/
Автор: Яковлев А.И.
Теги: история история россии российская империя исторические личности серия история александр второй
ISBN: 5-07-002400-0
Год: 1992
Текст
Skaning, Djvuing Lykas
Подписная
научно-
популярная
серия
4’92
ИСТОРИЯ
А.И.Яковлев
АЛЕКСАНДР II
И ЕГО ЭПОХА
ББК 63.3
Я 44
Редактор: ПЕТРЕНКО Л. П.
СОДЕРЖАНИЕ
Велнкий князь. 1818—1855 .... 4
Освободитель. 1855—1865 .... . . 13
Заложник реформы. 1866—1881 ... ... 35
Яковлев А. И.
Я 44 Александр II и его эпоха. — М.: Знание,
1992. — 64 с. — (Серия «История»; № 4).
ISBN 5-07-002400-0
С именем Александра II связано начало коренных преобразова-
ния, значительно ускоривших общественное развитие России. Автор
показывает противоречивость политики реформ, драматически ска-
завшейся на судьбе самого царя-реформатора.
Брошюра рассчитана на широкий круг читателей.
0503000000
ББК 63.3
ISBN 5-07-002400-0
© Яковлев А. И.. 1992 г.
Ныне мало кто знает, что до октября 1917 г. в Рос-
сии больше всего памятников стояло не Петру Велико-
му, а Александру II, царю-Освободителю.
Александр II даже в долгом ряду российских монар-
хов, в котором каждый — фигура завораживающе инте-
ресная, выделяется особо. На его царствование приш-
лась рубежная для страны пора — поворот от исчерпав-
шего себя феодального строя к капиталистическому,
становление на месте старого общества, равно патриар-
хального и жестко регламентированного, нового, буржу-
азного и. наконец, взлет российской культуры, разом
ставшей важной частью культуры мировой и до сих пор
питающей нас.
Можно ли все это поставить в прямую заслугу
Александру II? Едва ли. Но впадать в другую край-
ность и отрицать за правителем страны ощутимое влия-
ние на весь ход развития общества тоже непозволитель-
но. И вот, пока историки спорят вокруг неисчерпаемой
проблемы «о роли личности в истории», наше внимание
не перестают притягивать к себе государственные дея-
тели России, по прихотливости рождения, случая или
своей волею оказавшиеся на перекрестке исторического
развития страны и принимавшие решения, которые де-
сятилетня спустя дошли до потомков в отголосках госу-
дарственных институтов, отражались в уровне экономи-
ческого и культурного развития и многих других приме-
тах жизни общества.
Вглядеться в прошлое, дабы лучше уяснить совре-
менность — этим мы нынче едва ли не одержимы. Но
не менее важна и другая задача: прояснение нашей ис-
тории, отказ от примитивных схем в ее восприятии, ре-
альное понимание сложности и противоречивости собы-
тий прошедшего, выявление исторического позитивного
опыта, чем также богато прошлое России.
9
В центре данного исследования — жизнь и деятель-
ность императора Александра II в связи с начатыми им
коренными социально-экономическими преобразования*
ми, которые решительно продвинули Россию по капита-
листическому пути развития и которые позднее получи-
ли название Великих реформ.
Конечно же, о таком крупном историческом деятеле,
как Александр II, должны быть написаны новые книги,
всесторонне освещающие его роль как выдающегося
реформатора, государственного деятеля, осуществляв-
шего активную внешнюю политику, а в сфере государ-
ственной жизни выступавшего и возбудителем, и усмири-
телем общественных волнений.
Мы же ограничимся попыткой анализа личности и
деятельности Александра II хак консервативного рево-
люционера, что определило противоречивость его по-
литики реформ и драматически отозвалось на судьбе са-
мого императора.
ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ. 1818—1855
Родился будущий император на Пасхальной неделе,
в среду, 17 апреля 1818 г. в Архиерейском доме при
московском Чудовом монастыре. Велика была радость
матери, но отец радовался вдвойне: родился наследник!
Позднее Александра Федоровна вспоминала: «Ники по-
целовал меня, заливаясь слезами, и вместе мы возбла-
годарили Бога...»
Мы пристально вглядываемся в детали далеких со-
бытий, пытаясь задним числом разгадать загадку их те-
чения. И есть, есть детали раннего детства Александра
Николаевича, которые невольно останавливают внима-
ние.
Императрица Мария Федоровна, следуя примеру ма-
тери Петра Великого, после таинства крещения положи-
ла младенца на раку, где находились нетленные мощи
святого Алексия, митрополита Московского.
.Василий Андреевич Жуковский посвятил молодой
матери стихотворение на рождение Александра, Стихи
ли понравились великому князю Николаю Павловичу,
или была другая причина, но спустя несколько лет Жу-
ковский был приглашен в качестве воспитателя Алек-
сандра, и на протяжении восьми лет ему представилась
возможность потрудиться на благом поприще: вложить
4
в будущего императора светлые чувства и верные мыс-
ли, направленные на процветание Отечества. Но произо-
шло это после декабря 1825 г.
Александр I еще летом 1819 г. предупредил брата
Николая и его жену, что они призываются в будущем к
императорскому сану. Но это, как и державшееся в су-
губой тайне отречение великого князя Константина Пав-
ловича от 1822 г., практически никому не было извест-
но.
О смерти императора в Аничковом дворце узнали
27 ноября одними из первых в Петербурге. Николай
предъявил свои права на престол, но в ожидании офи-
циального отречения Константина, находившегося в
Варшаве, он, как и все, вынужден был принести ему
присягу. Дни летели, а Константин молчал. Зная о ши-
роком заговоре и растущем смятении в обществе из-<за
как бы готовящейся узурпации власти от законного го-
сударя Константина Павловича, Николай решился и
назначил на 14 декабря 1825 г. день присяги себе как
новому императору.
12 декабря семилетний Александр Николаевич был
провозглашен наследником престола. При этом наслед-
ника строго предупредили, что пока об этом говорить
никому нельзя, и «дитя много плакало». 14 декабря на
маленького Сашу надели Андреевскую ленту (кавале-
ром высшего в империи ордена св. Андрея Первозван-
ного он стал от рождения) и отвезли в Зимний дворец.
Безумный день этот, могущий стать поворотным в
российской истории, переполнен разнообразными —
жестокими, кровавыми, смешными, постыдными — со-
бытиями, большая часть которых забылась. Новый им-
ператор был то решителен и грозен, то растерян в выс-
шей степени, но постепенно овладел собой, «Я видел,—
писал он в позднейших записках, — что или должно
мне взять на себя пролить кровь и спасти наверно все,
или, пощадив себя, жертвовать решительно государст-
вом».
Лишь на мгновение в этот пасмурный и безветрен-
ный день, когда клубы пушечного дыма стояли над Се-
натской площадью, а колонны Сената были обрызганы
кровью, появляется новый наследник. Николай Павло-
вич вынес старшего сына к гвардейскому Саперному
батальону, несшему охрану двора, просил полюбить
его, как он сам любит, и приказал поцеловать его по*
5
одному человеку от роты. «Саперы с криками радости
и восторга прильнули к рукам и ногам наследника», —
пишет биограф Александра 11 С. С. Татищев.
Трудно удержаться от описания этой символической
сцены, также наложившей отпечаток на судьбу царя-
Освободителя. На Сенатской площади одних мужиков
толкали к свободе, но им эта барская затея казалась
непонятною. А вот другим мужикам были близки от-
цовские волнения и радость их нового царя. Мужики не
ведали, что подавленное дворянское выступление стави-
ло своей целью завоевание политической свободы я
уничтожение крепостного права. Споров на площадях
больше не будет, они перенесутся в гостиные. Крепост-
ники с искренним негодованием говорили, что крестьяне
стали «предаваться роскоши»: начали носить сапоги,
менять шапки по три раза в год, тогда как прежде всю
жизнь носили один картуз и передавали его детям; му-
жики стали заводить чай и самовары — вот куда идут
дворянские доходы! Немногочисленные тогда их против-
ники с молодой горячностью доказывали невыгодность
крепостного труда для сельского хозяйства. Вот и анг-
личанин Адам Смит написал... Но что нам — англича-
нин! «Житие наших мужиков есть самое беззаботное и
счастливое» — утверждал «Дух журналов».
Для понимания формировавшегося тогда характера
Александра отметим важную роль военного дела, кото-
рое занимало большое место и в его занятиях, и в каж-
додневной жизни двора. Армия все еще оставалась опо-
рой и гордостью государства посде славной победы в
Отечественной войне, а военное поприще — основным я
наиболее достойным для дворянина. Военный элемент
естественно входил в литературу и в искусство, в самый
быт государства, и в особенности столицы, Николай
Павлович еженедельно проводил разводы гвардейских
полков на площади близ Зимнего дворца; частыми были
военные смотры, парады, а летом — учения в Гатчине
и Красном Селе.
Военное воспитание наследника началось летом
1824 г. Николай Павлович сам выбрал для этой цели
ротного командира из школы гвардейских подпрапорщи-
ков капитана К. К. Мердера. Первый воспитатель был
строг, терпелив, добр, требователен, являя собой тип
добросовестного служаки. Он сумел завоевать сердце
6
маленького Александра и за короткое время научил
его многому.
В восемь лет великий князь Александр Николаевич
не только командовал взводом гренадер, но и уверенно
сидел в седле. При коронации Николая I ему позволили
принять участие в параде в Москве, и он лихо промчал-
ся на коне перед эскадроном своего лейб-гвардии Гу*
сарского полка. На опасение придворных его отец дал
характерный ответ: <Пусть он лучше подвергается опас-
ности, которая вырабатывает в нем характер и с мало-
летства приучит его стать чем следует благодаря собст-
венным усилиям».
С восьми лет воспитание великого князя изменилось.
Он был все тем же резвым, миловидным, ласковым и
упрямым мальчуганом, все те же предметы преподава-
ли ему учителя: английский, французский, польский
языки, а русским и русской литературой занимался с
ним Жуковский, обращая внимание на «правильность и
выразительность слога». Василий Андреевич всею ду-
шой отдался порученному ему делу. Целью воспитания
вообще и учения в особенности поэт провозгласил «об-
разование для добродетели», особенно много сил прила-
гая для верного нравственного настроя будущего царя.
Неоднократно и подробно обсуждая с Николаем Павло-
вичем вопросы воспитания наследника, Жуковский по-
вторял, что «его высочеству нужно быть не ученым, а
просвещенным». Главною же наукой наследника рус-
ского престола поэт считал историю, «наставляющую
опытами прошедшего или объясняющую настоящее,
предсказывающую будущее».
Сторонние наблюдатели с • некоторым удивлением
отмечали заметную простоту обстановки, в которой рос
наследник, отсутствие всякой пышности и придворного
этикета, особенную по сравнению с положением при
других европейских дворах. Показательно, что в ответ
на просьбу французского посла маршала Мормона о по-
зволении представиться наследнику Николай I сказал:
«Вы, значит, хотите вскружить ему голову. Я тронут ва-
шим желанием, Вы встретитесь с моими детьми, но це-
ремониальное представление было бы непристойностью.
Я хочу воспитать в моем сыне человека, прежде чем
сделать из него государя».
Нет основания не верить в искренность намерений
императора, но самый этикет придворной жизни был
7
тоже сильным воспитателем. В семь лет великий князь
назначен шефом лейб-гвардии Павловского полка и
канцлером Александровского университета в Финлян-
дии, в девять — атаманом всех казачьих войск и шефом
Донского атаманского полка. С восторгом облачаясь в
новую красивую форму, мальчишка, конечно, играл, но
игра эта уже становилась началом участия в государст-
венной жизни.
Между тем учение шло довольно успешно. В янва-
ре 1829 г. состоялась первая сдача годичного экзамена.
Мальчик был самолюбив и очень хотел понравиться ро-
дителям, которых горячо любил. Экзамен он сдал блес-
тяще, и в качестве поощрения отец взял его с собою в
Берлин.
Э*го было первым путешествием Александра по Рос-
сии, которую он позднее изъездил изрядно. Знакомые
русские пейзажи скоро сменились иными. Юный Алек-
сандр вглядывался через окошко кареты в земли Царст-
ва Польского, удивляясь бедности и невежеству кре-
стьян, причем особенное сострадание, как пишет
С. С. Татищев, в нем возбудило еврейское население.
К тому времени Александр уже сносно говорил по-
польски, что было с удовлетворением воспринято поль-
ским дворянством.
Пребывание в Берлине в течение восьми дней оста-
вило глубокий след в душе великого князя. Прежде все-
го он был поражен блестящим обществом принцев
принцесс, герцогов и князей, среди которых русские им-
ператор и императрица, конечно же, занимали первое
место. Ему представили прусские полки, в том числе ки-
расирский имени императора Николая I. Дед, прусский
король, назначил его шефом 3-го прусского уланского
полка. Можно представить, как был рад Александр, как
сиял от гордости и счастья, надевая новую форму. О»
тут же поехал к деду благодарить, а потом отправился
на смотр своего полка и там не ударил в грязь лицом.
Нравилось ему военное дело.
По возвращении домой в июле 1829 г. великий
князь участвовал в лагерном сборе военно-учебных за-
ведений столицы в Петергофе. Самое сильное впечатле-
ние на юных кадетов произвело учение под руководст-
вом самого Николая I. После обеда государь повел ка-
детов к Большому каскаду. По его сигналу все они с
криком «Ура!> кинулись вверх по уступам бьющих
8
фантанов к находившемуся наверху террасы гроту. Там
императрица раздавала призы. Великий князь барах-
тался в воде, как и все, и наверху был одним из первых.
Наследник рос под постоянным присмотром отца. По
требованию Николая Павловича ему назвали главные
недостатки сына: надменность, неподатливость при ис-
полнении приказаний и страсть спорить, доказывая
свою правоту. Отметили все возраставшее равнодушее
Александра к занятиям. Сам император с неудовольст-
вием заметил у сына интерес к «военным мелочам,
смотрам да парадам», а не к военному делу. Сделан-
ное тогда отеческое внушение возымело действие, но в
общем характер Александра уже сформировался.
В шестнадцать лет начиналась новая жизнь, детство
кончилось. Мердер к тому времени умер, Жуковскому
была пожалована пожизненная пенсия в 3 тыс. руб.
Тогда же сам Александр препроводил московскому и
петербургскому генерал-губернаторам по 5 тыс. руб.,
прося разделить эти деньги между наиболее нуждающи-
мися жителями столиц. Трудно не увидеть в этом благо-
родном порыве юноши влияния его наставника. Но сле-
довали все новые назначения, несшие с собою и новые
обязанности. В августе 1831 г. он был провозглашен на-
следником-цесаревичем, 22 апреля 1834 г. принес прися-
гу в качестве наследника престола, в июне 1835 г. стал
членом Святейшего синода. В сентябре 1840 г. Николай
Павлович произвел наследника в генерал-лейтенанты, а
летом следующего года Александр на глазах у отца
впервые командовал на учениях- дивизией и корпусом.
В то же время, по указанию отца, большое внима-
ние он уделял постижению государственной жизни. С
октября 1835 г. начались лекции Сперанского, значение
которых трудно переоценить. «Слова неограниченность
власти,— утверждал Сперанский,— означают то, что
никакая другая власть на земле, власть правильная и
законная, ни вне, ни внутри империи, не может поло-
жить пределов верховной власти российского самодерж-
ца. Но пределы власти, им самим поставленные.., суть
и должны быть для него непреложны и священны. Вся-
кое право, а следовательно, и право самодержавное, по-
тому есть право, поскольку оно основано на правде.
Там, где кончается правда и где начинается неправда,
кончается право и начинается самовластие. Ни в каком
случае самодержец не подлежит суду человеческому»
9
тоже сильным воспитателем. В семь лет великий князь
назначен шефом лейб-гвардии Павловского полка и
канцлером Александровского университета в Финлян-
дии, в девять — атаманом всех казачьих войск и шефом
Донского атаманского полка. С восторгом облачаясь в
новую красивую форму, мальчишка, конечно, играл, но
игра эта уже становилась началом участия в государст-
венной жизни.
Между тем учение шло довольно успешно. В янва-
ре 1829 г. состоялась первая сдача годичного экзамена.
Мальчик был самолюбив и очень хотел понравиться ро-
дителям, которых горячо любил. Экзамен он сдал блес-
тяще, и в качестве поощрения отец взял его с собою в
Берлин.
Эго было первым путешествием Александра по Рос-
сии, которую он позднее изъездил изрядно. Знакомые
русские пейзажи скоро сменились иными. Юный Алек-
сандр вглядывался через окошко кареты в земли Царст-
ва Польского, удивляясь бедности и невежеству кре-
стьян, причем особенное сострадание, как пишет
С. С. Татищев, в нем возбудило еврейское население.
К тому времени Александр уже сносно говорил по-
польски, что было с удовлетворением воспринято поль-
ским дворянством.
Пребывание в Берлине в течение восьми дней оста-
вило глубокий след в душе великого князя. Прежде все-
го он был поражен блестящим обществом принцев
принцесс, герцогов и князей, среди которых русские им-
ператор и императрица, конечно же, занимали первое
место. Ему представили прусские полки, в том числе ки-
расирский имени императора Николая I. Дед, прусский
король, назначил его шефом 3-го прусского уланского
полка, Можно представить, как был рад Александр, как
сиял от гордости и счастья, надевая новую форму. О»
тут же поехал к деду благодарить, а потом отправился
на смотр своего полка и там не ударил в грязь лицом.
Нравилось ему военное дело.
По возвращении домой в июле 1829 г. великий
князь участвовал в лагерном сборе военно-учебных за-
ведений столицы в Петергофе. Самое сильное впечатле-
ние на юных кадетов произвело учение под руководст-
вом самого Николая I. После обеда государь повел ка-
детов к Большому каскаду. По его сигналу все они с
криком «Ура!> кинулись вверх по уступам бьющих
8
фантанов к находившемуся наверху террасы гроту. Там
императрица раздавала призы. Великий князь барах-
тался в воде, как и все, и наверху был Одним из первых.
