя — четко обозначенные зоны выпаса».
Великая армия Чингисхана могла отправляться в поход
завоевывать земли Ислама.
МОЛНИЕНОСНАЯ ВОЙНА
Государь отправился со своими четырьмя сыновьями и
лучшими полководцами: Субетэем, Токучаром и Джэбэ,
командовавшими силами авангарда. Беспрецедентное собы¬
тие: его сопровождает одна из жен, Кулан (Эмиона), о
которой говорят, что она была очаровательна и завоевала
сердце своего повелителя. Эта особая милость позволяет так
думать, но можно также предположить, что Кулан восполь¬
зовалась случаем, чтобы затеять интригу и противопоставить
себя Есуй.
Шах Хорезма Мохаммед совершил ошибку: он рассре¬
доточил свои силы на огромной территории. Часть его ар¬
мии находилась в собственно Хорезме, в районе Хивы и Ур¬
генча, к югу от Аральского моря. Другая часть была скон¬
центрирована в Самарканде и Бухаре. И еще часть —
продвинулась к самой границе империи, в Фергану и по те¬
чению реки Сырдарьи. Перед могучим монгольским тара¬
ном Мохаммед — в слабой позиции. Когда его силы, однако,
249
Чингисхан
значительно превосходящие в численности, столкнутся с
монголами, на месте они окажутся малочисленнее.
В 1219 году, когда они готовились к захвату Передней
Азии, монголы почти наверное, во всяком случае в отдель¬
ных армейских соединениях, располагали военным снаря¬
жением. Война против Китая дала им возможность захва¬
тить осадные орудия, а главное — получить китайских или
киданьских специалистов, умеющих ими пользоваться и на¬
учить этому кочевников. Начиная с X века китайцы изго¬
товляли пороховые снаряды. В большей степени, чем о
мортирах, широко используемых только начиная с 1280
года, речь шла о трубах, посылающих дымовые снаряды,
которые своим грохотом и клубами дыма должны были
наводить ужас на врага. Монголы использовали также бо¬
лее древние метательные снаряды по крайней мере тысяче¬
летней давности: осадные арбалеты, установленные на мас¬
сивных подставках, которые могли посылать длинные стре¬
лы «на двести больших шагов», или катапульты, бросающие?
камни на большое расстояние. Саперы делали подкопы под
стены во время осады, защищаемые башнями на колесах
(/ш), которые как пожарные машины разворачивали склад¬
ные лестницы. Кроме этих осадных орудий, называемых
«лестницами в облака», тараны и бомбардиры с металли¬
ческой дробью (tiehuopao) появились, несомненно, во вре¬
мя осады в то же время, что и «летучие огни» (feihuo),
которые могли поджигать части фортификаций, сделанные
из горючих материалов.
Первой целью монголов был город Отрар. Этим городом,
окруженным стенами, командовал Инальчик Кадир-хан,
правитель, приказавший казнить эмиссара хана. Уверенный,
что в случае поражения ему не миновать смерти, он сопро¬
тивлялся до конца вместе со своими осажденными войска¬
ми. Авторы персидских хроник сообщают, что осада горо¬
да, начавшаяся в сентябре 1219 года, длилась больше ме¬
сяца и что, когда город был взят, его правитель укрылся в
крепости с оставшимися у него воинами. В конце, когда
кончились даже стрелы, Инальчик собрал кирпичи, чтобы
бросать ими в противника. Когда он был побежден, его, свя¬
250
Мрак над страной «УПыслчи и одной ночи»
занного кожаными ремнями, привели к хану, который рас¬
порядился предать его показательной казни, видимо, люби¬
мой монголами: расплавили серебро, затем влили жидкий
кипящий металл в отверстия ушей и в глазные орбиты жер¬
твы.
Под предводительством Джучи второй корпус монголь¬
ской армии прибыл в Хорезм по левому берегу Сырдарьи
и тотчас же начал осаду города Сугнака. Как обычно, мон¬
голы потребовали безоговорочной капитуляции. Когда про¬
тивник отказался, воины Джучи начали яростный штурм,
длившийся целую кровавую неделю, в конце которой осаж¬
дающие взяли город и перебили всех жителей, перерезав
горло или вспоров животы. Затем пришла очередь города
Джента, на Сырдарье, к северу от пустыни Кызыл-Кум.
Тем временем другие монгольские кавалеристы под ко¬
мандованием Алак-Нояна атаковали Бенакет между Ходжен-
том и Ташкентом. Тюркские наемники защищали его стены
в течение трех дней, затем сдались. Но никому из них не
было пощады, когда монголы вошли в город. Здесь они
тоже собрали всех жителей. Мастера были распределены
между сражающимися воинскими подразделениями, часть —
оставлена в лагере для отправки в Монголию, тогда как
женщины были отданы разным родам. Остальное население
попало в воинские единицы, чтобы служить заложниками
или живым щитом между осаждающими и осажденными.
Затем наступила очередь Ходжента (Худжанда). Комен¬
дант города Темур-Мелик был известен своими военными
способностями и мужеством. Он укрылся в крепости, по¬
строенной на реке, с тысячью лучших воинов, готовых
драться как львы до конца. Персидские летописцы утвер¬
ждают, что крепость была так хорошо расположена, что
врагу пришлось мобилизовать 20 ООО воинов и 50 ООО плен¬
ных, — цифры, очевидно, преувеличенные. Монголы ис¬
пользовали пленных, чтобы построить мост из лодок по всей
ширине реки выше укрепленного замка. Затем пленники
стали таскать камни, чтобы бросать их в воду вдоль мос¬
тика, созданного из поставленных на якорь лодок, и пост¬
роить таким образом плотину, которая дала бы возможность
251
Чингисхан.
осушить ров у подножия крепости. Темур-Мелик умно про¬
тивостоял этим приготовлениям: у него тоже были лодки и
он использовал их, чтобы все время тревожить рабочих и
их охрану, занятых созданием плотины, перегораживающей
реку. Но что могли тысяча человек против монгольской
армии? Темур-Мелик, собрав самых смелых и верных ему
людей, сумел сесть на лодки на Сырдарье и поплыл по те¬
чению; затем он вышел на берег и, несмотря на посланные
в погоню за ним вражеские эскадроны, невредимым прибыл
в лагерь шаха.
В то время как его люди брали один за другим восточ¬
ные города Хорезма, хан и его сын Толуй вошли в Трансок-
сианию (Мавераннахр), область, расположенную между
двумя реками — Сырдарья и Амударья. Город Нур был взят
хитростью: переодевшись погонщиками верблюдов из кара¬
вана, монгольские воины под видом беглецов проникли в
предместья, не опознанные часовыми. Дойдя до городских
стен, они сумели пробиться, и городские власти, видя, что
дело проиграно, капитулировали. Жители были вынужде¬
ны нокинуть Нур, а правитель выплатить дань в размере
1 500 динаров. Город был разграблен и добыча, погружен¬
ная на повозки, сопровождала войска захватчиков.
В начале февраля 1220 года показалась Бухара. Тогда
это был один из красивейших городов Хорезма, если не
всего Востока. Расположенный на западной оконечности
огромного Зеравшанского оазиса на границе с Кызыл-Ку-
мом (пустыня Красных Песков), он был местом пребыва¬
ния саманидов-иранцев, принявших ислам, затем тюркских
династий караханидов и каракитаев. Город был средоточи¬
ем интеллектуальной и религиозной жизни, и паломники
приходили издалека, чтобы помолиться в мечети Пятницы,
на могиле Исмаила Саманида. Бухара, славившаяся ткаче¬
ством ковров, была торговым центром, находившим заказ¬
чиков вплоть до Малой Азии и Египта. Вокруг города бес¬
численные ирригационные каналы (арыки) или проложен¬
ные под землей трубы (kariz) распределяли благодатную
воду. Благодаря системе резервуаров, подъемных затворов,
шлюзов вода прибывала в город, где она позволяла стирать
252
/Арак над страной «<)>Кыслчи и одной ночи»
шерсть и разводить краски, применявшиеся при ручной
выделке ковров. Меньше чем за месяц Бухара тоже падет
под натиском армии Чингисхана.
Окруженный монголами значительный гарнизон, состо¬
ящий из тюрков-сельджуков, попытается предпринять вы¬
лазку, окончившуюся поражением: все наемники будут на¬
стигнуты в предместьях города и уничтожены. В середине
февраля Чингисхан пытается, используя пленных в качестве
тарана, выбить городские ворота, затем с помощью баллист
ему удается пробить бреши в укреплениях. Вскоре после
этого он входит в город. Последние защитники, укрывши¬
еся в крепости, казнены, и жители Бухары должны выйти
из города длинной вереницей. Все те, кого монголы отыщут
после этого, укрывшихся в каких-нибудь глухих закоулках
города, будут заколоты кинжалом на месте.
Все персидские хроники пишут, что разграбление Буха¬
ры было чудовищным святотатством, в котором проявилось
ужасающее презрение монголов к побежденным, их рели¬
гии и культуре. Они рассказывают, что монгольские всадники
оскверняли святые места, выбрасывали в нечистоты священ¬
ные книги корана и что хан ворвался в главную мечеть,
приняв ее за дворец шаха. Перед повергнутыми в ужас ве¬
рующими он ворвался верхом на коне, бросив своим офи¬
церам, что пора кормить лошадей. Сотни горожан предпоч¬
ли покончить с собой, чем терпеть издевательства захватчи¬
ков, мужчины убивали своих жен, чтобы над ними не
глумился враг. Кади Садртад-дин, имам Рох-ад-дин и дру¬
гие высокопоставленные лица Бухары покончили с собой.
Джувейни обессмертил эту резню, заставив Чингисхана
произнести следующие слова: «Я скажу вам, что я — бич
Аллаха, и если бы вы не были великими грешниками, Ал¬
лах не послал бы меня на ваши головы». А араб Ибн аль-
Асир в своем описании монгольского вторжения, изложен¬
ного в Al-Kamil fil-Tarikh, переведенной под названием «Со¬
вершенная история», рисует в патетическом тоне сцены,
разыгравшиеся в Бухаре: «Это был ужасный день, слышны
были только рыдания мужчин, женщин и детей, разлучен¬
ных навсегда, так как монгольские войска делили население».
253
Чингисхан
Конец трагедии был отмечен гигантским пожаром. Город
Бухара на многие десятилетия перестал существовать. Зло¬
воние, исходившее от тысяч трупов, слишком многочислен¬
ных, чтобы их можно было похоронить, вскоре изгнало
живых. Окрестные крестьяне искали пристанище вдали от
города. Животные, брошенные на произвол судьбы, погиб¬
ли. Ирригационные каналы были разрушены. Заброшенные
поля, занесенные песком, оголились. От Бухары, ее двор¬
цов, ее мечетей остались только развалины, уцелевшие от
пожара.
ХОРЕЗМ: ОГОНЬ И КРОВЬ
Оставив на западе пораженную насмерть Бухару, Чин¬
гисхан двинулся по течению Зеравшана, чтобы идти на
Самарканд. Следуя за повозками, пленные, используемые
в качестве рабочей силы, против своей воли помогали вра¬
гу разрушать собственную страну. Город, имеющий богатую
историю, Самарканд — в древности Мараканда — был сто¬
лицей Согдианы; захваченный Александром в 329 году до
Рождества Христова, затем занятый арабами в 712 году, он
достиг при Саманидах значительного подъема. Расположен¬
ный в самом центре оазиса, он был обязан своим процве¬
танием усовершенствованной ирригационной системе.
Как большинство средневековых городов, как соседняя
Бухара город Самарканд был разделен на кварталы. Рядом
с крепостью был район официальных дворцов и админист¬
ративных канцелярий со своими библиотеками, кирпичны¬
ми культовыми зданиями, многйе из которых были украше¬
ны цветной керамикой, славившейся по всему Востоку. В
предместьи тесно жались друг к другу многочисленные лав¬
чонки, в которых кипела работа ювелиров, шорников, мед¬
ников, красильщиков. Были целые улицы, занятые продав¬
цами фаянсовой посуды, оружейниками, изготовлявшими
сабли высокого качества, резчиками и краснодеревщиками,
чьи изделия покупали даже в далеких портах Средиземно¬
го моря: стальные лезвия, кольчуги, расписную и глазуро¬
ванную керамику, маркетри из драгоценных пород дерева,
254
Мрак над страной «уНысячи и одной ночи»
изящно гравированные кувшины для воды. Изготовляли
даже бумагу, технологию которой экспортировали китайцы.
В садах выращивали изысканные цветы, фрукты, которые
высушивали или засахаривали со специями. Фисташки,
финики, «райские яблоки» (апельсины) и дыни лежали
грудами, в зависимости от сезона, на самаркандских рын¬
ках. Некоторые купцы отправляли вплоть до Багдада дыни
высокого качества, уложенные «в свинцовые ящики, покры¬
тые снегом», чтобы сохранить их свежими до мест их даль¬
него назначения.
Город Самарканд был тогда окружен поясом недавно
возведенных укреплений. Его гарнизон, состоявший из на¬
емников, был очень многочисленным, и, конечно, мало кому
из самаркандцев могло придти в голову, что их городу гро¬
зит та же участь, которая несколько месяцев тому назад
постигла соседнюю Бухару, расположенную на 250 километ¬
ров западнее.
Даосский монах китаец Чан Чунь, проезжавший через
город годом позже, отмечает, что «Самарканд — город ка¬
налов. Так как летом и осенью никогда не бывает дождей,
его жители повернули течение рек к городу и распределя¬
ют воду по всем улицам таким образом, чтобы каждое жи¬
лище имело ее в достаточном количестве. До поражения
шаха Хорезма в Самарканде было больше 100 000 семей
населения... Большинство полей и садов принадлежат му¬
сульманам, но они должны были нанимать китайцев,
киданей и тангутов, чтобы выполнять работы и управлять
владениями. Дома китайских тружеников разбросаны по
всему городу».
Стены знаменитого города были прорезаны четырьмя
монументальными воротами. Одни из них, Китайские (или
Восточные) ворота, были главными в этой стране торгово¬
го обмена, который велся в течение веков между Дальним
Востоком и Востоком по различным маршрутам Шелково¬
го пути.
Весной 1220 года Чингисхан со своими войсками появил¬
ся у стен Самарканда. Оценив надежность его внешних
укреплений, хан предпочел дождаться подкрепления: он
255
Чингисхан
тщательно разработал план боевых действий и окружил
город войсковым заслоном. Когда Угедей и Джагатай по¬
дошли к его позициям, гоня перед собой тысячи пленных
хорезмийцев, он собрал военный совет, на котором было
решено обмануть противника, преувеличив численность
монгольских сил. Были собраны тысячи пленных: с них
сняли тюрбаны и халаты, чтобы одеть их, как кочевников.
Затем, взяв их в кольцо из офицеров Чингисхана, несчаст¬
ных привели, с монгольскими знаменами впереди, под сте¬
ны Самарканда. Наемники осажденного города встретили
осаждающих выстрелами в упор. Еще раз кочевники при¬
менили древнюю тактику, по которой «из тридцати шести
военных хитростей ни одна не может сравниться с бег¬
ством». Но это бегство было только уловкой: предоставив
противнику арестовывать переодетых пленных, монголы
вдруг вышли из укрытия и с топорами и саблями наброси¬
лись на застигнутого врасплох врага, который был вынуж¬
ден в беспорядке отступить. Жестоко потрепанные воинами
хана тюркские наемники дезертировали на пятый день оса¬
ды города. Нерегулярно получающие плату, отрезанные от
городского населения, отличающиеся по языку и обычаям
от хорезмийцев, они покинули Самарканд, который, лишив¬
шись своих защитников, был принужден капитулировать.
Именитые горожане явились на позиции монголов и по¬
лучили официальное обещание, что всем, кто покинет город,
будет сохранена жизнь. Оставленный своими жителями,
Самарканд был разграблен. Несколько сотен непримири¬
мых, решивших сражаться до конца, были зарублены ме¬
чами, а часть города стала жертвой огня. Что касается на-
емников-тюрков, которые думали, что сдавшись в плен спа¬
сут свою жизнь, то они были обвинены в предательстве, и
персидский летописец утверждает, что 30 ООО из них были
казнены без малейшего снисхождения. Около пятидесяти
тысяч жителей смогли получить свободу за плату: за них по¬
требовали «коллективный выкуп» в размере 200 ООО дина¬
ров. Те, кто был слишком беден, чтобы заплатить, были за¬
вербованы в монгольские войска, где служили подсобной си¬
лой и рабочими, а самые умелые мастера были отправлены
256
АЛ.рак. над страной «Щыслчи и одной ночи»
в Монголию целыми обозами. Говорят, что когда самарканд¬
цы вернулись в свои жилища, их собралось так мало, что
не хватило даже на то, чтобы заселить один район города!
Завоеватели-кочевники двинулись затем на север, захва¬
тывая новые территории Хорезма. Войскам Чингисхана нуж¬
но было всего лишь спуститься по течению Амударьи, меж¬
ду пустынями Кызыл-Кум и Кара-Кум. За несколько месяцев
они преодолели расстояние по меньшей мере в 500 километ¬
ров — к север-западу от Бухары, дойдя до того места, где
начинается дельта реки, впадающей в Аральское море.
Как и у других городов, только что завоеванных монго¬
лами, основой экономики Ургенча было оазисное земледе¬
лие. Столица Хорезма была крупным торговым центром, и
ее базары, где продавались специи, пряности, хлопчатые
ткани и оружие, свидетельствовали о ее процветании. Здесь
город защищали наемники тюрки. Но потому ли, что они
предпочли сохранить верность шаху, или считали неразум¬
ным доверять монголам, эти солдаты решили защищаться,
их поддерживало большинство городского населения. Были
тщательно подготовлены запасы провизии, вооружения и
воды в предвидении долгой и трудной осады.
Чингисхан поручил троим из своих сыновей — Джага-
таю, Джучи и Угедею — овладеть столицей Хорезма. За
ними следовали генералы, которые принимали участие в
многочисленных битвах: Кадаан, Толун Черби и Боорчу. В
их войсках было около пятидесяти тысяч всадников. Кажет¬
ся вероятным, что хан пообещал Джучи отдать ему Хорезм.
Сын хана, сражаясь ради самого себя, старался избегать
бесполезных разрушений, зная, что все, что уцелеет от по¬
жара, будет принадлежать ему. По своему обыкновению
монголы отправили к осажденным эмиссаров, требуя безо¬
говорочной капитуляции. Так как власти Хорезма ответи¬
ли отказом на «предложения» монголов, те решили начать
осаду по всем правилам.
В течение многих дней пленники монголов обходили
область в поисках тутовых деревьев: так как для катапуль-
тов не хватало камней, завоеватели заставляли распиливать
стволы деревьев на толстые брусья и затем перевозить их
9. М Хоанг
257
Чингисхан
под стены Ургенча. Тем временем, подсобные рабочие за¬
сыпали рвы крепости, несмотря на летящие в них стрелы.
Дней через десять саперы под прикрытием осадных орудий
подошли к укреплениям, чтобы прорыть ходы в кирпичных
стенах и разрушить оборонительные сооружения.
Все эти приготовления заняли много времени, и высшим
монгольским командованием овладело нетерпение. И вот
снова Джучи столкнулся со своим братом Джагатаем. Оба
они винят друг друга в медлительности осады. Первый пред¬
почитает подождать еще, тщательнее подготовиться. Второй,
более нетерпеливый, настаивает на применении крайних мер.
Оба сына хана ищут сторонников среди офицеров. Не имея
возможности победить, они хотят убедить. Но все эти спо¬
ры плохо действуют на генеральный штаб, и дело становит¬
ся известно Чингисхану. И снова ему удается убедить при¬
нять свою точку зрения: братьям-врагам он противопостав¬
ляет власть Угедея, которому удается навести порядок.
С того времени, как Угедей взял дело в свои руки, оса¬
да Хорезма стала еще более жестокой. Пробив бреши в
некоторых передовых бастионах, монгольские диверсионные
отряды сумели проникнуть в город. Защитники, полные
решимости не сдаваться, сопротивляются с удесятеренной
энергией, так как они знают, какая участь их ждет в слу¬
чае поражения. Защитники и осажденные применяют сырую
нефть, поджигая дома, в которых засели группы воинов.
Бой идет за каждую улицу, каждый дом. Пускают в ход
кинжалы, переходя с этажа на этаж, перерезают друг дру¬
гу горло в домах, почерневших от пламени. Для кочевни-
ков-кавалеристов, привыкших к военным броскам, бес¬
страшным атакам, эта «городская партизанская война» нео¬
бычна. Бои изматывают тело и душу. Повсюду улицы
Ургенча стали добычей горящей нефти, пламя лижет дома
и гонит находящихся в них людей. Улицы устланы трупа¬
ми. Монголы, персы, турки — все равны в смерти.
Когда монголы захватили часть города, расположенную
на одном из берегов Амударьи, им нужно было еще добрать¬
ся до другого берега. Мост, переброшенный посредине реки,
стал театром трагических схваток. Хорезмийцам удалось
258
Мрак над страной «уНысячи и одной ночи»
отбить противников, монгольские войска потеряли в схват¬
ке более трех тысяч человек.
Развалины города могут стать для его защитников бас¬
тионами и опорными точками сопротивления. Хорезмийцы,
устроившись на обломках Ургенча, сопротивлялись при
поддержке гражданского населения, прошедшего через
ужасающие испытания. Чтобы покончить с этим, Угедей
решил поджечь все кварталы, занятые турецкими наемни¬
ками. Огонь заставил отступить осажденных, но сотни муж¬
чин и женщин погибли, обуглившись в пламени. После семи
дней осады, посреди пожара, Угедей заметил парламенте¬
ров, объясняющих знаками, что они хотели бы начать пе¬
реговоры. Один из уважаемых людей города Али-ад-дин
Хайяти умолял Джучи проявить милосердие к последним
смельчакам, защищавшим свою столицу: «Яви нам твое
милосердие, после того как ты показал свою ярость».
Но Джучи ждал слишком долго. Он отказался — о мире
не могло быть и речи. Он потерял много воинов, его душила
ярость и жажда победы. Следовательно, уцелевших в бою
могла ждать только смерть или ссылка на границы Цент¬
ральной Азии, где их ждала участь рабов. В апреле 1221
года Ургенч, гордая столица шаха Мохаммеда, перестала су¬
ществовать.
Описывая монгольское нашествие в «Современной исто¬
рии», арабский историк Ибн аль-Асир рассказывает: «Все
сражались — мужчины, женщины, дети; они сражались до
тех пор, пока те [монголы] не захватили весь город, пере¬
били всех жителей и разграбили все, что там находилось.
Затем они открыли плотину и воды Джейхуна (Амударьи)
затопили город и окончательно его разрушили... Те, кто
ускользнул от татар, утонули или были погребены под раз¬
валинами. И не осталось ничего, кроме развалин и волн».
СМЕРТЬ НА КАСПИИ
Монгольские хроники дают понять, что Чингисхан был
глубоко раздосадован Пирровой победой, которую представ¬
ляло собой взятие столицы Хорезма: осада Ургенча длилась
259
Чингисхан
шесть месяцев, и потери монголов были много тяжелее, чем
обычно. Ответственность за это он возложил на император¬
ских принцев, которые руководили военными операциями
и в нарушение приказа присвоили себе всю добычу, захва¬
ченную в городе, не выделив той части, которая принадле¬
жала отцу.
