А . КАЖДАН
 И з д a m t л и m в о
«(ОНПККАЯ РО((ИЯ»
 М о ( к В А
 1
 5
 9
 9

Рисунки художников
 И. АНТАКОЛЬСКОИ ■ Н. ГОЛЬЦ

О ЧЕМ ПОЙДЕТ речь
 1
 ому не доводилось видеть,
как ребята бегают во дворе,
догоняя друг друга; внезапно
 кто-нибудь из них, уже почти настигнутый, останавливается
с криком: «Чур меня!» Сказал эти слова — и сразу же оказы¬
вается под защитой «чура»: теперь его нельзя «осалить». Кто
же такой этот таинственный «чур», которого призывает на
помощь играющий?
 Оказывается, чур, или щур (от этого слова произошло
знакомое каждому из нас слово «пращур»), — это предок. Дав¬
ным-давно люди верили, что умершие предки становятся по¬
кровителями и защитниками своих потомков; чтобы умилости¬
вить их, на могилу приносили подарки: лепешки, фрукты и да¬
же вино; к ним обращались с молитвой и благодарили после
удачи. Теперь у большинства народов это наивное поверье ис¬
чезло. От него сохранились лишь детская игра «чур меня!»
(собственно говоря, «чур, спаси меня!) да обычай сажать
цветы на могилах покойников.
 ...В праздничные дни на городских бульварах нередко
можно слышать отчаянный, пронзительный шум: трещат
трещотки. У этой детской игрушки с противным «голосом» боль¬
шое и сложное прошлое. В глубокой древности люди верили,
что треск трещотки — это голос предка; во время особых
праздников устраивали процессии: мужчины в масках несли
большие трещотки, поднимавшие шум на всю деревню.
 Рабы же, беднота и женщины должны были поспешно
•прятаться от этой процессии, ибо им не разрешалось видеть
 «лицо» умерших и слышать их «голос».
 ...Бывает, идешь домой, споткнешься, ушибешь ногу и с до¬
сады выругаешься: «Черт побери!» Для нас «черт» — пустое
словцо, лишенное реального содержания. А ведь еще совсем
недавно люди верили в черта. Средневековый монах Цезарий,
постригшийся в Гейстербахском монастыре, что близ Кельна,
написал книгу «Беседы о чудесах», и почти на каждой страни¬
це этой книги он вспоминает о чертях и чертенятах. Стоит
только приглядеться повнимательней, утверждает Цезарий, и
тут же увидишь демонов: вот щеголиха является в церковь в
новом платье, украшенном длинным шлейфом, а на шлейфе у
нее крохотные дьяволята, ростом с крысу, черные, как эфиопы;
они скалят зубы, хлопают в ладоши и прыгают, словно рыба
в неводе. Или смотришь — идут монахи, а впереди них, оказы-
 4

вается, страшные псы — не псы, конеч¬
но, а черти, — и тащат они монахов на
невидимых цепях, опутавших шеи не¬
счастных. Началось богослужение, а
черти уже тут как тут: один, прикинув¬
шись змеей, влезает монаху на спину,
другой, точно кошка, прыгает на голову,
а рядом черти собрались толпой и хрю¬
кают, будто свиньи.
 В наше время и выражения «чур
меня» и «черт побери» и трещотка —
это лишь пустая оболочка, сохранив¬
шаяся от некогда важных религиозных
представлений и обрядов. Сами же эти
обряды и представления умерли— впро¬
чем, все ли? Разве не сохранился до на¬
шего времени обряд крещения, когда
священник погружает младенца в ку¬
пель С теплой, якобы СВЯТОЙ ВОДОЙ И „Смотришь — идут монахи,
а черти уже тут как тут
при этом дает ему имя? Это уже не игра,
ибо верующие действительно убеждены, что некрещеный будет
после смерти мучиться в «геенне огненной». А самое это учение
о «геенне огненной», которая будто бы ждет грешников, и о по¬
смертном блаженстве, уготованном праведникам, — ведь оно
составляет краеугольный камень христианства, и немало есть
на свете людей, принимающих это учение.
 Христианство — лишь одна из религий, существующих я
наше время; можно было бы также назвать буддизм, мусуль¬
манство, иудаизм и многие другие. Христианство — как, впро¬
чем, и иные религии — существует в различных «вариантах»:
есть христиане православные, христиане-католики, христиане-
лютеране, христиане-баптисты и многие другие. Приверженцы
каждой из этих религий именно свое учение называют истин¬
ным и опровергают догматы других религий. А если мы обра¬
тимся к прошлому, то увидим, что не однажды «во имя истин¬
ной веры» люди убивали и калечили друг друга: христиане —
мусульман, лютеране— католиков, христиане и мусульмане —
иудаистов
 5

Мы не будем сейчас разбирать аргументы, которые при¬
водят приверженцы разных религий в доказательство истин¬
ности своей веры.
 Нам важно установить лишь одно обстоятельство, кото¬
рого не станет отвергать никто из верующих людей: религий
существовало и существует по сей день очень много. Если бы
мы на мгновение допустили, что религия дана человечеству
богом, то как объяснить возникновение многочисленных и раз¬
нообразных религий?
 Будь у нас машина времени (подобная описанной англий¬
ским писателем-фантастом Гербертом Уэллсом) и имей мы
возможность перенестись в прошлое на десятки тысячелетий,
мы оказались бы среди людей, которые делали простые ору¬
дия из кремня и дерева, умели использовать огонь, но еще не
знали религии.
 Религия не извечна, она появилась на определенном этапе
исторического развития. Тогда возникает второй вопрос: поче¬
му же она появилась?
 Первые религиозные представления были мало похожи
на религии современного мира. Прежде чем возникло христи¬
анство или буддизм, прошло много тысячелетий, и в течение
этого времени древнейшие религии постепенно изменялись и
развивались. И опять-таки мы должны поставить вопрос: поче¬
му изменяется и развивается религия? Нет ли в этих измене¬
ниях религиозных верований какой-то закономерности?
 Верующие люди убеждены, что бог создал человека. На
самом деле зависимость была обратной: человек создал рели¬
гию. Религия существует и по сей день, несмотря на замеча¬
тельные научные открытия, опровергающие те представления
о Вселенной, которые присущи всем ранее существовавшим и
ныне существующим религиям. Может быть, кто-нибудь из чи¬
тателей скажет: «Значит, кто-то заинтересован в этом...» Не
будем торопиться с ответом. Хочется надеяться, что, когда вы
дочитаете до конца эту маленькую книжку, вам станет ясно,
и почему религия возникла, и почему она изменялась, и кто
был заинтересован в ее сохранении.

Глава 1
 Зверь, дай
 себя УБИТЫ
 Во тьме пещер
 августе 1922 года француз¬
ский исследователь пещер
Никола Кастере попытался;
 проникнуть в грот Монтеспан в северных Пиренеях. По руслу
ледяного ручья он прошел через длинную подземную галерею
до того места, где ручей уходил под землю. Идти дальше было
очень рискованно: ведь неясно, надолго ли поток уходит под
землю; к тому же можно попасть в тупик, упасть в пропасть,
запутаться в ветвях, снесенных течением реки... Но Кастере
двинулся вперед, нырнул в подземный поток и, вынырнув, ока¬
зался в галерее, куда — так он думал — еще не проникал чело¬
век. Каково же было его удивление, когда в глубине темных
залов и переходов он наткнулся на изображения лошадей, ма¬
монта, бизона, вырезанные на стенах кремневым резцом, уви¬
дел сделанные из глины фигуры львов и массивную статую
медведя, на плечах которой некогда лежал медвежий череп,
давным-давно скатившийся на пол. Фигуры львов и медведей
были испещрены следами от ударов, нанесенных копьями и
дротиками, а на глиняном полу отпечатались следы босых ног,
оставленные людьми, жившими примерно 20 тысяч лет назад.
 Не только в гроте Монтеспан, но и в других пещерах были
найдены такие же изображения: лежащие, стоящие, бегущие
7

бизоны, олени, лошади, иногда пораженные копьями. И всегда
эти рисунки первобытных людей оказывались спрятанными
глубоко под землей, куда проникнуть было очень трудно и где
первобытному художнику приходилось работать при тусклом
мерцании коптящего светильника.
 На рисунках первобытного человека, сделанных на стенах
подземных гротов, мы очень редко видим людей. При этом они
чаще всего кажутся полулюдьми-полуживотными — на них на¬
деты зверообразные маски, наброшены звериные шкуры, а у
некоторых головы украшены ветвистыми оленьими рогами.
Такой наряженный зверем человек иногда изображен испол¬
няющим какой-то непонятный танец...
 Что это за странные рисунки и скульптуры, сделанные
в глубоких пещерах, где люди, по-видимому, не жили, а только
собирались для удивительных церемоний?
 В чем заключался смысл этих церемоний?
 Почему первобытные люди, которые с таким трудом могли
добывать себе пропитание, тратили столько сил, чтобы во мгле
пещер вырезать кремневым резцом изображение мамонта или
бизона или изваять из мокрой глины статую пещерного льва?
 Танцующие звери
 Представьте себе рыболова, когда он спозаранку собира¬
ется на речку. Он берет с собой удилища, несколько крючков,
запасную леску, наживу, ведро, спички, чтобы разжечь костер
и приготовить уху. Сборы закончены. Пора в путь. Но что это?
Наш рыболов почему-то садится, свесив ноги, на стол, берет в
руки ивовый прутик и начинает делать вид, будто вытаскивает
из воды огромного тяжелого сома. А после этого бежит к печ¬
ке, хватает уголек и рисует на недавно выбеленной стене у се¬
бя над кроватью карпа с крючком, впившимся ему в верх¬
нюю губу.
 «Что за нелепая история! — восклицаете вы. — Да ведь
так не бывает». Не бывает? Возможно, что теперь так действи¬
тельно не бывает. Впрочем, еще совсем недавно...
 8

...Индейцы племени мандан выходят из своих жилищ в не¬
обычных нарядах: на голове у них рогатые маски, изображаю¬
щие бизона, сзади привязан бизоний хвост. Стуча трещотками,
они запевают песню и образуют круг, стараясь во время пляски
подражать движениям бизонов. Несколько поодаль стоят
остальные члены племени с луками в руках. Внезапно один
из них стреляет в «бизона» специальной стрелой с тупым на¬
конечником; «зверь» падает, а охотники разыгрывают панто¬
миму: снимают с него шкуру и разделывают тушу на части.
Место «бизона» занимает новый индеец в маске, с бизоньим
хвостом; понпрежнему гремят трещотки, «охота» продол¬
жается без перерыва, днем и ночью, иногда в течение двух
недель.
 Аналогичную пантомиму можно было наблюдать и у
ительменов Камчатки: там женщина, привязав к спине чуче¬
ло, изображающее кита, ползала вокруг очага, а дети напа¬
дали на нее, хватали чучело руками, разрывали его на
части.
 У бушменов, в Южной Африке, был распространен «танец
антилопы»: «охотники» преследуют «антилоп», те яростно от¬
биваются, пытаются поддеть их рогами, но в конце концов
«погибают», пронзенные стрелами охотников.
 Таких примеров можно привести много.
 Эти «звериные пляски», в какой-то мере похожие на те
церемонии, которые разыгрывались во тьме грота Монтеспан
и других пещер, не были веселой забавой или развлечением.
Они продолжались долгое время, и их участники должны были
выполнять фигуры танца по строгим правилам: у некоторых
народов неудачливых участников танца, поскользнувшихся,
допустивших ошибку в танце или не вовремя упавших, сурово
наказывали, иногда даже сжигали.
 И вот мы снова стоим перед загадкой: в чем смысл этих
пантомим, этих мучительных «звериных танцев», почему они
возникли?
 Нелегкой была жизнь первобытного человека-охотника,
рыболова и собирателя. Его неверная добыча исчезала в ча¬
щобах и водах, внезапная засуха губила лесные ягоды и ра¬
стения. Голод и холод, лишения и опасности подстерегали его
9

на каждом шагу. Но первобытные люди были выносливы и
терпеливы. Они могли часами сидеть в зарослях, вытянув ла¬
донь с зернышками, ожидая, пока птица сядет клевать; они
читали следы, как мы — хорошо знакомую книгу; они помнили
каждое дерево в округе. И все-таки они жили впроголодь, и
далеко не всегда удавалось им найти себе пропитание.
 Пришло время, и люди начали задумываться над приро¬
дой явлений, и в первую очередь над тем, с чем они сталкива¬
лись на каждом шагу, что их больше всего заботило. «Почему
иногда зверя удается убить, а иногда нет? Почему иной раз
удается найти съедобные коренья, а в другой раз ищешь и не
 ,,Если начертить на песке
изображение зверя и
торжественно пронзить
его копьем...—разве зверь
не даст себя убить после
этого?”
 10

находишь ничего? Нет ли средств, чтобы зверь дал себя убить,
чтобы коренья дали себя найти?» И люди настойчиво искали
путей, чтобы воздействовать на природу—на легкокрылых
птиц, на быстроногих оленей, на скользких и юрких рыб.
 В этих поисках человеческая мысль шла двумя путями:
прежде всего совершенствовались орудия труда, рос производ¬
ственный опыт — люди изобрели копьеи лук, научились ловить
рыбу сетями и вершами. Второй путь увлекал человека в деб¬
ри сверхъестественного: казалось, что можно с помощью осо¬
бых действий! облегчить себе добывание пищи. Если начертить
на песке изображение зверя и торжественно пронзить его
копьем, если сделать из глины статую и поразить ее несколько
раз дротиком — разве зверь не даст себя убить после этого?
Если надеть мохнатую звериную маску и подражать звериной
повадке, а потом вдруг упасть, словно от удара охотника, —
разве это не будет залогом успешной охоты?
 „Если надеть мохнатую
звериную маску и подра¬
жать звериной повад-
 //