Наследник рос под постоянным присмотром отца. По
требованию Николая Павловича ему назвали главные
недостатки сына: надменность, неподатливость при ис-
полнении приказаний и страсть спорить, доказывая
свою правоту. Отметили все возраставшее равнодушее
Александра к занятиям. Сам император с неудовольст-
вием заметил у сына интерес к «военным мелочам,
смотрам да парадам», а не к военному делу. Сделан-
ное тогда отеческое внушение возымело действие, но в
общем характер Александра уже сформировался.
В шестнадцать лет начиналась новая жизнь, детство
кончилось. Мердер к тому времени умер, Жуковскому
была пожалована пожизненная пенсия в 3 тыс. руб.
Тогда же сам Александр препроводил московскому и
петербургскому генерал-губернаторам по 5 тыс. руб.,
прося разделить эти деньги между наиболее нуждающи-
мися жителями столиц. Трудно не увидеть в этом благо-
родном порыве юноши влияния его наставника. Но сле-
довали все новые назначения, несшие с собою и новые
обязанности. В августе 1831 г. он был провозглашен на-
следником-цесаревичем, 22 апреля 1834 г. принес прися-
гу в качестве наследника престола, в июне 1835 г. стал
членом Святейшего синода. В сентябре 1840 г. Николай
Павлович произвел наследника в генерал-лейтенанты, а
летом следующего года Александр на глазах у отца
впервые командовал на учениях- дивизией и корпусом.
В то же время, по указанию отца, большое внима-
ние он уделял постижению государственной жизни. С
октября 1835 г. начались лекции Сперанского, значение
которых трудно переоценить. «Слова неограниченность
власти,— утверждал Сперанский,— означают то, что
никакая другая власть на земле, власть правильная и
законная, ни вне, ни внутри империи, не может поло-
жить пределов верховной власти российского самодерж-
ца. Но пределы власти, им самим поставленные.., суть
и должны быть для него непреложны и священны. Вся-
кое право, а следовательно, и право самодержавное, по-
тому есть право, поскольку оно основано на правде.
Там, где кончается правда и где начинается неправда,
кончается право и начинается самовластие. Ни в каком
случае самодержец не подлежит суду человеческому»
9
но во всех случаях он подлежит, однако же, суду совес-
ти и суду Божию».
Весною 1837 г. наследник отправился в обширное пу-
тешествие по России для знакомства со страною. Ехали
быстро, с короткими остановками в главных губернских
городах. Поездка началась с северо-запада: Новгород,
Торжок, Тверь. Через Углич и Рыбинск — на Ярос-
лавль, далее прибыли в Кострому, где особое внимание
уделили осмотру Ипатьевского монастыря — истоку
царствования рода Романовых. Далее — Вятка, То-
больск, Оренбург, Симбирск, Пенза, Тамбов, Тула, с не-
пременным посещением оружейных заводов, Калуга,
Москва, Крым, Киев.
Трехмесячное путешествие дало будущему императо-
ру хотя и несколько поверхностное, но в основном вер-
ное понимание жизни огромной страны с 80 миллиона-
ми подданных. За время поездки великий князь получил
16 тысяч просьб, преимущественно о пособии. Каждому
начальнику губернии было выделено по 8 тыс. руб. для
раздачи наиболее нуждающимся. Неизбежный вопрос о
причинах бедности богатейшей державы встал перед
ним, как ранее перед его отцом.
Николай Павлович видел свои ответы, но отметим,
каковы были возможности для изменения существующе-
го положения. Да, власть государя была велика, но да-
леко не беспредельна и вовсе не абсолютна. Как чело-
век государь был ограничен детально расписанным эти-
кетом, как властитель — возможностями своего окру-
жения, а главное — состоянием умов и хозяйства в
стране.
Сознание пагубности сохранения и далее крепостно-
го строя побудило Николая I подступиться к разреше-
нию главного вопроса России. Однако призрак револю-
ции, покруче пугачевского бунта, держал императора в
страхе с момента вступления на престол и побудил его
сразу же отказаться от всякого участия общественности
в преобразованиях.
А в обществе ходили слухи самые противоречивые,
ожидания крайние и решительные. Весною 1841 г. в
столице из уст в уста передавали поразительную но-
вость: ко дню свадьбы наследника государь будто бы
приготовил манифест об освобождении крестьян. Между
тем многие из людей просвещенных находили эту меру
10
пока еще преждевременною, считая, что с этим следует
погодить.
И царь считался с этим мнением. Разработка мер по
отмене крепостного права велась в глубокой тайне, и
мало кто в империи знал о деятельности секретных ко-
митетов в 1826, 1839—1842, 1844, 1846 и 1848 годах. На-
следник Александр Николаевич председательствовал в
двух последних комитетах. Там вырабатывались реко-
мендации по постепенному ослаблению крепостного пра-
ва, и в этом наследник следовал отцу, сказавшему в
1842 г. на заседании Государственного совета: «Нет
сомнения, что крепостное право в нынешнем его у нас
положении есть зло, для всех ощутительное и очевид-
ное, но прикасаться к оному теперь было бы злом, ко-
нечно же, еще более гибельным».
Но все же в последние годы царствования Николая I
у наследника наступает если не прозрение, то опреде-
ленный поворот в сознании. Развитие западноевропей-
ских стран, путем кровавых революций и бескровных
реформ совершивших рывок и обогнавших Россию во
многих отношениях, наводило на размышления.
Не давали покоя и разговоры с младшим братом
Константином. Тот по традиции с рождения предназна-
чен был во флот и, став адмиралом, возглавил Комитет
по пересмотру морских уставов. Казалось бы, сухая и
скучная вещь — уставы, но работа над ними преврати-
ла великого князя Константина Николаевича в подлин-
ного реформатора, самого ярого и неукротимого в цар-
ской семье. Что обсуждали они вдвоем? Вот выдержка
из дневника Константина Николаевича 1848 г.: «7 марта
телеграмма из Вены: здесь были бунты и в результате
вся Австрия получила конституцию. Итак, мы теперь ос-
тались одни в целом мире».
Русское общество покорно стояло во фру нт перед
императором, ожидая благодетельных решений, но ус-
лышало иное.
Волею обстоятельств, а более — нерасчетливой по-
литики императора, Россия оказалась втянутой в войну,
к которой не была готова. Под прикрытием требований
о защите «святых мест» и о покровительстве православ-
ных подданных Турецкого султана со стороны царя
имелось в виду вернуть утраченные позиции на Ближ-
нем Востоке, усилить свое влияние в Юго-Восточной
Европе. Вопреки ожиданиям Николая I ему противодей*
11
ствовали совместно давние враги — Франция и Велико-
британия при враждебном нейтралитете Австрии и
Пруссии. Ободренный султан объявил России войну.
Турок побили на суше и на море, но тогда вступили в
дело англо-французские войска.
Превосходство европейских держав было разитель-
ным. Российский флот состоял в основном из устарев-
ших парусных кораблей — у англичан же преобладали
паровые; наша армия была вооружена главным обра-
зом кремневыми гладкоствольными ружьями с неболь-
шой дальностью стрельбы — у союзников были винтов-
ки. Бесспорны были храбрость и мужество русских сол-
дат, но бессмысленные учения, забитость, дурное содер-
жание не позволяли на равных воевать с Европой. В ар-
мии не хватало всего: резервов, боеприпасов, продоволь-
ствия, денег.
Война смела затишье в русском обществе. Росло не-
довольство в деревне, все чаще случались бунты. Воз-
никла, хотя и неопределенная, полугласная, дворянская
оппозиция. Оказался подорванным не только внешнйй,
но и внутренний престиж императора.
Может быть, лишь в последние свои месяцы Ни-
колай Павлович осознал, что мыслил категориями соро-
калетней давности, что подвели его и честолюбивое же-
лание затмить старшего брата, победителя в войне с
Наполеоном, и слепая самонадеянность, подкрепляемая
видимою, но все равно приятною и привычною лестью.
Но может быть> что так-таки и не спало с него ослеп-
ление, порожденное им же развитым и взлелеянным
деспотизмом. Деспот задавил в нем человека и государ-
ственного мужа. «Вот почему этот человек, — писала
в дневнике А. Ф. Тютчева, дочь поэта и фрейлина же-
ны наследника, — соединявший с душою великодушной
и рыцарской характер редкого благородства и честно-
сти, сердце горячее и нежное и ум возвышенный и про-
свещенный, хотя и лишенный широты, вот почему этот
человек мог быть для России в течение своего тридца-
тилетнего царствования тираном и деспотом, системати-
чески душившим в управляемой им стране всякое про-
явление инициативы и жизни. Отсюда в исходе его цар-
ствования всеобщее оцепенение умов... безысходная
инертность народа в целом».
18 февраля 1855 г. император Николай I умер.
Реакция на его смерть почти повсеместно была оди-
12
наковой — радостной. Радовались н уходу крутого ца-
ря, и приходу на престол молодого государя, с которым,
как в свое время и с Александром I, связывали надеж-
ды на перемены к лучшему.
ОСВОБОДИТЕЛЬ. 1855—1865
Энтузиазм и доверие, единодушно выраженные все-
ми слоями общества, укрепляли Александра Николаеви-
ча в его намерении при первых шагах царствования.
Всем было ясно, что необходим поворот от прежней ни-
колаевской политики, необходимо жить и развиваться
по-новому. Но как? Мнений на этот счет было предо-
статочно и в громко заговорившем обществе, и в близ-
ких к новому императору кругах. Вырабатывались пла-
ны, писались записки, начинались нескончаемые гром-
кие споры.
Споры пошли по всей стране, благо стало возмож-
ным спорить публично. «Оттепель», «гласность» — тог-
да появились эти понятия. Тогда же вновь была откры-
та для русских заграница, и стало возможным поехать
в Европу поучиться или просто посмотреть на тамош-
нюю жизнь.
На первое место вышел главный вопрос русской жиз-
ни — вопрос крестьянский. В царствование Николая I
были проведены некоторые преобразования, коснувшие-
ся около 2 млн. удельных крестьян (реформы Л. А. Пе-
ровского) и 20 млн. государственных крестьян (реформа
П. Д. Киселева). Теперь же на очереди стоял вопрос о
22 млн. крепостных душ, и решение вопроса было много
сложнее, чем первых двух. Там дело касалось царской
семьи и государства, здесь же — ПО тыс. дворян-душе-
владельцев. Вот почему Александр II не спешил.
3 января 1856 г. был организован новый секретный
комитет «для обсуждения мер по устройству быта по-
мещичьих крестьян». В составе комитета были деятели
предшествующего царствования, и потому дело не шло.
Как тонко рассуждал барон М. А. Корф, статс-секре-
тарь и член Государственного совета, а некогда одно-
кашник Пушкина, «в том-то и беда наша: коснуться од-
ной части считают невозможным, не потрясая целого, а
коснуться целого отказываются потому, что, дескать,
опасно тронуть 25 млн. народу. Как же из этого выйти?
13
Очень просто — не трогать ни части, ни целого; так мы,
может быть, дольше проживем!»
Новый государь думал иначе, что стало ясно из его
речи в марте 1856 г. в Москве перед представителями
дворянства Московской губернии: «Я узнал, господа, что
между вами разнеслись слухи о намерении моем унич-
тожить крепостное право. В отвращение разных неосно-
вательных толков по предмету столь важному, я считаю
нужным объявить всем вам, что я не имею намерения
сделать это сейчас. Но конечно, и сами вы понимаете,
что существующий порядок владения душами не может
остаться неизменным. Лучше начать уничтожать крепо-
стное право сверху, нежели дожидаться того времени,
когда оно начнет само собой уничтожаться снизу. Про-
шу вас, господа, обдумать, как бы привести все это в
исполнение. Передайте мои слова дворянам для сооб-
ражения».
Дворянство, не осмеливаясь открыто возражать, от-
некивалось незнанием и неумением приступить к делу.
Стало ясно, что на серьезную поддержку здесь рассчи-
тывать не приходится. Реформу революционного значе-
ния предстояло проводить сверху и руками бюрократии.
В тогдашнем государственном аппарате насчитывалось
немало людей с превосходными намерениями, энергией
и способностями, но они ничего не могли сделать с про-
гнившей, но еще живой системой, не могли сладить с
верхушкой администрации.
Чем глубже вдумывались реформаторы в смысл
предстоящих перемен, тем яснее и полнее представляли
себе, насколько прав был осторожный барон Корф —
нельзя было менять что-либо одно. Прогнившая ткань
николаевского государства не поддавалась штопке, и
заплатами было не обойтись. Менять надо было все.
Трудно было не заметить кризиса в стране. Всю пер-
вую половину XIX в. продолжались в той или иной фор-
ме массовые и групповые волнения крестьян, а всего, по
неполным данным, было 674 выступления. <Мысль о
свободе крестьян тлеет между ними беспрерывно, — го-
ворилось во всеподданнейшем отчете III Отделения еще
за 1841 г. — Эти темные идеи мужиков все более и бо-
лее развиваются и сулят нечто нехорошее...» И все же
не стихийное мужицкое недовольство было главной
опасностью.
Царствование Николая I как раз совпало с момен-
14
том наибольшего обострения того хозяйственного кризи-
са, который уже со второй половины XVIII в. начал об-
наруживаться в русской крепостной деревне. Поражение в
Крымской войне стало последней каплей. И именно вы-
ход из ненужной войны стал первым важным делом но-
вого царствования.
Русская дипломатия смогла разъединить враждеб-
ную России коалицию Англии, Франции, Австрии и
Пруссии. Заручившись поддержкой Наполеона III, граф
А. Ф. Орлов смог почти полностью отразить притязания
английской дипломатии на весь Крым (для «возврата»
его Турции), на Грузию и юго-восток Кавказа (с целью
создания дружественной Англии «Черкесски» во главе с
Шамилем). Однако национальная гордость России была
ущемлена необходимостью согласиться на уничтожение
Черноморского флота и нейтрализацию Черного моря,
уступку части Бессарабии и возвращение Карса.
Могло быть и хуже. Относительно благоприятный
для России исход Парижской мирной конференции
1856 г. объясняется не только умелыми действиями
А. Ф. Орлова и поворотом Наполеона III, не пожелавше-
го и далее ослаблять Россию ради имперских интересов
Англии. На весь мир произвела огромное впечатление
длившаяся почти год героическая оборона Севастополя.
Стойкость русского солдата и в этой бесславной войне
поддержала престиж отчизны.
Косвенным образом это повлияло и на крестьянский
вопрос. На мирных переговорах в Париже по инициати-
ве Наполеона III утвердилась точка зрения, что Россия
не будет считаться вполне европейской державой, пока
крепостное право не будет уничтожено.
В то же время давно созрели объективные условия
для перемен. Так, в 1840—1850 гг. ввоз машин вырос
более чем в два раза в денежном выражении, появились
железные дороги, в то время главные ускорители соци-
ально-экономического развития. Очень йе глуп был из-
вестный консерватор граф Толь, считавший железные
дороги не чем иным, как «прямым путем к революции».
Летом и осенью 1858 г. император совершил поездку
по северным и центральным губерниям. В Твери, Кост-
роме, Нижнем Новгороде, Владимире и Москве он вы-
ступал перед дворянством, агитируя за освобождение,
призывая к поиску общей пользы и общей выгоды. По-
ездка эта дала сильный толчок подготовляемым пере-
15
менам. Подобно Петру Великому, Александр тряс за
шиворот закоснелое, самодовольное российское дворян-
ство, но не варварски пихая его в «прогресс», а твердою
рукою направляя.
Речи Александра Николаевича послужили началом
вполне гласного выражения непременной воли государя,
бесповоротной его решимости совершить освобождение
крестьян. Упорной и открытой оппозиции он нигде не
встретил, и это ободрило.
Императора укрепляли в его замыслах не только лю-
ди новой формации типа К. Д. Кавелина, Ю. Ф. Сама-
рина, А. Н. Кошелева, А. С. Хомякова, А. М. Унковско-
го, но и видные администраторы старого времени —
С. С. Ланской, Д. Н. Блудов, Д. Р. Замятнин. О том же
толковал Яков Иванович Ростовцев, верный слуга еще
отца его, фигура крайне любопытная. В декабре 1825 г.,
будучи посвящен в детали готовившегося выступления
петербургских заговорщиков, счел своим долгом донес-
ти о том государю. В тот же день все рассказал Рылее-
ву, и Рылеев простил. Николай I в свою очередь отме-
тил его доверием. И вот этот старик убеждал Александ-
ра Николаевича освободить крестьян и непременно на-
делить их землею в написанных сильным слогом четырех
знаменитых письмах.
Александр еще от отца чувствовал антипатию к
«книжникам». Не то — генерал-лейтенант Ростовцев,
подлинно «генеральский ум», без рефлексий и фантазий.
Они оказались близки не по возрасту — по складу ха-
рактеров, натуры; они говорили на одном языке. Обоим
стало ясно: для сохранения порядка, для государствен-
ной пользы и безопасности монархии необходимы пере-
мены. Александр назначил своего единомышленника
председателем в плавную редакционную комиссию по
крестьянскому делу. Ростовцев не дожил до знамена-
тельного дня. 6 февраля 1860 г. император приехал про-
ститься с умирающим генералам. «Государь, не бой-
тесь!»—сказал тот.
А царь колебался. Сказав в 1856 г. в московской ре-
чи знаменитую фразу, он вскоре оценил силу и много-
численность противников реформы. Ни в одной губернии
помещики не поддержали его призыва.
