/
Автор: Стил Брайан
Теги: всеобщая история история биографии история сша внутренняя политика
ISBN: 978-5-907767-37-9
Год: 2024
Текст
Томас
Джефферсон
и американское
национальное
самосознание
Brian Steele
Thomas Jefferson
and American
Nationhood
Cambridge University Press
2012
Брайан Стил
Томас Джефферсон
и американское
национальное
самосознание
Academic Studies Press
Библиороссика
Бостон / Санкт-Петербург
2024
УДК 94(73)»1789/1809»
ББК 63.3(7Сое)52
С80
Перевод с английского Михаила Тарасова
Серийное оформление и оформление обложки Ивана Граве
Стил, Брайан.
С80 Томас Джефферсон и американское национальное самосо¬
знание/ Брайан Стил ; [пер. с англ. М. Тарасова]. — СПб.: Aca¬
demic Studies Press / Библиороссика, 2024. — 580 с. — (Серия
«Современная американистика» = «Contemporary American
Studies in the Russian Language»).
ISBN 979-8-887195-37-7 (Academic Studies Press)
ISBN 978-5-907767-37-9 (Библиороссика)
В своей книге Брайан Стил подчеркивает центральную роль понятия «нация»
в идеях и политике Томаса Джефферсона. Джефферсон описывается как созда¬
тель национальной политической культуры, чей политический проект был на¬
правлен на то, чтобы привести американскую государственную систему в соот¬
ветствие с волей и характером нации. В книге Джефферсон показан как создатель
нарратива американской истории, а также социологом, этнографом и историком;
предстает он и как политический теоретик и практик.
УДК 94(73)»1789/1809»
ББК 63.3(7Сое)52
© Brian Steele, 2012
© Cambridge University Press, 2012
© М. Тарасов, перевод с английского, 2023
© Academic Studies Press, 2024
ISBN 979-8-887195-37-7 © Оформление и макет.
ISBN 978-5-907767-37-9 ООО «Библиороссика», 2024
Благодарности
Все это было дано тебе...
Истоки этой книги лежат в работе, составленной для семинара
старшекурсников, который вел Лоуренс Кресс в Университете
Талсы, и диссертации, написанной в Университете Северной
Каролины под руководством Дона Хиггинботама. Ни один из них
не дожил до выхода книги, но они оба сформировали ее основу
и, я добавлю, изменили ход моей жизни.
Среди других преподавателей, которые вдохновляли меня,
я должен выделить Пола Дайкса и Джудит Кимри из средней
школы Букера Т. Вашингтона, Томаса Бакли из Университета
Талсы, а также Гарри Уотсона, Питера Кокланиса и Ллойда Кра¬
мера из Университета Северной Каролины. Сегодня я еще
больше понимаю, сколь многим я обязан каждому из них. Гарри,
в частности, заслуживает медали и, возможно, лицензии психо¬
терапевта за его открытость и неизменную доброту.
Мои коллеги с исторического факультета Университета Ала¬
бамы в городе Бирмингеме оказали мне всеобщую поддержку
и создали стимулирующую среду, в которой можно было думать,
преподавать и писать. Я извлек пользу из знакомства с каждым
из них. Эндрю Кейтт и Рэй Мол — выдающиеся наставники,
которые помогали мне словом и делом; каждый из них по-своему
сделал эту книгу возможной, а мою жизнь — лучше. Ни один из
них ни разу не оспорил моей детской самонадеянности, подска¬
зывавшей, что для меня не существует закрытых дверей. Дэнни
Сигел, Мишель Форман, Джон Мур и Мэри Уолл также стали для
меня ценными друзьями и наставниками.
6
Брайан Стил
Дик Латнер дал мне первую работу в Университете Тулейна.
Я всегда буду благодарен ему и сотрудникам этого учебного за¬
ведения, а также студентам, которых я там учил и которые, в свою
очередь, учили меня. Джим Тент, заведующий кафедрой в первые
несколько лет моей работы в Университете Алабамы в Бирмин¬
геме (UAB), был для меня само великодушие. Я высоко ценю его
особую заботу и ее значение для моей семьи, для возможности
завершить данный проект. Кэролин Конли, наша нынешняя за¬
ведующая кафедрой, поддерживала меня, пока я пребывал в за¬
нимаемой должности. Я многое позаимствовал из ее багажа
знаний. Теннант Макуильямс, бывший деканом, когда я только
приехал, понял значение стипендии и ее незаменимость для хо¬
рошего преподавания. Его энтузиазм заразил меня с самого на¬
чала. Я благодарен за грант UAB Advance, что позволил мне
оплатить один семестр выпускного курса и приобрести ноутбук,
на котором была напечатана большая часть рукописи.
Эндрю О’Шонесси из Международного центра исследований
Джефферсона (ICJS) предоставил мне два месяца непрерывного
времени для написания моей книги во вдохновляющих окрест¬
ностях Монтичелло. Более того, он неизменно оказывал всесто¬
роннюю поддержку моему проекту. Эндрина Тей, также из ICJS,
подсказала мне подходящее слово в самый нужный момент. Вот
это повезло! Криста Диркшайде необычайно щедро делилась
своими знаниями и временем и продолжает оставаться надежным
другом и советчиком по всем вопросам, связанным с Джеффер¬
соном.
Беседы и мозговые штурмы с Мэтью Кроу, Йоханном Нимом,
Робом Макдональдом и Фрэнком Коглиано (возможно, самыми
выдающимися знатоками Джефферсона нашего времени) были
чрезвычайно интересными и захватывающими, хотя они и убе¬
ждали меня, что я не уясняю и половины из сказанного ими. Мэтт
и Йоханн самым коренным образом повлияли на мое понимание
Джефферсона. Йоханн прочитал черновики трех глав и высказал
бесценные предложения по усилению аргументации. Роб и Фрэнк
дали мне возможность записать их мысли, которые в конечном
итоге нашли отражение в книге, и я выражаю особую благодар¬
Благодарности
7
ность за их щедрость и редакторское руководство. Роб стал для
меня ценным другом и оставался им на протяжении многих лет.
Крис Рэй читал отдельные части рукописи и всегда призывал
меня мыслить шире, как это делает он. Рут Хомригхаус вмешалась
в решающий момент, сочетая, как обычно, безжалостное редак¬
тирование с мягким руководством и поддержкой. Я также очень
благодарен Джону Боулзу за его поддержку и помощь на ранней
стадии разработки основных тезисов.
Питер Онуф превзошел свою (и без того выдающуюся) репу¬
тацию щедрого человека. Как и почти каждый ученый, пишущий
сегодня о Джефферсоне, он стал для меня высоко ценимым на¬
ставником, и его ученость, перед которой я нахожусь в неоплат¬
ном долгу, будет очевидна на страницах моей книги. Доброта
и юмор оставляют на печатной странице меньше следов, но
я благодарю его за них здесь.
Я в огромном долгу (как интеллектуальном, так и личном)
перед Полом Рэйэ, который прочитал всю рукопись в черновике
и дал бесценные рекомендации. Его тщательная критика заста¬
вила меня быть более точным во многих местах и спасла меня от
досадных ошибок в других. Его поддержка, несмотря на некото¬
рые фундаментальные разногласия с моей аргументацией, явля¬
ется заслугой его великодушия.
Я присоединяюсь к очень длинному списку студентов и уче¬
ных, благодарных Уильяму Лейхтенбургу за пример (возможно,
недостижимый) глубины знаний и честности. Билл прочитал
всю диссертацию и части черновика рукописи, которые могли
бы показаться далеко выходящими за рамки его компетенции,
если бы такие ограничения были применимы в его случае. Я це¬
ню его больше всего за огромную порядочность, на протяжении
многих лет выдерживавшую все испытания: как в большом, так
и в малом.
Крис и Мэри Мейерс, Джеймс и Джой Нельсон, Маргарет Май¬
ерс, Сьюзан Майерс и Майк Росс — все они превратили Новый
Орлеан в город, наполненный счастливыми воспоминаниями,
так же как Дэвид и Амелия О’Делл и Бен Хаффман во многом
проделали это с Чапел-хиллом.
8
Брайан Стил
Будь у меня больше места и возможностей, я написал бы целый
том о каждом из следующих друзей. Вместо этого я просто заяв¬
лю о своем восхищении и преданной любви к Джонатану Вейле-
ру, Стиву Киди, Спенсеру Даунингу, Адаму Тучински, Карлу
и Элизабет Дэвисам, Биллу Эстесу и Майку Уилхойту: «Я не
в силах сказать, как сгибаются лодыжки моих ног и в чем причи¬
на... той дружбы, которую я излучаю, и той, которую получаю
взамен» (У Уитмен «Песня о себе», 1855, перевод К. Чуковского).
Дэвид Фолькер прочитал каждое слово рукописи, некоторые
из них — по многу раз, часто — по первому требованию. Если
Эмерсон прав, говоря, что друг — это человек, с которым ты
можешь быть искренним и который с нежностью относится
к недостаткам, Дэвид, несомненно, лучший из друзей. Он уже
давно расширил «границы всех моих мыслей». Можно всю жизнь
искать более добродетельную душу и не найти ее.
Книга стала значительно лучше, когда вышла в издательстве
Кембриджского университета. Я слышал, что Льюис Бейтман
установил стандарт профессионализма и эффективности в ака¬
демическом редактировании. Так оно и есть. Энн Лаверинг Ра-
ундз, работая над ней, вышла за рамки служебного долга, и я это
очень ценю. Они оба милостиво прощали многочисленные
ошибки автора-новичка. Анонимные критики издательства хо¬
рошо выполнили свое дело. Я отнесся к каждому из их бесценных
предложений так же серьезно, как они отнеслись к моей рукопи¬
си. Их труд неизмеримо усовершенствовал ее.
Фрагменты этой работы, появившиеся в других местах, также
заслужили пристальное внимание редакторов и анонимных
критиков. Глава 2 представляет собой слегка переработанную
версию статьи «Гендерная граница Томаса Джефферсона» [Steele
2008а: 17-42], глава 3 — переделанную и расширенную версию
работы «“Старейшины Соединенных Штатов — это не парижские
кандалы”: Томас Джефферсон, американская исключительность
и дух демократии» [Steele 2012а: 19-46]. Часть главы 6 впервые
появилась в статье под названием «Томас Джефферсон, прину¬
ждение и пределы гармоничного союза» [Steele 2008б: 823-854].
Эпилог — это сокращенная и переделанная версия работы «На¬
Благодарности
9
следие Джефферсона: нация как интерпретативное сообщество»
[Steele 2012б: 526-550]. Я благодарен издателям и редакторам
каждого из этих трудов как за оригинальные публикации, так
и за разрешение перепечатать их здесь.
Руффин и Мелисса Сноу, посланные небесами родственники,
сделали мой путь приятным и подарили мне большую семью,
наполненную невероятным теплом и весельем. Джоэл и Брэдли,
Дэниел и Дженни, Лоуэлл и Пегги — все они обогатили мою
жизнь разнообразными способами, которых слишком много,
чтобы перечислять.
Брэндон и Бетси, моя жизнь неразрывно связана с вашей.
Я благодарен за то, что у меня такие хорошие и верные родные
брат и сестра. Кроме того, я признателен за новоявленных — Джен
и Спенсер.
Дженнифер Сноу и наши четверо замечательных детей, Грет¬
хен, Кора, Кристофер и Грэм, наши бесценные жемчужины, пе¬
режили написание этой книги и дали мне жизнь за ее пределами.
Сама «земля преображается» в их руках.
Я посвящаю книгу Дону Хиггинботаму, чьей щедрости, направ¬
ляющей руки и фундаментальной доброты мне очень не хватает,
а также Сэму Рэмеру, дружба которого поддерживала меня
и в темные времена, и в светлые, и моим родителям, которые
воспитали меня, научив тому, что есть нечто лучшее, чем мамона.
Все сказанное выше говорит о том, что они были правы. Как
права и Дженнифер, которая напоминает мне об этом каждый
день.
Позвольте мне доказать, что я заслуживаю этого высокого
общества.
AHR
AJL
FE
JAH
JER
JSH
LC
L&B
Notes
PAH
Ключ к сокращениям
при цитировании
American Historical Review
Lester J. Cappon, ed. The Adams —
Jefferson Letters: The Complete Cor¬
respondence Between Thomas Jefferson
and Abigail and John Adams, 2nd ed.
(Chapel Hill, 1987)
Paul Leicester Ford, ed. The Works of
Thomas Jefferson, Federal Edition, 12 vols.
(New York, 1904-1905)
The Journal of American History
The Journal of the Early Republic
The Journal of Southern History,
1904-1905
Thomas Jefferson Papers, Library of
Congress
Andrew A. Lipscomb and Albert El¬
lery Bergh, eds. The Writings of Thom¬
as Jefferson, 20 vols. (Washington, D. C.,
1903-1904)
Thomas Jefferson. Notes on the State
of Virginia (1784), ed. William Peden
(Chapel Hill, 1954)
Harold C. Syrett, ed. The Papers of Alexan¬
der Hamilton, 25 vols. (New York,
1961-1977)
Ключ к сокращениям при цитировании
11
PJM
PTJ
PTJ Retirement Series
ROL
TJW
WJA
WJM
WMQ
WTJ
William T. Hutchinson et al., eds.
The Papers of James Madison (Chicago
and Charlottesville, 1962-)
Julian P. Boyd, ed. The Papers of Thom¬
as Jefferson, 34 vols. to date
(Princeton, 1950-)
J. Jefferson Looney, ed. The Papers of
Thomas Jefferson, Retirement Series,
8 vols. to date (Princeton, 2004-)
James Morton Smith, ed. The Republic of
Letters: The Correspondence Between
Thomas Jefferson and James Madison,
1776-1826, 3 vols. (New York, 1995)
Merrill D. Peterson, ed. Thomas Jefferson:
Writings (New York, 1984)
Charles Francis Adams, ed. Works of
John Adams, 10 vols. (Boston, 1850-1856)
Galliard Hunt, ed. The Writings of
James Madison, 9 vols. (New York,
1900-1910)
William and Mary Quarterly, Third Series
Paul Leicester Ford, ed. The Writings of
Thomas Jefferson, 10 vols. New York:
G. P. Putnam’s Sons, 1892-1899
Введение
Америка Джефферсона
Моя любовь была сперва обращена на мою собственную
страну, а потом — на все человечество вообще.
Томас Джефферсон, 1811 год [Jefferson 2004а: 298-299]
Самая продолжительная любовная связь была у Джефферсона
с Америкой. Именно на нее он проецировал ряд своих глубочай¬
ших желаний и черпал поддержку в ее ответной привязанности.
Ради нее он пренебрегал семьей, усадьбой и книгами, и времена¬
ми казалось, что он отказывается от заветных принципов и от¬
вергает весь мир ради этого служения. Должно быть, ему было
особенно приятно услышать признание Д. Адамса, что «страна
была с ним», потому что его «жажда» ее «любви», как позже
предположил Г. Адамс, «была почти женской», а «потеря популяр¬
ности была его самым горьким испытанием» [Cappon 1987; Adams
1986: 100, 1239]. Джефферсон всегда настаивал на том, что его
принципы были «принципами огромного числа... сограждан»,
и в подтверждение этого Г. Адамс отметил: «Все признавали, что
мнения Джефферсона в той или иной форме разделяет большин¬
ство американского народа». Свойственные Джефферсону
«провидческие качества были, похоже, также национальной
чертой», к большому сожалению федералистов [Jefferson 1984щ:
1058; Peterson 1984; Adams 1986: 117]. У Джефферсона имелось
почти осязаемое чувство того, что его жизнь всегда будет связа¬
на с жизнью США, хорошо это или плохо, и что его слава и на¬
следие в значительной степени зависят от будущего величия
Штатов. Таким образом, его отношения с Америкой были сим¬
биотическими, а его суждения о ней иногда граничили с пред¬
Америка Джефферсона
13
ставлениями о самом себе. Его заявление о том, что он выразил
чувства всех Соединенных Штатов в Декларации независимости,
можно трактовать как то, что он говорил от имени Америки или,
еще смелее, что Америка говорила через него. Если дух Соеди¬
ненных Штатов Америки действительно «одобрял» взгляды
Джефферсона, как он однажды сказал Вашингтону, ему, в свою
очередь, нужно было просто «согласиться» с этим, чтобы отожде¬
ствление стало полным [Jefferson 1984ав: 996]. В любом случае
однажды он сказал французскому политэкономисту Жан-Бати¬
сту Сэю: «Я думаю за Америку» [Jefferson 1984бо: 1144]. Истори¬
ков иногда раздражает тенденция американцев воспринимать
Джефферсона как своего рода доверенное лицо Америки, но сам
Джефферсон, вероятно, был первым, кто посчитал себя таковым1.
В этой книге мы исследуем то, что Джефферсон рассказал об
Америке, и предполагаем, что это повествование сформировало
его политику, методы государственного управления и в конечном
счете отождествление собственной личности с ней. Таким обра¬
зом, книга представляет Джефферсона как «автора» американ¬
ского национализма.
Почти все поступки, совершенные Джефферсоном в обще¬
ственной жизни (и в частной, когда та косвенно касалась первой),
он оправдывал тем, что решался на них во имя американской
нации. Тем не менее лишь немногие историки исследовали цен¬
тральную роль нации как организующего принципа идей, поли¬
тики и государственной деятельности Джефферсона [Onuf 2000;
Onuf 2007]. Национализм Джефферсона проявился в риториче¬
ском дискурсе, политических и культурных проектах, а также
аналитических оценках американской идентичности и американ¬
ского опыта как универсального идеала, к которому однажды
будут стремиться все нации [Калхун 2006].
Не существует подлинного или исключительно аутентичного
Джефферсона, и мы воздерживаемся от любых попыток нари¬
совать здесь подобный образ. Что мы действительно предпола¬
См. обсуждение этой темы в [Lewis, Onuf 1998: 125-136].
14
Введение
гаем, так это то, что пристальный взгляд через призму национа¬
лизма представит некоторую согласованность его карьеры, ко¬
торую другие характеризовали как клубок противоречий.
Ученые получают важные сведения, внимательно изучая источ¬
ники идей Джефферсона. Но он не был защитником существо¬
вавших ранее локковской или классической республиканской
традиций. Эти научные парадигмы, созданные для удовлетво¬
рения современных историографических потребностей, Джеф¬
ферсон, возможно, не признавал заслуживающими того, чтобы
их разграничивали так тщательно, как это делают ученые [Rog¬
ers 1998: 11-38; Gibson 2007: 130-164]. Идеи Джефферсона, без
сомнения, формировались под влиянием его образования
и исследований, но также в решающей степени выковывались
горьким опытом и необходимостью. Что если, вместо того
чтобы начинать с приверженности Джефферсона той или иной
традиции мышления, мы начнем с предположений Джефферсо¬
на о национальной идентичности и попытаемся понять, как они
повлияли на его политику и государственную деятельность?
Другими словами, что если мы начнем с джефферсоновской
концепции «хороших людей», которые, по мнению ее автора,
основали в 1776 году американскую нацию, и истории, которую
он о них рассказал? [Jefferson 1950ж-: 427]
Понятие «нация» никогда не было чем-то необязательным для
Джефферсона, он никогда не считал его лишь средством дости¬
жения какой-либо цели. Наш акцент на значении для него госу¬
дарственности не исключает центральной роли естественных
прав личности или федерализма в его мышлении. Напротив,
Джефферсон всегда считал, что если американская нация будет
верна себе, своему характеру и предназначению, то тогда будут
соблюдены и права личности, и глубинные интересы входящих
в нее различных сообществ. Джефферсону редко приходилось
ставить права или федерализм выше интересов нации. Это про¬
исходило потому, что его высшие универсальные принципы
нашли свое воплощение в конкретном историческом моменте
и определенной нации, единственной на земле, твердо привер¬
женной этим принципам.
Америка Джефферсона
15
Преданность Джефферсона своему государству сочеталась
с верностью нации и всему миру. В той степени, в какой исследо¬
ватели подчеркивали один элемент и исключали другие (напри¬
мер, выделяли виргинский провинциализм Джефферсона боль¬
ше, чем его космополитизм; ставили его приверженность правам
американских штатов в противовес его усилиям по укреплению
центральной власти; отмечали, что его неизменные стремления
расширить возможности отдельных людей шли наперекор его
чувству, что индивидуумы становятся полностью свободными
только в том случае, если являются членами чего-то большего,
чем они сами), они упускали нечто принципиально важное:
мировоззрение Джефферсона было чрезвычайно комплексным
и сложно структурированным.
Джефферсон вырос и состарился в среде виргинских джентри,
и на протяжении всей своей долгой карьеры государственного
деятеля в национальном правительстве он оставался представи¬
телем класса плантаторов2. Этот факт, безусловно, определял его
основные ценности, но не ограничивал (или не исчерпывал) их.
Аналогичным образом его членство в трансатлантической Рес¬
публике ученых было фундаментальным аспектом его самовос¬
приятия. И все же обычно он определял себя универсально
и емко — приписывал себе те черты, которые считал сугубо
американскими. Его национализм, космополитизм и региональ¬
ный патриотизм не являются взаимоисключающими, но по
необходимости связаны друг с другом. Космополитизм может
быть сглажен и нивелирован укладом жизни провинции. Нацио¬
нализм обычно рождается на местной почве, но при этом космо¬
политические ценности могут определять взгляд на перспективу
развития конкретного региона. Например, устаревшее и неиссле¬
дованное утверждение о том, что Джефферсон имел в виду
Виргинию, когда говорил «моя страна», не только эмпирически
неверно («страна» Джефферсона может означать Виргинию,
Америку или округ Албемарл — в зависимости от контекста), но
2 О двух подходах к рассмотрению публичной жизни Джефферсона см. [Sloan
1995] и [Hatzenbuehler 2006].
16
Введение
и аналитически бесполезно, поскольку мало что говорит нам
о глубинных воззрениях Джефферсона, представлявших нераз¬
рывное сочетание космополитического, националистического
и провинциального.
В этой книге мы выдвигаем две общие идеи, которые могут
показаться противоречивыми. Во-первых, предлагаем рассма¬
тривать Джефферсона как сторонника американского национа¬
лизма. Американские историки неохотно делают это, потому что
они склонны противопоставлять военно-фискальную государ¬
ственную политику Гамильтона федерализму Джефферсона. В той
мере, в какой Джефферсон понимал незаменимость центрально¬
го государства (служил в его учреждениях в течение десятилетий),
он был его сторонником, то есть националистом в традиционном
смысле, и одна из целей этой книги состоит в том, чтобы осветить
этот ранее упущенный аспект политики Джефферсона3. Когда мы
отбросим отождествление национализма с привязанностью
к определенной форме государства и вместо этого сосредоточим¬
ся на заявлениях Джефферсона о нации, сможем увидеть много¬
гранную природу его личного проявления национализма4. Если
нации — это «воображаемые сообщества», как предложил назы¬
вать их Бенедикт Андерсон, возможно, было бы плодотворно
думать о национализме как о «процессе воображения»5. Действи¬
3 См. также важные выводы в [Bonwick 1997: 149-168].
4 Национализм есть не столько «идентификация себя с государством, сколько
верность нации» [Connor 1978: 383]. Среди многочисленных исследований
на эту тему особенно полезными нам кажутся две книги К. Калхуна и две
обзорные статьи Л. Крэмера. См. [Калхун 2006] и [Calhoun 2007]; [Kramer
1997: 535-545] и [Kramer 1993: 71-82]. Кроме того, отдаем должное еще одной
классической работе на эту тему [Potter 1962: 924-950]. См. также [Onuf 1996:
11-37; 107-117]. Обратите внимание на четкие и понятные пояснения
к библиографии в [Quigley 2011: 3-15].
5 См. [Андерсон 2016]. В самом начале книги автор отмечает, что слово «во¬
ображаемые» не значит чистый плод фантазии, нечто «сфабрикованное»
и «фальшивое». Это важное замечание, так как в литературе часто встреча¬
ется предположение, будто нация — искусственный конструкт. О денатура¬
лизации наций см. [Gellner 1965: 150, 168], а также [Хобсбаум 1998, особен¬
но 1-15]. Национальная история — актуальное и жизнеспособное понятие,
Америка Джефферсона
17
тельно, воображение Джефферсона является центральной темой
этой книги. Если о любом национализме можно сказать, что он
предполагает коллективную однородность общества, которая
делает внутренние различия поверхностными, а внешние — эн¬
демичными и глубокими, национализм Джефферсона не был
исключением6. Томас Джефферсон представлял себе националь¬
ное единство, глубоко укорененное в привязанности к своей
стране и состоящее в том, что он считал специфически амери¬
канским набором характеристик, таких как единая история,
всеобщее процветание, республиканский дух и семейное счастье.
Джефферсон был если не первым, то, безусловно, самым плодо¬
витым и красноречивым ранним исследователем и главным
распространителем идеи американской исключительности.
Прежде всего нам хотелось бы развести понятия «нация»
и «государство», то есть те сущности, которые обычно считают¬
ся неразрывно связанными, и взглянуть на государство по-но¬
вому. Концепция государства Джефферсона была глубоко пере¬
плетена с национализмом, и в то же время она была более
сложной и комплексной, чем простое предпочтение централизо¬
ванного управления. Большинство ошибочно приписываемых
Джефферсону цитат подчеркивают его враждебность к государ¬
ственной власти и ее неприятие, а многие действительно имевшие
место высказывания вырваны из контекста и используются для
достижения целей, которых он никогда не разделял7. Генри Торо,
а не Джефферсон утверждал, что «лучше всего то правительство,
основанное на взгляде на нации не как на некие естественным образом
сложившиеся условности, а как на плод исторического процесса. Этот по¬
стулат блестяще отстаивается в [Neem 2011: 41-70, особенно 62-68]. Поми¬
мо этого, особо признательны Д. Холлинджеру за его труд [Hollinger 2002:
381-395]. С несколько другой стороны эта тема рассматривается в [Perez
2002: 558-566].
6 См. [Гринфельд 2012].
7 См. текущий список цитат, ошибочно приписываемых Джефферсону, со¬
ставленный исследовательским персоналом его мемориальной усадьбы
в Монтичелло. URL: http://www.monticello.org/site/jefferson/spurious-quotations
(дата обращения: 13.08.2011).
18
Введение
которое управляет меньше всего», и Джеральд Форд, а не Джеф¬
ферсон первым предупредил американцев: «Правительство, до¬
статочно большое, чтобы дать вам все, что вы хотите, является
правительством, достаточно большим, чтобы забрать у вас все,
что у вас есть» (см. его выступление на совместной сессии кон¬
гресса 12 августа 1974 года [Woolley, Peters])8. Приписывание
Джефферсону подобных высказываний вполне понятно, потому
что он и в самом деле считал, что государственная власть должна
быть ограничена, и противоречиво относился к государству, что
проистекало из традиционной тревоги республиканцев относи¬
тельно коррупции. «Свобода правительства основана на зависти,
а не на доверии», — писал он [Peterson 1984а: 454]. Однако в наши
цели не входит продвижение аутентичных, проверенных цитат
вместо сомнительных. (Мы, конечно, могли бы найти подлинные
цитаты Джефферсона, которые подкрепили бы одни мысли
в приписываемых ему высказываниях и опровергли бы другие,
но это мало что прояснит.) Мы также не стремимся принизить
подобными разоблачениями массового читателя (Джефферсон
никогда не презирал массы, как мы увидим позже). Но историк
обязан стремиться понимать слова в том контексте, в котором
они были произнесены. Беспокойство Форда, например, не
могло быть точно таким же, как у Джефферсона, поскольку оно
коренилось в критике государства всеобщего благосостоя¬
ния XX века, которое Джефферсон никогда не мог себе вообра¬
зить. Джефферсон не может быть ни социал-демократом, ни
либералом в духе «Нового курса», ни либертарианцем (или
маоистом, если уж на то пошло) [O’Brien 1996: 150; Ellis 1997: 127],
потому что он жил в мире, где еще не существовало конкретных
проблем и институтов, которые породили эти более поздние
политические идеологии. На самом деле одним из наших наме¬
рений является попытка освободить Джефферсона от исключи¬
тельных претензий на него любой политической идеологии
XX века. Страх Джефферсона перед консолидацией власти
URL: http://www.presidency. ucsb.edu/ws/?pid=4694 (дата обращения: 11.06.2010).
Америка Джефферсона
19
и злоупотреблением ею коренился в его демократическом нацио¬
нализме, и понимание этого делает подходы Джефферсона
к управлению государством менее похожими на неразрешимую
загадку и более последовательными, хотя и не всегда. Но их ха¬
рактеризует некая прагматичная гибкость, способная сбить
с толку тех, кто раз и навсегда застыл в своих убеждениях. Чего
Джефферсон боялся в связи с консолидацией власти, так это
угрозы, что правительство оторвется от того единственного, что
могло придавать ему легитимность, — народа. По Джефферсону,
целью федерализма было распределение власти, способствующее
(хотя, вероятно, несколько парадоксально) сближению прави¬
тельства и нации, перестающей чинить препоны на пути его
действий.
Некогда Томас Джефферсон сказал Джорджу Вашингтону:
«Нация является источником нашей власти», ибо понимал, что
именно воля нации дает власти возможность и требует ее [Jef¬
ferson 1950—: 100-101]. Государство не могло довольствоваться
идеологическим доминированием — оно было обязано претворять
в жизнь цели народа. Как однажды выразился Джефферсон,
«правительства являются республиканскими только в той мере,
в какой они воплощают волю народа и выполняют ее» [Jefferson
1984бн: 1396]9. Джефферсон понимал, что угрозы свободе могут
происходить от государства, концентрации власти в одних руках
и отдаленных империй. Но американская федеративная система
с ее пересекающимися сферами полномочий и разделением вла¬
стей могла ограничить насилие государства в отношении граждан,
одновременно мобилизуя государственную власть для достижения
целей нации. Вот почему Джефферсон так высоко ценил Билль
о правах — за то, что он «защищает свободу граждан, не затраги¬
вая деятельности правительства» [Jefferson 1950гэ-, 14: 689].
Джефферсон осознавал, что нарастающее могущество госу¬
дарства может подорвать свободу: он видел, как это происходи¬
9 Курсив Б. Стила. — Прим. пер. Важные и убедительные размышления
о взаимосвязи между активностью исполнительной власти и общественным
одобрением у Джефферсона см. в [Bailey 2007].
20
Введение
ло в родной стране и за рубежом, хотя и не мог предугадать, какие
ресурсы получит современное государство для контроля за са¬
мыми интимными деталями жизни граждан. Двойственное от¬
ношение к государству перерастало у Джефферсона во враждеб¬
ность к нему, но только тогда, когда государство не могло вопло¬
тить в жизнь волю народа. К середине 1790-х годов Джефферсон
считал, что федералисты готовы воспринимать власть государства
как самоцель, а не как средство достижения целей нации. Таким
образом, его политическая оппозиция никогда не была направ¬
лена на то, чтобы сделать правительство бессильным. Его целью
всегда было то, что он считал единственно надлежащей целью
государственного деятеля-республиканца, — приведение госу¬
дарства в соответствие с волей нации. Эта приверженность нации
обеспечивает определенную последовательность в политике,
которую он проводил в 1790-х годах, и его государственной
деятельности на посту президента. Различные повороты событий
в его карьере связывает ариаднина нить — твердое убеждение
Джефферсона, что подчинение правительства тому, что он назы¬
вал «волей нации», является непременным условием существо¬
вания республики [Jefferson 1950р-, 24: 802]. В настоящей книге
исследуется, как верность данному идеалу проявлялась в различ¬
ных политических баталиях той эпохи.
Отношения между государством и народом представлялись
Джефферсону довольно тесными, основанными на демократи¬
ческом взаимном влиянии, чуждом собственническому инди¬
видуализму, характерному для классических описаний совре¬
менного американского либерализма10. Джефферсон никогда не
защищал радикального индивидуализма и не считал, что демо¬
кратия возможна при отсутствии определенных социальных
условий, которые делали бы ее жизнеспособной. Без экономиче¬
ской независимости, образования и доступа к информации,
а также максимального участия населения в управлении демо¬
10 О недавних попытках сделать американский либерализм исторически менее
индивидуалистичным и более демократичным см. [Tuchinsky 2005: 470-497;
Kloppenberg 1998: 21-37; Kloppenberg 2001: 460-476].
Америка Джефферсона
21
кратия не привела бы ни к чему иному, как к власти толпы. По¬
добное утверждала почти любая политическая мысль того вре¬
мени. Другими словами, демократическая процедура была важна
для Джефферсона, но она не могла быть эффективной в отсут¬
ствие демократической культуры, которая, по его мнению, суще¬
ствовала исключительно в Америке.
Мы не стремимся, основываясь на рассуждениях Джефферсо¬
на, дать определение американской нации. Данная книга в из¬
вестном смысле дает как больше, так и меньше того, что мы
ожидаем получить от исследования, посвященного Джефферсо¬
ну. Это не его биография и не исчерпывающая история его поли¬
тической мысли, государственной деятельности, политической
карьеры и достижений, тем более не исследование его личной
жизни, хотя все это имеет решающее значение для темы нашего
изыскания. Кроме того, мы не пишем историю самой американ¬
ской нации (и даже не рискуем утверждать, что некая объектив¬
ная история ее существует), а, скорее, идентифицируем и анали¬
зируем посвященный ей нарратив Джефферсона. Мы утвержда¬
ем при этом, что Томас Джефферсон является прародителем
американского национализма, и высказываем предположение
о том, как его концепция нации повлияла на его политику и го¬
сударственную деятельность. Мы не имеем намерений искать
дефиниции понятия «нация» или настаивать на том, что взгляды
Джефферсона соответствуют какой-то заранее определенной
теории нации, хотя многие из этих теорий лежат в основе настоя¬
щей работы (без них она оказалась бы решительно невозможна).
Вместо этого мы исследуем процесс, который привел Джеффер¬
сона к определенному пониманию нации и позволил ему делать
заявления от ее имени.
Поскольку Джефферсон верил, что нация формируется благо¬
даря всеобщему признанию существования ее самой и ее целей
и что ни одно государство не может быть легитимным без вопло¬
щения воли и чаяний народа, он никогда не предполагал, что
нацию можно полностью понять через изучение ее интеллекту¬
альной элиты. Сами люди (как показали несколько недавних
исследований) создают национальную идентичность посредством
22
Введение
своих практик, государственных и гражданских (включая участие
в парадах и национальных праздниках, усвоение гражданских
текстов, возведение памятников и мемориалов, голосование,
подачу петиций, написание определенных документов и создание
воображаемых образов, но не ограничиваясь этим). Джефферсон
был действительно первым, кто описал американскую государ¬
ственность как воплощение народных чаяний [Newman 1997;
Travers 1997; Waldstreicher 1997; Furstenberg 2006].
Но в американскую историю Джефферсона стоит вникнуть
хотя бы потому, что, как и любой дискурс, она сама по себе явля¬
ется «событием» и «движущей силой... истории, а не просто
представлением о ней» [Todorov 1993: VIII]. Аргументы и утвер¬
ждения, напоминает нам Дэвид Холлингер, «являются социаль¬
ными актами» и, следовательно, законными «объектами истори¬
ческого изучения» [Hollinger 1985: X]. Теория Джефферсона не
была столь же преувеличенной и высокомерной, как все иные
национально ориентированные учения, игнорировавшие или за¬
малчивавшие многочисленные противоречивые реалии и неодно¬
значный человеческий опыт (который с успехом мог бы послужить
основой для какой-нибудь другой теории), хотя все это в опреде¬
ленной степени могло добавить ей популярности11. Значимость
нарратива Джефферсона частично основывается на его историче¬
ской способности убеждать большое количество американцев
(включая историков), чье согласие, таким образом, определяло
социальные реалии ранней республики и в конечном счете уста¬
навливало для многих значение нации [Campagne 2002: 21-25]12.
Джефферсон также понимал, что, как выразился Томас Бендер,
«нация не может сама себе служить контекстом», но обязана
своим существованием «рамкам большим, чем она сама»
[Bender 2006: 7]. С самого начала Джефферсон, говоря об амери¬
канском суверенитете, предполагал, что его страна существует
в открытом мире и глобальной системе государств, националь¬
11 Для изучения этой темы см. [Bhabha 1990: 1-7] и [Greene 1998: 208].
12 Благодарю Эндрю Кейтта за предоставленный мне перевод нескольких
страниц этой книги.
Америка Джефферсона
23
ного опыта и истории, которым можно противопоставить его
собственную Америку. Таким образом, международная или
межгосударственная система определяла и легитимизировала
нацию, даже когда это угрожало ее существованию.
Национальный проект Джефферсона не был простым упраж¬
нением в политической теории, и исследование его практики
национализма находится вне рамок любых рассуждений на тему
о том, являлся ли Джефферсон успешным государственным
деятелем. Иногда изгибы мысли Джефферсона невозможно вы¬
прямить, не исказив исторической правды. Хотя мы приводим
доводы в пользу существенной стройности теории национализ¬
ма у Джефферсона, не утверждаем, что она оставалась неизмен¬
ной или последовательной на протяжении всей его жизни.
Мы станем свидетелями множества противоречий и парадоксов,
чего вполне можно ожидать, когда имеешь дело со сколь-нибудь
прагматичным национализмом. Задача историка, как нам кажет¬
ся, состоит в том, чтобы описывать, объяснять и подвергать со¬
мнению сделанные утверждения, а не добиваться ясности, при¬
миряя при этом изначально непримиримые факты. Мы надеемся,
что нам удастся описать мысли Джефферсона, не выдавая их при
этом за абсолютно достоверное отражение событий того време¬
ни (особенно тогда, когда речь зайдет о его оценке мотивов
и идеалов федералистов). Таким образом, данная книга не явля¬
ется апологией или реабилитацией Джефферсона в большей
степени, чем попытка подвергнуть его критике. Само собой ра¬
зумеется также, что мы ни в коем случае не собираемся излагать
в ней «всю правду» о Джефферсоне — только то, что нужно о нем
знать. Но если с ним все-таки связано нечто особенно важное
и истинное (а мы верим, что так и есть), то нам потребуется из¬
ложить все события так, чтобы они соотносились с этой правдой.
В последующих главах Джефферсон предстанет перед нами
как историк, социолог, этнограф и политический теоретик, пи¬
шущий об Америке, а также как самый успешный практик, зани¬
мающийся политической деятельностью, и восторженный за¬
щитник своей родины. В первой главе описываются идеи
Джефферсона, касающиеся американской государственности, —
24
Введение
в том виде, в каком они впервые появились в его революционных
работах 1770-х годов. Американская история Джефферсона
предполагает и утверждает существование американского наро¬
да, описывает его характер, очерчивает его прошлое, будущее
и настоящее [Berger 2007: 36]. По нашему мнению, Декларация
независимости даже тогда, когда утверждала американский су¬
веренитет среди других государств, предъявляла высокие исто¬
рические и культурные требования к американскому характеру
и американской идентичности, или, скорее, эти два аспекта были
тесно связаны между собой: по логике декларации политические
претензии могли быть законными только в том случае, если
культурно и исторически они имели под собой основание. Леги¬
тимность проекта государственности, подразумевал Джеффер¬
сон, опиралась на существование народа.
Со второй по четвертую главы исследуются некоторые более
сложные и специфические мнения Джефферсона о характере
американского народа. Вторая глава исследует описание Джеф¬
ферсоном американской домашней жизни как универсального
стандарта, полностью достигнутого только в Соединенных
Штатах. Третья глава завершает этот анализ, раскрывая дальней¬
шее описание Джефферсоном американского духа и характера,
которые, по его мнению, и сделали демократическую политику
возможной в Соединенных Штатах, а европейскую политическую
теорию — неприменимой к их опыту13. В четвертой главе рассма¬
триваются те тесные связи, которые Джефферсон представлял
между общественностью и государством, гражданами и респуб¬
ликанским руководством, — отношения, которые сделали аме¬
риканцев удивительно свободными, но которые, как это ни па¬
радоксально, и резко очертили границы допустимого. В этой
главе мы также предполагаем, что Джефферсон-демократ, кото¬
рым мы сегодня восхищаемся, неотделим от того Джефферсона,
который мирился с рабством, исключая афроамериканцев из
американской национальной общности и включая в нее индейцев
13 О национальном характере как достаточном объяснении поведения см.
[Leerssen 2000: 267-292, особенно 272].
Америка Джефферсона
25
только на самых жестких условиях ассимиляции. Нация Джеф¬
ферсона, как и все прочие нации, обретала целостность, отделяя
себя от «чужих», проживающих как за рубежом, так и в самой
Америке. Тот же самый национализм, который приветствовал
сплоченность граждан, также счел необходимым закрыть путь
к гражданству для тех, кого было нелегко ассимилировать.
В главе 5 исследуются последствия всех этих мыслей об Амери¬
ке для политики Джефферсона. Или, скорее, утверждается, что
политику Джефферсона в 1790-х годах лучше всего рассматривать
в совокупности с его идеями и мыслями о национализме. Джеф¬
ферсон пришел к убеждению, что федералисты не разделяют его
понимание того, каким образом американский опыт создал обще¬
ство, уникально подходящее для демократической политики,
и способов, которыми этот опыт может быть бесконечно усилен
тесной связью между обществом и государством. В конце концов
Джефферсон счел федералистскую повестку дня контрреволюци¬
онной, а попытку управлять национальным государством в соот¬
ветствии с собственными соображениями, не связанными, за ис¬
ключением самого поверхностного уровня, с волей нации, — не¬
американской. Мы утверждаем, что политическая оппозиция
Джефферсона была, по сути, проектом, направленным на пере¬
стройку государства с помощью единственного, что придавало ему
легитимность, — нации. Прочтение политического проекта
Джефферсона через призму государственности, как мы предпола¬
гаем здесь, может способствовать новому пониманию его прези¬
дентства, делая его расширение исполнительной власти и агрес¬
сивное использование национальной мощи не противоречиями,
а воплощением его оппозиции в 1790-х годах. В шестой главе мы
рассматриваем Кентуккийские резолюции как эпизод в масштаб¬
ном проекте сплочения государства и нации, исследуем проблему
принуждения в его теории единства и рассуждаем о неразрывно¬
сти федерализма Джефферсона с его национализмом.
В то время как в основной части книги мы стремились описать
программу Джефферсона как исторически специфичную, не
адаптируемую точно ни к одной из наших собственных полити¬
ческих идеологий, в эпилоге мы сталкиваемся с тем, что Джеф¬
26
Введение
ферсон всегда выходит за рамки историзма, поскольку является
иконой нашей общественной культуры. Мы надеемся доказать,
что длящийся национальный проект обновления гражданской
жизни и общенародной цели действует в основном в рамках,
которые Джефферсон определил для продолжения существова¬
ния национального сообщества. Поскольку нация продолжает
связывать себя с этой традицией, она остается Америкой Джеф¬
ферсона, несмотря на то что ее масштаб, размах и структура
изменились до неузнаваемости по сравнению с той Америкой,
которую знал сам Джефферсон. Он, возможно, не испытывал
особого чувства долга перед прошлым, ибо верил, что его поко¬
ление создало мир заново. Но Джефферсон был по-прежнему
обеспокоен тем, чтобы будущие поколения сохраняли чувство
связи с этим революционным и определяющим моментом. Всякий
раз, когда мы почитаем отцов-основателей, включая в их число
Джефферсона, как «наших предков», мы в некотором смысле
подтверждаем первоначальное видение Джефферсоном нацио¬
нального сообщества, движущегося во времени. Так, эпилог
в некотором смысле признает поражение истории, побежденной
традицией и коллективной памятью. И это возвращает нас
к концепции отцов-основателей, которые представляли историю
как моральное упражнение, а не как попытку изобразить прошлое
таким, каким оно было на самом деле.
Таким образом, восприятие Джефферсона как американского
националиста может предложить способ показать его по-новому,
подвергнуть сомнению наши предрассудки не только о нем, но
и о нас самих. Возможно, миру не нужна еще одна книга о Тома¬
се Джефферсоне. Но мы надеемся, что эта монография по крайней
мере свидетельствует о том, что труды, потраченные на ознаком¬
ление с идеями и деятельностью Джефферсона, были плодотвор¬
ным занятием как для ученого, так и для гражданина.
Глава 1
Американская история
Лишь немногие люди распространяли свои устремления
к обретению каких-либо прав дальше хартии, полученной
от короны. Есть и другие, которые думают, что, вернувшись
к прежней Великой хартии вольностей, находятся в начале
всего сущего. Они воображают себя стоящими на границе
хаоса (и в некоторых отношениях так оно и есть) и видят
некое творение, поднимающееся из бесформенной массы
или из ничего... Но наши предки лучше понимали, что такое
свобода, и более полно пользовались ею до прихода первых
нормандских завоевателей-тиранов.
Д. Отис, 1764 год [Otis 1966: 20-21]
Мне понадобится также содействие Творца, в Чьих руках
пребывает наша судьба и Который вывел наших родителей,
как когда-то сыновей Израилевых, из их родины и поселил
их в стране, наполненной всем необходимым для богатой
жизни, Который защитил наше детство Своим Провидени¬
ем, а наши взрослые годы — Своей мудростью и властью.
Т. Джефферсон, 1805 год1 [Джефферсон 2009б: 19-24]
Джефферсон начал текст, впоследствии оказавшийся его са¬
мым долговечным произведением, с различий между народами.
Это была тема, которая никогда надолго не покидала его мыслей
и сочинений. «Один народ» (или, как он выразился в своем
первоначальном наброске, «a people», то есть «некий народ»)
решил разорвать свою прежнюю связь с другим2. Американцы
1 Фрагмент из второй инаугурационной речи.
2 См. [Onuf 1998: 71-83]. Эта глава многим обязана глубоким наблюдениям,
содержащимся в данной книге. См. также [Pocock 2004: 37-44, особенно 39]
и [Pocock 1988: 55-77].
28
Глава 1
были готовы подняться «по дороге к славе и счастью... в отдель¬
ном государстве»3.
«Из-за нашего отделения от Великобритании, — объяснял
Джефферсон позднее, — британские подданные стали “чужака¬
ми” в Америке» [Jefferson 1954: 433]. Таким образом, кризис, ко¬
торый привел к революции, создал два народа, между ними не
существовало «среднего звена»: «настоящие подданные» короны
не могли быть «американскими гражданами», которые каким-то
образом стали «чужими» для англичан, свободными гражданами
«нации, теперь отделенной от них» [Jefferson 1950п-: 433]. При
таком прочтении можно утверждать, что Декларация независи¬
мости дала старт американской государственности, а также
стала «основополагающим актом объединения штатов», как
позже охарактеризовал ее Джефферсон [Jefferson 1984д: 479].
Джефферсон и другие сторонники независимости в конгрессе
утверждали: реальный вопрос заключается не в том, делает ли
декларация «нас теми, кем мы не являемся, а в том, должны ли
мы заявить о том, что уже существует». Декларация просто
описывала «существующую истину» [Jefferson 1950о-: 311]. Ло¬
гика декларации — и более позднее объяснение Джефферсона,
сказавшего, что с помощью этого документа он просто выражал
«американское мнение», — уже предполагала существование
американской нации [Armitage 2007: 17]. Но один народ не может
стать двумя в одночасье, и основная часть наиболее важных работ
Джефферсона революционной эпохи была посвящена объясне¬
нию происхождения и описанию уникального характера амери¬
канского народа, людей с прошлым и будущим, а также настоя¬
щим. Для этого объяснения Джефферсон сначала обратился
к истории. Американцы, утверждал он, были связаны общим
опытом эмиграции и отчуждения от Британии. Если в Северной
Америке существовал особый «народ», как предполагалось
3 Данная фраза содержится в «изначальном черновом варианте» Декларации
независимости [Boyd 1950а, 1: 427]. В более позднем фрагменте Джефферсон
изменил фразу на «отдельно от них». См. [Jefferson 1950й-: 421]. Конгресс
исключил из окончательного текста оба варианта.
Американская история
29
в декларации, в брошюре Джефферсона, написанной в 1774 году
и озаглавленной «Общий обзор прав Британской Америки»,
излагалась его история. Если декларация была рождением нации,
имеющим характер «взрыва», «Общий обзор» описывал ее долгое
созревание. В обобщенном виде Джефферсон первым начал ис¬
следовать то, что он назвал американской историей4. Став одним
из первых летописцев прошлого нации, Джефферсон превратил¬
ся также в первого постколониального теоретика ее настоящего
и провидца ее будущего.
Народ в составе империи
Самая убедительная работа, написанная о Первой Британской
империи, предполагает по крайней мере три вывода: 1) на прак¬
тике империя была федеративной, какой бы она ни казалась
в теории; 2) межколониальные отношения были в лучшем случае
непрочными, а то, что давало британцам в Северной Америке
какое-либо подобие единства, было именно их общим приняти¬
ем британской идентичности; 3) стремлению колониальной
элиты XVIII века подражать британским культурным стандар¬
там — соответствовать им — постоянно препятствовало пони¬
мание ею своего провинциального статуса по отношению к на¬
стоящей британской аристократии, осознание, неизменно под¬
крепляемое существующими подходами к управлению. В отличие
от американцев испанского происхождения вчерашние британцы,
переселившиеся в Америку, имели большой опыт ведения мест¬
ных дел. Но, как и латиноамериканские креолы, лишь крайне
немногочисленные жители американских колоний Британии
могли мечтать о приобретении культурного и экономического
капитала, достаточного, чтобы когда-либо получить на его осно¬
ве авторитетную политическую власть в метрополии5. Когда
представители американской элиты появлялись в Англии, они,
4 Рассуждения об этом см. в [Андерсон 2001].
5 Об одном таком случае см. [Wood 2004, особенно главу 2].
30
Глава 1
как правило, испытывали благоговейный трепет6. Это говорит
о том, что термин «американцы», объединяющий всех вышепе¬
речисленных в одну группу, был искусственно создан в Британии
для обозначения существующих различий между коренными
британцами и колониальными подданными [Marshall 1995: 220].
Но именно статус провинциалов позволил американцам со¬
вершить удивительный прорыв в политическом творчестве
[Bailyn 2003: 3-36]. Более того, усилия Британии по ужесточению
управления колониями после 1760-х годов, а также культура
печати, укрепившая особый статус Америки как форпоста, кото¬
рый необходимо жестко контролировать, посеяли в американцах
семена национального самосознания, побуждающего их к про¬
тивостоянию имперскому центру. Оно и превращало разнооб¬
разное американское прошлое в общее наследие. Это имело место
даже тогда, когда политические претензии колоний на собствен¬
ную государственность (и единство) были шокирующе новыми.
Другими словами, британская практика подчеркивания «отли¬
чий» американских провинциалов от «настоящих подданных
короны» помогла проложить тропинку к американскому нацио¬
нализму [Anderson 1991]7.
Колонисты, выступавшие против новой британской политики
в 1760-х и 1770-х годах, включая Джефферсона, основывали
первоначальное сопротивление на своей принадлежности к Бри¬
танской империи, но в конце концов из-за необходимости объ¬
явили себя американцами [Pagden, Canny 1987: 277-278; Greene
1987а: 214]. Если их первоначальная оппозиция коренилась
в коллективном историческом опыте, который, как им верилось,
они разделяли со всеми британцами, их революция очень скоро
6 См. описание встречи Д. Адамса (на тот момент официального представи¬
теля Соединенных Штатов) с королем Георгом III [O’Shaughnessy 2004].
Естественным образом колониальное самоуничижение, проявлявшееся
достаточно явно, могло совмещаться с отвращением к роскоши британско¬
го двора и царившей там вседозволенности. См. [Colbourn, Peters 1962:
241-286; 417-453]. См. также подробный рассказ об отклике Б. Франклина
на эти явления в [Wood 2004].
7 Мой долг перед этим автором очевиден здесь и на протяжении всей этой главы.
Американская история
31
потребовала, чтобы воспоминания об их прошлом стали лока¬
лизованными в Америке и имели независимый характер. Джеф¬
ферсон был одним из первых американцев, кто сделал радикаль¬
ный шаг: от использования истории для предъявления претензий
к империи он перешел к описанию все тех же исторических со¬
бытий как начала новой американской истории. История, напи¬
санная Джефферсоном в 1770-х годах, которую он попытался
включить в Декларацию независимости, была переходной в том
смысле, что она пыталась одновременно легитимизировать ко¬
лониальное положение в империи и служить предысторией но¬
вого национального сообщества. С июля 1776 года история
Британской Америки Джефферсона превратилась в повествова¬
ние о новой нации, перестав, таким образом, служить своей
первоначальной цели — созданию британского содружества.
Как исследователь истории, Джефферсон на протяжении всей
жизни читал, сохранял и коллекционировал редкие рукописи
и документы для будущих ученых-историков [Cogliano 2006:
глава 1; Crow 2010: 55-81]8. Как ее создатель, Джефферсон стал
творцом национальной легенды, проекта, который предшествовал
его деятельности в Континентальном конгрессе и продолжался
до его, возможно, неестественной смерти, в тот самый день, ко¬
торый он назвал «днем рождения... нации»9. Исторические иссле¬
дования Джефферсона, далеко не просто антикварные, помогли
ему составить национальный нарратив — американскую историю.
Трудности, связанные с осмыслением приближения независи¬
мости, были по меньшей мере в той же степени обусловлены
проблематикой объединения колоний, каждая из которых имела
8 Джефферсон явно имел репутацию ученого, знакомого с источниками,
и коллекционера рукописей или по крайней мере человека, достаточно
знакомого с источниками, чтобы направлять других в их исследованиях. Для
примера см. [Miller 1950, 31: 411].
9 Три свидетеля его смерти говорят о явном желании Джефферсона дожить
до Четвертого июля. См. [Jefferson 2012]. См. также [Baton 2005: 175-185].
О том, как Джефферсон сам дал Четвертому июля определение «день рожде¬
ния нашей нации», см. [Jefferson 1966б: 461-462].
32
Глава 1
собственную историю и свои связи с Лондоном, что и разрывом
связей с метрополией. Этот момент непрочности союза контек¬
стуализирует высказанное в 1776 году утверждение Джефферсо¬
на о том, что американцы были «народом», причем суверенным
и четко отличимым от «других народов», казавшееся, должно
быть, современникам удивительным [Wills 1978: 49-50]10. До Пер¬
вого Континентального конгресса, собравшегося в Филадельфии
осенью 1774 года, сотрудничество между колониями (тем более
их политическое единство) было практически немыслимо; даже
этот конгресс, по крайней мере поначалу, был скорее диплома¬
тическим собранием, чем национальным правительством11.
Прецедентов межколониального сотрудничества было мало,
и даже на этом относительно позднем этапе конфликта с Вели¬
кобританией среди делегатов конгресса было много подозрений
и недоверия по отношению к другим колониям. Коммерческая,
политическая и культурная ориентация колоний была направле¬
на скорее на Лондон, чем друг на друга, и наблюдатели, жившие
в то время, обычно подчеркивали различия между колониями,
а не их сходство12. Хотя мы склонны оглядываться на Континен¬
тальный конгресс как на первое национальное правительство,
предвосхищающее все будущие итерации американского госу¬
дарства, сами его делегаты прибыли в Филадельфию, чтобы за¬
щитить права и интересы отдельных колоний от посягательств
Британской империи [Wills 1978: 37-38; York 1998: 353-383].
То, что действительно объединяло различные колонии (помимо
их общих претензий к британскому парламенту), делало их не
столько уникальными американцами, сколько подражателями
10 Обратите внимание: сам Уиллс утверждает, что отверг такую точку зрения
в свете более поздних исследований. (В частности, имеется в виду [Morris
1974: 1056-1093].) См. [Introduction to the Mariner edition of Inventing
America 2002: IX].
11 Серьезные аргументы в пользу противоположного мнения см. в [Rakove,
1979]. Еще более сложный взгляд на эту проблему дает [Marston 1987]. См.
также [Pole 1988: 1-10, особенно 4].
12 Оценки современников см. в [Burnaby 1904: 152-153; Franklin 1959-2011,
9: 90].
Американская история
33
британских экономических, культурных и социальных практик13.
Таким образом, если американцы собирались вместе, это происхо¬
дило потому, что они стремились быть и на самом деле становились
все более похожими на англичан британской метрополии. Такая
британизация в английских колониях в XVIII веке совпала с подъ¬
емом патриотизма на Британских островах — со всеобщим восхи¬
щением британской культурой и политической свободой как частью
британского достояния, каковое колонисты восприняли как свое
наследие, на которое они имели право по рождению [Colley 1992а;
Greene 1996б: 9]. Когда Нью-Йоркская ассамблея в 1768 году заяви¬
ла: «Мы англичане и, как таковые, считаем себя наделенными
правами и свободами, которые сделали подданных Англии пред¬
метом зависти всех наций», она лишь прояснила то, что большин¬
ство американских колонистов считали само собой разумеющимся14.
Такие утверждения подразумевают, что для англичан, живущих
в метрополии, должно было быть простым делом принять аме¬
риканцев как британских братьев. Действительно, английский
путешественник Артур Янг описал такие идеальные отношения
в политических очерках 1772 года о современном ему состоянии
Британской империи. «Британские доминионы, — писал он, —
состоят из Великобритании и Ирландии, различных колоний
и поселений во всех частях света, и, по-видимому, нет никаких
справедливых оснований видеть эти страны в каком-либо ином
свете, кроме как часть единого целого». Лучшей политикой, по
13 Д. П. Грин (J. P. Greene) дает наиболее краткий обзор этого исследования
о культурной конвергенции в [Greene 1988]. См. также [Zuckerman 1987:
115-157; Breen 1988: 467-499; Marshall 1998: 12]. С другой стороны, [Savelle
1962: 901-923; Varg 1964: 178; Clive, Bailyn 1954: 200-213] — все подчерки¬
вают, что эта тяга к подражанию британскому стилю тем не менее была
смешана с определенной гордостью за отчетливо провинциальную иден¬
тичность, которая, как предполагает Савелл, служила источником будуще¬
го американского национализма, который, по его мнению, расцвел во время
революции.
14 Процитировано в [Reid 1986: 14]. См. также [Greene 1996б: 8-15]. Акцент
Грина (Greene) на верховенстве закона должен быть дополнен акцентом
Колли (Colley) на религии и этнической принадлежности, а также акцентом
Брина на потреблении (в различных статьях и с кульминацией в [Breen 2004]).
34
Глава 1
мнению Янга, было бы «рассматривать всех как образующих
одну нацию, объединенную под властью одного суверена, гово¬
рящую на одном языке и пользующуюся одинаковой свободой,
но живущую в разных частях света»15. Джон Фокскрофт, как
и многие британцы, полагал, что «хороший англичанин и хоро¬
ший американец» — это «синонимичные понятия, поскольку
невозможно быть одним, не будучи также и другим» [Foxcroft
1959-2011, 18: 9; Marshall 2002: 216; Greene 1998: 222].
В некоторых ключевых аспектах официальная британская
политика действительно велась так, как если бы американцы
были английскими подданными. Американцы считались англи¬
чанами, например, для целей торговых актов16. Тем не менее
усиление британского национального самосознания имело
обоюдоострый потенциал: со временем тенденция воспринимать
колонистов как хороших британцев уменьшилась, по мере того
как росло представление об американцах как о провинциалах.
Если американцы считали себя «обществом британцев за океа¬
ном», многие в Британии начали рассматривать колонии как
«форпосты британской экономической или стратегической мо¬
щи», юридически отделенные от королевства Англии и прискорб¬
но лишенные культурных достижений метрополии [Breen 1997а:
13-39, особенно 19; Marshall 2002: 221; Rozbicki 1997: 727-752; Varg
1964: 175-176; Greene 1998: 223-227]17. При такой формулировке
подчинение периферии стало необходимым сопутствующим
фактором самой колонизации [Colley 1992б: 309-329]18. Брита-
низация в колониях, таким образом, шла вразрез с нарастающим
пониманием метрополией того факта, что она отличается от
своих колониальных владений.
15 Артур Янг цитируется в [Marshall 2002: 216].
16 См. [McCusker 1996: 337-362]. См. также [Conway 2002: 66].
17 Но см. также [Conway 2002], где автор предостерегает от того, чтобы мы
принимали всякое британское упоминание о «провинциальности» колони¬
стов за приравнивание американцев к «иностранцам».
18 О значении американского рабства для английских представлений о коло¬
ниальных различиях см. [Greene 1998: 226] и [Greene 1996б: 15-16].
Американская история
35
Некоторые ученые предполагают, что многолетние усилия по
сохранению экономической зависимости колоний от потребно¬
стей метрополии привели к формированию у американцев новой
концепции их уникальности, которая легко трансформировалась
в ощущение отдельной судьбы во время революционного кризи¬
са 1770-х годов19. Другие ученые отмечают, что Соединенные
Штаты возникли как политическое образование задолго до того,
как в обществе сформировалось представление об американском
характере или о национальной идентичности20. Даже большин¬
ство колониальных лидеров, которые разрабатывали теорию
империи и логически предполагали независимость от Велико¬
британии, делали это во имя унаследованных колонистами ан¬
глийских прав и продолжали гордиться своей британской
идентичностью. Для многих американцев жестокость и внезап¬
ность британского неприятия, подразумеваемого в парламент¬
ских указах, принятых в 1760-х и 1770-х годах, стали шоком.
Британское низведение колонистов с уровня соотечественников-
британцев до уровня другого народа дало многим американцам
внезапный, но реальный повод считать себя (колонистов) одним
целым: общим знаменателем британской политики было ее об¬
ращение с американскими патриотами как с мятежниками, вы¬
ступившими против короны [Breen 1997а: 25-26]21. Ричард Блэнд
19 См. [Breen 1997] и [Shy 1987: 308-324].
20 См., например, [Murrin 1987: 333-348]. Савелл ([Savelle 1962]) утверждает, что
американский национализм возник постепенно во время революции, когда
колонисты перенесли свою лояльность с Британии на некую концепцию
американской нации. Варг [Varg 1964: 181], напротив, полагает, что революции
предшествовало «нечто, что уместно назвать национализмом», коренящим¬
ся в отчуждении от метрополии. Однако см. [Conway 2002], чтобы получить
убедительную картину британского восприятия (которое могло быть или не
быть точно понято американцами). [Harkness 1950: 61-90] утверждал, что
американцы начали существенным образом отличаться от европейцев еще
в 1739 году. Р. Л. Мерритт проанализировал частоту использования амери¬
канских символов и географических названий в популярной прессе и пред¬
положил, что к 1774 году у американцев был высокий уровень самосознания
и интереса к самим себе. См. [Merritt 1964: 270-287] и [Merritt 1965: 319-335].
21 См. также [Breen 1997а: 25-26] и [Anderson 1991: 163-185].
36
Глава 1
еще в 1766 году отметил, что парламент долгое время относился
к американцам так, как если бы они были «отдельным народом».
Несложно представить, как уже в 1775 году Джон Адамс, уроже¬
нец Массачусетса, на основании Виргинских хартий требовал
соблюдения именно американских прав и заявлял: «Предки
виргинцев (имеет в виду первых переселенцев. — Прим. ред.) — это
наши предки, когда мы говорим о себе как об американцах»
[Adams 1850-1856д, 4: 110].
Американцы, возможно, изначально восстали, чтобы уберечь
старую конституцию Британии от коррупции, но внезапно они
почувствовали, что должны сделать это во имя Америки, которая,
по их мнению, идеально подходила для ее сохранения. Британия,
которая не так давно была оплотом свободы, теперь, по мнению
многих американцев, стала коррумпирована до неузнаваемости.
Факел свободы, как они утверждали, переходил к Америке [Bailyn
1967: 138-143]22.
Если для кого-то этот внезапный переход выглядел психоло¬
гически трудным, Джефферсону (тогда он был молодым студен¬
том юридического факультета в Уильямсберге; ему исполнилось
22 года в апреле 1765 года — как раз тогда, когда новости о при¬
нятии Закона о гербовом сборе начали доходить до колоний),
напротив, казалось, были интуитивно понятны новые роли, ко¬
торые Британии и Америке (как он полагал) предстояло сыграть
в мировой истории. Джефферсон достиг совершеннолетия лишь
во время революционного кризиса и потому упустил возмож¬
ность заявить о своей вере в уникальность Америки и ее будущее
величие. Джефферсон не был обычным провинциалом — он взял
за правило часто ездить в Филадельфию и Нью-Йорк в 1760-х го¬
дах и был глубоко вовлечен в космополитические течения в ли¬
тературе и общественной мысли. Безусловно, его политическое
мировоззрение было сформировано событиями, затрагивающи¬
ми колонии в целом, а его первая опубликованная статья, напи¬
санная для выражения общих американских претензий к Брита¬
22 См. также краткое изложение Джефферсоном этой точки зрения в [Jefferson
1954: 65].
Американская история
37
нии, содержала смелые утверждения об американском характере.
Американцы, писал он в 1774 году, — это не тот народ, что льстит
королям [Джефферсон 1968-1969: 7-26]23.
Прошлое нации
За пару лет до своей смерти Джефферсон настаивал на том,
что американцам революционного поколения «не приходилось
рыться в затхлых архивах, выискивать королевские пергаменты
или исследовать законы и постановления предков-варваров»
ради защиты своих прав: вместо этого «мы обратились к оным
[законам] природы и обнаружили, что они запечатлены в наших
сердцах» [Jefferson 1984: 1491]. Конечно, это было воодушевляю¬
щее чувство, но большинство американских писателей, включая
Джефферсона, действительно тщательно изучали «затхлые архи¬
вы» прошлого в стремлении понять природу империи, которую
им было суждено вскоре покинуть. Оглядываясь назад, можно
сказать, что собственные сочинения Джефферсона этого перио¬
да помогли рассортировать и собрать воедино мозаику амери¬
канской истории, в которой «единый народ» его декларации стал
видимым в туманном прошлом. В его трудах разрозненные со¬
бытия, которые в противном случае могли бы оказаться прочи¬
танными как отдельные эпизоды имперского прошлого, благо¬
даря силе национальной истории приобретают судьбоносное
значение и становятся предысторией нации24.
Сегодня мы в значительной степени воспринимаем нацию — ее
существование, или то, что Б. Андерсон назвал «it-ness», — как
должное. Но поколение основателей не могло этого сделать. Ис¬
следователи довольно убедительно доказали не только неустой¬
чивый характер Американского союза на протяжении всей эпохи
основания25, но и тот факт, что Соединенным Штатам, даже когда
23 См. также [Jefferson 1950гщ-: 18-20] и [Jefferson 1950вв-: 21].
24 См. [Balibar 1991: 86-106, особенно 88].
25 См. также [Onuf 1992: 272-302; Onuf 1988: 78-98; Hendrickson 2003; Gannon
2002; Greene 1996: 157-165; Stampp 1978: 5-33], перепечатано в [Stampp 1980:
3-36].
38
Глава 1
им удавалось поддерживать союз и политико-институциональ¬
ную структуру, не хватало большинства традиционно понимае¬
мых основ самой государственности, которые могли бы культи¬
вировать национальное самосознание26. Однако события 1760-х
и 1770-х годов заставили многих американцев задуматься о по¬
следствиях своей верности короне, и современные утверждения
об американской самобытности — независимо от того, поддают¬
ся ли они объективной проверке с помощью социальной науки, —
становятся значимым для историка американского национализ¬
ма следствием.
Нации — или по крайней мере национальные нарративы —
обладают поистине волшебной способностью трансформировать
прошлое, объединяя столетия перемен в «единую и последова¬
тельную историю о том, как складывались государство и его
современная территория» [Chaterjee 1993: 95]. Поэтому, к приме¬
ру, постколониальные национальные государства сейчас активно
пытаются вернуть себе древние артефакты мирового значения,
которыми заполнены музеи в городах бывших имперских держав
Запада, так как считают подобные реликвии частью своего куль¬
турного наследия, несмотря на то что государственность в этих
странах сложилась в результате империалистической экспансии.
Они предъявляют права на эти шедевры, основываясь на прав¬
доподобных исторических заявлениях, в которых реалии доволь¬
но отдаленного прошлого связываются с нынешними жизнен¬
ными реалиями этих национальных государств27.
Согласно таким национальным легендам, скажем, Великие
Моголы, правившие в XVI-XVIII веках, стали частью истории
26 См. среди прочих [Murrin 1987; Kohn 1957: глава 1; Parish 1995: 222; Greene
1996а: 162; Shy 1987; Potter 1973б: 106; Greenfeld 1997: 19-52]. Для того чтобы
получить представление о противоположной точке зрения, см. [Bumsted
1974: 534-564; Savelle 1962; Varg 1964: 178; Greene 1996а: 165-174]. Провока¬
ционная аргументация в пользу теории, что колонии имели ярко выраженное
американское национальное самосознание еще до революции, приведена
в [Butler 2000].
27 Провокационные размышления по этой проблеме см. в [Eakin 2009б; Eakin
2009а].
Американская история
39
современной независимой постколониальной Индии, появив¬
шейся в результате реализации идей выдающихся деятелей-на-
ционалистов ХХ века, которые раскопали все ее богатое прошлое28.
По схожим причинам Ангкор-Ват, построенный Сурьяварма-
ном II в XII веке, стал узнаваемым символом камбоджийского
народа и фигурировал на флаге сменявших друг друга (часто
идеологически диаметрально противоположных) режимов:
сначала Королевства Камбоджа, потом Кхмерской Республики
Лон Нола, а затем Демократической Кампучии Пол Пота29. Завое¬
вания империи Цин (в том числе Тибет и Монголия) были, как
представлялось революционерам в Китае в 1911 году30, частью
наследия древнего китайского народа. А пуритане Новой Англии
и виргинские кавалеры посеяли семена американской демократии
задолго до появления Соединенных Штатов. (Так, образ «города
на холме», созданный Джоном Уинтропом и изначально отсы¬
лавший к поселению кальвинистов в провинции Массачусетско¬
го залива, впоследствии легко переносился президентами и го¬
сударственными мужами в более широкий контекст, связанный
с формированием американской империи в ХХ веке31.) Какими
бы сомнительными ни были эти конкретные претензии, дело
здесь не столько в том, что нации незаконно присваивают себе
прошлое, сколько в том, что само их существование требует ка¬
28 См. [Wallerstein 2000: 310-314].
29 См. [Anderson 1991: 183].
30 См. [Rawski 1996: 829-850, особенно 838-842].
31 Типичный курс колледжа «История Соединенных Штатов до 1865 года» (или
1877 года) содержит конечную точку с четким обоснованием, но с чего
должен начинаться такой курс? С 1492? С 1607? С 1776? С 1783? С 1789?
Можно даже привести доводы в пользу того, что Соединенные Штаты как
политическое образование, которое мы знаем сегодня, на самом деле воз¬
никли только после Гражданской войны (которая, если принять такую
точку зрения, значительно сократила бы курс истории США как таковых).
В любом случае суть заключается в том, что история колониальной Амери¬
ки (обычно понимаемой как Британская Америка, за исключением Вест-
Индии) становится — на этих курсах — частью истории Соединенных
Штатов. Размышления о последней проблеме см. в [Hijiya 1994: 276-292]
и ответах в октябрьском номере [WMQ 1994: 717-754].
40
Глава 1
кой-то временной и пространственной непрерывности. Ничто
из этого не означает (хотя в некоторых случаях это утверждение
было бы оправдано), что нации и творцы их легенд — это просто
грубые манипуляторы прошлым, выбрасывающие неудобные
истины «в дыру памяти», как это делал Уинстон Смит в романе
«1984» Джорджа Оруэлла. Это также не означает, что националь¬
ные интересы, внутренние и международные, поощряют инве¬
стиции в реконструкцию истории, создавая на основе разрознен¬
ного прошлого нечто целостное. Скорее, это означает кое-что
гораздо более интересное: нации самим своим существованием
меняют значение прошлых событий (когда новый смысл стано¬
вится существенным для национального проекта) именно пото¬
му, что они обладают монополией на законный нарратив, так же
как государства, по определению Вебера, имеют исключительное
право на законное насилие. Как государства обладают такой
монополией лишь постольку, поскольку у них есть власть под¬
держивать свою легитимность, так и нации управляют наррати¬
вами только тогда, когда дискурс национализма каким-то значи¬
мым образом соответствует реальности повседневного социаль¬
ного опыта людской сопричастности нации (nation-ness), или
в том случае, когда нарратив является настолько доминирующим,
что все другие способы прочтения прошлого становятся не
только устаревшими, но и буквально немыслимыми.
Именно в этом свете, по-видимому, стоит рассматривать
Джефферсона — как фигуру, вовлеченную в процесс создания
американского нарратива. Общественная карьера Томаса Джеф¬
ферсона началась с его попытки создать общее прошлое для на¬
ции, существующей только с 1776 года (если она действительно
существовала), и сформулировать ее национальный характер,
заложенный в претензии на суверенное американское государ¬
ство, стоящее в одном ряду с другими государствами. Завершил¬
ся же путь Джефферсона многократным подтверждением суще¬
ствования национального характера американцев и его укрепле¬
нием: на начальном этапе формирования он был ослаблен
постоянным противостоянием и непрерывной враждой, однако
в будущем приобрел структурную целостность и единство. Ка¬
Американская история
41
жется вполне оправданным рассматривать эти биографические
вехи как часть более масштабного проекта, который занимал
Джефферсона, — его собственного изложения национальной
истории. Джефферсон прославился своими надеждами на буду¬
щее американской нации, но он также уделял большое внимание
коллективной памяти о ее прошлом. История строительства
американского государства находилась под пристальным внима¬
нием Джефферсона и была его пожизненным проектом по
предотвращению национального распада (и исчезновения) путем
очерчивания временных границ нации (создания мифа о ее
происхождении) и определения рубежей священной территории
(одобренного «Творцом природы»), в пределах которой нация
могла бы законно осуществлять свое предназначение32.
Следует отметить, что суть здесь не в том, что Джефферсон
рассказал нам правду об Америке — о ее прошлом или характере,
хотя его версия, без сомнения, сформировала ту историю, кото¬
рую американцы рассказывают о самих себе. Дело в том, что
Джефферсону вообще пришлось ее рассказать, и в том, что
проект, длившийся всю его жизнь, базировался на одном фунда¬
менте — практике национализма33. В 1770-х годах Джефферсон
создал историю для американского народа, которая смогла отде¬
лить его от слишком очевидного британского прошлого, а затем,
в свою очередь, закрепить легитимность нового государства
в притязаниях его суверенного народа.
Джефферсон написал эссе, которое стало известно как «Общий
обзор прав Британской Америки», в ответ на принудительные
акты парламента, принятые в начале 1774 года. Меры, введенные
британским правительством после Бостонского чаепития в декаб¬
32 Этими фразами мы недвусмысленно указываем на свой долг перед Р. Дебре
[Debray 1977: 25-41].
33 Данная книга посвящена не исследованию философии истории у Джеффер¬
сона, а описанию его практики национализма. Для изучения философии
истории у Джефферсона см. [Spahn 2008]. О национализме как о практике,
а не как об идеологии см. [Waldstreicher 1997].
42
Глава 1
ре 1773 года, были направлены на то, чтобы изолировать мятеж¬
ный Массачусетский залив и принудить его к подчинению.
Но в результате они лишь активизировали оппозицию в колони¬
ях. Продемонстрировав удивительное единство, все колонии, за
исключением Джорджии, выразили поддержку Массачусетсу
и выдвинули предложение назначить делегатов на Континенталь¬
ный конгресс в Филадельфию. Члены палаты горожан Виргинии,
недавно распущенной губернатором Данмором за объявление дня
поста, смирения и молитвы за Массачусетс, встретились в тавер¬
не Роли и выразили чувства большинства американцев, заявив:
«Нападение, совершенное на одну из наших братских колоний,
чтобы заставить подчиниться произвольным налогам, является
нападением на всю Британскую Америку и грозит уничтожением
прав всех и каждого» [An Association, Signed by 89 Members of the
Late House of Burgesses, 1950-: 108; Ammerman 1975].
Джефферсона избрали на съезд, который должен был выбрать
делегатов от Виргинии на Первый Континентальный конгресс,
но, как он позже писал, его «остановила в дороге болезнь». «Не
в состоянии продолжить путь» и принять участие лично, Джеф¬
ферсон отправил предложенный им проект инструкций делега¬
там, собравшимся в Уильямсбурге [Jefferson 1984аф: 1210;
Джефферсон 1990: 26]. Хотя Джефферсон позже описал его как
«единственно ортодоксальный или обоснованный», конвенция
отклонила документ как «слишком смелый», вспоминал позже
Джефферсон. Но многие сразу осознали его важность и опубли¬
ковали без ведома Джефферсона анонимно и под наиболее зна¬
комым всем названием [Джефферсон 1990: 26].
Как позже указал Джефферсон, аргументы «Общего обзора»
были двоякими. Во-первых, он настаивал на том, чтобы «отно¬
шения между Великобританией и американскими колониями
были точно такими же, как у Англии и Шотландии после вступ¬
ления на престол короля Якова I и до последующего объединения
в одно королевство, и такими же, как ее нынешние отношения
с Ганновером, с которым она имеет общего главу государства, но
лишена других необходимых политических связей». В кое-каком
отношении этот аргумент во многом предвосхитил направление
Американская история
43
колониального протеста, хотя, возможно, он был преждевремен¬
но провокационным в некотором своем утверждении: парламент
«не имеет права осуществлять власть над нами», которое по со¬
держанию являлось прямой противоположностью Декларатив¬
ного акта 1766 года. По существу, этот аргумент выдвигался до
1774 года в колониях с большой осторожностью, и то лишь самим
Джефферсоном, Д. Адамсом и Д. Уилсоном34.
Часто высказывалось предположение, что Джефферсон в «Об¬
щем обзоре» обвинял парламент, а в декларации — короля. Но,
строго говоря, это не совсем верно, и отчасти уникальность
«Общего обзора» является следствием того, что в нем содержит¬
ся как прямая и резкая атака Джефферсона на Георга III, так
и неуважительное предположение о том, что король уже глубоко
замешан в таких преступлениях против британской конституции,
которые оправдывают стремление колоний к независимости
[Christie, Labaree 1977: 206]. Безусловно, Джефферсон, по всей
видимости, призывал короля набраться моральных сил, чтобы
наложить вето на законы, принятые парламентом, который
«потерял доверие своих избирателей», продал «свои самые ценные
права» и взял на себя неограниченные полномочия [Джефферсон
1969: 21; O’Shaughnessy 2004: 17]. «Пусть ни один законодательный
орган не принимает никаких актов, — настаивал Джефферсон, —
которые могут ущемлять права и свободы другого». «Фортуна»
поставила короля на его «важный пост», «поддерживающий
баланс в великой империи, которая будет великой лишь при
условии сохранения этого равновесия» [Peterson 1984б: 121].
Но Джефферсон и вообразить себе не мог, что Георг III по настоя¬
нию никому не известного виргинца воспользуется прерогативой,
которой не имел ни один британский монарх со времен королевы
Анны (такая идея, по мнению лорда Норта, могла прийти в голо¬
ву только членам партии тори). Джефферсон намеревался
представить свою мысль в качестве своего рода невыполнимой
задачи, чтобы подчеркнуть, действуя от противного, ту частоту,
34 Для контекста см. [Morgan 1948: 311-341; Greene 1996а: 87-93; Pagden 1995:
127-128, 135; Becker 1942: 102].
44
Глава 1
с которой корона злоупотребляла такой привилегией в колони¬
ях35. Если король не осмеливался пользоваться исключительным
правом у себя дома (роспуск парламента по королевскому усмо¬
трению рассматривался как предательство со времен правления
Ричарда II, отмечал Джефферсон, и после «Славной революции»
попытки осуществить подобное никогда не предпринимались),
он, конечно, если следовать логике, не мог делать это и в колони¬
ях, по крайней мере согласно сложившейся у Джефферсона
концепции империи. В любом случае, какое бы мнимое уважение
к монархической власти ни существовало в данном документе,
оно, кажется, постепенно подрывается прямотой, если не сказать
непочтительностью, с которой Джефферсон обращается к само¬
му королю, недвусмысленно утверждая, что тот действовал не¬
справедливо, когда нарушал права американцев как англичан,
и настаивая на том, что законная власть короля «ограничена во
всех частях империи» санкциями законодательных органов этих
частей. «Может ли его величество таким путем повергнуть все
законы к своим ногам? Может ли он воздвигнуть власть выше
той, которая создала его самого? Он сделал это силой, но пусть
он запомнит, что сила не может дать права», — заявляет Джеф¬
ферсон [Джефферсон 1969: 24].
Оглядываясь назад, Джефферсон позже сардонически назовет
Георга III «американским мессией», потому что именно он тру¬
дился «20 долгих лет... чтобы мы могли достичь благополучия»
[Jefferson 1987б: 149]. С позиции Джефферсона, которую он от¬
стаивал в 1774 году, «Общий обзор», казалось бы, давал королю
последний шанс выполнить свой долг, но его возможные действия
вряд ли были сравнимы с тем, что могла сделать вся британская
законодательная система. Американцы Джефферсона говорили
«с присущей независимому народу свободой языка и чувства»,
требуя прав, «проистекающих из законов природы, а не как дара,
35 См. [Pocock 1985: 281]. Покок описывает «стратегию» Джефферсона как
предложение «королю некоей роли, чтобы осудить его за отказ от нее». Тем
не менее это предложение следует читать в свете того, что пишет Макконвилл
[McConville 2005].
Американская история
45
пожалованного верховным правителем». Король, по Джеффер¬
сону, был «не более чем главным чиновником... подчинявшимся
воле народа». В документе, написанном Джефферсоном, «не
было языка раболепия», причем именно потому, что, по его
словам, это могло сбить короля с толку, заставить предположить,
что просят «милости, а не права». В конечном счете документ
Джефферсона прямо требовал, чтобы король выполнил свой
долг: «Откройте свое сердце, ваше величество, либеральным
и широким мыслям. Пусть имя Георга III не запятнает страницу
истории» [Джефферсон 1969: 25]36.
Подобное действительно было очень смелым для того времени.
Джефферсон позже предположил, что документ был сочтен
слишком радикальным, чтобы реально повлиять на прения
в конгрессе [Jefferson 1984: 10]. «Если в этом и был какой-то
смысл, — повторял он не раз, — он состоял в том, что мы впервые
определили свои истинные позиции, на которых впоследствии
укрепились, сохранив их надолго» [Jefferson 2004ж: 486]. Действи¬
тельно, как предположил Джеймс Мэдисон много лет спустя,
«фундаментальный принцип революции состоял в том, что ко¬
лонии имели связь между собой и с Великобританией, оставаясь
частью империи, объединенной под одной исполнительной
властью, но при этом не имея единой законодательной власти».
Об этом же Джефферсон пишет в «Общем обзоре» [Madison
1900-1910а: 373].
Но не все из того, что Джефферсон написал в 1774 году, было
«впоследствии принято и поддержано» конгрессом. Действитель¬
но, отличительной брошюру Джефферсона сделало не неприятие
им власти парламента (к подобному выводу приходили и другие),
а историческое заявление о том общем опыте, который в итоге
и сделал американцев отдельным народом. «Тот факт, что мы
36 «Общий обзор» является предметом растущей дискуссии в исторической
литературе. Превосходное введение в историографию данного вопроса
и важные мысли по его поводу вы найдете у К. Рэя [Ray 2012: 32-43]. Для
интересных наблюдений см. также[Ш1В 1978: 76-90; Colbourn 1965: 158-184;
Conrad 1993: 254-280; Onuf 1993: 254-280; Sheldon 1991: 19-40; Lewis 1948:
34-51; Boyd 1974: 538-562]. См. также [Ward 2004: 351-374].
46
Глава 1
эмигрировали из Англии в эту страну, дает Англии не больше
прав повелевать нами, чем миграция данов и саксов в свое время
дала их родинам основания править Англией», — писал он. Это
был аргумент, с которым он не мог заставить согласиться никого,
кроме своего преподавателя права и давнего друга Джор¬
джа Уайта, вспоминал он годы спустя [Jefferson 1984: 9]. Но Джеф¬
ферсон оставался упрямо привержен этому доводу, и доказатель¬
ства этого сохранились во многих документах, которые он под¬
готовил для конгресса, включая саму декларацию37. Не было
ничего особенного в том, что Джефферсон обращался к прошло¬
му, чтобы обосновать претензии Америки на нынешние права.
Почти все памфлетисты писали то же самое, причем иные с го¬
раздо большей точностью. Преданность Джефферсона старой
конституции также существенно не отличала его памфлет от
других. Что отличало аргументацию Джефферсона, так это его
описание первоначальной колонизации как экспатриации. Другие
также признавали естественное право на выезд, но описание
Джефферсоном процесса и последствий миграции было уникаль¬
ным, обладало актуальной проблематикой для большинства
[Reid 1986: 114-123, 139-145]. Джефферсон, по сути, утверждал,
что миграция первых переселенцев в Америку привела их к пол¬
ному разрыву с Великобританией, заложив по меньшей мере
потенциальную основу если не культурной идентичности, то
хотя бы самостоятельной правовой и политической традиции.
Джефферсон начал с экспатриации, напомнив королю: «наши
предки» мигрировали из Британии по естественному праву
«покинуть страну, где они оказались по воле случая, а не по
собственному выбору». Первое, на что, пожалуй, следует обра¬
тить внимание, — это притяжательное местоимение «наши». Это
были американские предки, те самые «экспатрианты», о которых
позже напишет Джефферсон [Jefferson 2004и: 135]. Так звучало
своеобразное историческое утверждение, аналогичное его аргу¬
37 См., например, [Jefferson 1950д-: 193]. Эти яркие высказывания по большей
части были исключены из документа, принятого конгрессом (6 июля 1775 г.),
см. [Jefferson 1950ш-: 214].
Американская история
47
менту о том, что англосаксы, «изгнавшие некогда предыдущих
обитателей Англии», тем самым «стали коренными жителями»
острова; как он сказал одному английскому историку — «вашими
прямыми предками» [Jefferson 1984бв: 1490]. Если современные
американцы могли проследить цепочку своих «прямых предков»
до эмиграции, что, как считал Джефферсон, они действительно
были в состоянии сделать, то это превращало их в некотором
смысле в аборигенов Северной Америки (возможно, потому, что
они изгнали прочь «предыдущих обитателей» континента).
Джефферсон сформировал свою аргументацию из фрагментов,
доставшихся ему от его друга и давнего ментора в палате горожан
Виргинии Р. Блэнда, чье эссе 1766 года заслужило похвалу Джеф¬
ферсона как «первый памфлет, рассматривающий природу связей
с Великобританией, отличавшийся точностью обзора предмета»
[Jefferson 1903-1904вс: 338]38. Действительно, Блэнд отстаивал
естественное право «человека, живущего в обществе» (в проти¬
вовес человеку, «живущему по воле природы») «покинуть это
общество, отказаться от предлагаемых им благ и войти в другое
общество, то есть переехать в другую страну», если это общество
«не способствует достижению счастья, на которое люди имеют
естественное право» [Bland 1983: 72]. Пребывание человека в со¬
циуме подразумевает согласие с имеющимися в нем законами
и практикой или даже их одобрение. Недовольные же имели
возможность найти выход в «природном праве порвать связь с тем
обществом, членом которого являешься, и переехать в другую
страну». Когда Джефферсон говорил, что памфлет Блэнда попал
в цель, он, должно быть, отчасти имел в виду этот аргумент о пра¬
ве на экспатриацию, который в корне противоречил британской
концепции подданства [Kettner 1978: особенно главы 1-6]. Блэнд
особенно близко подошел к более поздней аргументации Джеф¬
ферсона с его утверждением: «Люди, реализуя право на экспатриа¬
цию и покидая собственную страну, таким образом восстанавли¬
вают свою естественную свободу и независимость: они более не
находятся под юрисдикцией и властью государства, которое
38
О Блэнде см. [Rossiter 1964: 150-205] и [Pate 1931: 20-28].
48
Глава 1
оставили позади; если они объединятся и по общему согласию
вступят во владение новой землей, а также сформируют новое
политическое сообщество, то... станут суверенным государством,
независимым от того, от которого... отделились» [Bland 1983: 75].
То, что Блэнд считал теорией, Джефферсон воспринимал как
историю. Блэнд утверждал, что «подданные Англии» на самом
деле имеют «естественное право» на «формирование нового
политического общества и независимого государства». Но, когда
пришло время описать, что произошло на самом деле, он отметил,
что англичане, приехавшие в Северную Америку, заключили
«договор с главой государства, чтобы переселиться на новые
территории и сформировать гражданское общество на условиях
договора». То есть Блэнд пытался сказать, что англичане, имевшие
естественное право на экспатриацию, могли законно мигрировать
с разрешения своего суверена. Фактическая история миграции
в Северную Америку, по Блэнду, началась со следующего сцена¬
рия. Северная Америка была заселена, писал он, «людьми, кото¬
рые прибыли добровольно, за свой счет и по выданной Британ¬
ской Короной хартии, полученной для этой цели задолго до
первого и великого Навигационного акта» [Bland 1983: 76]. Тут
точка зрения Блэнда становится слишком традиционной для
Джефферсона: все споры велись на основании дарованных хар¬
тий. По-видимому, в этой части памфлет Блэнда не получил
безоговорочного одобрения Джефферсона, именно поэтому он
позже и охарактеризовал произведение как своего рода упраж¬
нение в отступлении от логического результата верных посылок.
Блэнд, заметил Джефферсон, безусловно, «исходил из здравых
принципов», но вскоре обнаружил, что они ведут к «пропасти»,
которую он не захотел «перепрыгнуть». Так, по словам Джеффер¬
сона, Блэнд «встревоженно отступал, затем возвращался на
прежние позиции, шел в другом направлении, после чего, ведо¬
мый правильностью своих рассуждений, попадал в прежнее
место и вновь шел назад, пытаясь другими способами примирить
правильное и ошибочное». Джефферсон отмечал, что весь этот
«процесс» оставляет Блэнда и его читателей в замешательстве;
они смутились, «не зная, чему верить: устойчивому направлению
Американская история
49
стрелки компаса в руке или тому фантому, на который она, по
всей видимости, указывает» [Jefferson 1903-1904вс: 338].
Джефферсон преувеличил запутанность логики Блэнда. Фак¬
тически все, что утверждал Блэнд, заключалось в следующем.
Первые английские мигранты прибыли в Америку с хартиями от
Короны, и этот исторический факт, который он очень тщательно
описал, доказывал: изначально не предполагалось, что колонисты
останутся подчиненными власти парламента, следовательно,
любое навязывание парламентом «внутренних налогов колониям
есть акт власти, а не права» [Bland 1983: 82]. Памфлет Блэнда был
написан для того, чтобы отрицать всякую подчиненность колоний
парламенту, и это было достаточно передовой позицией в 1766 го¬
ду. Его выводы учитывали исторические предпосылки. Что, воз¬
можно, разочаровало Джефферсона позже, так это злосчастное
признание Блэндом следующего факта: «Колонии [тем не менее]
подчинены власти парламента: подчинены, я имею в виду, в опре¬
деленной степени, но не абсолютно» [Bland 1983: 83]. Единствен¬
ный способ, с помощью которого Блэнд смог увязать эту неловкую
уступку со своими предыдущими аргументами, состоял в том,
чтобы отметить: колонии «после Реконструкции» подчинились
парламентскому регулированию своей «торговли с иностранными
государствами» и, опираясь на право прецедента, узаконили
верховную власть парламента над торговлей в империи39.
В любом случае там, где памфлет Блэнда предполагал, что
предоставление монархом «разрешения на переселение» влечет
за собой «обязательную и безусловную» верность поселенцев
Короне, Джефферсон преодолел пропасть, настаивая на том, что
эмиграция в Америку привела к полному (пусть и временному)
отделению от метрополии и разрыву всех связей с ее законами,
системой правления и королем. Джефферсон воспринял теорию
экспатриации Блэнда как простое описание того, что на самом
деле произошло с отношениями между первыми американскими
поселенцами и метрополией. Другими словами, американцы,
покинув Англию, не просто увезли с собой права англичан по
39
См. также. [Bland 1965: 320; Otis et al. 1904: 67; Hopkins 1966: 49].
50
Глава 1
общему праву — они стали полностью независимыми от Англии
[Jefferson 2004и: 135-136].
Джефферсон последовал примеру Блэнда, признав историче¬
ский факт, что колонии согласились с актами о торговле, но
описал это как уступку сентиментальным узам, а не чему-либо,
основанному на праве: «В некоторых случаях отдельные претен¬
зии парламента Великобритании удовлетворялись, пусть неосо¬
знанно и вопреки конституции наших правительств, но в конеч¬
ном итоге это списывали на действие теплых чувств [по отноше¬
нию к бывшей родине]» [Jefferson 1950д-: 193]40. Центральным
аргументом Блэнда было довольно прямое отрицание того, что
парламент может облагать колонии налогами без согласия их
законодательных органов. Он доказывал это, тщательно разъяс¬
няя первоначальные хартии. Поскольку они были выданы Коро¬
ной, а не парламентом, споры на их основе в 1760-1770-х годах
необязательно привели бы к традиционным выводам. Фактически
они заставили многих теоретиков в конечном счете прийти
к умозаключениям, сделанным Адамсом, Франклином, Вильсо¬
ном и Блэндом: юрисдикция парламента не распространяется на
Северную Америку, а хартии привязывали поселенцев к Короне,
но никогда не приводили «к подчинению верховной власти ан¬
глийского парламента», как заявила палата представителей
Массачусетса [Taylor 1977: 318-319]. Она пришла к тому же вы¬
воду, что и Блэнд, следуя тем же путем, примерно семь лет спустя
в своих дебатах с губернатором Хатчинсоном по поводу точной
природы империи.
Хатчинсон задал главный вопрос: «Следует ли из этого, что
правительство при перемещении граждан из одной части империи
в другую теряет свою власть над той ее частью, в которую они
перемещаются, и что они сами освобождаются от подчинения,
40 См. также [Jefferson 1904-1905б: 187-189], где Джефферсон пошел дальше,
утверждая, что в отсутствие парламентского суверенитета над колониями
даже навигационные акты должны были быть «основаны на договоре
и силе». Если же парламент решит «отказаться от разговора с позиции силы»,
«как следствие», торговые акты станут «предметом для договоренностей
между двумя нациями».
Американская история
51
в котором находились раньше, или они ожидают, что правитель¬
ство должно само отказаться от своей власти?» Палата предста¬
вителей Массачусетса ответила, что, поскольку хартии были по¬
лучены от Короны, а не от парламента, «парламент не терял власти»
над поселенцами, «так как никогда не имел такой власти». Эми¬
гранты, несомненно, подчинялись парламенту до их переезда
в Америку. Но потом, в результате миграции, американцы были
освобождены от этого подчинения, и так продолжалось на про¬
тяжении многих поколений. «Власть и полномочия парламента»
были «конституционно ограничены пределами королевства
и нации, чьим представительным и законодательным собранием»
он является [Taylor 1977: 322]. Если хартии предоставляли посе¬
ленцам право на их собственные представительные органы, из
этого следовало, что «предположение о парламентской власти над
колониями в соответствии с подобными хартиями неизбежно
привело бы к такому явлению в политике, как imperium in imperio»
[Taylor 1977: 318-319]. (Это было мощным аргументом в отноше¬
нии критиков, которые утверждали, что колонии, ссылаясь на
авторитет собственных законодательных органов, пытались вы¬
полнить неосуществимую задачу — разделение суверенитета.)
Словом, многие колонисты, строя свои рассуждения на осно¬
ве хартий, приходили к тому же выводу, что и Джефферсон:
империя состояла из отдельных корпоративных сообществ, со¬
единенных одним главой41. Так что же имел в виду Джефферсон,
когда сказал, что только Д. Уайт согласился с его аргументацией
в «Общем обзоре»? Во-первых, Джефферсон сразу отклонил
несколько утверждений палаты представителей Массачусетса
о власти Короны, в частности о том, что «право распоряжаться
землями, по мнению тех времен, принадлежало исключительно
Короне», а также о том, что король вообще обладал «прерогати¬
вой распоряжаться американской территорией посредством
хартий» [Taylor 1977: 318-319]. История Джефферсона не допу¬
скала подобных двусмысленностей. По сути, он отвергал полно¬
мочия короля распоряжаться американскими землями именно
41
См. также [Wilson 2007а: 3-31].
52
Глава 1
потому, что, как он утверждал, Америка не была частью королев¬
ских владений. Если право уезжать и селиться предоставлялось
Короной (что признавали все наиболее передовые американские
теоретики: Блэнд, Уилсон и Адамс), поселенцы в каком-то смыс¬
ле были феодальными вассалами. Джефферсон, казалось, стре¬
мился избежать последствий такой зависимости, и его особым
отличием было прямое отрицание того, что Америка является
частью королевских владений [Pagden 1995: 131-134].
На каком-то фундаментальном уровне «Общий обзор» был
попыткой ознакомить короля Георга и сотоварищей-колонистов
Джефферсона с «историографией вигов», рассматривающей со¬
бытия, произошедшие до нормандского завоевания, а фактически
и до миграции саксов. «В раннюю эпоху поселения саксов, —
писал Джефферсон, — феодальные владения были, разумеется,
совершенно неизвестны». «Наши саксонские предки владели
землей так же, как своим личным имуществом: это было их аб¬
солютное владение, безо всякого подчинения кому-то вышестоя¬
щему; оно почти полностью отвечало характеру владений, име¬
нуемых при феодализме аллодом» [Джефферсон 1969: 22].
Д. Адамс с самого начала отвергал такой взгляд, поскольку, по
его мнению, в подобном случае «должен был бы сложиться тип
правления, слишком напоминающий содружество» [Adams 1977а:
118]. Адамс полагал, что, хотя саксы «сбросили некоторую часть
феодальных оков» Европы после «смешения с древними бритта¬
ми», они не смогли полностью отказаться от всей системы
«в целом». Напротив, «они сохранили огромное разнообразие
regalia principis феодальной системы, откуда происходит боль¬
шинство нынешних прерогатив наших королей» [Adams 1850¬
1856г: 545]. Поэтому поселенцы, утверждал Адамс, «были доволь¬
ны тем, что их земли принадлежали королю как суверенному
господину, и они были готовы принести ему клятву верности»
[Adams 1977а: 119]42.
42 См. также: [Adams 1850-1856д: 124]: «Едва ли что-либо менее систематизи¬
ровано и находится в большей неизвестности, чем права наших предков,
когда они прибыли в Америку».
Американская история
53
Джефферсон, с другой стороны, утверждал, что феодализм
«ввел» Вильгельм Завоеватель, который раздал своим последо-
вателям-норманнам земли, принадлежавшие тем, кто погиб
в битве при Гастингсе. Эти земли теперь формально принадле¬
жали королю и облагались феодальными повинностями. Но,
настаивал Джефферсон, «все же много земель осталось в руках
его [Вильгельма] саксонских подданных, не принадлежащих
к числу лиц высшего сословия и не подчиняющихся феодальным
условиям». Даже несмотря на то, что эти земли вскоре стали
«подлежать военным повинностям», и на то, что «норманнские
законоведы вскоре нашли способ взвалить на них и другие фео¬
дальные тяготы», эти земли все же «не были отданы королю, не
были дарованы им, и поэтому он ими не владел». Таким образом,
«общий принцип», введенный норманнами, согласно которому
все английские земли принадлежали королю, происходил, как
утверждал Джефферсон, из попыток распорядиться этими зе¬
мельными угодьями. «Но этот принцип был заимствован из си¬
стемы управления истинно феодальными владениями и приме¬
нялся к остальным только для примера». С этой точки зрения
именно истинно феодальные владения выходили за рамки суще¬
ствующих правил и «были лишь исключением из саксонских
законов о собственности, по которым все земли находились
в собственности по абсолютному праву. Поэтому они продолжа¬
ют составлять основу обычного права и преобладают там, где не
были исключены» [Peterson 1984в: 118-119]43.
Установление того факта, что саксонская модель землевладе¬
ния, свободная от феодальных обязательств, преобладала там,
где не происходило капитуляции перед королем, имело решающее
значение для Джефферсона именно потому, что применение этих
обязательств к английской миграции в Новый Свет подтвержда¬
ло его аргумент о природе империи: «Америка не завоевывалась
Вильгельмом Норманнским, и ее земли не подчинялись ни ему, ни
кому-либо из его преемников». Из всего вышеперечисленного
43
См. также [Chinard 1926: 186, в начале 733; в конце 191, в начале 740].
54
Глава 1
следует, что американские земли, «несомненно, имеют аллоди¬
альный характер» за пределами королевских владений [Джеф¬
ферсон 1969: 23]44. В этих идеях находился зародыш джефферсо¬
новской республики свободных землевладельцев, которые могли
распоряжаться землей по своему усмотрению, но, что гораздо
важнее, они также заложили историческую основу для опреде¬
ленной степени независимости Америки от империи, которую
мало кто, если вообще кто-либо, в то время был готов признать.
Если, как утверждал Джефферсон ранее, парламент не имел
власти над американскими колониями, которые поддерживали
связь с империей только через короля, его аргумент о том, что
Америка естественным образом не является частью королевских
владений, разрывал любую юридическую или конституционную
связь с империей, не основанную на согласии американцев.
Джефферсон предположил, что политическая связь между коло¬
ниями и королем зиждется не на прерогативе монарха и даже не
на молчаливом согласии поселенцев, а на свободном выборе
независимых американцев. На «диких и негостеприимных про¬
сторах Америки» поселенцы «основали цивилизованные сооб¬
щества с разными формами устройства и имели в них полную,
абсолютную и неотъемлемую законодательную власть» [Jefferson
1950д-: 193]. Другими словами, американцы перешли от своего
рода естественного состояния к гражданскому обществу, создан¬
ному ими самими. Миграция вынудила их обратиться к вопросу:
«По какому закону мы будем им [обществом] управлять?» [Jef¬
ferson 1903-1904бв: 165] Поскольку они были «тружениками, а не
законоведами», как позже отозвался о них Джефферсон, они
выбрали самый простой план — принять «ту систему, с которой
были уже знакомы» [Джефферсон 1969: 23; Jefferson 1903-1904бв:
165]. «Колонии были созданы в необитаемой части Америки, так
что эмигранты сочли целесообразным принять ту систему зако¬
нов, при которой они до этого жили у себя на родине, и продол¬
жать свою связь с ней, подчиняясь тому же общему повелителю,
ставшему вследствие этого центральным звеном, соединяющим
44
Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
Американская история
55
различные части вновь разросшейся империи» [Ibid., 122-123]45.
Соответственно, они возродили связь с королем, чтобы устано¬
вить с ним союз, и приняли общее право Англии, но отныне
подобное положение должно было быть изменено и «адаптиро¬
вано к... новой ситуации» [Jefferson 1903-1904бв: 165]. Конечно,
эти соглашения будут обязательными, и поэтому весь спор может
показаться упражнением в казуистике. В конце концов, аргумен¬
тация, связанная с хартиями, позволила Адамсу и другим порвать
с королем, который был неверен условиям их предоставления,
без беспокойства о дополнительных и вызывающих некоторое
сомнение сложностях аргументации Джефферсона. Но ключевым
для Джефферсона было то, что связь с королем, по его мнению,
была результатом обсуждения, имевшего место среди американ¬
ских поселенцев, и возникла она по их инициативе из привязан¬
ности и интереса, а не по воле Короны. Короче говоря, американ¬
цы выбрали союз с королем и, по сути, были связаны своим ре¬
шением только до тех пор, пока тот выполнял собственные
договорные обязательства. Это понимание связи колонистов
с Короной формирует существенный фон для последующего
списка претензий Джефферсона к Георгу III, присутствующих
в Декларации независимости, в которой американцы оправдан¬
но, по логике Джефферсона, отозвали свое согласие на союз
именно потому, что Корона неоднократно демонстрировала не¬
верность первоначально взятым на себя обязательствам.
Джефферсон укрепил свою позицию, утверждая, что Америка
была заселена отдельными людьми за их собственный счет, без
45 Курсив Б. Стила. — Прим. пер. Пассивная конструкция здесь косвенно
предполагает действия поселенцев по отношению к Короне, но также бро¬
сает тень двусмысленности на точный характер заявленного соглашения или
воссоединения, никаких документов о котором Джефферсон не приводит.
Возможно, наиболее четкое изложение Джефферсоном этой теории содер¬
жится в его сочинении «Проект декларации о причинах и необходимости
взятия в руки оружия», где он указывает на происхождение «хартий дого¬
вора под руководством одного общего короля» исключительно в «устрой¬
стве» самих поселенцев. Король, «таким образом, стал связующим звеном
между несколькими частями империи». Что здесь наиболее очевидно, так
это то, что поселенцы являются учредительной властью. См. [Ibid., 193].
56
Глава 1
помощи Короны или народа Великобритании. Фактически вся
аргументация Джефферсона в «Общем обзоре» (и в других тек¬
стах примерно того же времени) была подкреплена уверенностью
в том, что американские колонии стали таковыми в результате
заселения, а не завоевания. Это было утверждение, которое
долгое время имело решающее значение для самооценки амери¬
канцев и их самоидентификации как англичан46. В своем черновом
варианте декларации Джефферсон выразился: колонии «были
созданы за счет наших собственных средств и крови, без помощи
богатств и мощи Великобритании» [Jefferson 1950вш-: 426]47.
Напротив, британцы пришли к пониманию колоний как «владе¬
ний», которые существовали для британского «удобства», а не
как «провинций» или «подлинных сообществ»48. Чарльз Таунсенд
признался, что был поражен неблагодарностью, проявленной
американцами (они были «детьми, окружаемыми нашей заботой,
вскармливаемыми нашей снисходительностью, пока они не вы¬
растут до определенного уровня силы и богатства и не будут
защищены нашим оружием»49).
46 Об этом различии см. [Young 2001: главы 2-3; Pagden 1995: 63-102; Burrows,
Wallace 1972: 167-306, особенно 210-211]. Блэнд четко сформулировал такой
аргумент еще в 1763 году, отметив, что даже индейцы никогда не были «полно¬
стью завоеваны». См. [Bland 1910: 31-41, особенно 32-33]. См. доклад Джеф¬
ферсона об этом же, а также заявление конгресса от 25 июня 1775 года о том,
что «ни одна из 12 объединенных колоний не была заселена или даже открыта
за счет Англии», которая в значительной степени оставалась «равнодушной»
к колониям на протяжении всего их младенчества и юности. Колонии «были
основаны и созданы без каких-либо затрат для государства». Британцы мало
интересовались ими, пока их «торговля не стала предметом дохода или выгоды
для британских купцов»; до этой поры «наше собственное оружие, а также
наша бедность и забота доброго провидения являлись нашей единственной
защитой, в то время как английское правительство пренебрегало нами». См.
[Force без даты: 1081-1084]. См. также описание Джефферсоном приоритизации
коммерческих интересов в условиях современной колонизации «шведскому
послу в Париже», 12 июня 1786 года, в [Ford 1904-1905в, 5: 124].
47 См. также [Jefferson 1950д-, 1: 193].
48 См. [Burrows, Wallace 1972: 226].
49 См. это утверждение и другие в [Ibid., 228-229]. См. споры вигов о таких
претензиях в [Ibid., 235-236].
Американская история
57
Но для Джефферсона такие утверждения свидетельствовали
о поразительном отсутствии понимания истории. Американцы,
отмечал он, обладали свободой в правах на собственность по
исторической аналогии, происхождению и сложившейся прак¬
тике: «Америка была завоевана, и в ней были созданы и упроче¬
ны поселения за счет отдельных лиц, а не британского народа».
Кровь этих людей «была пролита ради овладения землями для
своих поселений, их собственное состояние тратилось во имя
того, чтобы эти поселения были жизнеспособными. Они боро¬
лись за себя сами, сами побеждали и только благодаря себе они
имеют право владеть этой землей» [Джефферсон 1969: 8]. Джеф¬
ферсон был настолько обескуражен противоположным заявле¬
нием, что потратил время на подготовку исторического эссе,
чтобы опровергнуть утверждение Георга III о том, что Британия
«создала» колонии «с большой промышленностью, выпестовала
их с большой нежностью, одарила многими коммерческими
преимуществами, защищала и охраняла их, так что расходы со¬
ставили целое состояние» [Jefferson 1950ц-: 277-284]50. То, что
физические трудности и денежные расходы, связанные с мигра¬
цией, которые понесли первоначальные поселенцы, фактически
способствовали приобретению некоторых из их прав, было до¬
статочно распространенным американским аргументом [Reid
1986: 124-131; Kammen 1970: 342]. Но Джефферсон использовал
его в сочетании со своей теорией эмиграции, чтобы предполо¬
жить, что колонисты собственными усилиями приобрели перво¬
начальную независимость от Великобритании и что любые
претензии парламента, связанные с управлением американцами
и не строящиеся на договоре, должны основываться «на силе»
[Jefferson 1904-1905б: 188].
Познания Джефферсона в древней истории привели его к го¬
раздо более раннему прецеденту независимости поселенцев ко¬
лоний от их метрополий. «Ни египтяне, ни финикийцы, — отме¬
чает он, — никогда не претендовали на какое-либо право господ¬
ства над греками, имеющими колонии на их землях» [Jefferson
50
Цитата короля Георга III на стр. 284.
58
Глава 1
1926: 172, в начале 701]51. Но в «Общем обзоре» Джефферсон
остановился на миграции саксов на Британские острова
в V и VI веке как на образцовой аналогии. Эти племена, писал
Джефферсон, воспользовались правом экспатриации и «покину¬
ли свои родные места и леса на севере Европы, овладели островом
Британия... и учредили там систему законов, которая так долго
была славой и защитой этой страны». Джефферсон отмечает, что
после саксонской миграции никто из глав «родины, которую они
покинули при переселении», никогда не пытался поставить ми¬
грантов в зависимость от нее и не думал заявлять «никаких
претензий на превосходство» над ними [Джефферсон 1969: 8]52.
Но что если бы современные немцы попытались предпринять
что-либо в этом роде? На это счет Джефферсон предположил,
что британцы «слишком твердо убеждены в своих правах, пе¬
реданных им их предками, чтобы подчинить суверенитет своей
страны таким необоснованным претензиям» [Джефферсон 1969:
8]53. Абсурдные в одном случае, такие «претензии» в равной
51 См. также [Adams 1850-1856д: 102]: «Греки основывали колонии, не требо¬
вали какой-либо власти над ними и не претендовали на нее, но те стали
отдельными и независимыми государствами». Именно это различие между
греческой и римской империями отличало британскую концепцию империи
от испанской и французской, согласно А. Пагдену (что, конечно, подразуме¬
вает следующее: британские усилия по консолидации и централизации
власти метрополии над колониями до и особенно после Семилетней войны
были пересмотром практики империи и оставили колонистов весьма сби¬
тыми с толку). См. [Pagden 1995].
52 Джефферсон здесь вторит сатирической статье Б. Франклина за предыдущий
год, в которой был обнародован поддельный эдикт Фридриха II Прусского,
утверждающий «претензии Пруссии, древние и современные» на Англию.
Франклиновский Фридрих рассуждал: нынешние жители Англии, как «по¬
томки наших древних [немецких] подданных», «обязаны нам должным об¬
разом повиноваться» и «должны внести свой вклад в пополнение нашей
королевской казны». Абсурдное утверждение «Фридриха» о том, что перво¬
начальные мигранты в Англию «никогда не были эмансипированы» от ма-
тери-Пруссии, высмеивало позицию Великобритании в споре с американ¬
скими колониями и подкрепляло точку зрения Джефферсона. См. [Franklin
1959б: 413-418, цитаты на 415]. См. также [Franklin 1959а: 438-439].
53 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
Американская история
59
степени нелепы в другом. «Наша эмиграция из Англии в эти
земли, — указывал Джефферсон позже, — дала ей не больше
прав над нами, чем эмиграция в Англию датчан и саксов дала
современным правителям их стран над Англией» [Джефферсон
1990: 26]. «Отсутствуют какие-либо обстоятельства, — настаи¬
вал Джефферсон, — позволяющие существенно отличать бри¬
танскую эмиграцию от саксонской». Британская миграция
в Северную Америку создала новое американское общество,
независимое от метрополии и больше не подчиняющееся ее
власти [Там же].
Пристрастие Джефферсона к аналогии с переселением саксов
не было проходящим. Его привязанность к идее золотого века
свободы где-то в туманном саксонском прошлом, в веках, пред¬
шествовавших норманнскому завоеванию, была пожизненной54.
Этот «саксонский миф», который в той или иной степени приня¬
ли многие американские патриоты, возник среди английских
историков-вигов XVII века, которые развивали описания Тацита
о добродетельных и свободолюбивых саксах в Германии, посту¬
лируя, что саксонские поселенцы в Англии создали представи¬
тельное правительство, выборную королевскую власть, свободное
владение землей и ту степень личной и политической свободы,
к которой нынешняя эпоха может только стремиться. Для исто¬
риков, которые «открыли» ее, эта «древняя конституция» послу¬
жила основой общего права и конституции Британии, закрепляя
в первую очередь права ее граждан, а не прерогативу Короны
[Pocock 1967]55. Кроме того, она имела преимущество в том, что
учитывала юридические последствия нормандского завоевания,
которое, согласно их мнению, уничтожило древнее саксонское
право и ввело в Англии феодализм. С этой точки зрения поли¬
тическая история Англии со времен завоевания была борьбой за
восстановление прав, утраченных в 1066 году. Великая хартия
вольностей была одной из вех в восстановлении этих прав, но
54 См. [Peterson 1970: 56-65] и [Colbourn 1965: 158-184].
55 Полезны будут также [Weston 1991: 374-411; Hill 1958: 50-122; Horsman
1981: 9-24].
60
Глава 1
наибольший прогресс был достигнут одновременно со «Славной
революцией» 1688 года, которая установила власть представлен¬
ного в парламенте «народа», направленную против притязаний
Короны на абсолютизм. Описание «Славной революции» в «Об¬
щем обзоре» как момента, когда британская конституция «с ее
свободными и древними принципами» была установлена, было
просто одобрением этого конкретного прочтения истории, ко¬
торое Джефферсон впитал в юности. В свою записную книжку
Джефферсон переписал классическое изложение этой теории
Блэкстоуном: «английские свободы» были «не просто посягатель¬
ством на прерогативы короля, увенчавшимся успехом в силу
вымогательства у наших принцев из-за их слабости, но восста¬
новлением той древней конституции, которой наши предки ли¬
шились обманом и ловкостью нормандских правоведов, а не
силой нормандского оружия» [Chinard 1926: 192-193, в начале
740]. В то время как виги XVII века использовали эту историю,
чтобы обосновать претензии парламента, направленные против
власти короля, американские патриоты XVIII века посчитали,
что конституции угрожает новая опасность — на этот раз «кор¬
рупция политики XVIII века», и использовали виговское прочте¬
ние истории для защиты своих прав против притязаний самого
парламента [Bailyn 1967: 82, n. 26].
Если многие американцы могли принять лишь какую-то часть
этой истории, Джефферсон принял ее целиком, стремясь, по его
словам, к полному «восстановлению древних саксонских зако¬
нов... [и] немедленному возвращению к той счастливой системе
наших предков, самой мудрой и совершенной из когда-либо со¬
зданных умом человека, какой она была до VIII века» [Jefferson
1950бс-: 492]56. В его уникальном предложении 1776 года по
оформлению официальной печати Соединенных Штатов даже
более знакомый образ «сынов Израиля в пустыне, ведомых об¬
56 Д. Адамс признавал, что найти всю правду о древней саксонской системе
правления, скрытой, поскольку она была «во многом неясна», было практи¬
чески невозможно. Джефферсон не признавал такого двусмысленного су¬
ждения. См. [Adams 1850-1856ж: 543].
Американская история
61
лаком днем и огненным столпом ночью» был показан с обратной
стороны гравюры «Хенгиста и Хорса, саксонских вождей, на честь
быть потомками которых мы претендуем и чьи политические
принципы и форму правления мы приняли» [Adams 1875: 210-
211]57. Что здесь кажется важным, так это то, что именно саксон¬
ская и еврейская миграции предоставили модель и историческую
аналогию как раз такого рода экспатриации, какую Джефферсон
определил для американцев. Выводы ясны: так же как саксы
и евреи эмигрировали из Германии и Египта соответственно
и, таким образом, стали народами, отличающимися от тех, кто
остался, американцы создали новую народность после миграции
с Британских островов.
Получается, что Джефферсон был прав, считая, что он про¬
двинулся далеко за пределы позиции Блэнда, но, несмотря на это,
он по-прежнему высоко оценивал его усилия. Когда Джефферсон
вспомнил, что Блэнд приблизился к истине о «природе связей
с Великобританией», он, возможно, подумал о предположении
Блэнда о том, что британское правительство долгое время отно¬
силось к американцам «как к отдельному народу», а к Вирги¬
нии — «как к особому штату» [Jefferson 1903-1904вс: 338; Bland
1983: 74, 79]. «Общий обзор» и декларация рассказали о множе¬
стве способов, которыми британцы маркировали американцев
на протяжении истории. Джефферсон много лет спустя похвалил
Блэнда, благосклонно сравнив его памфлет с письмами знамени¬
того фермера Джона Дикинсона, которые, как он предположил,
«на самом деле были всего лишь блуждающим огоньком, ignis
fatuus, сбивающим... с пути следования истинным принципам»
[Jefferson 1903-1904вс: 338]. Очевидно, мы можем только догады¬
ваться о том, что Джефферсон имел здесь в виду, но несколько
намеков наводят нас на определенные размышления. В «Письмах
от фермера из Пенсильвании» Дикинсон оспаривал право пар¬
57 Из письма Адамса не ясно, дано вышеуказанное описание собственными
словами Джефферсона или Адамса, но обратите внимание на упоминание
Адамсом «предков саксов» в его [Adams 1850-1856ж: 545], а также ссылку
Отиса на то же самое место в эпиграфе к этой главе.
62
Глава 1
ламента повышать доходы с колоний (его определение налогооб¬
ложения), но при этом признавал «зависимость колоний от Ве¬
ликобритании» и «родительское право» ее парламента регулиро¬
вать торговлю колоний, то есть все, против чего Джефферсон
протестовал [Dickinson 2005б: 18; Dickinson 2005г: 34]58. Более
того, Дикинсон утверждал, что парламент действительно обла¬
дает властью «председательствовать и сохранять связь» колоний
друг с другом и с империей, поскольку колонии являются «всего
лишь частями единого целого» и потому «настолько зависят от
Великобритании, насколько один абсолютно свободный народ
может зависеть от другого» [Dickinson 2005а: 7]. Таким образом,
для Дикинсона не существовало «никакой привилегии, на кото¬
рую претендовали бы колонии, каковую они должны были бы по
долгу и благоразумию поддерживать и защищать более серьезно,
чем полномочия парламента регулировать торговлю во всех
британских владениях» [Dickinson 2005в: 37]59. Для Джефферсо¬
на, наоборот, парламент был просто законодательным органом
без каких-либо прав руководства над остальными.
Возможно, самым большим различием между Дикинсоном
и Джефферсоном было признание первым того, что колонии
первоначально были основаны по настоянию другой страны
и служили ее целям [Dickinson 2005г: 27]. Джефферсон, напротив,
58 В «Автобиографии» Джефферсон осудил остановку Дикинсона «на полпути»
как признание следующего факта: «Англия имеет право регулировать нашу
торговлю и облагать ее налогами с этой целью, но не для извлечения дохода».
Джефферсон отрицает, что существовало какое-либо «основание» для тако¬
го допущения либо в каком-либо «договоре», «общепризнанных принципах
колонизации», либо в «логике вещей» [Джефферсон 1990: 26]. См. также
[Jefferson 1904-1905б: 187-188], где Джефферсон именует Дикинсона «адво¬
катом, в котором больше изобретательности, чем здравого смысла, еще более
робким, чем изобретательным», и называет его методу останавливаться «на
полпути» «таинственной системой», которая «занимает внимание на мгно¬
вение», пока не возобладали «более здравые умы».
59 Кое-чего Блэнд точно не отрицал, хотя и рассматривал как отказ от перво¬
начальной свободы колоний: «Следует признать, что после Реконструкции
колонии потеряли ту свободу торговли с иностранными государствами,
которой они пользовались до этого времени» [Bland 1983: 81].
Американская история
63
настаивал на том, что Великобритания не интересовалась коло¬
ниями «до самого последнего времени, когда колонии получили
твердую и постоянную опору». Другими словами, до тех пор,
пока они «действительно не начали приобретать ценность для
Великобритании в ее коммерческой деятельности» [Джефферсон
1969: 8-9]60. Столь новое и своекорыстное внимание ничем не
оправдывало привязанность и зависимость, о которых заявлял
Дикинсон. В конце концов, указывал Джефферсон, Великобри¬
тания предоставила аналогичную коммерческую помощь Пор¬
тугалии, не подразумевая какого-либо подчинения со стороны
последней суверенитету первой [Джефферсон 1969: 9]. Дикинсон
с болью размышлял о разлуке с «родной страной... с которой...
объединяют религия, свобода, законы, привязанности, отноше¬
ния, язык и торговля». Это походило на разрыв живого тела на
части: «Мы, должно быть, истечем кровью изо всех вен», — со¬
крушался он [Dickinson 2005б: 18]. Джефферсон, конечно, пола¬
гал, что такое разделение произошло давным-давно. Связь была
уже не органической, а договорной, следовательно, подлежала
прекращению.
Часто высказывается предположение, что Дикинсон и другие
обратились к истории, чтобы отстаивать права англичан, в то
время как Джефферсон прямо защищал естественные права
человека, не зависящие от государства. Но, пожалуй, самым
поразительным в «Общем обзоре» является то, что призыв
Джефферсона к естественному праву экспатриации возник из
его истории североамериканских колоний. Другими словами,
естественные права и исторический опыт не были отдельными
жанрами в его творчестве, как это было у Блэнда. Таким образом,
не столько утверждение естественного права на экспатриацию
60 Вскоре после этого А. Смит поддержал данную точку зрения. См. «Исследо¬
вание о природе и причинах богатства народов» [Смит 1776]: «Английское
правительство... мало содействовало основанию некоторых из важнейших
колоний в Северной Америке. Когда эти колонии были основаны и настоль¬
ко разрослись, что привлекли внимание метрополии, первые ее мероприятия
по отношению к ним всегда имели в виду обеспечить ей монополию торгов¬
ли с ними».
64
Глава 1
сделало памфлет Джефферсона уникальным, сколько историче¬
ское утверждение о том, что миграция в Америку на самом деле
была экспатриацией, которая привела к независимости от Вели¬
кобритании, верное в теории, как описал его Блэнд. Вот что
Джон К. Адамс позже счел «слишком абсурдным» в памфлете
Джефферсона и вот почему никто, кроме Уайта, с ним не согла¬
сился. Как бы ни было трудно «провести черту, где начинается
власть парламента и где она заканчивается», было так же трудно
сделать вывод из исторических записей о том, что «британский
парламент никогда не имел никакой власти над колониями»,
настаивал Адамс [Adams 1874в: 282-283]61. Но Джефферсон пошел
дальше. Если миграция была экспатриацией, то, как указал Адамс,
это означало бы «отказ от подданства» и «их становление [как]
независимых суверенных образований». Это именно то, что
Джефферсон, по-видимому, имел в виду и что отличало его от
Блэнда. Такое утверждение, отметил Адамс, «было сомнительным
в теории и необоснованным на самом деле». Истина заключалась
в том (и почти каждый революционный памфлетист в этом со¬
глашался с Адамсом), что «первые колонисты имели хартии,
полученные от короля, [в которых указывались] права и обязан¬
ности британских подданных. Они имели право на защиту,
предоставляемую британским королем, и были обязаны хранить
ему верность». Со временем «они подчинились торговому зако¬
нодательству парламента», но «никогда не подвергались налого¬
обложению законодательным органом, в котором не были
представлены». «Когда парламент решил обложить их налогом
в интересах народа Англии, это было нарушением их прав в со¬
ответствии как с хартией, так и с общим правом, и они этому
воспротивились». Неудивительно, что делегация Виргинии
вежливо отложила документ Джефферсона в сторону [Adams
1874б: 278-279].
61 Конечно, Джефферсон никогда не отрицал, что колонисты фактически
подчинились общему надзору парламента за торговлей. Что он отрицал, так
это то, что такое подчинение коренилось в парламентском праве, а не
в снисходительности колоний и их привязанности к метрополии.
Американская история
65
Настоящее нации
Уникальное заявление Джефферсона было не только ненуж¬
ным для решения задач сопротивления колоний и нарушения
суверенитета парламентом, но и трудно совместимым с истори¬
ческими данными, как отметил Адамс. Однако история в прочте¬
нии Джефферсона остается важной именно потому, что в ретро¬
спективной оценке его карьеры она положила начало проекту,
который продлился всю его жизнь и заключался в создании
нарратива, посвященного Америке и ее уникальному характеру.
Рассмотрение этого более широкого контекста могло бы подго¬
товить нас к лучшему пониманию декларации, в которой потом¬
ки «предков» из «Общего обзора» стали «единым народом»
с общим опытом экспатриации и отчуждения. Поскольку эта
преемственность остается важной чертой проекта Джефферсона,
критики его суждений об экспатриации упускают суть: строго
говоря, здесь мы имеем дело не с историей, а с национальным
мифом. Не следует отрицать то, что «Общий обзор» в момент
написания требовал, по сути, лишь автономии внутри империи
для отдельных колоний и что использование в нем потенциально
путаных аргументов отражает противоречивый характер исто¬
рического момента62. Только в ретроспективе, после обретения
независимости, описание экспатриации в «Общем обзоре» стало
частью национальной истории, которая оправдывала или узако¬
нивала национальную автономию от империи. После декларации
у Джефферсона просто не было возможности (или желания)
представить возвращение Соединенных Штатов в «более Великую
Британию» в соответствии с теми принципами, которые позже
были представлены Джоном Сили или Сесилом Родсом, или
даже с теми, которые были предложены им самим в «Общем
обзоре»63. В новом мире, установившемся после декларации,
62 См. об этом [Ray 2012].
63 См. [Young 2001: 34-41]. «Независимость, — писал Джефферсон Д. Монро
в 1823 году, — сделала нас нацией». Этот аргумент потенциально придает
«Общему обзору» новый смысл [Jefferson 1904-1905аи: 318].
66
Глава 1
мифология «Общего обзора» была преобразована в историю,
которая гарантировала законность утверждения декларации
о том, что американцы являются одним народом. Своей декла¬
рацией Джефферсон призвал нацию к существованию, но он
также стал ее первым историком и мифотворцем. С принятием
декларации «Общий обзор» задним числом приобрел новое
значение как отчет о далеком прошлом, в котором впервые воз¬
никла нация.
Безусловно, документ, авторство которого мы часто приписы¬
ваем Джефферсону, на самом деле был заявлением Континен¬
тального конгресса; сам Джефферсон признавал, что декларация
была актом «общественного органа», на который у него «не было
личных притязаний»64. Все, что, по утверждению Джефферсона,
он сделал для декларации, состояло в следующем: он дал про¬
явиться «американскому духу» [Jefferson 1903-1904бу: 118]. По его
выражению, это были слова, рассчитанные на то, чтобы «при¬
звать... согласиться». Но только «народ», уже признавший их
правильными, мог не возражать против утверждений, которые
он сделал в декларации. Таким образом, это одобрение создало
народ, чье «умонастроение» декларация лишь выражала, пред¬
полагая именно то, что еще предстояло установить (и доказать)
[Derrida 1986: 7-15]65. Джон Линд, памфлетист, писавший для
британского правительства Норта, обратил внимание на эту
двусмысленность в тексте: «Одно дело [для американцев] сказать,
что связь, которая объединяет их с нами, расторгнута, другое —
64 См. [Jefferson 2004з: 486-487]. Кэмпбелл предложил составить «полное из¬
дание различных сочинений [Джефферсона]». См. [Campbell 2004-: 385].
Сделать Джефферсона скорее автором проекта, нежели самой декларации,
выпало на долю П. Майер [Maier 1997]. Первая попытка поставить под со¬
мнение авторство Джефферсона была предпринята Т. Пикерингом [Pickering
1823]. Отличие проекта Джефферсона от измененного текста, принятого
конгрессом, заключается в наличии в первом центрального организующего
принципа [Wills 1978]. См. также [Reid 1981: 46-89].
65 См. также [Searle 2010: 11-15]. Декларации, по формулировке Серла, пред¬
ставляют собой особую форму речевого акта, который изменяет мир,
«объявляя, что определенное положение дел существует, и таким образом
обеспечивая существование этого положения дел».
Американская история
67
расторгнуть ее, ибо добиться независимости не так просто, как
заявить о ней» [Lind 1776: 131]66. Другими словами, американские
притязания на то, что они представляют собой новый народ,
были основаны не более чем на утверждениях. Патриоты и без
Линда понимали, что они не смогут добиться независимости без
войны и дипломатии. Они также согласились с тем, что деклара¬
ция просто «провозгласит факт уже свершившийся», не в послед¬
нюю очередь потому, что король объявил американцев находя¬
щимися «вне его защиты» [Jefferson 1950о-: 311]67. Джефферсон
уже продемонстрировал, к своему удовольствию, существование
народа, чей опыт экспатриации и последующего недовольства
привел к формированию своего рода общей идентичности, не¬
зависимо от того, сможет британская мощь заставить его остать¬
ся в пределах империи или нет.
Если для одних целей декларация делает американцев «единым
народом», для других она сохраняет их статус членов отдельных
корпоративных сообществ, так что в документе всегда ощущает¬
ся неоднозначность, не позволяющая вполне понять, кто или что
именно становится независимым. Но индивид, государство
и нация являются в декларации взаимодополняющими понятия¬
ми. Без «согласия» «людей» не может быть законного государства
или «правительства» (говорится во втором абзаце), и этот процесс
впервые дает индивидам идентификацию как гражданам госу¬
дарства, которое требует их одобрения и признает его (индиви¬
дуально и коллективно). Мы не можем разделить эти понятия,
ибо они не в состоянии существовать отдельно друг от друга.
Однако их взаимодополняемость сопряжена с определенными
логическими трудностями. Один из фундаментальных парадоксов
декларации заключается в том, что содержащиеся в ней заявления
66 О влиянии Д. Бентама на Линда и возможном авторстве части «Ответа»
Линда см. [Long 1977: 51-54].
67 Другие, как позже вспоминал Джефферсон, не были так уверены. См. [Jef¬
ferson 1904-1905бл: 281]: многие в конгрессе на самом деле сомневались,
«были ли... предоставлены достаточные средства для поддержки» притязаний
на независимость, «были ли умы... избирателей готовы принять ее».
68
Глава 1
о правах человека теоретически могут вступать в противоречие
с притязаниями на суверенитет. Если мы сосредоточимся на
объявлении декларации о том, что новое государство присоеди¬
няется к международному сообществу государств, требования
прав, содержащиеся во втором пункте, могут показаться лишни¬
ми или в лучшем случае неуместными [Armitage 2002: 39-64;
Armitage 2007]. Их присутствие, безусловно, смутило Линда:
американцы, похоже, не понимают, писал он, ссылаясь на их
«самоочевидные» заявления о правах, «что ни одно из возможных
правительств никогда не действовало и никогда не могло действо¬
вать иначе как за счет того или иного из этих прав. Следовательно,
во многих случаях, когда правительство осуществляет свою дея¬
тельность, то или иное из этих прав, претендующих на неотчу¬
ждаемость, на самом деле отчуждается» [Lind 1776: 120]. Интерес¬
но, что Авраам Линкольн и Джон К. Калхун позже согласились
(с очень разными оценками), что заявление Джефферсона о ра¬
венстве людей и его перечисление прав во втором абзаце были
ненужными для непосредственной задачи конгресса и, возможно,
противоречили самой концепции суверенитета. Калхун также
повторил насмешку Линда над утверждением о равенстве людей,
назвав его «самой ложной и опасной из всех политических оши¬
бок». Это заявление, по его словам, «было включено в “Декларацию
независимости” без какой-либо необходимости; это не было
значимой частью оправдания... отделения от метрополии и объ¬
явления себя независимыми» [Calhoun 1958-2003: 535]. По мне¬
нию Линкольна, Джефферсон должен был обладать «хладнокро¬
вием, предвидением и способностью внушения, чтобы внести
в исключительно революционный документ абстрактную истину,
применимую ко всем людям и во все времена».
Но Линкольн нашел в аргументации Джефферсона кое-что,
чего не нашли Линд и Калхун. Декларация, отметил он, была
письменным выражением «борьбы за национальную независи¬
мость единого народа» [Lincoln 1894: 126-127]. И именно это
сделало требования прав в декларации такими уникальными.
Американская война за независимость, безусловно, была не
первым случаем, когда порабощенный народ поднялся с оружи¬
Американская история
69
ем в руках против своего угнетателя. Но это было первое подоб¬
ное антиколониальное восстание, заявившее о своих притязани¬
ях на суверенитет и независимость нации на основе естественных
прав. Такие права, которые были провозглашены как «наши», по
мнению самих американцев (так говорилось в декларации), ко¬
ренились в природе и были одобрены «Творцом», но защитить
их могли только суверенные государства68. Легитимность госу¬
дарства, в свою очередь, как мы видели, коренится в суверените¬
те его народа. Американским гражданам, как следует из обосно¬
вания декларации, будут предоставлены права, на которые за¬
конно претендуют все люди, но каковые полностью реализуются
только в Америке. Другими словами, претензии на права сами по
себе являются выражением национального характера, который
легитимизирует государственность образования, что будет
нести ответственность — в качестве raison detre, смысла своего
существования, — за предоставление этих прав и «обеспечение»
«безопасности и счастья» того «народа», существование коего
утверждается и чьи убеждения и обязательства также описаны
в тексте.
В отличие от других последовавших антиколониальных дви¬
жений за независимость американская постреволюционная по¬
литика быстро стала местом споров по поводу безопасности,
в особенности по поводу сущности нации и целостности ее ха¬
68 Американцы не всегда проводили тонкие различия, которым отдают пред¬
почтение современные историки. Д. Отис очень рано утверждал, что права
американцев определяются «общим правом, их несколькими хартиями, за¬
конами природы и наций, а также законом Божьим» (Отис, «Оправдание
поведения палаты», цитируется в [Kettner 1978: 154]). Это не значит, что они
находятся в конфликте или представляют несовместимые идеологические
традиции. См. принятый конгрессом «Билль о правах и список жалоб»
(октябрь 1774 года), в котором утверждалось, что «права» англичан в коло¬
ниях Северной Америки коренятся в «непреложных законах природы,
принципах английской конституции и нескольких хартиях или договорах»
[Hutson 1975: 53]. Д. Адамс выразился просто: «Английские свободы — это
всего лишь определенные права природы, закрепленные за гражданином
английской конституцией, которые достались нашим предкам, когда они
пересекли Атлантику» [Adams 1850-1856е: 124].
70
Глава 1
рактера69. Последнее имеет решающее значение для понимания
Джефферсона. Он заботился не только об устойчивости государ¬
ства, но и (не меньше, чем Линкольн) о том, чтобы нация стала
«достойной спасения»70. Достаточно прочитать самые известные
строки декларации, чтобы увидеть: люди заявляют в ней о своей
суверенной государственности в мире, полном других государств,
на основе не только ее народности, но и того, чему привержен
этот народ, ибо он является неизменным сторонником прави¬
тельства, созданного с согласия граждан и преданного правам
человека. Любое отклонение от этих требований — как позже
утверждал Линкольн — было бы позором для чести нации и ре¬
грессом в истории страны. Итак, то, что делал Джефферсон,
было поистине беспрецедентным в современной истории: он
оригинально утверждал государственный суверенитет и укоре¬
нял его в определенной нации и определенном народе, легитим¬
ность притязаний которых коренилась как в согласии, так
и в приверженности определенным естественным правам. Второй
абзац декларации является не столько отклонением от темы,
сколько разъяснением характера и значения «единого народа»,
провозглашенного в первом абзаце [Onuf 1998а: 71].
Таким образом, декларация утверждает права, которые, соглас¬
но ей, реализуются или осуществляются только в штатах и по¬
средством них, и отрицает, что эти права возникают в самих
штатах. Американцы заявили о своих правах, как выразился
Джефферсон в «Общем обзоре», «как выведенных из законов
природы, а не как дара, пожалованного верховным правителем».
Таким образом, декларация защищает права, которые не исходят
от какого-либо государства или штата, но признает, что амери¬
канское государство необходимо для их осуществления. Стало
быть, национализм Джефферсона никогда не находится в проти¬
воречии с его либерализмом. Напротив, его национализм — это
то, что заставляет его либерализм действовать. Только народ
может законно приказать государству изменять свой курс, отстаи¬
69 См. [Bradburn 2009].
70 Речь в Пеории, штат Иллинойс, 16 октября 1854 года, см. в [Basler 1953: 276].
Американская история
71
вать права и сдерживать власть, в противном случае складывает¬
ся государство без нации. Именно так, как мы увидим чуть позже,
Джефферсон понимал федералистский проект в 1790-х годах.
С чисто философской точки зрения такие утверждения могут
показаться нелепыми или по крайней мере провокационными.
Как бы вторя Линду, современный политический теоретик
Джон Данн отмечает, что «история не дает нам никаких оснований
рассматривать обладание [американцами] этими правами как
в каком-либо смысле предшествующее притязаниям на полити¬
ческую власть». Но Джефферсон не то чтобы утверждал, что ис¬
тины, о которых идет речь, самоочевидны, и не защищал таких
утверждений в тексте. Он просто рассказал миру о том, что аме¬
риканцы считают их такими: «Мы придерживаемся этих истин».
Джефферсон верил, что другие тоже должны придерживаться их
и что однажды так и будет, но в 1776 году он утверждал только то,
что американцы согласились с этими истинами и впредь будут
действовать в соответствии с ними [Zuckert 1996: 42-46]. Другими
словами, в декларации нет общеприменимого философского
утверждения. Вместо этого в ней присутствует культурное утвер¬
ждение, которое Данн называет «культурной истиной»: «Амери¬
канцы склонны считать свое обладание правами самоочевидным».
То, что делает их реальными, — это «не природа вселенной или
свойства человеческого вида как такового», а именно то, что
американцы считают их истинными. Таким образом, утверждения
декларации на фундаментальном уровне принадлежат «полити¬
ческой истории культуры» [Dunn 1990: 15-17]. И это, по-видимо¬
му, то, к чему так сильно стремился Джефферсон, — культурный
факт, лежащий в основе характера возникающего государства,
созданного конкретным народом, который привержен правам,
предшествующим правительству, которые британское государство
не смогло поддержать, но каковые признает их новое государство71.
71 В то время как британские концепции политических обязательств долгое
время предполагали, например, что подчинение коренится в «случае», опи¬
санном Джефферсоном в «Общем обзоре», американцы уважали «выбор»
или преданность по собственной воле как естественное право. Джефферсон
считал, что «право на экспатриацию» всегда было «присуще каждому чело-
72
Глава 1
Другими словами, в декларации выдвигаются именно культур¬
ные претензии, вот почему второй абзац остается ключевым для
революционного проекта Джефферсона. Если утверждение госу¬
дарственности в декларации не могло быть осуществлено без
военного успеха и дипломатического признания, эти победы сами
по себе не имели бы большего значения, чем независимость,
в отсутствие культурных фактов, провозглашенных в декларации.
Без второго абзаца революция сводится к антиколониальному
движению за независимость и созданию нового суверенного об¬
разования в мире государств. Со вторым абзацем декларация
становится утверждением национального характера и идентич¬
ности, ориентированным на принятие либерализма и естествен¬
ных прав. Декларация говорит нам, кто этот народ, на что он
похож, чего мир может ожидать от него, а это, в свою очередь,
узаконивает претензии государства на суверенитет. Без второго
пункта государство рискует оказаться «самооправдывающимся»72.
Джефферсон был больше, чем конгресс, заинтересован в том,
чтобы предъявлять культурные требования, отличающие один
народ от другого, что может объяснить, почему его проект наи¬
более резко указывает пальцем не на короля, а на «бесчувствен¬
ных братьев» в Англии, которые заставили американцев занять
свое «равное и независимое положение... среди держав мира»
[Jefferson 1950ж-: 423; Hedges 1987: 166-174; Jordan 1973: 294-308].
Конгресс опустил большую часть стенаний Джефферсона, зама¬
скировав страдальческие нотки его проекта, которые тем не менее
дают представление о том, что было наиболее важным для него
в этот момент. Король вполне мог являться «тираном... недостой¬
веку по законам природы и не может быть законно отнято у него даже объ¬
единенной волей всех остальных представителей нации» [Jefferson 1903-1904д:
454]. Неудивительно, что среди жалоб в декларации было следующее: король
препятствовал «законам о натурализации иностранцев» и «принудил силой
наших сограждан, захваченных в открытом море, поднять оружие против
своей родины и сделаться палачами своих друзей и братьев или самим пасть
от их руки». См. первоначальный черновик Джефферсона [Jefferson 1950-:
431] и текст, принятый конгрессом [Ibid., 431; Чаннинг 1897].
72 См. [Royster 1984: 25-49, at 31].
Американская история
73
ным быть правителем народа, который хочет быть свободным»,
но именно «британские братья» способствовали поведению ко¬
роля и парламента73. Они были «глухи к голосу справедливости
и кровного родства». Другими словами, отрицали происхождение
от одних и тех же предков, которые «своим свободным избрани¬
ем поставили... у власти» этих «нарушителей гармонии». Хуже
того: «Они позволяют своему главному магистрату посылать не
только солдат нашей общей крови, но и шотландских и иностран¬
ных наемников, чтобы вторгнуться и затопить нас кровью». Это
предательство «общей крови» нанесло «последний удар мучи¬
тельной привязанности». «Мы могли бы вместе быть свободным
и великим народом», но печальный опыт разорвал эту связь
и превратил один народ в два. Американцам предстояло «под¬
няться» по «дороге к славе и счастью... в отдельном государстве»
[Jefferson 1950ж-: 426-427]74.
Прохождение декларации через конгресс было отложено
(из-за «малодушной надежды на то, что в Англии у нас есть
друзья, с которыми стоило сохранять отношения»), вспоминал
Джефферсон много лет спустя, и именно эта иллюзия, которая
«все еще теплилась во многих», побудила конгресс вычеркнуть
те «абзацы» в документе, которые «содержали осуждение ан¬
гличан» [Джефферсон 1990: 33]. Но Джефферсон включил их
как раз потому, что они демонстрировали американцам, на¬
сколько их собственный характер стал отличаться от нрава
«бесчувственных братьев», которых они оставляли позади.
73 Ненависть Джефферсона к Георгу III тем не менее оставалась ощутимой до
конца его жизни. См. [Peterson 1984б: 57] и [Ritcheson 1981: 1-16].
74 Эти узы, которые делали разделение «мучительным», оставались даже после
многих лет вражды достаточно сильными, чтобы пробудить эту надежду на
примирение в 1816 году: «Если [британская нация] когда-либо находилась
бы под властью правительства, которое относилось к нам справедливо
и уважало наше равноправие, я бы сам с большой силой почувствовал узы,
которые связывают нас вместе, такие как происхождение, язык, законы
и нравы: и я убежден, что в будущем наши два народа станут такими же, как
древние греки, среди которых считалось постыдным сражаться против
греков в иностранной армии» [Jefferson 1987у: 498].
74
Глава 1
Таким образом, эти фрагменты освещают или подкрепляют
более позитивные утверждения об американском характере во
втором абзаце, но их исключение из окончательного текста
лишает этот абзац решающей позиции и значения для всего
документа Джефферсона75.
Суть здесь заключена в том, что английской нации, от которой
отделялась американская, предстояло продолжить свой путь,
имея характер, разительно отличающийся от того, которым об¬
ладали все истинные американцы. Джефферсона, похоже, не
удивляло, что англичане на протяжении многих последующих
лет будут продолжать действовать по «принципу, что сила =
право» и что «все, на что власть может наложить руку, принад¬
лежит ей по праву» [Jefferson 1984р: 1217; Jefferson 1987н: 459;
Jefferson 1984: 1220]. Американцы, с другой стороны, понимали,
что право предшествует власти и превосходит ее. Но они не
должны были удивляться, услышав противоположное от евро¬
пейских лидеров. Британия была «нацией пиратов» [Jefferson
1903-1904аг: 203], утверждал Джефферсон, и «ничто, кроме
предвкушения выгоды, не может управлять ею» [Jefferson 1995л:
381]. Ее «руководящими принципами» были «завоевание, коло¬
низация, торговля, монополия», а ее правительство было «самым
вопиющим из всех существовавших со времен Филиппа Маке¬
донского, которого они считают своим образцом» [Jefferson
1950ай-: 115; Jefferson 1987у: 498]76. Поскольку «настрой британ¬
цев... глубоко враждебен», не следовало ожидать от них взаим¬
ности, так как они никогда бы «не удовлетворились равенством»,
а вместо этого потребовали бы «монополии на торговлю и влия¬
ние» [Jefferson 1950бо-: 469; Jefferson 1984ю: 1042]77. «Самым
теплым чувством в сердце короля» была «его ненависть к нам»
[Jefferson 1950п-: 433], но даже «смерть Георга III» не «восстано¬
вила бы порядок и безопасность на море». Король и его министры
75 См. обсуждение Уиллсом декларации как «сентиментального документа»
в [Wills 1978: 259-319, особенно 307-319].
76 См. также [Jefferson 1987ц: 200].
77 См. также [Jefferson 1984ба: 1272-1277].
Американская история
75
были «эфемерными». «Враждебность государей временна, но та,
которая охватывает весь народ... порождает бедствия долгое
время». Их «нация» отличается «постоянством, и именно она
является тираном морей» [Jefferson 1984р: 1217]78. «Воля нации»
не умирает вместе с лицами, управляющими ею, или даже с ин¬
ститутами, через которые она выражала свою волю [Jefferson
1984ц: 1067; Jefferson 2004л: 294]. Вот почему английские «пират¬
ские принципы и практика не имеют определенного срока дей¬
ствия» [Jefferson 1984ба: 1272]. В отличие от американцев, бри¬
танская нация «никогда не допускала главу о морали в свой по¬
литический кодекс» [Jefferson 1984: 1219]79. Если бы американцы
собирались относиться к англичанам больше не как к братьям,
а как к «врагам на войне, но друзьям в мире», бремя таких отно¬
шений легло бы на англичан [Jefferson 1950ж-: 427]80. Проблема
здесь заключалась в том, что годы грабежей дали американцам
«больше причин ненавидеть [Великобританию], чем любую
другую страну на земле» [Jefferson 1904-1905аз: 40]81.
Эти цитаты касаются широкого круга обстоятельств, и мы
привели их здесь — без особого внимания к хронологии и кон¬
тексту — не для того, чтобы создать впечатление, будто Джеф¬
ферсон придерживался твердого и неизменного мнения по во¬
просу стратегических отношений США с Великобританией,
а с тем чтобы предположить: чувство Джефферсона относитель¬
78 См. также [Jefferson 1837: 730-731].
79 Помимо таких проявлений враждебности, Джефферсон был также способен
шутливо поддразнивать своего адресата по этому поводу. См. [Jefferson
1987д: 70].
80 См. также [Jefferson 1903-1904й: 285; Jefferson 1903-1904ак: 313; Jefferson
1903-1904ай: 146; Jefferson 1987у: 497; Jefferson 2004г: 279; Jefferson 1995: 1600;
Jefferson 1904-1905бз: 266; Jefferson 1903-1904ач: 397; Jefferson 1984бе: 1481¬
1483].
81 См. также [Jefferson 1904-1905бе: 364]: «Я считаю британцев нашими есте¬
ственными врагами и единственной нацией на земле, которая от всей души
желает нам зла. И при условии, что Великобритания будет охвачена пожаром
от одного конца до другого, я был бы доволен, если бы наш континент был
поглощен океаном».
76
Глава 1
но того, что американцы значительно отличаются характером от
других народов на земле, оставалось неизменным на протяжении
всей его жизни82.
Безусловно, писал он, американские «законы, язык, религия,
политика и нравы» имели «настолько глубокие английские осно¬
вы, что мы никогда не перестанем рассматривать историю Англии
как часть нашей и изучать истоки нашей истории в ней» [Jefferson
1984бф: 1228]. Но американцы никогда не должны путать одно
с другим. «Одинаковость языка, обычаев, внешнего вида» может
сделать «невозможным отличить нас от [британских] подданных».
Но «люди свободные и независимые» — отличительные черты
американского характера — никогда не стали бы их «рабами»
только потому, что говорят по-английски и выглядят как англи¬
чане [Jefferson 1984: 1275]. Американцы, с другой стороны,
узнали бы друг друга по их общей приверженности «принципам
1776 года» [Jefferson 1950вб-: 319].
Было понятно, почему Англия «так ненавидела» Америку.
В конце концов, если «Америка была великой опорой, на которой
зиждилась британская слава», она также была «инструментом,
чтобы стереть эту славу в пыль» [Jefferson 1984й: 574]. Неудиви¬
тельно, что Джефферсон пишет: «Эта нация ненавидит нас»
[Jefferson 1984ар: 854]. Настоящие американцы рассматривали
«возвращение под власть Великобритании» как «величайшее изо
всех возможных несчастий» [Jefferson 1984й: 573]83. Как мы уви¬
дим, именно поэтому Джефферсон был крайне удивлен, обнару¬
жив позже британскую партию в Америке, работающую над тем,
чтобы «ассимилировать... [американцев] во всем к прогнившим,
а также здоровым частям британской модели», и как раз вслед¬
ствие этого он никогда не мог видеть в федералистах истинных
американцев, воспринимая их скорее как «англичан во всех их
отношениях и чувствах» [Jefferson 1904-1905аг: 294]. Он просто
считал само собой разумеющимся следующее: «Торизм, с которым
82 О сложности взглядов Джефферсона на Англию см. в главе 3, примеча¬
ние 42 (207), этой книги.
83 См. также [Jefferson 1984аб: 835-836].
Американская история
77
мы боролись в 1777-м, отличался только по названию от федера¬
лизма 1799-го», а также от «группы сторонников англичан
1808 года» [Jefferson 1984би: 1037; Jefferson 1984ап: 1218]. Амери¬
канцы отказались от «бесчувственных братьев», чтобы присо¬
единиться к союзу тех, кого Джефферсон назвал в своей первой
инаугурационной речи «братьями... которые исповедовали один
и тот же принцип» [Джефферсон 2009а: 15-19].
Так, то, что Джефферсон утверждал в первом предложении
декларации, предшествовало другим заявлениям о правах
и суверенитете, ибо без существования «единого народа», об¬
ладающего особой идентичностью и характером, другие пре¬
тензии не имели смысла. Только народ может иметь характер
или выражать свой суверенитет в политических институтах,
формирующих государственность. Как однажды очень точно
выразился Дэвид Поттер, у историка «определение националь¬
ной принадлежности» — и здесь мы должны вспомнить Джеф¬
ферсона как летописца национального самосознания — «вклю¬
чает также санкцию... на автономию или самоопределение»
[Potter 1973: 72].
Таким образом, превратив утверждения о естественных правах,
содержащиеся во втором параграфе, в культурные факты о кон¬
кретном народе, занимающем свое место в истории, Джефферсон
избежал проблемы, с которой в свое время столкнулся Линд.
Будущее нации
Если американская история Джефферсона началась с периода
появления народа в истории (корни которого ведут как к туман¬
ной миграции в прошлые века, так и к революционному разрыву
с тиранической нацией-родителем), настоящие и будущие поко¬
ления американского народа будут оставаться объединенными
благодаря постоянному подтверждению политических и куль¬
турных достижений прошлых поколений84.
84
См. описание Джефферсоном вклада Америки в мировую науку, искусство
и культуру, а также его прогнозы на будущее в [Джефферсон 1990: 26].
78
Глава 1
Казалось бы, мало чей образ мыслей мог бы более расходиться
с таковым у Джефферсона, чем консерватизм Эдмунда Бёрка.
Но если то, что мы здесь предположили, звучит убедительно (что
центральной темой революционных сочинений Джефферсона
является утверждение национального самосознания, существо¬
вания социологической сущности, движущейся во времени),
тогда мы ожидаемо находим именно, что искали: Джефферсон,
по крайней мере с 1776 года, предполагал и проецировал преем¬
ственность между революционным поколением американцев
и самыми последними, вплоть до нашего собственного. По мне¬
нию Джефферсона, американское долголетие будет зависеть от
того, станут ли потомки помнить первоначальную революцион¬
ную традицию и придерживаться ее [Arendt 2006: 153-155].
Противоречия между мировоззрением Бёрка и Джефферсона
очевидны. Джефферсон отдавал предпочтение «суверенитету
живущего поколения» — точке зрения, которая, по мнению Бёрка,
делала каждое поколение ужасающе одиноким и менее человечным.
Люди в таком состоянии, по словам Бёрка, «стали бы немногим
лучше летних мух» [Burke 2004: 193]. Джефферсон предполагал, что
прогресс и достижение истины должны трансформировать чело¬
веческие институты так, чтобы они могли идти в ногу со временем.
«С таким же успехом мы могли бы требовать, чтобы человек носил
пальто, которое было ему впору в детстве, — писал Джефферсон, —
с каким требовать от цивилизованного общества, чтобы оно жило
в соответствии с образом жизни своих варваров-предков» [Jefferson
1984бн: 1401]. Цивилизация не стояла на месте, варварство «отсту¬
пало перед решительным шагом прогресса» [Jefferson 1984бч: 1497].
«Фанатичное почитание исключительной, по предположению не¬
которых, мудрости отцов и нелепая идея, будто в поисках лучшего
следует смотреть назад, а не вперед», казались Джефферсону не
более чем «стремлением... вернуться к дням поедания желудей
и кореньев», привязывающим людей к «нынешнему состоянию
варварства и нищеты» [Jefferson 1984ва: 461-462].
С другой стороны, для Бёрка предки заключили контракт
с будущим, а общество стало «партнерством не только между
теми, кто живет, но и между теми, кто живет, теми, кто умер,
Американская история
79
и теми, кому только предстоит жить» [Burke 2004: 194-195].
Ни одно поколение не может действовать так, будто оно «живет
само по себе...». Напротив, оно имеет своего рода обязательства
перед прошлым и будущим. По Джефферсону, «мертвые не имеют
ни власти, ни прав», которые живые были бы обязаны поддержи¬
вать; «земля принадлежит живым» [Jefferson 1995ар: 632].
Более того, Джефферсон похвалил самого плодовитого и аг¬
рессивного антагониста Бёрка, Томаса Пейна, чья критика Бёрка
основывалась на предположении, что «каждая эпоха и каждое
поколение должны быть свободны действовать самостоятельно
во всех случаях», так же «как эпохи и поколения, которые [им]
предшествовали». «Права человека» Пейна были, по словам
Джефферсона, «освежающим дождем», в то время как книга
Бёрка, с его точки зрения, отразила более раннюю «добродетель
и патриотизм» ее автора, поднимая вопрос о его мотивах. «Рево¬
люция, продемонстрированная мистером Бёрком», который был
своего рода защитником американцев во время кризиса, связан¬
ного с их собственной революцией85, была более удивительной,
настаивал Джефферсон, чем «революция во Франции», и значи¬
тельно менее «чистой» [Jefferson 1904-1905т: 260]. Настоящие
американцы, предположил Джефферсон, любили Пейна и чита¬
ли его «с восторгом», демонстрируя так свою преданность рес¬
публиканизму [Jefferson 1904-1905аш: 121].
Но неприятие Джефферсоном идеи о том, что мертвые могут
каким-то образом объединить живых с точки зрения права, ни¬
когда не вступало в противоречие с его ощущением, что чувство
85 См. [Burke 1999]. Бёрк мог как поддерживать американское дело в парламен¬
те, так и выступать против Французской революции, потому что первое, по
его мнению, имело прецедент и конституцию на своей стороне, в то время
как второе, как ему казалось, было связано с радикальным неприятием того
и другого. Первое было уступкой практической политике; его отвращение
ко второму было сдерживающим фактором против высокомерия и утопии.
См. [Kirk 1997: 165], в особенности [Womersley 2006: 6-10]. Бёрк воспроти¬
вился бы идее экспатриации Джефферсона или его мысли о том, что амери¬
канцы выбрали своего короля. Даже англичане этого не сделали! См. его
описание «Славной революции» и защиту принципа наследственной преем¬
ственности в [Burke 2004: 99-110].
80
Глава 1
верности неизбежно соединит будущее с революционным поко¬
лением, которое закрепило этот республиканизм за нацией. Бёрк
беспокоился о том, что, если нынешнее поколение не будет чув¬
ствовать себя обязанным прошлому, оно проигнорирует свой долг
перед потомками и что устранение последствий (над чем Джеф¬
ферсон работал в Виргинии) «оставит тем, кто придет после них,
руины вместо обители» [Burke 2004: 192]. Если живущее поколение
у Джефферсона было освобождено от сокрушительного бремени,
наложенного предыдущими поколениями, оно давало будущим
поколениям такую же свободу поддерживать непрерывность
привязанности, чтобы они были сплочены той преданностью
республиканским принципам, которую Джефферсон описал
Пейну86. Именно эта верность спаяла его современников-амери-
канцев с традицией (установленной декларацией), которая заяв¬
ляет о враждебности ко всем традициям, подрывающим их права.
Если бы «ничто [не было] неизменным, кроме неотъемлемых
и неотчуждаемых прав человека», как утверждал Джефферсон
ближе к концу своей жизни, тогда единственное, что нация ни¬
когда не была бы вольна сделать, — это отказаться от прав чело¬
века (принципов революции), поскольку поступить так означало
бы для социальной сущности переместиться в неамериканское
время, а это сделало бы данную сущность оторванной от своей
истории и природы [Jefferson 1984бв: 1494]. Принцип Джеффер¬
сона, определяющий, что земля принадлежит живым, парадок¬
сальным образом более ограничен, чем кажется на первый взгляд:
нынешнее поколение становится в некотором роде простым
хранителем традиций революционного прошлого87. И суверенно
живущие люди выступают, таким образом, «всего лишь пожиз¬
ненными арендаторами». Но, чтобы замкнуть круг, эта револю¬
ционная «традиция» предполагает, что каждое поколение будет
«не обременено своими предшественниками», освобождено от
оков прошлого, чтобы преследовать революционные цели в свое
86 Важные размышления об ощущении взаимосвязи поколений у Джефферсо¬
на см. [Onuf 2000: 14-15] и [Onuf 2007: 169-178].
87 Отмечено в [Sloan 1995: 61].
Американская история
81
время, в соответствии с личными представлениями и в собствен¬
ном контексте [Jefferson 1984ас: 1392].
Легко упустить из виду зависимость проекта Джефферсона от
взаимосвязи поколений (ощущение того, что процветание будуще¬
го зависит от поведения ныне живущих и что перспективы окон¬
чательной славы настоящего зависят от готовности будущего по¬
мнить и поддерживать революционные принципы прошлого).
Каждое действие имеет большое значение для прошлого, будущего
и настоящего. Если бы революционное поколение пассивно оста¬
валось сидеть на месте «со сложенными руками» и подчинилось
«военной бойне и грабежу, — отмечал Джефферсон в 1775 году, —
мы были бы недостойны самих себя, мы были бы вероломны по
отношению к потомству, мы бы не стоили тех свободных предков,
от которых ведем свое происхождение» [Jefferson 1950д-: 197].
Джефферсон возлагал большие надежды на то, что будущие
поколения восполнят, исправят и улучшат доставшееся им насле¬
дие, и его огорчал любой признак того, что следующее поколение
разрушит эти ожидания88. Если «предки» являются «всего лишь
пожизненными арендаторами», передающими по наследству мир,
«ничем не обремененный» предыдущим поколением, как Джеф¬
ферсон писал Джону Тейлору, на нынешнем поколении также
лежит обязанность передать землю следующему без наличия ка¬
кого-либо «бремени» по «ее использованию» [Jefferson: 1904-
1905ап: 528-529; Jefferson: 1903-1904вд: 471]. Последующие поко¬
ления будут «управлять государством с возрастающей мудростью»
именно потому, что «прогрессивное развитие науки» сделает их
88 Некоторые ученые, возможно, преувеличили расхождения во мнениях между
Джефферсоном и Мэдисоном по этому вопросу. См. [McCoy 1992: глава 2].
В конце концов, Джефферсон пришел к пониманию того, что «удобнее
терпеть, чтобы законы наших предшественников действовали с нашего
подразумеваемого согласия, как если бы они были положительно возобнов¬
лены, до тех пор пока существующее большинство не отменит их положи¬
тельно». Что Джефферсон хотел этим донести, так это то, что молчаливое
согласие нынешнего поколения никоим образом не является способом
«уменьшить право этого [нового] большинства на отмену [законов] всякий
раз, когда того потребует изменение обстоятельств или воля людей». См.