Так складывалось наивное убеждение, будто человек в со*
стоянии специальными заклинаниями и обрядами «магически»
повлиять на природу, а сами обряды эти — магия — постепен¬
но охватили самые различные стороны человеческой деятель¬
ности.
 Почему восходит солнце?
 Магические обряды предшествовали всем важнейшим
событиям: охоте, посеву, уборке урожая; воины украшали те¬
ло татуировкой, которая должна была избавить от ранения И
плена. Чтобы приобрести силу и храбрость, рекомендовалось
съесть сердце тигра. А сколько было обрядов, чтобы поразить
 12

„Л греки, жившие... на
острове Родосе.., каж¬
дый год сталкивали в
море... четырех коней с
колесницей: они считали,
что божество время от
времени должно обнов¬
лять свою упряжку”.
 врага издали! Можно было ударить копьем
по его следу, сжечь его ногти, сделать из вос¬
ка его фигурку, а затем растопить ее или
пронзить ей сердце иглой. Первобытному че¬
ловеку казалось, что смерть никогда не при¬
ходит сама: человек заболевает и умирает
только от магических наветов.
 Постепенно создавалось представление,
будто и дождь не прольется, и солнце не
взойдет, если не совершать особых магиче¬
ских действий. Чтобы заставить солнце по¬
казаться, туземцы Новой Каледонии—этот
обряд возник еще в древности — связывали
пучок растений, прибавляя к нему кораллы,
волосы ребенка и зубы предка. На высокой
горе перед самым восходом солнца они под¬
жигали свой «магический» пучок, пригова¬
III <
 13

ривая при этом: «О солнце, я делаю все это для того, чтобы ты
запылало и пожрало все небесные тучи!» И солнце действи¬
тельно всходило...
 Сходные обряды существовали и у древних египтян четы¬
ре-пять тысячелетий назад: египетский фараон торжественно
обходил вокруг храма, и это магическое шествие должно было
обеспечить солнцу возможность вновь воссиять над горизон¬
том. А греки, жившие несколько тысячелетий назад на острове
Родосе, думали, что солнце едет по небу на колеснице, и поэто¬
му они каждый год сталкивали в море — где солнце «отдыха¬
ло» ночью — четырех коней с колесницей; они считали, что
божество время от времени должно обновлять свою упряжку,
ибо на уставших конях и в истрепанной повозке оно не сможет
беспрепятственно совершать свой путь.
 „Будь здоров!*
 ...У твоего товарища насморк, он ненароком чихнул. Мы
уже с детства привыкаем говорить в таких случаях: «Будь
здоров!» Почему?
 По древним поверьям, не всегда и не во всяких условиях
магические действия и магические заклятия могли оказать
одинаковый эффект. Считалось, например, что если человек
будет долгое время поститься, то его заклятия приобретут
большую силу. Нередко перед тем, как произносить заклятия,
люди долгое время отравляли себя специальными курениями
или опьяняющими напитками; они усаживались подчас над
расселинами в скалах, откуда поднимались удушливые па¬
ры, — все это нужно было, чтобы «потерять голову», чтобы
впасть в беспамятство, чтобы начались галлюцинации,— счита¬
лось, что в это время человек обладает особой способностью
творить магические заклятия.
 Чихание тоже считалось благоприятным моментом: стои¬
ло только в тот миг, когда чихаешь, пожелать богатства или
здоровья, — и желание должно обязательно исполниться. Вот
откуда происходит наш обычай говорить чихающему челове¬
ку: «Будь здоров!»
 14

Черная кошка
 Магия состояла не только в том, чтобы выполнять опре¬
деленные действия или произносить определенные слова. Ма¬
гия также могла запрещать что-то делать или говорить. Счи¬
талось, что некоторые действия или слова могут повредить
человеку и всему коллективу, к которому он принадлежит:
нельзя было, например, называть имя того зверя, на которого
собирались охотиться, — а не то он узнает и убежит; нельзя
было разговаривать, когда лепишь глиняный горшок — не то
он растрескается при сушке; нельзя было есть некоторые виды
пищи; нельзя было смешивать разные сорта продуктов. Напри¬
мер, существовало правило: «Не вари ягненка в молоке его
матери». Все эти магические запреты мы называем теперь
«табу».
 Специальные табу защищали дома, огороды, сады,—
посторонний человек не мог в них войти, иначе он считался на¬
рушившим табу и ему могли грозить всякие бедствия. Под
защитой табу находились и те места, где совершались магиче¬
ские действия, а впоследствии, когда уже сложилось классо¬
вое общество, храмы. Древние греки полагали, что в храм не
смеет войти человек, запятнавший себя преступлением, и на¬
оборот, тот, кто ищет спасение в храме, вступает под защиту
храмового табу, и никто не может силой вывести его наружу.
 Сохранилась любопытная легенда, показывающая, на¬
сколько материальным рисовалось грекам храмовое табу. В
середине VII века до нашей эры в греческом городе Афины
вспыхнуло восстание. Оно оказалось неудачным, и его участ¬
ники спрятались в храме богини Афины, под защитой храмово¬
го табу. Афинские власти предложили им явиться в суд; вос¬
ставшие согласились, но, чтобы обеспечить себе безопасность,
пошли туда, держась за длинную веревку, один конец которой
был привязан к алтарю (жертвеннику) божества: покуда они
прикасались к канату, они считались находящимися в храме.
Внезапно связь между людьми и храмом порвалась, порвалась
в самом буквальном смысле слова — канат лопнул, и обвиня¬
емые оказались беззащитными; враги набросились на них и
всех до одного перебили.
 15

,.Восставшие пошли на
суд, держась за длинную
веревку, один конец
 которой был привязан к
алтарю: ...покуда они
 прикасались к канату,
они считались находящи¬
мися в храме”
 И до нашего времени еще сохраняются
в быту пережитки древнего табу, древней
веры в магические запреты. Некоторые
школьники верят, что, если черная кошка
пересечет дорогу, опасно идти дальше — осо¬
бенно в день экзаменов,— разве это суеве¬
рие, сохраняющееся и по сей день, не являет¬
ся поздним воспоминанием о магических за¬
претах, которые некогда играли в жизни лю¬
дей очень важную роль?
 16

Магия, религия и атеизм
 Магия — одно из самых древних, одно из самых дикар¬
ских представлений людей. Тем не менее оно сохранялось
очень долго и вошло как неотъемлемая составная часть в
каждую религию. Египтяне совершали магические обряды и
верили, что с помощью этих обрядов они обеспечивают воск¬
решение покойников и их блаженное существование в далекой
западной стране — в полях Налу. Древние индийцы были
убеждены, что их магические заклятия заставляют богов по¬
ступать так, как этого хотят молящиеся. В средние века широ¬
ко была распространена вера, будто люди, отличающиеся
истинной праведностью, способны творить чудеса: воскрешать
мертвых, исцелять болящих, вызывать дождь, укрощать диких
зверей.
 Магия занимает немаловажное место и в христианском
богослужении: во время так называемой литургии католиче¬
ские и православные священники совершают, как они гово¬
рят, чудо: они магически превращают (вернее, думают, что
превращают) хлеб в тело Христово, а вино — в его
кровь.
 Уже в далекой древности передовые люди высмеивали на¬
ивную веру в силу магических действий и слов. У замечатель¬
ного греческого писателя Лукиана, жившего во II веке на¬
шей эры, есть памфлет, где он пересказывает беседу несколь¬
ких стариков, выдававших себя за мудрецов. О каких только
чудесах — якобы достоверных! — они не рассказывали. Они,
дескать, видели чародеев, которые сводили луну на землю,
изгоняли привидения и даже научили пест от ступки ходить за
водой и выполнять черную работу по дому. И здравый чело¬
век, случайно присутствовавший при их беседе, в ужасе пе¬
ред невероятным нагромождением лжи бежал от их сбо¬
рища.
 «Друг мой, — такими словами Лукиан кончает пам¬
флет, — нс будем же терять бодрости. Против лжи есть у нас
великое противоядие — истина и правильное обо всем рассуж¬
дение. И пусть вся эта ложь, пустая и напрасная, не смущает
нас, прибегающих к такому противоядию».
 3 Каждая А.
 17

Мы только еще начинаем разговор, но мы уже вправе ска¬
зать, что религия зародилась как наивно-фантастическое
средство воздействия на природу; магические обряды были
результатом ложного восприятия действительности, в конеч¬
ном счете — результатом бессилия человеческого общества на
раннем этапе его развития, когда в сознании человека еще
смешивались представления о естественном и сверхъестествен¬
ном. В ту пору религия еще не создала образа бога, правяще¬
го миром: отдельные, иногда вовсе обыденные вещи признава¬
лись сверхъестественными предметами (фетишами), которым
приписывались магические свойства.
 Религия того времени, родившаяся в условиях первобыт¬
ного общества, не несла в себе представлений о насилии и не^
справедливости; ощущение придавленности и собственного
бессилия было еще чуждо людям. Практически почти совер¬
шенно беспомощный перед грозными силами природы, чело¬
век наивно воображал и изображал себя ее могущественным
господином, будто бы способным с помощью магии осущест¬
влять над ней свою власть.
 Дикарские представления о магических свойствах вещей
и о магических способностях людей, измененные и переосмыс¬
ленные, сохраняются и в развитых религиях классового обще¬
ства.

Почему выл прикован
 п РОМЕТЕЙ?
 Начнем ab ovo:
 Таинственное яйцо
 Пушкина в одном из стихо¬
творений сказано:
 Мой Езерский
Происходил от тех вождей,
Чей в древни веки парус дерзкий
Поработил брега морей.
 Ovum — по-латыни яйцо; ab ovo — буквально «с яйца»,
а обозначает это довольно странное выражение— «с самого
начала».
 Если вы хотите узнать, почему с «яйца» значит «с само¬
го начала», послушайте старинную легенду, которую несколь¬
ко тысяч лет тому назад рассказывали египтяне.
 Некогда, в глубокой древности, на свете ничего не было,
кроме бесконечной водной глади, и из этой первозданной
воды поднялся холм, на вершине которого сидели лягушки и
лежало гусиное яйцо. В ту пору все было объято мраком и ни
один звук не нарушал тишины первозданья. Внезапно из яйца
вылупился гусь — Великий гоготун, и этот гусь был солнцем,
создателем всего живого, богов и людей. С радостным криком
полетел он над бескрайними просторами, покрытыми водой, и
 3*
 19

он нес с собой первый свет и первый звук, нарушивший пред
вечную тишину и мрак...
 Далеко от Египта, на Полинезийских островах, был запи
сан иной миф о сотворении мира. Полинезийцы рассказывали,
что устроителем мира был их предок Таароа, появившийся на
свет в те стародавние времена, когда не было ни земли, ни не¬
ба, ни людей. Приняв образ огромной птицы, Таароа снес яй¬
цо, из которого и был создан мир.
 Предания о том, что наша Вселенная вышла из яйца,
снесенного первой птицей, или была создана птицей, вылупив¬
шейся из первого яйца, появились у разных народов независи¬
мо друг от друга еще в глубокой древности. Для нас сейчас
неважно, что казалось первобытному человеку первоначаль¬
ным— птица или яйцо; существенно другое: мир оказывается
 20

в этих древнейших легендах сотворенным птицей-предком.
Впрочем, этот далекий предок не обязательно оборачивался
птицей — есть легенды, в которых он оказывался зверем. По
преданиям живущих в Сибири эвенков, два зверя создали
мир: мамонт и фантастический змей, которого они называли
«дябдар». Сперва земля была совсем маленьким островом, со
всех сторон окруженным водой; тогда мамонт бивнями стал
доставать песок и глину с морского дна, а «дябдар» ползал
по суше и собственным телом выравнивал земную по¬
верхность.
 Можно было бы приводить все новые и новые предания,
рассказывающие о сотворении мира зверем-предком, но и это¬
го, пожалуй, довольно. Естественно было бы поставить вопрос:
почему зародились такие мифы, почему сложились предания,
рисующие человека, землю и небо порождением перво¬
го зверя?
 „Да будешь ты есть много пищи!*
 Мы видели, что в фантазии первобытного человека при¬
чудливо переплеталось естественное и сверхъестественное.
Магические рисунки и пантомимы первоначально были пред¬
назначены для того, чтобы обеспечить успех охотникам, рыбо¬
ловам и собирателям, и распространялись на всех животных,
которые служили пищей сородичам. Но постепенно круг жи
вотных (или растений), в честь которых устраивались маги
ческие танцы, сокращался: каждая родовая община останав¬
ливалась в конечном счете на каком-нибудь одном животном,
которому посвящала свои пантомимы. Она питалась преиму¬
щественно мясом этого животного и понемногу привыкала к
мысли, что этот зверь является далеким предком данного
человеческого коллектива. Она даже стала называть себя
именем этого зверя: появились родовые общины Олени и ро¬
довые общины Медведи.
 Таких зверей (птиц) или растения, которые служили
предметами коллективного поклонения родовой общины и
рассматривались ею как коллективный предок, принято
21

называть тотемом, а весь комплекс обрядов и верований, свя¬
занных с почитанием зверя-предка, — тотемизмом. На первых
порах тотемизм выполнял ту же самую задачу, что и магиче¬
ские пантомимы: тотемистические обряды были направлены
на обеспечение рода пропитанием.
 ...В центральной Австралии за длительной полосой засу¬
хи наступает кратковременный период дождей, а вслед за
ним приходит пора пышного цветения, когда бесплодные
пустыри покрываются зеленью, а в кустарниках кишат живот¬
ные и насекомые. В эту пору дождей австралийцы племени
арунта исполняют обряд интичиума — магический обряд,
предназначенный обеспечить размножение тотема.
 Под вечер все мужчины — если не считать нескольких
дряхлых стариков — уходят из стана так, чтобы женщины их
не заметили. Они идут обнаженными, оставив в стане ору¬
жие, украшения и даже волосяной поясок, с которым обычно
никогда не расстаются. Никто из участников церемонии не
должен ничего есть. Наконец они достигают ущелья, где, по
их представлениям, обитают умершие тотемные животные, —
здесь они останавливаются на ночлег. Утром, взяв ветки ка¬
медных деревьев, растущих у входа в ущелье, участники
церемонии отправляются к небольшой пещере, где лежит
глыба кварцита, окруженная маленькими камнями. Эта
кварцитовая глыба, считают австралийцы, и есть изображе
ние их тотема. Распевая магические песни, участники цере
монии ветками бьют по камням — они полагают, что таким
образом будут способствовать размножению тотемных живот¬
ных. Наконец главарь берет камень и натирает им животы
всех пришедших с ним мужчин, приговаривая при этом: «Да
будешь ты есть много пищи!» Положив камень на место, он
ударяет головой в живот каждого участника церемонии и
после этого процессия покидает священное место.
 В этом наивном обряде отчетливо обнаруживается, если
так можно выразиться, хозяйственная подоснова тотемизма —
разумеется, фантастически преломленная, искаженная, лож
ная. Человек стремился воздействовать на свой тотем, на ис
точник своего пропитания — воздействовать чисто колдов¬
скими, магическими средствами.
 22