С течением времени неизбежность освобождения
крестьян стала очевидностью, и охранительная поме-
щичья партия выдвинула свой план: безземельное осво-
10
вождение крестьян с получением вознаграждения за
личную свободу крепостных людей.
Попытки разрешить вопрос исключительно в дворян*
ских интересах вызывали если не сочувствие, то пони*
мание государя. Недаром, предлагая накануне освобож-
дения ввести генерал-губернаторства, он писал: «Кто
может поручиться, что, когда новое положение будет
приводиться в исполнение и народ увидит, что ожида-
ние его, т. е. свобода по его уразумению, не сбылось, не
настанет ли для него минута разочарований?» Против
возможности этого «разочарования» и боролась партия
реформаторов.
Личная позиция Александра в существовавшей поли-
тической структуре имела огромное, решающее значе-
ние. Справедливы в основном слова К. Д. Кавелина:
«Русский царь — не дворянин, не купец, не военный, не
крестьянин; он выше всех сословий и в то же время
всем нм близок. Сила вещей, нередко вопреки личным
наклонностям, стремлениям и понятиям, непременно
делает русского царя посредником, верховным, третей-
ским судьею общественных интересов, справедливым
мерилом притязаний всех классов и сословий». Именно
поэтому он смог переступить через интересы своего
класса, возможно, так понимая свой долг перед Богом
и людьми.
В декабре 1857 г. Я. И. Ростовцев прислал ему полу-
ченное анонимное стихотворение, в котором автор зло
издевался над царским посланием и грозил «мужицким
топориком» «раскроить дворянскую головку». В ответ-
ном письме генералу император писал, что, «к сожале-
нию, подобных пакостей довольно доходит до меня, и я
требую от всех, меня окружающих, чтобы ничего не бы-
ло от меня скрываемо, в особенности по сему делу.
Между прочим, и мне грозят смертью в отмщение за
отнятие будто бы прав дворянских. Совесть у меня по-
тому чиста, и я готов предстать на суд Божий, если та-
кова его воля».
Именно тогда Александру Николаевичу стало ясно,
что он приговорен с обеих сторон и приговор обжалован
не будет. Можно было лишь попытаться отсрочить при-
ведение его в исполнение. Так жизнь императора напря-
мую оказалась связанною с проводимыми им реформа-
ми. И за всеми- «внушениями», «записками», сомнения-
ми и колебаниями, переменчивостью решений и про™’
- - 17
воречивостью мнений стоял жестокий конфликт между
любовью к жизни и Долгом.
В отечественной литературе преобладает точка зре-
ния, что, будучи лично храбрым человеком, Александр
Николаевич не всегда обладал мужеством государствен-
ного деятеля. Русский историк А. К. Джнвелегов считал
даже, что, не будь рядом с ним брата Константина и
великой княгини Елены Павловны, «борьба с врагами
оказалась бы, может быть, не под силу людям, непо-
средственно ковавшим реформу».
Мудрено ли? Царь был человек, хотел жить — та-
кое, казалось бы, простое и естественное желание. Но
он же был Помазанником Божиим и не мог бросить воз-
ложенный на него тяжкий крест ответственности за Рос-
сию. Это мучительное раздвоение, выбор между спасе-
нием жизни н Души терзал постоянно. Многие мемуа-
ристы отмечали странный, загадочный взгляд государя.
А тому просто было очень трудно.
Кто был рядом с ним? Прежде всего следует назвать
главного движителя реформы в административном ап-
парате — Николая Алексеевича Милютина, одного из
трех братьев Милютиных, оставивших памятные дела в
истории страны. Формально он занимал с 1859 г. пост
временно исполняющего обязанности товарища (замес-
тителя) министра внутренних дел. Александр его недо-
любливал, и если бы не настойчивость брата Констан-
тина и тетки Елены Павловны, покровительствовавших
Милютину, не видать бы ему и этого места. Сам ми-
нистр С. С. Ланской полностью поддерживал деятель-
ность энергичного реформатора.
В верхах общества одним из первых об освобожде-
нии крестьян громко заговорил великий князь Констан-
тин Николаевич. В Главном комитете в наиболее реши-
тельные моменты он являлся твердым, сознательным п
всегда хорошо осведомленным сторонником реформ.
Широко известными были его поддержка предложения
об отмене в армии телесных наказаний, его приказ по
морскому ведомству: давать в отчетах полную правду,
не лгать. Вместе с великой княгиней Еленой Павловной
он стал основателем Российского общества Красного
Креста.
Сама великая княгиня (урожденная принцесса Фре-
дерика Шарлотта Мария Вюр'тембергская), жена вели-
кого князя Михаила Павловича, также была решитель-
11
ной сторонницей перемен. Как ей и подобало, она по-
могала художникам и композиторам, а также покрови-
тельствовала Н. А. Милютину, Ю. Ф. Самарину, князю
В. А. Черкасскому. По ее инициативе произошло осво-
бождение крестьян в ее имении Карловке Полтавской
губернии в 1859 г. Подобное было ые ново. В моменты
«критические для государственного порядка, когда это-
му порядку приходится переносить тяжелые удары, ког-
да перед ним стоит альтернатива — рушиться или об-
новиться, — писал А. К- Дживелегов, — правящий
класс выдвигает даровитых деятелей, способных если не
устранить опасность, то отдалить ее... Это — плоть от
его плоти, кровь от его крови, но все-таки люди в кор-
не иные, с другой моралью, с другими жизненными
принципами, — плод естественного отбора у бюрокра-
тии». Нет сомнения, что, усиди на своих местах бибико-
вы, Клейнмихели, меншиковы, — страну постигли бы все
конвульсии стихийного народного движения. Реально
мыслящая часть правящей и господствующей элиты по-
няла это и ценою многих уступок сохранила свои пози-
ции, а главное — открыла новый путь для развития
России.
28 января 1861 г. на обсуждение Государственного
совета был вынесен выработанный Главным комитетом
проект положений. Заседание открыл Александр 11:
«Дело об освобождении крестьян, — сказал он, — ко-
торое поступило на рассмотрение Государственного со-
вета, по важности своей я считаю жизненным для Рос-
сии вопросом, от которого будет зависеть развитие ее
силы и могущества. Я уверен, что вы все, господа,
столько же убеждены, как и я, в пользе и необходимо-
сти этой меры. У меня есть еще другое убеждение, а
именно, что откладывать этого дела нельзя; почему я
требую от Государственного совета, чтобы оно было им
кончено в первую половину февраля и могло быть объ-
явлено к началу полевых работ; возлагаю это на пря-
мую обязанность председательствующего в Государст-
венном совете. Повторяю — и это моя непременная во-
ля, — чтоб дело это теперь же было кончено».
Можно представить, с каким волнением люди разных
партий слушали слова государя, в которых недвусмыс-
ленно и твердо была выражена воля самодержца все-
российского. К началу этого года все подустали от бес-
численных и долгих обсуждений. Пугавший одних и ра-
19
довавший других миг освобождения все отдалялся, что
наполняло разноречивыми чувствами членов Совета.
Речь государя поразила слушателей. Все там были лю-
ди опытные, знали, что такого рода выступления пред-
варительно составляются в канцелярии Государственно-
го совета, просматриваются наиболее опытными чинов-
никами, потом наиболее доверенными вельможами, а уж
потом произносятся при почтительном внимании ауди-
тории, знающей все ее содержание. Но Александр Ни-
колаевич не читал. Его выступление было горячей, сво-
бодной импровизацией. Пора было решаться.
Манифест был подписан 19 февраля, но из опасения
крестьянских волнений в дни религиозных праздников
обнародован был позднее, в воскресенье, 5 марта 1861 г.,
в Петербурге, во всех церквах после обедни. В тот же
день на разводе в Михайловском манеже государь сам
прочитал манифест. В ответ раздались громовые и дол-
го не смолкавшие крики «Ура!».
Высочайший манифест был объявлен во всех губерн-
ских городах нарочно командированными генерал-майо-
рами свиты государя и флигель:адъютантами с 7 мар-
та по 2 апреля 1861 г.
Официальный биограф Александра II пишет, что в
Петербурге с покорностью ожидали волнений, но «кре-
постное население встретило весть о своей свободе в ти-
шине и спокойствии, превзошедших общие ожидания».
Крестьяне служили молебны, жертвовали на сооруже-
ние икон и приделов в своих церквах во имя св. Алек-
сандра Невского. «Другое утешительное явление, сопро-
вождавшее манифест, была трезвость. Обнародование
его не только не увеличило, но уменьшило пьянство,
обыкновенное в конце масляницы и в первое, прощеное
воскресенье Великого поста — повсеместно».
Но отзвучали радостные клики, и по всем губерниям
российским впали в глубокую задумчивость главные
действующие лица реформы — крестьяне и помещики.
По Манифесту крестьянин сразу получал личную
свободу и право свободно распоряжаться своим имуще-
ством. Однако за пользование выделяемой помещиком
за выкуп надельной землей крестьяне должны были от-
быть барщину или платить оброк и не иметь права от-
каза от нее в течение 9 лет. Цена земли по выкупу зна-
чительно превышала ее рыночную стоимость, в отдель-
ных районах в 2—3 раза. В целом переход крестьян на
»
выкуп растянулся на . три с лишним десятилетия. Новая
жизнь принесла им не столько радость, сколько чрез-
мерные тяготы. В царствование Александра II с кресть-
ян взимались: подушная подать, государственный зем-
ский сбор, оброчная подать, земские сборы, выкупные
платежи; питейный и соляный акцизы также в основном
собирались с деревни. От исправного поступления этих
сборов зависело 56% доходов государства. Между тем
уже через год-два «крестьянское дело» считалось закон-
ченным. В 1872 г. сельскохозяйственная комиссия, явно
настроенная в пользу помещиков, и та указала на тяже-
лое экономическое положение крестьянства, налоги на
которых возрастали непрерывно. Но лишь через десять
лет было проведено их облегчение.
Так, преследуя безусловно важные цели — личное
освобождение крестьян, наделение их землею и взима-
ние с них платежей, — правительство да и обществен-
ное мнение оставили в тени две другие важные для бу-
дущего страны цели. Проблемы личных прав крестьян-
ства и утверждение земельной собственности были ото-
двинуты «на потом». Половинчатое, неполное решение
крестьянского вопроса в конечном счете породило кре-
стьянские революции 1905 и 1917 годов.
Помещики, покорившись реформе, столкнулись с не-
обходимостью самим хозяйствовать без крепостных ра-
бочих рук, как правило, и без своего инвентаря. Стре-
мясь избавиться от долгов, часть их поспешила полу-
чить от казны до 80% выкупной суммы деньгами и цен-
ными бумагами (в дальнейшем эта сумма взыскивалась
государством с крестьян с прибавкой 6% годовых). Но
обычным явлением сделались отдача имений в заклад,
их продажа да поступление на службу на твердое жа-
лованье. Перемена образа жизни, хотя и сулила в пер-
спективе твердое положение, как и всякая перемена,а
вызывала недовольство и ворчание в адрес государя.
Он знал об этом. Недовольство дворян было серьез-
ною угрозой. Александр Николаевич хорошо помнил ис-
торию своего деда, а ведь Павел только краешек рос-
сийского дворянства затронул. Надо было принимать
меры.
Выждав несколько, Александр Николаевич сместил
Ланского (даровав ему титул графа и звание камерге-
ра) и назначил на пост министра внутренних дел П. А.
Валуева, известного-тем, что, ие оспаривая необходя-
31
мость освобождения крестьян, прилагал небезуспешные
усилия для сохранения главенства дворянства, дабы «не
устранять их от руководства самоуправлением вышед-
ших из крепостной зависимости крестьян». Еще ранее
был снят Н. А. Милютин. Царь вызвал его в Зимний
дворец, с чувством поблагодарил за полезную для Рос-
сии работу, но в конце сказал так: «Мне крайне жаль
расставаться с вами, но я должен: дворянство называет
вас «красным». Главный реформатор был пожалован
производством в сенаторы, но с увольнением в длитель-
ный заграничный отпуск. Членам редакционных комис-
сий (ф!ли пожалованы специальные золотые медали с
профилем Александра II и одним словом «Благодарю».
Нескольким даны были ордена св. Владимира 3-й сте-
пени. Ю. Ф. Самарин вернул орден тогда же, ссылаясь
на «те неблагоприятные толки, которые могут вызвать
среди дворян эти награды и тем повредить его деятель-
ности в качестве члена губернского присутствия»; В. А.
Черкасский, А. И. Кошелев и другие также восприняли
награждение орденом как оскорбление, но отослать
красные «крестики» не решились. Они подали в отстав-
ку и также покинули Петербург. Император втайне был
доволен таким исходом, ибо, казалось ему, дело-то сде-
лано.
Замена Ланского и удаление Милютина с помощни-
ками означали весьма определенное направление разви-
тия крестьянского дела. «Я — ваш!» — пытался этими
мерами сказать первый дворянин всему дворянскому со-
словию. Тем не менее раздражение землевладельцев не
проходило. По их мнению, администрация отнеслась к
дворянам с недоверием и пренебрежением, сосредоточив
в своих руках реализацию крестьянского освобождения.
Было от чего задуматься Александру II.
После треволнений зимы и весны, в мае 1861 г., им-
ператор направился в Крым. Только что у графини По-
тоцкой было приобретено обширное имение Ливадия.
Приобретение было сделано для императрицы, для по-
правления ее пошатнувшегося здоровья, а правду гово-
ря, чтобы под благовидным предлогом удалить ее из
Зимнего дворца и Царского Села.
Давно стала лишь воспоминание^ пылкая любовь
двадцатилетнего великого князя к четырнадцатнлетней
дочери правителя невеликого и малопримечательного
герцогства Гессен-Дармштадт принцессе Марии. Приняв
22
при крещении имя Марии Александровны, она вошла в
царскую семью, но видного места там не заняла, ибо
была добра, сентиментальна и робка. Жизнь ее, внешне
блестящая, вскоре наполнилась глубокими сердечными
огорчениями и частыми болезнями... Как ни скрывай, а
стесняло ее присутствие любвеобильную душу Алек-
сандра Николаевича. В Ливадии же императрица могла
жить до поздней осени, туда не скоро донесутся ново-
сти о быстро менявшихся императорских пассиях.
Для дела же государь посетил Москву и Тулу, гд§
выступал перед дворянством и крестьянской депутацией,
прося первых о поддержке, а вторым указывая на необ-
ходимость подчинения властям. Он видел, что усилилась
неопределенность. Многое менялось и еще не установи-
лось. Перемены были необходимы, но — как, меняя са-
мые основы государства, сохранить его устойчивость, не
дать пошатнуться самой царской власти, как обеспечить
себе поддержку большинства в обществе, сохранив ус-
тойчивый баланс между новыми и старыми силами? За-
дача была не из легких.
Осенью 1861 г., по возвращении из прекрасной Ли-
вадии, последовали новые назначения. Старых минист-
ров поменял государь на более молодых, а главное —
близких к кружку великой княгини Елены Павловны.
Военным министром был назначен Дмитрий Алексеевич
Милютин, брат гражданского реформатора и будущий
реформатор военный.
Но не было в обществе прежнего энтузиазма. Смыло
его осенними холодными дождями, столь затяжными и
тягостными в Петербурге. Усиливалось недовольство:
консерваторов — крутостью поворота на новый путь,
радикалов-прогрессистов — медлительностью власти в
совершении поворота. По столице стали распространять-
ся листки, заключавшие прямой призыв к бунту и про-
грамму переустройства общества и государства на ра-
дикальных началах. Дошло до того, что в армии за по-
литические преступления только в 1862 г. подверглось
следствию и суду более ста офицеров.
Весною 1862 г. новая беда — пожары. Начались они
в Петербурге и самых разных городах империи вроде
бы и не в одно время, но в наэлектризованной ожида-
ниями и страхами атмосфере они превратились в верное
доказательство наступающей революции. Александр Ни-
колаевич лично руководил тушением пожаров. Была у
23
него слабость к пожарному делу, отчего и сам часто ез-
дил на пожары, и устраивал смотры столичных пожар-
ных для своих коронованных гостей. Теперь дело было
нешуточное. Пожары в столице начались в ночь с 15
на 16 мая и продолжались более двух недель, охватив
Большую Охту, центральные улицы Петербурга. «Вес-
ти из Петербурга исполняют душу каким-то ужасом
ожидания и боли; что это за огненная чаша страданий
идет мимо нас? Огонь ли это безумного разрушения, ка-
ра ли, очищающая пламенем?» — задавался вопросом
А. И. Герцен в «Колоколе».
Оживившаяся общественность принимала участие в
актах милосердия. По примеру императора и императ-
рицы все Романовы пожертвовали в пользу погорельЦев
значительные суммы. Царская чета посетила несчастных
на местах их размещения в палатках на Семеновском
плацу и в армейских казармах.
Высочайше утвержденной следственной комиссии не
удалось выявить поджигателей, действовавших по еди-
ному плану и команде. Но когда очень хочется найти
врагов, сделать это нетрудно. Комиссия увидела опас-
ность в широком распространении воскресных школ, от-
крытых на общественных началах и вне государственно-
го контроля в Петербурге и других городах по частно-
му почину. «Вредное влияние» школ не особенно и тре-
бовалось доказывать. Школы были закрыты. Заодно за-
крыли в Петербурге шахматный клуб и народные чи-
тальни. Публичные лекции дозволялось теперь произно-
сить только по взаимному соглашению управляющего
министерством народного просвещения, министра внут-
ренних дел, главного начальника III Отделения и гене-
рал-губернатора Санкт-Петербурга. Среди прочего вице-
губернатору Тверской губернии М. Е. Салтыкову, при-
званному на службу во времена «оттепели», предложено*
было подать в отставку. Для борьбы с левыми радика-
лами были приняты и другие меры: на восемь месяцев
приостановлено издание «Современника» и «Русского
слова», арестовано несколько человек, в том числе из-
вестный публицист Н. Г. Чернышевский.