Хан уединился в лагере и в течение трех дней отказы¬
вался принять Джагатая и Угедея. Товарищи хана по ору¬
жию уговорили его быть снисходительнее; и, конечно же,
они вели переговоры с обоими принцами, так как те вско¬
ре явились, чтобы просить прощения. Когда они вошли в
шатер Чингисхана, их встретил взрыв гнева. Троим воена¬
чальникам из его личной гвардии, носителям колчана Конг-
такару, Чормагхану и Кончкаю удалось, в конце концов,
смягчить гнев властелина, объяснив, что его сыновьям не
хватало военного опыта и что несколько походов на Восток
сделают из них настоящих боевых полководцев. Чтобы их
закалить, — бросил один из гвардейцев, — почему бы не
послать их в Багдадский халифат...
Джучи не явился в шатер великого хана. Он обосновался
со своей огс1и в степях, которые вскоре должны были стать
его уделом. Но отношения с отцом остались явно натяну¬
тыми. Неизвестно, сам ли он решил удалиться, предпочи¬
тая держаться на расстоянии от Джагатая, или его против-
нику-брату удалось с помощью интриг оттеснить его и на¬
влечь на него немилость хана.
Тем временем шах Мохаммед переживал драматический
период. После того как его столица была захвачена, а зна¬
чительная часть войска раздавлена лавиной кочевников, он
сумел создать вокруг себя только пустоту, более того, счи¬
тая, что это помешает продвижению Чингисхана, он не ко¬
леблясь применил в своей собственной стране гибельную
тактику выжженной земли. Совершив переход через пусты¬
ню Черных Песков (Кара-Кум), он углубился на юг и до¬
шел до Нишапура, города, расположенного у подножия гор
Бималуд в Хорасане. Со всех сторон гонцы приносили ему
только плохие вести. Не в состоянии собрать войска, он
решил тогда идти на северо-запад своей империи.
260 .
Мрак над страной «Щысячи и одной ночи»
Но Чингисхан, более чем когда-либо жаждавший захва¬
тить шаха, отправил в погоню за ним трех из своих лучших
полководцев — Токучара, своего зятя, Субетэя и Джэбэ с
20 ООО всадников. У монголов был приказ взять в плен шаха
Мохаммеда и не задерживаться в фортах, если они сдадутся
без выстрела или не проявят воинственных намерений.
Несмотря на эти инструкции Токучар не устоял перед ис¬
кушением грабежа. Когда Чингисхан об этом узнал, он его
разжаловал и сделал простым солдатом, приставив к нему
для присмотра доверенного офицера; он даже хотел прика¬
зать отрубить ему за неповиновение голову, но в конце кон¬
цов уступил мольбам дочери.
Спустившись из Трансоксиании, кавалерийские части
Джэбэ и Субетэя переплыли Амударью, чтобы достичь Бал-
ха. Не имея лодок, они применили старинный способ, опи¬
санный Плано Карпини: «Когда татары встречают на пути
реку, они переправляются через нее следующим образом: у
офицеров есть чехлы круглой формы из легкой кожи, края
которых по длине всей окружности снабжены множеством
завязок; сквозь них продевают веревку и стягивают ее та¬
ким образом, чтобы бордюр мешка вздулся; в валик скла¬
дывают одежду и материал. В центр кладут седла лошадей
и более прочные предметы. Люди устраиваются сверху и
привязывают импровизированный плот к хвосту лошади.
Воин, которому поручено вести, плывет перед ней. Иногда
для переправы пользуются двумя веслами. Введенные в
воду животные плывут рядом со своим погонщиком; вся
кавалерия следует за ними».
В течение нескольких дней кавалеристы Джэбэ и его
соратники выполнили молниеносный рейд в 700 километров
и оказались в виду Нишапура, только что покинутого ша¬
хом Мохаммедом. Они овладели соседним городом — Туе —
на месте современного святого иранского города Мешхеда,
откуда оба монгольских полководца отправили во все кон¬
цы «гонцов-стрел», чтобы обнаружить возможные следы
бежавшего правителя Хорезма. На перекрестках дорог, у
входа в ущелья, лежащие на пути, расставлены патрули. За
помощь объявлена плата, нанимают доносчиков. Поступил
261
Чингисхан
сигнал, что беглеца видели в районе Кума, затем у подно¬
жья Эльбурса, горной цепи, возвышающейся к югу от Кас¬
пийского моря. Монгольские кавалеристы гонятся за ним по
пятам. По пути они овладевают городами: Дамган, Семнан
и Амол, в прибрежной полосе Каспия. Отряды всадников,
участвующие в этой охоте на человека, неожиданно появ¬
ляются в Рее, недалеко от Тегерана. Город в то время сла¬
вился прекрасными мастерами керамики, создававшими
необыкновенно изысканные миниатюры. Жители Рея застиг¬
нуты врасплох, считая, что враг где-то в районе Ургенча или
Самарканда — больше, чем за тысячу километров от них.
Предместья и рынок пострадали от преследователей, но
город не был разрушен.
Затем Мохаммеда видели в Реште, к юго-западу от Кас¬
пия, на границе с Азербайджаном. Он стал лагерем со свои¬
ми войсками, но офицеры уже не в силах справиться с сол¬
датами, дезертирство становится массовым. Тем не менее
сыну шаха удается собрать разрозненные силы для контр¬
наступления. Однако в хорезмийском лагере царит полная
неразбериха, противоречивые приказы следуют один за
другим. Монголы, на которых собирались неожиданно на¬
пасть, нападают сами, инициатива противника оборачивает¬
ся поражением. Мохаммед снова вынужден бежать. На этот
раз он направляется к Хамадану, в сторону Тигра. Затем
внезапно поворачивает назад и движется на север. В при¬
брежной полосе Каспия ему кажется, что наконец-то он
нашел пристанище, как вдруг врываются вражеские кава¬
леристы. Под градом стрел он успевает только добежать до
лодочников, которые переправляют его, все время держась
берега, на остров Абескум, недалеко от устья Горгана. Здесь
в январе 1221 года, выбившись из сил, он оканчивает жизнь.
Шаху Мохаммеду удалось овладеть одной из громадней¬
ших империй Среднего Востока и Центральной Азии. Но
меньше, чем за десять лет Хорезм развалился как замок из
песка. Арабские и персидские средневековые летописцы
пишут о яростном ожесточении хана против шаха. В эпи¬
ческом тоне они больше говорят о жадности завистливых
принцев, чем о политических мотивах. Однако кажется, что
262
Мрак над страной «Щысячи и одной ночи»
завоевание Хорезма объясняется не только неутолимым
честолюбием Чингисхана, но и стремлением к экономичес¬
кой экспансии и поиском новых удельных земель, предназ¬
начавшихся его многочисленным наследникам. Блестяще
одаренный государственный деятель Чингисхан учел сла¬
бость противника и его империи. Управляемый нетерпимым
и неспособным государем, недостаточно спаянный мусуль¬
манской религией, расчлененный дестабилизирующим фе¬
одальным укладом Хорезм представлял собой добычу, со¬
зданную для монгольской экспансии.
После полуторавековой оккупации Золотой Ордой часть
его перейдет в руки потомков Тамерлана, затем Арабшах-
ской династии Узбека — до конца XVII века, чтобы снова
попасть в зависимость от побочных ветвей Чингисидов. Это
государство, структура которого напоминает одежду Арле¬
кина, не могло выстоять под ударами, наносимыми извне и
изнутри.
Глава XII
ИСЛАМ В ОГНЕ
Со времен пророка — да благословит его
АллахI — до наших дней мусульманам не
приходилось испытывать подобных бед и
несчастий. Эти неверные, татары, уже
захватили земли Трансоксиании и разорили
их, затем их толпы переправились через
реку [Амударью] и заняли Хорасан, где
произвели те же опустошения, затем они
пошли на Рей и земли Джебеля и Азербай¬
джана.
Ибн аль-Асир (1160-1233)
ЛЕТНИЙ ЛАГЕРЬ В ТРАНСОКСИАНИИ
Вто время, как его генералы мчатся по следу шаха
Мохаммеда, хан прерывает на время свое участие
в завоевательной войне. В середине 1220 года он
решает стать на летние квартиры в Трансоксиании
(Мавераннахре), в оазисе Назаф. Там монгольские кочев¬
ники, а также и тюркские вспомогательные отряды, кото¬
рых становится все больше в рядах Чингисхана, восстанав¬
ливают силы. Армия воюет вот уже больше года.
Тысячи кочевников заняли обширную зону и поставили
свои юрты в соответствии с порядком, предписанным тра¬
диционной родовой иерархией. Пленники выполняют самую
разнообразную работу: пасут скот, собирают горючий мате¬
риал, выделывают шкуры молодых ягнят для изготовления
теплой одежды в предвидении зимы. Основная часть рабо¬
ты связана с домашними животными, так как в этих дале¬
ких землях, где можно найти пшеницу, гречиху, баклажаны
265
Чингисхан
и абрикосы, монголы не утратили вкуса к привычной еде,
и даже если вино из разграбленных соседних складов оце¬
нено по достоинству, кобылье молоко не выходит из упот¬
ребления.
Сравнивают тысячи захваченных лошадей, значительно
более высоких, чем степные таки. Опробуют седла, изуча¬
ют работу местных специалистов по холощению коней.
Среди трофеев есть также сотни верблюдов, все более це¬
нимых монголами, которые используют их в качестве вьюч¬
ных животных в засушливых районах Верхней Азии. Вер¬
блюд довольствуется скудным растительным питанием, ко¬
лючими или деревянистыми кустарниками и уже в течение
многих веков спасает скотоводов в засушливых землях. Но
некоторые монголы впервые видят это животное, которое
громко кричит и дает много молока. В зависимости от его
состояния здоровья и трудности пути верблюд способен
пробегать от 30 до 50 километров ежедневно, и его непри¬
тязательность вошла в легенду. Его пятикамерный желудок,
накапливая калории, позволяет регулировать потребность в
воде и температуру тела в дни интенсивного солнечного
облучения: он может терять от 25% до 30% своего веса без
ущерба для здоровья. Еще одна диковинка для монголов:
дрессировка верблюдов их хозяевами-погонщиками, которые
учат кочевников из степей, как заставить животное опустить¬
ся на колени, как подвязывать хвост, чтобы своими испраж¬
нениями оно не пачкало одежду, как лечить холку или гор¬
бы, покрывшиеся язвами, как удалять участки, пораженные
гангреной.
С наступлением вечера летний выпас в Трансоксиании
напоминает стойбище на высокогорных монгольских плато:
мужчины собираются вокруг костров из агдо1 — горючего
материала кочевников Верхней Азии. В самом деле, жите¬
ли Тибета и монголы, совсем не встречающие деревьев в
горах, степях или пустыне Гоби, используют горючее, ко¬
торое всегда у них под рукой: сухой навоз домашних жи¬
вотных. Отец Гук, живший в этих негостеприимных краях
в конце XIX века, рассказывает с наивным энтузиазмом о
постоянных поисках агдо1} без которого не было бы ни теп¬
266
Ислам, в огне
ла, ни еды: «Каждый надевал на спину рюкзак и мы рас¬
ходились в разные стороны в поисках арголя. Тот, кому
никогда не приходилось вести кочевой образ жизни, с тру¬
дом поймет, как это занятие может вызвать чувство наслаж¬
дения. Однако, когда вдруг повезет и ты отыщешь в траве
арголь, достаточно большой и сухой, в сердце возникает
легкий радостный трепет, одно из тех внезапных волнений,
которые дарят мгновение счастья».
Вокруг походных костров, которые кочевники разжига¬
ют с помощью кремня, лезвия ножа или пучка пакли, муж¬
чины дразнят собак, играют в бабки. В стороне кто-то лас¬
кает грудь прекрасной пленницы-персиянки. Редко выпада¬
ют минуты отдыха, когда вспоминаются жены и дети,
оставшиеся в степи. Это также и грустные минуты, так как
братья, товарищи по оружию погибли на этой чужой зем¬
ле, на которой они провели уже год на конях, нигде не
задерживаясь надолго.
Иногда устраивают состязания борцов, в которых сопер¬
ничают роды. После нескольких движений руками, очень
похожих на те, которые борцы из степей проделывают и
сегодня, противники меряются силой. С обнаженным тор¬
сом, они смотрят друг на друга, все время двигаясь по кру¬
гу в поисках захвата, который заставил бы соперника по¬
терять равновесие, бросил бы его на песок под крики зри¬
телей. Иногда также вдруг вспыхивает взрыв ненависти.
Из-за украденного ножа, из-за женщины, из-за пустяков
осыпают друг друга оскорблениями, как ударами бича, ру¬
гательства или непристойности заменяют собой аргументы.
Внезапно ругань переходит в драку. В ход пускаются ду¬
бины, ножи, мужчины готовы перерезать друг другу горло,
раздробить зубы. Их окружают, все вопят, но смотрят, не
смея вмешаться: обычай и вслед за ним яса это строго зап¬
рещают.
Беспорядки быстро стихают, и жизнь снова входит в свои
права: жизнь юрта, со своими праздниками, на которых едят
козье мясо, зажаренное на камнях, ракаленных добела,
пиры, на которых объедаются вареной бараньей требухой
с тяжелым запахом: ее едят на открытом воздухе — стоят
267
Чингисхан
теплые дни. И потом, разве не говорится: «пыль счищают,
а масло слизывают»? Появляются фляги с настойкой из
фиников и виноградным вином, вымененные или награб¬
ленные по соседству. В состоянии радостной эйфории его
пьют большими глотками, так как вино согревает сердце.
Бывают вечера, когда какой-нибудь вождь рода или без¬
вестный слуга становится бардом у походного костра.
Смешивая по настроению наречия и акценты, поэт декла¬
мирует отрывок из эпопеи или поет речитативом какую-
нибудь неприличную песенку о томных любовницах. Тог¬
да эти маленькие темноволосые коренастые люди замолка¬
ют, потому что импровизированный рапсод в лоснящейся
от грязи одежде возносит в вечернее небо Трансоксиании
волнующую песнь.
Песни хвалебные, эпические, колыбельные, любовные
или монотонный речитатив сопровождают монголов в их
постоянных переездах; некоторые сохранились до наших
дней, в частности, песни, исполняемые горлом или горта¬
нью — когда один певец исполняет два речитатива одновре¬
менно, подобно тому, как играющий на волынке извлекает
из своего инструмента пронзительную высокую мелодию и
в то же время - басовую, более низкую по звучанию. Счи¬
тается, что эти необыкновенные песни — особенно пришед¬
шие из восточной Монголии и некоторых районов Сиби¬
ри (Тува) — родились из стремления подражать гулкому
шуму водопада, шороху ветра в дюнах или крику таежных
птиц.
Инструментальная музыка использует барабаны, варга¬
ны, флейты и виеллы. Впрочем, очень старинная легенда
делает из монголов создателей скрипки: женатый на моло¬
дой и красивой женщине кочевник, страстно увлеченный
искусством верховой езды, проводил целые дни верхом на
своем коне. Рассерженная его постоянным отсутствием суп¬
руга наездника перерубила скакательные суставы коня,
чтобы помешать отлучкам мужа. Без ума от горя, муж пла¬
кал над своим другом и старался облегчить его смерть, ти¬
хонько его поглаживая. Захватив затем волосы из его длин¬
ного хвоста, он заставил их нежно вибрировать, извлекая
268
Ислам. 6 огне.
звуки, передающие ужасные страдания коня и горе его хо¬
зяина. С тех пор волюта монгольской скрипки (<7идиг) не¬
изменно украшена головой коня. У этого музыкального
инструмента четыре струны, натянутые на длинной ручке,
и волосяной частью смычка водят под струнами. Резонатор
сделан из дерева, обтянутого кожей. Кажется, что этот ин¬
струмент, Бкападап^идиг, вначале был просто разливатель¬
ной ложкой для кумыса, снабженной струнами.
Барды аккомпанируют себе на этой виелле, импровизи¬
руя поэмы, которые поют под музыку, — своеобразный
речитатив с перечислением всех героев песни. В отличие от
европейских трубадуров Средневековья, некоторые барды
развлекают двор — это артисты, своего рода кочующие
слуги: их приглашают на праздники, на свадьбы. Конечно,
Чингисхан на подступах к афганской границе слушал эти
эпические песни, прославляющие его победы. Семь веков
спустя некоторые музыкальные произведения еще говорят
о подвигах великого хана.
УМИРАЮЩИЕ ГОРОДА
Чингисхан пробыл в оазисе Назаф до осени 1220 года,
когда стали собирать табуны лошадей, верблюдов и мелкий
скот, пасшийся поблизости, и нагружать повозки, крытые
войлоком. Армия снова выступала в поход. Ее первая цель,
намеченная патрулями, находилась примерно в 200 километ¬
рах юго-восточнее.
Построенный у слияния Амударьи и Сурхандарьи, Тер¬
мез в наши дни — город, расположенный на узбекской тер¬
ритории, поблизости от афганской границы. Так как город
отказался сдаться, его попытались взять приступом. После
одиннадцатидневной осады монголы проникли в город, и
как обычно последовала резня. Утверждают, что были слу¬
чаи, когда людям вспарывали животы, заподозрив их в том,
что они проглотили жемчуг или драгоценные камни, чтобы
те не достались врагу.
После Термеза армия Чингисхана вошла в Бактриану, на
севере Афганистана, в район Балха. Известный в течение
269
Чингисхан
более трех тысяч лет, этот город был центром зороастриз¬
ма. В VII веке до Рождества Христова он был занят Вели¬
ким Киром. Два века спустя его, в свою очередь, завоевал
Александр и женился там на принцессе Роксане. Городом
правили Сасаниды, покровительствовавшие развитию в нем
буддизма, пришедшего по Шелковому Пути, и в его стенах
находились великолепные памятники древнего ислама. За¬
тем он попал под власть Газневидов. В начале XIII века
Балх переживал период расцвета кустарных промыслов, в
прилегающих районах было высокоразвитое сельское хозяй¬
ство. Когда Джэбэ прибыл в этот город, преследуя Мохам¬
меда, власти Балха, признав своим сюзереном монгольско¬
го захватчика, сделали его открытым городом. Следователь¬
но, он был защищен от грабежа.
Ибн аль-Асир пишет, что Балх сдался Чингисхану и был
пощажен. Перс Джувейни утверждает, что капитуляция
была хорошо принята ханом, но затем он изменил своему
слову и, по обычаю, городское население «было разделено
на сотни и тысячи, а затем зарублено мечами». Осенью 1222
года, снова проходя через Балх, хан приказал уничтожить
оставшихся в живых. «И всюду, где еще стояла стена, —
пишет Джувейни, — монголы сбрасывали ее на землю и во
второй раз уничтожили в этой области все следы культуры».
Даосский монах китаец Чан Чунь, проезжавший по этой об¬
ласти осенью того же года, подтверждает его слова: «Мы
проехали через большой город Балх. Его жители недавно
восстали против хана и были выселены, но мы могли еще
слышать на улицах лай собак». По мнению Чан Чуня, Балх
стал призрачным городом. Кажется правдоподобным, что
Балх в самом деле был объявлен открытым городом, но
какой-то инцидент спровоцировал резню и депортацию.
Города Хорезма, сдавшиеся захватчикам, были в своей
массе помилованы, но те, которые отказались подчиниться
или закрыли свои ворота в знак недоброжелательного ней¬
тралитета, стали объектом жестоких репрессий. Разрушение
дапаЬ — ирригационных каналов — было особенно страш¬
но для этих оазисов. Резервуары, затворы, плотины и шлю¬
зы, терпеливо создаваемые поколениями садоводов, были
270
Чингисхан
повреждены или уничтожены. Поля и сады были затопле¬
ны, а каналы вскоре занесены песком. А в Хорасане, как и
во всяком оазисе, только вода могла дать жизнь городам.
Несса стала добычей зятя Чингисхана, Токучара. Послед¬
ний, в конце концов получивший прощение за участие в
запрещенном грабеже, был восстановлен в должности коман¬
дующего. В распоряжении Токучара, говорят, было около
двадцати катапульт. Их поставили у самых защитных ук¬
реплений Нессы, и крупные камни, пущенные над крепост¬
ными стенами города, сеяли ужас и смерть, в то время как
саперы под защитой башен на колесах добрались до глино¬
битных стен. Операции такого рода могли тянуться неделя¬
ми, даже месяцами, если у осаждающих не было сообщни¬
ков внутри осажденного города или с помощью хитрости им
не удавалось проникнуть за стену, опоясывающую город.
Защитники Нессы заделывали бреши в стенах, наваливали
груды камней, строительного мусора, балки и тачки в мес¬
тах повреждений. Через две недели монголам удалось про¬
никнуть в город. Тогда начались его муки. Рассказывают,
что осаждавшие заставляли горожан привязываться один к
другому, затем собираться тысячами за пределами укрепле¬
ний, где лучники выпускали в них стрелы как в мишень.
Всех, кто был только ранен, без пощады добивали сабля¬
ми; если верить персидским летописцам, было умерщвлено
70 ООО.
В ноябре 1220 года пришла очередь Нишапура испытать
на себе осаду Токучара. Город славился своими памятника¬
ми IX века и керамикой с геометрическими или анималист¬
скими мотивами, некоторые — по образцу китайской. То-
кучар бросил своих людей на приступ, но одна из стрел, вы¬
пущенная из амбразуры зубца стены, смертельно ранила его.
Временно прекратив военные действия, его войска сняли
осаду и из мести опустошили окрестные селения.
Несколько месяцев спустя, в феврале 1221 года, четвер¬
тый сын Чингисхана Толуй во главе 70 ООО всадников — в
основном, захваченных в соседних государствах, — двинул¬
ся на Мерв, сегодня город Мары в Туркменистане. Древ¬
272
Ыслам. в огне
няя столица Маргианы, город принадлежал Сасанидам,
затем арабам. При Сельджукидах Мерв переживал период
расцвета экономики и культуры, о чем свидетельствовал ку¬
пол, облицованный бирюзово-голубыми изразцами, соору¬
женный над могилой султана Санджара. Защитники Мер-
ва считали себя в безопасности за надежными крепостны¬
ми стенами, когда 25 февраля 1221 года монголы Толуя
подошли к воротам города. В сопровождении 500 всадни¬
ков Толуй целых шесть дней изучал укрепления, прежде чем
начать штурм. Осажденные сделали две вылазки, но оба
раза потерпели поражение. Правитель города объявил тог¬
да о капитуляции Мерва, получив заверения в том, что ко¬
чевники не прибегнут к насилию.
Толуй не сдержал обещания: в течение четырех дней и
четырех ночей жители должны были оставить свой город.
Монголы выбрали среди них 400 ремесленников и некото¬
рое количество детей, чтобы сделать из них рабов. Осталь¬
ные были казнены: чтобы сделать это, их распределили по
всем воинским частям, каждый воин, принимавший участие
в осаде, должен был зарубить мечом от 300 до 400 человек!
Джувейни утверждает, что особенно свирепствовали, выпол¬
няя эту мрачную работу, крестьяне из соседних селений,
ненавидевшие жителей Мерва. В окрестностях города десят¬
ки тысяч крестьян спрятались в глубине пещер, пытаясь
спастись от гигантской бойни, устроенной монголами. Ибн
аль-Асир говорит о 700 000 убитых, з то время как Джувей¬
ни, превосходя его в этом страшном подсчете, сообщает, что
некий Из ад-Дин Нассаба «в сопровождении нескольких
других провел тринадцать дней и тринадцать ночей, считая
людей, убитых в городе. Учитывая только тех, чьи тела
были в самом деле найдены, и не считая тех, кто был убит
в гротах и пещерах, з деревнях и з пустынных местах,
насчитали более 1,3 миллиона убитых».
Из Мерза чингисидский принц направился в Нишапур,
который был местом гибели Токучара, зятя великого хана.