Коль скоро тотем был основным источником существова¬
ния родовой общины и осмысливался ею как коллективный
предок, то вполне естественным было вообразить его творцом
мира, устроителем порядка. Так рождались легенды, будто
все живое возникло из яйца, будто небесная корова родила
солнце и звезды, будто первые люди были вскормлены козой
или волчицей...
 Эти тотемистические представления очень стойко держа¬
лись в развитых религиях классового общества, и многие боги
надолго сохранили звероподобный облик. Известно, что еги¬
петские боги изображались обычно в виде полулюдей-полужи-
вотных; на древнеегипетских рисунках можно увидеть богов с
головой львицы, шакала, ибиса, барана, крокодила... И в гре¬
ческой мифологии мы нередко встречаем подобные тотемисти¬
ческие пережитки. Олимпийский Зевс, владыка богов, был
настоящим оборотнем; он превращался то в орла, то в лебедя,
то в быка. Пастушеский же бог Пан так и остался на всю
жизнь с козлиными ногами. Даже в христианской религии
боги не освободились от своего тотемистического прошлого:
святой дух является в образе голубя, а Иисус Христос оказы¬
вается агнцем, то есть ягненком.
 23

Бог, которого едят
 Если присмотреться к системе тотемистических верова¬
ний, то обращает на себя внимание одно существенное проти¬
воречие: тотем первоначально был источником пищи и вместе
с тем предком и устроителем мира; человеку приходилось, сле¬
довательно, убивать своего предка, поедать плоть своего
божества. Но дозволено ли это? И вот люди начинают просить
у тотема прощения за то, что его убивают и едят.
 Эвенки и некоторые другие народы Сибири охотились на
медведя и вместе с тем почитали его как предка, как «дедуш¬
ку». Поэтому, убив зверя, охотники должны были прежде
всего подвергнуться магическому очищению: зимой они забра¬
сывали друг друга снежками, летом — землей и мохом.
Потом они приносили домой медвежью шкуру вместе с голо¬
вой и передними лапами и расстилали ее на почетном месте;
перед мордой медведя ставили фигурки оленей, сделанные из
хлебного мякиша или из бересты. Когда наступала ночь,
охотники запевали обрядовые песни и устраивали магические
пантомимы, подражая медвежьим повадкам. Они просили у
медведя прощения, а съев его, собирали кости и торжественно
предавали их земле.
 Эта противоречивость тотемизма отразилась и в некото¬
рых легендах о сотворении мира: тотем — устроитель порядка,
оказывается, пожертвовал собой, чтобы создать или упорядо¬
чить этот мир. Индейцы из племени алгонкинов рассказывали
легенду о том, что вначале на земле царила зима, все было
покрыто снегом и сковано льдом, но маленькая ласка пробила
отверстие в небосводе, — из небесной страны через это отверс¬
тие стали дуть теплые ветры, и тогда на земле наступило лето.
Ласка открыла клетки птиц и выпустила их на свободу. Жите¬
ли небесной страны, разгневанные на ласку, стали ее пресле¬
довать, стреляли в нее из луков, но не могли поразить ее,
покуда стрела не попала в единственно уязвимое место (в сво¬
его рода «ахиллесову пяту») на кончике хвоста.
 Так создавалась легенда об умирающем звере, к которой
нам еще предстоит вернуться — но не в этой главе.
 24

Шло время, и хозяйственная подоснова тотемизма посте¬
пенно забывалась: на первое место стал выдвигаться культ
тотема-предка. Тотемом могли теперь оказываться не только
зверь или растение, но и любое явление природы, например
дождь, или вовсе фантастическое существо. Исчезновение
хозяйственной подосновы тотемистических верований приво¬
дило к запрещению убивать тотемных животных: род, тотемом
которого был олень, уже не мог есть оленя — олень становился
табу. Только когда наступал специальный праздник, это за¬
прещение снималось и сородичи вкушали плоть и кровь своего
божества, вбирали в себя какую-то частицу, причащались
его телом.
 И поныне еще верующий христианин причащается в церк¬
ви плотью Христовой, которую священник магически «создал»
из хлеба. Но, пожалуй, ни священник, ни верующий не заду¬
мываются при этом, какой древний, какой дикарский обряд ле¬
жит в основе христианского обычая причащения.
 Человек побеждает зверя
 Тотемистические верования сложились в те далекие вре¬
мена, когда люди добывали себе пропитание охотой и рыбной
ловлей и неминуемо должны были ощущать свою зависимость
от животных и дикорастущих кореньев, принимавших в вооб¬
ражении человека фантастический образ тотемов-предков.
Но проходили века, рос человеческий опыт, двигалось вперед
человеческое общество. С большим трудом, крайне медленно
люди приручили животных, научились возделывать землю.
Они стали ощущать себя хозяевами окружающего мира и в
своих мифах рассказывали о победе над непокорной
природой.
 Вот один из таких мифов, созданный маори — коренным
населением Новой Зеландии. В этом мифе рассказывается,
что в глубокой древности Таугири-ма-теа, «отец ветров и
бурь», вышел из защищенных пещер беспредельного неба и
ринулся на гигантские леса, вырывая деревья и разбрасывая
по земле отломанные сучья; он напал на морские воды и под¬
2
 Каждая А.
 25

нял волны, огромные, точно скалы. Охваченные ужасом рыбы
спрятались в глубинах океана, пресмыкающиеся уползли в ле¬
са, коренья скрылись в лоне земли. И только один Ту-Матау-
энги, «отец свирепых людей», не испугался бури и храбро
противостоял ее натиску, покуда не смягчился Таугири-ма-теа
и не утихла буря.
 Но Ту-Матауэнги был разгневан, что рыбы, звери и расте¬
ния— племянники Ту-Матауэнги — покинули его во время
урагана, и он решил отомстить своим родичам: он свил сети
из дикого льна и стал ловить рыб, плавающих в море; он при¬
готовил силки, и звери попадали в них; он разыскал в земле
коренья, выкопал их и бросил увядать на солнце.
 Когда человек ощутил себя господином природы, он
отверг — разумеется, не сразу и не очень последовательно —
старые тотемистические предания о сотворении мира. Теперь
в мифах все чаще фигурируют предки-люди, человеко¬
подобные существа, и именно они оказываются творцами Все¬
ленной.
 Зевсом рожденная...
 Но тут перед нами возникает на первый взгляд неожидан¬
ный вопрос: кто создал мир — мужчина или женщина?
 В глубокой древности женщине принадлежала ведущая
роль в хозяйстве и в обществе. Женщины занимались земле¬
делием, гончарством, домашним хозяйством и вносили в дом
большую долю продуктов, нежели мужчины-охотники. Жен¬
щины заседали в родовых советах бок о бок с мужчинами и
подчас руководили этими советами. Было немало народов, у
которых женщины активно участвовали в войнах, и предания
о воительницах-амазонках в какой-то мере отражают истори¬
ческую правду. К тому же женщина была матерью, и именно
ей племя было обязано продолжением рода. Неудивительно,
что древние легенды приписывали женщине особую магиче¬
скую силу.
 У самых разных народов создавались легенды, в которых
родословная людей и богов начиналась с женщины, с богини-
26

матери, которая была вместе с тем и владычицей зверей. Ми¬
фы о матери богов были и у древних египтян, и у древних ин¬
дийцев; в Малой Азии в древности поклонялись богине-мате¬
ри, которую называли Кибелой и изображали разъезжающей
в колеснице, запряженной львами.
 Эта богиня-мать, не имевшая мужа, оказывается в древ¬
них преданиях прародительницей Вселенной, матерью могу¬
щественного бога или героя. В древнем Двуречье сложилась
легенда о богине-матери Намму, которая родила небо и зем¬
лю; в Китае рассказывали миф о герое Хоуцзы: его мать на¬
ступила на след бога и после этого родила сына, не испытав
родовых мук. И христианская легенда о рождении Иисуса
от девы Марии принадлежит по существу к этому же циклу
преданий.
 Таким образом, древнейшие мифы приписывали сотворе¬
ние мира именно женщине, к тому же женщине, не имею¬
щей мужа.
 Проходило время, и старые формы хозяйства должны бы
ли уступить место новым: скотоводство и плужное земледелие
 Я

стали играть ведущую роль. И в скотоводстве, и в плужном
земледелии главенствовал мужчина, поэтому постепенно он
оттеснил женщину на задний план и во всей общественной
жизни. Естественно, что старые мифы, приписывавшие жен¬
щине сотворение мира, оказались в этих условиях неуместны¬
ми: мужчина стремился присвоить себе эту почетную роль.
Тогда-то и начали появляться новые предания, в которых
творцом мира, богов и людей оказывалось мужское божество.
Вот египетский бог Хнум: он, оказывается, сделал первого
человека из глины, вылепив его на гончарном круге. А вави¬
лонский бог Мардук поступил по-иному: он разрубил пополам
богиню Тиамат, вскрыл ее тело, словно раковину, и создал из
него небо и землю. Но еще решительнее действовал греческий
бог Зевс: он просто родил свою дочь Афину, и она вышла из
его головы в полном вооружении, потрясая копьем. Как преж¬
де женское божество само по себе рождало мир (или бога, или
первого человека), так позднее, когда главенствующая роль
в обществе стала принадлежать мужчине-скотоводу, эта
функция была перенесена на бога-мужчину.
 Мифы о сотворении мира богом-мужчиной необычайно
разнообразны, но мы могли бы разделить их на две группы.
В мифах первой группы — это более древние легенды — рас¬
сказывается о сотворении мира как о вполне материальном
акте: бог берет глину, берет гончарный круг и, приводя его в
движение, ловко формует фигурку будущего человечка. Вто¬
рая группа мифов возникла значительно позднее, уже в уело
виях классового общества; в них выступало божество, которое
создавало мир одним только своим словом, одной только сво
ей мыслью. Именно так повествовали жрецы египетского хра¬
ма в Мемфисе: по их учению, бог Пта создал мир сердцем и
языком своим, иначе говоря — своей мыслью, воплощенной
в слове.
 Возникновению таких мифов должно было предшество¬
вать значительное развитие человеческого мышления и осо¬
бенно способности к абстрактному мышлению. Абстрактное
мышление развивалось в ту пору в двух направлениях: с одной
стороны, оно приводило к зарождению примитивных
математических знаний, с другой стороны, обращаясь
 28

•Л вавилонский бог Мардук поступил по-
иному: он разрубил пополам богиню Тиа-
иат, вскрыл ее тело... и создал из него зем¬
лю и небо".
 к сфере сверхъес¬
тественного, спо¬
собствовало воз¬
никновению пред¬
ставления, будто
существуют ка¬
кие-то самостоя¬
тельные сверхъ¬
естественные си
лы. Раньше все
сверхъестествен¬
ное казалось фе¬
тишем, то есть ре¬
альным предме¬
том, которому при¬
писывались маги¬
ческие качества:
теперь же челове¬
ческая фантазия
рисовала картины
особых сверхъес
29

тественных существ, отличных ог существ нашего, земного ми¬
ра. Помимо оленя, казалось, существует душа оленя, помимо
светильника — душа светильника; и у человека также оказы¬
валась душа, покидавшая его тело в момент сна или смерти.
 Именно развитие (и довольно высокое развитие) аб¬
страктного мышления было предпосылкой создания фанта¬
стических легенд, будто бы бог творит мир своим словом.
 Сотворение Адама и Евы
 Мы рассмотрели постепенную эволюцию человеческих
преданий о сотворении мира, начиная от самых древних тоте¬
мистических мифов, где шла речь о создании Вселенной зверем
или птицей, вплоть до абстрактных умствований жрецов, учив¬
ших, что чистая мысль бога творит материальный мир.
 Естественно спросить, как же рассказывает о сотворении
мира и первых людей христианская церковь.
 Учение христианской церкви о сотворении мира опирает¬
ся на первые две главы так называемой книги «Бытие» — пер-
 ,,И названы были первые люди Ада¬
мом и Евой”.
 30

вой книги Ветхого завета, свя¬
щенной книги древних евреев,
принятой также и христианской
церковью. Книга «Бытие»
дважды повествует о сотворе¬
нии мира и — как ни стран¬
но! — оба раза по-разному: она
сохраняет легенды двух типов,
противоречащие друг другу.
 Во второй главе книги
«Бытие» рассказывается, что
бог создал землю, и небо, и по¬
левой кустарник, и полевую
траву. А потом он сотворил
человека «из праха земного» и
вдохнул ему в лицо дыхание
жизни. Вслед за тем бог произ¬
растил деревья, создал живот¬
ных и птиц и, наконец, из ребра
человека сделал ему жену. И
названы были первые люди
Адамом и Евой. В этом мифе
бог не творит «из ничего» — он
создает мужчину из праха зем¬
ного, точно Хнум, вылепивший
человека из глины, а жену его
делает из его же ребра. Из зем¬
ли он выращивает дерево, из
земли же «образует» животных
и птиц. Здесь, следовательно,
процесс сотворения вполне
материален, как и вообще в
более древних преданиях.
 Но обратимся теперь к пер¬
вой главе той же книги «Бы¬
тие», и мы найдем там нечто со¬
вершенно другое. Прежде все¬
го, порядок сотворения оказы-
 31