Осенью 1861 г. было перехвачено и доложено царю
письмо молодого социалиста Петра Заичневского к его
товарищу. Резолюция была такова: «Письмо это столь
преступного и опасного содержания, что считаю необхо-
димым арестовать немедленно и того и другого и выс-
34
лать их со всеми их бумагами сюда». Оба студента бы-
ли препровождены в столицу и заключены в Петропав-
ловскую крепость.
О характере заключения двадцатилетнего Заичнев-
ского свидетельствует то, что за несколько дней апреля
1862 г. он написал и переправил через часового на волю
прокламацию «Молодая Россия», ставшую манифестом
левых революционных радикалов в русском освободи-
тельном движении. По неслучайному совпадению про-
кламация громом разразилась над обеими столицами и
провинцией в мае 1862 г. в самый разгар пожаров.
Документ этот более чем достоин внимания.
с...Россия вступает в революционный период своего
существования. Проследите жизнь всех сословий, и вы
увидите, что общество разделяется в настоящее время
на две части, интересы которых диаметрально противо-
положны и которые, следовательно, стоят враждебно
одна к другой.
Снизу слышится глухой и затаенный ропот народа,—
народа, угнетаемого и ограбляемого всеми, у кого в ру-
ках есть хоть доля власти, народа, который грабят чи-
новники и помещики, продающие ему его же собствен-
ность — землю, грабит и царь, увеличивающий более
чем вдвое прямые и косвенные подати и употребляющий
полученные деньги не на пользу государства, а на уве-
личение распутства двора, на приданое фрейлинам-лю-
бовницам, на награду холопов, прислуживающих ему,
да на войско, которым хочет оградиться от народа... Как
бы в насмешку над бедным, ограбляемым крестьянином,
дарит по нескольку тысяч десятин генеоалам, покрыв-
шим русское оружие неувядаемой славой побед над бе-
зоружными толпами крестьян; чиновникам, вся заслуга
которых — немилосердный грабеж народа; тем, кото-
рые умеют ловчее подать тарелку, налить вина, краси-
вее танцуют, лучше льстят1»
Но что же предлагал для изменения такого ужасно-
го положения вещей юный социалист со скуластым ли-
цом, едва опушенным мягкою бородкою, припухлыми
большими губами и пристальным взглядом небольших
глаз из-под высокого лба, осененного шапкой небрежно
зачесанных назад волос?
«Выход из этого гнетущего, страшного положения,
губящего современного человека н на борьбу с которым
тратятся его лучшие силы, один — революция, револю-
85
ция кровавая и неумолимая, революция, которая долж-
на изменить радикально все, все без исключения, осно-
вы современного общества и погубить сторонников ны-
нешнего порядка.
Мы не страшимся ее, хотя и знаем, что прольется ре-
ка крови, что погибнут, может быть, и невинные жерт-
вы; мы предвидим все это и все-таки приветствуем ее
наступление, мы готовы жертвовать лично своими голо-
вами, только пришла бы поскорее она, давно желан-
ная!»
Страшно читать это сегодня, зная, насколько верно
напророчил студент Московского университета будущее
развитие наше. Тогда же это было воспринято больше
с недоумением, чем с тревогой. В 1863 г. Заичневский
был отправлен на каторгу в Иркутскую губернию, на
следующий год переведен на поселение в Витим, а с
1869 г. было разрешено ему вернуться в Европейскую
Россию, где он, оставаясь в положения поднадзорного,
возобновляет революционную работу. Забегая далеко
вперед, скажем, что умер Заичневский в Смоленске в
1896 г., я «даже в бреду, на смертном одре, — по вос-
поминаниям очевидца, — кому-то все доказывал, что не-
далеко то время, когда человечество одной ногой шаг-
нет в светлое царство социализма».
В конфликте Заичневского с царским режимом про-
сматривается роковое в русской история противоречие
между велением сердца, требующим немедленного унич-
тожения несправедливости и объявления свободы и ра-
венства, ведущих ко всеобщему братству людей, и дово-
дами рассудка, требующими трезво определить, к чему
готовы страна, общество, человек.
Несмотря на сопротивление косных сил, идеи гума-
низма и человечности становились материальными фак-
торами я вынуждали саму власть приступать к переме-
нам, ибо стихийное народное возмущение, тот страшный
в своей слепой ярости русский бунт, о котором писал
Пушкин, устрашал многих. Иных же, напротив, вооду-
шевлял на путь революционных преобразований.
Петра Заичневского можно счесть символом русского
революционера-нигилиста в той же мере, в какой Алек-
сандр II олицетворял эволюционный путь реформ. В ко-
нечном счете оба они пеклись о благе народа, но прин-
ципиальное различие состояло в средствах и методах
его достижения. Спустя полстолетия, размышляя о судь-
S9
бе России. Н. А. Бердяев -выделил атеизм как главную
характеристическую черту взглядов русских «нигилис-
тов-моралистов», считавших, что они «любят человека
и сострадают человеку более, чем Бог», что они «испра-
вят замысел Божий о человеке и мире». «Революцион-
ный социализм, — утверждал русский философ, — не
есть экономическое и политическое учение, не есть сис-
тема социальных реформ, — он претендует быть рели-
гией, но есть вера, противоположная вере христиан-
ской».
Юноша из провинции, Заичневский, попавший иа од-
ну из студенческих сходок в Петербурге, внимательно
слушал долгие споры, как же исправить «неудовлетво-
рительное положение дел в России». Возвращался он к
себе на квартиру в полной растерянности: «Я не знал,
что лучше начать делать: распространять ли книги или
убивать».
Над этим роковым конфликтом размышлял к наш
провидец Ф. М. Достоевский, живописуя теоретика-мо-
ралиста и убежденного атеиста Ивана Карамазова, го-
тового в мыслях к отцеубийству, ибо давно порваны
связи с отцом, и очень уж он дурен и грешен...
Так середина XIX в. оказалась кардинальным рубе-
жом на пути общественного развития России. В поисках
выхода из названного выше противоречия освободи-
тельное движение раскололось на радикалов, народни-
ков, вскоре обратившихся к учению марксизма^ и либе-
ралов, стремившихся также к переменам во всем строе
жизни, но желающих проводить их не в ущерб кому бы
то ни было и с сохранением традиционных основ жизни
государственной, общественной и семейной.
Заметим, что Александр Николаевич читал прокла-
мацию Заичневского, в которой были и такие строки:
«Скоро, скоро наступит день, когда мы распустим вели-
кое знамя будущего, знамя красное и с громким кри-
ком: «Да здравствует социальная и демократическая
республика русская!» — двинемся на Зимний дворец
истребить живущих там». Угрозу ясная и недвусмыслен-
ная.
Из другого лагеря, из Лондона, раздалось осуждение
как «террора оторопелой трусости» режима, так и моло-
дых людей, начитавшихся Шиллера и Бабефа. Статья
«Молодая и старая Россия» за подписью «Искандер»
была напечатана в «Колоколе» 15 июля 1862 г. По-
27
скольку еще покойный Ростовцев завел обычай регуляр-
но просматривать герценовские издания, Александр Ни-
колаевич статью эту читал. Он нередко принимал пра-
воту рассуждений Герцена, меткость его язвительной
критики, одобряя, впрочем, и критику Катковым край-
них пропагандистских идей Герцена. Оба Александра,
находясь на крайних, казалось бы, точках политическо-
го спектра, сходились в одном пункте: желании блага
России. И вот с этого пункта прокламация Заичневско-
го была воспринята ими как несерьезная.
«Чего испугались честные, но слабые люди?» — с ус-
мешкой вопрошал Герцен. «Добро бы они верили, что
русский народ так и схватится за топор по первому кри-
ку: «Да здравствует социальная и демократическая рес-
публика русская!» Нет, они все хором говорят, что это
невозможно, что народ этих слов не понимает... «Моло-
дая Россия» нам кажется двойной ошибкой. Во-первых,
она вовсе не русская, это одна из вариаций на тему
западного социализма, метафизика французской рево-
люции, политически — социальные desiderata (мечты),
которым придана форма вызова к оружию. Вторая
ошибка — ее неуместность: случайность совпадения с
пожарами — усугубила .ее. Ясно, что молодые люди,
писавшие ее, больше жили в мире товарищей и книг,
чем в мире фактов... И все-таки каждый честный чело-
век считает себя обязанным ругнуть молодых людей...»
А они —! — «наговорили пустяков», и только. «Ну что
упрекать молодостей ее молодость, сама пройдет... Крови
от них ни капли не пролилось, а если прольется, то это
будет их кровь — юношей-фанатиков».
И Александр Николаевич поверил лондонскому «ге-
нералу от революции», не зная, что Герцен для русских
нигилистов давно не авторитет, что его осыпают упрека-
ми за отход от «революционных позиций», за потерю ве-
ры в насильственные -перевороты и надежду на консти-
туционный путы Оба Александра были людьми одной
культуры, и не могли представить, что всю их культуру,
уклад жизни, историю страны «молодые россияне» счи-
тают пустЫм местом. Нигилистов-молокососов легко на-
казали, не сознавая, что создают новых мучеников и фа-
натиков идеи. Но что иного можно было сделать?
Между тем преобразования, первым звеном в цепи
которых было освобождение крестьян, продолжались.
В хозяйственной жизни страны первое время после
№
реформы наступил явный спад. Так, оборот Нижегород-
ской ярмарки в 1860 г. составил 105 млн. руб., в 1861 г.—
98, и лишь в 1864 г. превысил дореформенный уровень,
составив 111 млн. руб., а затем стал быстро и значи-
тельно расти.
Несмотря на вопиющие подчас злоупотребления с
участием высокопоставленных лиц (в том числе вели-
кого князя Константина Николаевича), шло развитие
морского и железнодорожного транспорта. По планц
намечалось за десять лет построить 5 тыс. верст желез-
ных дорог, однако за 1865—1875 годы было построено
более 12 тыс. верст. Развитая железнодорожная сеть
соединила центральные и плодородные южные местно-
сти с портами и районом добычи каменного угля в Дон-
ской области. Вывоз хлеба из России до реформы со-
ставлял около 70 млн. пудов в год, в 1861—1865 гг. —
76 млн., а далее начинается заметный скачок благодаря
улучшившимся возможностям вывоза: 1876—1880 гг.—
257 млн. пудов ежегодно.
Благодаря существенному росту русского экспорта
к середине 1870-х годов был ликвидирован дефицит бюд-
жета, и положение русского рубля стало прочным. При
поддержке государства создавались частные банки и
другие финансовые учреждения, что также способство-
вало активизации хозяйственной жизни.
Да, было много афер, нередко банки «лопались»,
многие люди разорялись, и такого рода сцена изобра-
жена на известной картине В. К. Маковского «Крах
банка». Можно сказать и об ужасных условиях жизни
и работы заводских и фабричных работников, вчераш-
них крестьян. И все эзд будет правдой, но неполной,
только частью правды. А другою частью было открытие
возможности для перевода крестьянского хозяйства на
капиталистически^ рельсы. Получение помещиками вы-
купных платежей дало тем и другим средства не толь-
ко на жизнь, но и на заведение собственного дела, учас-
тия в предпринимательских и финансовых проектах.
При всех неизбежных издержках, при неминуемых вар-
варских явлениях создавалась основа для свободного
капиталистического развития России. Появлялись новые
тяготы и новые проблемы, но одновременно и большие
возможности для выявления сил и способностей чело-
века.
1 января 1864 г. царем было утверждено «Положе-
29
ние о губернских и уездных земских учреждениях». Зем-
ства были лишены каких-либо политических функций и
занимались исключительно хозяйственными вопросами
местного значения, но ведь именно это тогда и требова-
лось обществу и стране. С введением в 1870 г. нового
городового положения городские думы получили в свое
распоряжение определенные источники дохода, позво-
лившие самостоятельно решать нужды городского хо-
зяйства и благоустройства.
Реформа начального и среднего образования нача-
лась с издания в июне 1864 г. «Положения о начальных
народных училищах», а в ноябре того же года — ново-
го устава гимназий. Демократизм новых законов выра-
зился в том, что начальные школы разрешалось откры-
вать и содержать как общественным учреждениям (зем-
ствам), так и частным лицам, а контроль над их дея-
тельностью осуществляли губернские и уездные училищ-
ные советы с непременным участием представителя зем-
ства. В среднем образовании был введен принцип фор-
мального равенства для всех сословий и вероисповеда-
ний, хотя барьером для неимущих стала высокая плата
за обучение. Но как бы то ни было, образование вошло
в самый быт общества. Число начальных и средних
учебных заведений выросло за 1856—1880 гг. с 8,2 fuc.
до 22,7 тыс., численность учащихся — с 450 тыс. до
1141 тыс. человек.
18 июня 1863 г. Александр Николаевич утвердил но-
вый университетский устав, дававший университетам до-
вольно широкую автономию. Совет университета полу-
чал право самостоятельно решать все научные, учебные
и административно-финансовые вопросы. Устав предус-
матривал выборность ректора, проректора, деканов я
профессоров с последующим их утверждением в долж-
ности министром народного образования. Женщины в
университеты не допускались, но в обеих столицах по-
явились высшие женские курсы с изучением всех наук.
В начале 1860-х годов были приняты меры по улуч-
шению материального положения священнослужителей,
увеличению их гражданских прав. Были открыты шесть
новых епархий, в том числе Алеутская и Аляскинская.
В октябре 1858 г. высочайше было повелено о примене-
нии к раскольникам меры терпимости и снисходитель-
ности, а также о допущении як к участию в обществен-
ных правах и льготах во всех отношениях.
М
До 70 законодательных актов для облегчения поло-
жения российских евреев было принято в годы царство-
вания Александра II. Это — расширение права житель-
ства, сферы деятельности, в том числе владение недви-
жимым имуществом, занятие торговлей и промышлен-
ностью, допуск к образованию, к отбыванию рекрутской
повинности.
В ноябре 1864 г. Александр II утвердил новые су-
дебные уставы. Они вводили коронный и мировой су-
ды, причем после утверждения в должности судьи не
подлежали ни увольнению, ни отстранению от должно-
сти. Был учрежден институт присяжных поверенных —
адвокатура, институт судебных следователей. Для всех
судебных чиновников стало обязательным наличие выс-
шего юридического образования.
1 сентября 1865 г. вошли в действие новые правила
для цензурного ведомства, отменявшие предваритель-
ную цензуру. «Сегодня, — восторженно писал в газете
«День» И. С. Аксаков, — принимаясь за передовую
статью, мы знаем, что прочтем её в печати в том самом
виде, в каком мы ее напишем... Сегодня кошмар в об-
разе цензора не станет мешать нашей работе, спирать
дух, давить ум и задерживать перо, и мы получаем не-
слыханное и невиданное право: не лгать, не кривить
словом, говорить не фистулой, а своим собственным
природным голосом».
Опять-таки для полноты картины скажем, что предо-
ставление обществу названных выше демократических
прав и свобод ни в коей мере не умаляло роли государ-
ства в общественной жизни, жесткий контроль, чрева-
тый быстрыми и подчас суровыми санкциями, сохранял-'
ся. Но десятки указов Александра II создавали широ-
кую правовую основу для формирования гражданского
общества, для нормального свободного развития из со-
стояния верноподданных в граждан.
После долгих обсуждений и ожесточенных споров
приступили и к военным реформам. Собственно, переме-
ны в армии начались в первый же год царствования
Александра Николаевича, но перемены эти были сугу-
бо декоративные и касались изменения формы. В 1855 г.
этому были посвящены 62 приказа по военному минис-
терству. Согласно одному из них на генеральской каске
султан из белого волоса заменялся султаном из петуши-
ных перьев, а вместо привычных летних панталон ге-
Э!
нералам предлагались шаровары, причем зимние — из
красного сукна. Остроумцы изощрялись по сему поводу,
и многие повторяли занятные стишки, кончавшиеся
так:
И обновленная Россия
Надела красные штаны.
Шутники не знали, а может, и не хотели знать, что
образцы новых мундиров были готовы уже в последние
дни царствования Николая Павловича, и, вводя их, но-
вый государь лишь доводил начатое до конца. Как бы
то ни было, особые комиссии «для улучшения военного
дела» еще долго занимались бы формой, не приди на
пост военного министра Дмитрий Алексеевич Милютин.
Высокообразованный военный, хотя и без большого
боевого опыта, Милютин не только имел программу ко-
ренных реформ русской армии, но и смог убедить им-
ператора принять ее, несмотря на сильное противодей-
ствие.
Недовольство высказывали великие князья, началь-
ствовавшие над артиллерией и военно-учебными заведе-
ниями, наследник, командовавший гвардией, и аристо-
кратическая верхушка офицерства, пресекавшая самые
невиннейшие вольности. Так, вздумалось офицерам Пре-
ображенского полка братьям Шульгиным принять уча-
стие в любительском спектакле, устроенном в пользу нуж-
дающихся литераторов и ученых. Узнав о том, командир
полка князь А. И. Барятинский сделал Шульгиным вы-
говор, заявив, что, «нося преображенский мундир, не-
прилично играть в присутствии Бог знает кого и в поль-
зу этого сброда!». Шульгиным было предложено оста-
• вить полк и перейти в армию. Александр II утвердил
это решение. Едва ли счел он это непомерное наказание
достойным «посрамления чести» первого русского пол-
ка, однако приказ утвердил. Уступая в мелочах высо-
комерным традиционалистам, он облегчал деятельность
своему военному министру.