И здесь монголы также продемонстрировали свое военное
превосходство. Город на этот раз был завален градом кам¬
ней и снарядов, наполненных горящей нефтью. Кажется, у
273
Чингисхан
осажденных тоже были противоосадные снаряды; персид¬
ские летописцы упоминают о многих сотнях этих снарядов,
что опять кажется большим преувеличением. Тем не менее
известно, что переговоры, начатые с Толуем, об условиях
капитуляции были отвергнуты принцем. Решающий штурм
состоялся 7 апреля 1221 года: двумя днями позднее, в сте¬
нах были пробиты широкие проходы; на следующий день
город был взят. Как и в Мерве, монголы заставили жите¬
лей выйти в окрестности; затем, чтобы отомстить за смерть
Токучара, было приказано «разрушить город таким обра¬
зом, чтобы по нему можно было пройтись плугом, и в це¬
лях мести не оставлять в живых даже кошек и собак»
(Джувейни).
Вдова Токучара, окруженная своим эскортом, тоже уча¬
ствовала в бойне. И здесь также были взяты в плен 400
ремесленников, которых отправили в Монголию. Остальная
часть населения Нишапура была предана мечу. Как и в
Термезе, утверждают, что жителям, заподозренным в том,
что они проглотили, чтобы утаить, драгоценные камни или
жемчуг, вспарывали животы. Говорят также, что отрублен¬
ные головы складывали большими грудами: мужские, жен¬
ские и детские — отдельно...
«Последним пострадавшим городом был Герат», — пи¬
шет Джувейни, не оставивший, однако, описания осады это¬
го города. На этот раз Толуй пощадил гражданское насе¬
ление. Историки Бартольд и Оксон сходятся в этом после¬
днем пункте. Перс Джувейни, принимавший участие в войне
против монголов недалеко от Герата, пишет о восьмимесяч¬
ной осаде и истреблении всех жителей. Здесь, конечно, он
смешивает разные события, так как Герат дважды подвер¬
гался осаде. В Таг1кк-Ыата-у{-НагаЬ («История Герата»)
Сайфи, родившийся в этом городе в 1282 году, пишет, что
Толуй осаждал город в течение восьми дней, что он прика¬
зал убить наемников, но освободил жителей, прежде чем
перейти к осаде Талакана в Хорасане. Но вскоре после этого
в Герате вспыхнуло восстание, стоившее жизни его прави¬
телю, назначенному монголами, и резиденту хана. В резуль¬
тате этого двойного убийства монгольский полководец Эль-
274
Ислам, в огне
джигидэй был послан для усмирения города. Итак, жите¬
ли Герата были казнены во время второй осады. Сайфи на¬
зывает цифру в 1,6 миллиона, но он далек от подсчетов
Джувейни, который говорит о 2,4 миллиона убитых! В Ге¬
рате в самом деле были произведены большие разрушения,
так как, говорят, в нем вскоре «не стало больше ни людей,
ни зерна, ни еды, ни одежды».
Бамиан, расположенный на высоте 2 500 метров над
уровнем моря, был перевалочным пунктом Шелкового пути
между центром буддизма Каписом и зороастрийским горо¬
дом Балхом. Место остановки караванов, склад роскошных
товаров, это был очаг культуры, не имеющий равных. На¬
чиная с IV века в его окрестностях строили наскальные мо¬
настыри, Там, на утесе, расписанные яркими красками,
были высечены для поклонения паломников фигуры будды
от 35 до 50 метров высоты. На этом удивительном месте
Скакг-ё-Ско1д/го1а (Место Шумов) еще и сейчас возвыша¬
ются эти гигантские будды, самые знаменитые жемчужины
империи Хорезм. Вокруг этих маленьких долин Какрака
или Аджара крестьяне, ремесленники и горожане создали
очень активный жизненный центр. И этот город Бамиан
Чингисхан разрушит до основания — на целых три века.
Еще и сегодня названия отдельных мест, расположенных по
соседству с городом, напоминают об ужасах монгольского
рейда: Dasht-ë-Gengis (Пустыня Чингиса), ТаИМ-ё-Т^аг
(Камень Татарина).
Во время штурма Бамиана Мутугэн, сын Джагатая, был
убит стрелой. Потеря внука привела Чингисхана в такое
неистовство, что, говорят, он бросился на врага с мечом в
руке, даже не надев шлема на голову. Смерть молодого
воина повлекла за собой такую резню, что остается только
сожалеть об еще одной трагедии.
С этим событием связан эпизод, по всей вероятности,
недостоверный: так как смерть Мутугэна произошла в от¬
сутствие Джагатая, занятого в то время другими военны¬
ми операциями, Чингисхан решил скрыть ее от своего
сына. Но через несколько дней хан сделал вид, что недо¬
волен непослушанием сына. Так как Джагатай стал горячо
275
Чингисхан
оправдываться, хан резко спросил его, готов ли он повино¬
ваться любому отцовскому приказу. Когда Джагатай отве¬
тил утвердительно, хан бросил ему: «Ну вот, твой сын
Мутугэн убит, я запрещаю тебе плакать!»
Афганская легенда говорит о том, что город Бамиан был
взят монголами благодаря предательству принцессы Лала
Хатун. Очень независимая, жестокая и гордая молодая
женщина хотела отомстить своему отцу, решившему выдать
ее замуж против ее воли. Она вынашивала план мести, пока
не объявили о приходе монголов. В послании, отправлен¬
ном с помощью стрелы, она сообщила им, как лишить воды
крепость, защищавшую долину. Вскоре после этого, хан
приказал казнить молодую женщину, вопреки афганской
пословице, по которой «меч не рубит нежную шею».
У ВОРОТ ИНДИИ
После смерти шаха Мохаммеда власть перешла в руки
его сына, принца Джелал-ад-дина. Более энергичный, чем
его отец, мужественный, бесстрашный, этот человек всем
сердцем хотел вести активное сопротивление против захват¬
чиков своей страны. Он собрал войска около 60 ООО чело¬
век, мобилизованных в Хорезме, присоединил к ним тюрк¬
ских наемников и расположил их вокруг города Газни, в 150
километрах юго-западнее Кабула.
Монголы набрались смелости, чтобы атаковать крепость,
но были вынуждены отступить, потеряв более тысячи чело¬
век. Тогда Чингисхан поручил своему приемному брату
Шиги-Кутуху идти на Газни. Не имея в своем распоряже¬
нии достаточного количества всадников для атаки хорошо
закрепившегося на своих позициях противника, Шиги-Ку¬
туху попытался применить под Перваном военную хитрость.
Он велел изготовить сотни манекенов, которых «посадили»
на коней, затем выпустил эту соломенную армию на один
из флангов: издали люди Джелал-ад-дина приняли их за
вражеское подкрепление, и офицеры подумывали уже об
отступлении. Но принц действует с твердостью, он решает
драться. Это приносит ему удачу. Войска Шиги-Кутуху
276
Ислам, в огне
наступают, но, встреченные градом смертоносных стрел,
отходят. Мусульманские полки их преследуют. Впервые на
земле Ислама монголы терпят поражение. Говорят, что
мусульманские солдаты, превзойдя в жестокости кочевни¬
ков, вбили гвозди в уши всем пленным.
Как только Чингисхан узнал новость о разгроме Шиги-
Кутуху под Перваном, он вскипел. Ногу в стремя — и вот
он во главе свежих войск мчится к Газни. Говорят, что его
люди не слезали с коней два дня и две ночи. Не теряя вре¬
мени на приготовление еды, они делали надрез на шее сво¬
их лошадей, чтобы выпить немного крови, когда голод и
усталость начинали сказываться. Горько упрекая своего
приемного брата, Чингисхан убедил его, что он допустил
стратегические ошибки. Затем, собрав все резервные силы,
хан идет на непобежденный Газни. Но между турецкими
наемниками и местными войсками возникли раздоры. Принц
Джелал-ад-дин вынужден отступить на восток в конце 1221
года. Он собирается переплыть Инд, чтобы проникнуть в
Пенджаб (современный Пакистан).
24 ноября, достигнув берега реки, Джелал-ад-дин уви¬
дел первые отряды монголов, следующий за ним по пятам.
Его путь отрезан Индом, он решается принять бой. Но его
войска немногочисленны, и возможности маневра ограни¬
ченны. Вскоре он сражается в середине каре из семисот
или восьмисот воинов, которые защищают его стеной сво¬
их доспехов. Постепенно ряды его защитников редеют под
ударами монгольских эскадронов. Перед лицом яростного
противника принц решается на отчаянный прорыв. Вскочив
на коня, он рассекает ряды друзей и врагов и мчится к реке,
которая течет поблизости. Монголы видят, что он уходит,
но хан приказал взять его живым. Джелал-ад-дин восполь¬
зовался коротким замешательство?^! в рядах противника,
чтобы броситься к высокому мысу, и после чудесного прыж¬
ка — летописи говорят о высоте в двадцать футов, то есть
около семи метров — всадник погружается в воду, чтобы
навсегда скрыться от врагов. Вскоре он найдет приют у сул¬
тана Дели.
277
Чингисхан
Чингисхан, увидев как беглец бросился в реку на своей
лошади, тотчас же приказал прекратить всякое преследова¬
ние. Указав на человека, которого течение уносило все даль¬
ше, он привел в пример этого смелого принца, сумевшего
разбить его собственные войска. Без сомнения, он как юве¬
лир оценил талант наездника Джелал-ад-дина и блеск, с
которым его противник вышел из положения. Люди из сви¬
ты мусульманского принца тоже бросились в воду, чтобы
уйти от врага, но по приказу хана были осыпаны стрела¬
ми. Его милосердие не было безграничным.
Тогда великий хан снова пересек Афганистан с востока
на запад. Почему он не стал дальше развивать свой воен¬
ный успех, двигаясь по направлению к индийскому субкон¬
тиненту? Может быть, у него не хватало лодочников и су¬
дов, чтобы переправить свои войска на противоположный
берег Инда? В верховьях реки можно было переправиться
с помощью кожаных поплавков. Были ли у него другие
планы? Как Александр в 326 году до нашей эры и Тамер¬
лан в конце XIV века, Чингисхан совершил всего несколь¬
ко коротких набегов на индийские земли. Было ли это из-
за трудных климатических условий? Как и Александр, Чин¬
гисхан предпринял свои рейды в разгар лета. Однако в
Пенджабе муссонные дожди выпадают обычно с июня по
сентябрь, в то время как воды Инда и его могучих прито¬
ков, еще полноводные от таяния снегов, подвержены силь¬
ным разливам. Известно, что монгольскому походу на
Мултан помешала сильная летняя жара в 1222 году: эта эк¬
спедиция под командованием Бала-Нойона проникла на тер¬
риторию современного Пакистана и опустошила несколько
небольших сел вокруг Лахора, недалеко от современной
индийской границы.
Весной 1222 года Угедей, наконец взял Газни. Жители
были, как обычно, убиты или депортированы, а защитные
укрепления города разрушены. Затем наступила очередь
Герата, который, веря в окончательное поражение монголов
после неудачной операции Шиги-Кутуху против Джелал-ад-
дина, открыто напал на монгольских оккупантов, несмотря
278
ислам, в огне
на разногласия среди командования о несвоевременности
этой инициативы. В июне 1222 года один из генералов
Чингисхана перебил значительную часть населения, затем
отступил на несколько километров, постаравшись замаски¬
ровать свои войска. Эта хитрость позволила ему снова прий¬
ти в Герат, когда многие жители, покинувшие свои разру¬
шенные дома или укрывшиеся в пещерах, вернулись к род¬
ному очагу после ухода врага. Тогда монгольские орды
снова набросились на пострадавший город, чтобы оконча¬
тельно разрушить то, что еще уцелело.
Этот трагический эпизод, как бы это ни казалось пара¬
доксально, говорит о том, что резня и разрушения не про¬
водились, может быть, так систематически, как это утвер¬
ждают персидские хроники. Так, например, известно, что,
когда, как и в Герате, в Мерве узнали новость о пораже¬
нии монголов под Перваном, население охватил энтузиазм.
Жители вышли на улицы города, высмеивая нового пра¬
вителя, поставленного монголами во главе городской ад¬
министрации, обвиняя его в сотрудничестве с оккупанта¬
ми. Бывшие офицеры, верные принцу Джелал-ад-дину,
ворвались во дворец правителя, чтобы его убить. Жители
Мерва отремонтировали пострадавшие дома и здания, по¬
чинили фортификационные сооружения, затем очистили от
песка ирригационные арыки, подняли шлюзы, чтобы сно¬
ва возделывать огороды и фруктовые сады, окружавшие
город. Балх тоже, кажется, вновь обрел часть своего на¬
селения и возобновил повседневную работу после ухода
захватчиков. Но в Мерв, как и в Балх, монголы отпра¬
вили новые войска, чтобы уничтожить всех, кто избрал
исход в соседние деревни или укрылся в пещерах и пре¬
вратился в колонистов на своей собственной разоренной
земле.
Если монголы назначили чиновников, которым выплачи¬
вали содержание, в городское правление Мерва, значит, в
городе оставались жители. Поиск сотрудников среди влия¬
тельных людей города объясним только в том случае, если
Мерв мог помочь монголам пополнять запасы и даже на
279
Чингисхан
какое-то время служить пристанищем. Кроме того, если
народные волнения, вызванные ненавистью к захватчикам,
вспыхнули в Мерве, они не могли родиться в пустыне;
можно предположить, что вспышки сопротивления, даже
единичные, возникали во многих районах Хорезмской им¬
перии. Но когда захватчики не оставляли на попранной
земле трудно заживающих ран?
В своей «Совершенной истории» Ибн аль-Асир, описы¬
вая вторжение монгольских армий на земли Ислама, нахо¬
дит слова, полные горькой патетики: «События, о которых
я собираюсь рассказать, столь ужасны, что долгие годы я
избегал всякого упоминания о них. Нелегко писать о том,
что смерть обрушилась на Ислам и мусульман. Ах! Я хо¬
тел бы, чтобы мать не родила меня на свет, или чтобы я
умер прежде, чем стал свидетелем всех этих несчастий.
Если вам скажут, что Земля никогда не знала подобного
бедствия с тех пор, как Бог создал Адама, верьте этому,
так как это истинная правда... Нет, пока не наступит ко¬
нец света, мир, несомненно, никогда не увидит подобной
катастрофы».
Ужасный ураган, обрушившийся на магометанский мир
с Востока, пришел на смену грозе, которая со времени за¬
хвата Иерусалима крестоносцами в 1099 году бушевала на
Среднем Востоке. Вторжение Чингисхана было первой вол¬
ной прилива, который двадцать пять лет спустя затопит
Багдад и Дамаск. «Атакованные монголами на востоке и
франками на западе, мусульмане никогда еще не были по¬
ставлены в столь критическое положение. Один только
Бог может еще им помочь», — напишет Ибн аль-Асир, когда
франки объединятся с монголами, чтобы взять в клещи
мусульманский мир.
В ПОИСКАХ ПОТЕРЯННОЙ КРОВИ
К концу 1222 года Чингисхан оставил Хорасан, перепра¬
вился через Амударью, снова прошел по Трансоксиании,
чтобы стать лагерем между Бухарой и Самаркандом. Но вот
в городе Бухаре, который он разрушил двумя годами ра¬
280
Ыслалл. в огне
нее, он впервые близко столкнулся с теми, кого недавно
победил. Увидел ли он изящный узор изразца или нашел
время спуститься с коня, чтобы войти в мечеть? Этого никто
точно не знает. Тем не менее известно, что хан пожелал
тогда получить какие-то сведения об этой арабо-персидской
цивилизации, к которой он только что прикоснулся остри¬
ем своего меча. Военный человек, из всей архитектуры во¬
сточных городов он внимательно рассматривал только по¬
терны, расстояние между амбразурами и бойницы. Завое¬
ватель видел в плодовых садах и полях гречихи только
места для лагерной стоянки и запасы травы для коней.
Конечно, в своем окружении хан столкнулся с каким-то
отзвуком цивилизации Хорезма. Среди офицеров, писцов и
переводчиков из состава его летучей канцелярии, среди
сотрудничающих с ним влиятельных людей было много
мусульман-турок и персов, которые могли при случае при¬
общить его к культуре этих стран Востока: особенности
экзотических нравов, своеобразие одежды и еды, мастерство
кустарных изделий, религиозные обряды — многое долж¬
но было возбудить его любопытство.
Так, например, в Самарканде он попросил разрешения
присутствовать на молитве в самой мечети. Так как он хо¬
тел, чтобы ему объяснили элементарные понятия основ
мусульманской религии, ему представили высшее духовен¬
ство. Была ли у них робкая надежда обратить в свою веру
этого монарха-кочевника, который пошел войной на их на¬
род? Мало вероятно. Все же хатиб или имам, которым
было поручено его просветить, были почтительно приняты
монголом: хан одобрил основные заповеди корана. Символ
веры (ска1гас1а), провозглашающий единственность их
бога — Аллаха, Лрекрасно согласовывался с его собствен¬
ной верой в Тенгри, Небо тюрко-монгольских кочевников.
Однако, как свидетельствует Рене Груссэ, паломничество в
Мекку его удивило: «поскольку Тенгри повсюду», он не
понимал, что может существовать особое святое, освящен¬
ное место. Кажется, что Чингисхан хорошо принял Ислам,
или точнее — представление, которое у него сложилось об
281
Чингисхан
Исламе. Несомненно, он видел в этой мусульманской вере,
которую только что открыл для себя, новую грань в обшир¬
ном конгломерате религий после буддизма и несторианско-
го христианства кераитов и найманов.
Несмотря на то, что Чингисидов упрекали в том, что они
правили кнутом, часто говорили и об их большой терпимо¬
сти по отношению к религии. Эта терпимость создана не
Чингисханом, она присуща монгольским народам: в проти¬
воположность великим империям, византийской, христиан¬
ской и мусульманской, которые основывались на государ¬
ственной религии, монгольская империя была от этого сво¬
бодна. Если Чингисхан был убежден, что само небо Тенгри
избрало его, чтобы править миром, он был свободен от вся¬
кого религиозного экуменизма. Но в своем безмерном чес¬
толюбии он, конечно, пытался вытеснить шаха, «принца
верующих», чей трон в Хорезме был пуст.
В Бухаре хан встретил двух турок, которые занимали
высокие посты в правительстве Ургенча, столицы Хорезма.
Одного звали Махмуд Ялавач, второго, его сына — Мас-
муд. Оба высокопоставленных чиновника постарались убе¬
дить своего гостя в преимуществах хорошей администрации:
процветающее сельское хозяйство, строительство зернохра¬
нилищ, постоянный налаженный торговый обмен и налого¬
вые сборы, регулярно поступающие в казну заМЬ-сИтюап,
министра финансов. Это были основополагающие принци¬
пы всякого оседлого организованного общества. Это были
те же аргументы, которые киданец Елюй Чу-Цай предста¬
вил хану по его возвращении с войны против Китая. Уди¬
вительно, но Чингисхана убедили доводы этих людей, и он
назначил их, наряду с даругаши, интендантами правитель¬
ства. Таким образом, их опыт и знания были поставлены на
службу правителей Бухары, Самарканда, Хотана, Кашга¬
ра, своего рода сатрапов больших городов Хорезма.
Последовавшее за массовыми разрушениями, произведен¬
ными по его приказу — в частности, в Бухаре и Самаркан¬
де, куда он вошел со своими войсками, — решение хана
кажется, по меньшей мере, поразительным. Как объяснить
эту перемену, такую резкую и такую полную? Аргументы
282
Ислам в огне
в пользу умеренности и великодушия он уже слышал из уст
высокопоставленного киданьского деятеля, который был у
него на службе: он совершенно не принял их во внимание
во время завоевания Хорезма. Однако Чингисхан мог бы
внять доводам Елюй Чу-Цая...
Объяснить этот внезапный поворот попыткой искупить
пролитую кровь заставляют два предположения. Первое —
хотя бы частично опровергнуть многочисленные свидетель¬
ства жестокости, в которой упрекают хана. Историки, на¬
пример, Рене Груссэ или советский ученый Владимирцов,
признают, что властелин проливал кровь, но делал он это
без излишней жестокости, только в силу необходимости,
диктуемой войной. Китайские, но особенно арабские, пер¬
сидские или русские летописцы, — все преувеличивали
жестокости монголов. Тогда здравый смысл и умеренность
Чингисхана совершенно не кажутся неправдоподобными.
Второе предположение не исключает полностью первое:
люди из окружения Чингисхана постепенно побудили его
к раскаянию. Благодаря некоторым из его сподвижников —
китайцев или киданей (например, Елюй Чу-Цай), уйгуров,
даже персов или монголов — хан был вынужден признать,
что существуют другие способы правления, кроме тех,
которые он избрал. После периода колебаний и сопротив¬
ления эти мудрые советы мало-помалу его убедили; «пере¬
говоры в Бухаре» представили удобный случай начать «па¬
цифистскую» политику. Это не был Дьявол, превративший¬
ся вдруг -в милосердного Бога, пытающегося восстановить
пролитую кровь. Превращение было всего лишь результа¬
том медленного процесса, нашедшего свое разрешение к
концу жизни завоевателя.
МОНГОЛЬСКИЙ УРАГАН
Как повлияло монгольское нашествие на исламские
страны Ближнего Востока? Информация, которую дают
мусульманские хроники, конечно, неполна и необъектив¬
на, а цифры, которые они приводят, ужасают. За неимением
переписи местного населения неизвестна его плотность в
283
Чингисхан.
ближневосточных городах до монгольского завоевания. Ар¬
хеологические раскопки в местах, пострадавших от завое¬
вателей, не позволяют утверждать, что разрушенные горо¬
да в XIII веке могли вместить такое количество жителей,
даже если допустить, что монголы могли уничтожить крес¬
тьян, пытавшихся найти укрытие за стенами осажденных го¬
родов. Так, несмотря на восстановление этих городов пос¬
ле частых землетрясений, происходивших в районе Ирана,
удалось установить — по фундаментам, развалинам укреп¬
лений или домов, — что города Самарканд, Балх, Герат или
соседние с ними были не в состоянии вместить большое ко¬
личество населения.
В результате об этой резне — реальной, предполагаемой
или преувеличенной — мало что известно. Можно лишь
утверждать, что в Иране первая разрушительная волна мон¬
голов, которая как туча саранчи обрушилась меньше чем за
двенадцать лет на различные районы Трансоксиании, Фер¬
ганы, Хорасана и Тохаристана, нанесла глубокие раны, по¬
следствием которых был другой удар, одновременно более
медленный и более глубокий: падение сельскохозяйственно¬
го производства. На возвышенных землях Ирана и Афга¬
нистана, где речные воды редкость, сельское хозяйство за¬
висит, в основном, от искусственного орошения, которое
базируется на сети каналов, иногда подземных — дапаЬ.
Бегство крестьян от монгольских войск, резня, последовав¬
шая за осадой городов, привели к частичной или полной
заброшенности, в зависимости от области, каналов и, сле¬
довательно, к превращению земель снова в засушливые и
бесплодные. Без орошения земли, отведенные под овощные
или злаковые культуры, не могли больше прокормить го¬
рода.
Современный историк Льюис утверждает, что, если по¬
следствия монгольских завоеваний были жестокими в
Трансоксиании и Хорасане, удар был смягчен в других зах¬
ваченных областях, потому что местные власти предпоч¬
ли очень быстро подчиниться захватчикам и потому что по¬
всеместная засуха, царившая на Среднем Востоке, и, сле¬
284
Ислам, в огне
довательно, отсутствие обширных пастбищ сдержали кочев¬
ников. В самом деле возможно, что некоторые районы под¬
верглись сильному разрушению, другие — меньшему. Мар¬
ко Поло и араб Ибн Баттута, в конце ХШ-Х1У вв. отме¬
тят, что некоторые города так и не смогли оправиться от
разрушений, причиненных монголами, в то время как дру¬
гие процветали. В Иране после вторжения монгольских ко¬
чевников оседлый образ жизни уступил место кочевому.