вается здесь иным: по этой легенде, бог создал деревья и траву
в третий день творения, рыб и птиц— в пятый, а зверей — в
шестой. И только после этого он приступил к созданию челове¬
ка «по образу и подобию своему» — и сотворил одновременно
мужчину и женщину. Бог в этой легенде уже не нуждается в
таких сырых материалах, как земной прах или человеческое
ребро, — он, подобно египетскому Пта, творит своей мыслью,
своим словом. «И сказал бог: — Да будет свет. — И стал свет».
 Так объединились в книге «Бытие» две разные легенды о
сотворении мира, различные по своему характеру, противоре¬
чащие одна другой. Эти противоречия, кстати сказать, доста¬
вили немало неприятностей богословам, доказывающим «бо¬
жественное» происхождение книги «Бытие». Но мы не будем
на этом останавливаться — для нас сейчас важно другое: раз¬
личие этих преданий столь велико, что некоторые ученые счи¬
тают создателями обеих легенд различные народы, находив¬
шиеся на разных уровнях общественного развития. Они
предполагают, что о сотворении человека из праха земного
рассказывали скотоводы степных просторов к востоку от
Иордана, а миф о сотворении мира словом сложился у зем
ледельцев древней Палестины.
 Зевс и Прометеи
 С возникновением классового общества в мифах о сотво¬
рении мира все отчетливее проявляется новая черта: они
отображают и по-своему оправдывают существующее в мире
насилие. Так, в древнем Двуречье возникло несколько мифов
о сотворении человека, и во всех этих мифах подчеркивалось,
что предназначение человека — производить всевозможные
работы в угоду богам: рыть каналы, ставить пограничные
камни, орошать землю, собирать горы зерна и приносить бо¬
гам дары. Одни только боги свободны, на человеке же с самого
момента его появления на земле лежит тяжелая участь — он
обязан трудиться. И точно так же грозный бог Ветхого завета
сказал Адаму, изгоняя его из райского сада: «Проклята
земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни
32

жизни твоей... В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе
не возвратишься в землю, из которой ты взят».
 Так человеческая фантазия превращала бога из творца и
устроителя мира в создателя эксплуатации, насилия и скорби
на земле.
 Боги египтян, вавилонян, древних евреев и многих других
народов выступают в легендах и преданиях творцами мира и
человека. В отличие от них древнегреческий Зевс и окружав¬
шие его боги-олимпийцы больше не наделялись этой ролью.
Эти боги живут на высокой горе Олимп, в заоблачных высях,
в центре завоеванного ими мира; они воюют и охотятся, пи¬
руют и хохочут. Всякий труд они отвергают: лишь один ремес¬
ленник получил доступ на Олимп — это оружейник и строи¬
тель Гефест; весь перепачканный копотью от кузнечного горна,
хромающий на обе ноги, он разносит на пирах нектар под
дружный смех бессмертных богов. И если кто-нибудь из олим¬
пийских богов оказывался вынужденным трудиться — пасти
стада или строить крепостную стену,— это считалось тяжким
наказанием, карой за серьезный проступок.
 Олимпийские боги — это перенесенные на заоблачные вы¬
си образы древнегреческой знати, воинственной и презираю¬
щей труд; эти боги-аристократы, кичливые и ленивые, не мог¬
ли быть создателями мира и людей. И действительно, по гре¬
ческим мифам, создал людей, опять-таки вылепив их из глины,
титан Прометей; он к тому же научил человечество всевозмож¬
ным ремеслам и, похитив у бессмертных огонь, принес его лю¬
дям. Кроме того, он еще сыграл злую шутку над Зевсом: обма¬
нул его при разделе мяса и лучшую долю отдал людям, а бо¬
гам вручил кости, обмазанные жиром.
 Прометей —создатель и покровитель людей — был, следо¬
вательно, прямым потомком древних героев — устроителей
мира; это образ, восходящий к первобытности. Наоборот, мо¬
гущественный царь богов Зевс — фигура, возникшая в усло¬
виях классового общества. Столкновение между Прометеем и
Зевсом было неизбежным по самой сущности вещей, оно явля¬
лось отображением борьбы старого и нового, первобытных по¬
рядков и классового общества.
 Хорошо известен древнегреческий миф, рассказывающий
33

о наказании Прометея: Зевс поставил ему в вину и сотворе¬
ние людей, и похищение огня, и обман богов при разделе мяса.
По приказу Зевса Прометей был прикован к вершинам Кавка¬
за, и каждый день прилетал к нему орел, чтобы терзать печень
непокорного титана.
 Зевс, божество классового общества, одержал верх над
Прометеем, добрым творцом-предком, мифологической фигу¬
рой из круга идей первобытной религии.
* *
*
 Мы начали эту главу с яйца, то есть с самого начала, и
рассмотрели эволюцию одной легенды — легенды о сотворении
мира. Почему развивалось и изменялось это предание? Теперь
мы вправе ответить на этот вопрос. Легенда о сотворении ми¬
ра приобретает своеобразные черты на различных историчес¬
ких этапах, отражая всякий раз изменения реального бытия
людей. Следовательно, религия в фантастических, ложных
образах представляет земные, действительные отношения и к
тому же приписывает этим фантастическим образам способ¬
ность оказывать воздействие на земной мир. С изменением-
земных отношений, отношений бытия, неминуемо должны
изменяться и формы религии, хотя они и не порывают оконча¬
тельно со своим дикарским прошлым — с магией и тоте¬
мизмом.
 Религия в классовом обществе служит интересам опреде¬
ленных классов. О том, как она осуществляет свои классовые
функции, мы мимоходом уже говорили. Подробнее об этом бу¬
дет рассказано в следующих главах.

Глава 3
 Умирающие боги
 Бессмертны ли
„вечно живущие"?
 ели вам когда-нибудь прихо¬
дилось читать «Илиаду» или
«Одиссею» Гомера, вы, веро-
 •1тно, заметили, что, говоря о богах, поэт постоянно именует их
 «вечными», «бессмертными», «вечно живущими»:
 Срок между тем миновал, и с зарею двенадцатой снова
Вечно живущие боги к себе на Олимп возвратились.
 Или еще:
 ...Об этом уж нет разногласий
Между бессмертных, Олимп населяющих.
 Это кажется вполне естественным: в отличие от смертно¬
го человека бог представляется верующему вечно живущим,
бессмертным. Впрочем, предоставим слово другому древнегре¬
ческому писателю — Лукиану:
 «Почему бы мне и не слышать грома, Тимокл? Но Зевс
ли это гремит, тебе, вероятно, лучше известно — ведь ты, по-
видимому, пришел оттуда, от богов. Однако те, что с Крита
приезжают, рассказывают нам совсем другое: там показы¬
вают какую-то могилу, а на ней стоит памятник, который ясно
35

дает понять, что Зевсу, пожалуй, громыхать больше не придет¬
ся, потому что он давно умер».
 Что за странная история? Как это могут умирать бес¬
смертные боги? Оказывается, могут. Почти у всех народов
древности создавались легенды об умирающем боге.
 На похоронах Осириса
 Перенесемся на несколько тысячелетий назад, в древний
Египет, в город Абидос. Представьте себе толпы народа, со¬
бравшегося на берегах Нила в ясный солнечный день; они не
терпеливо ждут, когда появится украшенная золотом и драго
ценными камнями медленно плывущая барка. Ее встречают
воплями и стоном, ибо она везет тело Осириса к его гробнице
в Пекере.
 Осирис — одно из древнейших древнеегипетских божеств,
и церемонии в Абидосе должны были представить его смерть
и погребение. О смерти Осириса подробно повествовали еги
петские легенды.
 Некогда Осирис был правителем Египта, добрым царем,
который научил людей сеять хлеб, разводить виноград и плодо
вые деревья, но злой брат Сет убил Осириса, бросил его труп в
воду, и долго носилось по водной глади тело умершего бога...
 ..Кто же такой Осирис,
умирающий для того,
чтобы родиться ячменем,
пшеницей и виноградной
лозой?"
 36

Его сестры — Исида и Нефтида — нашли мертвого Оси¬
риса и оплакали его:
 Боги ищут тебя, о юный, о владыка!
 Боги над богами...
 Ты больше, чем боги...
 Нил — истечение твоего тела,
Оживляющий знать и народ;
 Владыка пищи, господин растений,
 Великий, древо жизни,
 Дающий жертвы богам
И приношения — духам...
 И тогда свершилось чудо — умерший бог воскрес. Исида
и Нефтида омыли его члены, а сын Гор пришел к нему и дал
ему свое око.
 Почему возникла эта легенда об умирающем и воскресаю¬
щем боге? Посмотрим на древнеегипетские рисунки, и нам
многое сразу же станет ясным. Вот перед нами ложе, на кото¬
ром покоится мумия Осириса; из его тела поднимаются моло¬
дые всходы, а жрец осторожно поливает их из маленькой бу¬
тылочки; вот гробница Осириса: из нее выбивается буйная зе¬
лень. Кто же такой Осирис, умирающий для того, чтобы ро
литься ячменем, пшеницей и виноградной лозой? Он не только
добрый предок, научивший людей земледелию, но и само зер¬
но, которое ежегодно уходит в землю и ежегодно возвращается
зелеными всходами.
 С развитием земледелия старые охотничьи пантомимы. <>
 37

которых мы рассказали в первой главе, потеряли прежнее зна¬
чение; вместо них возникли пантомимы магической вспашки
поля и магической уборки урожая. Погребение зерна и его
возвращение, иначе говоря — воскрешение, занимали цент¬
ральное место в действиях первобытных земледельцев. В этих
земледельческих пантомимах и сформировалась новая мифо
логическая фигура: божество зерна, божество умирающей и
воскресающей природы, умирающий и воскресающий бог.
 „Финикийский «брат» Осириса
Адонис—тоже божество уми¬
рающей и воскресающей приро¬
ды, и на празднике в его
честь сажали быстрорастущие
растения".
 Следовательно, тот Зевс, которого почитали на Крите,
был, подобно Осирису, умирающим и воскресающим (хотя об
этом молчит Лукиан) богом природы. Кстати говоря, он не
имел ничего общего с Зевсом-олимпийцем, воинственным гро
мовержцем. О существовании на Крите культа юного умираю¬
щего бога свидетельствуют также и древние изображения,
найденные на этом острове,— они относятся еще ко II тысяче¬
летию до нашей эры.
 Но если бог — не только создатель зерна, но и само зерно
(подобно тому, как прежде он сам был зверем, тотемом), то,
значит, люди едят его плоть. Как же освободить себя от табу.
38

которое защищало божество? И здесь опять на помощь челове¬
ку приходит «спасительная» магия.
 У жителей древней Палестины существовал земледель¬
ческий праздник, приходившийся на время жатвы. Он был ну¬
жен для того, чтобы освободить людей от магического запре¬
та есть тело бога. Как и многие древние магические празднест¬
ва, палестинский праздник жатвы освобождал человека от
табу: вкушая первинки — хлеб, испеченный из нового зерна,—
люди как бы причащались плоти бога, обитавшего в зерне; но
это причащение было магическим, и потому считалось, что оно
не только не оскорбляет бога, но и обеспечивает его воскреше¬
ние. Праздник жатвы имел, по существу, тотемистические кор¬
ни. Подобно тому, как охотники просили у медведя прощения,
древние земледельцы с помощью магических обрядов заботи¬
лись о воскрешении бога зерна.
 Каин убил Авеля
 Мы упоминали о том, что убийцей Осириса был его брат
Сет. Кто он такой, почему он осмелился поднять руку на бла¬
гого бога?
 Сет — одно из древнейших египетских божеств, бог охот¬
ников и скотоводов, бог грозы и грома. Скотоводческое бо¬
жество противостоит богу земледельцев во многих легендах у
разных народов, хотя не повсюду оно принимает черты злой
силы, подобно египетскому Сету. Миф о споре скотовода с зем¬
ледельцем рассказывали также в древнем Двуречье.
 Богиня Инанна (население древнего Двуречья считало ее
божеством плодородия, божеством умирающей и воскресаю¬
щей природы) хотела выйти замуж за бога-земледельца
Энкимду, но ее брат, солнечный бог, воспрепятствовал этому
и посоветовал ей избрать своим мужем пастуха Думмузи.
Думмузи гордился своим богатством и своей силой, он хвас¬
тал, что у него есть все, чем богат Энкимду, и даже больше,
чем есть у земледельца: «Я могу дать ему больше, чем он в
состоянии съесть, больше, чем он может выпить»,— похва¬
лялся Думмузи. Напуганный его речами, Энкимду стал про¬
сить о примирении. «К чему этот спор,— заявил он.— Пусть
39

твои овцы едят траву на моих лугах». Склоняясь перед могу¬
чим Думмузи, он обещал ему богатые дары и отказался от
притязаний на Инанну.
 Если в древнейших мифах Думмузи выступал как бог-
пастух, то позднее он принял иной облик: сделавшись супру¬
гом Инанны, он в конце концов превратился в бога земледель¬
цев, в бога зерна, в умирающего и воскресающего бога. Здесь,
в Двуречье, Сет превратился в Осириса! Думмузи оплакива¬
ли, как Осириса, когда он удалялся в подземное царство, и с
ликованием встречали, когда по воле богов перед ним распа¬
хивались семь ворот, ведущих на землю из «Страны без
возврата». Но если столкновение Энкимду и Думмузи завер¬
шилось сравнительно благополучно, то спор пастуха с земле¬
дельцем, описанный в библии, окончился совсем по-иному.
 Согласно библейской легенде Адам и Ева, первые люди
на земле, были изгнаны богом из рая и осуждены в поте лица
своего есть свой хлеб. Ева родила двух сыновей: Каина и Авеля.
«И был Авель пастырь овец, а Каин был земледелец». Меж-
 40