[Jefferson 1903-1904вд: 471].
82
Глава 1
«мудрее, чем были мы», так же как «их преемники будут мудрее,
чем были они сами» [Jefferson 1904-1905ах: 325; Jefferson 1904¬
1905ая: 139]. Если каждое поколение производит «периодический
ремонт» «формы правления» и так может «приспособить к об¬
стоятельствам, в которых оно оказывается, то, что оно получило
от своих предшественников», конституции «могут передаваться...
из поколения в поколение до конца времен, если что-либо чело¬
веческое способно так долго существовать» [Jefferson 1904-1905аю:
13]. В таком случае «право нынешнего поколения на самоуправ¬
ление» не является несовместимым с чувством преемственности
по отношению к революционному прошлому, даже если оно из¬
меняет институты в соответствии со своим временем и личными
обстоятельствами [Jefferson 1904-1905ао: 354]89.
Забота Джефферсона о потомках отчасти объясняет его страх
перед рабством: «Если что-то не будет предпринято, причем
предпринято скоро, — писал он Сент-Джорджу Такеру после
Гаитянской революции, — мы станем убийцами наших собствен¬
ных детей» [Jefferson 1950ет-: 519]. Так же как нынешнее поколе¬
ние может несправедливо обременять последующее, последнее
может растратить дары предыдущего. Именно эта забота о по¬
томках вызвала сетования Джефферсона по поводу заключения
Миссурийского компромисса: «Я сожалею, что теперь мне
предстоит умереть с убеждением в том, что жертва поколения
1776 года ради обретения самоуправления и счастья для своей
страны станет бессмысленной вследствие неразумных и недо¬
стойных страстей их сыновей». Его «единственное утешение»
в связи с этим событием, писал он, состояло в том, что он умрет
и не будет «оплакивать это» [Jefferson 1950-]. Несомненно, одной
из причин, по которой Джефферсон был так расстроен из-за
Миссурийского компромисса, было ощущение, что подрастающее
поколение сводит на нет работу, которую он так тщательно вы-
89 См. также провокационные размышления об использовании Джефферсоном
архитектурных «прототипов», причем не в качестве моделей для рабского
подражания, «но для создания последовательной и совместимой темы,
способной к вариациям», в [Pickens 1975: 257-279, цитируется на 259-260].
Американская история
83
поднял. Таким образом, преемственность была в конечном счете
так же важна для Джефферсона, как и право каждого поколения
начинать заново, ибо без исторической памяти революционные
достижения будут утрачены.
Джефферсон хорошо понял смысл того, что Макиавелли от¬
метил столетиями ранее: республики, которые имеют «более
длительный срок существования», — это те, которые «посред¬
ством своих порядков могут часто обновляться». Более того, «они
не просуществуют долго, если не обновятся сами», а «способ их
обновления заключается в том, чтобы... вернуть их к истокам»
[Machiavelli 1996: 209]. На самом деле в концепции нации Джеф¬
ферсона есть что-то поразительно консервативное. «Нация ни¬
когда не умирает», — писал Джефферсон мадам де Сталь.
И именно потому, что нация есть сообщество (или партнерство,
как называл ее Бёрк), которое связано с прошлым и будущим, то,
что делает нынешнее поколение, определяет будущее (а также то,
как это будущее прочтет свое прошлое) [Jefferson 1984ба: 1272;
Jefferson 1984р: 1217]. Нынешнее поколение должно освободить
будущее поколение от необходимости добиваться собственного
счастья (вот в чем радикальность утверждения Джефферсона),
но только теми способами, которые прочно укоренены в момен¬
те основания нации и американском характере. Таким образом,
революционер становится основателем традиции. Именно по¬
этому Джефферсон в итоге назвал Четвертое июля «днем рожде¬
ния... нации» и выразил надежду, что реликвии этого события
будут сохранены и станут почитаться каждым последующим
поколением американцев.
Эта забота о сохранении «реликвий» революции не была со¬
вершенно новой для Джефферсона, который, казалось, интуи¬
тивно понимал важность символов и образов для культивирова¬
ния преданности нации90. Национальные мифы, как давно заме¬
тил Карлтон Хейс, напоминают тайны религии и даже
заимствуют их. Вера в нацию как в нечто трансцендентное, каза¬
90 О важности символов в создании народного национализма см. [Kramer 1998:
86-87].
84
Глава 1
лось, обещала объединение многочисленных и в остальном
разрозненных поколений в живое сообщество. Таким образом,
символы нации приобретали реальную силу вызывать единство,
эмоции и самопожертвование [Hayes 1966: 93-125]. Джефферсон
никогда не забывал о той культурной работе, которую памятни¬
ки, статуты и даже единые системы чеканки монет и измерений
могут провести для укрепления национального сообщества91.
Интерес Джефферсона на протяжении всей жизни к картографии
Запада также помог спроецировать нацию в пространство дале¬
кого будущего. «Работа, которую мы сейчас выполняем» (развед¬
ка, съемка и картографирование Запада), «я надеюсь, сделана для
потомков... Те, кто придет после нас, расширят наши знания
о Западе по мере все большего знакомства с ним и дополнят
полотно, которое мы только начинаем писать» [Jefferson 1903-
1904вк: 78]92. План Джефферсона по составлению карт и заселе¬
нию западной территории был способом набросать «общие
контуры нации», которые будут заполнены будущими поколе¬
ниями [Jefferson 1950дж-: 118-119; Jefferson 1950ч-: 603-605].
Поэтому неслучайно то, что Джефферсон в конечном итоге
пришел к видению самой Декларации независимости, ее аб¬
страктных принципов, а также ее выдающейся роли в иконогра¬
фии американской государственности как к чему-то выполняю¬
щему аналогичную работу, распространяющему нацию в беско¬
нечности времени и на огромное пространство93.
91 Возьмем только один пример: находясь в Париже, Джефферсон послал ху¬
дожника во Флоренцию с целью скопировать портреты Колумба и Веспуччи.
Позже Джефферсон сказал, что это был вопрос «некоторой общественной
озабоченности тем, чтобы... страна не осталась без портретов своих перво¬
открывателей». См. [Jefferson 2004й: 340-341]. См. также [Jefferson 1950х-:
602-675].
92 См. также [Ronda 2001: 1-16]. Реки, по словам Ронды, донесут «послание
союза и нации» до Запада, «расширив империю свободы [Джефферсона]
и в то же время установив порядок и стабильность».
93 Провокационное предположение Джея Флигельмана о том, что Джефферсон
намеревался зачитать декларацию вслух, просто подтверждает наше ощущение,
что Джефферсон культивировал национальное воображение в этом и других
случаях, демонстрируя национальное самосознание. См. [Fliegelman 1993].
Американская история
85
Если он был просто «пассивным слушателем мнений других
людей», как он сказал Мэдисону в 1823 году, если его «документ от
4 июля 1776 года» был не чем иным, как «подлинным проявлением
духа... страны в то время», то Джефферсон подготовил текст, ко¬
торый, как он предполагал, будет продолжать «требовать» истин¬
ного «согласия» всех настоящих американцев. В центре внимания
его заключительного письма, написанного в память о принятии
Декларации независимости, находится удовлетворение Джеффер¬
сона тем, что новейшее поколение «сограждан, после полувеково¬
го опыта и процветания, продолжает одобрять сделанный... выбор».
«Ежегодное празднование» Четвертого июля позволяет «постоян¬
но освежать... воспоминания» о правах, провозглашенных в декла¬
рации, и выражать «неизменную преданность им» [Jefferson 1984бм:
1517]. Именно благодаря общей преданности американцев «прин¬
ципам 1776 года», как и предполагал Джефферсон в диалоге со
своими сторонниками в 1801 году, американцы «научились объ¬
единяться и узнавать друг друга»94 [Jefferson 1950вб-: 319]. Мы ни¬
когда не хотели «ранить [“английских друзей и сограждан-англо-
манов”] нашей памятью о декларации», — писал Джефферсон
Мэдисону в 1823 году, хотя, безусловно, она помогала отличить нас
от них. Смысл того, чтобы помнить о декларации, состоял в сле¬
дующем — «хранить принципы этого документа в сердцах... соб¬
ственных граждан» [Jefferson 1995е: 1876-1877].
Декларация была не только «основополагающим актом союза
этих штатов» — она была также заявлением нации о себе, память
о котором «помогла бы укрепить... преданность священным
узам... союза и сохранить их живыми и теплыми в... сердцах»
[Jefferson 1903-1904т: 122-123; Jefferson 1917: 248]. Даже матери¬
альные вещи, связанные с ними, могли бы стать своего рода
ощутимым напоминанием о тех «принципах 1776 года», которые
создали Америку. Он даже предположил, что письменный стол,
за которым он написал декларацию, однажды может быть «про¬
несен в процессии, состоявшейся в день рождения... нации, как
это делается с мощами святых, хранящимися в церкви» [Jefferson
94
Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
86
Глава 1
1966б, 1986а: 461-462]95. «Святая цель» нации с первого момента
ее зарождения заключалась в том, чтобы быть приверженной
«принципам» декларации и «священной решимости поддержи¬
вать и увековечивать их» [Jefferson 1826а]96. Джефферсон находил
«небесным утешением видеть, что эти принципы все еще сильно
ощущаются» спустя столько лет [Jefferson 1995д: 1877].
Революционное письмо Джефферсона, таким образом, уста¬
новило преемственность между «предками» первого переселения,
«одним народом» декларации и будущими поколениями, которые
будут постоянно воссоздавать нацию на ее языке. В своей второй
инаугурационной речи Джефферсон воззвал к «содействию
Творца... который вывел... родителей, как когда-то сыновей Из¬
раилевых, из их родины и поселил их» в Америке. Творец пред¬
восхитил рождение нации, защитив ее «детство Своим Прови¬
дением». И тот же самый Бог, который наполнил ее «взрослые
годы Своей мудростью и властью», предположительно, поведет
нацию в славное будущее, идя впереди нее в образе огненного
столпа [Джефферсон 2009: 19-24]. Президент Д. К. Адамс, высме¬
явший отношение Джефферсона к истории в его «Общем обзоре»,
тем не менее разделял его мнение о преемственности американ¬
ской истории. Вручая пожилому Джефферсону факсимиле под¬
писанной декларации, он воздал хвалу бывшему президенту,
а также «стране, которая пожинает плоды его трудов». Посколь¬
ку «рука Джефферсона была приложена к этой летописи славы»,
подарок был «данью уважения и благодарности от... детей, ныне¬
шних отцов страны» [Adams 1824]. Революционный момент сам
по себе стал историей, и «один народ», как надеялся Джефферсон,
будет постоянно чтить его как общий опыт, давший ему надежду
на будущее уже в роли нации. С одной стороны, в свете утвер¬
ждений Джефферсона декларация стала кульминацией длитель¬
ного исторического процесса. С другой, Джефферсон также
95 Джефферсон, похоже, счел бы паломничество американских семей в Нацио¬
нальный архив для поклонения «священным» документам достойным ри¬
туалом, укрепляющим их приверженность основополагающим принципам.
См. иную точку зрения у [Maier 1997].
96 См. также [McDonald 1999: 190].
Американская история
87
пришел к пониманию того, что она является началом будущего
нации. Если «Общий обзор» описывал историю «одного народа»,
декларация объясняла его отличительный характер и моральные
обязательства — принципы, которые, как предполагал Джеффер¬
сон, американцы будут продолжать соблюдать, если хотят
остаться единым народом.
Много было сказано о переходе американцев от исторических
заявлений, сделанных в таких документах, как «Общий обзор»,
к заявлениям о естественных правах в декларации [Breen 1997;
Hunt 2007: 116-126]. Но рассматриваемые как целостный проект
логические выводы Джефферсона заключались в том, чтобы
укоренить американский народ в истории и отличить его от
прочих на основе его собственных культурных и политических
обязательств, выполнение которых не могло быть продемонстри¬
ровано ни одним другим народом на земле. Американцы порва¬
ли со своим европейским прошлым, но не со своим. Американское
прошлое остается источником вдохновения и единства для
американского будущего, которое коренится в процессе отделе¬
ния от Европы и питается им. С этого момента началось амери¬
канское будущее, и именно поэтому американцы будут продол¬
жать помнить и почитать этот момент как начало американской
традиции.
Утверждение декларацией того, что понятие «мы» существует
и принимает универсальные ценности, побудило Джефферсона
к реализации проекта всей его жизни — нарратива, повествую¬
щего о том, кем были эти «мы» и как их ценности должны были
быть реализованы на практике. История эта, однако, оказалась
куда более сложной, чем он себе представлял.
Глава 2
Американская женщина
Моисеев рассказ о сотворении мира, независимо от того,
воспринимается он как божественное откровение или ис¬
торическое повествование, отличается единством и равен¬
ством людей. Приведенные в нем выражения не допускают
никакого противоречивого толкования. «И сказал Бог:
Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Наше¬
му... И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу
Божьему сотворил его; мужчину и женщину сотворил их»1.
Указывается различие полов, но никакая другая разница
даже не подразумевается. Если это и не божественный ав¬
торитет, то исторический по крайней мере, который пока¬
зывает, что равенство людей — это не современная доктри¬
на, а древнейшее из открытых свидетельств.
Т. Пейн, 1791 год [Paine 1987: 216]
Вместе с тем природа (возможно, в силу их умственных или
физических недостатков) предназначила младенцев и сла¬
бый пол для того, чтобы пользоваться защитой, а не для
руководства правительством, однако среди мужчин, кото¬
рые либо платят налоги, либо сражаются за свою страну,
нельзя провести грань по справедливости. Лишение боль¬
шинства наших свободных людей права представительства
является просто произволом и узурпацией власти меньшин¬
ства над большинством.
Т. Джефферсон, 1824 год [Jefferson 1903-1904ар: 28]
Если декларация Джефферсона, столь насыщенная универса¬
листским языком, когда говорит о правах человека, содержит
партикуляристские заявления об американской национальности,
Бытие 1:26-27 (Синодальный перевод).
Американская женщина
89
что тогда делать с хваленым космополитизмом Джефферсона?
Есть способ подчеркнуть космополитизм Джефферсона, который
заслоняет его национализм. Но сопоставление этих двух черт его
мышления, как если бы они были легко разделимы, является
слишком упрощенным подходом. Национализм Джефферсона
мог быть емким именно потому, что он понимал универсальность,
воплощенную в его нации.
Пять лет (1784-1789), проведенные Джефферсоном в качестве
американского посла при дворе Людовика XVI, представляют
особый исторический интерес, связанный с этой проблемой.
Именно тогда он приобрел глубокую связь с Францией, которую
его политические враги использовали по максимуму, чтобы
поставить под сомнение его патриотизм. И многие историки
согласились с этими взглядами, настаивая на том, что Франция
превратила Джефферсона в своего рода интернационалиста,
«апостола европейской культуры». Другими словами, они утвер¬
ждают, что пребывание в Европе «освободило [Джефферсона]
от провинциальных представлений о превосходстве американ¬
ской жизни» [Shackelford 1995: 167; Brodie 1974: 185]2. Такое
прочтение не столько ошибочно, сколько нуждается в существен¬
ной оговорке. Безусловно, пока Джефферсон был во Франции,
его эстетика заметно эволюционировала, и он воспринял куль¬
турные усовершенствования, которых не хватало его собственной
нации, став восторженным почитателем европейской архитекту¬
ры, скульптуры, живописи, еды, одежды и музыки. Он также
наслаждался удовольствиями салонов и общением в кругу
французских женщин (и мужчин) [Adams 1997: 78-122; Ellis 1997:
72-74, 90-97; Burstein 1995: 48-49, 71-75; Wilson 1993б: 676-677;
Wood 1992: 203, 403n35]. Многие из его писем этого периода
восхваляют приятную общительность и изысканные манеры
французского общества. Он с большим энтузиазмом участвовал
в трансатлантической «Республике писем», которую он однажды
2 Э. Бурштейн предлагает сбалансированную оценку в [Burstein 1995: 74-75;
111-115]. Солидные биографические трактовки этого периода жизни Джеф¬
ферсона также включают [Peterson 1970: 297-389; Malone 1951: 3-237; Adams
1997].
90
Глава 2
описал как «великое братство, распространяющееся по всей
земле», чья «переписка никогда не прерывается ни одной циви¬
лизованной нацией» [Wilson 1993а: 50-76; Wilson 1993б: 683-685;
Jefferson 1903-1904ас: 253].
«Если бы я начал рассказывать вам, как сильно я наслаждаюсь
[французской] архитектурой, скульптурой, живописью, музы¬
кой, — писал Джефферсон Чарльзу Беллини в сентябре 1785 го¬
да, — мне не хватило бы слов. Именно в этих искусствах они
блистают» [Jefferson 1950-: 569]. Музыка, которую он однажды
назвал «любимой страстью... души», была удовольствием, кото¬
рого Джефферсону особенно не хватало в Америке. В раннем
письме, адресованном Джованни Фабброни, Джефферсон осудил
состояние музыки в Виргинии, назвав его «прискорбным варвар¬
ством», и попросил Фабброни (по-видимому, всерьез) пореко¬
мендовать квалифицированных европейских работников, кото¬
рые также были бы опытными музыкантами. Эти рабочие,
предположительно, строили бы Монтичелло в течение дня,
а вечером играли бы на своих инструментах для удовольствия
хозяина [Jefferson 1950вф-: 196]. Джефферсон был в отчаянии,
потому что отсутствие музыки в Виргинии было «лишением...
которое невозможно описать» [Jefferson 1950-: 569].
В Париже Джефферсон также впервые побывал в галереях
и стал увлеченным поклонником и коллекционером живописи,
скульптуры, изысканной мебели и предметов домашнего обихода
[Wills: 1993; Stein 1993; Adams 1997: 83-84]3. Почти одержимость
Джефферсона искусством в Париже, безусловно, отражала его
открытость для такой культурной утонченности, с которой он
прежде не совсем был знаком. Будучи «дикарем с гор Америки»,
как он назвал себя в письме, адресованном Беллини, Джефферсон
3 Отчасти все это было попыткой соблюсти приличия. Будучи послом во
Франции, Джефферсон надеялся показать американскую дипломатическую
миссию с лучшей стороны. Его часто звучавшие поначалу жалобы на нехват¬
ку средств, необходимых для того, чтобы одеться достаточно респектабель¬
но, показывали его тревогу по поводу восприятия его миссии, которая, как
он сказал Монро, была «самой дешевой и непритязательной среди всего
дипломатического племени» [Jefferson 1950гк-: 512].
Американская женщина
91
тем не менее осознавал культурную отсталость своей страны
и упорно трудился, чтобы исправить это положение [Jefferson
1950бд-: 568]. Он проводил время в галереях и был очарован
наиболее понравившимися ему произведениями. Он признался
мадам де Тессе, что влюбился в скульптуру Дианы во время своего
путешествия по южной Франции и «целыми часами смотрел на
античный храм, известный как Мезон Карре, как любовник на
свою возлюбленную», так что художники, которые работали ря¬
дом, вероятно, считали его «ипохондриком-англичанином, кото¬
рый с помощью пистолета собирается написать последнюю главу
своей жизни». Джефферсон также признался, что был «сильно
поражен отелем де Сальм (более известным как Дворец Почетно¬
го легиона. — Прим. ред.)», к которому совершал почти ежеднев¬
ное паломничество [Jefferson 1950дг-: 226]. В своем энтузиазме
Джефферсон проявлял некоторую неуверенность, считал недо¬
статочной изысканность своего вкуса и признавал отсутствие
культурной утонченности в Америке. Тронутый репродукцией
картины, изображающей древнеримского полководца и государ¬
ственного деятеля Гая Мария, Джефферсон написал мадам де Тотт,
которая сама была художницей: «Весь Париж сбежался посмотреть
на нее, и мне кажется, что она действительно обладает исключи¬
тельными достоинствами». Но он усомнился в собственном
вкусе и попросил ее «сообщить свои суждения о ней»: «Они по¬
могут исправить мои собственные, которые, как я уже говорил
вам, несовершенны и нуждаются в руководстве» [Jefferson
1950де-: 187]. Почтительность, с которой ответил Джефферсон
на ее замечания, еще яснее продемонстрировала его чувство не¬
опытности в этой относительно новой для него области. «Сильное
выражение, приданное лицу Мария, — писал он ей, — поглотило
все мое внимание, из-за чего я не заметил стройности фигуры,
которую вы справедливо отметили недостатком» [Jefferson
1950дд-: 270]. Светской утонченности Парижа было достаточно,
чтобы бросить вызов даже самоуверенности Джефферсона.
Но, как он спешил напоминать всем, кто готов был слушать,
в Европе было нечто большее, чем высокая культура и вежливость.
В воображении Джефферсона американские ценности и культур¬
92
Глава 2
ные практики воплощали универсальные стандарты, которые
вступали в противоречие — как он обнаружил в Европе — с прак¬
тикой других наций, которую он считал «неестественной» и кото¬
рая усилила его скептицизм по поводу способности других народов
создавать просвещенные общества. Подавляющее большинство
писем Джефферсона, написанных за годы его пребывания во
Франции, по сути, подчеркивало отличие Америки от Старого
Света и ее превосходство над ним, а также беспокойство Джеф¬
ферсона по поводу потенциально разрушительного влияния ев¬
ропейских нравов на американский народ и его институты.
Это беспокойство касалось многих областей, но ни одной из
них в такой мере, как гендерной. Переписка Джефферсона в по¬
ру его пребывания во Франции наводит на мысль, что его кон¬
цепция гендера и сексуальности была важным аспектом его
республиканства и понимания уникальности Америки. Идеаль¬
ное, на взгляд Джефферсона, общество рассматривало женскую
жизнь, ограниченную сферой домашних дел, как часть естествен¬
ного порядка вещей, который, как он был убежден, реализуется
только в Америке. Шок, вызванный его встречей с иным образом
жизни во Франции, сделал это убеждение лишь еще ярче и вы¬
нудил Джефферсона четко обозначить гендерные контуры
и основы своего национализма4.
Хотя признание Джефферсоном ограниченности женской
жизни домашним кругом как необходимой для нового республи¬
канского порядка не должно удивлять ни одного исследователя
революционной Америки, историки не вполне согласны друг
с другом, когда речь заходит о взглядах Джефферсона на гендерные
отношения, в особенности о его представлениях о женщинах5.
Некоторые из них находят у Джефферсона признаки женонена¬
4 О многочисленных и разнообразных способах, которыми гендер и сексуаль¬
ность влияют на концепции национальной идентичности, см., среди проче¬
го, [Mosse 1985; McClintock 1996: 260-284; Anthias, Yuval-Davis 1989; Scott
1997: 3-19].
5 Джефферсон был наследником необычайно долгой патриархальной тради¬
ции западной мысли. СмДСгатре-Casnabet 1993: 315-347; Davis 1993: 167-183;
Okin 1979: 3-194]. О ситуации в ранней Америке см. [Kerber 1980] и [Gun-
dersen 1987: 59-77].
Американская женщина
93
вистничества, дискомфорта при общении с женщинами, если не
хуже: один ученый, например, изображает Джефферсона полным
«патриархальной ярости», вызванной тем, что его мать на законных
основаниях контролировала его судьбу и собственность после
смерти его отца. Другой также предположил, что предпочтение,
отдаваемое Джефферсоном женщинам, которые были «нежными,
женственными и уступчивыми», проистекало из глубокой вра¬
ждебности к своей матери. Джефферсона также описывают как
человека, боявшегося женщин, чья неконтролируемая страсть
и сексуальная агрессия, по его мнению, угрожали его мужскому
самообладанию6. Другие ученые, напротив, доказывают, что,
хотя Джефферсон, как правило, отшатывался от женщин, которых
считал откровенными или агрессивными, он наслаждался обще¬
ством определенных дам, дружбу с которыми поддерживал и ко¬
торые, в свою очередь, как правило, также пользовались его вни¬
манием [Burstein 1995: 66; Adams 1997: 207, 213, 215]7. Эти ученые
предполагают, что он был далек от того, чтобы испытывать дис¬
комфорт в их присутствии; наоборот, считал, что женщины необ¬
ходимы для социальной жизни, которая поддерживала работоспо¬
собность и терпимость в политическом мире [Lewis 1993: 109-146]
и [Allgor 2000: 30]8. Джефферсон ясно видел свою жену Марту
важнейшей фигурой, к тому же полностью вовлеченной в мир,
похожий на салон, который он создал в Монтичелло. Вряд ли он
хотел, чтобы женщины были невежественными или «политически
неосведомленными» [McLaughlin 1988: 177-208, особенно 178, 184;
Burstein 2005: 106, 187-190]. Люди, посещавшие Монтичелло после
ухода Джефферсона в отставку, например, отмечали, что женщи¬
ны вступали там в разговор на важные темы так же свободно, как
и мужчины, «какой бы высокой ни была тема». Как заметил
6 См. [Lockridge 1992; Lockridge 2003: 465-489, особенно 482-486; Lockridge
1997: особенно 299-301, 324-325; Brodie 1974: 44]. Классическим описанием
страхов Джефферсона перед женщинами как сексуально агрессивными
и угрожающими мужественности остается [Jordan 1968: 461-469].
7 См. также [Tauber 1989: 431-447].
8 Другая точка зрения — в [Scofield 2006: 449-469, особенно 460-464].
94
Глава 2
Джордж Тикнор во время визита Монтичелло в 1815 году, они
явно к этому привыкли9.
Большая часть противоречий в мнениях проистекает из про¬
стого факта, что высокая оценка Джефферсоном мира салонов
сосуществовала с его явным сопротивлением вовлеченности
женщин в то, что Лоуренс Кляйн назвал «властной публичной
сферой — государством, связанными с ним учреждениями
и миром занимаемых в них должностей». Исключительное вни¬
мание, уделяемое тому и другому, приводит к несбалансирован¬
ному мнению, предлагающему бинарное сопоставление обще¬
ственной и частной сфер, которое скрывает многогранную
природу взаимодействия этих двух концепций. Исключение
женщин из сферы государства — из официальной политики —
необязательно исключало их участие в более широких простран¬
ствах, понимаемых в XVIII веке как общественные [Klein 1995:
97-109, на 102; Colley 1992а: 244; Borsay 2002: 200-201]10. Таким
образом, концепция Джефферсона о надлежащих гендерных
ролях предоставляла американским женщинам возможность
различных вариантов поведения, а также видимую самостоятель¬
ность, хотя они редко, если когда-либо вообще, могли действовать
так, чтобы угрожать мужскому доминированию в «авторитетной
общественной сфере» или домашнем хозяйстве.
В любом случае суть здесь заключается в том, чтобы предпо¬
ложить: гендер — где бы мы с ним ни сталкивались — занимал
более важное место в концепции американской идентичности
Джефферсона, чем мы предполагали до сих пор. Высказывания
Джефферсона об американских мужчинах и женщинах играли
решающую роль в заявлениях о самой нации. Один из наиболее
красноречивых признаков национальных различий проявился
для него в культурных ожиданиях, практиках гендера и сексуаль¬
ности. В Париже «Джефферсон-виргинец» стал американцем,
постколониальным националистом, который признал в гендер¬
ных ролях еще одно проявление республиканской чистоты
и отличие Америки от Европы. Находясь во Франции, Джеффер¬
9 См. [Crawford 2008: 119 и 138; Hilliard, Ticknow 1876: 36, 7 февраля 1815].
10 См. также [Fraser 1992: 110-111].
Американская женщина
95
сон раскрыл гендерные основы и границы своего «воображаемо¬
го сообщества» и положил начало многовековой национальной
традиции обосновывать американское превосходство собствен¬
ным внутренним порядком11.
Цивилизация, равенство и гендер
Джефферсон впервые раскрыл свои взгляды на пересечение
национальной идентичности, экономики домашнего хозяйства
и гендерных ролей в недооцененном во многом отрывке из своих
«Заметок о штате Виргиния», написанных до его поездки во
Францию. Он заметил, что в культурах американских индейцев
«женщин... несправедливо заставляют выполнять изнурительную
работу». Конечно, добавил он, такое происходит «у всех народов
в состоянии варварства». Среди дикарей «законом является сила»,
поэтому неудивительно, что «сильный пол» доминирует у них
над «слабым». На самом деле, утверждал Джефферсон, именно
это правило подтверждает исключение: «Только цивилизация
возвращает женщинам их природное равенство» [Джефферсон
1990: 149]12.
В этом отрывке Джефферсон сделал несколько заявлений.
Наиболее очевидным является известное утверждение того, что
коренные американцы менее развиты, чем европейцы (в масшта¬
бах цивилизации). Но критика Джефферсоном коренных амери¬
канцев имела место в разгар их защиты от множества псевдона¬
учных обвинений в том, что индейцы от природы неполноценны,
поэтому было бы неправильно называть аргументы Джефферсо¬
на критикой. Он понимал, что защищает индейцев, утверждая,
что, хотя они действительно были неполноценными, они были
таковыми только из-за несовершенной культуры — внешней
и гибкой, а не внутренней и жесткой, как утверждали некоторые
европейские ученые. Например, Джефферсон писал: «У индейца
11 См. [May 1989: 153-184, особенно 157-159] и [Токвиль 1966: 603].
12 Курсив Б. Стила. — Примеч пер. Трактовки этого отрывка, подчеркивающие
«гендерность» американской идентичности, присутствуют у [Onuf 2000в:
29-33, 46-47, 50-51] и [Onuf, Sadosky 2002: 80-123, особенно 90-91].
96
Глава 2
маленькие кисти и запястья по той же причине, по какой у мо¬
ряка большие и сильные руки и плечи, а у носильщика — ноги
и бедра». Другими словами, индейские мужчины были слабее
белых, потому что воздерживались от тяжелой работы на полях.
Их зависимость от охоты и собирательства делала их плохо пи¬
тающимися в определенное время года, как следствие — менее
сексуально активными и репродуктивно эффективными. Индей¬
ские женщины, с другой стороны, были сильнее белых женщин,
потому что занимались тяжелым физическим трудом, в то время
как идеальная цивилизованная женщина Джефферсона этого не
делала. Индейские женщины рожали относительно мало детей
по сравнению с цивилизованными женщинами не потому, что
они были неспособны к этому, а из-за их длительного участия
в тяжелом труде, использования абортивных средств и опыта
ежегодного голодания, который, по мнению Джефферсона,
притуплял сексуальную страсть [Джефферсон 1990: 149-150].
Джефферсон утверждал, что таким образом именно искус¬
ственная — исторически обусловленная — культура, а не приро¬
да делала мужчин у коренных американцев слабыми, а женщин —
сильными, не говоря уже о том, что на их теле не было волос, на
обсуждение чего Джефферсон также потратил некоторое время.
«Живи мы в таком же варварстве, — заключил он, — наши
женщины выполняли бы такую же изнурительную и неприятную
работу»13. Цивилизация, утверждал Джефферсон, изменит все
это: индейские мужчины станут сильными, индейские женщи¬
ны — хозяйственными, и волосы будут расти у всех. «От приро¬
ды, — заключил Джефферсон, — они [индейцы] такие же, как
и белые». Другими словами, уберите культуру, и вы откроете для
себя человеческую природу [Джефферсон 1990: 150]14.
13 Джефферсон присоединился к давней англо-виргинской традиции непони¬
мания относительной ценности мужского и женского труда в туземных
обществах. См. [Lebsock 1987: 9-10; Perdue 1998; Axtell 1981: 103-139].
14 См. также [Jefferson 1903-1904бт: 380-381]. О джефферсоновской вере
в податливость человеческого рода и ее влиянии на политику США в отно¬
шении индейцев см. [Sheehan 1973] и [Perdue 1998: 62; 108-112]. В своих
«Заметках» Джефферсон, как правило, использовал бинарные сопоставления
Американская женщина
97
Второе утверждение Джефферсона было связано с первым:
в подчинении женщин мужчинам нет ничего естественного, по
крайней мере в том виде, в каком Джефферсон понимал подчи¬
нение. Мы можем прочитать это как либеральную критику искус¬
ственных иерархий, и Джефферсон явно хотел, чтобы его читате¬
ли поняли этот отрывок именно так [Onuf 2000в: 29-32]. Циви¬
лизация, утверждал он, «учит нас подавлять эгоистичные страсти
и уважать те права в других, которые мы ценим в себе». Но, ко¬
нечно, обширный корпус исследований, сделанных последним
поколением, высветил способы, с помощью которых сам либера¬
лизм может быть этноцентричным, отдавая предпочтение идеалам
конкретной культуры и представляя их в качестве всеобщих
и естественных15. Европейцы, наблюдавшие за другими сообще¬
ствами, склонны были в ту эпоху понимать различие как отсут¬
ствие чего-либо и неизбежно как неполноценность [Todorov 1999:
34-50]16. Джефферсон следовал аналогичной траектории: куль¬
тура, в которой совершенно по-другому понимаются надлежащие
роли мужчин и женщин, становилась не просто иной, а «варвар¬
ской». Как предположил Кристофер Л. Миллер, такой универса¬
лизм выдвигает требования, которые противоречат его якобы
либеральным целям, предлагая: «Вы можете быть равны мне,
когда станете такими, как я». Это этноцентризм, надевший личи¬
ну универсализма [Miller 1994: 105-126, особенно 116]17.
Буффона, дикость и цивилизацию, как способ отличить белое общество от
индейского. Его рассуждения о цивилизованных обществах предполагают
различные градации развития. См. [Jefferson 1984бч: 1496-1497].
15 Одним из трудов, с которых можно начать изучение проблемы этнической
принадлежности либерализма, является [Taylor 1992: 25-73]. О взаимосвязи
между равенством женщин и либерализмом см. [MacKinnon 2006] и [MacKin¬
non 2005: 44-57]. О сложной взаимосвязи между требованиями групповых
прав, культурного уважения и статуса женщин см. [Okin 1999: 9-24] и [Nuss-
baum 2000]. Критику того, как либеральные теоретики игнорируют гендер
в своем различии между государственным и частным, см. в [Okin 1991: 67-90]
и [Stanton 1981: 246-254].
16 Вместе с тем см. [Goodman 2001: 129-147].
17 В особенности отметим [Todorov 1993].
98
Глава 2
Поскольку индейские женщины занимались или (как пред¬
ставлял это Джефферсон) были вынуждены заниматься сельско¬
хозяйственным трудом, он утверждал, что они не пользовались
тем равенством условий с мужчинами, которое имели цивили¬
зованные белые женщины. Здесь Джефферсон опирался на
знакомые ему представления XVIII века о женщинах в «диких»
сообществах. Французские и особенно шотландские авторы
первыми развили идею, впоследствии принятую большинством
американских мыслителей, о том, что общества проходят через
несколько четко различимых стадий социального и экономиче¬
ского развития. Количество, характеристики и обязательность
этапов варьировались от автора к автору, но все они предпола¬
гали эволюционный прогресс, который Дрю Р. Маккой описал
так — «от “грубой” простоты к “цивилизованной” сложности».
Он также предположил, что социальные и экономические харак¬
теристики каждой стадии способствовали отличительной моде¬
ли человеческого поведения, трансформируя «манеры, привычки,
обычаи и мораль» более или менее предсказуемо «по мере раз¬
вития общества». Положение женщин, в частности, по мнению
большинства философов, улучшалось с каждой последующей
стадией цивилизации и могло использоваться в качестве главно¬
го показателя прогресса общества, так что утверждения Джеф¬
ферсона о равенстве женщин на определенном этапе цивилизации
вряд ли были уникальными [McCoy 1980: 19, 21]18.
Но значение статуса женщин и их равенства зависело от пред¬
ставлений наблюдателя о гендерных ролях. Джефферсон, как мы
18 О статусе женщин как показателе цивилизации см. [Tomaselli 1985: 101-124;
Bowles 1984: 619-638; Moloney 2005: 237-265; Zagarri 1992: 197-203; Kerber
1980: 19-27]. Хотя Джефферсон оспаривал утверждение Бюффона о том, что
недостатки индейцев были врожденными, он в значительной степени принял
его позицию (а также несколько его фраз) о естественной истории сексуаль¬
ности и влиянии цивилизации на отношения между полами. См. [Бюффон
1789-1808]. Точка зрения Бюффона, кстати, отличается от точки зрения
Руссо, который описывал изначальное состояние природы как примитивное
половое равенство, и мнения Энгельса (он связывал растущую коммерциа¬
лизацию общества со снижением статуса женщин). См. [Schwartz 1984]
и [Bowles 1990: 595-610].
Американская женщина
99
увидим, имел в виду не то, что женщины в абстрактном смысле
были естественно равны мужчинам во всех отношениях, которые
принимают многие современные люди, а то, что индейским
женщинам было отказано в их «естественном равенстве» в отно¬
шениях с мужчинами, каковым пользовались женщины в циви¬
лизованном обществе. Если говорить коротко, им не разрешалось
вести домашнее хозяйство, как это (в идеале) полагалось белым
американским женщинам. Если женщины по природе своей до¬
машние, именно в качестве хозяек дома они могли бы реализовать
свой высший потенциал и достичь долгожданного счастья,
к которому мужчины стремились в «авторитетной» обществен¬
ной сфере [Onuf, Sadosky 2002: 92]19. Как Джефферсон позже
написал Вашингтону, исключение женщин из сферы обществен¬
ных прав гражданства не только обеспечило бы лучшее функ¬
ционирование общества, но и привело бы к более гармоничным
отношениям в семье (хотя это было важно для того и другого).
Счастье самих женщин зависело от того, насколько они прини¬
мают свою роль [Jefferson 1950ех-: 330]20. Таким образом, с точки
зрения Джефферсона, жизнь, ограниченная семьей, ни в коем
случае не лишала женщин их «самоочевидного» права стремить¬
ся к счастью. Скорее, это было реализацией права наслаждаться
естественной жизнью, которое, как считал Джефферсон, было
подорвано в обществах, что позволяли женщинам или заставля¬
ли их заниматься официальной политикой и выполнять «муж¬
скую» работу в экономической сфере21. Только цивилизация
защищала женщин от угнетения, которому они подвергались
в первобытных общинах, обеспечивая им естественное равенство
и счастье. Джефферсон полагал, что, если такие первобытные
общества не преобразовывать, неестественные порядки будут
19 См. также [Klein 1995: 105]. Об этих нюансах ранней американской респуб¬
лики см. [Lewis 1999: 122-151] и [Lewis 1995: 359-387].
20 См. также [Jefferson 1984ад: 1118].
21 Джефферсон был не одинок в таком определении равенства женщин, под¬
рывающем их пользование юридическими и политическими правами, кото¬
рыми так дорожат мужчины. См. [Zagarri 1998: 203-230].
100
Глава 2
продолжать удерживать туземцев за чертой цивилизации и ме¬
шать им войти в новую американскую нацию, которая одна по¬
зволяет женщинам реализовать их природный потенциал.
Таким образом, для Джефферсона «естественное равенство»
женщин было признаком цивилизации, которая, очевидно,
влекла за собой устранение всех искусственных иерархий и оков,
мешавших мужчинам и женщинам реализовать свой самый
высокий врожденный потенциал22. По мнению Джефферсона,
зарождение «цивилизации» породило надлежащие гендерные
роли, а практика их соблюдения — цивилизованных людей.
Присущее Джефферсону рассуждение было зациклено: гендер¬
ные роли — особенно статус женщин — стали одновременно
и признаком, и причиной относительного положения в иерархии
народов. Если бы «только цивилизация» предоставила женщинам
«естественное равенство» и последнее гарантировало им домаш¬
нюю жизнь, уровень цивилизации можно было бы легко опреде¬
лить по степени «одомашнивания» женщин. Из этого следует
вывод, который может оказаться верным: степень порочности
общества может измеряться отчасти властью и активностью
женщин в общественной сфере, независимо от того, принимают
ли они форму тяжелого труда, как в индейских общинах, или, как
Джефферсон обнаружил во Франции, политической вовлечен¬
ности и сексуальной распущенности. Таким образом, основопо¬
лагающее предположение Джефферсона было следующим: циви¬
лизацию можно найти там, где люди живут в соответствии с тем,
что он считал естественными гендерными ролями.
Этот универсалистский аргумент в конечном счете послужил
целям национализма Джефферсона, поскольку только в Америке,
по его мнению, существовали естественные гендерные роли, не
сдерживаемые искусственной культурой. В отличие от многих
европейских писателей, которые сознательно стремились к транс¬
формации гендерных ролей в соответствии с природой, Джеф¬
ферсон уверенно провозгласил, что Соединенные Штаты уже
22 [Nussbaum 2000] также подчеркивает культурные ограничения достижений
женщин, но имеет более широкий взгляд на их возможности.
Американская женщина
101
создали такую культурную, политическую и экономическую
среду, в которой эти естественные роли могут процветать. Другие
общества (туземные и европейские) нуждались в переменах, но
американцы уже практиковали гендер в соответствии с предпи¬
саниями природы. Для Джефферсона надлежащее выражение
универсальной мужественности и женственности стало частью
того, что значит быть американцем. Таким образом, американская
маскулинность и женственность были выражением особой на¬
циональной идентичности и исполнением естественных для
общества гендерных ролей23.
Это предположение лежало в основе частых увещеваний
Джефферсона, призывавшего индейцев принять «цивилизацию»
и включиться в новую нацию, исправив «извращенную» органи¬
зацию отношений между мужчинами и женщинами. Джефферсон
призывал индейских мужчин заняться сельскохозяйственным
трудом и снять «земледельческую нагрузку с женщин», которые
исторически занимались обработкой земли в культурах коренных
американцев [Jefferson 1903-1904: 452]24. Таким образом, жен¬
щины были бы «освобождены», как выразился Джефферсон, для
того чтобы «прясть, и ткать, и одевать свои семьи». Больше не
занимаясь тяжелой работой, индейские женщины буквально
воспроизводили бы свой народ, рожая детей со скоростью,
сравнимой с показателями белых женщин, «удваивая» его чис¬
ленность «каждые 20 лет». Сам же индеец станет настоящим
мужчиной — семейным фермером, больше не подверженным
«ежегодному голоду», мужественным, трудолюбивым и моногам¬
ным, приверженным землепашеству, а также приобретению
и улучшению собственности с целью обеспечения своей нукле-
арной семьи, жены и детей, «которых он любит больше, чем
других своих родственников, всем необходимым, для которых он
будет с удовольствием работать в течение всей своей жизни»
23 Сравните уверенность Джефферсона в американской практике с современ¬
ным анализом французского национального характера, обсуждаемого в [Bell
2001: 142, 149-151].
24 См. также [Jefferson 1984о: 559].
102
Глава 2
[Jefferson 1984бр: 561]. Как только индейцы откажутся от тради¬
ционных ролей, предписанных их культурой, сказал в 1808 году
Джефферсон капитану Хендрику, лидеру индейцев племени
Онейда, «мы все станем американцами»: индейцы «смешаются
с нами посредством брака», и их «кровь будет течь в наших жи¬
лах». Другими словами, если бы индейцы захотели стать частью
нации Джефферсона как истинные американцы, им пришлось
бы претерпеть радикальную революцию в отношениях между
мужчинами и женщинами [Jefferson 1903-1904: 452].
В 1780-х годах, когда Джефферсон впервые высказал свои
взгляды о туземцах, он был особенно озабочен развитием тех
институтов и индивидуальных качеств, которые будут поддер¬
живать новую республику. В своих «Заметках о штате Виргиния»
Джефферсон подчеркивал важность политической, культурной
и даже этнической однородности для сохранения завоеваний,
достигнутых в ходе революции, ибо под поверхностью его уве¬
ренности в соответствии Америки предписаниям природы
скрывалось беспокойство о том, что она может прийти в упадок25.
Парадоксально, но потребовалось немало социальной инжене¬
рии, чтобы Америка стала «нацией природы». В дополнение к его
совету о том, что индейцы должны отказаться от своих культур¬
ных различий, в заметках также содержится самое четкое изло¬
жение Джефферсоном необходимости освобождения чернокожих
рабов с их последующим помещением в колонию за пределами
Соединенных Штатов [Джефферсон 1990: 211]. Менее известны
серьезные опасения Джефферсона по поводу европейской имми¬
грации в Америку. Во всех трех случаях Джефферсон ценил од¬
нородность внутри нации. В то же время он стремился отличать
американскую идентичность от иностранных «чужаков», поэто¬
му неудивительно, что чувство исключительной важности пра¬
вильно выраженной мужественности и женственности лежало
в основе националистических опасений Джефферсона в годы его
25 Озабоченность Джефферсона отражала широко распространенную тревогу.
См. [Wood 1969: 97-114] и [Bushman 1992: 186-203]. См. также [Jefferson
1950жг-: 685].
Американская женщина
103
пребывания на посту посла во Франции, где представления
о гендере, описанные в заметках, определяли его восприятие
французских обычаев, а его опыт, в свою очередь, подтвердил
и укрепил эти самые представления.
Во Франции, как и у себя на родине, среди индейцев, Джеффер¬
сон очутился на своего рода «гендерном пограничье», где его
культурно специфическая чувствительность столкнулась с ген¬
дерными практиками, которые были совершенно чужды его
опыту и убеждениям26. Как представитель американцев во
Франции, Джефферсон проецировал американскую идентич¬
ность, в значительной степени основываясь на сравнении гендера
и сексуальности во Франции и в Соединенных Штатах. Если ко¬
ренным американцам нужна была революция в гендерных отно¬
шениях, чтобы стать «цивилизованными», французам, как
утверждал Джефферсон на протяжении всех лет своего пребыва¬
ния в Европе, нужна была сопоставимая революция, если они
когда-либо надеялись воспользоваться благами республиканско¬
го правительства и «естественного равенства», которое, по мнению
Джефферсона, оставалось характерным для Америки. Таким
образом, негативные высказывания Джефферсона об индейцах
и о европейцах также касались построения позитивной, стабиль¬
ной, последовательной американской национальной идентично¬
сти. Джефферсон делал гораздо больше, чем просто противопо¬
ставлял мужской элемент женскому в рамках нации или стремил¬
ся удержать женщин на полагающемся для них месте, — он
формировал нормативную гендерную американскую идентич¬
ность, которая глубоко раскрепощала как мужчин, так и женщин,
чтобы они могли играть свои естественные роли. Франция слу¬
жила Джефферсону своего рода манихейским бредом, на фоне
которого американская идентичность могла обрести внутреннюю
согласованность. В морализаторской критике Франции Джеффер¬
сон спроецировал американское национальное самосознание
[Smith-Rosenberg 1992: 841-873, особенно 842-846].
26 Мы заимствуем эту концепцию у [Brown 1993: 311-328; особенно 317-320];
[Brown 1996а: 33]. См. также [Perdue 1997: 4-21].
104
Глава 2
«Амазонки и ангелы»
В хорошо известном письме, которое Джефферсон отправил
из Франции в 1785 году, примерно через 14 месяцев после своего
пребывания там, он описал другу-виргинцу «недостатки практи¬
ки отправки [американской] молодежи в Европу». Джон Бани-
стер — младший обратился за советом к Джефферсону по пово¬
ду образования младшего брата, и Джефферсон посвятил
большую часть своего ответа обращенным к Банистеру призывам
держать своего брата подальше от Европы. Джефферсон отметил,
что, если вдаваться в подробности, это «потребовало бы целого
тома», поэтому он «описал лишь некоторые» пороки. В Англии
невинный американский юноша пристрастился бы к «выпивке,
скачкам и боксу». «Таковы, — написал Джефферсон, — особен¬
ности английского образования». Более коварными были другие
искушения, ожидавшие его на континенте. Американский студент
в Европе приобрел бы «любовь к европейской роскоши, а также
распущенность и презрение к простоте своей страны». Он был
бы «очарован привилегиями европейских аристократов» и начал
бы смотреть «с отвращением на прекрасное равенство, которым
бедные пользуются вместе с богатыми в его собственной стране»
[Jefferson 1950бж-: 635-637]27.
Для Джефферсона это опасное влечение к европейской аристо¬
кратии было неразрывно связано с ее неестественными гендерны¬
ми практиками и необузданной сексуальностью. Французские
женщины служили ему отправной точкой для оценки всего, что
американцы должны ненавидеть. Молодой американец, по его
мнению, будет «движим сильнейшими из всех человеческих стра¬
стей: склонностью к женским интригам, разрушительным для его
собственного счастья и счастья других, или страстью к проститут¬
кам, разрушительной для его здоровья. В обоих случаях он научит¬
ся рассматривать верность брачному ложу как неджентльменскую
27 Джефферсон наверняка знал, что скачки, бокс и пьянство были пороками,
присущими и виргинским джентри. Беспокойство Джефферсона по поводу
морального содержания иностранного образования было свойственно не
только ему. См. [Brown 1997: 69-74].
Американская женщина
105
практику, несовместимую со счастьем». Худшим, возможно, стало
бы воспоминание о «сладострастных нарядах и об искусствах ев¬
ропейских женщин», которое привело бы его к тому, что он начал
бы считать «жалкими и презренными... целомудренную привязан¬
ность и простоту жительниц его собственной страны». Молодой
американец, заключил Джефферсон, вернется «в свою страну
иностранцем». После он попросил у Банистера прощения за эту
«проповедь», но объяснил ее так: «Последствия иностранного
образования вызывают тревогу у меня как у американца». Бани-
стер, по мнению Джефферсона, был «достаточно американцем,
чтобы извинить... за это» [Jefferson 1950ащ-: 636-637].
Здесь сразу бросаются в глаза три обстоятельства. Во-первых,
Джефферсон не позволил своей любви к французскому вину
и изобразительному искусству затуманить его понимание базо¬
вых различий между Европой и Америкой. Во-вторых, отношения
между мужчинами и женщинами и границы приемлемого пове¬
дения для тех и других служили для Джефферсона четким пока¬
зателем американской идентичности. В-третьих, его заявления
об американских гендерных отношениях были уверенными, но
тревожными. Достижение их естественности, по его мнению, не
было предопределенным результатом развития человеческих
сообществ (доказательство — индейцы и французы). Ее необхо¬
димо было активно поддерживать. Идентичность, которой он
добивался, требовала тщательного ухода. Гендерные роли были
не единственной заботой Джефферсона, но его опасения по по¬
воду ползучего влияния аристократии и роскоши на американ¬
скую республику трудно отделить от мнений о гендерных отно¬
шениях, которые пронизывали эту дискуссию на протяжении
всего его пребывания во Франции. Он опасался, что французские
концепции, практика гендера и сексуальности могут увлечь
американскую молодежь в сторону заграничных образцов, угро¬
жая домашнему семейному счастью, которое он считал централь¬
ным для воспроизводства национальной идентичности28. Таким
28 Размышления об этих проблемах см. в [Lewis 1993; Lewis 1987: 689-721;
Lewis 1983: особенно 169-208].
106
Глава 2
образом, новое поколение американских лидеров не должно
было быть представлено теми, кто получил образование в Евро¬
пе. Вместо этого, писал Джефферсон, политическое лидерство
должно достаться «тем, кто получил образование [в Америке]
и чьи манеры, мораль и привычки совершенно идентичны при¬
нятым в... стране» [Jefferson 1950ащ-: 637].
Письмо Джефферсона, достаточно характерное для его корре¬
спонденции из Франции, было не первым и не последним случа¬
ем, когда он отговаривал американцев отправлять своих детей
в Европу. Всего через несколько недель после прибытия в Париж
Джефферсон написал Чарльзу Томсону: наблюдения и опыт
подтвердили его убежденность в том, что «ни одна благая цель
на земле» не может быть достигнута «приездом сюда молодого
джентльмена». Позже он сказал своей давней подруге Элизе Ха¬
ус Трист, что, хотя академические возможности для ее сына
в Англии могут быть «такими же хорошими, как и в Америке»,
ему потребуется бдительный компаньон, который будет «пред¬
отвращать его отвлечение от учебы». Джефферсон рекомендовал
ей сопровождать своего сына в Англию самой, охраняя его рес¬
публиканскую добродетель в этом логове искушения [Jefferson
1950бж-: 635-637; Jefferson 1950бю-: 180-181].
Джефферсон подумывал о том, чтобы привезти своего пле¬
мянника Питера Карра во Францию, но к августу 1785 года, как
он выразился, «полностью излечился от этой идеи». Как он
объяснил наставнику племянника, «из всех ошибок, которые
могут быть допущены в воспитании молодежи, отправка их
в Европу является самой фатальной». Любой американец, пере¬
ехавший в Европу в возрасте до 30 лет, «потеряет в знаниях,
в добродетели, в здоровье и в счастье, за что манеры являются
плохой компенсацией, даже если мы признаем пустые, бессмыс¬
ленные манеры Европы более предпочтительными, чем просто¬
та и искренность... собственной страны» [Jefferson 1950еу-:
409-410]. Это было настолько распространенной темой перепис¬
ки и бесед Джефферсона, что даже Нэбби Адамс (дочь Джона
и Эбигейл) записала в своем дневнике после прочтения отчета
Американская женщина
107
о Париже: «Мистер Джефферсон прав, настаивая на том, что
никто не должен выезжать за границу до 30 лет, если только не
находится под чьей-либо опекой» [Smith 1841: 48-49]29.
Прогнившая гендерная практика Франции становилась прямо-
таки одиозной в сравнении с американской. Джефферсон считал
простые радости американской домашней жизни стандартом,
которого французы никогда не смогут достичь. В частности,
добродетель и простота американских женщин (именно то, что,
как он опасался, мужчины с европейским образованием станут
презирать) делали общество Нового Света истинно счастливым.
В резкий контраст с «пустой суетой Парижа», написал Джеффер¬
сон Энн У Бингем, прожившей три года в Европе и вскоре
ставшей хозяйкой самого важного салона Филадельфии, вступа¬
ют «спокойные удовольствия Америки», где «общество... мужа,
нежная забота о детях, обустройство дома, благоустройство
[прилегающей к нему] территории наполняют каждое мгновение
здоровой и полезной деятельностью» [Jefferson 1950ав-: 122-123]30.
Бингем, надеясь усложнить картину Джефферсона, ответила,
что, хотя французские женщины действительно посвящают
время многим легкомысленным занятиям, они «более образован¬
ны», чем американки. Французские женщины, писала она,
«вмешиваются в политику страны», «получили тот ранг и уваже¬
ние в обществе, на которые имеют право представительницы их
пола и за которые они тщетно борются в других странах». В от¬
личие от Джефферсона Бингем чувствовала себя «обязанной
в знак благодарности восхищаться ими и почитать их»: «они
отстаивают наши привилегии» [Bingham 1950-: 392-393].
29 Дневник Адамс раскрывает собственное двойственное отношение к фран¬
цузским манерам, почти наверняка подпитываемое ее матерью (которая,
похоже, придерживалась о них того же мнения, что и Джефферсон). См.
[Akers 1997: 97-104]. Обратите внимание также на замечание Д. К. Адамса
о женщинах Англии: «Есть что-то настолько завораживающее в женщинах,
с которыми я встречаюсь в этой стране, что для меня хорошо, что я вынужден
немедленно покинуть ее [для поездки в Голландию]» [Adams 1874а: 55].
30 О жизни и деятельности Бингем см. [Branson 2001: особенно 125-126]
и [Shields 2008].
108
Глава 2
Джефферсона это не впечатлило. Оценка Бингем противоре¬
чила представлениям Джефферсона о значении женского ра¬
венства и свидетельствовала о его поразительной близорукости
в отношении источников такого женского поведения. Полити¬
ческая активность дам поставила все с ног на голову, что уси¬
лило худшие черты европейской жизни и могло бы (в случае
экспорта в Америку) означать смерть республиканского обще¬
ства. В письме Джорджу Вашингтону Джефферсон сообщил об
испытанном потрясении от «уровня влияния женщин во
[французском] правительстве»: «Нравы нации позволяют им
в одиночку посещать всех должностных лиц, чтобы справиться
о делах мужа, членов семьи или друзей». Джефферсон писал:
«Французская нация была разбужена нашей революцией», но
«ни один из их планов реформ» не учитывал этой серьезной
проблемы, которая, по мнению Джефферсона, осложнила бы
перспективы французского республиканизма. «Без свидетель¬
ства собственных глаз, — писал Джефферсон, — американец не
поверил бы в то отчаянное состояние, до которого все доведено
в этой стране из-за всемогущего влияния [женского] пола, ка¬
ковое, к счастью для себя самого, не пытается распространить¬
ся в нашей стране за пределы домашнего очага». Американская
республика будет оставаться в безопасности до тех пор, пока ее
женщины ограничены в своем влиянии только домом. Это то,
что касается восхищения Бингем французскими женщинами
[Jefferson 1950ех-: 330].
Уверенные утверждения Джефферсона об американском
строе домашней жизни, как правило, маскируют его понимание
того, что такой порядок должен поддерживаться выбором от¬
дельных мужчин и женщин, а также активным поощрением —
а иногда и принуждением — политических, экономических
и культурных институтов. Как и во многих других областях, то,
что Джефферсон здесь прославлял как своего рода доброволь¬
ный и естественный американский порядок, нуждалось в управ¬
лении, и он этого не скрывал. Американских мужчин следовало
удерживать от общения с француженками и аристократической
средой. Американские женщины должны были быть образован¬
Американская женщина
109
ными и культурно приученными к простой республиканской
домашней жизни31.
Джефферсон сказал свояченице, что его собственная дочь
Марта, которая провела с ним несколько лет во Франции, нужда¬
ется в «доработке, чтобы стать полезной в своей стране». «Ведению
домашнего хозяйства, — писал Джефферсон, — она не может здесь
научиться, и все же она должна где-то научиться этому, поскольку
это имеет более весомую ценность, чем все остальное» [Jefferson
1950бя-: 634]32. В официальной просьбе о возвращении в Америку
Джефферсон подчеркнул необходимость заняться своими делами
в Виргинии. Однако он признался Мэдисону, что неофициальной,
но «более убедительной» причиной стало следующее: «Необходи¬
мо самому отвезти моих дочерей в их собственную страну и бла¬
гополучно передать в руки тех, с кем их можно оставить в безопас¬
ности». Джефферсон был обеспокоен своим финансовым положе¬
нием, но кажется очевидным, что он считал потребности своих
дочерей столь же и даже более насущными, как и свои, писал он
Мэдисону. Среди легкомысленных и политизированных женщин
Франции (характеристики, которые Джефферсон склонен был
объединять) у Марты не было примера полностью реализовавшей
себя женщины, которой она должна была стать в Америке. Так же
как он опасался европеизации американских мужчин во Франции,
31 Во время своего пребывания во Франции Джефферсон сообщил Э. Адамс
об «ужасных» слухах: «наши дамы» начали прибегать к излишествам в по¬
гоне за роскошью «в предметах одежды». Он даже, казалось, благосклонно
относился к «утверждению национальной одежды», хотя и беспокоился, что
у американских женщин может не хватить «решимости для этого». См. [Jef¬
ferson 1987а: 193]. Адамс разделяла беспокойство Джефферсона по поводу
американской послереволюционной «роскоши и экстравагантности» (кото¬
рые она винила в восстании Шейса), даже когда Джефферсон выполнял ее
заказы на французские кружева, перчатки и обувь. См. [Jefferson 1987а: 168].
32 См. также [Jefferson 1987ч: 251]. Дочь М. Джефферсон, Э. Р. Кулидж, позже
отметила, что образование ее матери действительно было настолько недо¬
статочным в области домашнего хозяйства, что в конечном счете она была
вынуждена «с болезненной добросовестностью приобретать знания по
многим вопросам, которым, конечно, не обучали в королевском аббатстве
Пантемон, в предместье Сен-Жермен, в Париже». Кулидж цитируется по
[Chew 2005: 29-35, at 31].
110
Глава 2
Джефферсон, казалось, был убежден, что американские женщины,
воспитанные в Европе, не смогут быть по-настоящему хорошими
американскими женами и матерями без ускоренного курса по
ведению домашнего хозяйства [Jefferson 1950га-: 189]33.
И все-таки «счастливые американские дома» также требовали
более формального образования для женщин. План Джефферсона
для Марты был более обширным, чем курс домоводства, утверждал
он, потому что она была американкой. В соответствии с утвержде¬
нием Бенджамина Раша о том, что «женское образование должно
соответствовать состоянию общества, нравам и быть одобрено
правительством страны, в которой оно проводится», Джефферсон
подготовил «план чтения» для Марты: он «значительно отличался
от того, что, по моему мнению, было бы наиболее подходящим для
ее пола в любой другой стране, кроме Америки». Вследствие того
что Марта могла выйти замуж за «болвана» (Джефферсон оцени¬
вал такую вероятность как 14 : 1), она должна была быть готовой
к тому, что образование ее детей будет «основываться на ее соб¬
ственных идеях и руководстве без посторонней помощи». Таким
образом, «определенная степень начитанности в более серьезных
науках» должна была дополнить более традиционное «профессио¬
нальное» обучение танцам, рукоделию и модам, если Марта хотела
быть желанной партнершей в браке и лучшей матерью [Jefferson
1950дн: 373-374; Rush 1965: 27]. Соответственно, ее образование
(хотя оно и отличалось от того, которое он предписал бы сыну) не
было исключительно профессиональным или, наоборот, неполным
с академической точки зрения34. В то время как некоторые рефор¬
маторы призывали исключить устаревшие языки из либеральных
учебных программ, Джефферсон, например, поощрял 15-летнюю
Марту читать итальянский перевод Ливия XV века для «упражне¬
ния в преодолении трудностей» и заявлял о желании видеть ее
«более сведущей, чем это обычно бывает»35.
33 Однако см. [Sloan 1995: 253n12].
34 Об образовании Марты см. [Wayson 2010: 133-155, 273-279].
35 Марта жаловалась: «Тит Ливий выводит меня из себя. Я сама не могу прочесть
ни слова», см. [Jefferson 1966а: 33]. О переводе см. [Boyd 1950г 11: 252] и [Bai-
lyn 1960: 380-400, особенно 390-391].
Американская женщина
111
Но все, что касалось превосходного образования Марты, было
направлено на то, чтобы подготовить ее к хорошему браку и над¬
лежащему воспитанию детей, а не к политике или независимой
жизни [Jefferson 1984бж: 1411-1413]36. И Джефферсон щедро
раздавал инструкции о том, как угождать мужу, уделяя особое
внимание одежде и чистоте. Однажды он сказал 11-летней Марте:
«Я знаю, ты немного склонна пренебрегать... Важнее всего, чтобы
твоя одежда всегда была чистой, неиспорченной и к месту наде¬
той». «Некоторые дамы считают, что могут пренебрегать своим
внешним видом по утрам, — говорил он ей, — но ты, Марта,
должна быть так же чисто и тщательно одета по утрам, как и в ча¬
сы, когда ужинают или пьют чай... Леди, которая утром выгляде¬
ла неряхой или грязнулей, никогда не изгладит впечатление, ко¬
торое она тогда произвела, со всеми пышными нарядами, в кото¬
рые она впоследствии сможет себя облечь». Суть вопроса для
Джефферсона заключалась в следующем: «Ничто так не отврати¬
тельно для нашего пола, как отсутствие чистоты и утонченности
в вашем». Женщины должны были украшать себя, приобретать
вкус и ученость в основном для домашних целей и для того,
чтобы нравиться другим, особенно джентльменам [Jefferson 1986б,
1966в: 22]37. «Нежная женская грудь, —написал Джефферсон
позже Анжелике Шуйлер Черч, — не была создана для политиче¬
ских конвульсий» [Jefferson 1950ах-: 623]38. И только в Америке
женщины, казалось, понимали это и применяли на практике.
Энн Бингем, возможно, и восхищалась относительной незави¬
симостью и общественной активностью француженок, но аме¬
риканские женщины, утверждал Джефферсон, были «слишком
мудры, чтобы морщить лоб от политики». Вместо этого они
36 Подход Джефферсона к женскому образованию не был нетипичным. См.
[Kerber 1980: 203-210] и [Kaestle 1983: 27, 84-87]. О международном контек¬
сте, в рамках которого следует понимать взгляды Джефферсона на женское
образование, см. [Sonnett 1993: 101-132]. Об образовании женщин на Юге
см. [Kierner 1998: 59-67, 110].
37 Джефферсон также рекомендовал Марии уделять «пристальное внимание»
одежде. См. [Jefferson 1986б, 1966в: 151].
38 Ср. c [Jefferson 1986, 1966].
112
Глава 2
удовлетворились бы «утешением и умиротворением умов своих
мужей, возвращающихся с политических дебатов». Американ¬
ским женщинам хватало «здравого смысла ценить семейное
счастье и искусства культивировать его превыше всего осталь¬
ного». Вследствие этого было неудивительно, что «нет ни одной
части земли, где бы счастьем наслаждались так же сильно, как
в Америке». Если материнство было «краеугольным камнем арки
супружеского счастья», а «выдающееся» ведение домашнего хо¬
зяйства — его «ежедневным недугом», как он сказал Марте,
«французские дамы» в отличие от американок «во многом про¬
считались, строя свое счастье» и «отклоняясь от подобающего
поля деятельности ради влияния на политику» [Jefferson 1986,
1966; Jefferson 1986, 1966: 71]. Джефферсон недвусмысленно
связал стремление женщин к естественной домашней жизни
с расцветом всеобщего счастья в обществе и причислил его
к отличительным чертам новой нации.
«Гендерный» характер языка, который Джефферсон использовал
для описания различий между Америкой и Францией в годы
своего пребывания в Париже, поражает. Никогда еще он не был
так склонен описывать американскую идентичность в терминах
мужских и женских ролей. Возможно, это был период, как пред¬
полагают некоторые историки, когда он особенно остро ощущал
искушение из-за своих отношений с Марией Косуэй и, возможно,
зарождающегося влечения к Салли Хемингс [Kaminski 1999; Brodie
1974: 199-227; Jordan 1968: 429-481; Burstein 1995: 75-99, 106-111;
Gordon-Reed 1997: главы 4 и 5]39. Кроме того, дочь Джефферсона
39 Некоторые рассматривают отношения Джефферсона с Косуэй, в частности,
как опыт, который делает лицемерными его предостережения молодым
людям о сексуальных опасностях, таящихся за границей. Однако стоит от¬
метить: Джефферсон характеризует ее как «леди» с «качествами и достоин¬
ствами, свойственными ее полу, которые могли бы составить отдельную
главу, такими как любовь к музыке, скромность, красота и та мягкость ха¬
рактера, которая является украшением ее пола и очаровывает нас», что
контрастирует с сексуально продвинутыми, доминирующими, политически
активными француженками, которых он критиковал в других местах,
и намекает на женский идеал Джефферсона. См. [Jefferson 1984бг: 869].
Американская женщина
113
Марта достигла совершеннолетия во время периода его парижской
жизни, и он, несомненно, много думал о ее новой роли женщины
и ее потенциальных отношениях с мужчинами. На каком-то
уровне его идеализация американского брака и домашней жизни,
вероятно, также отражала его напряженные воспоминания о сво¬
ей жене Марте, смерть которой всего за два года до его назначения
послом во Францию повергла его в глубокое горе и разрушила
спокойствие его собственной семейной жизни. Нет ничего удиви¬
тельного в том, что врем енное проживание в чужой стране среди
незнакомых людей и обычаев может усилить или возобновить
любовь к дому, и Джефферсон признавал, что его взгляды на Ев¬
ропу были окрашены «всеми предрассудками его страны, привыч¬
ками и возрастом» [Jefferson 1950—: 570].
Но не менее убедительным объяснением его повышенного
внимания к гендерным ролям и сексуальности в эти годы явля¬
ется то, что французские обычаи выявили — и укрепили — его
представления об основных различиях между Америкой и Ев¬
ропой и возродили его усилия по разделению этих обществ
и политических культур. Это вынудило Джефферсона сформу¬
лировать свои скрытые (в других обстоятельствах) предположе¬
ния о связи между гендером и национальной идентичностью.
Снова на протяжении всего этого периода Джефферсон хвастал¬
ся, что американские женщины знали и практиковали свои
естественные роли так, как этого не делали другие. Как следствие,
Америка предоставляла почти всеобщую возможность для того,
что он называл «семейным счастьем». Более того, поскольку
«каждый класс людей» в Америке был способен испытать такую
семейную жизнь, «большинство ее жителей» были благословле¬
ны «спокойным, постоянным счастьем» в частном мире своего
дома [Jefferson 1950ба-: 151; Jefferson 1950—: 568-569]40. Джеф¬
А. Гордон-Рид предлагает провокационное и убедительное предположение
о том, что Салли Хемингс могла бы более точно соответствовать «типу
Джефферсона». См. [Gordon-Reed 1997: 184-193]. Для получения другого
представления см. [Burstein 2005: особенно 154, 182].
40 Аналогичные утверждения о том, что Соединенные Штаты были раем для
женщин и страной сексуального равенства, см. в [Zagarri 1992: 208].
114
Глава 2
ферсон не одобрял отличительных женских национальных
символов, подобных более поздней французской «Марианне»
или немецкой «Германии»41. Но он нашел подобное им выраже¬
ние национального отличия в коллективной добродетели аме¬
риканских женщин.
Именно потому, что он видел целомудренные республикан¬
ские браки и крепкую семью краеугольным камнем силы и сча¬
стья нации, Джефферсон считал, что самой опасной и непосред¬
ственной ловушкой для американской молодежи за рубежом
являются соблазны француженок, которые, как доказывал
Джефферсон, шокирующе не похожи ни на что известное в Аме¬
рике, если не считать содержание непристойных романов
и фантазии распутников [Lewis 1987] и [Lewis 1993]42. Джеффер¬
сон беспокоился, что яркие молодые люди, которых Америка
отправляла в Европу, будут легко вовлечены в мучительные
«любовные интриги», кои предлагают «лишь мгновения экстаза
среди дней и месяцев беспокойства и мучений», и начнут нахо¬
дить добродетельных и простых американских женщин менее
желанными. Это может оказать глубокое дегенеративное воз¬
действие на здоровье американской республики, поэтому
Джефферсон проявлял интерес к молодым людям, которые
уехали за границу, и надеялся, что у них хватит сил удержаться
от, как он выразился, «вступления в связи... от которых [они],
возможно, не захотят избавиться, когда [им] придет пора вер¬
нуться в... собственную страну». Джефферсон был особенно
встревожен, потому что, по его собственным словам, знал, как
трудно молодому человеку «отказаться от этого [искушения]
там, где красота и попрошайничество на каждом углу» [Jefferson
1950—: 568-569; Jefferson 1950ер-: 518-519]43.
41 О важности символов в создании народного национализма см. [Kramer 1998:
86-87].
42 О центральном значении семьи для большинства видов национализма см.
[Kramer 1998: 88-93].
43 Джефферсон позже повторил, «как мало» о такой неверности «думали» во
Франции и как трудно может быть мужчине (даже тому, кто «намного выше
обычного уровня») противостоять «галантности страны». См. [Jefferson 1818].
Американская женщина
115
Джефферсон оставался неумолим, когда его племянник
П. Карр, которому исполнилось 17 лет, выразил разочарование
настойчивостью Джефферсона в том, что американцы моложе
30 лет не должны посещать Европу. «У меня, — настаивал Карр, —
непреодолимая склонность видеть мир» и «сочетать знания,
почерпнутые из книг, с житейскими» [Carr 1950—: 299]. Ответ
Джефферсона был сдержанным: поездки за границу, писал он,
«делают людей более мудрыми, но менее счастливыми». Молодые
люди, в частности, проигрывают от этого опыта. Тщательно
сформулировав свой ответ, Джефферсон утверждал: «их первые
и самые нежные страсти растрачиваются здесь [за границей] на
недостойные предметы, и они привозят домой только объедки,
недостаточные для того, чтобы сделать счастливыми себя или
кого-либо еще». Они также приобретают «привычку к безделью»
и «неспособность заниматься чем-то по-настоящему важным».
Если говорить по существу, Европа — и, в частности, отношения
с европейскими женщинами — может быстро превратить моло¬
дых республиканцев в аристократов, «бесполезных для себя
и своей страны», непригодных для лидерства или работы на
благо новой нации. «Только в вашей собственной стране, — писал
Джефферсон Карру, — добродетели сердца... будут менее подвер¬
жены ослаблению». Лишь в Америке «стремление к знаниям...
так мало затруднено посторонними предметами» [Jefferson
1950бг-: 17]44. В этих словах, действительно, был смысл. Настоя¬
щий американский характер можно было приобрести, взрастить
и развить только в Америке. Общение с «чужестранными» жен¬
щинами и знакомство с нравами европейских мужчин могли
только сбить американскую молодежь с пути, ведущего к истин¬
ной мужественности, превратив их национальный характер во
что-то чуждое Америке.
Здесь содержится нечто большее, чем намек на то, что сексу¬
альная страсть угрожает преступить национальные границы,
которых лучше не нарушать. Что осталось бы от уникальных
американских обычаев его родины, если бы ее руководящий класс
44
Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
116
Глава 2
породнился с французской аристократией и перенял ее презрение
к равенству и республиканизму? Беспокойство Джефферсона по
поводу сексуальных связей здесь больше, чем индивидуальная
мораль (хотя это был также несомненный элемент его тревоги).
Его предупреждения, звучавшие из Европы, сопутствуют его
страхам, что недостаточная сегрегация между белыми и черными
угрожает естественным расовым границам между независимыми
нациями [Onuf 2000а: 169, 182] и [Onuf 2000б: 155-172]. Связи
с француженками аналогичным образом могли нарушить чисто¬
ту американской республики, грозя подорвать универсальный
пример, который предлагала Америка, сведя его к еще одной
партикуляристской культуре среди многих других. Если воспро¬
изводство нации было основной функцией американских жен¬
щин, союзы между американскими мужчинами и француженка¬
ми в конечном счете угрожали бы продлению гражданского рода
именно потому, что французские женщины никогда не могли
надеяться внести столь же незаменимый вклад, какой вносят
американские женщины в домашнее и общественное счастье.
Парижанки проводили свое время «в поисках удовольствия на
улицах, раутах и собраниях и забывали, что счастье осталось
далеко от них, в детских комнатах». Противопоставление фран¬
цуженок американкам, «занятым нежными и спокойными утеха¬
ми домашней жизни», оставляло после себя только один вывод:
это было «сравнение амазонок и ангелов» [Jefferson 1950ба-: 152]45.
Гендер и процветание
Восхваление Джефферсоном американских женщин легко пе¬
реходило в превозношение самой Америки, которая, как утвер¬
ждал Джефферсон, переживала такое повсеместное процветание,
при котором американцы и американки легко играют свои есте¬
45 Взгляды Джефферсона на французских женщин и женскую сущность, ко¬
нечно, широко разделялись. См. интересный пример, записанный в дневни¬
ке Д. К. Адамса от 23 февраля 1795 года в [Adams 1874-1877а: 81]; см. также
запись от 4 февраля 1795 года в [Adams 1874-1877б: 69-70].
Американская женщина
117
ственные гендерные роли. Во время своего путешествия по
Южной Франции в 1787 году Джефферсон связал гендерное по¬
ведение там с господством аристократии и вытекающей из него
нищетой масс. Чрезмерное обогащение французской аристокра¬
тии низвело большую часть французского общества до экономи¬
ческой стадии, которая была сродни варварству. Так же как он
считал положение индейских женщин признаком дикости,
Джефферсон увидел в ежедневном участии французских кресть¬
янок в сельскохозяйственном труде признак бедности и отсут¬
ствия просвещенной цивилизации. В обоих случаях он винил
неестественные культурные и политические структуры, которые
сделали возможным такое поведение. В Шампани в 1787 году
Джефферсон с отвращением смотрел на «женщин и детей, нося¬
щих тяжелую ношу и работающих через силу». Он знал, что это
«недвусмысленный признак крайней нищеты». «Мужчины в ци¬
вилизованной стране, — писал он, — никогда не подвергают
своих жен и детей труду, превышающему их силу или не соответ¬
ствующему их полу, до тех пор пока собственный труд может
защитить их от него» [Boyd 1950д: 415]. Виргинские ценности
легли в основу этого утверждения. Большинство чесапикских
плантаторов, крупных и мелких, долгое время считали финансо¬
вую поддержку жен — способную удерживать их от работы на
полях — признаком мужественности [Kulikoff 1986: 178]. Хотя
многие белые женщины работали на полях в первые годы суще¬
ствования английского поселения в Виргинии, белые мужчины
стали полагаться при полевых работах исключительно на мужской,
а не на женский или детский труд, едва это стало экономически
целесообразным [Kulikoff 1986: 167] и [Horn 1994: 265, 283]46.
Последовавшее позднее одобрение Александром Гамильтоном
крупномасштабного производства в Соединенных Штатах угро¬
46 Связь между мужественностью, обеспечением семьи и женской домашней
работой не ограничивалась Югом (или джентри). О развитии «культа до¬
машнего уюта простолюдинов» среди нью-йоркских ремесленников в эпоху
ранней республики см. [Wilentz 1984: 51, 248-250], детальную оценку —
в [Stansell 1987: 138-140]. О «культе “мужчины-кормильца”» у среднего
класса Новой Англии см. [Boydston 1991: 73, 153-155].
118
Глава 2
жало повторить в точности те же порядки, свидетелем которых
Джефферсон был в Европе, где «цвет страны» нанимался в каче¬
стве «прислуги» [Jefferson 1984аж: 841]. Предположение Гамиль¬
тона о том, что «женщины и дети» будут «более полезны... произ¬
водственным предприятиям» и американский «земледелец»
«почувствует... новый источник прибыли и поддержки от возрос¬
шего трудолюбия своей жены и дочерей», было как нельзя лучше
рассчитано на то, чтобы удивить Джефферсона, чьи фермеры
никогда не стали бы искать «прибыли» от труда своих жен, нани¬
мая их на работу к владельцам фабрик [Hamilton 2001а: 661]. Для
Джефферсона было аксиомой, что мужчины никогда не позволят
своим женам работать в поле (или на фабриках), если только их
не вынудит голод или «извращенный» культурный императив.
Из этого следовало, что гендерные роли американцев также могут
быть признаком американского экономического благополучия.
Джефферсон считал, что к 1780-м годам Америка практически
искоренила бедность, которая требовала той путаницы гендер¬
ных ролей, какую он обнаружил в Европе. В своих заметках он
уверенно утверждал: «От Саванны до Портсмута [от Юга до
Новой Англии] вы редко встретите нищего. В крупных городах,
действительно, они иногда встречаются». Но эти «городские»
нищие, что примечательно, были не американцами, а «обычно
приезжими иностранцами, так и не сумевшими поселиться ни
в одном из приходов». Американцы, напротив, жили в стране
изобилия с правительством, социальными институтами и куль¬
турой, которые позволяли процветать каждому. «До сих пор я не
видел ни одного коренного американца, просящего подаяние на
улицах или дорогах», — писал Джефферсон. «У нас легко добыть
себе пропитание. Но если, к несчастью, люди оказываются зави¬
симыми от благотворительности этого мира, то милости, предо¬
ставляемые их собственной округой, настолько достаточны
и надежны, что они и не думают отказываться от них, чтобы стать
бродячими нищими» [Джефферсон 1990: 208]47.
47 См. также в [Jefferson 1903-1904вг: 182]: «У нас нет нищих» (и по-настояще¬
му богатых тоже нет).
Американская женщина
119
Во время своих поездок по Европе Джефферсон столкнулся
с прямо противоположной ситуацией. В его путевых заметках
четко прослеживается связь между изменением гендерных ролей
в европейской сельской местности и бедностью, порожденной
аристократической социальной системой. В то время как аристо¬
кратия купалась в роскоши, сельская местность оставалась глу¬
боко отсталой. Здесь Джефферсон столкнулся с тем, что он
считал «большим нарушением порядка вещей». Мужчины фак¬
тически узурпировали все «занятия, предназначенные для жен¬
щин», став «сапожниками, портными, обойщиками, мастерами
по изготовлению корсетов, модистами, поварами, привратника¬
ми, экономами, уборщиками, кастелянами. Они соблазняют дам
и укладывают их в постель, а потому женщины, чтобы выжить,
вынуждены выполнять обязанности, от которых отказываются
[мужчины]». Мужчины заняли все ниши, более подходящие для
женщин, вынудив последних «стать носильщиками, возчиками,
жнецами, дровосеками, моряками, шлюзовщиками, кузнецами,
землепашцами и т. д.». Именно подобные изменения гендерных
ролей Джефферсон подметил среди индейцев. Неудивительно,
размышлял он, что женщины, у которых «есть немного красоты»,
как он выразился, «предпочитают более легкие способы получе¬
ния средств к существованию, пока эта красота сохраняется».
Характеристика Джефферсоном проституции как относительно
легкого способа заработать на жизнь, возможно, была близорукой
(хотя некоторые ученые подтверждают его оценку того, что
проституция оплачивалась лучше, чем другие виды работы, до¬
ступные женщинам в Европе раннего Нового времени), но она
служила его цели, которая заключалась в выявлении связей между
образом жизни аристократии и трудностями для женщин48.
«Дамы, нанимающие мужчин на должности, которые должны
быть предназначены для женщин, — размышлял Джефферсон, —
48 См. [Norberg 1993: 458-474, особенно 471-473]. Джефферсон, несомненно,
воспротивился бы утверждению Норберг о том, что проститутки «были не
жертвами», а «независимыми предпринимателями, которые контролирова¬
ли свой труд».
120
Глава 2
разве они, по сути, не соучастницы преступления? На каждого
мужчину, которого они таким образом нанимают, приходится
какая-нибудь доведенная до распутства девушка, чье место он
занял» [Boyd 1950е: 446-447].
Нападки Джефферсона на невольное соучастие аристократии
в проституции могут отражать беспокойство по поводу того, что
нечто действительно интимное — речь идет о женской сексуаль¬
ности — становилось публичным [Hunt 1991а: 10; Colley 1992а:
246]. Но позиция Джефферсона была не столько осуждением
отдельных «легкодоступных женщин», сколько либеральной
критикой общества и культуры, которые могли поддерживать
такую деятельность или принуждать к ней. И его анализ подтвер¬
дил американскую уникальность. Джефферсон подразумевал, что
такая сексуальная эксплуатация (не говоря уже о безнравствен¬
ности) была совершенно неизвестна в свободном республикан¬
ском обществе, таком как общество Соединенных Штатов, где все
граждане могут иметь естественные гендерные роли и надлежа¬
щую сексуальность, где семьи не обременены искусственно ни¬
щетой, где сельскохозяйственный труд мужчины поддерживает¬
ся и даже приносит прибыль, где (в результате всего этого) жен¬
щины могут быть добродетельными и вести домашнюю жизнь.
Критика Джефферсоном эксплуатации европейских женщин
привела его (так же как критика роли индейских женщин в запис¬
ках) к утверждениям о существенном отличии женщин от мужчин,
об уникальности американского характера, к превознесению
домашнего уюта. Культурно чувствительное предположение
Бингем о том, что манеры француженок «ни в коем случае не
рассчитаны на американский меридиан», задуманное как поправ¬
ка к высказыванию Джефферсона, было для него именно тем
моментом, который он намеревался отметить. Америка, настаивал
он, была «создана по улучшенному плану». Американцы были
«народом, чувствующим себя в своей стихии» [Bingham 1950-:
392-393; Jefferson 1950аф-: 600-601; Jefferson 1950дм-: 448].
Путешествуя по долине Рейна в 1788 году, Джефферсон недву¬
смысленно сравнил «тяжелый труд» крестьянских женщин
с положением в индейских сообществах, которые он описал
Американская женщина
121
в своих заметках. У индейцев по крайней мере было оправдание:
поскольку все мужчины были воинами, «не оставалось никаких
работников, кроме женщин». Но, каковы бы ни были истоки
этого явления и где бы оно ни практиковалось, это изменение
гендерных норм было «варварским извращением естественного
предназначения двух полов». Было «почетно... для мужчины...
передавать... домашние обязанности своей партнерше и брать...
обязанности вне дома на себя». Обратный порядок исполнения
обязанностей был симптомом глубокого структурного дисбалан¬
са, доказательством того, что люди «не чувствуют себя в своей
стихии» [Jefferson 1950н-: 27-28; 36п29].
Если, как предполагал Джефферсон, человеческое поведение
тесно соответствовало стадиям развития или отражало их, оче¬
видно, речь шла не только об индивидуальном выборе [McCoy
1980: 20-21; Bell 2001: 143-146]. Джефферсон ценил домашнюю
жизнь, но понимал, что лишь определенный тип общества будет
поощрять ее, делая ее жизнеспособным вариантом для отдельных
людей и семей. Таким образом, забота Джефферсона о гендерном
поведении была не столько простодушным морализмом, призы¬
вающим отдельных женщин быть добродетельными, сколько
критическим анализом истоков национального характера.
Согласно большинству социальных разборов XVIII века, тор¬
говля, развитое разделение труда, рост потребностей и проявление
изысканности в них, производство предметов роскоши, а также
утонченные манеры и социальная вежливость характеризовали
высшие стадии цивилизации. Несмотря на свои явные преиму¬
щества перед варварством, развитые коммерческие общества
вызывали у многих мыслителей двойственное отношение. Исто¬
рически эта «стадия» сопровождалась склонностью к «избытку
и огромному богатству... алчности, грубой роскоши и изнеженно¬
сти среди высших слоев общества» [McCoy 1980: 19-20, 32-33, на
33]. Республиканцы, подобные Джефферсону, связывали это
разложение с аристократией и монархией, которые, по их мнению,
создавали искусственное неравенство и нищету. Как раз в этом
он видел главный источник проблем в европейской сельской
местности. Именно «неравный раздел собственности, — написал
122
Глава 2
Джефферсон Мэдисону, — привел к бесчисленным случаям ни¬
щеты», столь распространенным по всей Европе, особенно во
Франции, где «бедняки, которые не могут найти работу», образо¬
вали «самый многочисленный из всех классов» [Jefferson 1995ао:
390]. В Европе, вторил Вольтеру Джефферсон, «каждый человек...
должен быть либо молотом, либо наковальней». «Под предлогом
управления, — утверждал он, — европейцы разделили свои нации
на два класса: волков и овец. Я не преувеличиваю. Это истинная
картина Европы» [Jefferson 1950бд-: 568; Jefferson 1950бц-: 49;
Jefferson 1984з: 660]49. Чрезмерное усовершенствование «волков»,
если использовать метафору Джефферсона, привело к следующе¬
му результату: «овцы» стали крайне неразвитыми и находились
на той стадии экономической жизни, что напоминала жизнь ко¬
ренных американцев, которых Джефферсон назвал «дикарями».
Из общего 20-миллионного населения Европы, по его убеждению,
«существовало 19 миллионов [людей] более несчастных, прокля¬
тых во всех обстоятельствах человеческого существования, чем
самый явно несчастный человек во всех Соединенных Штатах».
Европа, утверждал он, раскрыла, «какими драгоценными благами»
обладают американцы и «какими не пользуется ни один другой
народ на земле» [Jefferson 1950ар-: 233; Jefferson 1950бэ-: 404; Jef¬
ferson 1950аэ-: 684].
Учитывая, что европейские крайности лишены «прекрасного
равенства», которое Джефферсон считал характерным для Аме¬
рики, было неудивительно, что гендерные роли в Европе откло¬
нились от предписаний природы. Таким образом, оценка
Джефферсоном изменения гендерных ролей в Европе в конечном
счете была осуждением вычурности аристократии. Поведение
крестьянских женщин на юге Франции, по его мнению, тонко
признавало надуманный характер их угнетения. «Когда женщи¬
ны были заняты тяжелой и грязной работой, — заметил Джеф¬
ферсон, — какая-нибудь ленточка, какое-нибудь кольцо или
49 Может звучать несколько иронично, что акцент Джефферсона на отсутствии
среднего класса во Франции предвосхитил критику Республиканской пар¬
тией американского Юга в 1850-х годах. См. [Foner 1970: 46-48].
Американская женщина
123
браслет, сережка, или ожерелье, или что-нибудь в этом роде»
показывали, что женщины «созданы природой для того, чтобы
им уделяли внимание, а не для изнурительного труда». Джеффер¬
сон предположил, что даже в бедности стремление к естественной
женственности пробивалось на поверхность и указывало на
тонкое сопротивление искусственно созданной ситуации. Так
был раскрыт план природы. Женщины, как отмечал Джефферсон,
были созданы для того, чтобы быть «объектами... удовольствий»,
а не работницами на полях [Boyd 1950ж: 27-28].
Смысл утверждений Джефферсона был сложным и отражал
либеральное сострадание к угнетенным, которое проявилось в его
описании положения индейских женщин в заметках. Но если этот
отрывок не лишает женщин полностью их личности, то он пред¬
полагает (как имело место в случае с индейскими женщинами),
что они примут некую объективацию как природную и полностью
соответствующую их домашней роли50. И именно это низведение
женщин до уровня объектов респектабельного мужского удоволь¬
ствия будет трудно согласовать со страстью Джефферсона к «ра¬
венству», пока мы не поймем, о чем так настойчиво говорят нам
его письма тех лет — о том, что это было американской моделью
равенства для женщин. Для мужчин американское равенство
устранило искусственные барьеры на пути к экономической ав¬
тономии и участию в политической жизни. С другой стороны, для
женщин равенство разрушило такие же барьеры на пути к их
естественной домашней жизни, существенному вкладу в домаш¬
нее хозяйство, заботе и защите со стороны мужчин. В таком
естественном порядке (в отличие от Европы) никакая хитрость
не помешала бы мужчинам и женщинам вести образ жизни,
предписанный природой. Осматривая земной шар, Джефферсон
обнаружил только одно общество, в котором этот порядок был
реализован: «Нет ни одного уголка земли, где было бы так много
[домашнего счастья], как в Америке». Сама любовь, написал он
Косуэй, «существует там в своем наивысшем проявлении» [Jef¬
ferson 1950ба-: 151; Jefferson 1950бк-: 143].
50 Полезные размышления о многогранной природе этой концепции см.
в [Nussbaum 1995: 249-291].
124
Глава 2
Аристократизм и мужественность
Если европейская аристократия сделала невозможным «сча¬
стье» в американском стиле для крестьян и дворян в одинаковой
степени, дворяне переживали беду по-другому. Джефферсон
утверждал, что в отличие от простого сельского люда аристокра¬
ты проводили свои дни в отчаянных поисках спасения от скуки,
которая доминировала в их жизни. Письма Джефферсона в ве¬
ликолепных деталях описывали праздность, щегольство, измены
брачному ложу и, как следствие, несчастье аристократии. Ари¬
стократы страдали от безнадежной скуки, которую они пытались
преодолеть чрезмерным вниманием к моде, праздными разгово¬
рами, игрой в карты и супружеской неверностью51.
В своем письме к Э. Бингем Джефферсон набросал едкую ка¬
рикатуру на типичный день из жизни парижской аристократки:
День chez madame начинается в одиннадцать. Шторы задер¬
нуты. Она опирается на валики и подушки, ее голова слегка
приведена в порядок, она читает бюллетени о болезнях
и статьи о здоровье. Она пишет некоторым своим знакомым
и принимает визиты. Если утром не очень многолюдно, она
может выйти и проковылять вокруг аркад Пале-Рояля; но
ковылять она должна быстро, потому что пришло время
посетить парикмахера и очередь к нему просто невообра¬
зимая! Повезет, если он не пригласит ее прийти, когда обед
наполовину закончится! Немного успокоив свой аппетит,
она полчаса порхает по улицам, нанося визиты, а затем
посещает спектакль. Когда она заканчивает с этим, еще
полчаса уходит на то, чтобы зайти в дома своих самых
близких друзей, а затем выйти из них и отправиться ужи¬
нать. После ужина — карты; после карт — постель; потом
потребуется встать в полдень следующего дня и снова
51 Джефферсон был не одинок в своей характеристике французского общества
как «легкомысленного и распущенного». См. [Bell 2001: 101-102; Landes 1988;
Colwill 1989: 63-87]; однако см. [Bell 2001: 147-152], чтобы узнать разнооб¬
разие существующих мнений. Для детального взгляда на салон XVIII века
как на серьезное пространство, содействующее просвещению, см. [Goodman
1989: 329-350].
Американская женщина
125
топтаться, как заводная лошадь, по тому же проторенному
кругу. Так проходят дни жизни, один за другим, без цели,
выходящей за рамки настоящего момента, в вечном беге от
скуки, но все же нося ее с собой, в вечной погоне за счасть¬
ем, которое всегда лишь манит. Если смерть или банкротство
выбивают их из этого круга, это вопрос сегодняшнего вече¬
ра, который полностью забывается на следующее утро
[Jefferson 1950ац-: 122-123].
Бессмысленная трата времени и средств в тщетной погоне за
удовольствиями была обратной стороной тяжелой работы, кото¬
рую выполняли крестьянские женщины. Это тоже было далеко
от американского идеала. Джефферсон ни в коем случае не вы¬
ступал за то, чтобы жизнь американских женщин была возведена
на пьедестал; «домашняя жизнь» не была эвфемизмом для обо¬
значения досуга52. Американская женщина могла быть простой,
целомудренной и неопытной, но никогда не праздной. Ее дни
были заняты «нежными заботами о детях» и муже, домашним
хозяйством и другими делами, которые «заполняли каждое мгно¬
вение полезной и плодотворной деятельностью» [Jefferson
1950ая-: TJ 122-123]. По Джефферсону, американские женщины
играли решающую роль в поддержании домашнего хозяйства
и обеспечивали самодостаточность и независимость идеальной
семейной фермы. Несмотря на то что он проводил различие между
тем, какой вклад должны вносить мужчины и женщины, он также
признавал и принимал незаменимую роль женщин в домашнем
хозяйстве: без нее, по его словам, «следовало разорение» [Jefferson
1984бж: 1413]. Мадам аристократка может «вставать в полдень»,
но американской жене и матери спать некогда.
Джефферсон утверждал, что в американской жизни, домашней
и политической, есть трудолюбие, серьезность и целеустремлен¬
ность, которых, по его мнению, совершенно не хватает Франции.
Когда Людовик XVI созвал Собрание нотаблей, Джефферсон
52 Описание многочисленных и обременительных обязанностей по дому,
возложенных на женщин, см. в [Kulikoff 1986: 179-180]. См. также [Lebsock
1987: 41-42].
126
Глава 2
выразил свое изумление тем, как незрело аристократия отреаги¬
ровала на эту «меру, столь способную принести пользу»: «Самым
замечательным эффектом этого собрания на сегодняшний день
является то количество каламбуров и острот, которые оно поро¬
дило». Они могли бы заполнить больше томов, чем «Энциклопе¬
дия», отзывался о них Джефферсон. Такая ребяческая реакция на
важную государственную задачу убедила Джефферсона в том, что
Франция «не способна ни на какие серьезные усилия, кроме как
по приказу». Французские аристократы рассматривали все, вклю¬
чая политику, в свете ее способности «поставлять каламбуры»,
откликнулся Джефферсон («Я заявляю, что хороший каламбур
обезоружил бы всю нацию, если бы она когда-либо была всерьез
настроена на восстание»). Испытывая отвращение, Джефферсон
умыл руки и временно оставил французов: «Мы можем заключить,
что их нация безнадежна, и из милосердия молиться, чтобы не¬
беса посылали им хороших королей». Неожиданные слова от
революционера и врага монархии [Jefferson 1950ао-: 174].
Критика Джефферсона была направлена не на салон, который
он, очевидно, ценил как потенциально серьезное место для со¬
действия просвещению, а на более широкую аристократическую
среду. Джефферсон мог наслаждаться миром салона и критико¬
вать французскую аристократию без каких-либо внутренних
противоречий [Goodman 1989: 338-339]53.
Другими словами, ничто из вышесказанного не говорит о том,
что Джефферсон не был очарован Францией, а означает лишь то,
что его критика необязательно противоречит его высокой оцен¬
ке этой страны. Как мы видели, в годы своего пребывания
в Париже Джефферсон был довольно любим французским об¬
ществом, и Г. Адамс был недалек от истины, предположив: «Ка¬
залось, будто на протяжении всей своей жизни он с совершенным
удовлетворением дышал только либеральным, литературным
и научным воздухом Парижа» [Adams 1997: 78-122; Adams 1986:
53 Гудман предполагает, что незадолго до прибытия Джефферсона во Францию
«философы захватили салоны у аристократии», превратив, как выразился
Ю. Хабермас, «беседу в критику, а дружеские отношения — в споры».
Американская женщина
127
100-101]. Существует множество свидетельств, позволяющих
предположить мнение, высказанное самим Джефферсоном
в «Автобиографии», «о превосходстве характера... [французско¬
го] народа по сравнению с народами других стран мира». Нигде,
кроме Франции, не встречал он «более доброжелательных людей»
и не видел «большего тепла и преданности в дружеских отноше¬
ниях». «Их доброта и дружелюбие к иностранцам не имеют себе
равных». Французы преуспели и в науках, а «вежливость в обра¬
щении, легкость и живость, с которыми они ведут беседу, прида¬
ют их обществу такую привлекательность, которую вы нигде
больше не встретите» [Джефферсон 1990: 95-96].
Джефферсон неоднократно описывал корреспондентам «веж¬
ливые манеры», с которыми он столкнулся в Париже. Француз¬
ская учтивость попросту была более приятной, чем американская
грубость. «Я бы хотел, чтобы [мои] соотечественники переняли
столько европейской вежливости, чтобы быть готовыми [при¬
нести] все те маленькие жертвы, которые действительно делают
европейские манеры приятными и избавляют общество от тех
сцен, каковым его часто подвергает грубость». Во Франции, как
сообщил Джефферсон в письме к Беллини, «кажется, что человек
может прожить жизнь, ни разу не столкнувшись с грубостью»
[Jefferson 1950-: 569]. Как он позже писал Уайту, французы были
«народом с самым доброжелательным, веселым и дружелюбным
характером, какой только может иметь человек» [Jefferson
1950вт-: 244]. Джефферсон противопоставлял французские
манеры повадкам американцев, которые, как он писал, «преры¬
вают самые приятные застольные беседы, превращаясь в грубия¬
нов». Он утверждал, что, напротив, никогда не видел пьяного
француза [Jefferson 1950бэ-: 569]. В этом смысле Джефферсону
нечего было сказать о французах, кроме положительного.
«Я очень доволен жителями этой страны, — написал он Трист. —
У них огрехи человеческого ума так тщательно стираются, что
кажется, будто, находясь среди них, можно скользить всю свою
жизнь, не поймав ни единой занозы» [Jefferson 1950бэ-: 404]54.
54
См. также [Jefferson 1950дв-: 509].
128
Глава 2
Как он написал Э. Адамс, французы «вежливы, самоотверженны,
чувствительны, гостеприимны, добродушны... и дружелюбны
с любой точки зрения» [Jefferson 1950ар-: 233].
Но Джефферсон не был безоговорочным франкофилом,
и даже культурная утонченность высшего класса, которой он так
восхищался, не могла исправить глубокий дисбаланс и связанное
с ним размывание гендерных ролей, свидетелем которых он стал
во Франции. Одно дело быть вежливым и утонченным, считал
Джефферсон, однако, помимо этого, аристократическая жизнь
культивировала и даже поощряла в мужчинах тот уровень
женственности, который Джефферсон находил отталкиваю¬
щим55. «Под самой импозантной внешностью, — писал он, —
скрывается то, что аристократы являются самой слабой и худшей
частью человечества» [Jefferson 1984з: 660]. Хотя Джефферсон
участвовал в изрядной доле вежливых бесед с французскими
аристократами и наслаждался удовольствиями салона, он раз¬
личал приятную французскую вежливость и легкомыслие [Jef¬
ferson 1950вт-: 244; Jefferson 1950—: 569; Jefferson 1950гз-: 233;
Jefferson 1950ес-: 404]. Вся его переписка пропитана скрытым
55 Эта глава, поскольку она посвящена пересечению гендерного дискурса
Джефферсона с его национализмом (а не его биографией), может только
намекнуть на личные сложности Джефферсона в этом вопросе, но, кажется,
стоит отметить, что политические враги Джефферсона часто обвиняли его
в женственности, что его друзья извлекали выгоду из его непринужденной
общительности и что его биографы отметили в нем некую чувствительность,
которую Г. Адамс назвал «почти женственной» [Adams 1986: 100]. «Он был
более утонченным, — предположил Адамс, — чем многие женщины, в дели¬
катности своих личных отношений». Короче говоря, «натура Джефферсона
была женской» [Adams 1986: 220]. К. Олгор предполагает, что Джефферсон
руководил чем-то вроде салона в Белом доме, где он «играл роль идеальной
леди», см. [Allgor 2000: 33]. Для одного краткого, но наводящего на размыш¬
ления прочтения см. [Shuffelton 1990: 289-304, особенно 296-302]. Однако
нам кажется, что Н. Айзенберг (N. Isenberg) подводит итог всему вышеизло¬
женному, высказывая предположение: манеры Джефферсона — и, как
следствие, его признательность парижскому салону — «были общепринятой
частью культуры чувствительности», которая была заметна в XVIII веке, так
что они «необязательно были женственными, являясь всего лишь благород¬
ным стилем поведения», см. [Isenberg 2002: 473-475, цитируется на 473-474].
Американская женщина
129
отвращением к национальной культуре, которая ценила вежли¬
вость и остроумие в салоне выше прилежного труда и муже¬
ственной демократии американской политической культуры.
Беспокойство по этому поводу было свойственно не только
Джефферсону. Контраст между истинной мужественностью
и застенчиво утонченным, вежливым и женоподобным фран¬
цузским аристократом был в XVIII веке общей темой при обсу¬
ждении мужественности по обе стороны Атлантики [Cohen 1999:
44-61; Colley 1992а: 251-252]56. Многие французские интеллек¬
туалы даже напрямую обвиняли в женоподобии салоньеров,
которые, по их словам, поощряли мягкость в мужчинах, каковая
превращала их «в женщин», как выразился Руссо [Landes 1988:
70-71, 87; Goodman 1989: 336].
Французская критика, в частности, начала появляться в его
собственной переписке и, по-видимому, сформировала его пред¬
ставление о гендерных отношениях при старом режиме. Джеф¬
ферсон неоднократно предостерегал американских мужчин от
заражения тем, что во Франции принято называть «мужествен¬
ностью», и от того, что потенциально имеет возможность стереть
мужественность, отличающую американцев. И он, казалось,
подхватил темы, повторяющиеся в современной ему французской
«политической порнографии», которая характеризовала аристо¬
кратов как сексуально дегенеративных и политически коррумпи¬
рованных. Подобные публикации, в особенности нападки на
королеву, множились и стали более открытыми после 1789 года,
отражая то, что Линн Хант определила так — «элементарное
беспокойство по поводу королевской власти как наиболее экстре¬
мальной формы вторжения женщин в общественную сферу». Этот
анализ помогает понять стойкую враждебность Джефферсона
к Марии-Антуанетте, которую он неоднократно критиковал как
«надменную и не терпящую никаких возражений», «высокомер¬
ную, презирающую необходимость сдерживать себя... стремящую¬
ся к удовольствиям», «непомерно увлекающуюся игрой в карты»,
«негибкую и порочную», «капризную» и «преданную удовольстви¬
56
Для другого аргумента см. [Newman 1987: 17].
130
Глава 2
ям и мотовству», чья «душа... никогда не знала присутствия ни
одного морального ограничения». Она, по мнению Джефферсона,
воплощала в себе большинство пороков французской аристокра¬
тии. Хуже того, утверждал Джефферсон: королева «имела полную
власть» над королем и «абсолютную власть над его слабым умом
и робкой натурой»; Людовик XVI «был слишком сильно руково¬
дим ею». Джефферсон в своей «Автобиографии» 1821 года утвер¬
ждал: вместо казни королевской четы он бы «заточил королеву
в монастырь, обезвредив ее таким образом, и оставил бы короля
на троне, наделив его ограниченной властью и полномочиями,
которые... он в меру своего разумения честно бы исполнял».
Джефферсон также писал: «Я всегда считал, что не было бы
и революции, не будь королевы». Слабый, женоподобный король
и своевольная, амбициозная, сексуально развращенная и слишком
праздная королева олицетворяли, таким образом, те самые ген¬
дерные перемены, которые, как считал Джефферсон, укоренились
во французском обществе, в некоторой степени объясняли
«преступления и бедствия» Французской революции и «навсегда
запятнали страницы современной истории»57.
До того как покинуть Соединенные Штаты, Джефферсон от¬
метил силу влияния женщин на мужчин. Его собственный секре¬
тарь, как он писал Мэдисону, представлял потенциальную
опасность именно потому, что «в компании женщин... он теряет
всякую власть над собой и становится почти безумным». Его
«достаточно доброе сердце» и «понимание, несколько превосхо¬
дящее обычное» подвергались опасности из-за того, что он
«слишком мало следит за своим языком», когда находится рядом
57 О характеристике аристократов как сексуально распущенных и политически
коррумпированных см. [Hunt 1991б: 119; Maza 1991: 68-69, 76, 82, 84; Colwill
1989: 66-67, 69, 72]. Цитаты в этом абзаце взяты из «Автобиографии» Джеф¬
ферсона, см. [Джефферсон 1990: 82, 92-93; Jefferson 1950вя-: 482; Jefferson
1950гф-: 460]. Ср. эту оценку королевы с описанием президентом Джеффер¬
соном жены британского министра Э. Мерри как «мегеры»: ее напористое
и капризное поведение одновременно «чрезвычайно нарушало нашу гармо¬
нию» и угрожало «хорошему взаимопониманию народов», хотя она «якобы
не имеет к ним никакого отношения», см. [Jefferson 1904-1905ае: 66-68].
Американская женщина
131
с женщинами [Jefferson 1995ю: 223]. Были ли жизненно важные
интересы нации в безопасности, если дело приходилось иметь
с таким человеком?
Критика Джефферсоном аристократической лени и изнеженно¬
сти объясняет частые предостережения против безделья, которые
он посылал своей дочери-подростку Марте. «И тело, и разум не
работают, — писал ей Джефферсон, — наше существование стано¬
вится бременем, и каждый предмет вокруг нас вызывает отвраще¬
ние, даже самый дорогой. Праздность порождает скуку, скука —
ипохондрию, а та — больное тело». Он настаивал, что бездельничать
не по-американски. Американцы сильно отличаются от изнеженной
парижской аристократии, указывал он Марте, ибо «часть амери¬
канского характера — не считать ничего безнадежным, преодолевать
все трудности с помощью решимости и изобретательности» [Jef¬
ferson 1950до-: 251]58. Напротив, француженки-аристократки иг¬
рали одновременно и роль кокетки, и роль политически активной
кумушки, в то время как мужские представители французской
элиты максимально концентрировали свои усилия на утонченном
остроумии, вежливой беседе и сексуальных удовольствиях, обыч¬
но оставляя свои общественные дела женщинам. Джефферсон
полушутя отметил, что мнение «всех красивых молодых женщин»
Парижа сделало «армию во Франции более сильной, чем 200 тысяч
солдат короля» [Jefferson 1950бн-: 677]59.
58 Курсив Б. Стила. — Прим. пер. Аналогичные предостережения см. в [Jefferson
1950дп-: 348-349 и 369-370].
59 Дух этого письма подчеркивает удивление Джефферсона силой «обществен¬
ного мнения»: «полная революция в этом правительстве в течение двух лет...
была произведена только силой общественного мнения». Другими словами,
смысл был не в том, чтобы очернить женщин, а в том, чтобы отметить, на¬
сколько могущественной силой было общественное мнение в то время —
более могущественной, чем армия! Но в своей более поздней «Автобиогра¬
фии» Джефферсон вспоминал, что «большинство молодых женщин» были
привлечены к революции только тогда, когда революционные «настроения
стали предметом моды» [Джефферсон 1990: 70]. Иными словами, женщины
участвовали в революции только тогда, когда это становилось модным,
было прихотью дня, а не из-за подлинной политической приверженности.
См. рассмотрение этого вопроса в [Kennedy 1999: 325].
132
Глава 2
Джефферсон, конечно, преувеличил положение дел для пуще¬
го эффекта. Он был тесно связан с рядом французских аристо¬
кратов, которые были глубоко обеспокоены политической ситуа¬
цией, и, как мы видели, он наслаждался серьезной атмосферой
просвещенной салонной культуры [Sloan 1995: глава 2]. Тем не
менее по сравнению с американскими мужчинами, которые по¬
святили свои «жизни, состояния и священную честь» делу сво¬
боды, многие французские мужчины казались в лучшем случае
несерьезными, в худшем — женоподобными. А женоподобные
мужчины никогда не смогли бы привести нацию к величию или
даже стабильности. Утверждение Джефферсона в «Общем обзо¬
ре», что лесть — удел тех, «кто боится», и что «это искусство не
отличает американцев», предвосхитило его более позднюю
критику французских аристократов, потеющих над созданием
каламбуров в салоне, в то время как их страна находится на
грани революции. Мужчины, больше озабоченные восприятием
своих острот, чем созданием стабильных институтов во время
кризиса, никогда не могли надеяться контролировать свою соб¬
ственную сексуальность и управлять своими женами, не говоря
уже о создании республики [Jefferson 1950к-: 134]60.
Двойственное отношение Джефферсона к Французской рево¬
люции отражает его озабоченность тем, что народ за годы плохой
культуры, дурного управления и бездарной политической эконо¬
мики может стать непригодным для республиканизма. В свою
очередь, он также беспокоился о том, что аристократические
обычаи могут ослабить способность американских молодых людей
быть полезными американскому обществу после возвращения
домой. Томас Д. Рэндольф вспоминал, как его дед рассказывал
историю о молодом американце, недавно вернувшемся из Европы,
которого смутило сломанное седло. Этому молодому щеголю
потребовалась помощь, чтобы поправить подпругу седла (то, что
каждый образованный американец предположительно мог бы
сделать самостоятельно). Джефферсон рассказал эту историю, по
словам Рэндольфа, желая подтвердить свое мнение о том, что
60
См. также [Jefferson 1950ви-: 186].
Американская женщина
133
европейское образование «делало мужчин невежественными
и беспомощными в свете обычных жизненных ситуаций» [Boyd
1950б: 412]. История (возможно, апокрифическая) тем не менее
эффективно демонстрирует убеждение Джефферсона в том, что
преждевременное путешествие по Европе помешает развитию
республиканской мужественности, если вообще не уничтожит ее
в американских мужчинах. Неудивительно, что здравомыслящие
европейцы отправляли своих сыновей в Америку, где образование,
как говорится в письме Джефферсона, написанном к Э. Адамс,
было «более подходящим мужчинам... и менее подверженным
соблазнам» [Jefferson 1950ам-: 66].
Критику аристократии и монархии, которая пронизывала
письма Джефферсона из Франции, невозможно отделить от обсу¬
ждения вопроса гендерной и национальной идентичности. Фран¬
ция вынудила Джефферсона сформулировать свои латентные
предположения о связях между полом, природой, равенством
и национальной идентичностью так, как ранее он этого не делал.
В недатированном наброске будущего эссе, озаглавленном «Об
отправке американской молодежи в Европу», Джефферсон кратко
описал свое впечатление о гендерных ролях во Франции: «Мужской
и женский пол поменялись местами» [Boyd 1950в: 637-638]61.
Проблемы и выводы
Наблюдения Джефферсона о французской экономической
жизни, гендере и сексуальности показывают нам, возможно,
больше его предположения, чем реальные обычаи и нравы Старо¬
61 Когда Джефферсон вернулся в Соединенные Штаты и вошел в кабинет Ва¬
шингтона в качестве государственного секретаря, этот акцент убавился
и больше никогда не становился явной темой расширенного обсуждения
в переписке Джефферсона. О том, что опасения Джефферсона по поводу
разлагающего воздействия европейских гендерных отношений на американ¬
ских молодых людей уменьшились, когда он вернулся в Соединенные
Штаты, см. [McCalester 1950—: 253-255] и [Jefferson 1950дс-: 429-430]. О тон¬
ком раскрытии гендерных предположений Джефферсона позже см. [Wald-
streicher 2004: 79-103].
134
Глава 2
го Света. То же самое может быть справедливо и для его идеали¬
зированной американской женщины (и американского мужчины).
Джефферсон утверждал, что американцы на самом деле испыты¬
вают счастье, к которому европейцы тщетно стремятся. Но аме¬
риканские реалии угрожали разрушить целостность, которую он
искал для американского характера, тем самым бросая вызов за¬
явлениям, что он делал об американской жизни, прославляя ее.
Хотя Джефферсон во многих отношениях преодолел провин¬
циализм виргинских джентри, его взгляды на пол и сексуальность
формировались в особой культурной среде элитной виргинской
плантаторской аристократии, чья мужественность была связана
как с личной независимостью, так и с господством над подчи¬
ненными, включая рабов62. Джефферсон признавал важность
рабства для своего образа жизни, но в его списке различий между
французским и американским домашним порядком ничего не
говорилось о связях между независимостью белых мужчин, до¬
машней работой белых женщин и рабством чернокожих63.
В отличие от более поздних теоретиков из числа сторонников
рабства Джефферсон никогда не возводил зависимость своего
домашнего благополучия от рабства в статус сознательного
принципа, хотя на каком-то уровне он, должно быть, понимал,
что комфорт домашней жизни белых женщин его класса обеспе¬
чивался чернокожими рабами64. То, что избавляло жен элитных
плантаторов Виргинии от тяжелой работы, с которой сталкива¬
лись индейские женщины и европейские крестьянки, было не
столько американской политической культурой, которую ценил
Джефферсон, сколько очевидным отчуждением чернокожих
мужчин-рабов от «привилегий белой мужественности», а черно¬
62 См. [Lockridge 1992] и [Brown 1996а: 319-321].
63 Об одном интригующем (хотя и частичном) исключении см. [Jefferson
1950ау-: 449].
64 Блестящее обсуждение сознательной покупки белыми на невольничьем
рынке см. в [Johnson 1999: 90-95]. Джефферсон прекрасно понимал, что
рабовладение способствует тому самому аристократическому поведению,
которое он так презирал за границей, см. [Джефферсон 1990].
Американская женщина
135
кожих женщин, рабынь и свободных — от их естественного ра¬
венства как женщин [Brown 1996а: 185] и [Jones 1984: 13-29].
Классовые привилегии вряд ли спасали женщин из семей план¬
таторов, включая Марту Джефферсон, от усердного труда, но они
удерживали их от того, что считалось мужской работой. И это
была привилегия только для белых, хотя Джефферсон действи¬
тельно освобождал женщин семьи Хемингс от полевых работ
даже во время «изнурительных недель сбора пшеницы, когда
каждый здоровый раб был призван собирать урожай». Важное
исключение, которое тем не менее подтверждает правило, рас¬
сказывая нам больше о привилегированном положении семьи
Хемингс, нежели о чем-либо еще. Мужчины семьи Хемингс, как
правило, также не занимались полевой работой [Stanton 1993:
147-180, особенно 153; Kulikoff 1986: 167, 179]65. Беспокойство
Джефферсона о том, чтобы других женщин-рабынь не заставля¬
ли выполнять физический труд сверх их возможностей, иногда
проявляется в его работах. Однако такая забота была редкостью
и, по-видимому, не сильно влияла на жизнь полевых работниц
Джефферсона66. Рабыни, в отличие от белых женщин, не были
кандидатками на естественное равенство. Скорее всего, их труд,
на который Джефферсон обычно не обращал внимания, создавал
независимость белых мужчин и комфорт домашней жизни белых
женщин, которые так ценил Джефферсон. Если белые женщины
воспроизводили нацию, то рабыни — капитал, который молча¬
ливо поддерживал идеал домашней жизни Джефферсона67.
Рабство подрывало связанные с Америкой утверждения Джеф¬
ферсона не только из-за того, что оно противоречило ценностям,
прописанным в декларации, но и потому, что оно усиливало
классовое разделение, которое отрицал идеал Джефферсона. «Сре¬
65 О сходстве между задачами, возложенными на женщин семьи Хемингс,
и теми, которые Джефферсон связывал с домашним хозяйством белых, см.
[Gordon-Reed 1997: 192]. Даже многие из тщательно прописанных домашних
обязанностей Марты выполнялись рабами, см. [McLaughlin 1988: 177-187].
66 См., в особенности, [Jefferson 1950жв-: 647-648], а также [Stanton 1993: 163].
67 См. [Stanton 1993: 150, 173n12].
136
Глава 2
ди этих богатых плантаций, где беден один только негр, — писал
маркиз де Шастеллюкс во время путешествия по Виргинии в нача¬
ле 1780-х годов, — часто встречаются жалкие хижины, населенные
белыми, чей убогий вид и рваная одежда свидетельствуют о нище¬
те». Шастеллюкс выразил удивление «состоянием бедности, в ко¬
тором живет большое количество белых людей в Виргинии»,
и обвинил в этом именно тот тип аристократического накопления
земли и ресурсов, который Джефферсон позже осудил во Франции
[Chastellux 1963: 438]68. Оценка Шастеллюкса вряд ли была ново¬
стью для Джефферсона, который давно осуждал «феодальные
и неестественные различия», характерные для моделей землевла¬
дения в Виргинии. Законопроекты Джефферсона об отмене пошлин
и права старшего сына на наследование недвижимости были эф¬
фективными средствами борьбы с искусственными привилегиями,
и сам Джефферсон считал, что последние были уничтожены
в Виргинии революцией [Джефферсон 1990: 46; Jefferson 1987х: 389;
Brewer 1997: 307-346]. Но рабовладение оставалось ключевой пе¬
ременной, отличающей в Виргинии одних белых от других.
Во Франции Джефферсон представлял себе Америку, по сути,
бесклассовой, и он вернулся, чтобы продвигать политику, теоре¬
тически не связанную классовыми рамками, возглавляя партию,
которая сознательно апеллировала к простому человеку. Но эко¬
номика, связанная с ведением домашнего хозяйства, которую он
определил как истинно американскую, была не такой, как у боль¬
шинства южных землевладельцев средней руки. В отсутствие
рабского труда экономическая автономия, которую так ценил
Джефферсон у мелких фермеров, как правило, требовала исполь¬
зования женского труда, включающего полевые работы, которые
Джефферсон презирал как в местных, так и в европейских обще¬
68 В интересном письме Шастеллюксу Джефферсон признал американскую
«бедность», но счел ее временным результатом «полного разрушения...
торговли войной за независимость, разорения... страны и отсутствия дра¬
гоценных металлов», а не структурного дисбаланса, который подчеркивал
Шастеллюкс. См. [Jefferson 1950бз-: 467]. Оценка Шастеллюкса в значитель¬
ной степени подтверждается (хотя и со значительными региональными
различиями) в [Main 1954: 241-258].
Американская женщина
137
ствах [McCurry 1995: 79]69. Столкновение с этим фактом ставило
под сомнение многое из того, что Джефферсон отстаивал как
исключительное достижение Америки в своей переписке, кото¬
рую он вел из Франции. Владение рабами было в значительной
степени необходимо для тех семейных отношений, которые он
ценил, по крайней мере в Виргинии, и это была привилегия,
доступная очень небольшому проценту населения. Накопление
богатств французской аристократией, возможно, удерживало
большинство французов на низком уровне экономического
развития. Но Джефферсон не смог или не захотел признать, что
эксплуатация рабского труда на плантациях виргинской элиты
предоставляла ее женщинам привилегии, недоступные большин¬
ству белых семей. Идеализация Джефферсоном женского «ра¬
венства» как характерной черты американцев проявилась в его
способности игнорировать или, возможно, отрицать в значитель¬
ной степени классовую и расовую природу этого феномена70.
69 Ученые отмечают сокращение числа белых женщин, работающих на полях
Виргинии в течение XVIII века, хотя такое сокращение трудно проверить.
См. [Kulikoff 1986: 167] и [Brown 1996а: 335]. См. также [Carr, Walsh 1977:
542-571]. Напротив, С. Маккарри утверждает (основываясь на исследова¬
ниях, проведенных в низменностях Южной Каролины в несколько более
поздний период, но с широкими последствиями для того, что историки ду¬
мают о южных фермерах), что работа белых женщин на полях была великой
невысказанной истиной, которая обеспечивала независимость хозяйства
фермеров. См. [McCurry 1995: 78-85, 36, 72-75].
70 Поскольку в переписи 1790 года не указано распределения рабов по Вирги¬
нии, трудно сказать, какой процент белых владельцев хозяйств в Виргинии
имел их в конце XVIII века. Более поздние оценки Бюро переписи населения
США, основанные на отчетах округа за 1780-е годы, показали, что в 1790 го¬
ду 44,9 % всех семей Виргинии имели рабов (более высокий процент, чем
в любом другом штате). Однако Д. Т. Мейн указывал, что большинство
взрослых белых мужчин в Виргинии в 1780-х годах были безземельными.
Из меньшинства, владевшего землей, большинство было рабовладельцами,
но с большими региональными различиями в направлении от востока
к западу. «К востоку от зоны предгорий почти девять из десяти фермеров, —
подсчитал Мейн, — владели рабами, тогда как в районе предгорного плато
Пидмонт около 35 % фермеров не имели рабов, а в самых западных граф¬
ствах... у половины или более фермеров рабов не было». Эти цифры свиде¬
тельствуют о том, что даже в Виргинии Джефферсона многие белые семьи,
вероятно, не могли позволить себе тот вид домашнего уюта, который, по его
138
Глава 2
Собственные внучки Джефферсона, столкнувшиеся с финан¬
совыми потрясениями, знали то, чего сам Джефферсон не мог
признать. В 1825 году Корнелия Рэндольф сказала своей сестре:
«Я хотела бы заняться чем-нибудь, чтобы содержать себя, вместо
этой нудной здешней работы по ведению домашнего хозяйства,
но я полагаю, что до тех пор, пока мы полностью не разоримся,
нам — внучкам Джефферсона — не удастся устроиться на рабо¬
ту или открыть школу»71. Ее жизнь, как хорошо понимала Рэн¬
дольф, была следствием не столько национальной традиции,
сколько классового положения. Поддержание домашнего идеала
Джефферсона само по себе превращалось в «тяжелую работу»
из-за отсутствия денег, которые делали его жизнеспособным.
Таким образом, превознесение Джефферсоном домашней роли
женщин как уникальной или истинно американской позволило
ему — в том, что действительно стало подлинно американской
моделью, — избежать признания «грязной тайны класса планта¬
торов в Америке» и его связи с рабством на Юге [Kasson 1990: 67].
Обобщенные претензии Джефферсона на американскую иден¬
тичность, по словам Джона Эшворта, «затушевывали социальную
власть рабовладельца, сравнивая его с фермером и в то же время
игнорируя тяжелое положение раба» [Ashworth 1995: 22, 340]72.
словам, определял Америку, см. [A Century of Population Growth: From the
First Census of the United States to the Twelfth, 1790-1900. 1909: 135, 137-138;
Soltow 1971: 827; Main 1954: 246]. Сам Джефферсон подсчитал, что более
половины свободных взрослых граждан мужского пола были лишены права
голоса из-за несоответствия требованиям о наличии у них собственности.
См. [Sydnor 1952: 37]. См. также [Jefferson 1903-1904ах: 28]. Совсем недавно
Р. Биман (R. Beeman) предположил, что Джефферсон, Сиднор и Мейн были
неправы и что очень высокий процент виргинцев — около 70 % — соответ¬
ствовал требованиям для голосования и работы в палате горожан (100 акров
земли или 25 акров и дом в городе). См. [Beeman 2004: 52, 310n.38]. В любом
случае суть здесь в том, что собственные оценки Джефферсона противоре¬
чили его оценке Америки как бесклассового общества.
71 Письмо от К. Рэндольф к Э. У Кулидж цитируется в [Lewis 1983: 148-149].
Блестящее обсуждение того, как дочь и внучки Джефферсона обживали
ограниченное пространство, которое Монтичелло (и его архитектор) пре¬
доставили им для самосовершенствования, см. в [Chew 2007: 223-252].
72 См. также [Waldstreicher 2004: 85].
Американская женщина
139
Если послереволюционные противоречия все больше преда¬
вали усредненный идеал Джефферсона, его утверждения о фун¬
даментальном равенстве белых мужчин тем не менее становились
доминирующими в американской мифологии и, следовательно,
имели характер идеологической гегемонии [Berthoff, Murrin 1973:
256-288; Wood 1992]. И именно на фоне идеологии мужской не¬
зависимости подвластность женщин становится наиболее оче¬
видной. Но подневольность женщин не была для Джефферсона
той беспокойной проблемой, какой она стала для историков се¬
годня. Напротив, взгляды Джефферсона на положение амери¬
канских женщин были не просто темной «изнанкой» его либера¬
лизма [Appleby 1993: 10]. Скорее, он рассматривал американскую
самостоятельность как глубоко раскрепощающую и женщин,
и мужчин и характеризовал домашнюю жизнь как природную
реализацию женственности — сферу, в которой женщины могут
наиболее полно наслаждаться своим «естественным равенством».
Для Джефферсона домашняя жизнь белых женщин была таким
же достижением революции, как и свобода белых мужчин.
В Америке мужчины и женщины могли быть теми, кем им пред¬
назначено быть от природы. Из Франции Джефферсон доносил
эту мысль без двусмысленности, цинизма или какого-либо чув¬
ства сознательной неуместности, причем подобные взгляды вряд
ли причиняли ему беспокойство. Фактически (в отсутствие до¬
стойных альтернатив в годы ранней республики) Джефферсон
считал себя в этом вопросе прогрессивным мыслителем.
Гендерные идеи Джефферсона, таким образом, следует рассма¬
тривать как часть либеральной критики искусственных иерархий,
а его защиту домашней жизни — как критику угнетения женщин.
Но (чтобы оставаться на либеральной почве) этот явный побор¬
ник свободы мысли в значительной степени игнорировал угнете¬
ние порабощенных женщин и редко допускал возможность того,
что логика свободы может побудить свободных американских
женщин сделать выбор, бросающий вызов его домашнему идеалу.
Редко выступая против женского выбора, Джефферсон просто
предполагал, что американские женщины будут продолжать
выполнять свои естественные роли таким же образом, как мы все,
140
Глава 2
предположительно, предпочли бы пить чистую воду вместо
грязной, если бы у нас была такая возможность. Исходя из этого
выбор чего-то иного был бы не американским, а иностранным,
неестественным и, откровенно говоря, невообразимым.
Джефферсон никогда не разделял презрения тоталитарных
режимов к общепринятому человеческому суждению — как раз
наоборот [Appleby 1993: 12]. Однажды он даже описал свои
убеждения относительно участия женщин в общественной
жизни из уважения, по крайней мере частично, к настроениям
населения73. Как ясно показывает вся его жизнь, Джефферсон
стойко сопротивлялся любому активному подавлению человече¬
ской мысли [Jefferson 1950аю-: 168]. Как он написал Эдварду Кар¬
рингтону, поддержание «правильного» общественного мнения
требовало свободы прессы и общественного образования для
всех граждан, а не авторитарного государства [Jefferson 1984ч:
880]74. Но мы не можем игнорировать определенное противоре¬
чие в мышлении Джефферсона между искренней приверженно¬
стью человеческой свободе, ограниченной только волей других
(точка зрения, примером которой является законопроект Джеф¬
ферсона «о свободе вероисповедания»), и чувством, что челове¬
ческое счастье требует того, чтобы люди делали правильный
выбор. Таким образом, устранение искусственных барьеров вело
к естественному тяготению человеческих существ к определен¬
ным ролям, что, в свою очередь, вело к счастью для всех. Но, как
отметил Исайя Берлин в другом контексте, когда «единственным
критерием действия является счастье или несчастье», а не свобо¬
да, права становятся необязательными75. Для белых мужчин
73 См. [Jefferson 1904-1905н: 7].
74 См. также [Jefferson 1984: 1400] и [Peterson 1984: 459-460].
75 Права, «на которые никто не может посягать», отметил Берлин, становятся
«препятствием на пути преобразования общества в направлении наиболь¬
шего счастья для наибольшего числа людей», см. [Berlin 2002: 18-19]. Для
обсуждения более широкого контекста, в котором Берлин боролся с этим
противоречием, см. [Ignatieff 1998, особенно главы 13 и 15]. Мы не собира¬
емся проводить аналогию между Джефферсоном и источниками беспокой¬
ства Берлина. Удивительно краткое описание современной ситуации, с ко¬
Американская женщина
141
Джефферсон подчеркивал их неотъемлемые права, но, когда речь
заходила о белых женщинах, он, как правило, переключал свое
внимание на естественные роли и счастье общества. Джефферсон
утверждал, что американские мужчины были самыми счастли¬
выми в мире, потому что они имели больше свободы, чем другие
представители сильного пола. С другой стороны, американские
женщины были самыми счастливыми в мире именно потому, что
они соответствовали своим естественным ролям в большей
степени, чем женщины в остальном мире, которые хотели и бы¬
ли готовы их исполнять. И мужчины, и женщины извлекли вы¬
году из присущей американцам свободы от искусственных
барьеров на пути к счастью. Но естественные результаты такой
независимости были явно разными для женщин и мужчин76.
Джефферсон изложил свою гендерную версию американского
счастья, сформулировав ее как лучшую для всех, но все равно
она была чем-то меньшим, нежели либеральная демократия, по
крайней мере для женщин.
И все же «покровительственный тон» Джефферсона не был
презрением, а патриархат, присущий его идеальному домашнему
порядку, — циничной самоцелью77. Главной задачей было уве¬
ковечение республиканства, строительными блоками которого
были любящие семьи78. Джефферсон (в силу приверженности
партнерскому браку и республиканским женским качествам)
признавал важность женщин для республики, причем таким
образом, что потенциально ставил под угрозу различие между
государственным и частным79. Не ограничиваясь этим, Джеф¬
торой столкнулся Берлин (и которая привела бы Джефферсона в ужас), см.
в оценке Э. Хобсбаумом Германской Демократической Республики в [Hobs-
bawm 2002: 149-150].
76 Размышления о том, как это различие усложняло (а не облегчало) внедрение
дружеского брака (еще одного из идеалов Джефферсона), см. в [Jabour 1998:
3-6, 170].
77 Эта фраза принадлежит Ш. Виленцу. См. [Wilentz 1984: 249].
78 См. [Onuf 2000а: 138-143].
79 См. [Colley 1992а: 273-274] ради проницательного взгляда на то, как женщи¬
ны использовали такое открытие у Руссо.
142
Глава 2
ферсон намекает: он не забыл о возможности того, что гендерная
иерархия в состоянии создать совершенно разный опыт частной
жизни для женщин и мужчин, а дом может (в крайних случаях)
стать для женщин несчастливым местом, особенно при либераль¬
ном режиме, который ценил неприкосновенность частной жизни,
в особенности домашнего хозяйства. В заметках, которые он
подготовил к бракоразводному процессу 1772 года, Джефферсон
отметил, что развод «восстанавливает для женщин их естествен¬
ное право на равенство», и предположил, что было бы «жестоко
ограничивать развод или расторжение брака в пользу мужа,
у которого есть так много способов сделать свои домашние дела
приятными путем приказа или уступки, в то время как жена
ограничена [в правах] и подчинена мужу»80. Много лет спустя
Джефферсон неоднократно советовал своей внучке Энн расстать¬
ся со своим жестоким мужем и переехать в Монтичелло, и он,
казалось, намекал на необходимость принятия более строгих
законов против домашнего насилия [Jefferson 1819а; Malone 1981:
159-160, 298-300].
По мнению внимательных исследователей семьи, на послере¬
волюционном Юге женщины редко требовали формального
равенства с мужчинами по отношению к государству. Чего
многие, казалось, хотели (а иногда и требовали), так это мужа,
который выполнял бы свою часть партнерской сделки, гаранти¬
руя любовь, доброту и привязанность, а также финансовую
поддержку. Они желали иметь добродетельных мужей, которых
Джефферсон также требовал для Америки [Lewis 1983: 202; Jabour
1998: 6; O’Brien 2004: 266]81. Таким образом, его предположения
80 См. [Dewey 1982: 212-223]. Поскольку, какое бы право на неприкосновен¬
ность частной жизни ни существовало в ранней Америке, оно, как правило,
закреплялось за семьями, а не за отдельными лицами, Р. Блох предположила,
что американский либеральный режим «часто скрывает угнетение не мень¬
ше, чем борется с ним» [Bloch 2007: 223-251, на 251].
81 Для уточнения этого пункта, предполагающего, что альтернативные концеп¬
ции отношения женщин к государству были доступны в ранней республике,
см. [Kierner 1998: 105-107, 163-164, 169-170] и [Kerber 1992: 349-378, особен¬
но 354-355, 371, 378].
Американская женщина
143
о женской роли не были особенно странными. Сегодня они ка¬
жутся вопиющими — даже лицемерными — в свете общих
утверждений Джефферсона о неотъемлемых политических
правах и равенстве людей. Но они меньше беспокоили Джеффер¬
сона именно потому, что он предполагал следующее: домашняя
жизнь для женщин естественна82.
Что действительно было необычным в гендерных взглядах
Джефферсона, так это то, насколько они были важны для его
видения американского характера. В основе концепции амери¬
канской идентичности Джефферсона лежал внутренний порядок,
который, как он понимал, был одновременно универсальным
и уникально американским, поэтому Джефферсон попытался
сохранить и свой космополитизм, и собственный национализм.
Другие народы, нации и культуры могли стать равными Амери¬
ке, когда бы они стали такими, как Америка, — стремящимися
к естественному равенству женщин.
82
См., в частности, явное утверждение в [Jefferson 1904-1905ао: 353] и [Jefferson
1903-1904бч: 72].
Глава 3
Американский характер
Если верно, что наше общество действительно способно
познать только величину, которую мы называем «гражда¬
нин», что оно искажает свою сокровенную природу, когда
пытается иметь дело с величиной, называемой «подданный»,
тогда потенциальный охват нашей системы ограничен: она
может распространяться только на людей таких, как мы,
выросших в особом духе независимости и уверенности
в себе, которые могут принимать наши институты, насла¬
ждаться и довольствоваться ими.
Д. Кеннан, 1951 год [Kennan 1951: 22]
Йомены Соединенных Штатов — это не парижская чернь.
Т. Джефферсон, 1815 год [Jefferson 1903-1904бе: 252]
Для американцев нет особого провидения.
Д. Адамс, 1787 год [Adams 1850-1856а: 401]
Когда Д. Адамс говорил Джефферсону о «глупости, с которой»
люди «не только становятся... одураченными» своими «аристо¬
кратическими» лидерами, «но и любят попадаться на их уловки»,
он вряд ли мог выбрать менее восприимчивого собеседника
[Adams 1987е: 398]. Но, как это часто бывает, Адамс указал паль¬
цем на нечто, заслуживающее внимания. Источником нашего
двойственного отношения к Джефферсону является неловкое
противоречие между ощущением, что он, с одной стороны, не
был человеком настолько широких взглядов, чтобы считаться
тем, кого большинство из нас сегодня готовы назвать «демокра-
Американский характер
145
том», с другой — был (как предположил бы Адамс) слишком
наивен в отношении способности обычных белых мужчин
принимать мудрые решения в условиях совещательной демокра¬
тии, чтобы предложить им что-то полезное в качестве политиче¬
ской теории. Если демократическая теория Джефферсона была
потрясающе инклюзивной в его дни, в наши она кажется шоки¬
рующе эксклюзивной. Если под «демократией» мы подразумева¬
ем правительство, особенно чутко реагирующее на настроения
большинства, мы склонны считать Джефферсона бесспорным
демократом. Если вместо этого мы имеем в виду, что демократия
должна включать в себя максимально возможные усилия по
поощрению участия в жизни страны ее граждан без ограничений
по признаку расы и пола, Джефферсон выглядит удивительно
устаревшим, в лучшем случае даже неамериканским в глазах
некоторых критиков. Существует так много убедительных и хо¬
рошо понятных причин оспорить давнюю ассоциацию Джеф¬
ферсона в американском представлении с нашей более широкой
концепцией «демократии», что возвращаться к ним здесь кажет¬
ся излишним. Причастность Джефферсона к рабовладельчеству,
его по большей части ничем не сдерживаемый расизм, враждеб¬
ность к участию женщин в высокой политике и приверженность
более традиционной концепции лидерства элиты, которую не
признала бы любая другая более поздняя американская полити¬
ка, — все это обеспечивает ряд звездочек рядом с именем Джеф¬
ферсона в книге рекордов нашей демократии1.
И все же имя Джефферсона должно быть в этой книге. И не
только по причине негласно соблюдаемого соглашения (что его
«волшебные» слова противоречат его образу жизни и служат
1 Возможно, самым решительной и недвусмысленной работой, отграничиваю¬
щей Джефферсона от «современной гражданской религии» Америки,
остаются [O’Brien 1996: 53-74] и [O’Brien 1996], где автор объявляет Джеф¬
ферсона «более подходящим... покровителем сторонников превосходства
белой расы» и «самых свирепых» и «воинствующих экстремистов» среди
крайне правых, «а не современных американских либералов» (321-322).
Размышления о снижающейся современной репутации Джефферсона среди
профессиональных историков см. в [Onuf 1993: 671-699] и [Cogliano 2006].
146
Глава 3
тем очевидным примером, на который смотрели все движения,
борющиеся за то, чтобы сделать американскую демократию
более инклюзивной)2. Что в конечном счете делало Джеффер¬
сона «демократом» в его время и делает в наше, так это его го¬
товность доверять политическим и моральным инстинктам
американской общественности и теоретически демократиче¬
скому элементу в любом должным образом организованном
политическом сообществе (каким бы, к сожалению, ограничен¬
ным расой и полом ни было его определение) так, как поступа¬
ли лишь немногие политические теоретики до и после него.
До конца XVIII века управление долгое время считалось
«слишком важным делом, чтобы его можно было доверить на¬
роду» [Pole 1983: XI]3. Тем не менее Джефферсон, казалось,
мало разделял недоверие к «демократии», которое характери¬
зовало политическую теорию и государственную деятельность
на протяжении веков4. Как Джефферсон написал Уилья¬
2 О Джефферсоне как о своего рода волшебнике см. [Ellis 1996: 10]. Для
Джефферсона национальное (и международное) значение этих слов выходит
за рамки его конкретных исторических ограничений, см. [Appleby 1993: 1-16]
и [Wilentz 2004].
3 См. также [Brown 1996б: особенно главу 1 (86)]. Даже американские револю¬
ционеры не смогли договориться о том, «кого именно следует информировать
и что именно» они должны знать.
4 Традиционно используемое (часто в негативном смысле) политическими
мыслителями для описания прямого участия граждан в управлении слово
«демократия» со временем утратило большую часть своего первоначально¬
го значения и стало более тесно ассоциироваться с представительными
республиками, которые реагировали на народное большинство, состоящее
из граждан, обладающих всеобщими избирательными правами. Важные
размышления о значениях этого слова в конце XVIII века см. в [Palmer 1953:
203-226]. Критику неточности, с которой этот термин использовался для
описания правительств ранней Америки, см. в [Pole 1962: 626-646]. Обсу¬
ждение путаных употреблений этого термина в современном политическом
дискурсе см. в [Zakaria 1997]. Полезное обсуждение трудностей оценки
раннего американского правительства и институтов с точки зрения совре¬
менного демократического дискурса см. в [Gibson 2007: 46-90]. [Hanson 1989:
68-89], в частности, является ценным введением в данную тему. См. также
важные размышления в [McWilliams 1980: 79-101].
Американский характер
147
му Джонсону в 1823 году (и, казалось, он никогда не уставал это
повторять), главным отличием между ним (а также его партией)
и федералистами была его готовность доверять суждениям
простых граждан. «Забота о народе тогда была нашим принци¬
пом; страх перед ним и недоверие к нему — принципами другой
партии» [Jefferson 1903-1904а: 442].
Но именно это положение вызывает вопросы о серьезности
намерений Джефферсона. Когда Д. Адамс написал Джефферсо¬
ну, что «основой» «безграничной популярности» Джефферсона
была осуществляемая им «неуклонная защита демократических
принципов», он, безусловно, делал безоговорочный комплимент
в адрес Джефферсона [Adams 1987к: 356]. На протяжении всей
их справедливо считающейся легендарной переписки Адамс
предполагал, что Джефферсон был в лучшем случае наивным
идеалистом, а в худшем — благословенным невеждой или уто¬
пистом с принципиальной верой в демократию. Но Адамс не¬
правильно понял Джефферсона, и мы тоже его не поймем, если
не постараемся разобраться в том, почему Джефферсон никогда
по-настоящему не сомневался в людях, как это делал Адамс, или
не увидим, каким образом его доверие к ним было специфиче¬
ским и небезусловным. Обращение Джефферсона к «народу»,
возможно, вдохновляло мир — и он надеялся, что так и будет5.
Но, как и во многих других областях, приверженность Джеф¬
ферсона принципам всеобщего просвещения в данном случае
заслоняет его веру в то, что лишь американский народ был готов
к самоуправлению, поскольку, по его мнению, он был свободен
от многих ограничений, которые традиционные теоретики на¬
кладывали на демократию (и которые все еще были живы, как
он опасался, для большинства других народов на земле). Други¬
ми словами, он верил, что у его оптимизма в отношении амери¬
канцев была социологическая основа. «Вкусы публики», как
прекрасно выразилась Джойс Эпплби, возможно, и были
«окончательным арбитром для Джефферсона», но вкус, который
он ценил и считал авторитетным, требовал определенного со¬
См. [Jefferson 1984ам: 1084-1085].
148
Глава 3
вершенства и приводил к просвещенным выводам. Совершен¬
ства, которого достигли только американцы. Выводам, к которым
приходили лишь американцы [Appleby 1982б: 845]. Что, пожалуй,
наиболее поразительно в демократических инстинктах Джеф¬
ферсона, так это то, насколько тесно они были связаны с верой
в особую способность конкретного народа — американского —
прийти к истине и управлять собой. Что отличало Джефферсо¬
на и республиканцев, настаивал он, так это их вера в то, что
американцами, «с легкостью и безопасностью пользующимися
всеми плодами своей промышленности, привлеченными всеми
своими интересами на сторону закона и порядка, привыкшими
думать самостоятельно и следовать своему разуму в качестве
руководства, будет управлять легче и безопаснее, чем умами,
взращенными в заблуждении, испорченными и униженными,
как в Европе, невежеством, нищетой и угнетением» [Jefferson
1903-1904вн: 441-442] и [Jefferson 1984бх: 1064-1065]. Последнее
заявление согласуется с тем, что Джефферсон предполагал на
протяжении всей своей переписки и общественной карьеры:
только американцы казались обществом, достаточно просве¬
щенным, чтобы ему доверять. Это еще один случай, когда уни¬
версалистские идеи Джефферсона полностью реализуются, по
его оценке, только его нацией, так что его непреходящие космо¬
политические настроения быстро сливаются с описанием исто¬
рической Америки. Когда мы акцентируем наше внимание на
универсалистских заявлениях Джефферсона, то упускаем из
виду те националистические убеждения, которые стояли за его
энтузиазмом.
Джефферсона долго помнили в качестве поборника междуна¬
родной демократии, но на самом деле он исповедовал веру
в данную Богом способность людей жить в обществе и управлять
собой6. Безусловно, Джефферсон рассматривал американскую
революцию как пример для остального мира и надеялся, что «шар
свободы» продолжит «катиться по шару земному». Но самоуправ¬
ление, которым наслаждались американцы, было не таким про¬
См. (среди множества других писем) [Jefferson 1987ф: 492].
Американский характер
149
стым делом7. Свободой могла упиваться только «просвещенная
часть» земного шара, ибо «свет и свобода, — как писал Джеф¬
ферсон Тенчу Коксу, — идут рука об руку» [Jefferson 1904-1905бб:
183]. Отсюда следует, что без «света» не может быть и «свободы».
Другими словами, невозможно осмысленно говорить о свободе
при отсутствии способности поддерживать ее и пользоваться
ею8. Как заметил Джефферсон в 1805 году, «народ является
единственным надежным хранителем своей свободы», но этот
народ «не будет в безопасности, если не будет просвещен до
определенной степени». Даже американская свобода станет
«недолговечным достоянием, если народные массы не будут
в должной степени информированы» [Jefferson 1984ая: 1149].
К счастью, для сохранения свободы в мире, считал Джеффер¬
сон, американский народ доказал: он достаточно просвещен,
чтобы сохранить свою свободу. Америка оставалась, как сказал
Джефферсон жителям Вашингтона в 1809 году, «единственным
хранителем священного огня свободы и самоуправления» [Jef¬
ferson 1903-1904бэ: 347]. Другие нации «будут освещены» им
только тогда, когда и «если» они «станут восприимчивыми к его
благотворному влиянию». Самоуправление было идеальной
формой организации общества для всего человечества, но его
распространение было ограничено способностью различных
национальных сообществ справиться с ним. Американская де¬
мократия не поставлялась на экспорт в готовом виде.
Оптимизм Джефферсона в отношении демократии коренился
в его понимании того, что американский народ обладает исклю¬
чительным духом, который будет противостоять тирании и со¬
хранять закон и порядок, а также «общественным мнением»,
которому можно доверять и которое придаст сил и подскажет
верный курс правительству. Другими словами, Джефферсон был
таким восторженным демократом во многом потому, что он был
американским националистом.
7 См., например, [Jefferson 1903-1904аф: 212] и [Jefferson 1930в: 182].
8 Для более полного изучения этой темы см. [Neem 2012: 47-74] и [Neem из
неопубликованного].
150
Глава 3
Проблема с Европой
Много говорилось о поддержке Джефферсоном Французской
революции. Но энтузиазм Джефферсона по поводу этого события
был запоздалым и непродолжительным9. До 1789 года он неод¬
нократно настаивал на том, что французы не готовы к республи¬
канству, что им лучше всего было бы довольствоваться устояв¬
шейся конституционной монархией, пока они не привыкнут
к самоуправлению. Потрясения, закончившиеся террором
и в конечном счете военной диктатурой, только подтвердили его
первоначальные предположения и развеяли энтузиазм, который
он испытывал после 1789 года10. Что касается испано-американ¬
9 Несмотря на свой краткий период неоспоримого энтузиазма в начале
1790-х годов, Джефферсон позже предпринял сознательное усилие и отго¬
родился от самых вопиющих эксцессов Французской революции, ассоциируя
себя в своих мемуарах с Лафайетом и другими умеренными деятелями. Для
получения более подробной информации см. [McDonald 1999: 295]. Наш
аргумент здесь заключается в том, что это была не просто эффектная поза
(хотя так оно и было в действительности): в ней нашла отражение собствен¬
ная зрелая оценка Джефферсона. Об отношении Джефферсона к Француз¬
ской революции см. [Palmer 1957: 388-404; Kaplan 1967: 27-30; 33-35; Elkins,
McKitrick 1993: 314-317 и 336-354]. Эти трактовки следует рассматривать
в свете того факта, что для Джефферсона, как справедливо отметили Н. Онуф
и П. Онуф, «важным во Французской революции было то, что она подтвер¬
дила принцип национального самоопределения», от которого Джефферсон
никогда не отказывался. См. [Onuf, Onuf2006: 231]. Для более стандартного
прочтения взаимосвязи Джефферсона и Французской революции см. [Wood
2009: 179-181]. Кажется, стоит отметить предположение Р. Р. Палмера о том,
что Джефферсону не было предложено почетное французское гражданство
Национальным собранием в 1792 году (в отличие от Мэдисона, Вашингтона
и даже Гамильтона) именно потому, что якобинцы знали его в основном как
друга Лафайета и, следовательно, как деятеля, вряд ли благосклонно распо¬
ложенного к их революции, см. [Palmer 1970: 55].
10 Джефферсон позже признал: «Пророчества Адамса о вероятном исходе
Французской революции оказались более правдивыми, чем мои». См. [Jef¬
ferson 1987н: 459]. Неизменная идентификация Джефферсона с революцио-
нерами-республиканцами значительно усилилась по мере того, как по воз¬
вращении домой он начал понимать противоречивый характер своей рево¬
люции. Таким образом, его страсть к Французской революции угасла
и сменилась осознанной потребностью в международном усилении значения
Американский характер
151
ских республик, которые Джефферсон теоретически приветство¬
вал, он ни разу не предположил, что их существование закончит¬
ся чем-то иным, кроме военного деспотизма.
Проблема во Франции и в Испанской Америке, как снова
объяснял Джефферсон, заключалась в том, что люди там просто
еще не были готовы к самоуправлению. Это не было суждением
о какой-либо природной неспособности. Испанскому или фран¬
цузскому народам не было присуще ничего такого, что лишало
бы их права на демократию11. Верно обратное. Культура, уни¬
кальные исторические обстоятельства, особенности окружающей
среды, в особенности многочисленные поколения, жившие при
деспотическом правлении, и власть католической церкви над
умами лишили людей, созданных Богом для свободы и само¬
управления, способности быть самостоятельными. Это было
печально, но это было правдой. Американцы испанского проис¬
хождения могли получить независимость от Испании, и Джеф¬
ферсон желал им успеха на этом пути, но он не питал иллюзий
относительно возможности самоуправления после того, как
республиканской революции в Америке. Пример энтузиазма Джефферсона
см. в [Jefferson 1995й: 736], где он предполагает, что якобинцы представляли
«истинный революционный дух всей нации» и «вели нацию за собой».
В конечном счете он дает ощущение того, что революция получила одобре¬
ние [Jefferson 1984аа: 1410]. Самым известным примером защиты Джеффер¬
соном Французской революции является [Jefferson 1984бш: 1003-1006].
11 В противном случае позицию Джефферсона было бы нелегко отличить от
позиции Д. К. Калхуна, согласно которой свобода «является наградой, ка¬
ковую нужно заслужить, а не благословением, что можно безвозмездно
раздавать всем подряд, — наградой, предназначенной для людей умных,
патриотичных, добродетельных и заслуживающих ее, — и не является
благом, которое можно даровать народу, слишком невежественному, дегра¬
дировавшему и порочному, чтобы быть способным либо ценить ее, либо
наслаждаться ею» [Calhoun 1992: 42]. Калхун использовал эту теорию для
оправдания неравенства условий (особенно рабства в Южной Каролине)
в рамках одного политического сообщества, выступая, таким образом,
стоит отметить, против теории универсальных прав Джефферсона. Точка
зрения Джефферсона заключалась всего лишь в том, что, хотя все имеют
право на свободу, американцы продвинулись дальше всех в способности
наслаждаться такой свободой и поддерживать ее, не впадая в распущенность.
152
Глава 3
Испания покинет Западное полушарие. «История, — писал он
барону Александру фон Гумбольдту, — не знает ни одного при¬
мера того, чтобы народ, управляемый священниками, поддержи¬
вал свободное гражданское правительство. Это свидетельствует
о низшей степени невежества, которым их гражданские, а также
религиозные лидеры всегда будут пользоваться в своих целях».
Другими словами, в Испанской Америке элита, состоящая из
священников и аристократов, так долго владела монополией на
различные формы капитала (социального, культурного и финан¬
сового), что народ оказался неспособным участвовать в демокра¬
тической политике12.
Таким образом, испано-американские республики «должны
покончить с военным деспотизмом, — писал Джефферсон. — Раз¬
личные касты их жителей, их взаимная ненависть и зависть, глу¬
бокое невежество и фанатизм будут использованы хитрыми лиде¬
рами, и каждый из них станет инструментом порабощения других»
[Jefferson 1903-1904ж: 21]13. Следовательно, реальная проблема
заключалась в том, что люди были «приучены с младенчества
к пассивному подчинению телом и разумом своим правителям
и священникам» и что эта инертность и покорный дух лишили их
возможности «думать и обеспечивать самих себя». Это, естествен¬
но, делало их «орудиями... в руках» деспотов [Jefferson 1987й: 596].
Оставалось выяснить, «будут ли шоры фанатизма, оковы священ¬
ства, завораживающий блеск ранга и богатства играть по-честно¬
му со здравым смыслом народа настолько, чтобы дать ему право
на самоуправление» [Jefferson 1904-1905п: 68]. Южноамериканцы,
безусловно, имели такое же право на самоуправление, которым
все люди обладают от природы, и все американцы должны при¬
ветствовать их усилия. «Но вопрос не в том, чего мы хотим, —
настаивал Джефферсон, — а в том, что практически осуществимо»
[Jefferson 1903-1904бз: 117]. И ему казалось очевидным следующее:
12 См. [Neem unpublished] и [Bourdieu 1986: 241-258].
13 Д. Адамс согласился с перспективами свободы в католических странах. См.
[Adams 1987и: 571; Adams 1987н: 573; Adams 1987з: 595]. Джефферсон и Адамс
поддерживали друг друга в этом убеждении, см. [Jefferson 1987й: 596].
Американский характер
153
так или иначе в данном случае «наши желания могут оказаться
сильнее наших надежд» [Jefferson 1904п-1905: 68].
Настоящая проблема заключалась не в том, чтобы избавиться
от внешней (в данном случае испанской) тирании. «Опасный враг
находится в их собственной груди» [Jefferson 1987с: 524]. «Неве¬
жество и фанатизм масс» заставили Джефферсона «усомниться
в их способности понимать и поддерживать свободное правитель¬
ство» [Jefferson 1930а: 186]14. Напротив, такое «невежество и пред¬
рассудки» «сковали бы их умы и тела религиозным и военным
деспотизмом». «Унизительное невежество, в которое погрузили
их священники и короли, лишило их возможности поддерживать
свои права или даже знать о них». Так что прямой переход от та¬
кого деспотизма к самоуправлению был немыслим. Джефферсон
снова доказывал, что было бы гораздо лучше, чтобы эти люди
«обретали свободу постепенно, так, чтобы это понемногу прино¬
сило им свет и информацию и позволяло бы самостоятельно
и осознанно принимать решения» [Jefferson 1987с: 524]. «Как их
искренний друг и брат», он призывал испанские колонии не
к революции и республиканизму, но к «примирению с метропо¬
лией... до тех пор пока они не достигнут достаточной степени
образования и не усвоят новые навыки и привычки, чтобы без¬
опасно научиться ходить и делать это самостоятельно». Только
тогда, по словам Джефферсона, они будут готовы «к полной не¬
зависимости» [Jefferson 1903-1904бз: 117; Jefferson 1987о: 570].
14 По-видимому, это также было в значительной степени оценкой и Боливара,
который менее чем за год до своей смерти в 1830 году отметил: «Мне стыдно
это признавать, но независимость — это единственное преимущество, ко¬
торое мы получили ценой всего остального», цитируется в [Lynch 1973: 293].
См. также анализ роли неравенства крестьян в сохраняющейся отсталости
и авторитаризме Латинской Америки в [Lynch 1973: 335-347]. Ср. также
высказанное в 1834 году А. Л. де Санта-Анной предположение о том, что
мексиканцы не были готовы к свободе: «Еще сто лет мой народ не будет
готов к свободе. Люди не знают, что это такое, будучи непросвещенными
и находясь под влиянием католического духовенства; деспотизм является
для них самым подходящим правительством». Достаточно удобная точка
зрения для просвещенного деспота, но, по сути, не сильно отличающаяся от
джефферсоновской. Санта-Анна цитируется в [Anderson, Cayton 2005: 264].
154
Глава 3
Это был именно тот совет, который Джефферсон дал француз¬
ским реформаторам, с коими был связан в 1780-х годах. Француз¬
ский народ хотел свободы, но ему не хватало света, необходимого
для ее поддержания, поэтому лучшее, на что они могли надеять¬
ся, — это конституционная монархия. Джефферсон написал
Мэдисону в 1788 году: «несчастье» французского народа заклю¬
чалось в том, «что он еще не созрел для получения тех благ, на
которые имеет право». «Я сомневаюсь, например, что большинство
представителей нации, если с ними можно было бы посоветовать¬
ся, приняли бы закон Habeas corpus, если бы его им предложил
король. На собраниях Генеральные штаты, не стремясь к слишком
большому, могут составить хорошую конституцию... Если же они
начнут настаивать на большем, все может потерпеть неудачу»
[Jefferson 1950дй-: 188-189]15. Еще в марте 1789 года Джефферсон
выразил уверенность в том, что «эта нация в течение одного года
получит свободы ровно столько, сколько может вынести в настоя¬
щее время, учитывая, как мало информированы ее народные
массы» [Jefferson 1950бн-: 677]16. Французы, как и южноамерикан¬
цы, имели равные права с другими народами на самоуправление
и свободу. Но Джефферсона беспокоило то, что у них не было
необходимого характера, обычаев и духа, чтобы сохранить этот
благословенный дар. Чтобы их приобрести, требовалось время.
Но «тысяча лет» работы по освобождению «умов» европейцев «от
их нынешнего невежества и предрассудков... не поставили бы их
на ту высоту, на которую сейчас ступает наш простой народ»
[Jefferson 1950вт-: 244]. Европейские ученые, возможно, «на
множество лет» опережают американцев в науке, но их «народная
масса» осталась «на два столетия позади нашей» [Jefferson 1984с:
833]. «Невежество, суеверие, бедность и угнетение тела и разума
15 Об этом также см. «Автобиографию» в [Джефферсон 1990] и [Jefferson 1987т:
211-213].
16 Стоит отметить, что общий тон этого письма Джефферсона полон энтузи¬
азма по поводу изменений во французской политической жизни, но именно
присутствующие в нем оговорки выделяются в сравнении с его ожиданиями
от американских реформ.
Американский характер
155
во всех формах» были «настолько прочно укоренены в людях, —
предупреждал Джефферсон, — что на их избавление от них ни¬
когда нельзя надеяться» [Jefferson 1950вт-: 244]17. В то время
Джефферсон предполагал, что невежество французских масс
просто «помешает им немедленно учредить суд присяжных» [Jef¬
ferson 1950бн-: 677]. Его более поздний ретроспективный анализ,
предназначенный для французских корреспондентов, был немно¬
го более обнадеживающим: он предполагал, что, если бы фран¬
цузские патриоты смогли добиться таких уступок, как Habeas
corpus, «свобода прессы» и «суд присяжных», они могли бы «от¬
правиться домой и позволить этим [нововведениям] работать над
улучшением положения народа до тех пор, пока те не сделают его
способным на большее». Но в конечном счете он четко осознавал
ограничения, с которыми столкнулись французские реформаторы.
Свобода не принесла бы пользы «неподготовленному народу».
«Адаптация, — писал он Лафайету, — была ключевым фактором,
необходимым для обеспечения безопасности самоуправления,
который требовал времени». «Потребуется не одно поколение», —
полагал он. В итоге французы потребовали большего, чем то, с чем
они могли бы справиться, и результаты оказались трагичны [Jef¬
ferson 1903-1904: 245-246].
Оглядываясь назад годы спустя, Джефферсон верил, что его
первоначальная интуитивная оценка была верна. Пережив Ро¬
беспьера и Бонапарта, французский народ теперь, в 1815 году,
вернулся к своему «дореволюционному состоянию... почти
к тому, в котором [он] находился во время принесения клятвы
в зале для игры в мяч 20 июня 1789 года» [Jefferson 1930б: 151,
132]18. Дело в том, писал Джефферсон Дюпону, что «мастерство
правительства заключается в его способности адаптироваться
к состоянию тех, кем оно управляет». Другими словами, о цен¬
ности правительства можно судить по тому, насколько точно оно
соответствует стремлениям и возможностям своего народа.
Американцы, отметил Джефферсон, были «подлинными и доб¬
17 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
18 О том же см. [Jefferson 1903-1904: 245-246].
156
Глава 3
росовестными демократами», поэтому они могли пользоваться
самыми широкими возможностями свободы. До тех пор пока
другие народы не будут соответствовать этому стандарту, их
законная доля свободы должна будет ограничиваться правитель¬
ством более жестким, чем то, которое обычно отстаивал Джеф¬
ферсон [Jefferson 1930а: 181]. Если бы «неподготовленный народ»
приобрел свободу «простой силой или же случайно» (вместо
долгого «привыкания» к ней и «постепенного прогресса в разви¬
тии коллективного разума»), он немедленно превратил бы свою
свободу в «тираническое правление многих, немногих или одно¬
го». Конституционная монархия, которую он рекомендовал
французам и латиноамериканцам, была «не лучшим возможным
правительством, — признавал Джефферсон, — но лучшим» из
того, с чем могли «справиться такие деградировавшие народы»
[Jefferson 1930а: 187]19. Возможно, именно поэтому Джефферсон
19 Джефферсон признавал (и был в этом уверен), что американская революция
сбросила внешнюю тиранию, которая, несмотря на все ее недостатки, тем не
менее (в основном благодаря тому, что Бёрк назвал «благотворным и благо¬
желательным пренебрежением») оставила американцам наследие свободы
и историю самоуправления. Возможно, именно поэтому Джефферсон во
время своей отставки отметил, что, кроме американцев, только английский
народ был «способен получить значительную долю свободы» именно из-за
его «привычки к закону и порядку» и «почти врожденного» понимания
«жизненно важных элементов свободного правления». Джефферсон утвер¬
ждал, что реформирование правительства по американской «модели» может
быть гораздо легче осуществлено в Англии, чем в других частях мира, как
он думал, именно из-за такого характера английского народа. Если бы ан¬
гличане действительно создали правительство, которое «относилось бы к нам
справедливо и равноправно, — заявил Джефферсон, — [они] с огромной
силой почувствовал бы узы, которые связывают нас вместе: происхождение,
язык, законы и обычаи». Эти два народа действительно были «естественны¬
ми друзьями и братьями», и американцы были «больше заинтересованы
в братских отношениях с [англичанами], чем с любой другой нацией на
земле» [Jefferson 1987у: 497-498]. Невозможно узнать, какое впечатление
произвело бы подобное заявление Джефферсона на Гамильтона, если бы тот
дожил до возможности прочитать его, но, со своей стороны, Адамс быстро
отверг столь бурные надежды: «Британия никогда не будет нашим другом,
пока мы не станем ее хозяевами» [Adams 1987б: 502]. Но главный момент
здесь ясен. Люди с давно укоренившимися привычками самоуправления
Американский характер
157
предполагал, что Луизиана (сразу после ее покупки Соединенны¬
ми Штатами) не должна становиться самоуправляющейся тер¬
риторией в соответствии с уже сложившейся традицией амери¬
канской географической экспансии (и по этой же причине
Джефферсон считал более традиционное имперское устройство,
принятое там, менее тревожным, чем более поздние историки).