Уже за первые четыре года пребывания у власти
Милютин сократил срок солдатской службы с 25 до
16 лет, добился отмены телесных наказаний в армии,
реорганизовал систему военного управления, образовав
15 военных округов с подчинением непосредственно ми-
нистру. Чуть позднее от великих князей было-таки взя-
то командование артиллерией, гвардией и военно-учеб-
ными заведениями. В ходе реформы учреждались воен-
38
ные гимназии, новые юнкерские училища, военные ака-
демии. Но главным поворотным пунктом военной рефор-
мы стало введение всеобщей воинской повинности.
По закону 1874 г. воинская повинность распростра-
нялась на все мужское население, достигшее двадцати-
летнего возраста без различия сословий, со сроком
службы в армии 6 лет, на флоте — 7 лет. Освобожде-
нию от службы подлежали единственные сыновья у ро-
дителей, единственные кормильцы в семье при мало-
летних братьях и сестрах и некоторые другие категории.
Годные и не имевшие льгот призывники тянули жребий.
Наибольшие споры в Комитете министров и Госу-
дарственном совете вызвало положение о сокращении
сроков службы в зависимости от образовательного цен-
за: до 4 лет для окончивших начальную школу, до
3 лет — городскую школу, до полутора лет — гимназию
и до полугода — для лиц, имевших высшее образова-
ние. Ярым противником этой меры выступил, как ни
странно, министр народного просвещения граф Д. А.
Толстой.
Военные реформы сыграли важную роль в повыше-
нии боеготовности армии, улучшении ее качественного
состава, замене всех систем вооружений. Косвенным их
следствием стало зарождение военной интеллигенции, а
главное — превращение рекрутчины в почетную обязан-
ность защитника Отечества.
Как ни оценивай реформы 1860—1870 гг., очевидно,
что они стали значительным шагом на пути обществен-
ного развития. Вся их совокупность знаменовала пере-
ход российского общества в новое качество, и раз нача-
тый этот процесс нельзя было повернуть вспять. Впер-
вые за несколько десятилетий в обществе появилась
основа для деятельности, на которой могли объединить
усилия все прогрессивные силы. Но упорные традицио-
налисты отвергали новые начала уже потому, что они—
новые; чрезмерные ожидания и чрезмерные опасения за-
слоняли для них полезные и выгодные стороны рефор-
мы. Рьяные же левые радикалы клеймили правительст-
во за медлительность в переменах, за сохранение
«прежних людей и прежних порядков». Но и те и дру-
гие сходились в одном — в критике правящих консерва-
тивных реформаторов во главе с царем.
Вся кипящая лава внутренних и внешних обстоя-
тельств влияла на позицию царя. Так, в 1865 г. Алек-
33
сандр II сказал звенигородскому предводителю дворян-
ства Голохвастову: «Я даю тебе слово, что сейчас, на
этом столе, я готов подписать какую угодно конститу-
цию, если бы я был убежден, что это полезно для Рос-
сии. Но я знаю, что сделай я этосегодня, и завтра Рос-
сия распадется на куски. А ведь этого и вы не хотите».
Император все отчетливее понимал: любые перемены
влекут за собою непредсказуемые последствия, стоит
лишь ослабить власть В марте 1861 г. в Царстве Поль-
ском начались волнения. Получив первые сообщения,
Александр Николаевич направил наместнику князю
М. Д. Горчакову телеграмму: «Варшавские беспорядки
меня не удивляют, ибо мы их давно ожидали. Надеюсь,
что порядок будет восстановлен энергическими мерами
без всяких уступок». Мышление государя менялось мед-
ленней, чем порядки в государстве. И все же ему при-
шлось осознать, что теперь всякая политика должна со-
держать в необходимых пропорциях и твердость и ус-
тупки, и кнут и пряник.
Вначале попробовали кнут — волнения переросли в
восстание, в настоящую войну и к середине 1863 г. ох-
ватили Королевство Польское, Литву, Правобережную
Украину и частично Белоруссию. Помимо лозунга на-
ционального освобождения, восстановления националь-
ной независимости Польши, участниками двигало и
стремление к устранению одиозных феодальных пере-
житков. Руководители восстания требовали не только
возвращения всех прав и вольностей, но и восстанов-
ления Польши в границах 1772 г., включавших Литву,
Белоруссию и Правобережную Украину. Кроме того,
шляхетское руководство не спешило с решением аграр-
ного вопроса. Два этих обстоятельства предопределили
судьбу восстания.
Требование пересмотра границ вызвало взрыв рус-
ского патриотизма. «Дерзкие притязания поляков», рус-
ская кровь, проливаемая мятежниками, известия о за-
мышляемом вмешательстве нескольких европейских дер-
жав во внутренние дела России глубоко возмутили рус-
ское общество, преисполнили его пламенным патриоти-
ческим негодованием и обеспечили правительству мо-
ральную поддержку в подавлении восстания. Лишь гер-
ценовский «Колокол» был против.
Между тем Александр Николаевич, поняв, что висе-
лицами да каторгой восставших не поборешь, спешно
34
призвал на госуДарственую службу Н. А. Милютина и
предоставил ему карт-бланш в отношении аграрной ре-
формы в королевстве. Милютин вместе с Ю. Ф. Самари-
ным и кн. В. А. Черкасским и провел ее, существенно
увеличив крестьянские наделы и регламентировав по-
мещичье землевладение. Как только польские крестья-
не стали получать землю, восстание пошло на убыль и
к осени 1864 г. было окончательно подавлено.
И следующий год не принес Александру существен-
ного облегчения, но теперь горе пришло с неожиданной
стороны. Вскоре после помолвки наследника-цесаревича
Николая Александровича с датской принцессой Дагма-
рой обнаружилось, что он тяжко болен. Ни европейские
светила медицины, ни поспешная поездка в Ниццу не
помогли. Весною, в апреле 1865 г. наследник умер.
Спустя два месяца наследником-цесаревичем был про-
возглашен второй сын, Александр Александрович.
ЗАЛОЖНИК РЕФОРМЫ. 1866—1881
4 апреля 1866 г. в четвертом часу пополудни импе-
ратор закончил обычную свою прогулку в Летнем саду.
На этот раз его сопровождали племянник герцог Ни-
колай Лейхтенбергский и племянница принцесса Мария
Баденская. С привычной благосклонностью принимая
почтительные поклоны, он прошел по главной аллее са-
да и подошел к стоявшей у входа коляске. Села пле-
мянница, Александр тяжело ступил на подножку... Све-
жий ветер с Невы, сильный запах мокрой земли, толь-
ко-только отошедшей от снега, лошади нетерпеливо пе-
ребирали копытами по булыжной мостовой... Был обыч-
ный день.
Вдруг откуда-то появился человек и выстрелил в им-
ператора из револьвера. К тому времени поглазеть на
царя возле входа в Летний сад собралась небольшая
толпа, и пока неизвестный целился, подскочил к нему
один мужичок и толкнул под локоть. Правда, вечером
по городу говорили, что не толкнул, а сильно ударил по
руке или даже хотел выхватить револьвер... Но так или
иначе, пуля пролетела мимо. Пунцовые от гнева и пред-
стоящей нахлобучки — не уберегли! — жандармы схва-
тили неизвестного.
Имя спасителя государя выяснилось тут же: Осип
36
Комиссаров, простой крестьянин. И тут были разные
толки в городе, но их дружно обрывали: он тоже из
Костромы! Второй Сусанин! Так и должно было быть:
крестьянин спас царя-Освободителя.
Все случилось настолько неожиданно и быстро, что
Александр Николаевич не успел и опомниться. Произо-
шло то, чего ждал давно: был на волосок от^смерти,
ведь злодей метил с нескольких шагов!..
— Кто таков и за что покушался на мои дни? —
спросил Александр.
— Русский, — ответил злодей. — А стрелял потому,
что царь, пообещав вольность крестьянам, обманул их.
Широко перекрестившись и не замечая гомона во-
круг, не слыша испуганно-почтительных советов племян-
ника и жандармского офицера, император отправился в
Казанский собор. Он будто потерялся в тот ужасный
миг и никак не мог вернуть себе прежней уверенности
царя. Предупредив, что вернется вскорости, съездил в
Зимний, а там уже всё знали, жена рыдала, он взял
всех домочадцев и привез в собор. Там перед чудотвор-
ною иконою Божьей Матери был отслужен благодарст-
венный молебен.
«За что?» — одна мысль билась и мучила его. Смер-
ти он не боялся, уверенный, что век любого на земле
отмерен Господом; риск он даже любил, это придавало
остроту привычному течению жизни, позволяло вновь н
вновь утверждать свое превосходство, как на охоте мед-
вежьей, где всякие случаи бывали, но здесь... Неблаго-
дарные!
Весть о чудесном спасении государя быстро разнес-
лась по городу, и на площади перед собором, когда вы-
шел после молебна, он увидел густую толпу. Кучки на-
рода стояли и вдоль Невского, огромная Дворцовая пло-
щадь была заполнена людьми. Пришлось заезжать с
набережной.
Люди не расходились, в комнаты доносился шум,_тот
рокот толпы, который впервые не радовал, а беспокоил
его. Пришлось выйти на балкон. Будто дуновение ветра
пронеслось по человеческому морю, там и тут раздава-
лись крики «Ура!». Он верил, что кричали искренне, но2
вглядываясь в сливающуюся панораму лиц внизу, не-
вольно искал, кто, который сейчас поднимет руку с ре-
вольвером... Не ему одному приходили в голову такие
мысли. «Ваше величество, не стоит рисковать... Вашеве-
89
личество, достаточно просто показаться народу...» —
советовали из императорского окружения. Дабы никто
не омел думать, что он испугался, вновь и вновь выхо-
дил на балкон. Толпа не расходилась, и «Ура!» продол-
жали кричать.
На следующий день пришли поздравлять сенаторы,
и, отвечая им, он невольно проговорился: «...благодарю
вас, господа, за верноподданнические чувства. Они ра,-
дуют меня... Всего прискорбнее, что преступник рус-
ский...» Поляка он бы понял.
Выяснилось, что имя покушавшегося — Дмитрий Ка-
ракозов, сын помещика Саратовской губернии, что при-
надлежит он к руководимому его двоюродным братом
Ишутнным московскому тайному кружку. Входили туда
учащаяся молодежь, вольнослушатели университета, сту-
денты Петровской земледельческой академии. Члены
кружка считали себя учениками и последователями Чер-
нышевского, роман «Что делать?» был для них учебни-
ком жизни. Начали было организовывать артели и ас-
социации, но дело кончилось неудачей. Тогда решили
приступить к активной революционной деятельности —
создать организацию. Потом на процессе все было по-
дано иначе, утверждалось, что главной своей целью
они ставили свершение насильственного государственно-
го переворота. Опорой их должны были стать предста-
вители народа, и «с этой целью злоумышленники сбли-
жались с народом, создавали переплетные и швейные
мастерские, ассоциацию извозчиков, школы для обуче-
ния якобы грамоте, а на самом деле — для распрост-
ранения среди простолюдинов социалистических уче-
ний». На процессе же обнаружилисьсвязи ишутинцев с
петербургскими единомышленниками во главе с Худяко-
вым, с некими ссыльными поляками и с русскими вы-
ходцами за границей.
Верховный' уголовный суд приговорил Каракозова и
Ишутина к смертной казни, остальных к лишению всех
прав состояния и к ссылке — одних в каторжные рабо-
ты, других на поселение в Сибирь. Каракозов был каз-
нен, Ишутину государь даровал жизнь, а прочим осуж-
денным значительно сократил сроки наказания. В опро-
метчивости такого решения его"упрекали многие близ-
кие люди, предлагая жестоко покарать преступников
для предупреждения новых преступлений. Он ответил
»?
им словами Екатерины II, обращенными в свое время
к Павлу: «Нельзя победить идеи пушками».
Александр часто размышлял над этим, к недоуме-
нию даже близких. Уж на что умен Милютин, а и тот
не видит за своими военными заботами, что «глупые
прокламации» и «бессмысленные книжки» и есть сейчас
самое опасное. Они расшатывают умы. Военный ми-
нистр о том не знал, а государю регулярно представля-
ли подборку из перлюстрированных писем, и, Боже,
сколько там звучало хулы... Страх плотным туманом по-
вис над Зимним дворцом.
Для общества это означало конец короткой эпохи по-
литического либерализма. Все большее значение приоб-
ретали органы политического сыска. Расходы на III От-
деление выросли с 55 тыс. руб. в 1865 г. до 166 тыс. руб.
в 1866 г. Ежегодно 52 тыс. руб. ассигновывалось на со-
держание охранной стражи, призванной ограждать от
опасности императора и семью его. Тогда же на усиле-
ние заграничной агентуры (а все зло, по мнению Петра
Андреевича Шувалова, генерал-адъютанта, генерала от
кавалерия, начальника штаба корпуса жандармов и уп-
равляющего III Отделением с. е. и. в. канцелярии, шло
из-за границы) добавлено было 19 тыс. руб. В после-
дующие годы расходы на эти цели продолжали расти.
И начались произвольные аресты, одиночные заклю-
чения без суда, административные ссылки, что только
озлобляло «политических» и усиливало сочувствие к ним
в обществе. Вспомним хотя бы, что этим сочувствием
вдохновлялись многие русские живописцы, ставя в
центр своих картин революционера. Таковы «Отказ от
исповеди» и «Арест пропагандиста» И. Е. Репина, «За-
ключенный» Н. А. Ярошенко, «Вечеринка» В. Е. Маков-
ского. Князь В. П. Мещерский обвинял Репина в наро-
читом сгущении красок, катковский «Русский вестник»
осуждал художников, взявшихся за прославление «куч-
ки людей, отрицающих существующие порядки». Нц
как всегда и везде, большинство в обществе составляли
люди умеренные, никак не поддерживавшие ярых ниги-
листов, но и ие желавшие возврата к старым временам.
Известный славянофил А. И. Кошелев, занимавший-
ся рискованными откупными спекуляциями, составлени-
ем проектов уничтожения крепостного состояния, побы-
вавший и управляющим финансами Польши, писал в те
дни: «Известие о покушении Каракозова на жизнь им-
II
пер а тор а нас всех ужасно поразило, а последовавшие
затем распоряжения полиции, жандармам и рескрипт к
председателю Комитета министров кн. Гагарину заста-
вили нас крепко призадуматься и опасаться, чтобы не
настали в управлении вообще иные времена и не совер-
шился поворот от реформ к мерам только репрессив-
ным, чего в Петербурге многие желали и сильно домо-
гались».
Опасения Кошелева, как и многих других, не были
совершенно беспочвенными, но все же основной смысл
знаменательного послания Александра II к князю П. П.
Гагарину заключался в ином. «Провидению угодно бы-
ло раскрыть перед глазами России, — писал импера-
тор, — каких последствий надлежит ожидать от стрем-
лений и умствований, дерзновенно посягающих на все
для нея искони священное, на религиозные верования,
на основы семейной жизни, на право собственности, на
покорность закону и на уважение к установленным вла-
стям. Мое внимание уже обращено на воспитание юно-
шества. Мною даны указания, чтобы оно было направ-
ляемо в духе истин религии, уважения к правам собст-
венности и соблюдения коренных начал общественного
порядка и чтобы в учебных заведениях всех ведомств
не было допускаемо ни явное, ни тайное проповедание
тех разрушительных понятий, которые одинаково враж-
дебны всем условиям нравственного и материального
благосостояния народа... Я имею твердую надежду, что
видам моим по этому важному предмету будет оказано
ревностное содействие в кругу домашнего воспитания...»
Итак, не о возврате к репрессивному режиму заяв-
лял император: он обращался к чувству здравого смыс-
ла общества, к чувству естественного самосохранения.
Подтвердив для всех подданных полную неприкосновен-
ность права собственности во всех ее видах, определен-
ных общими законами и положениями 19 февраля
1861 г., император указал, что право это — коренное
основание всех благоустроенных обществ и «состоит в
неразрывной связи с развитием частного и народного бо-
гатства, тесно между собою соединенных. Возбудить со-
мнения в сем отношении могут одни только враги обще-
ственного порядка». Самый ход мысли этого послания
был рассчитан на разумное и вдумчивое отношение все-
го общества. Это был призыв к общегражданскому со-
гласию, это была попытка — как вскоре окажется, и
39
безуспешная, и последняя — не дать разгореться войне
радикалов с властью. Да, и при всем том Александр II
был жесток. Но он действовал в рамках той государ-
ственной системы, в которой существовало государство
и общество. Следует, кроме того, помнить, что он не
только порвал со многими традициями николаевского
времени, но и пошел дальше.
Выстрел Каракозова знаменовал собою давно наме-
тившийся после 19 февраля раскол в обществе, прошед-
ший сверху донизу. Он разобщил радикалов-прогрессис-
тов, усилил нигилистическое, социалистическое течения
и в то же время усилил направление охранительное,
консервативное. Реформисты остались в меньшинстве.
Все это заметно повлияло на характер государя и омра-
чило его жизнь.
По случаю счастливого спасения в Петербург прибы-
ло чрезвычайное посольство Северо-Американских Сое-
диненных Штатов. Цель его состояла в передаче специ-
ального послания сената и палаты представителей аме-
риканского конгресса, содержащего приветствие импе-
ратору и поздравление миллионам бывших крепостных
со счастливым избавлением от опасности государя, <ра-
зуму и сердцу которого они обязаны благословением
своей свободы». Кроме того, чрезвычайное посольство
выразило глубокую признательность и благодарность
России за ее твердую дружественную политику в отно-
шении северных штатов в период гражданской войны,
в частности посылку русского флота к берегам Амери-
ки. За торжественным обедом в Петергофе Александр II
поднял тост <за благоденствие великой Северо-Амери-
канской республики и за вечную дружбу ея с Россиею!».