ду ними произошло столкновение, о котором мы не знаем поч¬
ти никаких подробностей, и ветхозаветный Каин поступил как
египетский Сет: он убил своего брата, был за это изгнан бо¬
гом— и наложил на него господь «Каинову печать». Следо¬
вательно, в этой легенде именно земледелец оказывается но¬
сителем злого начала и убивает доброго пастыря овец.
 Чтобы понять отличие этой легенды от древнеегипетских
преданий об Осирисе и Сете, мы должны вспомнить, что древ¬
ние евреи, создавшие миф об Авеле и Каине, были в ту пору
скотоводами-кочевниками, всегда настороженно, если не пря¬
мо враждебно относившимися к земледельческим племенам.
 Легенды о столкновении Сета и Осириса, Думмузи и
Энкимду, Авеля и Каина — хотя каждая из них имеет свои
особенности — отражают один и тот же общественный про¬
цесс: наступил такой момент, когда земледелие и скотовод¬
ство заняли ведущее место в хозяйственной жизни многих
племен и когда в соответствии с этим человеческая фан¬
тазия создала специальных богов — покровителей земледелия
и пастушества; при этом между земледельческими и скотовод¬
ческими племенами возникали неминуемые противоречия, и
эта вполне земная, вполне реальная борьба получила своеоб¬
разное отражение в сверхъестественных образах мифологии.
Там, где земледелию принадлежало основное место, бог уми¬
рающего зерна оказывался добрым божеством; наоборот, у
скотоводов играть эту роль выпало на долю «пастырю овец».
 Все это дает нам право повторить еще раз: образы, кото¬
рыми оперирует религия, есть не что иное, как отображение
земного мира, реальных отношений, хотя, разумеется, отобра¬
жение ложное, фантастическое.
 Умирающий царь
 По представлениям людей, живших в далекой древности,
Царь немногим отличался от бога. Его считали священным ли¬
цом, сыном или внуком бога, обладателем магической силы;
люди верили, что царь может вызвать дождь и обес¬
печить удачный урожай. Вот почему у египтян царь ежегодно
41

священной мотыгой проводил первую борозду в поле, а в
древнем Двуречье — закладывал первый кирпич в основание
храма.
 Племенные вожди и цари в древнейших государствах бы¬
ли окружены бесчисленными табу, охранявшими их магичес¬
кую чистоту: у некоторых народов вождем не мог стать тот,
у кого есть следы ранений или ожогов, увечий или уродства,
даже тот, кто просто упал с дерева. Другие племена верили,
что откормленность их вождей служит магическим средством,
обеспечивающим благосостояние народа. Поэтому они выби¬
рали вождями таких толстяков, которые едва могли двигаться.
Вожди ели особую пищу, пили молоко от особых коров, и никто
посторонний не мог отведать этого молока.
 Однако перед религиозным мышлением того времени
вставала одна проблема, трудно преодолимая на первых по¬
рах: если вождь (или царь) — это носитель благосостояния на¬
рода, обеспечивающий благодаря своей магической чистоте
успехи земледелия и скотоводства, то что же делать, когда
земное божество становится немощным и больным? Ведь не¬
домогание вождя могло магическим путем распространиться
на все племя, на скот и посевы — оно было, по мнению людей
того времени, опасным для всего народа.
 ...Представьте себе такую картину. Созывается все племя,
торжественно звучат барабаны и трещотки. На помост, где
установлена статуя божества, восходит вождь в праздничном
одеянии; он останавливается перед идолом, вынимает нож и
вдруг быстрыми движениями начинает отрезать себе уши, нос.
губы — все, что только может,— и бросает их в толпу. И так
продолжается до тех пор, покуда вождь, чувствуя, что он сла¬
беет от потери кроби, не перерезает себе горло.
 Так совершалось ритуальное убийство вождя у одного
из племен южной Индии. У других народов выработались иные
обряды: в одних случаях старого вождя замуровывали в хи¬
жине, где он умирал от голода, жажды и удушья, но зато его
«душа» оставалась вместе с соплеменниками. Иногда возни¬
кал обычай, по которому убийца вождя имел право занять
место убитого — и предводитель племени должен был пребы¬
вать в постоянном страхе за свою жизнь. Как бы то ни было,
42

на первых порах вождю приходилось жестоко расплачиваться
за свою «божественность», за представление, будто он наде¬
лен сверхъестественными, магическими силами, обеспечиваю¬
щими благосостояние племени.
 Но когда сложилось классовое общество, цари постара¬
лись освободиться от обременительного ритуального убийст¬
ва, сохранив, однако, представление о собственной божествен¬
ности.
 Место подлинного убийства заняли теперь магические
церемонии. В древнем Двуречье торжественно справляли
праздник сакеа, когда снимались всякие табу и люди могли
предаваться бурному веселью. Все социальные перегородки
уничтожались на время праздника: в течение пяти дней рабы
могли отдавать приказания, а господа должны были подчи¬
няться им.
 На эти пять дней царь отказывался от власти, и вместо
него избирали шутовского царя, все прихоти которого должны
были исполняться. Шутовского царя избирали из числа осуж¬
денных на смерть преступников, и когда праздник заканчивал¬
ся и он вынужден был сойти с царского трона — его ждала
казнь. Он умирал вместо настоящего царя, и его смерть ока¬
зывалась магическим средством укрепить сверхъестественные
свойства сидящего на престоле правителя.
 В других случаях обряд был более простым: царь снимал
корону и все свое торжественное облачение у ворот храма, вхо¬
дил внутрь, жрец наносил ему несколько ударов плетью — и
после этой несложной процедуры царь выходил «обновлен¬
ным», чтобы вновь надеть знаки царского достоинства.
 Пожалуй, нигде в древности цари не были окружены та
ким поклонением, как в Египте. Египетские жрецы называли
фараона жизнью, здоровьем, силой страны и утверждали,
будто он настолько могуществен, что отдает приказание на¬
чаться нильскому разливу, будто и умирает он только по соб¬
ственной воле. Египетские жрецы именовали фараона благим
богом, и эту близость царя к божеству изображали художни¬
ки на стенах храмов: здесь можно было видеть и как бог Амон
вступает в брак с матерью фараона, и как фараон-младенец
питается молоком небесной коровы, и как боги обучают и вос¬
43

питывают фараона. А после смерти царь становится Осирисом,
ибо этот бог тоже умирал, как умирал фараон, но, подобно
Осирису, царь воскресал для новой жизни — и магическое
воскрешение царя обеспечивал заупокойный культ.
 Заупокойный культ фараона отправляли с невообразимой
пышностью. Царские гробницы — их начинали воздвигать еще
при жизни фараона — стоили колоссальных средств; на строи¬
тельство сгоняли тысячи людей: ремесленников, мелких земле
владельцев, рабов. Выламывали каменные плиты, тащили их
на деревянных салазках до Нила, сплавляли на барках, долго
полировали и осторожно ставили одну на другую.
 Самая большая царская гробница — это пирамида фарао
на Хеопса, правившего в середине III тысячелетия до нашей
эры; она была сложена из двух миллионов каменных плит
примерно по 2 тонны каждая и достигала высоты почти 147
метров. Под пирамидой находилась погребальная камера, где
стоял саркофаг с мумией фараона; к погребальной камере вел
длинный коридор, на его стенах были написаны магические
формулы, которые должны были обеспечить воскрешение
фараона.
 Если царь был богом, окруженным божественным куль¬
том, то и богов египетские жрецы изображали царями: на го
лову бога они возлагали корону, ему вручали царский жезл.
 Не только в Египте царь выступал как божество. Так бы
ло и в Двуречье и в Индии. «Подобно солнцу, — гласят
древнеиндийские законы, — царь жжет глаза и сердца, и ни
кто на земле не может даже взглянуть на него». И точно зем
ной царь, катит по небу на своей колеснице бог древних
индийцев Индра, а за ним на резвых конях мчится свита -
ветры-маруты.
 Почему же фантазия разных народов обращала царя в
бога, а бога в царя? Кому это было нужно?
 Когда родились первые религиозные представления, чело
веческое общество жило первобытнообщинным строем, не
зная неравенства, господства одного над другим, эксплуата¬
ции человека человеком. Люди были равны, и равными они
выступали в религиозных обрядах, носивших коллективный
характер.
 44

Прошли тысячелетия, сменились сотни поколений. Челове¬
чество далеко пошло вперед: люди научились пахать и сеять,
разводить скот и строить дома из камня, делать медные ору¬
дия и золотые браслеты. Если прежде все были беспомощны
перед лицом природы, то теперь человек возводил здания —
словно каменные горы, и прокладывал каналы — искусствен¬
ные ложа рек. Но богатство, которое создавало теперь обще¬
ство, принадлежало не всем, ибо общество распалось на
классы. Рабовладельцы присвоили себе землю и воду, скот и
орудия и даже человеческую жизнь; рабы и бедняки, подлин¬
ные создатели земных благ, трудились «в поте лица своего»,
ничего не имея. А над всем этим обществом возвышался госу¬
дарственный аппарат, защищавший богачей-рабовладельцев,
и возглавлял его царь.
 Следовательно, если считать, что царь — это сын бога и
земной бог, выходило, что земной порядок божествен, что его
создали и охраняют боги,— и горе тому, кто осмелится идти
против великих богов! На непокорных боги нашлют болезни,
голод, чудовищ и даже потоп, который может погубить всю
землю.
 Первобытная религия отражала слабость человеческого
общества; религия классовая отражала социальное неравен¬
ство. Она отражала его на первых порах с прямой откровен¬
ностью, поднимая царя до бога, а бедняку суля после смерти
полное уничтожение, а то и превращение в зверя. Религия по
могала укрепиться рабовладельческому государству и освя
тала существующий строй своим авторитетом.
 „Воистину воскрес!"
 Итак, первоначально возникло представление о смерти
и воскресении зерна, а затем о смерти и воскресении царя
Эти очень древние воззрения оформились как странный миф
об умирающем и воскресающем боге. Странным он казался
уже Лукиану, высмеивавшему наивные легенды критян об
умирающем Зевсе. Действительно, странный миф... Но самое
странное, пожалуй, заключается в том, что и теперь, почти
45

через две тысячи лет после Лукиана, христиане ставят миф о
воскресающем боге в центре всего своего учения.
 Главным христианским праздником считается пасха —
праздник в воспоминание о воскресении Иисуса Христа.
«Христос воскрес!» — восклицают верующие в день пасхи и
отвечают: «Воистину воскрес!»
 Кто же такой этот воскресающий Иисус? Легенда об
Иисусе Христе рассказывается в евангелиях, считающихся
священными книгами христианской церкви. Самое слово
«евангелие» значит «благая весть»: по учению церкви, еванге¬
листы авторы евангелий — возвестили благую весть о рож¬
дении, земных деяниях, смерти и воскресении сына божьего
Иисуса Христа. Они рассказывают, что Иисус был рожден де¬
вой Марией, вырос в Палестине, стал проповедовать свое уче
 „Евангелисты... рассказывают.
что Иисус... был предан суду,
распят на кресте и воскрес”.
 46

ние и творить чудеса; он — называвший себя царем— был пре¬
дан суду, распят на кресте и воскрес.
 Некоторые зарубежные ученые говорят: «Конечно, мы
признаем, что известия евангелий о Христе легендарны и что
его нельзя считать сыном божьим,— это противоречит науке
и здравому смыслу. Но вполне вероятно, что Иисус, о котором
рассказывают евангелисты, был проповедником и действитель¬
но жил, странствовал по Палестине и был казнен в Иерусали¬
ме в 33 году нашей эры».
 Посмотрим прежде всего, можем ли мы с ними согласить¬
ся. О Христе мы узнаем только из евангелий — ни один из
греческих, римских или древнееврейских писателей I века на¬
шей эры, рассказывающих о событиях в Палестине того вре¬
мени, не упоминает о нем. Что же касается евангелий, то хотя
составление их приписывается ученикам Христа, в действи¬
тельности они-возникли только во II веке нашей эры, а напи¬
сали их люди, не знавшие Палестины и потому наделавшие
немало ошибок при описании природных условий и обычаев
этой страны. Они называют, например, горчицу деревом, в вет¬
вях которого птицы будут вить гнезда, хотя на самом деле гор¬
чица — маленькое однолетнее растение; они рассказывают о
большом стаде свиней, хотя свиней в Палестине не разводили;
они описывают бурю на Генисаретском озере, хотя на этом
маленьком озере не бывает бурь.
 Уже одно это заставляет нас насторожиться, когда мы чи¬
таем евангелия. Но что же они рассказывают о самом Христе,
в какой мере эти рассказы могут считаться достоверными?
Евангелия повествуют прежде всего о чудесах, которые тво¬
рил Христос: он исцелял болящих, воскрешал мертвых, ходил
по воде, накормил пять тысяч голодных пятью хлебами и дву¬
мя рыбами, да еще осталось при этом двенадцать корзин
объедков. Отбросим эти чудеса — в них теперь мало кто ве¬
рит. Может быть, из слов евангелистов мы узнаем, чему учил
Христос?
 Оказывается, и это не так просто, ибо рассказы об учении
Христа противоречивы: то мы узнаём, что он проповедовал ми¬
лосердие, то слышим его угрозу ввергнуть грешников в печь
огненную, где будет плач и скрежет зубов. В одном месте ска¬
47

зано, что миротворцы будут названы сынами божьими, а в
другом Христос заявляет, что он принес не мир, но меч. Таких
противоречий можно насчитать очень много. Значит, не только
о деятельности Христа, но и о его проповеди евангелисты
не знали ничего достоверного и повествовали о ней по-раз¬
ному.
 Итак, у нас нет оснований соглашаться с теми зарубежны¬
ми учеными, которые считают Христа реальным историческим
персонажем — для такого утверждения, как мы видим, наука
не имеет никаких оснований. Кто же тогда этот Иисус, умер
ший на кресте и воскресший?
 Вспомним все то, о чем было сказано в этой главе. Почти
у всех народов сложилась легенда об умирающем и воскре¬
сающем боге — боге зерна, боге растительности; в Египте его
называли Осирисом, в других странах ему давали другие име¬
на, у одних народов он оказывался мужчиной, у других —
женщиной. Подобно Осирису, и Христос — легендарная, ми¬
фологическая фигура: божество умирающей и воскресающей
природы.
 Ведь недаром же он называет себя хлебом, сошедшим с
небес, подобно тому, как Осирис был зерном. В одном из са¬
мых древних христианских памятников, в «Учении двенадцати
апостолов», мы встречаем такие слова: «Совершая причаще
ние, благодарите так: «Мы благодарим тебя, отец наш, за свя-
тую лозу раба твоего, которой ты нас причастил через Иисуса,
раба твоего». В этой древней христианской молитве раб божий
Иисус оказывается не кем иным, как божеством виноград¬
ной лозы.
 Мы привыкли думать, что Иисус был распят на кресте, но
так ли это?
 В греческом оригинале евангелий стоит «кейлон», а это
значит прежде всего «дерево»; Иисус, как и полагается богу
природы, умер на дереве...
 В первой главе мы уже упоминали, что христиане во время
литургии присутствуют при превращении хлеба в плоть Хрис¬
тову, а вина —в его кровь. Но у какого бога тело было хлебом,
а кровь — вином? Конечно, у бога умирающей и воскресающей
природы, у родного брата Осириса.
 48

Мы можем подвести итоги. Миф о смерти и воскресении
божества рождается еще в первобытном обществе как отобра¬
жение таинственного процесса посева и произрастания зерна;
в классовом обществе он используется жрецами для обосно¬
вания божественности царя; этот миф был воспринят христи¬
анами: Иисус Христос, сын божий и царь, казненный «на
древе» — не кто иной, как бог-зерно, бог-хлеб, умирающий и
воскресающий бог древних мифов.