Луизиана могла стать республиканской только тогда, когда она
была бы заселена американцами20.
Даже древние модели, которые Джефферсон долгое время
ценил, не соответствовали его идеалу. «Хорошее правительство»
республиканского Рима, как Джефферсон предположил в письме
Д. Адамсу, было в значительной степени мифом. «Когда энтузи¬
азм, разожженный пером и принципами Цицерона, сменяется
хладнокровным размышлением, я спрашиваю себя, что это было
за правительство, которое Цицерон так рьяно пытался восста¬
новить, а Цезарь — из честолюбия — ниспровергнуть?» Дело
в том, утверждал он, что «у них никогда не было» никакого хоро¬
шего правительства, которое стоило бы восстановить. Народ
Рима «был настолько деморализован и развращен, что был не¬
способен осуществлять необходимый контроль» над своим
правительством. «Если бы Цезарь был столь же добродетелен,
сколь смел и проницателен», сомнительно, что он смог бы мно¬
гого добиться с такими людьми. «С нацией, погрязшей в корруп¬
ции, пороке и продажности... что могли бы сделать даже Цицерон,
Катон или Брут, если бы им поручили создать хорошее прави¬
тельство для своей страны?» Людям требовалась как глубокая
подготовка, чтобы понять, «что правильно, а что неправильно»,
и способностью обращаться со свободой, не впадая в анархию, были един¬
ственными, кто реально имел право на демократию. Об этом наследии ан¬
глийской свободы, как оно понималось в Америке накануне революции, см.
[Bailyn 1967: 66]. Обратите также внимание на контраст, обнаруживаемый
Джефферсоном в его письме Д. Хамфрису из Парижа накануне революции
[Jefferson 1950бн-: 677]. Ирония заключалась в том, что угнетение пробуди¬
ло французов, а его отсутствие сделало англичан самодовольными.
20 См. [Brown 1920: 97-98] и [Scanlon 1968: 139-162]. См. также [Jefferson
1904-1905ал: 51-53; Jefferson 1904-1905х: 55].
158
Глава 3
так и длительное привитие «привычек добродетели», чтобы
«сделать» их «надежной основой для создания порядка и хоро¬
шего правительства». Но такое привыкание заняло бы «по
меньшей мере одно или два поколения», и за это время возникло
бы множество «Неронов и Коммодов», чтобы «подавить... весь
процесс». Дело в том, что римский народ «никогда... не видел...
на протяжении 25 столетий... ни одного-единственного дня, когда
бы им руководило свободное, обладающее здравомыслием пра¬
вительство» [Jefferson 1987к: 549-550].
Американский дух
Американцы, напротив, «впитали принципы свободы, как
молоко матери» [Jefferson 1904-1905аэ: 448]. Американский
республиканизм был заложен «не в... конституции», а «в духе...
народа». И этот американский дух, утверждал Джефферсон
в одном из своих примечательных заявлений, «заставил бы даже
деспота управлять... по-республикански» [Jefferson 1903-1904бц:
35]21. Другими словами, характер американского народа заставил
бы даже тиранов соблюдать республиканские принципы, если бы
они когда-либо решили управлять американцами22.
Более ранняя версия этой точки зрения Джефферсона была
высказана им Уильяму Кармайклу, американскому послу в Испа¬
нии, в 1790 году, когда возникло опасение, что могут начаться
военные действия. Она состояла в том, что Испания никогда не
сможет контролировать граждан Западной Америки. Они «мог¬
ли быть усмирены, но это длилось бы недолго при правительстве,
21 Убедительную оценку современного различия между конституциями и обы¬
чаями или характером народа см. в [Rahe 2005: 375-406].
22 Поучительно сравнить утверждение Джефферсона с рассмотрением Ф. Ан¬
дерсоном деятельности солдат-добровольцев Массачусетса во время Семи¬
летней войны, которые более или менее вынудили британское начальство
изменить свой подход к обращению с рядовыми. Андерсон (как и Джеффер¬
сон) в значительной степени объясняет это силой духа независимости
у солдат, которые, следовательно, понимали свои отношения с вышестоящи¬
ми офицерами как договорные [Anderson 1984].
Американский характер
159
столь противном их чувствам». Даже если бы испанцам удалось
на какое-то время поставить под контроль американский Запад,
его жители «передали бы дух независимости тем, с кем они
вступили бы в контакт». Другими словами, американский дух
заразил бы даже завоевателей, посягнувших на американские
территории [Jefferson 1950ея-: 114].
По мнению Джефферсона, природа режима и характер граждан
были взаимообразующими и взаимоукрепляющими. Американ¬
ский республиканизм был естественным выбором для народа,
который долгое время пользовался самоуправлением. Ни характер
народа, ни правящий режим не были полностью возможны или
даже мыслимы один без другого23. Американский народ, еще раз
утверждал Джефферсон, не будет долго терпеть правительство,
которое появилось не по его воле. Американцы также не могли
мириться с правительством, несовместимым с их республикан¬
ским характером, именно потому, что, как выразился Джефферсон,
«соотечественникам» «с колыбели» внушали «привычку к само¬
управлению» и принципы республиканства, «так что у них они
почти врожденные» [Jefferson 1903-1904ао: 149].
Годы спустя, когда он прочитал книгу Джона Маршалла «Жизнь
Джорджа Вашингтона», в которой автор восхвалял генерала за то,
что он ушел в отставку с занимаемого поста и отказался «сохранить...
свою власть», Джефферсон предположил, что, если бы Вашингтон
сам захотел превратить свою военную власть в политическую тира¬
нию, американский народ никогда бы этого не допустил [Marshall
1807: 2]. «Тот, кто полагает, что подобное было осуществимо, если
бы [Вашингтон] пожелал этого, ничего не знает ни о духе Америки,
ни о ее народе, ни о тех, кто пользуется его доверием» [Jefferson
23 Законное правительство должно основываться на народном согласии, но
народное согласие при отсутствии надлежащего его культивирования может
способствовать нелиберальному управлению. Вот почему почти невозмож¬
но полностью отделить характер народа от политической архитектуры,
одобренной мыслью Джефферсона. Это фундаментальное понимание (что
привычки, нравы и опыт людей поддерживают политические институты,
которые культивируют и обеспечивают такое поведение) является ключом
к восприятию мысли Джефферсона.
160
Глава 3
1904-1905ж: 122]24. И этот «дух Америки», пообещал Джефферсон
Мэдисону, со временем еще более укрепится. «Подрастающая нация
[американцев] — все республиканцы. Мы [революционное поколе¬
ние] были воспитаны в духе роялизма; неудивительно, что некото¬
рые из нас до сих пор сохраняют в себе это идолопоклонство. Наша
молодежь воспитана в духе республиканизма, отступничество от
него и предпочтение роялизма беспрецедентны и невозможны»
[Jefferson 1892-1899а: 83]. Как масло и вода не смешиваются, как
настоящая принцесса всегда почувствует горошину под матрасом,
так истинные американцы никогда не приспособятся к деспотиче¬
скому правительству и не удовлетворятся им. Характер американцев
(а не просто система их институтов) сохранит республику.
Французская революция потерпела неудачу, делает вывод
Джефферсон, потому что она в значительной степени зависела
от «городской черни», то есть народа, «униженного невежеством,
нищетой и пороком». Таких людей просто «нельзя было бы
принудить к рациональным действиям» [Jefferson 1987х: 391].
Но в Америке, утверждает он, «надлежащий дух народа» будет
определять поведение даже «абсолютного монарха» (до тех пор
пока «сохраняется наш нынешний характер, замешенный на
порядке, а также трудо- и миролюбии») [Jefferson 1903-1904ащ:
22]. Если бы римский народ (или, как вариант, французский)
«был... просвещенным, миролюбивым и действительно свобод¬
ным», утверждал Джефферсон, он тоже мог бы получить хорошее
правительство. Имена Цезаря и Нерона просто могли бы остать¬
ся неизвестными истории [Jefferson 1987к: 549].
Оценивая другие общества, Джефферсон мог звучать во многом
как «консерватор» Эмерсона, который приходит к выводу, что
«порядок вещей настолько хорош, насколько позволяет характер
населения» [Emerson 1996: 182]. Когда он обратился к Америке, то
увидел возможности для того, что Д. Р. Поул назвал «политикой
бдительности», которая предполагала знание общественных дел,
узаконивающее участие в них народа, но в то же время не способ¬
ствующее анархии, каковой так боялись консерваторы, обычно
предпочитавшие то, что Поул называл «политикой доверия» [Pole
24
Ч. Ройстер утверждает аналогичное в [Royster 1979: 257].
Американский характер
161
1983: 140]25. Инстинкты Джефферсона были удивительно (хотя
и относительно) консервативными, когда дело доходило до оцен¬
ки других обществ. Другими словами, когда Джефферсон огляды¬
вал мир, его анализ не всегда сильно отличался от анализа
Адамса, так что радикальным демократом его сделала (другими
словами, послужила основой его радикальной политики) именно
его оценка американского характера, который, по его мнению,
способен поддерживать республиканские институты.
Общественный дух для Джефферсона, по сути, означал вовле¬
ченность американского народа26. И эта вовлеченность, по-ви¬
димому, означала в первую очередь два факта. Во-первых, аме¬
риканцы были достаточно бдительны и информированы, чтобы
распознать тиранию, и достаточно смелы, чтобы противостоять
ей, когда она появлялась в любом обличье. Во-вторых, американ¬
цы были преданы установленной власти: закону, порядку и со¬
хранению своего союза и системы правления. В современной
политической мысли две составляющие общественного духа
находятся в непростых отношениях, но у Джефферсона они
идеально дополняют друг друга.
Уверенность Джефферсона в американском народе коренилась
в ощущении его исключительности. «Никогда не было более
прекрасного полотна для работы, чем наши соотечественники», —
изливал он душу Джону Адамсу в 1796 году в письме, в котором
изложил некоторые характеристики, коими обладают американцы
25 Сравните разработку Рахе данной темы в [Rahe 2005: особенно 401-404].
26 Д. Лутц подтверждает анекдотическое свидетельство Джефферсоном широ¬
кой вовлеченности американских масс, количественно оценивая невероят¬
ный уровень «активистского участия» в политике в революционную эпоху.
См. [Lutz 1989: 327-355, особенно 343-345]. Похоже, стоит также отметить,
что для Джефферсона американский дух предполагал и определенное ще¬
гольство. Американцы были из тех людей, которые сочли бы своим «долгом
купить экземпляр» книги, подвергшейся цензуре или «преследованиям»,
просто чтобы отстоять свое «право покупать и читать то, что [им] заблаго¬
рассудится». Америка была «страной, которая ничего не боится читать
и может доверять чему угодно до тех пор, пока ее разум остается свободным
от действия закона» [Jefferson 1903-1904е: 127] и [Jefferson 1903-1904ба: 463].
162
Глава 3
и каковые делают их носителями уникальной способности к само¬
управлению. «Все» американцы, по его словам, «заняты в сельском
хозяйстве или другой достойной сфере труда, независимо от об¬
стоятельств, осведомлены о своих правах и тверды в своих при¬
вычках к порядку и повиновению законам». Вывод был очевиден:
«Если когда-либо народная мораль и могла быть положена в осно¬
ву своего правительства, это наш случай» [Jefferson 1987м: 260].
В Америке, написал Джефферсон Адамсу много лет спустя,
«каждый может иметь землю, чтобы работать на себя, если он это
выберет, или, предпочитая занятие какой-либо другой отраслью
[хозяйства], может потребовать за это такую компенсацию, кото¬
рая обеспечит не только комфортное существование в молодости,
но и достойную жизнь в старости». Из этого следовало, как отме¬
тил Джефферсон, что каждый благодаря собственности или
в силу своего положения заинтересован в поддержании закона
и порядка. И такие люди могут безопасно и с выгодой оставить за
собой разумное управление своими общественными делами
и пользоваться определенной степенью свободы, которая в руках
черни из европейских городов была бы немедленно использована
для разрушения всего общественного и частного. История Фран¬
ции за последние 25 лет и Америки за 40 или даже 200 лет доказы¬
вает истинность этого наблюдения [Jefferson 1987х: 391].
Здесь и в других местах Джефферсон сделал несколько пора¬
зительных заявлений о Соединенных Штатах. Во-первых, обра¬
щает на себя внимание его утверждение об их уникальном про¬
цветании. Из-за «необъятности земель» в Соединенных Штатах
американцы чувствовали себя свободно, обладали «прекрасным
равенством», при котором многие семьи по большому счету не
были искусственно обременены бедностью, а сельскохозяйствен¬
ный труд мужчин поддерживал жизнь их близких и даже был
прибыльным [Джефферсон 1990: 231; Jefferson 1950аэ-: 448]27.
27 Как и многие другие наблюдатели того времени, Джефферсон не замечал
многочисленных случаев неравенства в революционной Америке, которые
бросались в глаза более поздним исследователям, и уверенность его в амери¬
канском простом человеке основывалась, особенно в Виргинии, на порабо¬
Американский характер
163
Америка, по сути, была бесклассовым обществом, писал Джеф¬
ферсон Томасу Куперу. Социумом, в котором «не имелось нищих»
и было очень мало богатых [Jefferson 1903-1904вг: 182]28. Все
американцы работали, имели комфортный достаток. Это всеоб¬
щее процветание имело важные последствия, не последним из
которых, как мы увидим, было своеобразное расположение людей
к закону и порядку. Последнее также создавало своего рода
приблизительное равенство, которое позволило людям реализо¬
вывать свой естественный человеческий потенциал и оберегать
собственную независимость, следуя моральному чувству, не
омраченному искусственно созданными иерархиями или сокру¬
шительной подчиненностью. Двухсотлетний опыт такого рода
свободы позволил американцам обрести привычки самоуправ¬
ления и чувствовать себя комфортно, а также в безопасности,
наслаждаясь своей свободой29. Кроме того, как мы видели, аме¬
щении большей части трудового класса, о чем он редко говорил открыто.
Стоит задуматься о том, сохранили бы Соединенные Штаты в отсутствие
рабства бесклассовый — и превосходящий все остальные страны — характер,
который так ценил Джефферсон, могли ли, другими словами, простые белые
мужчины оставаться «фермерами Соединенных Штатов», а не превращаться
в «виргинскую чернь». Кроме того, у многих белых мужчин имелись веские
основания усомниться в том, что представленное Джефферсоном общество
было действительно бесклассовым. Тем не менее эта тема необычайно широ¬
кого процветания (особенно по отношению к Европе) так же стара, как сама
Америка, и остается заметным компонентом современной концепции аме¬
риканской исключительности. Конечно, его наблюдения относительно ши¬
роко распространенных перспектив свободы и владения собственностью не
были полностью вымышленными. См. [Greene 1993; Arendt 1965: 15-17;
Potter 1954]. Попытку количественно оценить американское процветание
и социальную мобильность в конце XVIII века см. в [Main 1965].
28 См. также [Джефферсон 1990: 208].
29 Пожалуй, стоит отметить, что эти утверждения о колониальном периоде
противоречат некоторым другим предположениям Джефферсона о том, что
революция разрушила основанное на почтительном отношении к вышестоя¬
щим иерархическое и монархическое общество. Историография, рассматри¬
вающая эти конкурирующие предположения, богата и не менее спорна. См.
[Greene 1988; Greene 1993; Young 1981: 561-623; Brewer 1997: 307-346; Butler
2001; Appleby 2001; Wood 1991; Beeman 1992: 401-430]. В любом случае ассо¬
164
Глава 3
риканское процветание лежало в основе американского семей¬
ного счастья, позволяя мужчинам и женщинам играть свои
естественные гендерные роли и создавать крепкий фундамент
для самоуправления в республиканской семье. Словом, амери¬
канские обстоятельства сформировали народ, обеспеченный
избирательным правом и степенью свободы, неизвестной в ми¬
ровой истории: это были «люди, восприимчивые к счастью,
воспитанные в любви к порядку, привыкшие к самоуправлению
и ценящие его блага превыше всего» [Jefferson 1984бэ: 503]30.
Все эти характеристики было легко сопоставить с европейски¬
ми. Поскольку европейцы «чувствовали себя стесненно», утвер¬
ждал Джефферсон, они вели образ жизни, ведущий к деградации
[Jefferson 1950н-: 27-28; 36п29]. Джефферсон утверждал, что
каждый человек в Европе был «либо молотом, либо наковальней»
[Jefferson 1950бд-: 568]. И европейская аристократия создала
искусственные иерархии, которые подавляли человеческий по¬
тенциал и обрекали народные массы на невежество и нищету,
оставляя их без подлинной заинтересованности в общественной
жизни или какого-либо общественного духа, который мог бы
сохранять республиканское правительство.
Здесь, по-видимому, стоит отметить, что заявления Джеффер¬
сона об Америке не были для него оригинальными или уникаль¬
ными, хотя он сформулировал их так хорошо, как это едва ли
когда-либо делал кто-то другой. Процветание Американского
союза, его мягкое правительство, поощряющее индивидуальные
циация Америки со свободой никогда не была «просто местным взглядом»;
как отметил Б. Бейлин, она была «подкреплена» мнением деятелей просве¬
щения, которые определяли Америку как «особый заповедник... добродете¬
ли и свободы» [Bailyn 1967: 84].
30 Природные (в отличие от исторических/социологических) различия также
сформировали американский характер, хотя степень, в которой Джефферсон
действительно воспринимал такое влияние, не ясна. Климат Соединенных
Штатов был «более жизнерадостным», чем в Европе, и Джефферсон пред¬
положил (с редким оттенком юмора): «Именно наше безоблачное небо ис¬
коренило в наших конституциях всякую склонность вешаться, которую
в противном случае мы могли бы унаследовать от наших английских предков»
[Jefferson 1984п: 1155].
Американский характер
165
стремления людей к улучшению своего положения и счастью,
поразительная социальная текучесть и сравнительная мобиль¬
ность — все это, как уже говорилось в нашем повествовании,
культивировало уникальный характер американского народа
и было частью европейской концепции Америки с того момента,
как она впервые вошла в сознание «старого мира», и пока Аме¬
рика оставалась интересной для многих европейских реформа¬
торов, которые поддерживали мнение Джефферсона, что эта
страна на самом деле реализует то, о чем мечтали философы
[Greene 1993]31.
Сам Адам Смит одобрил эту точку зрения, восхищаясь амери¬
канским фермером, «обрабатывающим свою землю и добываю¬
щим средства к существованию трудом своей семьи». Такой
фермер, по словам Смита, «является сам себе хозяином, незави¬
симым от кого бы то ни было». С некоторой оговоркой это было
именно то состояние, которое, по мнению Джефферсона, способ¬
ствовало развитию уникального американского духа. Напротив,
как отметил Смит в известном отрывке из «Богатства народов»,
в Европе, где земли мало, а разделение труда продвинулось
в гораздо более значительной степени, работник, «вся жизнь
которого проходит в выполнении немногих простых операций»,
в результате «не имеет случая и необходимости изощрять свои
умственные способности или упражнять свою сообразительность
для придумывания способов устранять трудности, которые ни¬
когда ему не встречаются». Этот рабочий, «естественно, утрачи¬
вает привычку к подобному упражнению и обыкновенно стано¬
вится таким тупым и невежественным, каким только может стать
человеческое существо. Его умственная отсталость делает его не
только неспособным находить удовольствие или участвовать
в сколько-нибудь разумной беседе, но и понимать какое бы то ни
31 Грин в [Greene 1988] утверждает, что эта «интеллектуальная конструкция»
более или менее отражала американскую действительность и что американские
представления о «хорошей жизни» были связаны с «безудержным» матери¬
альным обогащением. См. также рецензию Грина на [Main 1965] в [Greene 1966:
646-649, особенно 648-649 (цитируется по 648)]. О европейском одобрении
социологии Джефферсона см. [Greenbaum 1993: 607-626, на 614-615].
166
Глава 3
было благородное, великодушное или нежное чувство, следова¬
тельно, составлять сколь-нибудь правильное суждение относи¬
тельно многих (даже обычных) обязанностей частной жизни».
Возможно, самым ужасным здесь, с точки зрения Джефферсона,
было то, что такой работник вскоре становился «вообще неспо¬
собным судить... о великих и общих интересах своей страны...
и, если не прилагались чрезвычайные усилия, чтобы повлиять на
него, он оказывался столь же неспособным защищать свою
страну во время войны» [Смит 2023: 97, 254]32. Американцы,
напротив, считал Джефферсон, отличались общественными
добродетелями.
Безусловно, Джефферсон продолжал верить в то, что свобода
в итоге распространится по всему земному шару. В отличие от
более поздних ее проявлений американская исключительность
Джефферсона в конечном счете не была необыкновенной или
сосуществующей с желанием сохранить свободу для Америки.
Но наблюдения, похоже, заставили Джефферсона считать Аме¬
рику единственным живым примером общества того типа, кото¬
рого он жаждал для остального мира. В своем последнем и весь¬
ма содержательном письме33 он решительно поддержал право
всех народов на самоуправление, переформулировав то, что уже
давно писал многочисленным корреспондентам (даже тем,
в письмах к которым он выражал сомнения в способности других
современных народов справиться с республиканством): однажды
мир будет состоять из республик [Jefferson 1984бм: 1517]. Джеф¬
ферсон говорил: «Пророчества» Адамса о Французской револю¬
ции, возможно, «оказались более правдивыми, чем мои» (по
словам Джефферсона, даже Адамс недооценил ее грядущие
ужасы), но и они, как он надеялся, не должны «помешать лучше¬
му конечному результату». «Мнение — это сила, — написал он
32 Об амбивалентности Смита см. [Heilbroner 1975]. А. Фергюсон, со своей
стороны, был еще больше, чем Смит, обеспокоен опасностями, исходящими
от коммерческого общества и разделения труда, см. [Sher 1989: 240-268].
33 Для получения разъяснений относительно действительно «последнего»
письма Джефферсона см. [Looney 2004: 178-184].
Американский характер
167
ранее Адамсу, — и к этому мнению еще придут. Даже Франция
добьется представительного правления». Но он не ожидал, что
это произойдет при его собственной жизни, и предсказал, что
«реки крови еще могут пролиться», прежде чем это осуществит¬
ся [Jefferson 1987н: 460]. На широкую культурную трансформа¬
цию, которая сделала бы республики возможными, нельзя было
надеяться в результате одного акта силы или принятия желаемо¬
го за действительное. Джефферсон понимал, что история пред¬
лагает мало коротких путей.
Таким образом, контраст между этими реальными, но далеки¬
ми надеждами для всего мира и его уверенными утверждениями
о характере современных ему Соединенных Штатов разителен.
Американский пример был единственным, вселявшим надежду
в Джефферсона на то, что все «люди» однажды «разорвут цепи,
которыми монашеское невежество и суеверие убедили их себя
связать, и примут все блага и безопасность самоуправления»
[Jefferson 1984бм: 1517]. Америка могла действовать и быть при¬
мером «для всего человечества» именно потому, что «условия,
в которых было отказано другим», были «предоставлены ей».
И только «нация, располагающая такими данными и свободная
во всех своих членах от тягостных нужд, предоставляет каче¬
ственные инструменты для интересного эксперимента — само¬
управления» [Jefferson 1903-1904бб: 324].
Мечты были обращены в будущее, практическая же политика
в настоящем требовала оценки реальности. Или, как выразился
Джефферсон в письме Мэдисону, народу было «невыгодно» со¬
здавать правительства, которые были «знакомы только с людьми
из книг, а не с людьми из реального мира» [Jefferson 1995у: 628].
Правительство должно было соответствовать характеру народа,
а не какой-либо универсальной теории человека. Как писал
Джефферсон в письме, адресованном Уильяму Ли, «у каждого
народа есть свои особые привычки, образ мышления, обычаи
и прочее, впитанные людьми с младенчества, ставшие частью их
природы, и к этим особенностям должны быть приспособлены
правила, призванные сделать людей счастливыми». К сожалению,
добавил Джефферсон, «ни один представитель чужой страны не
168
Глава 3
может испытывать к ним достаточной симпатии. Институты
Ликурга, например, не подошли бы Афинам, а законы Солона —
Спарте. Теории Локка были бы неприменимы для Каролины,
а теории Руссо и Мабли — для Польши» [Jefferson 1903-1904:
100-101]. Если вопрос заключался в том, «подчинять наших
граждан закону или закон — нашим гражданам», Джефферсон
в значительной степени склонялся к последнему варианту34.
Любой честный ответ на этот вопрос, писал он Д. К. Адамсу, не
может игнорировать «своеобразный характер» американских
граждан [Jefferson 1903-1904ац: 145].
Соответственно, одно из главных критических замечаний
Джефферсона в адрес федералистов в 1790-х годах заключалось
в том, что они пытались навязать американцам стиль правления,
годящийся для европейских обществ, которые он описал, но
плохо подходящий для американского народа. Одной из причин,
по которой федералисты правили тяжелой рукой, надеясь, как
считал Джефферсон, консолидировать власть в центральном
штате и создать более авторитарную систему правления для
Америки, было то, что они не понимали «разницы между сбро¬
дом, использовавшимся в качестве инструмента» французскими
революционерами, и «устойчивым и рациональным характером
американского народа, в котором [они] не были достаточно
уверены». «Как и все остальное человечество», федералисты
справедливо испытывали «отвращение к зверствам Французской
революции», но в отличие от республиканцев они забыли об
уникальном духе американского народа [Jefferson 1904-1905а:
183]. Противостоять федералистам было необходимо, считал
Джефферсон: они недостаточно хорошо понимали, что именно
является особенным в американском народе и предназначенной
ему судьбе.
В начале своей политической карьеры Гамильтон высказал
Джону Джею предположение, которое, казалось, подтверждала
34 Даже реформу законов Виргинии, проводившуюся Джефферсоном, он
охарактеризовал как разрушение традиционного эшафота, непригодного
для свободного народа.
Американский характер
169
на тот момент вся история: «Когда умы [людей] освобождаются
от привязанности к древним установкам и моделям поведения,
у них, кажется, кружится голова, они более или менее склонны
впадать в состояние, близкое к анархии» [Hamilton 1961-1977:
176-177]. Джефферсон, как мы увидим, не слишком был готов
спорить с Гамильтоном по поводу того, что «желанного среднего»
между «противостоянием тирании и угнетению», с одной сторо¬
ны, и «презрением ко всем авторитетам и пренебрежением ими»,
с другой, было «почти невозможно достичь из-за бездумного
поведения населения» [Ibid.]. Решающее отличие состояло в том,
что его собственный анализ американского народа предполагал:
Гамильтон и федералисты ошибались относительно его характе¬
ра. Американцы в отличие от французского пролетариата (а на
самом деле даже в отличие от большинства народов в истории)
не характеризовались «бездумным поведением». Напротив, они
доказали, что способны свергнуть тиранию, в то же время со¬
противляясь порыву к разнузданности, которая стала прокляти¬
ем Французской революции. Федералистская программа не
смогла признать это и, таким образом, стала неподходящей по¬
литической повесткой дня для американской республики. Джеф¬
ферсон охарактеризовал свое избрание на пост президента
в 1800 году, явившееся поражением федералистской программы,
как «сопротивление... республики курсу, который не был для нее
предназначен». Его победа, писал он, доказала «силу тела, которая
является самым ободряющим предвестником его долголетия...»:
«Характер, который наши сограждане проявили в этом случае,
дает нам все основания надеяться на стабильность нашего пра¬
вительства» [Jefferson 1950гн-: 398-399]35.
Таким образом, критика Джефферсона нанесла решительный
удар по агитационной литературе федералистов. Называя про¬
грамму Джефферсона «лапутианской» и невнимательной к чу¬
жому опыту, федералисты предостерегали от опасности экспе¬
риментов в политике36. Но, по мнению Джефферсона, именно
35 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
36 См. [Kerber 1970: особенно 1-22].
170
Глава 3
они игнорировали американский опыт и выстраивали свою по¬
литику на теории, основанной на опыте других народов. Таким
образом, в качестве политической программы для американцев
именно федералистская, а не джефферсоновская программа не
соответствовала реальности. На самом деле из исторического
опыта народов нельзя было извлечь никаких полезных позитив¬
ных уроков для американцев. Искать прецедент надлежащего
управления в Древнем Риме, «где народом, ожесточившимся,
доведенным до отчаяния нищетой и несчастьями, правила же¬
стокая и бесчувственная аристократия», было бы глупо и невер¬
но, так как их модель была бы неприменима «к народу, мягкому
по своему характеру, терпеливому в испытаниях, единому
в стремлении к общей свободе, приверженному своим лидерам»
[Джефферсон 1990: 204].
Если древние мало что предлагали для решения этого вопроса,
и от современников помощи тоже ожидать не следовало. В свете
пропаганды федералистов, ассоциировавших Джефферсона
с безумием Французской революции, стоит помнить, что он
беспокоился о том, чтобы американский народ не связал свой
опыт слишком тесно с траекторией Французской Республики.
Для Джефферсона оставалось решающим («очень существен¬
ным», как он выразился) следующее: американский народ («наши
соотечественники») по-прежнему «осознает, что его собственный
характер и ситуация существенно отличаются от французских».
Американцев следует «заставить» понять, писал он: «какой бы
ни была судьба республики» во Франции, «мы в состоянии со¬
хранить ее здесь в неприкосновенности». Благодаря долгому
опыту самоуправления и условиям, которые сделали их свободу
значимой и безопасной, американцы могли позволить себе рос¬
кошь (а также «долг и целесообразность») «подчинять свое
мнение воле большинства» и «терпеливо ждать, пока та не пере¬
менится, если большинству случится в какой-то момент оши¬
биться». К счастью, писал Джефферсон, «наше судно пришвар¬
товано на таком расстоянии, что, если [французское судно]
взорвется, наше все еще [останется] в безопасности, когда мы
будем на это надеяться» [Jefferson 1984ак: 1075].
Американский характер
171
Однако наиболее заметным различием между Джефферсоном
и федералистами, по мнению самого Джефферсона, был не его
«утопизм» в отношении всемирной демократии и революции,
столь высмеиваемый в предвыборной литературе федералистов,
а, скорее, его ощущение, коренящееся в социологической оценке
характера американцев, что они, по сути, сбросили оковы, кото¬
рые все еще связывали большинство народов мира (по необхо¬
димости) с правительствами, власть коих основывалась на
иерархии, почитании и силе. Джефферсон считал, что те феде¬
ралисты, кто пытается управлять своим народом с помощью
инструментов, кто служил правителям европейского прошлого
и уже давно устарел, просто оторваны от американских реалий.
Таким образом, американцы Джефферсона поддерживали
бдительный «дух сопротивления» тирании, который был нехарак¬
терен для вялых, невежественных, страдающих от нищеты масс
в других странах. Именно этот бунтарский дух побудил молодого
Гамильтона беспокоиться о долговечности официальной власти
в Америке37. Но для Джефферсона американская привычка
к «порядку и повиновению законам» была не чем-то противоре¬
чащим этому «духу сопротивления», а, скорее, его логическим
следствием [Jefferson 1950гп-: 618]. Американская «любовь к сво¬
боде» и ее «устойчивый характер» проявлялись как в духе сопро¬
тивления тирании, так и (в дополнение к нему) в «повиновении
закону и поддержке государственных властей». В том и другом
Джефферсон признавал «надежную гарантию постоянства...
республики» [Jefferson 1984и: 549]. «Любовь к порядку и повино¬
вение законам» на самом деле «в значительной степени отличают
характер граждан Соединенных Штатов», — ответил Джефферсон
группе граждан из Колумбии (Южная Каролина), которые при¬
слали ему поздравления по случаю его недавнего избрания на пост
президента. Именно этот характер «мирно устранял все объеди¬
нения, направленные на подрыв конституции, что продиктовано
37
И если следует верить Джефферсону, то и более старшему Гамильтону тоже.
См. [Jefferson 1904-1905л: 169].
172
Глава 3
самой мудростью и опирается на волю народа». Так кратко описал
он то, что, по его мнению, произошло на выборах [Jefferson
1950би-: 409]. Американское правительство, утверждал Джеф¬
ферсон, будет «образцом защиты человека в государстве свободы
и порядка» [Jefferson 1903-1904бд: 115]38.
Такая позиция диктовалась нормами, существовавшими для
интеллектуалов эпохи Просвещения. Немногие философы стре¬
мились к разрушению традиции просто ради разрушения. Они,
скорее, поступали так, чтобы создать базу для новой стабильности
и рационального порядка, основанных на природе, а не на искус¬
ственности39. На протяжении всей революционной эпохи достой¬
ные люди в лице вигов признавали, что тирания была не един¬
ственной угрозой свободе. Всеобщая разнузданность также была
«изнанкой» свободы, извращением ее истинного характера и очень
реальной вероятностью при правительствах, отзывчивых на на¬
родные настроения40. Джеймс Уилсон четко сформулировал эту
мысль, отметив, что свобода никогда не могла бы существовать
без закона, потому что «без свободы закон теряет свою природу
и свое имя и становится угнетением. И свобода без закона также
теряет свою природу и свое имя и превращается в разнузданность»
[Wilson 2007: 435]41. Поскольку одна не существовала без другой,
отцы-основатели, в том числе Джефферсон, были озабочены
потенциальной угрозой разнузданности — этим «проклятием
свободы», которая стояла перед республиканским правитель¬
ством. Мало кто враждебно относился к призыву Джорджа Ва¬
шингтона к просвещению общества как к возможному лекарству,
которое могло бы позволить гражданам «отличать дух свободы
от духа разнузданности» [Jefferson 1993: 545]. Хотя Джефферсон
был склонен соглашаться с Д. Куинси-младшим, который считал,
38 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
39 См. [Porter 2000: 18].
40 См. [Reid 1988: особенно 32-37].
41 Обратите внимание, что Уилсон утверждает здесь, как и Джефферсон, что
«американский характер... в высшей степени отличается любовью к свободе
и закону» (432).
Американский характер
173
что «гораздо легче удержать свободу от превращения в разнуз¬
данность, чем власть — от разрастания в тиранию и угнетение»,
он не остался равнодушным к высказанным опасениям тори
Д. Сьюэлла о том, что «слишком поспешная попытка искоренить
небольшие, хотя и реальные пороки в правительстве» означала
риск «подрыва хорошей конституции»42. В результате собственное
заявление Джефферсона в Декларации независимости эксплицит¬
но включало в себя это предупреждение. Он отмечал в качестве
аксиомы, что «благоразумие указывает, чтобы давно уже учре¬
жденные правительства не были сменяемы на основании мало¬
веских и преходящих причин»43. Как мы видели, большая часть
его критики европейских усилий по свержению тирании, какими
бы оправданными они ни были, была сосредоточена вокруг
ощущения, что европейцы еще не способны остановиться на се¬
редине между деградацией, порожденной угнетением, с одной
стороны, и чрезмерной свободой, с другой. Европейские имми¬
гранты, приехавшие в Америку, «привезут с собой принципы
действия своих правительств, усвоенные ими в ранней юности, —
писал он, — и если они смогут отбросить их, то лишь поменяв на
безграничную распущенность, бросаясь, как обычно, из одной
крайности в другую. Было бы чудом, если бы они остановились,
не переступив пределов разумной свободы» [Джефферсон 1990:
171]. Действительно, та свобода, которой американцы могли на¬
слаждаться, писал Джефферсон Адамсу, во Франции «была бы
немедленно извращена до разрушения всего общественного
и частного» [Jefferson 1987х: 391]. Джефферсон с таким энтузиаз¬
мом относился к возможностям поддержания свободы в амери¬
канской республике именно потому, что, по его мнению, дуали¬
стический американский дух, который он выявил, позволил
американскому народу сохранять свободу, не позволяя ей опу¬
ститься — как это было в большинстве других республик в исто¬
рии — до неограниченного потворства желаниям граждан,
анархии и в конечном счете тирании.
42 Куинси и Сьюэлл цит. по: [Reid 1988: 36].
43 Цит. по: [Чаннинг 1897].
174
Глава 3
Джефферсон впервые заинтересовался этим феноменом во
время восстания Шейса. В научной литературе практически не
отмечается, что уверенность Джефферсона в американском
эксперименте началась с него. Речь идет не о приверженности
принципам самоуправления, которое Джефферсон считал есте¬
ственным, данным Богом правом человека, а о его чувстве, что
у новой нации все получится. В начале 1780-х годов Джефферсон
выразил беспокойство по поводу способности американцев со¬
хранить свою республику. В вопросе XIX своих «Заметок о штате
Виргиния» Джефферсон отметил, что именно «нравы и дух на¬
рода хранят республику в силе» [Джефферсон 1990: 232]. Но в двух
предыдущих разделах Джефферсон предположил, что «дух на¬
рода» может не быть «непогрешимой, постоянной опорой».
На самом деле «дух времени может меняться и будет меняться.
Наши правители станут подвергаться коррупции, люди станут
беспечными». После революции Джефферсон ожидал, что «дело
пойдет на спад». Из-за того что «человеческая натура одинакова
по обеим сторонам Атлантического океана», не было бы неожи¬
данностью, если бы американские политические лидеры вскоре
увлеклись атрибутами власти. Он опасался, что и народ «сам
забудет о себе все, кроме единственной своей способности —
делать деньги, и никогда не будет думать о том, чтобы объеди¬
ниться и заставить должным образом уважать свои права»
[Джефферсон 1990: 229-230, 197].
Если было действительно верным то, что «нравы и дух народа
сохраняют республику», следующий раздел заметок был еще
более пугающим. Неслучайно, что Джефферсон выбрал вопрос
об американских «нравах» для рассмотрения проблемы рабства
в Виргинии. Многое можно сказать (и многое было написано) об
этом коротком, глубоко эмоциональном отрывке. Что кажется
в нем наиболее поразительным в данном контексте, так это то,
насколько ясно Джефферсон предполагает, что рабство более или
менее подрывает все, что он считает исключительным и превос¬
ходным в Америке. Рабство взращивало и культивировало на¬
следственную аристократию (с присущими ей привычками
к тирании), ущемляло права, извращало мораль, препятствовало
Американский характер
175
трудолюбию и подрывало любовь к родине [Джефферсон 1990:
230-231]. Джефферсон знал то, что Мэдисон позже признал
в частном порядке: «В той мере, в какой в государстве преобла¬
дает рабство, правительство, каким бы демократическим оно ни
называлось, на самом деле является аристократическим»44.
Прочитанные вместе, эти разделы заметок рисуют удручающую
картину будущего Соединенных Штатов, особенно с точки зрения
развития общественного духа, достаточного для сохранения рес¬
публиканского правления и прав американцев. Джефферсон
возложил большие надежды на эффективность институтов, спо¬
собных контролировать любые колебания духа общества и его
лидеров. Поскольку дух, проявленный во время революции, мог
быть временным и поскольку нравы (во всяком случае, виргинцев)
уже вызывали подозрения из-за самого присутствия рабства,
институциональная система сдержек и противовесов казалась
подходящим средством правовой защиты. «Лучше вообще не
впускать волка в овчарню, чем надеяться на то, что сумеешь вы¬
драть ему зубы и когти после того, как он туда войдет». Несомнен¬
но, «противостоять коррупции и тирании надо до того, как они
завладеют нами» [Джефферсон 1990: 197-198]. Конечно, не будет
абсолютно ошибочным предположение, что одержимость Джеф¬
ферсона образованием граждан и воспитанием их моральных
качеств коренилась в его «неверии в институциональные структу¬
ры, созданные для сохранения свободы» [Pangle, Pangle 1993: 106].
Но приверженность Джефферсона институтам как средству кон¬
троля человеческих склонностей была глубже, чем предполагает
это наблюдение, и в сочетании с его опасениями по поводу того,
что конституция Виргинии заложила основу для законодательно¬
го деспотизма, эти разделы заметок свидетельствуют о раннем
беспокойстве по поводу американского характера, которого исто¬
рики обычно не отмечали у Джефферсона [Джефферсон 1990: 196].
44 «Южные штаты Америки придерживаются того же принципа, — заключил
Мэдисон, — что и аристократия». Необычайно честная и показательная
оценка Мэдисона так и не была опубликована при его жизни, см. [Madison
1962в: 163-164].
176
Глава 3
Обычный оптимизм Джефферсона по поводу американского
будущего боролся в течение этих лет с постреволюционным
страхом, разделяемым многими, что американцам может не
хватить добродетели, необходимой для поддержания само¬
управления45. Но восстание Шейса, которое лишь подтвердило
подобные опасения многих американских лидеров, по-видимо¬
му, как-то по-другому повлияло на уверенность Джефферсона.
Несмотря на то что оно побудило большинство американских
лидеров прибегнуть к институциональным ограничениям
в отношении общественности, восстание Шейса, напротив,
вселило в Джефферсона новую уверенность в характере амери¬
канского народа и частично остановило его обращение к госу¬
дарственным институтам, которое он поощрял в заметках.
Джефферсон никогда не терял своей веры в систему сдержек
и противовесов или своей озабоченности тем, что власть раз¬
вращает. Напротив, он понимал, что даже его «естественная
аристократия» может быстро превратиться в стаю «волков»,
если ее оставить без надзора внимательной и просвещенной
общественности и институциональных ограничений власти
[Jefferson 1984ч: 880-881]. Но он действительно пришел к мысли
(до такой степени необычной, что Адамс и многие более поздние
историки найдут ее проблемной), что дух общества может
оказаться эффективным, хотя и не вполне достаточным сред¬
ством защиты как от тирании, идущей сверху, так и от анархии,
идущей снизу. Тот факт, что такой дух общества, по мнению
Джефферсона, культивируется и поддерживается институтами,
уникально подходящими для Соединенных Штатов, наводит на
мысль: различие, которое проводят ученые между сторонника¬
ми институционального контроля общества и теми, кто верит,
что общественная добродетель поддержит республику, может
быть значительным46. Джефферсон верил в институты, но
постепенно пришел к убеждению, что они могли бы культиви¬
ровать характер общества, который мог бы быть в некоторой
45 См. [Wood 1969: 97-114, 413-425; Bushman 1992: 186-203].
46 Полезные уточнения см. в [Rahe 2005].
Американский характер
177
степени самодостаточным, таким, на какой можно было бы
рассчитывать для поддержания целостности этих самых инсти¬
тутов. Институты и характер общества могли быть взаимооб¬
разующими и взаимоукрепляющими.
Впервые это понимание появилось в ходе его размышлений
после восстания Шейса. Письмо Джона Джея, информирующее
Джефферсона о том, что в Массачусетсе неспокойно, «действи¬
тельно повлияло» на него, признался он. Джей сообщил ему, что
страх перед анархией заставил многих усомниться в способности
республиканства поддерживать безопасность и порядок. «Рацио¬
нальная и благонамеренная» и «более трезвая часть народа»,
писал Джей, в своем стремлении «к миру и безопасности» даже
задумалась о восстановлении монархии [Jay 1950—: 488-489]47.
Но обезоруживающее письмо Адамса быстро восстановило веру
Джефферсона [Adams 1950а: 557]. С тех пор Джефферсон казал¬
ся спокойным, даже равнодушным по отношению к восстанию
Шейса и советовал некоторым встревоженным корреспондентам
тоже не беспокоиться, ибо случающийся «время от времени не¬
большой бунт» является признаком общественного здоровья.
«Мне нравится видеть людей бодрыми и бдительными», — пояс¬
нял он [Jefferson 1950ап-: 174; Jefferson 1950ан-: 621]48. Теперь,
писал Джефферсон, он был «убежден, что здравый смысл народа
всегда будет считаться лучшей армией» [Jefferson 1950бц-: 49].
Урок, который Джефферсон в конечном счете извлек из вос¬
стания Шейса, был двойным: во-первых, американский народ не
бездействовал, на него можно было рассчитывать в том, что он
почувствует тиранию правительства и будет ей сопротивляться;
во-вторых, на него можно было надеяться и в защите его респуб¬
лики в случае возникновения недопустимой угрозы. Но это
только на первый взгляд кажется парадоксальным или противо¬
речивым. Джефферсон никогда не одобрял «мотивов» или мето¬
дов повстанцев, которые, по его мнению, были «основаны на
47 О призывах к установлению монархии в Массачусетсе см. [Szatmary 1980:
81-82].
48 См. также [Jefferson 1950ва-: 629].
178
Глава 3
невежестве» и «приводили к действиям, абсолютно неоправдан¬
ным». Но он настаивал на том, что дух повстанцев следует ува¬
жать, даже когда они поступают совершенно неправильно,
именно потому, что он поможет правительству оставаться хоро¬
шим и честным [Jefferson 1950—: 356; Jefferson 1950вю-: 92]49.
Но то, что Джефферсон нашел по-настоящему обнадеживающим
в восстании Шейса, было не анархией, которая так встревожила
многих его корреспондентов, а тем, что люди в итоге вмешались,
чтобы разрядить обстановку. Результатом восстания Шейса на
самом деле была «уверенность в твердости... правителей» благода¬
ря «вмешательству самого народа, вставшего на сторону прави¬
тельства» [Jefferson 1950бц-: 49]50. Восстание Шейса в конечном
счете было мирно окончено в значительной степени, считал
Джефферсон, благодаря «осмотрительности, которую недовольные
все-таки сохраняли», что само по себе было красноречивым свиде¬
тельством природы американского общественного духа. Аналогич¬
ным образом «бурные митинги» в Коннектикуте и Нью-Гэмпшире
были прекращены, потому что «большинство людей поднялось на
поддержку правительства и вынудило недовольных разойтись по
домам» [Jefferson 1950вд-: 633]51. Джефферсон оценил внимание
людей к общественным делам с обеих сторон (и общественное
сознание повстанцев, хотя и находящихся в заблуждении, и обще¬
49 Это сочетание сочувствия к некоторым жалобам сторонников Шейса с осу¬
ждением их методов Джефферсон разделял, пожалуй, с большинством
граждан Массачусетса, см. [Brown 1987: 115].
50 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
51 Не ясно, является ли интерпретация Джефферсоном подавления восстания
строго точной, но, поскольку он явно верил, что это так, и повторял это
снова, его точка зрения и сформировала соответствующую интерпретацию
им событий. Следует ли нам считать Джефферсона авторитетным для нас
историком этого эпизода, не имеет особого отношения к обсуждаемому здесь
вопросу. Д. Сатмари утверждает, что подавление в основном имело место из
коммерческих интересов и исходило от коммерциализированных сфер го¬
сударства, а не от «народа» в целом. См. [Szatmary 1980: особенно 70-119].
Р. Д. Браун также отмечает широко распространенное отвращение к репрес¬
сивным мерам правительства Боудина даже среди большинства людей, ко¬
торые не были повстанцами, см. [Brown 1987].
Американский характер
179
ственный настрой тех, кто поддерживал закон и порядок) и описал
то и другое как проявления американского духа52.
Восстание Шейса не вызвало у Джефферсона «никакого беспо¬
койства» по целому ряду причин. С точки зрения деспотической
Европы небольшое сопротивление властям выглядело для него
положительно освежающим, хотя нахождение вдали от происхо¬
дящих событий, конечно, лишало его ощутимого страха, который
испытывали многие из тех, кто поддерживал с ним переписку
[Jefferson 1950вю-: 93]. В любом случае отчеты, которые у него
имелись, в целом заверили его, что «восстание» было неверно
истолкованным (хотя и несколько оправданным) выражением
недовольства, а не полномасштабным нападением на устоявшие¬
ся институты общества53. «Ни в одном случае, — отметил Джеф¬
ферсон, — не было причинено никакого вреда личности или
чьему-либо имуществу». Восстание длилось, по его словам, менее
24 часов и закончилось в основном потому, что у «повстанцев»
хватило общественного сознания отступить перед лицом неприя¬
тия большинством их предложений [Jefferson 1950жа-: 633]54.
В Европе гораздо более «свирепые» восстания происходили
каждые несколько лет; в Турции, писал Джефферсон, они «явля¬
ются повседневными событиями». «Сравните» эти кровавые
восстания, обращался он к Мэдисону, с «порядком, умеренностью
и почти самоугасанием наших» [Jefferson 1950ди-: 442]55.
52 Ср. более позднее краткое замечание Мэдисона о том, что в успешной рес¬
публике народ «должен присматривать [за созданным им правительством],
так же как и подчиняться» ему в [Madison 1962ф: 426].
53 См., например, [Adams 1950а-: 557].
54 О целенаправленном — и умеренном — подходе сторонников Шейса см.
[Maier 1970: 17].
55 Курсив Б. Стила. — Прим. пер. Много лет спустя Джефферсон аналогичным
образом поддержал участие народа в общественной жизни, обратившись
к имеющемуся «опыту» и призвав критиков: «Покажите... где [американский]
народ за эти 40 лет натворил половину того зла, которое один деспот натво¬
рил бы за один год; или покажите половину беспорядков и восстаний,
преступлений и наказаний, которые имели бы место в любой отдельно
взятой стране при королевском правительстве за тот же период» [Jefferson
1903-1904: 35-36].
180
Глава 3
Это правда, что у Джефферсона не было реального ответа на
высказанное Мэдисоном беспокойство о том, что мятежники
могут просто использовать следующие выборы для «продвиже¬
ния своих взглядов под прикрытием конституционных форм»,
превратившись из мятежного меньшинства в деспотическое
большинство [Madison 1995г: 474]56. Но Джефферсон полностью
осознавал, что избранный народом законодательный орган
также может стать деспотическим: «выборный» характер такой
тирании принес бы мало утешения ее жертвам, отметил он,
именно поэтому он одобрил строгое разделение властей
в 1780-х годах [Джефферсон 1990]. Он не был простаком в этом
вопросе. По-видимому, здесь стоит повторить, что Джефферсон
не симпатизировал методам (в отличие от страданий) повстанцев.
Принудительное закрытие судов и нарушение контрактов нико¬
гда не входили в его программу57. И если судить по послужному
56 См. также обсуждение в [Wood 1969: 412-413]. Законодательный орган по¬
пытался предотвратить такой сценарий, приняв дисквалифицирующий закон,
который запрещал мятежникам занимать государственные должности
(и даже голосовать). Но опасения Мэдисона оказались в значительной степе¬
ни необоснованными, поскольку новый губернатор Д. Хэнкок, несмотря на
изменения, продолжил проводить политику, дружественную коммерческим
интересам (хотя новый законодательный орган и сам Хэнкок оказались го¬
раздо более сговорчивыми по отношению к побежденным повстанцам, чем
администрация Боудина), см. [Szatmary 1980: 119] и [Brown 1987: 116, 120-121].
57 Уже в апреле 1786 года, после того как он и Д. Адамс встретились с делегаци¬
ей британских купцов, чтобы обсудить довоенные долги, причитающиеся им
в Соединенных Штатах, Джефферсон написал Мэдисону, что он «чрезвычай¬
но желает», чтобы штаты открыли суды для британских кредиторов и ввели
программу погашения долгов, см. [Jefferson 1995м: 417]. Джефферсон, несмо¬
тря на то что он был по уши в долгах у этих самых купцов, признавал спра¬
ведливость положений Парижского мирного договора о том, что американские
долги должны быть выплачены полностью (а не в размере 5 %, требуемых
британскими купцами), и позже он никогда не возражал против защиты
конституцией контрактов и ограничений государственной эмиссии бумаж¬
ных денег. По этому вопросу см. [Sloan 1995: особенно 32-49]. Кроме того,
уже в конце жизни Джефферсон отметил, что проблемы с бумагами и нару¬
шение контракта были единственными случаями, в которых национальное
правительство обладало законной юрисдикцией в отношении конфликтов
между гражданами одного штата, см. [Jefferson 1984бц: 1475].
Американский характер
181
списку Джефферсона, то в этом вопросе он, по всей видимости,
был согласен с Мэдисоном в том, что закон о пребывании в стра¬
не на самом деле, как позже выразился Мэдисон, «противоречит
правам других граждан или постоянным и совокупным интере¬
сам всего общества» [Мэдисон 1994: 79].
Другими словами, то, что в конечном счете отличало Джеф¬
ферсона от многих его знаменитых современников, было не от¬
сутствием — как принято считать — приверженности сильному
правительству и порядку, а, напротив, готовностью доверять
способности американского народа сохранять порядок, не допу¬
ская анархии. Гамильтон, напротив, был относительно равноду¬
шен к народному бездействию — его политология предполагала
подобное, и он не особенно тревожился из-за этого58. Адамс,
с другой стороны, действительно беспокоился по этому поводу.
Кто еще, кроме народа, мог укротить необузданную власть ари¬
стократии? Но Адамсу никогда не удавалось убедить себя в том,
что люди способны преодолеть демагогию, которая будет прак¬
тиковаться аристократией. По сути, решение данной проблемы
Адамсом частично состояло в том, чтобы просто следовать тому,
что он считал человеческой природой. Как он утверждал в своих
«Рассуждениях о Давиле», культивирование аристократии с по¬
мощью титулов и вознаграждений одновременно вызвало бы
естественную тягу нобилитета к отличиям (и поставило бы его
таланты на службу государству) и усилило бы естественную
склонность людей подчиняться благожелательному по отноше¬
нию к ним правительству и раболепствовать перед ним [Adams
1850-1856б: 243-244, 250-251]. Но (отчасти потому, что такое
устройство оставило бы народ беззащитным перед этими «вели¬
кими семьями») Адамс возлагал бол ьшую часть своих надежд на
новую республику с сильной исполнительной властью, в резуль¬
тате чего многие, включая Джефферсона, ошибочно принимали
его за монархиста59. Адамс отмечал, что «образование, религия,
аристократия, а также демократия и монархия сами по себе со¬
58 См. [Rahe 1992: 699].
59 См. [Ryerson 2005: 72-92].
182
Глава 3
вершенно неспособны справиться с задачами по обузданию
людских страстей, сохранению стабильного правительства
и защите жизни, свободы и собственности людей». Почему?
Потому что «религия, суеверия, клятвы, образование, законы —
все уступает место страстям, выгоде и власти, противостоять
которым могут только страсти, выгода и власть» [Adams 1850—
1856а: 557-558].
Что отличало Джефферсона в этом отношении от Гамильтона
или Адамса, так это то, что он, как и Адамс (в отличие от Гамиль¬
тона), ценил вовлеченность народа в управление страной.
Но (в отличие от Адамса) Джефферсон верил, что американский
народ обладает уникальной способностью к участию в управле¬
нии и сохраняет при этом порядок и хорошее правительство. Это
помогает объяснить первоначальную реакцию Джефферсона на
конституцию. Филадельфийский конвент, пожаловался он Уиль¬
яму Смиту (зятю Адамса), был «слишком впечатлен восстанием
в Массачусетсе, и под влиянием момента они запускают воздуш¬
ного змея, чтобы поддерживать порядок на птичьем дворе»
[Jefferson 1950жж-: 355-357]. Это заявление часто понималось
как сигнализирующее об оппозиции Джефферсона националь¬
ному государству, с одной стороны, и о его одобрении восстания,
с другой. Конечно, в том же письме Джефферсон восклицает: «Не
дай бог, чтобы у нас когда-нибудь прошло 20 лет без такого
восстания». Но если мы сосредоточимся на этом излиянии чувств,
то легко можем быть введены в заблуждение. Ключевое слово
в этой знаменитой строке — «такого». Оно возвращает нас
к интерпретации Джефферсоном восстания Шейса. Как бы не¬
правильно ни был воспринят этот эпизод, писал Джефферсон
Смиту, он продемонстрировал вовлеченность людей — их готов¬
ность как бросить вызов тому, что, по их мнению, представляло
угрозу свободе, так и защищать то, что, на их взгляд, в конечном
счете ее обеспечит (республиканское правительство).
Народное правительство, по признанию Джефферсона, было
подвержено тому, что он считал «злом» «нестабильности». Хотя,
безусловно, верно, что Джефферсон боялся, как он выразился,
тихого рабства («quietam servitutem») больше, чем буйной свобо¬
Американский характер
183
ды («periculosam libertatem»), его выбор из двух зол был значи¬
тельно упрощен его убежденностью в том, что дух американско¬
го народа, по-видимому, проявлял ту бдительность, которая
«творит добро», предотвращает «вырождение правительства»
и способствует «всеобщему вниманию к общественным делам»
[Jefferson 1995аа: 461]60.
До революции Джефферсон описывал Бостонское чаепитие
именно в следующих выражениях. «Существуют экстраординар¬
ные ситуации, которые требуют экстраординарного вмешатель¬
ства, — писал он в 1774 году. — Раздраженных людей, которые
чувствуют, что обладают силой, нелегко удержать в строго уста¬
новленных рамках». Для Джефферсона такого рода народные
действия при соответствующих обстоятельствах — «экстраорди¬
нарных ситуациях» — были позитивным проявлением силы. Как
и в ситуации с восстанием Шейса, Джефферсон считал, что люди
«на улице» были в данном случае удивительно сдержанными.
Уничтожение чая в Бостонской гавани произошло без «какого-
либо другого акта насилия». Разница, конечно, заключалась в том,
что в случае с Бостонским чаепитием реакция правительства
стала проявлением тирании и упорства, что привело к более ре¬
шительным мерам со стороны народа. В конце концов, писал он,
«если пульс народа будет биться ровно в ходе этого эксперимента
[принудительных актов, последовавших за Бостонским чаепити¬
ем], станут предприниматься новые попытки до тех пор, пока
деспотизм не исчерпает своих пределов» [Jefferson 1950е-: 127-128].
60 В этом письме использованы универсальные термины: «восстания» являют¬
ся «необходимыми в политическом мире», а «природа сформировала чело¬
века» для мягких правительств. Но его внимательное прочтение наводит на
мысль, что эти декларации применимы не к людям, живущим при «насиль¬
ственных правительствах, как это имеет место во всех других монархиях [за
исключением Англии] и в большинстве других республик», а к тем, кто
живет только в двух республиках: «в Англии, в небольшой степени, и в наших
штатах, в огромной». Другими словами, только в Америке (и несколько
в меньшей степени в Англии) исторические обстоятельства подготовили
народ, способный справиться с республиканской свободой. Дополнительные
соображения относительно того, что Джефферсон поместил Англию в эту
иерархию, см. в примечании 42 (в данном переводе 207) к этой главе.
184
Глава 3
Джефферсон считал, что восстание Шейса было подавлено
народной защитой правительства и порядка, как только люди
поняли правду о своем положении (в отличие от Бостонского
чаепития, которое закончилось революцией). Другими словами,
дух сопротивления, которым он так «дорожил», в данном случае
также рассеял восстание и, по его мнению, не должен был стать
оправданием для установления ненужного контроля над народ¬
ным духом, который в конечном итоге, по его мнению, вполне
способен исправиться самостоятельно, если народу будет предо¬
ставлена адекватная и точная информация. Контекст письма
Джефферсона Смиту (и то, что определяет его знаменитое
«одобрение» восстания Шейса) состоит в его беспокойстве по
поводу «лжи» в европейской прессе («о том, что мы находимся
в [состоянии] анархии»). Джефферсон написал Смиту, чтобы
развеять эти искажения (или умышленное введение в заблужде¬
ние), выразив свое удивление тем, что даже американцы могли
поверить в подобный обман. Единственным беспорядком, кото¬
рый он мог видеть, был мятеж Шейса, и история не знала ни
одного другого «случая восстания, столь благородно проведен¬
ного» [Jefferson 1950жж-: 355-357]. Каким был мятеж Шейса?
Безусловно, демонстрирующим «дух сопротивления», но прово¬
дившимся более или менее пристойно и обеспечивающим поря¬
док. Таким, который быстро закончился после отказа большин¬
ства людей от его целей61.
Вот что Джефферсон находил таким замечательным. Теорети¬
ки, подобные Адамсу, продолжали бороться со сложными схе¬
мами — с системой сдержек и противовесов, мощной исполни¬
61 Джефферсон не лучший историк, у которого можно почерпнуть информацию
при подготовке статьи о восстании Шейса. Большинство граждан Массачу¬
сетса не были ни восставшими, ни восторженными сторонниками полити¬
ки правительства, которая привела к восстанию или его подавлению. Пра¬
вительство в конечном счете использовало военную силу (а не общественное
мнение), чтобы подавить мятеж. Но Джефферсон не ошибся в том, что весь
этот эпизод породил невероятный интерес и поспособствовал вовлеченно¬
сти в политическую жизнь страны. Соответствующую аргументацию и до¬
казательства см. в [Brown 1987: 120-123].
Американский характер
185
тельной властью и культивированием наследственной аристо¬
кратии, чтобы обуздать дух народа, не раскрывая его опасного
анархического потенциала. Джефферсону же, пребывавшему
в эйфории момента, казалось, что к 1787 году поиски в основном
завершились. К тому времени он увидел достаточно, чтобы
убедиться в том, что американский народ доказал свою способ¬
ность противостоять тирании, не впадая при этом в излишнюю
разнузданность и не поднимая мятежей. Восстание Шейса,
по-видимому, научило Джефферсона тому, что американское
общество не было бесконечно податливым перед лицом демаго¬
гии, и тому, что не стоит строить дом на песке, основывая фун¬
дамент государства на национальной воле, по крайней мере
в Америке, где люди независимы, информированы и бдительны.
Волнение Джефферсона по поводу этого экстраординарного
факта очевидно. Это вполне могло стать политическим открыти¬
ем века — народ, характер которого позволял ему использовать
все положительные качества, воплощенные в народной бдитель¬
ности, и одновременно сдерживать ее тенденцию (на протяжении
всей истории) впадать в неистовство вплоть до полного уничто¬
жения народного правительства и восстановления деспотиче¬
ского государства. В отличие от «насильственных правительств»,
которые включали в себя даже «большинство... республик»,
американские правительства, по-видимому, предполагал Джеф¬
ферсон, могли быть «мягкими в наказании мятежников» — не
«устрашая их чрезмерно» — именно потому, что в конечном
счете бояться такого народа, по крайней мере «честным губерна-
торам-республиканцам», не стоило. В Америке народную бди¬
тельность (даже когда она «приводила» к отдельным инцидентам,
которые были «абсолютно неоправданными») на самом деле
можно было поощрять как целебное «лекарство, необходимое
для крепкого здоровья правительства», или как «грозу», очищаю¬
щую атмосферу, а не подавлять из-за страха перед ее разруши¬
тельным потенциалом.
Джефферсону предстояло еще не раз убедиться в правильности
своих выводов. Тот же самый дух сопротивления, который одно¬
временно породил и подавил восстание Шейса, как Джефферсон
186
Глава 3
не уставал повторять своим товарищам по переписке, позже,
в 1800 году, отстранит федералистов от власти и ликвидирует
угрозы союзу во время президентства Джефферсона и после
него. Годы спустя, когда электорат не переизбрал большинства
прежних членов в 14-й Конгресс США в результате одного из
крупнейших переворотов в американской истории законодатель¬
ной власти, Джефферсон заявил, что он «очень доволен этим
доказательством врожденного здравого смысла, бдительности
и решимости людей действовать самостоятельно». Обществен¬
ный резонанс был особенно мощным, потому что люди были
в значительной степени разочарованы «молчаливой» прессой
и «не управляемы своими лидерами». Другими словами, амери¬
канский народ (без какой-либо поддержки со стороны «просве¬
щенного» руководства или информированной прессы) доказал
свою способность видеть различия и действовать в своих инте¬
ресах [Jefferson 1950ве-: 132]62. Эти периодические эпизоды на¬
родной бдительности просто подтвердили то, что Джефферсон
написал английскому радикалу Ричарду Прайсу в 1785 году:
счастье американского правительства, «в котором народ действи¬
тельно является главной движущей силой», заключается в том,
«что в него еще никогда не доводилось терять веру». Почему?
Потому что, «когда зло становится настолько вопиющим, что
поражает его в целом, он поднимается и исправляет положение»
[Джефферсон 2009: 15-19].
Итак, Джефферсон ценил «дух сопротивления», но вряд ли
этот дух был предшественником «перманентной революции»
Мао. Необычной реакцию Джефферсона на восстание Шейса
сделало не его тяготение к мятежу, а его невозмутимость перед
лицом угрозы общественному порядку со стороны демократии.
Многие считали его позицию наивной, даже безответственной,
но Джефферсон полагал, что у него есть очень веские эмпириче¬
ские данные, подтверждающие его точку зрения, — доказатель¬
ства того, что общественному порядку, который он глубоко ценил,
ничто не угрожает, когда американцы активны и вовлечены
62
О 14-м Конгрессе США см. [Sellers 1991: 104-107].
Американский характер
187
в политическую деятельность. Уверенность Джефферсона коре¬
нилась в его понимании того, что американский дух также про¬
являл приверженность американским институтам. На самом
деле народная бдительность не была несовместима с такой при¬
верженностью. Напротив, в Соединенных Штатах было «самое
сильное правительство в мире» именно потому, что американский
гражданин «по призыву закона и в соответствии с его нормами
бросится на защиту этого закона, поскольку будет считать защи¬
ту общественного порядка от посягательств на него своей личной
обязанностью» [Jefferson 1984: 493]63. В записях, которые он
сделал для своей первой инаугурационной речи, Джефферсон
выразил надежду, что «отличительной чертой американца» будет
то, что «в случае волнений он не встает ни под чье знамя, не
спрашивает ничьего имени, но соблюдает нормы законов» [Jef¬
ferson 1904-1905к: 193]. Алексис де Токвиль позже вторил Джеф¬
ферсону, отмечая, что «укрепление закона» в Америке «входит
в личные интересы каждого». Поскольку всем («кроме рабов, слуг
и бедняков»64) было разрешено голосовать, посягательства на
законы должны были «либо стремиться изменить убеждения
народа, либо пренебречь его волей». В Америке, утверждал
Токвиль, «простые люди осознают высокое понятие политических
прав, потому что они ими располагают» [Токвиль 1992: 188-190]65.
Джефферсон выразил это более красочно: «Там, где каждый че¬
63 Как отметил П. А. Рахе (P. A. Rahe), даже антифедералисты дистанцировались
от Шейса: см. [Rahe 1992: 698, 1100, n. 44]. Другой взгляд, сосредоточенный
на ратификации в Массачусетсе, см. в [Brown 1987].
64 Токвиль, по-видимому, считал само собой разумеющимся, что его читатели
поймут: женщинам не разрешается пользоваться этим правом.
65 См. также [Jefferson 1903-1904бц: 37-38] и [Krammnick 2007: 230-231].
Американец, пишет Токвиль, «расскажет вам о своих правах и средствах,
к которым он должен прибегать, чтобы ими пользоваться; объяснит, что
определяет политическую жизнь в его стране. Вы увидите, что он знает
правила управления и действия законов. Все эти практические знания
и ясные понятия почерпнуты жителем Соединенных Штатов не из книг...
Американцы познают законы, участвуя в законодательной деятельности;
они знакомятся с формами управления, участвуя в работе органов власти»
(курсив Б. Стила. — Прим. пер.).
188
Глава 3
ловек... чувствует, что участвует в управлении делами... Цезарю
или Бонапарту он скорее позволит вырвать сердце из своего тела,
чем отобрать у него власть» [Jefferson 1903-1904: 422]66. Когда
закон является делом рук народа, народ будет ему повиноваться
и поднимется на его защиту.
Именно так Джефферсон позже объяснил то, что заговор
Аарона Бёрра потерпел крах прежде, чем действительно смог
нанести какой-либо ущерб. В тот самый момент, когда Джеффер¬
сон «сообщил... гражданам о наличии среди них предателей
и о том, какова их цель, те восстали против них, где бы они ни
скрывались, и сокрушили своими силами то, что вызвало бы
марш армий и гражданскую войну в любой другой стране. Пра¬
вительство, которое может опереться на руку народа, будет на¬
столько сильным, насколько это только возможно». Джефферсон
утверждал: урок заговора Бёрра состоял в том, что американцы
являются «народом, способным к самоуправлению и достойным
его» [Jefferson 1903-1904ае: 220-221]67. «Подавление последнего
заговора рукой народа, поднятой, чтобы уничтожить его, когда
он поднимал голову, — заявлял Джефферсон, — доказывает
способность к самоуправлению и силу нации, в которой каждый
человек чувствует, что его собственная воля является частью
государственной власти» [Jefferson 1950я-: 295].
Легко понять, почему выборы 1800 года, с точки зрения Джеф¬
ферсона, были хотя и самым глубоким проявлением американ¬
ского духа, но не совсем неожиданным. Джефферсон считал, что
на протяжении 1790-х годов республике угрожала «секта», при¬
званная свергнуть революцию и привести Америку к монархии.
Вначале Джефферсон предполагал, что федералисты были
«проповедниками без последователей», потому что «народ тверд
и постоянен в своей республиканской чистоте» [Jefferson
1950да-: 85]. Но в период войны с Францией (1798-1799) то же
66 Ирония этого отрывка заключается в том, что главным примером проявле¬
ния Джефферсоном этого духа было сопротивление эмбарго со стороны
Новой Англии.
67 Аналогичное (более раннее) утверждение см. в [Jefferson 1950бв-: 113].
Американский характер
189
общество направило в конгресс так много федералистов, что те
составили большинство. Джефферсон последовательно объяснял
популярность федералистов временным результатом преднаме¬
ренных манипуляций и внушения страха. Непростая задача
Джефферсона в 1790-х годах заключалась в том, чтобы законно
противостоять федералистам, пока они, казалось, пользовались
общественным одобрением. Другими словами, решить проблему,
не создавая даже видимости угрозы должным образом сформи¬
рованному правительству.
В конечном счете Джефферсон провел различие «между дей¬
ствиями против правительства и действиями против притес¬
нений правительства». «Последние» (действия, направленные
против правительственной тирании), настаивал он, «являются
добродетельными» [Jefferson 1904-1905з: 447-448]68. Джефферсон
отверг обвинение федералистов в том, что республиканцы нахо¬
дятся в «оппозиции к правительству»: Гамильтон и другие зани¬
мались софистикой и запутыванием людей, «пытаясь обратить
на само правительство те порицания, которые я предназначал
врагам правительства, то есть тем, кто хочет превратить его
в монархию» [Jefferson 1995ак: 688]69. Одни и те же люди могут
сопротивляться правительственной тирании и оставаться при
этом преданными созданному надлежащим образом правитель¬
ству. Федералисты, по его мнению, были неискренни, утверждая
обратное. Это одна из причин, по которой Джефферсон советовал
набраться терпения коллегам-республиканцам, коим надоели
меры, предпринимаемые федералистами. Джефферсон беспоко¬
ился, что поведение федералистов может подтолкнуть некоторых
республиканцев к настоящему «восстанию», но «ничто не может
быть настолько фатальным», предупреждал он. Такое, писал
Джефферсон (возможно, вспомнив восстание Шейса), было бы
«не тем видом оппозиции, который допустит американский на¬
68 См. также детальную концепцию Джефферсона по деятельности республи¬
канской оппозиции в [Jefferson 1950ен-: 697].
69 Курсив Б. Стила. — Прим. пер. См., как Мэдисон развивает тот же аргумент
в своем ответе [Madison 1995в: 688-689].
190
Глава 3
род». Открытое восстание в такое время возымело бы эффект,
противоположный намерениям его энтузиастов: оно «останови¬
ло бы развитие общественного мнения и сплотило бы народ
вокруг правительства». Основываясь на своем прочтении более
ранних эпизодов американской истории, Джефферсон по-преж¬
нему был готов переждать, положившись на благоразумие наро¬
да. Урок, который он усвоил из восстания Шейса, заключался
в том, что люди «могут на мгновение сбиться с пути, но вскоре
опять вернутся на него» [Jefferson 1950бц-: 49]. Это была неиз¬
менная мантра Джефферсона на протяжении 1790-х годов. Не¬
много терпения, народ сплотится, «правление ведьм» пройдет,
и республика будет спасена70.
Конечно, в этом повествовании, описывающем спонтанное
сплочение американских граждан, многое упущено из полити¬
ческого процесса. Тем не менее Джефферсон верил, что народ
отреагировал правильно. Его избрание еще раз доказало, на¬
сколько дух сопротивления тирании совместим в Америке
с «любовью к порядку и повиновением законам» [Jefferson
1903-1904з: 235]. Это свидетельство общественного мнения,
проявившееся на выборах в 1800 году, подтвердило надежды
Джефферсона. Выборы стали для Джефферсона доказательством
того, что он был прав: американский народ действительно был
просвещенным, он на самом деле был способен отличать правду
от вымысла и отделять республиканские «зерна» от федералист¬
ских «плевел» [Jefferson 1987х: 388]. Похоже, выборы также
укрепили его уверенность в том, что американская нация всегда
«будет обязывать своих агентов реформировать методы и прак¬
тику их применения» таким образом, чтобы это соответствова¬
ло американским принципам и характеру. Лидеры Америки
должны быть избраны согласно воле американского народа
70 См. среди прочего [Jefferson 1903-1904аш: 44-47; Jefferson 1903-1904аж: 37;
Jefferson 1903-1904ц: 80-83; Jefferson 1903-1904бд: 115-116; Jefferson 1903-
1904бу: 118-119; Jefferson 1950ез-: 77-78; Jefferson 1984бх: 1065; Jefferson
1903-1904бп: 148; Jefferson 1903-1904вж: 151; Jefferson 1950ев-: 167-168; Jef¬
ferson 1950-гс: 196; Jefferson 1950ат-: 398].
Американский характер
191
[Jefferson 1903-1904ая: 82]. Ближе к концу своей жизни Джеф¬
ферсон вспоминал, как стремление федералистов к монархии
было, по его словам, «полностью подавлено всеобъемлющим
духом нации» [Jefferson 1903-1904бг: 443]71. Именно на этот дух
Джефферсон рассчитывал, чтобы сохранить республику. Когда
это наконец произошло, он едва мог сдерживать восторг. «Мы
больше не можем говорить, что под солнцем нет ничего ново¬
го, — заявил он Джозефу Пристли вскоре после своей победы, —
ибо вся эта глава в истории человечества является новой. Об¬
ширная территория нашей республики новая. Разбросанные по
ней городки новые. Могучая волна общественного мнения, ко¬
торая прокатилась по ней, новая». Федералисты, включая само¬
го президента Адамса, почти опустили занавес американского
просвещения (заявил Джефферсон), делая вид, будто они
«восхваляют и поощряют образование», но только «образова¬
ние... предков», отвергающее «все достижения в науке» и пред¬
полагающее, что нация никогда не сможет «пойти дальше» них
«в настоящей науке» [Jefferson 1984ач: 1086]. Федералистское
видение прошлого как хранилища всей мудрости, писал Джеф¬
ферсон, обращаясь к Пристли, было «не той идеей, которую
переживет эта страна» [Jefferson 1903-1904бп: 148]. Действитель¬
но, выборы, казалось, исполнили это пророчество: люди «опра¬
вились от заблуждений» с помощью «порядка и здравого
смысла» [Jefferson 1984ач: 1086].
Много лет спустя Адамс наткнулся на это письмо к Пристли,
когда оно было опубликовано, к смущению Джефферсона, в ме¬
муарах, которые читал Адамс72. Тот потребовал, чтобы Джеф¬
ферсон объяснился, игриво высмеивая его несдержанную хвалу
в адрес «могучей волны общественного мнения» перед лицом
почти всеобщих доказательств того, что оно неспособно поддер¬
живать хорошее правительство.
71 См. также письмо Джефферсона Рашу от 16 января 1811 года: «Нация нако¬
нец вынесла осуждение политическим принципам федералистов».
72 См. [Adams 1987п: 325-327] и несколько смущенный ответ Джефферсона [Jef¬
ferson 1987з: 331-333] вместе с редакционным примечанием на странице 288.
192
Глава 3
О, мистер Джефферсон! Какая волна общественного мнения
прокатилась по вселенной?.. Какая волна прокатилась по
христианскому миру за 1500 лет? Какая волна прокатилась
по Франции за 1500 лет, поддерживая в силе и славе дина¬
стию Бурбонов? Какая волна поддержала Австрийский дом?
Какая волна поддерживала династию Магомета в течение
1200 лет?.. Какую волну распространила Французская ре¬
волюция? [Адамс 1987м: 330].
Юмор Адамса сопровождает его язвительные замечания в этой
переписке, но он неправильно понял точку зрения Джефферсона
(и его слова ввели в заблуждение многих историков, заставив их
поверить, что его позиция контрастирует с позицией Джеффер¬
сона). Джефферсон не доверял «могучей волне общественного
мнения», которая прокатилась по Франции во время террора,
или любой другой волне, описанной Адамсом. Он доверял обще¬
ственному мнению конкретного народа, просвещенного и уни¬
кально подходящего для демократического правления. Новым
«под солнцем» по части выборов 1800 года было не то, что насе¬
ление поднялось, чтобы повлиять на мировые дела, и даже не то,
что правительство получило народную поддержку, а то, что этот
американский народ доказал, что способен отличать правду от
вымысла, более того, способен к самоуправлению. Но «самой
приятной новинкой» того дня, писал Джефферсон, обращаясь
к Пристли, было то, что «могучая волна общественного мнения»
смогла «так быстро повсеместно схлынуть и... вернуться к преж¬
нему уровню». Республика устояла именно потому, что весь этот
эпизод в очередной раз продемонстрировал такую «силу харак¬
тера... нации», на какую не могли рассчитывать никакие другие
политические теоретики в истории [Jefferson 1984ач: 1086].
Энтузиазм Джефферсона по поводу того, что он позже назвал
«революцией 1800 года», был особенно высок именно потому, что
выборы подтвердили правильность его давних заявлений о ха¬
рактере американского народа. Джефферсон считал, что впервые
в истории человечества демократия защитила свои права и под¬
держала свободу, не поддавшись необузданной страсти, которая
в прошлом всегда обрекала республики на гибель. Он утверждал,
Американский характер
193
что «варварам» больше не будет казаться простым делом «вернуть
времена... когда невежество отдавало все в руки властей и духо¬
венства с их кознями». Как это было не раз, американский народ
оправился «от заблуждений», и именно «порядок и здравый
смысл, обнаруженные в этом исцелении — поистине двойное
проявление американского духа — являются добрым предзнаме¬
нованием долгого существования... республики». Выборы
1800 года сделали Джефферсона «гораздо более уверенным
в стабильности [республики] сейчас, чем... раньше, когда она
подвергалась испытаниям» [Jefferson 1984ач: 1085—1086]73.
Как написал Джефферсон Лафайету много лет спустя, «ферме¬
ры Соединенных Штатов — это не парижская чернь». Американ¬
цы были материалом, сильно отличающимся от толп, заполнивших
европейские города. «Цементом этого союза служит кровь сердец
американцев», и на земле нет другого правительства, «созданного
на столь непоколебимой основе» [Jefferson 1903-1904бе: 252].
Американская исключительность?
Подобно Карлу Марксу, которого по праву можно считать
отцом современной социологии, шотландские мыслители, каки¬
ми Джефферсон увлекался в юности (не говоря уже об их учите¬
ле Монтескьё), были весьма чувствительны к тому, как истори¬
ческие и социальные условия могут объяснить различные вариа¬
ции проявления человеческой природы74. Как выразился
Уильям Робертсон, знаменитый шотландский историк, «челове¬
ческий разум всякий раз, оказываясь в одной и той же ситуации,
в самых отдаленных веках и странах будет принимать одну и ту
же форму и диктовать одни и те же обычаи»75. Джефферсон не
73 См. также аналогичное выражение в [Jefferson 1903-1904аэ: 33].
74 См. [Sher 1994: 368-402, 477-481].
75 См. [Armitage 1995: 63-64]. Робертсон, пишет Армитедж, предположил, что
открытие Америки впервые сделало современную историю возможной,
потому что позволило философам рассмотреть «человечество во всем его
развитии: от дикого охотника-собирателя до вежливого современного евро¬
пейца» [Ibid.: 66-67].
194
Глава 3
представлял, чтобы американцы каким-то образом оказались
свободны от законов человеческой природы, и вместе со многи¬
ми американскими мыслителями, включая Адамса, полагал, что
только длительная адаптация, практика и опыт свободы могут
сделать народ способным наслаждаться ею и поддерживать ее.
Что его отличало, так это вера в то, что американский социальный
и исторический опыт сделал демократическую американскую
политику возможной и необходимой. Именно это своеобразное
сочетание влияний на американский характер (окружающая
среда, социальные практики, институты, история), по его мне¬
нию, привело к созданию уникального в истории человечества
национального характера. Возможно, на каком-то уровне «особое
Божественное провидение для Америки» все-таки существовало.
Не природа американцев отличала их от других народов, сложив¬
шихся в той же среде. Их уникальная история и окружающая
среда породили незаурядный характер, способный к редким
политическим практикам. Все другие народы должны разделить
этот благословенный дар, но прежде им нужно будет приобщить¬
ся к американскому опыту.
Джефферсон часто использовал универсальные термины,
когда размышлял о том, что на самом деле считал американскими
особенностями: «Человек есть разумное животное, — написал
он Джонсону в 1823 году, — наделенное природой правами
и врожденным чувством справедливости». Отдельное человече¬
ское существо «может быть удержано от зла и защищено в своих
правах с помощью умеренной власти, возложенной на лиц, ко¬
торых он выбрал и которым предписал исполнить обязанности
по его собственной воле» [Jefferson 1984ах: 1470-1471]. Джеффер¬
сон предложил политику, которую считал возможной в то время
только в Америке. Федералисты ошибались именно потому, что
думали, будто правительство, основанное на силе, применимо
и в Америке. Но именно американская исключительность вдох¬
нула жизнь в предписания республиканской партии для Соеди¬
ненных Штатов, и это, в свою очередь, на какое-то время огра¬
ничило использование такой политики в других местах. Она
была уместна только в странах, специфичных с исторической
Американский характер
195
и социальной точек зрения. Подчеркивая контраст, к которому
он снова возвращался, Джефферсон утверждал, что американцы
«с колыбели чтили» «святость закона», установленного правле¬
нием большинства как «фундаментального закона природы,
с помощью которого общество только и может осуществлять
самоуправление». Народ Франции, с другой стороны, «еще не
привык признавать... lex majoris partis» и «никогда не имел при¬
вычки к самоуправлению». В результате французы, очевидно,
были готовы согласиться с доминированием меньшинства
в Директории и Совете пятисот. У американцев, предположил
Джефферсон, самоуправление было «почти врожденным».
И именно «это единственное обстоятельство» смогло, «вероятно,
решить судьбу двух наций». Национальная судьба зависела от
национальной истории и соответствующих привычек данного
народа [Jefferson 1984ак: 1074]. Присутствие прошлого во Фран¬
ции вело к угнетению, а в Америке — к свободе. Джефферсон мог
с такой надеждой относиться к американскому будущему именно
потому, что мыслил в терминах национальной (а не универсаль¬
ной) истории76.
Все, сказанное Джефферсоном о том, что возможно в Америке
(и правильно для нее), следует понимать в этом контексте. Если
бы «человеческая натура [была] одинакова по обе стороны Ат¬
лантического океана», как однажды выразился Джефферсон, она
оставалась бы «одинаковой при влиянии одних и те же причин»,
которые бы поспособствовали подготовке разных народов к луч¬
шим для них режимам в разное время [Джефферсон 1990: 197].
Америка для Джефферсона стала местом уникальных возмож¬
ностей. Фундаментальное понимание этой ее специфики способ¬
ствовало как обнадеживающей внутренней политике Джеффер¬
76 Есть более пессимистичный способ прочтения Джефферсона в связи с дан¬
ным вопросом. Схема Джефферсона (хотя и может показаться нелогичной)
предполагает глубокое понимание человеческих ограничений перед лицом
социальных сил, определяющих человеческое поведение. См. интересный
совет в [Stourzh 1970: 177, 181]. Именно Гамильтон, а не Джефферсон пред¬
положил, что «выдающаяся личность» может подняться над своими соци¬
альными обстоятельствами.
196
Глава 3
сона, так и его реальной политике (realpolitik. — Прим. ред.)
в отношениях с другими странами.
Притом что взгляды Джефферсона обычно связывали с под¬
держкой универсальных прав человека (и в этом нет ничего не¬
правильного — только требуется уточнение), он был гораздо
более восприимчив к национальным особенностям, чем федера¬
листы, которые (возможно, парадоксально) стали настоящими
поборниками «единства универсального человеческого опыта»77.
Вот почему федералисты, утверждал Джефферсон, используя
особенно красноречивую фразу, работали «над восстановлени¬
ем... на практике власти, от которой отказалась нация», позицио¬
нируя себя как «власть, независимую от воли [народа]». Они
трудились над тем, чтобы «поддерживать свой основанный на
привилегиях порядок в блеске и праздности, очаровывать взоры
людей и возбуждать в них смиренное обожание некоего ордена
высших существ и подчинение ему». Федералисты предприняли
свои шаги, желая восстановить в Америке «доктрину Европы»,
именно потому, что экстраполировали общечеловеческий опыт
на текущий момент истории, не принимая во внимание уникаль¬
ный опыт Соединенных Штатов [Jefferson 1984ащ: 1470]78. И аме¬
риканская нация, утверждал Джефферсон, отвергла их политику
как раз по той причине, что этот самый уникальный опыт, по его
мнению, подготовил американцев к новым и большим перспек¬
тивам, чем те, которые политические теоретики прошлого могли
обоснованно ожидать от других народов.
Джефферсон начал с универсальных и естественных прав че¬
ловека, но поскольку, как он выразился, «привычки управляемых
в значительной степени определяют практически осуществимое»,
то «одни и те же первоначальные принципы, измененные на
77 См. [Appleby 1973: 578-595, цитата на 592]. В этом смысле Джефферсон, как
это ни парадоксально, был более восприимчив к превратностям истории, чем
федералисты, которых он постоянно высмеивал как погрязших в прошлом.
78 См. также [Jefferson 2004в: 305]. Гамильтон верил «в необходимость либо
силы, либо коррупции для управления людьми», что, по мнению Джеффер¬
сона, являлось прискорбным недостатком воображения или внимания
к американским реалиям.
Американский характер
197
практике в соответствии с различными привычками разных
наций, дают очень разные правительства» [Jefferson 1930г: 40]79.
Это в некоторой степени примиряет универсализм Джефферсо¬
на (и его естественное обоснование прав и политических свобод)
с его верой в американскую исключительность (коренящуюся
в истории) и делает очевидным противоречие между его просве¬
щенческим видением бесконечного прогресса и пониманием
историчности институтов и человеческого опыта. Нация и исто¬
рия были в его мышлении концепциями, которые усложняют
и определяют то, что слишком часто воспринимается как его
безграничный оптимизм в отношении неизбежности прогресса.
Джефферсон никогда не был настолько самонадеян, чтобы пред¬
полагать, будто «человеческая природа когда-либо достигнет
такого совершенства, что в мире больше не будет ни боли, ни
порока» [Jefferson 1930в: 186]80. Даже американские институты,
по его мнению, потребуют изменений, чтобы идти в ногу с «про¬
грессом человеческого разума» [Jefferson 1984бн: 1401]. Но если
такая человеческая природа, как считал Джефферсон, «поддава¬
лась значительному улучшению, прежде всего в вопросах управ¬
ления и религии», то он полагал, что именно в Америке это
улучшение продвинулось дальше всего в истории человечества,
что сделало возможными другие виды уникальных предприятий,
включая демократическую политику и продвижение империи
свободы, а не завоеваний [Jefferson 1930в: 186]. Таким образом,
оглядываясь назад, Джефферсон с трудом мог представить себе,
что будущее предложит какое-либо значительное улучшение
фундаментального проекта, к которому американцы были на¬
столько близки, — модели, которая, по его мнению, окажет
преобразующее воздействие на мировую историю.
79 Курсив Б. Стила. — Прим. пер. «Одни и те же принципы, сведенные к формам
практики, приспособленным к нашим привычкам, и воплощенные в формах,
приспособленных к привычкам французской нации, — продолжал Джеф¬
ферсон, — дали бы правительства, очень непохожие друг на друга».
80 Но см. [Jefferson 1984бч: 1497]: «Варварство тем временем отступает перед
решительным шагом улучшений, и я верю, что со временем оно исчезнет
с лица земли».
198
Глава 3
Хотя Америка Джефферсона была тем эталоном, сравнивая
себя с которым другие нации могли оценивать свое историческое
развитие, на самом деле она не была исключением из законов
природы или нацией, которой подвластны другие народы. Его
«вера в американскую исключительность» (если это действитель¬
но наиболее точное выражение, с помощью которого можно
охарактеризовать его позицию) указывает на своего рода превос¬
ходство, но только относительно прогресса других народов
к данному моменту времени, а не фиксированное и необыкно¬
венное на все времена81. Самой Америке это передовое положе¬
ние в отсутствие особых исторических и социальных условий,
которые сделали его в итоге возможным, гарантировано не было.
Американский опыт был отчасти случайным: американский
народ «не мог бы быть так справедливо отдан в руки собствен¬
ного здравого смысла, если бы не был отделен от своего роди¬
тельского племени и защищен от чужаков (как из родительского
племени, так и из других народов Старого Света) вмешательством
столь широкого океана». Но американцам тоже требовалось кое-
что сделать с таким подарком, и Джефферсон видел необходи¬
мость сохранения этих обстоятельств посредством государствен¬
ного управления, которое оберегало бы союз и расширяло тер¬
риторию для заселения, а также проводило социальную
политику, способствующую «распространению знаний среди
людей», что было единственной «надежной основой... для сохра¬
нения свободы и счастья» [Jefferson 1950вт-: 244].
Как Джефферсон написал Пристли, американское «самосохра¬
нение» продлится только «до тех пор, пока не произойдет изме¬
нение обстоятельств». Хотя он не рассматривал такое изменение
«в перспективе, на какой-либо определенный период», оно было,
конечно, теоретически возможно [Jefferson 1984ач: 1086]. «Лучшие
места Старого Света, — отмечал он в 1780-х годах, — теперь
в значительной степени мертвы для торговли, искусства, науки
81 См. важные размышления о природе этой проблемы в [Rodgers 1998: 21-40,
особенно 22-23] и [Foner 1984: 57-80]. См. также [Degler 1987: 1-12] и [McGerr
1991: 1056-1067].
Американский характер
199
и общества». Другими словами, те цивилизации, что были наи¬
более развиты, стали пионерами торговли, искусства и науки,
просто исчезли как важные факторы, определяющие мировые
события. «Греция, Сирия, Египет и северное побережье Африки
составляли почти весь мир для римлян, а для нас они едва из¬
вестны и доступны» [Jefferson 1904-1905ам: 400]. Джефферсона
ближе к концу его жизни мучило беспокойство о том, что неко¬
торые американцы, особенно те, кто жил на северо-востоке, ка¬
залось, утрачивали такие черты характера, которые сделали
возможной демократическую политику в Соединенных Штатах,
и это беспокойство ослабляло его космический оптимизм на
протяжении всей карьеры.
Таким образом, Америка, с одной стороны, являла собой за¬
конный и оптимистичный пример для остального мира, с дру¬
гой — этот пример не был легко или случайно достижимым или
постоянно устойчивым без достаточного внимания к националь¬
ному характеру и институтам. Джефферсон обладал как удиви¬
тельно обнадеживающим ощущением человеческих возможно¬
стей, так и трезвой оценкой исторических условий, необходимых
для обеспечения человеческой свободы и счастья, на которые
имели право все, но которыми на самом деле наслаждались от¬
носительно немногие. Джефферсон был оптимистом в том, что
будущее может отличаться от прошлого, а не в том, что так
обязательно произойдет82. Источником его надежды была не
неизбежность бесконечного прогресса, а, скорее, исторический
момент, в котором Америка случайно оказалась, и его ощущение,
что американцы, сформированные опытом, могут соответство¬
вать тому, что он обещает.
Кажется, здесь стоит еще раз повторить в порядке пояснения,
что в представлениях Джефферсона нация никогда не была са¬
моцелью. Во-первых, как мы видели, культивирование нацио¬
нальных чувств в Америке было законным, с его точки зрения,
именно потому, что именно там существовала преданность
82 Важные поправки к этому образу Джефферсона см. в [Neem 2008: 35-52,
особенно, 41-42]. См. также [Valsania 2004: 627-645].
200
Глава 3
в отношении нации, неразрывно связанная с универсальными
ценностями, заботами о морали, которые выходили за рамки
национальных границ83. Н. и П. Онуф также предположили, что
Джефферсон на самом деле предвидел, что мир республиканских
наций однажды сольется во «всемирное общество» «вечного
мира». В этом смысле, утверждают они, «[конечной] судьбой
нации было просто исчезновение». Но геополитический реализм
Джефферсона убедил его (к сожалению), что такого не следует
ожидать в ближайшем будущем. На данный момент американ¬
ский союз мирных штатов «предвосхищал» возможный «союз
всех обществ», но он не мог остановить ход истории и «реки
крови», которые должны пролиться, прежде чем эта цель будет
достигнута. Так же как «чудовищные преступления времени»
отвлекли Джефферсона от «спокойных занятий наукой» и при¬
вели к общественным делам, его прочтение истории и текущих
событий привело его (по необходимости) к националистической
позиции в мире, в котором только Америка была представителем
универсальных идеалов [Jefferson 1984х: 1203]. Таким образом,
на данный момент Америка могла жить в мире, готовясь к войне,
чтобы обеспечить свою национальную судьбу, тесно связанную
с судьбой всего мира. Джефферсон представлял себе космополи¬
тическое (почти утопическое) будущее, но жил — и занимался
политической деятельностью — в исторических реалиях84. Это
требовало объективной оценки уникальной роли Америки
в мировой истории, но это также подпитывало чувство Джеф¬
ферсона, что самосохранение Америки обеспечит будущее мира
или, если идти от противного, что ее «самоубийство» было бы
«изменой надеждам всего мира» [Jefferson 1984ао: 1435].
Пока что, неоднократно утверждал Джефферсон, только
в Америке люди были фактически свободны, чтобы реализовать
свой естественный потенциал самоуправления. Джефферсон
83 Убедительное описание (и одобрение) такого национализма см. в [Nussbaum
2008: 78-93].
84 См. [Onuf, Onuf2006: 219-246, особенно 221-222, 224, 234, 241, 244-246]. См.
также [Rosenfeld 2002: 25-43].
Американский характер
201
снова заявлял, что лишь в Америке граждане могут свободно
соглашаться с истиной разумом, не затуманенным наследием
поколений деспотизма, кознями духовенства, бедностью, зави¬
симостью, неграмотностью, софистикой и излишней благовос¬
питанностью. Американскому «пахарю» — тому фермеру, кото¬
рый, по его словам, читал Гомера, — нужны были только факты,
чтобы принять мудрое решение, согласиться с истиной [Jefferson
1984бп: 878]. Джефферсон по-прежнему был убежден, что в бу¬
дущем Америке «суждено стать препятствием на пути возвраще¬
ния невежества и варварства». «Старой Европе, — писал он
Адамсу, — придется опереться на наши плечи и ковылять рядом
с нами под монашескими веригами священников и королей так,
как только она сможет. Каким колоссом мы станем, когда и юж¬
ный континент достигнет нашего уровня! Какую позицию мы
займем в качестве опоры для разума и свободы всего мира!»
[Jefferson 1987е: 484-485].
С тех пор американцы воспринимали все сказанное Джеффер¬
соном как прирожденное право, применимое во все времена вне
зависимости от обстоятельств, которые, как верил сам Джеффер¬
сон, сделали американские возможности уникальными в XVIII
и начале XIX века [Adams 1987а: 356]85. Но, кажется, стоит отме¬
тить, что он говорил и писал о будущем Америки не тогда, когда
она стала величайшей индустриальной и самой могущественной
военной державой в мире, а в контексте постреволюционного
общества, робко цепляющегося за свое существование в мире
государств, враждебных его успеху и в значительной степени
безразличных к его уверенности в своем предназначении. Только
благодаря уникальному американскому опыту, который он на¬
учился ценить, Джефферсон мог быть так уверен в американском
будущем, хотя и не без ноющего чувства, что дела могут пойти
очень плохо, если условия изменятся.
В 1816 году Джефферсон скопировал фрагмент из стихотво¬
рения сэра Уильяма Джонса в письмо, которое он написал Тей¬
лору, защищая демократические изменения в конституции
85
См. [Woodward 1960: 169].
202
Глава 3
Виргинии. Это своего рода джефферсоновский ответ на скепти¬
цизм Адамса, проливающий свет на предпосылки современного
ему конституционализма — политику недоверия:
ЧТО ТАКОЕ ГОСУДАРСТВО?
Не высоко поднятые бастионы, не валы, возведенные
тяжким трудом,
Не толстые стены, не ворота со рвом,
Не гордые города, увенчанные шпилями и башенками;
Нет: люди, высокодуховные люди,
Люди, знающие свои обязанности,
Но знающие и свои права и, зная, смеющие их защищать.
Они составляют государство [Jefferson 1903-1904ж: 21]86.
В том же письме он написал Тейлору, что с Америкой все будет
по-прежнему хорошо («пока сохраняется наш нынешний харак¬
тер»). Именно его, силу нации, Джефферсон считал исключитель¬
ным в американцах, поэтому его знаменитая борьба за демокра¬
тию, по крайней мере в то время, имела тенденцию заканчивать¬
ся на границах Соединенных Штатов. Другие народы могли иметь
демократию американского образца только тогда, когда они
стали бы больше похожи на американцев. Американцы могли
оставаться надеждой мира на будущее только до тех пор, пока
они сохраняли свой замечательный характер и условия, которые
его культивировали.
86 Стихотворение называется «Ода в подражание Алкею» (1781). Ср. с ориги¬
нальным стихотворением Алкея Митиленского, переведенным в [Rahe 1992:
30]: «Ни каменные блоки, / Ни корабельные брусья, / Ни даже искусство
плотника / Не могут создать полис. / Но там, где есть люди, / Которые знают,
как уберечь себя, / Там также можно найти стены и город». Кажется, стоит
отметить, что оригинальное стихотворение отражало древнегреческое по¬
нимание полиса как, по словам Рахе, «морального сообщества людей, посто¬
янно объединенных в народ общим образом жизни». В этом смысле, отме¬
чает Рахе, греческого государства просто «не существовало», современное
различие между государством и гражданским обществом, безусловно при¬
знанное Джефферсоном, «неприменимо» к любой оценке «древнего города».
«Как человек, — отмечает Рахе, — грек не имел никаких прав перед лицом
государства».
Глава 4
Американская
общественность
Процесс политически релевантного осуществления и урав¬
нивания власти протекает непосредственно между частны¬
ми администрациями, объединениями, партиями и органа¬
ми публичного управления. Публика как таковая вовлека¬
ется в этот круговорот власти лишь спорадически, да
и тогда только ради выражения всеобщего одобрения.
Ю. Хабермас, 1962 год [Хабермас 2016: 248]
[Американское процветание] стало возможным благодаря
вдумчивости и рассудительности широкой массы наших
граждан, которые с помощью рычага общественной мысли
побуждают и усиливают действия, осуществляемые прави¬
тельством в пользу общества, и [соответствующие] действия
стали возможными благодаря осмотрительности и благо¬
разумию, с каковыми граждане избирают среди себя тех,
кому они вверяют законодательные обязанности. Это стало
возможным благодаря упорству и мудрости избранных
ими... лиц, которые закладывают основы общественного
счастья в умных законах, воплощать которые будет другая
ветвь власти.
Т. Джефферсон, 1805 год [Джефферсон 2009: 19-24]
Джефферсон, как мы уже видели, вместе с другими предста¬
вителями своего просвещенного поколения проводил четкое
различие между природой и культурой. Природа, лежащая
в основе человеческой натуры, была неизменной, но обществен¬
ное в человеке могло быть изменено — искажено или улучшено —
культурой. Друг Джефферсона Бенджамин Раш просто сформу¬
204
Глава 4
лировал то, во что поверило большинство интеллектуалов:
«Человеческая природа одинакова во все времена и в разных
странах», и «все различия, которые мы замечаем в характерах
в отношении добродетели и порока, знания и невежества, могут
быть объяснены климатом, страной, степенью цивилизованно¬
сти, формой правления или случайными обстоятельствами»1.
Из этого основополагающего предположения происходили
всевозможные требования относительно уменьшения неравен¬
ства и человеческих страданий, поскольку большинство из них,
казалось, проистекало из искусственных причин. Такой взгляд
был полезен. Когда это служило его целям, Джефферсон мог
осудить определенную культуру (коренную американскую или
европейскую) за унижение человеческой природы и превознести
другую (англоамериканскую) за содействие реализации есте¬
ственного человеческого потенциала2. На самом деле это и было
то, что он считал особенно ценным в американском строе, — то,
что он создал государство, в котором человеческие способности
могли достичь своей естественной реализации.
Но если американский опыт предоставлял белым мужчинам
возможность реализовать свои природные способности, то было
очевидно, что природные способности белых мужчин могут
сильно различаться между собой. Надежда большинства джеф-
ферсонианцев, очевидно, заключалась в том, что устранение
искусственных различий позволит достичь всеобщего равенства,
никогда ранее не наблюдавшегося в истории человечества. Было
также ясно: многие американцы ожидали, что определенные
виды различий никогда не проявятся в справедливом обществе3.
Существовало ли тогда естественное неравенство, которое даже
американский строй не смог бы искоренить или которое он не
счел бы желательным устранять?
1 Раш цитируется в [Hawke 1971: 107]. См. также «Заметки» [Джефферсон
1990]. О пластичности национального характера в мышлении XVIII века см.
[Bradburn 2009: глава 4].
2 О многогранной природе этой концепции у Джефферсона см. [Miller 1988].
3 См. [Wood 1969] и [Wood 1992].
Американская общественность
205
Как бы Джефферсон ни «ценил» американский народ, он
больше всего дорожил в нем его способностью выбирать мудрое
руководство, и это немедленно поднимает важные вопросы об
отношениях между суверенным народом и его представителями
в правительстве, а также в конечном счете о значении человече¬
ского равенства во взглядах Джефферсона.
Ощущение Джефферсоном того, что национальные особенно¬
сти формируют национальные возможности, объясняет приори¬
тетность его социальных реформ, которым предстояло увекове¬
чить условия, что сделали американское общество таким надеж¬
ным. Но это также во многом объясняет его враждебность ко
всему, что, по его мнению, могло подорвать способность амери¬
канской общественности отличать государственную мудрость от
демагогии. Таким образом, его двойные и явно противоречащие
друг другу устремления — мощное культивирование граждан¬
ственности для широкого внедрения в сознание американского
общества и бескомпромиссное исключение всего неамерикан¬
ского — коренились в одной и той же националистической
почве. Принято противопоставлять предложения Джефферсона
о депортации чернокожих и культурном самоубийстве индейцев,
а также об изгнании политических врагов как еретиков его
планам по развитию способностей белого сообщества к демокра¬
тическому самоуправлению, потому что они кажутся нам слиш¬
ком противоречивыми. Но на самом деле все эти внедрения
и искоренения, культивирования и депортации являлись лишь
разными проявлениями его взглядов в связи с единым проек¬
том — укоренением американского национального самосознания.
Общественный потенциал, общественное развитие
Если то, что делало американцев особенными, коренилось в их
социальном и политическом опыте, американское превосходство
требовало постоянного культивирования и обновления этого
опыта. Джефферсон предполагал тесную взаимосвязь между
способностью общества к самоуправлению и правительством,
которое создало бы возможности для постоянного развития этой
206
Глава 4
самой способности. Система образования, которую Джефферсон
продвигал как сдерживающую государственную власть, должна
была финансироваться обществом именно потому, что, как вы¬
разился Джефферсон, от нее зависело «общественное счастье»4.
Общественность становилась компетентной выносить суждения
о действиях правительственных чиновников с помощью финан¬
сируемой государством системы образования, которая «просве¬
щала бы... умы людей в целом» и «давала бы им знание фактов,
которые демонстрирует история», чтобы, «обладая, таким обра¬
зом, опытом других эпох и стран, они могли распознать често¬
любие во всех его проявлениях и были способны использовать
свои природные силы для противодействия его целям» [Jefferson
1950в-: 526]. Другими словами, если проскользнул бы хоть один
намек на тиранию или коррупцию со стороны правительства,
люди это проконтролировали бы, отчасти потому, что само это
правительство дало им образование, которое подготовило их
к распознаванию тирании (при ее проявлении), и раздули бы
пламя американского духа, таким образом мгновенно обеспечив
защиту своей свободы и собственности».
Эти замкнутые и тесные отношения между обществом и пра¬
вительством имеют смысл только в самоуправляющейся респуб¬
лике, и Джефферсон, похоже, считал, что такие близкие связи
необходимы для поддержания самоуправления. Было чистой
фантазией думать, «будто короли, вельможи или священники
являются хорошими хранителями общественного счастья», по¬
скольку они фактически сформировали «неконтролируемую
конфедерацию, [направленную] против счастья народных масс».
Все они были слишком успешны в Европе. По словам Джеффер¬
сона, у Франции была «лучшая почва на свете», а также «лучший
климат под небесами» и «самый веселый и дружелюбный харак¬
тер» народа, который тем не менее был «обременен страданиями
4 Предложение Джефферсона от 1778 года содержится в «Билле № 79» [Jef¬
ferson 1950в-: 526-533]. Описание его обоснования см. в «Заметках о штате
Виргиния» [Джефферсон 1990: 228-230], «Автобиографии» [Джефферсон
1990: 42-43] и письме Уайту (Wythe) [Jefferson 1950вт-: 244-245].
Американская общественность
207
по воле королей, знати и священников». Другими словами, повсе¬
местное отсутствие общественного духа или способности поддер¬
живать самоуправление в европейских странах было, по мнению
Джефферсона, по крайней мере частично, вызвано полным раз¬
рывом связей между правительством и обществом. Только рес¬
публиканские правители были заинтересованы в укреплении
способности людей гарантировать, чтобы их правительство ни¬
когда не препятствовало процветанию и не угрожало свободе.
Европейские монархи и аристократы, само собой разумеется, не
были заинтересованы в том, чтобы держать людей в курсе собы¬
тий или готовить их к тому, чтобы они были бдительными защит¬
никами своих свобод, способными заметить тиранию на далеком
горизонте. Неудивительно, что «народные массы» Европы оста¬
вались «на два столетия позади... в науке [Jefferson 1984с: 833].
«Для сохранения свободы и счастья, — утверждал Джефферсон, —
нельзя придумать более надежной основы», чем система образо¬
вания, которая обеспечила бы «безопасность людей, поскольку
они являются главными хранителями своей свободы» [Jefferson
1950вт-: 244-245; Джефферсон 1990: 229].
Аксиомой республиканской политической теории было то, что
«любое правительство деградирует, если оно вверено лишь пра¬
вителям народа». Республиканское правительство основывалось
на предположении, что «сам народ» является «единственным на¬
дежным хранителем» власти. «Чтобы обезопасить этот народ, его
сознание необходимо до определенной степени развить». Если «все
люди должны оказывать влияние на правительство», государствен¬
ное образование должно быть приоритетом. Предположение, что
люди могут стать добродетельными «любым способом», было столь
же химерично, как и выдумки о том, что «каждое дерево можно
заставить приносить плоды, а каждое растение — стать пищей».
Шиповник и ежевика, возможно, «никогда не станут виноградной
лозой и оливой, — проводил аналогию Джефферсон, — но их не¬
совершенства могут быть смягчены культурой, их свойства —
улучшены». Точно так же «распространение просвещения и обра¬
зования» было «ресурсом, на который больше всего можно поло¬
житься в вопросах улучшения условий жизни, поощрения
208
Глава 4
добродетели и достижения человеческого счастья» [Jefferson
1950в-: 526; Jefferson 1903-1904о: 399]5.
Джефферсон всегда стремился скорее расширять, чем сокра¬
щать возможности для вовлечения общественности. Несмотря
на то что в то время было принято считать, что «коррупцию»
лучше всего можно «сдержать предоставлением избирательного
права лишь небольшой, наиболее зажиточной части населения»,
Джефферсон настаивал на том, что эта «коррупция была бы
ограничена эффективнее, если бы это право, наоборот, было
расширено и предоставлено столь многим людям, что коррупции
было бы с ними не справиться». Вместо того чтобы вводить
ограничения и оправдывать установленные пределы прав и сво¬
бод, Джефферсон обычно искал способы устранить сами огра¬
ничения путем повышения общественной правоспособности
[Джефферсон 1990: 220]. Если «высшая власть общества» нигде
не была в безопасности, кроме как под защитой «самого народа»,
«лекарством» для непросвещенных людей, как написал Джеф¬
ферсон Уильяму Джарвису в 1820 году, было «не отнимать у них
[права], а предоставить им информацию, дать возможность
сделать правильный выбор с помощью образования» [Jefferson
1903-1904вй: 277-278].
Многие отмечают акцент Джефферсона на ограниченном
правительстве, не уделяя особого внимания тому, что, по его
мнению, это правительство должно было делать6. Для Джеффер¬
сона одной из главных обязанностей правительства было под¬
5 Свободная пресса также стала бы подспорьем для информированных
и вовлеченных граждан. См. [Jefferson 1904-1905у: 497]. Об эволюции взгля¬
дов Джефферсона на прессу см. [Pasley 2000: 51-86, особенно 64-65], а также
[Jefferson 1903-1904бн: 357].
6 Эпитафия Джефферсона часто используется для обозначения предпочтения
им правительства с ограниченными полномочиями, но ничто из перечис¬
ляемого в ней не могло произойти в отсутствие правительства. Декларация
объявила о существовании нового правительства, приверженного защите
прав; статут о свободе вероисповедания был законодательным актом, кото¬
рый должен был быть принят и поддерживаться государственной властью,
а Университет Виргинии был обязан своим существованием широкой под¬
держке правительства. О последнем см. [Jefferson 1903-1904в: 245].
Американская общественность
209
держание такого общества, которое было бы способно ограни¬
чить возможности правительства использовать тиранию против
него. Общество, которое остается некультурным и неосведом¬
ленным, было именно таким, какое не обратит внимания на
посягательства на его свободу и в конечном счете согласится
с деспотизмом. Таким образом, государство, активно финанси¬
рующее программы по пропаганде независимости и предостав¬
лению широкого доступа к просвещению, также было бы госу¬
дарством с наиболее ограниченными возможностями «извра¬
щать... власть... [и превращать ее] в тиранию». Взаимосвязь
между государственной властью и общественной свободой, по
мнению Джефферсона, была более сложной, чем мы обычно
понимаем.
Ученые не ошибаются, отмечая «двойственное отношение
Джефферсона к суждениям необразованных масс», но, как мы
уже видели, Джефферсон доверял американскому народу именно
потому, что он был «в значительной степени просвещенным»
и экономически независимым. Его предложения по реформам
были призваны увековечить это доверие [Kloppenberg 1995: 351;
Malone 1964: 97]. Подчеркивание их элитарности игнорирует
логику его плана по обеспечению того, чтобы все американские
граждане имели способность к политическим суждениям.
Эта идея также прослеживается в предложениях Джефферсо¬
на по земельной реформе. Если одним из способов развития
способностей у людей было всеобщее просвещение посредством
образования, другим было обеспечение их независимости путем
предоставления широкого доступа к земле. Его проект консти¬
туции штата Виргиния 1776 года включал в себя положение
о выделении до 50 акров «в полное и абсолютное владение»
«каждому совершеннолетнему лицу, не владеющему и не владев¬
шему ранее» такой землей, именно с целью доведения этих гра¬
ждан до уровня, необходимого для получения ими избиратель¬
ного права [Jefferson 1950ю-: 362]. Итак, Джефферсон последовал
предписаниям книги Джеймса Харрингтона «Республика Океана»,
которая ограничивала концентрацию власти фригольдерами, но
со следующей особенностью: Джефферсон предложил использо¬
210
Глава 4
вать государство для создания общества, в котором все [белые
граждане мужского пола] могли бы быть фригольдерами. Это не
было мимолетной прихотью: он описал свою работу по отмене
права первородства и старых законов о наследовании в Виргинии
во время революции как устранение всех «феодальных и неесте¬
ственных различий, которые делали одного члена семьи богатым,
а остальных — бедными», и предложил заменить их равным
разделом, лучшим из всех аграрных законов [Джефферсон 1990:
55]7. Джефферсон продолжал поощрять широкое владение соб¬
ственностью в той мере, в какой это считалось необходимым для
той независимости, которая требовалась от граждан республики.
В 1806 году он настоял на принятии законопроекта, который
предвосхитил Гомстед-акт 1862 года, предоставлявшего 160 акров
гражданам, желающим поселиться на территории Миссисипи,
благоустроить участок и служить в местном отряде милиции
в течение трех лет8.
В дополнение к содействию широкому доступу к земле как
к средству превращения большего числа граждан в собствен¬
ников Джефферсон однажды предложил Мэдисону ввести
прогрессивное налогообложение. Оно предусматривало осво¬
бождение «от налогообложения» всех, кто опустился «ниже
определенного уровня», и обложение налогом «большей соб¬
ственности в геометрической прогрессии по мере ее роста». Это
уменьшило бы неравенство, когда «законы о собственности»
были «настолько расширены, что нарушали естественное право»
[Jefferson 1995ао: 390].
Все это вызвало споры среди ученых, причем некоторые под¬
черкивали республиканские — или даже социал-демократиче¬
ские — аспекты взглядов Джефферсона, а другие ставили во
главу угла принятие Джефферсоном принципа ограниченного
правительства, который, возможно, лучше всего сформулирован
7 Джефферсон поспешил сказать, что «все это может быть достигнуто без
какого-либо нарушения естественных прав любого из граждан». См. [Jef¬
ferson 1950г-: 560-561].
8 См. [Brown 1922: 373-376].
Американская общественность
211
в его первой инаугурационной речи. В ней он говорит, что «хоро¬
шее правление» является «мудрым и экономным», таким, которое
«будет удерживать людей от причинения вреда друг другу, а во
всем остальном обеспечит им свободу самим выбирать способы
реализации планов и проектов по улучшению условий своей
жизни и не будет забирать изо рта труженика заработанный хлеб»
[Джефферсон 2009: 15-19]9. Но оба аспекта являются выдающи¬
мися проявлениями его мысли, и нам трудно примирить их
только потому, что в нашей мысли они, как правило, разделены.
Возможно, лучший способ разобраться в этой головоломке —
вспомнить то, что И. Ним недавно описал как взаимосвязь между
целями Джефферсона: обеспечением естественных прав и инди¬
видуальной свободы — и его средствами, которые, безусловно,
включали в себя отказ от традиций и искусственной иерархии,
но также часто предусматривали довольно большую роль прави¬
тельства, состоящую в том, чтобы придать смысл свободе лич¬
ности путем наращивания потенциала граждан и средств для его
полноценной реализации10. В письме к Мэдисону, процитирован¬
ном ранее, Джефферсон предположил, что меры, которые он
отстаивал для сокращения неравенства, включая прогрессивное
налогообложение и (в некоторых крайних случаях), возможно,
перераспределение земли, были средством обеспечения есте¬
ственного права, которое, по его мнению, было нарушено «зако¬
нами о собственности». Джефферсон никогда точно не определял
точку, в которой неравенство нарушало бы естественное право,
но то, что такая грань для него существовала, неоспоримо: он,
безусловно, был свидетелем ее пересечения в Европе и надеялся
предотвратить подобное в Соединенных Штатах. Дух, который
сделал возможным американский республиканизм, сам по себе
9 См. также вторую инаугурационную речь, произнесенную 4 марта 1805 года,
в коей Джефферсон призывает поддерживать «то имущественное положе¬
ние — равное или неравное, которое каждый человек получает в результате
своей старательности и трудолюбия или старательности и трудолюбия
своего отца» [Джефферсон 2009: 19-24].
10 Мы полностью заимствуем это прочтение из [Neem из неопубликованного].
См. также [Neem 2012: 47-74].
212
Глава 4
культивировался благодаря широкому доступу американских
граждан к собственности, наличию возможностей вести то, что
он называл «комфортным существованием» в урожайные годы,
и накоплению ими достаточного количества средств, «чтобы
обеспечить прекращение работы в старости». В его политической
теории это были не нормативные условия, а именно то, что
в конечном счете позволяло отличать «человека этих штатов»,
как он писал Адамсу, от «черни городов Европы» [Jefferson 1987х:
391]. По расчетам Джефферсона это были условия, на которые
должны были рассчитывать все американцы, а не роскошь, до¬
ступная для немногих. Джефферсон понимал: когда условия,
поддерживавшие американский республиканизм, перестанут
действовать, американскому республиканизму и американской
исключительности придет конец. Таким образом, если бы под¬
держание естественных прав было целью, ради которой прави¬
тельства были «учреждены среди людей», государство продол¬
жало бы играть свою роль, осуществляя доступ к возможностям.
Для Джефферсона роль правительства никогда не заключалась
в том, чтобы делать выбор за граждан, — она состояла только
в том, чтобы сделать личный выбор каждого гражданина реаль¬
ным, развивая здравый смысл, открывая доступ к рынкам и га¬
рантируя, что труд сможет приносить свои плоды. Таким образом,
цели Джефферсона требовали гораздо более широкого или
полномочного правительства, чем то, которое мы обычно ассо¬
циируем с ним11.
Для Джефферсона эффективное правительство всегда пред¬
полагало прямое участие граждан. Если республика была, как он
выразился, правительством «своих граждан в массе, действую¬
щих непосредственно и лично в соответствии с правилами,
установленными большинством», проблема «такого правитель¬
ства» заключалась в том, что оно было (по необходимости)
«ограничено очень узкими рамками пространства и населения».
11 См. [Neem из неопубликованного]. Но для прочтения, которое предполага¬
ет, что Джефферсон позже отошел от этой ориентации, см. [Crow из неопуб¬
ликованного].
Американская общественность
213
Чем дальше правительство отходило от «прямого участия гра¬
ждан», тем более далеким оно становилось от «чистой респуб¬
лики» [Jefferson 1984ас: 1392-1393]. Решением этой проблемы
для Джефферсона было повышение вовлеченности граждан.
Чтобы облегчить и обеспечить максимальное демократическое
участие граждан в пределах их сферы компетенции, Джефферсон
поощрял создание местных органов власти, которые он называл
«округами», или «элементарными республиками». Именно в них
большинство граждан должно было стать «участниками управ¬
ления делами — не только на выборах один раз в году, но и каж¬
дый день» [Jefferson 1984ац: 1380]. Подавляющее большинство
граждан никогда не стало бы работать в правительстве штата,
и еще меньшее их количество могло попасть в правительство
страны. Но «каждый гражданин» мог побыть «действующим
членом правительства... в ближайших к нему учреждениях,
представляющих для него наибольший интерес», работа в кото¬
рых наиболее глубоко затрагивала его реальную жизнь, то есть
те дела, которые не выходили за рамки «небольших, но все же
многочисленных и интересных для него забот жителей приле¬
гающей округи». Местное самоуправление округов должно было
контролировать все дела и «вопросы, представляющие общий
интерес» для местного сообщества. При активном участии
граждан в делах их сообществ, за которое выступал Джефферсон,
«в штате не должно было быть человека, который не был бы
членом какого-либо совета, большого или малого». И это участие
сделало бы каждого гражданина заинтересованной стороной
в делах правительства и «привязало бы его самыми сильными
чувствами к независимости его страны и ее республиканской
конституции». В схеме Джефферсона гражданственность была
осязаемой практикой — «чувством» участия, а практика гра¬
жданственности была его воплощением. Именно такое посто¬
янное активное участие в жизни страны сделало бы граждан
бдительными и ревностно охраняющими свою свободу. Подоб¬
ное разделение и даже подразделение властных полномочий, как
это ни парадоксально, «скрепляет воедино, предоставляя каж¬
дому гражданину возможность персонального участия в управ¬
214
Глава 4
лении общественными делами» [Jefferson 1984ац: 1380; Jefferson
1984: 1399—1400]12.
Очевидно, что отцы-основатели были людьми передовых идей
в своем восприятии цивилизующего воздействия торговли
и принятии в качестве аксиомы различия между государством
и гражданским обществом, которого древние никогда бы не
поняли13. В свободном обществе основная функция правитель¬
ства стала рассматриваться как защита личных устремлений
к счастью, а не как внушение какого-либо конкретного высшего
блага или «особой концепции хорошей жизни», как выразился
Алан Гибсон [Gibson 2007: 157]. Но нам не следует ожидать найти
плюралистический либерализм XXI века в Северной Америке
XVIII века, так же как древний республиканизм. Безусловно,
Джефферсон был привержен своего рода размежеванию публич¬
ного и частного, которое ограничивало доступ государства
в частную сферу. Но, как культурный националист, он считал
само собой разумеющимся, что «именно нравы и дух народа
хранят республику в силе», поэтому он не мог оставаться равно¬
душным ко всем видам деятельности и поведения, происходящим
в той сфере, которую строго либеральная схема могла бы клас¬
сифицировать только как сферу частного [Джефферсон 1990:
232]. Общество должно было придать легитимность государству,
но и государство, в свою очередь (по необходимости), было за¬
интересовано в том, чтобы сделать его способным выполнять
всевозможные функции, которые не охватывала либеральная
дихотомия.
Для Джефферсона, если взять только один пример, самым
священным местом для воспитания гражданственности, по-ви¬
димому, была семья — теоретически та сфера, в которую госу¬
12 Поскольку американский народ был информирован о жизни страны и вовле¬
чен в нее, его представители могли входить в состав жюри присяжных, вы¬
нося решения (в некоторых случаях) не только по факту, но и по закону
[Jefferson 1904-1905ат: 483-484]. См. также [Jefferson 1903-1904ба: 466]
о компетенции общества судить об уместности новых слов, введенных в язык.
13 См. в особенности [Rahe 1992].
Американская общественность
215
дарство должно иметь наименьшую возможность вмешиваться.
Но создание условий для процветания тех женщин и мужчин,
которые сделали бы такие семьи возможными, действительно,
казалось, входило у Джефферсона в компетенцию государства.
Эта динамика четко прослеживается в его предложении о созда¬
нии начальных школ, в нем он также выступил за решение
проблемы обязательного образования. Приверженный обучению
за государственный счет («налог, какой будет уплачен на эти
цели, составляет не более тысячной части того, что будет выпла¬
чено королям, священникам и знати, которые возникнут среди
нас, если мы оставим людей в невежестве») [Jefferson 1903-1904бе:
245], Джефферсон считал обязанностью общества способство¬
вать всеобщему просвещению. Но он, конечно, заметил, что это
общественное обязательство может в определенных случаях
угрожать нарушением святости частной жизни. Джефферсон
задавался вопросами:
Является ли правом и обязанностью общества забота
о своих малолетних членах вопреки воле родителя? Как
далеко распространяется это право и обязанность? [Должно
ли общество] охранять жизнь младенца, его собственность,
наставления, мораль? Отец-римлянин главенствовал во
всем этом: мы проводим черту, но где? Общественное
мнение по этому вопросу, похоже, еще не выявлено точно
[Jefferson 1903-1904ву: 424].
Джефферсон пришел к выводу, что это частное пространство
должно быть защищено от вмешательства государства, даже
когда личные предпочтения противоречат общественному благу.
«Хорошее и безопасное правительство», писал Джефферсон,
«заканчивается тем, что каждый человек управляет фермой са¬
мостоятельно», осуществляя деятельность, которую просто
нельзя делегировать внешней власти [Jefferson 1903-1904аю: 421].
Он предположил, что «лучше мириться с тем редким случаем,
когда родитель отказывается дать своему отпрыску образование,
чем шокировать людей, имеющих общие для всех чувства и пред¬
216
Глава 4
ставления, похищением и образованием ребенка против воли
отца» [Jefferson 1903-1904ву: 424].
Но не следует заблуждаться: непримиримость этого одиноко¬
го родителя, доведенная до логического конца, была угрозой
общему благу, что в отсутствие общественного просвещения
привело бы к вырождению нации. Джефферсон был настолько
убежден в этом, что нашел интересным положение конституции
Испании 1812 года, которое лишало права голоса «каждого
гражданина, не умеющего читать и писать». Чем больше Джеф¬
ферсон думал об этом положении, тем больше убеждался в его
мудрости: по его словам, оно «обессмертило бы своих авторов»
именно потому, что создало бы «просвещенный народ и актив¬
ное общественное мнение, которые будут контролировать
и сковывать аристократический дух правительства» [Jefferson
1903-1904нм: 129].
В своем плане 1817 года, гарантирующем трехлетнее государ¬
ственное школьное образование для всех детей, Джефферсон
также дал своего рода «толчок» и пошел дальше конституции
Испании в том, что предложил лишать гражданства тех, кто
остался неграмотным после трех лет обучения за государствен¬
ный счет:
И объявляется и приводится в действие [положение, в свя¬
зи с которым] ни одно лицо, еще не родившееся или не
достигшее возраста 12 лет на момент принятия этого зако¬
на и являющееся compos mentis, не должно по достижении
15-летнего возраста быть гражданином этого содружества,
если он или она не сможет бегло читать на каком-либо
языке, родном или приобретенном [Ibid.].
Джефферсон описал это положение как решение проблемы
обязательного образования: оно «устранило бы возражения
[отца] по поводу расходов, предложив бесплатное образование»;
«усилило бы родительское волнение из-за лишения его ребенка
избирательных прав, пока он необразован» [Ibid.]. Это, по-види¬
мому, является довольно ярким примером того, что Кас Санстайн
и Ричард Талер назвали «либертарианским патернализмом»,
Американская общественность
217
понимая под ним общественное влияние на поведение в опреде¬
ленных направлениях с сохранением уважения к свободе выбо¬
ра14. Джефферсон рационализировал свой план аналогичным
образом: «Общество, безусловно, имеет право отречься от того,
кому оно сделало предложение, и ему [обществу] разрешено
вводить условия тем, кому предстоит выполнять обязанности
гражданина. Если мы не навязываем обучение насильно, давайте
по меньшей мере укрепим мотивы получать его, когда оно пред¬
лагается» [Jefferson 1903-1904ву: 424]. Джефферсон предполагал,
что ни один американский отец, глубоко посвятивший себя
практике гражданства, не захотел бы, чтобы его ребенок был из
нее исключен. Он полагал, что этой угрозы было достаточно,
чтобы преодолеть любые возражения отца против государствен¬
ного школьного образования, но, следует отметить, без навязы¬
вания государственных — в отличие от частных — форм обра¬
зования. Джефферсон полагал, что здесь следует соблюдать ба¬
ланс. С одной стороны, должна была уважаться святость семьи
(в особенности привилегии и авторитет мужчины — ее главы),
с другой — следовало сохранять общественные блага, предусмо¬
тренные в предложенной им схеме образования: американские
граждане должны были стать просвещенными и свободными,
чтобы, в свою очередь, иметь возможность передать свою свобо¬
ду детям.
Джефферсон предполагал наличие у граждан способностей,
поддержание которых, по его мнению, в значительной степени
было обязанностью правительства. В другом контексте Джеффер¬
сон описал способ, которым общество могло исправить дефекты
в моральном состоянии тех несчастных и необычных индивидуу¬
мов, у которых отсутствует естественный инстинкт добра: «Мы
пытаемся восполнить этот недостаток с помощью образования,
апеллируя к разуму и расчету» и «предоставляя существу, столь
несчастливо устроенному, другие мотивы творить добро и избе¬
гать зла». «Другие мотивы», которые могли бы помочь заменить
отсутствующее моральное чувство, включали в себя:
14
См. [Sunstein, Thaler 2003: 1159-1202] и [Sunstein, Thaler: 2008].
218
Глава 4
любовь, или ненависть, или неприятие [со стороны] тех,
среди кого он [такой человек] живет и чье общество необ¬
ходимо для его счастья и даже существования; демонстра¬
цию с помощью здравого расчета того, что честность при¬
носит выгоду в долгосрочной перспективе; награды и нака¬
зания, установленные законами; в конечном счете
перспективы будущего возмездия за зло и поощрения за
добро, совершенные здесь.
Такие «меры исправления» в какой-то степени заменили бы
недавно упраздненную церковь, «выполняя функции моралиста,
проповедника, законодателя»; «направили бы на путь правильных
действий всех тех, чья порочность не слишком глубока, чтобы ее
нельзя было искоренить» [Jefferson 1903-1904ве: 144]. Большин¬
ство из них принадлежали области гражданского общества —
семье, окружению и даже церкви, а потому выходили за пределы
сферы действия государства. Но Джефферсон действительно
видел роль государства в оказании помощи этим областям, и он
предугадывал ту роль, которую правительству предстояло играть
в воспитании общественной морали и даже вкуса. Приехав из
Франции, Джефферсон спроектировал для Ричмонда новое
здание Виргинского капитолия, взяв за основу античный храм
Мезон Карре в Ниме, который он считал «одним из самых кра¬
сивых, если не самым красивым и драгоценным образцом архи¬
тектуры, оставленным нам древностью». Когда он испугался, что
Виргиния может вместо него построить менее дорогое здание по
другому проекту, он посетовал Мэдисону: «Но как сформировать
вкус к прекрасному искусству у наших соотечественников, если
мы не воспользуемся каждым случаем, когда будут возводиться
общественные здания, чтобы представить им образцы для изуче¬
ния и подражания?» [Jefferson 1903-1904аз: 535] Джефферсон,
осуждавший архитектуру Америки, особенно Виргинии, и опи¬
сывавший здания в последней как «грубые громадины непра¬
вильной формы» [Джефферсон 1990: 223], даже «хуже, чем
в любой другой части страны» [Jefferson 1950гш-: 445], надеялся
привить культурную утонченность посредством создания обще¬
ственных пространств. Его целью, как он признался Мэдисону,
Американская общественность
219
было «улучшить вкус... соотечественников». Если бы новый Ка¬
питолий был построен в соответствии с проектом Джефферсона,
он стал бы «объектом и доказательством хорошего вкуса нации».
В противном же случае это был бы «памятник нашему варварству,
на который все смотрели бы с отвращением до тех пор, пока бы
он существовал» [Jefferson 1950дк-: 535]15. Более того, поскольку
Джефферсон считал «предметом некоторой общественной оза¬
боченности то, что... страна оставалась без портретов ее перво¬
открывателей», он взял на себя труд послать художника во
Флоренцию, чтобы тот сделал копии портретов Христофора Ко¬
лумба и Америго Веспуччи [Jefferson 2004й: 340-341]. Примерно
в то же время Джефферсон осуществил покупку Природного
моста, как он отмечал, благодаря «общественному доверию»,
которое, в свою очередь, также запрещало ему «продавать эту
землю» и требовало, чтобы он сохранил участок без «поврежде¬
ния, порчи» и даже того, чтобы тот не был «заслонен и не досту¬
пен для всеобщего обозрения» [Jefferson 1815]16.
Это были частные приобретения, призванные служить дидак¬
тическим общественным целям, но в других местах государствен¬
ные и частные финансовые вложения пересекались более суще¬
ственным образом. Джефферсон призывал умерить в Америке
пьянство, например путем законодательного поощрения пиво¬
варов и снижения импортных пошлин на вино. Джефферсон
надеялся, что пиво заменит «виски, который убивает треть...
граждан и разрушает их семьи», и отрицал, что налог на вино был
«просто налогом на богатых». Это также был «запрет на его
употребление средним классом... граждан, которые обрекались
на употребление такой отравы, как виски, опустошающей их
дома». Он говорил: снизьте цены на вино, и законодательная
власть тем самым уменьшит пьянство. «Ни одна нация не уда¬
рится в пьянство там, где вино дешевое, и [вы не найдете] ни
одного трезвого там, где крепкий алкоголь заменяет дорогое
вино в качестве обычного напитка». Повседневное использование
15 См. также [Jefferson 1950бф-: 538].
16 См. также [Wills 1993: 8].
220
Глава 4
вина «принесло бы здоровье и комфорт широкому кругу людей»
[Jefferson 1903-1904л: 380; Jefferson 1903-1904бк: 177]. В конечном
счете Джефферсон верил, что правительству отводится решаю¬
щая роль в формировании того типа общества, которое он отме¬
чал уникальным в мировой истории, именно потому, что прави¬
тельство (в идеале) было создано этим самым обществом.
Американская аристократия
Представления Джефферсона о благотворной и взаимоукреп¬
ляющей природе отношений американского общества и прави¬
тельства в полной мере воплотились в его особой концепции
«естественной аристократии» — руководящего класса, который
будет принимать законы, развивающие общественный потенци¬
ал, чтобы, в свою очередь, находить и выбирать его представите¬
лей на административные должности. Одной из причин, по ко¬
торой Джефферсон отвергал Платона (помимо общего отвраще¬
ния к его метафизике — «непостижимости», как он ее называл),
было высказанное философом мнение, что политическая муд¬
рость является прерогативой экспертов, которые, следовательно,
должны управлять теми, кому ее не хватает17. Джефферсон же,
напротив, утверждал, что моральные — и, как следствие, поли¬
тические — вопросы могут решаться как пахарями, так и мысли¬
телями [Jefferson 1984бз: 902].
Правда, Джефферсон также предполагал, что пахари по боль¬
шому счету не будут обладать необходимыми интеллектуальными
способностями для управления национальными делами18.
Но и у них, по его мнению, хватило бы и здравого смысла, чтобы
понимать, кто действительно обладает такими способностями,
и мудрости, чтобы отличать истинных лидеров от демагогов,
и мужества, чтобы призывать лидеров к ответу за их действия.
Джефферсон придавал большое значение политической вовлечен¬
17 См. [Jefferson 1987ж: 432-433].
18 Хотя, как он однажды заметил, им свойственны интеллектуальное любопыт¬
ство и способность читать эпическую поэзию. См. [Jefferson 1984бп: 878].
Американская общественность
221
ности всех граждан в жизнь страны в пределах их возможностей.
Другими словами, все американцы должны были заниматься по¬
литикой, даже если лишь немногие из них сделали бы это своей
главной заботой и деятельность этих немногих была бы легитимна
только в той мере, в какой пользовалась одобрением общества.
Таким образом, Джефферсон устранил противоречия между ну¬
ждой в хорошем руководстве и требованием вовлеченности насе¬
ления в политику. Джефферсон, казалось, из всех отцов-основате-
лей больше всего хотел доверять мнению простых людей, в то же
время разделяя общепринятое мнение того времени, что те могут
быть опасны, если они необразованны и апатичны, и что устойчи¬
вое государство требует не только хороших институтов, но
и превосходного руководства, а также граждан, достаточно про¬
свещенных, чтобы блюсти честность своих руководителей.
Оценка Джефферсоном американской уникальности в этом
отношении помогает прояснить основные разногласия между
ним и Адамсом в их известном диалоге об аристократии в Аме¬
рике. Адамс провел большую часть своей жизни, борясь с про¬
блемой аристократии, и предпринимал многочисленные попыт¬
ки привлечь внимание Джефферсона к данному вопросу. Когда
его усилия наконец увенчались успехом и Джефферсон написал
одно из самых своих запоминающихся писем, излишне говорить,
что Адамс нашел энтузиазм Джефферсона немного забавным.
Джефферсон написал Адамсу, что, по его мнению, естественную
аристократию добродетели и таланта («самый драгоценный дар
природы, [полученный] для обучения общества, опеки над ним
и управления им») можно отличить от искусственной аристокра¬
тии происхождения, богатства и красоты. Джефферсон утвер¬
ждал, что естественную аристократию можно культивировать
в Соединенных Штатах, где сняты искусственные ограничения
на признание истинных заслуг. В концепции, выдвинутой Джеф¬
ферсоном, не было ничего особенно оригинального: «естествен¬
ная аристократия» имела долгую родословную в республиканской
мысли19. Помимо этого, большинство американцев понимали
19
См. [Rahe 1992: 711]. См. также [Jackson 1788: 56-58].
222
Глава 4
необходимость хорошего руководства со стороны наиболее
способных людей, но инстинктивно проводили различие между
превосходством таланта, с одной стороны, и унаследованными
привилегиями, с другой. Американцы знали, что природа «щед¬
ро наделила» талантами, как выразился Джефферсон, «как бед¬
ных, так и богатых», и на каком-то фундаментальном уровне
связывали свою революцию с освобождением этих природных
достоинств от искусственных исключений, коренящихся в ро¬
ждении, связях и других обстоятельствах20. Таким образом, ре¬
альный вопрос для большинства американских отцов-основате-
лей заключался не в том, существует ли такая вещь, как естествен¬
ная аристократия, а в том, как найти ее и наделить
полномочиями в новом республиканском мире, лишенном тра¬
диционных средств культивирования лидерства через покрови¬
тельство и наследственный статус.
Одним из очевидных парадоксов Джефферсона является его
одновременное отвращение к аристократии и превознесение
великих людей. Джефферсон не скрывал, что насмехается над
претензиями аристократии: «честность» нельзя было «купить за
деньги», а «мудрость [не] передавалась... по наследству»21. И его
политическая программа в Виргинии в любом случае была раз¬
работана, по его словам, как образующая «систему, которая ли¬
шила бы корней старую или новую аристократию» [Джефферсон
1990: 55]. В то же время Джефферсон понимал восхищение ис¬
тинным величием, и он никогда не стеснялся превозносить
своих героев в надежде стать более похожим на них. Джефферсон
любил перечислять свой пантеон великих людей, среди которых
был, например, Исаак Ньютон. В его иерархии достоинств даже
типичный естественный аристократ не мог сравниться с такими
выдающимися личностями, как Бэкон, Локк и Ньютон, которых,
по словам Джефферсона, «вовсе не следует смешивать с толпой
20 См. [Morgan 1988: особенно 286-306; Wood 1969: 208; Wood 1992]. Принад¬
лежащая Джефферсону цитата взята из [Джефферсон 1990: 219].
21 [Джефферсон 1990: 198]. См. также «Автобиографию» Джефферсона [Джеф¬
ферсон 1990].
Американская общественность
223
других великих людей»22. Джефферсон однажды сказал своему
внуку, что ему «посчастливилось очень рано познакомиться
с некоторыми чрезвычайно выдающимися людьми и испытывать
непрекращающееся желание стать такими же, как они». Этому
он приписывал то, что в свое время избежал влияния «плохой
компании», которая могла сделать его «бесполезным для обще¬
ства» [Jefferson 1984бт: 1194].
Но Джефферсон был менее озадачен этим противоречием, чем
некоторые историки, потому что проводил четкое разграничение
между искусственной аристократией наследственных юридических
привилегий и «естественной» аристократией заслуг и добродетели.
Можно было принадлежать к той и другой категории (по крайней
мере за пределами Америки), но что делало его собственных геро¬
ев великими, так это их принадлежность к последней. Более того,
Джефферсон вырос на политической культуре, которая предпола¬
гала, что простые землевладельцы вполне способны распознавать
хороших лидеров и выдвигать их на государственные должности23.
Казалось, он легко перешел к более демократической политике
главным образом потому, что именно этого ожидал от широкой
американской общественности. В конце концов, написал он Ан¬
желике Скайлер-Черч, Америка станет убежищем для по-настоя¬
щему достойных людей из числа приходящей в упадок французской
аристократии именно потому, что в ней «общественное уважение
так привязано к достоинствам [человека] вне зависимости от бо¬
гатства» [Jefferson 1984у: 1012-1013].
Термин Джефферсона «естественная аристократия» может
звучать как приукрашенная версия почтительного отношения
к членам колониального общества, но обычно он подчеркивал не
столько превосходство лидеров (которое он предполагал тем не
22 См. [Jefferson 1984ат: 939-940]. См. также [Jefferson 1984ф: 763]. Но, как написал
Джефферсон одному корреспонденту, природный талант Ньютона не давал
ему больше политических прав, чем самому низкому гражданину республики.
23 См., в частности, [Sydnor 1952; Greene 1987б; Beeman 2006: особенно 31¬
68; Anderson 2010а]. Введение в проблему различий в ранней американской
историографии см. в [Early America 2005: 227-401], особенно эссе Смолински,
Ноблса, Смита и Бимана.
224
Глава 4
менее), сколько замечательную способность общества находить
и сдерживать их склонность к самовозвеличиванию24. Джеффер¬
сон впервые столкнулся с проблемой аристократии и обществен¬
ного мнения, будучи 19-летним подающим надежды представи¬
телем виргинских джентри. В шутливом, но откровенном письме
своему другу Джону Пейджу (одно из самых ранних писем
Джефферсона, дошедших до нас) Джефферсон признает силу
того, на чем позже Д. Адамс построит целую философскую систе¬
му: «человек, который больше всего пудрится, больше всего ду¬
шится, больше всего выражается цветистым языком и говорит
больше всего глупостей, вызывает наибольшее восхищение». Тем
не менее он высказал утверждение, что «есть люди, у которых
слишком много здравого смысла, чтобы уважать таких обезьяно¬
подобных животных», и что такие рассудительные особы явля¬
ются «единственными людьми, к уважению которых стоит стре¬
миться» [Jefferson 1950гч-: 5]. Так, еще до революции Джефферсон
понимал, что знаменитость, увы, как правило, избираема, хотя
немногие достойные люди способны видеть ее насквозь, несмотря
на все претензии, и распознавать ее истинные достоинства.
Не особенно широкая база, чтобы построить на ней республику.
Но после революции Джефферсон постепенно перешел к другой
точке зрения: он увидел, что американская общественность в це¬
лом способна к такому пониманию, которым обладают лишь не¬
многие избранные, наделенные «здравым смыслом», в странах,
где массы деградировали. В просуществовавшем довольно долго
контексте западной политической мысли этот акцент был гораздо
более поразительным, чем любые предположения о качественном
24 Примеры окказиональной амбивалентности Джефферсона в отношении
этого процесса см. в [Jefferson 1995аз: 875], где он осуждает «низкие методы»
виргинской политики, которые были «слишком успешны у бездумных людей,
продающих свои голоса за грог». Конечно, в его собственной книге учета от
5 и 9 декабря 1768 года записаны расходы на напитки и закуску перед избра¬
нием в палату горожан. Об этом см. в [Malone 1948: 130]. Другими словами,
Джефферсон не всегда был выше того, чтобы «поливать плантаторов пун¬
шем», хотя Ч. Сиднор проводит четкое различие между покупкой голосов
и проявлением обычного гостеприимства, см. [Sydnor 1952: особенно глава 4].
Американская общественность
225
лидерстве, которое могло возникнуть во всех слоях общества при
меритократии. Даже в старой системе такие способные личности,
как Франклин и Гамильтон, поднялись на видное место из без¬
вестности, потому что социально значимые люди признавали их
заслуги и опекали их. Что здесь было новым, так это та степень,
в какой Джефферсон пытался институционализировать данный
процесс посредством постоянного развития потенциала общества
и устранить некоторые его прихоти путем генерализации возмож¬
ностей, но, что было еще более важным, и та степень, в которой
Джефферсон доверял обществу (а не отдельным его руководите¬
лям) в распознавании и развитии талантов, а также способности
давать отпор склонности к олигархии. Смысл предложения
Джефферсона о реформе образования (за исключением Универ¬
ситета Виргинии) никогда не заключался только в воспитании
естественной аристократии. Таким образом, лишь горстка брил¬
лиантов была бы выбрана «при просеивании “пустой породы”»
(как выразился Джефферсон), а прирожденные аристократы
в традиционно доминирующих семьях Виргинии по-прежнему
получали бы образование старомодным способом, используя
возможности, созданные семейным богатством и связями, вне
зависимости от того, поддерживала ли общественность какое-
либо образование для масс. Истинный смысл его программы, как
он отметил в своем предложении и неоднократно повторял впо¬
следствии, состоял в том, чтобы сделать «людей... стражами своей
свободы», научив их распознавать на расстоянии как тиранию,
так и талант, когда они их видели, возвысив обладателя последне¬
го до уровня лидера и уничтожив поборника первой, как только
он стал заметен [Джефферсон 1990: 218-219].
Итак, «великая цель» образовательной программы, которую
он предложил законодательному собранию Виргинии (по крайней
мере так он писал Адамсу много лет спустя), состояла в том,
чтобы увековечить способность людей находить и выбирать са¬
мых мудрых лидеров «для доверия к правительству» и исключать
«псевдалистов» — искусственную аристократию происхождения
и богатства (не имеющую таланта или мудрости) [Jefferson 1987х:
390]. Другими словами, его система образования была разрабо¬
226
Глава 4
тана для обеспечения того, чтобы американский дух, описанный
в предыдущей главе, сохранялся и в будущем. На данный момент
(поскольку Виргиния отклонила его предложение), утверждал
он, «лучшим средством» было то, которое «предусмотрено всеми
нашими конституциями, а именно гарантировать гражданам
свободные выборы и отделить аристократов от псевдоаристокра¬
тов, зерна от плевел». Конечно, люди могли сделать плохой выбор,
но Джефферсон ожидал, что, как обычно, они «выберут действи¬
тельно добродетельных и мудрых» [Там же].
Для Адамса это звучало немного наивно в отношении челове¬
ческой природы и слишком доверчиво по отношению к аристо¬
кратии. Естественно, он ответил жесткой критикой позиции
Джефферсона. Адамсу никогда не приходилось беспокоиться
о том, были ли различия любого рода или «талант» врожденны¬
ми либо приобретенными (проблема, важная для Джефферсона).
Для Адамса различия возникали вопреки институциональным
механизмам, и единственный вопрос, который действительно
имел значение для него, заключался в том, что делать с этими
различиями, когда они появятся.
В свое время Адамса часто считали защитником аристократии,
но он был так же убежден, как и Джефферсон, что сам успех,
который нередко считается следствием врожденных качеств или
плодом превосходной трудовой дисциплины, на самом деле яв¬
ляется результатом неравного доступа к привилегиям. В ранние
годы, когда Адамс изо всех сил пытался проявить себя в мире,
где, для того чтобы отличиться, требовался доступ к покрови¬
тельству, он находил этот опыт неприятным, но вызывающим
глубокое осознание, которое помогает нам лучше понять его
отправную точку и приблизить позицию ко взгляду Джефферсо¬
на. «Мы определяем талант как врожденную способность, —
отмечал Адамс, — а затем присваиваем это лестное звание
только тем немногим, кому по рождению, образованию и счаст¬
ливой случайности было предписано отличиться в искусстве
и науке или осуществлении того, что мир называет великими
деяниями, вместо того чтобы сажать кукурузу, перевозить устриц
и убивать оленей — преуспевать в достойных делах, которыми
Американская общественность
227
занимается большинство великих талантов» [Adams 1977г: 50].
Адамс понимал так же хорошо, как и Джефферсон, что «таланты,
которыми природа щедро наделила как бедных, так и богатых»,
как выразился Джефферсон, «гибнут напрасно, если их не оты¬
скивать и не развивать» [Джефферсон 1990: 219]. Факт заключал¬
ся в том, что наличие врожденного таланта, «этой могуществен¬
ной милости природы, — как отметил Адамс, — которой во все
века так гордились поэты и ораторы, философы и законодатели
мира», не было адекватным объяснением «формирования лич¬
ностей всех этих» великих людей. «Если выбрать великих людей
из греческой, или римской, или даже английской истории и пред¬
положить, что они родились и выросли в стране эскимосов или
Кафрарии, Патагонии или Лапландии, ни один человек даже не
подумал бы представить себе, какое влияние мог бы оказать этот
гений [на их жизнь]». Под сказанным Адамс подвел черту, про¬
цитировав Эдмунда Уоллера: «Завоеватель мира был, / Но лишь
борцом в деревне слыл» [Adams 1977г: 50].
Именно эту мысль позже высказал Джефферсон: очень многое
из того, что исторически считалось врожденным, на самом деле
является результатом неравного доступа к преимуществам. Джеф¬
ферсон считал, что в справедливом обществе — относительно
равных возможностей — было бы проще искоренить искусствен¬
ное и позволить проявиться естественному. Но Адамс считал, что
различие между искусственными и естественными аристократами,
которое Джефферсон хотел увековечить, само по себе было искус¬
ственным. Все, что давало «голоса в обществе», утверждал он,
обращаясь к Джефферсону, делало человека аристократом. Конеч¬
но, это понятие включало в себя подлинный талант и добродетель,
которые так ценил Джефферсон. Но оно также вбирало в себя
и другое — богатство, красоту и происхождение, которые Джеф¬
ферсон считал искусственными и не связанными с лидерскими
качествами25. Если «талант» — это то, что вызывает восхищение
25 [Adams 1987р: 398]: «Образование, богатство, сила, красота, рост, рождение,
брак, грациозные позы и движения, походка, манеры, цвет лица, мимика —
это таланты, такие же, как гениальность, умения и ученость». См. также
[Adams 1850-1856а: 290].
228
Глава 4
общества, суть вопроса заключалась в том, как воспитать такое
общество, которое было бы способно признать реальные заслуги.
Проблема, по мнению Адамса, заключалась в том, что, сколько бы
философы ни присваивали титул «аристократ» «мудрым и достой¬
ным», общество всегда отдавало его также «богатым, красивым
и родовитым» [Adams 1987г: 371]. Разногласия Адамса с Джеффер¬
соном по этому вопросу не делали первого защитником наслед¬
ственной аристократии (на чем он неоднократно настаивал, обра¬
щаясь к Джефферсону) [Adams 1987л: 247, 249]26. То, что его так
понимали в 1790-х годах и что со временем он приобрел такую
репутацию, только показывает, насколько эффективно Адамс умел
высказаться так, чтобы его никто не понял. Адамс выступал с осу¬
ждением — и боялся — неизбежной тенденции аристократии
добиваться особых привилегий, делать «исключения для себя
в законах» и создавать «тривиальную аристократию или, по сути,
олигархию» из условной демократии [Adams 1850-1856а: 586].
Но Адамс никогда не мог заставить себя представить, как это
сделал Джефферсон, что широкая публика — в отличие от немно¬
гих избранных — может оказаться способной судить «людей,
уважение которых в высшей мере было желательно для Джеффер¬
сона». Поскольку ни природа, ни общество не сдерживали людских
амбиций (а, скорее, поощряли их), Адамс считал, что «хорошо
организованное и сбалансированное правительство» является
единственным убежищем для тех, кто хочет «скорректировать»
«предрассудки, страсти, воображение и интересы» носителей ам¬
биций [Adams 1850-1856б: 262-263].
Угроза репутации Адамса — как существовавшей в его время,
так и будущей — возникла, когда он попытался описать, что он
26 Пример ранней враждебности Адамса к аристократии и защиты им просто¬
людинов см. в [Adams 1977б: 179] и [Adams 1977в: 169]. Адамс никогда не
воспринимал свои наблюдения над человеческой природой как одобрение
аристократии. Как он выразился в маргиналиях 1812 года к его собственным
«Рассуждениям о Давиле», истина, заключающаяся в том, что Европа обяза¬
на собственным «превосходством» своему дворянству, «ни в коем случае не
оправдывает систему дворянства во Франции или в других частях Европы»,
см. [Adams 1850-1856в: 251].
Американская общественность
229
подразумевал под «хорошо организованным и сбалансирован¬
ным правительством». Критики Адамса в то время признавались,
что были ошеломлены тем, что он хотел создать и увековечить
влияние искусственного нобилитета как одного из фундамен¬
тальных слоев общества в своей стране — Соединенных Штатах,
где отсутствовали подобные различия, в обществе, которое, по
крайней мере теоретически, состояло из одного «слоя» — народа.
И Адамс, похоже, иногда из кожи вон лез, намекая, что респуб¬
лика будет действовать лучше всего, если станет предоставлять
«аристократам» стимулы и должностное вознаграждение, чтобы
побудить их служить обществу. Он также не оставил без оружия
своих критиков, когда запутанно высказался о социальных
«слоях», признав, однако, что в Америке пока существует мало
искусственных различий27.
Проблема Адамса, связанная с оптимистичным мировоззре¬
нием Джефферсона, началась с несоответствия, которое он об¬
наружил между тем, что должно быть, и тем, что было. «Внутри
нас есть голос, — отметил Адамс в «Давиле», — который говорит
нам, что миром должны управлять настоящие таланты и что
людей следует уважать только пропорционально их способно¬
стям, добродетелям и заслугам». Но, по словам Адамса, такой
результат, как правило, не наблюдается на деле, и центральный
вопрос заключается в том, как правительство может достичь
таких результатов или по крайней мере приблизить их в отсут¬
ствие широко распространенной соответствующей практики.
Поскольку отличиться желают многие, должности, которые
получают вследствие «реальных заслуг», будут стремиться занять
гораздо большее количество людей в сравнении с теми, кто их
действительно заслуживает. И большинство из них в конечном
27 Адамс также смешал «законодательную власть» с «аристократией», что было
почти рассчитано на то, чтобы вызвать подозрения у американских респуб¬
ликанцев. Но они больше связаны с отказом Адамса проводить различие
между естественной и искусственной аристократией, чем с какой-либо
пропагандой наследственного лидерства: законодательный орган, утвержда¬
ет он, «всегда будет состоять из представителей естественной и искусствен¬
ной аристократии в каждом штате», см. [Adams 1850-1856а: 579-580; 395].
230
Глава 4
счете поймут, думал Адамс, что они могут удостоиться соответ¬
ствующей чести даже без самодисциплины, качества истинно
достойных людей, поскольку «голос народа» с такой же вероят¬
ностью будет восхвалять богатство, происхождение и расточи¬
тельное потребление, как и истинные заслуги (которые было бы
в любом случае трудно найти, а в крупных странах — даже
и разглядеть). Общественность, к сожалению, имела тенденцию
заискивать то перед одной знаменитостью, то перед другой, так
что «тихий голос достоинства», по словам Адамса, обычно «тонул
в пренебрежительном реве простофиль... обманутых наглостью
и мошенничеством на национальных выборах». Поскольку боль¬
шинство «наций» надеялись построить государство на чем-то
более «постоянном», чем такие зыбучие пески, они, по словам
Адамса, в стремлении обеспечить то, чтобы люди с хоть какими-то
заслугами попадали в общественные советы, долгое время пола¬
гались на различные знаки — «указатели отличий». Они включа¬
ли в себя владение землей, конторой или семейным наследием,
и все это при разумном предположении, что такие преимущества
по крайней мере обеспечивают детям, растущим в подобных
условиях, независимость и образование, необходимые для нали¬
чия реальных заслуг. Такая система, несомненно, могла вознагра¬
ждать недостойных, но она также могла дать горстку мудрых
личностей, которые могли разумно управлять государственными
делами. Другими словами, мудрым законодателям, которые захо¬
тели бы использовать талант «самых выдающихся», пришлось бы
смириться с чем-то, похожим на наследственную аристократию,
со всеми ее богатствами, родословными и красотой.
Таким образом, Адамс считал понятным, хотя и не совсем
оправданным, что нации исторически культивировали наслед¬
ственные различия. Он соглашался с Джефферсоном в том, что
«управлять миром» должны «настоящие таланты», но думал, что
тот беспечно проигнорировал главные — и в конечном счете не
имеющие ответа — вопросы, которые он сам поднял в 1790 году:
«Как найти достойных людей? Как должны определяться и оце¬
ниваться их заслуги? Кто будет им судьей?» [Adams 1850-1856б:
249-250].
Американская общественность
231
Поскольку люди всегда хотят выделяться, Адамс полагал, что
стимулы, традиционно предлагаемые наследственным аристо¬
кратам, могут быть единственным способом привлечь лучших
из них на государственную службу и что не будет особого вреда,
если конституция в то же время ограничит их способность
коррумпировать весь законодательный орган (изолировав их
в отдельной палате)28. Для Адамса «естественная аристократия»
была «группой людей, которая содержит величайший набор
добродетелей и способностей в свободном правительстве» и мо¬
жет являться «самым ярким украшением и славой нации и вели¬
чайшим благом для общества», до тех пор пока она «действует
в соответствии с конституцией» [Adams 1850-1856а: 397]. Что
отличает этот взгляд от взгляда Джефферсона, так это то, что
аристократия Адамса (по необходимости) включала в себя также
искусственные «таланты». Адамс считал, что добродетели и та¬
ланты должны сопровождаться всей остальной чепухой, которая
обеспечивала аристократам их статус. Так что он, конечно, не
хотел искоренять аристократию полностью. Его главной забо¬
той — вот почему институциональные ограничения были так
важны в его схеме — было то, что преимущества, которыми об¬
ладают аристократы (в какой бы категории они ни находились),
могли в конечном итоге дать им «большее влияние, чем могут
оправдать разум и справедливость» [Adams 1850-1856а: 398]29.
В ретроспективе становится ясно, что Адамс на самом деле
стремился не усилить, а ослабить неравенство, а также то, как
легко его могли принять в то время за апологета аристократии
(и монархии), а не за ее противника. Взгляды Адамса казались
столь же странными для большинства американцев, как и для
28 См. [Adams 1850-1856а: 397]. См. также на с. 290 предположение Адамса
о том, что выделение аристократии в самостоятельную палату будет пред¬
ставлять собой «остракизм со всеми честными и полезными намерениями».
Несколько иное (и менее благоприятное) прочтение идеи Адамса см. в [Ap¬
pleby 1973: 578-595].
29 Адамс фактически написал «Защиту» в основном для того, чтобы противо¬
стоять взглядам французских мыслителей, которые выступали за однопалат¬
ное собрание, в котором, как он опасался, не будет противовеса аристократии.
232
Глава 4
французских поклонников американской революции, поскольку
те и другие считали, что Адамс является сторонником сохранения
существующего «социального расслоения»30.
Адамс не был другом аристократии: ее необузданность (его
самый большой страх), по его мнению, была причиной гибели
всех республик. Укрощение знати, еще лучше уничтожение, было
в значительной степени сутью его политических взглядов. Но он
понимал, что различия, создающие аристократию, неизбежны
в любом обществе, каким бы небольшим оно ни было, и игнори¬
ровать их опасно, а именно это, по его мнению, и делал Джеф¬
ферсон. Если бы Адамс жил в эпоху автомобильных наклеек, его
наклейка могла бы гласить: «Аристократия случается». Но важно
признать, что, как и Джефферсон, Адамс, безусловно, ставил
тенденцию отдавать предпочтение «богатым, красивым и родо¬
витым» перед добродетельными и талантливыми в один ряд
с «предрассудками, безумием, невежеством, низостью, раболе¬
пием, глупостью, преклонением, суеверием». Все, что Джеффер¬
сону, по мнению Адамса, следовало понять, — это то, что поро¬
ждаемые аристократией опасности нельзя отрицать: «Этот факт
естественной, духовно-нравственной, политической и отече¬
ственной истории я не могу отвергать, оспаривать или подвергать
сомнению» [Adams 1987с: 371-372].
Таким образом, точка зрения Адамса заключалась не в том, что
аристократия была безусловным благом (хотя он и надеялся ис¬
пользовать ее таланты), а в том, что законодатели не могли игно¬
рировать ее существование, если надеялись создать республику,
30 Об этом см., в особенности, в [Palmer 1959: 281-282] и [Appleby 1982а: 267¬
286], репринт [Appleby 1992: 232-252, цитируется на 251]. См. также [Ap¬
pleby 1973: 578-595] и [Appleby 1968: 1084-1091]. Классический отчет,
предполагающий фундаментальную неспособность Адамса осознать исклю¬
чительность нового американского мира, см. в [Wood 1969: 567-592] (хотя
Вуд также ценит «релевантность» адамсовской критики). [Ryerson 2005:
72-92] тоже имеет большое значение. См. также [Thompson 1996: 361-387],
интересное обсуждение эпистемологических различий между принципами
этой дискуссии, особенно в связи с Адамсом и Кондорсе. Широко освещает
данную тему [Mintz 1991: 493-506].
Американская общественность
233
которая просуществует больше нескольких лет. Адамс, как
и Джефферсон, не мог верить, что американский народ сможет
избрать естественную аристократию с «теплой привязанностью
и полным доверием» в «один момент», а затем отвернуться от нее
с «подозрением» в следующий [Adams 1850-1856а: 400]. Вместо
этого он предположил (на основе изучения истории республик
и размышлений о человеческой природе), что без надлежащего
контроля над аристократией люди будут продолжать оставаться
настолько ослепленными доверием к ней, что конечным резуль¬
татом станет «олигархия», независимо от того, насколько демо¬
кратическим является правительство по форме [Ibid.: 401].