Подтверждением провозглашенной дружбы стала ус-
тупка Россией своих владений на Американском конти-
ненте. Земли эти, открытые русскими землепроходцами
в XVII в., после обследования их в 1741 г. экспедицией
А. И. Чирикова активно осваивались Российско-Амери-
канской компанией. Но чем дальше, тем труднее стано-
вилось защищать далекие и труднодоступные владения
от поползновений Англии и САСШ. Первая Находилась
в зените своего имперского могущества, а молодая аме-
риканская нация, закончив гражданскую войну, энергич-
но осваивала огромный континент. В Петербурге выбра-
ли Америку, и в ночь с 29 на 30 марта 1867 г. в Ва-
шингтоне .российский посол барон Э. дё Стекль подпи-
40
сал договор о продаже Аляски Северо-Американским
Соединенным Штатам за 7 200000 долларов.
В семейной жизни знаменательным был юбилей —
двадцатипятилетие свадьбы Александра Николаевича и
Марии Александровны. Праздник был хорош, но как-то
невесел. Восемь беременностей императрицы да суро-
вый петербургский климат окончательно подорвали ее
здоровье. Зная все или почти все о любовных увлече-
ниях мужа, она продолжала любить его. Тяжко отозва-
лось на ней новое покушение на царя. Случилось это
летом 1867 г. во Франции при посещении Парижской
всемирной выставки, стрелял поляк Березовский. В ка-
рете сидели также Наполеон III и сыновья, великие
князья Александр и Владимир, но пуля ранила лошадь
ехавшего рядом с императорским экипажем француз-
ского шталмейстера. Покушению Александр не удивил-
ся, хотя по дороге во Францию в Вержболово объявил о
высочайшем повелении: прекращении всех дел полити-
ческого свойства, касающихся последствий польского
мятежа.
В России событие вызвало шумное негодование, за
границей же реакция была иная. Ф. М. Достоевский
писал из Дрездена 28 июля 1867 г. А. Н. Майкову:
«Происшествие в Париже меня потрясло ужасно. Хоро-
ши тоже адвокаты парижские, кричавшие vive la
Pol angel Фу, что за мерзость, а главное — глупость и
казенщина!» Парижский суд присяжных пытался оп-
равдать А. Березовского, а после приговорил его к по-
жизненному заключению.
Домой возвращались через Польшу. В Варшаве
Александр 11 демонстративно, в открытой коляске, про-
следовал в Бельведерский дворец. Там он подписал два
указа, облегчавших бремя тягот части польских мятеж-
ников. Он хотел во что бы то ни стало сохранить этот
край В составе империи. Спустя неделю в Риге на приеме
представителей города и купечества Прибалтийского
края, эстляндских дворян и депутации из Ревеля импе-
ратор заявил: «Вы знаете, господа, с каким удовольст-
вием я посещаю каждый раз ваш край... Но я желаю,
господа, чтобы вы не забывали, что принадлежите #
единой русской семье и образуете нераздельную часть
России, за которую отцы ваши и братья и из вас самих
проливали кровь...»
Но в те же годы шла и просто жизнь житейская, со
41
своими вроде бы тайными, а на деле по всей столице
разносимыми секретами. И знающие люди со значением
сообщали, что-де государь в последнее время выглядит
чрезмерно утомленным, что в германском Эмсе, куда
ежегодно отправлялся он пить воды, его окружали стаи
женщин разного сорта... И только самые близкие знали,
что в один из июльских дней все того же 1866 г произо-
шло знаменательное свидание императора ' и княжны
Долгорукой, навсегда пленившей его сердце. Поначалу
предполагали, что это одно из извинительных увлече-
ний государя, очаровательный каприз из тех, что закан-
чиваются приличествующим подарком. Но нет, сорока-
восьмилетний государь подлинно влюбился, потерял го-
лову от девятнадцатилетней девушки.
Была в ту пору Катя Долгорукая высока и стройна,
с правильными чертами несколько бледного лица, об-
рамленного каштановыми волосами. Получив вместе с
младшей сестрой Марией образование в Смольном ин-
ституте, юная княжна уже готова была вступить на тра-
диционный для ее круга путь великосветской дамы, од-
нако несколько встреч с императором — то на балах,
то в Летнем саду — круто изменили ее судьбу. Ей пред-
стояла череда вынужденных разлук и радостных тай-
ных свиданий, мучительное осознание двусмысленности
своего положения фрейлины императрицы, к мужу кото-
рой она испытывала большую и искреннюю любовь. Но
все это только предстояло. Пока же в императорской
семье одно за другим случались неприятности.
Тут и скандалезный случай с высылкой из Петербур-
га Числовой — любовницы брата государя, великого
князя Николая Николаевича для спасения того от разо-
рения.
Славный деятель реформы Константин Николаевич
был постоянен в своих симпатиях, но тут другая беда—
подпал под влияние любовницы, актрисы Кузнецовой,
а та, возомнив о себе чрезмерно много, уже и в дела
государственные посмела вмешиваться.
Вдруг случились в Зимнем дворце пропажи — одна,
другая, но, поскольку народу там бывает много, сочли
дело хоть и неприятным, но обычным. Когда же вещи
стали пропадать из покоев императрицы, Александр
взъярился и потребовал найти похитителя. Преступни-
ка нашли, но это лишь прибавило забот; воришкой ока-
40
зался племянник, великий князь Николай Константино*
ВИЧ.
О позоре, брошенном на всю семью гнусным поведе-
нием двадцатилетнего негодяя, и думать-то не хотелось,
а тут надо было решать его будущее. Мучительные тер-
зания доводили императора до слез. Всего хуже было
то, что после доклада градоначальника Ф. Ф. Трепова
о некоей американке Фанни Лай, которая и обирала ве-
ликого князя, тот не только отпирался от всех обвине-
ний, но и даже сваливал вину на состоявших при нем
лиц.
Военный министр посоветовал провести медицинское
освидетельствование преступника, ибо поступки его «таи
чудовищны, что почти невероятны для нормального со-
стояния рассудка»: ободрал золотой оклад с образа у
постели своей матери! Три врача освидетельствовали
великого князя и доложили императору, что нашли в
речах и поступках Николая Константиновича нечто
странное. Приличия были соблюдены. Великого князя
лишили чинов, орденов и всех прав лица императорской
фамилии. Американку выслали, выдав значительную
сумму.
Неожиданно начал радовать царя сын Александр, на
которого поначалу больших надежд не возлагали. Поле-
та в нем не замечалось, но были вдумчивость, основа-
тельность и добросовестное вникание в государственные
дела. 6. мая 1868 г. цесаревна Мария Федоровна, быв-
шая недавно датскою принцессою Дагмарой, разреши-
лась от бремени сыном, нареченным Николаем. Госу-
дарь принял от купели своего первого внука — послед-
него русского царя...
При дворце начались торжества. В день крещения
император проявил милосердие, облегчив участь госу-
дарственных преступников, а также лиц, подвергшихся
административным взысканиям за соучастие в политиче-
ских смутах; приговоренным к каторжным работам да-
валось освобождение, и они водворялись на поселение
в Восточной Сибири; находившимся в Сибири на посе-
лении были предоставлены права государственных посе-
лян с разрешением жить в городах для занятий ремес-
лами и промышленностью н т. д.
Все бы хорошо, но императора теребили — дело ре-
формы стояло. В потоке всеподданнейших адресов по
поводу открытия Черного моря для русского флота ока-
43
зался адрес московского дворянства, возвращенный ми-
нистром внутренних дел, как «неуместный и неприлич-
ный». Речь в нем шла о необходимости завершить бла-
гие начинания государя раскрытием простора мнениям
и печатному слову и предоставлением новых свобод. По-
том старец князь А. И. Барятинский, генерал-фельд-
маршал и наместник на Кавказе, обратился к царю с
предложением о замене общинного крестьянского земле-
владения личным. Общинное владение и круговая пору-
ка, писал он, служат лишь к одобрению праздности, к
развращению крестьян и к задержке всякого экономиче-
ского успеха. «Последнее слово реформы будет сказа-
но, когда полное освобождение русского народа дойдет
до отдельной личности. Поощрите частную собствен-
ность крестьян — и вы задушите зародыши коммуниз-
ма, упрочите семейную нравственность — и поведете
страну по пути прогресса. Нет прочнее гарантии для
законного преуспеяния, как собственность и свобода
личности», — писал генерал-фельдмаршал.
Пренебречь этим мнением было непозволительно, а
воспользоваться — опасно. Подобно Ростовцеву, князь
Барятинский в последние годы жизни вдруг провидчес-
ки подсказывал верный путь для российского государя
(на который его внука попробует обратить спустя сорок
лет П. А. Столыпин). Но Александр уже устал. Слиш-
ком тяжелой оказалась «шапка Мономаха». А. И. Ба-
рятинскому ответил по высочайшему повелению граф
П. А. Шувалов, один из столпов охранительного направ-
ления. В ответе говорилось о сочувственном отношении
государя к содержанию письма и о предстоящем обсуж-
дении вопроса в комитете министров.
Ощущение распутья витало в воздухе. В 1872 г. И. Н.
Крамской выставил картину «Христос в пустыне», выз-
вавшую долгие споры. Сам художник писал о ней в
письме к писателю Г аршину: «Под влиянием ряда впе-
чатлений у меня осело очень тяжелое ощущение от жиз-
ни, я ясно вижу, что есть один момент в жизни каждо-
го человека... когда на него находит раздумье — пойти
ли направо или налево. Итак, это не Христос. То есть
я не знаю, кто это. Это есть выражение моих личных
мыслей... Одинокий Христос исполнен тяжких раздумий:
идти к людям, учить их, страдать и погибнуть, или под-
даться искушению и отступить...»
В начале 1870-х годов в верхах шла ожесточенная
44
борьба двух лагерей — модернизаторов, выступавших
за расширение и углубление реформ, и традиционалис-
тов, требовавших остановить преобразования, а кое-где
и повернуть их вспять. Верх взяли вторые.
«Какое поразительное и прискорбное сравнение с той
обстановкой, при которой вступил я в состав высшего
правительства 13 лет тому назад! — с горечью пишет
в своем дневнике Д. А. Милютин. — Тогда все стреми-
лось вперед; теперь все тянет назад. Тогда государь со-
чувствовал прогрессу, сам двигал вперед; теперь он по-
терял доверие ко всему, им же созданному, ко всему,
окружающему его, даже к себе самому». Милютин точ-
но обозначил, но не нашел ответа на вопрос: почему
вчерашний реформатор превращается в традиционали-
ста-консерватора? Откуда у недавнего сторонника реши-
тельных перемен появляются странные колебания, не-
решительность, неопределенность намерений? Судя по
всему, Александр Николаевич сам сознавал двойствен-
ность своих устремлений, отсюда и внутренняя расте-
рянность, скрываемая перед всеми, и заметные ближ-
ним перепады настроения от жестокости к милосердию.
Реформатор отставал от хода реформ, им же вызван-
ных. Обычная, хотя и малозамечаемай трагедия.
А реформы шли. Раз запущенный механизм действо-
вал уже по собственным законам, которыми можно бы-
ло пренебрегать, которые можно было нарушать, но не
отменить. В стране быстро развивалась промышлен-
ность. В городах российских появилось электрическое
освещение. На строительство железных дорог прави-
тельство обращало особое внимание как в силу эконо-
мических потребностей, так и по соображениям обороны
'страны. Успехи здесь были несомненны. К 1 января
1857 г. в России наличествовало 670 верст железнодо-
рожного пути до 300 верст в Царстве Польском; к ян-
варю 1863 г. протяженность железных дорог в империи
составила уже более 3 тыс. верст, в 1870 г. — более
7 тыс., в 1876 г. — 17 тыс. верст с лишком, в постройке
находилось еще 2 тыс.
Практичные люди при этом не терялись. Обществен-
ное мнение сильно негодовало на особое, привилегиро-
ванное положение Русского общества пароходства и
торговли, в котором главною фигурою был великий
князь Константин Николаевич. Тем не менее в 1876 г.
Кабинет министров и на новый срок договора выделил
49
Обществу весьма почтенную правительственную субси-
дию. Можно в этой связи назвать и состоявшийся в
1875 г. в Москве сенсационный процесс В. Г. Струсбер-
га, получившего в банках ссуду в 7 млн. руб. под лож-
ный залог, с привлечением 1200 должностных лиц. Все
это были не единичные случаи, и некоторые дела тако-
го рода покрывались по высочайшей воле. Например,
министр путей сообщения граф А. П. Бобринский осме-
лился оспорить высочайший приказ о крупном заказе
на подвижной состав генералу и уральскому промыш-
леннику С. И. Мальцеву. Суть дела состояла не столь-
ко в наживе генерала, сколько в его обязательстве вы-
давать ежегодно по нескольку тысяч рублей жене сво-
ей, Анастасии Николаевне. Анастасия Николаевна бы-
ла приятельницей императрицы, просьбу которой Алек-
сандру Николаевичу хотелось исполнить. Осознав уси-
лившуюся немилость государя, министр пошел на по-
пятный. Эту историю записал в свой дневник Д. А. Ми-
лютин. Изложив все в большой тетради, министр по-
думал и старательно зачеркнул написанное.
Заметим, что современная система почтовой связи
также была создана в те годы. В начале царствования
было 1645 почтовых учреждений, в 1879 г. — 2457.
Первые почтовые марки для оплаты внутренних прос-
тых писем были введены в 1857 г., спустя семь лет было
позволено оплачивать ими иностранную корреспонден-
цию и бандероли. В 1871 г. введены доплатные письма,
застрахованная посылка ценных бумаг, заказные и цен-
ные письма. Общее число корреспонденций выросло за
1854—1878 гг. с 34 тыс. до 199 тыс. единиц. В первый
год царствования было лишь три линии телеграфа дли-
ною 2 тыс. верст, и то исключительно для казенной на-
добности, к 1880 г. телеграфные провода протянулись
на 75 тыс. верст между 1046 станциями. Русская теле-
графная сеть по протяженности вышла на первое место
в мире.
Успехи были несомненны, но внутреннее положение
оставалось сложным. Крамола росла.
Было некоторое утешение в том, что упало значение
герценовской компании, тираж «Колокола» сократился
с 2,5 тыс. в первые годы царствования до 500 штук, а
с 1868 г. и вовсе прекратился выпуск. Но теперь смутья-
нов стало больше внутри империи. Примеров тому было
множество: в Поволжье распространялись подложные
48
царские манифесты о предоставлении крестьянам всей
земли. Положим, крестьяне не поддались на эти прель-
щения, но смутьяны не унимались. Отвечая на призыв
П. Л. Лаврова «Идти в народ!», сотни юношей и деву-
шек бросали родных, учебу, привычный образ жизни,
обучались в специальных ремесленных мастерских или
учительских курсах, запасались крестьянской одеждой,
инструментом, пропагандистской литературой и с котом-
кой за плечами уходили в российскую глубинку. Утопи-
ческие мечтания и чувство вины перед бесправным и
обездоленным, многотерпеливым русским мужиком дви-
гали ими. Непонимание, а то и открытая враждебность
со стороны этого самого мужика, не желавшего револю-
ции, усиление репрессий со стороны власти вызвали
разочарование в народнической пропаганде. Большая
часть молодых людей вернулась домой, положившись на
естественное улучшение жизни. Меньшинство же обра-
тилось к террору, ставшему одним из основных средств
их революционной борьбы.
В Особом присутствии Сената по делам о государст-
венных преступлениях только за январь—октябрь 1877 г.
были рассмотрены следующие дела: о демонстрации на
Казанской площади — 21 подсудимый; о кружке мос-
ковских пропагандистов — 50 человек; дело южнорус-
ского рабочего союза — 15 человек; шесть отдельных
дел — 24 человека. От общего числа ПО обвиняемых
приговорены к каторге 16, к ссылке на поселение — 28,
к отдаче в арестантские роты — 5, к тюремному заклю-
чению — 21. Оправданы были 39 человек.
Общественное мнение оказалось крайне переменчиво.
После некоторого отрезвления в 1870-е гг., пришедшего
на смену реформистскому энтузиазму 1860-х, все явст-
веннее проявлялось сочувствие к противникам государ-
ственных порядков. Незаметно для себя Александр II
стал заложником своей же реформы. Скорая демокра-
тизация, широкое распространение всевозможных идеи,
отказ от многих основ патриархального русского обще-
ства — явления, необходимые для успешного проведе-
дения преобразований, имели своим частным проявле-
нием формирование революционного радикализма на
марксистской теоретической основе. Оно бы ничего,
марксисты были по всей Европе, но в России это уче-
ние дало совсем не европейские всходы.
Среди революционной молодежи возникло убежде-
47
ние, что необходимо энергичнее бороться за освобожде-
ние всего трудящегося населения России от ига эксплуа-
тации всякого рода. И кто был бы против наступления
такого времени, когда «не будет ни твоего, ни моего, ни
барыша, ни угнетения, а будет работа на общую пользу
и братская помощь между всеми»? Такая ясная и по-
нятная цель, а главное, убеждение в легкости достиже-
ния ее ослепили многих, и они досадливо отмахивались
от высказываемых сомнений: да возможно ли вообще
такое общественное устройство? Соблазнительная меч-
та поманила за собой сотни чистых и искренних моло-
дых сердец.
В январе 1878 г. закончился процесс по делу «О ре-
волюционной пропаганде в империи». 193 подсудимых,
обвиняемых в создании противозаконного сообщества,
имевшего целью в более или менее отдаленном будущем
ниспровержение и изменение порядка государственного
устройства, сидели тесными рядами в зале Особого
присутствия. Приговор оказался достаточно милостив:
учитывая длительные сроки нахождения под стражей
до суда, молодость и чистосердечность признаний, сенат
уменьшил строгость наказаний и приговорил: к лише-
нию всех прав состояния и ссылке в каторжные работы
одного человека, к ссылке 36 человек. Остальных сенат
признал по суду оправданными. Полторы сотня оправ-
данных — это ли не новое веяние в жизни империи?