Глава 4
 Пиша богов
 Поликратов
перстень
 великого немецкого поэта
Шиллера есть знаменитая
баллада «Поликратов пер¬
 стень». На русский язык ее перевел В. Жуковский. Используя
предание, сохраненное греческим историком Геродотом, Шил¬
лер рассказывает о Поликрате — правителе острова Самоса,
к которому невиданно благосклонными были боги: его враги
бежали перед ним, его флот господствовал на море —
во всех делах Поликрату сопутствовало счастье. Но эта
непрерывная цепь удач беспокоила друзей Поликрата:
им казалось, что за счастливой полосой в его жизни долж¬
 но последовать горе. «Ты сам, — говорил царь Египта
Поликрату,— должен молить богов послать тебе печаль, что¬
бы не оказался бедственным конец твоей жизни...»
 ...Когда ж в несчастье Рок откажет,
Исполни то, что друг твой скажет:
Ты призови несчастье сам.
Твои сокровища несметны:
Из них скорей, как дар заветный.
Отдай любимое богам».
 Он гостю внемлет с содроганьем:
«Моим избранным достояньем
 50

Доныне этот перстень был:
Но я готов Властям незримым
Добром .пожертвовать любимым...»
И перстень в море он пустил.
 Итак, Поликрат принес свой драгоценный перстень в жер¬
тву богам, стремясь избежать их мщения, которое, по мнению
Геродота, должно было бы сопутсвовать чрезмерной удаче.
Мы не станем излагать дальше эту легенду, повествующую о
том, как боги отвергли жертву Поликрата,— дело в конце кон¬
цов не в ней. Но что это такое — жертва ?
 Жертва или жратва
 Бросается в глаза существующее в современном русском
языке сходство между такими словами, как «жрец», «жертва»,
«жертвовать», и другой группой слов, которые принято счи¬
тать вульгарными: «жрать», «жратва». Что это — случайное
совпадение, или же сходство этих слов объясняется внутрен¬
ним родством заключенных в них понятий?
 Если мы обратимся к истории языка, то близость этих
Двух групп слов окажется еще более очевидной: в древних
Церковных текстах мы постоянно можем встретить выражения
«жрати богови» или «аще пожрете жертву» — здесь слово
«жрать» употребляется именно в том самом смысле, в каком
мы теперь употребляем слово «жертвовать». Почему же одно
и то же слово употреблялось раньше для обозначения таких,
как нам теперь кажется, разнородных понятий?
 Впрочем, действительно ли эти понятия разнородны?
Стоит только внимательнее приглядеться к древним преданиям
о жертвоприношении, чтобы увидеть, насколько тесно жертва
всегда связана с пищей богов или духов. Один юноша из пле¬
мени оджибве — так рассказывается в индейской легенде —
попал на небо и попросил Солнце показать ему, как оно добы¬
вает себе пропитание. Тотчас же Солнце взяло маленький ка¬
мень и бросило его в голову мальчика—сына вождя. Юноша
увидел, как сын вождя заболел и как паника охватила всю его
родню. Появился знахарь, который стал просить Солнце спа¬
57

сти мальчика, а оно ответило на это: «Пош¬
ли мне белую собаку». Собаку убили, свари¬
ли и положили на блюдо; с неба было видно,
как она поднимается по воздуху. Прошло
немного времени, и юноша вместе с Солнцем
пообедал белой собакой. Сын вождя, разу¬
меется, выздоровел.
 В этой индейской легенде перед нами
древнейшее представление о жертве: жерт¬
ва — это кормление духа (позднее — бога).
Но в трапезе духа сплошь да рядом участво¬
вали и люди, которые делили с ним жертву:
духу, к примеру, отводили кровь, жир и кос¬
ти, которые сжигали на жертвенном огне,
 „ Жертвоприно¬
шение — это
трапеза духов”.
 а все остальное поедали участники жертвен¬
ного пиршества. В глубокой древности евреи-
скотоводы, кочевавшие в степях Передней
Азии, справляли праздник пасхи, который в
те времена еще не связывали ни с легендой
об исходе евреев из Египта под руководством
52

мифологического героя Моисея (как в современном
иудаизме), ни с воскресением не менее мифологичес¬
кого Христа (как в христианстве). Древнейшая пасха
была празднеством скотоводов, и главной частью празднич¬
ных церемоний было жертвоприношение ягненка, кровью кото¬
рого обмазывали дверь: эта кровь предназначалась духам. За
жертвоприношением следовала ритуальная трапеза; для нее
приготовляли целую тушу жертвенного животного, вместе с
головой, ногами и внутренностями испеченную на огне. В пас¬
хальной трапезе могли участвовать одни лишь сородичи: с
посохами в руках они торжественно рассаживались вокруг
туши ягненка как соучастники «жертвы-жратвы» духов. Тра¬
пеза длилась всю ночь, и до утра никому не разрешалось
выйти за дверь. Все, что не удавалось съесть, должно было
быть сожжено на костре.
 Итак, древнейшие легенды и обряды, восходящие к се¬
дой первобытности, рисуют нам жертвоприношение именно
как трапезу духов, в которой в какой-то мере участвуют и люди,
филологическое родство «жертвы» и «жратвы» имеет под
собой, оказывается, основательные исторические корни.
 Боги расплачиваются за пищу
 Кормление бога сохраняется и во многих более развитых
религиях, сформировавшихся уже в условиях классового
общества. Древнеегипетские жрецы по утрам входили в свя¬
тилище, приветствуя бога; затем они умывали статую, изобра¬
жавшую божество, натирали ее маслом, облачали в полотня¬
ные ткани — белые, красные, зеленые, предлагали ей еду и
питье. Своим богам приносили многообразные жертвы и древ¬
ние греки, разделявшие их на два вида: бескровные и крова¬
вые. Бескровными жертвами были прежде всего различные
плоды земли: виноград, пшеница, ячмень, горох и т. п. — все
то, что дарили земледельцам их поля и сады. Геракла угощали
яблоками с воткнутыми в них палочками, изображавшими
ноги и рога, — эти яблоки приносились божеству вместо на¬
стоящих быков. Часто богам посвящали печеные изделия из
 53

„Геракла угощали ябло*
ками с воткнутыми палоч¬
ками, изображавшими
ноги и рога — эти яблоки
приносили божеству вме¬
сто настоящих быков”.
 теста: богине луны—круглые, Аполлону — в виде лиры или
стрелы. Бескровными жертвоприношениями были также
возлияния (вином, молоком, медом) и воскурение благовоний.
 Особенно часто греки посвящали богам животных, преи¬
мущественно быков и баранов. Существовало множество пра¬
вил., которыми руководствовались жрецы при выборе подходя¬
щей жертвы: жертвенное животное должно было быть опре¬
деленного возраста, пола и цвета; так, Земле посвящали
черную овечку, а Солнцу — белого барашка. Перед жертво¬
приношением животных подвергали специальным испытаниям,
чтобы узнать заранее, будет ли жертва угодна богам. Быкам,
например, предлагали ячмень, и если они отворачивались, их
признавали нездоровыми; коз обдавали холодной водой — и
считали негодными, если они при этом сохраняли спокойствие.
 И вот, наконец, жрецы отобрали необходимое живот¬
ное приближался торжественный момент жертвоприноше¬
ния. Жертву прежде всего украшали венками из лавра или
плюща; затем вокруг жертвенника обносили корзину, в кото¬
рой лежал жертвенный нож, и водой из специального сосуда
обрызгивали жертвенник, жертву и всех присутствовавших при
жертвоприношении. После этого животное подводили к жерт¬
веннику; при этом считали благоприятным знамением, если
оно подходило добровольно и к тому же кивало головой, слов¬
но давая согласие быть убитым; чтобы заставить его кивнуть,
животному подчас наливали воду в уши. Подведя жертву к
огню, жрецы отрезали у нее клок шерсти и раздавали ее всем
участникам церемонии, а те бросали шерсть в пламя.
 Раздавались звуки флейты, и жрец начинал молитву; как
только она заканчивалась, животное оглушали ударом дуби¬
ны и ножом перерезали горло; кровь собирали и выливали на
жертвенник. Чтобы заглушить предсмертный вопль жертвы,
женщины поднимали крик, а музыканты изо всех сил дули в
54

свон флейты. Тушу убитого животного разделывали: опреде*
ленные части возлагали на жертвенник и сжигали как пищу
богов, другие доставались жрецам, наконец, оставшееся мясо
шло для устройства пиршества, в котором принимали участие
все присутствовавшие при церемонии; иногда даже куски
жертвенного мяса посылались друзьям.
 Жертвоприношение не было простым подарком божеству:
считалось, что оно обладает магической силой, что оно делает
просьбу жертвователя обязательной для бога. Аркадские па¬
стухи (Аркадия — горная область в Южной Греции) пороли
крапивой идола своего бога Пана, если он не выполнял их
просьб. И древние римляне полагали, что правильное выпол¬
нение обряда жертвоприношения является залогом исполне¬
ния божеством обращенных к нему молитв, — нужно было
только точно определить, что именно ты обещаешь богу, чтобы
он не подумал, будто ты собираешься дать ему больше, неже¬
ли в действительности хочешь.
 Римляне рассказывали легенду о царе Нуме Помпилии,
который вел переговоры с богом Юпитером о жертвоприноше¬
ниях. Юпитеру очень хотелось, чтобы римляне приносили ему
человеческие жертвы, но, видимо, он совестился сказать об
этом прямо, а Нума делал вид, что не понимает своего бога.
«Ты принесешь мне голову», — осторожно намекнул Юпитер.
Нума не противоречил богу и тут же согласился принести в
жертву головку чеснока. «Нет, — возразил Юпитер, — я имею
в виду нечто человеческое». И с этим Нума согласился, по¬
обещав прибавить человеческие волосы. «Но я хочу иметь
живое!» — воскликнул раздосадованный владыка людей и бо¬
гов. Однако Нума оказался хитрее: он обещал прибавить
живую рыбку. Так «совестливый» Юпитер остался без челове¬
ческих жертвоприношений.
 Представление о зависимости богов от жертвоприноше¬
ний, без которых якобы боги не могут существовать, особенно
ярко проявилось в религии арьев — древнего населения Север¬
ной Индии. Заклятие и жертва, по представлениям древних
арьев, были источником жизни, роста и бессмертия богов: они
думали, что боги возрастают от гимнов и сожигаемых жертв,
подобно тому как океан наполняется водою бегущих к нему рек.
55

Религиозная фантазия арьев рисовала чудовищный образ бога
Индры с двумя желудками, огромными, словно озера; Индра,
по их словам, целыми бочонками глотал божественный напи¬
ток. Этот огромный и страшный Индра, нуждавшийся в ог¬
ромном количестве пищи, зависел, оказывается, от жертво¬
приношений и, следовательно, от тех, кто совершал эти жерт¬
воприношения, — от жрецов-брахманов. Недаром индийцы
говорили: «Брахманы—наши боги», имея в виду, что судьба
человека была в руках богов, но сами боги оказывались раба¬
ми тех, кто давал им пищу, — рабами жрецов.
 Как великолепны, как царственно могущественны боги
греческой или древнеиндийской мифологии! Вот Индра — бог
грозы: с бичом и молнией в руках, стоя правит он своей колес¬
ницей, а за ним несутся верхом маруты — боги ветров, его сви¬
та. Вот гордо шествует Аполлон, «далекоразящее» солнечное
божество древних греков; в его руках серебряный лук: стоит
только Аполлону натянуть тетиву, и помчатся оперенные стре¬
лы, неся с собой мор и смерть. Но не доверяйте горделивому
виду богов, помните, что настоящие боги — брахманы, жрецы,
а боги лишь живые игрушки в их руках. Как только жреи
Аполлона Хрис напомнил своему богу, что он, Хрис, украшал
храмы Аполлона и «в жертву сжигал тучные бедра коз и
быков», тотчас же далекоразящий бог отдал себя в распоряже¬
ние своего жреца.
 Сердцем разгневанный, быстро сошел он с вершины Олимпа,
Лук за плечами неся и колчан, отовсюду закрытый,
И на ходу за спиною у гневного бога звенели
 Стрелы в колчане. Вперед продвигался он ночи подобный.
Сел он потом в стороне от судов и стрелу издалека
Бросил, и страшен был звон, серебряным луком рожденный.
Мулов и резвых собак убивал он сначала, но вскоре
Стали в людей попадать смертоносные Фебовы стрелы,
И загорелись костры, и во множестве трупы сжигались.
 (Гомер. «Илиада»)
 Такова была цена, какою боги платили своим жрецам за
пищу. Объективно же учение жрецов о магической силе
жертвоприношения было одним из важных средств идеологи¬
ческого воздействия господствующего класса на народные
56