Аристократия всегда будет в состоянии влиять на людей и вводить
их в заблуждение (в «их наивной простоте») [Ibid.: 585]. Эта мо¬
дель заложена в человеческой природе, и, как предупреждает
Адамс, «никакого особого порядка для американцев» не преду¬
смотрено [Ibid.: 401]31.
Именно здесь пути Джефферсона и Адамса разошлись. Джеф¬
ферсон не оспаривал точки зрения Адамса об особом порядке,
но он действительно считал, что американская республика воз¬
никла в уникальный исторический момент, когда случайное
стечение обстоятельств и опыт привели к созданию народа, ко¬
торому можно доверить самоуправление. Он не питал иллюзий
и не считал, что такая ситуация в обязательном порядке останет¬
ся в наличии до скончания веков, именно поэтому он стремился
сделать ее долговечной, чтобы она существовала как можно
дольше, позволив с помощью образования и расширения воз¬
можностей для американцев добиться самой широкой свободы,
включая ее распространение на как можно большей территории,
развитие свободной прессы и максимально возможное участие
людей в управлении. Талант и добродетель получили бы призна¬
ние общества вместо «богатства, происхождения и красоты», но
только в том случае, если бы народ был способен четко их раз¬
личать. И, конечно, как мы видели, Джефферсон думал, что нашел
такой народ.
31 См. также [Adams 1987ж: 202].
234
Глава 4
Если в центре их спора была способность американского на¬
рода отличать достойного человека от просто известного, с одной
стороны, и противостоять влиянию и манипуляциям аристокра¬
тии, с другой, Джефферсон обычно соглашался с Адамсом в том,
что институциональное сдерживание аристократии необходимо.
Несмотря на то что естественная аристократия была великим
благословением — «самым драгоценным даром природы», как
называл ее Джефферсон, его вера в такое сочетание талантов не
была слепой. Он знал так же хорошо, как и Адамс, что и есте¬
ственная аристократия способна усиливать свою власть, угнетать
народ и изолировать себя от общественного контроля [Jefferson
1987х: 391]. Но Джефферсон предложил по меньшей мере три
решения на случай такого развития событий, ни одно из которых
не было вполне достаточным. Во-первых, рекомендовались хо¬
рошо организованные институты и частые выборы, которые
могли сдерживать способность — если не желание — естествен¬
ных аристократов использовать свою политическую власть
в личных целях. Здесь естественная аристократия столкнется
с народом и «повторением выборов через такие короткие сроки,
которые позволят [народу] сместить неверного слугу до того, как
зло, которое он замыслит, может стать непоправимым» [Ibid.].
Во-вторых, основываясь на своем опыте общения с американца¬
ми, он, как мы уже знаем, ожидал, что американский народ будет
достаточно бдителен, энергичен и информирован, чтобы заметить
тиранию на горизонте задолго до того, как она нанесет большой
ущерб, и остановить ее продвижение. Выборы здесь, по его
мнению, на самом деле будут осуществлять надзорную функцию,
а не просто исполнять пожелания элиты, как предполагал Адамс.
В-третьих, поддержание народной «уверенности», необходимой
для обеспечения «общественного блага», потребовало бы со
стороны самих естественных аристократов особой честности —
вплоть до «самопожертвования»32. Адамс счел опору Джеффер¬
32 В качестве незначительного, но важного примера приведем следующий:
президент Джефферсон однажды отклонил просьбу дальнего родственника
о политическом назначении, отметив, что «общественность никогда не
Американская общественность
235
сона на самоограничение естественной аристократии наивной,
а его веру в народ — утопической. Но для Джефферсона эти ас¬
пекты были взаимодополняющими: класс лидеров, возникший
из образованной общественности в государстве, которое ценило
достойных, был бы заинтересован в сохранении рассудительно¬
сти и мужества этой самой общественности. Это уникальное
сочетание институциональных барьеров, общественного духа,
воспитанного на бдительности и проницательности, и класса
лидеров, которые ценят общественное доверие, сделало бы
больше для обеспечения эффективной системы управления, чем
какой-либо из этих факторов в одиночку.
Программа Джефферсона стремилась удалить все искусствен¬
ные перегородки, отделявшие естественную аристократию от
общественности. Что действительно примечательно в аргумен¬
тации Джефферсона, содержащейся в переписке с Адамсом, так
это его утверждение, что впервые в истории человечества «демо¬
кратия» стала настолько заслуживающей доверия потому, что
она впитала в себя самые передовые взгляды «аристократии»
и дала восторженное согласие на реализацию идей самых про¬
свещенных философов, ученых и государственных деятелей33.
Описание Джефферсоном своих разногласий с Адамсом было
близким к истине: Адамс боялся многих, в то время как Джеф¬
ферсон доверял им. Если быть точным, Адамс (как он неодно¬
кратно пытался дать понять Джефферсону) боялся немногих, но
сомневался в способности многих сдерживать их [Adams 1987в:
удастся заставить поверить, что назначение родственника производится
только на основании его заслуг». Цели «общественного блага», осуществле¬
ния которых люди ожидали от своего руководства, не могли «быть достиг¬
нуты, если оно утратило доверие», см. [Jefferson 1950вк-: 465].
33 Это помогает понять, почему, среди прочего, Джефферсон (как оказалось,
ошибочно) предполагал, что все американцы в конечном итоге станут
унитарианцами: узнав правду, этот народ был способен согласиться с ней,
см. [Jefferson 1903-1904вв: 405] и [Jefferson 1903-1904и: 385]. Важные раз¬
мышления о том, как Джефферсон увидел в унитаризме воплощение демо¬
кратических и просвещенных тенденций американского христианства, см.
в [Onuf 2007б: 139-168, особенно 154-159].
236
Глава 4
213; Adams 1987ж: 202-203]34, тогда как Джефферсон знал, что
немногие могут обладать наклонностями к тирании, но верил
в способность многих предотвратить ее, или, скорее, верил, что
тесные и гибкие отношения между обществом и его руководством
воспрепятствуют этим тенденциям с обеих сторон. Джефферсон
утверждал, что у американского народа — даже у простых людей,
которые необязательно обладали необходимыми средствами или
интеллектуальными способностями для управления государ¬
ственными делами, — хватало здравого смысла отличать госу¬
дарственных деятелей от демагогов и мудро оценивать работу
избранных должностных лиц, а также мужества противостоять
им, когда они сбивались с пути35. Хитрость, конечно, заключалась
34 Джефферсон — и это стало закономерностью в их переписке — в обоих слу¬
чаях не смог ответить на то, что составляло суть политических взглядов
Адамса. Документальная запись в значительной степени подтверждает разоча¬
рование Адамса в заявлении Джефферсону в 1791 году: «...Никогда не было
серьезного разговора о природе правительства, насколько я могу припомнить»
(«Очень мимолетные намеки, которыми мы когда-либо обменивались, были
шутливыми и поверхностными, никогда не приводя к какому-либо объясне¬
нию»). И это вопреки собственным искренним попыткам Адамса объясниться
и вызвать Джефферсона на серьезный разговор. См. [Adams 1987д: 248-249].
Неудивительно, что, когда их переписка возобновилась в 1812 году, Адамс все
еще надеялся, что они смогут объясниться друг с другом, см. [Adams 1987г: 358].
Эта более поздняя переписка может быть охарактеризована как безуспешная
попытка Адамса снова заставить Джефферсона по-настоящему заняться его
политической теорией. Знаменитое письмо Джефферсона 1813 года о есте¬
ственной аристократии — самое близкое, что Адамс когда-либо получил во
исполнение своего желания. Джефферсон, что характерно, никогда подробно
не отвечал на вдумчивую критику Адамсом приводимых там аргументов.
35 Кажется, стоит отметить, что, когда они обсуждали этот вопрос до 1800 го¬
да, их дебаты происходили в основном в теоретической плоскости. К 1813 го¬
ду (то есть после 1800 года), когда они снова взялись за эту тему, их прежние
взгляды подтвердились: Адамс пребывал в своем подозрении, что публика
никогда не сможет в полной мере оценить и отличить талант от простой
знаменитости, а Джефферсон — в своей надежде, что американскому наро¬
ду можно доверить сделать это. Заметим, однако, что после избрания
Адамса на пост президента Джефферсон написал другу, что он «никогда не
думал о том, чтобы подвергать сомнению свободное осуществление права...
сограждан направлять тех, кого они призывают к себе на службу, в соответ¬
ствии с их способностями, и никогда не предполагал, что те не являются для
них лучшими судьями», см. [Jefferson 1904-1905ай: 280].
Американская общественность
237
в том, что, хотя Джефферсон и доверял американскому народу,
он также знал, что основа этого доверия требует постоянного
совершенствования [Ketcham 1984: 172].
Джефферсон, пожалуй, наиболее четко изложил эту взаимо¬
связь в своей второй инаугурационной речи. Все блага, — по его
словам, — стали возможными в первую очередь благодаря
вдумчивости и рассудительности широкой массы наших гра¬
ждан, которые с помощью рычага общественной мысли побу¬
ждают и усиливают действия, осуществляемые правительством
в пользу общества, которые стали возможными благодаря
осмотрительности и благоразумию, с каковыми граждане изби¬
рают среди себя тех, кому они вверяют законодательные обязан¬
ности. Таким образом, граждане обязаны усердию и мудрости
избранных ими лиц, которые закладывают основы обществен¬
ного счастья в полезных законах [Джефферсон 2009: 19-24]. То,
что Джефферсон описал в речи, образовывало своего рода за¬
мкнутый цикл, в котором просвещенное общественное мнение
формировало характер электоральной политики, приводя
к избранию мудрых государственных деятелей, что разрабаты¬
вали законодательство, поддерживающее общественное счастье,
культивируя просвещенное общественное мнение и само гра¬
жданское общество, кое одновременно создавало следующее
поколение естественных аристократов и воспроизводило обще¬
ство, каковое могло их распознавать. Естественная аристократия
могла положиться на мудрость общественного мнения и создать
законодательную базу для общественного счастья именно пото¬
му, что это общество возвело естественную аристократию на
руководящие посты. Общественные интересы ставили во главу
угла просвещенное лидерство, а интересы естественной аристо¬
кратии продолжали развивать общество, из которого она про¬
изошла. Джефферсон ясно выразил это, когда предположил, что
«главная обязанность» республиканских лидеров заключается
в том, чтобы «информировать людей и следовать их воле», то
есть вступать во взаимные отношения, в которых лидерство,
воспитание и обоюдное уважение неразрывно переплетены
[Jefferson 1950бб-: 359-360].
238
Глава 4
Таким образом, естественная аристократия никогда не была
исключительным объектом выдающегося энтузиазма Джеффер¬
сона36. Безусловно, Америка была замечательной страной, думал
он, потому что она больше, чем любое другое общество на земле,
располагала к себе и возвышала своих естественных аристокра¬
тов. Но лидерство могло зайти слишком далеко. Джефферсон
однажды высоко оценил труд российского императора Алексан¬
дра I и охарактеризовал его самого как «исключение» из списка
королей-дураков, «не имевших разума» [Jefferson 1984ап: 1222].
Но он также отметил, что, «хотя его средства творить добро ве¬
лики, материал, с которым ему приходится работать, неподатлив»
[Jefferson 1904-1905бв: 402]. Эффективному руководству необхо¬
димо культурное общество. Ключом к американской системе
было именно то, что американцы были «хорошо информированы»
и могли применять «свое понимание» совершенно «неограничен¬
ным и неискаженным» образом. Это означало, что «в совокупно¬
сти [они] мудры» и поэтому им можно «доверить самоуправление»
[Jefferson 1984бк: 935; Jefferson 1904-1905ас: 380]. Возможно, они
недовольно «квалифицированы для того, чтобы самим осуще¬
ствлять функции исполнительной власти, но они достаточно
квалифицированы для того, чтобы назвать лицо, которое сможет
их осуществлять». Возможно, они мало «квалифицированы для
принятия законов», но их просвещенная мудрость возвысит
«законодателей», которые будут защищать их права (именно
поэтому «мы в Америке считаем, что необходимо вводить пред¬
ставителей народа в каждый департамент правительства, в кото¬
36 Здесь мы немного не согласны с предположением Э. Нельсона (высказанным
ближе к концу его блестящей книги) о том, что «перераспределительные
меры» Джефферсона преследовали «явно иерархические цели»: он намере¬
вался создать правящий класс и «структуру, в которой правят немногие
избранные, добродетельные люди, а всеми остальными управляют». Схема
Джефферсона была разработана для создания гибких и взаимоукрепляющих
отношений между обществом и руководством, и в любом случае языку
управляющего и управляемых не было места в мыслях Джефферсона, кроме
как в той мере, в какой это помогало подчеркнуть особенности его собствен¬
ной идеальной американской системы, см. [Nelson 2006: 233].
Американская общественность
239
ром они способны работать»). Надзор со стороны людей, даже
если они недостаточно квалифицированы для управления госу¬
дарством, «обеспечит честное и долгосрочное исполнение
[правительственных] полномочий» [Jefferson 1904-1905ау: 583].
Джефферсон писал Адамсу, что избирательные округа допол¬
нят его систему, открыв пространства, в которых простые гра¬
ждане будут участвовать в государственном управлении и демо¬
кратическом обсуждении. Поскольку современная расширенная
торговая республика делала участие в общественных делах все
менее вероятным — и, безусловно, менее значимым — для боль¬
шинства граждан, Джефферсон задумывал избирательные
округа как площадку, где обычные люди могли практиковать
аргументированный дискурс и совместные действия, поддержи¬
вающие американский дух, который он так высоко ценил, и где
они непосредственно могли ощутить значимость своего участия,
характерную для идеального древнегреческого полиса37. Таким
образом Джефферсон надеялся предотвратить превращение
правительства в простое орудие управления, осуществляемого
отстраненным чиновничеством, то есть возникновение ситуации,
которая привела бы к олигархии, ожидаемой Адамсом. Большин¬
ство людей не были государственными деятелями, имеющими
достаточную квалификацию для управления делами нации,
и отбор талантов, институционализированный механизмом
федеральной конституции, как понимали его наиболее вдумчи¬
вые оппоненты, сделал бы невозможным для кого-либо, кроме
естественной аристократии, занимать должности в центральном
правительстве38. Но все граждане, предположил Джефферсон
(особенно если они были образованными гражданами его соб¬
ственного типа), были достаточно квалифицированы для само¬
управления в своих «маленьких республиках», где они контро¬
лировали бы «заботу о бедных, дороги, полицию, выборы, назна¬
чение присяжных заседателей, осуществление правосудия по
37 Хотя и без воинственной ориентации, незнания гражданского общества или
отрицания либеральных прав отдельных лиц. Об этом см. [Rahe 1992: 843n4].
38 См. особенно [Smith 2012: 760-761].
240
Глава 4
мелким делам [и] начальное обучение милиции» [Jefferson 1987х:
390]. Адриенн Кох справедливо предположила, что, таким обра¬
зом, избирательные округа играли «двойную роль — сдерживали
мелких тиранов на местном уровне, а также обучали и “активи¬
зировали” людей выполнять их функции бдительных и умных
членов демократического управления большого федеративного
союза» [Koch 1957: 162].
Энтузиазм Джефферсона по поводу избирательных округов
часто воспринимается как подтверждение его чрезмерного лока-
лизма, но письма Джефферсона по этому вопросу предполагают
нечто совершенно иное — акцент на максимальном участии
граждан в общественных делах своих местных сообществ, един¬
ственных мест, где большинство граждан когда-либо реально
участвовали в самоуправлении, и ощущение взаимосвязанности
тысяч таких сообществ как одной площадки, где голос народа был
бы собран, подтвержден и использован на благо общества. Джеф¬
ферсон писал Адамсу: «Общий созыв собраний округов их ста¬
ростами в один и тот же день по всему штату позволил бы во
всякое время выявить подлинное мнение народа по любому не¬
обходимому вопросу и разрешил бы штату действовать массово,
как это часто и так эффективно делали ваши люди, на их городских
собраниях» [Jefferson 1987х: 390]39. Он еще более откровенно вы¬
разил свое восхищение городами Новой Англии как образцом для
своих сограждан в письме Джозефу Кейбеллу, в котором описал,
как его собственная президентская администрация и сами «осно¬
вы правительства» были «поколеблены самоуправляемыми го¬
родскими округами Новой Англии с такой силой, что почва захо¬
дила у него под ногами» [Jefferson 1903-1904: 422]. Новая Англия
преподала Джефферсону урок демократии или, скорее, подтвер¬
дила его понимание значимости участия местных демократов для
всей нации. Джефферсон находил столь привлекательным в этой
схеме не то, что все были сосредоточены на местных делах, а то,
что люди, занятые во всех областях, представляющих интерес для
их районов, откликались, когда национальные дела пересекались
39
Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
Американская общественность
241
с интересами их общин. Фактически голос народа, выраженный
на собраниях избирательных округов или через их представителей,
мог повлиять на само национальное государство, сформировать
его и направить. Это были отношения между правительством
и его гражданами, беспрецедентные в истории человечества, по
крайней мере со времен греческих городов-государств, имеющие
масштабы, которые греки никогда не могли себе представить.
Благодаря небольшим республикам в местных сообществах сама
нация была местом, «где каждый человек является... участником
управления делами, и не просто на выборах, один раз в году,
а каждый день» [Ibid.]. Локализм был не самоцелью, а лишь по¬
пыткой собрать воедино «подлинные чувства» нации. Джеффер¬
сон утверждал, что избирательные округа станут средствами,
с помощью которых «вся нация погрузится в энергичное действие,
производимое в одном направлении, одновременно и слаженно,
и станет абсолютно неодолимой». Это не видение местных демо¬
кратий, подрывающих центральное правительство действием
некоей центростремительной силы, а наоборот: именно «малень¬
кие республики», по словам Джефферсона, «будут основой одной
великой силы» в том смысле, что национальное государство об¬
ретет свою власть с одобрения народа [Jefferson 1984: 1227].
Другими словами, совокупность настроений округов станет тем
инструментом, посредством которого американцы дадут гаран¬
тию, что общее правительство получит одобрение нации40. Таким
образом, отношения между центром и периферией будут взаимо¬
укрепляющими, а не антагонистическими41. Единый народ декла¬
рации приобретет вид небольших сообществ, выражающих
мнение граждан, голоса которых будут собираться и объединять¬
ся, «поднимаясь по лестнице сообществ». «Могущество [нации]»
будет неизмеримо, если «каждый индивид почувствует, что его
40 Сами округа, как и города Новой Англии, были созданы правительствами
штатов, а не наоборот. О происхождении городских общин Новой Англии
см. [Maier 2007: 63-88].
41 См. интересные размышления о том, как эти отношения развивались на
протяжении всей американской истории, в [Potter 1973: 412].
242
Глава 4
собственная воля является частью государственной власти» [Jef¬
ferson 1903-1904бя: 295].
Чтобы общественные дебаты были целесообразными, а обще¬
ство могло выбирать мудрых лидеров, оно должно было быть
информировано. Это, в свою очередь, требовало действий со
стороны государства по созданию соответствующих возможно¬
стей для граждан, а также прозрачности в отношении естествен¬
ных аристократов. Ю. Хабермас, самый выдающийся теоретик
публичной сферы XVIII века, утверждал, что расширение круга
общественности за счет включения в него тех, кто не обладает
независимостью, обеспечиваемой собственностью или образо¬
ванием, на котором «основывалось» рациональное мышление,
подорвало бы способность общества оказывать подлинное
влияние на то, что стало бы, по сути, административным госу¬
дарством, управляемым бюрократами, состоящими на службе
у различных интересов общества42. Именно для того, чтобы из¬
бежать такого сценария, и были разработаны различные схемы
Джефферсона. Он понимал, что отношения между обществен¬
ностью и государством так или иначе будут тесными. Люди будут
либо «надежными защитниками своих прав», либо «инструмен¬
тами, которые смогут быть использованы для их уничтожения»
[Jefferson 1809]. Обеспечение того, чтобы они оставались первы¬
ми, требовало, чтобы «их инструктировали», чтобы они посто¬
янно имели доступ к средствам производства возможностей
и чтобы у них были эти самые возможности для максимального
демократического участия в управлении страной. В противном
случае они стали бы тем, от чего Джефферсон всегда предосте¬
регал, — «удобными орудиями для осуществления честолюбивых
замыслов» [Джефферсон 1990: 232].
Джефферсон считал, что исполнения такого сценария в не¬
определенном будущем можно избежать, и интересно сравнить
его взгляды со взглядами Гамильтона, который также возлагал
надежды на политическую архитектуру, позволяющую народу
«избирать своих самых достойных людей». Гамильтон тоже по¬
42
См. [Хабермас 2016] и [Melton 2001: особенно 1-15].
Американская общественность
243
нимал, что американские условия создали «тенденцию» к воз¬
вышению «заслуг даже из безвестности». Но эта тенденция со¬
хранится (а Гамильтон знал это так же хорошо, как и Джеффер¬
сон) только до тех пор, пока «собственность продолжает
распределяться примерно поровну и значительная доля инфор¬
мации попадает в общество». Однако тогда, когда эти условия
больше не будут преобладать, когда богатство станет сконцен¬
трированным, как и ожидал Гамильтон, в руках небольшого
числа людей, «добродетель» — как ценность — начнет «рассма¬
триваться лишь в качестве изящного придатка богатства, и общая
тенденция будет заключаться в отходе от республиканского
стандарта». Гамильтон считал, что такие результаты неизбежны,
поскольку они обусловлены «реальными предрасположенностя¬
ми человеческой природы»: «Это общее несчастье, которое
ожидает наше государство, как и все остальные». Может пока¬
заться странным, насколько близко мысль его более позднего
главного соперника перекликается с ощущением самого Джеф¬
ферсона — чувством того, что современные американские
условия открывают перспективы, уникальные, возможно, в ис¬
тории человечества. В чем они расходились (и это не так уж
далеко от разногласий Джефферсона с Адамсом), так это в том,
что Гамильтон считал неизбежным упадок и предсказывал, что
управление государством со временем перейдет к более тради¬
ционной аристократии. У Джефферсона же было иное представ¬
ление о возможностях продления тех условий, которые побужда¬
ли людей отдавать должное заслугам, выбирая их обладателей на
государственные посты43. Неудивительно, что Джефферсон
и Мэдисон охарактеризовали последующее пребывание Гамиль¬
тона на должности казначея (министра финансов) как упражне¬
ние в «управлении», а не как попытку остаться верным консти¬
туции или поддержать тесные отношения между обществом
и государством, то есть указывали как раз на те пункты, ссыла¬
ясь на которые позже Мэдисон утверждал: «Полковник Гамиль¬
тон бросил меня» [Trist 1911: 534].
43
Все цитаты взяты из [Hamilton 2012: 770-771]. См. также [Madison 1962з: 163].
244
Глава 4
Естественная аристократия Джефферсона представляет собой
концепцию, которую нам трудно понять, потому что она не
вполне соотносится с нашей «меритократией», хотя и тесно
связана с ней. Джефферсон никогда не считал богатство — успех
в экономической сфере — точным показателем добродетели,
таланта и мудрости (характеристик его аристократии), что явля¬
ется позицией, резко контрастирующей с общим направлением
американской социальной мысли, которая долгое время считала
естественными различия, возникавшие в результате необуздан¬
ного действия рыночных отношений, и, как бы странно это ни
звучало, наделяла естественных аристократов почестями и вла¬
стью, традиционно присущими наследственной аристократии.
Джефферсон никогда полностью не соглашался с этим прирав¬
ниванием, и в этом смысле он является как критиком, так и отцом
национальной «американской мечты», предполагающей социаль¬
ную мобильность через стяжательство. Естественная аристокра¬
тия Джефферсона собрала бы урожай республиканского лидер¬
ства с полей общества как конечный результат своего культиви¬
рования этого общества. Естественная аристократия в его
представлении не была отдельной категорией, которую можно
отличить от общества и поставить над ним, а, скорее, оставалась
неотъемлемой частью самых демократичных проектов его мысли.
Общественное мнение
Найти естественную аристократию для Джефферсона оказалось
сравнительно просто. Настоящая проблема заключалась в том,
чтобы отыскать общество. Джефферсон потратил столько поли¬
тического капитала, отождествляя свои воззрения со взглядами
народа, и настолько тесно связал легитимность собственного
положения с их согласием, что было немного странно обнаружить,
что он не был абсолютно уверен, где его найти. Но и никто другой
тоже не мог этого сделать. Сложилась непростая ситуация, осо¬
бенно для американцев, которые считали само собой разумею¬
щимся, что деятельность правительства должна соответствовать
воле народа. Решения Джефферсона в этом отношении не всегда
Американская общественность
245
были яснее, чем у кого-либо другого, но он довольно долго пы¬
тался решить данную проблему, так что его «общество» имело
большее теоретическое обоснование, чем это иногда кажется.
Когда Джефферсон написал Уильяму Шорту, что общественное
мнение является «властелином вселенной» [Jefferson 1903-1904:
246], он лишь повторил то, что стало прописной истиной в англо¬
американском мире: общественное мнение формирует характер
управления, и без его одобрения ни одно правительство не может
быть легитимным44. В отсутствие общественного одобрения пра¬
вительство могло править только с помощью комбинации силы,
коррупции и обмана, при этом правительству разрешалось про¬
являть силу на службе законных национальных целей. Законное
правительство «основано на мнении», а мнения «соотечественни¬
ков», настаивал Джефферсон, «действительно представляют собой
моральные факты, столь же важные, как и физические, для вни¬
мания публичных должностных лиц» [Jefferson 1904-1905ач: 194].
Общественное мнение придавало правительству своего рода за¬
конную силу, которую политические мыслители долгое время
связывали с принуждением, а иногда и с коррупцией.
Хотя Джефферсон идеализировал своего рода единое обществен¬
ное мнение и даже ожидал его появления в истинно республиканском
обществе, он не концептуализировал «групповое мышление»
в точности, что, по-видимому, в значительной степени противоречит
оценке Джефферсоном индивидуальной свободы мысли или даже
биологической реальности уникальности индивида. «Творения»
природы, как он однажды написал, были созданы не в виде «классов,
групп, родов и видов», а в качестве «индивидов» [Jefferson 1903-
1904ат: 97]45. Неоднократно Джефферсон также признавал закон¬
44 См. [Hume 1987: 32] и [Morgan 1988]. Делегаты Континентального конгресса
понимали первостепенную важность укоренения своего авторитета в чув¬
ствах людей (даже когда он работал над мобилизацией и формированием
таких настроений). Об этом см. [Rakove 1979: главы 2-3, особенно 51-52].
См. также [Madison 1999а: 500-501] и [Мэдисон 1993: 337-341]. См. краткое
изложение Франклином того, что впоследствии стало прописной истиной,
в [Franklin 1993: 4].
45 О концепции «группового разума» см. [Davison 1968: 191].
246
Глава 4
ность разнообразия мнений в свободном обществе и поддерживал
его. Он ценил и право индивидов сопротивляться тому, что после¬
дующие поколения назовут групповым мышлением или «массовым
обществом»46. Если бы «права целого» могли быть «не более чем
суммой прав отдельных лиц», как он однажды предположил, тогда
мнение «общества» могло бы являться не более чем совокупностью
различных мнений отдельных людей [Jefferson 1995ар: 632]. Джеф¬
ферсон однажды фактически определил «народ» как «массу инди¬
видов, составляющих общество» [Jefferson 1930в: 182]47.
Казалось бы, несложно противопоставить Джефферсона
якобинцам во Франции, которые (вслед за Руссо) отвергли
концепцию «общественного мнения» как слишком разнород¬
ную, наивную, предвзятую и противоречивую в пользу более
однородного «общественного духа», воплощающего волю на¬
ции. Якобинский «общественный дух» отрицал законность
противоположных политических мнений и вел к террору,
о котором сожалел Джефферсон48. «Первым республиканским
принципом» у Джефферсона было то, что правило «lex majoris
parties (закон большинства) является основным законом каж¬
дого общества равноправных людей», принципом, который
признает и даже узаконивает существование точки зрения
меньшинства [Jefferson 1903-1904бл: 127]49. Но Джефферсон
понимал, что значительные различия в политических взглядах
действительно могут навредить политическому сообществу,
именно поэтому нередко можно прочитать, что Джефферсон
классифицирует политические взгляды, отличные от его соб¬
ственных, как «ересь» или «богохульство»50. Как он написал
46 См. среди прочего [Macdonald 1953: 1-17]. Кроме того, о ранней критике
данной концепции см. [Bell 1956: 75-83], а также [Shils 1962: 45-66].
47 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
48 Об этом см. в особенности [Ozouf 1989: 771-780]. См. также [Ozouf 1988:
S1-S21] и [Baker 1990: 167-199, 337-345].
49 См. также [Jefferson 1950ф-: 195].
50 Об одном особенно печально известном примере из многих см. [Jefferson
1984би: 1037]. См. также [Jefferson 1984ац: 1380] и [Rahe 1992: 706].
Американская общественность
247
одному своему корреспонденту, его «всеобъемлющим респуб¬
ликанским принципом» было превосходство «воли нации», что
кажется несколько двусмысленным в отношении святости ин¬
дивидуального мнения и угрожающим поглотить его своего
рода всеобщей волей [Jefferson 1903-1904вт: 249]51. Джефферсон
отметил: закон наций предполагает, что «тому, что делается
основной частью нации, должны подчиняться все ее члены»
[Jefferson 1903-1904бй: 398]. Индивидуальное согласие с волей
большинства, по его словам, позволяло «нации» «двигаться...
в массе в одном и том же направлении, хотя это может быть не
то, что каждый индивид считает лучшим» [Jefferson 1903-1904бю:
321]. Более того, он писал Мэдисону: «Индивиды — это только
части общества, подчиняющиеся законам целого» [Jefferson
1995ар: 633]. Из этого следовало, что «законы, принятые по
общему согласию, не должны попираться отдельными лицами»
[Jefferson 1950вж-: 566]52. Фактически Джефферсон предполо¬
жил (вскоре после своего избрания на пост президента), что
«индивидуум, [мнение] которого отличается от [“общественно¬
го мнения”], должен не доверять своему мнению и тщательно
его изучить» [Jefferson 1904-1905бк: 225]. В области естествен¬
ных наук, отметил Джефферсон, «план творения непостижим
для наших ограниченных возможностей», а потому человеческие
существа были вынуждены проводить «произвольные линии» —
системы классификации, «чтобы таким образом приспособить
свои [настолько] ограниченные взгляды» [Jefferson 1903-1904ат:
99-100]. Во многом таким же образом законные республики
были вынуждены получать общественное одобрение, апеллируя
к совокупному голосу национального сообщества.
Вопрос о том, где найти этот национальный голос или как
изолировать и идентифицировать общественное мнение, кото¬
рому доверял Джефферсон, был сложным в ранней республике.
Над этим Джефферсон и бился с самого начала. Ему, как и боль¬
51 См. также «материнский принцип» республик у Джефферсона в [Jefferson
1903-1904аэ: 33].
52 См. также [Jefferson 1903-1904бй: 398].
248
Глава 4
шинству современников, было трудно понять, как распознавать
голос общественности, когда и где она могла бы оказывать свое
законное и прямое влияние.
Вначале все согласились с тем, что правительство является
нелегитимным без явной общественной санкции. На тот момент
одним из главных критических замечаний Джефферсона в адрес
конституции Виргинии, действовавшей в 1780-х годах, было то,
что орган, который ее составил, в силу необходимости взял на
себя полномочия сделать это в революционной ситуации, но
впоследствии никогда не давал общественности возможности
активно одобрить его работу. Действительно, с падением коро¬
левской власти в месяцы, предшествовавшие независимости,
колониальные ассамблеи предположили, что они олицетворяют
народный голос своих конкретных общин (новых штатов). Но не
предусмотренные законом органы, управлявшие штатами и осу¬
ществлявшие власть в них в чрезвычайное (и внеконституцион¬
ное) время кризиса, представляющие собой законодательные
собрания (легислатуры) и другие народные объединения всех
видов, включая городские собрания, местные органы власти
и прочее, вплоть до Континентального конгресса, комитетов
безопасности и инспекции, уполномоченной конгрессом, еще не
получили одобрения в виде эксплицитной народной санкции53.
Соответственно, как указал Джефферсон, «собрания», возник¬
шие в 1775 и 1776 годах для временной замены несуществующей
палаты горожан, не могли быть наделены полномочиями, «от¬
личными от полномочий обычного законодательного органа»,
и потому не имели полномочий (от народа) «принять акт, превы¬
шающий полномочия других законодательных органов». Однако,
когда конгресс разрешил штатам формировать новые правитель¬
ства «под властью народа», чтобы заменить «осуществление
любого вида власти в соответствии с... правами Короны», вир¬
53 Но обратите внимание, что такие неузаконенные институты и ассоциации
могли рассматриваться (и рассматривались патриотами) как более непосред¬
ственные представительства народа, чем «должным образом сформирован¬
ное правительство». В этом смысле все правительства штатов были «добро¬
вольными ассоциациями». По этому вопросу см. [Harris 2005: 209].
Американская общественность
249
гинское «собрание», как и большинство законодательных органов
штатов, разработало проекты новой конституции54. Поскольку
собрание Виргинии — то, которое он называл «обычной легис¬
латурой», — разработало проект новой конституции Виргинии
(то есть выполнило функцию, на которую, по его мнению, оно
«не имело права»), Джефферсон полагал, что оно же сможет ее
изменить. Таким образом, конституции не хватало статуса ос¬
новного закона, в соответствии с которым следовало выстраивать
остальное законодательство. Следовательно, в каком-то смысле
она потенциально была не лучшим гарантом свободы, чем бри¬
танская конституция.
Некоторые утверждали, что народ дал свое молчаливое согла¬
сие или одобрение документу, потому что «не восстал против».
Но простое народное «молчаливое согласие», настаивал Джеф¬
ферсон, не должно было «истолковываться как подтверждение
любого незаконного действия, совершенного в это время».
В противном случае людям пришлось бы «бунтовать по каждому
эпизоду превышения власти легислатурой», чтобы «его молчание
не было истолковано как наделение ее такой властью». Джеффер¬
сон упомянул и одобрил позицию Массачусетса, состоявшую
в том, что «для того, чтобы сделать невозможным изменение
формы правления обычными актами ассамблеи, народ должен
делегировать лиц, наделенных особыми полномочиями» (для
разработки такой конституции) [Джефферсон 1990: 200-201].
Таким образом, Джефферсон предположил, и это вскоре станет
общеамериканским мнением, что настоящая конституция «может
быть изменена только особым собранием»55.
Так получалось, что правительство создало эту необходимость
и оно же оправдывало любое количество нарушений. Палата
представителей Виргинии, например, решила, что «во время...
опасного вторжения» британских войск кворум обеспечат «сорок
ее членов», а не большинство делегатов. Джефферсон признал,
что «ничего плохого не подразумевается» под такой уступкой
54 См. [Lutz 1987: 69-81].
55 См. [Jefferson 1950з-: 132].
250
Глава 4
чрезвычайному положению и к ней чиновников «побудило
опасение, что иначе палата не сможет собраться». Но, как он
также отметил, даже чрезвычайная ситуация «не могла позволить
называть такой состав палатой, которой он не является» [Джеф¬
ферсон 1990: 201]. Джефферсон считал, что объединения граждан,
не связанные с регулярной деятельностью правительства, были
необходимы и справедливы во время революции, когда обычная
власть стала неэффективной из-за тирании. Как он позже выра¬
зился в письме Мэдисону, «неспециализированные организации,
сосуществующие с нацией», были разумны «для революционных
целей» [Jefferson 1995э: 1837]56. Но применима ли такая уступка
в виде признания этих организаций, когда наступит мир и народ
действительно даст суверенное одобрение конституциям новых
штатов?
Часто считается, что Джефферсон склонялся к более радикаль¬
ному типу демократии с активным участием всех граждан в управ¬
лении государством. Он, конечно, представлял себе глубоко во¬
влеченную общественность и открыто возражал против высмеи¬
вания Ноем Вебстером того мнения, что «правители — это слуги
народа». Вебстер утверждал, что в республиках, поскольку народ
наделяет «всей властью в государстве» выборных должностных
лиц, «единственным законодательным или конституционным
актом, который народ в целом может должным образом осуще¬
ствлять», является избирательное право [Webster 1950—: 134].
Джефферсон отвергал логику аргументации Вебстера, кото¬
рый, по его мнению, просто делегировал «неограниченную
власть... обычным губернаторам». Джефферсон настаивал на том,
что «всеобщая и почти неоспоримая позиция», господствующая
в Соединенных Штатах, противоположна позиции Вебстера
и заключается в том, что «цели общества не требуют передачи
всех прав граждан... обычным чиновникам». Напротив, «суще¬
ствуют определенные нормы права, которые не являются необ¬
56 См. также «Общий обзор»: «Разгневанный народ, — писал Джефферсон
в 1774 году, оправдывая Бостонское чаепитие, — нелегко сдержать в строгих
рамках закона», см. [Джефферсон 1969: 15].
Американская общественность
251
ходимыми для того, чтобы чиновники могли осуществлять эф¬
фективное управление, и которые, опыт все-таки доказал, они
будут постоянно нарушать, если им придется с ними столкнуть¬
ся» [Jefferson 1950з-: 132]. Другими словами, правительство
должно было выражать волю народа, как предположил Вебстер,
но, как отметил Джефферсон, было возможным (и даже вполне
вероятным), что губернаторы, члены правящей верхушки и про¬
чие представители народа могли действовать вопреки этой воле.
Это означает, что даже «естественная аристократия» может
поддаться искушению издавать законы в своих интересах, уже не
будучи по-настоящему представительной. По этой причине
Джефферсон поддержал общественную бдительность и принятие
биллей о правах для защиты людей от их представителей — ре¬
шения, которые Вебстер счел ненужными и опасными57. Таким
образом, в какой-то степени Джефферсон согласился с Пейном
в том, что в свободных обществах правительство никогда не
может руководствоваться договором между правителями
и управляемыми, но всегда должно действовать, скорее, с актив¬
ного согласия граждан58.
Но было бы неправильно делать вывод из спора Джефферсона
с Вебстером, что первый обязательно поддержал бы право доб¬
ровольных объединений граждан изменять законодательство или
вмешиваться в обычные действия правительства. Безусловно,
Джефферсон никогда не мог согласиться с аргументом Вебстера,
гласившим, что «воля государства существует только в решени¬
ях его делегатов» [Webster 1950—: 153]59. Однако Джефферсон
57 Именно потому, что даже избранные народом представители могли стать
«своекорыстным и олигархическим правительством» и «непредставитель¬
ным и пекущимся только о собственных интересах чиновничеством», народ
нуждался в защите «от эгоистичной политики правительства», см. [Amar
2000: 68].
58 См. [Keane 1988: 35-71, особенно 47].
59 Вебстер продолжил: «Выборы и организация соответствующего органа,
который должен выражать волю государства, дают единственную власть,
которую могут осуществлять народ и конвент, и единственную власть, ко¬
торой не может обладать обычная легислатура».
252
Глава 4
никогда полностью не отвергал аргумента Вебстера (или даже
эксплицитно не обращался к нему), который состоял в том, что
«народу в целом» негде непосредственно участвовать в управле¬
нии вне рамок выборов. В своем обмене мнениями с Вебстером
Джефферсон одобрил лишь Билль о правах, а не людей «с улицы»,
вмешивающихся в законодательный процесс. Бдительность — это
одно. Перманентная революция была совсем другим делом,
особенно когда правительство должным образом выражало волю
суверенного народа, что было особенно актуально (по мнению
Джефферсона) после 1800 года. Джефферсон осознавал это
различие, хотя так никогда и не смог полностью разработать
решение данной проблемы. Другими словами, позиция Джеф¬
ферсона не совпадала с позицией Вебстера, но, однако, была
менее далека от нее, чем можно было бы предположить, исходя
из традиционного нарратива.
Хотя Джефферсон верил в неотъемлемое право на свободные
политические организации, он не верил, что самоназначенные
органы обладают легитимностью в качестве фондов обществен¬
ного мнения при нормальном функционировании конституции.
Свободные правительства уважали мнения отдельных лиц, но
только в том случае, когда эти отдельные лица «предпочитали
действовать в таких органах», писал Джефферсон, «организация,
задачи и права» которых, а также сами органы, через которые их
мнение должно было выражаться, указывались в первоначальном
договоре (в данном случае в конституции). Таким образом, ко¬
митеты заинтересованных граждан из различных местных сооб¬
ществ, утверждал Джефферсон, были буквально «неизвестны
конституции» и не могли быть «обычными инструментами, яв¬
ляющимися частью механизма конституции», потому что отра¬
жали «исключительно... местные взгляды» и были «поэтому не¬
надежны», не только являясь неподходящим местом для выра¬
жения общественных настроений, но и в какой-то степени
оставаясь буквально невидимыми для властей. Местные коми¬
теты (или политические клубы) не могли законно выражать об¬
щественные настроения именно потому, что они были заинтере¬
сованы в продвижении своих взглядов и имели особые (в отличие
Американская общественность
253
от общих) интересы [Jefferson 1904-1905би: 21-22]60. «Как рево¬
люционные инструменты (когда ничто, кроме революции, не
излечит пороки государства)», признавал Джефферсон, такие
органы «необходимы и незаменимы, и право на их использование
неотчуждаемо для народа». Тем не менее, отмечал он, «признать
их обычными инструментами в качестве части механизма дей¬
ствия конституции означало бы изменить этот механизм, введя
чуждые ему движущие силы». Конституция, заметил Джеффер¬
сон, «санкционировала» «мнения, высказываемые отдельными
лицами», но то, что Джефферсон называл «общественным мне¬
нием», могло быть должным образом и конституционно выра¬
жено только через органы, «предписанные» конституцией для
его выражения. Ни один другой орган не имел права говорить
так, как если бы он представлял собой «общественность» [Jef¬
ferson 1904-1905би: 21].
Джефферсон никогда не проявлял такого энтузиазма, какой
приписывали ему некоторые более поздние комментаторы, по
поводу того, что Вашингтон однажды назвал «самозваными об¬
ществами». Во время своего президентства Джефферсон написал
Альберту Галлатину, что не считает «безопасным ни одно прави¬
тельство, которое находится в вассальной зависимости от каких-
либо самоучрежденных властей или любой другой власти, кроме
власти нации или ее постоянных официальных представителей»
[Jefferson 1903-1904г: 438]61. Конечно, во время своего президент¬
60 Джефферсон позже писал У Юстису (представлявшему комитет «граждан-
республиканцев Бостона» в то время, когда большинство жителей Массачу¬
сетса перестало подчиняться эмбарго), что воля большинства во время его
администрации «не руководствовалась какими-либо местными интересами
или завистью» [Jefferson 1903-1904вл: 227-229]. Здесь мы имеем дело со
случаем, когда Джефферсон воспринял мнение «граждан-республиканцев»
Массачусетса, хотя и составлявших там меньшинство, как выражение воли
единственного «народа», который имеет значение. Взгляды республиканцев
Массачусетса, по его мнению, совпадали с волей нации, несмотря на то что
они составляли меньшинство в конкретном штате.
61 В этом письме Джефферсон сосредоточился на том, чтобы Банк Соединенных
Штатов, который он считал частной монополией, не подрывал республикан¬
ского правительства, к которому, по его мнению, он был изначально враждебен.
254
Глава 4
ства он был убежден, что правительство фактически действовало
под «руководством... нации». Именно в этом заключалась суть
республиканской оппозиции в 1790-е годы. Но во время прези¬
дентства Вашингтона позиция Джефферсона была менее одно¬
значной, чем полагают многие более поздние историки. Хотя он
с теплотой относился к «общепризнанной цели» демократическо¬
республиканских обществ — «укреплению республиканских
принципов... конституции», он и Мэдисон никогда не позволяли
себе публично ассоциироваться в положительном смысле с этими
группами, «неправильное поведение» нескольких из которых, по
его признанию, нанесло ущерб делу «народных прав». Его осужде¬
ние (в письме Мэдисону) прокламации Вашингтона было в зна¬
чительной степени связано с общим сдерживающим эффектом,
который та могла оказать на «свободу дискуссий, письма, книго¬
печатания и издательской деятельности», а не только с одобрени¬
ем самих «самоучрежденных обществ» [Jefferson 1995ж: 867]62.
62 Сами общества — стоит, по-видимому, отметить — вряд ли были анархиче¬
скими. Как правило, они выступали против насилия и «неоднократно под¬
тверждали свою лояльность четко организованному правительству и феде¬
ральной конституции» (см. [Wilentz 2005: 56]), несмотря на то что их дея¬
тельность могла быть бурной (см. [Schoenbachler 1998: 254n25]).
О взаимоотношениях между этими обществами и элитным руководством
зарождающейся Республиканской партии см. [Wilentz 2005: 59-60]. Стоит
также отметить, что интерпретация Джефферсоном восстания из-за виски
походила на его взгляд на восстание Шейса: она представляла собой не
восторженную поддержку целей повстанцев, а удивление общим порядком —
как были выражены их протесты. Ни одно из их выступлений, «согласно
определению закона», по его словам, «не было чем-то большим, чем бунтар¬
ством» и едва ли заслуживало посылки отряда численностью 15 тысяч че¬
ловек. Более того, люди позволили войскам «пройти спокойно», не причинив
им вреда, хотя, как утверждал Джефферсон (несколько неправдоподобно),
«тысяча человек могла бы отрезать все их силы в тысяче мест в Аллеганских
горах». В аналогичном письме к Монро Джефферсон добавил «свободу ас¬
социаций» и даже «разговоров» к списку прав, которым угрожает федера¬
листское осуждение обществ. Это позволяет предположить, что в партийной
атмосфере 1790-х годов Джефферсон, возможно, с большей симпатией от¬
носился к тому праву (свободе ассоциаций), которое ни одно правительство
ранней республики не желало признавать. См. [Jefferson 1950гй-: 359; Neem
2006: 634-636].
Американская общественность
255
Хотя Джефферсон разделял мнение Мэдисона о том, что в рес¬
публиках «цензурная власть принадлежит народу над правитель¬
ством, а не правительству над народом», преобладающие свиде¬
тельства говорят о том, что Джефферсон в целом скептически
относился к претензиям ассоциаций на то, чтобы говорить или
действовать от имени суверенного народа [Madison 1962-: 390¬
392]. Джефферсон ранее осудил Общество Цинциннати в выра¬
жениях, которые, по сути, были сосредоточены на опасении, что
особые интересы общества могут оказать чрезмерное влияние на
правительство в нарушение духа американских конституций
и «естественных прав народа» [Jefferson 1950еф-: 105-108]63.
На самом деле он боялся способностей частного богатства и вла¬
сти концентрироваться в одних кругах и извращать деятельность
государства больше, чем, казалось, боялся обратного.
Эта позиция согласуется со скептицизмом Джефферсона
в отношении партий, которые, по его мнению, отстаивали част¬
ные интересы, а не общее благо, и помогает понять, почему он
всегда настаивал на том, что республиканцы были не партией,
а воплощением воли народа, восставшего, чтобы оспорить право
фракции меньшинства управлять государством вопреки его
воле64. Народ, конечно, должен был оказывать влияние на госу¬
дарственную политику, но ни одно добровольное объединение
не могло адекватно — или надежно — представлять националь¬
ную волю. Джефферсон утверждал, что существует важное
различие «между частными ассоциациями с похвальными
63 О контексте подозрений в отношении общества и о том, как Вашингтон сам
боролся с функционированием Общества Цинциннати / Ордена Цинцинна-
та, см. [Myers 1983: 48-66]. О постоянном внимании Джефферсона к Обще¬
ству Цинциннати см. [Myers 1983: 72-73, 94-95], а также см. убедительное
заявление в [Jefferson 1995ж: 867]. О концепции свободы ассоциаций
в ранней республике см. [Neem 2008: 17-20] и [Neem 2006]. Провокационные
размышления о взаимоотношениях между добровольческими обществами
и общественной сферой в ранней республике см. [Brooke 1996: 273-377].
О трудном/двусмысленном положении демократическо-республиканских
обществ в 1790-х годах см. [Schoenbachler 1998: особенно 257-258; Koschnik
2001: 615-636; Neem 2008: 43-49].
64 См. главу 5 этой книги и [Hofstadter 1969].
256
Глава 4
взглядами и незначительной численностью», с одной стороны,
и теми, «чьи масштабы сопоставимы с деятельностью правитель¬
ства и могут ставить ее под угрозу», с другой. Последнее может
быть необходимо в революционной ситуации, когда правитель¬
ство стало тираническим или неэффективным, как это было
в 1770-х годах, заявлял Джефферсон [Jefferson 1904-1905ак: 222]65.
Но было бы опасно поддерживать постоянную деятельность
какой-либо подобной организации в американской республике,
где нация выражает свою волю посредством регулярного взаи¬
модействия с отзывчивым правительством.
Общество у Джефферсона было максимально вовлечено
в управление страной и подавало свой законный голос через
правительство на всех уровнях, а не через негосударственные
организации, столь прославленные в американской мифологии.
Следует помнить, что сами республики, опекаемые Джефферсо¬
ном, имели должным образом сформированные местные прави¬
тельства. Частные властные организации, неподотчетные амери¬
канской общественности, по мнению Джефферсона, вызывали
только тревогу, и такая озабоченность, безусловно, лежит в ос¬
нове его враждебности к банкам, которые, «действуя по команде
и в составе фаланги, могут в критический момент дестабилизи¬
ровать правительство». Правительство пребывало в зоне риска,
находясь «в зависимости от любых самоорганизованных властных
организаций или любой другой власти, кроме власти нации или
ее обычных функционеров». Неудивительно, что Джефферсон,
казалось, проявлял особую враждебность к «аристократии...
финансовых корпораций», которая, по его словам, «могла осме¬
литься... бросить вызов... правительству ради пробы сил, не
считаясь с законами страны» [Jefferson 1903-1904г: 438; Jefferson
1904-1905я: 66].
Джефферсон, конечно, разделял двойственное отношение
своего поколения к инкорпорации и, таким образом, узаконива¬
нию ассоциаций, представляющих особые интересы (меньшин¬
ства), но он пошел дальше. Джефферсон предположил, что ни
65
См. также [Neem 2008: 34-35] и [Harris 2005: 202].
Американская общественность
257
одна частная ассоциация, даже та, цель которой созвучна общему
благу, не должна брать на себя задачи, конституционно делегиро¬
ванные государству. Джефферсон задавался вопросом, понимае¬
мым им просто как практический вопрос эффективной государ¬
ственной политики: может ли «план, разработанный собранием
частных лиц», быть «лучше, чем тот, в основе которого сосредо¬
точена мудрость нации, который создан людьми, не выдвинув¬
шимися для его решения самостоятельно, но теми, кто облечен
полным доверием народа»? Вопрос был риторическим: при пра¬
вительстве, функционирующем должным образом, пользующем¬
ся доверием народа, такое добровольное объединение граждан
было бы «пятым колесом», «скорее приводящим к столкновениям,
чем к помощи в разрешении проблемы»66. В свете этих исходных
положений неудивительно, что, когда Джефферсон и Мэдисон
выступали против политики федерального правительства
в 1798-1799 годах, они (тайно) представили свой протест на
одобрение легислатур штатов, а не действовали через доброволь¬
ные ассоциации заинтересованных граждан. Неудивительно и то,
что Джефферсон считал законно выраженным голосом нации тот,
который проходил через соответствующие и должным образом
сформированные местные органы, которые сами являются созда¬
нием высших уровней управления. Для Джефферсона индивиду¬
альная свобода никогда не противоречила твердому видению
нации, говорящей единым и «абсолютно внятным» голосом.
Выдвинутая им программа «общего образования» должна была
«позволить каждому человеку самому судить о том, что обеспечит
или поставит под угрозу его свободу», и делала возможным уча¬
стие граждан в местном самоуправлении. Без этих возможностей
индивидуального самовыражения и обучения «ни одна респуб¬
лика не может сохранить свою силу» [Jefferson 1984ау: 1226].
66 См. ответ Джефферсона на просьбу о вступлении в добровольную ассоциа¬
цию, призванную формировать национальную политику в отношении ин¬
дейцев в [Jefferson 1995э: 1837-1838] и [Jefferson 1903-1904ам: 356-362] (ис¬
точник цитат). См. также успокаивающий ответ Мэдисона на просьбу
Джефферсона дать совет по этому вопросу в [Madison 1995б: 838-839].
Краткое рассмотрение этого эпизода см. в [Wallace 1999: 281-282].
258
Глава 4
Джефферсон проводил различие между государством и гра¬
жданским обществом. Но вот что кажется наиболее заметным
в его мысли: насколько близки, по его мнению, они должны быть
в соответствующим образом функционирующей республике.
Джефферсон считал само собой разумеющимся, что дух граждан¬
ского общества должен формировать характер и политику госу¬
дарства. Это было единственное, что легитимировало власть.
Но он также беспокоился о возможности того, что общественное
мнение может быть извращено в нелиберальных целях. Воля
большинства была «священным принципом» всех республик, но
власть большинства необязательно совпадала с истиной. Чтобы
«быть законной во всех случаях, — заявлял Джефферсон, — воля
большинства должна быть справедливой, умной и рассудитель¬
ной» [Джефферсон 2009: 15-19]. Одной из важнейших целей
предложений, выдвинутых Джефферсоном в области образова¬
ния, и его пропаганды свободной прессы было обеспечение того,
чтобы общественное мнение оставалось «законным». В любом
случае общественная воля так или иначе влияет на выборы
и формирует характер управления. Основанием утверждения
Джефферсона, что общественное мнение является «властелином
вселенной», была его обеспокоенность тем, что нетерпимые
пресвитериане («стремящиеся восстановить» кальвинистскую
«святую инквизицию») могут так «повлиять на... направление
общественного мнения», что легислатура Виргинии отвергнет
закон об учреждении Университета Виргинии, который сам по
себе является попыткой «просветить общее сознание, улучшить
разум людей и побудить их его использовать». Тем не менее
Джефферсон сохранил свою уверенность в том, что «широта
взглядов, которой отличается этот штат, позволит поддержать
это учреждение и будет честно способствовать развитию умов»
[Jefferson 1903-1904вп: 246-247].
Другими словами, просвещение населения сыграло бы решаю¬
щую роль, но Джефферсон, похоже, предполагал, что оно будет
улучшено и распространено в значительной степени той самой
государственной политикой, которая возьмет на себя задачу
культивировать американский общественный дух, уже исследо¬
Американская общественность
259
ванный нами. Группы по интересам могли свободно действовать,
и Джефферсон высоко ценил Республику писем, в которой сво¬
бода выражения мнений и описания исследований «должна су¬
ществовать свободно... на благо общества» [Jefferson 1950з-: 132].
Но группы, имеющие те или иные интересы, не должны играть
законной роли в выработке политики именно потому, что они
никогда не могли быть общественностью, а могли только пред¬
ставлять особые интересы, от которых настоящая обществен¬
ность, отождествляемая с общим благом, отграничивала себя
[Jefferson 1987х: 390]67. Именно в избирательных округах (местных
органах власти), а не в добровольных ассоциациях «вся нация»
могла «предпринять активные действия в одном направлении
в одно мгновение и как единое целое» [Jefferson 1984: 1227].
Конечно, Джефферсон также считал, что демократическим
лидерам — и в Америке — иногда приходится считаться с обще¬
ственным мнением, даже если оно не соответствует просвещен¬
ным взглядам естественной аристократии. Уважение Джеффер¬
сона к американскому общественному мнению сохранялось в том
числе тогда, когда он не соглашался с ним по вопросам, имевшим
для него огромное значение [Jefferson 1984я: 942]. Джефферсон
занимал твердую позицию во время большинства политических
споров, но, как он отметил при Э. Адамс, «с каким бы мнением
ни соглашалась большая часть нации, оно должно преобладать»
[Jefferson 1987г: 280]. Джефферсон пытался придерживаться этой
линии. Например, в 1780-х годах он написал нескольким корре¬
спондентам, что предпочел бы избегать контактов с остальным
67 То, как публичная сфера индивидов превращается в единого субъекта, гово¬
рящего единым голосом, является проблемой в историографии общественной
сферы. Как отмечает ряд ученых, этот единый голос «всех» на самом деле
является мнением «нескольких авторитетных критиков» и исторически
резко ограничен расой, классом и полом, см. [Mah 2000: 153-182, цитируется
на 167]. Г. Мах (Mah) предположил, что историкам следует заняться тем, как
произошла такая трансформация. Другими словами, исследовать, как полу¬
чается, что определенные группы (как правило, белые, мужчины и буржуа)
могут скрывать свою обособленность и выступать как «общественность»
с универсальным голосом, см. также [Warner 1992: 377-402, особенно 382].
260
Глава 4
миром — «стоять по отношению к Европе точно на той же пози¬
ции, что и Китай». Но американские лидеры не были вольны
потакать таким предпочтениям, потому что у американского
народа имелся «несомненный вкус к мореплаванию и торговле»
и «он слишком хорошо вкусил удобства, предоставляемые искус¬
ствами и мануфактурами, чтобы лишиться возможности ими
пользоваться». Так что изоляция от остального мира вряд ли
была реальной «мыслью, которой слуги Америки» (то бишь
естественная аристократия) были «вольны следовать» [Jefferson
1950с-: 633; Jefferson 1950вр-: 26]. Аналогичным образом, как
отмечал Джефферсон в 1807 году, он расходился во мнениях
с некоторыми из коллег-республиканцев, но не в отношении
политики, а в своем ответе на вопрос, что более хорошо: «заста¬
вить... нацию выбрать лучший путь» или «позволить... ей выбрать
худший, если такова ее воля» [Jefferson 1903-1904вб: 266].
В автобиографии 1821 года Джефферсон описал свое столкно¬
вение с народной оппозицией, когда впервые предложил в легис¬
латуре Виргинии законопроект об освобождении рабов. Тогда
«выяснилось, что общественное мнение пока еще не готово
принять это предложение и не готово оно к этому и по сей день»
[Джефферсон 1990: 55]. Озабоченность Джефферсона перспек¬
тивой освобождения рабов отчасти объяснялась его уважением
к демократическим настроениям белых. Джефферсон был обес¬
покоен тем, что его план фактически окажется отброшен назад,
если он станет продвигать его слишком энергично перед лицом
сопротивляющегося большинства [Onuf, Helo 2003: 583-614]68.
Мы могли бы рассмотреть в этом удобный способ избежать
моральной ответственности для человека, который одновремен¬
68 Как отмечает У Джордан, в ранней республике существовало довольно
много мнений о рабстве и об интеллектуальных способностях чернокожих.
Джордан предполагает, что Джефферсон был единственным среди южан,
кто счел необходимым заявить о своих подозрениях касательно природной
неполноценности чернокожих, и что многие современники резко критико¬
вали утверждения Джефферсона. Другими словами, уважение Джефферсо¬
на к «общественному мнению» было здесь, как и во многих других случаях,
избирательным, см. [Jordan 1968: 456-457, 441-443].
Американская общественность
261
но ненавидел личные конфликты и был финансово зависим от
рабского труда. Но в его сдержанности есть своего рода демокра¬
тическая добродетель и, как он считал, проявление нравствен¬
ности. Он в частном порядке убеждал молодых виргинцев встать
на сторону революции и выполнить обещание, данное ей, веря,
что свобода и «сочувствие угнетенным» являются «жизненным
духом» подрастающего поколения американцев69. Но он также
признавал, «как трудно сдвинуть с места или повлиять на великую
машину общества, как невозможно в одночасье привести пред¬
ставления целого народа к идеальному состоянию», что Солон
был прав, говоря: «Не следует стремиться к большему благу, чем
может вынести нация» [Jefferson 1903-1904ви: 256; Jefferson
1950-]70. Призыв Джефферсона, обращенный к Эдварду Коулзу,
«стать миссионером» в Виргинии, проповедующим эмансипацию
рабов не путем принуждения, а «намекая и прививая ее мягко,
но неуклонно, посредством письма и беседы», хотя обычно
и воспринимается как малодушие, на самом деле служил руко¬
водством по изменению общественных настроений в республи¬
ке. Как только сформируется критическая масса сторонников,
пояснял Джефферсон Коулзу, придет время «настойчиво продви¬
гать проект вплоть до его реализации».
69 См., например, [Jefferson 1904-1905ч: 416-420].
70 Это, конечно, согласуется с тем, что он писал о Франции и южноамерикан¬
ских республиках, и показывает, насколько неприятным был для него вопрос
рабства. В большинстве других случаев Джефферсон полагал, что может
рассчитывать на общественность: она оценит просвещенный взгляд есте¬
ственной аристократии. Хотя, по крайней мере однажды, Джефферсон отверг
идею о том, чтобы женщины занимали государственные должности, аргу¬
ментируя это тем, что общество не готово к такому шагу. В данном случае
Джефферсон, по его словам, также не был готов к этому, но стоит отметить
его предположение о том, что общественное мнение ограничивало возмож¬
ности, которые избранные чиновники могли законно реализовать, см. [Jef¬
ferson 1904-1905о: 339]. Конечно, Джефферсону было легко «считаться»
с общественными настроениями, когда они так близко совпадали с его
собственными установками (или потребностями), но главное остается
в силе: Джефферсон искал легитимности своей политики в общественном
одобрении; когда его не было, политика требовала значительного переосмыс¬
ления или более тщательной презентации.
262
Глава 4
Общество может ошибаться, и его взгляды не всегда могут
совпадать со взглядами естественной аристократии. Но Джеф¬
ферсон почти всегда описывал такую ситуацию как проблему
временного невежества или непонимания, и его позиция состоя¬
ла в том, что людей следует воспитывать, информировать и вести
за собой, чтобы они увидели истину, а не в том, что их следует
«принуждать быть свободными». Напротив, отмечал Джеффер¬
сон в 1824 году, «правительство, которому не дает развалиться
только разум, требует значительного компромисса во мнениях.
Даже полезная пища не должна запихиваться в глотки несоглас¬
ных братьев, особенно когда ей можно придать вид, вызывающий
охоту ее проглотить; для укрепления привычек к гармонии
и братству также необходимо проявлять большую снисходитель¬
ность» [Jefferson 1903-1904х: 25].
Но дело в том, что ситуации, когда общество ошибается, слу¬
чаются, предполагал Джефферсон, редко, потому что (по всем
уже отмеченным нами причинам) американская общественность,
по его мнению, принимает просвещенную истину, которую
указывает ей естественная аристократия. Одна из причин, по
которой проблема рабства была настолько мучительной для
Джефферсона к концу его жизни, заключалась в том, что он
никогда так и не смог искренне допустить того совпадения между
просвещенными взглядами и общественным мнением, которое
было необходимо для ее решения. Южная рабовладельческая
аристократия была неспособна выйти за рамки своих узких ин¬
тересов и, казалось, была предрасположена сопротивляться
любым призывам к освобождению рабов. И, как показал кризис
в Миссури, большинство северян, по мнению Джефферсона,
были удовлетворены тем, что считали рабство проблемой Юга,
о которой следует морализировать, а не американской проблемой,
которую следует принять и искоренить сообща. Ни одна из этих
групп, казалось, не примирилась с пониманием Джефферсоном
национальных интересов и не была готова спросить себя, что бы
сделала на ее месте естественная аристократия. Эта проблема
глубоко беспокоила Джефферсона именно потому, что представ¬
ляла собой один из немногих вопросов, по поводу которого он
Американская общественность
263
не мог честно согласовать очевидную волю народа с просвещен¬
ными национальными интересами71.
Отношение Джефферсона к общественному мнению — и кон¬
цепция общества в его понимании — требует более детального
изучения, и нынешнее краткое обсуждение не претендует на то,
чтобы передать всю сложность его подходов к ним. На самом
деле выяснить, кем общественность не является, было значитель¬
но менее сложным делом, чем узнать, что она собой представля¬
ет и где находится.
Нация и различия
Если американская общественность должна была сыграть
историческую роль посредника в создании качественного рес¬
публиканского правительства, которую предоставлял для нее
Джефферсон, ей пришлось бы обладать особым характером,
который, в свою очередь, культивировался и возрождался бы
с помощью институционального аппарата. Но акцент на возмож¬
ностях культивации всегда балансирует на грани исключения,
обеспечивая демократическое участие лишь тем, кто соответству¬
ет требованиям, предъявляемым к гражданам. Когда недостатки
кандидатов казались Джефферсону культурными, как в случае
с европейскими крестьянами и американскими индейцами,
культурная трансформация и интеграция были верными реше¬
ниями. Но, когда недееспособность казалась Джефферсону
естественной, как в случае с американскими рабами, правиль¬
ной — и естественной — реакцией казалось само исключение их
из числа граждан. Предложения Джефферсона по поддержанию
существующего американского общества посредством образова¬
ния, расширения территории, искоренения грубого социального
и экономического неравенства и создания форумов для макси¬
мального демократического участия и обсуждения, таким обра-
71
По этому конкретному вопросу ему стоило немалых трудов убедить даже
«естественную аристократию» в мудрости своих взглядов, см. [Onuf 2000:
153-170, особенно 161-165].
264
Глава 4
зом, соответствовали его более известным исключениям. Основ¬
ная позиция Джефферсона по отношению к различиям заклю¬
чалась в том, чтобы искоренить их как чуждые обществу. Среди
сообщества белых это, как правило, было связано с надеждой на
устранение искусственных барьеров на пути к равенству. Но по
отношению к другим видам различий, включая расовые и этни¬
ческие, джефферсоновское «окультуривание» приобретает го¬
раздо более зловещий оттенок. Но суть здесь заключается в том,
что это два аспекта одного и того же поиска общества, способно¬
го поддерживать свободу72.
Джефферсон настаивал на том, что «каждое общество» вправе
«устанавливать фундаментальные принципы своего объединения
и заявлять всем индивидуумам, что, если они выбирают для себя
занятия, выходящие за рамки этих принципов и сопряженные
с опасностями, которых общество предпочитает избегать, они
должны отправиться куда-нибудь в другое место для их претво¬
рения в жизнь». Если «при данных условиях мы не хотим иметь
у себя никаких таких граждан, а тем более эфемерных и псевдо¬
граждан, — продолжал Джефферсон, — мы можем выселить их
с нашей территории, как мы поступаем с лицами, инфицирован¬
ными болезнью» [Jefferson 1903-1904ар: 28]. Суверенные госу¬
дарства могли бы как исключать людей из числа своих граждан,
так и включать их в него. И они могут исключать из их числа как
тех, кто отказался от соответствующих принципов по собствен¬
ной воле, так и, как мы увидим, тех, чья натура несовместима
с национальным характером.
Учитывая ясное понимание Джефферсоном различий между
американскими фермерами и европейской «чернью», его двой¬
ственное отношение к миграции европейцев в Америку неуди¬
вительно. Рост численности населения был желательным, как он
предположил в заметках, но характер этого населения имел для
Джефферсона большее значение, чем его количество. Таким об¬
разом, никакая выгода, которую мог бы принести приток боль¬
72 В основном негативную оценку подхода Джефферсона см. в [Bender 1988:
53-65, особенно 56-58]. См. также [Hellenbrand 1985: 3-23].
Американская общественность
265
шого количества «иностранцев», не стоила недостатков, связан¬
ных с интеграцией людей с совершенно разными социальными
нравами и политическими принципами в сообщество граждан,
которое уже сделало демократическую политику возможной
и желательной.
Если легитимность правительства основывается на согласии,
как он написал в декларации, социальная гармония имеет решаю¬
щее значение для его управления: «Ведь именно для счастья людей,
объединенных в общество, необходимо как можно больше гар¬
монии и согласия в вопросах, которые требуют их совместного
решения». Из-за того что «у каждой разновидности правления
есть свои принципы» и американские принципы являются, «воз¬
можно, более специфичными, чем принципы любого [другого]
правительства в мире», характер народа крайне важен для надле¬
жащего управления им. Но, если бы Соединенные Штаты начали
завозить большое количество иммигрантов из «абсолютных мо¬
нархий», это привело бы к притоку людей, воспитанных именно
на основе «принципов», наиболее радикально «противополож¬
ных» позиции американского гражданского правительства. Эти
иммигранты «передадут своим детям» принципы и «языки» тех
стран, которые они покинули. Джефферсон предупреждал: имен¬
но потому, что американские правительства были основаны на
согласии, эти иммигранты и их потомки «разделят с нами зако¬
нодательство... пропорционально своей численности». Проблема
заключалась в том, что эти люди «вдохнут» в американские зако¬
ны «свой дух». Так они «исказят и ограничат» саму «направлен¬
ность» американского законодательства и «превратят его в неод¬
нородную, бессвязную, путаную массу». Джефферсон утверждал,
что гораздо безопаснее терпеливо ожидать естественного приро¬
ста населения Америки. Это дало бы правительству возможность
быть «более единым, миролюбивым и прочным». Если бы «во
Франции внезапно оказалось 20 миллионов республиканских
американцев», это сделало бы королевство «более беспокойным,
менее счастливым и сильным», настаивал Джефферсон (и «при¬
бавление к нашей нынешней численности 500 тысяч иностранцев
произвело бы у нас такой же эффект») [Джефферсон 1990: 170-171].
266
Глава 4
Находясь во Франции, Джефферсон узнал о «фантастическом
плане», разработанном «французом из Филадельфии», который
надеялся получить от конгресса земельный участок размером
400 тысяч акров в долине реки Огайо для поселения там
500 французских эмигрантов, которые, согласно этому плану,
останутся французскими подданными. Джефферсон предполо¬
жил, что конгресс никогда «не будет поощрять поселение в таком
большом количестве чужаков, чей язык, манеры и принципы
настолько непохожи на наши» [Jefferson 1950гл-: 511]. Позже
Джефферсон стал более благосклонно относиться к иммиграции,
особенно в 1790-х годах, когда недавние европейские эмигранты,
симпатизировавшие республиканцам, подали заявления на по¬
лучение гражданства, и он всегда с нетерпением ждал, когда
интеллектуалы и «люди, владеющие полезными ремеслами»
переселятся в Америку73. Но в 1780-х годах Джефферсон, похоже,
не чувствовал уверенности в том, что европейские иммигранты
будут замешаны в американский плавильный котел и ассими¬
лированы в американской культурной среде: недавние имми¬
гранты, по его словам, будут учить своих детей монархическим
принципам. Нет никаких признаков того, что Джефферсон ценил
современный культурный плюрализм или думал об иммиграции
как о постоянном обновлении американского характера и куль¬
туры, а не как об угрозе тому, что уже было достигнуто благода¬
ря американскому историческому опыту74. Американская сво¬
бода и процветание, по сути, возникли в отдалении от Европы:
американцев «уберегло от скверны... со стороны... народов
Старого Света вмешательство столь обширного океана». Он счи¬
73 См. [Jefferson 1984г: 508; Джефферсон 1990: 171]. О политизации дебатов
вокруг натурализации в 1790-х годах см. [Bradburn 2009].
74 Об этих взглядах см. [Kallen 1915: 190-194, 217-220; Bourne 1916: 86-97].
Несмотря на существенные различия в их позиции, оба автора сопротивля¬
лись пониманию американской идентичности как исключительно владения
англо-американской культурой, в соответствии с которой должна происхо¬
дить ассимиляция других групп. Для более вдумчивого прочтения этих
фрагментов см. [Hollinger 1995: 79-104, особенно 92-95]. О концепции
плавильного котла см. [Gleason 1964: 20-46].
Американская общественность
267
тал отделение от них значительным преимуществом «для аме¬
риканцев» [Jefferson 1950вт-: 244; Jefferson 1950с-: 633].
Было бы легко увидеть в этом предупреждении зачатки более
поздних ограничений иммиграции в американской истории.
И эта риторика об иммигрантах, придерживающихся ценностей
Старого Света, неспособных полностью ассимилироваться,
действительно предвосхищает наши более поздние дебаты об
иммиграции75. Но Джефферсон никогда не выступал за ограни¬
чение иммиграции, и соображения, лежащие в основе его пози¬
ции, похоже, не коренились в каком-то ксенофобском страхе
перед «этнической принадлежностью» людей, которые должны
были приехать. Если они действительно приедут, считал он,
«будут иметь все права гражданства», основанные на доброволь¬
ном выборе подданства. Но Джефферсон предостерегал от
«приглашений с помощью особых мер поддержки» [Джефферсон
1990: 171]. Проблема иммиграции, по всей видимости, заключа¬
лась именно в ее угрозе тому, что Джефферсон считал уникаль¬
ным в американской политической культуре и американском
характере. Европейские крестьяне извратили бы американский
характер, привнеся дух монархии и бездействия в законодатель¬
ство и избирательный процесс. Это были бы люди, которых
с рождения приучали благоговеть перед искусственными атри¬
бутами европейской аристократии. Они развили свои инстинкты
в том самом состоянии «зависимости», которое Джефферсон
назвал противоречащим американским мечтам. Если «зависи¬
мость порождает раболепие и продажность, душит добродетель
в зародыше и создает удобные орудия для осуществления често¬
любивых замыслов», было бы просто непонятно, смогут ли такие
75 Один французский рецензент заметок Джефферсона больше, чем сам
Джефферсон, надеялся, что свобода Нового Света побудит европейских
иммигрантов отказаться от манер, с которыми они прибыли. О приеме за¬
меток Джефферсона во Франции см. [Barker 2004: 134-177, на 141]. Стоит
отметить, что Джефферсон предположил: «общий характер и возможности
гражданина» могут быть «безопасно доведены до сведения каждого» имми¬
гранта, «добросовестно объявляющего своей целью связать жизнь и состоя¬
ние с нами на постоянной основе», см. [Jefferson 1984г: 508].
268
Глава 4
люди отличить государственных деятелей — естественную ари¬
стократию — от демагогов и знаменитостей таким образом, ка¬
ким, по мнению Джефферсона, американцы могли — и должны
были — это сделать, если хотели сохранить самобытную полити¬
ческую культуру Америки [Джефферсон 1990: 232]. Соотношение
«здоровых и нездоровых частей» государства можно было изме¬
рить, узнав соотношение зависимых и независимых граждан.
Если это было так, легко понять, почему Джефферсон надеял¬
ся не пустить рабочих европейских городов или европейское
крестьянство в Соединенные Штаты. Если американская обще¬
ственность была представлена теми, кто задавал направление
законодательству, американское общество было единственным
в истории человечества, которое сделало демократию возможной
благодаря своей бдительности и преданности закону (кореня¬
щимся в независимости), то существовала вероятность, что
приток не подготовленных к этому людей быстро извратил бы
демократию. Было бы «чудом», писал Джефферсон, если бы такие
люди вдруг испытали неожиданную свободу, не впав при этом
в «безграничную распущенность» [Джефферсон 1990: 171].
Со временем Джефферсон перестал испытывать дискомфорт
из-за европейской иммиграции в Соединенные Штаты и начал
описывать Америку в возвышенных выражениях как «убежище»
для «угнетенного человечества», но нарратив Джефферсона,
посвященный американской однородности и способности Со¬
единенных Штатов ассимилировать чужаков, всегда был связан
с различиями, уже существующими внутри сообщества [Jefferson
1984: 508]. Даже пустое пространство, которое Джефферсон
видел на Западе («хватит места нашим потомкам на тысячи
и тысячи поколений» [Джефферсон 2009: 15-19]) и которое, по
его мнению, Соединенные Штаты в конечном итоге непременно
должны были заселить [Jefferson 1984л: 844], на самом деле было
полно потенциальных врагов: французов и испанцев — во Фло¬
риде и в Луизиане, русских и британцев — на Тихом океане, что
не менее важно — индейцев, которые могли либо стать орудиями
европейских держав, надеющихся расстроить американскую
Американская общественность
269
экспансию, либо угрожать американским поселенцам76. Нарратив
Джефферсона, посвященный целостной американской нации,
предполагал, что «народ, говорящий на одном языке, управляе¬
мый в сходных формах и по сходным законам» в конечном итоге
заполнит «весь северный (если не южный) континент», и содро¬
гался при мысли о любом «пятне на этой поверхности» [Jefferson
1984: 1097].
Стремление Джефферсона к такой чистой идентичности всегда
сводилось на нет различиями внутри самой нации, и в некотором
смысле его собственный нарратив об американском националь¬
ном самосознании, которому посвящена большая часть этой
книги, всегда находился в своего рода диалектической борьбе
с различными проблемами, которые могли поставить под вопрос
его обоснованность. Уверенные утверждения Джефферсона
о единстве, национальной идентичности и характере американ¬
ского народа всегда заканчивались горестными причитаниями,
ставившими под сомнение будущую целостность американской
нации. Самые эмоционально сильные отрывки в работах Джеф¬
ферсона, как правило, являются не проекциями его знаменитого
космического оптимизма, а высказанной тревогой за будущее77.
Американский союз постоянно находился под угрозой распа¬
да. Республиканизм большинства имел федералистскую окраску.
Американский дух всегда отличался тенденцией к саморазруше¬
нию в силу отсутствия общей культуры, и чужестранцы с легко¬
стью могли подорвать однородность американского общества.
Когда Джефферсон говорил об американском обществе, он имел
в виду организм, который никогда не существовал вне вызовов
своей целостности со стороны рабства, культурных различий,
политической ереси и даже бедности. Таким образом, можно
рассматривать джефферсоновские исключения из правил как
необходимую часть его более прогрессивных реформ, которые
76 См. [Onuf2009: 25] и [Taylor 2005: 16-44].
77 См., например, [Jefferson 1984ао: 1433-1435; Джефферсон 1990: 231; Jefferson
1984бщ: 449-456]. Это предположение черпает свое вдохновение в [Bhabha
1990] и особенно в [Kramer 1993: 71-82].
270
Глава 4
представляли собой попытки заставить американскую обще¬
ственность более внимательно относиться к его суждениям.
Так, на каждое твердое суждение о проецировании новой на¬
ции на не занятое ею пустое географическое пространство в со¬
чинениях Джефферсона приходится еще одно, свидетельствую¬
щее, что он был вполне осведомлен о присутствии там индейцев,
чьи обычаи считал несовместимыми с экспансией белых. Обра¬
щаясь к индейцам, Джефферсон продолжал подчеркивать спо¬
собность американской цивилизации постепенно разрушать
регрессивное воздействие культуры на человеческую природу.
Джефферсон считал, что коренные американцы равны белым
в их способности к знаниям и цивилизации, и он восхищался
определенными качествами местного общества. Но если бы ин¬
дейцы на самом деле, как он предполагал, «находились на одном
уровне с белыми в том же несовершенном состоянии», тогда гу¬
манный проект должен бы был предусматривать их культурный
подъем [Jefferson 1984г: 801]. Поскольку именно их культура, а не
природа оставалась несовместимой с необходимыми атрибутами
американского общества, конечной целью филантропии Джеф¬
ферсона по отношению к индейцам была их ассимиляция в аме¬
риканском обществе. Джефферсон считал этот патерналистский
подход великодушным, но, если смотреть на это с другой точки
зрения, он побуждал индейцев совершить своего рода культурное
самоубийство.
В 1781 году, в свой последний день на посту губернатора Вир¬
гинии, Джефферсон писал Жану Батисту Дюкуану, вождю наро¬
да каскаския: «Мы, как и вы, являемся американцами, родились
на той же земле и имеем те же интересы» [Jefferson 1950го-: 60].
В бытность свою президентом Джефферсон написал народу
манданов: хотел бы, «как и подобает настоящему отцу, чтобы мы
все жили вместе, как одна семья» [Jefferson 1984бс: 565]. Джеф¬
ферсон полагал, что частью «естественного хода вещей» было то,
что индейцы и белые должны «слиться друг с другом... смешать¬
ся и стать единым народом». «Вы соединитесь с нами через
браки, — писал Джефферсон различным индейским лидерам, —
ваша кровь будет течь в наших жилах, и вы распространитесь
Американская общественность
271
вместе с нами по этому огромному острову» [Jefferson 1903-1904к:
450-454 на 452]. Джефферсон написал Бенджамину Хокинсу,
агенту США среди индейского народа криков, что такая интегра¬
ция стала бы «конечной точкой покоя и счастья» для туземцев
[Jefferson 1984м: 1115]. Но за щедрое предложение ассимиляции,
которое он никогда бы не сделал американским чернокожим,
придется заплатить. Чтобы стать гражданами Соединенных
Штатов, индейцам пришлось бы отказаться от своих обширных
племенных земель, образа жизни, связанного с охотой, и стать
фермерами, на которых Джефферсон возлагал самые заветные
надежды. Если коротко: чтобы стать американскими гражданами,
индейцам требовалось перестать быть индейцами [Sheehan 1986:
399; Sheehan 1973; Wallace 1999].
Джефферсон, по-видимому, искренне и непоколебимо верил,
что распространение «цивилизации» среди индейцев принесет
им счастье и избавление от тягот и недостатков их дикости.
«Я считаю, что занятие охотой уже стало недостаточным для
обеспечения индейцев одеждой и средствами к существова¬
нию», — писал он Хокинсу. Таким образом, «развитие сельского
хозяйства и домашнего производства» было бы «существенно
важным для их выживания» [Jefferson 1984м: 1115]. Индейцы
могли бы выжить и интегрироваться в американское националь¬
ное сообщество, переняв культурные и экономические практики
белых. «Теперь, дети мои, — заявил Джефферсон одной группе
индейцев, — если вы хотите увеличить свою численность, вы
должны отказаться от [охоты на] оленей и бизонов, жить в мире
и возделывать землю» [Jefferson 1903-1904к: 450-454 на 452]78.
Джефферсон рассказал народу чокто о радости, которую он ис¬
пытал, услышав, что принадлежащие к нему индейцы планируют
78 Здесь Джефферсон также описал, как белые могут стать индейцами, выро¬
дившись в противоположном направлении: «Если бы мы хотели уменьшить
нашу численность, мы бы отказались от возделывания земли, охотились на
оленей и бизонов и постоянно воевали; это вскоре сократило бы наше число
до такого же количества, как ваше». О боязни этого своего рода стимула,
подстегивающего желание Джефферсона цивилизовать континент, см.
[Valsania 2004: 627-645].
272
Глава 4
«начать обрабатывать землю для содержания своих семей». Такая
жизнь (без охоты), предположил он, «позволит обеспечивать
[семьи чокто] лучше и с меньшими затратами труда: они смогут
разводить скот, выращивать хлеб, заниматься прядением, ткаче¬
ством и изготовлением одежды. Немного обработанной земли
и труда дадут больше провизии, чем самая удачная охота, и жен¬
щина добудет больше одежды прядением и ткачеством, чем
мужчина охотой» [Jefferson 1984о: 559].
Джефферсон считал, что индейские женщины занимаются
земледелием, чтобы дополнить, а иногда и вытеснить дичь, при¬
носимую мужчинами. «Нет ничего проще, чем научиться возде¬
лывать землю, — писал он капитану Хендрику, делаварам, мохе-
ганам и манри. — Все ваши женщины это понимают». Но для
Джефферсона это было недостаточным, расточительным
и в конечном счете варварским разделением труда. Мужчины
должны отказаться от охоты, которая все равно не удовлетворя¬
ет должным образом потребностей их семей, и «взять на себя
труд по возделыванию земли». Оставшись дома, женщины «на¬
учатся прясть и ткать, а также обеспечивать свои семьи одеждой».
Джефферсон обещал, что женщины, с которыми будут хорошо
обращаться и о которых будут заботиться их мужья-фермеры,
смогут «вырастить много детей [и] удваивать число индейцев
каждые 20 лет» [Jefferson 1903-1904: 452]. Почти все, что Джеф¬
ферсон читал об истории человечества, предполагало постепен¬
ное развитие обществ от диких и варварских к скотоводческим
и коммерческим. В свете всего вышеперечисленного его призыв
к индейцам сделать следующий шаг к улучшению жизни людей
кажется на удивление благожелательным.
Конечно, такое изменение образа жизни индейцев также по¬
служило бы интересам США. Джефферсон полагал, что, как
только индейцы начнут обрабатывать небольшие участки земли,
они «поймут, насколько для них бесполезны их обширные леса,
и будут готовы время от времени вырубать их в обмен на пред¬
меты бытового обихода для своих ферм и семей» [Jefferson 1984ад:
1118]. Хорошо понимая необходимость экспансии в западном
направлении для выживания республики, Джефферсон знал, что
Американская общественность
273
окультуривание коренных американцев облегчит белым заселе¬
ние приграничных зон. Если, как он полагал, для индейцев было
«в их интересах», чтобы они «время от времени уступали земли
Соединенным Штатам», это, несомненно, также «время от вре¬
мени приносило бы [американским] гражданам пользу в виде
новых приобретений земли» [Jefferson 1984м: 1116]79.
Джефферсон также призывал коренных американцев пересмо¬
треть свои представления о собственности в соответствии
с локковскими стандартами, согласно которым улучшение каче¬
ства земли дает право собственности на нее. Вождям народа че-
роки Джефферсон писал: «Когда человек огородил и улучшил свой
земельный участок, построил на нем хороший дом и вырастил
обильное поголовье скота, умирая, он пожелает, чтобы все это
досталось его жене и детям, которых он любит больше, чем других
своих родственников, и для которых он будет с удовольствием
работать в течение всей своей жизни». Такое улучшение качества
земли требовало соблюдения прав собственности и законов.
Индейцы «сочтут необходимым, — предположил Джефферсон, —
установить для этого законы». «Когда у человека есть собствен¬
ность, приобретенная его личным трудом, ему не понравится,
если кто-то придет и отнимет ее у него, потому что превосходит
его силой» [Jefferson 1984бр: 561]80. Принятие англо-американских
законов о собственности коренным населением способствовало
бы мирному смешению индейцев и белых в зонах приграничья.
Как только индейцы станут владельцами земли на основе без¬
условного права собственности и вложат в нее свой труд, они
поймут необходимость законов, защищающих эту собственность
(и захотят их). И чьи законы лучше всего подходят для такой за¬
79 Джефферсон предположил взаимный интерес при окультуривании индей¬
цев, см. [Jefferson 1984н: 556]. Один ученый также предположил, что Джеф¬
ферсон надеялся, будто индейцы станут буфером против европейского
вторжения в Северную Америку со стороны Тихого океана, удерживая
землю в своего рода подчинении США до того, как белые американцы
смогут вступить во владение ею, см. [Morsman 2005: 45-83].
80 О концепции собственности, которая легла в основу подхода Джефферсона
к занятиям индейцев, см. [Arneil 1996].
274
Глава 4
щиты, чем законы Соединенных Штатов? «Вы обнаружите, —
писал Джефферсон, — что наши законы хороши для этой цели;
вы захотите жить в соответствии с ними, вы объединитесь с нами,
войдете в наши великие советы и составите с нами единый народ,
и мы все будем американцами» [Jefferson 1903-1904: 452].
С одной стороны, план Джефферсона предусматривает доволь¬
но ошеломляющее включение индейцев в американское общество;
с другой, его патернализм маскировал то, что приведет к массовой
экспроприации индейских земель Соединенными Штатами
и проложит путь к принятию акта Доза в 1887 году, постановив¬
шего зарегистрировать земли индейских племен и разделить их
на индивидуальные участки [Thomas 2005: 84-131, особенно
118-120]. Индейцы стали бы «американцами», совершив культур¬
ное самоубийство. Альтернативой, заключил Джефферсон, было
бы принуждение индейцев «переселиться за Миссисипи» — как
для их защиты, так и для продвижения на запад белых поселений
[Jefferson 1984ад: 1118]. Джефферсон на каком-то уровне призна¬
вал несправедливость такого будущего. Индейцы были коренны¬
ми жителями Америки, с этим никто не спорил, и они любили
свободу и независимость так же сильно, как и белые81. Но, хотя
изначально у них не было «никакого желания, кроме того, чтобы
их оставили в покое», они, к сожалению, были «подавлены» посе¬
лением белых на их территории («как бы загнаны в угол») и теперь
были «введены в рамки, слишком узкие для охотников». Другими
словами, у индейцев не оставалось реального выбора, если они
надеялись «сохранить свое место под солнцем». Они должны
были соответствовать своему положению. И у белых тоже был
моральный долг — помочь им в этом: «Гуманность предписывает
нам обучать их ведению сельского и домашнего хозяйства»
и «своевременно готовить их к такому состоянию общества, при
котором к физическим удобствам добавляется совершенствование
81 Джефферсон предположил, что «краснокожие Америки» были «древнее
краснокожих Азии», подразумевая, что сама Азия, возможно, была заселена
американскими индейцами, а не Северная Америка заселена азиатами, см.
[Джефферсон 1990: 183].
Американская общественность
275
ума и нравственности». В соответствии с этим филантропическим
видением проблемы Джефферсон заявил в своей второй инаугу¬
рационной речи: «Поэтому мы щедро снабдили их сельскохозяй¬
ственными и бытовыми принадлежностями». Итак, Джефферсон
быстро перешел от своеобразного сетования на печальную
судьбу индейцев к императиву: если индейцы хотят выжить в этом
мире, они должны «менять свой образ жизни, исходя из обстоя¬
тельств» [Джефферсон 2009: 19-24]82.
Если индейцы и европейские крестьяне могли стать американ¬
цами при отказе от своей прежней культуры и принципов, кото¬
рые, по мнению Джефферсона, искажали их человеческую при¬
роду, афроамериканцев как субъектов ассимиляции в белое об¬
щество он, напротив, никогда так и не смог принять. Джефферсон
в полной мере осознавал лицемерие американского рабства.
Ни один британский критик американской революции никогда
не подчеркивал это так ясно, как это сделал Джефферсон в своем
письме 1786 года, направленном редактору «Методической эн¬
циклопедии»: «Какой колоссальной, какой непостижимой маши¬
ной является человек! Кто может вынести тяжелый труд, голод,
побои, тюремное заключение и саму смерть, отстаивая свою
свободу, а в следующий момент оказаться глухим ко всем тем
мотивам, сила которых поддерживала его во время испытаний,
и навлечь на своих собратьев рабство, один час которого чреват
большим страданием, чем целые века того, против чего он вос¬
ставал» [Jefferson 1984ай: 592]. Джефферсон никогда не отказывал
рабам в их собственном праве на революцию, что делало амери¬
канскую ситуацию для него особенно тревожной: белые, по его
словам, «попирали права» чернокожих в стране, основополагаю¬
щий документ которой провозглашал, что «народ вправе изме¬
нить [государственный строй] или упразднить [прежний]
и установить новый строй», если старый становится разруши¬
тельным для «неотъемлемых прав» «всех людей» [Джефферсон
1990: 230; Джефферсон 1990: 34]. Размышляя о «склонности
82 Обратите внимание, что это самое меньшее, чего Джефферсон ожидал от
белых.
276
Глава 4
к воровству» у рабов, Джефферсон писал, что стоило бы поду¬
мать, «не может ли раб на тех же основаниях взять немного
у того, кто отнял у него все, как и убить того, кто намеревается
убить его» [Джефферсон 1990: 215]. Большая часть беспокойства
Джефферсона по поводу рабства проистекает из его понимания
того, что, если произойдет восстание рабов (если «колесо форту¬
ны повернется»), оно будет полностью оправдано естественным
правом [Джефферсон 1990: 231]. Возможно, еще большую трево¬
гу вызывает то, что «религиозные заповеди, запрещающие нару¬
шать право собственности, созданы так же для... [хозяина], как
и для его раба» [Джефферсон 1990: 215]83. Джефферсон утверждал,
что Божье правосудие не могло «спать вечно», когда он размыш¬
лял о страданиях, которые белые американцы обрушили на
чернокожих. Напротив, свободы, которые «попирают» белые, не
могли нарушаться без «гнева Божьего». «Дух раба восстает из
праха», и революция рабов должна была быть оправдана нацио¬
нальным кредо, естественным правом и Божьей справедливостью.
«У Всемогущего нет такого свойства, которое позволило бы нам
надеяться, что он сможет принять нашу сторону в этой борьбе»
[Джефферсон 1990: 230-231]. Он знал, что «Бог справедливости»
однажды «прислушается к их страданиям, распространяя свет
и терпимость среди... угнетателей, или, наконец, своим уничто¬
жающим громом проявит внимание к делам этого мира и покажет
им, что они не оставлены на попечение слепого рока» [Jefferson
1984ай: 592]. Обращение Джефферсона к вовлеченному в рассма¬
триваемую проблему и разгневанному провидению поражает
в связи со своей редкостью. «Бог природы», обычно благосклон¬
ный и доброжелательный у Джефферсона, здесь неожиданно
проявляет себя в человеческих делах, либо способствуя преодо¬
лению белыми их непримиримости и дарованию им покаяния,
либо грозя войной («уничтожая громом»).
Но проблема рабства никогда не заключалась исключительно
в том, что этот институт был несправедлив по отношению к рабам,
хотя это было более значительным элементом ненависти Джеф¬
83
Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
Американская общественность
277
ферсона к нему, чем допускают многие комментаторы. Проблема
заключалась также в том, что рабство делало с хозяевами неволь¬
ников. Именно «несчастливое влияние» рабства «на нравы наше¬
го народа» подорвало согласованность американского плана.
Рабство культивировало у американских граждан те самые при¬
вычки к деспотизму, которые сделали республиканство несбыточ¬
ной мечтой в Европе. Пафос жалоб Джефферсона на американские
«обычаи и нравы» не может быть адекватно понят без оценки
суждений Джефферсона об американском характере, приведен¬
ных в главе 3. Если бы рабство действительно превратило амери¬
канских граждан в тиранов, распространение рабства за несколь¬
ко поколений полностью изменило бы социологическую сущность
надежд Джефферсона. «Все отношения между хозяином и рабом
представляют собой постоянное проявление самых бурных стра¬
стей, самого упорного деспотизма, с одной стороны, и унизитель¬
ного повиновения — с другой. Наши дети видят это и учатся
подражать этому» [Джефферсон 1990: 230]. И то, чему они по¬
дражали, было нравами, удивительно похожими на нравы евро¬
пейской аристократии, которые он так решительно осудил как
пагубные для перспектив республиканизма в этих странах.
То, что у американца может развиться «пристрастие к аристо¬
кратии или монархии», как он предупреждал Д. Банистера —
младшего, было, пожалуй, самым ужасным для Джефферсона
в его перечне европейского влияния. Именно обратив внимание
на деградацию Европы, он впервые обнаружил, «какими драго¬
ценными благами», которыми «не пользуется ни один другой
народ на земле», обладают его соотечественники [Jefferson
1950ар-: 233]. Привилегии европейской аристократии были
приобретены за счет большинства, которое терпело бедность,
голод, невежество, а также психологические и эмоциональные
расстройства как прямой результат своего положения.
Именно эта оценка резких различий между Европой и Амери¬
кой сделала осуждение Джефферсоном рабства в Америке столь
резким. Прямо здесь, в Америке, дети учились быть тиранами,
повелевая теми, кто слабее их! «Родитель буйствует, ребенок
наблюдает, схватывает выражение гнева, напускает на себя такой
278
Глава 4
же грозный вид в кругу маленьких рабов, дает волю своим худ¬
шим порывам. Выращенный и воспитанный в такой атмосфере,
ежедневно упражняясь в тирании, ребенок неизбежно усваивает
дурное и приобретает дурные качества». При «таких условиях»
республиканские манеры и мораль недолго оставались бы вро¬
жденными для обычных американских граждан, и поддержание
республики потребовало бы, чтобы каждый из них был «вундер¬
киндом» [Джефферсон 1990: 230].
В свете вышеизложенного американское рабство было кошма¬
ром для Джефферсона. Другими словами, все, что он описывал
как уникальную американскую добродетель, имело своего точ¬
ного двойника (собственную точную противоположность)
в лачугах рабов. На каждого независимого, экономически авто¬
номного производителя приходился один раб — эксплуатируемое
средство производства, принадлежавшее своему хозяину, кото¬
рый владел людьми, как если бы они были товаром. Добродетель¬
ным гражданам Джефферсона, способным принимать мудрые
решения на основе обсуждения с другими гражданами в услови¬
ях партисипативной демократии, противостоял, с одной стороны,
«класс грязи», лишенный политической власти или голоса,
с другой — его аристократический двойник. Республиканской
жене и матери, партнерскому браку (домашней колыбели граждан
республики, месту национального воспроизводства) соответ¬
ствовала семья рабов, не имеющая юридического признания
и находящаяся под постоянной угрозой произвольного разруше¬
ния, сама по себе являющаяся местом воспроизведения новой
рабочей силы — средств производства как таковых. И естествен¬
ной аристократии белых, «извлеченной из пустой породы» путем
признания заслуг, соответствовала более или менее наследствен¬
ная аристократия рабовладельцев. Республика свободных людей
сочеталась с нацией рабов, имеющих наследственный феодальный
статус, нарушаемый только бегством или депортацией из страны.
Таким образом, в определенном смысле Джефферсон мог вести
речь об американском процветании, равенстве, республиканской
добродетели и, по сути, об уникальности как таковой (мира без
эксплуатации и искусственной иерархии), только игнорируя
Американская общественность
279
проблему рабов. Одной из причин, по которой кризис в Миссури
его так беспокоил, было то, что через него рабство навязало себя
национальному сознанию84. И в этот момент он снова увидел то,
что ясно понял в 1780-х годах: рабство в конечном счете стало
приговором для нации, которую он создавал. (Джефферсон ни¬
когда не был таким щепетильным и проницательным, как тогда,
когда в ходе дебатов по поправке Толмеджа он услышал «похо¬
ронный звон для союза».)
Хуже того (в том смысле, что Джефферсон никогда сознательно
этого не допускал, но что позже подтвердят теоретики, изучающие
рабство): все американские добродетели в самом реальном смыс¬
ле зависели от порабощения других народов85. Даже Север был
соучастником86. Таким образом, на сознательном уровне Джеф¬
ферсон понимал, что рабство несовместимо с республиканством
и культивированием республиканских обычаев и нравов. Но на
84 Правда, он прямо отметил это как единственную положительную черту
кризиса, поскольку, по его мнению, тот способствовал освобождению рабов
и депортации свободных чернокожих, см. [Jefferson 1904-1905м: 189].
85 Интересный пример см. в [Джефферсон 1990: 242]. В книге, получившей
высокую оценку за осуждение рабства, Джефферсон предположил, что бу¬
дущее процветание Виргинии частично зависит от увеличения числа
и ценности рабов и последующего роста производства. Тема рабства всегда
присутствовала у Джефферсона. Она оставляет следы почти во всем, что он
написал. Когда Джефферсон высказывался по теме явно, он осуждал рабство.
Когда она присутствовала у него латентно, рабство тем не менее было частью
его подсознательных расчетов. Дополнительные размышления по этой
проблеме см. в работе Л. Стэнтон [Stanton 1993]. Для дальнейшего рассмо¬
трения этой темы см. [Dierksheide 2008: 165-197].
86 Джефферсон настоял на том, чтобы конгресс исключил его критику рабо¬
торговли из Декларации независимости из уважения к «задетой» совести
северян, а также более явным интересам Южной Каролины и Джорджии.
«Хотя у них самих [на Севере] рабов и было очень мало, но зато они являлись
крупными поставщиками их другим штатам», см. [Джефферсон 1990: 33].
П. Онуф утверждает, что именно это восприятие рабства как национальной
проблемы подпитывало враждебность Джефферсона к Миссурийскому
компромиссу, который, казалось, возлагал вину и ответственность всецело
на Юг, см. [Onuf 2000]. То, что Линкольн в конечном итоге назвал данную
проблему «американским рабством» в своей второй инаугурационной речи,
согласуется с высказанным в этом послании намерением ее решить.
280
Глава 4
другом уровне рабство сделало возможным многое из того, что
ценил Джефферсон (как на личном уровне, так и на уровне на¬
ционального сообщества). Таким образом, рабство было амери¬
канским кошмаром, скрывающимся за мечтой.
Это помогает прояснить характеристику Джефферсоном
рабства («волк, которого мы держим за уши» и которого «не
можем ни удержать», ни «спокойно отпустить»). Поскольку
рабство, как несправедливость и рассадник белой тирании, было
несовместимо с республиканством, справедливостью и амери¬
канским характером, оно требовало освобождения рабов. Но,
так как эмансипация освободила бы миллионы наиболее дегра¬
дировавших американцев для инкорпорации в американское
общество и, что менее явно, в значительной степени лишила бы
американцев того процветания, которым многие из них насла¬
ждались, само освобождение рабов поставило бы под угрозу
целостность национального характера. Несомненно, это была
одна из причин, по которой предложения Джефферсона об
освобождении рабов всегда сопровождались планами экспатриа¬
ции чернокожих — изгнания их из Америки. Аргумент Джеф¬
ферсона всегда заключался в том, что поселение бывших рабов
в отдельной колонии было необходимым именно потому, что
чернокожие и белые не могли жить вместе в одной стране из-за
белого расизма (он прямо говорит об этом) и угнетения черно¬
кожих белыми (что заставило бы самих чернокожих испытывать
отвращение к тому, чтобы стать частью какой-либо гармоничной
нации совместно с белыми), а также из-за некоторых предпо¬
лагаемых им недостатков чернокожих. Не существует веского
оправдания тенденциозного и безжалостного описания Джеф¬
ферсоном этих предполагаемых недостатков в заметках, что
делает чтение соответствующих мест в данной работе вызываю¬
щим отвращение. Но если мы рассмотрим рабов как народ без
какого-либо опыта самоуправления, без привычек к свободе,
даже без самого элементарного образования, требуемого от
граждан (по проектам Джефферсона) — словом, без каких-
либо «компонентов», которые он считал необходимыми для
самоуправляющегося народа, то мы получим народ, совершен¬
Американская общественность
281
но лишенный американского духа, описанного в предыдущей
главе, «amor patriae», необходимой для гражданства, фактически
превратившийся во «врага» «белых» в результате своего исто¬
рического опыта. Следовательно, любые расистские утвержде¬
ния становятся в значительной степени ненужными в качестве
объяснения фундаментальной несовместимости освобожден¬
ных рабов и идеальной Америки Джефферсона [Джефферсон
1990: 230]. Расизм Джефферсона и его национализм были пол¬
ностью совместимы и, как правило, подпитывали друг друга
[Onuf 2007а: 211]. Другими словами, даже без расизма Джеф¬
ферсон понимал, что рабы обладают характеристиками, несо¬
вместимыми с самоуправлением. Именно такие люди, по мнению
Джефферсона, и населяли Европу, подходящие, к сожалению,
только для правительств, основанных на силе и коррупции (уж
точно не те, кто способен поддерживать самоуправление в те¬
чение длительного срока). Однако они определенно были спо¬
собны подорвать республику в том виде, в каком она была со¬
здана. «Справедливость [была] на одной чаше весов, — писал
он об этой сложной дилемме, — самосохранение [было] на
другой» [Jefferson 1984ан: 1434].
Первый вопрос, который может возникнуть: почему бы не
развить в освобожденных рабах те же самые способности, кото¬
рые Джефферсон так стремился сформировать в белых? Один из
ответов должен заключаться в том, что планы колонизации
Джефферсона на самом деле содержат такие «компоненты»,
причем настолько, что это наводит на мысль, что они в некоторой
степени подрывают все, что он говорит о якобы естественной
недееспособности чернокожих. Если чернокожие смогут научить¬
ся всему, что им нужно, чтобы управлять собой под временной
опекой в Соединенных Штатах, одно из самых фундаментальных
возражений против включения чернокожих в политическое со¬
общество могло бы быть устранено — без затрат и хлопот, свя¬
занных с их транспортировкой в Африку. Первый план Джеф¬
ферсона по освобождению рабов предполагал, что свободные
дети рабов должны «приобщаться за государственный счет
к обработке земли, ремеслам или наукам в соответствии с их
282
Глава 4
способностями». Нужно сказать, что этот план (в теории) не так
уж и сильно отличался от предложения Джефферсона отбирать
естественную аристократию государственных деятелей из числа
белых детей, получивших образование за государственный счет,
которые продвигались бы по ступеням образования точно в со¬
ответствии с их «способностями» к наукам [Джефферсон 1990:
211]87. Несомненно, «свободная и независимая» республика
бывших африканцев нуждалась бы в своих государственных
деятелях и ученых так же, как и в своих земледельцах. Другими
словами, если способности чернокожих можно развивать с по¬
мощью образования, возражения Джефферсона против их ин¬
корпорации в белое общество, поскольку они основываются на
утверждении, что чернокожие «уступают белым по умственным
и физическим способностям», отпадают [Джефферсон 1990: 216].
Если у некоторых чернокожих имеется естественная склонность
к науке и искусству, это радикально противоречит расистским
аргументам, вытекающим из натуралистических объяснений
интеллектуальной неполноценности чернокожих, которые он
приводил. Если, напротив, Джефферсон всерьез предполагал
в своих заметках, что «интеллектуальная неполноценность чер¬
нокожих (как характеризует позицию Джефферсона Джеймс Оукс)
находится вне возможностей природного улучшения», это, в свою
очередь, в значительной степени разрушает всю его схему коло¬
низации, которая во многом зависела от способности чернокожих
к интеллектуальному совершенствованию и прогрессу в науках
и искусствах, необходимых для того, чтобы «сделать их незави¬
симым народом». Если бы чернокожие действительно были не¬
способны к интеллектуальным достижениям, необходимым для
управления государством и построения нации, тогда поощрение
Джефферсоном колонизации было не чем иным, как утопической
фантазией, потому что такой народ никогда не смог бы сохранить
87 Более поздние варианты этого предложения о колонизации, гораздо менее
четкие в отношении образования освобожденных рабов, см. в [Джефферсон
1990: 55] и [Jefferson 1984аи: 1484-1486]. В последнем просто предлагается
«привлечь их к физическому труду до достижения надлежащего возраста
для депортации».
Американская общественность
283
независимость. Не существует логики, которая могла бы поддер¬
живать все эти предложения одновременно88.
Джефферсон, казалось, никогда сознательно не старался пре¬
одолеть это противоречие. Возможно, потому, что не все его
возражения против гражданства чернокожих могли быть решены
путем развития их интеллектуальных способностей. По-прежне¬
му существовали предубеждения белых (включая его собствен¬
ные) и негодование черных, хотя то и другое, как можно предпо¬
ложить, могло быть значительно смягчено развитием способностей
чернокожих к управлению, описанных в плане Джефферсона:
белые наверняка избавились бы от предрассудков и начали пони¬
мать, что невежество черных на самом деле является результатом
среды угнетения, в которой они выросли, увидев, что чернокожие
учатся и делают то, что подобает гражданам республики. И чер¬
нокожие, несомненно, утратили бы часть неприязни к белым,
привитой годами рабства, когда те же самые белые освободили
их и развили бы в них способности к самоуправлению с конечной
целью инкорпорации в американское государство.
Как показывает бол ьшая часть американской истории, Джеф¬
ферсон был неправ в том, что недовольство чернокожих уничто¬
жало стремление к их инкорпорации в американское государство.
Но в чем Джефферсон, к сожалению, был прав, так это в пред¬
рассудках белых, которые было не так легко искоренить, и он это
хорошо понимал, потому что разделял их.
Описанные здесь недостатки чернокожих, отмеченные Джеф¬
ферсоном, необязательно должны иметь расовое объяснение,
к которому он тем не менее прибегнул. Он мог бы привести иные
доводы, которые применил, например, для описания жизни евро¬
пейских масс, свидетелем которой он стал во французской сель¬
ской местности. Тогда он объяснил особенности их жизни воз¬
действием среды и культуры, а не природными обстоятельствами.
Одной из причин, по которой он прибегнул к аргументам о вро¬
жденной неполноценности чернокожих, возможно, было то, что
иное объяснение (например, с точки зрения среды, в которой они
88
Однако см. [Oakes 1999: 177-192, на 181 и 348п15].
284
Глава 4
находились) опровергало бы многие его утверждения об уникаль¬
ности Америки. Если бы американцы на самом деле искусственно
держали значительную часть своих жителей в условиях, сходных
с условиями европейских крестьян, или даже в более худших,
тогда все, что Джефферсон говорил о величии Америки, нужда¬
лось бы в радикальном пересмотре; все, что Джефферсон считал
замечательным в своей стране, стало бы (на каком-то принципи¬
альном уровне) зависеть от того, что 30 % ее населения не могут
пользоваться ничем из того, что она обещает своим гражданам.
Внезапно стало бы невозможно трубить о величии Америки, не
признав сначала ее ужасных слабостей и трагического лицеме¬
рия89. Другими словами, американская республика была замеша¬
на в искусственной деградации народа, который мог, если бы ему
была предоставлена возможность, достичь уровня белых. Такая
правда была слишком ужасной, чтобы смотреть ей в глаза. Имен¬
но эта дилемма застала Джефферсона врасплох и настроила его
на всевозможные риторические увиливания.
Несмотря на то что Джефферсон часто колебался в своем
осуждении чернокожих («я высказываю это только как догадку»)
и выражал надежду стать свидетелем «полного опровержения
сомнений («которые я сам питал и выражал в отношении уровня
понимания, данного им природой»), он обычно отвергал доказа¬
тельства интеллектуальных достижений чернокожих как неубе¬
дительные, если не хуже. Филлис Уитли, афроамериканская
поэтесса, получившая широкую известность в Европе и Соеди¬
ненных Штатах (Вашингтон и Вольтер, среди прочих, высказали
в ее адрес свои комплименты), заслужила от Джефферсона
только презрение. «Опубликованные под ее именем сочинения
не выдерживают критики» [Джефферсон 1990: 215-216, 213].
Самым известным случаем отказа Джефферсона учесть доказа¬
тельства интеллектуальных достижений чернокожих является
случай с математиком и астрономом Бенджамином Баннекером90.
Баннекер, свободный чернокожий из Мэриленда, в 1791 году от¬
89 См. [Morgan 1972: 5-29].
90 Эта история хорошо рассказана в [Miller 1977: 76-77] и редакционном
примечании в [Boyd 1950з: 52-54].
Американская общественность
285
правил Джефферсону экземпляр своего альманаха вместе с пись¬
мом, в котором мягко упрекал того за его непоследовательность
в решении вопроса свободы и рабства [Banneker 1950—: 49-52].
Ответ Джефферсона был вежливым и обнадеживающим; в нем
говорилось, что альманах Баннекера предоставил доказательство:
«Природа наделила наших чернокожих братьев талантами, равны¬
ми талантам людей других цветов кожи... видимость недостатка
в них объясняется просто плохими условиями их существования
как в Африке, так и в Америке». Он считал, что альманах говорит
об «обоснованности сомнений, которые были высказаны им
в отношении» чернокожих [Jefferson 1950аш-: 97-98]. Будучи в то
время государственным секретарем, Джефферсон нанял Баннеке¬
ра в качестве топографа для работы в новой столице — Вашинг¬
тоне (округ Колумбия) — и отправил его альманах маркизу
де Кондорсе, отметив автора как «очень уважаемого математика»,
давшего «весьма интересные решения геометрических задач».
Баннекер, по словам Джефферсона, также был «крайне достойным
и респектабельным членом общества» [Jefferson 1950бй-: 98-99].
Несмотря на эти данные в начале своей же рекомендации, Джеф¬
ферсон по прошествии времени отказал в поддержке Баннекеру,
выдвинув подозрение, что альманах был написан с помощью белых
аболиционистов. Письмо Баннекера, как Джефферсон позже писал
Джоэлу Барлоу, «показывает, что у него в действительности очень
заурядный ум» [Jefferson 1903-1904ан: 322]. На самом деле Джеф¬
ферсон, возможно, был возмущен тем, что Баннекер опубликовал
их краткую переписку без его одобрения: предполагаемые антира¬
бовладельческие настроения, выраженные в письме Джефферсона
к Баннекеру, вызвали резкую расистскую критику со стороны
южных федералистов во время его президентской кампании
1796 года. Подобное явление в XX веке станет известно как пред¬
выборная травля91. Какова бы ни была причина перемены его от¬
91 Уильям Смит из Южной Каролины писал, например: «Что мы должны думать
о государственном секретаре, который таким образом братается с неграми...
пишет им лестные послания, называет их своими черными братьями, по¬
здравляет их с проявлениями гениальности и заверяет в своих добрых по¬
желаниях скорейшего освобождения». Смит цитируется в [Miller 1977: 78].
286
Глава 4
ношения к Баннекеру, это был последний раз, когда Джефферсон
допустил реальную возможность того, что чернокожие потенци¬
ально равны белым по интеллекту.
На данном этапе возникает вопрос: почему Джефферсон счел
необходимым пуститься в пространную обличительную речь (под
видом научного исследования), посвященную расовой проблеме?
Вывод напрашивается сам собой: он оправдывал идею отправки
чернокожих в отведенную для них колонию. Все самые шокирую¬
щие слова, которые говорит Джефферсон, являются ответом на
вопрос, почему бы не оставить чернокожих в Америке и не ин¬
корпорировать их в белое общество. Это был бы, несомненно,
самый простой и, безусловно, наименее дорогой вариант. Джеф¬
ферсону можно простить определенный недостаток воображения
за его тем не менее убедительный ответ, смысл которого заклю¬
чался в том, что белые слишком предвзято относятся к черным,
чтобы инкорпорировать их, и что у черных чересчур много до¬
стоинства, чтобы просто простить белым годы страданий от их
рук и объединиться с ними в одно политическое сообщество.
Но Джефферсон пошел дальше и начал описывать естествен¬
ные, биологические и эстетические различия между белыми
и черными: цвет кожи, красота и физические различия играют
большую роль в аргументации Джефферсона, предполагая, что те
самые соображения, которые, по его мнению, не должны иметь
большого значения, когда придет время выделять «естественную
аристократию» из среды белого общества, действительно имеют
значение для того, чтобы отличать чернокожих от белых. Одно из
его главных опасений по поводу эмансипации без экспатриации
чернокожих в отдельную колонию заключается именно в том, что
браки с ними запятнали бы чистоту белой крови, а Джефферсон
никогда не скрывал своего явного ужаса перед смешением рас92.
Все это становится особенно сложным в свете выдвинутого
в 1815 году утверждения Джефферсона о том, что определенное
количество скрещиваний с белыми («два скрещивания с чисто
92 См. [Джефферсон 1990: 211-216; Jefferson 1904-1905бм: 434; Jefferson 1984аз:
1096-1099; Jefferson 1984ш: 1343-1346].
Американская общественность
287
белыми и третье скрещивание с человеком с любой степенью
смешения крови, какой бы малой ни была у него доля белой
крови») превратило бы рабов в белых, имеющих право на амери¬
канское гражданство в случае освобождения [Jefferson 1903-1904ч:
267-271]93. На первый взгляд намек на то, что смешение крови
через несколько поколений превратит чернокожих в белых, на¬
поминает его более раннее поощрение браков между белыми
и индейцами именно для того, чтобы сделать их кровь неразли¬
чимой: «Мы все будем американцами» [Jefferson 1903-1904к:
450-454 на 452]. Но в лучшем случае это был бы способ решить
расовую проблему, превратив всех черных в белых. Однако во¬
ображение Джефферсона никогда не могло зайти так далеко. Для
Джефферсона одним из ужасов смешения рас было то, что такое
скрещивание могло обернуться обратным: черная кровь запят¬
нала бы — и испортила — кровь белых [Джефферсон 1990: 216].
Эти утверждения Джефферсона были тщательно исследованы
учеными, и по сравнению с их анализом наше краткое изложение
является довольно поверхностным94. Наше предположение здесь
заключается в том, что для Джефферсона, приверженного идее
развития суверенного государства с уникальным национальным
характером, имело определенный смысл не проявлять свойствен¬
ного ему энтузиазма по поводу расового разнообразия населе-
ния95. Однородность характера американского народа и его по¬
литической культуры, которую Джефферсон так ценил и усердно
развивал у белых, никогда не смогла бы выдержать преобразова¬
ний, которые, по его мнению, потребовались бы для «инкорпо¬
рации черных» в американское общество. Такая трансформация,
по его мнению, в некоторой степени способствовала бы устране¬
93 См. [Wills 1979: 297-298] и [Gordon-Reed 2008: 597, 599-600]. Гордон-Рид
предполагает, что приведенная здесь «алгебраическая» формула была «из¬
лишне сложной», поскольку дети Джефферсона и Салли Хемингс по законам
Виргинии считались белыми.
94 Подробный обзор обширной литературы о Джефферсоне и рабстве см.
в [Cogliano 2006: 199-229].
95 Интересные размышления по этой проблеме см. в [Fish 1997: 378-395].
288
Глава 4
нию того, что делало этот народ уникальным в мировой истории.
Трагедия, по-видимому, заключается в том, что наличие рабства
и деградация чернокожих (как свободных, так и рабов) уже
в некоторой степени привели к тому, что воображаемое Джеф¬
ферсоном сообщество стало своего рода фантастической мечтой.
Как мы видели, он осознавал это, и именно поэтому проблема
рабства вызвала самые патетически расистские, а также самые
трагически прискорбные высказывания во всех его трудах.
В своем нарративе, посвященном американской государственно¬
сти, он неоднократно предпринимал попытки посредством ри¬
торики стереть «пятно» рабства, но так никогда и не мог полно¬
стью сделать это. Оно уже въелось в этот нарратив и неоднократ¬
но нарушало связность его «американской истории».
Джефферсон, однако, не терял надежды, продолжая действо¬
вать в соответствии с моделью, которую мы уже наблюдали: если
его восхваление домашнего очага могло, как он верил, сделать
его поборником естественных возможностей женщин, он мог
также рассматривать свой замысел переселения африканцев
в особую колонию как план их освобождения, дающий им воз¬
можность жить в условиях свободы без глубокого неравенства,
от которого они продолжали бы страдать, утверждал он, если бы
остались в Соединенных Штатах [Onuf 2000б]. В свете этого
предположения его позиция по отношению к индейцам, которая
поначалу кажется довольно благожелательной, может вызвать
большую тревогу. Обещание ассимиляции, о которой он помыш¬
лял, призывая индейцев становиться фермерами и вступать
в браки с белыми, не имело аналогов в его обсуждении эманси¬
пации чернокожих. Но и его мечта о создании пространства для
жизни чернокожих в условиях независимости и свободы также
не имела аналогов в его планах, касающихся индейцев, которые
отказались от предложения ассимилироваться. Хотя стремление
к однородности общества было сходным в обоих случаях («один
и тот же мир вряд ли подойдет им и нам»), Джефферсон ни разу
не предложил по отношению к чернокожим ничего, что могло бы
сравниться по жестокости с его намерением «изгнать индейцев
за Миссисипи» или заявлением, что «предлагаемой целью должно
Американская общественность
289
стать их истребление либо удаление за озера или реку Иллинойс»
[Jefferson 1950вн-: 237; Jefferson 1995г: 1586].
По большей части эта жестокость коренилась в осознании
Джефферсоном того, что индейцы, отказавшиеся от ассимиля¬
ции, встали бы на пути экспансии белых и подчинения всего
американского континента (на эту дорогу никогда не вставали
чернокожие). Если целостность белого общества зависела от
постоянной доступности земель на Западе, она также в решающей
степени оставалась зависимой от ассимиляции индейцев96. По¬
скольку индейцы отказывались ассимилироваться, они продол¬
жали присутствовать на своей земле и, таким образом, препят¬
ствовали мирному заселению территории белыми. Но разочаро¬
вание Джефферсона, возможно, также коренилось в его
ощущении того, что индейцы, которым он, по его мнению, пре¬
доставил возможность стать частью американского общества,
сознательно отказывались от этого. Волевое сообщество, осно¬
ванное на согласии, просто не может включить в себя тех, кто
предпочитает оставаться за его пределами. Таким образом, мы
возвращаемся к опасениям Джефферсона по поводу характера
тех самых людей, которые будут продолжать делать Америку
уникальной среди мировых наций. В этом смысле само существо¬
вание индейцев оставалось раздражающим фактором в нарра¬
тиве Джефферсона как раз потому, что они угрожали подорвать
многое из того, что делало Америку такой исключительной в его
понимании.
Именно потому, что они были так рассеяны по американским
штатам и жили среди белого населения, чернокожие являлись
источником значительного беспокойства для Джефферсона, но
также были потенциально предрасположены к тому, что он
считал щадящим решением. Поскольку чернокожие не были
96 О решающей зависимости джефферсоновской политической экономии от
экспансии на Запад см. прежде всего [McCoy 1980]. О насилии, вызванном
экспансией белых на землях, занятых неассимилированными индейцами
в долине Огайо, см. [Griffin 2007]. О насилии, вызванном экспансией белых
на землях, занятых даже «ассимилированными» индейцами на Старом Юго¬
Западе, см. [Rothman 2005: особенно 9-13 и главу 4].
290
Глава 4
коренными жителями континента или «составной частью...
общества», как выразился Эдмунд Рэндольф, Джефферсон мог
фантазировать об их выселении или рассматривать его как часть
более масштабного проекта по освобождению и очищению
[Randolph 1936: 45; Onuf2000б]. Индейцы, напротив, оставались
«пятном» на пейзаже, которое Джефферсон, будучи привержен¬
ным экспансии в новые земли, также не желал «созерцать»
[Jefferson 1984: 1097]. Джефферсон отверг вариант массового
переселения чернокожих за Миссисипи именно потому, что
белые однажды заселили бы и этот район. Таким образом, по
мнению Джефферсона, его идея удалить всех чернокожих как
единое «пятно» на американской географической карте и поли¬
тической системе могла быть легко реализуема (в отличие от его
планов по решению проблемы с индейцами). Поскольку индей¬
цы были для Джефферсона «древнее краснокожих Азии», они
были естественны для американской среды (в отличие от афри¬
канцев или европейцев). Другими словами, для индейцев совсем
не годилось такое решение, которое он предлагал для черноко¬
жих. Джефферсон, конечно, угрожал индейцам выселением, но
до тех пор, пока белые стремились к обладанию континентом до
самого Тихого океана, не существовало проекта, который мог
бы естественным образом выдворить индейцев с их родной
земли и колонизировать их в другом месте. Им просто некуда
было податься. В этом смысле индейцы, отказавшиеся от его
политики ассимиляции, стали настоящей помехой на пути
к американской мечте. Возможно, именно поэтому со временем
Джефферсон стал меньше надеяться на перспективу их интегра¬
ции [Wallace 1999].
Вера Джефферсона в способности американского народа ко¬
ренилась в его понимании того, что человеческие различия
в разных обществах имеют исторические и культурные объясне¬
ния. Неудивительно, что он искал способы сохранить такие
различия, поскольку они зависели от постоянного развития этих
способностей и сохранения исторического опыта американского
общества. Неудивительно также, что он воспринимал различия
внутри нации как угрозу месту Америки на полотне истории.
Американская общественность
291
Национальное сообщество Джефферсона было удивительно
инклюзивным и прогрессивным для белых, но мрачно эксклю¬
зивным для других. Тот же импульс, который вдохновлял его
политику воспитания американского общества, лежал в основе
его призывов к правительству искоренить имеющиеся различия
путем либо полной ассимиляции, либо экспатриации. Джеффер¬
сон всегда настаивал на том, что в интересах американцев «со¬
хранить не затронутыми заразой те особенности в их правитель¬
стве и обычаях, которым они обязаны [тому] благословению...
каковым не пользуется ни один другой народ на земле» [Jefferson
1950гз-: 233].
Глава 5
Американское государство
Фракция — это приверженность интересам, чуждым инте¬
ресам государства.
Ф. Эймс, 1799 год [Ames 1983: 197]
Складываются обстоятельства для того, чтобы привести
правительство в истинное согласие с духом его избирателей.
Т. Джефферсон, 1798 год [Jefferson 1904-1905ар: 482]
Люди теперь в силах повсюду сравнивать принципы и по¬
литику тех, кто носит имя республиканцев или демократов,
с деятельностью сторонников противоположной партии.
Они также могут видеть и чувствовать, что первые в той же
степени находятся в гармонии с духом нации и гением
правительства, в какой вторые расходятся с тем и другим.
Д. Мэдисон, 1823 год [Madison 1900: 135].
Это была удивительно тесная связь между обществом и его
руководством, нацией и ее государством, которую федералисты
отвергли (по мнению Джефферсона), когда потребовали от
людей уважения к их законным ставленникам. С его точки
зрения, федералисты заняли позицию искусственной аристо¬
кратии, в значительной степени оторванной от общества, слу¬
жащей автономному или административному государству со
своим логическим обоснованием, то есть оторванному от самой
нации, за исключением дня выборов, когда общественность
«выражала всеобщее одобрение», как Хабермас позже охаракте¬
ризовал такие отношения [Хабермас 2016: 248]. Не требовалось
большого воображения, чтобы истолковать доклад конгресса
Американское государство
293
в защиту законов об иностранцах и о подстрекательстве к мяте¬
жу, который начинался с «сожаления по поводу того, что обще¬
ственные советы порой будут созываться, чтобы выслушивать
иные мнения, кроме выражений одобрения», или прямолинейное
утверждение «Газетт оф зе Юнайтед Стейтс» («Gazette of the
United States». — Прим. ред.) как то, что «патриотизм — это писать
в поддержку нашего правительства», но «подстрекательство
к мятежу — это писать, осуждая действия нашего правительства»
[Malone 1962: 387].
Опасения Джефферсона по поводу концентрации власти фе¬
дералистов в центральном правительстве слишком часто непра¬
вильно истолковываются как оппозиция самому правительству.
И это было именно то, в чем упрекали его федералисты. То,
к чему на самом деле стремился Джефферсон и что, как он видел,
федералисты последовательно отвергали, было именно тем, что,
по его мнению, предусматривала конституция, — федеральной
государственной системой взаимосвязанных органов власти — от
«маленьких республик» в округах, через правительства штатов
и вплоть до национального правительства, каждый из которых
чутко реагировал на общественное мнение, такое просвещенное,
как ни одно другое в истории. Несколько дезориентирует то, что
Джефферсона порицают как противника правительства, в то
время как его идеальное государство сделало бы правительство
и общество более или менее неразрывными. Джефферсон, кото¬
рый поддержал ратификацию конституции из-за рубежа, лишь
постепенно начал видеть в федералистах 1790-х годов ее против¬
ников, но, как только он установил эту связь, он счел единствен¬
но возможным ответом патриота согласованные усилия по вос¬
соединению того, что, по его мнению, федералисты пытались
разъединить, — наций и государств. Другими словами, государ¬
ственность была центральным обоснованием его федерализма,
так что то, что часто предстает перед нами под маской традици¬
онного антифедералистского послания, нацеленного против
консолидации, на самом деле является реконструкционистским
рвением обеспечить, чтобы государство поддерживалось обще¬
ственностью, а не действовало само по себе. Перед нами предста¬
294
Глава 5
ет не столько Джефферсон как «классический» либерал и респуб¬
ликанец, сколько Джефферсон как строитель демократического
государства.
Национализм возник вместе с современным государством
и придал последнему обоснование и политическую легитимность
в виде народного суверенитета. Государство (согласно этому
взгляду) легитимно только в том случае, если оно служит народу.
Без народа государство — это осуществление власти, мало чем
отличающееся, по сути, от древних деспотий1. Джефферсон
и Мэдисон принимали один из этих двух «компонентов» совре¬
менного государства, эволюцию которого описал Квентин Скин¬
нер, но не другой. Они ясно понимали, что государство существу¬
ет независимо от должностных лиц, которые (временно) выпол¬
няют его функции, управляя его делами в качестве своего рода
опекунов, но отрицали, что государство когда-либо сможет за¬
конно осуществлять абсолютную или автономную власть в от¬
рыве от народа2. Федералисты, напротив, более неоднозначно
относились к критике действий должностных лиц, поскольку их
ощущение взаимозависимости правительства и его функционе¬
ров было гораздо сильнее. Законное правительство, по их мнению,
следовало теснее отождествлять с правителями, которые, как
должным образом избранные представители народа, должны
становиться объектами скорее уважения, чем критики. Но они
также допускали (или так казалось Джефферсону и Мэдисону),
что государство может для определенных целей отстаивать свои
интересы без участия народа, но только в самых исключительных
случаях, чтобы государство оставалось укорененным в народном
суверенитете. Расхождения во мнениях по поводу того, где и как
этот суверенитет может проявиться и какую роль он будет играть,
были причиной разногласий между партиями.
1 См. [Calhoun 2007: 48]. С другой стороны, именно эта претензия на полити¬
ческий суверенитет отличает национализм от других форм групповой
идентичности. См. [Quigley 2012: 11].
2 См. [Skinner 1978: IX-X] и особенно [Skinner 1989: 90-131]. См. также [Pole
1988: 1-10].
Американское государство
295
Если мы под целью республиканской оппозиции будем пред¬
полагать перестройку отношений государства с нацией (основная
тема этой главы), нам удастся увидеть согласованность усилий
Джефферсона по борьбе как с федералистской «передачей [всех]
полномочий штатов [центральному] правительству» (цель,
вдохновленная его собственным федерализмом), так и с деятель¬
ностью федералистов по отведению «органов государственной
власти как можно дальше [от сферы] народного контроля»
(вследствие опасений, коренящихся в его концепции американ¬
ской демократии) [Jefferson 1950ат-: 398]3.
«Пока англомания... не уступит место американизму»
В исторической литературе принято считать, что демократиче¬
ско-республиканская оппозиция в 1790-х годах была в первую
очередь движима страхом перед правительством и непреодоли¬
мым желанием ограничить его власть4. Стивен Г. Курц, как никто
другой, отразил этот взгляд в своей классической книге о прези¬
дентстве Адамса: «Те, кто требовал расширения полномочий
центрального правительства, стали известны как “федералисты”,
а те, кто опасался растущей мощи национального правительства,
стали называться “республиканцами”» [Kurtz 1957: 9]5. Это, скорее,
не новое прочтение, а точное воспроизведение взгляда федерали¬
стов на республиканскую оппозицию как на своего рода воскре¬
шение или продолжение практики антифедерализма (характери¬
стика, которой сам Джефферсон последовательно сопротивлялся).
Гамильтон был, пожалуй, первым, кто сделал соответствующее
заявление, когда в августе 1792 года описал «мистера Джеффер¬
3 Аргумент Э. Геллнера наводит на размышления: «Национализм — это прежде
всего политический принцип, который гласит, что политическая и нацио¬
нальная составляющие должны быть конгруэнтны», см. [Gellner 1983: 1]. См.
также [Breuilly 2001: 32-52].
4 Краткое изложение см. в [Edling 2003: 9].
5 Более подробное изложение этой позиции, в котором подчеркивается сек¬
торальный характер конфликта сторон, см. в [Sharp 1993].
296
Глава 5
сона» как деятеля, «жаждущего» встать «во главе партии, полити¬
ка которой постоянно направлена на укрепление власти штатов
на руинах национального правительства» [Hamilton 2001б: 759]6.
Маршалл просто повторил общепринятую точку зрения, когда
много лет спустя в пятом томе своего труда «Жизнь Джорджа Ва¬
шингтона» предположил, что после американской революции
«континент разделился на две великие политические партии.
Одна из них рассматривала Америку как [единую] нацию и не¬
устанно трудилась над тем, чтобы наделить федерального главу
полномочиями, необходимыми для сохранения союза. Другая
связала себя с властями штатов, ревниво относилась ко всем
полномочиям конгресса и неохотно соглашалась на меры, которые
позволили бы главе [государства] действовать в любом отношении
независимо от членов [союза]». Маршалл продолжал утверждать,
что к первой партии, которая считала Америку нацией, принад¬
лежали «люди с широким кругозором и либеральными взглядами»
[Marshall 1804-1807: 33-34]7.
В упомянутой выше книге предпринимается попытка в ка¬
кой-то мере описать позицию Джефферсона в 1790-х годах, но
такая характеристика, которая обычно принимается за аксиому,
попросту неверна. Джефферсон никогда не рассматривал свои
воззрения как оппозицию национальному правительству, но как
оппозицию фракции, взявшей его под свой контроль, — партии,
которая в своей финансовой и внешней политике начала процесс
создания государства в соответствии со своими взглядами,
оторванными от воли нации. О позиции Маршалла Джефферсон
писал: «Здесь начинается то искусное описание, которое он дал
двум партиям, федеральной и республиканской. Характеризуя
первую по ее взглядам и мотивам, он предполагает оппозицию
этим мотивам у их оппонентов, что совершенно неверно».
«Реальная разница» между партиями, настаивал Джефферсон,
6 См. также [Hamilton 1961-1977й: 569].
7 Здесь Маршалл описывает период конфедерации, предшествовавший написа¬
нию конституции, но он явно намеревался проследить позиции сторон вплоть
до 1790-х годов, как понял и сам Джефферсон, см. [Jefferson 1904-1905ж: 123].
Американское государство
297
«заключалась в их разной степени склонности к монархизму
и республиканизму»: «Федералисты желали всего, что прибли¬
зило бы наше новое правительство к монархии. Республиканцы
стремились сохранить правительство действительно республи¬
канским». Реакция на зловещую цель, противоречащую воле
общества, а не оппозиция национальному правительству или
самой государственности, как подразумевал Маршалл, «была
истинным источником раскола и до сих пор остается принципом,
который демонстрирует различия между двумя партиями» [Jef¬
ferson 1904-1905ж: 123]8.
Безусловно, риторика Джефферсона в 1790-х годах наводит на
мысль о сильном беспокойстве по поводу консолидации всей
власти в центральном правительстве (как следствие, уменьшения
административного значения правительств штатов). Заняв пост
президента, он подчеркнул, что уменьшение налогов и числен¬
ности федеральной бюрократии является отличительной чертой
его администрации. Свою первую инаугурационную речь он
посвятил описанию того, каким образом правительство в Аме¬
рике могло бы стать самым сильным, если бы оно ограничило
свою власть над гражданами и передало значительную часть
полномочий правительствам штатов, «самым надежным опло¬
там... свобод», как он выразился. Но мы слишком торопимся
экстраполировать эти факты, заключая, будто единственным
стремлением Джефферсона являлось сокращение государствен¬
ной власти, и относя такую оценку к 1790-м годам. Здесь мы
сталкиваемся с другим набором фактов, которые делают позицию
Джефферсона с этой точки зрения менее ясной, ибо действитель¬
но не подлежит сомнению, что политика, проводимая Джеффер¬
соном на посту президента, фактически укрепляла, а не сдержи¬
вала полномочия исполнительной власти, а также использовала
власть государства в повседневной жизни граждан способами,
которые Гамильтон и представить себе не мог. Если основной
предпосылкой является то, что движущими принципами Джеф¬
ферсона были страх перед центральным правительством и же¬
Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
298
Глава 5
лание ограничить его власть, а второстепенной, описанной
в историографии, — то, что практика Джефферсона на посту
президента часто отклонялась от такого плана, единственный
логический вывод заключается в том, что Джефферсон оказыва¬
ется пойманным на глубоком противоречии или даже лицемерии.
Многие ученые от федералистов-оппозиционеров до Генри Адам¬
са и не только предположили, что президентство Джефферсона —
это этюд непредвиденных последствий. Лучшее, что мы можем
сказать, опираясь на эту точку зрения, — это то, что президентство
было эпизодом в превращении Джефферсона из наивного идеа¬
листа в вынужденного реалиста и что (вопреки своим намерени¬
ям) Джефферсон построил более сильное государство на основе
прагматического компромисса со своими самыми строгими
принципами9.
Но этот силлогизм рушится, как и все подобные умозаключе¬
ния, если основная посылка неверна (пусть даже в незначитель¬
ной степени). Безусловно, Джефферсон разделял и, возможно,
наиболее эффективно сформулировал позицию, которую мы
могли бы назвать традиционным американским двойственным
отношением к государственной власти. Мы лишь предлагаем
здесь слегка изменить угол зрения, предположив, что, хотя он
понимал, что правительство может иметь опасный характер, он
также знал: его власть необходима для поддержания государ¬
ственности. Его спор с федералистами возник (как предполагает
большинство историков), несомненно, из-за вопроса о месте,
занимаемом центральным правительством, и об объеме власти,
которая должна быть ему предоставлена. Но мы хотим подчерк¬
нуть, что в его понимании спор был не чем иным, как осуждени¬
ем тех, кто не видел особой необходимости в том, чтобы прави¬
тельство соответствовало воле общества (по крайней мере в том
сокровенном смысле, в каком, по представлению Джефферсона,
9 Гарри Уиллс убедительно доказывает, что какая-то версия этого утверждения
является главным посланием в [Adams 1986]. См. [Wills 2005]. Оно также
остается центральной идеей в [Hofstadter 1948б: 22-55]. См. также краткое
изложение в [Edling 2007: 25-49, на 27].
Американское государство
299
это должно было иметь место). Тогда спор Джефферсона с феде¬
ралистами начинает касаться не столько государственной власти,
сколько ее источников и способов ее использования. Теория
Джефферсона об отношениях между правительством и обще¬
ством основывалась на близости между государством и народом,
которую федералисты отрицали, и именно это отрицание, по
мнению Джефферсона, определяло большую часть федералист¬
ской политики. В конечном счете федералисты, по его мнению,
стали антиамериканцами. Джефферсон настаивал, что респуб¬
лика никогда не будет в безопасности, «пока англомания... не
уступит место американизму» [Jefferson 1984п: 1158].
Федерализм имел для Джефферсона большое значение, и ему
казалось столь же очевидным, что для самих федералистов тот
особого значения не имел. Джефферсон воспринял как аксиому
следующее: «Главная мысль нашей конституции заключается
в том... что штаты независимы во всем, что касается их самих,
и едины во всем, что касается иностранных государств». При
такой схеме «центральное правительство может быть сведено
к очень простой и малозатратной организации: всего несколько
простых обязанностей могут быть выполнены несколькими
чиновниками». Конституция, таким образом, закрепляла «за
штатами все органы власти, относящиеся только к их собствен¬
ным гражданам, и... передавала Соединенным Штатам те [органы
власти], которые касались граждан иностранных или [граждан]
других штатов». Конституция делала штаты «автономными по
отношению к самим себе, но едиными по отношению ко всем
остальным», и целью Джефферсона было просто «следить за
сохранением того разумного распределения полномочий, которое
установлено конституцией для ограничения власти» централь¬
ного правительства и правительств штатов. Если так посмотреть,
американский федерализм был просто вопросом практики.
«Государственные служащие» в централизованной республике
были бы «неспособны управлять, не упуская из виду все детали,
необходимые для хорошего управления гражданами» в местных
сообществах [Jefferson 1984аг: 1078-1079; Jefferson 1984бц: 1475].
По сути, именно это имел в виду Мэдисон на Филадельфийском
300
Глава 5
конвенте, когда признал, что «центральное правительство не
смогло бы распространить свою заботу на все мельчайшие объ¬
екты, подпадающие под юрисдикцию местных органов власти»,
именно поэтому он счел необходимым найти «некую золотую
середину» между «независимостью отдельных штатов» и «объ¬
единением всех в одну республику». Эта золотая середина «сразу
поддержала бы должное превосходство национальной власти
и не исключала [из числа принимающих решения] местные
власти везде, где они могут быть полезны в качестве подчинен¬
ных» [Madison 1911: 357; Madison 1962-: 383]10. Консолидация,
которая, как отметил Джефферсон, повлекла бы за собой перевод
«всех ведомств... в Вашингтон», привела бы к тому, что государ¬
ственные чиновники «еще больше укрылись бы от глаз народа»,
который, по сути, должен быть «высшим арбитром» в республи¬
ке, оценивающим действия правительства. Джефферсон считал,
что тесные отношения между народом и правительством, необ¬
ходимые для республики, могут поддерживаться только при
помощи федеральной системы, созданной конституцией. С этой
точки зрения два «компонента» определения федералистов
Джефферсоном имеют смысл как единая система: их «исходные
цели» заключались в том, «чтобы, во-первых, в большей степени
уподобить наше правительство монархии по форме и принципам,
во-вторых, ослабить роль правительств штатов как координи¬
рующей силы» [Jefferson 1984: 1472, 1475-1476]. Другими словами,
консолидация власти разорвала бы связь между обществом
и правительством и установила бы отношения, построенные на
силе и коррупции.
Мы полностью упускаем из виду логику Джефферсона, если
ошибочно принимаем ее за антистатизм как таковой. Смысл его
позиции всегда заключался в том, чтобы сделать правительство
максимально чутким по отношению к воле общества. Но консо¬
10 Правда, Мэдисон поспешил высказать свое мнение о том, что существует
«меньшая опасность посягательств со стороны центрального правительства,
чем посягательств со стороны правительств штатов» и что «вред от таких
посягательств был бы менее фатальным, если бы они исходили от первого,
чем если бы они исходили от вторых», см. [Farrand 1911: 356].
Американское государство
301
лидация правительства, задуманная федералистами, как он ее
понимал, по сути, вывела бы государственные органы из-под
тщательного общественного контроля, превратив их в синекуры,
«тайно... покупаемые и продаваемые, как на рынке». Таким обра¬
зом, республиканизм — народный суверенитет — был тесно
связан с «благотворным разделением власти», предусмотренным
в конституции [Jefferson 1984: 1472, 1475-1476]. Оппозиция
Джефферсона федералистам никогда не была — как они настаи¬
вали — оппозицией правительству или самой конституционной
системе. Его оппозиция была, скорее, направлена против того,
что он считал главным грехом федералистов, — их попытки со¬
здать автономное государство, имеющее свое логическое обос¬
нование. Гамильтон мог бы спросить: действительно ли респуб¬
ликанизм даст «ту стабильность и порядок в правительстве, ко¬
торые необходимы для [обеспечения] силы общества, личной
безопасности и счастья»? Но республиканское государство
Джефферсона должно было получить «самое сильное правитель¬
ство в мире», как он выразился, именно потому, что оно было
внимательным слугой своего хозяина — нации [Hamilton 2001ж:
750; Джефферсон 2009: 15-19]. Сокращение или расширение
аппарата правительства никогда не было целью Джефферсона —
только его средством, и позиция в отношении государства
в любой момент его долгой карьеры определялась не симпатией
или антипатией к правительству, а его национализмом. Оценка
национальной воли и целей определяла позицию Джефферсона
в отношении надлежащего использования силы нации на любом
этапе его карьеры.
Если мы будем иметь в виду его собственные приоритеты, не
будем удивлены тем, что Джефферсон, находясь у власти, пони¬
мал: государство, приведенное в соответствие с волей нации (его
интерпретация результата выборов 1800 года) получит свободу
для достижения ее целей, осуществляя всю конституционную
власть, находящуюся в его распоряжении. Если эти суждения
верны, президентство Джефферсона, его расширение полномо¬
чий исполнительной власти, демонстрация национальной силы
и даже (может быть, в особенности) «темные» стороны, выявлен¬
302
Глава 5
ные Леонардом Леви и другими учеными, вряд ли расходятся
с его оппозицией в 1790-х годах или теорией государственной
власти и федерализма11.
Джефферсон полагал, что федералисты пытались управлять
американцами с помощью инструментов, предназначенных для
европейских деспотий, которые предполагали, что «людей, состав¬
ляющих многочисленные ассоциации, нельзя удержать в рамках
порядка и справедливости, кроме как с помощью физической
и моральной силы властей, не зависящих от их воли» [Jefferson
1904-1905бж: 252]. Выходом из положения было приведение го¬
сударства в соответствие с нацией, и это означало, что нужно дать
верную оценку американскому федерализму, против которого
федералисты (по иронии судьбы), как он полагал, выступали.
По мнению Джефферсона, выборы 1800 года показали, что нация
отвергла федералистский план и вновь приняла постулат револю¬
ции: «Воля нации делает закон обязательным» [Jefferson 1984ц:
1067]. Оглядываясь назад, Джефферсон резюмировал всю историю
так, как он ее понимал: «Нация объявила свою волю, сместив
сторонников одного принципа и избрав тех, кто предлагал другой»
[Jefferson 1984аш: 1425]. В отличие от федералистов, полагал он,
республиканцы будут управлять государством с одобрения нации.
Историки тщательно и обстоятельно осветили 1790-е годы, но
исчерпывающее изложение событий или повтор различных ар¬
гументов историков на этот счет не является целью данной ра¬
боты. Скорее, наша цель здесь состоит в том, чтобы поместить
1790-е годы в более широкий контекст националистического
проекта Джефферсона, длившегося всю его жизнь. Эта глава не
претендует на то, чтобы стать историей политики 1790-х годов,
в ней (по общему признанию) дается лишь краткий обзор феде¬
ралистского мышления. Мы не столько рассуждаем о природе
самой партийной системы (если это была партийная система),
сколько о том, как Джефферсон ее воспринимал, и о том, каким
образом это должно влиять на нашу интерпретацию его взглядов.
11
См. [Levy 1963].
Американское государство
303
Оппозиция Джефферсона федералистам описывалась по-раз¬
ному в зависимости от того или иного предвзятого набора по¬
литических предположений и идей12. Мы не обесценим замеча¬
тельных идей уже имеющейся литературы, а лишь предположим:
Джефферсон выступал против федералистов в основном пото¬
му, что считал их программу чуждой американским обычаям
и понятиям, рассматривая ее скорее как программу управления,
предназначенную для менее просвещенных людей, чем амери¬
канцы, и потому, что он находил ее несовместимой с тем прин¬
ципиальным федерализмом, представление о котором возник¬
ло у него в результате его собственного прочтения конституции.
Здесь национализм Джефферсона напрямую влиял на его по¬
литику.
Джефферсон всегда утверждал, что федералисты хотели мо¬
нархии, британской конституции и государства, которое (хотя
и опиралось бы на суверенитет народа в теоретическом смысле)
в значительной степени было бы освобождено от его влияния
в повседневной практике. Для него федералисты были тайными
монархистами, работающими над тем, чтобы пускать пыль
в глаза народу до того дня, когда они смогут безопасно восстано¬
вить в Америке британское правление. Это довольно простое
и поверхностное описание. Исследователями была проделана
большая работа, чтобы дать нам более сложное представление
12 Литература, посвященная 1790-м годам, огромна. Стоит начать с дебатов,
начатых в работе [Banning 1978], оспоренной [Appleby 1984]. Оценку этих
дебатов, которая сама по себе дает важное представление о проблеме, см.
в [Ashworth 1984: 425-435]. См. также обмен мнениями между Бэннингом
и Эпплби в [Banning 1986: 3-34] и [Appleby 1986: 3-34], а также в [Lienesch
1993: 316-339] и [Murrin 1980: 368-453]. Работа [Onuf, Sadosky 2002: 33-79]
представляет собой ясный и полезный обзор источников привлекательности
республиканской партии в 1800 году. Хорошими общими обзорами полити¬
ки 1790-х годов являются работы [Elkins, McKitrick 1994] и [Sharp 1993]:
первая сосредоточена на идеологии, вторая — на частных вопросах. [Smel-
ser 1958: 391-419] и [Howe, Jr. 1967: 147-165] знакомят с темой эмоций
и политического насилия той эпохи, а также полезны как введение в пробле¬
му. К более старым трудам, которые остаются важными, относятся [Charles
1956; Hofstadter 1970; Cunningham 1957].
304
Глава 5
о федералистах13. Но стоит помнить, что Джефферсон не был
посвящен в тайны подобных научных трудов и не особенно ин¬
тересовался нюансами мировоззрения своих политических оп¬
понентов. Джефферсоновская система оценивания мотивации
федералистов является двумерной (а иногда и одномерной).
Однако все это в значительной степени не имеет отношения
к видению ситуации Джефферсоном, чья позиция основывалась
на этом (по общему признанию) плоском анализе.
Мы сосредоточились на утверждениях Джефферсона, не
предполагая, что обязательно составим описание действительных
разногласий. Наши возможности в этом отношении ограничены,
и детальное рассмотрение данных разногласий должно подождать
дальнейших исследований. Наша точка зрения на самом деле
гораздо проще: собственные утверждения Джефферсона о зна¬
чении 1790-х годов придают его карьере некую последователь¬
ность, которую можно упустить, сосредоточившись на его спо¬
собностях как аналитика. Как и следовало ожидать, никто не
вступал в дискуссии тех лет с большим пониманием того, что
партийные баталии десятилетия связаны с будущим Америки,
чем Томас Джефферсон.
«Секта, у которой есть только голова и нет тела»
В ноябре 1789 года Джефферсон прибыл после своего пяти¬
летнего нахождения во Франции в Виргинию, где был радушно
встречен в своем округе и штате и где ему сообщили, что Вашинг¬
тон назначил его первым государственным секретарем в соот¬
ветствии с новой конституцией14. Первоначально склонный со¬
хранить свой прежний пост посла во Франции, Джефферсон
13 См., например, [Fischer 1965; Kerber 1970; Banner 1970];[en-Atar, Oberg 1998;
Estes 2008].
14 См. [Address of Welcome by the Citizens of Albermarle, February 12, 1790,
1950-: 177-178; Jefferson 1950э-: 178-179; Jefferson 1950-: 11-13]. О назначении
Джефферсона Вашингтоном см. [Washington 1950: 519-520; Washington 1950:
8-9; Washington 1950: 116-118].
Американское государство
305
заявил о собственной непригодности для новой должности, но
согласился с мнением Вашингтона о том, что никто другой не
смог бы лучше выполнять соответствующие обязанности. Он за¬
нял этот пост в феврале 1790 года15.
Джефферсон испытывал разочарование по поводу относитель¬
ного недостатка власти при действии Статей Конфедерации, что
в особенности было связано с его усилиями по заключению
торговых договоров за рубежом, и он с нетерпением ожидал
большей консолидации правительства16. Фактически, как написал
Джефферсон в 1789 году, он «с первого прочтения одобрил
большую часть того, что содержится в новой конституции». Его
единственным возражением было отсутствие в ней Билля о пра¬
вах и положения «о праве бессрочного переизбрания должност¬
ных лиц». Он никогда не выражал неодобрения по поводу содер¬
жащихся в конституции положений о том, что национальное
законодательство имеет верховенство над законами штатов,
федерализации национальным правительством ополченцев
штатов или ее ограничений в отношении штатов, запрещающих
им чеканить монету или проводить самостоятельную внешнюю
политику. Первым в его списке того, что он одобрил, когда впер¬
вые услышал новость о ратификации этого документа, была
«консолидация правительства» — самое мрачное слово в антифе¬
дералистском лексиконе. Оправдываясь, Джефферсон заявил,
что он был «гораздо дальше» от «антифедералистов», чем от
федералистов. Компанию же последних Джефферсон отвергал
только потому, что, как он сам выразился, «никогда не подчинял
целостную систему своих взглядов убеждениям какой-либо
группы, неважно — в религии, философии, политике или чем-
либо другом, где был способен мыслить самостоятельно)» [Jef¬
ferson 1904-1905э: 456]. Джефферсон выступал за создание более
сильного национального государства, которое было бы способно
15 О первоначальном отказе Джефферсона см. письма [Jefferson 1950н-: 27-28]
и [Jefferson 1950ец-: 34-35]. Джефферсон принял назначение 14 февраля; см.
его письмо [Jefferson 1950еч-: 184].
16 См. [Jefferson 1950ге-: 225; Jefferson 1892-1899д: 17-18].
306
Глава 5
собирать налоги, использовать единообразную систему тарифов
и представлять единый голос в международной дипломатии, и он
никогда не выражал никаких реальных опасений по поводу пе¬
редачи конституцией многих фундаментальных атрибутов суве¬
ренитета от штатов национальному правительству. Предположе¬
ние о том, что Джефферсон был скрытым антифедералистом,
противником более сильного национального правительства
и крепкого союза, созданного конституцией, просто неверно.
Но что почти сразу же стало очевидным для Джефферсона,
когда он вступил в должность, так это то, что конституция, кото¬
рую он так часто восхвалял, была прочитана Гамильтоном, мини¬
стром финансов, и еще некоторыми ведущими фигурами в кон¬
грессе опасным образом, по его мнению — по-другому. Для
Джефферсона политическая легитимность исходила от народа.
Джефферсон писал, что «здравый смысл людей» побудил их
преобразовать Статьи Конфедерации в новую конституцию
^еДе^оп1904-1905ф: 89]. На таких людей всегда можно положить¬
ся в том, что они будут вести деятельность правительства «пра¬
вильным курсом» [Jefferson 1950э-: 174]. Джефферсону казалось,
что Гамильтон пытается действовать противоположным образом,
используя государство для того, чтобы вести людей в определен¬
ном направлении, несмотря на их явное противодействие17.
Джефферсон, который вошел в правительство с добрыми на¬
мерениями и большими надеждами на будущее, продемонстри¬
ровал готовность идти на компромисс ради общего блага. Когда
разразился первый серьезный национальный кризис из-за плана
Гамильтона, согласно которому федеральное правительство
должно было взять на себя долги штатов, Джефферсон был
склонен согласиться с Мэдисоном в том, что это предложение
было несправедливым по отношению к первоначальным держа¬
телям долга, большинство из которых были ветеранами револю¬
ции и вдовами, продавшими свои сертификаты о задолженности
17 Мэдисон полагал, что по меньшей мере «четыре пятых граждан Соединенных
Штатов» выступают против принятия закона о государственном долге, см.
[Madison 1962к: 166].
Американское государство
307
спекулянтам со скидкой18. Подобно Мэдисону и другим против¬
никам законопроекта, Джефферсон также был обеспокоен тем
фактом, что некоторые штаты, включая Виргинию, уже продела¬
ли определенную работу по погашению своих долгов. Тем не
менее на протяжении всего кризиса, который угрожал законода¬
тельным органам тупиком, Джефферсон признавал, что дебаты
велись между «честными и компетентными людьми», и в несколь¬
ких частных письмах выражал необходимость компромисса
[Jefferson 1950бл-: 553-554]19. «В целом, — признался он Джор¬
джу Мейсону, — в таком правительстве, как наше, я считаю не¬
обходимым как давать, так и брать» [Jefferson 1950вм-: 493]20.
В любом случае компромисс, основанный на согласии с приня¬
тием закона о государственном долге, уберег бы Соединенные
Штаты от того, что Джефферсон назвал «величайшим из всех
бедствий», — от «полного прекращения нашего кредита в Евро¬
пе». Компромисс, по расчетам Джефферсона, был связан с «миром
и продолжением существования союза», поскольку без него
американская экономика была обречена на провал. Кредит
18 См. [Bates 1962: 30-48]. Обсуждение финансовой программы Гамильтона
можно найти во многих источниках. Одним из наиболее удобопонятных
и проясняющих суть дела является [Elkins, McKitrick 1994: 92-131]. Для
получения более подробной информации см. [Sloan 1995: 86-201].
19 Джефферсон пришел к выводу, что закон о долгах (хотя и неприемлемый
в деталях) в целом необходим с практической точки зрения. Как он написал
Д. Харви в июле, как раз тогда, когда законопроект проходил через сенат,
штаты никогда не смогли бы выплатить свои долги в одиночку; большинство
долгов появились в результате расходов «на общую оборону в той же степе¬
ни, что и те, которые были сделаны непосредственно конгрессом», а креди¬
торы штатов требовали погашения и «могли помешать финансированию
любой части государственного долга, если их собственный долг также не
будет учтен». Другими словами, хотя поначалу Джефферсон относился
к закону о долгах «с таким же отвращением, как и любой другой человек»,
со временем он пришел к пониманию его необходимости. «Поэтому, — писал
он, — рассматривая его как один из случаев, когда необходимы взаимные
жертвы и компромиссы, я прослежу, чтобы он прошел с моего неохотного
согласия» [Jefferson 1950гт-: 271]. Если кто-то и был доктринерски настроен
по части идеологии, так это Мэдисон.
20 См. также [Jefferson 1950бп-: 577].
308
Глава 5
в Амстердаме «лопнет и исчезнет, а штаты отделятся, чтобы по¬
заботиться о себе самостоятельно» [Jefferson 1950—: 537]. Несмо¬
тря на первоначальное «отвращение», испытываемое к законо¬
проекту о государственном долге, Джефферсон понимал, что его
отклонение повлечет за собой «нечто гораздо худшее» [Jefferson
1950ги-: 271]. По этой причине «взаимная жертва по части мне¬
ний и интересов становится обязанностью каждого». Если
«каждый будет жестко придерживаться своего нынешнего мне¬
ния, законопроект о выплате государственных долгов не будет
принят вообще». Если конгресс «разделится и откажет в финан¬
сировании, правительству придет конец» [Jefferson 1950ек-:
540-541]21. Вряд ли это покажется рациональным обоснованием
проекта, который Джефферсон втайне ненавидел. Оказавшись
перед выбором между единой нацией с накопившимся государ¬
ственным долгом и разобщенностью без него, Джефферсон
предпочел первое. Это был не последний раз, когда он делал по¬
добный выбор.
Когда Гамильтон обратился к нему, «мрачный, изможденный
и крайне удрученный», в связи с тупиковой ситуацией, возник¬
шей из-за его продвижения закона о долгах, Джефферсон пред¬
ложил поужинать у него дома и за столом провести переговоры
с Мэдисоном, лидером оппозиции по данному закону в палате
представителей. Позвав одновременно Гамильтона и Мэдисона
для приватной беседы, Джефферсон надеялся разрешить спор.
Так состоялся знаменитый ужин, на котором был заключен
компромисс 1790 года, в рамках которого Мэдисон согласился
ослабить свою оппозицию по поводу закона о долгах в палате
представителей, а Гамильтон — использовать собственное влия¬
ние для переноса столицы на реку Потомак22. Хотя Джефферсон
позже и утверждал, что этот инцидент вызвал у него «глубочай¬
21 См. также [Jefferson 1950жб-: 574-575].
22 Отчет Джефферсона см. в [Jefferson 1950аз-: 205-207]. Описаний обеда
и компромисса 1790 года предостаточно. Среди лучших см. [Ellis 2000, 2002:
48-80]. См. также [Malone 1951: 289-305]. Другими значительными работами
о компромиссе, дающими важный анализ, являются [Cooke 1970: 523-545;
Bowling 1971: 629-648; Risjord 1976: 309-314].
Американское государство
309
шее сожаление», в то же время он был более чем готов сотрудни¬
чать с Гамильтоном ради общего блага — спасения союза [Jef¬
ferson 1950вс-: 351]23.
Джефферсон даже предположил, что особое недовольство
виргинцев и жителей Северной Каролины, являющихся одними
из самых ярых противников законопроекта, кроется в их элемен¬
тарном антифедерализме24. Джефферсон полагал, что некоторые
из них, в частности Патрик Генри, были обеспокоены тем, что
власть и притязания федерального правительства угрожали по¬
ложить конец их «спекуляциям» на территории Язу [Jefferson
1950вц-: 82-83]. Это был не первый раз, когда Джефферсон
осуждал остатки антифедерализма в выражениях, которые он
позже использовал против федералистов. Вскоре после прибытия
домой из Франции Джефферсон написал Шорту, что «враги
федерализма еще есть в этой стране. Джентльмены, выступавшие
против него, сохраняют большую недоброжелательность по от¬
ношению к новому правительству». П. Генри, по его мнению,
просто ждал возможности «отменить новую конституцию»
[Jefferson 1950вр-: 26]. Джефферсон всегда проводил различие
между республиканской оппозицией 1790-х годов, которую он
характеризовал как попытку воссоздать правительство в соот¬
ветствии с истинными конституционными принципами, и анти¬
23 Ясно, что Джефферсон испытывал угрызения совести по поводу закона
о долге после размышлений 1792 года, но его глубокое сожаление, как
представляется при внимательном прочтении, относится к его вмешательству
в дела законодательной власти и, таким образом, нарушению конституци¬
онного правила разделения исполнительной и законодательной властей,
хотя, конечно, он полагал, что был «одурачен» Гамильтоном. Даже его более
поздние воспоминания в «Анасе» определяют это как «главную цель» Га¬
мильтона — «фаланга казначейства была усилена дополнительными рекру¬
тами» в законодательном органе, что «всегда обеспечивало ему большинство
в обеих палатах, так что вся деятельность законодательного органа теперь
находилась под руководством казначейства». См. [Ford 1904-1905б: 171-178].
24 Палата делегатов и сенат Виргинии осудили закон о долгах как неконститу¬
ционный. Это была конкретная оценка, с которой Джефферсон, по-видимо¬
му, не согласился. См. текст в [Hening 1809-1823: 234-235]. См. также [Beeman
1972: 78-79].
310
Глава 5
федерализмом, который он рассматривал как попытку полностью
отказаться от конституции25.