Целые деревни, занятые земледелием, были вынуждены
уступить место кочевникам тюркского происхождения.
Начиная с XII века арабские географы и историки отме¬
чают, что тюркские кочевники ставят свои черные юрты
на территории Ирана. Монгольское завоевание ускорило
этот процесс, и в некоторых случаях оседлые иранцы, на¬
пример, бахтияры из зоны Загроса, к северу от Тигра и
Арабо-Персидского залива, вернулись к кочевому образу
жизни.
Вплоть до 1000 года тюркские народности преобладали
в значительной части Монголии. Хунну (туя — Т1уие), кир¬
гизы или руанруаны, обосновавшиеся в Верхней Азии, бро¬
сали алчные взгляды как в сторону Китая, так и Среднего
Востока. Но в XIII веке тюркские племена перед лицом все
возрастающего могущества монголов, объединенных Чингис¬
ханом, были оттеснены в окраинные районы собственно
Монголии. Некоторые отступили в Сибирь, к северу от
озера Байкал, другие мигрировали на запад. Постепенно
Хорезм, Трансоксиания, иранские, иракские и даже египет¬
ские земли будут затронуты миграцией тюркских народов.
Вскоре после бегства правителя Хорезма в 1221 году, пос¬
ле распада империи Джелал-ад-дина осколки армии хорезм¬
ского государя обрушатся на Сирию, которой правила ди¬
настия Айюбидов. В 1244 году хорезмийские турки почув¬
ствуют себя достаточно сильными, чтобы атаковать Дамаск
и в июле того же года вырвать Иерусалим из рук франков.
Это откатывание тюркских народов на запад сопровожда¬
ется всеобщей исламизацией. Процесс, который будет осу¬
ществлен при Тимуридах, так как Тамерлан (1336-1405),
285
Чингисхан
потомок Чингисхана, решит отуречить и обратить в мусуль¬
манство монголов.
Отметим, наконец, первые признаки прагматизма заво-
евателей-кочевников. Они не замедлили использовать лю¬
дей и административное устройство завоеванных стран.
После сокрушительных военных походов монголы в нача¬
ле завоеваний, видимо, не переходили к систематической
территориальной оккупации. Их армия вторжения, органи¬
зованная так, чтобы наступать, нанося удары, была недо¬
статочно многочисленной для создания военных гарнизонов,
рассеянных по огромной территории. Однако со времени
Чингисхана захватчики-кочевники стали набирать сотрудни¬
ков среди военного и гражданского населения. Первые вош¬
ли волей-неволей в монгольские войска в качестве наемни¬
ков, а вторые в результате давления или из политического
противостояния согласились поступить на службу к врагу
в качестве секретарей канцелярий, писцов и переводчиков.
Побежденные рузгенами кидани особенно охотно сотрудни¬
чали с новыми победителями, и персидский историк Джу-
вейни называет имена киданей, ставших баскаками (прави¬
телями провинций) вплоть до далекой Бухары.
Со времени завоеваний Чингисхана в Туркестане появи¬
лись монгольские даруги, своего рода префекты или интен¬
данты, на которых было возложено управление и реквизи¬
ция в пользу оккупантов (снаряжение, вьючные животные).
По мнению современного историка Баэла (Buell) должность
дару га была заимствована у киданей, которые помогли мон¬
голам управлять их зарождающейся империей. Но при
монгольских префектах находились также сотрудничавшие
с ними помощники-мусульмане — в Самарканде, Бухаре,
Хотане. После того как не стало Чингисхана, сыновья ав¬
тора персидской хроники Рашидаддина будут служить
оккупантам, занимая высокие посты в правительстве. Ви¬
димо, только в царствование сына Чингисхана Угедея была
создана настоящая налоговая служба, в обязанности кото¬
рой входило взимание пошлины с покоренного населения.
Однако нужно дождаться окончательного покорения Ки¬
тая в 1279 году Чингисидами при Хубилай-хане, чтобы
286
Ислам, в огне
монголы приняли местную политическую систему. За пре¬
делами района Пекина, места пребывания императорско¬
го правительства, находящегося под непосредственным уп¬
равлением монголов, была сохранена существовавшая до
них администрация, которую возглавляли высокопостав¬
ленные монгольские чиновники, а также киданьские или
тюркские.
Глава XIII
ПОХОД НА РУСЬ
Господь послал тогда против нас народ
безжалостный, народ дикий, народ, «в ця-
дящий ни красоты молодости, нг/ бессилия
старости, нг/ детства. Мы прогневили на¬
шего Господа.
Епископ Владимирский Серапион.
Проповедь, произнесенная в 1240 году
у подножия «ГОРЫ НАЦИЙ»
# емного времени спустя после долгого преследова-
ния шаха Мохаммеда, зимой 1220-1221 гг., Субе-
I ^тэй и Джэбэ предприняли новую кавалерийскую
атаку. Во главе двадцати тысяч всадников они подошли к
святому городу Кум, который уже в то время был религи¬
озным центром мусульман-шиитов. Расположенный в 200
километрах южнее современной иранской столицы, город
привлекал паломников-шиитов: за его стенами находилась
знаменитая могила Фатимы, сестры имама Реза. Но мусуль¬
мане-сунниты — правоверные — по всей вероятности, об¬
ратились к монгольским генералам с предложением избавить
их от этого города-соперника, очага инакомыслия. Распад
Хорезма, впрочем, облегчал подобную практику, которой,
кажется, пользовались монголы. Генералы хана не застави¬
ли себя долго просить, чтобы наброситься на Кум.
Затем пришла очередь города Зенджана. Город Хама-
дан, согласившийся заплатить дань, был обойден кочевни¬
ками. Затем они пошли на Тебриз, между озером Урмия и
Каспийским морем, в Азербайджане, но там также прави¬
тель города предпочел вступить в переговоры и заплатить
10. М. Хоанг
289
Чингисхан
требуемую цену, чтобы сохранить город нетронутым: сдел¬
ка, несомненно, благоприятная для Тебриза, так как, избе¬
жав разрушений, он стал затем столицей при Чингисидах.
Кочевники-кавалеристы провели много недель на южных бе¬
регах Каспия, недалеко от устья Куры, найдя в прибреж¬
ных степях обильный корм для лошадей. Но вскоре, в са¬
мый разгар зимы, захватчики снова оседлали своих коней
и, идя вдоль западного берега Каспийского моря, достигли
верховьев Куры, у подножия Кавказа.
Стиснутый между Каспием на востоке, Черным морем на
западе, Кавказ отделяет южную Россию от Малой Азии. В
этой части мира находится гора Арарат, где Ноев ковчег
выбросило на берег в конце потопа; таким образом, она
стала колыбелью человечества. Еще и сегодня эта область,
называемая «Горой Наций», поражает разнообразием народ¬
ностей, которые там встречаются: между устьем Волги и
турецко-иранской границей говорят на монгольских, семит¬
ских, тюркских, индо-европейских и кавказских языках.
В эпоху Чингисхана большинство кавказских народно¬
стей были земледельцами, жившими обособленно в узких
долинах, над которыми царствовали князьки, феодалы,
ревниво оберегающие свою независимость, зачастую воин¬
ственные. Грузия, одно из самых крупных государств этого
региона, родилась из слияния двух очень древних кня¬
жеств — Колхиды и Иберии. Расположенное между гора¬
ми Армении на юге и рекой Терек на севере, это государ¬
ство возникло, несомненно, из племенной конфедерации и
вкрапления хеттских народностей. Страбон, Геродот, Ксе¬
нофонт и Плутарх писали, что с конца первого тысячеле¬
тия до Рождества Христова в этой гористой местности была
довольно высокая плотность населения и что процветаю¬
щие города чеканили монету. Древняя Грузия была завое¬
вана римлянами при Помпее, в первом веке до Рождества
Христова, затем — персами в 368 году. Грузинский царь
Вахтанг Горгасал изгнал персов и основал город Тбилиси
(Тифлис), который заменил древнюю столицу Иберии. При
царе Мириане в 337 году христианство стало государствен¬
ной религией, и грузинское духовенство не замедлило при¬
290
*}1оход на Русь
обрести значительную власть благодаря процветанию цер¬
квей и монастырей, которые поддерживали отношения с
дальними странами, вплоть до Греции и Палестины. При
династии Багратидов Грузия приобретает большое влияние,
пользуясь упадком Византии и ослаблением арабского ха¬
лифата. В 1088 году турки заняли Тбилиси, но крестовые
походы вскоре вернут царству его прежний блеск. При
царе Георгии III (1156-1184) и особенно в царствование его
дочери Тамары (1184-1213) Грузия расширяет свои завое¬
вания, в то же время страна достигает высокого уровня
культуры по византийскому образцу. И эта блестящая ци¬
вилизация вскоре столкнется с вторжением монгольских ко¬
чевников.
По словам средневековых летописцев грузинское рыцар¬
ство представляло собой одну из самых могущественных сил
страны. Однако ему будет нанесен сокрушительный удар в
битве у бурной реки Куры, под Тбилиси. Но войска Чин¬
гисхана внезапно изменяют направление и спускаются к
Азербайджану, где опустошают несколько городов. В начале
весны можно предположить, что они ринутся на Средний
Восток и начнут осаду Багдада: они направляются к Тиг¬
ру, но задерживаются возле города Хамадана, который,
отказавшись платить новую дань захватчикам, закрыл во¬
рота и забаррикадировался за крепостными стенами. Тогда
Субетэй и Джэбэ взяли его штурмом, разграбили и, в кон¬
це концов, подожгли.
Ближний Восток был в то время ослаблен внутренними
глубокими разногласиями, вторжением франков по всему
восточному побережью Средиземного моря: Палестина была
в руках европейцев, ис 1218 по 1221 год крестоносцы,
высадившиеся в Дамьетте, угрожали Каиру. Абассиды ока¬
зались между двух огней; слабая завеса войскового засло¬
на, оставленная у Багдада, не смогла бы сдержать монголь¬
ских завоевателей в этот критический момент, когда арабы
не могли выдержать сокрушительный удар крестоносцев. Но
разведывательные монгольские службы не знали о слабос¬
ти арабских сил. Иначе чем объяснить то, что они устояли
перед искушением прибрать к рукам столицу халифов?
291
Чингисхан.
Джэбэ и его боевой соратник опять поднялись к Кавказ-
скому массиву, чтобы встретить на своем пути грузинских
феодалов, которым удалось вновь собрать значительные
силы. Столкнувшись с этой ситуацией, оба полководца
Чингисхана применили тактику, которая много раз прино¬
сила им успех: Субетэй появился со своей кавалерией пе¬
ред грузинским рыцарством, затем, имитируя поспешный от¬
ход, отступил в явном беспорядке. С победными криками
грузины бросились за ними в погоню. И попали в засаду,
где их ждал Джэбэ, получивший подкрепление вернувше¬
гося назад Субетэя. Грузины потерпели сокрушительное
поражение. Окрестные села были разграблены, но Тбилиси
избежал разрушения. Долго еще грузинские поэты будут
плакать на развалинах, оставленных врагом, и до сих пор
сохранилось много народных песен о мрачных годах мон¬
гольской лавины у подножия Кавказа. Начиная с монголь¬
ских завоеваний закавказских стран грузинское царство
постепенно будет приходить в упадок, пока чингисидская
династия Ильханов не воцарится на развалинах кавказских
княжеств, которые войдут в состав империи, основанной
Хулагу в 1256 году.
ПОРАЖЕНИЕ АЛАНОВ
После победоносного похода на земли христианского
Грузинского государства монгольские кочевники под пред¬
водительством Субетэя и его соратника Джэбэ преодолели
горные отроги Кавказского хребта. Затем они вторглись в
степи Южной Руси, между реками Тереком и Кумой, впа¬
дающими в Каспийское море.
Кочевники Чингисхана были более чем в 5 ООО километ¬
рах «птичьего полета» от истоков Онона в Восточной Мон¬
голии. На самом же деле им пришлось проделать путь дли¬
ной около 8 ООО километров! Они преодолели это немысли¬
мое расстояние верхом, проехав области, где чаще всего не
было настоящих дорог, ориентируясь без карты и компаса,
посылая разведывательные патрули и спрашивая перевод¬
чиков: гигантский конный пробег, который, по словам ис¬
292
фоход на Русь
торика Гиббона, «никогда не был совершен ранее и никог¬
да не был повторен».
По ту сторону Кавказских гор, там, где до самой Волги
простираются степи, жили оседлые народы, например, ала¬
ны. Потомки древних сарматов, они пережили много бед¬
ствий: часть их них была уничтожена около 375 года гун¬
нами Аттилы, а некоторые племена, смешавшись с свевами-
и визиготами, влились в волны великих нашествий варва¬
ров. Часть аланов осела на Кавказе, другая дошла до Гал¬
лии, Пиренейского полуострова и Северной Африки (в IV
и V веках). Однако большая часть аланов осела между Кас¬
пийским и Азовским морями, вдоль северных склонов Кав¬
казских гор. В X веке, столкнувшись с византийцами, они
приняли христианство. Они поддерживали отношения с
другими христианскими народами (славянами, грузинами).
Рубрук встретил аланов во время своего путешествия в
Монгольскую империю: они настолько подверглись иност¬
ранному влиянию, что даже забыли христианские обряды:
«Они спрашивали — и многие другие христиане задавали
тот же вопрос, например, венгры, — могли ли они спастись,
раз они были вынуждены пить кумыс, есть мясо животных,
мертвых или убитых сарацинами и другими неверными... и
они не знали периодов поста, который они, впрочем, и не
могли бы соблюдать, даже, если бы знали».
Незадолго до вторжения азиатских кочевников аланы —
предки современных осетин — объединились с кавказски¬
ми горскими народностями, лезгинами и черкесами. Внезап¬
ное появление захватчиков-кочевников ошеломило населе¬
ние Кавказа. Киракос Гандзакеци, армянский историк, за¬
хваченный в плен монголами и вынужденный служить у них
в качестве секретаря, пишет о страхе, который вызывали
степные всадники:
«Вид их был отвратителен и ужасен. Бороды у них не
было, хотя у некоторых из них была какая-то редкая рас¬
тительность на подбородке и над губами. Глаза у них были
узкие и быстрые, голоса высокие и пронзительные; они вели
трудную жизнь и были бесстрашными. Когда представлял¬
ся случай, они все время ели и жадно пили; когда такой
293
Чингисхан.
возможности не было, они были воздержанны. Они ели все
живое, чистое или нечистое, больше всего ценили конское
мясо, отрезая кусок за куском, чтобы сварить или зажарить
без соли... Некоторые из них едят, стоя на коленях, как
верблюды, другие сидя... И если кто-нибудь приносит им
еду или питье, они заставляют того, кто их угощает, сна¬
чала съесть или выпить самому, как если бы они боялись
смертельного яда».
На сторону аланов и кавказских горских народов вско¬
ре переходят тюрки-кипчаки (или команы), которых рус¬
ские называли половцами и которые кочевали в степях к
югу от Волги. И с этой коалицией, вставшей стеной, вско¬
ре столкнется монгольская кавалерия. Люди Чингисхана
должны были быть прекрасно осведомлены, так как они су¬
мели расчленить этот пестрый союз. Они послали эмисса¬
ров к кипчакам и отправили повозки товаров, чтобы купить
их предательство. Измена тюрков-кипчаков привела к рас¬
паду коалиции и повлекла за собой поражение аланов и их
союзников — кавказцев. Вскоре после этого люди Субетэя
и Джэбэ снова сели на коней, чтобы напасть на стойбища
кипчаков, которых они разгромили в свою очередь. Само
собой разумеется, они вновь завладели добычей, ценой ко¬
торой было оплачено дезертирство кипчаков...
Часть кипчаков была на пути к христианизации, и неко¬
торые племена поддерживали отношения со славянскими
народностями Южной Руси: один из вождей половцев, не¬
кий Котян, отдал в жены одну из своих дочерей Галицко¬
му князю Мстиславу. После своего поражения кипчаки об¬
ратились за помощыб и, благодаря семейному союзу, доби¬
лись заключения с русскими политического соглашения.
Монголы перешли из Закавказья в низовья Дона.
БИТВА НА КАЛКЕ
Русь в XIII веке — Киевская Русь, по имени одного из
княжеств, столицей которого был Киев, — состояла из
многочисленных княжеств. Простираясь на севере до Бал¬
тийского моря, на юге до средннго и верхнего течения Буга,
294
Jloxod ка Русь
Днепра, Донца и Дона, на западе она граничила с польски¬
ми и литовскими княжествами. На юго-западе русских сдер¬
живали венгры и валахи, тогда как огромные степи, более
или менее пустынные, Южной Украины и низовья Волги
были в руках кочевников-половцев и печенегов, а необъят¬
ные просторы северо-востока — у финно-угорских племен.
Эта территория — ограниченная только с одной сторо¬
ны — европейской Руси была разделена между многочис¬
ленными княжествами, в большей или меньшей степени
соперничавшими между собой: Киевским, Владимирским,
Суздальским, Рязанским, Переяславским, Смоленским,
Новгородским, Полоцким, Галицким, Черниговским и так
далее. Каждый из князей наследовал свой трон по системе
«боковой линии» (от старшего брата — к младшему, от
дяди — к племяннику), таким образом, не было княжества
в вечном владении, поскольку в силу брачных союзов и
смертей младшие члены рода получали освободившиеся ме¬
ста, поднимаясь по «генеалогической лестнице». Эта слож¬
ная система не позволяла княжествам поддерживать после¬
довательных подлинно дипломатических отношений, и только
при Петре Великом государь получил право (1722) назна¬
чать своего преемника. На Руси, принявшей христианство
в конце X века, церковь оказывает дисциплинирующее вли¬
яние на различные классы общества: бояр, вольных людей,
полусвободных крестьян и крепостных. Сословная иерархия
не так замкнута, как в Западной Европе, и люди расселя¬
ются по течению рек, по лесам, осваивая необжитые места.
Нетронутые просторы степей ведут в другой мир, мир
кочевников, который за пределами «по man’s land»1 явля¬
ется синонимом гибели. В течение веков южные славяне
вынуждены были защищаться от частых набегов азиатских
кочевников. Между 1068 и 1210 годом половцы осуществили
около пятидесяти вооруженных набегов, дойдя в 1096 году
до стен Киева. Несмотря на мирные договоры, брачные
союзы, дань, прилив кочевых орд не прекращается. Мон¬
голы, лучше организованные, более дерзкие, с более четкой
1 «Ничейная земля» (англ.)
295
Чингисхан
военной структурой, нанесут последний удар по киевской
цивилизации, подточенной отсутствием подлинной государ¬
ственности и распрями князей.
Откликнувшись на просьбу кипчаков о помощи, князь
Галицкий совершил подвиг: он уговорил князей Смоленс¬
кого, Черниговского и Киевского объединиться для совме¬
стных действий. Джэбэ и Субетэй отправили к князьям
послов, предлагая им союз против кипчаков Котяна. Вели¬
колепно осведомленные монголы выдвигают два аргумента:
кипчаки всегда были врагами русских, и появилась возмож¬
ность зажать их между двух огней; кипчаки «идолопоклон¬
ники» в противоположность монголам, поклоняющимся
Тенгри, Вечному Голубому Небу. Но русские отвергли их
предложение. Инициатива немедленно перешла из рук дип¬
ломатов в руки военных.
Князь Мстислав, собрав войско в своем Галицком кня¬
жестве, двинулся вдоль Днестра в степи, граничащие с
Крымом. Остальные князья спускаются от Днепра к Чер¬
ному морю. Соединение различных армейских корпусов
которые составят значительные силы — 80 ООО человек —
произойдет в низовьях Днепра, в окрестностях Хортицы,
недалеко от Александровска (ныне Запорожье). При виде
столь многочисленного русского войска кавалерия кочевни¬
ков в начале как будто бы отступает: всадники отхлынули
назад в видимом беспорядке, продолжая оставаться непода¬
леку. Русские князья, к которым присоединились отряды
кипчаков, решают их преследовать и заставить принять бой.
Монголы с армией в 20 ООО человек избегают столкновения
в течение девяти дней; эскадроны появляются, затем отхо¬
дят еще дальше. Вблизи Калки, реки, впадающей в Азовс¬
кое море, русские нагнали кочевников Джэбэ и Субетэя в
окрестностях современного города Донецка.
Войска Мстислава и его союзников кипчаков готовы к
бою, но остальные князья еще не подошли. Вместо того,
чтобы подождать, пока к ним присоединятся их войска,
Мстислав со своими воинами атакует монголов в мае 1223
года и терпит поражение. Монголы заняли удобные пози¬
ции и спокойно ждали нападения русских и кипчаков. Го¬
296
$1оход на Русь
ворят, что князь Галицкий забаррикадировался в лагере со
своими приверженцами и три дня храбро сражался, преж¬
де чем сдаться. Монголы подвергли его казни, чтобы ото¬
мстить за своих послов, убитых русскими князьями. Несча¬
стный Мстислав был завернут в ковры и затем удушен —
почетный способ казни у кочевников, так как при этом не
проливается кровь; так проявляется уважение к жертве.
Битва на Калке — эпическая битва, если угодно; она
имела глубокие последствия для русских, так как ее исход
повлек за собой вторжение кочевников и оккупацию — та¬
тарщину. На следующий день после разгрома князя Галиц¬
кого и его союзников кипчаков у русских князей — Черни¬
говского, Смоленского и Киевского — не хватило мужества
преследовать азиатских захватчиков. Уцелевшие рассказа¬
ли им об ужасах поражения — первого, понесенного рус¬
скими от монголов. Этому разгрому посвящено множество
рассказов, множество летописей, из которых наиболее из¬
вестны «Слово о погибели русской земли», «Ипатьевская
летопись» или еще «Никоновская летопись». Все рисуют
ужасные картины удара монгольского бича по русскому
населению.
Русские войска состоят из кавалерии, но, главным об¬
разом, из пехоты. Почти у всех воинов шлемы, иногда —
кольчуги, но только у знати и богатых людей есть полное
вооружение. В железных латах, с хоругвями, свисающи¬
ми вдоль древка, русские витязи имеют гордый вид. Из¬
дали их стальная стена кажется непробиваемой. За каж¬
дым щитом, у каждого воина — тяжелый топор, острый
меч и пика.
Монголам, наблюдающим за ними много дней, эти вои¬
ны с красноватыми лицами, заросшими рыжими волосами
бороды по самые щеки, кажутся похожими на собак. Кочев¬
ники, до сих пор побеждавшие все противостоявшие им
войска, оценивают мощь русских военных сил, но они зна¬
ют, что этим воинам в рукопашной схватке и в крупномас¬
штабных тактических операциях не хватает подвижности.
Они медлительнее монголов, неорганизованнее.
297
Чингисхан
По сигналу, тотчас же переданному флажками, рассы¬
панными по рядам их конных эскадронов, монгольские всад¬
ники, кажется, вздрагивают на своих конях. Еще несколь¬
ко хриплых приказаний, затем тишина нависает над
необъятным полем битвы, освещенным солнцем последних
весенних дней. И вот внезапно раздается команда, которую
каждый ждал уже много дней. Кавалерия кочевников бро¬
сает свои войска в атаку.
Русские удивлены при виде этих маленьких лошадок,
вдруг устремившихся на них. Наконец-то они смогут поме¬
риться силой с этими смуглыми людьми, странно и пестро
одетыми, крутившимися неподалеку от лагеря. Под удара¬
ми тысяч копыт дрожит земля. Скачущие маленькие лошади
поднимают облако пыли, в котором тонут люди и животные.