массы. Если действительно люди зависели от богов, а боги
от жрецов, то подчинение жрецам, подчинение господствующе¬
му классу оказывалось богоугодным делом. Ослушнику, осме¬
лившемуся противиться божественной (на самом деле жречес¬
кой) воле, предстояло иметь дело с гневом богов.
 Гнев голодного бога
 Если хорошо накормленный бог был верным слугой своего
жреца, то горе тому, кто забывал вовремя угостить божество!
Вот какую легенду рассказывали об этом древние греки.
 Однажды Ойней, царь Калидона (город в западной ча¬
сти Средней Греции), забыл принести жертву богине Артеми¬
де, в то время как все остальные боги получили богатые дары.
Артемида была так разгневана, что решила жестоко покарать
Ойнея и наслала на его владения дикого вепря, который опу¬
стошал окрестности Калидона, уничтожая виноградники и
плодовые деревья, убивая людей, попадавшихся ему навстре¬
чу. Сын Ойнея Мелеагр решил покончить с диким вепрем: он
собрал могучих героев (среди них были афинский царь Тесей,
вождь аргонавтов Ясон и знаменитая охотница Атланта,
вскормленная медведицей) и после продолжительного пирше¬
ства повел их на охоту. Долго преследовали охотники гигант¬
ского вепря, и, наконец, поразила его Атланта стрелой, пущен¬
ной из лука, и Мелеагр — ударом копья. Но Артемида, по-
прежнему гневаясь на Ойнея, возбудила распрю между
охотниками из-за награды — головы убитого вепря. А эта расп¬
ря переросла в войну, во время которой погибли многие герои,
в том числе и сам Мелеагр. Таково было наказание за то, что
богине не позаботились приготовить угощение.
 Эти представления о кормлении богов кажутся тем более
удивительными, если вспомнить, что, по преданиям древних
греков, боги, в сущности, и не нуждались в жертвоприношени¬
ях: ведь питались-то они совершенно особой пищей—нектаром
и амброзией, которые разносили на пирах юная Геба и хромо¬
ногий Гефест. Кому же, спрашивается, нужны были и пища
богов, и гнев ненакормленного бога?
 4 Каждан А
 57

Ответ на этот вопрос мы можем найти в комедии древне¬
греческого поэта Аристофана «Плутос». Раб Карион расска¬
зывает в ней, как он вместе с хозяином явился в храм бога
Асклепия, где собралось множество больных, ждавших ис¬
целения; все они разложили свои приношения на жертвеннике
и принялись ожидать, когда явится бог, чтобы излечить их.
 Но предоставим слово самому Кариону:
 ...Когда же, потушив огни,
Жрец нам велел ложиться спать немедленно
И приказал молчать, коль шум послышится, —
Мы тотчас же в порядке улеглися спать.
Заснуть не мог я: не давал покоя мне
Горшок с пшеничной кашею, поставленный
Какою-то старушкой в изголовии.
 Чертовски мне хотелось подползти к нему.
Но тут, глаза поднявши, вижу я, что жрец
Утаскивает фиги и пирожные
От трапезы священной. После этого
Стал обходить проворно алтари кругом,
Не пропустил ли где лепешки жертвенной.
Потом все это посвятил... в мешок себе!
 Жертвоприношения и дары богам служили не только
источником идеологического подчинения широких масс трудо¬
вого люда господствующему классу, но и средством прямого
обогащения жречества.
 Много ли богу надо?
 Жрецы бога Асклепия, о которых рассказывает Аристо¬
фан, были просто мелкими жуликами, таскавшими по ночам
плоды и пирожные, предназначавшиеся божеству, — от этого
вряд ли они могли нажить большие состояния. Но были боги,
жрецы которых не довольствовались фигами и пирожными.
 В греческом городе Дельфы находился храм бога Апол¬
лона, жрецы которого славились как искусные прорицатели
будущего. Этот храм стоял над расселиной в скалах, откуда
поднимались ядовитые испарения; под их воздействием жри¬
ца-пифия, сидевшая на специальном треножнике, теряла со¬
58

знание и начинала бормотать бессвязные слова, которые
считались вдохновленными Аполлоном. Вещие слова пифии
перелагали в стихи, — так получался оракул —ответ вопрошав¬
шему. Как правило, дельфийские оракулы были темными, дву¬
смысленными, позволявшими истолковывать их по-разному.
Вот, например, царю Лидии (область в Малой Азии) Крезу,
собиравшемуся воевать с персами, пифия ответила, что если он
начнет эту войну, то сокрушит обширное царство. Обрадован¬
ный Крез начал военные действия, но был разбит и попал в
плен; тогда, разгневанный, он отправил в Дельфы цепи (они
как бы символизировали потерю царем свободы) и велел спро¬
сить, не стыдно ли божеству так жестоко обмануть того, кто
посылал в его храм щедрые дары. Однако жрецы ответили, что
совершившееся с Крезом как раз и было предвещано оракулом
и вся беда лишь в том, что Крез по неосторожности не спросил,
о каком царстве идет речь—о Персидском или о его соб¬
ственном...
 Поскольку оракулы дельфийской пифии славились в Гре¬
ции и за ее пределами, самые различные люди — и правители
стран, и частные лица—совершали бесчисленные жертво¬
приношения дельфийскому Аполлону и приносили его жрецам
великолепные дары. Тот же самый Крез однажды принес в
жертву дельфийскому Аполлону разного рода животных по
три тысячи голов и сжег на огромном костре бесчисленные
драгоценные предметы: пурпурные плащи, ложа, украшенные
золотом и серебром, золотые сосуды. По окончании жертвопри¬
ношения он приказал переплавить огромное количество золо¬
та, из которого было изготовлено, если верить Геродоту, 117
золотых кирпичей; эти кирпичи и золотое изображение льва
были посланы Крезом в дельфийский храм. В другой раз он
послал в Дельфы золотой щит и золотое копье.
 Еще богаче были египетские храмы: в XII веке до нашей
эры храмам одного только бога Амона принадлежали 83 ко¬
рабля, 433 сада, 868 168 арур пахотной земли (1 арура —око¬
ло 2 750 квадратных метров), 421 362 головы скота, 81 322 ра¬
ба, а также всевозможные украшения и драгоценная утварь.
Видимо, у древних богов и у их жрецов был неплохой аппе¬
тит— одного нектара им определенно не хватало.
 4*
 59

Иначе говоря, храмы были не только средством идеологи¬
ческого воздействия на массы, но и могущественными эксплуа¬
таторами народа. Жречество входило в состав господствующе¬
го класса и составляло важное звено в государственном ап¬
парате: жрецы были повсеместно опорой царской власти.
 Разве боги едят перстни?
 В IX веке до нашей эры войска израильского и иудейско¬
го царей вторглись в соседнюю область Моав и, пройдя через.
Эдомскую пустыню, осадили царя Моава Мешу в его крепо¬
сти; отряды моавитян были разбиты, а страна их подверглась
разорению. Пращники уже обстреливали крепостные стены,
и недалек был тот час, когда крепость должна была пасть.
Меша с семьюстами вооруженных воинов пытался пробиться,
но его вылазка была отражена. Тогда, потеряв надежду на
спасение с помощью оружия, Меша обратился с мольбой к
верховному богу моавитян Кемошу: царь взошел на городские
стены и перед глазами своих соплеменников и осаждавшего
крепость войска принес в жертву Кемошу своего первенца
и наследника.
 Жестокое жертвоприношение Меши, как и жертва Поли-
крата, не является кормлением божества: ибо, даже если и
считать Кемоша людоедом, царь моавитян мог насытить его
телом одного из своих рабов. В чем же тогда смысл его
поступка?
 В легендах различных народов мы постоянно встречаем
рассказы о принесении в жертву богам самого дорогого, что
есть у человека, —его детей. В библии говорится, что бог при¬
казал Аврааму принести в жертву своего возлюбленного сына
Исаака. И сразу же благочестивый отец приказал сыну нести
дрова для жертвенного костра, а сам взял огонь и нож, и они
отправились вдвоем на гору, чтобы совершить жертвоприно¬
шение. И спросил по дороге Исаак у отца: «Вот огонь и дрова,
а где же овца для жертвоприношения?» А отец, не дрогнув,
ответил ему: «Бог увидит свою овцу, сын мой». Они пришли
на место, и там Авраам соорудил жертвенник и, связав своего
сына, положил его на жертвенник поверх дров...
 60

Точно такую же историю мы находим в греческой мифо¬
логии. Когда сын троянского царя Парис похитил гречанку
Елену, греческое войско под командованием Агамемнона со¬
бралось в Авлиде, чтобы отправиться против Трои и отом¬
стить троянцам. Путь греков лежал через море, но погода не
благоприятствовала им, и в течение долгого времени грече¬
ские корабли не могли отойти от берега. И вот прорицатель
Калхант передал грекам волю богов: лишь тогда греки смо¬
гут отплыть из Авлиды, когда будет принесена в жертву дочь
Агамемнона прекрасная Ифигения. Сама Ифигения по добг >л
воле пошла к жертвеннику, сооруженному в честь богини
 „Ифигения по ди"рой воле
пошла к жертвеннику, соору¬
женному в честь богини
Артемиды”.
 61

Артемиды; на голове у девушки был одет венок. Кал хант поло¬
жил жертвенный нож в золотую корзину, а Ахилл, который
был женихом Ифигении, окропил жертвенник и жертву свя¬
щенной водой...
 Впрочем, не будем напрасно скорбеть ни об Исааке, ни
об Ифигении. Оказывается, боги пожалели их и вовремя успе¬
ли заменить жертвенными животными: под ножом Калханта
умерла не дочь Агамемнона, а лань, посланная Артемидой,
и Авраам принес в жертву не сына, а барана. Но не это сей¬
час для нас важно — существенно другое. Жертвоприношение,
помимо простого кормления бога, имело и иное содержание:
человек отнимал у себя и отдавал божеству самое дорогое, са¬
мое нужное ему самому и, в общем, совершенно не нужное богу.
Следовательно, жертвоприношение само по себе унижало
человека, подчеркивало его беспомощность, его бессилие пе¬
ред лицом могущественного бога, безжалостно отнимавшего
у людей их детей и богатство.
 Благодать, купленная жертвой
 Уже в глубокой древности бессмысленность обряда
жертвоприношения стала очевидной для многих. Замечатель¬
ный вавилонский мудрец, имени которого мы не знаем, соз¬
дал «Разговор господина с рабом о смысле жизни», памятник,
где отчетливо проступают сомнения в необходимости жертво¬
приношений. «Не приноси жертву, — говорит своему господи¬
ну раб, — ибо она бесполезна: разве ты заставишь бога ходить
за тобой, как собака?» И автор древнееврейского памятни¬
ка — книги пророка Исайи, включенной в состав библии, — в
уста самого бога влагает слова: «Что мне множество жертв
ваших?» Еще более последовательно отвергали жертвоприно¬
шения греческие и римские атеисты.
 Христианство тоже отказалось от жертвоприношений:
христианам было запрещено вкушать жертвенное мясо, хри¬
стианское богослужение не требовало жертв. Однако войдем
в христианский храм. Мы проходим через притвор и попадаем
прежде всего в неф («корабль») —центральную часть церкви,
62

где пребывают верующие во время службы. Прямо перед
нами — иконостас, украшенный изображением Христа, бого¬
матери и святых. Но что это за врата в иконостасе, откуда
появляется священник и куда нет доступа мирянам? Эти вра¬
та (в русских церквах они называются царскими) ведут в ос¬
новную часть храма, в алтарь, где находится специальный
жертвенник.
 «Как же так? — спросит удивленный читатель.— Как мо¬
жет быть, чтобы христианская церковь, запретив жертвопри¬
ношение, сохранила жертвенники?»
 Христианская церковь отменила жертвоприношение как
кормление бога, но в христианской религии жертвоприношение
сохранило чрезвычайно существенное место. Однако это было
не простое жертвоприношение. По учению христиан, в жертву
был принесен не пирожок, не бык, не перстень, не золотое
копье, а сам сын божий Иисус Христос.
 Мы уже говорили в предыдущей главе о смерти Иисуса
Христа и выяснили архаичные черты, сохранившиеся в
этом мифе.
 Какой же смысл сама церковь вкладывает в предание о
жертвоприношении Христа? Чтобы понять это, обратимся к
так называемым посланиям апостола Павла, входящим в со¬
став Нового завета и считающимся у верующих одной из наи¬
более авторитетных священных книг. В V главе послания Пав¬
ла к римлянам сказано, что грех и смерть на земле были созда¬
ны преступлением Адама — этот библейский миф об изгнании
Адама из рая был уже нами рассмотрен. Но бог, продол¬
жает автор послания, в своей безграничной любви к грешни¬
кам все-таки решил освободить людей от греха и смерти.
«Иисус Христос умер за грешников и своей кровью освободил
человечество от гнева божьего». Подобно тому, как преступ¬
ление одного Адама стало причиной осуждения всего рода
людского, мученическая смерть одного Иисуса Христа служит
залогом искупления всего человечества.
 Итак, по учению христианской церкви, Иисус Христос,
сын божий, был принесен в жертву своим собственным отцом,
который, следовательно, действовал успешнее, чем Авраам
или Агамемнон. Это жертвоприношение имело огромную маги-
 65