Так же как он верил, что старые антифедералисты угрожают
конституции, Джефферсон начинал опасаться угроз в ее адрес со
стороны министра финансов. Первые намеки на это появились
в письме Джефферсона Мейсону, перед которым он защищал
закон о долгах примерно за восемь месяцев до этого. «Среди нас
есть секта, — писал он, — которая верит», что английская кон¬
ституция (которую Джефферсон считал «чем-то остановившим¬
ся на полпути») содержит «все совершенное, что есть в челове¬
ческих институтах». Джефферсон все еще верил, как видно из
написанного Мейсону, «что большая часть... сообщества не за¬
пятнана этими ересями», но некоторые неназванные высокопо¬
ставленные чиновники в правительстве, к сожалению, были
«членами этой секты». Мнения людей, к счастью, подсказывали:
«Мы трудились не напрасно, и наш эксперимент все равно дока¬
жет, что людьми можно управлять с помощью разума». Но «сек¬
та» вызывала беспокойство. «Единственным исправлением
в нашем нынешнем правительстве, — писал он Мейсону, — будет
увеличение числа членов нижней палаты, чтобы обеспечить
большее число мест представителям аграрной сферы, что, в свою
очередь, поможет поставить их интересы выше интересов бир¬
жевых маклеров» [Jefferson 1950вл-: 241-242].
В тот же день Джефферсон спросил Роберта Р. Ливингстона из
Нью-Йорка, так ли довольны жители его штата «действиями...
25 Настойчивое утверждение Джефферсона, что республиканцы отличались
от антифедералистов, подтверждает мнение большинства современных
историков о том, что связи между антифедералистами и республиканцами,
о которых утверждается в [Beard 1915], не столь очевидны. Большинство
историков, похоже, согласны с Л. Бэннингом в том, что «победа Конституции
породила новые проблемы и привела к перестройке, которая сделала разли¬
чия, возникшие в борьбе за ее ратификацию, устаревшими» [Banning 1978:
114]. См. также [Ammon 1953; Charles 1955] и [Cunningham, Jr. 1957: 23,
а также сноски 71 и 72]. Автор работы [Risjord 1974: 961-984], однако, без¬
условно прав, видя связь между членством в обеих партиях. Почти все из¬
вестные антифедералисты Виргинии в конечном итоге отождествили себя
с Республиканской партией (Генри — одно из примечательных исключений).
Американское государство
311
правительства, как говорят их представители». Джефферсон
беспокоился, что на Юге «существует огромное недовольство»,
которое, как он опасался, может поставить под угрозу единство
новой нации [Jefferson 1892-1899ж: 277]. Как следует из указанных
писем, Джефферсон думал, что правительство начинает двигать¬
ся в другую сторону от того направления, в котором, по мнению
народа, оно должно было идти, и, стремясь понять волю народа,
он разослал предварительные запросы, чтобы проверить мнения
в различных регионах страны.
Джефферсон предположил, что основной вопрос заключался
не столько в том, «являются ли предпринимаемые меры правиль¬
ными или неправильными абстрактно», сколько в том, достаточ¬
ное ли «внимание» «уделяется общему мнению», которое, как он
понимал, враждебно относится к предложениям правительства.
В конце концов, когда Джефферсон был в море, возвращаясь из
Франции, Мэдисон предупредил Гамильтона (в то время своего
близкого политического союзника), что общественное мнение
откажется от перспективы консолидированного долга и амери¬
канцы предпочтут более высокие налоги для фактического
«погашения долга» бессрочной схеме, при которой американские
ценные бумаги могут в значительной степени перейти в «руки
иностранцев». Главная проблема здесь заключается не в том, что
Джефферсон выступал против программы Гамильтона, хотя он,
безусловно, со временем согласился бы с ней, а, скорее, в том, что
Гамильтон, по его мнению, был менее восприимчив к голосу
общественности, чем следовало чиновнику-республиканцу. Как
Джефферсон написал Николасу Льюису несколько месяцев
спустя, «безусловно, во всех департаментах найдутся люди, ко¬
торые выступают за слишком быструю езду. Поскольку работа
правительства основана на мнении, мнение общественности,
даже если оно ошибочно, следует в определенной степени ува¬
жать» [Jefferson 1950вл-: 241-242; Jefferson 1904-1905ач: 194].
Однако общественность, к которой прислушивался Гамильтон,
была не «массой», каковой Джефферсон и Мэдисон, похоже,
отдавали предпочтение, а кредиторами страны. Вскоре жителям
Виргинии такая позиция показалась бы преднамеренным прене¬
312
Глава 5
брежением волей народа в угоду «денежной элите», у которой
было больше общего с иностранными кредиторами, чем с обыч¬
ными американцами26.
К этому моменту Гамильтон добился почти безоговорочного
успеха в реализации своей финансовой программы, которая
включала в себя укрепление государственного кредита путем
финансирования государственного долга в размере 54 миллионов
долларов и принятия правительством на себя долга в размере
25 миллионов долларов, возникшего в результате расходов, ко¬
торые штаты понесли во время революции27. К огорчению многих
южан, держателями облигаций долга были в основном северные
представители торгового класса, группы, наиболее склонной
использовать их продуктивно и, таким образом, развивать эко¬
номику страны28. Долг — Гамильтон назвал его «национальным
благом» — должен был финансироваться за счет сочетания ак¬
цизов на отечественный и импортный алкоголь и налогов на
импорт, поступление которого на 90 % ожидалось из Великобри¬
26 См. [Madison 1962о: 451] и обсуждение в [Sloan 1995: 134-135], откуда выте¬
кает данный абзац. Обратите внимание: Гамильтон всегда утверждал, что те,
кто готов инвестировать в американские ценные бумаги, демонстрируют
наибольший общественный дух именно потому, что готовы доверять пра¬
вительству и ждать выполнения данных им обещаний. См. [Hamilton 2001д:
534] и [Hamilton 2001з: 779]: «Это странное извращение идей, столь же новое,
сколь и экстраординарное, предполагающее, что людей следует считать
коррумпированными и преступными за то, что они стали владельцами
ценных бумаг своей страны».
27 Мы в значительной степени полагаемся на [Elkins, McKitrick 1993: 77-131]
в этом и следующих двух абзацах.
28 О передаче южных долгов северным спекулянтам см. [Bates 1962: 42], осо бенно
краткое изложение выводов на с. 42. Мэдисон писал Джефферсону: «Пакетбо¬
ты и курьеры отправляются из этого места [Филадельфии] в южные штаты,
чтобы скупать всевозможные бумаги, которые подорожали на здешнем рынке...
Мое воображение не будет даже пытаться установить границы дерзкой пороч¬
ности наступивших времен. Биржевые спекулянты станут преторианской
бандой правительства, одновременно его орудиями и тиранами» [Madison
1995а: 705-706]. Джефферсон описал ситуацию в том же красочном ключе
несколько дней спустя в письме Эдварду Ратледжу, см. [Jefferson 1950бч-: 73-74].
См. также [Jefferson 1950вх-: 104-105] и [Jefferson 1950м-: 184-187].
Американское государство
313
тании. Таким образом, торговля с Великобританией, для которой
требовались дружественные отношения с бывшей метрополией,
была необходима для надлежащего функционирования плана
Гамильтона.
У Джефферсона и Мэдисона, а также многих других, особенно
на Юге, почти каждый фрагмент финансовой головоломки Га¬
мильтона инстинктивно вызывал отторжение. Проблема долга
заняла первое место. Для плантаторов Виргинии, большинство
из которых еще с дореволюционных времен находились в круп¬
ных долгах, эта проблема была абсолютным злом. Им никогда не
пришло бы в голову назвать ее «благом». Виргинцы, как бы
трудно им ни приходилось, хотели в итоге самостоятельно пога¬
сить свои долги, а не финансировать их на постоянной основе29.
Многие виргинцы (Мэдисон в первую очередь) также рассма¬
тривали передачу ценных бумаг от ветеранов войны и вдов
в руки городской торговой элиты, обещавшей фактический ре¬
зультат решения проблемы долгов без дискриминации первона¬
чальных и новых владельцев, как верх несправедливости. Одна¬
ко именно такая концентрация капитала была основной целью
программы. По мнению Гамильтона, широкое распределение
долга было бы бесполезным с практической точки зрения. Вдовы
и ветераны войны никогда не смогли или не захотели бы исполь¬
зовать свои облигации для чего-либо продуктивного с точки
зрения развития американской экономики. Гамильтон желал,
чтобы эти ресурсы находились в руках тех, кто был склонен ис¬
пользовать их для долгосрочного общественного блага.
Самое главное — в долгосрочной перспективе вырисовывалась
связь с Великобританией. Неудивительно, что Джефферсон
и Мэдисон поносили Гамильтона за «англоманию». Прежде всего
его план действительно был британским: Гамильтон смоделировал
свою программу по образцу военно-фискального государства,
29 Джефферсон многое рассказал о взглядах Гамильтона на долг в кратком пись¬
ме Монро [Jefferson 1950ас-: 235]. Конечно, это была карикатура на позицию
Гамильтона, но Джефферсон считал ее точной. Интересный взгляд на то, как
проблема долга повлияла на мировоззрение Джефферсона, см. в [Breen 1985].
См. также [Jefferson 1950дш-: 408; Jefferson 1950вш-: 426; Jefferson 1950—: 536-537].
314
Глава 5
впервые созданного именно в Англии30. Однако, возможно, еще
более существенным было то, что торговля с Великобританией
и даже подчинение ее коммерческой системе представлялись
абсолютно необходимыми для осуществления этого плана. Без
налоговых поступлений от торговли с ней идея государственного
долга провалилась бы. По словам Стэнли Элкинса и Эрика Мак-
китрика, финансовая программа Гамильтона сделала «англофиль¬
скую позицию практически... основным компонентом всего того,
что [он] принялся бы отстаивать идеологически». Гамильтон ценил
британский пример как модель, на основе которой он надеялся
обеспечить американское превосходство, но Джефферсон и Мэ¬
дисон восприняли его оценку как своего рода преклонение перед
Англией, которое было сутью всего того, чего стремились избе¬
жать американские революционеры. Для Джефферсона и Мэди¬
сона политическое, экономическое и психологическое отделение
от Британии началось с революции. У них были в разработке
планы, как сохранить разделение и сделать его постоянным с по¬
мощью коммерческих договоров с Францией и торговой дискри¬
минации в отношении Великобритании, а также укрепления
республиканского характера американских институтов. С этой
точки зрения принятие плана Гамильтона было явным шагом
назад, к колониальной зависимости, и они начали бояться и не¬
навидеть его за это [Elkins, McKitrick 1993: 128]. Представление
Гамильтона о национальном величии предполагало глубокую
связь с Великобританией и определенного рода подражание ей.
Для Джефферсона величие Америки коренилось в том, что отли¬
чало ее мировоззрение и поведение от Великобритании и, как мы
видели, Европы в целом. Это столкновение мировоззрений в не¬
которой степени объясняет конфликт, вспыхнувший между Га¬
мильтоном и Джефферсоном в начале 1790-х годов.
Продолжая взимать дополнительные пошлины со всех стран,
не состоящих в торговых договорах с Соединенными Штатами,
Джефферсон и Мэдисон таким образом стремились заставить
Великобританию ослабить свои коммерческие ограничения на
30
См. [Brewer 1989], а также [Edling 2007] о специфике американского случая.
Американское государство
315
американскую торговлю, однако их действия невольно ставили
под угрозу внутреннюю программу Гамильтона. Джефферсон
и Мэдисон считали, что сельское хозяйство и производство ос¬
новных продуктов питания в Америке делали ее торговлю в той
же мере необходимой для промышленной Британии, в какой
британские промышленные товары не были важны для Соеди¬
ненных Штатов. Британские товары, экспортируемые в Соеди¬
ненные Штаты, были «предметами роскоши», от которых береж¬
ливые, добродетельные американские республиканцы могли на
время и отказаться в интересах принуждения Британии к более
справедливой торговой политике. Британцы (согласно логике)
не могли обойтись без американских товаров первой необходи¬
мости и быстро пошли бы на попятную, открыв Вест-Индию для
американского судоходства и устранив другие наложенные на
американскую торговлю ограничения31. Такого рода меры имели
прецедент в союзе 1769 года, с помощью которого виргинцы
протестовали против законов Таунсенда. Этот пример, когда
соглашение об отказе от импорта, заключенное между американ¬
цами, по-видимому, привело к отмене ненавистного законода¬
тельства за границей, предоставлял Джефферсону образец для
его будущих планов как государственного секретаря и президен¬
та, имевших целью принудить европейские страны действовать
в интересах Соединенных Штатов посредством коммерческих,
а не политических мер ввиду того, что ведение войны само по
себе являлось европейским пристрастием32. Но Гамильтон считал,
что эти планы основаны на неправильном представлении о со¬
31 О взглядах Джефферсона и Мэдисона на политическую экономию см. [McCoy
1980; Peterson 1965; Jefferson 1950щ-: 565-570; Jefferson 1950ш-: 206-220].
Логику различения см. в [Madison 1962б: 257-259].
32 Джефферсон дал краткое и ясное объяснение своих идей в письме Д. Инне-
су: Соединенные Штаты должны принять меры «для принуждения Велико¬
британии посредством навигационного акта к заключению справедливого
договора и допущению нас на ее острова в качестве платы за преимущества
в судоходстве и торговле, которые она теперь получает от нас» [Jefferson
1950-: 543]. См. также письма Джефферсона [Jefferson 1950же-: 570-572;
Jefferson 1950бм-: 573; Jefferson 1950вй-: 574-575; Jefferson 1950гв-: 628; Jef¬
ferson 1950вч-: 100; Jefferson 1950гд-: 234-236].
316
Глава 5
отношении сил Америки и Британии и к тому же противоречат
его грандиозному замыслу. Отсюда проистекает логика более
позднего договора Джея. Джефферсон писал Монро: Гамильтон
«все еще думает, что новые посягательства Великобритании на
нашу морскую торговлю следует встречать с пассивной покор¬
ностью и непротивлением, чтобы какое-либо недоразумение не
повлияло на наш кредит или цены на наши государственные
бумаги» [Jefferson 1950гг-: 235]. Для Джефферсона это было не
лучше, чем старое колониальное подчинение британской торго¬
вой системе. Двум данным представлениям было суждено
столкнуться и вызвать серьезную конфронтацию.
Первое открытое столкновение мнений произошло из-за во¬
проса о предложенном Гамильтоном создании Национального
банка. Примерно в то же время, когда Джефферсон и Мэдисон
делали все возможное, чтобы убедить конгресс принять навига¬
ционные акты против Британии, сам конгресс на короткой сессии,
длившейся с декабря 1790 года по март 1791 года, фактически
проигнорировал мнение Джефферсона по данному вопросу
в пользу предложений Гамильтона о проведении ряда акцизных
сборов и о создании Национального банка. Джефферсон и Мэ¬
дисон относились к этим идеям с подозрением по причинам,
крывшимся в политике и толковании конституции33. Последняя
причина в значительной степени сводилась к опасению Джеф¬
ферсона, что чересчур свободное толкование Гамильтоном
пункта об «общем благосостоянии» «сведет весь документ к одной
фразе, говорящей об учреждении конгресса, наделенного полно¬
мочиями делать все, что пойдет на благо Соединенных Штатов».
Другими словами, Джефферсон предполагал, что такое прочтение
конституции фактически снимет с естественной аристократии
ответственность за изучение общественного мнения и обязан¬
33 О политических возражениях см. «Отчет о речи Мэдисона по Биллю о бан¬
ке» в [Madison 1962л: 373]. Историю борьбы за банк можно найти в несколь¬
ких местах, в том числе в [Malone 1951: 337-350; Klubes 1990: 19-41]. Пожалуй,
лучший пересказ содержится в [Elkins, McKitrick 1993: 223-244]. Мнения
трех государственных деятелей см. в [Madison 1962ж: 117-122; Jefferson
1950у-: 275-282; Hamilton 1961-1977д: 63-134].
Американское государство
317
ность руководствоваться им, после чего конгресс «станет един¬
ственным судьей, отличающим добро от зла», что, по мнению
Джефферсона, никогда не было безопасным решением [Jefferson
1984е: 418]34.
Но, возможно, главной причиной недовольства Джефферсона
и Мэдисона созданием банка была не столько предполагаемая
неконституционность этой меры, сколько их собственное расту¬
щее осознание того, что та же самая толпа, которая участвовала
в спекуляциях континентальными ценными бумагами и стояла
за то, чтобы отклонить их предложения о дискриминации бри¬
танского судоходства, купилась на план Гамильтона по учрежде¬
нию банка. Джефферсон с Мэдисоном полагали, что эти коммер¬
ческие интересы, в основном Севера, были связаны с внешней
политикой, главной целью которой было не расстраивать бри¬
танцев, и внутренней политикой, рассчитанной на консолидацию
власти в собственном узком кругу влияния, что отдаляло амери¬
канцев друг от друга, а значит, такой подход являлся угрозой для
единства нации. Джефферсон и Мэдисон, уже с подозрением
относившиеся к планам Гамильтона, начали повсюду замечать
влияние «английских интересов», рассчитанных, по их мнению,
на подрыв республики. Хотя Джефферсон с Мэдисоном и прежде
использовали то, что Элкинс и Маккитрик называют «ключевы¬
ми словами», имея в виду выражения, которые отражали взгляды
Джефферсона и Мэдисона на противостоящую им группу («мо-
нократы», «биржевые маклеры», «тори», «спекулянты», «аристо¬
краты» и всеобъемлющее «англоманы»), именно в описываемый
период эти словечки стали пронизывать всю их переписку.
Весной 1791 года Джефферсон впервые сопоставил факты
и представил себе продуманную программу Гамильтона, наце¬
ленную на подрыв конституционной системы и формирование
34 Гамильтон был согласен с Джефферсоном в том смысле (и этот момент часто
упускается из виду), что «ни одно правительство не имеет права делать все,
что ему заблагорассудится». Но суть его аргументации заключалась в том,
что власть, необходимая, чтобы делать все, что «имеет естественное отно¬
шение к любой из... законных целей правительства», подразумевается самой
природой суверенитета, см. [Hamilton 2001г: 619].
318
Глава 5
государства в соответствии с его собственными замыслами.
Именно на обеде, который Джефферсон дал членам кабинета
Вашингтона, Гамильтон сказал гостям, что британское правитель¬
ство является «самым совершенным правительством, которое
когда-либо существовало», а связанные с ним коррупция и нера¬
венство (во многом — как предположил ранее Дэвид Юм) служат
неотъемлемыми составляющими этого совершенства [Jefferson
1904-1905: 179-180]35. Возможно, это был всего лишь нечаянно
брошенный комментарий в приватной беседе, но Джефферсон
ухватился за него и никогда не забывал, сразу записав и переска¬
зывая различным корреспондентам (даже годы спустя), включая
Вашингтона, которому он несколько несправедливо заявил,
будто Гамильтон сказал ему, что «конституция является жалкой
штуковиной, пустой выдумкой, которая не может длиться вечно
и хороша только как шаг к чему-то лучшему» [Jefferson 1904-1905г:
236]36. Похоже, что в голове Джефферсона все разом встало на
свои места и все шокирующие события, произошедшие после его
возвращения из Франции, обрели смысл. Как позже вспоминал
Джефферсон, внезапно ему стали ясны намерения Гамильтона:
тот, должно быть, хотел «наследственного короля с палатами
лордов и общин, подчиненными его воле и стоящими между ним
и народом» [Jefferson 1904-1905: 180]37.
Несколько месяцев спустя Джефферсон записал свой разговор
с Гамильтоном о природе правительства. Гамильтон признал
(«хоть я и не оглашаю это повсеместно» от Дана до Беэр-Шевы),
что он считает, будто «нынешнее правительство совсем не отве¬
чает целям общества, не обеспечивает стабильности и защиты
его прав и, вероятно, будет целесообразным перейти к британской
35 См. [Hume 1985: 42-46]. Что касается важности этого момента, мы следуем
предположению Рахе в [Rahe 1992: 682-683], но см. в [Peterson 1965: 604]
предположение, что оппозиция Гамильтона коммерческой политике Джеф¬
ферсона, направленной на дискриминацию Британии, первая привела
Джефферсона к тому, что он увидел «систему» в «различных мерах Гамиль¬
тона».
36 См. также [Jefferson 2004д: 176].
37 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
Американское государство
319
форме правления». Но Джефферсон также записал, на что Га¬
мильтон надеется:
Однако, раз уж мы взялись за этот эксперимент, я за то,
чтобы дать ему свободный ход, чего бы я ни ожидал. Успех
на данный момент действительно превосходит мои ожида¬
ния, и потому в настоящее время он кажется более возмож¬
ным, чем это было до сих пор, и все еще есть другие этапы
для улучшения, которые, если настоящее не увенчается
успехом, могут быть и должны быть испробованы, прежде
чем мы откажемся от республиканской формы в целом, ибо
тот ум должен быть действительно развращен, который не
предпочел бы равенство политических прав, являющееся
основой чистого республиканства, если оно может быть
достигнуто с соблюдением порядка.
Джефферсон вспоминал, что Гамильтон сказал все это в каче¬
стве критики Адамса, чьи работы, по мнению Гамильтона, «на¬
рушили существующий порядок вещей», так как «имели тенден¬
цию ослаблять нынешнее правительство», насколько Джеффер¬
сон запомнил слова собеседника [Jefferson 1904-1905д: 184-185]38.
Джефферсон отметил, что заявление Гамильтона было «более
официальным, чем обычно бывает при частной беседе между
двумя людьми», и предположил, что он попытался «смягчить
некоторые свои менее сдержанные выражения, сказанные во
время предыдущих встреч». Кажется досадным, что Джефферсон
недооценил искренность Гамильтона, записав разговор, «едва
А. Г. покинул комнату», вместо того чтобы вовлечь министра
финансов в обдуманное обсуждение реальной политики и поли¬
38 Ср. с [Hamilton 2001ж: 750-751]. Хотя Гамильтон был «нежно привязан
к республиканской теории» и питал «большие надежды на [ее] успех», он тем
не менее «откровенно» высказал, что «далек от того, чтобы не иметь сомне¬
ний» именно потому, что «еще предстоит на опыте определить, будет ли она
способствовать стабильности и порядку в правительстве, которые необхо¬
димы для силы общества, личной безопасности и счастья». Затем Гамильтон
охарактеризовал Джефферсона как демагога, «человека необъятного често¬
любия и бурных страстей», готового эксплуатировать «дух фракционности
и анархии», хотя бы тот даже и вел к смерти республиканства.
320
Глава 5
тической теории. К лету 1791 года Джефферсон, похоже, уже
списал Гамильтона со счетов39. Суть его недовольства заключалась
в том, что Гамильтон надеялся изменить республиканскую форму
конституции на правительство британского образца (что Гамиль¬
тон категорически отрицал) и подменить администрацией пра¬
вительство, опирающееся на общественное мнение.
Справедливости ради стоит отметить, что в описываемый
период Мэдисон, вероятно, уже начал делиться с Джефферсоном
некоторыми вещами, сказанными Гамильтоном на Филадельфий¬
ском конвенте, где он выступал за пожизненные назначения на
должности в органах исполнительной власти и высшей палате
законодательной власти и даже заявил о своем желании упразд¬
нить правительства штатов и заменить их подчиненными адми¬
нистративными органами централизованного государства40.
Джефферсон также имел под рукой секретный британский доклад
комитета Тайного совета (известного как комитет по торговле
и плантациям. — Прим. ред.), в котором отмечался благоприят¬
ный характер американской торговой политики при администра¬
ции Вашингтона (руководимой Гамильтоном) и недвусмысленно
описывалось существование «партии» в конгрессе, которая вы¬
ступала «за связи с Великобританией» и могла быть «укреплена,
чтобы проводить дружественным образом» политику, благопри¬
ятствующую британским интересам41. Джефферсон в конечном
счете превратил эту британскую оценку в неопровержимую ис¬
тину. Само британское правительство отметило существование
партии, отвечающей его интересам, и поклялось сделать все
возможное, чтобы укрепить эту партию для борьбы против ее
39 См. аналогичное предположение в [Rahe 1992: 684-686].
40 Речь Гамильтона см. в [Farrand 1911: 282-311]. Предложение относительно
штатов начинается на стр. 287. Более позднее изложение Джефферсоном см.
в [Ford 1904-1905а: 170], а также в [Jefferson 1984ав: 996]. Сам Гамильтон
полностью признал перед подписанием этого документа, защищая его во
время ратификации, что «ни одна человеческая идея не была более далека от
этого плана, чем, как известно, его собственная», см. [Farrand 1911: 645-646].
41 Доклад комитета Тайного совета по торговле и плантациям от 28 января
1791 года, цит. в [Peterson 1965: 606].
Американское государство
321
американских противников42. Таким образом, в свете всех этих
событий кажется совершенно понятным, что Джефферсон начал
подозревать Гамильтона, вместо того чтобы предоставить ему
презумпцию невиновности. Действительно, Джефферсон позже
скажет Вашингтону, что Гамильтон сделал определенный шаг
в направлении подрыва его собственных усилий на посту главы
Государственного департамента, самостоятельно встретившись
с британским и французским послами, стремящимися повлиять
на внешнюю политику США.
Дело в том, что Джефферсон считал систему Гамильтона, от¬
вечающую интересам британской торговли и построенную по
образцу британского государства, предназначенной скорее для
подавления, чем для культивирования общественного мнения
и работы в соответствии с ним. Проблема с подкупом казначей¬
ством законодательной власти, как Джефферсон понимал замы¬
сел Гамильтона, заключалась в том, сказал он Вашингтону, что ее
голоса «больше не будут» «голосами... представителей народа,
а [окажутся голосами] дезертиров, нарушающих права и интере¬
сы народа». Такая ситуация, конечно, полностью подорвала бы
тесные отношения между народом и правительством, нацией
и государством, которые Джефферсон считал необходимыми для
американских органов власти. Это также сделало бы невозможной
связь, существовавшую, по мнению Джефферсона, между обще¬
ством и естественной аристократией, которая, по замыслу Га¬
мильтона, больше не должна была повышать уровень компетент¬
ности общества и которой следовало защищать только свои
интересы [Jefferson 1984: 994-995]. Двойная трагедия здесь за¬
ключалась в том, что коррумпированность руководства привела
бы к пренебрежению обществом, в конечном счете сделав его
неспособным направлять правительство с помощью своих муд¬
рых советов. Как итог, органы законодательной власти начали бы
«принимать законы в своих интересах в ущерб интересам народа»
[Jefferson 1904-1905е: 230].
42
Джефферсон никогда не отказывался от этой оценки, см. [Jefferson 2004г:
279].
322
Глава 5
Джефферсон же (в попытке улучшить ситуацию) пошел про¬
тивоположным путем. Он изучил общественное мнение в разных
частях страны и попросил определенных надежных людей рас¬
смотреть возможность их избрания в конгресс, чтобы уравнове¬
сить влияние преобладавших там меркантильных интересов.
В марте Джефферсон написал жителю Кентукки Джеймсу Инне-
су, выразив пожелание, чтобы Иннес «избрался в федеральный
законодательный орган». Джефферсон писал: «Я так уверен
в чистоте вашего республиканства, что знаю: ваши усилия будут
направлены в нужное русло. Усердие и таланты республиканско¬
го уровня пойдут только на пользу конгрессу». Президент Ва¬
шингтон, к счастью, пока что оставался «чистым и ревностным
республиканцем», но его преемники вполне могли представлять
интересы Англии. По этой причине, писал Джефферсон, он и его
единомышленники «должны воспользоваться сегодняшним днем,
чтобы установить принципы и дать примеры, которые сумеют
оградить... от будущих ересей — тех, которые проповедуются уже
сейчас» и тех, которые могут «практиковаться в будущем» [Jef¬
ferson 1950вэ-: 543].
Поскольку мнения Гамильтона и Джефферсона о банке были
изложены в форме меморандумов президенту Вашингтону,
разногласия между ними по этому вопросу оставались, по сути,
неизвестными общественности. Из-за того что Джефферсон,
по-видимому, не читал мнения Гамильтона, которое было напи¬
сано в ответ на мнение Джефферсона, вся полнота теоретическо¬
го диссонанса между ними, возможно, оставалась неизвестной
даже ему самому. Тем не менее общественности не пришлось
долго ждать первого открытого столкновения между Джеффер¬
соном и теми, кого он вскоре назвал «сектой», — на этот раз из-за
публикации книги Томаса Пейна «Права человека».
Джефферсон высказал свое одобрение книги Пейна, являю¬
щейся ответом на размышления Бёрка о революции во Франции,
написав частное письмо, которое американский издатель включил
в американское издание в качестве предисловия. В нем Джеффер¬
сон выразил свое удовлетворение: «Наконец-то стало возможным
публично высказать порицание политических ересей, которые
Американское государство
323
возникли среди нас» [Ford 1892-1899: 354n]43. Джефферсон (по
его собственному признанию) имел в виду недавно опубликован¬
ные «Рассуждения о Давиле» Адамса, которые, по мнению
Джефферсона, раскрывали новое предпочтение Адамсом монар¬
хии и аристократии44. Однако, Джефферсон писал Вашингтону,
объясняя тому сложившуюся ситуацию, он никак не ожидал
увидеть свое письмо в печати. Мнение, изложенное в нем, без¬
условно, принадлежало ему, но он был «искренне огорчен тем,
что его таким образом вынесли на всеобщее обозрение»45 [Jef¬
ferson 1950ел-: 295-296].
Тем не менее не вызывало сомнений, писал Джефферсон Ва¬
шингтону, что «некоторые англоманы» были расстроены одоб¬
рением, высказанным Джефферсоном в адрес Пейна, так как оно
«могло оскорбить британское правительство». Более того, утвер¬
ждал Джефферсон, они боялись, что книга Пейна, «вероятно,
одним махом... уничтожит все неконституционные доктрины,
которые проповедует их собственный Давила» [Ibid.]. Самому
Пейну Джефферсон написал, что крайне благоприятный отклик
на «Права человека» со стороны американского народа проде¬
монстрировал, что «он тверд в своем республиканстве, несмотря
на противоположные надежды и утверждения здешней секты,
высокой по именам, но небольшой по численности». Народ, до¬
бавил Джефферсон Пейну, «укрепился в своей старой доброй
вере» [Jefferson 1950дэ-: 308-309]. Почти год спустя Джефферсон
снова написал Пейну: «У нас есть секта, которая проповедует
43 Существует множество пересказов этой истории. Наиболее подходящий
вариант, хотя и слишком благосклонный к Джефферсону, содержится
в [Malone 1951: 354-359, 363-370]. См. Также [Banning 1978: 155-160]. Лучше
всего начать со сборника документов [Rights of Man: The Contest of Burke and
Paine in America 1950-: 268-313].
44 «Даже после его отступничества в пользу наследственной монархии и дво¬
рянства, хотя мы и расходимся, мы расходимся так, как подобает друзьям»
[Jefferson 1950еэ-: 291].
45 «Я, конечно, никогда не делал секрета из того, что настроен против монархии
и аристократии» [Jefferson 1950ещ-: 292]. Тем не менее, как он написал
Адамсу, он был «словно поражен громом, увидев, что [письмо] появилось
в начале брошюры». [Jefferson 1950аб-: 302].
324
Глава 5
английскую конституцию, жаждет ее, короля, лордов и [палаты]
общин; секта, голова которой жаждет короны, диадемы и митры.
Но наш народ, мой добрый друг, тверд и единодушен в своих
принципах республиканизма, и этому нет лучшего доказатель¬
ства, чем то, что он одобряет и читает написанное вами с востор¬
гом» [Jefferson 1950дю-: 312]46.
Описывая разногласия по поводу поддержки им Пейна, Джеф¬
ферсон сказал Мэдисону: «Полковник Гамильтон и полковник
Беквит [неофициальный британский посол в Соединенных
Штатах] открыто выступают против меня, рассматривая напи¬
санное мною с иной точки зрения, как нечто способное нанести
оскорбление Лондонскому двору». Гамильтон пошел еще дальше
и заявил, что письмо Пейну указывает на джефферсоновскую
«оппозицию правительству». Но, по мнению Джефферсона, Га¬
мильтон все извратил: заявление Гамильтона было попыткой
«обратить против самого правительства те порицания, которые
я предназначал для врагов правительства» [Jefferson 1995ак:
687-688]47 48. Другими словами, «англоманы», сопротивлявшиеся
духу американской революции, были истинными противниками
конституции. Мэдисон разделял это мнение. В особенно яростной
атаке на Адамса он указал Джефферсону, что у вице-президента
нет причин жаловаться на публичное заявление Джефферсона
о «Давиле»: «Притворяясь защитником республиканской консти¬
туции этой страны, [Адамс] атаковал ее со всей силой, которою
обладал... Конечно, если для одного слуги общества является
невинным и порядочным таким образом предпринимать напад¬
ки на свое правительство, для другого не может быть очень
преступным или неприличным покровительствовать письменной
защите принципов, на которых это правительство основано»
[Madison 1995в: 688-689]43. Другими словами, доктрины Адамса
были по-настоящему оппозиционными, так как выражали взгля¬
46 См. также [Jefferson 1950аг-: 391-392].
47 Джефферсон связал Гамильтона и Беквита по очевидным причинам. Об аме¬
риканской карьере Беквита см. [Reuter 1990: 471-492].
48 См. также [Wood 1969: 567-593].
Американское государство
325
ды, прямо противоречащие основополагающим принципам
американского правительства и выступающие за английский
конституционализм, по крайней мере так считали виргинцы.
Джефферсон продолжил эту мысль, сформулировав ее точно:
«Действия против правительства» могли быть узурпацией, но
«действия против притеснений правительства» были «доброде¬
телями» [Jefferson 1904-1905з: 447-448]49. Если оппозиция Джеф¬
ферсона и Мэдисона была защитой истинных принципов амери¬
канского правления и если эти настроения пользовались полной
поддержкой большинства американских граждан, получалось,
что это именно федералисты боролись с волей народа в защиту
мнения антиреспубликанского меньшинства. Неудивительно,
что Джефферсон описывал федерализм как «секту, у которой есть
только голова и нет тела» [Jefferson 1950бт-: 670]50.
Эти различные точки зрения проявились в замечательной
серии бесед, писем и эссе трех руководителей страны весной
и летом 1792 года, когда столкновение между Гамильтоном
и Джефферсоном стало крайне личным и они заняли почти не¬
примиримые позиции. Джефферсон, который начал вести по¬
дробные записи бесед с Гамильтоном и Вашингтоном, оставил
одну такую о состоявшемся еще в марте обмене мнениями
с президентом, в ходе которого он впервые высказал Вашингто¬
ну свои опасения по поводу Гамильтона. Вашингтон выразил
некоторую тревогу в связи с недавними общими «симптомами
недовольства» правительством. Пользуясь случаем, Джефферсон
сказал ему, что «существует только один источник этих недо¬
вольств» — Гамильтон, который коррумпировал законодательную
власть. Многие члены конгресса, по словам Джефферсона, «вы¬
стлали свои гнезда бумагой», прежде чем проголосовать за фи¬
нансовую программу Гамильтона. Эта коррупция, стирание
границ между исполнительной и законодательной ветвями власти
(наряду с прочтением конституции Гамильтона) превратили ее
49 См. также детализированную концепцию Джефферсона относительно рес¬
публиканской оппозиции в [Jefferson 1950ен-: 697].
50 Об этом см. также в [Jefferson 1950аа-: 692-693] и [Jefferson 1950дб-: 703].
326
Глава 5
в «нечто совершенно отличное от того, чему, по мнению людей,
они подчинились». Хуже того: недавнее предложение Гамильтона
о национальном стимулировании производства не было, как
и в случае с банком, экстраполировано на «перечисленные [в
конституции] полномочия» правительства. Для Джефферсона
в связи с этим возник вопрос: «Живем ли мы при ограниченном
или неограниченном правительстве?» Джефферсон сказал Ва¬
шингтону, что с нетерпением ожидает предстоящих выборов,
которые, как он надеется, «устранят значительную часть недо¬
вольства» людей [Jefferson 1950м-: 184-187].
Джефферсон также сообщил Вашингтону, что в дополнение
к влиянию на законодательную власть Гамильтон неосмотри¬
тельно начал вмешиваться в работу департамента по положению
дел (Государственного департамента. — Прим. ред.), раскрывая
секретные мнения кабинета президента и ведущиеся там разго¬
воры британскому послу Джорджу Хэммонду в целях продви¬
жения «английских интересов». Джефферсон заметил, что всякий
раз, когда на заседании кабинета министрами высказывалось
какое-либо предложение, касающееся Британии, «у Гамильтона
постоянно наготове было что-то, что сообщил ему мистер Хэм¬
монд и что соответствовало теме заседания»: «Это доказывало
близость их общения настолько, как я полагаю, что он сообщал
Хэммонду все наши взгляды, а в ответ узнавал взгляды британ¬
ского двора» [Jefferson 1950л-: 258-264]51. Дело здесь, конечно,
не в том, что «делал или не делал Гамильтон», а в том, что Джеф¬
ферсон считал, будто государственный казначей подкупил за¬
конодательный орган, избранный народом, и вмешался в дипло¬
матию нации таким образом, что это подорвало ее предполагае¬
мые интересы, а также оставался приверженным английской
51 Хотя Джефферсон не мог знать об этом без тени сомнения, его опасения
были подтверждены самим британским послом, который регулярно писал
лорду Гренвилю о беседах о политике США, что вел с министром финансов,
в ходе каковых Гамильтон раскрывал государственные секреты и даже
подрывал дипломатию Джефферсона. Хэммонд писал Гренвилю именно
о том, во что верил Джефферсон: Гамильтон принадлежит к «партии англий¬
ских интересов».
Американское государство
327
конституции и, очевидно, подчинению Америки английскому
торговому господству. Историки сегодня понимают, что эти
опасения были сильно преувеличены, но Джефферсон сквозь
призму вышеперечисленных фактов видел предательство Га¬
мильтона повсюду.
В свою очередь, Гамильтон начал нападать на Джефферсона:
сначала — в частной переписке, а затем — в анонимных газетных
очерках. Гамильтон убедился, как он сам писал Эдварду Кэрринг¬
тону: «Мистер Мэдисон, сотрудничая с мистером Джефферсоном,
возглавляет фракцию, решительно враждебную мне и моей ад¬
министрации и руководствующуюся, по моему мнению, взгля¬
дами, подрывающими принципы хорошего правления и опасны¬
ми для союза, мира и счастья страны». Гамильтон начал отожде¬
ствлять себя и свою финансовую программу с правительством
или государством таким образом, что воспринимал любую оп¬
позицию по отношению к себе или программе как направленную
на свержение правительства. Джефферсон и Мэдисон были
«склонны ограничивать федеральную власть» (в дополнение к их
«женской привязанности к Франции и женской обиде на Вели¬
кобританию»). Джефферсон, утверждал Гамильтон, сначала
слабо поддерживал новую конституцию, но эта осторожная
«привязанность к правительству Соединенных Штатов» затем
«уступила место чему-то очень похожему на неприязнь» [Hamil¬
ton 1961-1977: 426-445].
Гамильтон считал, что из-за своих заблуждений Джефферсон
не сможет оценить опасность, связанную с ослаблением централь¬
ного правительства. По его мнению, республиканцы были парти¬
ей «национального разобщения, незначительности, обществен¬
ного беспорядка и дискредитации». По его словам, республикан¬
цы считали, что народ «допустил ошибку, приняв нынешнюю
конституцию». Как мог Джефферсон оставаться членом действую¬
щего кабинета президента, «если он не одобряет самого прави¬
тельства и считает, что оно заслуживает оппозиции»? Джеффер¬
сон, утверждал Гамильтон, желал быть «главой партии, политика
которой постоянно направлена на укрепление власти штатов на
руинах федеральной власти» [Hamilton 1961-1977: 157-164].
328
Глава 5
Со стороны Гамильтона было по меньшей мере несправедливо
характеризовать позицию Джефферсона как одобрение разобщен¬
ности, национальной незначительности и общественных беспо¬
рядков, так же как со стороны Джефферсона было несправедливо
называть Гамильтона слугой британских интересов и тайным
монархистом. Джефферсон и Мэдисон не считали себя противни¬
ками американских государственных институтов — они верили,
что защищают их от посягательств Гамильтона. Худшим, что сделал
Гамильтон, писал Джефферсон Вашингтону, было то, что он ис¬
пользовал свое влияние в министерстве финансов, чтобы с помо¬
щью искусственно закрепленного долга подкупить законодатель¬
ную власть. Эта «коррумпированная команда» затем помогла
склонить голоса всего конгресса в пользу финансирования долга
[Jefferson 1950ги-: 536-537]. Джефферсон опасался, что «конечной
целью» этих планов было «подготовить почву для перехода от...
республиканской формы правления к монархии, образцом которой
должна была стать английская конституция». «Республиканская
партия, — настаивал Джефферсон, — желает сохранить прави¬
тельство в его нынешнем виде». Именно зарождающаяся федера¬
листская партия под руководством Гамильтона (в отличие от
республиканцев) хотела свергнуть правительство [Jefferson
1950ги-: 537]. Гамильтон, чья «система основывалась на принципах,
противоречащих свободе», хотел «подорвать и уничтожить рес¬
публику, распространив влияние своего департамента на предста¬
вителей законодательной власти» [Jefferson 1950вс-: 353]52.
52 Каким бы точным ни было восприятие Джефферсоном действий Гамильто¬
на, оно может не совсем верно отражать его мотивы или показывать умест¬
ность его поведения. Конституция подчиняет государственный и военный
департаменты исполнительной власти, но настаивает на том, что казначей¬
ство (министерство финансов) отчитывается только перед конгрессом. Это
создавало некую двусмысленность по части функций государственного се¬
кретаря, которую Гамильтон поспешил использовать в своих интересах.
Об этом см. [Meyer 1964: 579-588]. В любом случае Гамильтон, по-видимому,
был исключительно щепетилен на личном уровне, как позже признал Джеф¬
ферсон (один такой пример см. в [Hamilton 2001и: 530]). Кроме того, покро¬
вительство Гамильтона «денежным интересам», каким бы коррумпирован¬
ным оно ни казалось жителям Виргинии, было в некотором смысле направ¬
Американское государство
329
Хуже того: Джефферсон опасался последствий политики Га¬
мильтона для будущего союза. Хотя он «едва ли мог представить
себе более страшное зло, чем распад союза на две или более ча¬
стей», Джефферсон боялся, что именно к этому приведут планы
Гамильтона. Он опасался, что откровенное (по мнению Джеф¬
ферсона) пренебрежение Гамильтоном конституционными гра¬
ницами между властью штатов и федеральной укрепит остав¬
шихся антифедералистов, осуществив их планы относительно
консолидации национального правительства. Этот возрожденный
антифедерализм «разоружил» бы тех, кого Джефферсон много¬
значительно называл «республиканскими федералистами», что
поддерживали конституцию, но выступали против прочтения,
в котором ее понимали определенные высокопоставленные чи¬
новники и каковое привело бы к общему недовольству самой
конституцией. Джефферсон заявил президенту Вашингтону:
крайне важно, чтобы «вы оставались на своем посту еще на один
срок», «доверие всего союза сосредоточено на вас». Присутствие
Вашингтона «у руля» удержало бы людей от принятия аргументов
в пользу насилия и отделения [Jefferson 1950ещ-: 538-539].
Федералисты надеялись навесить на республиканцев «антифе¬
деральный» ярлык и убедить общественность в том, что антифе¬
дерализм и республиканизм — «это одно и то же». Тем не менее,
настаивал Джефферсон, «тех, кто чувствовал себя республикан¬
цами и федералистами одновременно», эта «выдумка» не убеди¬
ла [Jefferson 1950ен-: 697]. Для Джефферсона существовало три
лено на то, чтобы использовать эту группу на службе национальным
интересам. Гамильтон рассматривал поддержку владельцев финансового
капитала как необходимое условие национального величия, в то время как
Джефферсон и Мэдисон придерживались более широкого представления
об «обществе», которое правительство должно культивировать и уважать.
Этот контраст между мнением Джефферсона, что демократизация патрона¬
жа объединит интересы и обеспечит преданность всех граждан националь¬
ным целям, и предположением Гамильтона, что правительству для соблюде¬
ния своих интересов достаточно обеспечить материальные интересы тех,
кого оно однажды назвало «богатыми и высокородными», возможно, во
многих отношениях является сердцевиной их конфликта. По этому поводу
см. [Govan 1950: 675-680].
330
Глава 5
группы политиков, которых следовало иметь в виду: во-первых,
небольшая группа оставшихся антифедералистов, которые вы¬
ступали против конституции с точки зрения полного суверени¬
тета штатов и были бы рады видеть, как распадается союз;
во-вторых, федералисты, которые были «сектой», недвусмыслен¬
но признавали конституцию, но не как «хорошую и достаточную
саму по себе, а лишь как препятствие английской конституции,
единственно хорошей и достаточной в их глазах»; в-третьих,
республиканцы, которые хотели просто сохранить правительство
в его нынешнем виде как образец республиканской чистоты.
Народные массы, конечно, были «тверды и постоянны в своей
республиканской чистоте», так что другие партии были «пропо¬
ведниками без последователей» [Jefferson 1950да-: 85-86].
Мэдисон отразил взгляды ранних республиканцев на суще¬
ствующие партии в своих известных эссе для «Нэшнл газетт»
(«National Gazette»), написанных зимой и весной 1791 и 1792 года.
В декабре Мэдисон выступил против объединения властей
штатов в одно правительство. Он выдвинул ряд возражений
против такого сценария, в том числе заявив, что без законода¬
тельных органов штатов, являющихся проводниками обществен¬
ного мнения, волю народа было бы не так легко донести до на¬
циональных лидеров. Наступил бы момент «всеобщего молчания
и безучастности» со стороны народа, и правительству было бы
предоставлено следовать «собственному курсу». Но, по словам
Мэдисона, в то время как полная консолидация правительства
заслуживает сожаления, объединение «интересов и привязанно¬
стей» народа является весьма желательным и заслуживает под¬
держки. При таком единстве народ сможет успешнее выступать
«в защиту общественной свободы», а интересы штатов сольются
«в один гармоничный интерес» [Madison 1962-: 137-139].
Гамильтон, напротив, еще ранее предположил, что в федераль¬
ной системе Соединенных Штатов «природа вещей» такова, что
правительства штатов посягают на полномочия центрального
правительства, и он обеспокоен тем, что «правительство Соеди¬
ненных Штатов не сможет противостоять их влиянию». Он на¬
деялся «возвести все ограды, чтобы защитить» национальное
Американское государство
331
правительство «от разрушительных действий» властей штатов
[Hamilton 1961-1977: 443]53. Несколькими месяцами ранее Джеф¬
ферсон написал Арчибальду Стюарту, что хотел бы «сохранить
черту, проведенную федеральной конституцией между общим
правительством и правительствами штатов в том виде, в каком
она существует в настоящее время, и принять все разумные меры,
чтобы ни одно из них не перешло ее». В отличие от Гамильтона
Джефферсон опасался, что «природа вещей» заключалась в том,
что «вмешательство правительств штатов приведет к избытку
свободы, которая сама все исправит». Но посягательства нацио¬
нального правительства «будут вести к монархии, которая будет
укрепляться день ото дня вместо того, чтобы стремиться к соб¬
ственному излечению». В сложившейся ситуации Джефферсон
считал правильным «укреплять правительства штатов». Феде¬
ральная конституция уже обеспечивала основу для этого; следо¬
вательно, республиканцам оставалось только сохранить консти¬
туцию в прежнем виде. Контекстом этой работы по укреплению
штатов была предполагаемая федералистская консолидация
власти в национальном государстве, а не абстрактная концепция
суверенитета штатов, которую Джефферсон и Мэдисон никогда
не разделяли. Сами штаты должны были бы воздвигнуть «такие
барьеры на конституционной границе, которые не могут быть
преодолены ни ими самими, ни центральным правительством»
[Jefferson 1950ед-: 436]. Другими словами, конституция сохраня¬
ла бы соответствующие сферы влияния, защищая как штаты, так
и центральное правительство от посягательств друг друга.
Укрепление правительств штатов никогда не являлось самоце¬
лью, а, скорее, было тесно связано со взглядами Джефферсона
и Мэдисона на надлежащие отношения между правительством
и гражданами. Пожалуй, наиболее четко это сформулировано
в эссе Мэдисона «Общественное мнение», написанном в 1791 го¬
ду. «Общественное мнение, — писал Мэдисон, — устанавливает
границы для любого правительства и является настоящим суве-
53 Обратите внимание, что Мэдисон тоже придерживался такого мнения, см.
[Madison 1999б: 470].
332
Глава 5
реном в каждом свободном государстве». Бывали «случаи, — на¬
стаивал Мэдисон, — когда правительство должно было подчи¬
няться общественному мнению». Но были и другие эпизоды,
когда общественное мнение было «непостоянным». В этих случа¬
ях правительство «может оказывать влияние на общественное
мнение». Оставляя в стороне вопрос о том, кто должен был решать,
когда именно общественное мнение становилось «постоянным»
(возможно, самый важный, хотя и не имеющий ответа вопрос),
эссе Мэдисона и предложение Джефферсона об избирательных
округах наводят на мысль, что, по мнению их авторов, надлежащие
отношения между народом и правительством требовали именно
такой федеральной системы, какую уже создала конституция, ибо,
по словам Мэдисона, в крупном консолидированном государстве
«реальное мнение» страны трудно различить и гораздо проще
«подделать» [Madison 1962-: 170]54. Другими словами, чем теснее
люди связаны с правительственными институтами, тем отчетли¬
вее видно, что эти институты одновременно формируют волю
общества и поддаются ее влиянию. Если правительство является
легитимным только в том случае, когда оно подчиняется обще¬
ственному мнению, правительство можно назвать мудрым
только тогда, когда «воля общества» подчинена «разуму общества»
[Madison 1962-: 206]. И общественное мнение является мудрым
только тогда, когда само правительство действует мудро, исходя
из «представлений и интересов общества» [Madison 1962-: 234].
Таким образом, тесные отношения между обществом и государ¬
ством, правительством и народом могут поддерживаться только
федеральной системой, а не консолидированной, и беспокойство
Джефферсона и Мэдисона по поводу последней в такой же мере
вытекало из концепции общественного мнения, как и из абстракт¬
ной приверженности «правам штатов».
Гамильтон считал, что своим противодействием его планам
Джефферсон и Мэдисон лишают «привязанности и доверия
народа» федеральное правительство и делают его «одиозным».
54
На наше прочтение этих эссе и позиции Мэдисона в целом повлияли работы
[Sheehan 2002: 925-956] и [Sheehan 2006: 165-208].
Американское государство
333
Джефферсон и Мэдисон, напротив, верили, что чувства народа
сольются в поддержку федеральной системы, если республикан¬
цы одержат победу и спасут конституцию от посягательств либо
антифедералистов, либо «монократов». В своем эссе «Союз: кто
его настоящие друзья?» Мэдисон ответил на вынесенный в его
заглавие вопрос — «не те, кто старается... превратить ограничен¬
ное правительство союза в правительство с неограниченными
полномочиями, противоречащее воле народа и подрывающее ее
авторитет». Истинными друзьями союза были «не те, кто навя¬
зывает людям печальную обязанность выбирать между потерей
союза и утратой того, что союз должен был обеспечить» [Madison
1962-:274-275].
Принцип народного суверенитета также сформировал подход
Джефферсона к общению с иностранными правительствами.
Если власть правительства исходит от воли народа (а не наобо¬
рот), наставлял Джефферсон американского посла во Франции
в конце 1792 года, Соединенные Штаты должны «признать за¬
конным любое правительство, сформированное по воле нации».
Национальное собрание Франции впервые прошло в сентябре,
после чего оно провозгласило ее республикой и осудило Людо¬
вика XVI за государственную измену. Так же как ранее Соеди¬
ненные Штаты признавали монархию выражением воли фран¬
цузской нации (как бы это ни было установлено), они должны
согласиться с любым изменением, «совершенным по воле нации,
которая была ею объявлена» [Jefferson 1950дч-: 593]. Джефферсон
пояснил, что Соединенные Штаты сочли законным прежнее
правительство, так как оно было создано «властью нации». Как
следствие, надлежит счесть действительным и любое «другое,
которое будет создано» этой же властью. Взгляд Гамильтона на
ситуацию был иным. Он утверждал, что Соединенные Штаты
утвердили монархию, «ибо в ней присутствовал важный пред¬
ставитель древних обычаев, а именно король, и создавалась ви¬
димость его на то согласия». Гамильтон заявлял: если король
свергнут, мы не можем «с уверенностью признать» какое бы то
ни было правительство, созданное на месте прежнего [Jefferson
1950жа-: 633].
334
Глава 5
Принцип Джефферсона был высоко оценен как первое заяв¬
ление о дипломатическом признании Америкой режимов де-фак¬
то, но важным моментом здесь является то, как различные точки
зрения вращались вокруг отношений между государством
и нацией. Точка зрения Гамильтона заключалась в отождествле¬
нии государства с его правителями, а не с нацией. Для Джеффер¬
сона легитимность государства основывалась на воле народа.
«Каждый народ, — писал он, — может устанавливать любую
форму правления, какую ему заблагорассудится, и изменять ее
по своему усмотрению. Воля нации [является] единственным
существенным условием». Джефферсон назвал это «исчерпываю¬
щем принципом республиканизма» [Jefferson 1950р-: 802]55
и направил Томасу Пинкни, американскому послу в Великобри¬
тании, его классическое изложение: «Мы, конечно, не можем
отказать другим нациям в том принципе, на котором основано
наше собственное правительство, [гласящем], что каждая нация
имеет право управлять собой внутри страны в тех формах,
в каких ей заблагорассудится, и изменять эти формы по своему
желанию» [Jefferson 1950р-: 803]56. Этот принцип был применим
и к Соединенным Штатам. «Источником власти у нас, — писал
Джефферсон Вашингтону, — является нация». Законы Конти¬
нентального конгресса «были так же действительны и постоянны
по своей природе, как и законы нового конгресса». Оба получили
свою власть «в равной степени... по воле нации». Если возникал
вопрос, «остались ли в силе какой-либо конкретный закон или
назначение», рассуждал Джефферсон, он заключался не в том,
«были ли [соответствующие законы и назначения] изданы либо
произведены прежним или нынешним органом», как предполо¬
жил Гамильтон, «а в том, были ли они когда-либо отменены
властью нации, выраженной компетентным на то время органом»
[Jefferson 1950вп-: 100-101].
Вынужденный объяснять свою размолвку с Гамильтоном,
Мэдисон, как сообщается, утверждал: «[я] бросил полковника
55 См. также [Jefferson 1950бб-: 359-360].
56 См. также [Jefferson 1950ах-: 623].
Американское государство
335
Гамильтона, или, скорее, полковник Гамильтон бросил меня;
одним словом, между нами произошло расхождение — из-за его
желания управлять или, скорее, управляя, превратить прави¬
тельство... в то, чем, по его мнению, оно должно было быть, хотя,
со своей стороны, я старался привести его в соответствие с кон¬
ституцией, как она понималась конвентом, который ее разрабо¬
тал и рекомендовал, в особенности конвентами штатов, которые
ее приняли» [Trist 1911: 534]57. Эта краткая оценка ситуации,
данная Мэдисоном, по-видимому, хорошо согласуется с общим
настроем Джефферсона. По его мнению, Гамильтон и федерали¬
сты предполагали, что они могут управлять государством так,
как если бы оно было способно во многих отношениях действо¬
вать автономно от самой нации. Например, необходимую и над¬
лежащую оговорку Гамильтон явно трактовал как узакониваю¬
щую его действия, которые Мэдисон и Джефферсон понимали
как противоречащие первоначальному пониманию самой кон¬
ституции. Если не считать конкретных политических разногласий
(а их, как мы видели, было предостаточно), Мэдисон и Джеффер¬
сон были сильно удивлены, обнаружив, что федералисты в целом
и Гамильтон в частности исходят из того, что управлять государ¬
ством они могут в значительной степени независимо от воли
общественности, которая, в свою очередь, по мнению республи¬
канцев, должна была придавать легитимность политике долж¬
ностных лиц. Это не означает, что взгляды республиканцев
имеют статус исторически достоверных, но такое прочтение, как
и любое другое объяснение, наводит на мысль о существенных
различиях между партиями в том виде, в каком их понимали
Джефферсон и Мэдисон.
Размышляя годы спустя о жизни и карьере Гамильтона, Джеф¬
ферсон признавал, что его главный соперник обладал «острым
умом», был «бескорыстным, честным и благородным во всех
57 Курсив оригинала. — Прим. пер. Вопрос о последовательности Мэдисона
является важным в литературе. О недавних обсуждениях этого вопроса см.
[Wood 2006: 425-447; [Banning 1998; Schwartz 2007: 407-436]. См. также
[Rahe 1992: 1089n.82].
336
Глава 5
частных делах, любезным в обществе и должным образом ценил
добродетель в личной жизни». Тем не менее сознание Гамильто¬
на было «настолько околдовано и извращено британским при¬
мером, что он был совершенно убежден в том, что коррупция
необходима для управления нацией» [Jefferson 1984к: 671]. Это
заявление часто понимают как великодушное стремление Джеф¬
ферсона отделить частное от общественного в его оценке поли¬
тических врагов. Джефферсон мог осуждать государственную
политику Гамильтона и в то же время признавать и восхвалять
его личные качества. Но Гамильтон подчинился «британскому
примеру» (что было роковой ошибкой) и соответствующим об¬
разом сформировал свою — иностранную — систему, предназна¬
ченную не для американского народа, а для Британии. В этом
заключалась суть ссоры Джефферсона с Гамильтоном: национа¬
лист требовал, чтобы правительство и общественная политика
соответствовали духу и характеру народа страны. Долгое время
историки считали, что Гамильтон изображал из себя национали¬
ста в пику приверженности Джефферсона местным интересам,
но, по оценке Джефферсона, он был недостаточно американцем
для этой роли.
Внешняя политика англоманов
Несмотря на кратковременное затишье, продлившееся с пре¬
кращения полномочий администрации Вашингтона до первых
месяцев президентства Адамса, оппозиция республиканцев
продолжала существовать на протяжении всего конца 1790-х го¬
дов и при администрации Адамса лишь усилилась. Изначально
Джефферсон и Мэдисон возлагали большие надежды на нового
президента. Джефферсон предположил, что Адамс был, «возмож¬
но, единственным надежным препятствием на пути Гамильтона»
и потому, может быть, было бы разумно прийти к взаимопони¬
манию с ним «относительно его будущего участия в выборах»
[Jefferson 1995я: 953]. Поскольку Адамс «не был союзником Га¬
мильтона», самым мудрым решением было «молчать, пока мы не
увидим, какой курс возьмет новая администрация» [Jefferson
Американское государство
337
1950ач-: 253]58. Джефферсон был доволен своим вице-президент¬
ством по целому ряду причин, личных и политических. Респуб¬
ликанцы, несмотря на свое поражение на выборах, также рассма¬
тривали Адамса как долгожданное избавление от администрации
Вашингтона, на которую, как они полагали, Гамильтон имел
слишком сильное влияние. Другие были менее уверены в благо¬
приятном исходе. Мэдисон и Пейн, например, настаивали на том,
чтобы Джефферсон принял этот пост ради возможности «при¬
глядывать за Джоном Адамсом», который, как предсказывал
Пейн, достаточно скоро совершит какую-нибудь «грубую ошиб¬
ку», чем вызовет оппозицию со стороны республиканцев [Paine
1950—: 340-344; Madison 1995д: 950-951]. Адамс не заставил себя
долго ждать в соответствии с предсказанием Пейна.
«Грубой ошибкой» была речь Адамса, произнесенная в кон¬
грессе по поводу кризиса во внешней политике, в частности от¬
каза Франции признать представителя Соединенных Штатов
в новой республике. Французская Директория объявила в марте,
что больше не будет соблюдать положение договора 1778 года
о «свободных кораблях... товарах», которое признавало право
нейтральных государств вести торговлю товарами, не являющи¬
мися контрабандой, в военное время. С этого момента «любые
английские товары, найденные на борту американских кораблей,
могли быть конфискованы», а к американцам, служащим на
британских кораблях, относились бы как к пиратам [Elkins, Mc-
Kitrick 1993: 552; Kurtz 1957: 230]. Кроме того, французская Ди¬
ректория пренебрежительно отнеслась к Чарльзу К. Пинкни,
приехавшему заменить Монро на посту посла во Франции,
и отказалась иметь с ним дело как с официальным представите¬
лем Соединенных Штатов.
58 Чувства Джефферсона в этом отношении, по-видимому, были искренними.
Джефферсон неоднократно отрицал желание быть главой исполнительной
власти даже перед своими ближайшими политическими друзьями и сообщал
об уважении Адамса и о привязанности к нему, см. [Jefferson 1950гх-: 269-270;
Jefferson 1950бщ-: 361-364; Jefferson 1950ас-: 235; Jefferson 1995ч: 949-950;
Jefferson 1995я: 953-954]. Мэдисон и Пейн умоляли Джефферсона принять
пост вице-президента, см. [Paine 1950-: 340-344; Madison 1995д: 950-951].
338
Глава 5
В ответ Адамс созвал специальную сессию конгресса для рассмо¬
трения действий Франции. Адамс осудил французский вызов,
брошенный американской чести, который, по его словам, указывал
на следующее: французы были полны решимости «не относиться
к нам ни как к союзникам, ни как к друзьям, ни как к суверенному
государству». Хуже того, утверждал Адамс: действия Франции
стали попыткой убедить жителей Соединенных Штатов «в том, что
у них есть чувства, принципы и интересы, отличные от привязан¬
ностей тех их сограждан, которых они сами выбрали для решения
своих общих проблем, которые, таким образом, порождают разно¬
гласия, губительные для нашего мира». Адамс подытожил, что «это
свидетельствует о стремлении отделить народ Соединенных
Штатов от его правительства». Адамс призвал конгресс создать
«постоянную систему военно-морской обороны» для защиты
американского судоходства от французских грабежей и вторжений,
а также временную армию: только подготовка к возможной войне
могла бы «убедить Францию и весь мир в том, что мы не дегради¬
ровавший народ, униженный колониальным духом страха и чув¬
ством неполноценности, которому предназначено быть жалким
инструментом иностранного влияния» [Adams 1897: 235].
Для Джефферсона внешняя политика федералистов была
всего лишь оборотной стороной внутренней программы Гамиль¬
тона. Та и другая требовали определенной степени зависимости
от Британии и подражания ей, что Джефферсон находил несо¬
вместимым с американскими характером и суверенитетом.
Внешняя политика молодой американской республики вызывала
разногласия с первых дней правления администрации Вашинг¬
тона, но внутренняя финансовая программа Гамильтона стала
в первый срок правления Вашингтона основным источником
возникновения оппозиции, при этом с ростом значения Фран¬
цузской революции для остальной Европы и с подписанием до¬
говора Джея во время второго президентского срока Вашингто¬
на внешняя политика стала настолько тесно связана с внутрипо¬
литическими разногласиями, что оппозиция республиканцев
в середине и конце 1790-х годов не может быть рассмотрена вне
контекста иностранных дел. Реакция Джефферсона на два выше¬
Американское государство
339
названных внешнеполитических кризиса многое говорит о его
понимании американских национальных интересов в опасном
мире, охваченном войной.
Договор Джея 1794-1795 годов, названный одним из его наи¬
более внимательных исследователей «полем политической битвы
отцов-основателей», действительно стал поводом для яростных
разногласий среди национальной элиты и, возможно, вызвал
самое сильное выражение народного недовольства действиями
администрации Вашингтона [Combs 1970]59. Договор был призван
решить проблемы, оставшиеся после американской революции,
такие как британская оккупация пограничных постов на северо¬
западе Америки и выплата британским кредиторам американских
долгов, оставшихся с дореволюционных времен. Эти вопросы
стали источниками серьезных разногласий, спровоцировали ряд
враждебных действий, включая нападения британцев на амери¬
канские суда и насильственную вербовку американских моряков
в британский военно-морской флот60.
Договор, заключенный в результате переговоров между Джо¬
ном Джеем, верховным судьей Соединенных Штатов, и Уилья¬
мом Гренвилем, министром внутренних дел Великобритании,
в настоящее время признается историками наиболее выгодным
договором, который Соединенные Штаты могли заключить
с британцами в тот период. Несмотря на то что Америка предо¬
ставила Британии некоторые крупные коммерческие концессии,
ей удалось вытеснить британскую армию с американской терри¬
тории, уменьшить британское влияние на северо-западных ин¬
дейцев и вступить в период общего процветания американских
торговцев и грузоотправителей [Elkins, McKitrick 1993: 436-441]61.
59 О широко распространенной непопулярности договора см. [Waldstreicher
1997: 138-140] и [Smith 1995: 885]. См. Также [Elkins, McKitrick 1993: 375-449].
Новая оценка, которая должна способствовать пересмотру проблемы дого¬
вора, содержится в [Hatter из неопубликованного].
60 О британском правительственном декрете от 6 ноября 1793 года, который
ввел блокаду французской Вест-Индии и привел к захвату 250 американских
кораблей к марту 1794 года, см. [Elkins, McKitrick 1993: 389-391].
61 Неясно, договор ли привел к процветанию (или совпал с ним).
340
Глава 5
Тем не менее первоначальная и широко распространенная реак¬
ция общественности была резко негативной и изображала дого¬
вор как проявление слабости, а также как капитуляцию перед
британской мощью. Патриотическая горячность общественного
отклика, свидетельствующая о некоторой неуверенности в том,
какое место Соединенные Штаты занимают среди наций мира,
отразила это его понимание. Как заметил Мэдисон в письме,
адресованном Монро, «первое впечатление было единодушным
и повсеместно направленным против него» [Madison 1962-: 168].
Чучело Джея сжигали в городах по всему побережью. Выйдя
в отставку, Джефферсон написал: «Этот образец глупости или
продажности вызывает всеобщие проклятия... от Севера и до
Юга» [Jefferson 1950еи-: 435]62. Договор «вызвал большее обще¬
ственное возмущение, чем любая публичная сделка со времен
нашей независимости», пробудив такой «взрыв недовольства»,
какой «никогда прежде не был порожден какой-либо другой
сделкой» [Jefferson 1950еа-: 457; Jefferson 1950гм-: 449].
Хотя наиболее яростный общественный гнев по поводу дого¬
вора в конечном счете утих63, для лидеров республиканской оп¬
позиции договор Джея оставался весомым доказательством того,
что их интерпретация текущей политической ситуации была
правильной. Джефферсон и Мэдисон полагали, будто договор
является наглядным доказательством того, как Мэдисон горячо
заявил Ливингстону, что федералистская партия на самом деле
62 См. также [Jefferson 1950дл-: 440-441].
63 Элкинс и Маккитрик допускают, что «первоначальная вспышка протеста
против договора» была «дико эмоциональной» и, скорее, лишенной серьез¬
ного интеллектуального обоснования [Elkins, McKitrick 1993: 431]. В конеч¬
ном счете, считают они, немногие мыслящие люди из толпы противников
получили ответы на свои вопросы в брошюрах и статьях, защищающих
договор, и во всеобщем процветании, наступившем вслед за ним. Это объ¬
яснение (хотя и является до некоторой степени убедительным) игнорирует
продолжающееся использование негативных оценок договора Джея в аргу¬
ментах республиканских лидеров и очевидный резонанс таких аргументов
среди их сторонников. Оно также игнорирует серьезные недостатки дого¬
вора, которые сделали американский суверенитет уязвимым на Западе.
Об этом см. [Hatter из неопубликованного].
Американское государство
341
является «пробританской партией, систематически стремящейся
к исключительным связям с британским правительством и гото¬
вой жертвовать ради этой цели как самыми важными интереса¬
ми... торговли, так и самыми священными велениями националь¬
ной чести» [Madison 1962-: 47J64. В то время как Гамильтон в серии
эссе защищал договор, обосновывая его конституционно и эко¬
номически, Мэдисон критиковал «англоманию» Гамильтона
[Madison 1962-: 56], а Джефферсон осудил договор как «на самом
деле не что иное, как договор о союзе между Англией и англома¬
нами этой страны против законодательной власти и народа Со¬
единенных Штатов» [Jefferson 1950бш-: 542]65. Шокированные
этим договором, Джефферсон и Мэдисон утверждали, что и без
него давно уже были убеждены в том, что политическая ориента¬
ция Гамильтона променяла национальную свободу действий на
колониальное подчинение, служившее финансовым интересам
очень небольшого числа граждан66. Договор лишь подкрепил их
убеждения. Гамильтон и Джей, написал Джефферсон Мэдисону,
замешаны «в самом смелом предприятии, на которое они когда-
либо отваживались, целью которого является подрыв конститу¬
ции». Словом, «более смелого партийного удара еще никогда не
было нанесено» [Jefferson 1995ап: 898].
Оппозиция Джефферсона договору Джея отражала то, что он
называл заботой о принципах и характере американских инсти¬
тутов и общественного поведения. Его неизменный тезис состоял
в том, что договор является оскорблением национальной чести
64 Д. М. Смит указывает, что такой интерпретации в какой-то степени придер¬
живался и лорд Гренвиль, который, по-видимому, считал, что договор
установил «долговременный союз» между Великобританией и Соединенны¬
ми Штатами. Цитата Гренвиля из письма Хэммонду от 20 ноября 1794 года
приведена в [Tachau 1986: 24]; см. [Smith 1995: 884, n. 16].
65 Здесь важно отметить, что Гамильтон в аналогичных выражениях осудил
республиканцев за их привязанность к Франции, см. [Hamilton 1961-1977б:
481-482]. См. также [Hamilton 1961-1977о: 384-386; Hamilton 1961-1977н:
452-453] (где Гамильтон утверждает, что республиканцы надеялись превратить
Соединенные Штаты в «провинцию Франции») и [Hamilton 1961-1977м: 467].
66 См. [Adams 1980: 713-737].
342
Глава 5
и независимости67. «Англоманы в конце концов протащили свой
договор и пока что восторжествовали над республиканцами», —
сетовал Джефферсон, обращаясь к Монро, но сделано это было за
счет «прав, интересов, чести и веры... нации», которые «так грубо
принесла в жертву» группировка, участвующая в «сговоре с вра¬
гами своей страны» [Jefferson 1950гж-: 147; Jefferson 1995аж: 928].
Перед лицом повсеместной оппозиции народа, чей «пульс по
этому вопросу», настаивал Джефферсон, «бился так сильно и в та¬
ком всеобщем унисоне», федералисты все-таки протолкнули до¬
говор через конгресс. Только бросив вызов воле народа, единствен¬
ному законному источнику национальной политики, и передав
американский суверенитет иностранной державе, «англоманы»
смогли приблизиться к осуществлению своей программы.
Тем не менее Джефферсон оставался оптимистом. Поскольку
федералисты, по его оценке, не имели народной поддержки
и могли опираться только на «колоссальные заслуги президента
перед народом», отставка Вашингтона, несомненно, «направила
бы ситуацию в русло гармонии между правителями и управляе¬
мыми». Джефферсон сохранял непоколебимую веру в то, что
народное большинство, пока оно оставалось хорошо информи¬
рованным, образумится и примет правильные, просвещенные,
республиканские решения. «А пока, — советовал тогда Джеф¬
ферсон, обращаясь к Монро, — наберитесь терпения» [Jefferson
1950гж-: 147]. Предстоящие выборы расставят все по своим
местам, по крайней мере он так считал.
Кризис, связанный с договором Джея, иллюстрирует значение
иностранных дел во внутриполитических баталиях молодой
нации. Взгляды на Французскую революцию стали в умах аме¬
риканцев такими красноречивыми показателями партийной
принадлежности, что партии республиканцев и федералистов
часто так и назывались сокращенно — «французская» и «англий¬
67 Энви написал Джефферсону, что оппозиция договору предвещает хорошее
будущее, и предположил, что «народ Америки» предпочел «Отказу от нацио¬
нальной чести временное препятствие для своей торговли и приостановку
своего продвижения к богатству» [Rutledge 1950—: 92].
Американское государство
343
ская»68. Большинство американцев начинали с элементарной
признательности за помощь, оказанную им Францией во время
революции69. Помимо этого, у ведущих политических и военных
деятелей сложились тесные рабочие отношения и даже дружба
с французскими офицерами, живущими в Соединенных Штатах.
Когда в 1789 году французское третье сословие провозгласило
себя «нацией», большинство американцев с энтузиазмом отреа¬
гировали на то, что они считали французской версией американ¬
ских принципов революции. В одном из своих первых коммен¬
тариев к поступившим из Франции новостям «Бостон газетт»
(«Boston Gazette») провозгласила, что «у свободы будет еще одно
перо на шляпе»70. Несомненно, именно так Джефферсон впервые
воспринял Французскую революцию — как распространение за
границей того же духа свободы, который был взращен и прино¬
сил плоды в Америке71. Федералисты, с другой стороны, были
склонны относиться к Французской революции со все возрастаю¬
щим ужасом, опасаясь ее склонности к анархии и атеизму. Га¬
мильтон заявил Вашингтону, что революция «нарушила мирные
принципы народа этой страны». Америка, как следствие, сама
оказалась на «пороге дезорганизации и анархии» [Hamilton
1961-1977: 270]72.
Хотя Джефферсон был склонен считать, что более тесные
коммерческие отношения с Францией отвечают американским
интересам, он, со своей стороны, никогда не путал дружбу
68 О значении Французской революции в развитии американской политической
культуры см. [Kramer 1994: 26-54]. См. также [Hazen 1897; Nash 1965: 392-412;
Elkins, McKitrick 1994: 308-311, 354-355].
69 См., например, [Hamilton 2001ж: 746] и [Hamilton 2001: 833-834в].
70 «Бостон газетт» («Boston Gazette»), 7 сентября 1789 года, цит. в [Hazen 1897:
142].
71 Среди многочисленных примеров такого настроения см. [Jefferson 1950еж-
: 373]. Примеры с несколько иным акцентом — тем, который предполагает,
что успех Французской революции укрепит республиканство в Америке, —
см. в [Jefferson 1950вч-: 100] и [Jefferson 1950ей-: 169].
72 См. также [Hamilton 2001в: 833-836, на 835], где Гамильтон назвал революцию
«карикатурой, показывающей человеческую порочность».
344
Глава 5
с Францией с самими американскими национальными интереса¬
ми (ошибка, в которой республиканцы регулярно обвиняли
федералистов из-за их уважения к Британии) [Elkins, McKitrick
1994: 336-341]73. Джефферсон (хотя и относился к Франции более
благосклонно) настаивал на нейтралитете Америки в войне ме¬
жду Францией и Великобританией. Первые свидетельства такой
позиции появились во время дипломатической миссии француз¬
ского посланника Эдмонда Ч. Жене, когда намерения Джеффер¬
сона по поддержанию нейтрального курса привели его к прямой
конфронтации с Жене из-за его планов по установлению более
тесных отношений между Францией и Соединенными Штатами,
чем Джефферсон был готов допустить. Эту историю стоит крат¬
ко пересказать хотя бы потому, что она демонстрирует границы,
которые проводил Джефферсон.
Прибыв в апреле 1793 года в Чарльстон, Жене по пути на север,
в столицу, встретил потоки любви и доброжелательности со
стороны американцев74. Первоначальная реакция Джефферсона
на французского посланника, как и реакция многих американцев,
была положительной, и он даже предположил, что энтузиазм
общественности был компенсацией за решительное отсутствие
благосклонности к нему со стороны администрации федерали¬
стов [Jefferson 1995к: 775]. После того как Жене предоставил свои
верительные грамоты и произнес короткую речь, в которой из¬
ложил свои намерения, Джефферсон сказал Мэдисону, что «не¬
возможно представить что-либо более доброе, великодушное,
чем цель его миссии... Вкратце, он предлагает все и ничего не
просит взамен» [Ibid.].
Эта ранняя оценка вскоре была изменена. Жене начал снаря¬
жать французские каперские суда, стоявшие в американских
портах и укомплектованные американскими моряками, для на¬
73 О двух таких обвинениях см. [Madison 1995к: 815] и [Monroe 1950—: 27].
Республиканские лидеры также опасались, что федералисты будут исполь¬
зовать республиканскую франкофилию в качестве предлога для подавления
оппозиции, см. [Madison 1995ж: 846].
74 О миссии Жене см. в [Elkins, McKitrick 1994: 330-373]. См. также [Sharp 1993:
69-91; Ammon 1973; Freeman 2001: 91-99].
Американское государство
345
падений на британские суда с целью грабежа. Такое поведение,
конечно, означало явное нарушение Соединенными Штатами
заявленного ими нейтралитета. Более того, Джефферсон признал,
что поведение Жене было нарушением американского суверени¬
тета [Jefferson 1995аг: 778-780]. Вскоре госсекретарь прочел
Жене лекцию о праве наций — о «праве каждой нации запрещать
осуществление актов суверенитета любой другой в пределах ее
границ», а также об «обязанности нейтральной нации запрещать
то, что может нанести ущерб одной из воюющих сторон». Дей¬
ствия Жене были особенно вопиющими, поскольку поощряли
американских граждан «совершать действия, противоречащие
обязательствам, которые они имеют перед своей страной» [Jef¬
ferson 1950бр-: 195-196]75.
Жене проигнорировал неоднократные предупреждения Джеф¬
ферсона касательно его действий (фактически бросил ему вызов),
утверждая, что Франция имеет естественное право, по крайней
мере право по международным законам или по договору с Соеди¬
ненными Штатами, снаряжать каперов в американских портах.
Он также настаивал на том, что Вашингтон не имел полномочий
приказывать французским каперам покинуть американские
порты, что он сделал 20 мая. Жене, по-видимому, также пригрозил
действовать через голову Вашингтона и обратиться к людям, ко¬
торые ранее так тепло его приняли [Catanzariti 1950-: 687-688].
Джефферсон теперь сожалел о том, что этот человек был так не¬
удачно выбран послом от Французской Республики. «Никогда, по
моему мнению, — восклицал он в письме к Мэдисону, — не было
произведено столь неудачного назначения, как назначение ныне¬
шнего посла Ф[ранции]. Несдержан, полон несбыточных планов,
нерассудителен, вспыльчив, неуважителен и даже неприличен по
отношению к п[резиденту] в письменных и устных заявлениях,
когда говорит об обращениях его к конгрессу, а последнего —
к народу, выдвигает самые неразумные и беспочвенные предло¬
жения в самом диктаторском стиле» [Jefferson 1995ав: 792]. Джеф¬
ферсон заверил Монро: «Я делаю все, что в моих силах, чтобы
75
См. также [Jefferson 1950вз-: 297-300].
346
Глава 5
умерить его пыл и разрушить опасное мнение, которое у него за¬
родилось, будто народ США готов дезавуировать свое правитель¬
ство» в ответ на его обращение [Jefferson 1950гб-: 393]. Но едва
советы Джефферсона успевают остудить Жене, писал он, как тот
«снова срывается при первом удобном случае, словно желая пока¬
зать, что неспособен исправиться» [Jefferson 1995ав: 792]76.
В итоге кабинет единогласно принял решение просить об от¬
зыве французского посла [Jefferson 1995ф: 798-799; Catanzariti
1950-: 685-715]. Вашингтон надеялся убрать Жене, сохранив при
этом хорошие отношения с Францией. Гамильтон, с другой сто¬
роны, рассчитывал использовать ситуацию для внутриполити¬
ческой выгоды, чтобы дискредитировать Французскую револю¬
цию в Америке и связать Республиканскую партию с французским
послом, раскрыв переписку Жене и рассказав о его выходках
общественности [Ibid.: 689; Freeman 2001: 93]. Джефферсон по¬
лагал, что вмешательство Гамильтона исключит возможность
поддержания хороших отношений с Францией и фактически
поставит под угрозу американский нейтралитет77.
Джефферсон, столь же оскорбленный, как Гамильтон и Ва¬
шингтон, неподобающим поведением Жене и вызовом, брошен¬
ным им американскому суверенитету, утверждал, что «масса
республиканцев решительно не одобряет этого вмешательства
иностранца» [Jefferson 1995т: 811]. Джефферсон действительно
был обеспокоен репутацией республиканцев после истории
с Жене, поэтому дал четко понять, что республиканцы не потер¬
пят диктата со стороны иностранных держав или нарушения
американского суверенитета. Американские интересы, с его
точки зрения, требовали сохранения национального суверени¬
тета и нейтралитета страны. Когда в первые месяцы правления
76 См. Также [Jefferson 1995аб: 793] и [Jefferson 1950дх-: 502-503].
77 «Гамильтон и Нокс обратились к народу с таким рвением, какого я никогда
прежде в них не видел» [Jefferson 1995р: 803]. Несмотря на окончательное
решение Вашингтона о том, что публичное заявление Гамильтона не явля¬
ется необходимым, министр финансов все равно слил соответствующую
информацию, опубликовав ее в виде эссе в филадельфийской газете, см.
[Freeman 2001: 95].
Американское государство
347
администрации Адамса возникла угроза войны с Францией,
первой заботой Джефферсона по-прежнему оставалась защита
того, что он считал национальными интересами Америки.
Джефферсон считал, что специальное послание Адамса кон¬
грессу в мае 1797 года было слишком воинственным и угрожало
с таким трудом достигнутому нейтралитету, который американ¬
цы пытались поддерживать в течение многих лет. С его точки
зрения, любое движение к войне со стороны федералистов было
более или менее сознательной попыткой загнать американцев
в дальнейшую зависимость от Британии, искусственно разжигая
их страхи перед французским вторжением. Следовательно, во¬
енные приготовления конгресса и администрации Адамса созда¬
ли обстановку, в которой любая «нейтральная» позиция, как
правило, характеризовалась как чрезмерная преданность Фран¬
ции, наносящая ущерб американским интересам. «Те, у кого нет
иного желания, кроме мира в своей стране и ее независимости
от любого иностранного влияния, — писал Джефферсон, — дей¬
ствительно ведут тяжелую борьбу, подавленные криком, будто
они находятся под влиянием Франции, таким громким и впечат¬
ляющим, словно это действительно правда». Это обвинение,
настаивал он, было «выдвинуто фракцией, состоящей из англий¬
ских подданных, проживающих среди нас, или тех, кто является
англичанами во всех своих отношениях и чувствах» [Jefferson
1950вщ-: 407]. Подтверждением этой оценки, по мнению Джеф¬
ферсона, были слова самого Адамса, который в своем специаль¬
ном послании провел четкую грань между теми, кто «поддержит
правительство, созданное с их добровольного согласия и назна¬
ченное по их свободному выбору», и теми, кто вместо этого отдаст
себя под «руководство иностранных и внутренних группировок,
находящихся в оппозиции к их собственному правительству»
[Adams 1897: 239].
Но Джефферсон отверг эту характеристику оппозиции. Речь
Адамса и поведение федералистов в целом, по его мнению, «были
нацелены на войну», несмотря на стремление народа к «продол¬
жению мира». Джефферсон считал, что это было то же самое
нежелание прислушиваться к воле общества, которое с самого
348
Глава 5
начала характеризовало федералистскую политику. Противодей¬
ствие такой непримиримости приняло отчетливую форму требо¬
вания к нации определить направление национальной политики.
Едва ли он следовал указаниям французов, в чем его обвиняли
федералисты. Джефферсон сокрушался, что честь и интересы
Америки были «грубо попраны как Англией, так и Францией».
Война с Францией нанесла бы ущерб американским интересам
в нейтральной торговле и толкнула бы нацию в лагерь англичан.
«Война — это не лучшее средство, к которому мы можем прибег¬
нуть». Американская «торговля... при надлежащем ее ведении
станет лучшим инструментом для того, чтобы заставить заинте¬
ресованные страны Европы относиться к нам справедливо».
Джефферсон призывал использовать то же экономическое при¬
нуждение для разрешения французского кризиса, за которое он
и Мэдисон выступали ранее в борьбе против Англии в том же
десятилетии. Принимая во внимание, что английские «захваты»
американских судов могли быть остановлены недавними победа¬
ми Наполеона, Джефферсон писал: «Я не вижу ничего, что могло
бы остановить грабежи французов, кроме естественного эффекта,
который они сами начнут производить, заморив себя голодом, не
давая нам возможности выходить в море с [необходимым для них]
продовольствием» [Jefferson 1950вг-: 425; Jefferson 1950гц-: 428¬
429; Jefferson 1950гю-: 432; Jefferson 1950ео-: 405]. Поскольку Со¬
единенные Штаты, писал Джефферсон летом 1798 года, уже тер¬
пели «пренебрежение законами наций» со стороны Англии в те¬
чение нескольких лет, по его мнению, было бы лучше «продолжать
терпеть [то же самое] от Франции нынешним летом», пока, по его
прогнозам, зимой не наступит мир [Jefferson 1950ег-: 485].
Джефферсон предположил, что угроза миру была вызвана
исключительно разжиганием войны администрацией Адамса,
которая, как считал Джефферсон, проявила «неблагодарное
пристрастие... в отношении Великобритании» и поставила «на
самый край» войны «две нации, которые нежно любят друг
друга» [Jefferson 1950ал-: 438-439]. Но его частная переписка
свидетельствует об отвращении к французской Директории
и о размышлениях над перспективами коммерческого влияния
Американское государство
349
на поведение Франции. Более всего американским интересам
отвечал подлинный нейтралитет в отношениях как с Францией,
так и с Англией. Джефферсон занял эту позицию в 1793 году
с момента получения первых известий о войне между Францией
и Англией и придерживался ее на протяжении 1790-х годов78.
По конкретному вопросу о войне с Францией Джефферсон
написал польскому патриоту генералу Тадеушу Костюшко: в слу¬
чае войны «мы должны отказаться от политических разногласий
и объединиться, чтобы, как один человек, встать на защиту нашей
страны» [Jefferson 1903-1904бд: 115-116]. Когда президент Адамс
раскрыл истинную природу дела «Икс-Игрек-Зет», Джефферсон
написал Мэдисону, что требование Талейрана о взятке от амери¬
канской делегации было «недостойным великой нации». Фран¬
цузы просчитались, предупредил он своего друга: они полагали,
что республиканцы привязаны к Франции и ненавидят федера¬
листскую партию, тогда как на самом деле «любовь к своей
стране [является] их первой страстью» [Jefferson 1995п: 1034].
«Первый предмет моего сердца, — писал Джефферсон, обращаясь
к Элбриджу Джерри, — это моя собственная страна... У меня нет
и на фартинг никакого интереса, ни малейшей привязанности
78 См. совет Джефферсона Мэдисону, который излишне сосредоточился на
конституционности декларации исполнительной власти о нейтралитете,
сочтя ее посягательством на право конгресса объявлять войну, в [Jefferson
1995р: 803]: «Стремление к нейтралитету является всеобщим», — писал
Джефферсон. Соответственно, «придирки к незначительным вопросам,
касающимся правил приличия, поставят республиканцев в очень неблаго¬
приятное положение перед народом и выдадут желание поставить под со¬
мнение [позицию] президента в том случае, если она будет одобрена подав¬
ляющим большинством людей, рассматривающим только суть [предприни¬
маемой] меры, а не мелочную критику в ее адрес... Поэтому я считаю, что
в конгрессе Республиканская партия проявит истинную мудрость, если
безоговорочно одобрит состояние нейтралитета». Многие историки указы¬
вают на это письмо как на пример политического здравомыслия Джеффер¬
сона, но оно также, несомненно, отражает его подлинную позицию в отно¬
шении нейтралитета, что подтверждают многочисленные частные заявления.
Ср. настроения Джефферсона с ранней реакцией Мэдисона на провозгла¬
шение нейтралитета в [Madison 1995з: 786]. Отличный анализ дебатов внутри
кабинета Вашингтона по вопросу о нейтралитете см. в [Leibiger 1999: 169-181].
350
Глава 5
вне ее, ни хотя бы одного мотива предпочтения любой другой
нации, иначе как в той мере, в какой она более или менее друже¬
ственна к нам» [Jefferson 1892-18996: 329]79. Соответственно,
писал Джефферсон другому корреспонденту, американцам не¬
обходимо было понять, «что их собственный характер и ситуация
существенно отличаются от французских и что, какой бы ни
была судьба республиканства там, мы в состоянии сохранить его
неприкосновенным здесь» [Jefferson 1892-1899г: 417-418]. Пьер-
Огюст Аде, сменивший Жене на посту посла Франции в Соеди¬
ненных Штатах и открыто выступивший в поддержку Джеффер¬
сона на выборах 1796 года, отметил пределы предполагаемой
франкофилии Джефферсона. Аде писал: «Да, он является другом
свободы и учености, да, он восхищается усилиями, прилагаемы¬
ми нами, чтобы разорвать наши узы и рассеять облако невежества,
которое давит на человеческую расу, но Джефферсон, говорю
я вам, американец и, как таковой, не может быть искренним
нашим другом. Американец — прирожденный враг всех евро¬
пейских народов»80.
Реальная проблема, как ее понимал и описывал позже Джеф¬
ферсон, заключалась не в том, что политика Франции в отношении
Соединенных Штатов была намного лучше, чем это было объяв¬
лено, а в том, что в отсутствие сдерживающей руки Вашингтона
меньшинство, состоящее из высокопоставленных федералистов
(«этих одержимых роялизмом», как называл их Джефферсон),
теперь «взгромоздилось на колесницу государства и, свободное от
контроля, как Фаэтон на солнечной колеснице, помчалось сломя
голову, не глядя ни вправо, ни влево и не обращая внимания ни
на что, кроме цели, к которой оно стремилось» [Jefferson 1904-1905:
181]81. Трудно представить более четкий образ безответственного
государства, захваченного кликой и убегающего от своего обще¬
79 Это письмо расчетливо, но искренне. Джефферсон по-прежнему желал
французскому народу добра, но «не остался равнодушным к тому чудовищ¬
ному мародерству, с которым они обрушились на... торговлю».
80 Аде цитируется в [Malone 1962: 289-290]. О карьере Аде в Америке см.
[Conlin 2000: 489-520].
81 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
Американское государство
351
ства. Оппозиция Джефферсона была ориентирована на стремле¬
ние вернуть нацию к союзу с государством. В этом крылась суть
его националистического проекта82. Цель республиканцев, по его
утверждению, состояла в том, чтобы «привести правительство
в реальное согласие с духом избирателей и поддерживать его
в нем» [Jefferson 1904-1905ар: 482]83.
Общество и его государство
В некотором смысле фундаментальной проблемой, с которой
столкнулось первое поколение национальных лидеров в связи
с конституцией, был вопрос о надлежащем отношении общества
к государству. Все американцы в значительной степени понима¬
ли, что воля общества узаконивает все, что делает правительство,
или, скорее, что ничто из того, что делает правительство, не яв¬
ляется законным, если оно не одобрено общественным мнением.
Никто в американской политике не отрицал важности народно¬
го суверенитета. Что разделяло мыслителей разных школ, так это
вопрос о том, как этот суверенитет должен проявляться в повсе¬
дневной деятельности правительства в отсутствие конституци¬
онного кризиса. Партийные баталии 1790-х годов вращались
именно вокруг этой проблемы. Конфликты по поводу проведения
той или иной политики выплеснулись на общественную арену,
и, когда это произошло, лидерам пришлось решать, как следует
общаться с народом84.
82 См. [Геллнер 1991: 5]: «Национализм — это прежде всего политический
принцип, суть которого состоит в том, что политическая и национальная
единицы должны совпадать».
83 См. также [Jefferson 1995ан: 1122]: «Нашими целями, согласно моим мыслям,
должны быть эти... протесты против нарушений истинных принципов нашей
конституции, чтобы сохранить их».
84 Именно поэтому полный отчет об указанных событиях (а данная работа им
не является) должен способствовать формированию американской обще¬
ственно-политической культуры. Хорошим введением в этот недавно воз¬
никший акцент в литературе являются [Newman 1997; Waldstreicher 1997;
Pasley 2002; Pasley, Robertson, Waldstreicher 2003].
352
Глава 5
Джефферсон и Мэдисон явно считали, что отношение к обще¬
ственному мнению было одним из самых существенных различий
между ними и федералистами. Были ли различия столь значи¬
тельными, как они себе представляли, другой вопрос. Очевидно,
что были высокопоставленные федералисты, которые требовали
смиренного почтения от народа и выражали крайнее презрение
к демократии, как, например, Урия Трейси, заявивший, что народ
«порочен и любит порочных людей в качестве своих лидеров»85.
Как продемонстрировал Дэвид Х. Фишер, федералисты, которых
он называет «старой школой», такие как Теодор Седжвик, настаи¬
вали «на открытом и привычном проявлении подчинения» со
стороны тех, кто стоял ниже их по социальной лестнице, и, как
группа, «глубоко осознавали неравенство», надеясь «сохранить
правящую элиту с согласия народа, укрепляя дух почтительности,
присущий колониальному обществу». Их идеалы, по его мнению,
можно было бы обобщить в лозунге Сэмюэла Стоуна: «Говорящая
аристократия перед лицом молчаливой демократии» [Fischer
1965: 14-17].
Но многие другие федералисты придерживались более сложных
взглядов86. Вашингтон, например, даже осуждая демократические
общества, заявил, что «никто не отрицает права людей время от
времени собираться, чтобы выступить с петицией в поддержку
любого акта законодательной власти или выразить возражение
против него». Вместо этого он лишь осудил точку зрения (если
кто-то ее придерживался), заключающуюся в том, что такие пе¬
тиционеры могут стать «постоянным органом», состоящим из
«цензоров», «высокомерно надеющихся», что они будут передавать
законы в конгресс [Washington 1931-1944: 506]. Вашингтон пред¬
упреждал, что даже Патриотическое общество, подобное тому,
которое задумал его племянник, может стать «своего рода госу¬
дарством в государстве», тем самым подрывая «официальное
детальное обсуждение законов представителями народа, которые
были избраны с определенной целью и привезли с собой из разных
85 Трейси цитируется в [Fischer 1965: 23].
86 См. [Estes 2000: 393-422] и [Estes 2002: 293-317].
Американское государство
353
частей союза мнения своих избирателей» [Washington 1931-1944:
21-23; Washington 1931-1944: 506]. Изменчивое «общественное
мнение», как предположил Вашингтон, не есть то же самое, что
«настоящий глас народа», который можно «распознать» только
«в особых случаях... и после того, как было дано время для хлад¬
нокровного и взвешенного размышления» [Washington 1931-1944:
31-32]. Эти взгляды не так далеки от двойственного отношения
Джефферсона к добровольным обществам, как мы уже видели,
от его аргумента о том, что общественная воля, «чтобы стать за¬
конной, должна быть разумной», или от точки зрения Мэдисона,
согласно которой общественное мнение должно быть подчинено
разуму общества [Джефферсон 2009: 15-19]87.
Джефферсону и Мэдисону было трудно поверить в искренность
своих оппонентов в этом вопросе, отчасти потому, что федерали¬
сты, казалось, изо всех сил старались подавить общественное
инакомыслие. Тем не менее, оглядываясь назад, мы представляем,
что раскол между федералистами и республиканцами по поводу
характера отношений государства и общества (в большей степени,
чем республиканцы были готовы признать) был внутрипартийной
борьбой между истинными федералистами, которые считали, что
основополагающей предпосылкой республиканского правления
должна быть способность народа избрать мудрое руководство
и вместе с тем продолжать участвовать в государственных делах.
Безусловно, как мы уже видели, федералисты более чем ответ¬
ственны за свою историческую репутацию сторонников молча¬
ливого почтения со стороны народа. Но это может свидетельство¬
вать лишь о том, что республиканцы внесли немного больше яс¬
ности, чем они на самом деле предполагали, в отношении того,
как именно общественность должна относиться к правительству.
То, что, по мнению Джефферсона, их отношениям следовало быть
динамичными и изменчивыми, тесными и взаимоукрепляющими,
как нам кажется, отличает его мысль от воззрений Гамильтона
(в особенности), а также от позиций Вашингтона и Адамса. Без¬
условно, для членов оппозиции имело смысл считать, что подоб¬
87
См. также прекрасное эссе [Sheehan 2002: 925-956].
354
Глава 5
ные отношения должны быть более динамичными, чем того хо¬
тели бы члены правящей партии. В интересах республиканцев
было предполагать, что законодательство, принимаемое федера¬
листами, никак не могло быть фиксированным мнением обще¬
ственности, так же как в интересах федералистов было утверждать,
что они были естественной аристократией, которую сама обще¬
ственность выбрала для составления такого законодательства.
При таких обстоятельствах нет ничего странного в том, что Мэ¬
дисон побуждал народ «присматривать» за правительством, «так
же как повиноваться ему» [Madison 1962-: 426-427]. Неудивитель¬
но, что такой «призыв» к народу со стороны республиканцев
вызывал двойственное отношение или даже откровенную вра¬
ждебность федералистов.
В конечном счете в своих рассуждениях Джефферсон настоль¬
ко сузил круг федералистов, что смог представить их маленьки¬
ми группками, противостоящими республиканцам, которые, как
он однажды выразился, были самой «нацией» [Jefferson 1904¬
1905в: 193]88. Джефферсон мог сохранять уверенность в этом
именно потому, что ни разу не поверил в то, что республиканцы
представляют что-то иное, кроме самого общества. Федералисты
в лучшем случае представляли точку зрения меньшинства, и, ес¬
ли их философия правления была по-настоящему принята лишь
небольшой частью американцев, Джефферсон мог с легкостью
исключить их из числа американской общественности.
За исключением этих немногих «неисправимых», «основная
масса федералистов» могла примириться с нацией, потому что
«большая часть» из них были «настоящими республиканцами
и честными людьми, руководствующимися чистыми побужде¬
ниями», которые были введены в заблуждение только запугива¬
ниями федералистов (а также «плохим поведением Франции»):
именно потому, что эти честные федералисты образумились, «мы
88 См. аналогичное описание партийного конфликта Мэдисоном в [Madison
1900: 135-137], где он настаивает на том, что действительно существовало
«глубокое различие между двумя партиями или, скорее, [основной] массой
нации и той ее частью, которая на некоторое время завладела правитель¬
ством».
Американское государство
355
в ноябре 1800 года одержали победу, которую не могли бы одер¬
жать в ноябре 1799 года» [Jefferson 1904-1905аж: 202-204; Jefferson
1904-1905бг: 213]89. Во многом (подобно предложению Джеффер¬
сона об ассимиляции с индейцами) этот подход облекает призыв
к изгнанию противника в одежды великодушия: он отождеств¬
ляет нацию с единым набором идей, отклонение от которых яв¬
ляется неамериканским, еретическим, кощунственным90.
Неприятие плюрализма позволяло Джефферсону с большой
надеждой смотреть в будущее. У него имелась некоторая уверен¬
ность в том, что, когда общество будет должным образом инфор¬
мировано, взгляды людей в значительной степени совпадут с его
собственными. Когда народ буйствовал, эта вера придавала ему
своего рода спокойствие, которого не разделяли федералисты.
У федералистов, указывает Ричард Бьюэлл, «не было причин
предполагать, что» пробуждение общественности «неожиданно
сработает в их пользу», именно поэтому их «агрессивные» усилия
по «формированию... общественного мнения» были, скорее,
похожи на попытку «наставить людей на путь “истины”, к которой
те от природы не испытывали симпатии». Каждый раз, когда
федералисты пытались привлечь общество на свою сторону, они
открывали себя для политической деятельности народа, для ко¬
торой их глубинные инстинкты плохо подходили [Buell 1972:
123]91. «Многие федералисты, — говорит Бьюэлл, — верили, что
образование научит людей уважать своих начальников», тогда
как Джефферсон, с другой стороны, ожидал, как мы видели, что
образование сделает людей мудрыми судьями своих государ¬
ственных деятелей-республиканцев [Buell 1972: 122].
89 См. также [Jefferson 1904-1905аб: 237-238; Jefferson 1904-1905ац: 220-221; Jef¬
ferson 1904-1905ан: 201-202; Jefferson 1984э: 1088-1090].
90 О федералистах как об «отступниках», приверженных «ереси», см. [Jefferson
1984би: 1037]. О мышлении федералистов как «кощунстве» и предпочтении
ими «маленького эгоистичного меньшинства» см. [Jefferson 1984ац: 1380-1381].
91 См. превосходное обсуждение этой проблемы там же на стр. 91-135. Феде¬
ралисты, пишет Бьюэлл, «в одно и то же время обращались к народу и про¬
сили его держаться подальше от политики» (с. 127). См. также [Elkins,
McKitrick 1993: глава 15].
356
Глава 5
Джефферсон признавал объективное существование просто¬
народья (так же как и аристократов), но не в Америке. Чернь
была в Париже, униженные бедняки были в Лондоне, единствен¬
ные крестьяне, которых он видел, были в Европе. Все это делало
его удивительно демократичным в своей стране. В Европе народ
мог быть деградировавшей «толпой больших городов», но в Аме¬
рике граждане были в высшей степени заслуживающими дове¬
рия. Однако федералисты просто не могли доверять американ¬
скому народу, считал Джефферсон, и это определяло их позицию
по отношению к республиканскому эксперименту. Как мы уже
видели, Джефферсон был убежден в том, что Гамильтон не
возлагал больших надежд на республиканство и предполагал,
что американский «порядок» тоже в конечном счете потребует
правительства, основанного на силе и коррупции. Неудивитель¬
но, что Джефферсон считал: «Торизм, с которым мы боролись
в 1777-м, отличался только названием от федерализма 1799-го,
с которым мы также боролись» [Jefferson 1984ап: 1218]92. Взгля¬
ды Гамильтона, похоже, шокировали Джефферсона по возвра¬
щении из Франции, но в результате он разобрался в них, оценив
поведение федералистов, которое основывалось на своего рода
биологическом детерминизме: их страх и презрение к обществу
были столь же прочно укоренены в их природной «конституции»,
как и их нежелание или неспособность признать факт американ¬
ской уникальности. Когда он в 1795 году описывал две существо¬
вавшие американские партии, он противопоставлял республи¬
канцев — «всю совокупность землевладельцев» и «совокупность
работников» — «антиреспубликанцам» (федералистам), которые
включали:
1) прежних эмигрантов и тори;
2) британских торговцев, проживающих среди нас и состав¬
ляющих основную массу наших торговцев;
3) американских купцов, торгующих с привлечением бри¬
танского капитала;
92 В заметках Джефферсон писал, что «тори было дано хорошее определение —
предатель в мыслях, но не в делах», см. [Джефферсон 1990: 224].
Американское государство
357
4) спекулянтов и держателей акций в банках и государствен¬
ных фондах;
5) должностных лиц федерального правительства, за неко¬
торыми исключениями;
6) охотников за государственными должностями, готовых
поступиться принципами ради места;
7) нервных людей, чья вялость дает им большую склонность
к пессимистическому, чем к оптимистическому восприятию
положения вещей [Jefferson 1984бю: 700].
Это сводит федералистов к двум категориям: страдающим
патологической паранойей и тем, кто ставит личную выгоду
выше принципов и общего блага. Федералисты рассматриваются
как секта меньшинства (республиканцы, по словам Джефферсо¬
на, превосходили их численностью в соотношении 500 : 1), кото¬
рая в глубине души надеялась использовать государство для
удовлетворения своих интересов, в основном денежных, вопреки
потребностям и интересам самой нации. Они, казалось, жажда¬
ли правительства такого типа, какой Джефферсон встречал
в Европе, «где достоинство человека теряется в произвольных
различиях, где большинство сгибается под тяжестью меньшин¬
ства»; они не хотели эгалитарной системы, которую рисовали
в своем воображении американцы и в которой республиканские
лидеры «честно относились бы... к республиканским чувствам
[своих] избирателей» [Jefferson 1950гж-: 147; Jefferson 1950ак-:
52]. В конечном счете все свелось к битве между «аристократами
и демократами», естественными категориями, по мнению Джеф¬
ферсона [Jefferson 1904-1905й: 375]. Неудивительно, что боль¬
шинство федералистов служили в федеральном правительстве
и надеялись «передать все полномочия штатов [центральному]
правительству и все полномочия этого правительства его [испол¬
нительным органам]». Они по натуре были тори, чьей главной
целью было сделать «хранилища государственной власти как
можно более удаленными от народа» [Jefferson 1950ам-: 398].
Другими словами, федералисты надеялись создать государство,
независимое от народа, тогда как для Джефферсона «независи¬
мость» нельзя было «доверять никому, кроме народа», который
358
Глава 5
был, настаивал он, «по сути, независим от всего, кроме законов
морали» [Jefferson 1904-1905: 135-138].
Таким образом, некоторые федералисты напрямую извлекали
выгоду из связей с Британией и гамильтоновской концентрации
богатства, но многие, по словам Джефферсона, были просто
«нервными людьми», естественно предрасположенными к стра¬
ху. Федералисты, как правило, «по своей конституции» относи¬
лись к числу тех, «кто боится народа, не доверяет ему и желает
отобрать у него всю власть, передав ее в руки высшего класса»
[Jefferson 1904-1905ав: 375]. «Разделение на вигов и тори заложе¬
но в природе людей», — писал Джефферсон в письме к Барлоу
в 1802 году. «Слабые и безвольные, богатые и коррумпирован¬
ные», естественно, нашли бы «больше безопасности и удобства»
при правительстве, вся власть которого сконцентрирована
только в нем самом [Jefferson 1904-1905р: 371]. «Партии вигов
и тори — это партии природные», — настаивал Джефферсон
в письме Лафайету. «Они существуют во всех странах, независи¬
мо от того, называются ли они этими именами или именами
аристократов и демократов, правых и левых, ультра и радикалов,
консерваторов и либералов. Болезненный, слабый, робкий чело¬
век боится народа и является тори по натуре», тогда как «здоро¬
вый, сильный и смелый заботится о нем и по натуре является
вигом» [Jefferson 1903-1904би: 492]. Эти «нервные личности»
просто не могли заметить того, что Джефферсон видел так ясно:
американский народ благодаря своему уникальному опыту об¬
ладает способностью к самоуправлению, и ему можно доверить
проведение мудрой государственной политики. Государству не¬
чего было бояться своего общества, и только те, у кого имелся
идиопатический страх перед народом, или те, у кого были более
темные мотивы, могли стремиться разорвать связь между ними.
Джефферсон писал Джону Адамсу, что «термины “виги” и “то¬
ри” относятся как к естественной, так и к общественной истории».
«Они обозначают характер и склад ума разных индивидуумов»,
и «каждый принимает сторону многих или немногих в соответ¬
ствии со своим складом ума», а также «обстоятельствами, в ко¬
торых он находится» [Jefferson 1987и: 335]. «Те же, у кого крепки
Американское государство
359
здоровье и дух, — отмечал Джефферсон, — не желают уступать
больше своей свободы, чем необходимо для поддержания поряд¬
ка, а те, у кого слабая конституция, захотят видеть одну сильную
руку, способную защитить их от многих других. Таковы виги
и тори от природы» [Jefferson 1903-1904би: 492].
Эта оценка позволила Джефферсону в некоторой степени объ¬
яснить, почему федералисты считали, что республиканцы настраи¬
вают народ против его ставленников, и почему стандартной пози¬
цией федералистов по отношению к народу было требование ува¬
жения к официальным властям, которых народ избрал
и, следовательно, одобрил. Федералисты, возможно, осознали не¬
обходимость изложить свою позицию перед общественностью
после заключения договора Джея, и некоторые из них позже объ¬
яснили свою неудачу в 1800 году тем, что они в целом «пренебре¬
гали обеспечением народной благосклонности» [Hamilton 1961—
1977: 606]93. Но в 1790-х годах, по мнению Джефферсона, федера¬
листы обращались к общественности в основном для того, чтобы
добиться ее уважения: она должна принять договор Джея (казалось,
говорили федералисты), потому что федералистское руководство,
обладающее лучшими знаниями и компетенцией, недоступными
для понимания простыми людьми, заявило, что заключить его
было правильным решением. Даже их усилия по признанию роли
общественности были неохотной уступкой перед реальностью,
состоявшей в том, что им все-таки приходилось обращаться к на¬
роду, который, казалось, был настроен категорически против до¬
говора, заключенного в узком кругу. Федералистская «система»
была разработана, по словам Джефферсона, «для поддержания
тревоги» и естественных страхов среди тех, кто предрасположен
к беспокойству, и для манипулирования патриотизмом и тревогой
93 См. также [McHenry 1961-1977: 112-125]. Федералисты «пишут друг другу
частные письма, — сетовал Макгенри, — но ничего не делают, чтобы дать
надлежащее направление общественному мнению» или работать над тем,
чтобы «подготовить массы людей к результату, о котором они размышляют
при закрытых дверях». См. также [Fischer 1965], главы 2 и 5, о том, как мо¬
лодое поколение федералистов переняло популистские методы, более тесно
связанные с республиканцами. Об этом см. также [Taylor 1998: 225-245].
360
Глава 5
тех природных республиканцев, которые не имели доступа к акту¬
альной информации [Jefferson 1995и: 1061]. У республиканцев был
совершенно иной подход к общественности, который являлся во¬
просом, отдельным от фактических разногласий в политике, или
являлся даже более важным для Джефферсона и Мэдисона, чем
конкретные вопросы, вокруг которых была сконцентрирована их
критика и организована существующая историография94.
Непримиримые федералисты, по мнению Джефферсона, не
просто предлагали иной взгляд на политику, которую можно
было бы принять с искренностью и уважением в рамках респуб¬
ликанских взглядов (прекрасный идеал, существовавший среди
истинных республиканцев). Джефферсон и Мэдисон считали,
что федералисты ставили под сомнение саму систему: они не
верили, что люди могут управлять собой, не впадая в анархию.
Это был не вопрос простых политических разногласий, которые
можно было бы обсудить (и в ходе дискуссии достичь компро¬
мисса). С их точки зрения, федералисты ставили под сомнение
и пытались искоренить саму возможность вести обсуждение.
Мы совершаем ошибку, если считаем все вышеперечисленное
партийной политикой, хотя некоторым историкам доставляло
определенное удовольствие показывать, насколько пристрастны¬
ми (в современном уродливом смысле) могли быть отцы-основа¬
тели. Джефферсон и Мэдисон использовали покровительство,
чтобы избавиться от бюрократов-федералистов. Они тайно со¬
здавали оппозиционные газеты, писали письма, желая подорвать
позиции политиков, с которыми не были согласны. Но великая
проницательность Ричарда Хофштадтера и других свидетельство¬
вала о том, что для Джефферсона и Мэдисона партийная полити¬
ка, которой они занимались (и к которой они прибегали, по словам
Джефферсона, в силу необходимости), проводилась в соответ¬
ствии с правилами игры — фундаментальными положениями95.
94 Об этом см. в [Buell 1972].
95 В этом смысле поздняя работа Хофштадтера [Hofstadter 1970] яснее описы¬
вает фундаментальные различия между федералистами и республиканцами,
по крайней мере среди их современников, чем более ранняя [Hofstadter 1948а].
Американское государство
361
Будем ли мы республикой? Станем ли мы американской нацией?
Будет ли у нас правительство, основанное на осознанном согласии
или послушании и покорности подчиненных? Все эти вопросы,
конечно, прекрасно согласуются с их собственными разъяснения¬
ми, данными в то время и в ретроспективе, которые помогают
понять, что их оппозиция связана с принципами, а не с политикой,
но также с тем, будет ли вообще позволено существовать респуб¬
ликанской политике, будут ли вообще проводиться демократиче¬
ские обсуждения важных проблем.
Джефферсон и Мэдисон, возможно, не смогли уловить неко¬
торые тонкости федералистского мышления, но настаивали на
том, что республиканская оппозиция, по сути, была вопросом
сохранения фундаментальных основ — государства как выраже¬
ния воли нации. Таким образом, мы будем введены в заблуждение,
если станем рассматривать политику 1790-х годов как серию
разногласий только по нескольким экономическим и внешнепо¬
литическим вопросам.
Федералисты откажутся от федерализации?
Знаменитое высказывание Джефферсона гласит: «То прави¬
тельство лучше, которое управляет меньше всего». Проблема, как
мы уже видели, заключается в том, что в действительности он
никогда этого не заявлял. Безусловно, двойственное отношение
Джефферсона к тому, что правительства слишком часто исполь¬
зовали свою власть, объясняет, почему многие люди восприняли
эту фразу как обобщение его взглядов на правительство, но само
по себе такое заявление не отражает должным образом его
взглядов на отношения государства с обществом. Его анализ их
взаимосвязи слишком тонок, чтобы выдержать такое прочтение.
Это правда, что Джефферсон иногда выражал восхищение от¬
сутствием принудительного руководства в индейских обществах.
В отсутствие силы индейцы, казалось, наслаждались свободой
без преступлений, просто следуя своему моральному чувству
и предписанию общественных норм. Если бы речь шла о том,
«при отсутствии ли законов, как у американских дикарей, или
362
Глава 5
при их избыточности, как у цивилизованных европейцев, человек
подвержен большему злу, тот, кто наблюдал то и другое, будет
утверждать, что при последнем» [Джефферсон 1990: 176]. Но про¬
тивопоставление, предложенное Джефферсоном, предусматри¬
вало выбор между двумя из зол. Джефферсон указал, что можно
«быть невежественным и свободным» в первобытном обществе,
но не «в цивилизованном обществе» [Jefferson 1904-1905у: 497].
Он жил в последнем и вряд ли испытывал ностальгию по эпохе
«невежества»96. Хитростью для него (и в некотором смысле
проектом всей его жизни) было поддержание свободы при ми¬
нимальном принуждении на соответствующем этапе цивилиза¬
ции. Индейцы разделяли свои общества «на маленькие», потому
что «большие» не могли «существовать без правительства». Это
был порядок, которому белые американцы, претендующие на
национальное величие, не имели права подражать. «Маленькие
республики» его мечты, как одно из возможных решений, сохра¬
няли бы свободу, оставаясь тесно связанными с правительствами
на более высоких уровнях, вплоть до национального.
Правильнее было бы сказать, что Джефферсон хотел америка¬
низировать правительство97. Программа эта, как оказалось, была
направлена не столько на сокращение государственной власти
как на конечную цель, сколько на то, чтобы по-американски
ограничить деятельность правительства на всех уровнях надле¬
жащей конституционной сферой. Это помогает объяснить оче¬
видный парадокс сокращения Джефферсоном полномочий
правительства в некоторых ключевых областях (налогообложе¬
ние, расходы, долг и судебная система) и их резкого расширения
в других, особенно в области внешней политики98. Таким образом,
96 См. [Jefferson 1984ж: 461-462].
97 См. [Crackel 1989].
98 Были ли эти две сферы совместимы, другой вопрос. Именно стремление
приводить государственную практику в соответствие с американским
идеалом Джефферсона привело как к агрессивной внешней политике (тре¬
бовалось открыть рынки для сельскохозяйственной продукции и найти
земли для заселения на западе), с одной стороны, так и к снижению способ¬
ности правительства справляться с непредвиденными обстоятельствами,
Американское государство
363
представление Джефферсона как «антистатиста» является просто
недостаточно сложной характеристикой, чтобы описать как по¬
зицию Джефферсона во время противостояния с федералистами,
так и его поведение и теорию, когда он занял пост президента.
Такая характеристика не отображает того существенного разли¬
чия, которое он проводил между оппозицией правительству
и оппозицией конкретной правительственной администрации.
Что объясняет его собственное пользование правительственной
властью, которое большинство связывает с примерами очевид¬
ного несоответствия или лицемерием, так это то, что перестрой¬
ка отношений государства с нацией развязала правительству
руки и позволила действовать с законной силой в пределах соот¬
ветствующей сферы полномочий.
Между опасением Джефферсона по поводу консолидации во
внутренней сфере и его политикой усиления национальной мощи,
поставленной на службу империи, не было несоответствия.
То и другое оставалось актуальным для него с 1790-х годов и на
протяжении всего его президентского срока. Джефферсон (вместе
с большинством федералистов) верил, что основные элементы
суверенитета переданы «общему правительству» конституцией
и что национальное государство должно активно продвигать ин¬
тересы Америки на Западе и решительно защищать свой суверени¬
тет в отношениях с другими государствами99. Как заключает Бе¬
тел Салер, Джефферсон сопротивлялся усилиям федералистов
осуществлять «активное централизованное управление как в ко¬
лониальной политике, так и в сфере внутренних дел». Но в вопро¬
се о том, что национальное государство несло исключительную
возникающими в результате таких агрессивных действий, с другой. Джеф¬
ферсон никогда не предполагал, что правительство не должно иметь соот¬
ветствующих полномочий для выполнения своих обязанностей, но, возмож¬
но, он не смог точно представить, во что обойдется его внешняя политика.
Таково мнение многих ученых, начиная, пожалуй, с Г. Адамса. См. соответ¬
ствующее утверждение в [Tucker, Hendrickson 1990]. Для получения другого
представления см. [LaFeber 1993: 370-391].
99 См. [Jefferson 1950т-: 406-408] для ясной (и недвусмысленной) демонстрации
этого мнения.
364
Глава 5
ответственность за то, что Салер называет «государственной»
сферой, Джефферсон, по ее мнению, «был сторонником еще боль¬
шей централизации» [Saler 2002: 360-382, цит. на 368, 373]100.
Другими словами, острое ощущение Джефферсоном напряжен¬
ности между властью и свободой (а также его двойственное отно¬
шение к тому, как можно использовать государственную власть)
не вылилось в тотальную враждебность к правительству, являю¬
щуюся отличительной чертой карикатурного изображения феде-
ралистов101. Джефферсон выступал против любой власти, непод¬
отчетной демократии, не реагирующей на общественное мнение
и не заботящейся о нем. Вместо того чтобы бездумно противопо¬
ставлять власть и национальные интересы, он считал их сочетание
правильным, когда они связаны с волей нации. В рамках соответ¬
ствующей конституционной сферы государство Джефферсона
могло в полной мере проявить себя именно потому, что, как он
выразился, «правительства являются республиканскими только
в той мере, в какой они воплощают волю народа и реализуют ее»
[Jefferson 1984бн: 1396]102. Государства, согласные с волей нации,
были обязаны выполнять поставленные обществом цели.
Если «равные права человека и счастье каждого индивида»
будут оставаться «единственными законными целями правитель¬
ства», какими Джефферсон описывал его надлежащие задачи,
средства их достижения по-прежнему будут предметом обсужде¬
ния в любых меняющихся обстоятельствах, с которыми может
столкнуться нация. «Формы правления, адаптированные к [од¬
ной] эпохе и стране», не были бы «практичными» или подходя¬
щими в другое время и в другом месте. «Обстоятельства в ми¬
ре, — отмечал Джефферсон, — слишком быстро меняются для
этого» [Jefferson 1823]. Как писал Джефферсон Бенджамину Ости¬
100 См. также [Hatter из неопубликованного], где утверждается, что отстаивание
Джефферсоном эмбарго закрыло лазейки, оставленные договором Джея
открытыми, и тем самым обеспечило коммерческое доминирование США
на Западе.
101 См. [Hamilton 1961-1977в: 157-164; Hamilton 2001й: 467; Kerber 1970].
102 См. проницательную экстраполяцию последствий этого убеждения в [Bailey
2007].
Американское государство
365
ну, «в такой сложной науке, как политическая экономика, ни
одна аксиома не может быть сформулирована как эффективная
и целесообразная для всех времен и обстоятельств». Для Джеф¬
ферсона было характерно задаваться вопросом, может ли «су¬
ждение, основанное на обстоятельствах» более раннего времени,
«справедливо применяться к нынешним» обстоятельствам [Jef¬
ferson 1904-1905с: 502-505]. Уверенность Джефферсона в способ¬
ности американского народа делать правильный выбор «в соот¬
ветствии с его собственным пониманием, ничем не ограниченным
и не искаженным», подразумевает постоянное переосмысление
средств, с помощью которых правительство может лучшим об¬
разом достигать национальных целей [Jefferson 1904-1905ас: 380].
Следующее поколение американцев будет «так же способно, как
и любое другое, позаботиться о себе и навести порядок в своих
делах» [Jefferson 1984бн: 1397, 1401]103. Стремясь к достижению
правильных целей, нация могла, как и сам Джефферсон, быть
прагматичной в политике.
Гамильтон знал, что Джефферсон никогда не станет разрушать
государство. Более того, он понимал, что Джефферсон и не ру¬
ководствовался такими мотивами, что бы он ни пытался сказать
читающей газеты публике. Во время предвыборного кризиса
1800 года Гамильтон сказал губернатору Моррису: «Если и есть
на свете человек, которого я должен ненавидеть, так это Джеф¬
ферсон. С Бёрром я всегда ладил. Но общественное благо должно
быть превыше всех частных соображений» [Hamilton 1961-1977е:
275]104. В следующем месяце в письме к Джеймсу Баярду Гамиль¬
тон объяснил смысл ранее сказанного (в нашем случае — выше¬
приведенной цитаты). Гамильтон отметил по своему опыту ра¬
боты с Джефферсоном в кабинете президента, что тот:
в целом выступал за широкое истолкование исполнительной
власти и не отступал от него в тех случаях, которые совпа¬
дали с его взглядами... Я не раз размышлял о том, что,
103 См. также пояснение Мэдисона в [Madison 1900: 135-136].
104 Во втором случае курсив добавлен автором. — Прим. пер.
366
Глава 5
считая себя субъектом возвратного права, он стремился
вступить во владение хорошей недвижимостью. Также не¬
правда, что Джефферсон настолько фанатичен, чтобы делать
в соответствии со своими принципами что-либо, противо¬
речащее его популярности или интересам. Он, как и любой
другой человек, которого я знаю, склонен тянуть время —
просчитывать, что может способствовать его собственной
репутации и выгоде; вероятным результатом такого харак¬
тера является стремление к сохранению систем, хотя изна¬
чально и противоположных друг другу, но которые, будучи
однажды созданными, не могут быть отменены без опасно¬
сти для человека, который захотел бы это сделать. На мой
взгляд, истинная оценка характера мистера Джефферсона
рисует его сторонником скорее выжидательной, чем насиль¬
ственной системы. То, что Джефферсон проявил преступное
пристрастие к Франции, безусловно, верно, но, я думаю,
возникает вопрос, не проистекало ли это в такой же степе¬
ни из ее популярности среди нас, как и из сентиментально¬
сти, и по мере уменьшения этой популярности его рвение
будет остывать. Добавьте к этому, что нет никаких веских
оснований предполагать, что он способен быть коррумпи¬
рованным, а это гарантия того, что он не выйдет за опреде¬
ленные границы. Вовсе не исключено, что при изменивших¬
ся обстоятельствах любовь Джефферсона к Франции зна¬
чительно ослабнет [Hamilton 1961-1977ж: 319-320].
Гамильтон считал Джефферсона человеком, не столько при¬
верженным определенной политике, сколько человеком, стре¬
мящимся к национальному величию (на самом деле он описал
его как деятеля, чье стремление к популярности умеряло его
склонность делать что-либо, по-настоящему вредящее обще¬
ственному благу, но в этом описании нетрудно усмотреть пости¬
жение желания Джефферсоном славы, которое разделял и сам
Гамильтон). Гамильтон понимал, что Джефферсон не пожертву¬
ет ею ради какого-то дикого замысла, несмотря на федералист¬
скую пропаганду. Историк Бернард Бейлин сформулировал это
лаконичнее, чем кто-либо другой: «Джефферсон, если понадо¬
бится, отказался бы от силлогизма, чтобы сохранить главную
посылку» [Bailyn 2003: 47].
Американское государство
367
Если главной посылкой Джефферсона было национальное
самосознание, многие загадки, связанные с его политикой и го¬
сударственным управлением, кажутся разрешимыми. Джеффер¬
сон однажды сказал Джону Б. Колвину: «спасение нашей страны»
является более высокой обязанностью, чем «строгое соблюдение
писаных законов». Почему? Потому что «потерять нашу страну
из-за скрупулезного следования писаному закону означало бы
потерять сам закон, а вместе с ним — жизнь, свободу, собствен¬
ность и всех тех, кто наслаждается ими вместе с нами; таким
образом, нелепо жертвовать целью ради средства». Пожертвовать
целью ради средств — вот чего, как понимал Гамильтон, Джеф¬
ферсон никогда бы не сделал, почему он и доверял Джефферсону.
Он знал, что тот непременно будет поддерживать национальную
целостность. Несмотря на все последующее восхищение государ¬
ственной мудростью Гамильтона, оценка Джефферсоном соот¬
ношения средств и целей на службе национальному величию во
многом напоминает собственное оправдание Гамильтоном не¬
добросовестной схемы манипулирования результатами выборов
в Нью-Йорке в 1800 году: «Легко жертвовать существенными
интересами общества путем строгого соблюдения обычных
правил» [Hamilton 1961-1977и: 465]105. Поскольку Джефферсон
расценивал свое избрание как восстановление нацией американ¬
ского государства, его теория подтверждала тот вид активного
состояния нации, который Гамильтон мог бы одобрить, даже
если бы он никогда не смог в полной мере понять то, как можно
это состояние использовать.
105 Предпочтение Гамильтоном Джефферсона Бёрру никоим образом не озна¬
чает радости по поводу избрания Джефферсона. Схема, которую Гамильтон
навязал Джею, была разработана «для того, чтобы помешать атеисту в рели¬
гии и фанатику в политике встать у руля государства».
Глава 6
Американский союз
...абсолютное согласие с решениями, которые принимает
большинство, — основной принцип республиканизма,
уничтожить который можно только силой...
Т. Джефферсон, 1801 год [Джефферсон 2009: 15-19]
Основа этого союза — в сердце и крови каждого американца.
Т. Джефферсон, 1815 год [Jefferson 1984аэ: 1364]
Зимой 1860-1861 годов президент Джеймс Бьюкенен, столк¬
нувшись с тем, что впоследствии оказалось великим кризисом
союза, утверждал, с одной стороны, что отделение штатов явля¬
ется незаконным и неконституционным, с другой, что федераль¬
ное правительство не имеет конституционного права принуждать
отделившиеся штаты вернуться в союз. Даже если такое прину¬
ждение было бы конституционным, утверждал Бьюкенен, дух
союза был бы нарушен, если бы оставшиеся штаты начали войну
с отделившимися. Союз должен оставаться живым в сердцах
людей, и к этому нельзя принудить с помощью оружия [Buchanan
1860]. Аргументация Бьюкенена отдавала негласную дань уваже¬
ния первоначальному представлению Джефферсона о доброволь¬
ном союзе, основанном на согласии, привязанности и интересах,
а не на силе1. Кажется естественным предположить, что реакция
1 Об этом см. прежде всего [Onuf 2000в: особенно 38, 45 и 53-146]. См. также
[Onuf 1995: 50-80] и краткое заявление в [Lewis, Jr. 1998: 20]. См. также [Jef¬
ferson 1995ж: 458, 867] и [Jefferson 1903-1904бр: 447]. Эта концепция союза,
основанного на привязанности, а не на принуждении (хотя и ассоциирова¬
лась с Джефферсоном), вряд ли была уникальной для него. См. [Nagel 1964:
особенно 69-103] и [Kersh 2001].
Американский союз
369
Бьюкенена на кризис была бы примерно такой же, как у Джеф¬
ферсона, если бы тот дожил до него. На самом деле многие исто¬
рики идут дальше и предполагают, вслед за Джозефом Эллисом,
что, если бы он был жив, «Джефферсон присоединился бы
к конфедерации» [Ellis 2004]2.
Конечно, нет никакого теста ДНК, который мог бы разрешить
контрфактуальный вопрос того, а что Джефферсон «сделал бы»
в такой ситуации. Но джефферсоновская концепция союза
в целом предполагает вывод, отличный от общепринятой точки
зрения: Джефферсон, по сути, считал, что исполнительная
власть обязана обеспечивать соблюдение федерального закона
2 См. также [Ellis 2000: 199-200] и [Kierner 2005: 338]: «Все, что мы знаем
о политике Джефферсона, говорит о том, что в 1861 году он связал бы свою
судьбу с рабством и отделением штатов под предлогом соблюдения их прав».
Конечно, некоторые из внуков Джефферсона действительно следовали этой
логике, выйдя из союза. Т. Д. Рэндольф был сторонником конфедерации,
а Д. У Рэндольф недолго занимал пост военного министра конфедерации
после того, как проголосовал за отделение на обоих конвентах, посвященных
отделению Виргинии. Очевидно, они считали, что чтут наследие Джеффер¬
сона. Наша цель здесь не столько оспорить это подразумеваемое утвержде¬
ние, сколько предположить, что принуждение Линкольном отделившихся
штатов также имеет джефферсоновские корни. Другие потомки Джеффер¬
сона, по-видимому, унаследовали эту последнюю линию, включая его пра¬
внука майора С. Кулиджа (сына Э. У Р. Кулидж), который был убит при
Чикамоге, сражаясь за союз, а также четырех внуков Джефферсона через
С. Хемингс, которые воевали на стороне северных штатов, двоих белых
и двоих черных. Б. Джефферсон, сын Э. Хемингса, был подполковником
армии союза, а его брат Д. У Джефферсон был ранен при Виксбурге и Ко¬
ринфе. См. [Carrington 1910: 278-291, на 290] и [Brodie 1976: 28-33 и 94-99].
Другой сын Э. У Кулидж, Т Д. Кулидж, прожил жизнь бостонского финан¬
систа и поддерживал союз во время войны, во время которой он сколотил
состояние, спекулируя различными товарами, см. [Coolidge 1923]. Конечно,
вполне возможно, что Джефферсон, останься он в живых (что само по себе
уже достаточно противоречит фактической стороне дела), прочувствовал
бы и принял то, что П. Куигли называет «ключевым элементом в принятии
отделения и национальной независимости Юга» («чувством того, что все
южные штаты пали жертвой враждебного Севера» и ощутимым вторжени¬
ем этой «северной угрозы в сферу домашнего и личного»), см. [Quigley 2006:
17, 154]. В любом случае наследие Джефферсона включает в себя множество
наследников (причем иногда взаимно антагонистичных).
370
Глава 6
на всей территории союза и что союз имеет естественное право
принуждать отделяющиеся штаты к возвращению в лоно госу¬
дарства.
Конечно, Джефферсон иногда высказывался так, будто союз
был чем-то необязательным. Например, после покупки Луизианы
он представил себе: «наши сыновья» расселяются по всему кон¬
тиненту — и увидел «счастье» в союзе «атлантических и мисси-
сипских штатов». Но он предположил, что мог бы понять, если
бы последующие поколения были «заинтересованы в разделе¬
нии». В любом случае все жители континента были бы «потом¬
ками», это был бы просто вопрос «разногласий между старшим
и младшим сыновьями». Итак, «да благословит Бог их обоих
и сохранит их в союзе, если это будет для их блага, но разлучит
их, если так будет лучше» [Jefferson 1984ал: 1138]. В любом случае
союз был бы «гнездом, из которого предстоит заселиться всей
Америке, Северу и Югу» [Jefferson 1984л: 844]. Но ни одна из
рассматриваемых Джефферсоном территорий еще не была частью
союза, поэтому в этих письмах нет прямого варианта его распада.
Однако, когда территории, находящиеся в национальном владе¬
нии, действительно станут штатами, они «навсегда останутся
частью Соединенных Штатов Америки» (согласно законопроек¬
ту Джефферсона от 1784 года) [Jefferson 1984вб: 377]. Более того,
Джефферсон также ставил (и недвусмысленно заявлял о ней)
цель увязать интересы американских поселенцев на западе с ин¬
тересами жителей восточной части континента. Как Джефферсон
сказал одному другу, который переехал в Кентукки в конце
1780-х годов, он надеялся «увидеть эту страну в руках людей
благородных, которые ценят связи между этим и приморскими
штатами и хотят развивать их»: «Я считаю, что их счастье связа¬
но воедино и что должны быть приняты все меры, которые могут
еще крепче скрепить узы союза» [Jefferson 1904-1905ат: 398]3.
3 Джефферсон продолжал считать открытие Миссисипи для судоходства
американских поселенцев «обязанностью морских штатов», которые должны
«доходить... до самых отдаленных мест в своих плаваниях, право на которые
они получили, еще плавая по Чесапикскому и Делавэрскому заливам, реке
Гудзон и другим водным пространствам».
Американский союз
371
Что еще более важно, Джефферсон мог принять идею полити¬
ческого отделения только тогда, когда континент будет населен
американцами, разделявшими его ценности [Murrin 2000: 23;
Onuf2000в: 119]. Он никогда не смог бы так оптимистично отно¬
ситься к людям, имеющим какую-либо политическую власть
в Северной Америке, но не разделяющим ценности ее жителей.
«Мы редко видели, чтобы соседство вызывало привязанность
между нациями, — писал Джефферсон Джону К. Брекенриджу
в 1803 году. — Обратное же — почти универсальная истина»
[Jefferson 1903-1904ап: 409]. Перспективы мирной жизни осно¬
вывались на поселении на континенте только одной нации,
именно поэтому Джефферсон опасался возможного отделения
американцев на западе в эпоху, предшествовавшую приобрете¬
нию Луизианы, когда европейские державы сохраняли там свои
интересы (и по этой же причине он оставался обеспокоенным
более поздними попытками Бёрра, как он их понимал, разделить
союз) [Jefferson 1995з: 461-462; Jefferson 1984ве: 532-538]. О мис¬
сии по приобретению Нового Орлеана (и в конечном счете
Луизианы) Джефферсон написал Монро: «От нее зависит будущая
судьба этой республики». Если Монро потерпит неудачу и фран¬
цузы будут владеть Новым Орлеаном, писал Джефферсон, «мы
запутаемся в европейской политике» и станем «гораздо менее
счастливыми и процветающими» [Jefferson 1984бд: 1112]4. Покуп¬
ка гарантировала, что на американском континенте не повторят¬
ся европейские раздоры, потому что штаты, которые возникнут
на западе, будут заселены американцами, культурно однородны¬
ми и разделяющими одни и те же республиканские ценности.
Другими словами, нация переступила пределы союза, и Джеф¬
ферсон на каком-то уровне предположил, что связи между аме¬
риканцами слишком органичны, чтобы их могли разорвать
авантюристы-одиночки, даже действующие с санкции иностран¬
ных правительств [Jefferson 1984вд: 534].
Безусловно, написанные Джефферсоном Кентуккийские резо¬
люции были восприняты как санкция более поздним движением
См. также [Jefferson 1984бл: 1105].
372
Глава 6
за отделение. Не всегда просто совместить взгляды Джефферсо¬
на на принуждение к пребыванию в составе союза с его позици¬
ей в конце 1790-х годов, в соответствии с которой он утверждал,
что штаты обязаны оспаривать неконституционную политику,
проводимую федеральным правительством. Тем не менее ни
Кентуккийские резолюции Джефферсона, ни Виргинские резо¬
люции Мэдисона не выступали за отделение и даже не затраги¬
вали его, и между ними и более поздними заявлениями, сделан¬
ными некоторыми федералистами Новой Англии и сторонника¬
ми нуллификации (то есть права штатов не признавать на своей
территории законы, принятые конгрессом США) в Южной Ка¬
ролине, имелись существенные качественные различия, несмотря
на отсылки к наследию Джефферсона, особенно частые со сто¬
роны последней группы политиков5. Многое из того, как мы
5 Мелвин Ядзава утверждает, что резолюции были попытками рассеять сепа¬
ратистские настроения, заставив американцев задуматься о центральной
роли/ценности союза для их счастья, см. [Yazawa 2005: 178-196, особенно
191-196]. Р. Э. Эллис показывает, что, хотя Джефферсон и Мэдисон «доба¬
вили новые элементы к аргументации о правах штатов», предоставив своего
рода интеллектуальную основу и юридическую дорожную карту для будущих
попыток непризнания штатами на своей территории законов, принятых
конгрессом США, их решения были «основаны на... мажоритарных настрое¬
ниях» и что более поздние усилия, воспринявшие созданную ими структуру
протеста, преследовали цели, «по сути, противоположные тем, для которых
она использовалась до того времени». Именно несогласные федералисты во
времена господства республиканцев первыми «обнажили... тенденции
к разобщению, которые могли, но и не должны были экстраполироваться из
аргументации о правах штатов». Они также (наряду со сторонниками нул¬
лификации из Южной Каролины), по сути, отделили дискурс о правах
штатов от его демократических (мажоритарных) истоков. Эллис показывает,
что оппозиция Южной Каролины происходила от «националистов», таких
как Д. Вебстер, который отвергал американскую конституционную теорию,
но также, что более важно, от традиционных юнионистов, выступающих за
права штатов, которые придерживались конституционной теории договора,
но считали, что доктрина Южной Каролины «подрывает демократические
предпосылки, лежащие в основе концепции прав штатов, связанной с тра¬
дицией Джефферсона», и отвергали утверждение Южной Каролины о том,
что штаты являлись полностью суверенными. Сторонники традиционных
взглядов на права штатов приняли формулировку Мэдисона в «Федералисте
№ 39» [Мэдисон 1993] о том, что американская политическая система «не
Американский союз
373
понимали 1790-е годы и осмысливали их, было искажено нашим
восприятием этого периода через призму более поздних событий,
в частности тарифного кризиса 1830-х годов, особенно кризиса
сецессии 1860-1861 годов6. Таким образом, крайне важно читать
резолюции в свете того, что мы уже знаем о концепции амери¬
канской государственности Джефферсона, и в контексте оппо¬
зиционной политики демократов и республиканцев, описанной
в предыдущей главе.
Одна из причин, по которой Г. Адамсу было трудно оценить
то, что он называл «энергичным поворотом» президентской ад¬
министрации Джефферсона, заключалась в том, что его собствен¬
ная интерпретация событий основывалась на предположении,
что Виргинские и Кентуккийские резолюции (то, что он называл
Виргинской теорией) составляли организующий принцип поли¬
тики Джефферсона, исходя из которого и следует судить все его
действия. Поскольку Адамс не мог представить себе «никакой
связи» «между эмбарго и старой виргинской теорией конститу¬
является полностью ни федеральной, ни национальной», но содержит суще¬
ственные элементы каждого из данных принципов [Федералист 1993: 260].
И Калхун, и Вебстер немало потрудились, чтобы оставаться верными кон¬
цепции Блэкстоуна о неделимом суверенитете. Традиционные сторонники
прав штатов из числа последователей Эллиса, среди которых наиболее вы¬
дающимися были Мэдисон и Джефферсон (а позже Э. Джексон), придержи¬
вались более истинного федерализма, см. [Ellis 1986: особенно 1-12] и [Ellis
1992: 24-52, особенно 49-52]. Об ограниченной привлекательности того, что
Эллис называет «националистическим» аргументом, связанным с Д. Вебсте¬
ром, см. [Stampp 1978: 5-33]. О том, как резолюции Джефферсона использо¬
вались в годы после его смерти, см. [Peterson 1998: 36-66]. Теория договора,
посвященная американскому союзу, регулируемому правом наций, может
привести к различного рода выводам о природе этого союза. Об этом см.
в [Shalhope 1976: 537-545; Peterson 1998: 216; Lenner 1997: 399-423, особенно
420-422]. О выраженном замешательстве оппозиционеров в Южной Каро¬
лине по поводу неприятия Мэдисоном параллелей, которые они провели
между Принципами 98-го и их собственной доктриной, см. [Gutzman 1995:
569-589]. Два примера того, как ученые слишком легко связывают идеи
Джефферсона о правах штатов с идеей их отделения, см. в [Sunstein 1991:
657] и [McDonald 2000: 40].
6 По этому широкому вопросу и ради важной корректирующей точки зрения
см. [Gannon 2002] и [Hendrickson 2003: 154-155].
374
Глава 6
ции», он пришел к выводу, что президентство Джефферсона
было полно противоречий и иронии [Adams 1986: 1110]. Но если
то, что утверждается в предыдущей главе, справедливо и джеф¬
ферсоновская политика, по крайней мере с точки зрения самого
Джефферсона, была в первую очередь направлена на разрушение
власти автономного государства, которое создавали федералисты,
и приведение власти правительства в соответствие с волей нации,
тогда резолюции Кентукки, возможно, лучше читать в этом
контексте [Kelly, Harbison, Belz 1991: 134]. Адамс также признавал,
что «мысль Джефферсона имела мало общего с провинциализ¬
мом, на котором были основаны резолюции Виргинии и Кентук¬
ки» [Ibid.: 100], что, как мы видели, Джефферсон представлял
американскую систему как уникальное конституционное распре¬
деление власти между множеством взаимокоординируемых
правительств (от национального уровня до уровня штата и да¬
лее — до местного уровня), так что его предполагаемая привер¬
женность «правам штатов» на самом деле была одним из аспектов
приверженности чему-то большему. Поскольку эта более мас¬
штабная система была наделена в его сознании национальными
чертами, приверженность Джефферсона правам штатов в преде¬
лах их надлежащей сферы была неотъемлемой частью его нацио¬
нализма.
Кентуккийские резолюции и американский федерализм
Законы «об иностранцах и о подстрекательстве к мятежу»,
принятые конгрессом, в котором доминировали федералисты,
летом 1798 года в период войны с Францией, в совокупности
увеличили срок проживания в Америке, необходимый иммигран¬
там для натурализации, с 5 до 14 лет, что является самым высоким
показателем в американской истории. Президент также получил
право депортировать иностранцев в мирное время по своему
усмотрению; кроме того (что показалось республиканцам наи¬
более одиозным), законы угрожали тюремным заключением за
любые высказывания (произнесенные или напечатанные), на¬
правленные против правительства Соединенных Штатов, кон¬
Американский союз
375
гресса или президента7. Джефферсон в частном порядке возму¬
щался духом и буквой этих законов, видя в них намерение изба¬
вить федералистов от внутренних политических врагов, включая
его самого. Джефферсон утверждал, что закон об иностранцах
был «достоин принадлежать VIII или IX веку» и что эти акты,
взятые вместе, «явно противоречили конституции» [Peterson
1970: 604; Jefferson 1995в: 1056-1057]8. Обоснование законов,
казалось, было почти сознательно разработано, дабы подтвердить
именно то, что Джефферсон долгое время твердил в отношении
федералистов. Их отождествление критики с нелояльностью
предполагало знак равенства между административным государ¬
ством и суверенитетом, а также между администрацией и леги¬
тимным правлением.
Джефферсон считал, что основными целями законопроектов
были следующие: «подавление прессы вигов», изгнание республи¬
канских лидеров, таких как уроженец Швейцарии Альберт Галла¬
тин, и устранение избирателей из числа недавно натурализованных
иммигрантов, которые, как правило, поддерживали республикан¬
ских кандидатов и предлагаемые ими меры [Jefferson 1995: 1041]9.
7 Четыре закона, которые стали известны как законы «об иностранцах и о под¬
стрекательстве к мятежу», прекрасно описаны А. ДеКонде в [DeConde 1966:
94-100]. Рассматривающая эти законы работа Д. Мэлоуна [Malone 1962:
384-394] написана кратко, по существу и с точки зрения, благоприятной для
республиканских взглядов. Сами законы перепечатаны в [Smith 1966].
8 Мэдисон добавил, что «законопроект об иностранцах, предложенный в се¬
нате, — это монстр, который должен навсегда опозорить своих родителей»,
см. [Madison 1995й: 1051].
9 Джефферсон также считал, что закон об иностранных врагах направлен на
подавление постоянно проживающих в Америке граждан европейских стран,
часто философов и ученых либеральных взглядов эпохи Просвещения, ко¬
торые оставались дружественными Джефферсону и симпатизировали
противникам федералистского режима. В связи с этим Джефферсон особен¬
но беспокоился о судьбах французского философа К. Ф. Вольнея, который
жил у него в Монтичелло, и английского ученого и теолога-унитарианца
Д. Пристли, см. [Malone 1962: 386]. Джефферсон опасался, что Вольней, ко¬
торый бежал из страны до принятия закона, «на самом деле являлся главным
лицом, против которого был нацелен этот закон», см. [Jefferson 1995ай: 1045].
См. также [Kurtz 1957: 307-373; особенно 313-314, 356].
376
Глава 6
Первоначальный проект Билля о подстрекательстве к мятежу,
составленный сенатором-федералистом от Мэриленда Джейм¬
сом Ллойдом, называл Францию врагом Соединенных Штатов
и предусматривал смертную казнь за государственную измену,
заключающуюся в оказании французам «помощи и поддержки»
[Malone 1962: 387]10. Несмотря на то что первоначальный зако¬
нопроект, по его мнению, был выпотрошен «якобинцами», Ллойд
выразил надежду, что возможное объявление войны Франции
«позволит... разделаться с предателями» [Lloyd 2000: 375-376].
Государственный секретарь Тимоти Пикеринг вместе с други¬
ми министрами кабинета пытался воспрепятствовать возможным
мирным переговорам с Францией, а сам Гамильтон оставил до¬
казательства того, что он хотел использовать военную силу, со¬
бранную для борьбы с французами, для провокации и подавления
инакомыслящих в Виргинии, где доминировали республиканцы
[Hamilton 1961-1977к: 453].
Не ясно, принимали ли федералисты соответствующие законы
и сеяли ли страх перед войной с Францией в первую очередь для
того, чтобы подавить внутреннюю оппозицию. Вряд ли их мож¬
но считать ответственными за требование Талейрана о даче
взятки перед началом переговоров с американскими посланни¬
ками или последовавшее за этим патриотическое воодушевление
американской общественности. Но то, что федералисты исполь¬
зовали кризис, пытаясь получить, как они считали, политическое
преимущество, является неоспоримым фактом, однако такая
стратегия в конечном итоге привела к обратным результатам.
В любом случае Джефферсон и Мэдисон, не посвященные в тон¬
кости этих частных маневров, предположили, что федералисты
искусственно разжигают войну, причем в основном для того,
чтобы сокрушить республиканцев.
Джефферсон и Мэдисон отреагировали на законы «об ино¬
странцах и о подстрекательстве к мятежу» своими анонимными
10 Следует отметить, что даже многие федералисты, включая Гамильтона, сочли
закон в целом слишком суровым, хотя сам Гамильтон позже надеялся уже¬
сточить принятый законопроект, см. [Malone 1962: 390] и [Kurtz 1957: 355-356].
Американский союз
377
резолюциями, подтверждающими то, что они и другие считали
«настоящими законами... страны»11. Другими словами, они вы¬
ступили в защиту республиканизма, обеспеченного революцией,
и федерализма, который, как полагали виргинцы, они ратифи¬
цировали в 1788 году [Gutzman 2000: 485]12.
Поскольку Джефферсон и Мэдисон писали оба комплекта
резолюций, скрываясь от посторонних глаз, историки никогда
не узнают точно, как происходили их консультации относитель¬
но этих документов. Джефферсон и Мэдисон в период с 21 июня
по 26 октября не обменивались письмами, вероятно опасаясь
потенциального разоблачения и возможного судебного пресле¬
дования в соответствии с законом о подстрекательстве к мятежу.
И это не было беспочвенной паранойей. Например, в промежут¬
ке между написанием Джефферсоном проекта Кентуккийских
резолюций и Мэдисоном — Виргинских Мэтью Лайон, конгресс¬
мен от Вермонта, был обвинен в подстрекательстве к мятежу
и заключен в тюрьму за то, что в частном письме обвинил
Адамса в «стремлении к власти, жажде лести и корыстолюбии»
[Brandt 1941-1961: 458]13. Джефферсон и Мэдисон, по-видимому,
встречались за этот период всего дважды: один раз в июле и еще
раз в октябре, так что вполне вероятно, что Джефферсон написал
свои резолюции без прямых консультаций с Мэдисоном, который,
скорее всего, не видел этого документа до их второй встречи
в конце октября [Brandt 1941-1961: 459; Smith 1995: 1069]. Пред¬
назначая резолюции для Виргинии или Северной Каролины14,
Джефферсон после написания доверил их своему соседу и члену
сената Виргинии Уилсону К. Николасу, который затем передал
их Джону Брекенриджу, бывшему соседу Джефферсона и члену
законодательного собрания Кентукки (он случайно посетил округ
11 Д. Николас цитируется в [Sharp 1993: 201]. См. также [Gutzman 2000: 473-496].
12 См. также [Beeman 1982].
13 См. расширенное обсуждение судебного преследования в соответствии
с законом «о подстрекательстве к мятежу» в [Smith 1966].
14 См. [Jefferson 1950жз-: 557], но также обратите внимание на [Boyd 1950и:
531-532].
378
Глава 6
Албемарл) [Smith 1995: 1068]. Николас предположил, что Брекен-
ридж, вполне вероятно, мог бы провести их через законодатель¬
ное собрание своего штата. Джефферсон одобрил это предложе¬
ние и попросил Николаса показать резолюции Мэдисону, от
которого, по словам Джефферсона, у него «не было секретов»
[Jefferson 1950жз-: 557]. Николас, к сожалению, заболел, что по¬
мешало провести желаемую консультацию с Мэдисоном до того,
как Брекенридж перевез резолюции в Кентукки без явного
одобрения Мэдисона, который ждал до конца октября, прежде
чем написал свой список резолюций для законодательного со¬
брания Виргинии.
В работе, которая, вероятно, остается самой влиятельной
академической оценкой, когда-либо данной резолюциям Вирги¬
нии и Кентукки, Эдриан Кох и Гарри Аммон приложили немало
усилий, чтобы продемонстрировать, что Джефферсон и Мэдисон
стремились защитить гражданские свободы. По крайней мере
так понимали их действия американцы, жившие после Второй
мировой войны [Koch, Ammon 1948: 145-176]. Редакторы «Уиль¬
ям энд Мэри куотерли» («The William and Mary Quarterly») фак¬
тически предприняли очень необычный (и тревожно-презен-
тистский с точки зрения ретроспективы) шаг, выпустив перед их
эссе редакционное примечание, указывающее на то, что журнал
с «особым удовольствием» публикует статью в связи с оппози¬
цией южных демократов политике президента Трумэна в отно¬
шении гражданских прав, а также в связи с их попыткой привлечь
Джефферсона и Мэдисона к защите «прав, закрепленных за
штатами».
В ответ некоторые поспешили указать, что Джефферсон и Мэ¬
дисон утверждали о гражданских свободах лишь то, что консти¬
туция оставляет за штатами судебное преследование за подстре¬
кательскую клевету, по поводу чего у двух отцов-основателей,
похоже, не было разногласий. Но историки были слишком по¬
спешны и впали в противоположную крайность, заявив, что,
поскольку Джефферсон и Мэдисон не выступали в защиту гра¬
жданских свобод XX века после принятия 14-й поправки, резо¬
люции в таком случае, должно быть, касались исключительно
Американский союз
379
федерализма, отношений между правительствами штатов и на¬
циональным правительством. Но то, что так беспокоило Джеф¬
ферсона в законопроектах об иностранцах и о подстрекательстве
к мятежу, было глубже и затрагивало самую суть всего, что он
считал уникальным в Америке. Законы, в действительности,
были направлены на то, чтобы закрыть общественную сферу
обсуждения. Джефферсон полагал, что они уничтожат американ¬
ский дух, приказав гражданам беспрекословно подчиняться ад¬
министративному правлению, и тем самым подорвут тесную
связь и динамичные отношения между естественной аристокра¬
тией и обществом, которые были основой гармоничных обще¬
ственных отношений для Джефферсона. Да, резолюции были
посвящены федерализму, но только потому, что, отвергая кон¬
ституционные сферы, законы «об иностранцах и о подстрека¬
тельстве к мятежу» стремились разорвать связь между государ¬
ством и нацией. Резолюции не были абстрактной защитой гра¬
жданских свобод, как предполагали Кох и Аммон, но они также
не были абстрактным подтверждением «прав штатов» — они
были защитой самого американского республиканизма и в этом
смысле были созвучны с демократическим национализмом
Джефферсона.
Оба пакета резолюций (Джефферсона — для Кентукки, Мэди¬
сона — для Виргинии) сформулировали то, что стало называть¬
ся конституционной «теорией договора» (или «договорной тео¬
рией». — Прим. ред.). «Несколько штатов, составляющих Соеди¬
ненные Штаты Америки, — утверждал Джефферсон, — не
объединены по принципу неограниченного подчинения общему
правительству». Вместо этого они сами сформировали такое
правительство «на основе договора под названием конституция
США». Соглашение предоставляло «определенные полномочия»
общему правительству и закрепляло «за каждым штатом остав¬
шиеся права, чтобы самостоятельно осуществлять самоуправле¬
ние». Каждый штат, писал он, «присоединился» к договору «как
самостоятельный субъект и является его неотъемлемой стороной,
тогда как другие штаты формируют иные стороны соглашения»
[Jefferson 1995а: 1080]. Мэдисон согласился с тем, что «полномочия
380
Глава 6
федерального правительства» вытекают «из договора, участни¬
ками которого являются штаты», и «ограничены здравым смыс¬
лом и целью документа, составляющего этот договор» [Madison
1962-: 189]15. Поскольку федеральное правительство было созда¬
но в соответствии с этим соглашением между штатами, его власть
ограничена четкими полномочиями, предусмотренными консти¬
туцией. Вся остальная власть (в соответствии с 10-й поправкой)
оставалась за штатами или народом. Джефферсон и Мэдисон
понимали, что главная проблема с законами «об иностранцах
и о подстрекательстве к мятежу», а также с другими действиями
федералистов заключалась в том, что они разрешали федераль¬
ному правительству осуществлять полномочия, не предостав¬
ленные ему соглашением, а в случае с законом о подстрекательстве
к мятежу — полномочия, запрещенные конституцией. Разумеет¬
ся, нигде не содержалось предположений, что штаты сохраняют
суверенитет вне рамок соглашения. Единственная претензия
состояла в том, что федералисты использовали национальное
государство для посягательства на полномочия, предоставленные
конституцией штатам. Таким образом, задача резолюций Кен¬
тукки и Виргинии состояла в том, чтобы обрисовать теорию
договора и подтвердить существенную неконституционность
законов «об иностранцах и о подстрекательстве к мятежу». Долг
штатов, заявляли они, состоял в том, чтобы «остановить... рас¬
пространение зла» и сохранить «в соответствующих пределах
принадлежащие им органы власти, права и свободы» [Madison
1962у: 189].
Поскольку теория договора позже стала ассоциироваться
с сецессией, эти резолюции были сочтены основополагающим
выражением классической «доктрины прав штатов», но в лагере
сторонников «прав штатов» в ранней республике существовал
значительный разброс позиций, и, к чему бы они ни сводились,
сама доктрина стала истолковываться все более неправильно,
например как предварительный набросок враждебности к цен¬
15 См. также [Madison 1962д: 308-312]. Убедительное рассмотрение резолюций
в контексте теории договора см. в [Mayer 1994: 199-208].
Американский союз
381
тральной государственной власти или сжатое выражение более
широкой идеи, которая, безусловно, больше подходит «защитни¬
кам» «прав штатов» в XX веке, чем Джефферсону и Мэдисону
[Gerstle 2009: 61-87]. Джефферсон с Мэдисоном так и не сочли
необходимым сформулировать идеологию, которую они называ¬
ли «правами штатов», что делает анахронизмом попытки обозна¬
чить их взгляды подобным образом. Но они явно защищали
прерогативы штатов как один из аспектов более широкой нацио¬
нальной системы правления, которая включала в себя также
центральную государственную власть в определенных, четко
обозначенных сферах. Ничто в их теории не является органиче¬
ски враждебным центральной власти как таковой.
В своем «Общем обзоре» 1774 года Джефферсон писал, что
парламент был просто еще одним законодательным органом
в системе государств Британской империи, вот почему он рас¬
сматривал его недавнее поведение как пародию на правосудие.
Как может один законодательный орган взять на себя приоста¬
новление законных полномочий другого, спрашивает Джеффер¬
сон. Но национальное правительство, созданное конституцией,
он представлял себе совершенно другим. В резолюциях Кентук¬
ки национальное законодательное собрание является «порожде¬
нием договора», но Джефферсон никогда не считал, что оно ка¬
ким-то образом эквивалентно законодательным органам штатов
или что законодательные органы штатов в точности аналогичны
ему так, как, по его мнению, это имело место в случае с колони¬
альными легислатурами и британским парламентом. Националь¬
ный конгресс был законодательным органом, общим для всех.
Именно этот аргумент Джефферсон отверг в отношении британ¬
ского парламента. Как раз поэтому мы не видим, чтобы он при¬
водил аналогичный аргумент в резолюциях Кентукки. Он не
пишет в них, что национальное государство «не имеет права
осуществлять власть». Вместо этого его аргумент заключается
в том, что национальное правительство не имеет конституцион¬
ного права делать это в определенных областях, которые зарезер¬
вированы за законодательными органами штатов, а это совсем
другой аргумент, отличающийся от того, который он некогда
382
Глава 6
приводил в связи с колониальными отношениями в Британской
империи.
Литература об отношениях между народом, союзом и феде¬
ральным правительством обширна и сложна, и ученые повторя¬
ют оспариваемые (и даже противоречивые) рассуждения поко¬
ления отцов-основателей о том, предшествовал ли союз штатам
как корпоративным образованиям или, например, ратифициро¬
вал ли народ страны и штатов конституцию16. Джек Грин, как нам
кажется, был прав, когда отметил, что «процесс, посредством
которого был сформирован американский союз, является...
слишком сложным, чтобы поддерживать национальную или
договорную теорию его происхождения», и что «по всему было
ясно, что начиная с первого Континентального конгресса нацио¬
нальный союз предусматривал разделение властей, при котором
как конгресс, так и штаты осуществляли полномочия, обычно
присущие суверенным правительствам» [Greene 1986: 180]. Де¬
кларация независимости, как мы видели, объявляла о существо¬
вании «единого народа», и она также утверждала суверенитет.
Но чего? Этого народа как нации или народа 13 суверенных
штатов? На этот вопрос нелегко ответить. Или, скорее, это вопрос,
на который не существовало ответа до 1865 года, когда он был
получен в здании суда Аппоматтокса: это был опыт, который
сформировал наше последующее прочтение ранней республики.
Континентальный конгресс долгое время выступал от имени
народа Америки, и штаты продолжительное время относились
к нему как к своего рода национальному органу, который был
единственным органом, наделенным тем, что Эмер де Ваттель
в свое время определил как суверенитет, — способностью всту¬
пать в отношения с другими государствами, которой 13 штатов
были недвусмысленно лишены Статьями Конфедерации17. Как
отметил Руфус Кинг на Конституционном конвенте, штаты
просто «не обладали характерными чертами суверенитета. Они
16 См. [Stampp 1978]. Хорошее краткое введение в полемику между учеными
см. в [Greene 1986: 178-180].
17 Это прочтение наиболее четко сформулировано Д. Н. Ракове в [Rakove 1979].
Американский союз
383
не могли ни объявлять войну, ни заключать мир, ни вступать
в союзы, ни подписывать договоры». На самом деле, «рассматри¬
вая их как политических существ, можно было заключить, что
они были немы, поскольку не могли говорить ни с каким ино¬
странным сувереном», и «были глухи, поскольку не могли выслу¬
шать никаких предложений от такого суверена» [King 1911: 323]18.
Когда пришло время попытаться описать, чем на самом деле
являлся союз, отцы-основатели, откровенно говоря, были в таком
же замешательстве, как и впоследствии историки. На Конститу¬
ционном конвенте Лютер Мартин был уверен, что независимость
от Великобритании «поставила 13 штатов в естественное поло¬
жение по отношению друг к другу» и что «они оставались бы
в этом состоянии до сих пор, если бы не конфедерация». Но Уил¬
сон «не мог признать доктрину о том, что, когда колонии стали
независимыми от Великобритании, они стали независимыми
и друг от друга». Вместо этого, утверждал Уилсон, Декларация
независимости провозгласила «соединенные колонии... свободные
и независимые штаты», тем самым «сделав вывод, что они неза¬
висимы не по отдельности, а все вместе». Кинг возражал с про¬
межуточной позиции. «Значение терминов “штаты”, “суверени¬
тет , национальный , федеральный , — объявил он, — часто
использовалось и применялось в дискуссии неточно вводя в за¬
блуждение». Простой факт, предположил он, заключался в том,
что «если штаты... и сохранили некоторую часть своего сувере¬
нитета, то они, безусловно, лишили себя существенной его части.
Если они образовали конфедерацию в одном отношении, в другом
они образовали нацию»19.
18 См. также [Gerry 1911: 467]: «Мы никогда не были независимыми государ¬
ствами, не являемся таковыми сейчас и никогда не могли бы стать ими даже
на принципах конфедерации».
19 Все обсуждения начиная со вторника 19 июня 1787 года см. в [Farrand 1911:
323-324]. См. также [Ibid.: 461]. Гамильтон зашел так далеко, что предложил
«упразднить штаты» именно потому, что проблема, от которой страдала
Британская империя, теперь беспокоила союз. «Никакой границы, — утвер¬
ждал Гамильтон, — нельзя провести между национальным законодательным
органом и легислатурами штатов; следовательно, первый должен обладать
384
Глава 6
Если сама конституция отменяла любой союз, существовавший
при Конгрессе Конфедерации, утверждал Кеннет Стэмпп, ее
собственное определение точной природы отношений между
национальным правительством и правительствами штатов также
не всегда было полностью ясным [Stampp 1978: особенно 7-10].