Кавалерийская атака — как гигантская волна.
Монголы в ста метрах, едва в пятидесяти метрах. Вдруг
тучи стрел обрушиваются на русские ряды, и те сильно ре¬
деют. Не имея достаточного количества луков, русские не
могут ответить. Затем мгновенно карусель лучников-кочев-
ников скрывается, уступая место пустоте. Воины смотрят на
мертвых, подбирают стрелы, упавшие на землю, и в поры¬
ве гнева ломают их, прежде чем бросить. Ищут врага, ко¬
торый только что был перед ними. Всюду царит беспоря¬
дочное движение, растерянность. Но кавалеристы атакуют
снова. Тучи стрел сеют ужас и смерть. В первых рядах
слышны крики, ругательства. Один из флангов теснят.
Несколько долгих минут русские стоят в ожидании коман¬
ды, которой нет, тем временем снова появляются другие
монгольские лучники, чтобы выпустить стрелы и ускакать.
Без конца люди на маленьких черных и серых лошадях
налетают на русских. Краткие команды, крики: все смеши¬
вается в шумном беспорядке. Второй ряд русских не выдер¬
живает лобового удара. Наконец раздаются приказания, но
их не понимают. Но каждого уносит поток отступающих
воинов. Азиатские наездники повсюду, с занесенной саблей,
копьем наперевес, рубящие раненых, настигающие в схватке
бегущих, убивающие всякую надежду на спасение.
298
фоход на Русь
Там, где сражается русская кавалерия, сеча кажется
более яростной, чем в рядах пехоты. Всадники более стой¬
ко сопротивляются внезапным атакам и вихревому движе¬
нию наседающих на них кочевников, бьющих с размаха,
подбадривающих себя пронзительными криками или ревом.
В неразберихе русские пытаются овладеть собой и предпри¬
нимают дерзкие атаки. В этом множестве поединков, харак¬
терном для великих битв Средневековья, возбуждение боя
инстинктивно диктует защитные движения, спасающие
жизнь.
Жуткая игра, где в головокружительной пляске кружит¬
ся смерть, где каждый танцор — убийца. В руках воина лю¬
бой кусок железа — орудие смерти: мечи, рассекающие
бедра, топоры, проламывающие черепные кости, копья,
пронзающие животы, разрывающие внутренности, клочья
которых остаются иногда на металлическом острие, и даже
зазубренные щиты, бешеные удары которых способны рас¬
плющить лицо.
И вдруг рой всадников удаляется. Здесь и там ползают
русские и монголы, как будто ждущие последнего удара,
который положит конец их страданиям. Но в этот последний
день мая 1223 года никто не позаботится о раненых. И еще
много дней спустя никто не уберет тела мертвых, — так
велик страх, окруживший поле битвы на Калке. Только
дикие звери, бродящие по степи или по лесистым склонам
окрестных холмов, осмелятся приблизиться к покинутой
арене. Одни только волки и вороны соберутся на страшный
пир.
Воины Субетэя и Джэбэ после короткого отдыха двину¬
лись в западном направлении, чтобы спуститься к Крыму,
где они вскоре достигнут порта Солдайя (Судак). Как и
многие другие поселения, разбросанные по побережью Чер¬
ного моря, город был древней греческой колонией. Генуэз¬
цы сделали из него торговую факторию; здесь они скупа¬
ли меха и невольников, чтобы перепродать их затем в раз¬
личных средиземноморских портах. Монгольские кочевники
разграбили склады Солдайи, но на этот раз не рискнули
проникнуть за его пределы, в европейский мир.
299
Чингисхан.
В конце 1223 года захватчики вновь поднялись к севе¬
ру, следуя по течению Волги, грабя то здесь, то там, что¬
бы пополнить запасы. Наконец они дошли до верховьев
великой реки, до рек Вятка и Кама. Там жил тюркский
народ, болгары, основавшие процветающие царство благо¬
даря торговле тем, что давали лес и рыбная ловля. В XII
веке болгары обратились к исламу, и Багдад послал им
знатоков духовных законов Корана и архитекторов. Сувар
и Болгар, два города типа караван-сарая, были украшены
мечетями и несколькими крупными зданиями. Болгарское
царство чеканило монету и торговало драгоценными това¬
рами, например, амброй и моржовой костью, — конечно, по¬
купаемой у финских народностей, — на Востоке (в Хорез¬
ме). У болгар, продававших также соболий мех, было вы¬
соко развитое скорняжное мастерство, и их процветание
вызывало зависть некоторых русских княжеств, жаждавших
получить в свое владение богатые пушниной земли верхней
Волги.
Таково было положение Волжско-Камской Болгарии,
когда в него вторглись монголы. Монгольские армии легко
разбили противника и разграбили богатые города. Затем на¬
груженные драгоценной добычей кочевники вновь спусти¬
лись вдоль Волги, переправились на восточный берег и, обо¬
гнув южные отроги Урала, проникли на территорию дру¬
гого тюркского народа, который они также подчинили себе:
это были кангли, жившие у северной границы Казахстана,
в районе современного Уральска. Азиатские кочевники со¬
единились затем, поэтапно, с великой армией Чингисхана,
стоявшей лагерем немного севернее Сырдарьи, откуда они
вновь направились в Центральную Азию.
Монголы вернутся на Русь в 1237 году, через десять лет
после смерти Чингисхана. И тогда они оккупируют ее на
два с половиной века. На землях, расположенных к запа¬
ду от Иртыша, Батый, внук Чингисхана, создаст Кипчак¬
ское ханство, больше известное под именем Золотой Орды.
Это ханство, включая Волжско-Камскую Болгарию, Юж¬
ную Русь и Крым, постепенно подвергнется влиянию ис¬
лама и одновременно — тюркизации. Соперничая с враж¬
300
У1оход ка Русь
дебным ханством Белой Орды брата Батыя, Золотая Орда
падет, в конце концов, под ударами Крымского ханства в
1502 году.
У русских не хватит слов, слез и крови, чтобы оплакать
несчастье, обрушившееся на их родину. В течение многих
поколений, народные рассказы, летописи и поэмы будут
напоминать о татарщине.
«Л храмы божии разорили и во святых алтарях много
крови пролили. И не осталось во граде ни одного живого:
все равно умерли и единую чашу смертную испили. Не было
тут ни стонущего, ни плачущего — ни отца и матери о де¬
тях, ни детей об отце и матери, ни брата о брате, ни срод¬
ников о сродниках, но все вместе лежали мертвые. И было
все то за грехи наши»1 (Сказание о разрушении Рязани).
1 Перевод Д.С. Лихачева.
Глава XIV
ВОЗВРАЩЕНИЕ В СТЕПИ
Я совершил много жестокостей и убил
бесчисленное множество людей, не зная,
справедливо ли это. Но мне все равно, что
будут думать обо мне.
Слова, приписываемые Чингисхану
I М ингисхан не принимал участия в войне против рус-
% ских, но послал своих полководцев. Он задержал -
V ся в Хорезме. Ему было около шестидесяти пяти
лет, и он был уже не тот воин в расцвете сил, который
пошел в поход против меркитов и найманов. Он вступил в
осеннюю пору своей жизни.
Чингисхан уже давно прислушивался к ходившим в то
время по Северному Китаю разговорам о том, что некий
монах, последователь Ван Чжи, учившийся в школе у Ку-
ань Чженя, — Киу Шуджи, обладал сверхъестественны¬
ми возможностями, из которых искусство делать бессмерт¬
ным было не самым значительным. Прозванный Чан Чунь
(Вечная Весна), он стал монахом в 1166 году. Получив об¬
разование в провинции Шаньдун, той, которая за пять ве¬
ков до Рождества Христова видела рождение Конфуция,
Чан Чунь продолжил свое учение у Ван Чжи, основателя
даосской секты «Совершенное Очищение», славившегося
своим аскетизмом. О Чан Чуне известно немного, только то,
что он советовал употреблять фрукты и чай и что его мораль¬
ный авторитет имел большое влияние в значительной час¬
ти Северного Китая. В 1188 году он был даже принят при
Пекинском Дворе, где его просили остаться подле госуда¬
ря. Но в 1191 году монах предпочел вернуться к жизни, да¬
лекой от почестей, недалеко от Нинхая, в Шаньдуне.
303
Чингисхан
Даосизм, к которому причислял себя монах Чан Чунь,
был основан Лаоци (или Лао-цзы), Старым Учителем,
жившим в VI веке до Рождества Христова. Возросшая на
почве конфуцианства, эта «атеистическая религия», распро¬
страненная, в основном, среди образованных людей, —
даосизм — проникла затем во все классы китайского обще¬
ства. Даосская школа возникла в результате религиозного
кризиса, потрясшего между V и III веками образованные
слои китайского общества. В противоположность официаль¬
ной религии и ее концепции отношений между человеком и
божествами, многие из них вскоре отвергли идею жертво¬
приношений, превращавших религиозные обряды в торгов¬
лю между человеком и богами, лишенными сознания, дви¬
жимыми только оккультными силами. Разочаровавшись в
официальной религии, созданной для того, чтобы обеспечить
равновесие материальное и политическое, они искали такую
форму религии, которая считалась бы с индивидуальным со¬
знанием, внутренней жизнью, высшим духовным блажен¬
ством. Отсюда идея солидарности между микрокосмом,
представленным человеческим существом, и его руководи¬
телем, макрокосмом вселенной, что позволяет найти подлин¬
ный путь, ведущий к Дао, «Путь Неба». Даосы настаива¬
ют на постоянной изменчивости внешних принципов этого
Пути, дао или тао, — инь и ян, — которые предписывают
строгое следование законам Природы. Принуждениям мо¬
рали и конфуцианскому закону они противопоставляют свой
идеал жизни, когда человек обретает совершенную просто¬
ту, сообразуясь с ритмом вселенной.
Согласно каноническим произведениям даосизма — «Дао
дэ цзин» (Книга о Пути и Добродетели), приписываемой
Лао-цзы, «Ле-цзы» (Книга учителя Ле) и «Чжуан-цзы»
(Книга учителя Чжуана) — существуют различные состо¬
яния, которые душа претерпевает после смерти: жизнь в по¬
гребении, существование в лоне Девяти Мраков Желтых
Источников, блаженство рядом с Всевышним Господом.
Даосизм произвел на свет целый пантеон: наяд источников,
духов гор, бессмертных и блаженных.
304
'Возвращение в степи
Эта доктрина была разработана библиотекарями, господ¬
скими архивариусами, корпорацией, ревностно хранившей
и оберегавшей свои знания, науку и технику, мало распро¬
страненную в то время: медицину, фармакологию, диетоло¬
гию, но также основы астрологии, магии и колдовства.
Очевидно, именно этот аспект на фоне натуралистического
монизма позволил даосизму приобрести новых последова¬
телей за счет конфуцианства, религии официальной и чуть
ли не государственной.
Начиная с VII века даосизм имел духовенство со своей
иерархией и многочисленные храмы. Часть аристократии в
поисках духовного обновления не замедлила с ним сблизить¬
ся. Его сложный ритуал, громоздкая служба, его аскетизм
могли соблазнить только принцев, государей и интеллиген¬
цию, имеющих возможность этому предаваться. Тем более,
что некоторые даосские обряды позволяли, как утвержда¬
ли, превращать нечистую воду в питьевую, общаться с не¬
бесными божествами и ипостасями высшего Единства или
даже получать рецепты напитков, дающих бессмертие. Не¬
которые даосы пользовались, таким образом, очень большой
известностью, в частности те, кто был родом из провинций
Сычуань или Шаньдун, где эта религия возникла и разви¬
валась. Чан Чунь происходил как раз из Шаньдуна. Этот
человек был не только алхимиком и астрологом, он был
мыслителем высочайшей духовной строгости.
Итак, Чингисхан приказал разыскать в Китае этого свя¬
того человека, чья слава дошла до глухих монгольских сте¬
пей. Тот, кто стал «властелином мира», по выражению
Джувейни, может быть, хотел теперь завоевать другие об¬
ласти, кроме тех, которые можно покорить мечом?
ПУТЕШЕСТВИЕ ЧАН ЧУНЯ
Старому китайскому монаху было семьдесят два года,
когда он получил послание хана. Несмотря на свою старость
он решил предпринять это длинное путешествие, которое
должно было привести его к летучему Двору монгольского
монарха. Решение достаточно поразительное, так как он шел
305
Чингисхан
навстречу желаниям завоевателя его собственной страны,
того, кто был виноват во множестве разрушений, произо¬
шедших всего несколько лет тому назад. Когда посланцы
хана предложили ему совершить это путешествие в повоз¬
ке, рядом с другими повозками, перевозящими женщин,
предназначенных для увеселения Двора кочевников, Чан
Чунь, говорят, был глубоко возмущен. Без сомнения, в нем
оставалось еще нечто очень важное от конфуцианской фи¬
лософии, чтобы осмелиться открыто восстать против того,
что ученый может быть поставлен на одну доску с женщи¬
нами!
Итак, в марте 1221 года Чан Чунь покинул район Пе¬
кина, чтобы медленно прокладывая путь по следам, остав¬
ленным последними зимними ураганами, попасть в места,
становящиеся все более и более бесплодными. Даосского
монаха сопровождал один из его учеников, тщательно за¬
писывавший все мелкие и крупные события, которыми было
отмечено их долгое странствие через Верхнюю Азию. Не в
первый раз китайские путешественники проезжали через эту
область. В 138 году Чжан Кьян уже встречал этих «варва¬
ров» — юэчжи -- к северу от Амударьи, во время путеше¬
ствия, приведшего.его в Согдиану и Фергану. Буддистские
монахи также бывали в Индии между IV и XI веками; со¬
хранились дорожные записки Фа Сяня (около 414 года) и
Сюань-цзана («Записки о странах Запада»), написанные в
середине VII века. Затем, во времена династии Тан, импе¬
раторские чиновники Су Каньсу и Сун Гуан представили
доклады о Джунгарии и Туркестане и о народностях руз-
генов и киданей.
Составленный его последователем Ли Цзичаном рассказ
Чан Чуня «Дальнее странствование на Запад» представля¬
ет собой точное описание путешествия, во многом совпада¬
ющее с записками, оставленными европейцами, например,
Виллемом де Рубруком и Сен-Кантеном. Этот рассказ вос¬
производит изумление образованного человека, покинувшего
Пекин и едущего на встречу с величайшим «варварским»
государем обитаемого мира.
306
!Возвращение в степи
В конце апреля 1221 года, в последние дни зимы, Чан
Чунь прибыл на берега реки Халхи, туда, где находился
стан Темугэ, внука великого хана: «Лед начинал таять и
новая трава показалась из земли. Праздновали свадьбу, и
многие монгольские вожди только что приехали и привез¬
ли кобылье молоко. Мы увидели много сотен повозок чер¬
ного цвета и выстроенные в ряд войлочные юрты. На седь¬
мой день учитель Чан Чунь был представлен принцу, ко¬
торый попросил у него способы продления жизни».
Чан Чунь не был приглашен на свадьбу, происходившую
внутри лагеря кочевников, но Темугэ передал даосскому
монаху сотню лошадей и волов, чтобы обеспечить одновре¬
менно продвижение и питание обоза — до афганских пре¬
делов, где находился тогда великий хан. Отметим, что пу¬
тешественник не пошел по Шелковому пути, который был
кратчайшей дорогой, — чтобы отправиться из Пекина на
берега Амударьи. От Люоана (или Лояна), колыбели китай¬
ской культуры, Шелковый путь шел двумя маршрутами:
один проходил к северу от Такла-Макан, другой — к югу,
через Хотан и Яркенд. Но Чан Чунь, избегая идти этими
путями, поднялся очень далеко к северу, через Монголию
и Джунгарию. Этот значительный крюк поднимает вопрос
о полноте проявлений независимости Си-Ся и о реальнос¬
ти контроля монголов в западном Китае: империя Си-Ся,
ставшая вассалом Чингисхана после многих конфликтов (с
1205 по 1209 год), на самом деле отказывалась поставлять
кавалерийский контингент.
Пройдя вдоль левого берега реки Керулен, Чан Чунь
продвигается, таким образом, на запад, по направлению к
верховьям Орхона. В середине лета он оказывается в им¬
ператорской Орде, где жены и наложницы Чингисхана
живут в ожидании возвращения их властелина. Бортэ при¬
нимает даосского монаха, угощает его кумысом и различ¬
ными «белыми яствами». Принцессы, китайские и тангут-
ские, прислали ему также теплые одежды, хотя стояла
летняя жара, и различные подарки. Чан Чунь отмечает, что
стан кочевников состоит из многих сотен войлочных шат¬
ров, паланкинов и «палаток», более или менее постоянных.
307
Возвращение в степи
В конце июля монах снова отправляется в путь; по дороге
он замечает груды камней: «Вершины гор были еще покры¬
ты снегом. У их подножия часто виднелись tumuli. Сверху
мы иногда замечали следы жертвоприношений духам гор».
Чан Чунь проезжает недалеко от развалин города Холуо-
сяо; затем путь его лежит через пески, свидетельствующие
о безводности мусульманских земель.
В середине августа путешественник прибывает в Чинкай-
Бельгасун, где встречает колонии поселенцев-невольников;
это военнопленные, в основном, китайцы, принужденные
выполнять разные виды работ. Здесь Чан Чунь встретился
с бывшими наложницами Двора Цзинь, которые приняли
его, плача от радости. Правитель поселения, Чинкай, при¬
ехавший несколько дней спустя, попросил путешественни¬
ка ускорить уход своего каравана, так как он получил при¬
казание великого хана. Чан Чунь торопится, но трудности
пути замедляют продвижение: то нужно подталкивать по¬
возки вдоль обрывистых склонов, то замедлять ход на кру¬
тых спусках. После долины Булгун Чан Чунь замечает, что
сопровождающие его погонщики монголы смазывают кро¬
вью головы своих лошадей, чтобы отогнать злых духов, и
открыто говорят, что хорошему даосу нет нужды прибегать
к таким суеверным приемам. Вдали виднеются уже Небес¬
ные горы (Тянь-Шань).
Погонщикам понадобился целый месяц, чтобы добраться
до уйгурского поселения Бешбалык, расположенного чуть
больше, чем в ста километрах к востоку от Урумчи. На¬
чиная отсюда путешествие становится более легким. Путь
усеян оазисами, и на орошаемых землях взгляду открыва¬
ются ряды фруктовых деревьев, поля пшеницы рядом с ма¬
ленькими поселками, зажатыми между дюнами. Эта об¬
ласть, населенная, в основном, уйгурами, горячо приняла
Чан Чуня, чья известность, видимо, очень велика, даже если
рассказ его ученика, несомненно, приукрашен. В Джамба-
лыке Чан Чуню преподнесли вино и дыни. Это был послед¬
ний город, где еще чувствовалось влияние буддизма; за ним
начинается мусульманский мир, принявший эстафету Шел¬
кового пути. После озера Сайрам, в окрестностях Талки,
309
Чингисхан
даосский монах замечает, что Джагатай, второй сын вели¬
кого хана, построил через реки мосты.
В конце первой четверти XIII века монгольские завоева¬
тели, кажется, в самом деле стали благоустраивать посто¬
янные места жительства. Монгольские гарнизоны распола¬
гаются, более или менее часто, в завоеванных городах, от¬
ныне управляемых «даругачи», интендантами — зачастую
из местного населения, — собирающими налоги, поставки
«натурой», предназначенные оккупантам. Так обстоят дела
в поселении Чинкай-Бельгасун или в бывшей уйгурской
столице Кара-Бельгасун — Черный город, — может быть,
и разрушенной во времена Чингисхана, но избранной им
самим местом для императорского шатра. Меньше, чем че¬
рез двенадцать лет после смерти Чингисхана Каракорум
станет настоящим монгольским городом. Вначале это было
место, называвшееся Кара-Куриен — Черный пояс, где со¬
бирались повозки орды, своего рода стан с комфортабель¬
ными шатрами для знати и генералов, окруженные множе¬
ством подсобных юрт для слуг, запасов еды, мебели и пред¬
метов, захваченных во время грабежа.
«О городе Каракорум, — напишет Рубрук, — вы дол¬
жны знать, что, за исключением дворца хана, он не так
велик, как деревня Сан-Дени, а монастырь Сан-Дени в де¬
сять раз обширнее дворца. Он [город] состоит из двух рай¬
онов: один — сарацинский, где находятся рынки и где со¬
бирается большое количество тартар из-за Двора, который
всегда рядом с этим городом, и из-за послов; другой —
район Катайян (китайцев), которые все — ремесленники.
Кроме этих районов есть большие дворцы для секретарей
Двора». Судя по тому, что рассказывает францисканец, в
Каракоруме тогда было около дюжины храмов «для покло¬
нения разных наций», две мечети и христианская церковь.
Город был окружен стеной из высушенной глины, от трех
до четырех километров длины, с четырьмя воротами.
В октябре 1221 года монах Чан Чунь доехал до города
Алмалыка, в центре бассейна Или, недалеко от современ¬
ного города Кульджа. Старик был встречен послом великого
хана, который преподнес ему дары, — и тот с удивлением
310
Возвращение в степи
открыл, что хлопок — растение. Затем погонщики перепра¬
вились на корабле через реку Талас, крайнюю границу ки¬
тайских военных завоеваний при династии Тан. За ней на¬
чиналась Трансоксиания (Мавераннахр). Знатные монголы,
сопровождавшие монаха, известили его, что они приближа¬
ются к императорской орде. Хан преследовал тогда у гра¬
ниц Индии Джелал-ад-дина, шаха Хорезма. В декабре Чан
Чунь зимует в Самарканде.
В ПОИСКАХ ЭЛИКСИРА долгой жизни
Наконец, весной 1222 года, проведя год в пути, Чан Чунь
прибыл к Чингисхану. Перед тем монах познакомился с
Елюй Чу-Цаем, называемым китайцами Его Превосходи¬
тельство Йи-ля. 16 мая великий хан встретил своего гостя
следующими словами:
«Тебя приглашали другие государи, но ты отклонил их
предложения. И однако ты проделал десять тысяч ли, что¬
бы прибыть ко мне. Я благодарен тебе за это».
Почувствовал ли святой человек королевский тон этих
приветственных слов? Он не замедлил дать своему собесед¬
нику ответ, полный проницательности:
«Отшельник, живущий в горах, явился, чтобы посетить
Ваше Величество; такова была воля Неба».
Чингисхан, веривший во всемогущество Голубого Неба,
не мог, во всяком случае, публично, ответить на эту оговор¬
ку! Он предпочел перейти к делу. Своей славой китайский
даос был обязан своему предполагаемому умению управлять
внеземными силами, своим способностям мага и знанию
напитка, дающего бессмертие:
«Святой человек, какой эликсир бессмертия привез ты
для меня из своей далекой страны?»
«Я знаю много средств, чтобы защитить жизнь, но ни
одного, чтобы дать бессмертие», — очень мудро ответил
китайский монах. Чингисхан, должно быть, особенно ценил
откровенность своего гостя и — небывалая милость — раз¬
решил ему поставить свой шатер к востоку от своего соб¬
ственного.
311
Чингисхан
Неизвестно, разочаровали ли великого хана слова старого
монаха. В самом ли деле он думал, что существует эликсир
долгой жизни? Его вопрос заставляет предположить, что он
не был свободен от верований своего времени, но главное —
что хан испытывал некоторое беспокойство по поводу сво¬
его здоровья. И в самом деле, монгольского завоевателя не
станет через пять лет, в том же году, что и Чан Чуня.