Но на другой день после оглашения приговора,
24 января 1878 г., Вера Засулич выстрелом из револь-
вера тяжело ранила петербургского градоначальника
генерал-адъютанта Ф. Ф. Трепова. 30 января в Одессе
произошло вооруженное столкновение социалистов с
жандармами и полицией. 1 февраля в Ростове-на-Дону
был убит рабочий, подозреваемый социалистами в до-
носительстве. 23 февраля в Киеве стреляли в товарища
прокурора Котляревского, в жандармов, в листовках
грозили смертью жандармскому офицеру Гейкину. В
марте произошли волнения в университете св. Владими-
ра, 120 студентов были исключены, 15 — высланы в ад-
министративном порядке в отдаленные северные губер-
нии. Во время проезда высланных через Москву сту-
денты Московского университета выразили им свое со-
чувствие, выйдя на демонстрацию. В ход ее неожидан-
но вмешались торговцы Охотного ряда и толпы просто-
народья, пришедших на помощь, полиции и кинувшихся
49
на студентов с криком: «Бей изменников царя русско-
го!» 31 марта Вера Засулич была оправдана судом при-
сяжных...
Ввиду всех этих «происшествий» участь осужденных
по «делу 193-х» была усугублена. Главным зачинщикам
ссылка в Сибирь была заменена каторжными работа-
ми, значительное число оправданных выслано админи-
стративным порядком в отдаленные северные районы.
И потянулись этапы по Владимирской дороге, и пока-
тили русские мальчики в далекий путь в сопровожде-
нии усатых жандармов.
В июле 1878 г. в Одессе во время суда над социа-
листом Ковальским и его сообщниками произошли бес-
порядки и перестрелка с полицией. Ковальский был
приговорен к смертной казни и расстрелян без промед-
ления 2 августа, участники его кружка были осуждены
к каторге и ссылке. Спустя два дня в Петербурге глав-
ному начальнику III Отделения и шефу жандармов ге-
нерал-адъютанту Н. В. Мезенцеву во время прогулки
была нанесена смертельная рана кинжалом в живот.
Убийца с сообщниками скрылись. Мезенцев скончался
вечером того же дня.
Смерть эта произвела гнетущее впечатление. Среди
бела дня в столице так вот просто, ткнуть кинжалом...
В брошюре, распространенной в городе, было сказано,
что это есть «отмщение» за кровь Ковальского. Воздер-
жание от дальнейших политических убийств ставилось
в зависимость от следующих условий: прекращение пре-
следований социал-революционных обществ, отказ пра-
вительства от всяких административных мер, в частно-
сти от высылки социалистов, полная амнистия всех об-
виняемых в государственных преступлениях и осужден-
ных за их свершение. По сути дела, был поставлен
ультиматум, требующий ни более ни менее как отказа
от власти. В день похорон Мезенцева, сразу после тра-
урной церемонии, в Зимнем дворце состоялось совеща-
ние под председательством императора. Решено было
прибегнуть к чрезвычайным мерам.
«Если бы Александр II, — утверждал позднее ревр-
люционер-анархист П. А. Кропоткин, побывавший в
юности личным пажом императора, — проявил тогда
хотя малейшее желание улучшить положение, дел в
России, если бы он призвал хотя одного или двух из тех
лиц, с которыми работал во время периода реформ, и
49
поручил им расследовать общее положение страны или
хотя бы положение одних крестьян; если бы он проявил
малейшее намерение ограничить власть тайной полиции,
его решение приветствовали бы с восторгом. Одно сло-
во могло бы снова сделать Александра II «освободите-
лем*, и снова молодежь воскликнула бы, как Герцен
в 1858 г.: «Ты победил, галлилеянин!* Но точно так же,
как во время польской революции пробудился в нем дес-
пот, и подстрекаемый Катковым он не нашел другого
выхода, как виселицы, так точно и теперь, следуя вну-
шениям того же злого гения — Каткова, он ничего не
придумал, кроме назначения особых генерал-губернато-
ров, с полномочием — вешать*.
Право ареста лиц, подозреваемых в государствен-
ных преступлениях, отныне было предоставлено не толь-
ко лицам, производящим следствие, но и всем офицерам
жандармского корпуса, а в случае их отсутствия — по-
лицмейстерам и уездным исправникам. Всех оказавших
сопротивление силою при обыске или аресте надлежало
предавать военному суду, приговор которого приводил-
ся в исполнение безотлагательно. Повелено было
устроить в Сибири специальные колонии для поселения
в них государственных преступников.
Но не на одни только репрессии полагалась власть.
20 августа в «Правительственном вестнике* появилось
сообщение, приглашавшее русское общество оказать
правительству дружное содействие в борьбе с крамолой.
Призыв к давно расколотому обществу не был услы-
шан. Осенью того же года последовали новые волнения
в университетах Петербурга, Харькова, Москвы. 9 фев-
раля 1879 г. был застрелен харьковский генерал-губер-
натор князь Кропоткин, двоюродный брат революционе-
ра, пользовавшийся доверием и любовью царя. 26 фев-
раля в Москве убит полицейский агент Рейнштейн.
13 марта в столице имело место покушение на нового
шефа жандармов генерала А. Р. Дрентельна.
2 апреля в девятом часу утра при возвращении им-
ператора в Зимний дворец шедший ему навстречу чело-
век в потертом пальто, в старой приплюснутой фураж-
ке с кокардою гражданского ведомства, подойдя к
Александру II на близкое расстояние, произвел в него
пять выстрелов из револьвера. Александр издали, меха-
нически отметил невзрачную фигуру, но так было тихо
в этот утренний час, так пустынна площадь Певческого
S0
моста, что ничего худого не подумалось. После первого
выстрела он мгновенно сообразил, что помочь не смо-
жет никто!.. И самодержец всероссийский побежал к та-
кому близкому и одновременно ужасающе далекому
спасительному подъезду Эрмитажа. Бежал зигзагом,
петляя из стороны в сторону и спиною чувствуя, как тот
целится, как ведет стволам за его высокой фигурою в
легкой светлой шинели. Но вот спасительные двери —
жив!.. Он оглянулся. Жалкая фигурка лежала на мос-
товой в окружении жандармов, кажется, били... Офици-
ально было сообщено, что негодующая толпа прохожих
схватила преступника. Им оказался Александр Соловь-
ев, бывший студент, исключенный из университета, ны-
не сельский учитель.
Строгость и еще раз строгость — убеждали Алек-
сандра вновь и вновь, но теперь он уже не нуждался б
таких повторениях. Указом императора были учрежде-
ны временные генерал-губернаторства с предоставлени-
ем генерал-губернаторам чрезвычайных полномочий.
Соловьева судили одного, казнили 28 мая.
Покушение сильно повлияло на здоровье императ-
рицы, и без того слабое. Александру Николаевичу хоте-
лось лишь этому приписать затяжную болезнь жены, но
он сознавал, что и его любовные похождения, и всем
видимая холодность и равнодушие, и вследствие этого
почти полное одиночество императрицы в придворном
мире, — все это сыграло свою роль. Он часто бывал не-
справедлив и небрежен в отношении жены, но в тот год
то ли предчувствие скорой и вечной разлуки, то ли соз-
нание вины (а в сердце его еще оставалось немало доб-
роты) заставили государя оставить столицу и отпра-
виться с императрицею в Крым, в Ливадию. Особому
совещанию, созданному в рамках Комитета министров,
было поручено исследовать причины столь быстрого рас-
пространения среди молодого поколения разрушитель-
ных учений, а также изыскать практические меры, что-
бы положить конец их растлевающему влиянию.
Тяжелые думы не оставляли государя и в Крыму. Во
второй половине июня было получено заключение Осо-
бого совещания. Не ожидая многого, все же с нетерпе-
нием раскрыл пакет. Пропустив формальные вещи, на-
шел главное: «Особого внимания заслуживает наруж-
ное безучастие почти всей более или менее образован-
ной части населения в нынешней борьбе правительствен-
51
ной власти с небольшим сравнительно числом злоумыш-
ленников, стремящихся к ниспровержению коренных ус-
ловий государственного, гражданского и общественного
порядка. Большинство само встревожено, но оно как
будто выжидает развязки борьбы, не вступая в нее и
не заступаясь за правительство. Напротив того, оно
почти всегда недоброхотно относится к распоряжениям
правительственных властей, находя принимаемые ими
меры то слишком слабыми, то слишком стеснительными
или строгими. Что же касается нерассуждающих или
мало рассуждающих масс, то в них заметны две проти-
воположные наклонности. Они готовы по первому при-
зыву оказать содействие правительству против его вра-
гов, но действие беспорядочное, насильственное, всегда
граничащее со своеволием и потому слишком опасное,
чтобы на него можно было рассчитывать. В то же самое
время эти массы легкодоступны самым злонамеренным
толкам, слухам и обещаниям, относящимся до предос-
тавления им каких-нибудь новых льгот или материаль-
ных выгод и под влиянием таких слухов и обещаний
способны отказаться от повиновения ближайшей к ним
правительственной власти и сами отыскивать врагов в
среде, где эта власть их не усматривает. В разных гу-
берниях уже заметны признаки действующей в этом на-
правлении подпольной работы. Вообще во всех слоях
населения проявляется какое-то неопределенное, всех
обуявшее неудовольствие. Все на что-нибудь жалуются
и как будто желают и ждут перемены. Разнообразие
сетований и неопределенность ожиданий тем более, за-
служивают внимания, что, по заявлению министра
внутренних дел, надлежит ожидать к концу года воз-
никновения неудобных ходатайств в среде земских и
дворянских собраний».
Министр финансов С. А. Грейг доказывал, что при-
чина всех бед — дешевизна платы за обучение, что и
«способствует искусственному увеличению числа лиц,
стремящихся к перемещению из одного слоя общества в
другой». Материальные же трудности во время учения,
неизбежные при малых или недостаточных средствах,
ожесточают их, и они легче поддаются влиянию злона-
меренной агитации. Комитет министров подумал и боль-
шинством голосов принял эту точку зрения. Министр
народного просвещения граф Д. А. Толстой, правда,
настаивал также на ужесточении университетских уста-
52
bob, дающих слишком много прав учащимся и препода-
вателям.
Вот и все, на что оказался способным Кабинет ми-
нистров. Толковые чиновники могли написать бумагу
столь же резкую, сколь и правдивую, но сильных, ре-
шительных государственных деятелей-реформаторов ря-
дом с императором почти не осталось. Он сам все боль-
ше загонял себя в тупик.
Генерал-губернаторы действовали, широко используя
новые полномочия. Во всех городах был усилен конт-
роль за пропискою и введено дежурство дворников. Осо-
бое внимание обращалось на хранение и продажу ору-
жия, на деятельность многочисленных частных типогра-
фий. Аресты проходили повсеместно. В 1879 г. было вы-
слано 575 лиц, сослано на каторгу — 66 человек, каз-
нено — 16. Взаимное ожесточение нарастало. Действо-
вал уже не разум, а логика войны, азарт борьбы. Отве-
том революционеров было ограбление херсонского каз-
начейства. Вскоре, однако, из похищенных 1580 тыс.
руб. было найдено без малого полтора миллиона, а ви-
новные пойманы и осуждены. Но особенно удручали
взрывы бомб.
Готовилось несколько покушений на царя. Как позд-
нее стало известно Охранному отделению, ближайшей
целью Исполнительного комитета партии «Народная во*
ля» стало убийство государя. Самодержец всероссий-
ский виделся народовольцам прежде всего как символ
несправедливого общественного устройства, с устране-
нием которого «для всего трудового народа» откроется
возможность «широко шагнуть в светлое царство свобо-
ды и справедливости». Питали их фанатичная вера,
крайний идеализм и пренебрежение к жизни человече-
ской.
Работали долго и упорно. Поскольку покушения Ка-
ракозова и Соловьева показали ненадежность револь-
вера, сосредоточились на оружии более мощном. Бом-
бы решили подложить под царский поезд при возвра-
щении государя из Крыма. 18 ноября 1879 г. возле
Александровска при проезде царского и свитского поез-
дов заряд не сработал. 19 ноября в половине одиннад-
цатого вечера по Курской железной дороге на подъезде
к Москве взрыв произошел, но под свитским поездом.
Состав сошел с рельсов, паровоз оторвался, несколько
вагонов опрокинулось, но жертв не было.
53
На следующий день после службы и обычного выхо-
да с Красного крыльца Успенского собора император
принимал в Кремлевском дворце представителей раз-
личных сословий. Громким и твердым, как и прежде,
голосом он поблагодарил их за верноподданнические
чувства и сказал так: «Я надеюсь на ваше содействие,
чтобы остановить заблуждающуюся молодежь на том
пагубном пути, на который люди неблагонамеренные
стараются ее завлечь. Да поможет нам в этом Бог и да
дарует Он нам утешение видеть дорогое наше Отечест-
во постепенно развивающимся мирным и законным пу-
тем. Только этим путем может быть обеспечено буду-
щее могущество России, столь же дорогое вам, как и
мне».
Однако было уже поздно. Нетерпение и нетерпимость
в обществе нарастали. По приезде в Петербург в пер-
вом же докладе шефа жандармов императору были по-
казаны новые листовки, подписанные Исполнительным
комитетом и содержащие прямые угрозы в его адрес.
К этому времени на исторической арене появляется
маленький человек по фамилии Клеточников, незамет-
ный чиновник III Отделения и надежнейший помощник
членов Исполкома Андрея Михайлова и Желябова. Кле-
точников видел вокруг много жестокой несправедливос-
ти, горькую нужду, нищету вопиющую, ибо другим по-
люсом было богатство, высокомерие, презрение. Вот ру-
ками Михайлова со товарищи тихий Клеточников и бо-
ролся со всем этим.
5 февраля 1880 г. в шесть вечера произошел взрыв в
самом Зимнем дворце. Император находился в это вое-
мя в малом Фельдмаршальском зале в ожидании прин-
ца Александра Гессенского и его сына князя Болгар-
ского. Предстоял большой и достаточно скучный обед,
но родственники опоздали, и потому взрыв произошел
под пустой столовой. От сильного удара поколебались
стены, разбились вдребезги стекла, потух газ. Было
убито 11 и ранено 56 человек нижних чинов лейб-гвар-
дии Финляндского полка, несших караул во дворце. Но
разрушительное действие заряда распространилось от
подвального этажа не далее первого, где помещалась
гауптвахта с отдыхавшим караулом. В полу столовой
на втором этаже образовалась лишь небольшая трещи-
на.
Новая волна страха, смешанного с негодованием,
54
пронеслась по столице. Передавали, что раненые солда-
ты не пожелали сойти с постов до конца смены, пока за
ними не пришел также раненый разводящий. Первона-
чальное расследование показало, что причиною взрыва
был большой заряд динамита, сложенный в сундуке сто-
ляра Халтурина, работавшего в дворцовом ведомстве
некоторое время. В такой вот обстановке наступало
двадцатипятилетие царствования Александра II.
В связи с приближавшимся юбилеем Председатель
Кабинета министров П. А. Валуев, один из ближайших
и доверенных советников императора, напомнил ему о
предложенном еще в 1863 г. созыве общегосударствен-
ного земского собрания, сославшись при этом на старую
записку великого князя Константина Николаевича. В
конце января 1880 г. вопрос обсуждался на очередном
Особом совещании министров. Выгоды предлагавшегося
нововведения состояли в привлечении к решению судеб
страны наиболее достойных представителей ее, что дол-
жно было послужить усилению поддержки государя и
расширению опоры власти. Большинство министров вы-
сказались осторожно и выжидательно посматривали на
императора. Тот молчал, слушал.
Убежденно высказался против нововведений, «про-
тивных духу коренного государственного строя России»,
наследник-цесаревич Александр Александрович. Он за-
явил, что созыв представительного собрания не поведет
к желанной цели, и вместо того чтобы вызвать успокое-
ние, еще более возмутит умы. Члены Особого совещания
с облегчением согласились с этим. Государь повелел
оставить это дело без последствий.
На следующий день, после празднования юбилея,
стреляли в главного начальника Верховной распоряди-
тельной комиссии графа М. Т, Лорнс-Меликова.. Толь-
ко вчера соединенный хор всех гвардейских полков пел
на Дворцовой площади торжественные и радостные
пьесы, на набережной Васильевского острова гремели
фейерверками орудия, и Александр выходил на балкон
дворца и, сняв каску, приветствовал ликующие толпы,
правда не столь многочисленные, как хотелось бы...
Потом был Прием военных в Белом зале, прием сенато-
ров в Георгиевском зале, благодарственный молебен...
Покушавшегося судил военный суд, и через 24 часа
его повесили. Счастье великое, что Лорис-Меликов ос-
тался цел и невредим. Администратор решительный,
м
энергичный, имеющий свои идеи. На него была вся на-
дежда.
В обществе было известно, что хитрая лиса Лорис
готовит некую «конституцию»; толки на сей счет были
разнообразнейшие. На самом же деле предложенный Ло-
рис-Меликовым всеподданнейший доклад содержал на-
бор многократно испробованных мер: строго преследо-
вать злоумышленников, усилить единство действий всех
органов власти, постепенно отменять чрезвычайные ме-
ры. Главное же, глава Верховной распорядительной ко-
миссии высказался решительно против всех форм на-
родного представительства, как западных, так и древ-
нерусских — Земской думы, Земского собора. Вместо
всех этих структур он предложил создать «комиссии».
Но в публике много говорили о предложении графа
побудить правительственные учреждения к более вни-
мательному отношению к насущным потребностям на-
рода, общества и его представителей. С одобрением
был воспринят призыв к учебным заведениям восстано-
вить утраченное доверие общества, равно и предложе-
ние о проведении сенаторских ревизий в основных гу-
берниях.
Немалая часть деятельности Верховной распоряди-
тельной комиссии оставалась тайною. Осенью 1880 г.