Мэдисон сам признавал «трудный» характер «задачи провести
четкую линию раздела между властью союзного правительства
и правительств штатов», которая разграничивает «ощущение,
восприятие, суждение, стремление, волеизъявление, память,
воображение» — все то, что «разнится друг от друга тончайшими
оттенками и отделено еле заметными границами, которые усколь¬
зают даже при самом тщательном исследовании». «Когда сам
Всевышний благоволит обращаться к людям на их языке, — про¬
должает Мэдисон, — при всей прозрачности смысл его речей
звучит туманно и спорно из-за среды, через которую они прохо¬
дят». Насколько больше трудностей должно было возникнуть
перед собранием простых полубогов, присутствующих на Кон¬
ституционном конвенте, для того чтобы «обозначить границы
между юрисдикцией федерации и штатов»? [Мэдисон 1993:
240-242]
Все, что Мэдисон мог сказать, — это то, что система правления,
созданная конституцией, «не является, строго говоря, ни нацио¬
нальной, ни федеральной, а совмещает в себе оба принципа»
[Мэдисон 1993: 260]20. Конституция Соединенных Штатов, писал
неограниченной властью. Если бы та была ограничена, соперничество
штатов постепенно подорвало ее» (19 июня [Ibid.: 323]). Или, как он выра¬
зился днем ранее, совсем просто, «два суверенитета не могут сосуществовать
в одних и тех же пределах» (18 июня [Ibid.: 287]). Д. Рид позже согласился
с тем, что со штатами «необходимо покончить» (29 июня [Ibid.: 463]). Ср. это
с позицией Э. Рэндольфа, который, предлагая Виргинский план 29 мая (со¬
гласно заметкам Йейтса), описал его как «сильный консолидированный
союз, в котором идея штатов должна быть практически уничтожена» [Ibid.:
24]. Джефферсон, со своей стороны, считал главным недостатком Статей
Конфедерации то, что они оставляли «каждому штату возможность стать
суверенным и независимым во всем», подразумевая, что конституция ис¬
правила эту ситуацию, см. [Jefferson 1904-1905и: 167].
20 См. также [Madison 1884й: 367].
Американский союз
385
он, не предусматривала ни «единого правительства», ни «простой
лиги правительств». Она «разделяет суверенитет: части, передан¬
ные государству, составляют федеральный суверенитет над
оговоренными субъектами; удержанные части образуют сувере¬
нитет каждого из них над оставшимися субъектами в пределах
его сферы». «Если суверенитет не может быть разделен таким
образом, — настаивал Мэдисон в конце своей жизни, — полити¬
ческая система Соединенных Штатов является химерой» [Madi¬
son 1884з: 61]. Джефферсон и Мэдисон даже сочли это описание
предметом гордости за уникальную американскую форму
правления. По словам Мэдисона, федеральная система, созданная
конституцией, была «подчеркнуто уникальной, для обозначения
которой, следовательно, ранее не существовало подходящего
термина или наименования» [Madison 1884й: 367]21.
Если конституция «не содержала решающего положения, ка¬
сающегося места суверенитета в новой нации», как утверждают
некоторые видные историки конституции, мы, скорее всего,
никогда не получим ответа, если зададимся вопросом, какая
теория конституции и союза более соответствует первоначаль¬
ному замыслу отцов-основателей [Kelly, Harbison 1963: 143]22. Все,
что мы можем сделать, — это изучить то, что утверждали неко¬
торые теоретики того времени, и описать, как федеральная си¬
стема работала на практике23.
Более того, наше современное понимание федерализма, осо¬
бенно словосочетания «права штатов», запятнанной ассоциаци¬
ей с сецессией, защитой рабства и «массовым сопротивлением»
равенству чернокожих, скорее затуманивает, чем проясняет
21 См. также [Jefferson 1904-1905й: 375-378].
22 Цитируется в [Stampp 1978: 12].
23 Недавнюю оценку, подтверждающую, что концепция Мэдисона является
более точным эмпирическим описанием американской системы, чем иде¬
альная концепция унитарного суверенитета, см. в [Rakove 1998: 35-44]
и [Rakove 1999: 51-59]. См. также явное одобрение Джефферсоном содержа¬
щегося в конституции разделения суверенитета в его письме [Jefferson
1950е-: 128].
386
Глава 6
смысл самих текстов24. Теория договора, выдвинутая Джеффер¬
соном и Мэдисоном, в той или иной форме, по общему мнению,
объясняла многое в природе союза, несмотря на то что ее точное
значение постоянно оспаривалось, по крайней мере до конца
Гражданской войны. Однако только один из многих законода¬
тельных органов штатов, которые прямо осудили резолюции,
принятые в Виргинии и Кентукки, не согласился с основным
понятием договора25.
24 См., в частности, [Ellis 2000: 199-201]. Эллис утверждает, что «ход мыслей
Джефферсона логически привел к конституционной теории договора,
в конечном счете принятой конфедерацией в 1861 году», в то время как
«аргументы Мэдисона — к современной доктрине судебного надзора и кон¬
ституционным гарантиям свободы слова и свободы прессы». Короче говоря,
Джефферсон и Мэдисон придерживались «несовместимых представлений
о суверенитете в американской республике». Но «мысль» Джефферсона,
нашедшая свое отражение в резолюциях, не привела к теории договора — это
и была теория договора. Резолюции Мэдисона, в которых также продвига¬
ется та же теория договора, ничего не говорят о судебном надзоре, но вместо
этого настаивают на том, что толковать конституцию должна власть штатов
(за пропаганду чего несколько штатов, особенно в Новой Англии, конкрет¬
но осудили резолюции Виргинии). Позже Мэдисон в своей борьбе против
политики нуллификации, проводимой Южной Каролиной в конце 1820-х
и начале 1830-х годов, признал судебный надзор надлежащим арбитром
в спорах между штатами и федеральным правительством, но оставил за
народами штатов «в качестве высшего суверена» окончательное право тол¬
ковать конституцию в случаях, когда Верховный суд или суды в целом явля¬
ются коррумпированными. Ситуация, мягко говоря, сложная и субъектив¬
ная для восприятия. Возражение, что судебный надзор был задуман Кон¬
ституционным конвентом и менее двусмыслен, чем часто предполагают
ученые, см. в [Rahe 2003: 19-36].
25 См. направленные в адрес Виргинии ответы Делавэра, Род-Айленда, Масса¬
чусетса, Нью-Йорка, Коннектикута, Нью-Гэмпшира и Вермонта, перепеча¬
танные в [Resolutions of Virginia and Kentucky 1826: 5-15] и ответы Мэрилен¬
да, Пенсильвании, Делавэра и Коннектикута, направленные в адрес Кентук¬
ки, ответы Мэриленда и Пенсильвании, направленные Виргинии, а также
ответ Нью-Йорка, направленный в Виргинию и Кентукки, перепечатанные
в [Anderson 1899: 245-249]. Только ответ Вермонта Кентукки касался «непо¬
средственно природы федерального союза», утверждая, что «народ Соеди¬
ненных Штатов сформировал федеральную конституцию, а не штаты или
их легислатуры». Цитируется в [Anderson 1899: 233]. Обратите внимание,
что ответ Вермонта, хотя и оказавшегося в меньшинстве, действительно
предполагает, что доводы Стэмппа могут быть слегка преувеличены.
Американский союз
387
Конечно, при правильном понимании резолюции также сле¬
дует рассматривать в контексте республиканской оппозиции
федералистской политике 1790-х годов и ощущения Джеффер¬
сона того, что, как мы видели, национальное государство не со¬
ответствовало национальной воле. Резолюции являются лишь
двумя текстами из многих, с помощью которых можно изучить
широко распространенную оппозицию политике федералистов.
Их уникальность может объяснять чрезмерное внимание к ним
со стороны более поздних интерпретаторов данного периода, но
она также может ввести этих интерпретаторов в заблуждение.
Многие последующие исследователи резолюций поспешили
подчеркнуть их теоретическую обоснованность и конституци¬
онные последствия.
Эта интерпретационная тенденция может изменить степень
значимости проблем того времени для Джефферсона и Мэдисо¬
на, которые, возможно, были более сосредоточены на исправле¬
нии политических ошибок правительства, чем на формулирова¬
нии общей теории союза26. Что действительно кажется очевидным,
так это то, что законы «об иностранцах и о подстрекательстве
к мятежу», казалось, подтвердили все, что Джефферсон подозре¬
вал о федералистах с начала 1790-х годов: они управляли госу¬
дарством, не считаясь с общественным мнением, извратили
надлежащую роль представителей народа и вели дела в соответ¬
ствии с интересами меньшинства. В соответствии с тем, как по¬
нимал американскую политику Джефферсон, теория союза
должна была играть важную роль в «разоблачении... неподобаю¬
щего поведения и взглядов президента и конгресса», которые,
как выразился Д. Николас из Кентукки, угрожали общественно¬
сти судебным преследованием и тюрьмой. «Извращение» заклю¬
чалось в том, что «слуги народа» нашли способ отменить, со
своей стороны, необходимое уважение к «народу, своему госпо¬
дину» [Smith 1970: 221-245, на 231]. Если резолюции и содержали
идеи, которые другие позже использовали для разрушения
союза (или подрыва гражданских свобод), их первоначальным
26
См. [Peterson 1970: 615].
388
Глава 6
обоснованием было желание спасти нацию и предотвратить
превращение Америки в государство-изгоя27.
Стремясь к этой цели, Мэдисон и Джефферсон, по-видимому,
поощряли штаты действовать именно так, как некогда предпо¬
лагал более молодой Гамильтон, то есть бороться «против пося¬
гательств на общественную свободу со стороны государственной
власти». «Законодательные органы штатов, — писал Гамильтон
в декабре 1787 года, — располагают лучшими средствами инфор¬
мации», так что смогут «рассмотреть опасность на расстоянии...
беспрепятственно общаться друг с другом, [находясь] в разных
штатах, и объединить свои силы для защиты общей свободы»
[Гамильтон 1993: 192].
Господствующее среди федералистов того времени мнение,
однако, настаивало на том, что протесты законодательных собра¬
ний Кентукки и Виргинии указывают на опасное недовольство
центральным правительством, досадное пренебрежение четким
(по крайней мере в их сознании) конституционным положением
о судебном надзоре и коварный замысел разорвать союз28. Исто¬
рики часто следовали этому примеру и указывали на радикальный
характер Кентуккийских резолюций Джефферсона как на при¬
знак разобщающих, дезинтеграционных тенденций. Проект
восьмой резолюции Джефферсона, являющийся наиболее цити¬
руемым примером, утверждает, что «каждый штат имеет есте¬
ственное право... аннулировать... все полномочия... которые не
были делегированы» договором [Jefferson 1995а: 1080-1084; Jef¬
ferson 1950и-: 536-541]29. Из-за того что термин «нуллификация»
27 Федералисты защищали конституционность данных законов, подчеркивали,
что инакомыслие подрывает национальное единство и угрожает националь¬
ной безопасности, и утверждали, что законы об иностранцах принесли
иммигрантам больше пользы, чем политика других стран. Но в основном
федералисты, казалось, довольствовались тем, что приравнивали инакомыс¬
лие к нелояльности и стремлению разрушить союз, см. [Smith 1970: 233].
28 См. [Anderson 1899: 45-63, 225-252] и [Smith 1970: особенно 233-234 и 243-244].
29 В окончательном проекте резолюций штата Кентукки, изданном легислату¬
рой штата Кентукки, были опущены ссылки Джефферсона на нуллификацию.
Принятые резолюции см. в [Boyd 1950л: 550-555].
Американский союз
389
в конечном счете занял столь заметное место в истории кризиса,
приведшего к Гражданской войне, историки сосредоточились на
значении и значимости более раннего использования Джеффер¬
соном этого термина. Последователи Джона К. Калхуна из Южной
Каролины, который в 1830-х годах придал идее нуллификации
статус конституционной доктрины, укутавшись в мантию Джеф¬
ферсона, утверждали, что его проект резолюций Кентукки был
самым ранним выражением их собственной теории30.
Сам Джефферсон (в отличие от более поздних интерпретато¬
ров, включая Мэдисона) казался удивительно равнодушным
к теоретическим последствиям использования им этого термина
и фактически, не высказал никаких зарегистрированных возра¬
жений против его удаления законодательным органом Кентукки,
который принял соответствующие резолюции31. Даже в конце
жизни, признав свое авторство, он не упоминал о своем раннем
проекте и об изменениях, внесенных легислатурой [Jefferson
1903-1904бм: 350-352]. Он просто воспринимал одобренные ею
резолюции как дело своих рук. Он также высоко ценил резолюции
Мэдисона, рассматривал их в совокупности с резолюциями
Кентукки как воплощение принципов Республиканской партии
и призывал к широкому распространению написанного Мэди¬
соном доклада 1800 года. Эти документы он представил только
как «выражение мнения», «не сопровождающееся каким-либо
иным эффектом, кроме того, который они могут произвести на
30 См. [Ellis 2000: 199-200; Sharp 1993: 197-199; 201; McCoy 1989: 119-170].
Исключительно точное рассмотрение Маккоем защиты Мэдисоном себя
и Джефферсона в конечном счете амбивалентно по части успеха Мэдисона
в деле спасения репутации своего друга из-за того, что жители Южной Ка¬
ролины и Виргинии связывали свое несогласие с тарифами 1828 года с ис¬
пользованием Джефферсоном термина «нуллификация». См. также [Gutzman
1995].
31 Д. К. Брекенридж, спонсировавший принятие резолюций в легислатуре
Кентукки, очевидно, изменил их, прежде чем представить на рассмотрение,
поменяв местами резолюции 8 и 9 и убрав утверждение о естественном
праве на нуллификацию (хотя он сохранил фразу «объявляя эти акты не¬
действительными и не имеющими силы»), см. [Boyd 1950й: 533] и [Resolutions
Adopted by the Kentucky General Assembly 1950-: 550-555].
390
Глава 6
общество приглашением к размышлению»32. Джефферсон нико¬
гда публично (или в частном порядке) не защищал ничего, что
отличало бы его резолюции от резолюций Мэдисона, и в той
мере, в какой он вообще говорил о резолюциях, одобрял их так,
как будто между ними не было никаких существенных различий.
Историки, напротив, проводят большое различие между
проектами Джефферсона и Мэдисона. В проекте Мэдисона гово¬
рится, что «штаты, которые являются сторонами [соглашения],
имеют право и обязаны вмешиваться для пресечения распро¬
странения зла и для поддержания в соответствующих пределах
полномочий, прав и свобод, относящихся к ним» [Virginia Reso¬
lutions Against the Alien and Sedition Acts 1962-: 189]33. Никто не
оспаривает того факта, что джефферсоновская нуллификация
(в отличие от употребленного Мэдисоном слова «вмешательство»)
несет в себе массу слоев последующего исторического значения
в американской истории34. Однако не совсем ясно, что именно
Джефферсон подразумевал под этим словом, так же как не ясно,
что Мэдисон разумел под «вмешательством», хотя он был более
32 Джефферсон часто объединял эти резолюции. См., например, цитату:
«Принципы, уже выдвинутые Виргинией и Кентукки, не должны обходить¬
ся молчанием» [Jefferson 1995с: 1119; Jefferson 1892-1899в: 424]. Для Джеф¬
ферсона, очевидно, два пакета резолюций объединяли определенные
фундаментальные принципы, несмотря на определенные различия в дета¬
лях. Написанный Мэдисоном доклад 1800 года см. в [Madison 1900-1910в:
341-406, цит. на 402].
33 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
34 В [Madison 1884ж: 85-86; Madison 1884и: 87; Madison 1884б: 106-107] Мэди¬
сон неоднократно настаивал на том, что Джефферсон никогда не употреблял
этого термина. Он отказался от своих слов после прочтения проекта резо¬
люций (который он видел в октябре и ноябре 1798 года), но продолжал за¬
щищать Джефферсона, утверждая, что его друг на самом деле не составлял
проекта резолюций штата Кентукки 1799 года, которые явно защищали
право на нуллификацию, и что использование Джефферсоном этого терми¬
на сильно отличалось от нынешней доктрины Южной Каролины: «Я полагаю,
что [Джефферсон] вкладывал в него идею не конституционного права в том
смысле, в каком его понимает Южная Каролина, а естественного права
в случаях, справедливо апеллирующих к нему» [Madison 1884в: 109-110;
Madison 1884л: 110-111; Madison 1884к: 198-200].
Американский союз
391
точен в последующем изложении своего текста, чем когда-либо
был Джефферсон35. Некоторое разъяснение дает более позднее
заявление Джефферсона, что закон «о подстрекательстве к мяте¬
жу» был, как он вспоминал, «столь же абсолютно и явно ничтож¬
ным, как если бы конгресс приказал нам пасть ниц и поклонить¬
ся золотому истукану» [Jefferson 1987в: 275]. Это наводит на
мысль, что его использование слова «нуллификация» было скорее
констатацией факта, трюизмом, чем побуждением к какому-либо
конкретному действию36. Другими словами, его объявление
действий правительства «неконституционными и, следовательно,
недействительными» было утверждением о том, что эти действия
не имели моральной или конституционной легитимности, кото¬
рое не противоречило мирному протесту.
Безусловно, таково было мнение лидеров республиканцев,
организовавших акцию протеста против законов «об иностран¬
цах и о подстрекательстве к мятежу» в Кентукки. Джордж Нико¬
лас (брат Уилсона Кэри) заявил, что, поскольку эти законы «явно
неконституционны, они, следовательно, недействительны и не
имеют силы», но «они могут быть объявлены таковыми закон¬
ными и конституционными средствами». Он призвал республи¬
канцев протестовать, но выступить также против «неподобающей
оппозиции», которая на самом деле может выставить их самих
одиозными или даже врагами свободы37. Спустя несколько лет
легислатура Кентукки осудила политику нуллификации, прово¬
35 Даже в конце своей жизни Мэдисон неоднозначно относился к точному
значению слова «вмешательство». Говоря в 1835-1836 годах о третьей Вир¬
гинской резолюции, Мэдисон признал, что «способ вмешательства в исклю¬
чительных случаях оставлен резолюцией на усмотрение сторон» [Madison
1900-1910б: 576].
36 Ср. аналогичное утверждение Джефферсона в заметках: «Если нынешняя
ассамблея примет какой-нибудь закон и объявит его неотменяемым после¬
дующими ассамблеями, такое заявление будет просто недействительно, а сам
закон может быть так же отменен, как и все другие» [Джефферсон 1990: 198].
37 Николас цитируется в [Smith 1970: 231-232]. Все, что делали республиканцы,
заявил автор «Кентукки газетт» («Kentucky Gazette»), — это обсуждали
«поведение своих государственных служащих» [Smith 1970: 234].
392
Глава 6
димую Южной Каролиной, напомнив, что в 1798 году она просто
«выразила... свое твердое убеждение в том, что [законопроекты
об иностранцах и о подстрекательстве к мятежу] были неконсти¬
туционными и, следовательно, недействительными. На этом она
остановилась, и это черта, которую ни один штат не должен пе¬
реходить» [Kentucky reply to South Carolina 1911: 161]. Более
поздние размышления Мэдисона о резолюциях Виргинии также
подтверждают это толкование. После того как Мэдисон подгото¬
вил проекты этих резолюций, он отправил их через У К. Нико¬
ласа Джефферсону, который затем добавил к утверждению Мэ¬
дисона о том, что законы являются «неконституционными»,
разъяснение, что они были «ab initio — нулевыми, недействитель¬
ными и не имеющими силы или эффекта». Николас включил это
изменение в проект, который 10 декабря был представлен палате
делегатов Джоном Тейлором38. Одобрив предложение Тейлора,
палата, однако, вычеркнула эту фразу из резолюций непосред¬
ственно перед окончательным голосованием39. Годы спустя, от¬
вечая на вопросы о происхождении и значении вырезанной
фразы, Мэдисон ответил, что не может вспомнить, кто ее вставил,
сам ли он ее написал. Тем не менее он был «уверен», что эти
слова «следовало рассматривать» в то время «только как придаю¬
38 Формулировка Николаса была несколько иной: «И не закон, а совершенный
нуль, ничтожный и не имеющий юридической силы» см. [Boyd 1950м: 590,
редакционная сноска]. Д. М. Смит предполагает, что арест Лайона подтолк¬
нул Джефферсона к тому, чтобы внести это изменение в черновик Мэдисо¬
на, см. [Smith 1995: 1071].
39 Не ясно, кто добавил слово «только» в п. 3 проекта резолюций Мэдисона
(«участниками которого являются только штаты»); Джефферсон не просил
Николаса добавить это слово в своем письме от 29 ноября. Тейлор просил
вычеркнуть это слово. См. ходатайство Тейлора в [Debates in the House of
Delegates of Virginia 1826: 202-203]. Мэдисон, который в то время гостил
у родственников своей жены близ Ричмонда, возможно, настаивал на таком
удалении, хотя это не подтверждается доказательствами. Редакторы PJM
предполагают, что «более вероятно» то, что Тейлор убрал эту фразу где-то
во время дебатов «из уважения к тому, что он, возможно, понял его как
первоначальное желание Джефферсона занять более умеренную позицию»,
см. [Hutchinson 1962-: 187-188].
Американский союз
393
щие дополнительный акцент декларации в том, что законы “об
иностранцах и о подстрекательстве к мятежу”, по мнению ассамб¬
леи, нарушили конституцию США, а не как слова, которые могли
бы аннулировать эти законы или санкционировать сопротивле¬
ние им» [Madison 1900-1910: 444-445]. В действительности,
утверждал Мэдисон, «эти слова на самом деле являлись лишь
синонимом слова “неконституционный”» и были удалены деле¬
гатами только для того, чтобы «уберечься от неправильного
понимания этой фразы как более чем декларативного выражения
мнения; было сохранено только слово “неконституционный”,
поскольку оно не представляло такой опасности» [Madison
1900-1910: 402]. Дополнение Джефферсона к проекту Мэдисона
последний охарактеризовал так же, как Джефферсон описал свою
позицию, обращаясь к Э. Адамс, — не обязательно как изложение
радикально новой доктрины, а просто как констатацию факта,
А = А. Иначе говоря, «неконституционный» означало «нулевой,
бесполезный и не имеющий силы», недействительный. На самом
деле Мэдисон видел подготовленный Джефферсоном проект
резолюций Кентукки один раз в Монтичелло в октябре 1798 года
и еще раз в качестве приложения к письму Джефферсона к нему
в ноябре [Brandt 1941-1961: 461; Jefferson 1995ал: 1079-1084].
Мэдисон не сделал никаких письменных комментариев по пово¬
ду формулировки Джефферсона. Возможно, потому, что к тому
времени, когда он прочитал ее в октябре, резолюции уже были
отправлены в Кентукки и прошли через законодательный орган
(без этой фразы), а может, потому, что Джефферсон отправил
ему проект в ноябре. Но есть вероятность, что в то время он
пропустил ее мимо ушей, ибо счел, как он утверждал позже,
просто «синонимичной слову “неконституционный” и заслужи¬
вающей пояснения только в качестве «меры предосторожности
от неправильного понимания этой фразы как чего-то большего,
чем просто выражение мнения» [Madison 1999г: 851].
На самом деле историки придают слишком большое значение
различиям между проектами резолюций Мэдисона и Джеффер¬
сона. Многое может сводиться к разнице в стиле и эмоциях. Оба
пакета резолюций содержали четкие выражения поддержки
394
Глава 6
конституции и союза, но также описывали позицию своих авто¬
ров, недвусмысленно определяя, какую разновидность союза
и конституции они готовы поддерживать и защищать [Boyd
1950к: 539; Hutchinson et al. 1962-: 188-189]. Джефферсон утвер¬
ждал, что передача «всех полномочий самоуправления... общему
и консолидированному правительству, несмотря на специальное
делегирование [прав] и оговорки, торжественно согласованные
в соответствующем договоре» не обеспечит благосостояния
штатов. Это не привело бы к «миру, счастью и процветанию этих
штатов». В результате, писал Джефферсон, «это содружество
преисполнено решимости (и не сомневается, что так же поступят
другие штаты) не подчиняться неделегированной и, следователь¬
но, неограниченной власти ни одного человека, ни группы людей
на земле» [Smith 1995: 1082, 1084]40.
Однако выразительное заявление Джефферсона не может
в конечном счете скрыть то, что в проекте Мэдисона присутство¬
вало похожее содержательное утверждение. Мэдисон писал, что
Генеральная ассамблея Виргинии полна решимости защищать
конституцию Соединенных Штатов и «будет поддерживать все
меры правительства Соединенных Штатов, предусмотренные»
конституцией. В некотором смысле это действительно более
«крутой» язык, как утверждают некоторые историки. Но кажет¬
ся очевидным, что если посмотреть на эту цитату с другой сто¬
роны, то декларация Мэдисона о преданности правительству
Соединенных Штатов становится предположением о том, что
Виргиния не будет поддерживать правительство в мерах, которые
она считает «не предусмотренными» конституцией. В конечном
счете это, по-видимому, является косвенным способом выразить
именно то, что сказал Джефферсон: рассматриваемые штаты не
будут поддерживать или приводить в исполнение неконституци¬
онные акты федерального правительства. Третий пункт Мэдисо¬
на делает это еще более явным и сближает два набора резолюций
по тону и содержанию. Полномочия федерального правительства
«действительны не более, чем они санкционированы условиями,
40
Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
Американский союз
395
перечисленными [в договоре]» [Madison 1962у: 189]. Если законы
«об иностранцах и о подстрекательстве к мятежу» не были, как
полагал Мэдисон, санкционированы конституцией, они, по его
рассуждениям, недействительны. Сказать, что акты были некон¬
ституционными и, следовательно, «недействительными» в це¬
лом, — это не то же самое, что сказать, что законы недействи¬
тельны в границах конкретного штата. Тем не менее более
позднее признание Мэдисоном того факта, что слова «бесполез¬
ный и не имеющий силы» не добавили ничего существенного
к слову «неконституционный», проливает свет на его толкование
текста и позволяет предположить, что, возможно, причина, по
которой Мэдисон в то время никак не комментировал предполо¬
жительно более сильную фразу Джефферсона, заключалась в том,
что она означала почти то же самое, что и его собственная
[Madison 1900-1910: 402].
Джефферсон также активно высказывался о законах «об
иностранцах и о подстрекательстве к мятежу» и подчеркивал,
что, «если их не остановить на пороге, [они] обязательно приве¬
дут штаты к революции и крови». Вмешательство штатов в анти¬
конституционные действия федерального правительства должно
быть предпринято, настаивал Джефферсон, потому, что именно
такие действия «возведут новую клевету на республиканское
правление и дадут новые предлоги тем, кто хочет, чтобы народ
поверил, будто человеком можно управлять только при помощи
железного прута» [Smith 1995: 1083]. Как Джефферсон с Мэдисо¬
ном неоднократно повторяли в 1790-х годах, сам республиканизм
был поставлен на карту в этих спорах за американскую полити¬
ческую и конституционную идентичность. Действительно,
в проекте Мэдисона утверждалось, что «обязанностью» ассамб¬
леи Виргинии было «следить за всеми нарушениями тех принци¬
пов, которые составляют единственную основу союза, и проти¬
водействовать им, потому что только их добросовестное соблю¬
дение может обеспечить его существование и общественное
счастье» [Madison 1962у: 189]. Более рассудительным, чем
у Джефферсона, тоном Мэдисон говорил почти то же, что и он:
штаты обязаны противостоять нарушениям конституции со
396
Глава 6
стороны федерального правительства. Если бы они отказались
от этой обязанности, союз и республиканизм (как таковой) были
бы обречены.
Что касается возможных решений, Джефферсон утверждал,
что если конгресс злоупотребит своими законными полномочия¬
ми, то «конституционным средством правовой защиты» будут
«перемены, внесенные народом» (предположительно, во время
следующих выборов). Если, с другой стороны, конгресс присвоит
себе полномочия, которые не были предоставлены ему народом
(согласно конституции), например (как в данном случае) право
преследовать за подстрекательство к мятежу, «каждый штат
имеет естественное право в случаях, не предусмотренных согла¬
шением... нуллифицировать своей волей все притязания на власть
со стороны других в пределах своих полномочий» [Jefferson 1984в:
453]. В резолюциях Мэдисона утверждалось, что штаты «обязаны
осуществить вмешательство, чтобы остановить распростране¬
ние зла и сохранить в пределах своих соответствующих полно¬
мочий принадлежащие им власть, права и свободы» [Madison
1962у: 189]41. Как мы видели, Мэдисон так и не объяснил, что он
имел в виду под «вмешательством», ни в резолюциях, ни в вир¬
джинском докладе 1800 года, но историки склонны предполагать,
что это слово, да и вся третья резолюция в целом, было более
умеренным по сравнению со смелым высказыванием Джеффер¬
сона о предлагаемых средствах правовой защиты. Такая интер¬
претация кажется необоснованной при тщательном сравнении
двух проектов резолюций. Между этими двумя заявлениями
о «действиях», содержащимися в резолюциях, существуют раз¬
личия. Но право штатов противостоять неконституционным
актам федерального правительства и приостанавливать их дей¬
ствие присутствует в резолюции как Мэдисона, так и Джеффер¬
сона.
В 1830-х годах, защищая Принципы 98-го года от сторонников
нуллификации в Южной Каролине, которые рассматривали ре¬
золюции Мэдисона и Джефферсона как образец для доктрины
41
Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
Американский союз
397
Калхуна, Мэдисон настаивал на том, что резолюции Виргинии
в любом случае имели «явно декларативный характер». Посколь¬
ку они «исходили всего лишь от легислатуры, которая даже не
была стороной — согласно конституции», они, естественно,
«могли быть только выражением мнения», а не побуждением
к каким-либо конкретным действиям [Madison 1900-1910: 444¬
445]. Но такое их понимание — это не единственный вероятный
способ прочтения первоначальных пакетов резолюций, призы¬
вавших штаты действовать и осуществить либо «вмешательство»,
либо нуллификацию федерального закона, который в силу своей
неконституционности (согласно более позднему пониманию
Мэдисона) в любом случае был недействительным. Другими
словами, не было никакой причины добавлять слова «вмешатель¬
ство» или «нуллификация», если единственной целью было
«пояснить».
С другой стороны, помимо секретных резолюций, которые он
отправил в Кентукки, Джефферсон продолжал настаивать на том,
чтобы в качестве средства правовой защиты использовались
заявления, обсуждения и распространение информации среди
общественности. Учитывая его приверженность просвещению
общественности и формированию ее суждений, а также его по¬
нимание того, что это было одной из обязанностей естественной
аристократии, стоит подумать и о резолюциях Кентукки как о его
попытке убедить общественность в своей правоте в то время,
когда другие пути были перекрыты федералистским законода¬
тельством и судебным преследованием42. Если американцы были
«по своей сути республиканцами», как Джефферсон писал Тей¬
лору, они могли бы быть излечены от любой «болезни воображе¬
ния» врачами «в виде сборщиков налогов» и адекватной инфор¬
мацией о природе правления федералистов: «Я был бы за то,
чтобы признать законы “об иностранцах и о подстрекательстве
к мятежу” противоречащими конституции и просто недействи¬
тельными, и за то, чтобы обратиться к другим штатам за получе¬
нием аналогичных заявлений, и я бы не стал делать в данный
42
Об этом см. [Bailey 2007: особенно главу 4].
398
Глава 6
момент ничего, что обязывало бы нас к дальнейшему, но оставляю
за собой право определять наши будущие меры или не принимать
никаких мер — в зависимости от событий, которые могут про¬
изойти». Конечно, остается неясным, что подразумевалось под
потенциально опасными и вместе с тем туманными «будущими
мерами». Наоборот, очевидна и осторожность, проявленная
Джефферсоном в разгар противостояния, и его вера в то, что
американский народ придет к правильным выводам без «дей¬
ствий» со стороны штатов [Jefferson 1950гя-: 588-589]. Джеффер¬
сон советовал «набраться терпения» до тех пор, пока «правление
ведьм не закончится» [Jefferson 1892-1899е: 265]43.
Одно потенциально значимое различие между резолюциями
Мэдисона и Джефферсона было затронуто в вопросе, который
Мэдисон задал Джефферсону через несколько дней после того, как
палата делегатов и сенат Виргинии приняли его резолюцию. Мэ¬
дисон спросил, рассматривал ли Джефферсон «когда-либо тща¬
тельно различие между властью штата и властью легислатуры
в вопросах, касающихся федерального пакта» [Madison 1995е:
1085]. За годы, прошедшие после революции, американские мыс¬
лители неоднократно подчеркивали принципиальное различие
между законодательными инициативами и основным законом44.
В британской системе, по словам сэра Эдварда Кока, «после¬
дующие законы аннулируют те из предыдущих законов, которые
им противоречат»45. В Америке законодательство, принятое из¬
бранными представителями народа, также могло быть изменено
последующими законодательными органами, но американцы
пришли к убеждению, что все законодательство в конечном
43 См. также [Jefferson 1892-1899з: 391]. Тейлор надеялся поставить деятель¬
ность «государства и центрального правительства под сомнение» и предста¬
вить «точку зрения народа на конвенте как единственно возможную рефор¬
му». Тейлор рассматривал это как способ «наделить настоящих республи¬
канцев физической мощью государства», но понял, что Джефферсон «не
одобряет стремления прибегнуть в настоящее время к этой крайней мере»,
и положился на его суждение, см. [Taylor 1892-1899: 601-602].
44 Об этом см. [Stourzh 2007: 80-99].
45 Кок цит. в [Джефферсон 1990: 200].
Американский союз
399
счете должно соответствовать основному закону, то есть консти¬
туции, одобренной народом на конституционных конвентах
штатов, которые Мэдисон называл «народом каждого из штатов,
действующим в качестве высшего суверена» [Madison 1999г:
843]46. Многие историки прочитали в вопросе Мэдисона к Джеф¬
ферсону критику неспособности последнего более четко провести
различие в резолюциях Кентукки47. Если штат действительно был
«высшим судьей по делам о нарушениях», из этого не следует, что
и легислатура была для этого «законным органом, особенно по¬
тому, что конвент был тем органом, посредством которого заклю¬
чили договор (конституционное соглашение)» [Madison 1995е:
1085]. Но это была не столько претензия, сколько простая кон¬
статация факта, с которым Джефферсон никогда не спорил.
И в резолюциях Мэдисона, и в резолюциях Джефферсона исполь¬
зуется термин «штат», или «штаты», или «содружество» — без
проведения четкого различия между легислатурой штата и шта¬
том в «качестве высшего суверена». То, что Джефферсон писал
на данную тему раньше, позволяет предположить, что он согла¬
сился бы с Мэдисоном во всем, что касается этого различия.
Например, в своих «Заметках о штате Виргиния» Джефферсон
высказал главную претензию к виргинской конституции. По его
мнению, ошибка состояла в том, что она была написана и одоб¬
рена легислатурой штата, а не создана Конституционным кон¬
вентом штата, созванным для этой конкретной цели. Это было
серьезным нарушением, которое подвергало Виргинию «опасно¬
сти вообще не иметь никаких фундаментальных прав». Было
«абсурдом» думать, настаивал Джефферсон, что «обычная легис¬
латура» может «принять акт, превышающий ее полномочия»48.
46 Об этом различии см. [Bailyn 1967: 175-198; Wood 1969: 259-389; Jaffa 2000:
42-43; McCoy 1992, 1989: 134-135].
47 См., например, [Sharp 1993: 199].
48 Эту конкретную критику конституции Виргинии и цитаты из текста см.
в заметках [Джефферсон 1990: 200-201]. Полностью критику Джефферсоном
«весьма существенных недостатков» конституции Виргинии см. в заметках
[Джефферсон 1990: 195-200].
400
Глава 6
Ничто в резолюциях Кентукки не указывает на то, что Джеффер¬
сон в конечном счете обязательно настаивал бы на том, что
именно легислатура является законным органом для рассмотре¬
ния нарушений со стороны федерального правительства. Оба
пакета резолюций, если уж на то пошло, оставляют данную
проблему нерешенной.
Конечно, в проекте резолюций Кентукки легислатура штата
объявляет акты «об иностранцах и о подстрекательстве к мяте¬
жу» — федеральные законы — «бесполезными и не имеющими
силы». Но и Мэдисон не всегда четко проводил различие между
штатом и легислатурой. Например, в своей речи 1789 года о кон¬
ституционных поправках, в которой он представил то, что
в будущем стало Биллем о правах, Мэдисон не проводил такого
различия, настаивая лишь на том, что «легислатуры штатов»
будут «ревностно и внимательно следить за деятельностью» на¬
ционального «правительства» и «смогут противостоять любому
злоупотреблению власти с большей силой, чем это сумеет сделать
любая другая власть на земле» [Madison 1999в: 437-452, на 449]49.
На самом деле это было именно тем, что увидели многие из семи
штатов, откликнувшихся на резолюции Виргинии. Род-Айленд,
например, споря конкретно с версией Мэдисона, высказал свое
мнение о том, что «для любой легислатуры штата присвоить
себе полномочия» для вынесения решения «о конституционности
любого акта или закона конгресса Соединенных Штатов» озна¬
чало бы узурпировать законную власть федерального суда, что
«создавало бы опасность... нарушить мир в штатах гражданскими
разногласиями в случае расхождения во мнениях легислатур
штатов; каждому штату в этом случае не к чему будет прибегнуть
для отстаивания своего мнения, кроме как к силе своей руки»
[State of Rhode Island and Providence Plantations, In General As¬
sembly 1826: 6]50. Массачусетс также заявил, что он не может
«признать право легислатур штатов осуждать администрацию
49 См. также аналогичное предположение Гамильтона в [Гамильтон 1993:
188-193].
50 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
Американский союз
401
того правительства, которому сам народ (согласно договору)
исключительно вверил свои национальные интересы» [Ibid.: 7]51.
Другими словами, Массачусетс предположил, что Виргинские
резолюции Мэдисона, по сути, предлагали (возможно, менее
убедительно) именно то же, что, по-видимому, предлагали Кен-
туккийские резолюции Джефферсона.
Если в первоначальных проектах различие между легислатурой
штата и самим штатом было не совсем ясным, то, когда Мэдисон
перечитал резолюции в 1830-х годах, он сделал больший акцент
на «различии между правом сторон, [ратифицировавших] кон¬
ституцию, и правом отдельной стороны» [Madison 1884г: 80]52.
Проект резолюций Джефферсона действительно кажется более
четким, чем проект резолюций Мэдисона: «Каждый штат, — пи¬
сал Джефферсон, — имеет естественное право в случаях, не
предусмотренных договором (causus non foederis), нуллифици¬
ровать своей властью все притязания других на таковую в пре¬
делах своих полномочий» [Smith 1995: 1082]. Но в проекте Мэди¬
сона также утверждается, что «штаты, которые являются
участниками [договора], имеют право» и фактически были вы¬
нуждены вмешаться, чтобы сохранить «в соответствующих
пределах своих полномочий принадлежащие им права и свободы»
[Madison 1962у: 189]53. «Штаты» у Мэдисона во множественном
числе (в отличие от «каждого штата» Джефферсона), но добав¬
ление им слова «соответствующих» к джефферсоновскому
«в пределах своих полномочий» дает основания полагать, что он
также утверждает, что каждому штату необходимо будет поддер¬
живать свой суверенитет в неприкосновенности, а также то, что
51 Нью-Гэмпшир аналогичным образом утверждал, что «легислатуры штатов
не являются надлежащими судами для определения конституционности
законов центрального правительства» (13). Вермонт указал, что «легислату¬
рам штатов не дано право принимать решения о конституционности законов,
принятых центральным правительством». Как и в случае с большинством
подобных ответов, Нью-Гэмпшир и Вермонт также сочли, что это полномо¬
чия федеральной судебной системы.
52 Курсив оригинала. — Прим. пер.
53 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
402
Глава 6
его предыдущий вопрос о различии между штатом и легислату¬
рой, возможно, вовсе не был риторическим54.
Мэдисон при жизни стал свидетелем использования текстов
резолюций во время спора о нуллификации в необоснованных,
как он полагал, целях. В попытке провести различие между резо¬
люциями Мэдисона и Джефферсона часто упускается из виду тот
факт, что в более позднее время главной заботой Мэдисона было
не желание отделить себя от Джефферсона, а стремление доказать,
что он и Джефферсон решительно не были инициаторами того,
что он назвал «нелепыми и анархическими претензиями» Южной
Каролины на нуллификацию [Madison 1900-1910й: 471-472].
Кажется несомненным, что Мэдисон был прав по целому ряду
вопросов, хотя и необязательно именно так, как он надеялся.
Несмотря на заявление Южной Каролины об уважении Принци¬
пов 98-го года, Мэдисон отрицал «честь», которой его удостоили
как создателя доктрины, и вместо этого потратил немало времени,
объясняя, как сторонники нуллификации в Южной Каролине
«извратили» смысл резолюций 1798 года [Madison 1900-1910б:
574]. Во-первых, резолюции Кентукки и Виргинии протестовали
против того, что, по мнению почти всех комментаторов, рассма¬
тривавших впоследствии этот вопрос, было одним из самых во¬
пиющих посягательств на гражданские свободы со стороны
конгресса за всю историю Америки и довольно явным нарушени¬
ем конституционных границ, установленных для федерального
правительства. Жители Южной Каролины, наоборот, протесто¬
вали против тарифов, которые они считали несправедливыми по
отношению к своему региону, но которые тем не менее были явно
санкционированы конституцией55. Сравнение с 1798 годом каза¬
54 Мэдисон обратил внимание на это слово в письме Н. П. Тристу от 1832 года
и выразил сожаление по поводу «предлога», которым оно послужило для
«вольностей, допущенных» в отношении резолюций Виргинии сторонника¬
ми нуллификации. «Если бы злоупотребление этим выражением можно
было предвидеть или заподозрить, его форма, несомненно, была бы иной»
[Madison 1900-1910к: 491].
55 См. обсуждение этого противоречия в [Freehling 1966] и [Ellis 1986]. Об от¬
ношении южан к национальной тарифной политике как несправедливому
бремени см. [Schoen 2003: 176-206].
Американский союз
403
лось Мэдисону довольно натянутым. Он признал, по крайней
мере к концу 1820-х годов, что конституция, наделяя федеральное
правительство полномочиями по регулированию торговли, пре¬
доставила ему право вводить тарифы в качестве стимула для
внутреннего производства. Первый конгресс и все президенты
признали это право «неоспоримым». Введение таких тарифов
действительно могло распределяться по определенным регионам
страны более или менее неравномерно, но «простое неравенство
в установлении налогов» не было «синонимом неконституцион¬
ности». Мэдисон считал «необходимым» понимать «различие...
между узурпацией власти» в нарушение конституции и «злоупо¬
треблением делегированными полномочиями», которые предо¬
ставлены конституцией, — именно то различие, которое Джеф¬
ферсон провел в 1798 году. Мэдисон предположил, что, если жи¬
тели Южной Каролины правы в том, что тариф наносит больший
ущерб их экономике, они должны работать над его изменением
конституционным путем голосования и протеста56. Пока правление
центра не стало настолько деспотичным «и невыносимым, чтобы
оправдывать гражданскую войну», его злоупотребления, настаивал
Мэдисон, «не могут рассматриваться как нарушающие основной
договор» [Madison 1884е: 571-574]. «Ни одна конституция, — писал
Мэдисон, — не может быть прочной без четкого различия между»
этими понятиями — «злоупотреблением законной властью и ее
узурпацией» [Madison 1900-1910и: 327]. При принятии законов
«об иностранцах и о подстрекательстве к мятежу» в 1798 году, как
Джефферсон изо всех сил старался разъяснить, конгресс не толь¬
ко злоупотребил «делегированными полномочиями», но и присво¬
ил себе те, «которые не были делегированы» [Jefferson 1995б: 1082].
Если штаты не сумеют провести такое различие и станут усматри¬
вать неконституционное^ в каждом несправедливом, на их взгляд,
налоге, «есть ли в союзе штат, чья конституция находилась бы
в безопасности?» [Madison 1884е: 574].
56 Это именно то, что Калхун позже счел невозможным, таким образом вызвав
необходимость совпадающего большинства в качестве защиты интересов
меньшинства, см. [Ford 1994: 19-58] и [Read 2009].
404
Глава 6
Мэдисон не отрицал, что «могут иметь место столь масштабные
злоупотребления, что они станут не только противоречить кон¬
ституции (федеральной или штата), но и подрывать самые основы
общественного договора» [Madison 1884м: 8-9]57. Поскольку
случаи «столь беззаконного и невыносимого угнетения» [Madison
1900-1910д: 573] «оправдали бы расторжение» общественного
договора [Madison 1900-1910л: 9], отметил Мэдисон, они оправ¬
дали бы и естественное право на революцию, «по поводу которой
нет теоретических разногласий» [Madison 1900-1910е: 293].
Но такой шаг мог быть предпринят только при наличии серьезных
оснований, а не по «незначительным и преходящим причинам»,
как было указано несколько лет назад в Декларации независимо¬
сти, в которой также было объявлено, что 13 колоний воспользу¬
ются этим правом. Кентуккийские резолюции Джефферсона
выступали против законов, которые, по его мнению, «настолько
явно противоречили конституции, что представляли собой не¬
двусмысленное заявление о том, что этот договор не предназначен
для определения полномочий федерального правительства, но что
он будет применяться при осуществлении в этих штатах всех
полномочий, какие только возможны». По мнению Джефферсона,
это означало бы «захват прав штатов и объединение их в руках
федерального правительства, взявшего на себя полномочия
принуждать штаты (не только в случаях, объявленных федераль¬
ными [casus foederis], но и во всех остальных) посредством зако¬
нов, принятых не с их согласия, а другими против их согласия».
Это не было «незначительной и преходящей причиной», если
Джефферсон на самом деле был прав: такая ситуация «означала
бы отказ от формы правления, которую мы выбрали, и жизнь при
правительстве, действующем по его собственной воле, а не на
основании нашей власти». Это действительно была бы капитуля¬
ция перед автономным государством [Jefferson 1995б: 1084]58.
Враждебное отношение Южной Каролины к тарифам просто не
относилось к тем случаям, которые оправдали бы революцию.
57 См. также [Madison 1900-1910г: 483-484].
58 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
Американский союз
405
Но естественное право на революцию — это не то, за что бо¬
ролась Южная Каролина. Вместо этого, как указал Мэдисон,
сторонники нуллификации постановили, что «отдельный штат
имеет конституционное право приостанавливать исполнение
закона США в своих пределах и что прекращение действия за¬
кона должно считаться правильным, действительным и оста¬
ваться в силе до тех пор, пока три четверти штатов не примут
иного решения на конвенте» [Madison 1900-1910д: 573]59. Конеч¬
но, Мэдисон изо всех сил старался разъяснить, что теория
Калхуна о параллельном большинстве «не была подкреплена
ничем из того, что, как известно, было сказано или сделано
[Джефферсоном]» [Madison 1884а: 199]60. Для Джефферсона
в резолюциях Кентукки 1798 года, напротив, нуллификация
была «естественным правом», которое, как позже утверждал
Мэдисон, применялось только «в крайних случаях, поскольку
само по себе оправдывало обращение к любой форме принуди¬
тельного освобождения» [Jefferson 1995б: 1082; Madison 1884а:
199]. «Право нуллификации, подразумеваемое мистером Джеф¬
ферсоном, — считал Мэдисон, — является естественным правом,
которое все признают средством защиты от невыносимого
угнетения» [Madison 1900-1910б: 589, n. 1]. Южная Каролина,
указывает Мэдисон для контраста, утверждала, что нуллифика¬
ция является конституционным правом, которым штат может
воспользоваться, так как «не переставал заявлять о своей при¬
верженности конституции» [Ibid.].
В отличие от доктрины Южной Каролины право на революцию
выводило штат, идущий на такой шаг (и даже Мэдисон согласил¬
ся с тем, что такой революционный скачок отдельный штат может
59 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
60 См. также [Madison 1884в: 109-110]. В этом письме Мэдисон неохотно
признается Э. Эверетту, что Джефферсон использовал слово «нуллифика¬
ция» в своем проекте резолюций Кентукки (факт, о котором Мэдисон забыл,
пока не перечитал проект). «Тем не менее, — пишет Мэдисон, — я полагаю,
он связывал это слово не с идеей конституционного права в смысле Южной
Каролины, а с идеей естественного права в случаях, справедливо апеллирую¬
щих к нему».
406
Глава 6
совершить61), за рамки соглашения, после чего он больше не
придерживался конституции и не пользовался ее привилегиями.
Это был не конституционный, а именно революционный шаг,
который ставил штат (или штаты), выходящий из соглашения,
под угрозу быть вынужденными вернуться в него. Как выразил¬
ся Гарри Джаффа, «апелляция к естественному праву была
оправданием применения силы любой стороной против другой»
[Jaffa 2000: 53]. Сравнивая сказанное с доктриной Южной Каро¬
лины, Мэдисон поражался тому, «как упорно сторонники нулли¬
фикации, возводящие имя мистера Джефферсона на пьедестал
своей колоссальной ереси, закрывают глаза и уста всякий раз,
когда его авторитет столь явно и решительно выступает против
них» [Madison 1900-1910к: 491]62.
Безусловно, Джефферсон действительно написал в частном
письме Мэдисону, что Виргинии скорее следует покинуть союз,
«чем отказываться от прав самоуправления... в которых одних мы
видим свободу, безопасность и счастье» [Jefferson 1995с: 1119]63.
61 «Нет ничего, что исключало бы естественное право в отдельных штатах
в большей степени, чем в любой части отдельного штата, страдающего от
ощутимых и невыносимых обид, искать облегчения путем сопротивления
и революции» [Madison 1900-1910б: 575].
62 См. также [Madison 1981: 428-429, n. 3], где Мэдисон осудил тенденцию
сторонников Калхуна игнорировать «неоднократные заявления Джеффер¬
сона о том, что федеральные власти (даже в соответствии со Статьями
Конфедерации) должны прекратить торговлю с непокорным штатом».
63 Аналогичное утверждение, также легко истолковываемое неверно, см. в [Jef¬
ferson 1984бу: 1509-1512]. Мы должны «отделиться от наших товарищей, —
писал Джефферсон, — только тогда, когда останется единственная альтер¬
натива — расторжение нашего союза с ними (или подчинение правительству
без ограничения его полномочий)». Таким образом, враждебность Джеф¬
ферсона по отношению к консолидации не оправдывала того, что Виргиния
встала «плечом к плечу с вспыльчивым джорджианцем». Это было бы «по¬
следним средством, о котором не следует думать до тех пор, пока не начнут¬
ся гораздо более длительные и тяжкие страдания». «Если каждому наруше¬
нию договора стольких сторон противодействовать сразу его расторжением,
никогда не сможет быть сформировано ничего, что продержалось бы хоть
один год». Штаты «должны внимательно следить за каждой существенной
узурпацией их прав» и «протестовать против них», но не отделяться до тех
Американский союз
407
Но «отказ от прав самоуправления» является важным условием,
и Джефферсон отказался от него перед У К. Николасом и под¬
твердил Мэдисону, что «целями» республиканской партии дол¬
жны быть «искреннее развитие союза» и «протесты против на¬
рушений истинных принципов... конституции, чтобы преодолеть
их и предотвратить образование прецедента и дачу молчаливого
согласия на то, чтобы выставить их в качестве оправдания; но не
следует говорить или делать ничего такого, что выглядело бы как
применение силы или вело к ней и давало бы какой-либо предлог
для привлечения армии» [Jefferson 1904-1905бн: 79-81; Jefferson
1995ан: 1122].
Однако наиболее важным различием между нуллификацией
Джефферсона и более поздней адаптацией этого термина Южной
Каролиной, возможно, остаются различные подходы к принци¬
пу большинства64. Мэдисон утверждал, что «уважение Джеф¬
ферсоном воли большинства как жизненно важного принципа
республиканского правления» решительно противоречит пони¬
манию конституции Южной Каролиной [Madison 1884а: 199;
Madison 1981: 428-429, n. 3]. Резолюции Кентукки, да и вся
деятельность республиканской оппозиции в целом, по мнению
Джефферсона, были направлены на защиту правления большин¬
ства и американской национальной идентичности от посяга¬
тельств федералистов, которых Джефферсон рассматривал как
«секту меньшинства» и «проповедников без последователей»,
приверженных идее формирования бюрократического государ¬
ства и создания в Америке правительства по английскому об¬
разцу [Jefferson 1984аю: 990].
пор, пока не будет сделан окончательный вынужденный выбор. Трудно
представить себе американца, несогласного с Джефферсоном в том, что союз
не должен законно содержать «правительство неограниченных полномочий».
Трудность заключается в том, чтобы знать, когда «накопление» зла «переве¬
сит зло разделения». Очевидно, что в 1825 году, как и в 1798 году, Джеффер¬
сон все еще находился в лагере сторонников терпения, а не разобщенности.
64 Краткое обсуждение отказа Южной Каролины от правления большинства
см. в [Watson 1998: 87-88]. Подробную оценку мысли Калхуна см. в [Read
2009].
408
Глава 6
Вместо того чтобы защищать интересы региона или конкрет¬
ного штата, Джефферсон продолжал настаивать на том, что его
оппозиция является защитой воли большинства. Он был убежден,
что большинство американцев поддерживают республиканизм
и что их американский характер и «американский дух» не допу¬
стят такого нарушения их воли, которое было представлено
в законодательстве федералистов. Несмотря на временное заблу¬
ждение, «сограждане», писал он, будут приведены «в чувство»
прессой и республиканской оппозицией [Jefferson 1904-1905ад:
416-417; Jefferson 1903-1904м: 92]. Джефферсон оставался убе¬
жденным в том, что «истинный» американский дух ответит на
собственные фундаментальные предположения. «Я знаю, что мои
принципы чисты, потому не стыжусь их», — написал он Сэмюэ¬
лю Смиту за два месяца до составления проекта резолюций
Кентукки. «Я уверен», что эти принципы «совпадают с принци¬
пами подавляющего большинства американского народа» [Jef¬
ferson 1903-1904бш: 277]65.
Конечно, как мы уже видели, трудности в выяснении обще¬
ственного мнения по конкретным вопросам были значительны¬
ми. Схемы того времени несравнимы со сложными методами
опроса, существующими в наши дни. Национальные лидеры
были (в прямом смысле этого слова) изолированы от обществен¬
ности, находясь в столице государства [Freeman 2001: 79-80].
Джефферсон (наряду с другими жителями столицы) написал
бесчисленное количество писем в Виргинию и другие штаты
в явной попытке хоть как-то повлиять на настроение в обществе.
Достаточно часто Джефферсон воспринимал расхождение во
мнениях как свидетельство преднамеренного злого умысла или
в лучшем случае невежества со стороны людей. В некоторых
ответах от штатов на резолюции Кентукки и Виргинии указыва¬
лось, что «люди», которых республиканцы якобы ценили, прого¬
лосовали за тех самых политиков, которые приняли законы об
иностранцах и о подстрекательстве к мятежу66. Федералисты
65 См. также [Jefferson 1903-1904: 329].
66 См. заявление Массачусетса в [Resolutions of Virginia and Kentucky 1826: 7].
Американский союз
409
также одержали явную победу на промежуточных выборах
1798 года, особенно на Юге, где они получили больше мест в кон¬
грессе, чем когда-либо прежде [Kuehl 1972а: 21-49; Kuehl 1972б:
1-20, особенно 4]. Но суть в том, что Джефферсон всегда рассма¬
тривал свою позицию как оппозицию большинства узурпации
власти меньшинством. Он признал успехи федералистов и объ¬
яснил их временными последствиями дела «Икс-Игрек-Зет»
и нападений французов на американские суда. Джефферсон ду¬
мал, что американцы, как случалось много раз прежде, вскоре
образумятся в этом вопросе и признают, что федералисты явля¬
ются не их защитниками, а потенциальными разрушителями их
свобод [Jefferson 1904-1905в: 193].
С этой точки зрения, резолюции — это не столько стремление
к локализму или секционализму, сколько попытка прояснить
значение американского федерализма и даже самой американской
идентичности. Безусловно, резолюции Кентукки были защитой
местной власти сферы суверенитета, гарантированной и закреп¬
ленной за штатами конституцией. Но они также представляли
собой права штатов на защиту национальной идентичности.
Джефферсон изложил это в своей первой инаугурационной речи.
Он рассматривал правительства штатов как «наиболее компе¬
тентные органы для решения... внутренних вопросов и как на¬
дежную крепость, защищающую от антиреспубликанских тен¬
денций», но он также призывал к «поддержке центрального
правительства и всех его конституционных полномочий как
основного гаранта мира внутри страны и безопасности за ее
пределами». Эти и другие принципы, которые он изложил, гаран¬
тировали бы, что американцы «объединятся... сердцем и разу¬
мом». Это глубокое единство народа, а не консолидация власти
в национальных или государственных институтах управления
делало американское правительство «самым сильным правитель¬
ством в мире... единственным, при котором каждый человек по
зову закона бросится на защиту этого закона, поскольку будет
считать защиту общественного порядка от посягательств на него
своей личной обязанностью» [Джефферсон 2009: 15-19]. Таким
образом, «местное самоуправление и национальное единство»
410
Глава 6
могли бы быть, по мнению Питера Пэриша, глубоко «взаимоза¬
висимыми» [Parish 1995: 223].
Протест Джефферсона в 1798 году и на протяжении 1790-х го¬
дов был вызван дисбалансом из-за превышения властных пол¬
номочий федеральным правительством». Защита прерогатив
штатов в 1798 году была нацелена на восстановление баланса
в пользу специфической американской системы республиканско¬
го правления и придание каждой сфере должного уважения
и авторитета. Определение Джефферсона в резолюциях Кентук¬
ки того, что штаты имеют естественное право на нуллификацию
«в случаях, не предусмотренных соглашением», является важным,
но нечасто отмечаемым. Оно предполагает, что штаты являются
законными судьями только в тех случаях, которые конституция
закрепляет за штатами, то есть в случаях, явно «non foederis»,
и оставляет вне своей компетенции широкий спектр дел, по ко¬
торым штаты не являются надлежащими судьями в области за¬
конодательства, закрепленного за конгрессом. Для Джефферсона
«нерушимое сохранение... федеральной конституции» означало
«сохранение за штатами полномочий, не переданных ими союзу,
и за законодательным органом союза — его конституционной
доли в разделении власти» [Jefferson 1904-1905аа: 17-18].
Акцент на конституционных полномочиях штатов в то время,
безусловно, был более чем прагматичным, но, как отмечал Ме¬
рил Петерсон, у Джефферсона были ограниченные возможности:
«От штатов не исходило никакой опасности» [Peterson 1970: 616]67.
Джефферсон считал, что республиканству, закрепленному рево¬
люцией, угрожает фракция, контролирующая федеральное
правительство вопреки воле большинства народа Соединенных
Штатов. С его точки зрения, было абсолютно естественным об¬
ратиться к штатам как к участникам договора, благодаря кото¬
67 См. также [Malone 1963: 65-67]. «Если бы он в это время не обратился за
защитой к штатам, — спрашивает Малоун, — куда бы он еще мог обратить¬
ся? Не было бы никакого смысла подавать апелляцию в Верховный суд Со¬
единенных Штатов. Этот партийный орган еще не стал защитником прав
отдельных лиц, каким Верховный суд является сегодня». Для получения
дополнительной информации см. [Sharp 1993: 187].
Американский союз
411
рому и было создано это правительство. Джефферсон делал упор
на штаты, так как считал, что федеральное правительство выхо¬
дит за рамки своих полномочий. В той мере, в какой это можно
назвать призывом к защите прав штатов, он был сделан от имени
уникальной, как считал сам Джефферсон, американской поли¬
тической системы, которой угрожали попыткой преобразования
ее в британскую.
Отстаивание Джефферсоном прав штатов парадоксальным
образом выражало национальное видение. Когда национальное
государство превратилось в коррумпированное, сопротивление
стало необходимым не из-за сектантских или местнических на¬
строений, а ради защиты самого национального характера. Резо¬
люции Кентукки и Виргинии стали частью более масштабного
движения, направленного на то, чтобы вновь привести государ¬
ство в соответствие с волей народа. Независимо от того, привели
бы аргументы Джефферсона при каком-либо ином сценарии
к открытому вызову, брошенному штатами федеральному зако¬
нодательству, или же они открыли бы своего рода ящик Пандоры
с риторикой и логикой, которые другие могли бы использовать
для разрушения союза, они тем не менее остаются одним из
компонентов националистического проекта. Резолюции, далекие
от того, чтобы характеризоваться как чисто локалистские или
секционистские, были призывами к соблюдению прав штатов
и защите американской идентичности, которой, казалось, угро¬
жали коррупция и иностранное влияние. Джефферсон предпо¬
ложил, что благодаря его победе государство стало безопасным
для создавшей его нации.
Принуждение и пределы гармоничного союза
Прочтение резолюций Кентукки в соответствующем контексте
помогает нам разобраться в более важных вопросах, касающихся
союза, с которых началась эта глава. Теория Джефферсона о союзе
должна сочетаться с некоторым пониманием его практики, которая
зависит не столько от его непоследовательности, сколько от неод¬
нозначной природы самого союза, созданного конституцией.
412
Глава 6
Мысль Джефферсона о проблеме союза формировалась в пе¬
риод конфедерации, во время революции и непосредственно
после нее, и нам нужно ненадолго вернуться к этому периоду,
чтобы понять, почему Джефферсон отчасти одобрил использова¬
ние принуждения против непокорных штатов. Джефферсон
провел значительную часть этого периода за пределами страны
в качестве американского посла во Франции, пытаясь добиться
коммерческих льгот. Но он постоянно был разочарован неспо¬
собностью конгресса сформулировать последовательную торго¬
вую политику, которая сделала бы соответствующий договор
привлекательным для французов (или других европейских держав,
включая Англию)68. Сначала Джефферсон предполагал, что пол¬
номочия конгресса заключать договоры позволят выполнить
работу по приведению «всех торговых операций, которые защи¬
щены положениями [такого договора]... под юрисдикцию самого
конгресса». Другими словами, если бы конгресс мог заблаговре¬
менно заключать договоры с европейскими державами, эти дого¬
воры выполнили бы работу по «передаче всей... торговли под
юрисдикцию конгресса». До тех пор, сокрушался Джефферсон,
«торговля Соединенных Штатов со странами, с которыми... нет
договора», останется «под юрисдикцией каждого штата в отдель¬
ности». Именно поэтому, писал Джефферсон Адамсу, он отчаян¬
но хотел «заключить договоры с другими державами Европы»,
ибо, когда штаты окажутся под юрисдикцией конгресса, утверждал
Джефферсон, их «власть... препятствовать [конгрессу] своими
отдельными актами прекратится» [Jefferson 1987р: 38-39]69.
Европейские державы справедливо скептически отнеслись
к этому закулисному методу, который гарантировал, что штаты
будут соблюдать положения любого договора, особенно учитывая
опыт конгресса по сбору доходов со штатов. Неспособность
68 О характере согласия в соответствии со Статьями Конфедерации см. [Esh
2006: 40-58].
69 Ср. [Jefferson 1903-1904бй: 398]: «Во всех странах существует правило, что
то, что делается органом нации, должно быть распространено на всех ее
членов. Мы не имеем права изменять частичным участием то, что скрепили
договором с органами заинтересованных наций».
Американский союз
413
правительства конфедерации принудить штаты к обеспечению
его доходами была, по сути, одной из проблем, которые привели
к написанию конституции. Но Джефферсон в течение этого пе¬
риода неоднократно утверждал, что конфедерации просто необ¬
ходимо действовать в соответствии со своим естественным правом
собирать налоги принудительно, применяя силу, если это необ¬
ходимо. «Говорилось это так часто, что все поверили, — жаловал¬
ся он Кэррингтону в 1787 году, — будто конгресс не имеет со
стороны конфедерации полномочий принуждать к чему-либо,
например к денежным взносам». Но, утверждал Джефферсон, «не
было необходимости давать ему эту власть явно: он обладает ею
по закону». Джефферсон представил свои рассуждения так:
«Когда две нации заключают соглашение, в результате каждая из
них обладает способностью принуждать другую к его выполне¬
нию» [Jefferson 1950бх-: 678]70. Джефферсон четко сформулировал
это положение ранее в своем комментарии к статье Жана Н. Деме-
нье о Соединенных Штатах в «Методической энциклопедии».
Конгресс был далек от того, чтобы являться «бессильным», писал
он. Всякий раз, когда «две или более нации заключают соглашение,
они обычно не говорят, что будет сделано с той стороной, которая
его нарушит. Приличия запрещают подобное, и это столь же не¬
обязательно, сколь и непристойно, потому что право на прину¬
ждение естественным образом переходит к стороне, пострадавшей
от нарушения». Соответственно, «когда какой-либо штат в аме¬
риканском союзе отказывается подчиняться конфедерации,
с которой он себя связал, — писал он Деменье, — остальные
имеют естественное право принудить его к повиновению» [Jef¬
ferson 1950б-: 19]71. Важным, писал Джефферсон Э. Рэндольфу,
70 Обратите внимание, что редакторы «The Papers of Thomas Jefferson» употре¬
били здесь слово «нации», которое более ранние редакторы передавали как
«стороны». См., например, [Ford 1904-1905д: 319].
71 Джефферсон явно думает здесь о коммерции, что побуждает его представ¬
лять гораздо более оптимистичную картину европейцам, которые могут быть
обеспокоены финансовой стабильностью своего торгового партнера.
В письмах американцам, таким как Кэррингтон и Монро, Джефферсон более
прямолинеен в выражении своего разочарования очевидной неспособностью
конгресса заставить штаты подчиниться.
414
Глава 6
было то, что конгресс не испытывал недостатка в «полномочиях
принимать принудительные меры», которых, как представлялось
большинству людей, «ему не хватало». Напротив, «закон» доволь¬
но просто наделял «одну сторону соглашения» полномочиями
«принуждать другую к его исполнению» [Jefferson 1950бу-: 672]72.
Более того, конфедерация была чем-то большим, чем просто
«дипломатическим собранием», писал он Д. Адамсу. «Статьи
Конфедерации являются частью законодательства страны и по
своей силе превосходят обычные законы, поскольку они не могут
быть изменены законодательным органом какого-либо одного
штата» [Jefferson 1987л: 174]. Конгресс должен был сыграть опре¬
деленную роль в сохранении присутствия в союзе отдельно
штатов. Джефферсон надеялся, что Конгресс Конфедерации,
например, будет выступать против отделения новых штатов от
старых: в противном случае «несколько наших штатов рассып¬
лются на атомы, если мы позволим превращать каждый малень¬
кий округ в отдельный штат» [Jefferson 1785]. Конгресс, по сути,
был, как он писал Мэдисону, «хорошей школой для... молодых
государственных деятелей» именно потому, что «он пробуждает
в них благоприятное отношение к федеральному правительству
72 Джефферсон также, казалось, не возражал против надзора конгресса за
новыми штатами — даже в некоторой степени произвольного надзора — на
этапе временного управления ими, как это было изложено в Ордонансе
1784 года и Северо-Западном ордонансе 1787 года. Об этом см. [Berkhofer, Jr.
1972: 231-262, на 252-253 и 256-258]. Джефферсон даже предложил (в каче¬
стве более мягкой альтернативы предложенному Мэдисоном вето конгресса
на законы штатов) создать федеральный апелляционный суд по вопросам,
представляющим интерес для союза в целом. Например, Джефферсон
предложил, чтобы, если суд штата не примет мер против нарушения штатом
национального договора, «апелляция в федеральный суд восстановила бы
все права», потому что такой договор, конечно, «имел бы приоритет... перед
законами штата». Джефферсон рассматривал это как альтернативу по отно¬
шению к вето Мэдисона, потому что конгресс был бы в состоянии «наблю¬
дать» за деятельностью предлагаемого федерального суда и «сдерживать» ее,
в то время как такой надзор не сопровождался бы правом конгресса приме¬
нять вето. Джефферсон одобрил такой план, даже признавая потенциальную
возможность федерального «посягательства на юрисдикцию судов штатов,
см. [Jefferson 1950-: 480-481].
Американский союз
415
вместо неблагоприятного, которое слишком часто возникает
у лиц, ограниченных политикой своего штата» [Jefferson 1995:
309]. Еще до революции Джефферсон отмечал, что инструкции
Виргинского конвента, обязывающие его делегатов «подчинять¬
ся только таким резолюциям конгресса, с которыми согласны...
депутаты», могли бы «полностью разрушить... то единство дей¬
ствий нескольких колоний, которое было главной целью созыва
конгресса» [Jefferson 1950ае-: 143]73.
Джефферсон надеялся, что штаты подчинятся добровольно
или отреагируют на своего рода мягкую силу конгресса. Конгресс,
по его словам, «вероятно, проявит достаточное терпение, прежде
чем прибегнет к силе» [Jefferson 1984а: 578]. В 1787 году он напи¬
сал Уайту, что «федеральному руководителю следует изыскать
какие-то мирные средства для обеспечения уступчивости со
стороны штатов» [Jefferson 1950ву-: 128-129]74. Его наиболее
практическим предложением в этом направлении было развитие
военно-морского флота, который мог бы патрулировать побере¬
жье и возмещать «недостачу» любых «взносов» штатов в союз за
счет доходов от их «торговли» [Jefferson 1950бх-: 678]75. Сколь бы
воинственно это ни звучало, Джефферсон считал, что такие во¬
енно-морские силы, как он написал Адамсу, «вооружат главу
федерального правительства самым надежным из всех инстру¬
ментов принуждения провинившихся членов [союза] и не позво¬
лят ему прибегнуть к тому, что было бы менее безопасным»
[Jefferson 1987п: 142]. Ранее, когда Адамс выступал за переговоры
с берберийскими государствами и выплату им дани, Джефферсон
высказывался за войну и рассматривал закрепление права кон¬
гресса на принуждение как одно из побочных преимуществ со¬
здания военно-морских сил для борьбы с пиратами в Средизем¬
ном море [Adams 1987й: 138-139]. Безусловно, Джефферсон
по-прежнему беспокоился, мудро ли предоставлять такое право
73 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
74 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
75 Джефферсон считал, что «один-единственный фрегат» сделал бы свое дело:
«Принуждение никогда не было таким легким, как в нашем случае».
416
Глава 6
на принуждение «главе федерального правительства», вот поче¬
му он выступал за военно-морскую, а не военную силу. Амери¬
канцам, писал он Монро, меньше нужно бояться национальной
силы принуждения «на... воде», чем в «любой другой стихии»,
потому что военно-морской инструмент, как он писал Деменье,
«был бы более щадящим, менее опасным для свободы и с меньшей
вероятностью привел бы к большому кровопролитию» [Jefferson
1950ге-: 225; Jefferson 1950б-: 19]. И он по-прежнему был убежден,
что конгресс прав, выжидая «до последней крайности... и не то¬
ропясь реализовывать любые из своих полномочий, которые
представляются нежелательными» [Jefferson 1950бх-: 678-679].
Но очевидно, что больше он опасался неспособности конгрес¬
са принудить «провинившихся членов», чем негативных послед¬
ствий наделения его такими полномочиями. Рассказывая об этих
дилеммах в «Автобиографии» 1821 года, Джефферсон вспоминал,
что «основной недостаток “Статей Конфедерации” заключался
в том, что конгресс не имел права взаимодействовать с народом
непосредственно или через назначенных им официальных лиц.
В его власти было только просить о содействии, и эти запросы
направлялись в различные легислатуры. Выполнение этих запро¬
сов основывалось лишь на принципах морального долга» — ос¬
новании, которое, по мнению Джефферсона, не всегда было до¬
статочным [Джефферсон 1990: 75]. Аргументы Джефферсона
позже, да и в то время также, не сильно отличались от предполо¬
жения Гамильтона 1782 года о том, что «большая опасность» (как
показал опыт конфедерации) «заключается в том», что конгресс
«не будет обладать достаточной властью, чтобы защитить себя
и сохранить союз», а не в том, «что он когда-нибудь станет угро¬
зой для всеобщей свободы» [Hamilton 2001е: 117].
Соответственно, писал Джефферсон Монро: «В казне никогда
не будет денег, пока конфедерация не покажет свои зубы. Штаты
должны увидеть кнут; возможно, кто-то из них должен его по¬
чувствовать. Я убежден, что все они были бы рады, если бы
каждый из них был обязан вносить свой вклад... Каждый нацио¬
нально настроенный гражданин этой страны должен желать
видеть эффективный инструмент принуждения» [Jefferson
Американский союз
417
1950ге-: 225]76. Иными словами, если одна из сторон договора не
выполнила свои обязательства или каким-либо другим образом
нарушила его, вторая сторона может принудить ее силой выпол¬
нить эти обязательства. В своем самом ясном изложении этой
точки зрения Джефферсон написал Э. Рэндольфу, что «прови¬
нившийся штат сам становится стороной, выступающей против
остальной конфедерации», что оскорбленная сторона имеет
естественное право заставить этого правонарушителя исполнить
свой долг [Jefferson 1950бу-: 672]77.
Аргументы Джефферсона здесь предвосхитили аргументы
Мэдисона в «Федералисте № 40», защищавшего решение Фила¬
дельфийского конвента поставить ратификацию в зависимость
от одобрения только девятью штатами вместо всех 13. Мэдисон
76 Обратите внимание, что Бойд расшифровал как слово «национально» то,
что П. Л. Форд передал как «рационально», см. [Ford 1904-1905г: 150].
77 Джефферсон использовал тот же язык для описания более позднего союза
в своих резолюциях Кентукки: каждый штат «присоединился» к соглашению
«и является [его] неотъемлемой стороной, а остальные штаты образуют, что
касается его самого, другую сторону» [Smith 1995: 1080]. В свете его преды¬
дущих рассуждений о природе соглашения подразумевается по крайней
мере, что Джефферсон понимал: резолюции Кентукки подвергнут этот штат
судебному надзору со стороны остальной части союза; другими словами, что
Кентукки делает себя уязвимым для критики со стороны других штатов или
даже ставит себя под угрозу принуждения со стороны других штатов (если
только эти штаты не решат от этого отказаться). Мэдисон позже настаивал:
«Неотделимо от природы соглашения у одной стороны есть столько же прав
излагать [свое видение проблемы] и настаивать на ее решении в соответствии
с этим изложением, сколько и у другой так излагать [свою позицию], чтобы
обеспечить освобождение от соответствующих обязательств; и попытка
аннулировать [закон] одной из сторон может предоставить другой стороне
возможность согласиться с аннулированием или предотвратить его».
[Madison 1884з: 64]. См. также [Madison 1900-1910: 490]: «Существенное
различие между свободным правительством и правительствами несвобод¬
ными заключается в том, что первое основано на соглашении, стороны ко¬
торого взаимно и в равной степени связаны им. Следовательно, ни у одной
из них не может быть большего права расторгнуть сделку, чем у другой
стороны или других сторон, которые должны заставить [сторону-наруши-
тельницу] соблюдать ее». См. также [Madison 1900-1910: 483]. Толкование
Джаффой некоторых из этих писем повлияло на наше понимание данного
аспекта мысли Джефферсона о договоре [Jaffa 1975: 161-183]. См. также
[Jaffa 2000: 53].
418
Глава 6
предположил, что все американцы понимают, как «нелепо под¬
чинять судьбу 12 штатов капризам и порочности 13-го». Требо¬
вание консенсуса означало, что один маленький штат может
пустить под откос весь процесс. Возникла бы ситуация, сардони¬
чески предположил Мэдисон, когда «стойкое сопротивление
“большинства” в 1/60 населения Америки» может перевесить
голос «12 штатов, составляющих 59/60 населения страны» [Мэ¬
дисон 1993: 265-266]78.
Для контраста стоит вспомнить абсолютно непоколебимую
преданность Джефферсона принципу большинства как sine qua
non (непременное условие) республиканского правления и его
явное недоверие к фракциям меньшинства, обладающим госу¬
дарственной властью [Madison 1884а: 199; Madison 1981: 428-429,
n. 3]. Как Джефферсон написал Уильяму Юстису в 1809 году,
«фундаментальный принцип» «общего правительства» «братских
штатов» заключается в том, что «воля большинства должна
главенствовать» [Jefferson 1904-1905щ: 86]79. Поскольку «испол¬
нительная и законодательная власть выбраны нацией и пользу¬
ются доверием нации, — писал он Уильяму Дуэйну, — обязанность
меньшинства состоит в том, чтобы соглашаться и подчиняться»
«мерам... одобренным большинством» [Jefferson 2004м: 592]80
Правило большинства — «абсолютное согласие с [его] решения¬
ми» — это принцип республиканизма, а сила — «принцип
и родная мать деспотизма», заявил Джефферсон в своей первой
инаугурационной речи [Джефферсон 2009: 15-19]. Но эти два
78 Ср. с Авраамом Линкольном: «По какому принципу изначального права
1/50 или 1/90 часть великой нации, называя себя государством, имеет право
разделять и разрушать эту нацию в соответствии с изначальным принци¬
пом?» [Lincoln 1953-1955б: 196].
79 Джефферсон заверил Юстиса, что «воля [большинства] не руководствовалась
никакими местными интересами или завистью» во время недавнего кризи¬
са эмбарго, который, по его словам, был «законным и честным проявлением
воли и мудрости в целом».
80 Обсуждение специфического характера обязательств составных частей
союза характеризовалось неоднозначностью, см. [Kersh 2001: 96]. Но в том,
что касается общей обязанности меньшинства подчиняться воле большин¬
ства, Джефферсон был удивительно последователен.
Американский союз
419
принципа — правление большинства и сила — не были в конеч¬
ном счете несовместимыми. На самом деле в каком-то смысле
они неразделимы. Отказ подчиниться воле большинства, про¬
должал Джефферсон, является «призывом к силе», на который
большинство должно каким-то образом отреагировать. Или, как
он сказал А. фон Гумбольдту в 1817 году, воля большинства, даже
«в один голос», должна быть «столь же священной, как если бы
она была единогласной», и, «если пренебречь этим принципом,
не остается ничего другого, кроме силы, которая неизбежно пе¬
реходит в военный деспотизм» [Jefferson 1904-1905бд: 68-69]. Это
не сильно отличается от более позднего прочтения данной про¬
блемы Линкольном: «Если меньшинство не пойдет на уступки,
большинство должно сделать это. Или же правительству следует
уйти в отставку. Альтернативы нет, поскольку сохранение такого
правительства у власти является своего рода попустительством
одной из сторон» [Линкольн 2004: 92-101].
Джефферсон считал, что неприятие меньшинством воли
большинства является, по сути, отказом от принципа равенства,
на котором основан дружественный союз. Это была претензия
на различие между равными сторонами — штатами или отдель¬
ными лицами — и оказываемое кому-то из них предпочтение81.
Как Джефферсон написал Генри Дирборну в 1815 году, одна из
проблем Массачусетса заключалась в том, что он переоценивал
свое значение в союзе по сравнению с другими штатами. Это
можно было бы исправить, скромно признав, что «его южные
собратья в чем-то не уступают ему в мудрости, информирован¬
ности, патриотизме, храбрости и даже честности». Массачусетс
«действительно был бы великолепен, если бы не ставил себя
выше других» [Jefferson 1903-1904р: 289]82.
Но отказ меньшинства подчиниться воле большинства был не
просто оскорбительным или высокомерным — он вел к хаосу.
Проведение независимой политики некоторыми штатами стави¬
81 См. [Onuf 2000а: 142] и [Lenner 1997: 422].
82 См. также [Jefferson 1816], где критикуется Новая Англия за «присвоение
господства над остальной частью союза» (в вопросах религии).
420
Глава 6
ло под угрозу безопасность других, грозя союзу потенциальным
распадом федеральной системы. В своей первой инаугурационной
речи Линкольн утверждал, что «центральная идея сецессии — это
анархия», но вряд ли он был первым, кто установил эту связь
[Линкольн 2004: 92-101]. Например, федералистская защита
конституции в значительной степени основывалась на пугающем
утверждении, что альтернативой союзу является анархия83.
Но именно Джефферсон, возможно, наиболее четко сформули¬
ровал точку зрения, которую позже повторит Линкольн: альтер¬
нативой союзу было не мирное сосуществование соседних кон¬
федераций, а настоящая балканизация avant la lettre (до полного
завершения) и нескончаемый кризис. Если бы «все штаты» были
«суверенными и независимыми во всем», размышлял он
в 1818 году, они «вечно находились бы в состоянии войны друг
с другом и стали бы просто сторонниками и сателлитами ведущих
держав Европы» [Jefferson 1904-1905и: 167]. Из этого следовало,
что существование нации зависело от союза. Таким образом,
отделение было безумием, писал он Тейлору, выступавшему за
слияние Виргинии и Северной Каролины в отдельную конфеде¬
рацию. Джефферсон, советуя проявлять терпение, так обрисовал
зло сецессии:
Если при временном превосходстве одной стороны другая
прибегнет к расколу союза, никакое федеральное правитель¬
ство никогда не сможет существовать. Если, чтобы избавить¬
83 Об этом, в частности, читайте первые несколько статей Гамильтона в «Фе¬
дералисте», а также два замечательных эссе Онуфа [Onuf 1992: 272-302]
и [Onuf 1988: 78-98]. См. также [Kohn 1991: 64-65] и [Hendrickson 2003].
Конечно, для антифедералистов разобщенность была меньшей угрозой, чем
та, которую представляло консолидированное национальное правительство,
каковое, по их мнению, неизбежно отдавало бы предпочтение одному
штату или региону перед другими. Антифедералисты оказались людьми
большой веры в склонность республик сосуществовать в гармонии при
отсутствии принуждения. Но обратите внимание, что даже федералисты
описывали предлагаемую систему в целом как федеральную, а не как консо¬
лидированное национальное правительство, систему, полагающуюся на
интересы, а не на силу, чтобы удерживать штаты вместе, см. [Hendrickson
2003: 12-13].
Американский союз
421
ся от нынешнего правления Массачусетса и Коннектикута,
мы разорвем союз, остановится ли на этом зло? Предполо¬
жим, что только штаты Северной Англии будут отрезаны,
изменится ли наша сущность? Разве мы не все еще люди,
к югу от них, со всеми нашими человеческими страстями?
Немедленно мы увидим, как в оставшейся конфедерации
возникнет партия Пенсильвании и Виргинии, а обществен¬
ное сознание будет увлечено тем же партийным духом. Какую
игру будет вести одна сторона, вечно угрожая другой, что,
если та не сделает то-то и то-то, она присоединится к своим
северным соседям. Если мы сократим наш союз до Виргинии
и Северной Каролины, немедленно возникнет конфликт
между представителями этих двух штатов; они закончат тем,
что распадутся на более мелкие части... Кто может сказать,
какими будут последствия раскола, когда и где они закон¬
чатся? [Jefferson 1950ее-: 388-389]84.
Сецессия — анархия внутри страны — лишила бы весь мир
примера Америки, свидетельствующего о том, что «правитель¬
ство, созданное так, чтобы постоянно и всецело опираться на
волю общества, действительно является осуществимым прави¬
тельством» [Jefferson 1903-1904бс: 283-284]85. Более того, Джеф¬
ферсон неоднократно заявлял, что только союз обеспечит
«внутренний мир и... собственную политическую систему, неза¬
висимую от европейской» [Jefferson 1904-1905и: 167]. Само су¬
ществование независимой нации и республиканизма, который
она представляла, в то время в значительной степени зависело
84 См. также [Jefferson 1903-1904ал: 70-71]. Насколько мы знаем, Джефферсон
ни разу не предположил, что штат может мирно выйти из союза вопреки
воле своих братских штатов (позиция, которую отвергали даже самые
стойкие защитники прав штатов до 1830-х годов). См., например, [Ritchie
1814].
85 Далее Джефферсон предсказал, что любое отделение штатов произойдет
«только на короткий срок; двух- или трехлетняя пробная самостоятельность
вернет их, подобно ссорящимся любовникам, к новым объятиям и возрос¬
шей привязанности. Эксперимент по сецессии вскоре доказал бы обоим, что
они взаимно просчитались в том, что лучшим образом соответствует их
интересам».
422
Глава 6
от союза, и Джефферсон не питал никаких иллюзий относитель¬
но «страданий, которые последуют за разделением штатов».
В этом случае без союза Америка превратилась бы в Европу,
имитируя ее «вечные и изнурительные войны» и «ужасные
угнетение и деградацию», которым подвергались ее народы [Jef¬
ferson 1903-1904: 70].
Представления Джефферсона о естественном праве на прину¬
ждение в рамках соглашения в значительной степени сформиро¬
вались в период конфедерации. Кажется очевидным, что эти
представления, в свою очередь, выработали его взгляды на союз,
созданный конституцией, и обеспечивают те рамки, в которых
мы эти воззрения должны рассматривать. Много лет спустя,
в 1818 году, Джефферсон внес поправки в свои прежние утвер¬
ждения, причислив Статьи Конфедерации к тем простым «союз¬
ным договорам», которые, как правило, «недостаточны» для
«обеспечения соблюдения их взаимных условий». Получалось,
что, несмотря на естественное право сторон договора или диктат
международного права, конфедерация, по сути, оказалась неспо¬
собной заставить штаты-нарушители выполнять обязательства
и для остальных практических целей оставила «каждому штату
возможность стать суверенным и независимым во всем». Эта
своего рода уступка подразумевает контраст с федеральной
конституцией и дает возможность Джефферсону предполагать,
что более поздний договор демонстрировал трансформацию
характера отношений между штатами и наделял новый союз
властью принудительно использовать силу, превосходящую ту,
на которую он мог рассчитывать в случае со Статьями Конфеде¬
рации [Jefferson 1904-1905а: 167].
Джефферсон недвусмысленно высказался за передачу сувере¬
нитета от штатов к центральному правительству в своем заклю¬
чении 1790 года о предоставлении Джорджией земель компани¬
ям Язу. Любое общество, «вступающее во владение незаселенной
территорией», имело естественное право занять ее и, таким об¬
разом, «присвоить себе» землю, которая была «общей». Если эта
земля не была «совсем пустой», а была «слабо занята другой на¬
цией», право коренного народа «представляет исключение из
Американский союз
423
права новоприбывших». Но у новоприбывших действительно
было «право на преимущество», которое, по сути, означало, что
они могли купить это право у индейцев или приобрести его путем
войны, «ибо даже война иногда может дать законное право на
собственность». В период конфедерации, когда Джорджия была
суверенной в этом отношении, она имела (согласно «праву на¬
ций») средства для приобретения и дарования земель туземцев.
Но в соответствии с конституцией, утверждал Джефферсон, она
«полностью передала оба [средства приобретения] центральному
правительству». Следовательно, Джорджия никогда не смогла бы
«передать» другим (компаниям Язу) «то, чего у нее самой не
было, то есть средства приобретения». За ними они должны об¬
ратиться к центральному правительству, в чьи руки, настаивал
Джефферсон, такие средства были «мудро переданы для целей
мира и справедливости». Именно поэтому он считал, что «право
центрального правительства» в данном случае «должно быть
сохранено» [Jefferson 1950вщ-: 407]. Очевидно, что с принятием
конституции отношения между штатами и национальным пра¬
вительством претерпели существенные изменения.
Безусловно, идеалом Джефферсона был гармоничный союз,
основанный на привязанности и интересах. Необходимость
принуждения указывала на провал этого идеала на каком-то из
уровней. По этой причине Джефферсон предположил, что «ува¬
жение и дружба должны... отмечать поведение центрального
[правительства] по отношению к конкретным правительствам
штатов» и что центральное правительство «должно предостав¬
лять штатам время и возможность отступить, прежде чем будет
принято решение применить к ним принуждение» [Ibid.: 408]86.
Но само предположение о «принуждении» здесь указывает на то,
что, по мнению Джефферсона, центральное правительство
имеет право его применять, если великодушное и деликатное
отношение к действиям штатов окажется неэффективным.
86 Стоит рассмотреть подход, отстаиваемый здесь Джефферсоном, с его точки
зрения на Миссурийский компромисс, описанный в [Onuf 2000а: 153-170]
и [Onuf 2000б: глава 4].
424
Глава 6
Это не значит подвергать сомнению тот факт, что проект Джеф¬
ферсона отвергал мысль о принуждении отдельных лиц, штатов
или наций. Как он заявил, обращаясь к Георгу III в «Общем обзо¬
ре», «сила не может дать права», а в своей первой инаугурационной
речи он сказал, что сила — «принцип и родная мать деспотизма»
[Джефферсон 1969: 24; Джефферсон 2009: 15-19]. После револю¬
ции Джефферсон писал Мэдисону, что новые штаты на западе
останутся в составе первоначального союза только в том случае,
если конфедерация будет «отстаивать их интересы честно и для
их же блага»: «Принудительное присоединение не в наших инте¬
ресах и не в нашей власти» [Jefferson 1995ц: 458]. Эта мысль также
повлияла на представления Джефферсона об отношениях между
отдельными людьми, включая партнеров по браку. Было бы
«жестоко», как он однажды заметил в серии размышлений о раз¬
воде, «насильственно поддерживать союз, созданный сначала
взаимной любовью, но теперь расторгнутый ненавистью». «Ни¬
какое партнерство, — предположил он, — не может обязывать
к продолжению [своего существования] вопреки его цели и за¬
мыслу» [Dewey 1982: 212-233, цит. на 216 и 218]87. Даже война
с иностранными государствами должна была стать последним
средством: «Те мирные меры принуждения, которые во власти
любой нации, если они предпринимаются согласованно и в мир¬
ное время, скорее [чем сила] приведут к желаемому результату»
[Jefferson 1903-1904бф: 281-282]88.
Возможно, самое яркое выражение ужаса Джефферсона перед
принуждением содержится в его законе «о свободе вероиспове¬
дания»:
Все попытки повлиять [на человеческий разум] с помощью
временных наказаний, или обременений, или гражданской
недееспособности, как правило, только порождают привыч¬
ку к лицемерию и подлости и являются отклонением от
плана святого автора нашей религии, который, будучи
87 Дьюи предполагает, что Джефферсон составил эти заметки в период с мая
1771 года по декабрь 1772 года.
88 По этому вопросу см. также [Stuart 1979].
Американский союз
425
господином как тела, так и разума, все же предпочел не
распространять ее путем воздействия на то и другое, что
было в его всемогущей власти, но превозносить ее только
за счет влияния на разум [Jefferson 1984б: 346].
Подтверждая общий идеал, в 1820 году Джефферсон написал
Ричарду Рашу: «Правительство, основанное на здравом смысле,
лучше правительства, основанного на силе» [Jefferson 1903-
1904бх: 284]89.
Однако мы не будем упрощать, отвергая его идеал, а предпо¬
ложим, что Джефферсон хорошо осознавал: претензии на суве¬
ренитет в какой-то момент должны подкрепляться силой, если
это необходимо, то есть, как недавно выразился Джеймс Шихан,
«государства могут выживать лишь до тех пор, пока они сохра¬
няют способность продолжать заявление претензий» [Sheehan
2006: 3]. Например, будучи губернатором Виргинии, Джефферсон
выразил свой идеал ассоцианизма такими словами: «Принужде¬
ние совести несовместимо с духом наших законов и конститу¬
ции». Это была середина прокламации, целью которой было за¬
ставить граждан Виргинии выбрать сторону в войне и выполнить
«обязанности, которые они несут перед своей страной, пока
живут в ней» [Jefferson 1950аж-: 403-404]. Наводят на размыш¬
ления также различия, которые Джефферсон проводил между
«отдельным штатом», «округом штата» и «простым добровольным
объединением, например квакеров, данкардов, меннонитов».
Только последних Джефферсон явно оградил от принуждения:
«Если это просто добровольная ассоциация, подчинение ее
членов также будет просто добровольным, поскольку общее
право не допускает никаких актов принуждения». Округ, с другой
стороны, «должен подчиняться [законам] штата, частью которо¬
89 Это письмо тем не менее демонстрирует полное осознание Джефферсоном
противоречий между его идеалом и потенциальной потребностью в прину¬
ждении. Д. Стурж предлагает краткое и убедительное изложение противо¬
речия между такого рода идеалом — правлением на основе разума, сотруд¬
ничества и любви, а не силы и прискорбной необходимостью принуждения,
см. [Stourzh 1969: 1].
426
Глава 6
го он является». Штаты, предположительно, также сохранили бы
обязательства перед союзом, которые можно было бы выполнить
с помощью насилия, если бы до этого дошло [Jefferson 1903-1904во:
101-102]. Таким образом, принуждение было не столько наруше¬
нием концепции союза Джефферсона, сколько естественной
(хотя и нежелательной) его частью90.
В конечном счете, как отметил Дэвид Хендриксон, это утвер¬
ждение (о том, что «Америкой нельзя [или не следует] управлять
с помощью силы») не было для Джефферсона доказательством
того, «что ею можно управлять без применения силы»91. Другими
словами, сила (возможно, парадоксальным образом) была скрыта
в самой концепции союза. В любом случае общепринятое мнение
о том, что Джефферсон просто отказывался признавать какое-
либо противоречие между духовной привлекательностью союза
и потенциальной необходимостью принуждения, необоснован¬
но92. Даже вопрос о браке, действие которого, по мнению Джеф¬
ферсона, не должно было продолжаться насильно, был, по его
признанию, более сложным, чем казалось на первый взгляд.
«Когда двое становятся компаньонами на всю жизнь, — отметил
он в качестве иллюстрации, — ни один из них не вправе продать
свои акции без согласия другого». Даже если «оба согласны»,
предположил Джефферсон, было бы «неразумно разрешать развод
по согласию сторон». Если значение слова «неразумно» здесь не¬
сколько двусмысленно, явный подтекст его заключается в том, что
есть что-то проблематичное или вызывающее беспокойство
90 Джефферсон в глубине души понимал то, за забвение чего Р. Нибур позже
критиковал либералов межвоенного периода: «Хотя ни одно государство не
может поддерживать свое единство исключительно с помощью принужде¬
ния, оно также не может сохранить себя без принуждения». Этот «фактор
принуждения» может оставаться латентным в обществах с институциональ¬
ной приверженностью справедливости, так что он «становится очевидным
только в моменты кризиса», но, несмотря на все это, принуждение «никогда
не отсутствует» [Niebuhr 2001: 3-4].
91 Из описания Хендриксоном оппозиции Бёрка британскому преследованию
американской революции [Hendrickson 2003: 91].
92 См., например, [Nagel 1964: 98].
Американский союз
427
в разрешении развода даже по взаимному согласию [Dewey 1982:
218]93. Договоры между нациями также были «обязательны для
них по тому же моральному закону, который обязывает людей
соблюдать свои соглашения». Обстоятельства могут «извинить...
неисполнение» обязательств, когда, например, их выполнение
«становится невозможным» или «саморазрушительным», и в этом
случае «закон самосохранения берет верх над законами обязатель¬
ства перед другими». Но ничто в законах природы или наций не
допускает аннулирования обязательств только потому, что их
выполнение становится «опасным, бесполезным или неприят¬
ным». Безусловно, признавал Джефферсон, нарушение договора
может быть допущено «при определенных степенях опасности»,
но такая опасность, утверждал Джефферсон, «должна быть неми¬
нуемой, и степень ее должна быть высокой». В других случаях
«обязательство не приостанавливается». Никогда «возможность
возникновения опасности не освобождает сторону от исполнения
обязанностей по договору, ибо такая возможность существует
всегда и в любом случае». Неспособность одной страны выполнить
договор без «уважительной причины или компенсации» являлась,
по мнению Джефферсона, фактически «причиной войны» для
другой [Jefferson 1984бя: 422-434].
Многое было сказано о том, что Джефферсон поддержал вос¬
стание Шейса, но тот (находясь во Франции) отметил только
бдительность и общественный дух американского народа. Как мы
уже видели, он никогда не одобрял «мотивов» или методов по¬
встанцев. Они, по его признанию, были «основаны на невежестве»
93 Ср. это утверждение с мнением Линкольна о том, что истинные «сторонни¬
ки союза» понимали: сохранение союза может потребовать «принуждения
или вторжения» в штат. В противном случае, «средства для сохранения
союза» были бы «очень тонкими и воздушными», а «союз, если сравнить его
с семейными отношениями, — предположил Линкольн, — вообще не был
бы похож на обычный брак, а только на своего рода акт свободной любви...
основывающийся на том, что... называют страстным влечением» [Lincoln
1953а: 195]. Ср.: «Я люблю союз так же, как люблю свою жену. Но, если моя
жена попросит развода и будет настаивать на нем, она должна получить его,
хотя это и разобьет мне сердце» (в контексте опасений, что Джефферсон
и Бёрр могут «намереваться разрушить союз») [Adams 1913: 525-526].
428
Глава 6
[Jefferson 1950—: 356] и «привели к действиям, абсолютно неоправ¬
данным» [Jefferson 1950вю-: 92]. Примечательно, что Джефферсон
ни разу не предположил, что Массачусетс был неправ, подавляя
восстание. Напротив, его наиболее частым высказыванием о вос¬
стании Шейса, помимо часто цитируемого восхваления амери¬
канского «духа сопротивления правительству» [Jefferson 1950э-:
174] и «общего внимания к общественным делам», была надежда
на то, что правительство будет «мягким в [своем] наказании мя¬
тежников», а не на то, что восстание увенчается успехом [Jefferson
1950вю-: 92-93]. Единственным надежным «лекарством» от таких
волнений было «наставление» людей на правильный путь методом
их просвещения [Jefferson 1950бц-: 49] и избавления от ложной
информации: нужно было «сообщить [им] верные факты, про¬
стить [их] и умиротворить их» [Jefferson 1950-: 356]. Безусловно,
это были не «решительные меры по усмирению» восстания
Шейса, которые одобряла Э. Адамс, но они были тем инструмен¬
том, с помощью коего можно было осторожно ослабить ошибоч¬
ное и невежественное сопротивление гражданским властям таким
образом, чтобы не подавить тот дух, который так ценил Джеф¬
ферсон [Adams 1950б: 86].
Одобрение Джефферсоном внимания народа к государствен¬
ным делам с обеих сторон никогда не было предположением
о том, что правительство не должно предпринимать действий по
усмирению мятежа. Терпение, прозрачность и образование были
оружием, которое Джефферсон предпочитал «тяжелому мечу»
и «легкому коню» Э. Адамс, но то и другое было продиктовано
желанием подавить недовольство [Ibid.: 87]. Таким образом,
одобрение Джефферсоном «духа сопротивления» в данном
случае не позволяет предположить, что он мог бы предпринять
перед лицом более серьезного вызова республиканским инсти¬
тутам или союзу, которые он никогда не представлял под угрозой
из-за восстания Шейса.
В резолюциях Кентукки Джефферсон назвал национальное
правительство «порождением договора», а не его первоначаль¬
ным участником. Среди историков распространена тенденция
связывать договорную теорию конституции, сформулированную
Американский союз
429
Джефферсоном, со взглядом на союз по принципу «бери или
уходи». Эта тенденция не совсем неуместна. Последующие кон¬
фликты запятнали доктрину «прав штатов» разобщенностью94.
Джефферсон написал Юстису в 1809 году: союз — «дух согласия
с братскими штатами» — «подчинил нас тому национальному
правительству, которое обеспечивает безопасность каждой его
части, объединяя для ее защиты силы всех частей». Другими
словами, национальное правительство, возможно, и было «по¬
рождением договора», но оно было и «зонтиком», защищающим
этот самый договор, возникшим из союза и оставшимся его не¬
отъемлемой частью, а не отдельным образованием, которое
можно игнорировать или отбрасывать по своему усмотрению.
Джефферсон фактически предположил, что национальное пра¬
вительство является инструментом, с помощью которого должны
взаимодействовать штаты [Jefferson 1904-1905ц: 84]95.
В любом случае в теории договора или строгой инструкции
конституции нет ничего такого, что препятствовало бы актив¬
ному исполнению федерального закона или деятельности нацио¬
нального правительства. Напротив, именно в соответствии
с такой теорией или инструкцией конституции Джефферсон
(а позже Джексон) преследовал цель обеспечения функциониро¬
вания федеральной власти в полном объеме, потому что они
верили, что в рамках своей четко предписанной сферы деятель¬
ности федеральное правительство должно эффективно выпол¬
нять свои обязанности. Историки склонны рассматривать точное
94 Например, в 1811 году федералист из Массачусетса Д. Куинси задал палате
представителей вопрос: «Существует ли моральный принцип публичного
права, который был бы лучше сформулирован или более соответствовал бы
самым очевидным доводам разума, чем то, что нарушение контракта одной
из сторон может рассматриваться как освобождение другой от ее обяза¬
тельств?» Для Куинси разделение союза было меньшей проблемой, чем на¬
рушение интересов меньшинства. Союз «вырастает из привязанностей»,
и, когда эти привязанности ослабевают, союз не имеет моральной ценности,
которая могла бы сохранять верность ему [Quincy 1868: 210, 212].
95 См. также [Jefferson 1950б-: 19], где Джефферсон утверждает: когда прови¬
нившийся штат становится врагом своих братских штатов, другие штаты
воздействуют на него через институт конгресса.
430
Глава 6
толкование конституции или ее договорную теорию в качестве
инструмента ограничения того, что может делать правительство.
Конечно, это важная функция американского конституциона¬
лизма, и самые горячие сторонники договорной теории больше
всего боялись необузданной центральной власти. Точное толко¬
вание конституции было необходимо прежде всего для того,
чтобы сдерживать национальную консолидацию96. Но конститу¬
ция также наделяет правительство значительной властью дей¬
ствовать свободно в более или менее четко определенных грани¬
цах97. В руках Джефферсона теория договора и инструкции
конституции также узаконивали те полномочия, которые были
предоставлены национальному правительству98.
Таким образом, ограничение штатом законно предписанных
полномочий национального правительства или посягательство
на них были бы такими же нарушениями конституции, как и узур¬
пация национальным правительством власти, предоставленной
конституцией штатам. Соответственно, когда Джозеф К. Кэбелл
в 1814 году спросил Джефферсона, «могут ли штаты добавить
какие-либо требования к тем, которые конституция предъявляет
к членам конгресса», ответ Джефферсона был отрицательным.
Для штата «добавление новых требований к тем, которые содер¬
жатся в конституции, было бы равнозначным ее изменению или
умалению ее значимости» [Jefferson 1903-1904ая: 82-84]99.
96 Это верно в отношении некоторых теоретиков из Виргинии, таких как Тейлор,
для которых «право наций применялось... не как опора для федерального
правительства, а как препятствие для его действий», см. [Lenner 1997: 412].
97 См. полезное обсуждение этого вопроса в [Bernstein 1990: 335-354] и [Farber
2003: 33-44]. См. также [Kohn 1991: 74]. О том, как Джексон справился
с кризисом нуллификации, см. в [Latner 1977: 19-38]. О федерализме Джеф¬
ферсона см. [Mayer 2004: 57-58, 60]. Тонким и убедительным аргументом
в пользу общей последовательности джефферсоновского конституциона¬
лизма (в теории и практике) является [Mayer 1994: особенно 185-256].
98 Даже Тейлор, например, «поддерживал укрепление федеральной власти при
ограниченных и тщательно определенных обстоятельствах» [Lenner 1997: 415].
99 Джефферсон продолжил пересматривать свою позицию, придя к выводу,
что штаты, вероятно, могли бы добавить такие оговорки, которые консти¬
туция не закрепляет за нацией явно, но суть заключалась в том, что каждая
Американский союз
431
Первая инаугурационная речь Джефферсона, которую спра¬
ведливо называют «торжеством ограниченного правления»,
подтверждает и иллюстрирует этот тезис так хорошо, как это не
делает никакой другой документ в архиве Джефферсона. В своей
речи Джефферсон изложил то, что считал «главными принципа¬
ми... правительства», одним из которых была «поддержка прави¬
тельств штатов во всех их правах как наиболее компетентных
органов для решения... внутренних вопросов и как надежных
крепостей для защиты от антиреспубликанских тенденций»
[Джефферсон 2009: 15—19]100. Еще одним «главным принципом»
было «сохранение центрального правительства и всех его кон¬
ституционных полномочий как основного гаранта мира внутри
страны и безопасности за ее пределами» [Джефферсон 2009:
15-19]. Таким образом, инструкции Джефферсона к конституции
действительно ограничивали федеральную власть, но они также
обеспечивали реализацию полного объема федеральной власти
в строго установленных пределах, вот почему Джефферсон
и Джексон (а также Мэдисон) сочли необходимым призвать
к внесению конституционных поправок для реализации нацио¬
нальных программ внутренних улучшений, с одной стороны, но
не побоялись ввести эмбарго или подавить стремление к нулли¬
фикации, с другой. Все они были привержены правам штатов,
из этих двух сфер имела свои законные полномочия, которые не должны
были нарушаться, и что Джефферсон серьезно относился к обеим. Джеф¬
ферсон напомнил Кейбеллу: «Осторожность требует от нас не быть слишком
самоуверенными, и мы признаем, что это один из сомнительных вопросов,
по которому честные люди могут расходиться во мнениях из самых чистых
побуждений». Фактически, по его словам, в случаях, «когда демаркационная
линия между полномочиями центрального правительства и правительств
штатов была сомнительной или проведена нечетко, было бы благоразумно
и похвально с обеих сторон никогда не приближаться к ней, кроме как при
самой крайней необходимости».
100 Ср. с утверждением Гамильтона по аналогичному вопросу в «Федералисте
№ 28»: «Можно спокойно принять за аксиому нашей политической системы,
что правительства штатов во всех возможных непредвиденных обстоятель¬
ствах обеспечат полную безопасность против посягательств на обществен¬
ную свободу со стороны государственной власти» [Гамильтон 1994: 192].
432
Глава 6
строгой конституции и ограничению прав правительства, актив¬
но следили за соблюдением федеральных законов, но, несмотря
на все это, расширили список полномочий федеральной власти
в определенных областях. Было бы упрощением отвергать такую
позицию как противоречивую или лицемерную.
Как объяснил Джефферсон в интереснейшем письме, датиро¬
ванном началом 1798 года, правительства штатов и центральное
правительство были «подобны вращающимся вокруг своего
общего Солнца планетам, которые вели себя в соответствии со
своими расстояниями и весом. Джефферсон верил, что такая
система в ее идеальной форме «обеспечила бы то прекрасное
равновесие, на котором основана... конституция», явила бы миру
пример правительства, упорядоченного до «степени совершен¬
ства, не имеющей аналогов, кроме как в самой планетарной си¬
стеме». Целью «просвещенного государственного деятеля» было
бы «сохранить вес и влияние каждой части, поскольку слишком
большие права, отданные любому ее члену, разрушили бы общее
равновесие». Смысл здесь, как и, по-видимому, в первой инаугу¬
рационной речи, заключался в том, что каждая из «планет»
имеет свой соответствующий «вес и влияние», а дарование
слишком большой доли того и другого «любому члену» факти¬
чески привело бы к разрушению всей системы. Это служило
указанием в отношении как пределов, так и полномочий в пред¬
писанных сферах [Jefferson 1950дя-: 130]101.
Интересно, что мало кто понимал взгляды Джефферсона
лучше, чем Гамильтон. В «Федералисте» Гамильтон указывал, что
сила является необходимым компонентом нового национально¬
го правительства, утверждая: «Мысль о правлении при помощи
простой силы закона... имеет место только в мечтах тех полити¬
ческих целителей, мудрость которых сводится к игнорированию
101 Метафора Джефферсона иллюстрирует утверждение Мэдисона в «Федерали¬
сте № 39» о том, что конституция США «не является целиком ни национальной,
ни федеральной», поскольку «совмещает в себе оба принципа», см. [Мэдисон
1994: 260]. Планетарная метафора, описывающая федеральную систему,
по-видимому, впервые была использована Д. Дикинсоном (а также Уилсоном
и Мэдисоном) на Федеральном конвенте, см. [Madison 1987: 84, 88-89].
Американский союз
433
предостережений ученых» [Гамильтон 1994: 188-189]. Но Джеф¬
ферсон, как знал Гамильтон, и близко не был таким «колеблю¬
щимся» или «причудливым» мечтателем, как предполагалось
в брошюрах федералистов102. Гамильтон быстро отделил предвы¬
борную риторику от реальности во время предвыборного кри¬
зиса 1801 года, призвав коллег-федералистов понять, что Джеф¬
ферсон отнюдь не был «врагом исполнительной власти»,
и предсказал (как оказалось, справедливо), что Джефферсон
проявит себя (как это было в прошлом) сторонником «масштаб¬
ного укрепления исполнительной власти и станет действовать
вместе с ней в случаях, совпадающих с его взглядами» [Hamilton
1961-1977ж: 319-320]103. Джефферсон в значительной степени
исполнил пророчество Гамильтона, что заставило многих исто¬
риков (начиная со времен самого Джефферсона и кончая наши¬
ми днями) истолковывать его президентство как полное фунда¬
ментальных противоречий. Но, как понимал сам Гамильтон,
парадокс был скорее кажущимся, чем реальным.
102 Важные размышления об этой литературе см. в [Pasley 2006: 871-908, осо¬
бенно 879-881].
103 Предположение Гамильтона шло вразрез с опасениями многих других феде¬
ралистов, что в случае избрания Джефферсон ликвидирует исполнительную
власть и, по словам Маршалла, «реализует себя в палате представителей», тем
самым «ослабив должность президента» (утверждение, которое Гамильтон
отверг). Маршалл цитируется в [Schmitt 1989: 326-346, на 329]. Проницатель¬
ное суждение Гамильтона также, по-видимому, идет вразрез с собственным
признанием Джефферсона в письме к Мэдисону в том, что он «не был другом
очень энергичного правительства» [Jefferson 1995ш: 514]. Однако вниматель¬
ное изучение этого письма показывает, что Джефферсон имел в виду прави¬
тельство без четких границ, возражая, в частности, против отсутствия Билля
о правах и ограничения срока полномочий исполнительной власти в предла¬
гаемой конституции, которую Мэдисон изложил для него. Ничто в этой
традиционно выражаемой точке зрения вигов не исключает энергичного
правления в рамках четко определенной сферы власти. Именно так Джеф¬
ферсон понимал систему, введенную конституцией. Действительно, основное
возражение Джефферсона против закона о подстрекательстве к мятежу
1798 года состояло в том, что этим законом национальная легислатура взяла
на себя полномочия по криминализации печати, которые конституция «явно»
изъяла «из-под их власти» (полномочия, выходящие за рамки ее законной
сферы деятельности) [Jefferson 1995в: 1056].
434
Глава 6
Гамильтон знал, что Джефферсон не был эдаким Питером Пэном,
каким его описывают в большинстве современных исторических
работ, неспособным повзрослеть и преобразовать свое юношеское
стремление «к миру, в котором все поступки были добровольными
и, следовательно, всякое принуждение было ненужным», в зрелое
и эффективное управление [Ellis 1996: 59]104. Как показывает его
президентская карьера, Джефферсон вряд ли питал иллюзии, что
союз сможет выжить без сильного правительства. Его собственная
риторика, описывающая революцию как разрушение искусствен¬
ных барьеров на пути «всеобщих уз привязанности, принципов
и интересов», часто представляла союз естественным и спонтанным
[Onuf 2007: 94]. Но эта риторика имела тенденцию маскировать
«решающую роль государства в процессе заселения земель и раз¬
вития общества» и собственное ощущение Джефферсона, что
«сама идея нации подразумевает огромную силу» [Onuf2007д: 107].
Как выразился П. Онуф, «парадокс экспансии в джефферсоновской
Америке заключался в том, что... спонтанный, естественный про¬
цесс сильно зависел от действий государственной власти» [Onuf
2007е: 116]. Если построение и поддержание республиканского
наследия, воплощенного в союзе, требовали постоянного контроля
и управления, мы вряд ли могли ожидать, что Джефферсон встре¬
тит угрозы союзу философским рукопожатием.
Он этого и не сделал. В кризис, наступивший в период загово¬
ра Бёрра (который Уолтер Лафибер называет «последней суще¬
ственной попыткой создать независимую империю на западе
104 Аналогичные размышления о предпочтении Джефферсоном того, что Эллис
называет «полностью добровольным миром», см. в [Ellis 1996: 120, 136].
Джефферсон мог вполне поддерживать энергичное правительство, которое
преследовало цели, которые, по его мнению, были оправданными. Убежден¬
ный, например, в том, что законопроект Мэдисона о тоннаже (который
дискриминировал британскую торговлю) пройдет через палату представи¬
телей, Джефферсон с радостью описал его как «признак активности... пра¬
вительства, [проявленный] в случае, когда... его невозможно парировать»
[Jefferson 1950ем-: 450]. Одобрение Джефферсоном национальной «энергии»
в случае меры, которая была явно не гамильтоновской и противоречила
краткосрочным интересам южных плантаторов, кажется ироничным только
из-за историографии, которая склонна отождествлять энергию с Гамильто¬
ном, а ее отсутствие, наоборот, с Джефферсоном.
Американский союз
435
Северной Америки» [LaFeber 1993: 382]), Джефферсон консуль¬
тировался с Мэдисоном, желая узнать его мнение о том, имеет ли
исполнительная власть полномочия использовать регулярные
войска в случае внутреннего восстания [Malone 1974: 253]. Когда
Мэдисон усомнился в этом, Джефферсон незамедлительно под¬
готовил поправочный законопроект, «разрешающий использо¬
вание сухопутных и военно-морских сил США в случае восста¬
ния», а также во всех случаях, когда президент уполномочен
использовать милицию «для подавления восстания или обеспе¬
чения надлежащего исполнения законов» [Jefferson 1806]105.
Безусловно, Джефферсон надеялся, что местные власти подавят
заговор, и рассчитывал на лояльность и преданность республи¬
канизму жителей западных штатов. После того как заговор
провалился, урок, который Джефферсон извлек из него, заклю¬
чался в том, что правительство сильнее всего, когда «каждый
человек чувствует себя его частью». Таков же смысл его первой
инаугурационной речи. Этот инцидент также доказывал «важ¬
ность сохранения для государственных органов всей той силы,
которая, как предусматривалось конституцией, была необходима
не только для их собственной безопасности, но и для безопасно¬
сти всего общества». «Рука народа» своевременно «нанесла по
заговору смертельный удар, для которого в других странах по¬
требовалась бы помощь армии» [Jefferson 1903-1904ю: 146-147].
Таким образом, сила правительства может оказаться ненужной
при таком союзе гармонии и взаимной привязанности106.
105 Затем Джефферсон велел Доусону переписать законопроект и сжечь письмо,
потому что ему «очень не хотелось лично вмешиваться в [дебаты] или рабо¬
ту законодательного органа» (хотя, конечно, здесь он занимался именно
этим!). Джефферсон также предложил такой законопроект в своем VI еже¬
годном послании конгрессу [Jefferson 1984вг: 526-527]. Девятый конгресс
принял этот законопроект в марте 1807 года под названием «Акт, разрешаю¬
щий использование сухопутных и военно-морских сил Соединенных Штатов
в случае мятежей» [An Act authorizing the employment of the land and naval
forces of the United States, in cases of insurrections, 1807].
106 В основном это является главной темой писем [Jefferson 1903-1904бж: 278¬
279] и [Jefferson 1903-1904у: 274-276]. Важные размышления об уроках,
которые Джефферсон извлек из заговора Бёрра, подчеркивающие мягкий
характер реакции правительства, см. в [Onuf 2000в: 133-135].
436
Глава 6
Но Джефферсон был готов к борьбе с Бёрром, если жителям
Огайо, Кентукки и Луизианы не удалось бы справиться с ситуаци¬
ей. В своем VI ежегодном послании Джефферсон, словно вторя
Гамильтону, напомнил конгрессу, что благожелательное правитель¬
ство, управляемое волей народа, делает «восстание или покушение
на общественный порядок и власть» почти немыслимыми. Тем не
менее Джефферсон по-прежнему не желал доверять «только
нравственной сдержанности» и восхвалял мудрость законов, ко¬
торые «предусматривали наказания за преступления, когда они
совершались». Но даже этого казалось недостаточным, чтобы
справиться с заговором такого масштаба. Джефферсон призвал
конгресс принять законы, дающие ему полномочия предотвращать
даже «покушения» на совершение подобных преступлений. Как
бы сильно Джефферсон ни верил в то, что силы привязанности
и выгоды удержат союз единым, он тем не менее считал своевре¬
менное подавление «восстания» законной деятельностью нацио¬
нального правительства [Jefferson 1984вв: 526-527].
Его письма с размышлениями о заговоре также свидетельству¬
ют о готовности прибегнуть к помощи правительственных сил
в случае необходимости. Джефферсон написал Чарльзу Клею, что
планы Бёрра были «фактически сорваны действиями Огайо», но
в случае, «если он решит спуститься вниз по реке любыми сред¬
ствами, мы будем достаточно подготовлены в Новом Орлеане»
[Jefferson 1904-1905ащ: 339]. В дополнение к доказательству того,
что сила правительства заключена в привязанности народа, за¬
говор Бёрра стал также «полезным напоминанием для... граждан
о необходимости повиновения своему правительству» [Jefferson
1903-1904аа: 150-151]. Таким образом, разгром заговора оказал¬
ся одновременно свидетельством преданности народа правитель¬
ству и предупреждением о том, что людям лучше подчиняться
ему, доказательством как способности местных властей подавлять
угрозы общественной безопасности, так и готовности федераль¬
ного правительства вмешаться, если штаты не справятся со
своими обязанностями.
Эти же тезисы применимы и к введению Джефферсоном эм¬
барго, которое привело не только к широкомасштабному наруше¬
Американский союз
437
нию федерального законодательства, но и к призывам некоторых
лидеров Массачусетса к выходу из союза107. На протяжении всего
кризиса Джефферсон оставался приверженным обеспечению
соблюдения федерального законодательства. Он продолжал по¬
лагаться на местные правоохранительные органы. Например,
даже объявив регион озера Шамплейн охваченным восстанием,
Джефферсон первоначально призвал губернатора Нью-Йорка
использовать ополчение штата для его подавления [Peterson 1970:
891]108. Как и во время кризиса Бёрра, Джефферсон рассчитывал
на республиканское большинство в подавлении мятежей мень¬
шинств, надеясь, например, что республиканцы (и лояльные фе¬
дералисты) в Массачусетсе сплотятся против «самосуда толпы»
и «подавят его в зародыше» [Jefferson 1903-1904ш: 138]109.
Но Джефферсон в итоге отправил регулярные войска к канадской
границе в штате Нью-Йорк и сообщил своему военному министру,
что «при первых симптомах открытого силового противодействия
законам» в Массачусетсе он должен «поспешить на место проис¬
шествия» и «принять руководство государственной властью»
[Jefferson 1903-1904аб: 119] (первая и вторая цитаты); [Jefferson
1903-1904ш: 138] (третья цитата)110. Он ожидал, что народ высту¬
пит в поддержку «государственной власти» [Jefferson 1903-1904ш:
107 В дополнение к соответствующим страницам в [Malone 1974: особенно
583-657] и [Peterson 1970] см., в частности, [Gannon 2002: 67-122].
108 См. джефферсоновскую «Прокламацию» [Jefferson 1808а], где он «приказы¬
вает всем должностным лицам, обладающим гражданской или военной
властью, и всем другим лицам, гражданским или военным, которые будут
находиться в местах таких восстаний... всеми доступными им средствами,
силой оружия или иным образом подавлять и усмирять такие восстания...».
109 Среди многих других выражений этого чувства см. более позднее письмо
[Jefferson 1903-1904ад: 120]: «Я вижу нашу безопасность в масштабах нашей
конфедерации и вероятности того, что в пропорции к ним здоровых ее частей
всегда будет достаточно, чтобы подавить местные яды».
110 Эти солдаты входили в состав дополнительного контингента численностью
шесть тысяч человек. Для того чтобы его укомплектовать, Джефферсон
обратился к конгрессу с просьбой, которую тот удовлетворил. О дебатах,
связанных с этим увеличением армии (с предсказуемо радостным внимани¬
ем к подобной иронии), см. [Adams 1986: 1071-1077].
438
Глава 6
137-138; Jefferson 18086]111. Но он также предполагал, что в ка¬
кой-то момент может оказаться необходимым ввести военное
положение в Бостоне и подавить мятеж восставших с помощью
регулярной армии [Jefferson 1903-1904аб: 119; Jefferson 1903-1904ва:
121]. Когда Альберт Галлатин, министр финансов Джефферсона
(который отвечал за меры по обеспечению соблюдения эмбарго),
предположил, что для успеха эмбарго потребуется предоставить
президенту «самые произвольные полномочия», Джефферсон
согласился. Конгресс, по его словам, был «должен легализовать
все средства, которые могут потребоваться, чтобы довести дело
до конца» [Gallatin 1879: 399; Jefferson 1904-1905ю: 41].
Как Джефферсон написал губернатору Массачусетса Д. Сал¬
ливану, он доверял «характеру» добрых людей своего штата
в пресечении нарушений эмбарго, но законы, принятые «цен¬
тральным правительством», уполномочивали президента требо¬
вать «строгого соблюдения эмбарго для общего блага» («и все мы
поклялись исполнять эти законы» [Jefferson 1903-1904м: 129]112.
На самом деле именно самопожертвование людей — их собствен¬
ная преданность законам — подстегнуло Джефферсона обеспе¬
111 Д. М. Купер указывает, что «ни один президент не вводил военного положения,
применяя силу при гражданских беспорядках в мирное время», так что пред¬
ложение Джефферсона было бы, если бы оно было принято, более масштабным,
чем подавление Вашингтоном восстания против налога на виски, см. [Cooper
1991: 133]. О взглядах Джефферсона на последний кризис см. [Jefferson 1995щ:
867-868], где осуждается ответ на него как несоизмеримый с причиной. Джеф¬
ферсон не утверждает, что действия Вашингтона не были бы оправданы, если
бы «повстанцы, [выступавшие против налога на] виски», участвовали в «чем-то
большем, чем бунтовщическое» поведение «в соответствии с определениями
закона». Стоит отметить, что главной заботой Джефферсона (и Мэдисона)
были пристрастные попытки Вашингтона обвинить «демократические обще¬
ства» в «восстании» (связь, которую оба отрицали) и таким образом подавить
«свободу дискуссий, переписки, печати и издательской деятельности». Други¬
ми словами, реакция Джефферсона не была безоговорочным осуждением
национального применения силы в реальных случаях восстания.
112 Это обращение к президентской присяге, по-видимому, предвосхищает
аналогичный аргумент Линкольна во время кризиса сецессии: «Вы не связа¬
ны никакой зарегистрированной на небесах клятвой уничтожить существую¬
щую систему правления, в то время как я буду связан самой торжественной
клятвой поддерживать, охранять и защищать ее» [Линкольн 2004: 92-101].
Американский союз
439
чить соблюдение соответствующих законов. Он писал губерна¬
тору Южной Каролины Чарльзу Пинкни: «Наши добропорядоч¬
ные граждане пошли на такие жертвы в рамках нынешнего
эксперимента, что я полон решимости использовать все полно¬
мочия, которыми наделил меня закон, для его неукоснительного
соблюдения» [Jefferson 1903-1904бо: 104].
Джефферсон даже заявил о своей готовности выйти за рамки
закона, заявив о прерогативах исполнительной власти по защите
нации. «Чувства человеческой природы восстают, — писал
Джефферсон в 1774 году, — против предположения, что государ¬
ство может находиться в такой ситуации, когда оно не в силах
(в случае крайней необходимости) защитить себя от опасностей,
которые, возможно, угрожают [ему] неминуемой гибелью» [Jef¬
ferson 1950з-: 132]113. «Самосохранение имеет первостепенное
значение для любого закона, — написал он одному из своих
корреспондентов в 1808 году. — Но бывают крайние случаи,
когда законы становятся недостаточными даже для их собствен¬
ного сохранения» [Jefferson 1903-1904с: 183]114. В этих случаях,
позже уточнил он, те, «кто готов на большие издержки», будут
«рисковать собой в чрезвычайных обстоятельствах, когда на
карту поставлена безопасность нации или некоторые из ее особых
интересов» [Jefferson 2004е: 101]115. Это притязание на прерога¬
тивы исполнительной власти вне рамок конституции вынуждает
президента, как это ни парадоксально, делать себя уязвимым
113 Почти 90 лет спустя Линкольн повторит это мнение: «Можно с уверенностью
утверждать, что никакая система правления как таковая никогда не имела
в своем основном законе положения о прекращении собственного существо¬
вания» [Линкольн 2004: 92-101].
114 Однако даже здесь Джефферсон полагается на бдительность народа. Во вре¬
мя заговора Бёрра он утверждал: «Я ни на минуту не испытывал страха...
я боюсь его не больше, чем иностранного вторжения» [Jefferson 1903-1904с:
183, а также 184].
115 См. также [Jefferson 1903-1904ап: 411], где описывается аналогичная преро¬
гатива законодательного органа во время кризиса из-за покупки Луизианы
и предлагается хорошая иллюстрация этого процесса как «случай опекуна,
инвестирующего деньги своего подопечного в покупку важной прилегающей
территории».
440
Глава 6
перед народом, когда он выходит за рамки явно предоставленных
ему полномочий (то есть «полагаться», как выразился Джеффер¬
сон, «на правосудие своей страны»), в целях национального са¬
мосохранения [Jefferson 2004е: 101]116. Игнорирование штатами
законной государственной власти потребовало бы от органов
исполнительной власти обеспечения правопорядка, однако се¬
паратистские планы по «разделению союза» могли потребовать
чего-то большего. В любом случае, по мысли Джефферсона,
право на самосохранение — первый закон природы и наций —
могло быть использовано в случае как внутренних угроз нацио¬
нальному существованию, так и внешних. Признание Джеффер¬
соном этой прерогативы свидетельствует как о решающем зна¬
чении союза в его государственном управлении, так и о том, на
что он был готов пойти, чтобы его сохранить.
Уйдя в отставку, Джефферсон с большим интересом и расту¬
щей тревогой следил за войной 1812 года из Монтичелло. Война,
каковую Сэмюэл Э. Морисон (в 1970 году!) назвал самой непо¬
пулярной войной, которую когда-либо вели США, вызвала ши¬
рокую оппозицию в Новой Англии, включая продолжающуюся
контрабанду, отказ от оказания помощи военным, попытки гу¬
бернатора Массачусетса Калеба Стронга заключить сепаратный
мир с Великобританией и неоднократные призывы к выходу из
союза, итогом коих стал печально известный Хартфордский
конвент, состоявшийся в конце войны [Morison 1970: 3-31, на
3 и 31; Gannon 2002: 123-190].
Еще до войны Джефферсона беспокоила — и не без основа¬
ний — лояльность Новой Англии. Он писал Генри Дирборну, что
опасается «возможности заключения сепаратного договора между
[Англией] и... людьми из Эссекса». Джефферсон не затрагивал
здесь темы принуждения. Вместо этого он полагался (по своему
обыкновению) на «большинство» республиканцев в Массачусет¬
116 Об этом см. [Bailey 2004: 732-754, на 749] и [Rahe 1995: 449-481, особенно
462-468], где подчеркивается то, как Локк и Джефферсон оба понимали, что
прерогативы исполнительной власти должны сопровождаться правом на¬
рода на сопротивление и абсолютной подотчетностью исполнительной
власти народу. См. также [Lincoln 1989г: 454-463] и [Lincoln 1989б: 465-470].
Американский союз
441
се, которые «спасут... от этого злоключения». Но он также отмечал,
что это «большинство» будет «иметь право» на некоторую «по¬
мощь», чтобы пресечь такой заговор [Jefferson 1903-1904п: 73].
В другом довоенном размышлении о природе союза Джефферсон
рассматривал возможность того, что в федеральную систему
«17 отдельных штатов» закралась разобщенность. Даже если
«один штат» будет заражен деспотизмом (что маловероятно, по
оценке Джефферсона), «16 других, разбросанных по стране
диаметром в две тысячи миль, восстанут со всех сторон, готовые
к тому, чтобы собраться и обсудить все вопросы конституцион¬
ной легислатурой, а также к приказам своего губернатора, кото¬
рый по конституции является командующим ополчением штата».
Местное недовольство, утверждал Джефферсон, вторя мыслям,
высказанным в «Федералисте № 10», не будет «распространяться
до такой степени, чтобы иметь возможность противостоять
здоровым частям столь обширного союза». Если бы оно распро¬
странилось, недовольные смогли бы стать большинством («за¬
конным правительством»), контролирующим конгресс и «устра¬
няющим свои проблемы с помощью законов, принятых мирным
путем и в соответствии с конституцией». Таким образом, сама
организация союза должна (без принуждения) предотвращать
отделение штатов. Но скрытый смысл оставался ясным: один
недовольный штат сделал бы себя врагом остальных 16-ти. Таким
образом, даже в самые оптимистичные моменты Джефферсон
намекал, что подавление сецессии силой было необходимым
(хотя, конечно, необычным и нежелательным следствием его
концепции союза) [Jefferson 2004б: 337-338]117.
117 Джефферсон неслучайно обсуждал этот вопрос с В. Дестютом, который
опубликовал комментарий к трактату «О духе законов» Монтескьё, переве¬
денному и опубликованному Джефферсоном. Задолго до этого Джефферсон
переписал в записную книжку размышления Монтескьё о возможных по¬
следствиях восстаний в конфедеративных республиках. «Если случится
какая-нибудь смута в одном из членов союза, — писал Монтескьё, — прочие
могут прекратить ее. Если где-либо возникнут какие-нибудь злоупотребле¬
ния, они могут быть исправлены свободными от подобных злоупотреблений
членами федерации» [Монтескьё 1900: 111]. См. также [Carrithers 1982:
160-188, цит. на 180] и [Jefferson 1903-1904ад: 120].
442
Глава 6
Всего за несколько дней до объявления войны в 1812 году
Джефферсон написал своему старому другу Э. Джерри, что цели
«английской фракции» в Массачусетсе не ясны, но, если она
стремится к восстанию и разрыву союза, «ее следует немедленно
остановить». Хотя национальному правительству «не следует
торопиться» с выводами, оно тем не менее «должно» также «ис¬
пользовать всю свою мощь... для пресечения» такого замысла.
Если меньшинство потребовало управлять большинством под
угрозой раскола, на такую «антиреспубликанскую» угрозу следу¬
ет ответить силой. Снова Джефферсон рассчитывал на то, что,
по его мнению, республиканское большинство в Массачусетсе
пресечет подобные замыслы. Но, если им нужна была «помощь
их братьев из других штатов», чтобы поставить «непокорных на
место», они должны были ее получить. Джефферсон утверждал,
что покаяние и примирение всегда были его целями. Воссоеди¬
нение Массачусетса и Виргинии позволило бы Джефферсону
«сказать вместе с Симеоном Богоприимцем: “Ныне отпускаешь
раба Твоего, Владыка, по слову твоему, с миром, ибо видели очи
мои спасение Твое”» [Jefferson 1904-1905ш: 256-258]. Но сама
возможность того, что братским штатам (через посредничество
национального правительства) пришлось бы применить силу,
дабы заставить Массачусетс остаться в союзе, здесь вполне оче¬
видна118.
118 До этого момента Джефферсон в основном рассматривал недовольство
и потенциальное отделение только некоторых штатов, и, хотя можно при¬
вести доводы в пользу его беспокойства по поводу всего региона Новой
Англии, его опасения по поводу отделения штата обычно были сосредото¬
чены на Массачусетсе. Что сделало более поздний кризис в Миссури таким
пугающим для него, помимо всего прочего, так это резкое разделение союза
на две большие группы, имеющие различные интересы (сценарий, с которым
Линкольн столкнулся в 1861 году). Неясно, как Джефферсон планировал
справиться с подобной ситуацией. В то время он был в полном отчаянии.
Джефферсон понимал кризис в партийных терминах, хотя и опасался по¬
следствий для отдельных групп. Другими словами, он необязательно пони¬
мал, что защищает позицию «южан», когда сопротивлялся поправкам Тал-
меджа. См. важное обсуждение реакции Джефферсона на кризис в Миссури
как угрозу его идеалу расширяющегося гармоничного союза, описанное
в [Onuf 2000в: 127-129, 137-146].
Американский союз
443
Джефферсон (в своем воображении) всегда мог рассчитывать
на то, что большинство граждан в стране (или в конкретном
штате) поддержат союзное и республиканское правительства.
В 1785 году (в отличие от некоторых других своих менее обнаде¬
живающих заявлений периода конфедерации) он написал ан¬
глийскому радикалу Ричарду Прайсу, что в вопросе о союзе
американский девиз звучит как «nil desperandum» («никакого
отчаяния»). По его словам, конгресс, возможно, и не имеет ре¬
альных полномочий для обеспечения союза, но как только «два
штата начнут военные действия друг против друга... рука союза
поднимется и вмешается, и народ сам потребует передачи кон¬
грессу средств для предотвращения подобных бед». Другими
словами, американский народ был убежденным сторонником
союза и был готов расширить полномочия конгресса, чтобы
обеспечить «мир между штатами» [Jefferson 1950еб-: 631]. Позже,
мысля в соответствии с конституцией, Джефферсон почти всегда
объяснял сепаратистские настроения влиянием английского
заговора и/или действиями «нескольких подлых и коварных
лидеров». Почти всегда он возвращался к этой вере даже в самые
мрачные моменты своей жизни [Jefferson 1941: 232]119. Он полагал,
119 Среди множества других писем, написанных в этом ключе, см. [Jefferson
19о4-1905аф: 461] и интересное письмо [Jefferson 1903-1904: 206-210], где
Джефферсон разделяет население Новой Англии на идеологические группы
и настаивает на том, что сепаратистские элементы там являются всего лишь
фракцией меньшинства в партии меньшинства. Стоит отметить, что Лин¬
кольн выдвинул тот же аргумент по поводу отделившихся штатов в 1861 году:
«Вполне разумное сомнение заключается в том, что сейчас в каком-либо из
штатов есть большинство законных избирателей, которые могли бы поддер¬
жать разрушение союза, кроме, возможно, Южной Каролины. Есть весомые
основания полагать, что сторонники союза составляют большинство во
многих, если не в каждом, из так называемых отделившихся штатов. Обратное
не было доказано ни в одном из них», и в некоторых из них, предположил
Линкольн, «большое количество сторонников союза» под угрозой штыков
было принуждено «голосовать против союза», см. [Линкольн 2015: 304-321].
Линкольн предостерег недовольных сепаратистов и порекомендовал им
терпеливо ждать следующих выборов, когда они смогут, если наберут боль¬
шинство, проголосовать против него и за кого-то, кто им больше нравится.
«Почему бы нам не сохранять терпеливо веру в конечную справедливость
народного решения?» — спросил он, см. [Линкольн 2004: 92-101].
444
Глава 6
например, что добрые люди Массачусетса были истинными
республиканцами и как таковые подчиняли свои материальные
интересы благу республики. Возможно, он выдавал желаемое за
действительное, но в то же время это было необычайно велико¬
душно. До тех пор пока большинство, даже состоящее из тех, кто
придерживался иных идеологических взглядов, оставалось
приверженным союзу (а Джефферсон считал, что это справедли¬
во и в отношении большинства федералистов), сам союз был
в безопасности. Как объяснил Джефферсон Дестюту де Траси,
когда недовольные станут большинством, они смогут разрешить
свои проблемы в рамках, очерченных конституцией. До тех пор
большинство всегда будет пресекать любые попытки разрушить
союз, потому что оно всегда будет заинтересовано в его сохране¬
нии. Точка зрения Джефферсона предвосхищает вопрос Авраа¬
ма Линкольна, заданный в 1856 году: «Большинство никогда не
распустит союз. Сможет ли меньшинство сделать это?» [Lincoln
1953б: 366]120 Вопрос заключает в себе напоминание недовольным
меньшинствам о том, что отделение — право революционное, за
которое нужно бороться, и оно не предоставляется просто так,
120 Обратите внимание, что Мэдисон, гораздо менее оптимистичный, чем
Джефферсон, понимал, что меньшинство более чем способно «обладать
таким превосходством в денежных ресурсах, военных талантах и опыте или
тайной помощи со стороны иностранных держав», которое сделало бы их
власть, хотя и незаконную, более существенной и эффективной, чем власть
большинства. По словам Мэдисона, даже если бы «противозаконные ходы
с целью насильственных действий подготавливались большинством» в пре¬
делах одного штата, «федеральные власти» были обязаны «оказать поддерж¬
ку властям штата» [Мэдисон 1993: 295]. Линкольн позже рассматривал по¬
следний случай (нет, фактически свидетельствовал о нем), предполагая, что
«конституционное обязательство Соединенных Штатов гарантировать
каждому штату в союзе республиканскую форму правления» применимо
к случаям, «когда силы внутри штата, благоприятствующие республикан¬
скому правлению в союзе, могут оказаться слишком слабыми для противо¬
действия враждебным силам, действующим из-за пределов штата или даже
внутри него». Сценарий, который Джефферсон обычно отвергал как немыс¬
лимый, см. [Lincoln 1989а: 551-552] ('курсив Б. Стила. — Прим. пер). Гамиль¬
тон, как и Джефферсон, казался более оптимистичным в отношении спо¬
собности большинства подавлять внутренние восстания меньшинств
«в небольшой части штата», см. [Гамильтон 1993: 189].
Американский союз
445
равно как и о том, что большинство имеет право подавлять любое
восстание, исходящее от меньшинства. В последней части напо¬
минания присутствует тонко завуалированная угроза того, что
большинства, вероятно, всегда будет достаточно для подавления
восстания меньшинства. Подобно Линкольну, который на деле
столкнулся с кризисом, преследовавшим Джефферсона только
в ночных кошмарах, Джефферсон признавал право верного
союзу демократического большинства на самосохранение.
На протяжении всей войны 1812 года Джефферсон неодно¬
кратно обсуждал возможность выхода Массачусетса из состава
союза121. Он часто отмахивался от подобных опасений, считая
затею сецессии в союзе абсурдной и далекой от реальности.
«Отступничество Массачусетса, — писал он, — было бы обстоя¬
тельством неприятным, но неопасным». Джефферсон риториче¬
ски отмахнулся от проблемы прежде всего потому, что верил:
«Его собственный народ подавит этих фракционеров, как только
увидит реальную цель их сопротивления» (разобщение и союз
с Англией) [Jefferson 1903-1904вр: 217-218]. Но он также считал,
что разделение не продлится долго, так как Массачусетс нуждал¬
ся в своих «братских штатах», если хотел выжить. Джефферсон
писал Джеймсу Мартину, что, если Массачусетс решит отделить¬
ся, одним из вариантов было бы «отпустить его». Но Джефферсон
мог рассматривать этот вариант только потому, что настоящая
проблема и ее решения были такими далекими. Даже если бы
Массачусетс смог найти способ отделиться, он долго не продер¬
121 К. Гэннон описывает, насколько глубоко это чувство было посеяно в Масса¬
чусетсе, предполагая, что Джефферсон на самом деле был слишком оптими¬
стичен в отношении настроений большинства местных сторонников сохра¬
нения союза. Гэннон рассматривает риторику, посвященную правам штатов,
и настроения в пользу отделения в Новой Англии как массовое явление,
имеющее долгую историю, которая началась с избрания Джефферсона
в 1800 году, см. [Gannon 2002: особенно 123-190] и [Fisher 1964: 191-235], где
также подчеркивается сдерживающее влияние руководства Хартфордского
конвента — именно той группы, которую Джефферсон считал радикальным
меньшинством. Из работы Гэннона следует, что Джефферсон столкнулся
с кризисом, гораздо более демократически одобренным (внутри штата), чем
он себе представлял.
446
Глава 6
жался бы в одиночку. Если бы в союзе его не удержало чувство
привязанности, его заставили бы вернуться экономические ин¬
тересы. Было возможно и то, что между Массачусетсом и союзом
разразится война, но и в таком случае «это будет выступлением
одного против 15» (сможет ли находящийся в меньшинстве штат
победить?). Даже если Массачусетс действительно покинет
страну, считал Джефферсон, раскол «будет исправлен [его] ско¬
рым и унизительным возвращением в союз». Часто Джефферсон,
по-видимому, отвергал любую реальную опасность раскола,
просто воображая, что такого никогда не может случиться [Jef¬
ferson 1903-1904аи: 382-383]122.
Частота появлений подобных размышлений в переписке
Джефферсона (а их немало) и тот простой факт, что в годы его
жизни никогда не возникал реальный кризис, грозящий сецес-
сией, позволяют оставить незамеченной или вовсе отвергнуть
предполагаемую приверженность Джефферсона сохранению
единства союза (при необходимости — силой). Но если мы при¬
смотримся, то точно увидим ее. Как Джефферсон написал Деме-
нье в 1786 году, официальное заявление о «праве принуждения»
было излишним — оно подразумевалось самим соглашением
[Jefferson 1950б-: 19]. То, что Джефферсон из кожи вон лез, доби¬
ваясь примирения (и воображая его) таким образом, чтобы не
прибегать к силе, свидетельствует о его целях и терпимости,
а также твердой уверенности в американском духе, а не о том,
что в какой-то момент принуждение не станет для него возмож¬
ным вариантом действий123.
122 П. Онуф отмечает, что Джефферсон «выявил все угрозы союзу», и подчер¬
кивает веру Джефферсона в «устойчивость союза во время кризиса».
123 Внимание к описанию Линкольном «принуждения» и «вторжения» как
простого «обеспечения соблюдения законов Соединенных Штатов» не ка¬
жется здесь неуместным. См. его «Речь в Индианаполисе, штат Индиана»
[Lincoln 1953—1955б: 195]. Ср. с [Jefferson 1903-1904м: 129]: «Мы поклялись
исполнять законы». Кажется, стоит также отметить, что вскоре после того,
как он покинул пост президента, Джефферсон поддержал угрозу Мэдисона
применить национальную силу против Пенсильвании, которая сопротив¬
лялась приведению в исполнение решения Верховного суда по делу «Соеди¬
Американский союз
447
Конечно, все это может вызвать вопрос о том, имел ли Масса¬
чусетс какое-либо юридическое или конституционное «право»
покинуть союз, если бы захотел. Но Джефферсон уходил от
этого абстрактного вопроса в сторону практического — как
реагировать на подобный сценарий, и его ответы наводят на
мысль, что, какое бы «право» Массачусетс ни имел уйти, ему
соответствовало равное право других штатов заставить его
остаться.
Обращаясь к своей метафоре союза как планетарной системы,
Джефферсон написал Джону Мелишу в последние дни войны
1812 года, что в какой-то момент может возникнуть необходи¬
мость «возвратить... посредством толчка, а не притяжения пла-
нету-сестру на свою орбиту». Как признал Джефферсон, это
меняло смысл первоначальной метафоры, и подобное принужде¬
ние было бы «таким же новым в нашей политике, как и в плане¬
тарной системе». Возвращаясь к своей старой надежде, Джеф¬
ферсон предположил, что такая «операция» будет «скорее болез¬
ненной, чем трудной», так как «здоровая часть нашей блуждающей
звезды [Массачусетса], вероятно, самостоятельно, только вну¬
тренней силой, удержит нездоровую в пределах своего курса».
Есть несколько способов прочитать это несколько сбивающее
с толку письмо, но кажется очевидным, что Джефферсон допускал
сценарий, при котором большинство в Массачусетсе могло
предпочесть разъединение, и в этом случае союзу могло потре¬
боваться заставить штат остаться в системе против его воли. Это
не было идеальным вариантом, но это стало бы, как выразился
Джефферсон, «новой главой в... истории» [Jefferson 1903-1904ау:
ненные Штаты против Питерса». Джефферсон заверил Мэдисона: никогда
«не было никакой разницы в наших политических принципах или какого-
либо разумного расхождения в наших взглядах на общественные интересы».
Единственной заботой Джефферсона, по его словам, был вызывающий «дух,
проявленный» пенсильванскими ополченцами, которые были арестованы
федеральным маршалом за сопротивление федеральному закону. Джеффер¬
сон признался, что был «сильно подавлен» парадами в Филадельфии, посвя¬
щенными их освобождению, см. [Jefferson 1995аи: 1588-1589]. О данном
конфликте см. [Treacy 1957: 675-691] и [Rowe 2005: 401-457]. Наиболее
краткое изложение этой сложной истории см. в [Douglas 1956: 3-12].
448
Глава 6
219-221]124. К сожалению, иногда человеческие общества, писал
Джефферсон, были «вынуждены... выбирать великое зло, чтобы
предотвратить еще большее» [Jefferson 1903-1904: 213]. Прину¬
ждение никоим образом не является полностью несовместимым
ни с одним принципом, которого Джефферсон придерживался
ранее, особенно с его часто выражаемой преданностью союзу
и описанием катастроф, которые последуют за его распадом125.
Если бы попытка сецессии была подавлена республиканским
большинством в самом штате-нарушителе, это было бы только
к лучшему (и этого следовало ожидать). Но если нет, то братские
штаты придут на помощь местным сторонникам союза и подавят
восстание. Целью всегда было покаяние, примирение и предот¬
вращение гражданской войны, но ни в теории договора, ни
в джефферсоновском идеале союза, основанного на привязанно¬
сти, нет ничего, что исключало бы принудительные действия со
стороны братских штатов. Более того, кажется, что в теории
союза Джефферсона это является естественно предполагаемым
компонентом126.
Наше, следует это признать, краткое и предварительное иссле¬
дование предполагает, что Джефферсон был готов обеспечить
124 Джефферсон также беспокоился о том, что лидеры массачусетских сепара¬
тистов могут призвать «иностранную державу», которая вынудит остальную
часть союза «встретиться с ней лицом к лицу, на более близком расстоянии
и противостоять гораздо более подавляющей силе». Примерно в то же время
Джефферсон предположил: «Федералисты затем призовут английскую ар¬
мию, республиканцы — нашу, и произойдет всего лишь перенос места веде¬
ния войны из Канады в Массачусетс». «Но, — возвращаясь к своей вере
в республиканское большинство, заявил Джефферсон, — до этого не дойдет»
[Jefferson 1903-1904: 217-218].
125 Три примера из многих других см. в [Jefferson 1950ещ-: 538-539; Jefferson
2004к: 107; Jefferson 1903-1904ал: 70-71].
126 Это особенно верно, если сецессию воспринимать (так, по-видимому, пони¬
мал ее Джефферсон) как оскорбление демократического большинства, жертв,
принесенных народом, и возвышение одного штата над другими — в конеч¬
ном итоге потакание своим желаниям, противоположное идеалу Джеффер¬
сона как в политике, так и в браке, ибо то и другое требовало взаимных жертв
для сохранения привязанности и гармонии, см. [Jefferson 1966в: 362-365, 151].
Американский союз
449
соблюдение федерального закона перед лицом оппозиции со
стороны властей штата и местных властей и что он был уверен
в том, что союз уполномочен оказывать давление на отделяющий¬
ся штат. Он также считал это прерогативой исполнительной
власти, которой надлежит воспользоваться в случаях, когда такие
действия потребуются в целях национального самосохранения
или соблюдения национальных интересов. Вряд ли того же
мнения придерживался Бьюкенен в 1860 году. Позиция Джеф¬
ферсона была гораздо ближе к позиции Линкольна. Ничто из
сказанного, однако, не означает, что Джефферсон и Линкольн
придерживались схожих теорий союза. Это не так. Сказанное
отражает лишь то, что наше рефлексивное предположение,
будто подход Джефферсона к распаду союза был близок к подхо¬
ду Бьюкенена, нуждается в тщательном пересмотре. Приведенный
здесь аргумент следует истолковывать не как утверждение, что
Джефферсон не «принял бы сторону конфедерации», а, скорее,
как призыв к историкам пересмотреть нашу рефлексивную
тенденцию считать это в принципе противоречащим действи¬
тельности.
Если мы посмотрим на политическую карьеру Джефферсона
в целом, увидим своего рода чередование страха перед потенци¬
ально негативными последствиями централизации власти,
с одной стороны, со страхом перед национальной слабостью
и распадом союза, с другой. Во время революции Джефферсон
присоединился к американцам в их сопротивлении произволу
власти метрополии. Но в период конфедерации Джефферсон
видел величайшую угрозу американским интересам и свободе
в неспособности конгресса заставить штаты, которые были
членами союза, выполнять свои обязательства. С другой стороны,
Джефферсон понимал, что в 1790-х годах федералисты, возглав¬
лявшие национальное государство, осуществляли полномочия,
не предоставленные первоначальным соглашением. Исправле¬
нием этого положения стало бы восстановление должной кон¬
ституционной роли правительств штатов. Однако во время
своего президентства и господства республиканцев Джефферсон
видел различные угрозы, исходящие от штатов на периферии,
450
Глава 6
правлению большинства и законным полномочиям националь¬
ного правительства.
Безусловно, почти в каждом случае подход Джефферсона
к кризисам был упрощен тем фактом, что угрозы, которые он
воспринимал, исходили в основном от его идеологических вра¬
гов127. Но мы не должны считать его подход неискренним или
циничным просто потому, что, оглядываясь назад, мы понимаем:
он коренился в пристрастности. Партийные интересы Джеффер¬
сона совпадали с его идеалистическим национализмом и демо¬
кратическими убеждениями. Когда угрозы союзу исходили от его
идеологических союзников, Джефферсон, как правило, призывал
к терпению. Но, конечно, он редко видел угрозы союзу со сторо¬
ны своих товарищей, отчасти потому, что просто понимал: его
партийные оппоненты и есть истинные идеологические враги
республики. И при его жизни большинство подлинных угроз
союзу действительно исходило скорее от федералистов и свое¬
нравных республиканцев вроде Бёрра, чем от южных защитников
«прав штатов»128. В любом случае в карьере Джефферсона есть
своего рода логика, которую невозможно объяснить простым
127 Возможно, это способ перефразировать то, что Д. Ярбро сказала об амери¬
канском федерализме в целом: он «всегда был в первую очередь политическим
вопросом, а не юридическим, поскольку в конституции ничего не говорится
о полномочиях, закрепленных за штатами, что обеспечивает значительную
гибкость в распределении власти между штатами и национальными законо¬
дателями» [Yarbrough 1985: 32]. См. также краткое опровержение Чарль¬
зом Уорреном того, что идея о правах штатов в американской истории всегда
соответствовала «экономическим и социальным интересам» ее сторонников
[Warren 1926: 388], и, конечно, классическое утверждение в [Schlesinger 1922:
220-244]: «Доктрина прав штатов никогда не обладала какой-либо реальной
жизнеспособностью вне зависимости от своего огромного социального,
экономического или политического значения. Группа [политиков], высту¬
пающая за права штатов в любой период, искала в ней прибежища во многом
в том же духе, в каком первопроходец в западных землях ищет штормовое
укрытие, когда бушует торнадо» (243). Но см. [Ellis 1992] и [Mayer 1994] ради
содержащихся там убедительных исследований определенных аспектов прав
штатов, считающихся принципиальными, детализированными и актуаль¬
ными.
128 См. [Gannon 2001: 413-443] и [Schoen 2003].
Американский союз
451
лицемерием. Идеальный союз Джефферсона, основанный на
гармонии, привязанности и интересах, на протяжении всей его
общественной карьеры неразрывно переплетался с обязатель¬
ством сохранить американскую нацию и ее республиканские
обещания, которое иногда нуждалось в активных действиях
правительства и могло потребовать принуждения и силы. Обе¬
щания республиканцев, игравшие центральную роль в джеффер¬
соновской концепции национальной значимости, никоим обра¬
зом нельзя было отделить от союза и федеральной системы
правления, посредством которых американцы выражали свою
волю. Нет необходимости утверждать, будто Джефферсон пре¬
вратил союз в фетиш, чтобы признать, что он тем не менее пони¬
мал его неразрывность с обещаниями, данными от имени Аме¬
рики, и что для него создание союза подразумевало право
и обязанность большинства сохранять его.
Эпилог
Американский Джефферсон
Дорогой старина Джефферсон!.. Мы совместно обсуждаем
его каждый день, как если бы он был жив. Мы можем спо¬
рить из-за него так же горячо, как и прежде.
Г. Адамс, 1877 год [Adams 1982: 322-323]
Осознание истории, в свою очередь, предполагает понима¬
ние той истины, что прошлое не ушло — оно продолжается
в нашем настоящем.
Т. С. Элиот, 1932 год [Элиот 1982: 12-19]
По правде говоря, никакого джефферсоновского решения
не существовало. Существовало джефферсоновское мнение.
М. Д. Петерсон, 1960 год [Peterson 1960: 78]
Центральным положением этой книги было то, что Джеффер¬
сон не совсем «наш». Мысль, которая вдохновляла его политику,
была сформирована в мире, который мы потеряли, и она не может
быть легко адаптирована к нашим реалиям или восстановлена
в чистом виде для реализации в наши дни. Историки склонны
считать самонадеянной любую «неоправданную фамильярность»
по отношению к прошлому и рассматривают свою работу в не¬
которой степени как операцию по спасению правды о прошлом
от мифологии памяти, в отношении которой они имеют «вечное
подозрение» [McCoy 1980: 5; Nora 1989: 7]. Память, в особенности
национальная, возможно, создает единый поток, переливающий¬
ся из прошлого в настоящее, но история (посредством процесса
контекстуализации) настаивает на его разделении. Историки
сейчас, и это вполне обоснованно, менее уверены, чем раньше,
Американский Джефферсон
453
в том, что они могут исследовать прошлое, словно в антисепти¬
ческой лаборатории, не загрязненной нынешними политически¬
ми обязательствами или «накопленными значениями», которые
прошлое приобрело в процессе его интерпретации [Harlan 1997:
10]1. Хотя историческая трактовка мыслей Джефферсона в ос¬
новной части этой книги предполагает, что для их полного пони¬
мания его необходимо поместить в незнакомые нам время
и место, национальная память о Джефферсоне продолжает ждать,
что он поделится своей мудростью с настоящим, и она интересу¬
ется значением исторического прошлого для своей эпохи меньше,
чем пересечением проблем прошлого с заботами настоящего2.
1 Возможно, самое проницательное описание этой проблемы, которое мы
когда-либо читали, содержится в [Hofstadter 1948а: XXXVIII-XXXIX]: «Более
поздние поколения, обнаруживая определенное сходство между их собствен¬
ными проблемами и проблемами более ранней эпохи, будут исподволь
принимать сторону участников кампаний прошлых лет; историки, которые
вряд ли могут быть полностью свободны от пристрастий, реконструируют
исходный конфликт по сохранившимся идеям, которые кажутся наиболее
понятными в свете нынешних событий, опыта и убеждений. Следовательно,
проблемы XX века все еще обсуждаются на языке времен Джефферсона, и на
нашу историю эпохи Джефферсона аналогичным образом влияют предубе¬
ждения XX века, которые и Джефферсон, и его оппоненты могли бы счесть
странными».
2 См. [Valk, de 2010: 36-47]. Критик, как отмечал В. Беньямин, был волен со¬
средоточиться на «истинном содержании» произведения, даже когда
«предмет», в который была вложена истина, «отделился» от него во время
«загробной жизни» самого произведения. Критика «интересует только за¬
гадка самого пламени», в то время как простому «комментатору» произве¬
дения остается изучать «угли и пепел». «Таким образом, — объясняет
Беньямин, — критик вопрошает об истине, живое пламя которой продол¬
жает гореть над тяжелыми поленьями прошлого и легким пеплом ушедшей
жизни», см. [Arendt 1968: 5]. Если историки — это комментаторы нашего
национального прошлого, копающиеся в дровах и пепле, чтобы обнаружить
истоки огня и проследить его влияние, нация как сообщество интерпрета¬
торов — это критик, «озабоченный» не чем иным, как «самим пламенем»,
которое остается живым до тех пор, пока о нем помнят. Таким образом,
национальное сообщество толкователей в некотором смысле является по¬
добием «весталочьего огня», которое Джефферсон описал Мэдисону
в 1826 году ([Jefferson 1984бб: 1514]; см. также [Джефферсон 1990: 232], где
Джефферсон заверяет, что «священный огонь» хранится «горящим» в «душе»
454
Эпилог
Исследование этой проблемы, возможно, было бы неуместно
в книге с другой направленностью, но историк, изучающий кон¬
цепции государственности и национального самосознания
у Джефферсона, не может не заметить, каким образом коллектив¬
ная попытка нации оставаться верной Джефферсону подтвержда¬
ет его собственные утверждения о том, что нация была и останет¬
ся хранителем «священного пламени» республики. Джефферсон,
как и все мыслители, деятели и идеологи прошлого, имеет две
жизни. Одна из них строго вписана в контекст и время — это
Джефферсон, которого историк обязался восстановить. Другая
показывает нам Джефферсона трансцендентным, вневременным,
мифологическим и навсегда актуальным. Оба они реальны и до¬
стойны внимания историка. Мы рассмотрели Америку Джеффер¬
сона. И теперь, нам кажется, нет ничего предосудительного в том,
чтобы на миг задуматься о Джефферсоне Америки.
Джефферсон — это американский символ. Ему было поручено
призвать нас к существованию как «народ», отличный от других
народов, социологическое целое, движущееся сквозь время
в бесконечное будущее и приверженное набору культурных
ценностей, связанных с правами человека и равенством. Если
декларация, день принятия которой мы празднуем, действитель¬
но была заявлением Континентального конгресса3 (а сам Джеф¬
ферсон назвал ее актом «общественного органа», на который
американских граждан). Образ был подходящим, потому что огонь, как
отметил Джефферсон, «распространяется по всему пространству, не умень¬
шая [своей] силы ни в одной точке», и в этом смысле подобен идее, не «яв¬
ляющейся... исключительной собственностью», ибо «в тот момент, когда она
высказывается, она становится достоянием каждого, и получатель не может
от нее избавиться». И «тот, кто воспринимает мою идею, сам дает себе на¬
ставления, не умаляя моих, как тот, кто зажигает свою свечу от моей, полу¬
чает свет, не погружая меня в темноту» [Jefferson 1984ае: 1291].
3 Тяжелый труд сделать Джефферсона составителем проекта, а не автором
декларации выпал на долю работы [Maier 1997]. Отличие проекта Джеффер¬
сона от окончательного текста с поправками конгресса является центральным
организующим принципом работы [Wills 1978]. См. также [Reid 1981: 46-89].
Американский Джефферсон
455
у него не было «личных притязаний» [Jefferson 2004з: 486-487]4),
тем не менее в ее тексте так много характерного для него и, каза¬
лось бы, ненужного для поставленной задачи, что трудно пред¬
ставить, чтобы кто-то другой написал ее так же [Armitage 2007;
Wills 1978; Calhoun 1958-2003: 535, 537-538; Lincoln 1953в: 376].
Поскольку мы продолжаем выражать наши национальные наме¬
рения и идеалы на его языке, он остается центральной фигурой
в продолжающемся повествовании нашей нации о самой себе,
а мы остаемся его наследниками.
Со скромностью, близкой к показной, Джефферсон утверждал,
что все, написанное им в декларации, было выражением «амери¬
канского духа» [Jefferson 1903-1904ав: 118]. Это своего рода ло¬
вушка для историков, которые хотят продемонстрировать, деми¬
фологизируя и контекстуализируя этот момент, что Джефферсон
на самом деле был менее важен для проекта основания Соеди¬
ненных Штатов (и даже для самой декларации), чем думал он или
склонны думать мы. Как тогда, так и сейчас Джефферсон зани¬
мает центральное место в нашем национальном дискурсе имен¬
но потому, что его слова находят отклик у бестелесного (следо¬
вательно, трансцендентного) американского сознания. Он гово¬
рил, что это были слова, рассчитанные на то, чтобы «вызвать...
согласие». Но только «народ», который уже согласился с ним, мог
достичь соглашения с утверждениями, изложенными им в декла¬
рации. Получается, что само согласие вызывает к жизни народ,
чье «мнение» декларация просто выражала, предполагая именно
то, что еще предстояло установить (и доказать) [Derrida 1986:
7-15]. До тех пор пока мы продолжаем представлять себя наро¬
дом, используя его язык, до тех пор пока все, что мы делаем,
оправдывается его словами, «мы» подтверждаем или претворяем
в жизнь первоначальное предположение Джефферсона и уста¬
навливаем именно ту преемственность с ним, которой он желал.
Мы остаемся как его воображаемым сообществом, так и сооб¬
ществом, которое представляет и помнит его. Таким образом, его
4 Кэмпбелл предложил составить «полное издание различных сочинений
[Джефферсона]», см. [Campbell 2004-: 385].
456
Эпилог
самым непреходящим наследием является нация, которая при¬
держивается того же мнения, и именно в этом согласии, как он
сам говорил, мы постоянно воссоздаем сами себя.
Если верно, что мы найдем Джефферсона, как предполагает
Гордон Вуд, везде, «где мы, американцы, боролись за то, чтобы
являться тем народом, который мы есть», конечная значимость
Джефферсона явно выходит за рамки глубоко контекстуализи¬
рованных толкований его жизни и мыслей, предлагаемых исто¬
риками [Wood 1993: 395-417, на 399; Lewis, Onuf 1998: 125-136].