Интересовал ли его по-прежнему Чан Чунь — без элик¬
сира бессмертия? Когда великий хан снова ушел в поход в
Хорасан и в современный Афганистан, старый монах пред¬
почел переехать в Самарканд. Атмосфера большого города
ему подходила, конечно, больше, чем обстановка военного
лагеря. Его ученик Ли Цзичан сообщает нам, что старый
учитель устроился в городском дворце и был там замеча¬
тельно принят. У него завязались отношения с дасхманами
(или данишмендами), персидскими высоко образованными
чиновниками, он принимал киданей, перешедших на служ¬
бу к монголам, и даже встречался с врачом Угедея, сына
хана, — китайцем. В путевых заметках Чан Чуня есть толь¬
ко беглое упоминание о волнениях в Хорезме. Но однако
есть доказательство того, что даосский монах не остался
бесчувственным к страданиям покоренного городского на¬
селения, так как он попросил у правителя разрешения
поддержать горожан, чьи дома были сожжены.
Столкнувшись с войной в Хорезме, даосский монах су¬
мел сохранить свою независимость суждений, даже если он
не высказывался открыто о событиях, свидетелем которых
ему пришлось стать. В сентябре 1222 года, когда завоева¬
тель снова попросил его явиться к нему, старый монах от¬
правился по приглашению хана, но напомнил, что по китай¬
скому обычаю учитель даосизма должен быть освобожден
от куту (кои^и) — стояния на коленях, прикасаясь лбом
к земле. Великодушный монгольский государь удовлетво¬
рил просьбу своего гостя и позволил ему стоять во время
приема. Вскоре после этого Чан Чунь отказался от чаши ку¬
мыса, сославшись на диетические предписания даосизма.
Немного позднее старик дал знать завоевателю-кочевнику,
что предпочел бы вернуться к себе:
312
Возвращение в степи
«Горный отшельник посвятил долгие годы поиску Дао и
ценит покой. Но когда я с Вашим Величеством, меня посто¬
янно отвлекает шум, производимый вашими воинами, и я
не могу сосредоточиться».
Нельзя было высказаться яснее. Обстановка, которая
царила в лагере, галдеж воинов, драки конюхов, жестокое
обращение с рабами или пленниками, застольные песни,
сопровождавшие кутежи, конечно, никак не могли привлечь
человека такой культуры, как Чан Чунь. Когда переводчик
кончил переводить его слова, хан согласился отпустить ста¬
рого монаха в его родную страну.
Чан Чунь выразил свое неодобрение в связи с разруше¬
ниями, депортацией и казнями, совершаемыми монгольски¬
ми войсками вторжения. Несмотря на эту критику великий
хан по-прежнему очень дорожил беседой со своим гостем.
Когда тот изложил ему основы даосизма, хан удалил из
шатра своих жен и офицеров генерального штаба, оставив
только переводчика и нескольких близких, как будто он
хотел придать этому разговору характер частной беседы.
Он запретил вести протокол встречи. Рассказ, передан¬
ный последователем старого учителя, говорит о том, что Чан
Чунь дал императору какое-то представление о даосизме.
Так, например, он заявил своему собеседнику:
«Сейчас все люди, начиная от императоров и принцев и
кончая маленькими людьми, как бы сильно ни отличалась
жизнь, которую они ведут, похожи тем, что они обладают
«естественным состоянием». Все императоры и монархи
были когда-то небесными существами, изгнанными с неба.
Если они смогут проявить себя добродетельными на земле,
они обретут на небе еще более высокое положение, чем
прежде. Постарайтесь целый месяц спать один. Вы будете
удивлены улучшением ваших духовных возможностей и
вашей энергии. Древние говорили: “Прием лекарства в те¬
чение тысячи дней дает меньший эффект, чем одна ночь
спокойного сна в одиночестве”».
Неизвестно, понял ли Чингисхан глубокий смысл этих
слов. Монгольский завоеватель был далеко не тот прими¬
тивный человек, каким его иногда рисуют. Одаренный
313
Чингисхан
здравым смыслом, он, конечно, не утруждал себя премуд¬
ростями, но был открыт новым идеям и вполне возможно,
что военный человек сумел извлечь пользу из учения Чан
Чуня. Чрезвычайная бедность даосского монаха, его цель¬
ность и сила характера могли показаться ему особенно при¬
влекательными. Чингисхан, конечно, интересовался други¬
ми религиями, мы уже видели это. Было ли это простым
любопытством, интересом к незнакомым обрядам?
Когда старый философ в ноябре 1222 года высказал
желание вернуться в Китай, уже стояла зима. Надвигаю¬
щаяся непогода рисковала сделать обратный путь опасным.
Чингисхан предложил монаху отложить свой отъезд. Он
сам ждал своих сыновей, чтобы вернуться с ними в Мон¬
голию. Почему не проделать этот путь вместе? Чан Чунь
дал себя уговорить. Хотелось ли ему встретиться с сыно¬
вьями хана? Получал ли он удовольствие от бесед со сво¬
им хозяином, которого в глубине души надеялся наставить
на путь, более соответствующий принципам даосизма? Или
он просто счел более разумным провести зиму в Трансок-
сиании?
Итак, Чан Чунь встретил Новый Год — 2 февраля 1223
года — со своими спутниками и с первым врачом, главой
астрологов. Вскоре после этого, 10 марта, Чингисхан упал
с лошади во время охоты на кабана. Летописцы написали,
что хан был вынужден сразиться с раненым разъяренным
животным, но они, конечно, присочинили этот эпический
эпизод. Государь был перенесен в свой шатер в тяжелом
состоянии. Оставалось немного лет до его семидесятилетия,
и боялись какого-нибудь внутреннего повреждения. Чан
Чунь, пришедший его проведать, высказал это размышле¬
ние, китайскую версию намека на тарпейскую1 скалу: «Это
падение — предупреждение Неба». Затем он попенял хану,
добавив, что ему слишком много лет, чтобы охотиться. Чин¬
гисхан ответил, что он знал, что Чан Чунь дает хорошие
советы, и отныне будет спрашивать его мнение. Но, сказал
1 Тарпея (Тагре1а) — молодая римлянка, предавшая сабинянам
крепость Рима и позднее убитая ими.
314
Возвращение в степи
он также, он неспособен обойтись без удовольствий, кото¬
рые ему дает охота.
В этих последних беседах между государем и китайским
монахом видно, насколько противоположны характеры этих
двух людей. С одной стороны вождь варваров, объединя¬
ющий людей и жаждущий удовольствий и власти. С дру¬
гой — интеллектуал, аскет, сдержанный, повинующийся
этике и глубоким убеждениям, цель которых — скорее из¬
менить человека, а не мир. Не будучи цензором монарха,
старый даосский монах рискнул критиковать Чингисхана,
хотя он, конечно, никак не мог повлиять на монгольского
завоевателя. И мог ли он, как совершенный последователь
Дао, стараться повлиять?
В апреле 1223 года Чан Чунь покинул наконец велико¬
го хана. Тот сделал ему различные подарки и дал в руки
декрет, отмеченный императорской печатью, освобождавший
его последователей от каких бы то ни было налогов.
ПО ДОРОГЕ ИЗ ОРДЫ
Весной 1223 года Чингисхан покинул район Самаркан¬
да, где он стоял на зимних квартирах, чтобы, двигаясь с
остановками, достичь северного берега Сырдарьи и района
Ташкента. От Самарканда до Пекина — великий хан был
хозяином огромной империи, простиравшейся с запада на
восток более, чем на 4 ООО километров. Его великая армия,
состоящая из монгольских частей, но также и иностранных
корпусов, уводила с собой тысячи пленных, среди которых
были члены семьи шаха Хорезма. Всех их ждало долгое
рабство в Монголии.
В конце весны и в начале лета 1223 года Чингисхан ус¬
троил свою орду, свой кочующий Двор, в долине Чирчик,
под Ташкентом. Персидские летописцы утверждают, что он
восседал на золотом троне, окруженный знатью, и преда¬
вался удовольствиям охоты, когда его не занимали государ¬
ственные дела. Рядом с ним был его младший сын Толуй;
вскоре к ним присоединились Угедей и Джагатай, которые
315
Чингисхан
провели зиму со своими войсками в районе Бухары. Джу-
чи, стоявший лагерем немного севернее, организовал гигант¬
скую облавную охоту и загнал в долину Кулан-Баши, у
подножия Александровских гор, тысячи животных, которым
предстояло стать добычей хана и принцев.
Мало-помалу великая армия Чингисхана снова двину¬
лась в путь на северо-восток, направляясь в безрадостные
степи Верхней Азии. Она оставляла, уходя, шпионов и не¬
большие группы войск, которые должны были поддержи¬
вать порядок на покоренных землях. Убеждением, подку¬
пом или угрозами монголы сумели повсюду найти людей,
согласившихся сотрудничать с ними; их включали в состав
городской администрации. Великий хан, устав от побед,
мог с триумфом вернуться к себе на родину. Империя
Минья была побеждена и превращена в вассала; необъят¬
ный цзиньский Китай был вынужден подчиниться, не вы¬
держав атак кочевников; империя Хорезм была разорена и
остальные княжества, в свою очередь, также были вынуж¬
дены признать монгольское владычество. От берегов Тихо¬
го океана до Каспийского моря — огромная часть мира при¬
надлежала ему.
Когда он дошел до Тарбагатая, на берегах реки Ими л
победитель был встречен делегацией, пришедшей из орды,
где он оставил Бортэ, свою первую жену, своих других
жен, наложниц и многочисленную родню. Среди всадни¬
ков были его внуки, Хубилай и Хулагу, дети Толуя, и тот
и другой десятилетнего возраста. Хан узнал, что оба маль¬
чика только что застрелили, первый — зайца, второй —
оленя. Обычай кочевников требовал помазать жиром живот¬
ных средний палец руки детей, охотившихся в первый раз,
так как именно этот палец удерживал стрелу на натянутой
тетиве лука. Чингисхан захотел сам исполнить этот обряд,
который посвящал его внуков в воины. Хубилай станет им¬
ператором Китая, Хулагу, его брат, будет царствовать в
Персии.
Хан задержался на несколько месяцев в 1224 и 1225 го¬
дах на берегах Иртыша, великой сибирской реки. Может
316
Возвращение в степи
быть, ему необходимо было отдохнуть после падения с ло¬
шади. А может быть, он наслаждался радостями воина на
отдыхе. Только весной 1225 года он прибыл на берега Ту-
ула иосле шести лет, проведенных, большей частью, на
полях сражений.
О том, что произошло за это время в Монголии, неиз¬
вестно ничего. По всей видимости, порядок, установленный
великим ханом, не нарушался ни внутренними мятежами,
ни внешними угрозами. И все же были какие-то слухи, к
которым в XVII веке вернулся монгольский летописец Са-
нанг-Сетхэн; они говорили об обиде и ревности Бортэ, пер¬
вой жены хана. Когда он отправился завоевать Хорезм, хан
взял с собой одну из своих фавориток, юную Кулан, и
Бортэ это рассердило: «Нельзя надеть два седла на одного
коня; верный министр не может служить двум господам».
Бортэ, как будто бы, отправила мужу послание, давая по¬
нять, что его власти угрожает соперничество между прин¬
цами. Тогда Чингисхан решил ускорить свое возвращение
в Монголию. В дороге, обеспокоенный приемом, который
могла оказать ему жена, он отправил к ней гонца, и Бор¬
тэ, терпимая и мудрая, послала мужу такой ответ: «На озере
с берегами, поросшими камышом, много диких уток и ле¬
бедей. Властелин может настрелять их столько, сколько
захочет. Среди племен много девушек и молодых женщин.
Властелин может по своему вкусу указать на счастливых
избранниц. Он может взять новую жену. Он может оседлать
скакуна, до той поры неукрощенного».
Этот эпизод, по всей вероятности, апокрифический, дол¬
жен подтвердить привязанность, которую Чингисхан испы¬
тывал к своей первой жене; она, кажется, платила ему тем же.
ПОСЛЕДНИЙ поход
После своего возвращения из мусульманских стран Чин¬
гисхан провел не больше года без войн. Китайский колосс,
несмотря на разрушения и унижения, несмотря на частич¬
ную оккупацию его территории монгольскими войсками или
317
Чингисхан
союзниками последних, сотрясали неудержимые взрывы.
Под пеплом тлели мятежи, без конца подавляемые и без
конца вспыхивающие вновь.
Мукали, оставшийся в Китае с титулом вице-короля
Маньчжурии, пытался установить порядок, собирать нало¬
ги, проводить мобилизацию во вспомогательные войска.
Когда генерал армии Цзиней, перешедший на службу к
монголам, заметил ему, что грабежи могут привести толь¬
ко к восстаниям, он навел дисциплину в своих войсках. Эта
«гуманизация» войны принесла свои плоды. Но монголы
были недостаточно многочисленны, чтобы обеспечить соб¬
ственными силами порядок в завоеванной ими цзиньской
империи. Итак, рузгены и подвергшиеся китаизации кида-
ни совместно с китайцами поставляли монголам то, чего им
больше всего не хватало: пехоту для оккупации городов и
деревень. Незаметно начался процесс китаизации монголь¬
ских войск и их гражданских помощников.
Эта постоянная потребность во вспомогательных войсках
вызвала осенью 1226 года новый конфликт с вассальной
империей Минья, отделявшей Монголию от Тибета.
В 1219 году, перед тем как отправиться на завоевание
мусульманского Востока, Чингисхан приказал государю
Си-Ся поставить ему кавалерийские части. Но тот находил¬
ся под влиянием одного из своих советников, некоего Аша-
гамбу, который отказался повиноваться монголу и послал
ему оскорбительный ответ: «Если у Чингисхана недоста¬
точно сил для того, что он хочет предпринять, зачем он
взял на себя роль императора?» Великий хан был тогда
поглощен ходом военных операций в Трансоксиании и
Фергане. Не ответив на дерзость, он отправился на заво¬
евание мусульманских земель, где «убивал людей словно
косил траву».
Отказ империи Минья оставил у Чингисхана глубокую
обиду. Он воевал в течение шести лет, но не забыл измены
Си-Ся. Вернувшись, он решил отомстить, тем более, что
империя Минья, теоретически его вассал, проявляла стрем¬
ление к независимости. Итак, среди родов кочевников была
снова проведена мобилизация. Офицеры собрали тысячи
318
Возвращение в степи
лошадей и верблюдов, следовавших за воинами. Угедей и
Толуй сопровождали отца, как и Есуй, одна из его фаво¬
риток.
Несмотря на советы Чан Чуня Чингисхан опять преда¬
вался удовольствиям охоты. Он снова упал с коня. Кула¬
ны, несшиеся галопом, вдруг появились перед его конем,
который резко встал на дыбы и сбросил на землю своего
всадника. Хана отнесли в его шатер. Он страдал от внут¬
ренних болей и тело его горело в лихорадке. Было решено
стать лагерем на месте и не двигаться. Есуй отправила гон¬
цов, чтобы предупредить Орду о происшествии.
Один из полководцев хана, Толун Черби, предложил
повернуть назад и отложить вторжение в Минья. «Тангу -
ты, — объяснил он, — оседлый народ, с городами, окру¬
женными стенами, и постоянными лагерными стоянками,
следовательно, они не могут скрыться как кочевники. Ког¬
да мы вернемся, мы застанем их на том же месте». Генера¬
лы хана одобрили Толуна Черби. Один только Чингисхан
был против: «Если мы уйдем, тангуты не замедлят заявить,
что мы струсили». Тем не менее, он согласился послать уль¬
тиматум государю империи Минья. Перед реальной опаснос¬
тью решимость того, кажется, ослабела. Но его советник
Ашагамбу одержал верх и велел передать Чигисхану дер¬
зкое послание: «Теперь, если монголы хотят дать бой,
пусть они придут в Алашан, где я стою лагерем с моими
шатрами и навьюченными верблюдами, — и мы померяем¬
ся силой. Если им нужно золото, серебро, шелка и другие
богатства, пусть придут за ними в наши города, в Эрикайа
(Нинся) и в Эриджеу (Лянчжоу)». Выведенный из себя на¬
глостью Ашагамбу, Чингисхан тот час же отдал приказ
выступать. Корчась от боли, он заявил, что дойдет до сто¬
лицы империи Минья.
В марте месяце 1226 года армия Чингисхана вступила
в пределы империи Минья, поднявшись вверх по течению
Этцин-гол, по направлению к горам Няньшань. Кавалерия
прошла через гоби — обширные полупустынные низины,
с редкими кустиками чахлой растительности, затем подо¬
шла к границам населенных районов, туда, где проходил
319
Чингисхан
знаменитый Шелковый путь. Здесь были маленькие горо¬
да, процветающие благодаря станциям перекладных верб¬
людов и лошадей и присутствию гарнизонов и погонщиков
из караванов. Таково было положение Сучжоу и Ганьчжоу,
обязательных остановок перед Дунхуаном. Эти города ис¬
пытали на себе влияние других стран, в основном, сред¬
неазиатских, но также Тибета, Индии и Запада — через
буддизм и несторианство. Овладеть ими не представляло
большого труда для монгольских завоевателей. Войска
смогли широко жить, используя запасы найденного там
зерна. Но жара вскоре стала нестерпимой, и Чингисхан на
какое-то время обосновался в горах, возвышающихся над
оазисами.
Летом монголы перешли в настоящее наступление. Аша-
гамбу, стоявший лагерем вместе со своими войсками в Ала¬
шани, был побежден. Монгольские захватчики повели себя
в Минья как пьяная солдатня, и тысячи тангутов были вы¬
нуждены укрыться в пещерах окрестных гор; грабеж был
всеобщим. Чингисхан ответил на вызов Ашагамбу, на каж¬
дое его слово: он вырвал у него сокровища, драгоценные
шелка, шатры и раздал его стада верблюдов своим воинам.
Затем он отдал приказ, чтобы все тангуты, захваченные в
плен, были отданы на милость его солдат. Все мужское на¬
селение, способное держать в руках оружие, было перере¬
зано. Империя Минья так никогда больше и не смогла под¬
няться из развалин, оставленных армиями Чингисхана.
Через несколько месяцев после поражения Ашагамбу кава¬
лерия хана овладела городом Лянчжоу и близко подошла
к Нинся, вражеской столице. Город, построенный на бере¬
гах Желтой реки, был окружен поясом мощных укреплений
и имел большие запасы продовольствия и вооружения. Мон¬
голы начали его планомерную осаду.
Тем временем, в том же 1226 году, Угедей был послан
в Китай. Власти Кайфына, хоть и слабые, были еще в со¬
стоянии черпать из огромных человеческих резервов Китая
сторонников. Угедей продвигался вдоль реки Вэй, затем
пересек провинцию Хэнань и дошел до столицы Цзиней.
320
Возвращение в степи
Кайфын, в панике, поспешил начать переговоры с монго¬
лами, пытаясь, очевидно, выиграть время. Цзини не смог¬
ли мобилизовать войска: только два года спустя им удаст¬
ся добиться каких-то успехов, но это будут всего лишь пос¬
ледние вспышки угасающей династии.
Оставалась осада Нинся, резиденции государя Минья Ли
Яна и всего его двора. Столица империи тангутов была рас¬
положена на левом берегу Желтой реки и защищена с за¬
пада горами Алашань. Нинся была важным торговым цен¬
тром на границе с великой пустыней Гоби, здесь шел обмен
тканями, коврами из белой верблюжьей шерсти, шелками,
оружием. Здесь мирно сосуществовали общины буддистов
и несториан, в городе было три христианских несторианс-
ких церкви.
В то время как в городе готовились к обороне, кочевни¬
ки расставляли вокруг его стен воинские корпуса, чтобы
перекрыть все выходы. Чингисхан с частью своей кавале¬
рии опустошал различные области империи тангутов, тог¬
да как сыновья великого хана вели свои войска в мелкие го¬
рода, которые безжалостно громили, так как категоричес¬
кий приказ гласил: уничтожать, никого не щадя, ни курицы,
ни собаки. Сам хан принял на себя командование многими
полками. Значительную часть 1227 года он провел, рыская
между Желтой рекой и верховьями реки Вэй, в окрестнос¬
тях городов Ланьчжоу и Лондэ и горами Люпань. Когда на¬
ступил зной, он разбил свой лагерь на склонах Люпанша-
ня, где нашел одновременно отдых и прохладу.
Оказавшись ь западне в собственной столице, Ли Ян,
государь империи Минья, искал способ выиграть время.
Возможно, он рассчитывал на помощь извне, или надеял¬
ся, что осаждавшие, устав от длительного сидения, в кон¬
це концов уйдут. Но в первой половине июня Ли Ян был
вынужден принять решение о сдаче столицы. Он направил
послов во вражеский лагерь, чтобы сообщить Чингисхану,
что он просит для своей капитуляции месяц отсрочки.
Прошло несколько недель, и Ли Ян вышел из Нинся,
чтобы предложить свою капитуляцию. Его сопровождала
11. М. Хоанг
321
Чингисхан
многочисленная свита и слуги, несшие драгоценные дары.
Там были «сияющие золотом изображения Будды, золотые
и серебряные чаши и кубки, юноши и девушки, лошади и
верблюды — все числом, кратным девяти», считавшимся у
монголов счастливым. Неизвестно, сдался ли Ли Ян осаж¬
дающим к концу отсрочки, которую попросил, то есть к
середине июля, или на несколько недель позднее. Ли Яна
сопроводили к императорскому шатру, но не допустили к
хану. Он должен был поклониться издали, «через приотк¬
рытую дверь».
Был ли Чингисхан уже мертв, когда Ли Ян капитулиро¬
вал? Очень возможно, что вождь тангутов сдался пустому
трону, но он этого так и не узнал, так как был немедленно
казнен в соответствии с ранее отданным приказом хана. Со¬
гласился ли бы капитулировать Ли Ян, если бы узнал о
смерти Чингисхана? Очевидно, монгольский генеральный
штаб до последней минуты заставлял Ли Яна верить в то,
что он сдался полководцу, способному мановением руки «по¬
велевать облаками». Как сообщает «Юань Ши» («История
династии Юань») завоеватель умер будто бы 18 августа 1227
года — в результате внутреннего кровоизлияния — не под
стенами Нинся, а в 300 километрах южнее, недалеко от
современного города Пин ляна, в восточной части провинции
Ганьсу, у границы Нинся-Хуэйского автономного района.
Затем монголы перевезли его тело в Нинся на то время,
пока шло разграбление города. Часть населения была депор¬
тирована в Монголию, а тысячи тангутов были отданы Есуй,
сопровождавшей Чингисхана в его последней битве, — битве
со смертью.
Хан должен был решить вопрос о преемнике в присут¬
ствии двоих сыновей: Угедэя и Толуя. Джагатая не было,
он воевал в нескольких днях пути верхом. Что касается
кипучего и мрачного Джучи, он умер в феврале 1227 года,
на шесть месяцев раньше отца. Мы помним, что по «Сокро¬
венному сказанию» Чингисхан явился на свет со сгустком
крови, зажатым ь кулаке, знаком воинственного будущего.
Предзнаменование сбылось: даже стоя на пороге смерти, в
семьдесят два года, он так и не перестал быть военным че¬
322
Возвращение в степи
ловеком, и даже когда его не стало, его приказы продолжа¬
ли выполнять. «Сокровенное сказание» сообщает также, что
во время осады Нинся хан, узнав от астрологов о движе¬
нии некоторых планет, заявил: «Когда пять планет окажутся
рядом, настанет время прекратить войну».
На какое сочетание планет намекал монгольский завое¬
ватель? Этого, конечно, не знают, но известно, что в 1145
году, приблизительно за десять лет до его появления на
свет, комета Галлея пронеслась над людьми, и что в 1222
году, всего за пять лет до исчезновения Чингисхана, она
снова прошла в перигелии.