была подвергнута проверке деятельность политической
полиции. Выяснилось, что «дела велись в III Отделении
весьма небрежно... Они начинались почти всегда с како-
го-нибудь донесения, например, тайного агента или за-
писанных полицией показаний дворника. Писаны были
подобные бумаги большей частью неграмотно и необ-
стоятельно...». Громадное число ложных доносов обора-
чивалось для сотен людей обысками, арестами, увольне-
нием со службы, административной высылкой.
22 мая 1880 г. умерла императрица, но прощание с
ней затронуло лишь верхний слой аристократии, близ-
кий ко двору. В Москве из-за объявленного траура при-
шлось перенести открытие памятника Пушкину. Чуть
позднее Александр Николаевич выполнил свой долг в
отношении своей настоящей подруги жизни — княгини
Е. М. Долгорукой, получившей титул княгини Юрьев-
ской накануне их морганатического брака. Венчание
совершилось в глубокой тайне, и даже наследник не
сразу узнал о нем. Теплым июльским днем в Большом
Екатерининском дворце Царского Села, в отдаленной
56
комнате, перед походным алтарем священник совершил
таинство обряда. Он не решился в конце его обратиться
к обвенчанным с обычными словами: «Облобызайте
друг друга». Они не поцеловались и безмолвно удали-
лись.'
Спустя десять дней Александр Николаевич подписал
указ правительствующему сенату, в соответствии с ко-
торым княгине Юрьевской и «нашим детям: сыну наше*
му Георгию* дочерям Ольге и Екатерине, а также тем,
которые могут родиться впоследствии» пожалованы бы*
ли титул светлейших князей и все права,' принадлежа-
щие законным детям. Долг был выполнен, но запозда*
лое счастье не могло снять тревогу с сердца государя.
Он еще не был стар, ему было всего 62 года, но внут-
ренняя усталость, о которой мало кто догадывался, те-
перь не оставляла его. Все более тяжелела «шапка Мо-
номаха».
А в политической жизни наступило неожиданное за-
тишье. Месяц, другой — нет выстрелов, листовок, де-
монстраций, взрывов. Реже стали аресты и обыски. Рас-
поряжениями Лорис-Меликова многие были освобожде-
ны от полицейского надзора, почти полностью прекра-
щена административная высылка, сотни людей возвра-
щены из Сибири. Росту популярности и доверия в обще-
стве к графу сильно способствовали упразднение по его
предложению III Отделения с. е. и. в. канцелярии и сло-
жение им по собственному побуждению почти диктатор-
ских полномочий, предоставленных государем, прц со-
хранении поста министра внутренних дел. В возвраще-
нии спокойствия и законного течения государственных
дел хотелось видеть предпосылки для продолжения ре-
форм.
Похороны Ф. М. Достоевского в январе 1881 г., ни-
кем не подготовленное шествие десятков тысяч людей,
казалось, объединили все общество, все партии. Во вре-
мя траурной церемонии пели многочисленные хоры мо-
лодежи, порядок соблюдался поразительный. Государь
император за заслуги покойного писателя перед русской
литературой назначил вдове с детьми пенсию в две ты-
сячи рублей ежегодно.
Роились надежды, что наступивший год, год 20-ле-
тия Великой реформы, принесет нечто важное. А в это
время в столице на улице Малая Садовая в доме № 4',
в помещении, снятом под сырную лавку, Исполнитель-
57
ный комитет готовил подкоп для совершения нового
взрыва. Последнего, окончательного. Нежданно-негадан-
но глава дела Михайлов был арестован, и все было за*
мерло. Раздавались голоса, что надо подождать, как по-
вернется судьба Михайлова, что-де Лорис не только хи-
тер. но и умен... а коли что, после суда в апреле и
взорвать царя. Колеблющихся выжидателен воодушеви-
ла Софья Перовская. Действовать немедля! Теперь же,
не откладывая ни на день! Все эти Лорис-Меликовы,
Валуевы, Милютины и Толстые одним миром мазаны.
Надо показать свою силу, тогда испугаются, тогда Ми-
хайлова не казнят... Что здесь от исступленной веры ре-
волюционерки, что от отчаяния любящей женщины, уз-
нать никогда и никому не доведется...
Помимо подкопа, стали готовить четыре метатель-
ных снаряда. Их получили Рысаков, Гриневицкий,
Емельянов и Тимофей Михайлов. Готовя взрыв на Ма-
лой Садовой, заговорщики хорошо знали время и
маршруты поездок императора на развод и обратно. За
действие снарядов их создатель Кибальчич ручался. Ос-
тавалось только бросить.
В субботу 28 февраля 1881 г. Александр Николаевич,
по обыкновению говевший на первой неделе Великого
поста, причастился Святых Тайн вместе с членами
семьи. Утром 1 марта он принял доклад министра внут-
ренних дел. позавтракал и отправился в закрытой каре-
те в Михайловский манеж на развод лейб-гвардии Са-
перного батальона.
Последний день жизни Александра П многократно
описан в учебниках, романах и исторических моногра-
фиях. С. С. Татищев пишет о нем с максимальными
подробностями, но более всего деталей и важных мело-
чей содержится в среднем объеме книге под названием
«Дело о совершенном 1 марта 1881 г. злодеянии, жерт-
вою коего пал в бозе почивший император Алек-
сандр II», изданной в типографии Суворина в Санкт-
Петербурге в том же, 1881 г.
«У злодеев все было готово, но государь поехал не
по Невскому и Малой Садовой, а более прямым путем
по набережной Екатерининского канала. По окончании
развода он заехал в Михайловский дворец, посетил ве-
ликую княгиню Елену Михайловну».
Сентиментальность не была чужда ему, и он заехал
к дочери своей тетки Елены Павловны, чтобы расска-
зать о подписанном сегодня утром плане, той самой
«конституции Лорис-Меликова». Он решился создать
комиссии выборных от земств с правом совещательного
голоса, конечно, для выработки законопроектов, указан-
ных высочайшей волей. И великая княгиня порадова-
лась вместе с ним.
«Наблюдавшей Перовской стало ясно, что он воз-
вратится тем же путем, то есть вдоль Екатерининского
канала. По ее сигналу метальщики заняли места у ре-
шетки канала. Сама Перовская перешла на противопо-
ложную сторону и остановилась против Инженерной
улицы».
Когда в 2 часа пополудни императорская карета
отъехала от Михайловского дворца, Перовская, махнув
платком, дала о том знать метальщикам. Государь си-
дел в карете один. За каретой в санях ехал полицмей-
стер Дворжицкий, в других санях — жандармский ка-
питан Кох и ротмистр Кулебякин. Экипаж окружал кон-
вой из конных казаков. Карета быстро неслась по набе-
режной и уже миновала Рысакова, когда он бросил
бомбу.
«На расстоянии сажен 50-ти от угла Инженерной
улицы, в 2*А пополудни, под каретою раздался страш-
ный взрыв, распространившийся как бы веером. Выско-
чив из саней и в то же мгновение заметив, что на пане-
ли со стороны канала солдаты схватили какого-то чело-
века, полковник Дворжицкий бросился к императорской
карете, отворил дверцы и, встретив выходившего из ка-
реты невредимым Государя Императора, доложил Его
Величеству, что преступник задержан...»
В полицейский протокол не вошли слова кучера, об-
ращенные к царю: «Можно ехать, ваше величество!»
Учитывая, что дно и стенки кареты были особо укрепле-
ны, действительно можно было еще уехать. Но;..
«По приказанию Государя свидетель проводил Его
по тротуару канала к тому месту, где находился уже
окруженный толпою народа задержанный человек, ока-
завшийся впоследствии тихвинским мещанином Никола-
ем Ивановым Рысаковым. Стоявший на тротуаре подпо-
ручик Рудыковский, не узнав сразу Его Величества,
спросил: «Что с Государем?» На что Государь Импера-
тор, оглянувшись и не доходя шагов десяти до Рысако-
ва, изволил сказать: «Слава Богу, я уцелел, но вот...» —
указывая при этом на лежавшего около кареты ране-
59
ного казака и тут же кричавшего от боли раненого
мальчика. Услышав слова Государя, Рысаков сказал:
«Еще слава ли Богу?* Между тем, опередив на не-
сколько шагов Государя, полковник Дворжицкий при-
нял от лиц, задержавших Рысакова, вынутые из платья
его револьвер и небольшой кинжал. Приблизившись к
задержанному и спросив, он ли стрелял, Его Импера-
торское Величество после утвердительного ответа при-
сутствующих спросил Рысакова, кто он такой, — на что
тот назвал себя мещанином Глазовым».
Три других метальщика и Перовская видели все про-
исходящее, чувствовали запах пороха, слышали крики
раненого мальчика и голоса возбужденной толпы. Что
они чувствовали?
Второй метальщик, Гриневицкий, стоял, опершись
на решетку, и бросил бомбу свою в ту минуту, когда го-
сударь проходил мимо него, под самые ноги.
«Затем, как только Государь, желая посмотреть мес-
то взрыва, сделал несколько шагов по панели канала по
направлению к экипажу, сзади у самых ног Его раздал-
ся новый оглушительный взрыв, причем поднятая им
масса дыма, снега и клочьев платья закрыла на не-
сколько мгновений все пространство. Когда же она рас-
сеялась, пораженным взорам присутствующих, как по-
страдавших, так и уцелевших, представилось ужасаю-
щее зрелище: в числе лиц, поверженных и раненых
взрывом, находился и Государь Император. Прислонив-
шись спиною к решетке канала, упершись руками в па-
нель, без шинели и без фуражки, полусидел на ней воз-
любленный Монарх, окровавленный и трудно дышав-
ший. Обнажившиеся ноги венценосного Страдальца бы-
ли раздроблены, кровь сильно струилась с них, тело ви-
село кусками, лицо было в крови. Тут же лежала ши-
нель Государя, от которой остались лишь окровавлен-
ные и обожженные клочья. Раненый рядом с Государем
Императором полковник Дворжицкий, приподнявшись
с земли, услышал едва внятно произнесенные слова Го-
сударя: «Помоги* и, вскочив, подбежал к Нему вместе
со многими другими лицами. Кто-то подал платок. Госу-
дарь, приложив его к лицу, очень слабым голосом про-
изнес: «Холодно, холодно». Тогда, приподняв Государя,
уже начавшего терять сознание, окружавшие его лица...
понесли его к саням полковника Дворжицкого... Накло-
нившись к своему Августейшему Брату, великий князь
00
Михаил Николаевич спросил, слышит ли Его Величе*
ство — на что Государь Император тихо отвечал: «Слы-
шу»; на дальнейший вопрос его высочества о том, как
Государь Себя чувствует, Государь Император изволил
сказать: «Скорее... во дворец», а затем как бы в ответ
на услышанное им предложение штабс-капитана Фра-
нука внести Его в ближайший дом для подания перво-
начальной помощи Его Императорское Величество про-
изнес: «Несите Меня во Дворец... там... умереть...» То
были последние слышанные свидетелями "слова умираю-
щего Монарха...»
При взрывах более или менее опасно ранено было
из свиты государя императора 9 человек, из которых
один скончался, а из числа чинов полиции и посторон-
них лиц, находившихся на месте преступления, ранено
И, из которых двое (в том числе 14-летний крестьян-
ский мальчик Николай Максимов) умерли через не-
сколько часов.
Александра II на руках внесли в его кабинет и поло-
жили на походную кровать. Он едва дышал и был в
бессознательном состоянии, пока доктора вдували ему
кислород и бинтовали раздробленные выше колен ноги.
Жена его, княгиня Юрьевская, и наследник поддержи-
вали голову страдальца. Протоиерей Бажанов, едва ус-
пев причастить умирающего, прочел отходную.
В 3 часа 35 минут пополудни императора Александ-
ра II не стало.
В тот же самый момент наследник-цесаревич сделал-
ся императором Александром III, и ему тотчас же при-
шлось проявить свою самодержавную волю.
Дав согласие Лорис-Меликову в день смерти отца
на опубликование манифеста, извещавшего русский на-
род о вступлении государства на путь ограничения са-
модержавия, Александр III вскоре передумал. По про-
шествии месяца после трагедии ушли в отставку воен-
ный министр Д. А. Милютин, министр внутренних дел
М. Т. Лорис-Меликов, министр финансов А. А. Абаза.
Все большую силу в государственных делах набирал
обер-прокурор Святейшего Синода К. П. Победоносцев,
еще в качестве преподавателя законоведения имевший
сильное влияние на нового императора. Страна впадала
в долгую «мертвую зыбь». А крестьяне говорили: «С
царем-освободителем помещики покончили».
61
Есть удивительная закономерность в личной неудаче
реформаторов, осуществивших или пытавшихся осущест-
вить коренные преобразования в своей стране и в конеч-
ном счете поплатившихся за это. Такова судьба и героя
нашего повествования.
В критический для страны час он смог переступить
через многие привычные взгляды и убеждения, пренеб-
речь принципами и верностью своему классу ради цели
много большей. Вот почему не стоит пренебрежительно
оценивать преобразования Александра II только как
«вынужденные», «частичные», «компромиссные».
За четвертьвековое его правление в России было
уничтожено крепостное право (1861), проведены универ-
ситетская (1863) и судебная (1864) реформы, до ради-
кализма которых до сих пор не дошло наше общество,
введено местное самоуправление в городах (1870) и
сельской местности (1864), сняты варварские цензурные
ограничения в печати (1865); в эти же годы положено
было основание тяжелой и легкой промышленности, со-
зданы, например, Невский машиностроительный (1857)
и Обуховский (1863) заводы в Петербурге, текстильные
фабрики в Москве; осуществлена финансовая реформа,
создан Государственный банк (1860), а вскоре последо-
вало учреждение первого акционерного банка (1864)’;
развитие железных дорог завершило создание новых ос-
нов народного хозяйства страны; военные реформы
(1860—1870-е гг.) создали новую русскую армию, от-
дельные структурные элементы которой действуют до
сих пор; во внешней политике после завершения Крым-
ской войны Россия заключает важные договоры на
Ближнем и Дальнем Востоке, активно участвует в ре-
шении общеевропейских проблем, содействует освобож-
дению Болгарии от османского ига (1877—1878), завое-
вывает, затем мирно осваивает обширные территории в
Туркестане — и это только некоторые, наиболее важные
события.
Александру II хватило дальновидности и мужества
для проведения революции сверху. Частичные, казалось
бы, социальные и экономические преобразования благо-
даря объективным условиям и воле правителя страны
переросли в реформу системы, был совершен качествен-
ный скачок в развитии общества, позволивший ему
приблизиться к уровню передовых стран.
62
В то же время неполнота, известная ограниченность
реформ были вызваны также и тем, что власть учитыва-
ла огромную инертность человеческого сознания (да и
сама не могла ее преодолеть). Устойчивость имеющих-
ся авторитетов и ценностей и тяга к ним в условиях об-
щего сдвига всех структур естественна, а попытка их
устранения, как правило, чревата взрывом недовольст-
ва. Один из законов реформы, в полной мере проявив-
шийся в ходе преобразований, состоит в том, что уступ-
ка традиции в погоне за общественным прогрессом, как
правило, облегчает сохранение стабильности в обществе.
С другой стороны, чисто охранительная политика,
консерватизм без реформаторства губительны в переход-
ную эпоху как для страны, так и для самой власти. Не-
сколько раз Александру II предлагали ввести конститу-
ционные элементы в систему государственного управле-
ния, но, умом понимая неизбежность этого, самодержец
всероссийский нутром своим не мог принять ограниче-
ния своей власти и пошел на это в самый последний
миг. Всячески оттягивая перемены в политической си-
стеме и даже урезая ряд преобразований в сфере обще-
ственной жизни, его сын и внук' не смогли воспользо-
ваться тем шансом на взлет России и выживание монар-
хии, который не успел использовать царь-реформатор.
Таким образом, не только революционеры, но и са-
ма власть, не пожелавшая поступиться малым ради со-
хранения большего, в конечном счете повинны в роко-
вом ходе развития нашего Отечества. Но будем оцени-
вать нашего героя не по тому, чего он не сделал, а па
тому, что совершил: он освободил крестьян, он открыл
России дверь в будущее.
Научно-популярное издание
ЯКОВЛЕВ Александр Иванович
АЛЕКСАНДР II И ЕГО ЭПОХА
Редактор Л. П. Петренко. Мл. редактор М. А. Долинская. Худож.
редактор М. А. Гусева. Техн, редактор Е. Б. П рудникова. Коррек-
тор Н. К. Пехтерева.
ИБ К9 12133
Сдано в набор 03.01.92. Подписано к печати 03.03.92. Формат бумаги
84 XI08 Уд, Бумага тип. № 2. Гарнитура литературная. Печать высокая.
Усл. псч. л. 3,36. Усл. кр.-отт. 3,36. Уч.-нзд. л. 3.46. Тираж ЗГ 390 экз. За-
каз 10. С—40. Издательство «Знание». 101835, ГСП, Москва, Центр, проезд
Серова, д. 4. Индекс заказа 920104.
Типография Всесоюзного общества «Знание». Москва, Центр, Новая пл., д. 3/4
63
л
поДпИпсцСтва t
Индекс 70064
1
«СТРАНСТВИЯИПРИКЛЮЧЕНИЯ»
— это не только путешествие с Марко Поло
по «Великому шелковому пути»,
к тайнам Бермудского треугольника.
загадкам острова Пасхи и египетских пирамид,
но прежде всего это
ПУТЕШЕСТВИЯ К ТАЙНАМ
И ЗАГАДКАМ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДУХА!
Наш адрес:
101835г
Москва, Центр,
проезд Серова,4
$g«C ТРАНСТВИЯ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ»-??
ежемесячное иллюстрированное издание
. -ПоДпИ -ay
Издательство
«Знание»