Когда Джефферсон утверждал, что он выразил американский
дух, он имел в виду, что все американцы интуитивно понимали
то, что он писал, так что их опыт чтения его текста был не откро¬
вением, а подтверждением или аффирмацией. Это был опыт
объединения, поскольку он предполагал, что все американцы,
читающие его, придут к осознанию общих (коллективных) цен¬
ностей, которые разделяют все американцы («одним из которых
являюсь я») и вокруг которых они смогут сплотиться как единый
народ на благо общего дела. В этом смысле Джефферсон обраща¬
ется не столько ко всему белому свету, сколько к национальному
сообществу интерпретаторов, где «единственным доказатель¬
ством членства является чувство причастности» или, как выра¬
зился Стэнли Фиш, «кивок в знак признания от кого-то из того
же сообщества, кто говорит вам то, что никто из нас никогда не
сможет доказать третьей стороне простой фразой: “Мы знаем”»5.
Как предположил Майкл Цукерт, Джефферсон не утверждал, что
эти истины самоочевидны. Он просто сказал миру, что американцы
верят в то, что они таковы: «Мы придерживаемся этих истин»
[Zuckert 1996: 42-46]. Другие тоже должны соблюдать их, и однажды
так и будет, верил Джефферсон, но в 1776 году он утверждал толь¬
ко то, что американцы — единственный народ на земле, который
не нужно убеждать. Тогда «принципы 76-го», как Джефферсон за¬
явил своим сторонникам в 1801 году, «навсегда сформируют точку,
вокруг которой мы научимся объединяться и узнавать друг друга»
5 Мы берем понятие «сообщество интерпретаторов» из [Fish 1988: особенно
147-173, цит. на 173]. См. также [Anderson 2006].
Американский Джефферсон
457
[Jefferson 1950вб-: 319]6. Его маленький «документ от 4 июля 1776 го¬
да», как выразился Джефферсон в письме одному корреспонденту,
был не более чем «подлинным излиянием души... страны в то
время» [Jefferson 1903-1904т: 122-123]. Что действительно радует
в 50-ю годовщину принятия декларации, написал он в своем по¬
следнем письме, так это постоянство публичного подтверждения
первоначального излияния, доказывающее: «наши сограждане,
после полувекового опыта и процветания, продолжают одобрять
сделанный нами выбор» [Jefferson 1984бм: 1517]7. Таким образом,
люди никогда не являются простыми зрителями в рассказе Джеф¬
ферсона о революции, которая, в свою очередь, никогда не была
просто делом рук горстки великих людей. По его словам, люди
были взбудоражены событиями. «Лица большинства собравшихся...
выражали беспокойство и тревогу». Они взяли дело в свои руки,
проявили свой «гнев», прислушались к «биению» своего сердца
и «спасли... страну» [Джефферсон 1990: 25; Jefferson 1950е-: 127;
Jefferson 1950дм-: 451]. Следует особо отметить вовлеченность
людей и их способность к самоорганизации, а не текст; сама декла¬
рация была просто «их работой» [Jefferson 1819]. «Чувства, выра¬
женные в ней, принадлежали всей Америке» [Jefferson 1817]. Заявив,
что он просто придал этим чувствам эффектное литературное
выражение (что он был «пассивным слушателем мнений других
людей» [Jefferson 1995х: 1876]), Джефферсон емко поддержал соци¬
альную историю революции, которую предпочитают те историки,
которые хотят свести роль Джефферсона лишь к добросовестному
составителю проекта декларации. Итак, Джефферсон оставляет за
собой, так сказать, последнее слово и ускользает от демифологиза-
торов именно потому, что соглашается с ними.
На конференции в Монтичелло, посвященной 250-летию со
дня рождения Джефферсона, Д. Эпплби высказала одно из важ¬
нейших предположений, когда-либо сделанных о Джефферсоне:
6 Курсив Б. Стила. — Прим. пер.
7 См. также [Jefferson 1995д: 1877]: «Это небесное утешение — видеть, что эти
принципы все еще так сильно прочувствованы».
458
Эпилог
«Величайшим наследием Джефферсона была его враждебность
к наследиям» [Appleby 1993: 1-16, на 2]. Этот тезис, несомненно
резонансный, прекрасно воплощает мечту Джефферсона об из¬
бавлении будущего от всех искусственных препятствий, любых
оков прошлого. Живущее поколение, утверждал он, будет суве¬
ренным [Jefferson 1950гб-: 393]. Но, строго говоря, это не совсем
верно. Джефферсон был значительно и искренне озабочен тем,
чтобы связать потомство с революцией и ее достижениями, для
которых он был, как он однажды выразился, только «инструмен¬
том». Джефферсон явно заботился о том, что он передаст будущим
поколениям, что эти будущие поколения подумают о нем, и, каким
бы окончательным ни казался ему разрыв между европейским
прошлым и американским будущим, он предполагал преемствен¬
ность между революционным моментом и американскими по¬
томками, сама свобода которых коренилась в этом моменте. Как
и другие отцы-основатели, Джефферсон был «лично заинтересо¬
ван» в создании стабильной республики, которая благословила
бы будущие поколения. От этого зависело его собственное бес¬
смертие, особенно если его герой — Ф. Бэкон — был прав в том,
что создание содружества было величайшим достижением чело¬
века в этой жизни, а также тем, что, скорее всего, обеспечило бы
ему непреходящую славу [Adair 1974: 3-36, на 24]8. Освобождение
будущего парадоксальным образом безвозвратно привязало
потомков к достижениям революционного прошлого и (безого¬
ворочно) его собственному образу.
Хотя он не был широко известен как автор Декларации неза¬
висимости до конца 1790-х годов9 и обычно отрицал какую-либо
8 Об уважении Джефферсона к взаимосвязи поколений см. [Onuf 2007г:
169-178]. Еще одна ирония: хотя «джефферсонианство» часто воспринима¬
лось как олицетворение собственнического индивидуализма и двойствен¬
ного отношения к государству, историческая слава Джефферсона зиждется
именно на его службе в государственных учреждениях и самопровозглашен¬
ном подчинении его личного стремления к счастью очень публичному
участию в жизни государства и служению потомкам.
9 О растущей осведомленности общественности о связи Джефферсона с де¬
кларацией см. [McDonald 1999: 169-195]. См. также [Detweiler 1962: 557-574]
и [A Fourth of July Tribute to Jefferson 1950-: 239-241].
Американский Джефферсон
459
оригинальность мыслей, высказанных им об американском на¬
роде в ее черновом проекте, Джефферсон стал называть Четвер¬
тое июля «днем рождения... нации», празднуя его вместо своего
[Smith 1906: 398] и надеясь, что реликвии, свидетельствующие
о событии того дня, «помогут укрепить... преданность священным
узам... союза и сохранить их живыми и теплыми в... чувствах»
[Jefferson 1903-1904т: 122-123]10. Даже письменный стол, на ко¬
тором он написал декларацию (материальную основу американ¬
ской государственности), обретет значимость для народа и од¬
нажды, как он представлял, сможет быть «пронесен в шествии
по случаю дня рождения... нации, как это происходит в церковных
процессиях с мощами святых» [Jefferson 1966б: 461-462]. Его
эпитафия окончательно утвердила его авторство, а не просто
составление проекта декларации и роль в формировании нацио¬
нального самосознания (или самой нации).
Джефферсон, несомненно, был бы рад обнаружить, что, когда
мы рассуждаем о том, кто мы такие, мы никогда не подвергаем
сомнению основную предпосылку: то, что «мы» существуем,
означает, что мы продолжаем быть тем «народом», который
Джефферсон упомянул в первом предложении декларации.
Предполагается, что «самобытность» нации может стать самым
долговечным наследием Джефферсона (конечно, не только его,
но и того, что вышло из-под его, как говорил Д. Адамс, «особой
красоты» пера) и в результате всегда будет ассоциироваться с ним,
а не, скажем, с Адамсом, к нескончаемому огорчению последнего
[Adams 1850-1856а: 514]11.
10 Это письмо написано в ответ на запрос Д. Миза о предоставлении инфор¬
мации о доме, в котором Джефферсон написал декларацию, см. [Notes and
Queries 1917: 247-248]. Джефферсон был достаточно заинтересован проектом
Миза (он «возбудил мое любопытство»), чтобы снова написать ему в октябре,
интересуясь: «Были ли мои воспоминания таковы, что позволили вам найти
тот дом?» [Jefferson 1917б: 248]
11 См. [Adams 1966: 182]: «Декларацию независимости я всегда рассматривал
как театральное шоу. Джефферсон сбежал со всем его сценическим эффек¬
том... и со всей его славой».
460
Эпилог
Черты характера Джефферсона долгое время ставили в тупик
исследователей его образа, сложившегося в народном воображе¬
нии [Peterson 1998: 112]. Парадокс Джефферсона, отмечает
Фрэнсис Д. Коглиано, заключается в том, что чем больше мы
узнаем о Джефферсоне, изучая многочисленные материалы, ко¬
торые он так тщательно собирал именно потому, что хотел,
чтобы будущие поколения помнили его как «апостола свободы»,
тем меньше он соответствует тому образу, который сам создал
и надеялся сохранить [Cogliano 2006; Cogliano, unpublished].
Но наследие Джефферсона не полностью основывается на его
собственном характере или превратностях его карьеры. На самом
деле наследие Джефферсона — это именно то, что позволило
подвергнуть критике его собственные взгляды. Оно может про¬
тивостоять критике характера Джефферсона, потому что его
характер никогда не был для него главным.
Джефферсон приложил особые усилия, чтобы создать свой
образ таким, какой будущие поколения восприняли бы с восхи¬
щением и даже любовью [Cogliano 2006; Kennedy 1999; 249-340].
Но он также, казалось, интуитивно понимал идею Аристотеля
о том, что «[удел] потомков» будет «оказывать влияние» на зна¬
чимость и смысл деятельности «предков», так что как успехи, так
и неудачи будущих поколений будут определять почести или
бесчестие давно умерших людей [Аристотель 1997: 22]. Или, как
выразился автор «Послания к Евреям», предки без потомства не
достигли бы совершенства. Другими словами, Джефферсон по¬
нимал, что его собственная репутация зависит от будущего
благополучия его потомков. Их счастье (и само существование)
обеспечило бы его собственную значимость. Джефферсон хотел,
чтобы его помнили как основателя нации и борца за человеческую
свободу, разрушителя всех искусственных различий и освободи¬
теля человеческого духа, чтобы, когда американцы станут празд¬
новать свою независимость и процветание, они не забывали
и о его трудах.
Джефферсоном в течение всей его жизни было предпринято
в этом направлении так много усилий, что наше прославление
его как освободителя человеческого духа весьма заслуженно.
Американский Джефферсон
461
В своей самой первой работе, опубликованной в 1774 году,
Джефферсон указал на искусственность того, что «случай, а не
выбор» поместил людей в разные общества и что превратности
судьбы, столь часто принимаемые за «естественные» показатели
законности и правильности происходящего, на самом деле на¬
рушали естественные права человека. Британские концепции
политических обязательств предполагали, что подчинение ко¬
ренится в том самом «случае», который описал Джефферсон
[Kettner 1979]. Но Джефферсон разоблачил искусственность
случая и вместо него отстаивал «выбор», предвосхитив таким
образом свою карьеру, в которой он защищал притязания при¬
роды и выступал против искусственных ограничений [Jefferson
1950—: 121]. Когда пришло время описать дело его жизни в «Ав¬
тобиографии», которая, как он надеялся, должна была сформи¬
ровать его образ для потомков, Джефферсон уделил в ней по¬
четное место своим реформам законодательства Виргинии,
охарактеризовав четыре наиболее важных законопроекта, по
крайней мере по первоначальному замыслу (два из них не были
приняты), как «систему, которая лишила бы корней старую
и будущую аристократию и заложила бы основу истинно рес¬
публиканского правления». Различия, проводимые аристокра¬
тическими законами, были «неестественными», а если Джеф¬
ферсон что-то и ненавидел, так это искусственные барьеры на
пути к свободе [Джефферсон 1990: 55].
Позиция Джефферсона четко прослеживается в его крестовом
походе против права первородства, которое увековечивало
«неравные жизненные шансы, возникшие в результате лотереи
порядка рождения» [Kishlansky 1996: 12]12. Законы, отменяющие
право первородства (и «разработанные мной»), как отметил
Джефферсон в письме, адресованном Д. Адамсу, положили, по
его утверждению, «конец псевдоаристократии» в противополож¬
ность «естественной аристократии», которую он поддерживал
12 М. Кишлански цитирует жалобу современника на то, что первородство
было системой, которая «если не топила всех котят, кроме одного, то броса¬
ла всех, кроме одного, в воду».
462
Эпилог
[Jefferson 1987х: 389]13. Когда один из законодателей, надеясь со¬
хранить право первородства, «предложил принять древнееврей¬
ский принцип, по которому старший сын должен получать
двойную долю наследства», Джефферсон (характерно для себя)
«заметил, что если старший сын сможет съесть вдвое или сделать
двойную работу, то он получит свое естественное право на
двойную долю. Но так как он обладает равными возможностями
и потребностями со своими братьями и сестрами, то на его долю
должна приходиться и равная часть родового наследства» [Джеф¬
ферсон 1990: 51]. Самым важным законопроектом, «безусловно»,
по словам Джефферсона, был законопроект о «всеобщем распро¬
странении знаний» (системе школ для «простых людей», финан¬
сируемых за «общий счет»): в отсутствие повсеместного образо¬
вания «короли, священники и знать» смогли бы «восстать среди
нас», тем самым уничтожая естественную свободу и счастье,
которыми в противном случае наслаждались бы американцы [Bill
№ 79 1950—: 526-533; Jefferson 1950вт-: 244-245]14. Даже знамени¬
тый акт, устанавливающий свободу вероисповедания, преследо¬
вал в качестве одной из целей «низложение аристократии духо¬
венства» путем предоставления «гражданину свободы духа»
[Jefferson 1987х: 390].
Но один из четырех законопроектов, на которые обратил
внимание Джефферсон, был не совсем похож на другие, по
крайней мере в глазах потомков. Этот законопроект, также не¬
принятый, был направлен на освобождение рабов Виргинии.
В «Автобиографии» Джефферсон уделил ему большое внимание,
обвинив в провале незрелое «общественное мнение», неспособ¬
ное в настоящее время «принять это предложение», что (на
контрасте) сделало предложение Джефферсона героическим,
каковым оно во многих отношениях и являлось. Но искусствен¬
13 См. также [Brewer 1997: 307-346].
14 Джефферсон позже обвинил в провале этого законопроекта тот факт, что
он «переложил бы на богатых расходы на образование бедняков», то есть то
«бремя», которое «более богатый класс» совсем «не желал взваливать» на
себя, см. [Джефферсон 1990: 54].
Американский Джефферсон
463
ность рабства, нуждавшегося в искоренении, быстро столкнулась
с тем, что Джефферсон считал более или менее естественным,
а именно с расовыми различиями между белыми и черными.
Природа требовала освобождения: «В книге судеб ничто не за¬
писано более определенно, чем то, что эти люди должны быть
свободны». Но природа также требовала колонизации: «Не менее
определенно то, что эти две расы, в равной степени свободные,
не могут жить вместе в одном государстве. Природа, обычаи,
убеждения провели между ними нерушимые границы различий»
[Джефферсон 1990: 55].
То, что было искусственным, поддавалось (по определению)
изменению, но, как только Джефферсон решал, будто что-то
является естественным, например домашняя жизнь женщин,
с этим мало что можно было поделать. И да помогут вам небеса,
если вы оказались неполноценными от природы, потому что
«естественные права» в вашем случае соблюдаться не будут. Там,
где Джефферсон воспринимал что-то как естественное отличие,
имелось мало надежды на улучшение. Что особенно тревожит
в заметках (конкретно — в разделе о расе), так это то, что он,
по-видимому, рассматривал интеллектуальную неполноценность
чернокожих как врожденную и, следовательно, теоретически не
поддающуюся исправлению [Oakes 1999: 177-192].
Безусловно, джефферсоновский план колонизации зависит от
взращивания «за государственный счет» чернокожих государ¬
ственных деятелей, ремесленников и фермеров «в соответствии
с их способностями», неявно, таким образом, предполагая воз¬
можность существования чернокожей естественной аристокра¬
тии, которая обеспечила бы неграм свободу и независимость
реально и полноценно, где бы она ни была создана [Джефферсон
1990: 211, 215-216]. Но, по его мнению, неясно, смогут ли такие
люди когда-либо подняться до уровня белых. Невозможно также
обойти стороной его расовую иерархию, которую он («только
как подозрение») предложил в заметках и по отношению к ко¬
торой его позиция, по-видимому, так никогда и не изменилась.
Смешение рас, писал он в 1814 году, «приводит к деградации, на
которую ни один человек, любящий свою страну, ни один цени¬
464
Эпилог
тель совершенства человеческого характера не может невинно
согласиться» [Jefferson 1984: 1345]. Защита «крови хозяев» от
«осквернения» сексом между черными и белыми оставалась
одним из его центральных аргументов для колонизации, которая,
как он писал еще в 1826 году, все же была «значительно предпо¬
чтительнее здешнего смешения рас, к которому я испытываю
большое отвращение» [Джефферсон 1990: 216; Jefferson 1826б].
Джефферсон, как сообщается, сказал одному английскому гостю
в Монтичелло в 1807 году, что «негритянская раса» «настолько
же уступает остальному человечеству, насколько мул уступает
лошади, и [была] создана для переноски тяжестей» [Foster 1980:
149], а в 1814 году заявил, что американских рабов «лучше кор¬
мили... теплее одевали и заставляли трудиться меньше, чем
подмастерьев или поденщиков Англии», что им (в отличие от
британских солдат и моряков, также подвергавшихся «физиче¬
скому наказанию») гарантировалась «уверенность» в том, что
«в конце их жизни, когда возраст или несчастный случай сдела¬
ют их неспособными к труду», они «никогда не будут испытывать
нужды». Джефферсон при этом поспешил заранее разрешить
возможное недоразумение, предупредив: «Не поймите меня
превратно. Я не выступаю за рабство» [Jefferson 1903-1904с: 183].
Но не так уж трудно увидеть в различных заявлениях Джеффер¬
сона зачатки идеологии сторонников рабовладения, которая
очаровала интеллектуалов Юга вскоре после смерти Джеффер¬
сона. За вычетом речи, посвященной празднику (и это важное
отличие), все элементы «грязной» речи Д. Г. Хэммонда в сенате
США, произнесенной в 1858 году, уже присутствуют в мышлении
Джефферсона: критика бесплатного наемного труда, допущение
расовой иерархии и намеки на патерналистские отношения
между хозяином и рабом, которые выходят за рамки денежной
связи. Пожизненная антипатия Джефферсона к рабству ясна,
убедительна и не подлежит сомнению. Д. К. Адамс был прав,
указывая на то, что Джефферсон «был выше той отвратительной
софистики... которая сделала рабство краеугольным камнем
храма свободы. Он увидел вопиющее несоответствие между
принципами Декларации независимости и фактом рабства не¬
Американский Джефферсон
465
гров» [Adams 1874-1877в: 299-300]. Именно из-за этого несоот¬
ветствия теоретики рабства отвергли декларацию Джефферсона
как бесполезную (если не хуже) для их дела (Джордж Фитцхью
прочитал декларацию как набор «абстракций, сходный с поро¬
ховой бочкой», а Д. К. Калхун сказал: «В ней нет ни слова прав¬
ды») [Peterson 1998: 169; Calhoun 1959-: 534]15. Но Джефферсон
на протяжении всей своей общественной жизни оставался за¬
жатым между искренним отвращением к рабству, с одной сто¬
роны (трудно придумать более эмоционально сильный отрывок
в его творчестве, чем критика рабства в 18-м вопросе заметок),
и его расистским мышлением, с другой (сложно представить
более откровенно расистское высказывание, чем в 14-м вопросе
того же текста). Уинтроп Джордан называет последний отрывок
«самой сильной, обширной и экстремальной формулировкой
антинегритянской “мысли”, предложенной каким-либо амери¬
канцем за 30 лет, прошедших после революции» [Jordan 1968:
481]16, а чернокожий аболиционист Дэвид Уокер осудил его (как
«столь же большое препятствие на пути нашей эмансипации,
как все, что когда-либо было сказано или сделано против нас»)
[Walker 1995: 27]. Расистские заявления Джефферсона вызвали
возражения даже у его современников. Ч. Томсон, к чьему сове¬
ту обратился Джефферсон, посоветовал ему исключить их, по¬
скольку, по его словам, они «могут показаться оправдывающими
15 Калхун закончил свою речь, посетовав именно на то, что Линкольн особен¬
но ценил в декларации, а именно на содержащееся в ней заявление о равен¬
стве людей: «Со временем оно начало прорастать и приносить свои ядовитые
плоды. Оно сильно повлияло на сознание мистера Джефферсона, автора
этого документа, и заставило его получить совершенно ложное представ¬
ление о подчиненном положении чернокожей расы по отношению к белой
расе на Юге и, следовательно, считать, что ее представители, хотя и совер¬
шенно неспособные обладать свободой, имеют такое же полное право как
на свободу, так и на равенство, каким обладают белые, и что лишать их его
было несправедливо и аморально» (537-538). См. также [Cleveland 1866:
126, 721].
16 У Джордан отмечает, что в его собственное время этот отрывок вызвал
у сторонников равенства резкую критику, см. [Jordan 1968: 441-444, 450, 516].
466
Эпилог
рабство» [Wilson 2004: 98-133, особенно 124]17. Но к 1814 году
Джефферсон уже «перестал особо задумываться» об эмансипа¬
ции. По его словам, это была проблема следующего поколения
[Jefferson 1984: 1345; Jefferson 1826б]. Но следующее поколение,
по крайней мере на Юге, соединило все вышеуказанные элемен¬
ты, полностью отбросив враждебность Джефферсона к рабству.
Только на Севере декларация Джефферсона стала «камнем
преткновения» в вопросе рабства [Lincoln 1953в: 374-376].
На Юге Джефферсона помнили больше как автора резолюций
Кентукки, и там в его декларации в основном подчеркивали
равенство штатов в союзе и необходимость получать согласие
управляемых [Cooper 2008: 91-100, особенно 93-95; Quigley 2009:
235-266]. Трагедия в том, что обе стороны были правы, и в ре¬
зультате началась гражданская война.
Объедините все это с не менее тревожным предположением,
выдвигаемым постоянно растущим числом историков, о том, что
реальные усилия Джефферсона в борьбе с рабством и его рвение
в этом вопросе ослабли после 1784 года, и картина, которую мы
имеем на волне движения за гражданские права, когда впервые
появилась посвященная ему литература, представляет Джеффер¬
сона своего рода отцом медлительных южных либералов, заклей¬
менных М. Л. Кингом в «Письме из Бирмингемской тюрьмы»,
в лучшем случае, а в худшем — отцом «Советов белых граждан»,
занимавшихся расовой травлей [Cohen 1969: 503-526; Finkleman
1993: 181-221; Nash, Hodges 2008; Cogliano 2006: 199-229]. Если
к 1960-м годам нация и начала вкладывать в положения деклара¬
ции о свободе и счастье понятие расового равенства, репутация
Джефферсона как «апостола свободы» все-таки неизбежно по¬
страдала в результате всех свежих и тревожных разоблачений,
почерпнутых из писем и документов, которые он так бережно
сохранил для потомков. Проблема рабства стала — и остается
с 1960-х годов — «самым спорным и взывающим к морали аспек-
17
Стоит отметить, что Д. Адамс считал «отрывки о рабстве» «достойными
бриллиантов», см. [Adams 1987о: 21].
Американский Джефферсон
467
том джефферсоновского наследия» и фундаментальным вызовом
национальной памяти об этом человеке [Cogliano 2006: 200].
Даже «проблема» Салли Хемингс внезапно оказалась связана не
столько с ужасами смешения рас, на которые указывали перво¬
начальные критики (спаянной с которыми она могла быть до тех
пор, пока учитывались заслуги Джефферсона в борьбе с раб¬
ством), сколько с демонстрацией лицемерия Джефферсона как
рабовладельца. Джон Х. Франклин резко выразился об этом
в 1990-х годах такими словами: «Я думаю, что на самом деле не
имеет значения, спал он с ней или нет. Он мог это сделать. Она
принадлежала ему. Он подвергал ее эксплуатации всеми мысли¬
мыми способами» [Franklin 1996].
Особенно огорчительным является простой, но обычно упу¬
скаемый из виду факт, что многое, чем мы больше всего восхи¬
щаемся в Джефферсоне и что считаем более или менее беспро¬
блемным в списке его достижений, фундаментальным образом
зависело от того, что мы сегодня считаем его глубочайшими
недостатками [Stanton 1993: 147-180]. Существовал бы сегодня
вообще Монтичелло, который можно посетить, если бы его ар¬
хитектурному гению было отказано в рабском труде, необходи¬
мом для воплощения его планов в жизнь? (То же самое можно
было бы спросить и об Университете Виргинии.) Существовала
ли бы Библиотека Конгресса, если бы Джефферсон с самого на¬
чала не был готов влезть в долги, чтобы приобрести такую кол¬
лекцию, которые также побудили его продать книги конгрессу?
Одно становится ясным и поразительным, когда вы останавли¬
ваетесь, чтобы поразмыслить над этим: Джефферсон (мы можем
сказать это однозначно) просто не попал бы в Филадельфию
в 1776 году в качестве члена делегации Виргинии на конгрессе,
если бы он не был видным представителем класса плантаторов
Виргинии, основным условием причисления к которому было
владение значительным количеством рабов для труда в полях.
Таким образом, сама декларация стала возможной благодаря
тому самому институту, который она (теоретически) больше
всего презирала. Историк Джон Эшворт даже предполагает, что
468
Эпилог
сам эгалитаризм Джефферсона (его «забота» о простых белых,
как он однажды выразился) был возможен только потому, что
класс плантаторов эксплуатировал труд рабов, а не обычных
белых людей [Ashworth 1995: 23; Morgan 1972: 5-29].
Если репутация Джефферсона пошатнулась в результате работ,
написанных на волне движения за гражданские права, сам факт
того, что М. Л. Кинг — младший призвал Америку жить в соот¬
ветствии с «истинным смыслом своего кредо», сославшись на
содержащееся в декларации требование равенства, означал, что
Джефферсон по-прежнему актуален для дискуссий националь¬
ного значения хотя бы потому, что его слова, которые явно часто
вступали в противоречие с его практикой, все еще призывают
нас стать лучше, даже осуждая наше (и его) лицемерие.
С того момента, как эти слова появились на страницах Декла¬
рации независимости, она вызвала у множества американцев
беспокойство по поводу рабства. Она до сих пор заставляет их
чувствовать себя неуютно из-за искусственного неравенства всех
видов. Подобно волхвам Т. С. Элиота, американцы могли сказать:
«Как дома не чувствуем больше себя в старых пределах» (перевод
Я. Пробштейна. — Прим. пер.). С этого момента даже рабы уви¬
дели в декларации надежду на свое освобождение и заявляли
о своих претензиях на него, однако готовность их господ, вклю¬
чая Джефферсона, полностью использовать содержащийся
в декларации радикальный потенциал в соответствующем на¬
правлении была ограничена [Breen 1997: 67-95; Egerton 1990:
191-214]. Язык декларации, как выразилась Мия Бэй, стал чем-то
вроде «лингва франка, который помог выразить стремление
[чернокожих] к свободе», существовавшее до революции [Bay
2006: 25-52, на 27]. Но этот лингва франка был понятен и многим
белым, именно поэтому противники рабства — всех разновид¬
ностей — обращались к нему. Сила критики американского
рабства Фредериком Дугласом в значительной степени основы¬
валась на контрасте между обещанием равенства, данным декла¬
рацией, и американской практикой. «Что для раба означает
Четвертое июля?» — это был вопрос, который, как и сама декла¬
Американский Джефферсон
469
рация, мог быть мгновенно понят тем сообществом толкователей,
которым являлась Америка [Douglass 1994: 431-435]18.
Но только задним числом. Теоретически американцам доста¬
точно было «увидеть» их декларацию и «понять» их «родной
язык», предположил Уокер, чтобы все исправить [Walker 1995:
74-75]. Но искоренить рабство было не так просто, как это звучит
на бумаге: потребовалась гражданская война, унесшая более
600 тысяч жизней, чтобы хотя бы начать согласовывать требова¬
ния Джефферсона, выдвинутые в его декларации, с практикой
Америки [Adams 1920: 162]. Так что вряд ли это было риториче¬
ским приемом. Ловушка, в которой оказался Джефферсон (выбор
между тем, чтобы схватить волка за ухо, и тем, чтобы отпустить
его), коренилась не только в его расовых страхах, но и в его по¬
нимании того, что рабы были легальной собственностью: «Фак¬
тическая собственность была законно закреплена в такой форме,
и кто может на основании закона забрать рабов от владельцев?»
[Jefferson 1984: 1485; Jefferson 1903-1904ф: 162-163]19. Потребует¬
ся либо компенсация, либо нарушение этого права, и вероятным
следствием явится распад союза. Другими словами, ликвидация
рабства требовала социальной революции и правительственной
конфискации собственности, подобной которой мир, возможно,
не видел до русской революции. Но декларация в прочтении
Линкольна при Геттисберге и в других местах позволила нации
18 Ср. с сетованием Линкольна после акта Канзаса — Небраски о том, что
«Четвертое июля еще не совсем кануло в лету, это все еще отличный день —
для запускания фейерверков!!!» [Lincoln 1989д: 359]. Декларация Линкольна,
на которую, по-видимому, стоит обратить внимание, была краеугольным
камнем гражданского национализма, который теоретически преодолевал
все этнические различия, соединяя потомков отцов-основателей и недавних
иммигрантов, не имеющих «кровной... связи» с революционным поколени¬
ем, но которые тем не менее могли заявить, что декларация является «мате¬
рью всех заложенных в них моральных принципов», «как если бы они были
кровью от крови и плотью от плоти людей, написавших эту декларацию»
[Lincoln 1989в: 456].
19 Конечно, с этой проблемой столкнулся и Линкольн, вот почему эмансипация
была оформлена в виде исполнительного приказа — военной меры главно¬
командующего.
470
Эпилог
сделать этот переход более или менее плавным. Мы всегда опи¬
сывали наши самые радикальные социальные преобразования
как своего рода естественное или логическое воплощение слов
Джефферсона.
Таким образом, декларация продолжает выполнять важней¬
шую работу по сохранению нашего национального смысла
и значимости. Что декларация делала всегда, так это предлагала
Америке спасение от моральной деградации. Ее алхимия заклю¬
чается в превращении гнили Америки в отклонение, не присущее
национальной структуре, а являющееся чужеродным образова¬
нием (сам Линкольн называл рабство «раковой опухолью» на
политическом теле), следовательно, исправимое и теоретически
излечимое. Нация могла «очистить» себя, как сказал Линкольн,
«кровью революции», вновь «приняв Декларацию независимо¬
сти» [Линкольн 2023]. Она могла смыть пятно и снова стать
собой. Ученые показали, что такое толкование не совсем верно,
что расовый конфликт и предписываемая иерархия на самом
деле являются частью самой структуры американской истории
и ее идеологии [Smith 1993: 549-566; Smith 1997]. Но то, что мы
унаследовали от Джефферсона, — это способ убежать от ниги¬
лизма, неприкрытого цинизма. Он давным-давно проделал ра¬
боту по планированию и созданию нации. Теперь послание де¬
кларации в конечном счете является посланием об искуплении,
позволяющим этой нации сказать миру и самой себе: «Мы не
такие! Взгляните лучше на то, что Джефферсон говорит о том,
кто мы есть». Ни одно значительное и успешное реформаторское
движение в американской истории не подходило к проблемам
Америки каким-либо иным путем, кроме того, который ведет
к первоначальным заявлениям Джефферсона о нас как о народе.
Все они призывают Америку выполнить американское обещание,
заложенное в декларации, которую мы всегда склонны воспри¬
нимать как воззвание к «лучшему в нас» и надежду на то, что
в нас на самом деле есть нечто лучшее.
Чтобы сделать это, нам необязательно обращаться за помощью
к самому Джефферсону. Нет необходимости уклоняться от того,
что Герберт Кроули назвал «сложными и новыми политическими
Американский Джефферсон
471
и экономическими проблемами», заменяя их криками «Ура
Джефферсону!» [Peterson 1960: 352]. Перефразируем Ричарда Рор-
ти: для потомков важно не столько то, соответствовал ли Джеф¬
ферсон созданному им образу, сколько то, продолжаем ли мы
находить сам этот образ достойным подражания и одобрения
[Rorty 1989: 79-80]. Грехи Джефферсона не освобождают его
«детей» от обязанности собирать и накапливать фрагменты его
наследия, которые «со временем» приобретут новый смысл
и значимость и будут применимы к решению проблем, каковые
он не мог предвидеть [Jefferson 1984: 1227]. Таким образом, про¬
цесс сознательного переосмысления — стремление к пониманию
(а не пассивное и инстинктивное принятие моделей) — не про¬
тиворечит целям Джефферсона, а, наоборот, способствует их
осуществлению. Линкольн сказал, что, если мы не будем на по¬
стоянной основе пресекать наше «вырождение» и подтверждать
нашу приверженность заявлениям Джефферсона, мы можем
с таким же успехом переехать в «какую-нибудь другую страну,
где не притворяются, что любят свободу, например в Россию, где
деспотизм можно воспринимать в чистом виде, без примеси
лицемерия» [Lincoln 1989е: 363].
На самом деле мы не сможем уйти от Джефферсона до тех пор,
пока будем продолжать спорить о том, кто мы такие и в чем наша
значимость. Если мы решили бы выбросить Джефферсона из
пантеона и сравнять его мемориал с землей, мы сделали бы это,
потому что он был для нас недостаточно американцем и крите¬
рием, по которому мы судили бы о его соответствии идеалу
американца, было бы его собственное кредо.
Наследие Джефферсона вызывает множество споров, потому
что, хотя все мы используем одни и те же его слова, мы не все
подразумеваем под ними одно и то же [Foner 1999]. Возьмем,
к примеру, выражение «право на счастье», настолько распростра¬
ненную в нашем обществе, что мы едва ли можем осознать ее
радикальный смысл в XVIII веке. Автобус национальной фут¬
больной команды США на чемпионате мира 2010 года был
украшен ее вариантом: «Жизнь, свобода и право на победу!»
[Blum 2010] На упаковке кофе «Спленда» (Splenda) в нашей ко¬
472
Эпилог
фейне на работе написано: «Жизнь, свобода и право на сладкое».
Фирма «Кадиллак» (Cadillac) рекламирует свое чудовище «Esca¬
lade» (несомненно, одно из наименее социально ориентированных
транспортных средств на дорогах) слоганом: «Жизнь, свобода
и право на успех». Реклама словно говорит нам: «Жизнь — это
старшая школа... только с деньгами», и, чтобы быть на шаг впе¬
реди прочих крутых парней, теперь нужно купить «Эскалейд»
[Cadillac — Graduate commercial 2010]. Таким образом, револю¬
ционное заявление Джефферсона об основных правах с каждым
днем все более превращается в лозунг, подходящий для общества
потребления, которым мы стали.
Но коммерческая эксплуатация языка революции обращается
к самой революции. Дом, где Джефферсон написал декларацию,
который, как он надеялся, однажды может стать республиканской
святыней («питающей» память о революции и сохраняющей
союз «в тепле наших чувств»), превратился в магазин мужской
одежды, который называется «Место рождения свободы» (Birth¬
place of Liberty) и рекламирует свои товары со ссылкой на «слав¬
ную декларацию Джефферсона о неотъемлемых правах на жизнь,
свободу и благородную одежду» [Fliegelman 1993: 196-200].
А почему бы и нет? Одним из вариантов прочтения этой неодно¬
значной фразы действительно является утверждение или вали¬
дация удовольствий в частной сфере, несомненно, одного из
самых стойких наследий эпохи Просвещения и, безусловно, не
чуждых образу жизни самого Джефферсона [Porter 1996: 19-35;
Porter 2000: 258-275]. Хотя Джефферсон и определил счастье
народа как одну из «целей», которых должно «достичь» законное
правительство [Jefferson 1950-: 423-424], точное значение слов
«право на счастье» ускользнуло от нас, причем одни подчеркива¬
ют слово «право» (как возможность), а другие — «счастье» (как
ее реализацию и наслаждение). Третьи же отмечают, что истинно
просветительская (и джефферсоновская) концепция счастья
неотделима от приверженности общественному благу, что доб¬
рожелательность к другим (а не эгоистическое стремление пота¬
кать лишь своим желаниям) является единственным источником
Американский Джефферсон
473
подлинного счастья и благополучия, что правительство, заинте¬
ресованное в культивировании индивидуального счастья, должно
создавать условия и для общего блага20. В другом случае Джеф¬
ферсон использует фразу о счастье в качестве критики пустого
потакания своим желаниям, стремления к недостойным объек¬
там: «Так проходят дни жизни, один за другим, без цели, выхо¬
дящей за рамки настоящего момента, в вечном беге от скуки, но
все же нося ее с собой, в вечной погоне за счастьем, которое
всегда лишь манит нас» [Jefferson 1950ав-: 122-123]. Конечно, это
не является общим одобрением самого стремления к счастью, но
поднимает фундаментальные вопросы о том, к чему стоит стре¬
миться. Оказывается, что счастье не так «самоочевидно», как
выразился Джефферсон [Schlesinger 1964: 325-327; Darnton 2003:
89-106].
Наша коллективная память о Джефферсоне всегда подверга¬
лась сомнению именно потому, что сами его слова (которые и по
сей день дают нам возможность ощущать себя единым коллек¬
тивом) являются довольно спорными. Это позволило и А. Лин¬
кольну, и Д. Дэвису, и Ф. Рузвельту, и Р. Рейгану, и правым либер¬
тарианцам, и левым социал-демократам претендовать на наследие
Джефферсона и при этом не быть до конца обманутыми.
Что удерживает нас от анархии или нигилизма (то есть пре¬
вращения каждого человека в своего Джефферсона), так это его
концепция о нации как сообществе интерпретаторов, памяти,
которое одновременно создает и воплощает, а также постоянно
оспаривает собственную мифологию. О чем бы Джефферсон ни
думал и на что бы ни надеялся, то, чем была или станет наша
нация, сейчас в значительной степени зависит от нас. Императив
постоянного подтверждения и самокритики, связанный с пере¬
осмыслением, глубоко заложен в самой декларации. Роберт Фрост
прекрасно охарактеризовал подход Джефферсона, когда отметил,
что «трудная загадка» Джефферсона будет «беспокоить нас ты¬
сячу лет». «Каждой эпохе, — утверждал Фрост, — придется пе¬
ресматривать ее» [Frost 1995: 59-62, на 60]. Это недалеко от
20
Расширенное рассмотрение этих слов приведено в [Wills 1978].
474
Эпилог
утверждений самого Джефферсона о суверенитете живущего
поколения. В 1816 году Джефферсон отметил:
Законы и институты должны идти рука об руку с прогрессом
человеческого разума. По мере того как он становится более
развитым, просвещенным, происходят новые открытия,
раскрываются истины, а обычаи и мнения меняются с из¬
менением обстоятельств, институты также должны разви¬
ваться и идти в ногу со временем. С таким же успехом мы
могли бы требовать, чтобы человек носил пальто, которое
было ему впору в детстве, с каким требовать от цивилизо¬
ванного общества, чтобы оно жило в соответствии с обра¬
зом жизни своих варваров-предков [Jefferson 1984бн: 1401].
Память о наследии Джефферсона и его постоянный пересмотр,
по-видимому, создают ему репутацию хранилища, в котором
скрыт истинный смысл прошлого. «Наши дети, — написал Джеф¬
ферсон Джону Тайлеру в 1810 году, — будут такими же мудрыми,
как мы, и со временем установят то, что сейчас еще не созрело
для установления. Да будет так» [Jefferson 1984: 1277]. Если кос¬
ность историка может сделать Джефферсона нерелевантным для
нашего времени, память о нем, наоборот, постоянно подтвержда¬
ет его присутствие и нынешнюю значимость. Таким образом, не
история, а живая память восстанавливает или, скорее, заставля¬
ет говорить прошлое с настоящим.
«Было здорово зайти так далеко, — высказался Джефферсон
о написанном Локком «Письме о веротерпимости», — но там, где
он остановился, мы можем пойти дальше». Точно так же Джеф¬
ферсон никогда не ждал, что нация остановится там, где остано¬
вились сами отцы-основатели [Jefferson 1950аи-: 548]. «Вопрос,
который мы задаем себе, — настаивал В. Вильсон, — заключается
не в том, как Джефферсон достигал [целей или конечных резуль¬
татов] в свое время, а в том, как мы будем достигать их в наше».
Именно «духом, а не убеждениями человека он правит нами из
своей урны» [Sedgwick 1997: 189-204, на 202]. «Цели» Джеффер¬
сона, как навал их Вильсон, были правильными prima facie, но,
предположил он, гражданам индустриальной державы XX века,
Американский Джефферсон
475
возможно, потребуется найти новые подходы к их реализации.
Правительство для Джефферсона, говорил Ф. Рузвельт, «могло
быть либо прибежищем и помощью, либо угрозой и опасностью —
в зависимости от обстоятельств». Джефферсон, утверждал Руз¬
вельт, «не обманывался внешним видом» [Roosevelt 1938: 745].
Рейган позже попытался использовать наследие Джефферсона
для своей попытки ограничить полномочия федерального прави¬
тельства, стремясь стать, по словам одного поклонника, «послед¬
ним джефферсонианцем», применив «идеи Джефферсона о малом
правительстве и свободе личности к постиндустриальной демо¬
кратии» [Greffenius 2001: 30], то есть сделав именно то, что сто¬
ронники «прогрессивного движения» и «Нового курса» считали
невозможным. Последние изо всех сил старались оставаться
верными Джефферсону, но могли сделать это, только отбросив то,
что считалось джефферсоновской философией ограниченного
правления, и утверждая, что статичное джефферсонианство по¬
служит только консервативным — даже реакционным — целям,
а также то, что строгое следование указаниям из документов XVI¬
II века неприемлемо, так как способно подорвать джефферсонов¬
ский дух [Peterson 1960: 330-376].
Постоянное переосмысление значения слов Джефферсона
каждый раз демонстрирует нам его с новой стороны. Так, недав¬
но некоторые ученые робко предположили, что многолетние
отношения Джефферсона с. Хемингс, если они правда были,
могли бы на самом деле несколько смягчить его самые резкие
высказывания о расовом смешении и сделать Джефферсона, что
особенно иронично, одним из отцов той мультикультурной
и многорасовой нации, которой стала Америка и которой он сам
явно не одобрял. В редакционной статье 1998 года, напечатанной
в «Нью-Йорк таймс» (New York Times), после того как появилась
новость о том, что анализ ДНК выявил родственную связь между
потомком Джефферсона и одним из детей Салли Хемингс, Ор-
ланддо Паттерсон признался: «Сегодня я чувствую себя менее
чужим этому человеку, как, подозреваю, со временем почувству¬
ет и большинство афроамериканцев. Он член семьи, семьи
с ужасным, противоречивым прошлым, конечно, но семьи»
476
Эпилог
[Patterson 2010]. Кларенс Уокер аналогичным образом предполо¬
жил, что «сексуальные контакты между черными и белыми
действительно происходили в Монтичелло и являются такой же
частью наследия Джефферсона, как Декларация независимости
[Walker 1999: 187-198, на 195; Isaac 1999: 114-126, на 124; Gordon-
Reed 1999: 236-254, особенно 245-248]. Безусловно, есть несоглас¬
ные с этой точкой зрения, которые продолжают, подобно
Д. Х. Франклину, подчеркивать ограниченные условия, в которых
жила Хемингс. Например, газетный обозреватель Деуейн Уикхем
утверждал, что представление об отношениях Хемингс и Джеф¬
ферсона как об истории любви в значительной степени защища¬
ет Джефферсона от того, чтобы его считали насильником
[Wickham 2000: 15A]. Аннетт Гордон-Рид справедливо отметила,
что, «вероятно, постижение окончательного смысла этой истории
выпадет на долю романистов, драматургов и поэтов» [Gordon-
Reed 1999: 251]. Что особенно интересно в этом новейшем про¬
чтении жизни Джефферсона некоторыми историками, так это
то, как оно переворачивает типичные схемы его оправдания.
Нация давно прислушивалась к волнующим словам Джеффер¬
сона, желая найти в них какой-то повод смягчиться по отношению
к нему и его поступкам. Но упомянутые ученые вместо этого
видят возможность того, что именно в реальном поведении
Джефферсона можно найти объяснение его самым ужасным
словам по расовому вопросу и примирить мультикультурную
нацию с ее прошлым. Пожалуй, это не единственный и, возмож¬
но, не лучший способ решить этот конкретный вопрос, но он
служит особенно убедительным примером того, как мы посто¬
янно переосмысливаем Джефферсона и считаем, что судьба его
собственной репутации каким-то принципиальным образом
связана с нашим национальным имиджем.
Так, сам Джефферсон постоянно переизобретается, мы снова
находим себя в его словах, а теперь, возможно, и в его поступках.
Наследство — это улица с двусторонним движением. Преемник
может растратить его впустую. Особенно, когда наследие необре¬
менительно, как, несомненно, у Джефферсона. Оно может быть
Американский Джефферсон
477
податливым в руках продолжателей, использующих его во благо
или зло, без особого учета пожеланий наследодателя (именно
поэтому аристократы предпочитали передавать свои поместья по
наследству). Необременительный характер наследия Джеффер¬
сона, возможно, является высшим выражением его веры в амери¬
канских потомков. Джефферсон писал, что американский респуб¬
ликанизм следует искать не в институтах или конституциях,
«а просто в духе... народа». Американский дух, свидетелем кото¬
рого он был в свое время, убедил его в том, что следующее поко¬
ление будет «так же способно, как и другие, позаботиться о себе
и навести порядок в своих делах» [Jefferson 1984бн: 1397, 1401].
Джефферсон оставил отличающую нас позицию по отношению
к неравенству — необязательно руководство по его искоренению,
но последовательную готовность видеть многое из того, что вся
предыдущая история характеризовала естественным состоянием,
но что на самом деле являлось искусственным. Очевидно, как мы
уже видели, у этой позиции имелись трагические ограничения.
Но для Джефферсона было характерно искать социальные и куль¬
турные причины большинства барьеров на пути к равенству, а не
просто предполагать, что они являются законными основаниями
для неравенства. Там, где он замечал искусственное неравенство,
он обычно искал и способы исправить положение.
Как мы уже видели, Джефферсон никогда не довольствовался
простой декларацией прав или свободой демократических
процедур (как бы важны они ни были, по его мнению), а стре¬
мился смягчить жесточайшее неравенство, развивая в гражданах
способности, которые со временем привели бы к более равно¬
мерному распределению собственности и власти [Neem unpub¬
lished; Neem 2012: 47-74; Hardt 2007: 41-78; Brewer 1997]. Джеф¬
ферсон видел меньше противоречий между понятиями свободы
и равенства, чем последующие поколения, и никогда не рассма¬
тривал «негативную» свободу как нечто, полностью отличаю¬
щееся от ее «позитивной» разновидности [Lukes 1991: 48-66].
Он, казалось, интуитивно понял то, что предположил Амар-
тия К. Сен: «Провозглашение прав человека является призывом
к действию (социальным переменам), и оно не должно быть
478
Эпилог
заложником прежде принятого понятия об их осуществимости»
[Sen 2009: 30-32].
Следовательно, позиция Джефферсона по отношению к искус¬
ственности и неравенству долгое время давала санкцию движе¬
ниям, против которых в свое время выступал исторический
Джефферсон. Например, когда чернокожая феминистка Ан¬
на Д. Купер в 1893 году призывала американцев рассматривать
«расу, цвет кожи, пол и состояние здоровья... как набор случай¬
ностей, не определяющих... жизнь», она делала это во имя того,
что называла «универсальным правом человечества на жизнь,
свободу и счастье», используя стандартную формулировку
Джефферсона, чтобы подвергнуть сомнению то, что даже он
считал естественными препятствиями на пути к равенству21.
Если либерализм Джефферсона в свое время потерпел неудачу,
нам не следует называть его несостоятельным или исчерпавшим
себя. Если многие феминистки позже опирались на формулиров¬
ки Джефферсона о равных правах, другие воспользовались его
концепцией отличия женщин от мужчин, чтобы расширить, а не
ограничить политическую активность женщин22. Таким же об¬
разом идеальный гендерный порядок Джефферсона стал клас¬
сифицироваться — вполне в его духе — как еще один искусствен¬
ный барьер на пути к социальному равенству в Америке [Berthoff,
Murrin: 282].
Как наследники Джефферсона, мы должны спросить себя,
готовы ли мы не меньше, чем он, столкнуться с вероятными
последствиями достижения чего-то столь скромного, как равен¬
ство возможностей. Нам ничего не стоит осудить сегодня дово¬
енное рабство, но, возможно, потребуется немало морального
мужества и гораздо больше усилий, чтобы предоставить всем
21 Купер цитируется в [Kelley 1997: 103-124, на 112]. Обратите внимание, что
сам Р. Келли утверждает, что джефферсоновский универсализм не предла¬
гает «по-настоящему эмансипационного видения» (с. 124), несмотря на
многие обратные тому примеры, такие как Купер, призывавшая не к отказу
от него, а к его полной переработке и окончательному воплощению.
22 См. [Declaration of Sentiments 2000: 175-178; Price 2000: 181; DuBois 1984:
160-169].
Американский Джефферсон
479
американцам равные шансы на достижение счастья в нашу
эпоху — нарастающего экономического и сохраняющегося расо¬
вого неравенства [U. S. Department of Commerce 2010; Wilkinson,
Pickett 2009; Anderson 2010б]. Документирование неудач Джеф¬
ферсона стало довольно простым — почти рутинным — делом,
но мы могли бы лучше рассмотреть наши собственные неудачи
на фоне его замечательного видения будущего. Джефферсон
проявил храбрость, доверив нам свое наследие. Было ли у него
на это право?
Мы уже подчеркивали националистический подтекст декла¬
рации Джефферсона, но она с самого начала поднимала вопрос
о том, насколько далеко можно расширить круг такого понятия,
как «мы». Потребовалось около 200 лет конфликтов, которые
велись с явной ссылкой на декларацию, прежде чем в это понятие
смогли, по сути, включить всех американцев. Международные
претензии к Соединенным Штатам в связи с декларацией были
весомыми еще в 1776 году. Памфлетист, близкий к кабинету
министров Норта, не смог упустить возможность уличить аме¬
риканцев в лицемерии за то, что те обвинили короля Георга
в подстрекательстве к «внутреннему восстанию» в колониях. «Им
ли говорить, что приказывать рабу стать свободным — значит
проявлять тиранию», когда «они хвастались тем, что взялись за
оружие в поддержку своих самоочевидных истин?» Кто такие
американцы, чтобы «жаловаться на предложение свободы, сде¬
ланное этим несчастным существам, или предложение восстано¬
вить их в том равенстве, которое в этом самом документе объяв¬
ляется даром Божьим для всех?» [Lind 1776: 106-107]. В 1840-х го¬
дах Чарльз Диккенс задавался вопросом, как конгресс может
мириться с работорговлей в Вашингтоне (округ Колумбия), не
повернув Декларацию независимости («в золоченой раме под
стеклом», какой та и была) лицом «к стене» от стыда. Он сардо¬
нически отозвался об одном владельце рабов, назвав его «вла¬
стителем жизни, свободы и счастья, который их купил» [Диккенс
2023: главы 8, 9].
Иностранные гости и наблюдатели уже давно оценивают по¬
ведение Америки в мире по заявлениям декларации, так что даже
480
Эпилог
проявления «антиамериканизма» за рубежом могут стать напо¬
минанием об этих заявлениях или подтверждением скрытой
зависти американским ценностям [McPherson 2006: 169-191, на
171-172]. Конечно, с другой стороны, множество неамериканцев
черпали вдохновение в словах Джефферсона и не видели необ¬
ходимости иметь американское гражданство, чтобы претендовать
на права, закрепленные во втором абзаце декларации. М. С. Гор¬
бачёв (последний генсек Коммунистической партии СССР. —
Прим. ред.) утверждал, что Джефферсон вдохновил его, когда он
был студентом Московского государственного университета,
и что он узнал от него, что «без глубокой демократизации наше¬
го общества любая реформа в нем была бы обречена на провал»,
превратив, таким образом, Джефферсона в своего рода родителя
(или дедушку) гласности и безоговорочного победителя в холод¬
ной войне [Akashi 1995: 31-45, на 33 и 37].
Но, помимо такого рода присвоения наследия Джефферсона,
его космополитизм эпохи Просвещения предвещал день (воз¬
можно, далекий, но мелькавший на горизонте), когда в мире
останутся одни только республики и все человечество объеди¬
нится в сообщество просвещенных, свободных и счастливых
людей [Onuf, Onuf 2006: 219-246]. Действительно, в каком-то
смысле, как выразился Г. Адамс, «Джефферсон стремился выйти
за рамки национальных амбиций и охватывал, по его мнению,
все будущее человечества» [Adams 1986: 100-101]. Даже его глу¬
бокое восхищение «системой морали» Иисуса как «самым воз¬
вышенным и доброжелательным моральным кодексом, когда-
либо предлагавшимся человеку» [Jefferson 1983в: 328; Jefferson
1983б: 352], основывалось на его оценке ее успеха в «привитии
всеобщей филантропии не только родственникам и друзьям,
соседям и соотечественникам, но и всему человечеству, собираю¬
щемуся в одну семью, объединенную узами любви, милосердия,
мира, общих чаяний и средств их удовлетворения» [Jefferson
1983а: 334]. Как бы подтверждая такое толкование, в последнем
письме Джефферсона утверждалось центральное значение Де¬
кларации независимости в борьбе за республиканизм во всем
мире: «Пусть она станет для всего мира... сигналом, побуждаю-
Американский Джефферсон
481
щим людей разорвать цепи, которыми их заставили себя заковать
суеверия и монашеское невежество». «Огонь с нашего Запада, —
писал он Д. Адамсу, — похоже, распространился и осветил те
самые инструменты, которые использовались для его тушения»,
придав им «блеск прав и власти» [Jefferson 1987н: 460].
Тем не менее, как мы уже пытались здесь объяснить, Джеф¬
ферсон (хотя и считал, что существование прав не зависит от
законов) также понимал, что от законов зависит реализация прав
и что законодательство являлось прерогативой государства
[Arendt 1963: 147]. Декларация объявила о появлении нового
государства в международной системе государств [Armitage
2007], но она также утверждала, что это конкретное государство
будет привержено соблюдению прав человека. Таким образом,
националистические подтексты декларации (и это было удиви¬
тельно по-джефферсоновски) являлись, по его мнению, менее
противоречивыми, чем выполнение универсальных требований
в области прав человека. Но в этом сугубо национальном видении
не было ничего парадоксального. До тех пор пока существуют
Соединенные Штаты, которые продолжают утверждать, отстаи¬
вать и расширять первоначальные притязания на права человека
в своем действующем законодательстве и собственной практике,
они будут оставаться преемниками наследия Джефферсона, ка¬
ковое, как нам кажется, умрет только тогда, когда «мы» переста¬
нем его принимать.
Наконец, с другой стороны, ограниченность взглядов и неуда¬
чи Джефферсона, выявленные в ходе самых последних исследо¬
ваний, дают нам возможность проверить нашу собственную
склонность к высокомерию, указав множество причин, по кото¬
рым мы обычно не соответствовали мнению Джефферсона о нас.
Наследие Джефферсона изобилует иронией. Возможно, он был
неважным пророком. Он предполагал, что его пропаганда сво¬
боды религии превратит Соединенные Штаты в нацию, испове¬
дующую унитарианство. Вместо этого такая свобода привела
к взрыву евангельского христианства, подобного которому мир,
возможно, никогда не видел. Его покупка Луизианы, которая, как
он полагал, должна была обеспечить экспансию нации и создание
482
Эпилог
гармоничного союза штатов, закончилась распространением
рабства по всему континенту и косвенно привела к гражданской
войне (не говоря уже о лишении собственности американских
индейцев, не совсем непреднамеренном). Его восхваление эко¬
номической автономии и склонность рассматривать монополию
как результат искусственных союзов между правительством
и экономически привилегированными субъектами в значитель¬
ной степени привели к упущению из виду того, что образование
классов и концентрация богатства вытекают из логики и прак¬
тики самого свободного рынка [Lasch 1973: 229-245, на 232]. Его
риторика, полная рассуждений об ограниченном правительстве,
и восхваление достоинств сферы частного предпринимательства
использовались для того, чтобы привести к обнищанию обще¬
ственную сферу, которой он долгое время служил, и оставить
простых американцев (его особая забота) практически без защи¬
ты от власти частных дельцов на протяжении долгого периода
американской истории. Его естественная аристократия таланта
и добродетели со временем приобрела тенденцию (как и преду¬
преждал Д. Адамс) воспроизводить себя, передавая собственные
преимущества своим детям, конкурирующим на рынке, который
часто просто укрепляет существующие властные отношения. Его
националистическое видение, впитавшее космополитизм Респуб¬
лики писем, часто становилось замкнутым и склонным к само¬
восхвалению, а также самодовольным и напыщенным23. Намере¬
ния Джефферсона редко осуществлялись именно так, как он
надеялся, и это по крайней мере одна из причин, по которой
отследить его наследие довольно сложно. Должны ли мы судить
о нем по намерениям или результатам (если, конечно, мы вообще
можем связать результаты с его намерениями) [Rakove 1999:
233-234]? Кажется справедливым сказать, как это говорит
Майкл Ли Эндрюс, что «современные Соединенные Штаты
можно с полным основанием рассматривать и как реализацию
первоначального джефферсоновского видения, и как отказ от
него» [Andrews 2005: 2].
23
См. [Schama 2003: 34-39] и [Lieven 2004].
Американский Джефферсон
483
Если же мы соединим все эти непреднамеренные последствия
с неспособностью Джефферсона решить проблему рабства и его
неудачами в области личных финансов, это даст нам возможность
взглянуть в лицо ограничениям Америки. Вместо того чтобы
отвергать грехи Джефферсона как недостаточно американские
для нас, с одной стороны, или просто прославлять его, игнорируя
недостатки этого человека, с другой, мы могли бы захотеть рас¬
смотреть этот исторический момент (который был в значитель¬
ной мере негативным для репутации Джефферсона) как возмож¬
ное наказание за нашу склонность к самовосхвалению и найти
в себе моральное мужество взглянуть в лицо нашей собственной
ограниченности. Вместо того чтобы защищать Джефферсона,
желая еще раз прославить его, мы могли бы принять сложность
характера этого человека как возможность скорректировать
наше представление о себе как о нации, которая, как выразился
Кристофер Хитченс, одновременно «отстаивала великие ценно¬
сти и принципы» и «совершала грубые ошибки и преступления»
[Hitchens 2005: 186].
К. Ванн Вудворд в середине XX века питал надежду, что опыт
трагедии и поражения Юга может, как он выразился, «обеспечить
некоторый иммунитет к иллюзиям и мифам американского на¬
ционализма» [Vann Woodward 1960: 13, 168-169; McWilliams 1988:
особенно 1-15]. Какой бы призрачной ни оказалась эта надежда,
падение репутации Джефферсона дает нам аналогичную возмож¬
ность сегодня. Джефферсон ожидал (или надеялся), что будущие
поколения найдут решения проблем, которые, по его словам,
были заблокированы «общественным мнением» в его собствен¬
ное время [Джефферсон 1990: 55; Jefferson 1984: 1344; Helo, Onuf
2003: 583-614]. Но на это невозможно рассчитывать, не осознавая,
насколько ограниченными всегда были наши способности устра¬
нять самые сложные виды неравенства, потому что «надежда,
которую видят, — это не надежда». Отцы-основатели не могут
решить наши проблемы, потому что они не смогли решить даже
свои. Мы не можем просто отмахнуться от ограничений, игно¬
рируя их или поздравляя себя с тем, как далеко мы продвинулись
в вопросе решения неравенств.
484
Эпилог
Это не означает, что сам Джефферсон становится трагической
фигурой истории. Полная история его собственной жизни и по¬
литической борьбы, с трудом добытая кропотливой работой
историков, дает нам возможность взглянуть на самого Джеффер¬
сона как на источник надежды, а на события его жизни — как на
воплощение иронии и иногда трагедии. Если наша коллективная
память сможет достичь такой стадии, прямо взглянуть в лицо
трагедии наших ограничений и в то же время культивировать
признательность за наши достижения, это действительно будет
мифология, близкая по своей сложности к истории, и она достиг¬
нет чего-то экстраординарного — уровня национального мифа,
который служит истории, а не наоборот.
Сам Джефферсон не соответствовал нашим высшим ценно¬
стям, которые он сформулировал в момент рождения нации.
Именно в глубине своих неудач и на высоте личных устремлений
он, возможно, больше всего напоминает нам самих себя.
Библиография
Андерсон 2001 — Андерсон Б. Воображаемые сообщества: Размы-
шения об истоках и распространении национализма / пер. с англ.
В. Г. Николаева. М.: Канон-Пресс-Ц: Кучково поле, 2001.
Андерсон 2016 — Андерсон Б. Воображаемые сообщества: Размыш¬
ления об истоках и распространении национализма / пер. с англ.
В. Г. Николаева / ред. С. П. Баньковская. М.: Кучково поле, 2016.
Аристотель 1997 — Аристотель. Никомахова этика / пер. Н. В. Бра¬
гинской // Философы Греции. М.: ЭКСМО-Пресс, 1997.
Бюффон 1789-1808 — Бюффон Ж.-Л. Л. де. Всеобщая и частная
естественная история графа де Бюффона; Преложенная с французска-
го языка на российской; По высочайшему повелению. Санкт-Петербург:
Иждивением Императорской Академии наук, 1789-1808.
Гамильтон 1993 — Гамильтон А. Федералист № 28 // Федералист.
Политические эссе А. Хамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея / пер.
с англ. / под общ. ред., с предисл. Н. Н. Яковлева, коммент. О. Л. Степа¬
новой. М.: Издательская группа «Прогресс» — «Литера», 1993. C.188-193.
Геллнер 1991 — Геллнер Э. Нации и национализм. / пер. Т. В. Бердни¬
кова. М.: Прогресс, 1991.
Гринфельд 2012 — Гринфельд Л. Национализм. Пять путей к совре¬
менности. М.: Пер Сэ, 2012.
Джефферсон 1968-1969 — Джефферсон Т. Общий обзор прав Бри¬
танской Америки // Американские просветители. Избранные произве¬
дения: в 2 т. / сост. Н. М. Гольдберг / под общ. ред. Б. Э. Быховского /
пер. с англ. Т. 2. М.: Мысль, 1969. С. 7-26.
Джефферсон 1990 — Джефферсон Т. Автобиография; Заметки
о штате Виргиния // ред. А. А. Фурсенко / пер. В. М. Большакова с уча¬
стием В. Н. Плешкова. Л.: Наука. Ленинградское отделение, 1990.
Джефферсон 2009б — Джефферсон Т. Вторая инаугурационная речь,
4 марта 1805 года // Инаугурационные речи президентов США. Харьков:
Folio, 2009. С. 19-24.
486
Брайан Стил
Джефферсон 2009а — Джефферсон Т. Первая инаугурационная речь,
4 марта 1801 года // Инаугурационные речи президентов США. Харьков:
Folio, 2009. С. 15-19.
Диккенс 2023 — Диккенс Ч. Американские заметки / пер. Т. Кудряв¬
цевой. URL: https://librebook.me/american_notes/vol1/10, гл. 4, 8, 9 (дата
обращения: 09.08.2023).
Калхун 2006 — Калхун К. Национализм / пер. с англ. А. Смирнова.
М.: Издательский дом «Территория будущего», 2006.
Линкольн 2004 — Линкольн А. Первая инаугурационная речь, 1861 /
пер. А. Л. Семенова // История США: хрестоматия: учебное пособие для
вузов / отв. ред. Э. А. Иванян. М.: Дрофа, 2004. C. 92-101.
Линкольн 2015 — Линкольн А. Послание чрезвычайной сессии
конгресса (4 июля 1861 года) / перевод А. Петросян // Линкольн А. Ис¬
точник свободы. Геттисбергское послание. М.: Эксмо, 2015. C.304-321.
Линкольн 2023 — Линкольн А. Выступление в Пеории, Иллинойс
(16 октября 1854 года) // URL: https://vk.com/@mandestiny-avraam-
linkoln-vystuplenie-v-peorii-illinois-16-oktyabrya-18 (дата обращения:
03.08.2023).
Монтескье 1900 — Монтескье Ш. Л. О духе законов / пер. с франц.
под ред. А. Г. Горнфельда. СПб.: Издание Л. Ф. Пантелеева, 1900. С. 122.
Мэдисон 1993д — Мэдисон Д. Федералист № 49 // Федералист. Пол-
тические эссе А. Хамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея / пер. с англ. /
под общ. ред., с предисл. Н. Н. Яковлева / коммент. О. Л. Степановой.
М.: Издательская группа «Прогресс» — «Литера», 1993. C. 337-341.
Мэдисон 1993а — Мэдисон Дж. Федералист № 37 // Федералист.
Политические эссе А. Хамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея / пер.
с англ. / под общ. ред., с предисл. Н. Н. Яковлева / коммент. О. Л. Сте¬
пановой. М.: Издательская группа «Прогресс» — «Литера», 1993.
C. 240-242.
Мэдисон 1993б — Мэдисон Дж. Федералист № 39 // Федералист.
Политические эссе А. Хамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея / пер.
с англ. / под общ. ред., с предисл. Н. Н. Яковлева, / коммент. О. Л. Сте¬
пановой. М.: Издательская группа «Прогресс» — «Литера», 1993.
Мэдисон 1993в — Мэдисон Дж. Федералист № 40 // Федералист.
Политические эссе А. Хамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея / пер.
с англ. / под общ. ред., с предисл. Н. Н. Яковлева, коммент. О. Л. Степа¬
новой. М.: Издательская группа «Прогресс» — «Литера», 1993. C. 265-266.
Мэдисон 1993г — Мэдисон Дж. Федералист № 43 // Федералист.
Политические эссе А. Хамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея: / пер.
Библиография
487
с англ. / род общ. ред., с предисл. Н. Н. Яковлева / коммент. О. Л. Сте¬
пановой. М.: Издательская группа «Прогресс» — «Литера», 1993. C. 295.
Мэдисон 1994а — Мэдисон Дж. К народу штата Нью-Йорк // Феде¬
ралист № 10 // Федералист. Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэ¬
дисона и Дж. Джея / пер. с англ. / под общ. ред., с предисл. Н. Н. Яков¬
лева, / коммент. О. Л. Степановой. М.: Издательская группа «Про¬
гресс» — «Литера», 1994. C. 79.
Мэдисон 1994б — Мэдисон Дж. Федералист № 39 // Федералист.
Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея / пер.
с англ. / под общ. ред., с предисл. Н. Н. Яковлева / коммент. О. Л. Сте¬
пановой. М.: Издательская группа «Прогресс» — «Литера», 1994. С. 260.
Смит 1776 — Смит А. Исследование о природе и причинах богатства
народов, «Эксмо», 1776.
Смит 2023 — Смит А. Исследование о природе и причинах богатства
народов // URL: https://bookscafe.net/book/smit_adam-issledovanie_o_
prirode_i_prichinah_bogatstva_narodov-148717.html (дата обращения:
17.02.2023).
Токвиль 1992 — Токвиль А. де. Демократия в Америке / пер. с франц.
М.: Прогресс, 1992.
Хабермас 2016 — Хабермас Ю. Структурное изменение публичной
сферы: Исследования относительно категории буржуазного общества /
пер. с нем. В. В. Иванова. М.: Издательство «Весь Мир», 2016.
Хобсбаум 1998 — Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 го¬
да. СПб.: Алетейя, 1998.
Чаннинг 1897 — Чаннинг Э. История Соединенных Штатов Северной
Америки (1765-1865) / пер. А. Каменского. СПб., 1897.
Элиот 1982 — Элиот Т. С. Традиция и творческая индивидуальность /
ст. и пер. А. Зверева // Писатели США о литературе: сб.: в 2 т. / пер.
с англ. / сост. А. Николюкин. Т. 2. М.: Прогресс, 1982. C. 12-19.
A Century of Population Growth: From the First Census of the United
States to the Twelfth, 1790-1900. 1909 — A Century of Population Growth:
From the First Census of the United States to the Twelfth, 1790-1900. Wash¬
ington, D.C., 1909.
A Fourth of July Tribute to Jefferson 1950 A Fourth of July Tribute to
Jefferson, July 4, 1789 // PTJ 15: 239-241.
Adair 1974 — Adair D. Fame and the Founding Fathers // T. Colbourn,
ed. / Fame and the Founding Fathers: Essays by Douglass Adair. New York,
1974. P. 3-36.
488
Брайан Стил
Adams 1812— John Adams to Thomas Jefferson, May 1,1812// AJL. P. 301.
Adams 1824 — John Quincy Adams to TJ, June 24, 1824 // LC.
Adams 1850-1856а — Adams J. A Defence of the Constitutions of Govern¬
ment of the United States of America (1787) // WJA 4: 290-586.
Adams 1850-18566 — Adams J. Discourses of Davila // WJA 6: 243—263.
Adams 1850-1856в — Adams J. Discourses of Davila, 1812 marginalia //
WJA 4: 251.
Adams 1850-1856г — Adams J. Dissertation on the Canon and Feudal
Law // WJA 3: 545.
Adams 1850-1856д — Adams J. Novanglus, VII // WJA 4: 102-124.
Adams 1850-1856е — Adams J. Novanglus, VIII // WJA 4: 124.
Adams 1850-1856ж — Adams J., to the Boston Gazette, February 1, 1773 //
C. F. Adams, ed. / WJA 3: 543-545.
Adams 1850-1856з — Adams to Timothy Pickering, August 6, 1822 //
WJA 2: 514.
Adams 1874а — Adams diary entry of October 27, 1794 // C. F. Adams,
ed. / Memoirs of John Quincy Adams. Philadelphia, 1874. 1: 55.
Adams 18746 — Adams J. Journal entry of January 15, 1831 // C. F. Adams,
ed. / Memoirs of John Quincy Adams. Philadelphia, 1874. 8: 278-279.
Adams 1874в — Adams J. Journal entry of January 17, 1831 // C. F. Adams,
ed. / Memoirs of John Quincy Adams. Philadelphia, 1874. 8: 282-283.
Adams 1874-1877а — Adams J. Q. John Quincy Adams’ journal entry of
February 23, 1795 // C. F. Adams, ed. / Memoir of John Quincy Adams,
1874-1877. 1: 81.
Adams 1874-18776 — Adams J. Q. John Quincy Adams’s journal entry of
February 4, 1795 // Adams C. F., ed. / Memoir of John Quincy Adams,
1874-1877. 1: 69-70.
Adams 1874-1877в — Adams, journal entry for January 27, 1831 //
C. F. Adams, ed. / Memoirs of John Quincy Adams, 12 vols. Philadelphia,
1874-1877. 8: 299-300.
Adams 1875 — Adams J. to Abigail Adams, August 14, 1776 // C. F. Adams,
ed. / Familiar Letters of John Adams and His Wife Abigail Adams, During
the Revolution. Boston and New York, 1875. P. 210-211.
Adams 1897 — Adams J. Special Session Message, May 16, 1797 //
J. D. Richardson, ed. / A Compilation of the Messages and Papers of the
Presidents, 1789-1897, 10 volumes. Washington, D.C., 1897. 1: 235-239.
Adams 1913 — John Quincy Adams to William Vans Murray, April 7,
1801 // W. C. Ford, ed. / Writings of John Quincy Adams, 7 vols. New York,
1913. 2: 525-526.
Библиография
489
Adams 1920 — Adams C. F. to His Son, July 4, 1862 // W. C. Ford, ed. /
A Cycle of Adams Letters, 1861-1865 1. Boston and New York, 1920. P. 162.
Adams 1950а — John Adams to TJ, November 30, 1786 // PTJ 10: 557.
Adams 1950б — Abigail Adams to TJ, January 29, 1787 // PTJ 11: 86.
Adams 1966 — Adams to Rush, June 21, 1811 // J. A. Schutz and D. Adair,
eds. / The Spur of Fame: Dialogues of John Adams and Benjamin Rush,
1805-1813. San Marino, 1966. P. 182.
Adams 1977а — Adams J. A Dissertation on the Canon and Feudal Law,
№ 3, September 30, 1765 // R. J. Taylor, ed. / Papers of John Adams, 1977.
1: 118-119.
Adams 19776 — Adams J. Humphrey Ploughjogger to Philanthrop, Jan.
5, 1767 // R. J. Taylor, M.-J. Kline and G. L. Lint, eds. / The Papers of John
Adams. Cambridge, MA, 1977. 1: 179,
Adams 1977в — Adams J. The Earl of Clarendon to William Pym, January
27, 1766 // R. J. Taylor, M.-J. Kline and G. L. Lint, eds. / The Papers of John
Adams. Cambridge, MA, 1977. 1: 169.
Adams 1977г — Adams to Samuel Quincy, April 22, 1761 // R. J. Taylor,
M.-J. Kline and G. L. Lint, eds. / The Papers of John Adams. Cambridge, MA,
1977. 1: 50.
Adams 1980 — Adams D. R., Jr. American Neutrality and Prosperity,
1793-1808: A Reconsideration // Journal of Economic History 40 (December
1980), P. 713-737.
Adams 1982 — Henry Adams to Hugh Blair Grigsby, October 9, 1877 //
J. C. Levenson, et al., eds., The Letters of Henry Adams, 6 vols. Cambridge,
MA, 1982. 2: 322-323.
Adams 1986 — Adams H. History of the United States during the Admin¬
istrations of Thomas Jefferson. New York, 1986.
Adams 1987а — Adams J. to TJ // AJL. P. 356.
Adams 19876 — Adams J. to TJ, December 16, 1816 // AJL. P. 502.
Adams 1987в — Adams J. to TJ, December 6, 1787 // AJL. P. 213.
Adams 1987г — Adams J. to TJ, July 15, 1813 // AJL. P. 358.
Adams 1987д — Adams J. to TJ, July 29, 1791 // AJL. P. 248-249.
Adams 1987е — Adams J. to TJ, November 15, 1813 // AJL. P. 398.
Adams 1987ж — Adams J. to TJ, October 9, 1787 // AJL. P. 202-203.
Adams 1987з — Adams to TJ, August 15, 1823 // AJL. P. 595.
Adams 1987и — Adams to TJ, February 3, 1821 // AJL. P. 571.
Adams 1987Й — Adams to TJ, July 3, 1786 // AJL. 138-139.
Adams 1987к — Adams to TJ, July 13, 1813 // AJL. P. 356.
Adams 1987л — Adams to TJ, July 29, 1791 // AJL. P. 247, 249.
490
Брайан Стил
Adams 1987м — Adams to TJ, June 14, 1813 // AJL. P. 330. Adams 1987н —
Adams to TJ, May 19, 1821 // AJL. P. 573. Adams 1987о — Adams to TJ, May
22, 1785 // AJL. P. 21.
Adams 1987п — Adams to TJ, May 29, 1813, June 10, 1813 // AJL.
P. 325-327.
Adams 1987р — Adams to TJ, November 15, 1813 // AJL. P. 398.
Adams 1987с — Adams to TJ, September 2, 1813 // AJL. P 371-372. Adams
1987т — Adams to TJ, September 2, 1813 // AJL. P 371.
Adams 1997 — Adams W. H. The Paris Years of Thomas Jefferson. New
Haven, 1997.
Address of Welcome by the Citizens of Albermarle, February 12, 1790.
1950 Address of Welcome by the Citizens of Albermarle, February 12,
1790 // PTJ 16: 177-178.
Akashi 1995 — Akashi N. Thomas Jefferson’s Legacy in an International
and a National Context: A Reinterpretation // The Japanese Journal of
American Studies 6 (1995). P. 31-45.
Akers 1997 — Akers C. W. Abigail Adams: A Revolutionary American
Woman. New York, 1997.
Allgor 2000 — Allgor C. Parlor Politics: In Which the Ladies of Washing¬
ton Help Build a City and a Government. Charlottesville, 2000.
Amar 2000 — Amar A. R. Bill of Rights: Creation and Reconstruction.
New Haven, 2000.
Ames 1983 — Ames F. Laocoon II, Boston Gazette, April 1799 // S. Ames,
ed. / Works of Fisher Ames, 2 vols. Indianapolis, 1983. 1:197.
Ammerman 1975 — Ammerman D. L. In the Common Cause: American
Response to the Coercive Acts. New York, 1975.
Ammon 1953 — Ammon H. The Formation of the Republican Party
in Virginia, 1789-1796 // Journal of Southern History 19 (1953).
Ammon 1973 — Ammon H. The Genet Mission. New York, 1973. An Act
authorizing the employment of the land and naval forces of the United States,
in cases of insurrections, 1807 — An Act authorizing the employment of the
land and naval forces of the United States, in cases of insurrections // Annals
of Congress, 9th Cong., 2 Sess., 1286 (March 3, 1807).
An Association, Signed by 89 Members of the Late House of Burgesses
1950 An Association, Signed by 89 Members of the Late House of Bur¬
gesses, May 27, 1774 // PTJ 1: 108.
Anderson 1899 — Anderson F. M. Contemporary Opinion of the Vir¬
ginia and Kentucky Resolutions, II // AHR 5 (December 1899). P 45-63,
225-252.
Библиография
491
Anderson 1984 — Anderson F. A People’s Army: Massachusetts Soldiers
and Society in the Seven Years’ War. Chapel Hill, 1984.
Anderson 1991 — Anderson B., Imagined Communities: Reflections on
the Origin and Spread of Nationalism. New York, 1991, rev. ed.
Anderson 2006 — Anderson B. Imagined Communities: Reflections on
the Origin and Spread of Nationalism. London, 2006.
Anderson 2010а — Anderson F. George Washington’s Mentors, paper
delivered at «Sons of the Father» conference at West Point, June 18, 2010.
Anderson 20106 — Anderson M. The New Jim Crow: Mass Incarceration
in an Age of Colorblindness. New York, 2010.
Anderson, Cayton 2005 — Anderson F. and Cayton A. The Dominion of
War: Empire and Liberty in North America, 1500-2000. New York, 2005.
Andrews 2005 — Andrews M. L. Thomas Jefferson and the Endless Re¬
public: Liberty, Nature and the Flight from Authority. Ph.D. Dissertation,
Tulane University, 2005.
Anthias, Yuval-Davis 1989] — Anthias F. and Yuval-Davis N. ed. /
Woman — Nation — State. New York, 1989.
Appleby 1968 — Appleby J. The Jefferson-Adams Rupture and the First
French Translation of John Adams’ Defence // AHR 73 (April 1968).
P. 1084-1091.
Appleby 1973 — Appleby J. The New Republican Synthesis and the Chang¬
ing Political Ideas of John Adam // American Quarterly 25 (1973). P 578-595.
Appleby 1982а — Appleby J. America as a Model for the Radical French
Reformers of 1789 // WMQ 39 (1982). P 267-286, Appleby 19826 — Ap¬
pleby J. Commercial Farming and the «Agrarian Myth» in the Early Republic //
JAH 68 (March 1982). P 845.
Appleby 1984 — Appleby J. Capitalism and a New Social Order: The Re¬
publican Vision of the 1790s. New York, 1984.
Appleby 1986 — Appleby J. Republicanism in Old and New Contexts //
WMQ 43 (January 1986). P 3-34.
Appleby 1992 — Appleby J. America as a Model for the Radical French
Reformers of 1789 // J. Appleby, Liberalism and Republicanism in the His¬
torical Imagination. Cambridge, 1992. P. 232-252.
Appleby 1993 — Appleby J. Jefferson and his Complex Legacy // P S. Onuf,
ed. / Jeffersonian Legacies. Charlottesville, 1993. P 1-16.
Appleby 2001 — Appleby J. Inheriting the Revolution: The First Generation
of Americans. Cambridge, MA, 2001.
Arendt 1963 — Arendt H. On Revolution. New York, 1963. Arendt 1965 —
Arendt H. On Revolution. New York, 1965.
492
Брайан Стил
Arendt 1968 — Arendt H. Introduction // W. Benjamin / Illuminations.
New York, 1968. P. 5.
Arendt 2006 — Arendt H. between Past and Future. New York, 2006.
Armitage 1995— Armitage D.The New World and British Historical Thought:
From Richard Hakluyt to William Robertson // K. O. Kupperman, ed. /
America in European Consciousness, 1493-1750. Chapel Hill, 1995. P. 63-64.
Armitage 2002 — Armitage D. The Declaration of Independence and In¬
ternational Law // WMQ 59 (January 2002). P 39-64.
Armitage 2007 — Armitage D. The Declaration of Independence:
A Global History. Cambridge, MA, 2007.
Arneil 1996 — Arneil B. John Locke and America: The Defence of English
Colonialism. Oxford, 1996.
Ashworth 1984 — Ashworth J. The Jeffersonians: Classical Republicans or
Liberal Capitalists? // Journal of American Studies 18 (1984). P 425-435.
Ashworth 1995 — Ashworth J. Slavery, Capitalism, and Politics in the
Antebellum Republic, Volume 1: Commerce and Compromise. Cambridge,
England, 1995.
Axtell 1981 — Axtell J. ed. / Indian Peoples of Eastern America: A Docu¬
mentary History of the Sexes. New York, 1981.
Bailey 2004 — Bailey J. D. Executive Prerogative and the «Good Officer»
in Thomas Jefferson’s Letter to John B. Colvin // Presidential Studies Quar¬
terly 34 (December 2004). P 732-754.
Bailey 2007 — Bailey J. D. Thomas Jefferson and Executive Power. Cam¬
bridge, 2007.
Bailyn 1960 — Bailyn B. Boyd’s Jefferson: Notes for a Sketch // The New
England Quarterly. № 33 (3) (1960). P 380-400.
Bailyn 1967 — Bailyn B. The Ideological Origins of the American Revolu¬
tion. Cambridge, MA, 1967.
Bailyn 2003 — Bailyn B. Politics and the Creative Imagination // To Begin
the World Anew: The Genius and Ambiguities of the American Founders.
New York, 2003. P. 3-36.
Bailyn 2003 — Bailyn B. To Begin the World Anew: The Genius and
Ambiguities of the American Founders. New York, 2003.
Baker 1990 — Baker K. Public Opinion as Political Invention // Baker
K. Inventing the French Revolution: Essays on French Political Culture in the
Eighteenth Century. Cambridge, 1990. P 167-199, 337-345.
Balibar 1991 — Balibar E. The Nation Form: History and Ideology //
Balibar E. and Wallerstein I. Race, Nation, Class: Ambiguous Identities.
London, 1991. P. 86-106.
Библиография
493
Banneker 1950 Benjamin Banneker to TJ, August 19, 1791 // PTJ 22:
49-52.
Banner 1970 — Banner J. To the Hartford Convention: The Federalists and
the Origin of Party Politics in Massachusetts, 1789-1815. New York, 1970.
Banning 1978 — Banning L. The Jeffersonian Persuasion: Evolution of
a Party Ideology. Ithaca, 1978.
Banning 1986 — Banning L. Jeffersonian Ideology Revisited: Liberal and
Classical Ideas in the New American Republic // WMQ 43 (January 1986).
P. 3-34.
Banning 1998 — Banning L. The Sacred Fire of Liberty: James Madison
and the Founding of the American Republic. Ithaca, 1998.
Barker 2004 — Barker G. S. Unraveling the Strange History of Jefferson’s
«Observations sur la Virginie» // Virginia Magazine of History and Biography
112 (2004). P. 134-177.
Basler 1953 — Basler R. P., ed., Collected Works of Abraham Lincoln,
8 vols. New Brunswick, NJ, 1953. 2: 276.
Bates 1962 — Bates W. K. Northern Speculators and Southern State Debts:
1790 // WMQ 19 (January 1962). P. 30-48.
Battin 2005 — Battin M. P. July 4, 1826: Explaining the Same-Day Deaths
of John Adams and Thomas Jefferson (and What Could This Mean for Bio¬
ethics?) // Battin M. P. Ending Life: Ethics and the Way We Die. New York,
2005. P. 175-185.
Bay 2006 —Bay M. «See Your Declaration Americans!!!»: Abolitionism,
Americanism, and the Revolutionary Tradition in Free Black Politics, //
M. Kazin & J. A. McCartin, eds. / Americanism: New Perspectives on the
History of an Ideal. Chapel Hill, 2006. P. 25-52.
Beard 1915 — Beard C. The Economic Origins of Jeffersonian Democracy.
New York: Macmillan, 1915.
Becker 1942 — Becker C. L. The Declaration of independence; a study in
the history of political ideas. New York: A. A. Knopf, 1942.
Beeman 1972 — Beeman R. The Old Dominion and the New Nation,
1788-1801. Lexington: University Press of Kentucky, 1972.
Beeman 1982 — Beeman R. R. The Old Dominion and the New Nation,
1788-1801. Lexington, 1982.
Beeman 1992 — Beeman R. R. Deference, Republicanism, and the Emer¬
gence of Popular Politics in Eighteenth-Century America // WMQ 49 (July
1992). P. 401-430.
Beeman 2004 — Beeman R. The Varieties of Political Experience in
Eighteenth-Century America. Philadelphia, 2004.
494
Брайан Стил
Beeman 2006 — Beeman R. The Varieties of Political Experience in
Eighteenth-Century America. Philadelphia, 2006.
Bell 1956 — Bell D. America as a Mass Society: A Critique // Commentary
22 (July 1956). P. 75-83.
Bell 2001а — Bell D. A. Culture and Religion // W. Doyle, ed. / Old Regime
France, 1648-1788. New York, 2001. P. 101-102.
Bell 20016 — Bell D. A. The Cult of the Nation in France: Inventing Na¬
tionalism, 1680-1800. Cambridge, MA, 2001.
Ben-Atar, Oberg 1998 — Ben-Atar D., Oberg B. B., eds. / Federalists Re¬
considered. Charlottesville and London: University Press of Virginia, 1998.
Bender 1988— Bender T.New York in Theory // L.Berlowitz, D.Donoghue
and L. Menand, eds. / America in Theory. New York: Oxford, 1988. P. 53-65.
Bender 2006 — Bender T. A Nation Among Nations: America’s Place in
World History. New York, 2006.
Berger 2007 — Berger S. The Power of National Pasts: Writing National
History in Nineteenth- and Twentieth-Century Europe // S. Berger, ed. /
Writing the Nation: A Global Perspective. New York, 2007. P 36.
Berkhofer, Jr. 1972 — Berkhofer R. F., Jr. Jefferson, the Ordinance of 1784,
and the Origins of the American Territorial System // WMQ 29 (April 1972).
P 231-262.
Berlin 2002 — Berlin I. Freedom and Its Betrayal: Six Enemies of Human
Liberty / ed. Henry Hardy. Princeton, 2002.
Bernstein 1990 — Bernstein R. B. The Federalist on Energetic Government,
1787-1788 // S. L. Schechter, ed. / Roots of the Republic: American-Founding
Documents Interpreted. Madison, 1990. P 335-354.
Berthoff, Murrin — Berthoff R. and Murrin J. M. Feudalism, Communal-
ism, and the Yeoman Freeholder: The American Revolution as a Social Ac¬
cident // S. G. Kurtz and J. H. Hutson, eds. / Essays on the American Revolu¬
tion. Chapel Hill, 1973. P. 256-288.
Bhabha 1990 — Bhabha H. K., ed. / Nation and Narration. London and
New York, 1990.
Bingham 1950- — Bingham to TJ, June 1, 1787 // PTJ 11: 392-393.
Bland 1910 — Bland R. Colonel Dismounted (1763) // WMQ 19 (July
1910). P 31-41.
Bland 1965 — Bland R. The Colonel Dismounted: Or the Rector Vindi¬
cated [Williamsburg, 1764] // Pamphlets of the American Revolution / ed. by
B. Bailyn. Cambridge, 1965. P. 320.
Bland 1983 — Bland R. Inquiry into the Rights of British Colonies [1766] //
C. S. Hyneman and D. S. Lutz, eds. / American Political Writing During the
Founding Era, 1760-1805. 1983. 1: 72-81.
Библиография
495
Bloch 2007 — Bloch R. The American Revolution, Wife Beating, and the
Emergent Value of Privacy // Early American Studies 5 (2007). P. 223-251.
Blum 2010 — Blum R., U.S. Team Protected by Stone Walls, Barbed Wire /
Associated Press, June 1, 2010. Available: http://nbcsports.msnbc.com/
id/37436087/ns/sports-soccer/(accessed: June 12, 2010).
Bonwick 1997 — Bonwick С. Jefferson as Nationalist // G. L. McDowell,
Sharon L. Noble, eds. / Reason and Republicanism: Thomas Jefferson’s Lega¬
cy of Liberty. Lanham, MD, 1997. P. 149-168.
Borsay 2002 — Borsay P. The Culture of Improvement // P. Langford, ed. /
The Eighteenth-Century, 1688-1815. Oxford, 2002.
Bourdieu 1986 — Bourdieu P. The Forms of Capital // J. G. Richardson,
ed. / Handbook of Theory and Research for the Sociology of Education. New
York and Westport, 1986. P. 241-258.
Bourne 1916 — Bourne R. Trans-National America // Atlantic Monthly
118 (July 1916), P. 86-97.
Bowles 1984 — Bowles P. John Millar, the Four Stages Theory, and
Women’s Position in Society // History of Political Economy 16 (winter 1984).
P. 619-638.
Bowles 1990 — Bowles P. Millar and Engels on the History of Women and
the Family // History of European Ideas 12 (Issue 5, 1990). P. 595-610.
Bowling 1971 — Bowling K. Dinner at Jefferson’s: A Note on Jacob
E. Cooke’s «The Compromise of 1790» // WMQ 28 (1971). P. 629-648 (includ¬
ing Cooke’s rebuttal, P. 640-648).
Boyd 1950а — PTJ Julian P. Boyd, ed. The Papers of Thomas Jefferson,
34 vols. to date (Princeton, 1950-). 1: 427.
Boyd 19506 — PTJ 8: 412.
Boyd 1950в — PTJ 8: 637-638.
Boyd 1950г — PTJ 11: 252.
Boyd 1950д — PTJ 11: 415.
Boyd 1950е — PTJ 11: 446-447.
Boyd 1950ж — PTJ 13: 27-28.
Boyd 1950з — Editorial note // in PTJ 22: 52-54.
Boyd 1950и — PTJ 30: 531-532.
Boyd 1950Й — PTJ 30: 533.
Boyd 1950к — PTJ 30: 539.
Boyd 1950л — PTJ 30: 550-555.
Boyd 1950м — PTJ 30: 590, editorial footnote.
Boyd 1974 — Boyd J. P. Jefferson’s Expression of the American Mind //
Virginia Quarterly Review (1974). P. 538-562.
496
Брайан Стил
Boydston 1991 — Boydston J. Home and Work: Housework, Wages, and
the Ideology of Labor in the Early Republic. New York, 1991.
Bradburn 2009 — Bradburn D. The Citizenship Revolution: Politics and
the Creation of the American Union, 1774-1804. Charlottesville, 2009.
Brandt 1941-1961 — Brandt I. The Life of James Madison, 6 volumes,
vol. 3, James Madison: Father of the Constitution. Indianapolis, 1941-1961.
Branson 2001 — Branson S. These Fiery Frenchified Dames: Women and
Political Culture in Early National Philadelphia. Philadelphia, 2001.
Breen 1985 — Breen T. H. Tobacco Culture: The Mentality of the Great
Tidewater Planters on the Eve of Revolution. Princeton, 1985.
Breen 1988 — Breen T. H. An Empire of Goods: The Anglicization of
Colonial America, 1690-1776 // Journal of British Studies 25 (October 1988).
P. 467-499.
Breen 1997а — Breen T. H. Ideology and Nationalism in the American
Revolution: Revisions Once More in Need of Revising // JAH 84 (June 1997).
P. 13-39.
Breen 19976 — Breen T. H. Making History: The Force of Public Opinion
and the Last Years of Slavery in Revolutionary Massachusetts // R. Hoffman,
M. Sobel and F. J. Teute, eds. / Through a Glass Darkly: Reflections on Per¬
sonal Identity in Early America. Chapel Hill, 1997. P. 67-95.
Breen 2004 — Breen T. H. The Marketplace of Revolution: How Con¬
sumer Politics Shaped American Independence. New York, 2004.
Breuilly 2001 — Breuilly J. The State and Nationalism // Montserrat
Guibernau and John Hutchinson, eds., Understanding Nationalism. Cam¬
bridge, 2001. P. 32-52.
Brewer 1989 — Brewer J. The Sinews of Power: War, Money, and the
English State, 1688-1783. New York, 1989.
Brewer 1997 — Brewer H. Entailing Aristocracy in Colonial Virginia:
«Ancient Feudal Restraints» and Revolutionary Reform // WMQ (April 1997).
P. 307-346.
Brodie 1974 — Brodie F. M. Thomas Jefferson: An Intimate History. New
York, 1974.
Brodie 1976 — Brodie F. Thomas Jefferson’s Unknown Grandchildren:
A Study in Historical Silences // American Heritage 27 (October 1976).
P. 28-33, 94-99.
Brooke 1996 — Brooke J. L. Ancient Lodges and Self-Created Societies: Vol¬
untary Association and the Public Sphere in the Early Republic // R. Hoffman
and P. J. Albert, eds. / Launching the «Extended Republic»: The Federalist Era.
Charlottesville, VA, 1996. P. 273-377.
Библиография
497
Brown 1920 — Brown E. S. The Constitutional History of the Louisiana
Purchase, 1803-1812. Berkeley, 1920.
Brown 1922 — Brown E. S. Jefferson’s Plan for a Military Colony in Orleans
Territory // Mississippi Valley Historical Review 8 (March 1922). P. 373-376.
Brown 1987 — Brown R. D. Shays’s Rebellion and ehe Ratification of the
Federal Constitution in Massachusetts // R. R. Beeman, et al., eds. / Beyond
Confederation. Chapel Hill, 1987.
Brown 1993 — Brown K. M. Brave New Worlds: Women’s and Gender
History // WMQ (1993). P 311-328.
Brown 1996а — Brown K. M. Good Wives, Nasty Wenches, and Anxious
Patriarchs: Gender, Race, and Power in Colonial Virginia. Chapel Hill, 1996.
Brown 19966 — Brown R. D. The Strength of a People: The Idea of an Informed
Citizenry in America, 1650-1870. Chapel Hill, 1996.
Brown 1997 — Brown R. D. The Strength of a People: The Idea of an In¬
formed Citizenry in America, 1650-1870. Chapel Hill, 1997.
Buchanan 1860 — Buchanan J. Message of the President of the United
States, December 3, 1860 // Congressional Globe, 36th Congress, 2nd Session,
Appendix. P 1-4.
Buell 1972 — Buell R. Securing the Revolution: Ideology in American
Politics, 1789-1815. Ithaca, 1972.
Bumsted 1974 — Bumsted J. M. «Things in the Womb of Time»: Ideas of
American Independence, 1633 to 1763 // WMQ, Third Series, 31 (Oct. 1974).
P. 534-564.
Burke 1999 — Burke E. Select Works of Edmund Burke, vol. 1. Indian¬
apolis, 1999.
Burke 2004 — Burke E. Reflections on the Revolution in France / ed.,
C. C. O’Brien. London, 2004.
Burnaby 1904 — Burnaby A. Burnaby’s Travels through North America:
Reprinted from the Third Edition of 1798. New York, 1904.
Burrows, Wallace 1972 — Burrows E. G. and Wallace M. The American
Revolution: The Ideology and Psychology of National Liberation // Perspec¬
tives in American History 6 (1972). P 167-306.
Burstein 1995 — Burstein A. The Inner Jefferson: Portrait of a Grieving
Optimist. Charlottesville, 1995.
Burstein 2005 — Burstein A. Jefferson’s Secrets: Death and Desire at
Monticello. New York, 2005.
Bushman 1992 — Bushman R. L. The Refinement of America: Persons,
Houses, Cities. New York, 1992.
Butler 2000 — Butler J. Becoming America: The Revolution before 1776.
Cambridge, MA, 2000.
498
Брайан Стил
Butler 2001 — Butler J. Becoming America: The Revolution before 1776.
Cambridge, MA, 2001.
Cadillac - Graduate commercial 2010 — Cadillac — Graduate commercial.
Available: http://www.splendad.com/ads/show/2144-Cadillac-Graduate (ac¬
cessed: June 12, 2010).
Calhoun 1958-2003 — Calhoun J. C. Speech on the Oregon Bill, June 27,
1848 // C. N. Wilson, ed. / Papers of John C. Calhoun, 28 vols. Columbia,
1958-2003. 25: 534-535, 537-538.
Calhoun 1992 — Calhoun J. C. Disquisition on Government // R. M. Lence,
ed. / Union and Liberty: The Political Philosophy of John C. Calhoun. Indi¬
anapolis, 1992. P. 42.
Calhoun 2007 — Calhoun C. Nations Matter: Culture, History, and the
Cosmopolitan Dream. London and New York, 2007.
Campagne 2002 — Campagne F. A. Homo Catholicus. Homo Superstitio-
sus. El discurso antisupersticioso en la Espana de los siglos XV a XVIII.
Buenos Aires: Mino y Davila, 2002.
Campbell 2004 Campbell to TJ, July 29, 1809 // PTJ Retirement Series
1: 385.
Cappon — Cappon L. J., ed. The Adams-Jefferson Letters: The Complete
Correspondence between Thomas Jefferson and Abigail and John Adams.
2nd ed. Chapel Hill, 1987.
Carr 1950- — Carr P. to TJ, April 18, 1787 // PTJ 11: 299.
Carr, Walsh 1977 — Carr L. G. and Walsh L. S. The Planter’s Wife: The
Experience of White Women in Seventeenth-Century Maryland // WMQ
34 (Oct. 1977). P. 542-571.
Carrington 1910 — Carrington H. B. Winfield Scott’s Visit to Columbus //
Ohio History 19 (July 1910). P. 278-291.
Carrithers 1982 — Carrithers D. Montesquieu, Jefferson and the Funda¬
mentals of Eighteenth-Century Republican Theory // The French-American
Review 6 (Fall 1982). P. 160-188.
Catanzariti 1950 Catanzariti J. ed. / Editorial Note: The Recall of Ed¬
mond Charles Genet // PTJ 26: 685-715.
Charles 1955 — Charles J. The Origins of the American Party System //
the William and Mary quarterly; a magazine of early American history, third
series, volume XII, numbers 2, 3, and 4 (1955).
Charles 1956 — Charles J. Origins of the American Party System: Three
Essays. Chapel Hill, 1956.
Chastellux 1963 — Chastellux F. J. Marquis de, Travels in Virginia in the
early 1780s // Travels in North America in the Years 1780, 1781, and 1782 /
trans., Howard C. Rice, Jr., 2 volumes. Chapel Hill, 1963. 2: 438.
Библиография
499
Chaterjee1993 — Chaterjee P. The Nation and Its Fragments: Colonial and
Post-Colonial Histories. Princeton, 1993.
Chew 2005 — Chew E. V. Carrying the Keys: Women and Housekeeping
at Monticello // D. L. Fowler, ed. / Dining at Monticello: In Good Taste and
Abundance. Chapel Hill, 2005. P. 29-35.
Chew 2007 — Chew E. Inhabiting the Great Man’s House: Women and
Space at Monticello // J. Hartman and A. Seeff, eds. / Structures and Subjec¬
tivities: Attending to Early Modern Women. Cranbury, NJ, 2007. P 223-252.
Chinard 1926 — Chinard G. ed. / The Commonplace Book of Thomas
Jefferson: A Repertory of His Ideas on Government. Baltimore, 1926.
Christie, Labaree 1977 — Christie I. R. and Labaree B. W. Empire or In¬
dependence, 1760-1776: A British-American Dialogue on the Coming of the
American Revolution. New York, 1977.
Cleveland 1866 — Cleveland H. Alexander H. Stephens, in Public and
Private: With Letters and Speeches, Before, During, and Since the War.
Philadelphia and Chicago, 1866.
Clive, Bailyn 1954 — Clive J. and Bailyn B. England’s Cultural Provinces:
Scotland and America // WMQ 11 (April 1954). P. 200-213.
Cogliano 2006 — Cogliano F. D. Thomas Jefferson: Reputation and Lega¬
cy. Charlottesville, VA, 2006.
Cogliano, unpublished — Cogliano F. D. «Thomas Jefferson is Looking
Down on You, and He’s Dissatisfied!»: The Thomas Jefferson Paradox, paper
delivered June 27, 2009, in Charlottesville at the conference on «John Adams
and Thomas Jefferson: Libraries, Leadership, and Legacy» // in possession of
the author.
Cohen 1969 — Cohen W. Thomas Jefferson and the Problem of Slavery //
JAH 56 (1969). P 503-526.
Cohen 1999 — Cohen M. Manliness, Effeminacy and the French: Gender
and the Construction of National Character in Eighteenth-Century England //
T. Hitchcock and M. Cohen, eds. / English Masculinities, 1660-1800. London,
1999. P 44-61.
Colbourn 1965 — Colbourn H. T. The Lamp of Experience: Whig History
and the Intellectual Origins of the American Revolution. Chapel Hill, 1965.
Colbourn, Peters 1962 — Colbourn H. T., Peters R. A Pennsylvania Farmer
at the Court of King George: John Dickinson’s London Letters, 1754-1756, //
The Pennsylvania Magazine of History and Biography 86, July 1962, 241¬
286 and October 1962. P 417-453.
Colley 1992а — Colley L. Britons: Forging the Nation, 1707-1837. New
Haven, 1992.
500
Брайан Стил
Colley 1992б— Colley L. Britishness and Otherness: An Argument //
Journal of British Studies 31 (October 1992). P. 309-329.
Colwill 1989 — Colwill E. Just another Citoyenne?: Marie-Antoinette on
Trial, 1790-1793 // History Workshop Journal 28 (autumn 1989). P. 63-87.
Combs 1970 — Combs J. A. The Jay Treaty: Political Battleground of the
Founding Fathers. Berkeley, 1970.
Conlin 2000 — Conlin M. F. The American Mission of Citizen PierreAu-
guste Adet: Revolutionary Chemistry and Diplomacy in the Early Republic //
Pennsylvania Magazine of History and Biography 124 (October 2000).
P 489-520.
Connor 1978 — Connor W. A Nation is a Nation, is a State, is an Ethnic
Group is a ..., // Ethnic and Racial Studies 1 [October 1978]. P 383.
Conrad 1993 — Conrad S. A. Putting Rights Talk in Its Place: The Sum¬
mary View Revisited // P S. Onuf, ed. / Jeffersonian Legacies. Charlottesville,
1993. P 254-280.
Conway 2002 — Conway S. From Fellow-Nationals to Foreigners: British
Perceptions of the Americans, circa 1739-1783 // WMQ 59 (January 2002).
Conway 2002 — Conway S. From Fellow-Nationals to Foreigners: British
Perceptions of the Americans, circa 1739-1783 // WMQ 59 (January 2002).
P. 66.
Cooke 1970 — Cooke J. E. The Compromise of 1790 // WMQ 27 (1970).
P. 523-545.
Coolidge 1923 — Coolidge T. J. The Autobiography of T. Jefferson Coolidge,
1831-1920. Boston and New York, 1923.
Cooper 1991 — Cooper J. M. Federal Military Intervention in Domestic
Disorders // R. H. Kohn, ed. / The United States Military under the Constitu¬
tion of the United States, 1789-1989. New York, 1991. P. 133.
Cooper 2008 — Cooper W. Jefferson Davis and the Meaning of the War //
W. Cooper, Jefferson Davis and the Civil War Era (Baton Rouge, 2008).
P 91-100.
Crackel 1989 — Crackel T. J. Mr. Jefferson’s Army: Political and Social
Reform of the Military Establishment, 1801-1809. New York, 1989.
Crampe-Casnabet 1993— Crampe-Casnabet M.A Sampling of Eighteenth-
Century Philosophy // N. Z. Davis and A. Farge, eds. / A History of Women
in the West, vol. 3, Renaissance and Enlightenment Paradoxes. Cambridge,
MA, 1993. P 315-347.
Crawford 2008 — Crawford A. P. Twilight at Monticello: The Final Years
of Thomas Jefferson. New York, 2008.
Библиография
501
Crow 2010 — Crow M. Jefferson, Pocock, and the Temporality of Law in
a Republic // Republics of Letters: A Journal for the Study of Knowledge,
Politics, and the Arts 2, № 1 (December 15, 2010), P. 55-81.
Crow unpublished — Crow M. Print and Political Economy in Republican
Constitutionalism // unpublished paper in possession of the author.
Cunningham, Jr. 1957 — Cunningham N. E., Jr. The Jeffersonian Repub¬
licans: The Formation of Party Organization, 1789-1801. Chapel Hill, 1957.
Darnton 2003 — Darnton R. The Pursuit of Happiness: Voltaire and Jeffer¬
son // George Washington’s False Teeth: An Unconventional Guide to the
Eighteenth Century. New York, 2003. P. 89-106.
Davis 1993 — Davis N. Z. Women in Politics // N. Z. Davis and A. Farge,
eds. / A History of Women in the West, vol. 3, Renaissance and Enlightenment
Paradoxes. Cambridge, MA, 1993. P 167-183.
Davison 1968 — Davison W. P Public Opinion // International Encyclo¬
pedia of the Social Sciences / ed., D. L. Sills. New York, 1968. 13: 191.
Debates in the House of Delegates of Virginia 1826 — Debates in the House
of Delegates of Virginia, December 21, 1798 // Resolutions of Virginia and
Kentucky. Richmond, 1826. P 202-203.
Debray 1977 — Debray R. Marxism and the National Question // New Left
Review (September/October, 1977). P 25-41.
Declaration of Sentiments 2000 — «Declaration of Sentiments» at the
1848 Women’s Rights Convention in Seneca Falls, NY, // Sklar K. K. Women’s
Rights Emerges Within the Antislavery Movement, 1830-1870. Boston, 2000.
P 175-178.
DeConde 1966 — DeConde A. The Quasi War: The Politics and Diplo¬
macy of the Undeclared war with France, 1797-1801. New York, 1966.
Degler 1987 — Degler C. N. In Pursuit of an American History // AHR
92 (February 1987). P. 1-12.
Derrida 1986 — Derrida J. Declarations of Independence // New Political
Science 15 (1986), P. 7-15.
Detweiler 1962 — Detweiler P F. The Changing Reputation of the Declara¬
tion of Independence: The First Fifty Years // WMQ, 3rd Series, 19 (October
1962). P. 557-574.
Dewey 1982 — Dewey F. Thomas Jefferson’s Notes on Divorce // WMQ 39
(January 1982). P. 212-223.
Dickinson 2005а — Dickinson J. Letter II // E. Gould and P S. Onuf, eds. /
Empire and Nation: The American Revolution in the Atlantic World (Balti¬
more, 2005). P. 7.
502
Брайан Стил
Dickinson 2005б — Dickinson J. Letter III // E. Gould and P. S. Onuf, eds. /
Empire and Nation: The American Revolution in the Atlantic World (Balti¬
more, 2005). P. 18.
Dickinson 2005в — Dickinson J. Letter V // E. Gould and P. S. Onuf, eds. /
Empire and Nation: The American Revolution in the Atlantic World (Balti¬
more, 2005). P. 27.
Dickinson 2005г — Dickinson J. Letter VI // E. Gould and P. S. Onuf, eds. /
Empire and Nation: The American Revolution in the Atlantic World (Balti¬
more, 2005). P. 34-37.
Dierksheide 2008 — Dierksheide C. «The great improvement and civiliza¬
tion of that race»: Jefferson and the «Amelioration» of Slavery, ca. 1770-1826 //
Early American Studies, 6 (spring 2008). P. 165-197.
Douglas 1956 — Douglas W. O. Interposition and the Peters Case, 1778¬
1809 // Stanford Law Review 9 (December 1956). P. 3-12.
Douglass 1994 — Douglass F. What to the Slave is the Fourth of July, extract
from an oration at Rochester, July 5, 1852 // F. Douglass, My Bondage and
My Freedom // H. L. Gates, Jr., ed. / Douglass, Autobiographies. New York,
1994. P. 431-435.
DuBois 1984 — DuBois E. C. The Limitations of Sisterhood: Elizabeth
Cady Stanton and Division in the American Suffrage Movement, 1875-1902 //
B. J. Harris and J. K. McNamara, eds. / Women and the Structure of Society.
Durham, 1984. P. 160-169.
Dunn 1990 — Dunn J. What is living and what is dead in the Political
Theory of John Locke? // Dunn J. Interpreting Political Responsibility: Essays,
1981-1989. Princeton, 1990. P. 15-17.
Eakin 2009а — Eakin H. The Affair of the Chinese Bronzes // April 15,
2009. Available: http://www.nybooks.com/articles/archives/2009/may/14/
the-affair-ofthe-chinese-bronze-heads/, accessed November 19, 2010.
Eakin 20096 — Eakin H. Who Should Own the World’s Antiquities? //
New York Review 56 (May 14, 2009).
Early America 2005 — Early America // Early American Studies 3 (2005).
P. 227-401.
Edling 2003 — Edling M. M. A Revolution in Favor of Government: The
Origins of the U.S. Constitution and the Making of the American State. Ox¬
ford, 2003.
Edling 2007 — Edling M. The Origin, Structure, and Development of the
American Fiscal Regime, 1789-1837 // A. Nutzenadel and C. Strupp, Taxation,
State, and Civil Society in Germany and the United States from the 18th to
the 20th Century. Baden-Baden, Germany, 2007. P. 25-49.
Библиография
503
Egerton 1990 — Egerton D. Gabriel’s Conspiracy and the Election of 1800 //
JSH 56 (May 1990). P. 191-214.
Elkins, McKitrick 1993 — Elkins S. and McKitrick E. Age of Federalism:
The Early American Republic, 1788-1800. Oxford, 1993.
Elkins, McKitrick 1994 — Elkins S. and McKitrick E. The Age of Federal¬
ism: The Early American Republic, 1788-1800. Oxford University Press, 1994.
Ellis 1986 — Ellis R. E. The Union at Risk: Jacksonian Democracy, States’
Rights and the Nullification Crisis (New York, 1986).
Ellis 1992 — Ellis R. E. The Path Not Taken: Virginia and the Supreme
Court, 1789-1821 // A. E. D. Howard and M. I. Urofsky, eds. / Virginia and
the Constitution. Charlottesville, 1992. P. 24-52.
Ellis 1996 — Ellis J. J. American Sphinx: The Character of Thomas Jefferson.
New York, 1996.
Ellis 1997 — Ellis J. American Sphinx: The Character of Thomas Jefferson.
New York, 1997.
Ellis 2000 — Ellis J. Founding Brothers: The Revolutionary Generation
(New York, 2000).
Ellis 2002 — Ellis J. Founding Brothers: The Revolutionary Generation.
New York: Vintage Books, 2002; originally published in 2000.
Ellis 2004 — Ellis J. Talk at the Massachusetts Historical Society, December
16, 2004. Available: http://www.cspanarchives.org/library/index.php?main_
page=product_video_info&products_id=184902-1&highlight=184902-1.
Emerson 1996 — Emerson R. W. The Conservative // J. Porte, ed. / Emer¬
son: Essays and Poems. New York, 1996. P. 182.
Esh 2006 — Esh C. R. «The Sacred Cause of State Rights»: Theories of
Union and Sovereignty in the Antebellum North. PhD Dissertation, Univer¬
sity of Maryland, 2006.
Estes 2000 — Estes T. Shaping the Politics of Public Opinion: Federalists
and the Jay Treaty Debate,” JER 20 (Fall 2000).
Estes 2002 — Estes T. John Jay, the Concept of Deference, and the Trans¬
formation of Early American Political Culture // The Historian 65 (winter
2002). P. 293-317.
Estes 2008 — Estes T. The Jay Treaty Debate, Public Opinion, and the
Evolution of Early American Political Culture. Amherst and Boston, 2008.
Farber 2003 — Farber D. Lincoln’s Constitution. Chicago, 2003.
Farrand 1911а — Farrand M. ed. / The Records of the Federal Convention
of 1787. vol. 1. New Haven: Yale University Press, 1911.
Farrand 19116 — Farrand M. ed. / The Records of the Federal Convention
of 1787. vol. 2. New Haven: Yale University Press, 1911.
504
Брайан Стил
Finkleman 1993 — Finkleman P. Jefferson and Slavery: «Treason against
the Hopes of the World» // P. S. Onuf, ed. / Jeffersonian Legacies. Charlottes¬
ville, 1993. P. 181-221.
Fischer 1965 — Fischer D. H. The Revolution of American Conservatism:
The Federalist Party in the Era of Jeffersonian Democracy. New York, 1965.
Fish 1988 — Fish S. Is There a Text in This Class?: The Authority of Interpre¬
tative Communities. Cambridge, MA, 1988.
Fish 1997 — Fish S. Boutique Multiculturalism, or why Liberals are Inca¬
pable of Thinking about Hate Speech, // Critical Inquiry 23 (winter 1997).
P. 378-395.
Fisher 1964 — Fisher D. H. The Myth of the Essex Junto // WMQ, 3rd
series, 21 (April 1964). P 191-235.
Fliegelman 1993 — Fliegelman J. Declaring Independence: Jefferson,
Natural Language, and the Culture of Performance. Stanford, 1993.
Foner 1970 — Foner E. Free Soil, Free Labor, Free Men: The Ideology of
the Republican Party before the Civil War. Oxford, 1970.
Foner 1984 — Foner E. Why is there no Socialism in the United States? //
History Workshop Journal 17 (1984). P 57-80.
Foner 1999 — Foner E. The Story of American Freedom. New York, 1999.
Force без даты — Proposed Vindication and Offer to Parliament, Drawn up
in a Committee of Congress, June 25, 1775 // P Force, ed. / American Archives,
4th ser., II. P 1081-1084.
Ford 1892-1899 — Ford P. L. ed. / WTJ 5: 354n.
Ford 1904-1905а — Ford P. L. ed. / FE. 1: 170.
Ford 1904-1905б — Ford P. L. ed. / FE. 1: 171-178.
Ford 1904-1905в — Ford P L. ed. / FE. 5: 124
Ford 1904-1905г — Ford P. L. ed. / FE. 5: 150
Ford 1904-1905д — Ford P. L. ed. / FE. 5:319.
Ford 1994 — Ford L. K. Inventing the Concurrent Majority: Madison,
Calhoun, and the Problem of Majoritarianism in American Political Thought//
JSH 60 (February 1994). P 19-58.
Foster 1980 — Foster A. J. Jeffersonian America: Notes on the United States
of America Collected in the Years 1805-6-7 and 11-12 / R. B. Davis, ed.
Westport, CT, 1980.
Foxcroft 1959-2011 — Foxcroft to Franklin, January 14, 1771 // L. W. La-
baree et al., ed. / The Papers of Benjamin Franklin, 40 volumes to date. New
Haven and London, 1959-2011. 18: 9.
Franklin 1959а — Franklin to William Franklin, October 6, 1773 //
L. W. Labaree, ed. / Papers of Benjamin Franklin, 1959, 20: 438-439.
Библиография
505
Franklin 1959б — Franklin, An Edict by the King of Prussia (1773) //
L. W. Labaree, ed. / Papers of Benjamin Franklin, 1959—, 20: 413-418.
Franklin 1959-2011 — Franklin B. The Interest of Great Britain Considered
with Regard to Her Colonies and the Acquisition of Canada and Guadaloupe.
London, 1760 // L. W. Labaree, et al., ed. / The Papers of Benjamin Franklin,
40 volumes to date. New Haven and London, 1959-2011. 9: 90.
Franklin 1993 — Franklin B. British America: speech at the Constitu¬
tional Convention, September 17, 1787 // B. Bailyn, ed. / The Debate on the
Constitution, Part 1. 1993. P. 4.
Franklin 1996 — Franklin J. H. Interview for Thomas Jefferson: A Film by
Ken Burns (1996). Available: http://www.pbs.org/jefferson/archives/inter-
views/frame.htm (accessed: June 16, 2010).
Fraser 1992 — Fraser N. Rethinking the Public Sphere: A Contribution to
the Critique of Actually Existing Democracy // C. Calhoun, ed. / Habermas
and the Public Sphere. Cambridge, 1992. P. 110-111.
Freehling 1966 — Freehling W. Prelude to Civil War: The Nullification
Controversy in South Carolina, 1816-1836. New York, 1966.
Freeman 2001 — Freeman J. B. Affairs of Honor: National Politics in the
New Republic. New Haven, 2001.
Frost 1995 — Frost R. The Black Cottage, from North of Boston (1915) //
R. Poirier and M. Richardson, eds. / Frost R., Collected Poems, Prose, & Plays.
New York, 1995. P. 59-62.
Furstenberg 2006 — Furstenberg F. In the Name of the Father: Washington’s
Legacy, Slavery, and the Making of a Nation. New York, 2006.
Gallatin 1879 — Gallatin to TJ, July 29, 1808 // H. Adams, ed. / The Writ¬
ings of Albert Gallatin, 3 vols. Philadelphia, 1879. 1: 399.
Gannon 2001 — Gannon K. Escaping Mr. Jefferson’s Plan of Destruction:
New England Federalists and theldea of a Northern Confederacy, 1803-1804//
JER 21 (autumn 2001). P. 413-443.
Gannon 2002 — Gannon K. M. Calculating the Value of the Union: States’
Rights, Nullification, and Secession in the North, 1800-1848. PhD disserta¬
tion, University of South Carolina, 2002.
Gellner 1965 — Gellner E., Thought and Change. Chicago, 1965.
Gellner 1983 — Gellner E. Nations and Nationalism. Ithaca, 1983.
Gerry 1911 — Gerry E. June 29, 1787 // M. Farrand, ed. / Records of the
Federal Convention of 1787. New Haven, 1911. 1: 467.
Gerstle 2009 — Gerstle G. The Resilient Power of the States across the Long
Nineteenth Century: An Inquiry into a Pattern of American Governance //
506
Брайан Стил
L. Jacobs and D. King eds. / The Unsustainable American State (Oxford, 2009),
P. 61-87.
Gibson 2007 — Gibson A. Understanding the Founding: The Crucial
Questions. Lawrence, 2007.
Gleason 1964 — Gleason P. The Melting Pot: Symbol of Fusion or Confu¬
sion // American Quarterly 16 (spring 1964). P. 20-46.
Goodman 1989 — Goodman D. Enlightenment Salons: The Convergence
of Female and Philosophic Ambitions // Eighteenth-Century Studies 22
(spring 1989). P 329-350.
Goodman 2001 — Goodman D. Difference: an Enlightenment Concept //
K. M. Baker and P H. Reill, eds. / What’s Left of Englightnment? A Postmod¬
ern Question. Stanford, 2001. P. 129-147.
Gordon-Reed 1997 — Gordon-Reed A. Thomas Jefferson and Sally Hem-
ings: An American Controversy. Charlottesville: University of Virginia Press,
1997.
Gordon-Reed 1999 — Gordon-Reed A. «The Memories of a Few Negroes»:
Rescuing America’s Future at Monticello // Onuf P. S. and Lewis J. E. Sally
Hemings and Thomas Jefferson: History, Memory, and Civic Culture. Char¬
lottesville, 1999. P 236-254.
Gordon-Reed 2008 — Gordon-Reed A. The Hemingses of Monticello: An
American Family. New York, 2008.
Govan 1950 — Govan T. P The Rich, the Well-born, and Alexander
Hamilton // Mississippi Valley Historical Review 36 (March 1950). P. 675-680.
Greenbaum 1993 — Greenbaum L. S. Thomas Jefferson, the Paris Hospitals,
and the University of Virginia // Eighteenth-Century Studies, 26 (summer
1993). P. 607-626.
Greene 1966 — Greene J. P. Review on Main, Social Structure of Revolu¬
tionary America// Political Science Quarterly 81(December 1966). P.646-649.
Greene 1986 — Greene J. P. Peripheries and Center: Constitutional Develop¬
ment in the Extended Polities of the British Empire and the United States,
1607-1788. Athens, GA, 1986.
Greene 1987а — Greene J. P. Changing Identity in the British Caribbean:
Barbados as a Case Study // A. Pagden and N. Canny, eds. / Colonial Iden¬
tity in the Atlantic World, 1500-1800. Princeton, 1987. P. 214.
Greene 19876 — Greene J. P Political Life in Eighteenth Century Virginia.
Williamsburg, 1987.
Greene 1988 — Greene J. P Pursuits of Happiness: The Social Development
of Early Modern British Colonies and the Formation of American Culture.
Chapel Hill, 1988.
Библиография
507
Greene 1993 — Greene J. P. The Intellectual Construction of America:
Exceptionalism and Identity from 1492 to 1800. Chapel Hill, 1993.
Greene 1996а — Greene J. P. Peripheries and Center: Constitutional De¬
velopment in the Extended Polities of the British Empire and the United States,
1607-1788. Athens, GA, 1996.
Greene 19966 — Greene J. P. The British Revolution in America. Austin,
1996.
Greene 1998 — Greene J. P. Empire and Identity from the Glorious Revo¬
lution to the American Revolution // P. J. Marshall, ed. / The Oxford History
of the British Empire.Vol. 2:The Eighteenth Century. Oxford, 1998. P.208-227.
Greenfeld 1997 — Greenfeld L. The Origins and Nature of American
Nationalism in Comparative Perspective // K. Krakau, ed. / The American
Nation - National Identity - Nationalism. Lit Verlag, 1997. P. 19-52.
Greffenius 2001 — Greffenius S. The Last Jeffersonian: Ronald Reagan and
Radical Democracy. Salt Lake City, 2001.
Griffin 2007 — Griffin P. American Leviathan: Empire, Nation, and Revo¬
lutionary Frontier. New York, 2007.
Gundersen 1987 — Gundersen J. R. Independence, Citizenship, and the
American Revolution // Signs 13 (1987). P. 59-77.
Gutzman 1995 — Gutzman K. R. A Troublesome Legacy: James Madison
and «The Principles of ‘98» // JER 15 (winter 1995). P. 569-589.
Gutzman 2000 — Gutzman K. R. C. The Virginia and Kentucky Resolutions
Reconsidered: «An Appeal to the Real Laws of Our Country» // JSH 66 (Au¬
gust 2000). P. 473-496.
Habermas 1991 — Habermas J. The Structural Transformation of the
Public Sphere: An Inquiry into a Category of Bourgeois Society, 1962 / trans.
T. Burger. Cambridge, MA, 1991.
Hamilton 1961-1977а — Hamilton to John Jay, November 26, 1775 // PAH
1: 176-177.
Hamilton 1961-19776 — Camillus [Hamilton]. The Defence, № 1, July 22,
1795 // PAH 18: 481-482.
Hamilton 1961-1977в — Hamilton А. «An American, № 1», from the
Gazette of the United States, August 4, 1792 // PAH 12: 157-164.
Hamilton 1961-1977г — Hamilton А. to Edward Carrington, May 26,
1792 // PAH 11: 426-445.
Hamilton 1961-1977д — Hamilton A. Opinion on the Constitutionality
of a National Bank, February 23, 1791 // PAH 8: 63-134.
Hamilton 1961-1977е — Hamilton to Gouverneur Morris, December 26,
1800 / PAH 25: 275.
508
Брайан Стил
Hamilton 1961-1977ж — Hamilton to James A. Bayard, January 16, 1801 //
PAH 25: 319-320.
Hamilton 1961-1977з — Hamilton to James Bayard, April 16-21, 1802 //
PAH 25: 606.
Hamilton 1961-1977и — Hamilton to Jay, May 7, 1800 // PAH 24: 465.
Hamilton 1961-1977Й — Hamilton to John Steele, October 15, 1792 //
PAH 12: 569.
Hamilton 1961-1977к — Hamilton to Theodore Sedgwick, February 2,
1799 // PAH 21: 453.
Hamilton 1961-1977л — Hamilton to Washington, April 14, 1794 // PAH
16: 270.
Hamilton 1961-1977м — Hamilton to Washington, May 19, 1798 // PAH
21: 467.
Hamilton 1961-1977н — Hamilton. A French Faction, April 1798 // PAH
21: 452-453.
Hamilton 1961-1977о — Hamilton. The Stand, № 1, March 30, 1798, New
York Commercial Advertiser // PAH 21: 384-386.
Hamilton 2001а — Hamilton A. Report on Manufactures [1791] // Joanne
Freeman, ed. / Hamilton: Writings. New York, 2001. P. 661.
Hamilton 20016 — Hamilton A. An American, № 1, August 4, 1792 //
J. Freeman, ed. / Hamilton: Writings. New York, 2001. P. 759.
Hamilton 2001в — Hamilton A. Memorandum on the French Revolution
(1794) // J. Freeman, ed. / Hamilton: Writings. New York, 2001. P. 833-836.
Hamilton 2001г — Hamilton A. Opinion on the Constitutionality of
a National Bank// J. Freeman, ed./ Hamilton: Writings. New York, 2001. P.619.
Hamilton 2001д — Hamilton A. Report on Public Credit, January 9, 1790 //
J. Freeman, ed. / Hamilton: Writings. New York, 2001. P. 534.
Hamilton 2001е — Hamilton A. The Continentalist, № 6, July 4, 1782 //
J. Freeman, ed. / Hamilton: Writings. New York, 2001. P. 117.
Hamilton 2001ж — Hamilton A. to Edward Carrington, May 26, 1792 //
J. Freeman, ed. / Hamilton: Writings. New York, 2001. P. 746-751.
Hamilton 2001з — Hamilton A. to Washington, August 18, 1792 // J. Free¬
man, ed. / Hamilton: Writings. New York, 2001. P. 779.
Hamilton 2001и — Hamilton to Henry Lee, December 1, 1789 // J. Free¬
man, ed. / Hamilton: Writings. New York, 2001. P. 530.
Hamilton 2001Й — Hamilton to Washington, May 19, 1798 // J. Freeman,
ed. / Hamilton: Writings. New York, 2001. P. 467.
Hamilton 2012 — Hamilton A. Speech in the New York Ratifying Conven¬
tion, June 21, 1788 // B. Bailyn, ed. / Debate on the Constitution: Part 2, 2012.
P. 770-771.
Библиография
509
Hanson 1989— Hanson R.L. Democracy// T.Ball, J.Farr and R.L.Hanson,
eds./ PoliticalInnovation and Conceptual Change. Cambridge, 1989. P.68-89.
Hardt 2007 — Hardt M. Jefferson and Democracy // American Quarterly
(2007). P 41-78.
Harkness 1950 — Harkness A., Jr. Americanism and Jenkins’ Ear // Mis¬
sissippi Valley Historical Review 37 (1950). P. 61-90.
Harlan 1997 — Harlan D. The Degradation of American History. Chicago,
1997.
Harris 2005 — Harris M. Civil Society in Post-Revolutionary America //
E. Gould and P S. Onuf, eds. / Empire and Nation: The American Revolution
in the Atlantic World. Baltimore, 2005. P 202-209.
Hatter unpublished — Hatter L. The Jay Charter: The Laurentine Trade
and the Problem of American Sovereignty in the West, 1796-1811 // unpub¬
lished paper in possession of the author.
Hatzenbuehler 2006 — Hatzenbuehler R. L. «I Tremble for My Country»:
Thomas Jefferson and the Virginia Gentry. Gainesville, FL, 2006.
Hawke 1971 — Hawke D. F. Benjamin Rush: Revolutionary Gadfly. Indi¬
anapolis and New York, 1971.
Hayes 1966 — Hayes C. J. H. Nationalism as a Religion // Essays on Na¬
tionalism. New York, 1966. P. 93-125.
Hazen 1897а — Boston Gazette, September 7, 1789, cited in C. D. Hazen,
Contemporary American Opinion of the French Revolution. Baltimore, 1897.
P. 142.
Hazen 18976 — Hazen C. D. Contemporary American Opinion of the
French Revolution. Baltimore, 1897.
Hedges 1987 — Hedges W. Telling off the King: Jefferson’s Summary View
as American Fantasy // Early American Literature 22 (Fall 1987). P 166-174.
Heilbroner 1975 — Heilbroner R. L. The Paradox of Progress: Decline and
Decay in the Wealth of Nations // A. Skinner and T. Wilson, eds. / Essays on
Adam Smith. Oxford, 1975.
Hellenbrand 1985 — Hellenbrand H. Roads to Happiness: Rhetorical and
Philosophical Design in Jefferson’s Notes // Early American Literature
20 (spring 1985). P. 3-23.
Helo, Onuf 2003 — Helo A. and Onuf P. S. Jefferson, Morality, and the
Problem of Slavery // WMQ 60 (June 2003). P. 583-614.
Hendrickson 2003 — Hendrickson D. C. Peace Pact: The Lost World of
the American Founding. Lawrence, KS, 2003.
Hening 1809-1823 — Hening W. W. comp. / The Statutes at Large. Rich¬
mond, 1809-1823. 13: 234-235.
510
Брайан Стил
Hijiya 1994 — Hijiya J. A. Why the West is Lost // WMQ (1994), P. 276-292.
Hill 1958 — Hill C. The Norman Yoke // Puritanism and Revolution: The
English Revolution of the 17th Century (New York, 1958). P. 50-122.
Hilliard, Ticknow 1876 — Hilliard G. S. and Ticknow A. E., eds. / Life.
Letters, and Journals of George Ticknow, 2 vols. Boston, 1876. 1:36, entry of
February 7, 1815.
Hitchens 2005 — Hitchens C. Thomas Jefferson: Author of America. New
York, 2005.
Hobsbawm 2002 — Hobsbawm E. Interesting Times: A Twentieth Cen¬
tury Life. New York, 2002.
Hofstadter 1948а — Hofstadter R. The American Political Tradition and
the Men Who Made It. New York, 1948.
Hofstadter 19486 —Hofstadter R. Thomas Jefferson, the Aristocrat as
Democrat // The American Political Tradition and the Men Who Made It.
New York, 1948. P 22-55.
Hofstadter 1969 — Hofstadter R. The Idea of a Party System: The Rise of
Legitimate Opposition in the United States, 1780-1840. Berkeley, 1969.
Hofstadter 1970 — Hofstadter R. The Idea of a Party System. Berkeley,
1970.
Hollinger 1985 — Hollinger D. In the American Province: Studies in the
History and Historiography of Ideas. Bloomington, 1985.
Hollinger 1995 — Hollinger D. A. Post-Ethnic America: Beyond Multicul-
turalism. New York, 1995.
Hollinger 2002 — Hollinger D. The Historian’s Use of the United States
and Vice Versa, // T. Bender, ed. / Rethinking American History in a Global
Age. Berkeley, 2002. P 381-395.
Hopkins 1966 — Hopkins S. The Rights of Colonies Examined [1764] //
M. Jensen, ed. / Tracts of the American Revolution. Indianapolis, 1966. P 49.
Horn 1994 — Horn J. Adapting to a New World: English Society in the Sev¬
enteenth-Century Chesapeake. Chapel Hill, 1994.
Horsman 1981 — Horsman R. Race and Manifest Destiny: The Origins of
American Racial Anglo-Saxonism. Cambridge, MA, 1981.
Howe, Jr. 1967 — Howe J. R., Jr. Republican Thought and the PoliticalVio-
lence of the 1790s// American Quarterly 19(summer 1967), P.147-165.
Hume 1985 — Hume D. Of the Independency of Parliament // E. F. Mill¬
er, ed. / Essays: Moral, Political, and Literary. Indianapolis, 1985. P. 42-46.
Hume 1987 — Hume D. Of the First Principles of Government // Hume D.
Essays Moral, Political, and Literary / ed., E. F. Miller. Indianapolis, 1987.
P. 32.
Библиография
511
Hunt 1991а — Hunt L. ed. / Eroticism and the Body Politic. Baltimore,
1991.
Hunt 1991б — Hunt L. The Many Bodies of Marie Antoinette: Political
Pornography and the Problem of the Feminine in the French Revolution //
L. Hunt, ed. / Eroticism and the Body Politic. Baltimore, 1991. P. 119.
Hunt 2007 — Hunt L. Inventing Human Rights: A History. New York,
2007.
Hutchinson et al. 1962а — PJM 17: 187-188.
Hutchinson et al. 19626 — PJM 17: 188-189.
Hutson 1975 — Hutson J., ed. / A Decent Respect to the Opinions of
Mankind: Congressional State Papers, 1774-1776. Washington, DC, 1975.
Ignatieff 1998 — Ignatieff M. Isaiah Berlin: A Life. New York, 1998.
Isaac 1999 — Isaac R. Monticello Stories Old and New // Onuf P. S. and
Lewis J. E. Sally Hemings and Thomas Jefferson: History, Memory, and Civic
Culture. Charlottesville, 1999. P. 114-126.
Isenberg 2002 — Isenberg N. Review of Allgor, Parlor Politics // Journal
of Social History 36 (2002), P. 473-475.
Jabour 1998 — Jabour A. Marriage in the Early Republic: Elizabeth and
William Wirt and the Companionate Ideal. Baltimore, 1998.
Jabour 1998 — Jabour A. Marriage in the Early Republic: Elizabeth and
William Wirt and the Companionate Ideal. Baltimore, 1998.
Jackson 1788 — Jackson J. Thoughts upon the Political Situation of the
United States of America. Worcester, MA, 1788.
Jaffa 1975 — Jaffa H. V. Partly Federal, Partly National: On the Political
Theory of the American Civil War // H. Jaffa, The Conditions of Freedom:
Essays in Political Philosophy. Baltimore and London, 1975. P. 161-183.
Jaffa 2000 — Jaffa H. V. A New Birth of Freedom: Abraham Lincoln and
the Coming of the Civil War. Lanham, 2000.
Jay 1950- — Jay J. to TJ, October 27, 1786 // PTJ 10: 488-489.
Jefferson 1785 — TJ to Richard Henry Lee, July 12, 1785 // LC.
Jefferson 1806 — TJ to John Dawson, December 19, 1806, LC.
Jefferson 1808а — Jefferson T. Proclamation, April 19, 1808, LC.
Jefferson 1808б — TJ to Robert Smith, August 9, 1808, LC.
Jefferson 1809 — TJ to John Wyche, May 19, 1809, LC.
Jefferson 1815 — TJ to William Caruthers, March 15, 1815, LC.
Jefferson 1816 — TJ to Thomas Ritchie, January 21, 1816, LC.
Jefferson 1817 — TJ to Joseph Delaplaine, April 12, 1817, LC.
Jefferson 1818 — TJ to James Monroe, Feb. 21, 1818, LC.
Jefferson 1819а — TJ to Wilson C. Nichols, March 8, 1819, LC.
512
Брайан Стил
Jefferson 1819б — TJ to John Binns, August 31, 1819, LC.
Jefferson 1823 — TJ to Adamantios Coray, October 31, 1823, LC.
Jefferson 1826а — TJ to John Quincy Adams, July 18, 1826 // LC.
Jefferson 1826б — TJ to William Short, January 18, 1826, LC.
Jefferson 1837 — TJ to M. Dumas, May 6, 1786 // The Diplomatic Cor¬
respondence of The United States of America, 1783-1789 (Washington, 1837),
1: 730-731.
Jefferson 1892-1899а — TJ to Madison, March 15, 1789 // WTJ 5: 83.
Jefferson 1892-18996 — TJ to Gerry, January 26, 1799 // WTJ 7: 329.
Jefferson 1892-1899в — TJ to James Monroe, February 6, 1800 // WTJ
7: 424.
Jefferson 1892-1899г — TJ to John Breckinridge, January 29, 1800 // WTJ
7: 417-418.
Jefferson 1892-1899д — TJ to John Brown, May 26, 1788 // WTJ 5: 17-18.
Jefferson 1892-1899е — TJ to John Taylor, June 1, 1798 // WTJ 7: 265.
Jefferson 1892-1899ж — TJ to Robert Livingston, February 4, 1791 // WTJ
5: 277.
Jefferson 1892-1899з — TJ to Wilson Cary Nicholas, September 5, 1799 //
WTJ 7: 391.
Jefferson 1903-1904а — Jefferson Т. To Judge William Johnson, June 12,
1823 // L&B 15: 442.
Jefferson 1903-19046 — Jefferson to Miami and Deleware nations, January
8, 1803 // L&B 16:398.
Jefferson 1903-1904в — TJ Elementary School Act, 1817 // L&B 17: 424.
Jefferson 1903-1904г — TJ to Albert Gallatin, December 13, 1803 // L&B
10: 438.
Jefferson 1903-1904д — TJ to Albert Gallatin, June 26, 1806 // L&B, 8: 454.
Jefferson 1903-1904е — TJ to Alexander von Humboldt, June 13, 1817 //
L&B 15: 127.
Jefferson 1903-1904ж — TJ to Baron Alexander Von Humboldt, Decem¬
ber 6, 1813 // L&B, 14: 21.
Jefferson 1903-1904з — TJ to Benjamin Waring, March 23, 1801 // L&B
10: 235.
Jefferson 1903-1904и — TJ to Benjamin Waterhouse, June 26, 1822 // L&B
15: 385.
Jefferson 1903-1904Й — TJ to Caesar Rodney, March 16, 1815// L&B 14: 285.
Jefferson 1903-1904к — TJ to Captain Hendrick, The Delewares, Mohic-
cons, and Munries, December 21, 1808 // L&B, 16: 450-454.
Jefferson 1903-1904л — TJ to Charles Yancey, January 6,1816// L&B 14: 380.
Библиография
513
Jefferson 1903-1904м — TJ to Chevalier Luis de Onis, April 28, 1814 //
L&B 14: 129.
Jefferson 1903-1904н — TJ to Colonel Nicholas Lewis, January 30, 1799 //
L&B 10: 92.
Jefferson 1903-1904о — TJ to Cornelius Camden Blatchly, October 21,
1822 // L&B 15: 399.
Jefferson 1903-1904п — TJ to Dearborn, August 14, 1811 // L&B 13: 73.
Jefferson 1903-1904р — TJ to Dearborn, March 17, 1815 // L&B 14: 289.
Jefferson 1903-1904с — TJ to Doctor James Brown, October 27, 1808 //
L&B 12: 183.
Jefferson 1903-1904т — TJ to Dr. James Mease, September 26, 1825 // L&B
16: 122-123.
Jefferson 1903-1904у — TJ to DuPont de Nemours, July 14, 1807 // L&B
11: 274-276.
Jefferson 1903-1904ф — TJ to Edward Everett, April 6, 1826 // L&B 16:
162-163.
Jefferson 1903-1904х — TJ to Edward Livingston, April 4, 1824 // L&B
16: 25.
Jefferson 1903-1904ц — TJ to Elbridge Gerry, Jan. 26, 1799 // L&B 10: 80-83.
Jefferson 1903-1904ч — TJ to Francis Gray, March 4,1815 // L&B 6:267-271.
Jefferson 1903-1904ш — TJ to Gallatin, August 19, 1808 // L&B 12: 137-138.
Jefferson 1903-1904щ — TJ to Gallatin, December 13, 1803 // L&B 10:4 38.
Jefferson 1903-1904э — TJ to George Wythe, August 13, 1786 // L&B 10: 245.
Jefferson 1903-1904ю — TJ to Governor Edward Tiffin of Ohio, February
2, 1807 // L&B 11:146-147.
Jefferson 1903-1904я — TJ to Governor James Sullivan, August 12, 1808 //
L&B 12: 129.
Jefferson 1903-1904аа — TJ to Governor W. C. C. Claiborne, February
3, 1807 // L&B 11: 150-151.
Jefferson 1903-1904аб — TJ to Henry Dearborn, August 9,1808 // L&B 12: 119.
Jefferson 1903-1904ав — TJ to Henry Lee, May 8, 1825 // L&B 16: 118.
Jefferson 1903-1904аг — TJ to Henry Middleton, January 1813 // L&B 13: 203.
Jefferson 1903-1904ад — TJ to Horatio G. Spafford, March 17, 1814 //
L&B 14: 120.
Jefferson 1903-1904ае — TJ to Isaac Weaver, June 7, 1807 // L&B 11: 220-221.
Jefferson 1903-1904аж — TJ to James Lewis, Jr., May 9, 1798 // L&B 10: 37.
Jefferson 1903-1904аз — TJ to James Madison, Sept. 20, 1785 // L&B 8: 535.
Jefferson 1903-1904аи — TJ to James Martin, September 20, 1813 // L&B
13: 382-383.
514
Брайан Стил
Jefferson 1903-1904ай — TJ to James Maury, April 25, 1812 // L&B, 13: 146.
Jefferson 1903-1904ак — TJ to James Maury, March 1815 // L&B, 14: 313.
Jefferson 1903-1904ал — TJ to James Ogilvie, August 4, 1811 // L&B 13:
70-71.
Jefferson 1903-1904ам — TJ to Jedediah Morse, March 6, 1822 // L&B 15:
356-362
Jefferson 1903-1904ан — TJ to Joel Barlow, October 8, 1809 // L&B 11: 322.
Jefferson 1903-1904ао — TJ to John Breckenridge, January 29, 1800 //
L&B 10: 149.
Jefferson 1903-1904ап — TJ to John C. Breckinridge, August 12, 1803 //
L&B 10: 409-411.
Jefferson 1903-1904ар — TJ to John Hambden Pleasants, April 19, 1824 //
L&B 16: 28.
Jefferson 1903-1904ас — TJ to John Hollins, Feb. 19, 1809 // L&B 12: 253.
Jefferson 1903-1904ат — TJ to John Manners, February 22, 1814 // L&B
14: 97-100.
Jefferson 1903-1904ау — TJ to John Melish, December 10, 1814 // L&B
14: 219-221.
Jefferson 1903-1904 аф— TJ to John Melish, January 13, 1813 // L&B 13:
206-212.
Jefferson 1903-1904ах — TJ to John Pleasants, April 19, 1824 // L&B 16: 28.
Jefferson 1903-1904ац — TJ to John Quincy Adams, November 1, 1817 //
L&B 15: 145.
Jefferson 1903-1904ач — TJ to John Sinclair, June 30, 1803 // L&B 10: 397.
Jefferson 1903-1904аш — TJ to John Taylor, June 1, 1798 // L&B 10: 44-47.
Jefferson 1903-1904ащ — TJ to John Taylor, May 28, 1816 // L&B 15: 21-22.
Jefferson 1903-1904аэ — TJ to John Tyler, June 28, 1804 // L&B 11: 33.
Jefferson 1903-1904аю — TJ to Joseph C. Cabell, February 2, 1816 // L&B
14: 421.
Jefferson 1903-1904ая — TJ to Joseph C. Cabell, January 31, 1814 // L&B
14: 82-84.
Jefferson 1903-1904ба — TJ to Joseph Milligan, April 6, 1816 // L&B 14:
463-466.
Jefferson 1903-190466 — TJ to Joseph Priestley, June 19, 1802 // L&B 10: 324.
Jefferson 1903-1904бв — TJ to Judge John Tyler, June 17, 1812// L&B 13: 165.
Jefferson 1903-1904бг — TJ to Judge William Johnson, June 12, 1823 //
L&B 15: 443.
Jefferson 1903-1904бд — TJ to Kosciusko, February 21, 1799 // L&B 10:
115-116.
Библиография
515
Jefferson 1903-1904бе — TJ to Lafayette, February 14, 1815 // L&B 14:
245-252.
Jefferson 1903-1904бж — TJ to Lafayette, July 14, 1807 // L&B 11: 278-279.
Jefferson 1903-1904бз — TJ to Lafayette, May 14, 1817 // L&B 15: 117.
Jefferson 1903-1904би — TJ to Lafayette, November 4, 1823 // L&B 15: 492.
Jefferson 1903-1904бй — TJ to Miami and Delaware Nations, January
8, 1803 // L&B 16: 398.
Jefferson 1903-1904бк — TJ to Monsieur de Neuville, December 13,
1818 // L&B 15: 177.
Jefferson 1903-1904бл — TJ to Monsieur N. G. Dufief, April 19, 1814 //
L&B 14: 127.
Jefferson 1903-1904бм — TJ to Mr. Nicholas, December 11, 1821 // L&B
15: 350-352.
Jefferson 1903-1904бн — TJ to Mr. Pictet, Feb. 5, 1803 // L&B 10: 357.
Jefferson 1903-1904бо — TJ to Pinckney, July 18, 1808 // L&B 12: 104.
Jefferson 1903-1904бп — TJ to Priestley, January 27, 1800 // L&B 10: 148.
Jefferson 1903-1904бр — TJ to Priestly, January 29, 1804 // L&B 10: 447.
Jefferson 1903-1904бс — TJ to Richard Rush, October 20, 1820 // L&B
15: 283-284.
Jefferson 1903-1904бт — TJ to Robert Fulton, March 17, 1810 // L&B 12:
380-381.
Jefferson 1903-1904бу — TJ to Robert R. Livingston, February 28, 1799 //
L&B 10: 118-119.
Jefferson 1903-1904бф — TJ to Robert R. Livingston, September 9, 1801 //
L&B 10: 281-282.
Jefferson 1903-1904бх — TJ to Rush, October 20, 1820 // L&B 15: 284.
Jefferson 1903-1904бц — TJ to Samuel Kercheval, July 12, 1816 // L&B
15: 35-38.
Jefferson 1903-1904бч — TJ to Samuel Kercheval, Sept. 5, 1816 // L&B 15: 72.
Jefferson 1903-1904бш — TJ to Samuel Smith, August 22, 1798// L&B 10: 277.
Jefferson 1903-1904бщ — TJ to Thaddeus Kosciusko, Feb. 21, 1799 // L&B
10: 115-116.
Jefferson 1903-1904бэ — TJ to the Citizens of Washington, March
4, 1809 // L&B 16: 347.
Jefferson 1903-1904бю — TJ to the General Meeting of Correspondence
of the Six Baptist Associations Represented at Chesterfield, Virginia, Novem¬
ber 21, 1808 // L&B 16: 321.
Jefferson 1903-1904бя — TJ to the Representatives of the people of New
Jersey in their Legislature, December 10, 1807 // L&B 16: 295.
516
Брайан Стил
Jefferson 1903-1904ва — TJ to the Secretary of the Navy, August 9, 1808 //
L&B 12: 121.
Jefferson 1903-1904вб — TJ to Thomas Cooper, July 9, 1807 // L&B 11: 266.
Jefferson 1903-1904вв — TJ to Thomas Cooper, Nov. 2, 1822 // L&B 15: 405.
Jefferson 1903-1904вг — TJ to Thomas Cooper, September 10, 1814 //
L&B 14: 182-183,
Jefferson 1903-1904вд — TJ to Thomas Earle, September 24, 1823 // L&B
15: 471.
Jefferson 1903-1904ве — TJ to Thomas Law, June 13, 1814 // L&B 14: 144.
Jefferson 1903-1904вж — TJ to Thomas Mann Randolph, Feb. 2, 1800 //
L&B 10: 151.
Jefferson 1903-1904вз — TJ to Tyler, June 17, 1812 // L&B 13: 165.
Jefferson 1903-1904ви — TJ to Walter Jones, March 31, 1801 // L&B 10: 256.
Jefferson 1903-1904вй — TJ to William Charles Jarvis, September 28,
1820 // L&B 15: 277-278.
Jefferson 1903-1904вк — TJ to William Dunbar, May 25, 1805 // L&B 11: 78.
Jefferson 1903-1904вл — TJ to William Eustis, January 14, 1809 // L&B
12: 227-229.
Jefferson 1903-1904вм — TJ to William H. Crawford, June 20, 1816 //
L&B 15: 28.
Jefferson 1903-1904вн — TJ to William Johnson, June 12, 1823 // L&B 15:
441-442.
Jefferson 1903-1904во — TJ to William Lee, January 16, 1817 // L&B 15:
100-102.
Jefferson 1903-1904вп — TJ to William Short, April 13, 1820 // L&B 15:
245-247.
Jefferson 1903-1904вр — TJ to William Short, November 28, 1814 // L&B
14: 217-218.
Jefferson 1903-1904вс — TJ to William Wirt, August 5, 1815 // L&B 13: 338.
Jefferson 1903-1904вт — TJ, Anas // FE 1: 249.
Jefferson 1903-1904ву — TJ, Elementary School Act, 1817 // L&B 17: 424.
Jefferson 1903-1904вф — Jefferson to Horatio G. Spafford, March 17,
1814 // L&B 14: 120.
Jefferson 1904-1905а — Jefferson T. Anas // FE 1: 167-183.
Jefferson 1904-19056 — Jefferson Т. Answers to the Queries of M. Soules,
September 13, 1786 // FE. 5: 187-189.
Jefferson 1904-1905в — Jefferson T. Notes for First Inaugural Address //
FE 9: 193.
Jefferson 1904-1905г — Jefferson T. Notes of a Conversation with Wash¬
ington at Mount Vernon, October 1, 1792 // FE 1: 236.
Библиография
517
Jefferson 1904-1905д — Jefferson T. Notes of a Conversn between A. Ham¬
ilton and Th J., August 13, 1791 // FE 1: 184-185.
Jefferson 1904-1905е — Jefferson T. Notes of Conversation with Washing¬
ton, July 10, 1792 // FE 1: 230.
Jefferson 1904-1905ж — Jefferson T. Notes on the fifth volume of Marshall’s
Life of Washington // FE 11: 122-123.
Jefferson 1904-1905з — Jefferson T. Report on A Convention with Spain,
March 22, 1792 // FE 6: 447-448.
Jefferson 1904-1905и — Jefferson T. The Anas, February 4, 1818 // FE 1: 167.
Jefferson 1904-1905Й — Jefferson to Peregrine Fitzhugh, February 23,
1798 // FE 8: 375-378.
Jefferson 1904-1905к — Jefferson to William Duane, March 28, 1811 //
FE. 11: 193.
Jefferson 1904-1905л — TJ Report of a Conversation with Alexander
Hamilton, Anas // FE 1: 169.
Jefferson 1904-1905м— TJ to Albert Gallatin, December 26, 1820// FE 12: 189.
Jefferson 1904-1905н — TJ to Albert Gallatin, Jan. 13, 1807 // FE 9: 7.
Jefferson 1904-1905о — TJ to Albert Gallatin, January 13, 1807// FE 10: 339.
Jefferson 1904-1905п — TJ to Alexander von Humboldt, June 13, 1817 //
FE 12: 68.
Jefferson 1904-1905р — TJ to Barlow, May 3, 1802 // FE 9: 371.
Jefferson 1904-1905с — TJ to Benjamin Austin, January 9, 1816 // FE 11:
502-505.
Jefferson 1904-1905т — TJ to Benjamin Vaughan, May 11, 1791 // FE 6: 260.
Jefferson 1904-1905у — TJ to Colonel Charles Yancey, January 6, 1816 //
FE 11: 497.
Jefferson 1904-1905ф — TJ to David Humphreys, March 18, 1789 // FE
5: 89.
Jefferson 1904-1905х — TJ to DeWitt Clinton, December 2,1803// FE 10: 55.
Jefferson 1904-1905ц — TJ to Doctor William Eustis, January 14, 1809 //
FE 11: 84.
Jefferson 1904-1905ч — TJ to Edward Coles, August 25, 1814 // FE 11:
416-420.
Jefferson 1904-1905ш — TJ to Elbridge Gerry, June 11, 1812 // FE 11:
256-258.
Jefferson 1904-1905щ — TJ to Eustis, January 14, 1809 // FE 11: 86.
Jefferson 1904-1905э — TJ to Francis Hopkinson, March 13, 1789 // FE
5: 456.
Jefferson 1904-1905ю — TJ to Gallatin, August 11, 1808 // FE 11: 41.
518
Брайан Стил
Jefferson 1904-1905я — TJ to George Logan, November 12, 1816// FE 12: 66.
Jefferson 1904-1905аа — TJ to Gerry, January 26, 1799 // FE 9: 17-18.
Jefferson 1904-1905аб — TJ to Henry Knox, March 27, 1801 // FE 9: 237-238.
Jefferson 1904-1905ав — TJ to Henry Lee, August 10, 1824 // FE 12: 375.
Jefferson 1904-1905аг — TJ to Horatio Gates, May 30, 1797 // FE 8: 294.
Jefferson 1904-1905ад — TJ to James Lewis, Jr., May 9, 1798 // FE 8: 416-417.
Jefferson 1904-1905ае — TJ to James Monroe, Jan. 8, 1804 // FE 10: 66-68.
Jefferson 1904-1905аж— TJ to James Monroe, March 7,1801// FE 9:202-204.
Jefferson 1904-1905аз — TJ to James Monroe, October 16, 1816 // FE 12: 40.
Jefferson 1904-1905аи — TJ to James Monroe, October 24, 1823// FE. 12: 318.
Jefferson 1904-1905ай — TJ to James Sullivan, February 9, 1797 // FE. 8: 280.
Jefferson 1904-1905ак — TJ to Jedediah Morse, March 6, 1822 // FE 12: 222.
Jefferson 1904-1905ал — TJ to John Breckenridge, November 24, 1803 //
FE 10: 51-53.
Jefferson 1904-1905ам — TJ to John Brown, May 26, 1788 // FE 5: 398-400.
Jefferson 1904-1905ан — TJ to John Dickinson, March 6, 1801 // FE
9: 201-202.
Jefferson 1904-1905ао — TJ to John H. Pleasants, April 19, 1824 // FE 12:
353-354.
Jefferson 1904-1905ап — TJ to John Taylor, May 28, 1816 // FE 11: 528-529.
Jefferson 1904-1905ар — TJ to John Taylor, November 26, 1798 // FE 8: 482.
Jefferson 1904-1905ас — TJ to Joseph Priestly, June 19, 1802 // FE 9: 380.
Jefferson 1904-1905ат — TJ to The Arnond, July 19, 1789 // FE 5: 483-484.
Jefferson 1904-1905ау — TJ to LAbbe Arnond, July 19, 1789 // FE 5: 583.
Jefferson 1904-1905аф — TJ to Lafayette, February 14, 1815 // FE 11: 461.
Jefferson 1904-1905ах — TJ to Lafayette, November 4, 1823 // FE 12: 325.
Jefferson 1904-1905ац — TJ to Nathaniel Niles, March 22, 1801 // FE
9: 220-221.
Jefferson 1904-1905ач — TJ to Nicholas Lewis, February 9, 1791 // FE 6: 194.
Jefferson 1904-1905аш — TJ to Paine, June 19, 1792 // FE 7: 121.
Jefferson 1904-1905ащ — TJ to Rev. Charles Clay, January 11, 1807// FE
10: 339.
Jefferson 1904-1905аэ — TJ to Richard Price, August 7, 1785 // FE 4: 448.
Jefferson 1904-1905аю — TJ to Samuel Kercheval, July 12, 1816 // FE 12: 13.
Jefferson 1904-1905ая — TJ to Spencer Roane, September 6, 1819 // FE
12: 135-139.
Jefferson 1904-1905ба — TJ to Taylor, November 26, 1798 // FE 8: 482.
Jefferson 1904-190566 — TJ to Tench Coxe, June 1, 1795 // FE 8: 183.
Jefferson 1904-1905бв — TJ to Thomas Cooper, November 29, 1802 // FE
9: 402.
Библиография
519
Jefferson 1904-1905бг — TJ to Thomas Paine, March 8, 1801 // FE 9: 213.
Jefferson 1904-1905бд — TJ to von Humboldt, June 13, 1817 // FE 12: 68-69.
Jefferson 1904-1905бе — TJ to William Carmichael, December 15, 1787 //
FE 5: 364.
Jefferson 1904-1905бж — TJ to William Johnson, June 12, 1823 // FE 12: 252.
Jefferson 1904-1905бз — TJ to William Duane, August 4, 1812 // FE 11: 266.
Jefferson 1904-1905би — TJ to William Duane, July 24, 1803 // FE 10: 21-22.
Jefferson 1904-1905бй — TJ to William Duane, March 28, 1811 // FE 11: 193.
Jefferson 1904-1905бк — TJ to William Findley, March 24, 1801 // FE 9: 225.
Jefferson 1904-1905бл — TJ to William Gardner, February 19, 1813 // FE
11: 281.
Jefferson 1904-1905бм — TJ to William Short, January 18, 1826 // FE 12: 434.
Jefferson 1904-1905бн — TJ to Wilson Cary Nicholas, September 5, 1799 //
FE 9: 79-81.
Jefferson 19176 — TJ to Mease, October 30, 1825 // Notes and Queries //
Pennsylvania Magazine of History and Biography 41 (1917). P. 248.
Jefferson 1917а — Jefferson to Mease, October 30, 1825 // Pennsylvania
Magazine of History and Biography 41 (1917). P 248.
Jefferson 1926 — Jefferson’s note on Pelloutier’s Historie des Celtes //
G. Chinard, ed. / The Commonplace Book of Thomas Jefferson: A Repertory
of His Ideas on Government. Baltimore, 1926. P. 172, entry 701.
Jefferson 1930а — TJ to Du Pont de Nemours, April 24, 1816 // D. Malone,
ed. / Correspondence between Thomas Jefferson and Pierre Samuel Du Pont
de Nemours, 1798-1817. Boston, 1930. P 181-187.
Jefferson 19306 — TJ to Du Pont de Nemours, February 28, 1815, and April
15, 1811, // D. Malone, ed. / Correspondence between Thomas Jefferson and
Pierre Samuel Du Pont de Nemours, 1798-1817. Boston, 1930. P. 151, 132.
Jefferson 1930в — TJ to Du Pont, April 24, 1816 // D. Malone, ed. / Cor¬
respondence between Thomas Jefferson and Pierre Samuel Du Pont de Ne¬
mours, 1798-1817. Boston, 1930. P 182-186.
Jefferson 1930г — TJ to Du Pont, January 18, 1802 // D. Malone, ed. /
Correspondence between Thomas Jefferson and Pierre Samuel Du Pont de
Nemours, 1798-1817. Boston, 1930. P 40.
Jefferson 1941 — TJ to David Bailie Warden, December 29, 1813 // Dia¬
mond S. Some Jefferson Letters // Mississippi Valley Historical Review 28
(September 1941). P. 232.
Jefferson 1950а Jefferson’s Reply to the Address of Welcome of the Vir¬
ginia House of Delegates; Address of Welcome of the Virginia Senate and
Jefferson’s Response // PTJ 16: 11-13.
520
Брайан Стил
Jefferson 1950б Jefferson T. Answers to Demeunier’s First Queries,
January 24, 1786 // PTJ 10: 19.
Jefferson 1950в Jefferson T. Bill № 79 // PTJ 2: 526.
Jefferson 1950г Jefferson T. Bill to Enable Tenants in Fee Tail to Convey
their Lands in Fee Simple, October 14, 1776 // PTJ 1: 560-561.
Jefferson 1950д Jefferson T. Composition Draft of the Declaration of
the Causes and Necessity of Taking up Arms [June 1775] // PTJ 1: 193-197.
Jefferson 1950е— Jefferson T.Draft ofInstructions to theVirginia Delegates
in the Continental Congress [July 1774] (A Summary View of the Rights of
British America) // PTJ 1: 127-128.
Jefferson 1950ж Jefferson T. Original Rough draught of the Declara¬
tion // PTJ 1: 423-427.
Jefferson 1950з Jefferson T. Draft of Summary View // PTJ 1: 132.
Jefferson 1950и Jefferson T. Draft of the Kentucky Resolutions // PTJ
30: 536-541.
Jefferson 1950Й Jefferson T. Fragment of the Composition Draft of the
Declaration of Independence // PTJ 1: 421.
Jefferson 1950к Jefferson T. Manuscript text of A Summary View,
July 1774 // PTJ 1: 121-134.
Jefferson 1950л Jefferson T. Memoranda of Consultations with the
President, March 11 - April 9, 1792 // PTJ 23: 258-264.
Jefferson 1950м Jefferson T. Memoranda of Conversations with the
President, March 1, 1792 // PTJ 23: 184-187.
Jefferson 1950н Jefferson T. Notes of a Tour through Holland and the
Rhine Valley // PTJ 13:27-28; 36n29.
Jefferson 1950о Jefferson T. Notes of Proceedings in the Continental
Congress, June 7 to August 1, 1776 // PTJ 1: 311.
Jefferson 1950п Jefferson T. Notes on British and American Alienage
[1783] // PTJ 6: 433.
Jefferson 1950р Jefferson T. Notes on the Legitimacy of Government,
December 30, 1792 // PTJ 24: 802.
Jefferson 1950с Jefferson T. Notes on the Legitimacy of the French
Government, November 18, 1792 // PTJ 24: 633.