Глава XV
КУЗНЕЦ ИМПЕРИИ
Мои потомки будут носить одежды из
ткани, шитой золотом; они будут есть
изысканные блюда, ездить па великолепных
скакунах, сжимать в своих объятиях самых
прекрасных молодых женщин. И они забу¬
дут, кому они обязаны всем этим.
Приписывается Чингисхану
Как жалъу что сверхчеловеческая слава
своего века — Чингисхан — натягивал свой
луку целясь только в орлов!
Мао Цзэдун
Я ^ огда не стало Чингисхана, объединившего в единое
1^ целое монгольские народы, огромная часть Евразии
я находилась еще под ударом вторжений кочевников.
От Сибирской тайги до берегов Инда и от побережья Ти¬
хого океана до Черного моря бушевали их бешеные волны.
Упорство и честолюбие Чингисхана, его бесспорные стра¬
тегические способности и умение руководить людьми, сде¬
лали его политическим и военным гением. Под его властью
конюхи превратились в непобедимую и быструю кавалерию,
разбросанные и враждующие между собой племена объеди¬
нились под одними знаменами, кочевые народности, бороз¬
дившие степи вслед за своими стадами, стали могучей кон¬
федерацией, заставлявшей отныне трепетать государства
Дальнего Востока, Среднего Востока и европейского конти¬
нента.
Человек, сумевший терпеливо выковать эту империю
остается, однако, до сих пор плохо изученным. Китайские
хроники, мусульманские, армянские, грузинские и русские
325
Чингисхан
летописи дают сведения неточные, подлежащие проверке,
даже ложные, когда пишут о человеке, который вызвал
монгольскую лавину. Что касается «Сокровенной истории»,
мы это уже видели, она слишком часто прославляет подвиги
Чингисхана и его сеидов, чтобы верить в их подлинность.
Писцы по заказу восхваляли монарха, участвуя — созна¬
тельно или нет — в создании пропаганды или, по крайней
мере, целенаправленной истории, преувеличивая, приукра¬
шивая военные подвиги и политические успехи завоевате¬
ля. Они побуждают читателя оценить чистого героя, гордого
аристократа степей, который с равным успехом мужественно
побеждает противника на поле боя и вынашивает в тени сво¬
его шатра планы, как обмануть врага и упрочить свою
власть. С небольшими различиями в оттенках Плано Кар-
пини, армянин Хетум и даже Джувейни, не будучи прямыми
свидетелями монгольского нашествия, подчеркивают мысль
о строгой справедливости, установлении общественного и
политического порядка и их тщательном соблюдении мон¬
гольским государем.
В противоположность им, летописцы, бывшие бессиль¬
ными свидетелями захвата их родины ордами кочевников,
пишут о терроре, воцарившемся волею Чингисхана на за¬
воеванных территориях. Было бы излишне возвращаться к
их описаниям осажденных и затем сожженных городов,
пленников, убитых наемниками или угнанных в рабство на
монгольские земли. Многие арабские летописцы упомина¬
ли о «биче Аллаха», которым был для них Чингисхан. Ибн
аль-Асир, живший между 1160 и 1223 годами, не находит
слов достаточно суровых, чтобы заклеймить бесчинства за-
хватчиков-кочевников: «Среди самых знаменитых драм Ис¬
тории называют обычно избиение сынов Израиля Навухо¬
доносором и разрушение Иерусалима. Но это ничто в срав¬
нении с тем, что только что произошло. Нет, до конца
времен люди, несомненно, никогда не увидят катастрофы та¬
кого размаха». Этот внушающий ужас образ Чингисхана и
его армий останется на века в памяти общества.
Примитивный государь, варвар и грабитель? Восточный
деспот, снедаемый безмерным честолюбием и вынашиваю¬
326
Кузнец империи
щий планы политики опустошения? Ловкий государствен¬
ный деятель, для которого цель оправдывает средства?
Завоеватель мудрый, но задавшийся целью дать монголь¬
ским народам место под солнцем? Диктатор-оппортунист,
увлекаемый империалистической волной? Портрет кузнеца
чингисидской империи может приобретать новые оттенки,
множиться до бесконечности, но так и остаться неокончен¬
ным.
В XX веке историки часто рисовали более возвышенный
образ монгольского монарха, значительно смягчив высказы¬
вания и проявления жестокости. Несмотря на опустошенные
города, угнанное в рабство или перерезанное гражданское
население, они часто наделяют его чувством справедливос¬
ти, верностью данному слову, как и подлинной широтой
ума, способной превратить варварство в цивилизацию.
Так, в 1935 году, Фернан Гренар, биограф Чингисха¬
на, писал: «Он согласился бы с Монтенем, который гово¬
рил “величайший шедевр человека — жить вовремя...” Он
целиком отдавался, горячо и серьезно, партии, которую иг¬
рал... Он любил жизнь ради нее самой и не мучил себя по¬
исками ее смысла, он широко наслаждался ею со спокой¬
ной веселостью, без развращенной утонченности, без не¬
обузданных страстей... Ревниво оберегающий свое достояние
и свои права, но щедрый, расточительный с другими... Он
высоко ценил свое величие и славу, но без высокомерия и
тщеславия».
Или, несколькими годами позднее, Владимирцов: «Чин¬
гисхан предстает перед нами как воплощение степного во¬
ина со своими инстинктами выгоды и грабежа. Только ис¬
ключительная сила воли позволяла Чингисхану обуздывать
свои инстинкты, укрощать их ради достижения высших
целей... Чингис неизменно отличался великодушием, благо¬
родством и гостеприимством... Но Чингисхана привыкли
изображать жестоким деспотом, коварным и ужасным... Он
никогда не совершал бессмысленно жестоких поступков...
Чингис не мог и не хотел быть просто убийцей ..., это не
мешало ему время от времени предаваться разрушениям
если эта мера была продиктована военной необходимостью».
327
Чингисхан.
Рене Груссэ также нарисовал достаточно лестный порт¬
рет монгольского хана. Считая, что кровавые эпизоды за¬
воеваний Чингисхана порождены «скорее жестокостью сре¬
ды, самым грубым тюрко-монгольским всеобщим ополчени¬
ем, чем природной жестокостью», он подчеркивает, что
массовые убийства являлись частью «военной системы»
кочевников против оседлых народов. Не ставя под сомне¬
ния грабежи и убийства завоевателя, автор «Империи сте¬
пей» изображает его как «трезвый ум, полный здравого
смысла, замечательно уравновешенный, умеющий слушать,
надежный в дружбе, великодушный и сердечный несмотря
на свою строгость, обладающий прекрасными качествами
руководителя, имея ввиду руководство кочевыми народами,
а не оседлыми, экономику которых он плохо себе представ¬
ляет... Наряду с варварскими и ужасными чувствами, мы
находим в нем бесспорно возвышенные и благородные сто¬
роны, благодаря которым ... он занимает свое место в ряду
человечества».
Принимая, в основном, мнение Груссэ, Луи Амби в 1973
году добавляет: «Никогда он [Чингисхан] не отправлялся
в поход без одной из своих жен. Он был спокойным чело¬
веком, хладнокровным, не склонным к вспыльчивости, вла¬
деющим собой и проявляющим свою волю так естественно,
что ей редко противились. Он интересовался верованиями
побежденных народов, не отдавая предпочтения тем или
другим, считая, что зсе правила морали хороши, нет тако¬
го, которое следовало бы предпочесть другим... Таковы
были корни его успеха и величия; никогда ни один человек
не достигал такой степени могущества и не испытывал от
этого меньше гордости».
Наконец, тюрколог Жан-Поль Ру пишет в своей недав¬
но вышедшей «Истории тюрков», что «у Чингисхана и его
близких нет ни особенного вкуса к убийству, ни садизма,
ни утонченной жестокости. Это всего лишь замечательно
хорошо организованные варвары, следующие системе даже
в ее крайних проявлениях. Они ведут войны, так как быть
убийцей или жертвой для них естественное состояние... Их
323
Кузнец илтерии
действия можно было бы сравнить с действиями какой-ни¬
будь державы, владеющей атомной бомбой и решившейся
ее применить: они не боятся ответных мер, так как у них
нет городов. Не проявляя особенной жестокости, они слу¬
жат прежде всего собственным интересам».
Можно ли в самом деле говорить, как Рене Груссэ, что
Чингисхан обладал «трезвым умом» и «замечательной урав¬
новешенностью», или как Владимирцов, что монгольский
государь «ни в коей мере не отличался кровавой жестокос¬
тью», или утверждать, как Амби, что он был «спокойным
человеком, хладнокровным, не склонным к вспыльчивос¬
ти?» Эта относительная снисходительность к завоеваниям
монгольского хана удивляет, так как итог разрушений, при¬
чиненных монголами, был чрезвычайно тяжел: Вернадский
не так давно подсчитал, что человеческие потери на театрах
внешних военных операций Монголии измеряются многи¬
ми миллионами жизней.
ЧЕЛОВЕК РОДА
При современном состоянии источников человека труд¬
но увидеть, еще труднее описать и понять. На каждом по¬
вороте его судьбы может появиться новая подробность и
присоединиться к тому сложному набору элементов, кото¬
рый представляет собой наш герой.
Человек был бесспорно self made mani. Если он претен¬
довал на принадлежность к аристократическому роду, не¬
возможно утверждать, что он был «царского» происхожде¬
ния. Его стец, Есугэй, был багатур (смелый), основавший
свой собственный род, род Борджигина, со своей родней и
небольшим числом приверженцев, которых он водил не без
успеха в отчаянно смелые вылазки против татар и рузгенов.
Тэмуджину не долго пришлось пользоваться отцовской за¬
щитой: его не стало, когда сын был еще ребенком, и смерть
Есугэя привела к социальному упадку рода и его разобщен¬
ности.
1 Сам себя создал.
329
Чингисхан
Семейную ячейку спасла Оэлун, вдова Есугэя, — ее энер¬
гия и мужество; ей пришлось самой руководить домочадца¬
ми. Необходимо подчеркнуть важную роль, которую Оэлун
будет играть в жизни Чингисхана. Она никогда не отступит¬
ся, даже когда ее сыновья, и особенно старший, завоюют
власть и славу. При любых обстоятельствах она сумеет их
отчитать, даже в присутствии свирепых воинов. Году в
1206-м, когда Чингисхан заподозрит своего брата Джучи-Ка-
зара в тайных интригах, направленных против него, и ве¬
лит его арестовать, Оэлун вмешается и, как сообщает «Со¬
кровенное сказание», Чингисхан произнесет эти слова-при-
знание: «Я боюсь матери: мне перед ней стыдно». Чем
вызвана эта покорность: властностью и силой характера
Оэлун или убийством своего сводного брата Бектэра? Во
всяком случае, Чингисхан, кажется, боялся матери до са¬
мой ее смерти.
По совету Бортэ, своей супруги, Чингисхан принял бес¬
поворотное решение порвать со своим другом детства Джа-
мукой. Вы помните, что смущенный поведением своего anda
Чингисхан обратился за советом к матери, но вмешалась
Бортэ и решила разлучить мужа с его товарищем по ору¬
жию. Может быть, благодаря Бортэ будущий хан сумел
пойти своим путем, став, таким образом, явным соперником
Джамуки.
Еще один эпизод, который мы уже приводили, свиде¬
тельствует о том, что Чингисхан внимательно прислуши¬
вался к мнению женщин: накануне выступления в поход
против империи Хорезм Есуй убедила его решить вопрос
о преемнике. И Чингисхан, победитель татар и кераитов,
покоривший императорский Китай эпохи Цзинь, уступает
доводам своей сожительницы. Более того, он публично за¬
являет, что ценит ее слова, — слова, подчеркивает он, ко¬
торые никто из его близких никогда не посмел при нем
произнести!
Говорят, что у Чингисхана были сотни женщин. Неко¬
торые рассказы, проверить которые невозможно, дают меж¬
ду тем понять, что Чингисхан угас в объятиях наложницы,
поднесшей ему отравленный напиток. Очень поздняя хро¬
330
Кузнец империи
ника, написанная в XVII веке, предполагает, что причиной
его смерти была царица Си-Ся, Корбелджин. В соответ¬
ствии с первой версией, изложенной в этой хронике, пос¬
ле того как Чингисхан разделил с ней ложе, его поразила
болезнь, которая вскоре свела его в могилу. О какой бо¬
лезни идет речь? Можно только строить догадки. По вто¬
рой версии, прекрасная Корбелджин «зажала в своем вла¬
галище нечто маленькое и острое, что ранило государя;
после этого она убежала и бросилась в Хуанхэ!» Но эта
интерпретация кажется сомнительной: тема зубастой ваги¬
ны очень распространена в различных легендах мира, на¬
пример, в Сибири. Но, несмотря на своих многочисленных
наложниц, великий хан никогда не изменял своей привя¬
занности к Бортэ.
Чингисхан был глубоко привязан к семейному клану.
Однако, не возвращаясь к убийству его сводного брата,
необходимо вспомнить, что он столкнулся с Джучи-Казаром,
в котором видел соперника, и что он также подозревал,
видимо, необоснованно, своего сына Джагатая. Но с этими
оговорками можно сказать, что он широко опирался на сво¬
их родственников.
Из своих первых статистов он сделал сообщников, затем
соратников; Джелмэ, Мукали будут осыпаны почестями и
богатствами. Чингисхан верен своим верным помощникам
и делит с ними славу и судьбу. Если ему честно противо¬
стоят, он может проявить суровость, но ему случалось ус¬
тупить милосердию. Но пусть не вздумают прибегнуть к
предательству, — тогда он неумолим!
В таком поведении проявляется что-то от деспота, упря¬
мого и жестокого, пленника догмы, которую он редко под¬
вергает сомнению: он один прав. Этот характер, насколько
его можно понять, нельзя представлять себе как нечто мо¬
нолитное. Властный, резкий, ревниво оберегающий свои
интересы и неоспоримые права, честолюбивый, конечно, но
верный и великодушный. Он может простить ужасную оп¬
лошность и строго наказать из-за пустяка. Он снисходите¬
лен к Тогрилу, стареющему государю кераитов, ведущему
331
Чингисхан
с ним двойную игру, и способен предать мечу вражеский
гарнизон, который только исполнял свой долг.
Со времени своего восшествия на престол великого хан¬
ства Чингисхан окружил себя советниками и слугами: вме¬
сте с его боевыми соратниками и фаворитками они составля¬
ли настоящий кочующий двор. Писцы-уйгуры или кидани,
многочисленные восточные купцы, паломники, китайские
артиллеристы, артисты или простые путешественники не
упускали возможности нанести ему визит. Озабоченный
открытием караванных путей, Чингисхан охотно принимал
иностранцев, любил беседовать с ними, расспрашивать об
их обычаях, религии, странах, которые они повидали.
Много говорили о веротерпимости хана и его преемников,
так как прозелитизм представителей всех религий встречал
у них доброжелательный прием. Но, может быть, эта тер¬
пимость была всего лишь результатом безразличия. Чингис¬
хан, кажется, умел также наводить справки о территориях,
которые собирался захватить. Разведчики, переодетые шпи¬
оны, агитаторы часто использовались монголами перед за¬
воевательными походами.
На миниатюрах, как и на портретах, персидские или
китайские художники изображали хана, окруженного изыс¬
канной роскошью, но сохранилось очень мало достоверных
сведений о его подлинной манере одеваться. Единственный,
считающийся подлинным портрет хана представляет его
очень просто одетым. Несмотря на то, что он, может быть,
носил парчу, когда стал властелином империи, простирав¬
шейся от Тихого океана до Каспийского моря, он сохранил,
конечно, непринужденность «ковбоя» — коневода, помно¬
женного на охотника, привыкшего к жизни на вольном воз¬
духе. Чингисхан собрал значительные трофеи во время сво¬
их захватнических войн; утверждают, что, когда он полу¬
чил верховную власть великого хана, он восседал на троне,
покрытом шкурой белоснежной кобылицы. Его шатры дол¬
жны были ломиться от сокровищ, добытых на краю света.
Но его, кажется, не привлекали материальные блага. Он
оставался кочевником, для которого единственным богат¬
ством было то, которое можно увезти с собой.
332
Кузнец империи
ПОЛИТИК
Его аристократическое про исхождение не могло ему
очень помочь завоевать свое месл ) под солнцем, и Чингис¬
хан должен был спешить, чтобы все . оздать заново и вос¬
становить позолоту фамильного герба, поту *»:ев1 гую под
ударами судьбы. С самых ранних лет Тэмуджин с ,ет
верхом, чтобы догнать похитителей его маленького табуна,
и борется с судьбой, чтобы достиг намеченной цели. Много
раз он сумеет подготовить и ловко нанести * удар».
В то время, как его семья переживает пер юд упадка,
когда ей грозит кровная месть тайтчиутских племен, он
находит «крестного отца» б лице Тогрила, царя кераитов.
Подарок, который он преподносит своему покровителю,
позволяет ему назвать того «этчигэ» (отец). Польщенный,
Тогрил отныне станет помогать своему юному протеже.
Молодой Чингисхан будет верно служить своему сюзерену,
но также и получать часть добычи. С годами х'огрил даст
будущему хану часть своей власти, часть своих 6ога?:тв.
Позже Чингисхан будет скакать верхом, стремя е стре¬
мя, со своим могущественным союзником Д:камукс !. Но
когда он расстанется со стоим другом, он уведет за со(;ои
многих сторонников своего бывшего анда. Загем, в :206
году, ссылаясь на добрую волю и законность, честолюоивый
интриган добьется того, что его провозгласят ханом. Этот
«узаконенный переворот» подтвердит его новые властные
полномочия, но сразу же проявит в нем узурмтсра, так как
Джамука тоже добился своего избрания гурханом, то ^сть
ханом вселенной.
Чингисхан сумеет ловко использовать распри между
родами и крупными семьями найманов, чтобы одержать над
ними победу. Затем он повернет свое оружие против мер-
китов, татар и тайтчиутов, чтобы в свою очередь разбить их,
обеспечив себе, таким образом, ведущую роль в Восточной
Монголии. Только достаточно упрочив свои позиции, он
начнет борьбу против врагов: монгольских принцев, оспа¬
ривающих законность его власти. Так постепенно будут
устранены слишком могущественный Джамука, принцы
333
Чингисхан
Тайчу и Сэче-Беки, Бури-Силач. То оружием, то хитростью
Чингисхан сумеет маневрировать, чтобы вовремя пресечь
любую попытку лишить его власти.
Для устранения степных аристократов Чингисхан опи¬
рался вначале на своих братьев по оружию: Боорчу, Кич-
лика, Бадая, Джэбэ-Стрелу и других, часто скромного про¬
исхождения — некоторые, до того как получили от хана
должность командира, были простыми пастухами, но сумели
проявить себя на полях сражений как бесстрашные и опас
ные бойцы. Чингисхан, конечно, давно открыл для себя, что
честолюбие - самая могучая движущая сила. Он знал, что
эти люди, бывшие в прошлом ничем, станут служить ему с
еще большей преданностью, понимая, что это поможет им
выдвинуться.
Чингисхан потрагил двадцать долгих лет, чтобы собрать
гюд свои знамена монгольские племена. В конце этой борьбы
за власть 011 провозглашен ханом, и только начиная с это¬
го момента он посвящает себя управлению своей гигантской
вотчиной. 3 этом человеке чувствуется неукротимое стрем¬
ление командовать, подчинять себе окружающих, но так¬
же — организовать свой народ, как он организовал свою ар¬
мию. Чтобы распоряжаться и управлять своей подвижной
империей, улусом, он обнародует ясу, кодекс законов, ко¬
торый создаст структуру монгольского общества и станет
выражением его национального самосознания. Основанная
на правовых традициях монгольских кочевников, яса в то
же время будет регулировать отношения с оккупированны¬
ми странами.
Яса — запрет, правило» смысл которого можно резюми¬
ровать одной формулировкой: «Запрещается неповиновение
закону и хану!» утверждает нерушимое понятие права.
Теоретически, по крайней мере, это уже не торжество пра¬
ва более сильного. Варварство само положило себе предел.
Так. любое преступление должно было быть подтверждено
свидетелями, мелкие проступки наказывались только штра¬
фом, существовала градация наказаний. Яса подчеркивала
главные добродетели, такие, как честность, гостеприимство,
334
Кузнец империи
верность, родительский долг, сдержанность. Их нарушение
влекло за собой наказание. Принятый в 1206 году, этот
кодекс законов, освященных традицией, подчинял общество
строгой дисциплине.
На заре XIII века дисциплинированность монголов, ус¬
тановленный в их обществе порядок вызывали удивление и
восхищение путешественников. «Тартары — самый послуш¬
ный своим вождям народ в мире, даже в большей степени,
чем наши монахи своим настоятелям, — писал несколько
наивно Плано Карпини. — Они их бесконечно почитают и
никогда не говорят им неправды. Между ними не бывает
пререканий, распрей или убийств. Случаются только мел¬
кие кражи. Если один из них теряет каких-нибудь живот¬
ных, нашедший остерегается присвоить их себе и часто даже
приводит их владельцу».
Ту же картину рисуют многочисленные путешественни¬
ки и даже мусульманин Абул Гази: «В царствование Чин¬
гисхана во всей стране — между Ираном и Тураном — было
так спокойно, что можно было бы пройти от Восхода до
Заката с подносом золота на голове, не испытав ни от кого
ни малейшей попытки насилия».
Итак, совершенно ясно, что составление и принятие ясы
при Чингисхане было началом нового периода стабильнос¬
ти среди кочевых народов Центральной Азии. Своим стро¬
гим применением яса отметила печатью порядка и дисцип¬
лины монгольское общество и положила конец глубокой
анархии, которая была характерна для него до XIII века.
ВОЛНА КОЧЕВНИКОВ
Чингисхан систематически применял стратегию устраше¬
ния и террора. Слишком немногочисленные для того, что¬
бы бороться со многими очагами сопротивления, не склон¬
ные к противостоянию изматывающей партизанской вой¬
не, монголы часто прибегали в назидание к кровавым
методам. Поголовное уничтожение всего гарнизона, истреб¬
ление гражданского населения имели целью задушить в за¬
родыше возможное вооруженное сопротивление и сберечь
335
Чингисхан
человеческие жизни в монгольских войсках. Во многом ли
отличается эта политика устрашающего террора от той, ко¬
торая привела к сбрасыванию атомных бомб на японские
города?
Любая попытка понять монгольское нашествие поднимает
два вопроса, не получившие разрешения до сего дня: для
чего понадобился этот внезапный захват огромной части
Евразии? Каким образом кочевники смогли завладеть таки¬
ми гигантскими территориями и создать империю, которой
не было равных по величине до наших дней?
Между кочевыми и оседлыми народами часто находит¬
ся что-то вроде по man*a land, которую можно проехать за
несколько дней, но куда редко кто отважится проникнуть.
Превратности кочевой жизни, стойкие климатические изме¬
нения, постоянно растущий демографический взрыв, стол¬
кновения между племенами могут повлечь за собой значи¬
тельные перемещения, при которых племена переходят на
другие территории или на земли оседлых народов. «Теория
домино» часто применяется к кочевым народностям, сгоня¬
ющим со своих мест другие народы, менее многочисленные,
менее мощные или более мирные.
Вспомним также, что завоевательные походы кочевников
начались в III тысячелетии до Рождества Христова. Ким¬
мерийцы захватили Ассирию и Урарту, хетты родом из
Анатолии распространились по Ближнему Востоку. Цент¬
ральная Азия в самом деле знала циклы приливов кочевни¬
ков: тохары в Тариме и китайском Туркестане, ксионги, за¬
тем гунны, которые хлынули между Оксом1 и Каспийским
морем, а позднее — в Индию. Кочевники — прототюркс-
кие, прототунгусские или протомонгольские — много раз на¬
падали на оборонительные сооружения Китая или восточ¬
ных империй. Античный мир также испытал на себе валы
набегов: аваров, аланов, визиготов, вандалов, славян в Гер¬
мании, германцев в Галлии, кельтов против Римской импе¬
рии. Одни за другими, саксонцы, галлы, англезы, викинги
или сарацины, захватившие Европу или Африку, будут
1 Оке — древнее название Амударьи.