Jefferson 1950т Jefferson T. Opinion on Certain Georgia Land Grants,
May 3, 1790 // PTJ 16: 406-408.
Jefferson 1950у Jefferson T. Opinion on the Constitutionality of
a National Bank, February 15, 1791 // PTJ 19: 275-282.
Jefferson 1950ф Jefferson T. Opinion on the Constitutionality of the
Residence Bill, July 15, 1790 // PTJ 17: 195.
Библиография
521
Jefferson 1950х Jefferson T. Plan for Establishing Uniformity in the
Coinage, Weights, and Measures of the United States, July 4, 1790 // PTJ 16:
602-675.
Jefferson 1950ц — Jefferson T. Refutation of the Argument that the Colo¬
nies Were Established at the Expense of the British Nation (After January 19,
1776) // PTJ 1: 277-284.
Jefferson 1950ч — Jefferson T. Report on Government for Western Terri¬
tory, March 1, 1784 // PTJ 6: 603-605.
Jefferson 1950ш — Jefferson T. Report on the American Fisheries, Febru¬
ary 1, 1791 // PTJ 19: 206-220.
Jefferson 1950щ — Jefferson T. Report on the Tonnage Law, January 18,
1791 // PTJ 18: 565-570.
Jefferson 1950э — Jefferson T. Response to the Address of Welcome by the
Citizens of Albermarle, February 12, 1790 // PTJ 16: 174-179.
Jefferson 1950ю — Jefferson T. Third Draft, before June 13, 1776 // PTJ
1: 362.
Jefferson 1950я — Jefferson T. To the Representatives of the people of New
Jersey in their Legislature, December 10, 1807 // PTJ 16: 295.
Jefferson 1950аа — Jefferson T. to William Short, July 28, 1791 // PTJ 20:
692-693.
Jefferson 1950аб — Jefferson to Adams, July 17, 1791 // PTJ 20: 302.
Jefferson 1950ав — Jefferson to Anne Willing Bingham, Feb. 7, 1787 // PTJ
11: 122-123.
Jefferson 1950аг — Jefferson to Benjamin Vaughan, May 11, 1791 // PTJ
20: 391-392.
Jefferson 1950ад — Jefferson to Thomas Mann Randolph, Jr., November
16, 1792 // PTJ 12: 623.
Jefferson 1950ае — Observations by Jefferson on the «Instructions of
the Virginia Convention», August 1774 // PTJ 1: 143.
Jefferson 1950аж — Proclamation Concerning Paroles, by His Excellency,
Thomas Jefferson, Esqr., Governor of the Commonwealth of Virginia, January
19, 1781, // PTJ 4: 403-404.
Jefferson 1950аз — TJ Account of the dinner and the compromise of 1790 //
PTJ 17: 205-207.
Jefferson 1950аи — TJ Notes on Locke and Shaftesbury // PTJ 1: 548.
Jefferson 1950ай — TJ Outline of Policy on the Mississippi Question,
August 2, 1790 // PTJ 17: 115.
Jefferson 1950ак — TJ to [TM1] // PTJ 10: 52.
Jefferson 1950ал — TJ to Aaron Burr, June 17, 1797 // PTJ 29: 438-439.
522
Брайан Стил
Jefferson 1950ам — TJ to Abigail Adams, August 30, 1787 // PTJ 12: 66.
Jefferson 1950ан — TJ to Abigail Adams, December 21, 1786 // PTJ 10: 621.
Jefferson 1950ао — TJ to Abigail Adams, Feb. 22, 1787 // PTJ 11: 174.
Jefferson 1950ап — TJ to Abigail Adams, February 22, 1787 // PTJ 11: 174.
Jefferson 1950ар TJ to Abigail Adams, June 21, 1785 // PTJ 8: 233.
Jefferson 1950ас TJ to Adams, December 28, 1796 // PTJ 29: 235.
Jefferson 1950ат — TJ to Andrew Alexander, January 5, 1801 // PTJ 32: 398.
Jefferson 1950ау — TJ to Angelica Church, Nov. 27, 1793 // PTJ 27: 449.
Jefferson 1950аф — TJ to Angelica Schuyler Church, Feb. 17, 1788 // PTJ
12: 600-601.
Jefferson 1950ах — TJ to Angelica Schuyler Church, Sept. 21, 1788 // PTJ
11: 623.
Jefferson 1950ац — TJ to Anne Willing Bingham, Feb. 7, 1787 // PTJ 11:
122-123.
Jefferson 1950ач — TJ to Archibald Stuart, January 4, 1797 // PTJ 29: 253.
Jefferson 1950аш — TJ to Banneker, August 30, 1791 // PTJ 22: 97-98.
Jefferson 1950ащ — TJ to Banister, October 15, 1785 // PTJ 8: 636-637.
Jefferson 1950аэ — TJ to Benjamin Hawkins, Aug. 4, 1787 // PTJ 11: 684.
Jefferson 1950аю — TJ to Benjamin Rush, Sept. 23, 1800 // PTJ 32: 168.
Jefferson 1950ая — TJ to Bingham, Feb. 7, 1787 // PTJ 11: 122-123.
Jefferson 1950ба — TJ to Bingham, May 11, 1788 // PTJ 13: 151-152.
Jefferson 1950бб— TJ to C.W. F.Dumas, November 14, 1787// PTJ 12: 359-360.
Jefferson 1950бв — TJ to C. W. F. Dumas, September 10, 1787 // PTJ 12: 113.
Jefferson 1950бг — TJ to Carr, August 10, 1787 // PTJ 12: 17.
Jefferson 1950бд — TJ to Charles Bellini, Sept. 30, 1785 // PTJ 8: 568-570.
Jefferson 1950бе — TJ to Charles Carroll, April 4, 1791 // PTJ 20: 100.
Jefferson 1950бж — TJ to Charles Thomson, Nov. 11, 1784 // PTJ 8: 635-637.
Jefferson 1950бз — TJ to Chastellux, Jan. 16, 1784 // PTJ 6: 467.
Jefferson 1950би — TJ to Columbia, SC, Citizens, March 23, 1801 // PTJ
33: 409.
Jefferson 1950бй — TJ to Condorcet, August 30, 1791 // PTJ 22: 98-99.
Jefferson 1950бк — TJ to Cosway, May 21, 1789 // PTJ 15: 143.
Jefferson 1950бл — TJ to David Howell, June 2, 1790 // PTJ 16: 553-554.
Jefferson 1950бм — TJ to David Humphreys, March 15, 1791 // PTJ 19: 573.
Jefferson 1950бн — TJ to David Humphreys March 18, 1789 // PTJ 14: 677.
Jefferson 1950бо — TJ to David Humphreys, May 7, 1786 // PTJ 9: 469.
Jefferson 1950бп — TJ to David Ramsay // PTJ 16: 577.
Jefferson 1950бр — TJ to Edmond Charles Genet, June 5, 1793 // PTJ 26:
195-196.
Библиография
523
Jefferson 1950бс — TJ to Edmund Pendleton, August 13, 1776 // PTJ 1: 492.
Jefferson 1950бт — TJ to Edmund Pendleton, July 24, 1791 // PTJ 20: 670.
Jefferson 1950бу — TJ to Edmund Randolph, August 3, 1787 // PTJ 11: 672.
Jefferson 1950бф — TJ to Edmund Randolph, Sept. 20, 1785 // PTJ 8:538.
Jefferson 1950бх — TJ to Edward Carrington, August 4, 1787 // PTJ 11:
678-679.
Jefferson 1950бц — TJ to Edward Carrington, January 16, 1787 // PTJ 11: 49.
Jefferson 1950бч — TJ to Edward Rutledge, August 25, 1791// PTJ 22: 73-74.
Jefferson 1950бш — TJ to Edward Rutledge, November 30, 1795// PTJ 28: 542.
Jefferson 1950бщ — TJ to Elbridge Gerry // PTJ 29: 361-364.
Jefferson 1950бэ — TJ to Eliza House Trist, August 18, 1785 // PTJ 404.
Jefferson 1950бю — TJ to Eliza House Trist, Feb. 23, 1787 // PTJ 11: 180-181.
Jefferson 1950бя — TJ to Elizabeth Wayles Eppes, July 28, 1787// PTJ 11: 634.
Jefferson 1950ва — TJ to Ezra Stiles, December 24, 1786 // PTJ 10: 629.
Jefferson 1950вб — TJ to Fayetteville Republican Citizens, March 17,
1801 // PTJ 33: 319.
Jefferson 1950вв — TJ to Francis Willis, July 23, 1766 // PTJ 1: 21.
Jefferson 1950вг — TJ to French Strother, June 8, 1797 // PTJ 29: 425.
Jefferson 1950вд — TJ to G. K. van Hogendorp, October 13, 1785 // PTJ
8: 633.
Jefferson 1950ве — TJ to Gallatin, June 16, 1817 // PTJ 15: 132.
Jefferson 1950вж — TJ to Garret Vanmeter, 1781 // PTJ 5: 566.
Jefferson 1950вз — TJ to Genet, June 17, 1793 // PTJ 26: 297-300.
Jefferson 1950ви — TJ to George Gilmer, July 5, 1775 // PTJ 1: 186.
Jefferson 1950вй — TJ to George Gilmer, June 27, 1790 // PTJ 17: 574-575.
Jefferson 1950вк — TJ to George Jefferson, March 27, 1801 // PTJ 33: 465.
Jefferson 1950вл — TJ to George Mason, February 4, 1791 // PTJ 19:
241-242.
Jefferson 1950вм — TJ to George Mason, June 13, 1790 // PTJ 16: 493.
Jefferson 1950вн — TJ to George Rogers Clark, Dec. 25, 1780 // PTJ 4: 237.
Jefferson 1950во — TJ to George Tucker, August 28, 1797 // PTJ.
Jefferson 1950вп — TJ to George Washington, February 4, 1792 // PTJ 23:
100-101.
Jefferson 1950вр — TJ to George Washington, March 15, 1784 // PTJ 7: 26.
Jefferson 1950вс — TJ to George Washington, September 9, 1792 // PTJ
24: 351-353.
Jefferson 1950вт — TJ to George Wythe, August 13, 1786 // PTJ 10: 244-245.
Jefferson 1950ву — TJ to George Wythe, September 16, 1787 // PTJ 12:
128-129.
524
Брайан Стил
Jefferson
Jefferson
104-105.
Jefferson
18: 82-83.
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
Jefferson
1950вф — TJ to Giovanni Fabbroni, June 5, 1778 // PTJ 2: 196.
1950вх — TJ to Gouverneur Morris, August 30, 1791 // PTJ 22:
1950вц — TJ to Gouverneur Morris, November 26, 1790 // PTJ
1950вч — TJ to Henry Innes, May 23, 1793 // PTJ 26: 100.
1950вш — TJ to Henry Remsen, April 14, 1792 // PTJ 23: 426.
1950вщ — TJ to Horatio Gates, May 30, 1797 // PTJ 29: 407.
1950вэ — TJ to James Innes March 13, 1791 // PTJ 19: 543.
1950вю — TJ to James Madison, January 30, 1787 // PTJ 11: 92-93.
1950вя — TJ to James Madison, June 20, 1787 // PTJ 11: 480-482.
1950га — TJ to James Madison, Nov. 18, 1788 // PTJ 14: 189.
1950гб — TJ to James Madison, September 6, 1789 // PTJ 15: 393.
1950гв — TJ to James McHenry, March 28, 1791 // PTJ 19: 628.
1950гг — TJ to James Monroe in 1791 // PTJ 20: 235.
1950гд — TJ to James Monroe, April 17, 1791 // PTJ 20: 234-236.
1950ге — TJ to James Monroe, August 11, 1786 // PTJ 10: 225.
1950гж — TJ to James Monroe, July 10, 1796// PTJ 29: 147.
1950гз — TJ to James Monroe, June 17, 1785 // PTJ 8: 233.
1950ги — TJ to James Monroe, June 20, 1790 // PTJ 16: 537.
1950гй — TJ to James Monroe, May 26, 1795 // PTJ 28: 359.
1950гк — TJ to James Monroe, Nov. 11, 1784 // PTJ 7: 512.
1950гл — TJ to James Monroe, November 11, 1784 // PTJ 8: 511.
1950гм — TJ to James Monroe, September 6, 1795 // PTJ 28: 449.
1950гн — TJ to James Warren, March 21, 1801 // PTJ 33: 398-399,
1950го — TJ to Jean Baptiste Ducoigne, June 1, 1781 // PTJ 6: 60.
1950гп — TJ to John Adams, February 28, 1786 // PTJ 28: 618.
1950гр — TJ to John Banister, Jr., Oct. 15, 1785 // PTJ 8: 635-637.
1950гс — TJ to John Dickinson, March 6, 1801 // PTJ 33: 196.
1950гт — TJ to John Harvie, July 25, 1790 // PTJ 17: 271.
1950гу — TJ to John Holmes, April 22, 1820 // PTJ.
1950гф — TJ to John Jay, Sept. 19, 1789 // PTJ 15: 460.
1950гх — TJ to John Langdon, January 22 // PTJ 29: 269-270.
1950гц — TJ to John Moody, June 13, 1797 // PTJ 29: 428-429.
1950гч — TJ to John Page, December 25, 1762 // PTJ 1: 5.
1950гш — TJ to John Page, May 4, 1786 // PTJ 9: 445.
1950гщ — TJ to John Page, May 25, 1766 // PTJ 1: 18-20.
1950гэ — TJ to John Paul Jones, March 23, 1789 // PTJ 14: 689.
1950гю — TJ to John Strode, June 14, 1797 // PTJ 29: 432.
Библиография
525
Jefferson 1950гя — TJ to John Taylor, November 26, 1798// PTJ 30: 588-589.
Jefferson 1950да — TJ to Lafayette, June 16, 1792 // PTJ 24: 85-86.
Jefferson 1950дб — TJ to Lewis Littlepage, July 29 // PTJ 20: 703.
Jefferson 1950дв — TJ to Madame de Corny, June 30, 1787 // PTJ 11: 509.
Jefferson 1950дг — TJ to Madame de Tesse, March 20, 1787 // PTJ 11: 226.
Jefferson 1950дд — TJ to Madame de Tott, April 5, 1787 // PTJ 11: 270.
Jefferson 1950де — TJ to Madame de Tott, February 28, 1787 // PTJ 11: 187.
Jefferson 1950дж — TJ to Madison // PTJ 7: 118-119.
Jefferson 1950дз — TJ to Madison, April 25, 1786 // PTJ 9: 433
Jefferson 1950ди — TJ to Madison, December 20, 1787 // PTJ 12: 442.
Jefferson 1950дй — TJ to Madison, Nov. 18, 1788 // PTJ 12: 188-189.
Jefferson 1950дк — TJ to Madison, Sept. 20, 1785 // PTJ 8: 535.
Jefferson 1950дл — TJ to Mann Page, August 30, 1795 // PTJ 28: 440-441.
Jefferson 1950дм— TJ to Maria Cosway, October 12, 1786// PTJ 10: 448-451.
Jefferson 1950дн — TJ to Marquis Barbe-Marbois, Dec. 5, 1783 // PTJ
6: 373-374.
Jefferson 1950до — TJ to Martha Jefferson, March 28, 1787 // PTJ 11: 251.
Jefferson 1950дп — TJ to Martha Jefferson, May 5 and 21, 1787 // PTJ 11:
348-349 and 369-370.
Jefferson 1950др — TJ to Mason, February 4, 1791 // PTJ 19: 241-242.
Jefferson 1950дс — TJ to McCalester, Dec. 22, 1791 // PTJ 22: 429-430.
Jefferson 1950дт — TJ to Monroe, April 17, 1791 // PTJ 20: 235.
Jefferson 1950ду — TJ to Monroe, July 10, 1796 // PTJ 29: 147.
Jefferson 1950дф — TJ to Monroe, July 10, 1796 // PTJ 29: 147.
Jefferson 1950дх — TJ to Monroe, July 14, 1793 // PTJ 26: 502-503.
Jefferson 1950дц — TJ to Monroe, June 28, 1793 // PTJ 26: 393.
Jefferson 1950дч — TJ to Morris, November 7, 1792 // PTJ 24: 593.
Jefferson 1950дш — TJ to Nicholas Lewis, April 12, 1792 // PTJ 23: 408.
Jefferson 1950дщ — TJ to Noah Webster, December 4, 1790 // PTJ 18: 132.
Jefferson 1950дэ — TJ to Paine, July 29, 1791 // PTJ 20: 308-309.
Jefferson 1950дю — TJ to Paine, June 19, 1792 // PTJ 20: 312.
Jefferson 1950дя — TJ to Peregrine Fitzhugh, February 23, 1798// PTJ 30: 130.
Jefferson 1950еа — TJ to Philip Mazzei, September 8, 1795 // PTJ 28: 457.
Jefferson 1950еб — TJ to Richard Price, February 1, 1785 // PTJ 7: 631.
Jefferson 1950ев — TJ to Rush, September 23, 1800 // PTJ 32: 167-168.
Jefferson 1950ег — TJ to Samuel Smith, August 22, 1798 // PTJ 30: 485.
Jefferson 1950ед — TJ to Stuart, December 23, 1791 // PTJ 22: 436.
Jefferson 1950ее — TJ to Taylor, June 4, 1798 // PTJ 30: 388-389.
Jefferson 1950еж — TJ to Tench Coxe, June 1, 1795 // PTJ 28: 373.
526
Брайан Стил
Jefferson 1950ез — TJ to Thomas Lomax, March 12, 1799 // PTJ 31: 77-78.
Jefferson 1950еи — TJ to Thomas Mann Randolph, August 11 // PTJ 28: 435.
Jefferson 1950ей — TJ to Thomas Mann Randolph, Jr., June 2, 1793 // PTJ
26: 169.
Jefferson 1950ек — TJ to Thomas Mann Randolph, Jr., June 20, 1790 //
PTJ 17: 540-541.
Jefferson 1950ел — TJ to Thomas Mann Randolph, July 3, 1791 // PTJ 20:
295-296.
Jefferson 1950ем — TJ to Thomas Mann Randolph, May 30, 1790 // PTJ
16: 450.
Jefferson 1950ен — TJ to Thomas Pinckney, December 3,1792// PTJ 24: 697.
Jefferson 1950ео — TJ to Thomas Pickney, May 29, 1797 // PTJ 29: 405.
Jefferson 1950еп — TJ to Thomas Pinckney // PTJ 12: 803.
Jefferson 1950ер — TJ to Thomson, Nov. 11, 1784 // PTJ 7: 518-519.
Jefferson 1950ес — TJ to Trist, Aug. 18, 1785 // PTJ 8: 404.
Jefferson 1950ет — TJ to Tucker, August 29, 1797 // PTJ 29: 519.
Jefferson 1950еу — TJ to Walker Maury, August 19, 1785 // PTJ 8: 409-410.
Jefferson 1950еф — TJ to Washington, April 16, 1784 // PTJ 7: 105-108.
Jefferson 1950ех — TJ to Washington, Dec. 4, 1788 // PTJ 14: 330.
Jefferson 1950ец — TJ to Washington, December 15 // PTJ 16: 34-35.
Jefferson 1950еч — TJ to Washington, February 14 // PTJ 16: 184.
Jefferson 1950еш — TJ to Washington, February 4, 1792 // PTJ 23: 100-101.
Jefferson 1950ещ — TJ to Washington, May 23, 1792 // PTJ 23: 536-539.
Jefferson 1950еэ — TJ to Washington, May 8, 1791 // PTJ 20: 291-292.
Jefferson 1950ею — TJ to Webster, December 4, 1790 // PTJ 18: 132.
Jefferson 1950ея — TJ to William Carmichael, August 2, 1790 // PTJ 17: 114.
Jefferson 1950жа — TJ to William Carmichael, December 26, 1786 // PTJ
10: 633.
Jefferson 1950жб — TJ to William Carmichael, March 17, 1791 // PTJ 19:
574-575.
Jefferson 1950жв — TJ to William Drayton, July 30, 1787 // PTJ 11:
647-648.
Jefferson 1950жг — TJ to William Hay, August 4, 1787 // PTJ 12: 685.
Jefferson 1950жд — TJ to William Short, December 14, 1789 // PTJ 16: 26-28.
Jefferson 1950же — TJ to William Short, March 15, 1791 // PTJ 19: 570-572.
Jefferson 1950жж — TJ to William Stephens Smith, November 13, 1787 //
PTJ 12: 355-357.
Jefferson 1950жз — TJ to Wilson Cary Nicholas, October 5, 1798 // PTJ
30: 557.
Библиография
527
Jefferson 1966а — Jefferson M. to TJ, March 25, 1787 // E. M. Betts and
J. A. Bear, Jr., eds. / The Family Letters of Thomas Jefferson. Columbia, MO,
1966. P. 33.
Jefferson 1966б — TJ to Ellen Randolph Coolidge, November 14, 1825 //
E. M. Betts and J. A. Bear, Jr., eds. / The Family Letters of Thomas Jefferson.
Charlottesville, VA, 1986. Originally published: Columbia, MO, 1966.
P. 461-462.
Jefferson 1966в — TJ to Thomas Jefferson Randolph, November 24, 1808;
and to Maria Jefferson Eppes, January 7, 1798 // E. M. Betts and J. A. Bear, Jr.,
eds. / The Family Letters of Thomas Jefferson. Columbia, MO, 1966. P 151,
362-365.
Jefferson 1983а — Jefferson T. Syllabus of the doctrines of Jesus, April 21,
1803 // D. W. Adams, ed. / Jefferson’s Extracts from the Gospels, in Papers of
Thomas Jefferson, 2nd Series. Princeton, 1983. P. 334.
Jefferson 19836 — TJ to John Adams, October 12, 1813 // D. W. Adams,
ed. / Jefferson’s Extracts from the Gospels, in Papers of Thomas Jefferson, 2nd
Series. Princeton, 1983. P 352.
Jefferson 1983в — TJ to Joseph Priestley, April 9, 1803 // D. W. Adams,
ed. / Jefferson’s Extracts from the Gospels, in Papers of Thomas Jefferson, 2nd
Series. Princeton, 1983. P 328.
Jefferson 1984а — Jefferson T. Answers to Demeunier’s First Queries,
Janu-ary 24, 1786 // TJW. P 578.
Jefferson 19846 — Jefferson T. Draft Bill for Establishing Religious Free¬
dom // TJW. P. 346.
Jefferson 1984в — Jefferson T. Draft of the Kentucky Resolutions // TJW.
P. 453.
Jefferson 1984г — Jefferson T. First Annual Message, December 8, 1801 //
TJW. P. 508.
Jefferson 1984д — Jefferson T. Minutes of the Board of Visitors, Univer¬
sity of Virginia, 1822-1825, March 4, 1825 // TJW. P. 479.
Jefferson 1984е — Jefferson T. Opinion on the Constitutionality of a Na¬
tional Bank // TJW. P. 418.
Jefferson 1984ж — Jefferson T. Report of the Commissioners for the
University of Virginia, August 4, 1818 // TJW. P 461-462.
Jefferson 1984з — Jefferson T. Traveling notes, June 3, 1788 // TJW P. 660.
Jefferson 1984и- TJ Eighth Annual Message, November 8, 1808 // TJW.
P. 549.
Jefferson 1984Й — TJ Reply to the Representations of Affairs in America
by British Newspapers, before November 20, 1784 // TJW. P. 573 -574.
528
Брайан Стил
Jefferson 1984к — TJ The Anas, February 4, 1818 // TJW. P. 671.
Jefferson 1984л — TJ to Archibald Stuart, January 25, 1786 // TJW. P. 844.
Jefferson 1984м — TJ to Benjamin Hawkins, February 18, 1803 // TJW.
P. 1115-1116.
Jefferson 1984н — TJ to Brother Handsome Lake, November 3, 1802 //
TJW. P. 556.
Jefferson 1984о — TJ to Brothers of the Choctaw Nation, Dec. 17, 1803 //
TJW. P. 559.
Jefferson 1984п — TJ to C. R. de C. Volney, February 8, 1805 // TJW.
P 1155-1158.
Jefferson 1984р — TJ to Caesar A. Rodney, February 10, 1810 // TJW. 1217.
Jefferson 1984с — TJ to Charles Bellini, September 30, 1785 // TJW. P 833.
Jefferson 1984т — TJ to Chastellux, June 7, 1785 // TJW. P 801.
Jefferson 1984у — TJ to Church, November 27, 1793 // TJW. P 1012-1013.
Jefferson 1984ф — TJ to David Rittenhouse, July 19, 1778 // TJW. P. 763.
Jefferson 1984х — TJ to Dupont, March 2, 1809 // TJW. P. 1203.
Jefferson 1984ц — TJ to Edmund Randolph, August 18, 1799 // TJW. P 1067.
Jefferson 1984ч — TJ to Edward Carrington, January 16, 1787 // TJW.
P 880-881.
Jefferson 1984ш — TJ to Edward Coles, August 25, 1814// TJW. P.1343-1346.
Jefferson 1984щ — TJ to Elbridge Gerry, January 26, 1799, // TJW. P. 1058.
Jefferson 1984э — TJ to Elbridge Gerry, March 29, 1801// TJW. P.1088-1090.
Jefferson 1984ю — TJ to Elbridge Gerry, May 13, 1797 // TJW. P. 1042.
Jefferson 1984я — TJ to Francis Hopkinson, March 13, 1789 // TJW. P. 942.
Jefferson 1984аа — TJ to Francois de Marbois, June 14, 1817 // TJW. P. 1410.
Jefferson 1984аб — TJ to G. K. van Hogendorp, October 13, 1785 // TJW.
P. 835-836.
Jefferson 1984ав — TJ to George Washington, September 9, 1792 // TJW.
P. 994-996.
Jefferson 1984аг— TJ to Gideon Granger, August 13, 1800// TJW.
P.1078-1079.
Jefferson 1984ад — TJ to Governor William H. Harrison, February 27,
1803 // TJW. P. 1118.
Jefferson 1984ае — TJ to Isaac McPherson, August 13, 1813 // TJW. P. 1291.
Jefferson 1984аж — TJ to James Madison, October 28, 1785 // TJW. 841.
Jefferson 1984аз — TJ to James Monroe, November 24, 1801 // TJW.
P 1096-1099.
Jefferson 1984аи — TJ to Jared Sparks, February4, 1824 // TJW. P. 1484-1486.
Jefferson 1984ай — TJ to Jean Nicholas Demeunier, June 26, 1786 // TJW.
P. 592.
Библиография
529
Jefferson 1984ак — TJ to John Breckinridge, January 29, 1800 // TJW.
P. 1074-1075.
Jefferson 1984ал — TJ to John C. Breckinridge, August 12, 1803 // TJW.
P. 1138.
Jefferson 1984ам — TJ to John Dickinson, March 6,1801// TJW. P.1084-1085.
Jefferson 1984ан — TJ to John Holmes, April 16, 1820 // TJW. P. 1434.
Jefferson 1984ао — TJ to John Holmes, April 22, 1820 // TJW. P. 1433-1435.
Jefferson 1984ап — TJ to John Langdon, March 5, 1810 // TJW. P. 1218-1222.
Jefferson 1984ар — TJ to John Page, May 4, 1786 // TJW. P. 854.
Jefferson 1984ас — TJ to John Taylor, May 28, 1816 // TJW. P. 1392-1393.
Jefferson 1984ат — TJ to John Trumbull, February 15, 1789// TJW. P. 939-940.
Jefferson 1984ау — TJ to John Tyler, May 26, 1810 // TJW. P. 1226-1277.
Jefferson 1984аф — TJ to John W. Campbell, September 3, 1809 // TJW 1210.
Jefferson 1984ах — TJ to Johnson, June 12, 1823 // TJW. P. 1470-1471.
Jefferson 1984ац — TJ to Joseph C. Cabell, February 2, 1816 // TJW.
P. 1380-1381.
Jefferson 1984ач — TJ to Joseph Priestley, March 21, 1801 // TJW.
P. 1085-1086.
Jefferson 1984аш — TJ to Judge Spencer Roane, September 6, 1819 // TJW.
P. 1425.
Jefferson 1984ащ — TJ to Justice William Johnson, June 12, 1823 // TJW.
P. 1470-1577.
Jefferson 1984аэ — TJ to Lafayette, February 14, 1815 // TJW. 1364.
Jefferson 1984аю — TJ to Lafayette, June 16, 1792 // TJW. P. 990.
Jefferson 1984ая — TJ to Littleton Waller Tazewell, January 5, 1805 // TJW.
P. 1149.
Jefferson 1984ба — TJ to Madame de Stael, May 24, 1813// TJW. P.1272-1277.
Jefferson 1984бб — TJ to Madison, February 17, 1826 // TJW. P. 1514.
Jefferson 1984бв — TJ to Major John Cartwright, June 5, 1824 // in M. D.
Peterson, ed. / Thomas Jefferson: Writings. New York, 1984. P. 1490-1494.
Jefferson 1984бг — TJ to Maria Cosway, Oct. 12, 1786 // TJW. P. 869.
Jefferson 1984бд — TJ to Monroe, January 13, 1803 // TJW. P. 1112.
Jefferson 1984бе — TJ to Monroe, October 24, 1823, in TJW // 1481-1483.
Jefferson 1984бж — TJ to Nathaniel Burwell, March 14, 1818 // TJW.
P. 1411-1413.
Jefferson 1984бз — TJ to Peter Carr, August 10, 1787 // TJW. P. 902.
Jefferson 1984би — TJ to Philip Mazzei, April 24, 1796 // TJW. P. 1037.
Jefferson 1984бй — TJ to Price, February 1, 1785 // TJW. P. 798.
Jefferson 1984бк — TJ to Richard Price, January 8, 1789 // TJW. P. 935.
530
Брайан Стил
Jefferson 1984бл — TJ to Robert Livingston, April 18, 1802 // TJW. P. 1105.
Jefferson 1984бм — TJ to Roger C. Weightman, June 24, 1826 // TJW P. 1517.
Jefferson 1984бн— TJ to Samuel Kercheval, July 12, 1816// TJW. P. 1396-1401.
Jefferson 1984бо — TJ to Say, February 1, 1804 // TJW. P 1144.
Jefferson 1984бп — TJ to St. John de Crevecoeur, January 15, 1787 // TJW.
P. 878.
Jefferson 1984бр — TJ to the Chiefs of the Cherokee Nation, January 10,
1806 // TJW. P 561.
Jefferson 1984бс — TJ to the Wolf and People of the Mandan Nation,
December 30, 1806 // TJW. P 565.
Jefferson 1984бт — TJ to Thomas Jefferson Randolph, November 24,
1810 // TJW. P 1194.
Jefferson 1984бу — TJ to William Branch Giles, December 26, 1825 // TJW.
P 1509-1512.
Jefferson 1984бф — TJ to William Duane, August 12, 1810 // TJW. 1228.
Jefferson 1984бх — TJ to William Green Munford, June 18, 1799 // TJW.
P. 1064-1065.
Jefferson 1984бц — TJ to William Johnson, June 12, 1823 // TJW. P. 1475.
Jefferson 1984бч — TJ to William Ludlow, September 6, 1824 // TJW.
P. 1496-1497.
Jefferson 1984бш — TJ to William Short, January 3, 1793 // TJW.
P. 1003-1006.
Jefferson 1984бщ — TJ, Draft of the Kentucky Resolutions, October 1798 //
TJW. P. 449-456.
Jefferson 1984бэ — TJ, First Annual Message, December 8,1801// TJW. P.503.
Jefferson 1984бю — TJ Notes on Professor Ebeling’s Letter of July 30,
1795 // TJW. P 700.
Jefferson 1984бя — TJ Opinion on the French Treaties, April 28, 1793 //
TJW. P. 422-434.
Jefferson 1984ва — TJ Report of the commissioners for the University
of Virginia, August 4, 1818 // TJW. P. 461-462.
Jefferson 1984вб — TJ Report on Government for Western Territory //
TJW. P. 377.
Jefferson 1984вв — TJ Sixth Annual Message to Congress, December
2, 1806 // TJW. P. 526-527.
Jefferson 1984вг — TJ Sixth Annual Message, December 2, 1806 // TJW.
P. 526-527.
Jefferson 1984вд — TJ Special Message on the Burr Conspiracy // TJW P. 534.
Jefferson 1984ве — TJ Special Message to Congress on the Burr Con¬
spiracy, January 22, 1807 // TJW. P 532-538.
Библиография
531
Jefferson 1986а — TJ to Ellen Randolph Coolidge, November 14, 1825 //
E. M. Betts and J. A. Bear, Jr., eds. / The Family Letters of Thomas Jefferson.
Charlottesville, 1986. Originally published: Columbia, MO, 1966. P. 461-462.
Jefferson 19866 — TJ to Maria Jefferson, Jan. 7, 1798 // E. M. Betts and
J. A. Bear, Jr., eds. / The Family Letters of Thomas Jefferson. Charlottesville, VA,
1986. Originally published: Columbia, MO, 1966). P. 151.
Jefferson 1986в — TJ to Martha Jefferson, Dec. 22, 1783 // E. M. Betts and
J. A. Bear, Jr., eds. / The Family Letters of Thomas Jefferson. Charlottesville, VA,
1986. Originally published: Columbia, MO, 1966. P. 22.
Jefferson 1986г — TJ to Martha Jefferson Randolph, Feb. 9, 1791 //
E. M. Betts and J. A. Bear, Jr., eds. / The Family Letters of Thomas Jefferson.
Charlottesville, VA, 1986. Originally published: Columbia, MO, 1966. P 71.
Jefferson 1986д — TJ to Martha Jefferson Randolph, May 17, 1798 //
E. M. Betts and J. A. Bear, Jr., eds. / The Family Letters of Thomas Jefferson.
Charlottesville, VA, 1986. Originally published: Columbia, MO, 1966.
Jefferson 1987а — TJ to Abigail Adams, August 30, 1787 // AJL. P 193.
Jefferson 1987б — TJ to Abigail Adams, August 9, 1786, // AJL. P. 149.
Jefferson 1987в — TJ to Abigail Adams, July 22, 1804 // AJL. P 275.
Jefferson 1987г — TJ to Abigail Adams, September 11, 1804 // AJL. P 280.
Jefferson 1987д — TJ to Abigail Adams, September 25, 1785 // AJL. P 70.
Jefferson 1987е — TJ to Adams, August 1, 1816 // AJL. P. 484-485.
Jefferson 1987ж — TJ to Adams, July 5, 1814 // AJL. P. 432-433.
Jefferson 1987з — TJ to Adams, June 15, 1813 // AJL. P. 331-333.
Jefferson 1987и — TJ to Adams, June 27, 1813 // AJL. P. 335.
Jefferson 1987Й — TJ to Adams, September 4, 1823 // AJL. P. 596.
Jefferson 1987к— TJ to John Adams, December 10, 1819// AJL. P.549-550.
Jefferson 1987л — TJ to John Adams, February 23, 1787 // AJL. 174.
Jefferson 1987м — TJ to John Adams, February 28, 1796 // AJL. P. 260.
Jefferson 1987н — TJ to John Adams, January 11, 1816 // AJL. P. 459-460.
Jefferson 1987о — TJ to John Adams, January 22, 1821 // AJL. P. 570.
Jefferson 1987п — TJ to John Adams, July 11, 1786 // AJL. 142.
Jefferson 1987р — TJ to John Adams, July 7, 1785 // AJL. P. 38-39.
Jefferson 1987с — TJ to John Adams, May 17, 1818 // AJL. P. 524.
Jefferson 1987т— TJ to John Adams, November 13, 1787// AJL. P.211-213.
Jefferson 1987у— TJ to John Adams, November 25, 1816// AJL. P.497-498.
Jefferson 1987ф — TJ to John Adams, October 14, 1816 // AJL. P 492.
Jefferson 1987х — TJ to John Adams, October 28, 1813 // AJL. P. 388-391.
Jefferson 1987ц — TJ to John Adams, September 28, 1787 // AJL. P 200.
Jefferson 1987ш — TJ to Martha Jefferson, March 28, 1787 .
532
Брайан Стил
Jefferson 1993 — Jefferson T. First Annual Message to Congress, January
8, 1790 // W. W. Abbot and D. Twohig, eds. / Papers of George Washington,
Presidential Series. Charlottesville, VA, 1993. vol. 4: 545.
Jefferson 1995а — Jefferson T. Draft of the Kentucky Resolutions of 1798 //
ROL 2: 1080-1084.
Jefferson 19956 — Jefferson Т. Kentucky Resolutions // ROL 2: 1082-1084.
Jefferson 1995в — Jefferson to Madison, June 7, 1798 // ROL 2: 1056-1057.
Jefferson 1995г — TJ to James Madison, April 27, 1809 // ROL 3: 1586.
Jefferson 1995д — TJ to James Madison, August 30, 1823 // J. M. Smith,
ed. / ROL 3: 1877.
Jefferson 1995е— TJ to James Madison, August 30, 1823, in ROL 3:
1876-1877.
Jefferson 1995ж — TJ to James Madison, December 16, 1786, and Decem¬
ber 28, 1794 // ROL 1:458, 2: 867.
Jefferson 1995з — TJ to James Madison, January 30 and February 5, 1787 //
ROL 1: 461-462.
Jefferson 1995и — TJ to James Madison, June 21, 1798 // ROL 2: 1061.
Jefferson 1995Й — TJ to James Madison, June 29, 1792 // ROL P 736.
Jefferson 1995к — TJ to James Madison, May 19, 1793 // ROL 2: 775.
Jefferson 1995л — TJ to James Madison, September 1, 1785 // ROL 1: 381.
Jefferson 1995м — TJ to Madison, April 25, 1786 // ROL 1: 417.
Jefferson 1995н — TJ to Madison, April 25 and 30, 1784 // ROL 1: 309.
Jefferson 1995о — TJ to Madison, April 26, 1798 // ROL 2: 1041.
Jefferson 1995п — TJ to Madison, April 6, 1798 // ROL 2: 1034.
Jefferson 1995р — TJ to Madison, August 11, 1793 // ROL 2: 803.
Jefferson 1995с — TJ to Madison, August 23, 1799 // ROL 2: 1119.
Jefferson 1995т — TJ to Madison, August 25, 1793 // ROL 2: 811.
Jefferson 1995у — TJ to Madison, August 28, 1789 // ROL 1: 628.
Jefferson 1995ф — TJ to Madison, August 3, 1793 // ROL 2: 798-799.
Jefferson 1995х — TJ to Madison, August 30, 1823 // ROL 3: 1876.
Jefferson 1995ц — TJ to Madison, December 16, 1786 // ROL 1: 458.
Jefferson 1995ч — TJ to Madison, December 17, 1796 // ROL 2: 949-950.
Jefferson 1995ш — TJ to Madison, December 20, 1787 // ROL 1: 514.
Jefferson 1995щ — TJ to Madison, December 28, 1794 // RO. 2: 867-868.
Jefferson 1995э — TJ to Madison, Feb. 25, 1822 // ROL 3: 1837-1838.
Jefferson 1995ю — TJ to Madison, February 14, 1783 // J. M. Smith, ed. /
ROL 1: 223.
Jefferson 1995я — TJ to Madison, January 1, 1797 // ROL 2: 953-954.
Jefferson 1995аа — TJ to Madison, January 30, 1787 // ROL 2: 461.
Библиография
533
Jefferson 1995аб — TJ to Madison, July 14, 1793 // ROL 2: 793.
Jefferson 1995ав — TJ to Madison, July 7, 1793 // ROL 2: 792.
Jefferson 1995аг — TJ to Madison, June 2, 1793 // ROL 2: 778-780.
Jefferson 1995ад — TJ to Madison, June 23, 1793 // ROL 2: 787.
Jefferson 1995ае — TJ to Madison, June 7, 1798 // ROL 2: 1056.
Jefferson 1995аж — TJ to Madison, March 27, 1796 // ROL 2: 928.
Jefferson 1995аз — TJ to Madison, March 5, 1795 // ROL 2: 875,
Jefferson 1995аи — TJ to Madison, May 22, 1809 // ROL 3: 1588-1589.
Jefferson 1995ай — TJ to Madison, May 3, 1798 // ROL 2: 1045.
Jefferson 1995ак — TJ to Madison, May 9, 1791 // ROL 2: 687-688.
Jefferson 1995ал — TJ to Madison, November 17, 1798 // ROL 2: 1079-1084.
Jefferson 1995ам — TJ to Madison, November 26, 1799 // ROL 2: 1122.
Jefferson 1995ан — TJ to Madison, November 6, 1799 // ROL 2: 1122.
Jefferson 1995ао — TJ to Madison, October 28, 1785 // ROL 1: 390.
Jefferson 1995ап — TJ to Madison, September 21, 1795 // ROL 2: 898.
Jefferson 1995ар — TJ to Madison, September 6, 1789 // ROL 1: 632-633.
Jefferson 2004а — Jefferson T. to Thomas Law, January 15, 1811 // PTJ
Retirement Series, 3: 298-299.
Jefferson 20046 — TJ to A. C. V. C Destutt De Tracy, January 26, 1811 //
PTJ Retirement Series, 3: 337-338.
Jefferson 2004в — TJ to Benjamin Rush, January 16, 1811 // PTJ Retirement
Series 3: 305.
Jefferson 2004г — TJ to Henry Dearborn, June 14, 1809 // PTJ Retirement
Series 1: 279.
Jefferson 2004д — TJ to Joel Barlow, January 24, 1810 // PTJ Retirement
Series 2: 176.
Jefferson 2004е — TJ to John B. Colvin, September 20, 1810 // PTJ Retire¬
ment Series, 3: 101.
Jefferson 2004ж — TJ to John Campbell, September 3, 1809 // PTJ Retire¬
ment Series 1: 486.
Jefferson 2004з — TJ to John Campbell, September 30, 1809 // PTJ Retire¬
ment Series 1: 486-487.
Jefferson 2004и — TJ to John Tyler, June 17, 1812 // PTJ: Retirement Series
Jefferson 2004Й — TJ to Joseph Delaplaine, May 3, 1814 // PTJ Retirement
Series, 7: 340-341.
Jefferson 2004к — TJ to Robert Wright, April 3, 1809 // PTJ Retirement
Series, 1: 107.
Jefferson 2004л — TJ to Samuel Brown, July 14, 1813 // PTJ Retirement
Series 6: 294.
534
Брайан Стил
Jefferson 2004м — TJ to William Duane, April 30, 1811 // PTJ Retirement
Series 3: 592.
Jefferson 2012 — Jefferson’s Last Words. Available: http://www.monticello.
org/site/research-and-collections/jeffersons-last-words. Accessed January 19,
2012.
Johnson 1999 — Johnson W. Soul by Soul: Life inside the Antebellum Slave
Market. Cambridge, MA, 1999.
Jones 1984 — Jones J. Labor of Love, Labor of Sorrow: Black Women, Work,
and the Family from Slavery to the Present. New York, 1984.
Jordan 1968 — Jordan W. White over Black: American Attitudes toward
the Negro, 1550-1812. Chapel Hill, 1968.
Jordan 1973 — Jordan W. Familial Politics: Thomas Paine and the Killing
of the King, 1776 // JAH 60 (September 1973). P. 294-308.
Kaestle 1983 — Kaestle C. F. Pillars of the Republic: Common Schools and
American Society, 1780-1860. New York, 1983.
Kallen 1915 — Kallen H. Democracy Versus the Melting Pot // Nation
100 (February 18-25, 1915), P. 190-194, 217-220.
Kaminski 1999 — Kaminski J. P., ed. / Jefferson in Love: The Love Letters
between Thomas Jefferson and Maria Cosway. Madison, 1999.
Kammen 1970 — Kammen M. The Meaning of Colonization in American
Revolutionary Thought // Journal of the History of Ideas, 31, 1970. P. 342.
Kaplan 1967 — Kaplan L. S. Jefferson and France: An Essay on Politics and
Political Ideas. New Haven, CT, 1967.
Kasson 1990 — Kasson J. Rudeness and Civility: Manners in Nineteenth-
Century Urban America. New York, 1990.
Keane 1988 — Keane J. Despotism and Democracy: The Origins and
Development of the Distinction between Civil Society and the State, 1750¬
1850 // J. Keane, ed. / Civil Society and the State: New European Perspectives.
London and New York, 1988. P. 35-71.
Kelley 1997 — Kelley R. D. G. Looking Extremely Backward: Why the
Enlightenment Will Only Lead Us into the Dark // Yo’ Mama’s Disfunktional!
Fighting the Culture Wars in Urban America. Boston, 1997. P. 103-124.
Kelly, Harbison — Kelly A. H. and Harbison W. A. The American Consti¬
tution: Its Origins and Development. New York, 1963.
Kelly, Harbison, Belz 1991 — Kelly A. H., Harbison W. A. and Belz H. The
American Constitution: Its Origins and Development, 2 volumes, seventh
edition. New York 1991. 1: 134.
Kennan 1951 — Kennan G. American Diplomacy, 1900-1950. Chicago,
1951.
Библиография
535
Kennedy 1999 — Kennedy J. T. Signing History: The Memoirs of Benjamin
Franklin, Benjamin Rush, John Adams, and Thomas Jefferson. Ph. D. Dis¬
sertation, Yale University, 1999.
Kentucky reply to South Carolina 1911 — Kentucky reply to South Caro¬
lina, January 27, 1830 // H. V. Ames, ed. / State Documents on Federal Rela¬
tions. Philadelphia, 1911. P. 161.
Kerber 1970 — Kerber L. Federalists in Dissent: Imagery and Ideology in
Jeffersonian America. Ithaca and London, 1970.
Kerber 1980 — Kerber L. K. Women of the Republic: Intellect and Ideol¬
ogy in Revolutionary America. Chapel Hill, 1980.
Kerber 1992 — Kerber L. K. The Paradox of Women’s Citizenship in the
Early Republic: The Case of Martin vs. Massachusetts, 1805 // AHR 97 (April
1992). P. 349-378.
Kersh 2001 — Kersh R. Dreams of a More Perfect Union. Ithaca and
London, 2001.
Ketcham 1984 — Ketcham R. Presidents above Party: The First American
Presidency, 1789-1829. Chapel Hill, 1984.
Kettner 1978 — Kettner J. H. The Development of American Citizenship,
1608-1870. Chapel Hill, 1978.
Kierner 1998 — Kierner C. A. Beyond the Household: Women’s Place in
the Early South, 1700-1835. Ithaca, 1998.
Kierner 2005 — Kierner C. A. Sex, Science, and Sensibility at Jefferson’s
Monticello // Reviews in American History 33 (Sept. 2005). P. 338.
King 1911 — King R. June 19, 1787 // M. Farrand, ed. / Records of the
Federal Convention of 1787. New Haven, 1911. 1: 323.
Kirk 1997 — Kirk R. Edmund Burke: A Genius Reconsidered. Wilmington,
DE, 1997.
Kishlansky 1996 — Kishlansky M. A Monarchy Transformed: Britain,
1603-1714. New York, 1996.
Klein 1995 — Klein L. E. Gender and the Public/Private Distinction in the
Eighteenth Century: Some Questions about Evidence and Analytic Proce¬
dure // Eighteenth-Century Studies 29 (Fall 1995), P. 97-109.
Kloppenberg 1995 — Kloppenberg J. T. Thomas Jefferson // R. W. Fox and
J. T. Kloppenberg, eds. / A Companion to American Thought (Malden, MA,
1995), P. 351.
Kloppenberg 1998 — Kloppenberg J. T. The Virtues of Liberalism. Oxford,
1998.
Kloppenberg 2001 — Kloppenberg J. T. In Retrospect: Louis Hartz’s The
Liberal Tradition in America // Reviews in American History 29.3 (2001).
P. 460-476.
536
Брайан Стил
Klubes 1990 — Klubes B. B. The First Federal Congress and the First
National Bank: A Case Study in Constitutional Interpretation // Journal of
the Early Republic 10 (spring 1990). P. 19-41.
Koch 1957 — Koch A. The Philosophy of Thomas Jefferson. Gloucester,
1957.
Koch, Ammon 1948— Koch A.and Ammon H.TheVirginia and Kentucky
Resolutions: An Episode in Jefferson’s and Madison’s Defense of Civil Liber-
tie // WMQ 5 (April 1948). P. 145-176.
Kohn 1957 — Kohn H. American Nationalism: An Interpretative Essay.
New York, 1957.
Kohn 1991 — Kohn R. H. The Constitution and National Security: The In¬
tent of the Framers // R. H. Kohn, ed. / The United States Military under the
Constitution of the United States, 1789-1989. New York, 1991. P 64-74.
Koschnik 2001 — Koschnik A. The Democratic Societies of Philadelphia
and the Limits of the American Public Sphere, circa 1793-1795 // WMQ
58 (July 2001). P. 615-636.
Kramer 1993 — Kramer L. Nations as Texts: Literary Theory and the His¬
tory of Nationalism // The Maryland Historian 24 (1993). P 71-82.
Kramer 1994 — Kramer L. S. The French Revolution and the Creation of
American Political Culture // J. Klaits and M. H. Hatzel. The Global Ramifica¬
tions of the French Revolution. Cambridge, 1994. P 26-54.
Kramer 1998 — Kramer L. Nationalism: Political Cultures in Europe and
America, 1775-1865. New York, 1998.
Kuehl 1972а — Kuehl J. W. Southern Reaction to the XYZ Affair: An In¬
cident in the Emergence of American Nationalism // Register of the Kentucky
Historical Society (January 1972). P 21-49.
Kuehl 19726 — Kuehl J. W. The XYZ Affair and American Nationalism:
Republican Victories in the Middle Atlantic States // Maryland Historical
Magazine 67 (spring 1972). P. 1-20.
Kulikoff 1986 — Kulikoff A. Tobacco and Slaves: The Development of
Southern Cultures in the Chesapeake. Chapel Hill, 1986.
Kurtz 1957а — Kurtz S. G. The Presidency of John Adams: The Collapse
of Federalism, 1795-1800. New York, 1957.
Kurtz 19576 — Kurtz S. G. The Presidency of John Adams: The Collapse
of Federalism, 1795-1800. Philadelphia, 1957.
LaFeber 1993 — LaFeber W. Jefferson and an American Foreign Policy //
P. S. Onuf, ed. / Jeffersonian Legacies (Charlottesville, 1993), P. 370-391.
Landes 1988 — Landes J. B. Women and the public sphere in the age of
the French revolution. Ithaca; London: Cornell univ. press, 1988.
Библиография
537
Lasch 1973 — Lasch C. The Jeffersonian Legacy // L. Weymouth, ed. /
Thomas Jefferson: The Man, His World, And His Influence. New York, 1973.
P. 229-245.
Latner 1977 — Latner R. B. The Nullification Crisis and Republican Subver¬
sion // JSH 43 (February 1977). P. 19-38.
Lebsock 1987 — Lebsock S. Virginia Women, 1600-1945: «A Share of
Honour». Richmond, 1987.
Leerssen 2000 — Leerssen J. The Rhetoric of National Character: A Pro¬
grammatic Survey // Poetics Today, 21 (summer 2000). P. 267-292.
Leibiger 199 — Leibiger S. Founding Friendship: George Washington,
James Madison, and the Creation of the American Republic. Charlottesville,
1999.
Lenner 1997 — Lenner A. C. John Taylor and the Origins of American
Federalism // JER 17 (autumn 1997). P 399-423.
Levy 1963 — Levy L. Jefferson and Civil Liberties: The Darker Side.
Cambridge, MA, 1963.
Lewis 1948 — Lewis A. M. Jefferson’s Summary View as a Chart of Politi¬
cal Union // WMQ (January 1948). P 34-51
Lewis 1983 — Lewis J. E. The Pursuit of Happiness: Family and Values in
Jefferson’s Virginia. Cambridge, England, 1983.
Lewis 1987 — Lewis J. The Republican Wife: Virtue and Seduction in the
Early Republic // WMQ 44 (Oct. 1987). P 689-721.
Lewis 1993 — Lewis J. «The Blessings of Domestic Society»: Thomas Jef¬
ferson’s Family and the Transformation of American Politics // P. S. Onuf, ed.
/ Jeffersonian Legacies. Charlottesville, 1993. P. 109-146.
Lewis 1995 — Lewis J. E. «Of Every Age Sex & Condition»: The Represen¬
tation of Women in the Constitution // JER 15 (autumn 1995). P 359-387.
Lewis 1999 — Lewis J. E. Politics and the Ambivalence of the Private Sphere:
Women in Early Washington, D.C. // in D. R. Kennon, ed. / A Republic for
the Ages: The United States Capitol and the Political Culture of the Early
Republic. Charlottesville, 1999. P 122-151.
Lewis, Jr. 1998 — Lewis J. E., Jr. The American Union and the Problem of
Neighborhood: The United States and the Collapse of the Spanish Empire,
1783-1829. Chapel Hill, 1998.
Lewis, Onuf 1998 — Lewis J. E. and Onuf P. S. American Synecdoche:
Thomas Jefferson as Image, Icon, Character, Self // AHR 103 (February 1998).
P. 125-136.
Lienesch 1993 — Lienesch M. Thomas Jefferson and the American
Democratic Experience: The Origins of the Partisan Press, Popular
538
Брайан Стил
Parties, and Organized Public Opinion // Jeffersonian Legacies, / ed. P. S.
Onuf. Charlottesville: University Press of Virginia, 1993. P 316-339.
Lieven 2004 — Lieven A. America Right or Wrong: An Anatomy of
American Nationalism. Oxford, 2004.
Lincoln 1894 — Lincoln А. to H. L. Pierce, April 6, 1859 // Complete Works
of Abraham Lincoln / J. G. Nicolay and J. Hay, eds. New York, 1894. 5: 126-127.
Lincoln 1953а — Lincoln A. Speech at Indianapolis, Indiana, February 11,
1861 // R. P Basler, ed. / Collected Works of Abraham Lincoln, 8 vols. New
Brunswick, NJ, 1953. 4: 195.
Lincoln 19536 — Lincoln A. Speech at Kalamazoo, Michigan, August 27,
1856 // R. P Basler, ed. / Collected Works of Abraham Lincoln, 8 vols. New
Brunswick, NJ, 1953. 2: 366.
Lincoln 1953в — Lincoln to Henry Pierce, April 6, 1859 // R. P Basler, ed. /
Collected Works of Abraham Lincoln, 8 vols. New Brunswick, NJ, 1953.
3: 374-376.
Lincoln 1953-1955а — Lincoln to Henry Pierce, April 6, 1859 // R. P. Ba¬
sler, ed. / Collected Works of Abraham Lincoln, 8 vols. New Brunswick, NJ,
1953-1955. 3: 376.
Lincoln 1953-1955б — Lincoln A. Speech from the Balcony of the Bates
House at Indianapolis, Indiana, February 11, 1861 // R. P. Basler, ed. / The
Collected Works of Abraham Lincoln, 9 volumes. New Brunswick, NJ,
1953-1955. 4: 195-196.
Lincoln 1989а — Lincoln A. Annual Message to Congress, December 8,
1863 // D. E. Fehrenbacher, ed. / Lincoln: Speeches and Writings, 1832-1858.
New York, 1989. P 551-552.
Lincoln 1989б — Lincoln A. Reply to the Ohio Democratic Convention,
June 29, 1863 // D. E. Fehrenbacher, ed. / Lincoln: Speeches and Writings,
1832- 1858. New York, 1989. P. 465-470.
Lincoln 1989в — Lincoln A. Speech at Chicago, Illinois, July 10, 1858 //
D. E. Fehrenbacher, ed. / Lincoln: Speeches and Writings, 1832-1858. New
York, 1989. P. 456.
Lincoln 1989г — Lincoln to Erastus Corning and Others, June 12, 1863 //
D. E. Fehrenbacher, ed., Lincoln: Speeches and Writings, 1832- 1858. New
York, 1989. P 454-463.
Lincoln 1989д — Lincoln to George Robertson, August 15, 1855 //
D. E. Fehrenbacher, ed. / Lincoln: Speeches and Writings, 1832-1858. New
York, 1989. P. 359.
Lincoln 1989е — Lincoln to Joshua Speed, August 24, 1855 // D. E. Fehren¬
bacher, ed./ Lincoln: Speeches and Writings, 1832-1858. New York, 1989. P. 363.
Библиография
539
Lind 1776 — Lind J. An Answer to the Declaration of the American
Congress. London, 1776.
Lloyd 2000 — Lloyd J. to Washington, July 4, 1798 // D. Twohig, ed. / The
Papers of George Washington, Retirement Series, 4 volumes. Charlottesville
and London, 2000. 2: 375-376.
Lockridge 1992 — Lockridge K. A. On the Sources of Patriarchal Rage:
The Commonplace Books of William Byrd and Thomas Jefferson and the
Gendering of Power in the Eighteenth Century. New York, 1992.
Lockridge 1997 — Lockridge K. A. Colonial Self-Fashioning: Paradoxes
and Pathologies in the Construction of Genteel Identity in Eighteenth-Cen¬
tury America // R. Hoffman, M. Sobel & F. J. Teute, eds. / Through a Glass
Darkly: Reflections on Personal Identity in Early America. Chapel Hill, 1997.
Lockridge 2003 — Lockridge K. A. Robert Bolling and Thomas Jefferson:
Gemini Rising // Journal of Family History, 28 (Oct. 2003). P. 465-489.
Long 1977 — Long D. G. Bentham on Liberty: Jeremy Bentham’s Idea of
Liberty in Relation to his Utilitarianism. Toronto and Buffalo, 1977.
Looney 2004 — Looney J. J. Thomas Jefferson’s Last Letter // Virginia
Magazine of History and Biography 112 (№ 2, 2004), P. 178-184.
Lukes 1991 — Lukes S. Liberty and Equality: Must they Conflict? // D. Held,
ed. / Political Theory Today. Stanford, 1991. P. 48-66.
Lutz 1987 — Lutz D. S. The First American Constitutions // L. W. Levy and
D. J. Mahoney, eds. / The Framing and Ratification of the Constitution. New
York, 1987. P. 69-81.
Lutz 1989 — Lutz D. Political Participation in Eighteenth-Century
America // Albany Law Review 53 (winter 1989). P. 327-355.
Lynch 1973 — Lynch J. The Spanish American Revolutions, 1808-1826.
New York, 1973.
Macdonald 1953 — Macdonald D. A Theory of Mass Culture // Diogenes
3 (summer 1953). P. 1-17.
Machiavelli 1996 — Machiavelli N. Discourses, Book 3, ch. 1 // Machia-
velli N. Discourses on Livy / ed. and trans., H. Mansfield and N. Tarcov.
Chicago, 1996. 209.
MacKinnon 2005 — MacKinnon C. A. Women’s Lives - Men’s Laws.
Cambridge, MA, 2005.
MacKinnon 2006— MacKinnon C.A. Are Women Human? And Other-
International Dialogues. Cambridge, MA, 2006.
Madison 1884а — Madison to Townsend, October 18, 1831 // Letters and
Other Writings of James Madison, four vols. New York, 1884, originally
published Philadelphia, 1865. 4: 199.
540
Брайан Стил
Madison 1884б — Madison to Edward Everett, August 20, 1830 // Letters
and Other Writings of James Madison, four vols. New York, 1884, originally
published Philadelphia, 1865. 4: 106-107.
Madison 1884в — Madison to Edward Everett, September 10, 1830 //
Letters and Other Writings of James Madison, four vols. New York, 1884,
originally published Philadelphia, 1865. 4: 109-110.
Madison 1884г — Madison to Edward Livingston, May 8, 1830 // Letters
and Other Writings of James Madison, four vols. New York, 1884, originally
published Philadelphia, 1865. 4: 80.
Madison 1884д — Madison to Garnett, February 11, 1824 // Letters and
Other Writings of James Madison, four vols. New York, 1884, originally
published Philadelphia, 1865. 3: 367.
Madison 1884е — Madison to Joseph C. Cabell, March 22, 1827 // Letters
and Other Writings of James Madison, four vols. New York, 1884, originally
published Philadelphia, 1865. 3: 571-574.
Madison 1884ж — Madison to Joseph C. Cabell, May 31, 1830 // Letters
and Other Writings of James Madison, four vols. New York, 1884, originally
published Philadelphia, 1865. 4: 85-86.
Madison 1884з — Madison to Nicholas P. Trist, February 15, 1830 // Let¬
ters and Other Writings of James Madison, four vols. New York, 1884, origi¬
nally published Philadelphia, 1865. 4: 61-64.
Madison 1884и — Madison to Nicholas P. Trist, June 3, 1830 // Letters and
Other Writings of James Madison, four vols. New York, 1884, originally
published Philadelphia, 1865. 4: 87.
Madison 1884Й — Madison to Robert S. Garnett, February 11, 1824 //
Letters and Other Writings of James Madison, four vols. New York, 1884,
originally published Philadelphia, 1865. 3: 367.
Madison 1884к — Madison to Townsend, October 18, 1831 // Letters and
Other Writings of James Madison, four vols. New York, 1884, originally
published Philadelphia, 1865. 4: 198-200.
Madison 1884л — Madison to Trist, September 23, 1830 // Letters and
Other Writings of James Madison, four vols. (New York, 1884, originally
published Philadelphia, 1865), 4: 110-111.
Madison 1884м — Madison to William Cabell Rives, January 23, 1829 //
Letters and Other Writings of James Madison, four vols. New York, 1884,
originally published Philadelphia, 1865. 4: 8-9.
Madison 1900 — Madison J. to William Eustis, May 22, 1823 // G. Hunt,
ed. / The Writings of James Madison, 9 vols. New York, 1900. 9: 135-137.
Библиография
541
Madison 1900-1910а — Madison J. Notes on the Resolutions, 1799-1800 //
The Writings of James Madison / G. Hunt, ed., 9 vols. New York, 1900-1910.
6: 373.
Madison 1900-19106 — Madison J. Notes on Nullification, 1835-1836 //
G. Hunt, ed. / WJM 9: 573-589.
Madison 1900-1910в — Madison J. Report of 1800 // WJM 9: 341-406.
Madison 1900-1910г — Madison to C.E. Haynes, August 27, 1832 // WJM
9: 483-484.
Madison 1900-1910д — Madison to Cabell, March 22, 1827 // WJM 3: 573.
Madison 1900-1910е — Madison to Daniel Webster, March 15, 1833 //
WJM 4: 293.
Madison 1900-1910ж — Madison to Edward Everett, August 28, 1830 //
G. Hunt, ed., WJM 9: 402-445.
Madison 1900-1910з — Madison to James Robertson, March 27, 1831 //
G. Hunt, ed. / WJM 9: 444-445.
Madison 1900-1910и — Madison to Joseph C. Cabell, December 5, 1828 //
WJM 9: 327.
Madison 1900-1910Й — Madison to Nicholas P. Trist, December 1831 //
G. Hunt, ed. / WJM 9: 471-472.
Madison 1900-1910к — Madison to Nicholas P. Trist, December 23,
1832 // WJM 9: 490-491.
Madison 1900-1910л — Madison to Rives, January 23, 1829 // WJM 4: 9.
Madison 1911 — Madison J. Speech of June 21, 1787 // M. Farrand, ed. /
Records of the Federal Convention of 1787. New Haven, 1911. vol. 1: 357.
Madison 1962а — Madison J. Consolidation, National Gazette, December
5, 1791 // PJM 14: 137-139.
Madison 19626 — Madison J. Fashion, National Gazette, March 22, 1792 //
PJM 14: 257-259.
Madison 1962в — Madison J. Notes for the National Gazette Essays [ca.
December 19, 1791 - March 3, 1792] // PJM 14: 163-164.
Madison 1962г — Madison J. Public Opinion, in National Gazette, De¬
cember 19, 1791 // PJM 14: 170.
Madison 1962д — Madison J. Report of 1800 // PJM 17: 308-312.
Madison 1962е — Madison J. Speech in Congress on «Self-Created Socie¬
ties», November 27, 1794 // PJM 15: 390-392.
Madison 1962ж — Madison J. Speech in Congress Opposing the Na¬
tional Bank, February 2, 1791 // PJM 14: 117-122.
Madison 1962з — Madison J. Speech in the Virginia Ratifying Convention,
June 20, 1788 // PJM 11: 163.
542
Брайан Стил
Madison 1962и — Madison J., Spirit of Governments, in National Gazette,
February 18, 1792 // PJM 14: 234.
Madison 1962к — Madison J., Speech on Assumption of the State Debts,
April 22, 1790 // PJM 13: 166.
Madison 1962л — Madison J., Speech on the Bank Bill (February 2, 1791),
Gazette of the U.S., February 23, 1791 // PJM 13: 373.
Madison 1962м — Madison J. The Union: Who Are Its Real Friends?
National Gazette, April 2, 1792 // PJM 14: 274-275.
Madison 1962н — Madison J. to George Washington, April 16, 1787 //
PJM 9: 383.
Madison 1962о — Madison J. to Hamilton, November 19, 1789 // PJM 12: 451.
Madison 1962п — Madison to Livingston, August 10, 1795 // PJM 16: 47.
Madison 1962р — Madison to Monroe, December 20, 1795 // PJM 16:
168. Madison 1962с — Madison to an Unidentified Correspondent, August
23, 1795 // PJM 16: 56.
Madison 1962т — Madison J. Universal Peace, in National Gazette, Janu¬
ary 31, 1792 // PJM 14: 206.
Madison 1962у — Madison J. Virginia Resolutions // PJM 17: 189.
Madison 1962ф — Madison J. Who are the Best Keepers of the People’s
Liberties? // PJM 14: 426-427.
Madison 1981 — Madison J. Notes on Nullification, (1835-1836) //
M. Meyers, ed. / The Mind of the Founder: Sources of the Political Thought
of James Madison. Hanover and London, 1981. P. 428-429.
Madison 1987 — Madison J. Notes of Debates in the Federal Convention
of 1787. New York, 1987.
Madison 1995а — Madison J. to TJ, August 8, 1791 // ROL 2: 705-706.
Madison 19956 — Madison J. to TJ, March 5, 1822, in ROL 3: 838-839.
Madison 1995в — Madison J. to TJ, May 12, 1791 // ROL 2: 688-689.
Madison 1995г — Madison to TJ, April 23, 1787 // ROL 1: 474.
Madison 1995д — Madison to TJ, December 19, 1796 // ROL 2: 950-951.
Madison 1995е — Madison to TJ, December 29, 1798 // ROL 2: 1085.
Madison 1995ж — Madison to TJ, June 1 // ROL 2: 846.
Madison 1995з — Madison to TJ, June 19, 1793 // ROL 2: 786,
Madison 1995и — Madison to TJ, May 12, 1791 // ROL 2: 688-689.
Madison 1995Й — Madison to TJ, May 20, 1798 // ROL 2: 1051.
Madison 1995к — Madison to TJ, September 2, 1793 // ROL 2: 815.
Madison 1999а — Madison J. Public Opinion, National Gazette, December
19, 1791 // J. N. Rakove, ed. / James Madison: Writings. New York, 1999.
P. 500-501.
Библиография
543
Madison 1999б — Madison J. Remarks in Congress on the «Most Valuable
Amendment», August 17, 1789 // J. N. Rakove, ed. / James Madison: Writings.
New York, 1999. P. 470.
Madison 1999в — Madison J. Speech in Congress Proposing Constitu¬
tional Amendments, June 8, 1789 // J. N. Rakove, ed. / James Madison:
Writings. New York, 1999. P. 437-452.
Madison 1999г — Madison to Edward Everett, August 28, 1830 // Jack
N. Rakove, ed. / James Madison: Writings. New York, 1999. P. 843-851.
Mah 2000— Mah H.Phantasies of the Public Sphere: Rethinking the Haber¬
mas of Historians // Journal of Modern History 7 (March 2000). P. 153-182.
Maier 1970— Maier P.Popular Uprisings and Civil Authority in Eight-
eenthCentury America // WMQ 27 (January 1970). P. 17.
Maier 1997 — Maier P. American Scripture: Making the Declaration
of Independence. New York, 1997.
Maier 2007 — Maier P. The Origins and Influence of Early American
Local Self-Government: Democracy in America Reconsidered // M. Derthick,
ed. / Dilemmas of Scale in America’s Federal Democracy. Cambridge, 2007.
P. 63-88.
Main 1954 — Main J. T. The Distribution of Property in Post-Revolution¬
ary Virginia // Mississippi Valley Historical Review 41 (Sept. 1954). P. 241-258.
Main 1965 — Main J. T. The Social Structure of Revolutionary America.
Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1965.
Malone 1948 — Malone D. Jefferson the Virginian. Boston, 1948.
Malone 1951 — Malone D. Jefferson and the Rights of Man. Boston: Little,
Brown, 1951.
Malone 1962а — Gazette of the United States, October 10, 1798, quoted
in // D. Malone, Jefferson and the Ordeal of Liberty. Boston, 1962. P. 387.
Malone 19626 — Malone D. Jefferson and the Ordeal of Liberty. Boston,
1962.
Malone 1963 — Malone D. Thomas Jefferson as Political Leader. Berkeley,
1963.
Malone 1964 — Malone D. Thomas Jefferson // E. T. James, ed. / American
Plutarch. New York, 1964. P. 97.
Malone 1974—Malone D.Jefferson the President: Second Term, 1805-1809.
Boston, 1974.
Malone 1981 — Malone D. Jefferson and His Time, vol. 6: The Sage of
Monticello. Boston, 1981.
Marshall 1804-1807 — Marshall J. The Life of George Washington, Com¬
mander in Chief of the American Forces, During the War which Established
544
Брайан Стил
the Independence of His Country, and First President of the United States,
5 volumes. Philadelphia, 1804-1807.
Marshall 1995 — Marshall P. J. A Nation Defined by Empire, 1755-1776 //
A. Grant and K. J. Stringer, eds. / Uniting the Kingdom?: The Making of
British History. London and New York, 1995. P 216-221.
Marshall 1998 — Marshall P J. Introduction // P J. Marshall, ed. / The
Oxford History of the British Empire: Volume II: The Eighteenth Century.
Oxford, 1998. P 12.
Marshall 2002 — Marshall P. J. A Nation Defined by Empire, 1755-1776.
2002. P 216- 221.
Marston 1987 — Marston J. G. King and Congress: The Transfer of Politi¬
cal Legitimacy, 1774-1776. Princeton, 1987.
May 1989 — May E. T. Cold War - Warm Hearth: Politics and the Family
in Postwar America // S. Fraser and G. Gerstle, eds. / The Rise and Fall of the
New Deal Order, 1930-1980. Princeton, 1989. P. 153-184.
Mayer 1994 — Mayer D. N. The Constitutional Thought of Thomas Jef¬
ferson. Charlottesville, 1994.
Mayer 2004 — Mayer D. N. «Necessary and Proper»: West Point and Jef¬
ferson’s Constitutionalism // R. M. S. McDonald, ed. / Thomas Jefferson’s
Military Academy: Founding West Point. Charlottesville, 2004. P. 57-58, 60.
Maza 1991— Maza S.The Diamond Necklace Affair Revisited (1785-1786):
The Case of the Missing Queen // L. Hunt, ed. / Eroticism and the Body
Politic. Baltimore, 1991.
McCalester 1950- — McCalester A. to TJ, Nov. 1, 1791 // PTJ 22: 253-255.
McClintock 1996 — McClintock A. «No Longer a Future in Heaven»:
Nationalism, Gender, and Race // G. Eley and R. G. Suny, eds. / Becoming
National: A Reader. Oxford, 1996. P. 260-284.
McConville 2005 — McConville B. The King’s Three Faces: The Rise & Fall
of Royal America, 1688-1776. Chapel Hill, 2005.
McCoy 1980 — McCoy D. R. The Elusive Republic: Political Economy in
Jeffersonian America. Chapel Hill, 1980.
McCoy 1989 — McCoy D. R. The Last of the Fathers: James Madison and
the Republican Legacy. Cambridge, 1989.
McCoy 1992 — McCoy D. The Last of the Fathers: James Madison and the
Republican Legacy. Cambridge, 1992.
McCurry 1995 — McCurry S. Masters of Small Worlds: Yeoman House¬
holds, Gender Relations, and the Political Culture of the Antebellum South
Carolina Low Country. New York, 1995.
Библиография
545
McCusker 1996 — McCusker J. J. British Mercantilist Policies and the
Colonies // S. L. Engerman and R. E. Gallman, ed. / The Cambridge Eco¬
nomic History of the United States, vol. 1: The Colonial Era. Cambridge, 1996.
P. 337-362.
McDonald 1999а — McDonald R. M. S. Thomas Jefferson and Historical
Self-Construction: The Earth Belongs to the Living?// The Historian 61(1999).
P 295.
McDonald 19996 — McDonald R. M. S. Thomas Jefferson’s Changing
Reputation as Author of the Declaration of Independence: The First Fifty
Years // JER 19 (summer 1999). P 169-195.
McDonald 2000 — McDonald F. States’ Rights and the Union: Imperium
in Imperio, 1776-1876. Lawrence, 2000.
McGerr 1991 — McGerr M. The Price of the New Transnational History //
AHR 96 (October 1991). P 1056-1067.
McHenry 1961-1977 — James McHenry to Oliver Wolcott, Jr., July 22,
1800 // PAH 25: 112-125.
McLaughlin 1988 — McLaughlin J. Jefferson and Monticello: The Biogra¬
phy of a Builder. New York, 1988.
McPherson 2006 — McPherson A. Americanism against American Em¬
pire // M. Kazin & J. A. McCartin, eds. / Americanism: New Perspectives on
the History of an Ideal. Chapel Hill, 2006. P. 169-191.
McWilliams 1980 — McWilliams W. C. Democracy and the Citizen: Com¬
munity, Dignity, and the Crisis of Contemporary Politics in America //
R. A. Goldwin and W. A. Schambra, eds. // How Democratic is the Constitu¬
tion? Washington, D.C., and London, 1980. P. 79-101.
McWilliams 1988 — McWilliams T. The New South Faces the World:
Foreign Affairs and the Southern Sense of Self, 1877-1950. Baton Rouge, 1988.
Melton 2001 — Melton J. V. H. The Rise of the Public in Enlightenment
Europe. New York: Cambridge University Press, 2001.
Merritt 1964 — Merritt R. L. The Colonists Discover America: Attention
Patterns in the Colonial Press, 1735-1775// WMQ 21(April 1964). P.270-287.
Merritt 1965 — Merritt R. L. The Emergence of American Nationa¬
lism: A Quantitative Approach // American Quarterly 17 (summer 1965).
P. 319-335.
Meyer 1964 — Meyer F. W. A Note on the Origins of the «Hamiltonian
System» // WMQ 21 (October 1964). P 579-588.
Miller 1950 — Miller S. to TJ, March 4, 1800 // PTJ 31: 411.
Miller 1977 — Miller J. C. The Wolf by the Ears: Thomas Jefferson and
Slavery. New York, 1977.
546
Брайан Стил
Miller 1988 — Miller C. A. Jefferson and Nature: An Interpretation. Bal¬
timore, 1988.
Miller 1994 — Miller C. Unfinished Business: Colonialism in Sub-Saharan
Africa and theIdeals of the French Revolution// J.Klaits and M.H. Haltzel eds./
The Global Ramification of the French Revolution. New York, 1994. P.105-126.
Mintz 1991 — Mintz M. M. Condorcet’s Reconsideration of America as
a Model for Europe // JER 11 (winter 1991). P. 493-506.
Moloney 2005 — Moloney P Savages in the Scottish Enlightenment’s
History of Desire // Journal of the History of Sexuality 14 (July 2005).
P 237-265.
Monroe 1950 Monroe to TJ, September 3, 1793 // PTJ 27: 27.
Morgan 1948 — Morgan E. S. Colonial Ideas of Parliamentary Power,
1764-1766 // WMQ (July 1948). P 311-341.
Morgan 1972 — Morgan E. S. Slavery and Freedom: The American Para¬
dox // JAH 59 (June 1972). P 5-29.
Morgan 1988 — Morgan E. S. Inventing the People: The Rise of Popular
Sovereignty in England and America. New York, 1988.
Morison 1970 — Morison S. E. Dissent in the War of 1812 // S. E. Morison,
F. Merk and F. Freidel, Dissent in Three American Wars. Cambridge, MA,
1970. P 3-31.
Morris 1974 — Morris R. B. The Forging of the Union Reconsidered:
A Historical Refutation of State Sovereignty Over Seabeds // Columbia Law
Review 74, 1974. P 1056-1093.
Morsman 2005 — Morsman J. Securing America: Jefferson’s Fluid Plans
for the Western Perimeter // D. Seefeldt, J. L. Hantman and P. S. Onuf, eds. /
Across the Continent: Jefferson, Lewis and Clark, and the Making of Amer¬
ica. Charlottesville, VA, 2005. P. 45-83.
Mosse 1985 — Mosse G. Nationalism and Sexuality: Respectability and
Abnormal Sexuality in Modern Europe. New York, 1985.
Murrin 1980 — Murrin J. The Great Inversion or Court Versus Country:
A Comparison of the Revolution Settlements in England (1688-1721) and
America (1776-1816) // J. G. A. Pocock, ed. / Three British Revolutions: 1641,
1688, 1776. Princeton, 1980. P. 368-453.
Murrin 1987 — Murrin J. M. «A Roof without Walls»: The Dilemma of
American National Identity // R. Beeman, S. Botein and E. C. Carter, eds. /
Beyond Confederation: Origins of the Constitution and American Nation¬
al Identity. Chapel Hill, 1987. P. 333-348.
Murrin 2000 — Murrin J. The Jeffersonian Triumph and American Excep-
tionalism // JER 20 (spring 2000). P. 23.
Библиография
547
Myers 1983 — Myers M., Jr., Liberty without Anarchy: A History of the
Society of the Cincinnati. Charlottesville, 1983.
Nagel 1964 — Nagel P. C. One Nation Indivisible: The Union in American
Thought, 1776-1861. New York, 1964.
Nash 1965 — Nash G. B. The American Clergy and the French Revolu¬
tion // WMQ, 20 (1965). P. 392-412.
Nash, Hodges 2008 — Nash G. B. and Hodges G. R. G. Friends of Liberty:
Thomas Jefferson, Tadeusz Kosciuszko, and Agrippa Hull: A Tale of Three
Patriots, Two Revolutions, and a Tragic Betrayal of Freedom in the New
Nation. New York, 2008.
Neem 2006 — Neem J. Freedom of Association // P Finkleman, ed. / The
Encyclopedia of American Civil Liberties, 4 vols. New York, 2006. 1: 634-636.
Neem 2008а — Neem J. Creating a Nation of Joiners: Democracy and
Civil Society in Early National Massachusetts. Cambridge, MA, 2008.
Neem 20086 — Neem J. The Early Republic: Thomas Jefferson’s Philosophy
of History and the Future of American Christianity // C. Mathewes and
C. M. Nichols, eds. / Prophesies of Godlessness: Predictions of America’s Im¬
minent Secularization, from the Puritans to the Present Day. New York, 2008.
P 35-52.
Neem 2011 — Neem J. American History in a Global Age // History and
Theory, 50 (February 2011), P. 41-70.
Neem 2012 — Neem J. «To Diffuse Knowledge More Generally through
the Mass of the People»: Thomas Jefferson on Individual Freedom and the
Distribution of Knowledge // R. M. S. McDonald, ed. / Light and Liberty:
Thomas Jefferson and the Power of Knowledge. Charlottesville, 2012. P 47-74.
Neem unpublished — Neem J. Developing Freedom: Thomas Jefferson,
the State, and Human Capability // unpublished paper in possession of the
author.
Nelson 2006 — Nelson E. The Greek Tradition in Republican Thought.
Cambridge, 2006.
Newman 1987а — Newman G. The Rise of English Nationalism: A Cul¬
tural History, 1740-1830. New York, 1987.
Newman 19976 — Newman S. P Parades and the Politics of the Street:
Festive Culture in the Early American Republic. Philadelphia: University of
Pennsylvania Press, 1997.
Niebuhr 2001 — Niebuhr R. Moral Man and Immoral Society: A Study in
Ethics and Politics. Louisville, KY, 2001.
Nora 1989 — Nora P. between Memory and History: Les Lieux de Me-
moire // Representations 26 (spring 1989). P. 7.
548
Брайан Стил
Norberg 1993 — Norberg K. Prostitutes // N. Z. Davis and A. Farge, eds. /
A History of Women in the West, vol. 3, Renaissance and Enlightenment
Paradoxes. Cambridge, MA, 1993. P. 458-474.
Notes and Queries 1917 — Notes and Queries // Pennsylvania Magazine
of History and Biography 41 (1917). P. 247-248.
Nussbaum 1995 — Nussbaum M. C. Objectification // Philosophy and
Public Affairs 24 (autumn 1995). P. 249-291.
Nussbaum 2000 — Nussbaum M. C. Women and Human Development:
The Capabilities Approach. Cambridge, 2000.
Nussbaum 2008 — Nussbaum M. Toward a Globally Sensitive Patriotism /
Daedalus, 137 (summer 2008). P. 78-93.
O’Brien 1996а — O’Brien C. C. The Long Affair: Thomas Jefferson and the
French Revolution, 1785-1800. Chicago, 1996.
O’Brien 19966 — O’Brien C. C. Thomas Jefferson: Radical and Racist //
The Atlantic Monthly 278 (October 1996). P. 53-74,
O’Brien 2004 — O’Brien M. Conjectures of Order: Intellectual Life and
the American South, 1810-1860. Chapel Hill, 2004.
O’Shaughnessy 2004 — O’Shaughnessy A. J. «If Others Will Not Be Active,
I Must Drive»: George III and the American Revolution // Early American
Studies (spring 2004). P. 1-46.
Oakes 1999 — Oakes J. Why Slaves Cannot Read: The Political Significance
of Jefferson’s Racism, // J. Gilreath, ed. / Thomas Jefferson and the Education
of a Citizen. Washington, DC, 1999. P. 177-192, 348n15.
Okin 1979 — Okin S. M. Women in Western Political Thought. Princeton,
1979.
Okin 1991 — Okin S. M. Gender, the Public and the Private // D. Held,
ed. / Political Theory Today. Stanford, 1991. P. 67-90.
Okin 1999 — Okin S. M. Is Multiculturalism Bad for Women? Princeton, 1999.
Onuf 1988 — Onuf P. S. State Sovereignty and the Making of the Constitu¬
tion // T Ball and J. G. A. Pocock, eds. / Conceptual Change and the Consti¬
tution. Lawrence, KS, 1988. P. 78-98.
Onuf 1992 — Onuf P. S. Anarchy and the Crisis of the Union // R. Hoffman,
P. Albert and H. Belz, eds. / «To Form a More Perfect Union»: The Critical
Ideas of the Constitution. Charlottesville, VA, 1992. P. 272-302.
Onuf 1993 — Onuf P. S. The Scholars’ Jefferson // WMQ 50 (1993).
P. 254-280; 671-699.
Onuf 1995 — Onuf P. S. The Expanding Union // D. T. Konig, ed. / Devis¬
ing Liberty: Preserving and Creating Freedom in the New American Repub¬
lic. Stanford, 1995. P. 50-80.
Библиография
549
Onuf 1996 — Onuf P. S. Federalism, Republicanism, and the Origins of
American Sectionalism // P. Onuf et al. All Over the Map: Rethinking
American Regions. Baltimore and London, 1996. P. 11-37; 107-117.
Onuf 1998 — Onuf P S. A Declaration of Independence for Diplomatic
Historians // Diplomatic History 22 (1998). P 71.
Onuf 1998 — Onuf P. S. A Declaration of Independence for Diplomatic
Historians // Diplomatic History 22 (1998). P 71-83.
Onuf 2000а — Onuf P Liberty to Learn // Thomas Jefferson: Genius of
Liberty. New York, 2000. P. 138-143.
Onuf 20006 — Onuf P. S. Every Generation is an «Independent Nation»:
Colonization, Miscegenation, and the Fate of Jefferson’s Children // WMQ
57 (January 2000). P 155-172.
Onuf 2000в — Onuf P. S. Jefferson’s Empire: The Language of American
Nationhood. Charlottesville, 2000.
Onuf2007а — Onuf P. S. Jefferson, Race, and National Identity // P. S. Onuf.
The Mind of Thomas Jefferson. Charlottesville, 2007. P. 211.
Onuf 20076 — Onuf P. S. Jefferson’s Religion: Priestcraft, Enlightenment,
and the Republican Revolution // in P. S. Onuf, The Mind of Thomas Jefferson.
Charlottesville, 2007. P. 139-168.
Onuf 2007а— Onuf PS. The Mind of Thomas Jefferson. Charlottesville,
2007. Onuf 20076 — Onuf P. S. Liberty to Learn // Onuf P. S. / The Mind of
Thomas Jefferson. Charlottesville, VA, 2007. P. 169-178.
Onuf 2007в — Onuf P. S. The Revolution of 1803 // Onuf P. S. / The Mind
of Thomas Jefferson. Charlottesville, 2007. P. 107.
Onuf 2007г — Onuf P S. Thomas Jefferson and the Expanding Union //
Onuf P. S. The Mind of Thomas Jefferson. Charlottesville, 2007. P. 116.
Onuf 2007д — Onuf P S. Thomas Jefferson, Federalist // Onuf P S. The
Mind of Thomas Jefferson. Charlottesville, 2007. P. 94.
Onuf 2009 — Onuf P. S. Jefferson, Louisiana, and American Nationhood //
P. Kastor and F. Weil, Empires of the Imagination: Transatlantic Histories of
the Louisiana Purchase. Charlottesville, VA, 2009. P. 25.
Onuf, Helo 2003 — Onuf P. S. and Helo A. Jefferson, Morality, and the
Problem of Slavery // WMQ 60 (July 2003). P. 583-614.
Onuf, Onuf 2006 — Onuf N. G. and Onuf P. S. Nations, Markets, and War:
Modern History and the American Civil War. Charlottesville, VA, 2006.
Onuf, Sadosky 2002 — Onuf P S. and Sadosky L. J. Jeffersonian America.
Malden, MA, 2002.
Otis 1966 — Otis J. The Rights of the British Colonies Asserted and Proved
(1764) // Merrill Jensen, Tracts of the American Revolution.Indianapolis, 1966.
550
Брайан Стил
Otis et al. 1904 — Otis J., Cushing T., Adams S. and Gray T. Letter «To
Dennys De Berdt», December 20, 1765 // H. A. Cushing, ed. / The Writings
of Samuel Adams. New York, 1904. 1: 67.
Ozouf 1988 — Ozouf M. «Public Opinion» at the End of the Old Regime //
Journal of Modern History 60, suppl. (September 1988). P. 1-21.
Ozouf 1989 — Ozouf M. Public Spirit // F. Furet and M. Ozouf, ed. /
A Critical Dictionary of the French Revolution / trans. A. Goldhammer.
Cambridge, MA, 1989. P. 771-780.
Pagden — Pagden A. Lords of the entire World: Ideologies of Empire in
Spain, Britain and France, c. 1500-c. 1800. New Haven, 1995.
Pagden, Canny 1987 — Pagden A. and Canny N. Afterword: From Iden¬
tity to Independence // Canny and Pagden, eds., Colonial Identity in the
Atlantic World, 1500-1800. Princeton, 1987. P. 277-278.
Paine 1950 Paine to TJ, April 1, 1797 // PTJ 29:340-344.
Paine 1987 — Paine T. Rights of Man, part one (1791) // Isaac Kramnick,
ed. / The Thomas Paine Reader. New York, 1987. P. 216.
Paisley, Robertson, and Waldstreicher 2003 — Pasley J. L., Robertson A. W.
and Waldstreicher D. eds. / Beyond the Founders: New Approaches to the
Political History of the Early American Republic. Chapel Hill, 2003.
Palmer 1953 — Palmer R. R. Notes on the Use of the Word «Democracy»
1789-1799 // Political Science Quarterly 68 (June 1953). P. 203-226.
Palmer 1957 — Palmer R. R. The Dubious Democrat: Thomas Jefferson in
Bourbon France// Political Science Quarterly 72(September 1957). P.388-404.
Palmer 1959 — Palmer R. R. The Age of the Democratic Revolution: A Po¬
litical History of Europe and America, 1760-1800. Princeton, 1959. vol. 1:
281-282. Palmer 1970 — Palmer R. R. The Age of the Democratic Revolution:
The Struggle, vol. 2. Princeton, 1970.
Pangle, Pangle 1993 — Pangle L. S. and Pangle T. The Learning of Liberty:
The Educational Ideas of the American Founders. Lawrence, 1993.
Parish 1995 — Parish P. J. An Exception to Most of the Rules: What Made
American Nationalism Different in the Mid-Nineteenth Century? // Prologue
27 (Fall 1995). P. 222.
Parish 1995 — Parish P. An Exception to Most of the Rules // Prologue
27 (Fall 1995). P. 223.
Pasley 2000 — Pasley J. L. The Two National «Gazettes»: Newspapers and
the Embodiment of American Political Parties // Early American Literature
35 (2000). P. 51-86.
Pasley 2002 — Pasley J. L. The Tyranny of Printers: Newspaper Politics in
the Early American Republic. Charlottesville: University ofVirginia Press, 2002.
Библиография
551
Pasley 2006 — Pasley J. L. Politics and the Misadventures of Thomas Jef¬
ferson’s Modern Reputation: A Review Essay // JSH 72 (November 2006).
P 871-908.
Pate 1931 — Pate E. Richard Bland’s Inquiry into the Rights of the British
Colonies // WMQ, second series, 11 (January 1931). P 20-28.
Patterson 2010 — Patterson O. Jefferson, the Contradiction // New York
Times, November 2, 1998. Available: http://www.nytimes.com/1998/11/02/
opinion/jefferson-the-contradiction.html (accessed: June 16, 2010).
Perdue 1997 — Perdue T. Columbus Meets Pocahontas in the American
South // Southern Cultures 3 (spring 1997). P. 4-21.
Perdue 1998 — Perdue T. Cherokee Women: Gender and Culture Change,
1700-1835. Lincoln, 1998.
Perez 2002 — Perez L. A., Jr. We Are the World: Internationalizing the Na¬
tional, Nationalizing the International // JAH 89(September 2002). P 558-566.
Peterson 1960 — Peterson M. D. The Jefferson Image in the American
Mind. New York, 1960.
Peterson 1965а — Peterson M. D. Thomas Jefferson and Commercial
Policy // WMQ 22 (October 1965). P 604-606.
Peterson 19656 — Peterson M. D. Thomas Jefferson and Commercial
Policy, 1783-1793. // WMQ 22, № 4 (1965).
Peterson 1970 — Peterson M. D. Thomas Jefferson and the New Nation.
New York, 1970.
Peterson 1984а — Peterson M. D. ed. / Report of the Commissioners for
the University of Virginia, Aug. 4, 1818 // TJW. P 459-460.
Peterson 19846 — Peterson M. D., ed. / Thomas Jefferson: Writings. New
York, 1984. Peterson 1984в — TJW. P. 118-119.
Peterson 1998 — Peterson M. D. The Jefferson Image in the American
Mind, second edition. Charlottesville, 1998.
Pickens 1975 — Pickens B. Mr. Jefferson as Revolutionary Architect //
Journal of the Society of Architectural Historians, 34 (December 1975).
P. 257-279.
Pickering 1823 — Pickering T. Col. Pickering’s Observations Introductory
to Reading the Declaration of Independence. Salem, MA, 1823.
Pocock 1967 — Pocock J. G. A. The Ancient Constitution and the Feudal
Law: A Study of English Historical Thought in the Seventeenth Century. New
York, 1967.
Pocock 1985 — Pocock J. G. A. 1776: The Revolution against Parliament //
Virtue, Commerce, and History: Essays on Political Thought and History,
Chiefly in the Eighteenth Century. Cambridge, 1985. P. 281.
552
Брайан Стил
Pocock 1988 — Pocock J. G. A. States, Republics, and Empires: The
American Founding in Early Modern Perspective // T. Ball, ed. / Conceptual
Change and the Constitution. Lawrence, KS, 1988. P 55-77.
Pocock 2004 — Pocock J. G. A. America’s Foundations, Foundationalisms,
and Fundamentalisms // Orbis (winter 2004). P. 37-44.
Pole 1962 — Pole J. R. Historians and the Problem of Early American
Democracy // American Historical Review 67 (April 1962).
Pole 1983 — Pole J. R. The Gift of Government: Political Responsibility
from the English Restoration to American Independence. Athens, 1983.
Pole 1988 — Pole J. R. The Politics of the Word «State» and its Relation to
American Sovereignty // Parliaments, Estates and Representation 8 (June
1988). P 1-10.
Porter 1996 — Porter R. Material Pleasures in the Consumer Society //
R. Porter and M. M. Roberts, Pleasure in the Eighteenth Century. New York,
1996. P 19-35.
Porter 2000 — Porter R. The Creation of the Modern World: The Untold
Story of the British Enlightenment. New York, 2000.
Potter 1954 — Potter D. M. People of Plenty: Economic Abundance and
the American Character. Chicago, 1954.
Potter 1962 — Potter D. The Historian’s Use of Nationalism, and Vice Ver¬
sa // AHR 67 (July 1962). P 924-950.
Potter 1973а — Potter D. Social Cohesion and the Crisis of Law //
D. E. Fehrenbacher, ed. / History and American Society: Essays of David
M. Potter. New York, 1973. P 412.
Potter 19736 — Potter D. The Historian’s Use of Nationalism and Vice Ver¬
sa // D. E. Fehrenbacher, ed. / History and American Society: Essays of David
M. Potter. New York, 1973. P 72-106.
Price 2000 — Price A. Address (1850) // Sklar K. K. Women’s Rights
Emerges Within the Antislavery Movement, 1830-1870. Boston, 2000. P 181.
Quigley 2006 — Quigley P D. H. Patchwork Nation: Sources of Confeder¬
ate Nationalism, 1848-1865. Ph.D. dissertation, University of North Carolina
at Chapel Hill, 2006.
Quigley 2009 — Quigley P Independence Day Dilemmas in the American
South, 1848-1865 // JSH 75 (May 2009). P. 235-266.
Quigley 2011 — Quigley P Shifting Grounds: Nationalism and the
American South, 1848-1865. New York, 2011.
Quigley 2012 — Quigley P. Shifting Grounds: Nationalism and the
American South, 1848-1865. Oxford, 2012.
Quincy 1868 — Quincy E. Life of Josiah Quincy of Massachusetts. Boston,
1868.
Библиография
553
Rahe 1992 — Rahe P. Republics Ancient and Modern: Classical Republi¬
canism and the American Revolution. Chapel Hill, 1992.
Rahe 1995 — Rahe P. A. Thomas Jefferson’s Machiavellian Political Sci¬
ence // Review of Politics 57 (summer 1995). P. 449-481.
Rahe 2003 — Rahe P Background to Marbury v. Madison: The Debate
Concerning Judicial Review at the Federal Convention and during the Rati¬
fication Period // Marbury v. Madison: 1803-2003: Un dialogue francoame-
ricain / A French American Dialogue / ed. Ё. Zoller. Paris: Dalloz, 2003.
P 19-36.
Rahe 2005 — Rahe P. A. between Trust and Distrust: The Federalist and
the Emergence of Modern Republican Constitutionalism // 1650-1850: Ide¬
as, Aesthetics, and Inquiries in the Early Modern Era 11 (2005). P 375-406.
Rakove 1979 — Rakove J. N. The Beginnings of National Politics: An In¬
terpretive History of the Continental Congress. New York, 1979.
Rakove 1998 — Rakove J. N. Making a Hash of Sovereignty, Part I // Green
Bag 2 (autumn 1998). P 35-44,
Rakove 1999 — Rakove J. N. Making a Hash of Sovereignty, Part II // Green
Bag 3 (autumn 1999). P 51-59.
Rakove 1999 — Rakove J. Our Jefferson // Onuf P S. and Lewis J. E, Sally
Hemings and Thomas Jefferson: History, Memory, and Civic Culture. Char¬
lottesville, 1999. P. 233-234.
Randolph 1936 — Randolph E. Edmund Randolph’s Essay on the Revolu¬
tionary History of Virginia, 1774-1782, Continued // Virginia Magazine of
History and Biography, 44 (January 1936). P. 45.
Rawski 1996 — Rawski E. S. Presidential Address: Reenvisioning the Qing:
The Significance of the Qing Period in Chinese History // The Journal of Asian
Studies 55 (Nov. 1996). P 829-850.
Ray 2012 — Ray K. Thomas Jefferson and A Summary View of the Rights
of British America // F. D. Cogliano, ed. / The Blackwell Companion to
Thomas Jefferson. Malden, MA, 2012. 32-43.
Read 2009 — Read J. H. Majority Rule Versus Consensus: The Political
Thought of John C. Calhoun. Lawrence, 2009.
Reid 1981 — Reid J. P. The Irrelevance of the Declaration // H. Hartog,
ed. / Law in the American Revolution and the Revolution in the Law. New
York, 1981. P 46-89.
Reid 1986 — Reid J. P. Constitutional History of the American Revolu¬
tion, Volume I: The Authority of Rights. Madison, 1986.
Reid 1988 — Reid J. P. The Concept of Liberty in the Age of the American
Revolution. Chicago, 1988.
554
Брайан Стил
Resolutions Adopted by the Kentucky General Assembly 1950 Resolu¬
tions Adopted by the Kentucky General Assembly, November 10, 1798 // PTJ
30: 550-555.
Resolutions of Virginia and Kentucky 1826 — Resolutions of Virginia and
Kentucky (Richmond, 1826).
Reuter 1990 — Reuter F. T. «Petty Spy» or Effective Diplomat: The Role of
George Beckwith // Journal of the Early Republic 10 (winter 1990). P. 471-492.
Rights of Man: The Contest of Burke and Paine in America 1950 Rights
of Man: The Contest of Burke and Paine in America // PTJ 20:268-313.
Risjord 1974 — Risjord N. K. The Evolution of Political Parties in Vir¬
ginia, 1782-1800 // JAH 60 (1974). P. 961-984.
Risjord 1976 — Risjord N. K. The Compromise of 1790: New Evidence on
the Dinner Table Bargain // WMQ 33 (1976). P. 309-314.
Ritcheson 1981 — Ritcheson C. The Fragile Memory: Thomas Jefferson at
the Court of King George III // Eighteenth Century Life 7 (January-May
1981). P. 1-16.
Ritchie 1814 — Ritchie T. Richmond Enquirer, November 1, 1814.
Rodgers 1998 — Rodgers D. Exceptionalism // A. Molho and G. S. Wood,
eds. / Imagined Histories: American Historians Interpret the Past. Princeton,
1998. P. 21-40.
Rogers 1998 — Rogers D. Republicanism: The Career of a Concept // JAH
79 (June 1998). P. 11-38.
Ronda 2001 — Ronda J. P. A Promise of Rivers: Thomas Jefferson and the
Exploration of Western Waterways // Ronda J. P. Finding the West: Explora¬
tions with Lewis and Clark. Albuquerque, 2001. P. 1-16.
Roosevelt 1938 — Roosevelt F. D. Address at the Commonwealth Club,
San Francisco, September 23, 1932 // S. I. Rosenman, ed. / The Public Papers
and Addresses of Franklin D. Roosevelt. Volume 1. The Genesis of the New
Deal, 1928-1932. New York, 1938. P. 745.
Rorty 1989— Rorty R.Contingency,Irony, and Solidarity. Cambridge, 1989.
Rosenfeld 2002 — Rosenfeld S. Citizens of Nowhere in Particular: Cos¬
mopolitanism, Writing, and Political Engagement in Eighteenth-Century
Europe // National Identities, 4 (2002). P. 25-43.
Rossiter 1964 — Rossiter C. Six Characters in Search of a Republic: Stud¬
ies in the Political Thought of the American Colonies. New York, 1964.
Rothman 2005 — Rothman A. Slave Country: American Expansion and
the Origins of the Deep South. Cambridge, 2005.
Rowe 2005 — Rowe G. D. Constitutionalism in the Streets // Southern
California Law Review 78 (January 2005). P. 401-457.
Библиография
555
Royster 1979 — Royster C. A Revolutionary People at War: The Continen¬
tal Army and American Character. Chapel Hill, 1979.
Royster 1984 — Royster C. Founding a Nation in Blood: Military Conflict
and American Nationality // R. Hoffman and P. J. Albert, eds. / Arms and In¬
dependence: The Military Character of the American Revolution. Charlottes¬
ville, 1984. P. 25-49.
Rozbicki 1997 — Rozbicki M. J. The Curse of Provincialism: Negative
Perceptions of Colonial American Plantation Gentry // JSH 63 (November
1997). P 727-752.
Rush 1965 — Rush B. Thoughts upon Female Education, Accomodated to
the Present State of Society, Manners and Government in the United States
of America [1787] // F. Rudolph, ed. / Essays on Education in the Early Re¬
public. Cambridge, MA, 1965. P. 27.
Rutledge 1950- — Rutledge to TJ, April 30, 1796 // PTJ 29: 92.
Ryerson 2005 — Ryerson R. A. John Adams, Republican Monarchist:
An Inquiry into the Origins of his Constitutional Thought // E. J. Gould and
P. S. Onuf, eds. / Empire and Nation: The American Revolution in the Atlan¬
tic World. Baltimore, 2005. P 72-92.
Saler 2002 — Saler B. An Empire for Liberty, a State for Empire: The U.S.
National State Before and After the Revolution of 1800 // J. Horn, J. Lewis and
P Onuf, eds. / The Revolution of 1800: Democracy, Race, and the New Re¬
public. Charlottesville, 2002. P. 360-382.
Savelle 1962 — Savelle M. Nationalism and Other Loyalties in the Ameri¬
can Revolution // AHR 67 (July 1962). P 901-923.
Scanlon 1968 — Scanlon J. E. A Sudden Conceit: Jefferson and the Loui¬
siana Government Bill of 1804 // Louisiana History, 9 (spring 1968).
P. 139-162.
Schama 2003 — Schama S. The Unloved American // New Yorker, March
10, 2003. P. 34-39.
Schlesinger 1922 — Schlesinger A. M. The State Rights Fetish // New View¬
points in American History. New York, 1922. P. 220-244.
Schlesinger 1964 — Schlesinger A. M. The Lost Meaning of «The Pursuit
of Happiness» // WMQ 21 (1964). P 325-327.
Schmitt 1989 — Schmitt G. J. Thomas Jefferson and the Presidency //
T. Cronin, ed. / Inventing the American Presidency. Lawrence, 1989.
P. 326-346.
Schoen 2003 — Schoen B. Calculating the Price of Union: Republican
Economic Nationalism and the Origins of Southern Sectionalism, 1790¬
1828 // JER 23 (summer 2003). P. 176-206.
556
Брайан Стил
Schoenbachler 1998 — Schoenbachler M. Republicanism in the Age of
Democratic Revolution: The Democratic-Republican Societies of the 1790s //
JER 18 (spring 1998).
Schwartz 1984 — Schwartz J. The Sexual Politics of Jean-Jacques Rousseau.
Chicago, 1984.
Schwartz 2007 — Schwartz M. The Great Divergence Reconsidered:
Hamilton, Madison, and U.S.-British Relations, 1783-1789 // Journal of the
Early Republic 27 (Fall 2007). P. 407-436.
Scofield 2006 — Scofield M. E. The Fatigues of His Table: The Politics of
Presidential Dining During the Jefferson Administration // JER 26 (Fall 2006).
P. 449-469.
Scott 1997 — Scott J. W. «La Querelle Des Femmes» In the Late Twentieth
Century // New Left Review (November-December 1997). P. 3-19.
Searle 2010 — Searle J. Making the Social World: The Structure of Human
Civilization. Oxford, 2010.
Sedgwick 1997 — Sedgwick J. L. Jeffersonianism in the Progressive Era //
G. L. McDowell and S. L. Noble, eds. / Reason and Republicanism: Thomas
Jefferson’s Legacy of Liberty. Lanham, MD, 1997. P. 189-204.
Sellers 1991 — Sellers C. The Market Revolution: Jacksonian America,
1815-1848. New York, 1991.
Sen 2009 — Sen A. K. The Power of a Declaration // New Republic, Febru¬
ary 4, 2009. P. 30-32.
Shackelford 1995 — Shackelford G. G. Thomas Jefferson’s travels in Europe,
1784-1789. Baltimore, 1995.
Shalhope 1976 — Shalhope R. Thomas Jefferson’s Republicanism and
Antebellum Southern Thought // JSH 42 (November 1976). P. 537-545.
Sharp 1993 — Sharp J. R. American Politics in the Early Republic: The New
Nation in Crisis. New Haven, 1993.
Sheehan 1973 — Sheehan B. W. Seeds of Extinction: Jeffersonian Philan¬
thropy and the American Indian. New York, 1973.
Sheehan 1986 — Sheehan B. W. American Indians // M. D. Peterson, ed. /
Thomas Jefferson: A Reference Biography. New York, 1986. P. 399.
Sheehan 2002 — Sheehan C. A. Madison and the French Enlightenment:
The Authority of Public Opinion // WMQ 59 (October 2002). P. 925-956.
Sheehan 2006а — Sheehan C. A. Madison vs. Hamilton: The Battle over
Republicanism and the Role of Public Opinion// D.Ambrose and R.W.T.Martin,
ed. / The Many Faces of Alexander Hamilton: The Life and Legacy of
America’s Most Elusive Founding Father. New York, 2006. P. 165-208.
Библиография
557
Sheehan 2006б — Sheehan J. J. The Problem of Sovereignty in European
History // AHR 111 (February 2006). P. 3.
Sheldon 1991 — Sheldon G. W. The Political Philosophy of Thomas Jef¬
ferson. Baltimore and London, 1991.
Sher 1989 — Sher R. B. Adam Ferguson, Adam Smith, and the Problem of
National Defense // Journal of Modern History 61 (June 1989). P. 240-268.
Sher 1994 — Sher R. B. From Troglodytes to Americans: Montesquieu and
the Scottish Enlightenment on Liberty, Virtue, and Commerce // D. Wootton,
ed. / Republicanism, Liberty, and Commercial Society, 1649-1776. Stanford,
1994. P. 368-402, 477-481.
Shields 2008 — Shields D. S. The Early American Salon // Humanities,
29 (January/February 2008). Available: http://www.neh.gov/news/humani-
ties/2008-01/TheEarlyAmericanSalon.html, accessed October 9, 2010.
Shils 1962 — Shils E. The Theory of Mass Society // Diogenes 39 (1962).
P. 45-66.
Shuffelton 1990 — Shuffelton F. In Different Voices: Gender in the
American Republic of Letters // Early American Literature 25 (1990).
P. 289-304.
Shy 1987 — Shy J. Franklin, Washington, and a New Nation // Proceedings
of the American Philosophical Society 131 (1987). P. 308-324.
Skinner 1978 — Skinner Q. The Foundations of Modern Political Thought.
Cambridge, 1978. 1: ix-x.
Skinner 1989 — Skinner Q. The State // T. Ball, J. Farr and R. L. Hanson,
ed./ PoliticalInnovation and Conceptual Change. Cambridge, 1989. P.90-131.
Sloan 1995а — Sloan H. E. Principle and Interest: Thomas Jefferson and
the Problem of Debt. Charlottesville, 1995.
Sloan 1995б — Sloan H. E. Principle and Interest: Thomas Jefferson and
the Problem of Debt. New York, 1995.
Smelser 1958 — Smelser M. The Federalist Period as an Age of Passion //
American Quarterly 10 (winter 1958). P. 391-419.
Smith 1841 — Smith A. A. Journal and Correspondence of Miss Adams,
Daughter of John Adams, Second President of the United States: Written in
France and England, in 1785 / ed. C. A. de Windt. New York, 1841.
Smith 1906 — Smith M. B. The First Forty Years of Washington Society /
Galliard Hunt, ed. New York, 1906.
Smith 1966 — Smith J. M. Freedom’s Fetters: The Alien and Sedition Laws
and American Civil Liberties. Ithaca 1966.
Smith 1970 — Smith J. M. The Grassroots Origins of the Kentucky Resolu¬
tions // WMQ, 27 (April 1970). P. 221-245.
558
Брайан Стил
Smith 1993 — Smith R. Beyond Tocqueville, Myrdal, and Hartz //
American Political Science Review 87 (September 1993). P. 549-566.
Smith 1995а — ROL 2: 1071.
Smith 1995б — ROL 2: 1080.
Smith 1995в — ROL 2: 1082, 1084.
Smith 1995г — ROL 2: 1082.
Smith 1995д — ROL 2: 1083.
Smith 1995е — ROL 2: 884, n. 16.
Smith 1995ж — ROL 2: 885.
Smith 1995з — Smith J. M. ed. / ROL 2: 1068.
Smith 1995и — Smith J. M. ed. / ROL 2: 1069.
Smith 1997 — Smith R. Civic Ideals: Conflicting Visions of Citizenship in
U.S. History. New Haven, 1997.
Smith 2012— Smith M.Speech in the New York Ratifying Convention, June
21, 1788 // B. Bailyn, ed. / Debate on the Constitution: Part 2. 2012. P. 760-761.
Smith-Rosenberg 1992 — Smith-Rosenberg C. Dis-Covering the Subject
of the «Great Constitutional Discussion», 1786-1789 // JAH 79 (Dec. 1992).
P. 841-873.
Soltow 1971 — Soltow L. Economic Inequality in the United States in the
Period from 1790 to 1860 // Journal of Economic History 31 (December 1971).
P. 827.
Sonnett 1993 — Sonnett M. A Daughter to Educate // N. Z. Davis and
A. Farge, eds. / A History of Women in the West, vol. 3, Renaissance and
Enlightenment Paradoxes. Cambridge, MA, 1993. P. 101-132.
Spahn 2008 — Spahn H. Visual History? Jefferson, Lord Kames, and the
Crisis of Historical Aesthetics // GRATT Online: Issue #4 (October 2008):
http://www.graat.fr/backissuejefferson.htm.
Stampp 1978 — Stampp K. The Concept of a Perpetual Union // JAH
65 (June 1978). P. 5-33.
Stampp 1980— Stampp K.TheImperiled Union: Essays on the Background
of the Civil War. New York, 1980. P. 3-36.
Stansell 1987 — Stansell C. City of Women: Sex and Class in New York,
1789-1860. Urbana and Chicago, 1987.
Stanton 1981 — Stanton E. C. The Solitude of Self (1892) // E. C. DuBois,
ed. / Elizabeth Cady Stanton, Susan B. Anthony: Correspondence, Writings,
and Speeches. New York, 1981. P. 246-254.
Stanton 1993 — Stanton L. C. «Those Who Labor for My Happiness»:
Thomas Jefferson and His Slaves // P. S. Onuf, ed. / Jeffersonian Legacies.
Charlottesville, VA, 1993. 147-180.
Библиография
559
State of Rhode Island and Providence Plantations, In General Assembly
1826 — State of Rhode Island and Providence Plantations, In General As¬
sembly, February 1799 // Smith, ed. / Resolutions of Virginia and Kentucky.
Richmond, 1826. P. 6.
Steele 2008a: — Steele B. Thomas Jefferson’s Gender Frontier // Journal of
American History, 95 (June 2008). P 17-42.
Steele 20086 — Steele B. Thomas Jefferson, Coercion, and the Limits of
Harmonious Union // Journal of Southern History, LXXIV, № 4 (November
2008), P 823-854.
Steele 2012а — Steele B. The Yeomanry of the United States are not the
canaille of Paris: Thomas Jefferson, American Exceptionalism, and the Spirit
of Democracy // R. M. S. McDonald, ed. / Light and Liberty: Thomas Jef¬
ferson and the Politics of Knowledge. Charlottesville: University of Virginia
Press, 2012. P. 19-46.
Steele 20126 — Steele B. Jefferson’s Legacy: The Nation as Interpretative
Community // F. D. Cogliano, ed. / The Blackwell Companion to Thomas
Jefferson. Malden, MA: Blackwell, 2012. P 526-550.
Stein 1993 — Stein S. R. The Worlds of Thomas Jefferson at Monticello.
New York, 1993.
Stourzh 1969 — Stourzh G. Benjamin Franklin and American Foreign
Policy, 2nd ed. Chicago, 1969.
Stourzh 1970 — Stourzh G. Alexander Hamilton and the Idea of Repub¬
lican Government. Stanford, 1970.
Stourzh 2007 — Stourzh G. Constitution: Changing Meanings of the Term
from the Early Seventeenth to the Late Eighteenth Century // G. Stourzh,
From Vienna to Chicago and Back: Essays on Intellectual History and Po¬
litical Thought in Europe and America. Chicago, 2007. P. 80-99.
Stuart 1979 — Stuart R. The Halfway Pacifist: Thomas Jefferson’s View of
War. Toronto, 1979.
Sunstein 1991 — Sunstein C. R. Constitutionalism and Secession // Uni¬
versity of Chicago Law Review 58 (spring 1991). P 657.
Sunstein, Thaler 2003 — Sunstein C. and Thaler R. Libertarian Paternalism
is not an Oxymoron // University of Chicago Law Review 70 (autumn 2003).
P 1159-1202.
Sunstein, Thaler 2008 — Sunstein C. and Thaler R. Nudge: Improving
Decisions about Health, Wealth, and Happiness. New Haven, CT, 2008.
Sydnor 1952 — Sydnor C. Gentleman Freeholders: Political Practices in
Washington’s Virginia. Chapel Hill, 1952.
560
Брайан Стил
Szatmary 1980 — Szatmary D. P. Shays’s Rebellion: The Making of an
Agrarian Insurrection. Amherst, MA, 1980.
Tachau 1986 — Tachau M. K. B. George Washington and the Reputation
of Edmund Randolph // JAH 73 (June 1986). P. 24.
Tauber 1989 — Tauber G. Thomas Jefferson: Relationships with Women //
American Imago 45 (1989). P. 431-447.
Taylor 1892-1899 — Taylor to TJ, before December 11, 1798 // WTJ
7: 601-602.
Taylor 1977 — Taylor R. J. ed. / The Papers of John Adams. Cambridge,
MA, 1977. 1: 318-319.
Taylor 1992 — Taylor C. The Politics of Recognition // A. Gutman, ed. /
Multiculturalism and the Politics of Recognition. Princeton, 1992. P 25-73.
Taylor 1998 — Taylor A. From Fathers to Friends of the People: Political
Personae in the Early Republic // D. Ben-Atar, B. B. Oberg, eds. / Federalists
Reconsidered. Charlottesville and London: University Press of Virginia, 1998.
Taylor 2005 — Taylor A. Jefferson’s Pacific: The Science of Distant Empire,
1768-1811 // D. Seefeldt, J. L. Hantman and P. S. Onuf, eds. / Across the
Continent: Jefferson, Lewis and Clark, and the Making of America. Char¬
lottesville, VA, 2005. P 16-44.
Taylor et al. 1977 — Reply of the House to Hutchinson’s First Message,
January 26, 1773 // R. J. Taylor, M.-J. Kline and G. L. Lint, eds. / The Papers
of John Adams. Cambridge, MA, 1977. 1: 318-319.
Thomas 2005 — Thomas D. H. Thomas Jefferson’s Conflicted Legacy in
American Archaeology // D. Seefeldt, J. L. Hantman and P. S. Onuf, eds. /
Across the Continent: Jefferson, Lewis and Clark, and the Making of Amer¬
ica. Charlottesville, VA, 2005. P 84-131.
Thompson 1996 — Thompson C. B. John Adams and the Coming of the
French Revolution // JER 16 (Fall 1996). P 361-387.
Todorov 1993а — Todorov T. On Human Diversity: Nationalism, Racism,
and Exoticism in French Thought. Cambridge, MA, 1993. P 13.
Todorov 19936 — Todorov T. On Human Diversity: Nationalism, Racism,
and Exoticism in French Thought / trans. C. Porter. Cambridge, MA, 1993.
Todorov 1999 — Todorov T. The Conquest of America: The Question of
the Other. Norman, 1999.
Tomaselli 1985 — Tomaselli S. The Enlightenment Debate on Women //
History Workshop Journal 20 (autumn 1985). P. 101-124.
Travers 1997 — Travers L. Celebrating the Fourth: Independence Day and
the Rites of Nationalism in the Early Republic. Amherst, 1997.
Библиография
561
Treacy 1957 — Treacy K. W. The Olmstead Case, 1778-1809 // Western
Political Quarterly 10 (September 1957). P. 675-691.
Trist 1911 — Trist N. P Memoranda, of a conversation with James Madison,
September 27, 1834 // M. Farrand, ed. / The Records of the Federal Conven¬
tion of 1787. New Haven: Yale University Press, 1911. 3: 534.
Tuchinsky2005 — Tuchinsky A.-M. «The Bourgeoisie Will Fall and Fall
Forever»: The New-York Tribune, the 1848 French Revolution, and American
Social Democratic Discourse // JAH 92 (September 2005). P. 470-497.
Tucker, Hendrickson 1990 — Tucker R. W. and Hendrickson D. C. Empire
of Liberty: The Statecraft of Thomas Jefferson. New York, 1990. U. S. Depart¬
ment of Commerce 2010 — U. S. Department of Commerce, Middle Class in
America (January 2010).
Valk, de 2010 —Valk E. de, The Pearl Divers: Hannah Arendt, Walter
Benjamin, and the Demands of History // Krisis (2010, Issue 1). P. 36-47.
Valsania 2004 — Valsania M. «Our Original Barbarism»: Man vs. Nature
in Thomas Jefferson’s Moral Experience // Journal of the History of Ideas
65 (2004). P. 627-645.
Vann Woodward 1960 — Vann Woodward C. The Burden of Southern
History. New York, 1960.
Varg 1964 — Varg P A. The Advent of Nationalism, 1758-1776 // Ameri¬
can Quarterly 16 (summer 1964). P 175-178
Virginia Resolutions against the Alien and Sedition Acts 1962 Vir¬
ginia Resolutions against the Alien and Sedition Acts, December 21, 1798 //
PJM 17: 189.
Waldstreicher 1997 — Waldstreicher D. In the Midst of Perpetual Fetes:
The Making of American Nationalism, 1776-1820. Chapel Hill, 1997.
Waldstreicher 2004 — Waldstreicher D. Why Thomas Jefferson and Afri¬
can Americans Wore Their Politics on Their Sleeves: Dress and Mobilization
between American Revolutions // J. L. Pasley, A. W. Robertson and D. Wald-
streicher, eds. / Beyond the Founders: New Approaches to the Political His¬
tory of the Early American Republic. Chapel Hill, 2004. P. 79-103.
Walker 1995 — Walker D. David Walker’s Appeal / ed., S. Wilentz. New
York, 1995.
Walker 1999 — Walker C. Denial is not a River in Egypt // Onuf P S. and
Lewis J. E. Sally Hemings and Thomas Jefferson: History, Memory, and Civic
Culture. Charlottesville, 1999. P. 187-198.
Wallace 1999 — Wallace A. F. C. Jefferson and the Indians: The Tragic Fate
of the First Americans.
562
Брайан Стил
Wallerstein 2000 — Wallerstein I. Does India Exist? // The Essential
Wallerstein. New York, 2000. P. 310-314.
Ward 2004 — Ward L. The Politics of Liberty in England and America.
Cambridge, 2004.
Warner 1992 — Warner M. The Mass Public and the Mass Subject //
C. Calhoun, ed. / Habermas and the Public Sphere. Cambridge, MA, 1992.
P. 377-402.
Warren 1926 — Warren C. The Supreme Court in United States History,
2 vols., new and revised ed. Boston, 1926. 1: 388.
Washington 1931-1944а — George Washington to Burgess Ball, Septem¬
ber 25, 1794 // J. C. Fitzpatrick, ed. / The Writings of George Washington,
39 vols. Washington, DC, 1931-1944. 33: 506.
Washington 1931-19446 — George Washington to Bushrod Washington,
September 30, 1786 // J. C. Fitzpatrick, ed. / The Writings of George Wash¬
ington, 39 vols. Washington, DC, 1931-1944. 29: 21-23.
Washington 1931-1944в — George Washington to Edward Carrington,
May 1, 1796 // J. C. Fitzpatrick, ed. / The Writings of George Washington,
39 vols. Washington, DC, 1931-1944. 35: 31-32.
Washington 1950-а — Washington G. to TJ, January 21, 1790 // PTJ 16:
116-118.
Washington 1950-6 — Washington G. to TJ, November 30, 1789 // PTJ 16:
8-9.
Washington 1950-в — Washington G. to TJ, October 13, 1789 // PTJ 15:
519-520.
Watson 1998 — Watson H. L. Andrew Jackson vs. Henry Clay: Democ¬
racy and Development in Antebellum America. New York, 1998.
Wayson 2010 — Wayson B. «Considerably Different... for Her Sex»:
A Reading Plan for Martha Jefferson // R. C. Baron and C. E. Wright, eds. /
The Libraries, Leadership, & Legacy of John Adams and Thomas Jefferson.
Golden, CO, 2010. P 133-155, 273-279.
Webster 1950-а — Webster N. A Collection of Essays and Fugitive Writings:
On Moral, Historical, Political and Literary Subjects. Boston, 1790. // quoted
in editorial note, PTJ 18:134.
Webster 1950-6 — Webster to TJ, December 12, 1790 // PTJ 18: 153.
Weston 1991 — Weston C. C. England: Ancient Constitution and Common
Law // J. H. Burns, ed. / The Cambridge History of Political Thought, 1450¬
1700. Cambridge, 1991. P 374-411.
Wickham 2000 — Wickham D. Hemings, Jefferson: No Free Will, No
Love // USA Today, February 1, 2000. P. 15A.
Библиография
563
Wilentz 1984 — Wilentz S. Chants Democratic: New York City and the
Rise of the American Working Class, 1788-1850. New York, 1984.
Wilentz 2004 — Wilentz S. American Historians vs. American Founding
Fathers: The Details of Greatness // New Republic (March 29, 2004).
Wilentz 2005 — Wilentz S. The Rise of American Democracy: Jefferson to
Lincoln. New York, 2005.
Wilkinson, Pickett 2009 — Wilkinson R. and Pickett K. The Spirit Level:
Why Greater Equality Makes Societies Stronger. New York, 2009.
Wills 1978 — Wills G. Inventing America: Jefferson’s Declaration of Inde¬
pendence. New York, 1978.
Wills 1993 — Wills G. The Aesthete // New York Review of Books, August
12, 1993. P. 8.
Wills 2002 — Wills G. Inventing America: Jefferson’s Declaration of Inde¬
pendence. New York: Mariner, 2002.
Wills 2005 — Wills G. Henry Adams and the Making of America. New
York, 2005.
Wilson 1993а — Wilson D. L. Jefferson and the Republic of Letters //
P. S. Onuf, ed. / Jeffersonian Legacies. Charlottesville, 1993. P. 50-76
Wilson 19936 — Wilson D. L. Thomas Jefferson’s Library and the French
Connection // Eighteenth-Century Studies 26 (summer 1993). P. 676-685.
Wilson 2004 — Wilson D. L. The Evolution of Jefferson’s «Notes on the
State of Virginia» // The Virginia Magazine of History and Biography 112
(2004). P. 98-133.
Wilson 2007а — Wilson J. Considerations on the Nature and Extent of the
Legislative Authority of the British Parliament (1774, but originally written
in 1768)// Collected Works of James Wilson, 2vols.,/ K. L. Hall and M. D. Hall,
eds. Indianapolis, 2007. 1: 3-31.
Wilson 20076 — Wilson J. Lectures on Law (1790-1791) // K. Hall and
M. D. Hall, eds. / Collected Works of James Wilson, 2 volumes. Indianapolis,
2007. 1: 435.
WMQ, October issue, (1994). P. 717-754.
Womersley 2006 — Womersley D. Introduction: A Conservative Revolu¬
tion // D. Womersley, ed. / Liberty and American Experience in the Eighteenth
Century. Indianapolis, 2006. P. 6-10.
Wood 1969 — Wood G. S. The Creation of the American Republic.
Chapel Hill, 1969.
Wood 1991 — Wood G. S. The Radicalism of the American Revolution.
New York, 1991.
564
Брайан Стил
Wood 1992 — Wood G. S. The Radicalism of the American Revolution.
New York, 1992.
Wood 1993 — Wood G. S. The Trials and Tribulations of Thomas Jeffer¬
son // P. S. Onuf, ed. / Jeffersonian Legacies. Charlottesville, VA, 1993.
P. 395-417.
Wood 2004 — Wood G. S. The Americanization of Benjamin Franklin.
New York, 2004.
Wood 2006 — Wood G. Is there a «James Madison Problem»? // D. Wom-
ersley, ed. / Liberty and the American Experience in the Eighteenth-Centu¬
ry. Indianapolis, 2006. P 425-447.
Wood 2009 — Wood G. S. Empire of Liberty: A History of the Early Re¬
public, 1789-1815. New York, 2009.
Woodward 1960 — Woodward C. V. The Burden of Southern History. New
York, 1960.
Yarbrough 1985 — Yarbrough J. Rethinking «The Federalist’s View of
Federalism» // Publius 15 (winter 1985). P 32.
Yazawa 2005 — Yazawa M. Dionysian Rhetoric and Apollonian Solutions:
The Politics of Union and Disunion in the Age of Federalism // E. G. and
P S. Onuf, eds. / Empire and Nation: The American Revolution in the Atlan¬
tic World. Baltimore, 2005. P 178-196.
York 1998 — York N. The First Continental Congress and the Problem of
American Rights // Pennsylvania Magazine of History and Biography 122
(October 1998). P 353-383.
Young 1981 — Young A. George Robert Twelves Hewes (1742-1840):
A Boston Shoemaker and the Memory of the American Revolution // WMQ
38 (October 1981). P. 561-623.
Young 2001 — Young R. Postcolonialism: An Historical Introduction.
Malden, MA, 2001.
Zagarri 1992 — Zagarri R. Morals, Manners, and the Republican Mother //
American Quarterly 44 (June 1992). P. 197-208.
Zagarri 1998 — Zagarri R. The Rights of Man and Woman in Post-Revo¬
lutionary America // WMQ 55 (April 1998). P. 203-230.
Zakaria 1997 — Zakaria F. The Rise of Illiberal Democracy // Foreign
Affairs (November/December 1997).
Zuckerman 1987 — Zuckerman M. Identity in British America: Unease
in Eden // N. Canny and A. Pagden, eds. / Colonial Identity in the Atlantic
World, 1500-1800. Princeton, 1987. P. 115-157.
Zuckert 1996 — Zuckert M. The Natural Rights Republic: Studies in the
Foundation of the American Political Tradition. South Bend, IN, 1996.
Предметно-именной
указатель
Адамс Эбигейл 106, 107, 109, 128,
133, 259, 393, 428
Адамс Генри 12, 126, 128, 298, 363,
373, 452, 480
Адамс Джон 12, 30, 36, 43, 50, 52,
55, 60, 61, 69, 106, 144, 145, 147,
150, 152, 156, 157, 161, 162, 166,
173, 176, 177, 180-182, 184, 191,
192, 194, 201, 202, 212, 221,
224-236, 239, 240, 243, 295, 319,
323, 324, 336-338, 347-349, 353,
358, 377, 412, 414, 415, 459, 461,
466, 481, 482
Рассуждения о Давиле 181, 228,
229, 323, 324
его президентская админи¬
страция 336, 337
о Джефферсоне 144, 147, 374
об аристократии 181, 221,
226-233
Адамс Джон Куинси 64, 65, 86,
107, 116, 168, 464
о Джефферсоне 86, 464
Аде Пьер-Огюст 350
акт Доза о выделении земель
(1887) 274
американские индейцы 24, 56,
95-103, 105, 117, 119-121, 123,
134, 205, 257, 263, 268, 270-275,
287- 290, 339, 355, 361, 423, 482
и ассимиляция 263, 269-274,
288- 291
и варварство/цивилизация
в европейской мысли 95-102
их культурные практики
95-98, 101, 272-274
право на землю 422, 423
Англия 29, 33, 34, 42, 46-50, 55,
56, 58, 59, 62, 64, 72, 73, 76, 104,
106, 107, 156, 183, 314, 322, 341,
348, 349, 412, 445, 464; см.
Британия
Андерсон Бенедикт 16, 29, 37, 158
антифедералисты 187, 305, 306,
310, 329, 330, 333, 420
афроамериканцы 24, 275, 284,
475; см. также раса; рабовладе¬
ние; эмансипация (освобожде¬
ние рабов)
притязания на Декларацию
независимости 468, 469
Банистер — младший Джон 104,
105, 277
Баннекер Бенджамин 284-286
Баярд Джеймс 365
566
Брайан Стил
Бейлин Бернард 164, 366
Бендер Томас 22
Беньямин В. 453
Бёрк Эдмунд 78-80, 83, 156,
322, 426
Берлин Исайя 140, 141
Бёрр Аарон 188, 365, 361, 371,
427, 434-437, 439, 450
его заговор (1806-1807) 188,
434-436, 439
Билль о правах 19, 252, 305,
400, 433
Бингем Энн У 107, 108, 111,
120, 124
Блэкстоун У 60, 373
Блэнд Ричард 35, 47-50, 52, 56,
61-64
Боливар Симон 153
Бостон 253, 438
Бостонское чаепитие 41, 183,
184, 250
Брекенридж Джон К. 371, 377,
378, 389
британизация 33, 34
Британия 28-30, 32-36, 42, 45, 46,
47, 50, 56-59, 61-65, 74-76, 156,
313-316, 318, 320, 326, 327, 334,
336, 338, 339, 341, 344, 347, 348,
358, 383, 440; См. также
Георг III
торговля с Америкой 312-315
ее национальный характер 34,
35, 156, 314
женщины 107
империя 29-33, 35, 43, 45, 58,
62, 65, 67, 381-383
народ 29-37
образование в ней 104, 105
патриотизм в ней 33
подданство 28, 30, 33, 34, 47,
58, 64, 347
политика в отношении
Соединенных Штатов 315, 338,
347, 348
свобода и самоуправление
в ней 33, 36, 59, 63, 156, 358
Славная революция 44, 60, 79
Брут Марк Юний 157
Бьюкенен Джеймс 368, 369, 449
Бьюэлл Ричард 355
Бэй Мия 468
Бэкон Фрэнсис 222, 458
Бюффон Ж.-Л. Леклерк,
граф де 98
Ванн Вудворд К. 483
Ваттель Эмер де 382
Вашингтон Джордж 13, 19, 99,
108, 133, 149, 150, 159, 172,
253-255, 284, 285, 304, 305, 318,
320- 323, 325, 326, 328, 329, 334,
336-339, 342, 343, 345, 346, 349,
350, 352, 353, 438, 479,
его кабинет 133, 318, 326, 346,
349, 379
его президентская админи¬
страция 320, 336-339
и Уитли Филлис 284
назначение им Джефферсона
государственным секретарем
133, 304
об образовании 172
об общественном мнении
321- 323
Вашингтон, округ Колумбия
285, 300
Великая хартия вольностей 27, 59
Веспуччи Америго 84, 219
Предметно-именной указатель
567
Вильгельм Завоеватель 53
Вильсон Вудро 50, 474
Виргинская палата горожан 42, 47
война 1812 года 440, 442, 445, 447
Вольтер, похвала Уитли Фил¬
лис 284
восстание из-за виски 254, 438
восстание Шейса 109, 174,
176-179, 182-186, 189, 190, 254,
427, 428
Вторая инаугурационная речь
Томаса Джефферсона 27, 86,
211, 237, 275
цитата из нее 27, 86, 211, 275
Вуд Гордон С. 232, 456
Гаитянская революция 82
Галлатин Альберт 253, 375, 438
Гамильтон Александр 16, 117,
118, 150, 156, 168, 169, 171, 181,
182, 189, 195, 196, 225, 242, 243,
295, 297, 301, 306-309, 311-322,
324-338, 341, 343, 346, 353, 356,
365-367, 376, 383, 388, 400, 416,
420, 431-434, 436, 444
и Джефферсон 326-328, 332,
365-367
и фискально-военное государ¬
ство 313
на видное место из безвестно¬
сти 225
о Бёрре А. 365
о британском правитель¬
стве 318
о договоре Джея 338
о договоре с Францией 333
о естественной аристокра¬
тии 243
о Мэдисоне Д. 327, 328
о Национальном банке
316, 317
о республиканизме 301, 334
о федерализме 295, 329, 356
о Французской революции
150, 169, 338, 343, 346
об Адамсе Д. 319
Федералист 372, 373, 417, 420,
431, 432, 441
Гарри Джаффа 406, 417
Генри Патрик 309
Георг III 30, 43-45, 52, 55, 57, 73,
74, 424, 479
Горбачёв Михаил Сергеевич 480
Гордон-Рид Аннет 287, 476
Гражданская война в Америке 39,
188, 386, 389, 403, 448, 466,
469, 482
гражданские свободы 378, 379,
387, 402; См. также Законы
(акты) об иностранцах
и о подстрекательстве к мяте¬
жу; Конституция
гражданство 25, 99, 216,
217, 266, 267, 281, 283,
287, 480
Гренвиль Уильям 326, 339, 341
Гумбольдт Александр фон
152, 419
Данн Джон 71
Декларация независимости 13,
24, 28, 31, 55, 68, 84, 85, 173,
279, 382, 383, 404, 458, 459, 464,
468, 470, 476, 479, 480
ее культурные притязания 24,
71, 72
ее несовместимость с раб¬
ством 464-470
568
Брайан Стил
и американское национальное
самосознание 12-29
и международное право 68
как американское кредо
466-470
дело Икс-Игрек-Зет 349, 409
демократическо-республикан¬
ские общества 254, 255
Деменье Жан Н. 413, 416, 446
Дестют де Траси Антуан Луи
Клод 444
Джарвис Уильям 208
Джей Джон 177, 316, 338-342,
359, 364
Джексон Э. 373, 429-430
Джерри Элбридж 349, 442
Джефферсон Марта Рэн¬
дольф (дочь) 109-113, 131, 138,
Джефферсон Марта Скелтон
(урожденная Вейлс) 93, 101,
113, 135
Джефферсон Томас 6, passim
Права человека, Пейна 79,
322, 323
губернатор Виргинии 270, 425
его космополитизм 15, 89, 143,
480, 482
его президентская админи¬
страция 240, 253, 297, 320, 327,
373, 375
и Декларация независимости
13, 24, 28, 29, 31, 55, 68, 72, 84,
85, 173, 208, 279, 404, 459, 464,
469, 470, 476, 479-481
и Кентуккийских резолюциях
25, 371-373, 377, 388, 401, 404
и эмансипации (освобожде¬
нии рабов) 261, 280, 286, 288,
465, 466
как националист 16, 26, 94,
102, 148, 149, 200, 214, 302, 336,
351, 372, 373, 411, 479, 481, 482
как представитель виргинских
джентри 15, 104, 134, 224
как рабовладелец 145, 467
как эстет 89, 286
о Библиотека Конгресса 467
о браке и семейной жизни 102,
110, 111, 113, 114, 141, 142, 270,
278, 286-288, 424, 426, 427, 448
о Вашингтоне Джордже 159,
172, 253-255, 320-323, 325, 326,
328, 329, 334, 336-338, 342, 343,
345, 346, 350, 353, 438
о вине и пиве 104, 105, 219, 220
о восстании из-за виски 254
о восстании Шейса 109, 174,
176-179, 182-186, 189, 190,
254, 427
о Гамильтоне А., его политике
и личности 118, 150, 156, 169,
171, 181, 182, 189, 195, 196, 225,
242, 243, 295, 297, 301, 306, 308,
309, 311, 313-322, 324-329,
331-338, 341, 343, 345, 356, 358,
365-367, 388, 416, 432-434,
436, 444
о Генри Патрике 309
о государственных долгах
306-308
о демократии 8, 20, 21, 24, 25,
129, 141, 145-149, 151, 157, 171,
181, 186, 192, 197, 202, 228, 235,
240, 241, 250, 268, 278, 295, 352,
364, 475
о добровольных обществах 353
о договоре Джея 316, 338-342,
359, 364
Предметно-именной указатель
569
о Жене 344-346, 350
о заселении Америки 56, 84,
198, 289, 362, 434
о колониях для освобожден¬
ных рабов 102, 260, 262,
279-281, 282, 287
о конституции Виргинии
(1776) 175, 201, 202, 209, 248,
249, 399
о Массачусетсе 50, 51, 177, 178,
182, 184, 249, 253, 401, 419, 428,
437, 438, 440, 442, 444-448
о миграции саксов 46, 47, 52,
53, 58-61
о Миссурийском кризисе 82,
279, 423
о музыке 89, 90, 112
о Национальном банке 316
о национальном государстве
25, 38, 182, 241, 305, 331, 363,
380, 381, 387, 411, 449
о поколениях 26, 78-86, 97,
106, 151, 155, 160, 201, 203, 237,
246, 256, 261, 268, 277, 287, 365,
370, 453, 458, 460, 466, 474,
477, 483
о прерогативах (исполнитель¬
ной власти) 439, 440, 449
о прогрессе 78, 81, 98, 139, 156,
197-199, 210, 211, 269, 282,
291, 475
о рабстве 24, 82, 134, 135, 138,
151, 163, 174, 175, 182, 260-262,
269, 275-280, 283, 285, 287, 288,
369, 463-470, 478, 482, 483
о разводе 142, 424
о революциях в испанской
Америке 150-152,
158, 159
о республиканцах (политиче¬
ская партия) 18, 20, 115, 148,
150, 160, 168, 185, 189, 229, 253,
255, 260, 266, 292, 295, 302, 310,
311, 315, 322, 327-331, 333,
335-338, 341, 342, 344, 346, 349,
351, 353-357, 359, 360, 372-374,
376, 391, 397, 398, 408, 437, 440,
444, 448-451
о Риме (Древнем) 157, 170
о салонах 89, 93, 94, 107, 124,
126, 128, 129
о сецессии (об отделении
штатов) 373, 420, 421, 441,
445, 448
о смешении рас 52, 273, 286,
287, 463, 464, 467, 475
о счастье 17, 47, 82, 83, 99,
104-106, 108, 112-114, 116, 123,
134, 140, 141, 198, 199, 206, 207,
214, 237, 265, 271, 301, 319, 321,
364, 370, 372, 394, 395, 406, 460,
462, 466, 471-473, 478, 479
о федерализме 14, 16, 19, 25,
77, 293, 295, 299, 302, 303, 309,
325, 329, 356, 373, 379, 409, 430
о федералистах (политическая
партия) 12, 20, 23, 25, 71, 76,
168-171, 186, 188-191, 194, 196,
254, 269, 285, 292-295, 298-306,
309, 310, 325, 328, 329, 331, 333,
335, 338, 340, 342-344, 347-350,
352-364, 366, 372-376, 380, 387,
388, 397, 407-409, 433, 437, 441,
444, 448-450
о Франции 89-92, 100, 103¬
107, 109, 112, 113, 117, 122,
125-129, 131, 133, 136, 137, 139,
170, 173, 188, 192, 195, 206, 218,
570
Брайан Стил
246, 265-267, 318, 322, 327, 333,
343-350, 366
о французских женщинах 89,
98, 100, 103-105, 107-109,
111-114, 116, 117, 120, 122, 129,
131, 134, 137
о Французской революции 79,
130, 132, 150, 151, 160, 166,
168-170, 192, 322, 338, 342,
343, 346
о цивилизации и варварстве
95-102
об Адамсе Д. 323, 336, 337,
347, 348
об американских женщинах
88-143, 164
об американском процвета¬
нии и равенстве 116-123,
162-166
об американской архитекту¬
ре 218
об антифедералистах 305, 306,
310, 329, 333
об аристократии естественной
220-225, 233-244, 259, 262, 278,
316, 321, 397, 461
об аристократии искусствен¬
ной 221, 223, 225, 227, 229
об ассимиляции индейцев 24,
25, 270, 271, 288-291, 355
об афроамериканцах 24, 275,
284, 475
об индейских женщинах
95-98, 100-102, 272
об индейских культурных
практиках 95-98, 121, 272,
361, 362
об искусственности 172,
461, 478
об испанской конституции
(1812) 216
об образовании 104-106, 110,
111, 133,206, 207, 209, 215-217, 355
об общественном мнении 131,
140, 190-192, 224, 237, 245-247,
252, 253, 258, 260, 263, 353
об округах-республиках 15,
137, 213, 239-241, 295, 293, 304,
378, 414, 425
об экспатриации 46-49, 58, 61,
63-65, 67, 71, 79, 280, 286, 291
обеспечение соблюдения
эмбарго 188, 253, 364, 373, 418,
431, 436, 438
отношения с женщинами 94,
95, 98-100
посол во Франции 89-92
расистское мышление 281,
282, 285, 288, 465
пристрастие к Франции 89,
327, 366
Статут о свободе вероиспове¬
дания 208
цитаты, их неверная атрибу¬
ция 18
эпитафия 208, 459
Автобиография 62, 127, 130,
131, 154, 206, 222, 416, 461, 462
Заметки о штате Виргиния
102, 206, 399
Общий обзор прав Британской
Америки (1774) 29, 41-45, 51,
52, 56, 58, 60, 61, 63, 65, 66, 70,
71, 86, 87, 132, 250, 381Джея
договор 316, 338-342, 359, 364
Джонс, сэр Уильям 201
Джонсон Уильям 147, 194
Джордан Уинтроп 260, 465
Предметно-именной указатель
571
Джорджия и земельный скандал
Язу 309, 422, 423
Дикинсон Джон и Письма от
фермера из Пенсильвании 61
Диккенс Чарльз 479
Дирборн Генри 419, 440
Дуглас Фредерик 468
Дуэйн Уильям 418
Дэвис Д. 473
Дюкуан Жан Батист, вождь
народа каскаския, послание
к нему Т. Джефферсона 270
Дюпон де Немур Пьер Самю¬
эль 155
естественные права 15, 46-48, 63,
69-72, 77, 87, 142, 196, 210-212,
255, 276, 345, 370, 389, 390, 396,
401, 404-406, 410, 413, 417, 422,
461-463
Жене Эдмонд 344-346, 350
законы об иностранцах и о под¬
стрекательстве к мятежу
(1798) 293, 374-277, 379, 380,
387, 391-393, 395, 397, 400, 403,
408, 433
законы Таунсенда 315
иммиграция в США 265-268,
374, 375, 388, 469
Джефферсон о ней 265-268
Линкольн о ней 469
Калхун Джон Колдвелл 68, 151,
373, 389, 397, 403, 405-407, 465
о Декларации независимо¬
сти 68
Кармайкл Уильям 158
Карр Питер 106, 115
католическая церковь 151-153
Катон Марк Порций Млад¬
ший 157
квазивойна (1797-1800) 347
Кеннан Д., автор цитаты 145
Кентукки 322, 370, 374, 377-381,
386-391, 393, 397, 399, 400, 402,
405, 407-409, 411, 417, 428,
436, 466
Кинг Мартин Лютер 383,
466, 468
Кинг Руфус 382, 383
Клей Чарльз 436
Кляйн Лоуренс 94
Коглиано Фрэнк 6, 460
Кокс Тенч 149
Колвин Джон Б. 367
колонизация, об освобожденных
рабах 34, 46, 56, 62, 74, 281,
282, 463, 464; см. также
эмансипация (освобождение
рабов)
Колумб Христофор 84, 219
компромисс 1790 года 308
Конгресс континентальный 31,
32, 42, 66, 245, 248, 334,
382, 454
и декларация 66, 382, 454
Конгресс Конфедерации
384, 414
Конгресс США 18, 28, 31, 32, 42,
45, 46, 56, 66-69, 72, 73, 186,
189, 245, 248, 266, 279, 292, 296,
306-308, 316, 317, 320, 322, 325,
328, 334, 337, 338, 342, 345, 347,
349, 352, 372, 374, 375, 381, 382,
387, 391, 396, 400, 402, 403, 409,
572
Брайан Стил
410, 412-416, 430, 435-438, 441,
443, 449, 454, 467, 479
I 403
XIV 186
Конституционный конвент 382,
383, 399
коренные американцы 95, 96,
101, 103, 118, 122, 270, 273, 274,
290; см. американские ин¬
дейцы
Костюшко Тадеуш 349
Косуэй Мария 112, 123
Коулз Эдвард 261
Кох Эдриан и Аммон Гарри
378, 379
Кроули Герберт 470
Куинси — младший Д. 172, 173, 429
о союзе 429
Кулидж Э. Р. 109, 138, 369
Купер Анна Д. 438, 478
Купер Томас 163
Курц Стивен Г. 295
Кэйбелл Джозеф 240, 430, 431
Кэррингтон Эдвард 327, 413
Лайон Мэтью 377, 392
Лафайет, маркиз де 150, 155,
193, 358
Лафибер Уолтер 434
Леви Леонард 302
Ли Уильям 167
Ливингстон Роберт Р. 310, 340
Ликург 168
Линд Джон 66-68, 71, 77
Линкольн Авраам 68, 70, 279, 369,
418-420, 427, 438, 439, 442-446,
449, 465, 469-471, 473
о Декларации независимости
68, 70, 279, 465, 469, 470
о правлении большинства 419,
443-445
о рабстве 279, 469, 470
о сецессии (отделении штатов)
420, 438
о союзе 369, 420, 427, 442-445,
449, 469
присяга при вступлении
в должность 438
Ллойд Джеймс 376
Локк Джон 168, 222, 440, 474
Лондон, Англия 32, 356
Луизиана 157, 268, 370, 371, 436,
439, 481
ее покупка (1803) 157, 370, 371,
439, 481
Льюис Николас 311
Людовик XVI 89, 125, 130, 333
Мабли Габриэль Бонно де 168
Макиавелли Никколо 83
Маккой Дрю Р. 98, 389
Мария-Антуанетта 129
Маркс Карл 193
Мартин Джеймс 445
Маршалл Джон 159, 296, 297, 433
Жизнь Джорджа Вашингтона
159, 296
Массачусетс 36, 42, 50, 51, 158,
177, 178, 182, 184, 187, 249, 253,
386, 400, 401, 408, 419, 421, 428,
429, 437, 438, 440, 442, 444-448
его палата представителей
50, 51
и американская революция 41,
42, 442
и война 1812 года 419, 440, 445
и эмбарго 253, 438
о Виргинских резолюциях 401
Предметно-именной указатель
573
Мейсон Джордж 307, 310
Мелиш Джон 447
Мерри Энтони 130
Методическая энциклопедия
275, 413
Миллер Кристофер Л. 97
об универсализме и этноцен¬
тризме 97
Миссисипи, река 274, 288,
290, 370
Миссисипи, территория 210
Миссурийский компромисс 82,
279, 423
Монро Джеймс 65, 90, 254, 313,
316, 337, 340, 342, 345, 371,
413, 416
посол во Франции 337
Монтескьё Шарль Луи де 193, 441
Монтичелло 6, 17, 90, 93, 94, 138,
142, 375, 393, 440, 457, 464,
467, 476
Морисон Сэмюэл Э. 440
Моррис Говернер 365
мужественность 93, 101, 102, 115,
117, 124-134
Мэдисон Д. 51, 68, 76, 98, 102,
107, 112, 135, 136, 140, 141, 159,
160, 187, 188, 189, 205, 208, 209,
221, 222, 231, 243, 249, 250, 267,
273, 278, 280
его политэкономия 314-316
и Виргинские резолюции 372,
377, 391, 393-402
и доклад 1800 года 389,
390, 396
о Гамильтоне А., политике
и личности 243, 313, 314, 341
о государственном долге
306-308
о демократическо-республи¬
канских обществах 255
о договоре Джея 340, 341
о политике нуллификации,
проводимой Южной Кароли¬
ной 372, 405-407
о правлении большинства
407, 418
о рабстве и об аристокра¬
тии 175
о тирании большинства 180
о федерализме 299, 300, 330,
331, 360, 384-386
об Адамсе Д. 324, 336, 337
об общественном мнении 254,
255, 311, 331, 332, 353
эссе в Нэшнл газетт 330
народ каскаския 270
народ манданов 270
национализм 13, 15-17, 19, 21, 23,
25, 30, 33, 35, 38, 40, 41, 70, 83,
89, 92, 100, 114, 128, 143, 200,
281, 294, 301, 303, 374, 379, 450;
см. также нация
важность символов 83, 84, 113,
114, 459
и расизм 280, 281
как дискурс 21-23
как практика 21, 40, 41
происхождение американцев
29-31, 35-37
Национальное собрание (Фран¬
ции) 150, 333
нация 13, passim; см. также
национализм
ее определения 38-40
ее суверенитет 333, 334
Нерон 158, 160
574
Брайан Стил
Николас Джордж 377, 387, 391
Николас Уилсон Кэри 377, 378,
391, 392, 407
Ним Йохан 6, 211, 218
Новый Орлеан 7, 371, 436
Норманнское завоевание 27, 52,
53, 59, 60
Нью-Йорк 36, 310, 367, 386, 437
образование (просвещение) 14,
20, 104-107, 109-111, 133, 140,
153, 175, 181, 182, 191, 206-209,
215-217, 225-227, 230, 233, 257,
258, 263, 280, 282, 355,
428, 462
Адамс Д. о нем 181, 182
американское в противовес
европейскому 104-107, 133
Вашингтон Д. о нем 172
для женщин 110
обязательное 215-217
общественная сфера 94, 99, 100,
129, 255, 259, 379, 482
общественное мнение 131, 140,
149, 184, 190-192, 215, 216, 224,
237, 244-263, 293, 311, 316,
320-322, 330-332, 351-355,
359, 364, 387, 408,
462, 483
Огайо и заговор Бёрра 436
округа или элементарные
республики 213, 239-241
Новая Англия как образец
240, 241
Онуф Николас 150, 200
Онуф Питер 7, 150, 200, 279, 420,
434, 446
Отис Джеймс 27, 61, 69
его цитата 27
Париж 56, 84, 90, 91, 94, 106, 107,
109, 112, 126, 127, 131,
157, 356
Паттерсон Орланддо 475
Пейдж Джон 224
Пейн Томас 79, 80, 88, 251,
322-324, 337
об Адамсе Д. 337
Права человека 79, 322, 323
Первая инаугурационная речь
Томаса Джефферсона 77, 187,
211, 297, 409, 418, 420, 424,
432, 435
первородство 210, 461, 462, см.
право первородства и законы
о наследовании
Петерсон Мерил Дэниел
410, 452
Пикеринг Тимоти 66, 376
Пинкни Томас 334
Пинкни Чарльз К. 337
Пинкни Чарльз 439
поправка Толмеджа 279
Поул Дж. Р. 160
права штатов 15, 332, 372-374,
379-381, 385, 396, 404, 409, 411,
421, 429, 431, 445, 450
право первородства и законы
о наследовании 210, 461
принудительные акты (1774)
41, 183
принципы 1776 года 76, 85, 456
Природный мост 219
Пристли Джозеф 191, 192,
198, 375
прорабовладельческая мысль
464-467
проституция 119, 120
Пэриш Питер 410
Предметно-именной указатель
575
рабовладельцы 137, 138, 145, 262,
278, 467
их привилегии 133-139
их обычаи 277
их права собственности 469
рабство 24, 34, 82, 134, 135, 138,
151, 163, 174, 175, 182, 260-262,
269, 275-280, 283, 285, 287, 288,
369, 385, 463-470, 478, 482, 483;
см. также колонизация,
эмансипация (освобождение
рабов)
и гражданство 174, 175
и естественные права 479
как угроза американскому
характеру 276, 277, 385, 386,
468, 469
расизм 145, 280, 281
Раш Бенджамин 110, 191, 203, 204
Раш Ричард 425
резолюции Кентукки (Кентук-
кийские резолюции) 25,
371-374, 377-381, 386-390,
393, 397, 399-402, 404, 405,
408-411, 417, 428, 466
Рейган Рональд 473, 475
республиканцы 18, 20, 115, 148,
150, 160, 168, 185, 189, 229,
253, 255, 260, 266, 292, 295,
302, 310, 311, 315, 322, 327¬
331, 333, 335-338, 341, 342,
344, 346, 349, 351, 353-357,
359, 360, 372-374, 376, 391,
397, 398, 408, 437, 440, 444,
448-451
Робертсон Уильям 193
Род-Айленд, его протест против
Виргинских резолюций 400
Рорти Ричард 471
Рузвельт Франклин Делано
473, 475
Руссо Жан-Жак 98, 129, 141,
168, 256
Рэндольф Джордж Уайт 369
Рэндольф Корнелия 138
Рэндольф Томас Джефферсон
132, 369
Рэндольф Эдмунд Дженнингс
290, 384, 413, 417
саксонский миф 52-54, 58-61
Салливан Джеймс 438
Санстайн Кас и Талер Ричард 216
Седжвик Теодор 352
Сен Амартия К. 477
сецессия (отделение штатов) 373,
380, 385, 420, 421,438, 441,445, 448
Скайлер-Черч Анжелика 223
смешение рас 286, 287, 463, 464,
467, 475
Смит Адам 63, 165, 166
Смит Роджерс М. 341, 392
Смит Сэмюэль 408
Смит Уильям 182, 184, 285
Собрание нотаблей 125
Солон 168, 261
союз 1769 года 315
Сталь Жермена де 83
Статьи Конфедерации 305, 306,
382, 384, 406, 412, 414, 416, 422
сторонники Джефферсона
(джефферсонианцы) 85, 204,
475; см. республиканцы
Стоун Сэмюэл 352
Стронг Калеб
Стэмпп Кеннет 384, 386
Сьюэлл Джонатан 173
Сэй Жан-Батист 13
576
Брайан Стил
Тайлер Джон 474
Такер Сент-Джордж 82
Талейран Шарль Морис де
349, 376
Тацит 59
Тейлор Джон 81, 201, 202, 392,
397, 398, 420, 430
Тессе, мадам де 91
Токвиль Алексис де 95, 187
Томсон Чарльз 106, 465
Торо Генри 17
Тотт София Эрнестина де 55
Трейси Урия 352
Трумэн Гарри С. 378
Уайт Джордж 46, 51, 64, 127,
206, 415
Уикхем Деуейн 476
Уилсон Джеймс 43, 52, 172, 383
о свободе и распущенно¬
сти 172
о союзе 383
Уильям энд Мэри Куотерли,
журнал 378
Уитли Филлис 284
Университет Виргинии 208, 225,
258, 467
Уокер Кларенс 476
Уокер Дэвид 465, 469
федерализм 14, 16, 19, 25, 77, 293,
295, 299, 302, 303, 309, 325,
356, 373, 374, 377, 379, 385,
409, 430, 450; см. также права
штатов
федералисты 12, 20, 23, 25, 71,
76, 147, 168-171, 186-191, 184,
196, 285, 292-295, 297-306,
309, 325, 328-331, 335, 338,
340, 342-344, 347-350,
352-364, 372-376, 380, 387,
388, 397, 407-409, 429, 433,
437, 444, 448-450
феодализм, введенный Норманн¬
ским завоеванием 53
Филадельфийский конвент 182,
299, 300, 320, 417; см. Консти¬
туционный конвент
Фитцхью Джордж 465
Фиш Стэнли 456
Фишер Дэвид Х 352
Форд Джеральд 18
Франклин Бенджамин 30, 50, 58,
225, 245
Франклин Джон Х. 467, 476
Франция 79, 89-92, 94, 95, 100,
103-109, 112-114, 117, 122,
125-129, 131, 133, 136, 137, 139,
151, 162, 167, 170, 173, 188, 192,
195, 206, 218, 228, 246, 261,
265-267, 304, 309, 311, 314, 318,
322, 327, 333, 337, 338, 341,
343-350, 354, 356, 366, 374, 374,
376, 412, 427
Американская революция
и 343
договор с Соединенными
Штатами (1778) 337
политика в отношении
Соединенных Штатов 336¬
338, 346-350
торговля с Америкой 341, 348
Французская революция 79, 108,
130, 132, 150, 151, 160, 166,
168-170, 192, 338, 342, 343, 346
отклик Америки на нее
342, 343
Фрост Роберт 473
Предметно-именной указатель
577
Хабермас Юрген 126, 203,
242, 292
Харрингтон Джеймс 209
Хейс Карлтон Д. Х. 83
Хемингс Салли 112, 113,
135, 287, 369, 467,
475, 476
Хендрик, капитан 102, 272
Хендриксон Дэвид 426
Хитченс Кристофер 483
Холлингер Дэвид 22
Хофштадтер Ричард 360
Хэммонд Джордж 326, 341
Хэммонд Джеймс Генри 464
Цезарь Юлий 157, 160, 188
цивилизация 95, 97-101, 117, 121,
199, 270, 271, 362
ее прогресс 78, 98, 197
ее исключительность
263-272
ее отличие от подчиненности
144, 145
ее упадок 199
и женщины 95-101, 117
и семья 214-219
как практика 204, 212, 213,
238-240
французская 103, 117
Цицерон Марк Туллий 157
Цукерт Майкл 456
чероки, послания Джефферсона
к ним 273
Шастеллюкс Франсуа Жан,
маркиз де 136
Шорт Уильям 245, 309
Эймс Фишер 292
экспатриация 46-49, 58, 61,
63-65, 67, 71, 79, 280, 286, 291
Элиот Томас Стернз 452, 468
Элкинс Стэнли и Маккитрик
Эрик 314, 317, 340
Эллис Джозеф 369, 386, 434
эмансипация (освобождение
рабов) 102, 260-262, 279-281,
286, 288, 462, 465, 466, 469
эмбарго (1807-1809) 188, 253,
364, 373, 418, 431, 436, 438
Эмерсон Ральф Уолдо 160
Эндрюс Майкл Ли 482
Эпплби Джойс 147, 303, 457
о наследии Джефферсона 457
Эшворт Джон 138, 467
Южная Каролина и политика
нуллификации 372, 389
Юм Дэвид 318
Юстис Уильям 253, 418, 429
Янг Артур 33, 34
Оглавление
Благодарности 5
Ключ к сокращениям при цитировании 10
Введение. Америка Джефферсона 12
Глава 1. Американская история 27
Народ в составе империи 29
Прошлое нации 37
Настоящее нации 65
Будущее нации 77
Глава 2. Американская женщина 88
Цивилизация, равенство и гендер 95
«Амазонки и ангелы» 104
Гендер и процветание 116
Аристократизм и мужественность 124
Проблемы и выводы 133
Глава 3. Американский характер 144
Проблема с Европой 150
Американский дух 158
Американская исключительность? 193
Глава 4. Американская общественность 203
Общественный потенциал, общественное развитие 205
Американская аристократия 220
Общественное мнение 244
Нация и различия 263
Глава 5. Американское государство 292
«Пока англомания... не уступит место американизму» 295
«Секта, у которой есть только голова и нет тела» 304
Внешняя политика англоманов 336
Общество и его государство 351
Федералисты откажутся от федерализации? 361
Глава 6. Американский союз 368
Кентуккийские резолюции и американский федерализм . . . 374
Принуждение и пределы гармоничного союза 411
Эпилог. Американский Джефферсон 452
Библиография 485
Предметно-именной указатель 565
Научное издание
Брайан Стил
ТОМАС ДЖЕФФЕРСОН И АМЕРИКАНСКОЕ
НАЦИОНАЛЬНОЕ САМОСОЗНАНИЕ
Директор издательства И. В. Немировский
Ответственный редактор И. Белецкий
Куратор серии О. Гусакова
Заведующая редакцией М. Ермакова
Дизайн И. Граве
Редактор В. Ворошилова
Корректоры Н. Занозина, И. Манлыбаева
Верстка Е. Падалки
Подписано в печать 01.03.2024.
Формат издания 60 х 90 1/16. Усл. печ. л. 36,3.
Тираж 200 экз.
Academic Studies Press
1577 Beacon Street, Brookline, MA 02446 USA
https://www.academicstudiespress.com
ООО «Библиороссика».
198207, г. Санкт-Петербург, а/я № 8
Эксклюзивные дистрибьюторы:
ООО «Караван»
ООО «КНИЖНЫЙ КЛУБ 36.6»
http://www.club366.ru
Тел./факс: 8(495)9264544
e-mail: club366@club366.ru
Книги издательства можно купить
в интернет-магазине: www.bibliorossicapress.com
e-mail: sales@bibliorossicapress.ru
Знак информационной продукции согласно
Федеральному закону от 29.12.2010 № 436-ФЗ
Брайан Стил — доцент кафедры
истории в Алабамском университете
в городе Бирмингеме. Его работы
были опубликованы в изданиях
The Journal of American History
и The Journal of Southern History.
В своей книге Брайан Стил подчеркивает
центральную роль понятия «нация» в идеях
и политике Томаса Джефферсона. Джефферсон
описывается как создатель национальной
политической культуры, чей политический
проект был направлен на то, чтобы привести
американскую государственную систему
в соответствие с волей и характером нации.
В книге Джефферсон показан как создатель
нарратива американской истории, а также
социологом,этнографом и историком; предстает
он и как политический теоретик и практик.
www.bibliorossicapress.com
СОВРЕМЕННАЯ
АМЕРИКАНИСТИКА
ISBN 979-8-88719-537-7
9 798887 195377