336
Кузнец империи
«варварами» в глазах народов, раньше них ставших осед¬
лыми, и считающих себя единственными носителями циви¬
лизации.
Итак, завоевания кочевых народов имеют долгую исто¬
рию. Они распространились из Центральной Азии на запад,
а также в сторону Китая и Индии. Однако, за некоторым
исключением, большая часть Китая, Индии, Ирана, арабс¬
кого Среднего Востока и Европы достигла grosso modo в
XIII веке определенного уровня цивилизации, базирующейся
на возделывании сельскохозяйственных земель, кустарном
производстве и торговле.
У берегов Тихого океана, в Маньчжурии, в самом цент¬
ре Европы, в Венгерской пуще существует длинная полоса
земель, непригодных для возделывания: степи. Однако на
этих пространствах живут, как и жили одно или два тыся¬
челетия тому назад, различные кочевые народности: тюрки,
монголы и тунгусы. Речь идет об архаическом образе жиз¬
ни в период самого расцвета того, что принято называть
Средневековьем. Между китайцами империи Цзинь и мон¬
голами Чингисхана, между персами Хорезмской империи и
киргизами также существовал громадный разрыв в разви¬
тии: с одной стороны, житель Пекина, который за белыми
стенами города может ходить по сотням улиц, запруженных
каретами, бродить по рынкам; с другой — монгольский
пастух со своей юртой на временной стоянке и отарой овец.
У китайских крестьян или в оазисах Ближнего Востока
жизнь, конечно, не была сладкой: архаичные способы об¬
работки земли, стихийные бедствия, налоги помещикам,
императорские реквизиции не облегчали им существование.
Но кочевники, привыкшие к степным просторам, были окол¬
дованы большими городами, окруженными защитными ук¬
реплениями. В Пекине, а также в Бухаре или в Самаркан¬
де они с жадностью высматривали, прежде всего, добычу,
собранную в княжеских дворцах, в домах знати, на скла¬
дах, в магазинах или в амбарах. Даже в деревенских посел¬
ках зерно, фураж, ткани, драгоценности и женщины, каза¬
лось, как будто собраны в каменых сундуках, готовы — и
только ждут алчных грабителей.
337
Чингисхан
Чтобы объяснить монгольское нашествие, некоторые
климатологи выдвинули предположение, что во времена
Чингисхана в евразийских степях выпало наименьшее ко¬
личество осадков. В результате кочевники, жертвы резко¬
го падения уровня жизни, вынуждены были пользоваться
иными источниками, помимо скотоводства: охотой и рыбной
ловлей, а также войной. Другие, напротив, утверждают, что
климат в начале XIII века как будто бы благоприятствовал
обилию степной растительности, откуда — значительный
прирост поголовья табунов, что позволило монголам экипи¬
ровать свою кавалерию для крупномасштабных военных
операций.
Русский историк Воробьев, со своей стороны, напомина¬
ет, что межконтинентальные торговые пути в направлении
Европа — Азия и обратно переживали в эту эпоху упадок,
что должно было сказаться на монгольских племенах, так
как в обычное время они пользовались «результатами» тор¬
говли на различных дорогах Шелкового пути. Дань, кото¬
рую китайцы платили монголам (в частности, по условиям
договора 1147 года), свидетельствует о том, что кочевники
потребовали от Китая не произведения художественных
промыслов, как обычно, а продукты сельского хозяйства и,
что еще любопытнее, волов и овец. Это заставляет предпо¬
ложить, что у монголов возникли большие трудности с про¬
довольственными запасами и, следовательно, их вторжение
отвечало экономическим потребностям. В конце концов речь
шла о самом классическом империализме.
Не будем забывать о тысячелетнем антагонизме между
кочевниками и оседлыми народами. Последним, защищен¬
ным городскими стенами или привязанным к своим полям,
приходилось с давних времен сдерживать натиск «дикарей».
Но кроме этой «битвы за пространство» существовало, с
одной стороны и с другой, неосознанное, но глубокое стрем¬
ление навязать свой образ жизни. Монголы не довольство¬
вались только тем, что грабили и убивали крестьян и го¬
рожан, они пытались также силой сделать их «такими же,
как они сами». Захватив город, завоевав страну, они раз¬
лучали семьи, уводили в разные места жителей, которые
338
Кузнец империи
должны были превратиться в их слуг, использовали по сво¬
ему усмотрению ремесленников, музыкантов и актеров,
ставших их собственностью, как будто они старались «сло¬
мать» структуру всего общества. Депортация, рассредото¬
чение оседлых народов — эта политика свойственна не
только монголам, так как она проводилась во время втор¬
жений другими кочевниками. Но, конечно, от этого ужас,
внушаемый Чингисханом и его преемниками, становился
еще больше.
Оседлые народы, когда они побеждают кочевников, так¬
же пытаются подчинить их своему собственному образу
жизни. Захваченные в плен кочевники превращаются в
рабов, прикрепленных к земле или запертых за городски¬
ми стенами. Помимо непосредственных интересов оседлых
народов (дешевая рабочая ( ила, рабовладилъчество) эта
попытка разрушения уклада, кажется, отвечает более глу¬
боким побуждениям, так как во все времена оседлые наро¬
ды испытывали стойкое отвращение к кочевникам. Это
могли быть отдельные люди или группы людей, вначале
ограниченные — мелкие торговцы-разносчики, бродячие
акробаты, нищие и всякого рода бродяги, — но также и
целые народности, жившие в пограничных районах или
плохс контоолируемые властями, казаки на юге России,
которых царское правительство пыталось привлечь на во¬
енную службу (служилые^ для охраны своих границ., бан
цжарские кочевники в Индии, лишенные права земельной
собственности, европейские цыгане, презираемые и выбро¬
шенные из городов, «вечные жиды», принужденные селить¬
ся в гетто. Этот непримиримый антагонизм между оседлым
образом жизни и кочевым не исчез, впрочем, до наших дней.
Можно привести много примеров: американские индейцы,
согнанные в «резервации», цыгане, выброшенные «на тер¬
ритории. предназначенные для кочевников», горцы на юго-
востоке Азии, вынужденные жить «в лагерях для переме¬
щенных лиц' эфиопские скотоводы, насильственно сделан¬
ные «оседлыми» ..
Неистребимая ненависть, существующая между оседлы¬
ми и кочевыми народами, как и крайняя жесткость нравов
339
Чингисхан.
того времени, могут служить достаточным объяснением
массовых убийств, в которых повинны монгольские захват¬
чики. Как бы то ни было, немногие историки задавались
вопросом о размерах резни, о которой сообщают арабские
и персидские летописцы. Так, например, современный ис¬
торик Бернард Льюис («Ислам в Истории») подвергает со¬
мнению если не кровопролитные сражения, то, по крайней
мере, апокалиптические разрушения, совершенные монгола¬
ми, подчеркивая, что западный мир быстро оправился от
урона, нанесенного последней войной, хотя воюющие сто¬
роны располагали средствами, значительно более смертонос¬
ными, чем те, которые были у монголов. Этому тезису мож¬
но противопоставить тот факт, что мировые войны затрону¬
ли прежде всего промышленность и относительно мало
сказались на деревне, в то время как вторжения кочевни¬
ков в XIII веке наносили удар по экономике, основанной на
поливном земледелии, часто оазисном, следовательно, уяз¬
вимом, и ее нелегко было восстановить за неимением тех¬
нических средств и запасов пищевых продуктов. Добавим,
что по данным переписи, проведенной китайскими чиновни¬
ками в XIII веке, и оценке современных демографов ясно
видно, что в императорском Китае население резко сокра¬
тилось после того, как монголы проникли за ворота Вели¬
кой стены.
Специалист по Центральной Азии Оуэн Лэттимор выд¬
вигает другую гипотезу о происхождении монгольского на¬
шествия: Чингисхан, признанный верховным правителем
различных монгольских народов, якобы отказался обосно¬
ваться в Северном Китае. Остаться в Китае на длительное
время значило оставить Центральную Азию без политичес¬
кого руководства; как только бы хан получил власть в Пе¬
кине, между потерявшими контроль племенами немедлен¬
но возник бы раскол. Стратегия хана сводилась к следую¬
щему: объединить достаточно мощную конфедерацию
племен в монгольских степях, нейтрализовать опасность со
стороны Китая, организовать упреждающие походы против
империй Си-Ся и Цзинь и, наконец, вернуться в Централь¬
ную Азию, чтобы собрать воедино племена, еще неподвла¬
340
Кузнец империи
стные его контролю. Это позволило бы ему обезопасить свои
тылы, а затем перейти к окончательному завоеванию Китая;
но сделать это он уже не успел.
Чтобы понять происхождение нашествия, можно, нако¬
нец, предположить следующее. Чингисхан потратил боль¬
ше двадцати лет на то, чтобы объединить под своей влас¬
тью степные племена. Он стоял тогда во главе прекрасно
обученных и организованных кавалерийских войск. Объе¬
динение монгольских народов произошло еще слишком не¬
давно, было слишком непрочным для того, чтобы хан ре¬
шился держать в бездействии свою армию искусных наез-
дников-лучников. Так же, как успешно развивающееся
коммерческое предприятие должно расширяться все боль¬
ше, если не хочет снизить производительность и потерять
рынки, «ударная сила» Чингисхана была практически вы¬
нуждена служить ему на новых полях сражений. Объеди¬
няя кочевые племена, Чингисхан боролся против хаоса,
против разделения. Чтобы не вернуться снова в небытие,
ему нужно было вынести хаос за пределы своей страны;
монгольская военная машина, такая, какой он ее выковал,
чтобы сохранить целостность союза и помешать его расчле¬
нению на отдельные племена, не могла не вести завоеватель¬
ные войны; это был единственный способ борьбы с внутрен¬
ними распрями.
Имперские намерения Чингисхана, может быть, не были
ясны с самого начала, но инструмент, с помощью которого
можно было создать империю, был у него в руках, и он
сумел своевременно им воспользоваться. Если известны
территориальные пределы огромной вотчины, завоеванной
Чингисханом, то пределы его власти плохо себе представ¬
ляют. Трудно утверждать, что кочевые племена были еди¬
ной организованной нацией — от края и до края этой об¬
ширной евразийской территории. Речь идет не о централи¬
зованном государстве, а скорее о конфедерации племен на
пути к объединению в союз. В эпоху завоеваний Чингисхана
монгольская нация была еще только в стадии зарождения.
Самоутверждаясь за счет народностей иностранных госу¬
дарств, сознавали ли монгольские народы, объединенные
341
Чингисхан.
под властью одного хана, что они принадлежат к «нации»?
Монгольская сущность — в латентном состоянии со времен
Кабул-хана — ясно проявилась, когда кончились клановые
распри и началась борьба с народами других стран. Мон¬
гольский «национализм» очень быстро приобрел характер
«этнического шовинизма». Это подтвердится, когда Китай
попадет в руки монгольской династии Юань. Империализм,
зарождающийся при Чингисхане, обретет свое подлинное
лицо только тогда, когда чингисиды станут оседлыми: «Им¬
перию завоевывают на коне, но на коне не правят», — гла¬
сит китайская пословица.
В тот момент, когда не стало Чингисхана, еще нельзя
было понять влияния монгольских завоеваний на Дальнем
Востоке и на Западе. Монгольская династия, которая взой¬
дет на Пекинский трон, будет править в течение девяноста
лет (с 1279 по 1368). В Центральной Азии Чингисиды со¬
здадут вскоре новые планы завоеваний на востоке и на за¬
паде. Используя силу толчка, который ей дал Чингисхан,
монгольская армия устремится вначале в непокоренные об¬
ласти Китая, прежде чем в 1236 году обрушиться на евро¬
пейские княжества и царства. В царствование Угедея, сына
Чингисхана, монгольские армии одержат победу над всеми
европейскими войсками. Рязань, Москва, Суздаль, Ярос¬
лавль и Тверь падут друг за другом под ударами монголов.
Украина, Подолия, Волынь, Силезия, Галиция будут зах¬
вачены и разграблены. 9 апреля 1241 года польская и не¬
мецкая армии будут разгромлены в битве при Легнице, а в
июле того же года монгольские передовые части подойдут
к воротам Вены. В 1242 году Трансильвания и Венгрия
будут опустошены и монгольская конница дойдет до бере¬
гов Адриатического моря! Волна чингисидских кочевников
на этом не остановится: весь Китай будет покорен в 1279
году и оккупирован вплоть до 1368 года. На Ближнем Во¬
стоке Чингисиды создадут огромную империю — империю
Тамерлана (с 1336 по 1405 год).
В России монгольская волна продержится дольше всего:
нужно будет дождаться правления царя Ивана Грозного в
XVI веке, чтобы славяне избавились от этого ига. И нуж¬
342
Кузнец империи
но ли напоминать, что осколки монгольских ханств, приняв¬
ших ислам, сохранят независимость на юге России до самой
французской революции!
Установленный при Чингисхане «монгольский мир» по¬
зволит вновь открыть караванные пути, что вызовет замет¬
ное увеличение торгового обмена между Дальним Востоком
и Западом: предметы роскоши, оружие, животные идут
транзитом через караван-сараи центральноназиатских дорог.
Вследствие веротерпимости монголов первые европейские
миссионеры будут сопровождать итальянских негоциантов,
отправившихся покупать шелка, или купцов Среднего Во¬
стока, торгующих тканями и драгоценностями. Кроме Вил¬
лема де Рубрука, Плано Карпини, Марко Поло, историка
Рашидааддина, назовем еще доминиканца Жюльена де
Онгри или итальянского купца Поголотти. В 1254 году Руб-
рук даже встретит в Каракоруме, монгольской с’олице, па¬
рижского ювелира Гийома Буше, строившего по заказу хана
Мункэ, внука Чингисхана, фонтан для розлива кумыса!
МИФ О ЧИНГИСХАНЕ
Этот человек не замедлил войти в легенду, — то в пан¬
теон героев, то в ад. Его представляли то гениальным стра¬
тегом, то восточным деспотом, жаждущим власти и крови;
то он вождь, суровый, но справедливый, сумевший завое
вать место под солнцем для народа,, едва вышедшего из
мрака варварства, то самодержец, действующий мечом с
такой непринужденностью, как будто это был веер
Для Запада, но особенно для русских, почти три века
страдавших от монголо-татарского ига. монгольский хан был
злым гением. В то время как Александр или Наполеон ок¬
ружены ореолом славы, Чингисхан остается варваром, на¬
всегда запятнанным кровью многих народов. В обществен¬
ном сознании все еще жив этот образ, и даже писатели стро¬
го судят монгольского завоевателя: в своем знаменитом
фантастическом романе Брэм Стоукер сделал графа Драку-
лу, зловещего вампира, сеющего смерть, прямым потомком
Чингисхана!
343
Чингисхан
История Чингисхана оставила глубокий след в Монго¬
лии, и восемь веков спустя после его смерти его эпопея по-
прежнему находит отклик в сердцах потомков бывших под¬
данных великого хана. Почивший завоеватель был похоро¬
нен со всеми почестями, подобающими его сану. Тотчас же
он стал чем-то вроде полубога, покровителя монгольских
народов. Начиная с XIII века поблизости от предполагае¬
мого места его захоронения в 1127 году, в Уджен-Хоро, в
Китае, в районе Ордоса, окаймленного течением Желтой
реки, монгольскому роду Дархата была поручена охрана
местности под названием «Восемь Белых Юрт», где был
установлен кенотаф. На этом священном месте четыре раза
в году проводились церемонии в честь Чингисхана. По сви¬
детельству сотен источников, в огромном шатре был уста¬
новлен гроб с останками монарха. Реликвии были захоро¬
нены в восьми разных сокровенных местах: среди них чу¬
лок и штаны Корбелджин, женщины, якобы убившей
великого хана! Но эти реликвии, видимо, исчезли немногим
более века тому назад во время восстаний мусульман в Гань¬
су и Шэньси (1856-1873) против маньчжурской династии
Цин, правившей Китайской империей.
В 1939 году, опасаясь, что японские войска, овладевшие
частью Китая, захватят эту область, националистическое
правительство Чан Кайши поместило некоторые реликвии
(в том числе парадные шатры) в безопасное место, в одном
из подземных гротов. Японцы. имея целью разделить мон¬
голов и китайцев, пообещало первым, что воздвигнет храм
«из камня» в честь Вангиемьяо. Этот план провалился в
результате японского поражения в 1945 году. Вскоре пос¬
ле захвата власти коммунистами Мао Цзэдуна в 1949 году
новые революционные власти построили в Уджен-Хоро
«Дворец Чингисхана», в котором находились знаменитые
шатры. Затем с благословения кохммунистической партии,
озабоченной тем, чтобы щадить чувства монгольского мень¬
шинства, живущего на китайской территории, церемонии в
честь великого хана возобновились. В 1962 году 800-летие
со дня рождения героя степей было отмечено официалъны-
344
Кузнец империи
ми торжествами как в Монгольской Народной Республике,
так и во Внутренней Монголии (Народном Китае).
Идеологические китайско-советские разногласия положи¬
ли конец этому многовековому культу. При Хрущеве Мос¬
ква заявила без обиняков, что культ Чингисхана имеет «на¬
ционалистический» характер и, следовательно, антимаркси¬
стский. Это положило конец официальному поклонению
монарху-воину: желая сохранить тесное сотрудничество с
советской столицей, Улан-Батор, монгольская столица,
быстро уступила доводам Кремля. В 1965 году китайская
культурная революция также обрушилась на культ Чингис¬
хана, предав его поруганию, и его мавзолей был тогда пре¬
вращен в ангар.
С конца восьмидесятых годов китайские власти реабили¬
тировали Чингисхана. Пекин взялся за восстановление двор¬
ца великого хана: три лакированных купола, к которым
ведут ступени высоких лестниц, символизируют три огром¬
ных войлочных шатра, и фреска, живописный стиль кото¬
рой представляет смешение восточных мотивов с социали¬
стическим реализмом, воспроизводит в форме рисованной
киноленты эпопею национального монгольского героя. Раз¬
личные реликвии по-прежнему являются предметом народ¬
ного поклонения: седло, которое считается принадлежавшим
Чингисхану, конская сбруя, лук и другие разрозненные
предметы. Этот кенотаф, символ китайско-монгольской
дружбы, представляет собой одну из туристских достопри¬
мечательностей постмаоистского Китая. Прошло время,
когда официальная пресса твердила, что Чингисхан был
«грабителем», увлекшим за собой свою кавалерию, чтобы
«причинить народу глубокие страдания». Комиссия по де¬
лам национальных меньшинств считает теперь, что Чингис¬
хан занимает почетное место в длинной веренице нацио¬
нальных героев, выковавших Историю. Будь они тибетца¬
ми, монголами или хань (собственно китайцами), — все они
смешались в огромном многонациональном тигле, на базе
которого народный Китай основал социализм. Таким обра¬
зом, великий хан снова стал объектом народного поклоне¬
ния, в частности, по случаю свадеб: принято совершать
345
Чингисхан
возлияния и кланяться перед его портретом или иногда
перед портретом его сына и преемника Угедея.
2 июля 1984 года умер от рака некий Очир Хукият. Ему
было восемьдесят четыре года; он был заслуженным деяте¬
лем искусства традиционных народных промыслов и одно¬
временно Вице-президентом Ассамблеи провинций Внутрен¬
ней Монголии и имел право на официальную церемонию
похорон. Он мог похвастать тем, что в тридцать втором
поколении был последним прямым потомком Чингисхана,
и был похоронен в Ордосе, поблизости от мест, посвящен¬
ных его знаменитому предку.
Кто б*>1 мог себе представить, что великому завоевателю
Чингисхану китайская коммунистическая партия станет
курить фимиам, в то время как монгольская коммунисти¬
ческая партия, в нескольких сотнях километров от Пекина,
будет считать его виновником «хищнических войн» и, при¬
писывая ему «глубоко реакционную роль», увидит в нем
грабителя?
ХРОНОЛОГИЯ
Центральная Азия
Китай
1155 Рождение Тэмуджина
1177 Союз с Джамукой
1182 Женитьба на Бортэ
1185 Тэмуджин — союзник
кераитов
1187 Тэмуджин избран ханом
1194 Т эму джин разбивает
татар
1205 Смерть Джамуки
1206 Тэмуджин провозглашен
Чингисханом
1207 Тибет — вассал
Чингисхана
1209 Вторжение в Минья
1218 Провозглашение ясы.
Оккупация Каракитая
1222 Чингисхан встречает
Чан Чуня
1223 Возвращение Чингисхана
в Монголию
1227 Смерть Чингисхана.
Раздел империи между
его потомками
1164 Попытка установления
мира между Сун (Юж¬
ный Китай) и Цзинь (Се¬
верный Китай)
1195 Император Нин-Цзун
1211 Начало войны Чингис¬
хана против Китая
1215 Монголы занимают
Пекин
1220 Взятие Цзинаня
1221 Союз монголов и Сунов
против Цзинь
1224 Мир между Сун и Цзинь
1227 Разорение империи
Си-Ся
347
Чингисхан
Ближний Восток
Европа
1175 Саладин — султан
Египта
1193 Смерть Саладина
1204 Франки захватывают
Константинополь
1218 Вторжение франков
в Египет
1218 Завоевание монголами
Хорезма
1220 Взятие Самарканда и
Бухары Чингисханом
1221 Взятие Мерва
Чингисханом
1165 Родился Филипп Август,
король Франции, предво¬
дитель 3-го крестового
похода
1189 3-й крестовый поход
1190 Смерть Фридриха
Барбароссы
1192 Энрико Дандоло — дож
Венеции
1202 4-й крестовый поход
1209 Крестовый поход
альбигойцев
1214 Битва при Бувине
1221 5-й крестовый поход.
Победа монголов над
русскими и кипчаками
1226 Людовик IX — король
Франции
Серия «След в истории»
Мишель Хоанг
Чингисхан
Редактор: Горяйнов С.
Корректор: Подгорный Н.
Художник: Чубина Ю.
Компьютерный
дизайн: Петров А.
Лицензия ЛР № 062308 от 24 февраля 1993 г.
Сдано в набор 7.11.97 г. Подписано в печать 26.12.97 г.
Формат 84х108732- Бумага офсетная.
Гарнитура Петербург.
Тираж 5000. Заказ № 2883.
Издательство «ФЕНИКС»
344007, г. Ростов н/Д,
пер. Соборный, 17
Отпечатано с готовых диапозитивов в ГУИПП «Курск».
305007, г. Курск, ул. Энгельса, 109.
Какая странная судьба у этого человека, из¬
бранного чннгисханом, то есть ханом Вселенной,
несколькими кочевыми племенами Центральной
Азии для организации традиционной большой
охоты и набегов! За двадцать лет он объединит все
племена Монголии, затем создаст кодекс законов,
который подчинит монгольское общество жесткой
дисциплине и вызовет восхищение западных путе¬
шественников. Во главе великолепно организо¬
ванной армии он отправится покорить Китай и,
овладев Пекином, двинется дальше, опустошая
Ближний Восток. Когда мрак окутает страны
“Тысячи и одной ночи”, он призовет знаменитого
даосского мудреца, чтобы тот открыл ему секрет
“долгой жизни” и как, став властелином мира, за¬
воевать другие области, неподвластные его мечу.