ческую силу: оно создало благодать — источник спасения и
освобождения всех людей. Тем самым исчезла необходимость
во множестве мелких и частных жертвоприношений: действи¬
тельно, какое значение могло иметь убиение жертвенного
ягненка, когда бог принес в жертву агнца Христа!
 Такова богословская сторона учения о жертвоприноше¬
нии Христа. Вдумаемся, однако, в социальное содержание это¬
го учения.
 Раньше человек обращался к богу с просьбой даровать
ему то или иное благо и, чтобы придать своей просьбе маги¬
ческую силу, приносил при посредстве жреца жертву. С уста¬
новлением христианства основной целью верующего стало
приобретение благодати, магического качества, обеспечиваю¬
щего будто бы искупление, загробное блаженство человека.
Эту благодать не следовало создавать всякий раз наново: она
была уже раз и навсегда создана искупительной жертвой
Иисуса Христа. Весь вопрос, следовательно, заключается в том,
чтобы выяснить, в чьих же руках находится эта благодать, кто,
так сказать, распределяет ее.
 На этот вопрос церковь дает недвусмысленный ответ: пра¬
во распределять благодать принадлежит самой церкви, ее свя¬
щеннослужителям— папе, епископам, священникам. Они со¬
вершают так называемые таинства — магические действия, ко¬
торые только и сообщают верующим благодать божию. Одним
из важнейших таинств христианской церкви является креще¬
ние, когда новорожденного окунают в теплую «свя¬
тую» воду и тем самым приобщают к христианской ве¬
ре. Другое таинство — причащение — состояло в том,
что верующие отведывали хлеба и вина, приготовлен¬
ных на жертвеннике в алтаре и символизировавших
тело и кровь Христову. Существуют и другие та¬
инства, но все они — ив этом заключается существо дела —
отправляются священнослужителями. Иными словами, хрис¬
тианская церковь, опираясь на учение о жертвоприношении
Христа, прочно забрала в свои руки все средства магического
воздействия на земной и сверхъестественный мир: если преж¬
де верующий обращался непосредственно к божеству, то те¬
перь он приходит искать благодати к священнику или епископу.
 64

Из этого сложного богословского учения можно было
сделать вполне ощутимые практические выводы, и христиан¬
ская церковь сделала их. Действительно, коль скоро магиче¬
ская сила благодати принадлежала исключительно церкви,
разве церковь была не вправе произвольно, по собственному
усмотрению, распределять эту благодать? За посещение той
или иной церкви, за слушание проповеди, наконец просто за
денежное вознаграждение церковь давала и дает полное или
частичное «отпущение грехов».
 Католическая церковь присвоила право продавать
грамоты, отпускающие грехи, и эта продажа давала
католической церкви огромные дополнительные доходы,
хотя иной раз подобная практика могла обернуться неблаго¬
приятно для продавцов отпущений. Рассказывают, что
однажды монах, торговавший свидетельствами об отпуще¬
нии грехов, встретился в лесу с разбойниками, которым охот¬
но продал отпущение как уже совершенных смертных
грехов, так и тех, которые им еще предстояло совершить. Пос¬
ле этого разбойники ограбили незадачливого торговца и,
смеясь, говорили, что он сам освободил их от этого греха.
 „Однажды монах, торго¬
вавший свидетельствами
об отпущении грехов,
встретился в лесу с
разбойниками.
 65

* *
 *
 Мы видели, что жертвоприношение было первоначально
простым кормлением духа или бога, нуждавшегося, подобно
человеку, в питье и пище. С течением времени обряд жертво¬
приношения превратился в руках жречества в орудие идеоло¬
гического воздействия господствующего класса на народные
массы и в средство экономического обогащения храмов. С раз¬
витием христианской церкви обычные жертвы были запреще¬
ны и заменены единой искупительной жертвой Христа. Учение
о благодати, созданной будто бы в результате этой жертвы,
явилось важным средством для утверждения господства
христианской церкви.

Глава 5
 Путешествие в „страну
 БЕЗ ВОЗВРАТА
 В евангелии
рассказывается...
 ил-был некогда (так обычно
начинаются все сказки) бога¬
тый человек, облачавшийся в
драгоценные ткани и все дни проводивший в веселии.
И жил другой человек, по имени Лазарь, убогий и
нищий. И вот они умерли, и нищего Лазаря ангелы
сразу же отнесли в «лоно Авраамово», то есть в рай,
а богач после смерти был обречен на вечные муки в аду.
И воскликнул тогда богач: «Авраам, помилуй меня и пошли
Лазаря, чтобы он омочил палец свой в воде и остудил язык
мой, ибо я страдаю в этом пламени!» Но ответил ему Авраам:
«Помни, что при жизни своей ты знал одно благо, а Лазарь —
одно лишь зло. Ныне же ты страдаешь, а он утешается».
 Эта притча рассказывается в евангелиях, и на первый
взгляд ее содержание кажется простым и не вызывающим
кривотолков: раннехристианские учения сулят рай беднякам и
адские мучения богачам. Действительно, кто не знает крыла¬
тую фразу, приписанную в евангелиях самому Христу, — буд¬
то скорее «верблюд» (так сказано в русском переводе, но в
греческом оригинале стоит «канат») пройдет в игольное ушко,
нежели богатый — в царство небесное.
 67

,,Нищего Лазаря ангелы
сразу же отнесли в „лоно
Авраамово’'.
 Но вот что странно: евангелия, как и остальные произведе¬
ния раннехристианской литературы, вовсе не защищают инте¬
ресов трудящихся. Все эти произведения возникли в Римской
империи в I—II веках нашей эры, в те самые времена, когда
господствовали рабовладельческие порядки и основные богат¬
ства создавались рабами.
 Власть в Римской империи принадлежала в ту пору не¬
большой кучке аристократов, проводивших свою жизнь «в ве¬
селии» — подобно богачу из притчи о Лазаре. Их дворцы были
окружены лавровыми рощами, и уличный шум не мешал сну,
когда хозяин после ночных пиршеств возвращался к себе до¬
мой. Сотни проворных рабов были к их услугам, кареты,
украшенные серебром, дачи у Неаполитанского залива, где на
берегу с утра до вечера гремела музыка и бражничали моло¬
дые бездельники, украшенные венками из роз.
 Как же относилось к рабовладельческим порядкам ран¬
нее христианство? «Рабы, — обращается к ним автор уже из¬
вестных нам посланий апостола Павла, — повинуйтесь госпо¬
дам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца
вашего, как Христу... служа с усердием, как господу, а не
как человекам». А в другом послании мы читаем: «Всякая ду-
 68

ша да будет покорна высшим влас¬
тям, ибо нет власти не от бога».
И далее: «Посему противящийся
власти противится божьему уста¬
новлению... Ибо начальствующие
страшны не для добрых дел, но для
злых. Хочешь ли не бояться власти?
Делай добро и получишь похвалу от
нее».
 Почему же христиан-
 ciBo, примиряя трудящих¬
ся с земным рабством,
угрожало богачам загроб¬
ными муками, а беднякам
сулило рай в небесах? Что¬
бы понять это, мы должны
представить себе, каким
образом человеческая фан¬
тазия создавала образы
рая и ада.
 Спящий во гробе,
мирно спи
 Когда в доме умирает
человек, его близкие наде¬
вают траур, кладут покой¬
ника в гроб, крышку, зако¬
лачивают гвоздями, потом
выносят покойника — обя¬
зательно вперед ногами —
и предают земле, насыпая
над могилой невысокий
холмик. Что это за обряды,
почему они возникли?
 В глубокой древности
люди боялись мертвеца,
боялись, как бы он не при¬
„А богач после смерти
был обречен на вечные
муки в аду".
 69

чинил вреда оставшимся в живых, не помешал бы успешной
охоте или сбору плодов. Так возник обычай связывать мертве¬
ца, наваливать на могилу камни, чтобы мертвец уже наверня¬
ка не мог освободиться.
 Некоторые индейцы Восточной Боливии — и в этом нашли
свое выражение древнейшие верования — считали необходи¬
мым после смерти сородича поспешно скрыться в лесу; у дру¬
гих народов было принято оставлять дом умершего: иногда
года на два, иногда совсем — покуда дом не разрушится. Еще
более хитро поступали готтентоты, жившие в Южной Африке:
для похорон они проделывали в стене специальное отверстие
и проносили через него мертвеца: пусть теперь он поднимется
и пойдет обратно по следу — он все равно не найдет двери и не
сможет войти в дом. По той же самой причине покойника сле¬
довало выносить ногами вперед: он не сможет увидеть и за¬
помнить дорогу, по которой его несут, и следовательно, не смо¬
жет вернуться.
 Чтобы обмануть мертвеца, его родственники иногда при¬
бегали и к другим приемам: они обрезали волосы, надевали
необычайную одежду, окрашивали лица краской. Покойник
мог теперь вернуться — он все равно не узнал бы своих сороди¬
чей. Вот от каких древних, «дикарских» обрядов происходит
наш обычай надевать траур.
 Нередко мертвецов просто старались испугать: во время
похорон поднимали страшный крик, а после погребения маха¬
ли палками и ветвями над головами близких, отпугивая и про¬
гоняя «душу» умершего.
 Суеверный страх перед мертвецами, перед кладбищем
держался очень упорно. Помните насмешливые пушкинские
строки:
 Трусоват был Ваня бедный.
Раз он позднею порой,
Весь в поту, от страха бледный,
Чрез кладбище шел домой.
 Бедный Ваня еле дышит,
Спотыкаясь, чуть бредет
По могилам; вдруг он слышит,—
Кто-то кость ворча грызет.
 70

Ваня стал; шагнуть не может
Боже! Думает бедняк,
Это, верно, кости гложет
Красногубый вурдалак.
 Мы, конечно, хорошо знаем, что никаких вурдалаков на
кладбищах нет, что покойники действительно мирно спят в
своих могилах, постепенно превращаясь в прах. Мы могли бы
сказать вместе с Шекспиром:
 Великий Цезарь — ныне прах,
И им замазывают щели.
 И все-таки в погребальном обряде до сих пор еще сохра¬
няются некоторые обычаи, порожденные в глубокой древности
страхом перед возможностью возвращения мертвеца.
 Дом под землей
 Шло время. Мертвец, которого так боялись, от которого
в древнейшие времена так спешили избавиться, превратился в
помощника и покровителя оставшихся в живых сородичей.
Это произошло тогда, когда образовалась родовая община и
связи между кровными родственниками, жившими и трудивши¬
мися совместно, стали чрезвычайно прочными. В этих условиях
родственник — даже после смерти - - не мог представляться
чужаком и тем более — врагом: казалось, что и он тысячью
прочных нитей связан со своими живыми сородичами, внимает
их просьбам, может послать дождь или обильный урожай, бо¬
гатый улов рыбы и победу на войне.
 Заботясь о предках, люди приносили им пищу: в древних-
могилах археологи постоянно находят глиняные горшки, кости
диких и домашних животных. Очень долго держался обычай
приносить на могилу любимые кушанья умерших, а в области
Конго некоторые племена проделывали в могиле специальное
отверстие, идущее к голове трупа, и через это отверстие каж¬
дый месяц снабжали покойника едой и питьем. Всем известная
сладкая кутья из вареного риса с изюмом и медом, которую по
71

православному обряду подают после похорон, — это воспри¬
нятый христианством древний обряд тризны, угощения на мо¬
гиле, в котором — так считалось — принимают участие и
мертвецы.
 ...Когда умер французский король Людовик XIV, в тече¬
ние сорока дней его восковое изображение находилось во
дворце, и ежедневно придворные подавали ему обед, накры¬
вали на стол и готовили любимые блюда; к пустому креслу ко¬
роля подносили умывальник, специальному сановнику вручали
салфетку для короля, обносили установленным порядком
бокалы, и епископ благословлял эту трапезу. Так прочно уко¬
ренился обычай — очень древний, очень «варварский» — корм¬
ления мертвецов.
 Но если человек после смерти продолжал нуждаться в пище
и питье, он, видимо, нуждался и в различных других предметах:
 72

в одежде, утвари, в оружии наконец. Когда индеец из племе¬
ни алгонкинов находился при смерти, его сородичи прежде
всего убивали принадлежавших ему собак, — чтобы они попа¬
ли на тот свет раньше его. Затем умирающий произносил сам
себе надгробную речь, прославляя свои добрые дела и подвиги
и прощаясь с друзьями, — а они тем временем осыпали его
подарками и громким криком выражали свою печаль. Когда
же он умирал, его заворачивали в шкуры и погребали вместе
со всем имуществом: луком и стрелами, собаками, вместе со
всеми подарками, которые он только что получил.
 Так могила становилась настоящим домом, ибо в ней не
только «жил» покойник, но и хранились его припасы и утварь.
Недаром у многих народов могилы и по внешнему виду стали
напоминать дома: могильную яму изнутри обшивали бревнами
или досками или же ставили над могилой ящикообразный до¬
мик с двускатной крышей и небольшим окошком, через кото¬
рое можно было передавать покойнику пищу, питье и подарки.
 ...Еще до того, как люди придумали себе богов, они по¬
клонялись предкам и с помощью магических обрядов и жертво¬
приношений старались заставить их служить своим интересам.
Кормление мертвых и вообще весь культ мертвых родился из
наивной надежды человека, будто его усопшие сородичи в
состоянии оказать ему помощь в трудных жизненных делах.
 В некотором царстве,
в загробном государстве
 Давайте перенесемся в прошлое, в древнюю Грецию:
смертность тогда была велика, люди умирали часто — и нам
нетрудно будет попасть на похороны. Перед дверьми дома, где
лежит покойник, мы увидим глиняный сосуд с водою, прине¬
сенной из другого дома: мы уже знаем, что место, где лежит
мертвец, считается опасным, «оскверненным»—и поэтому те,
кто выходит оттуда, должны очистить себя водою. Родствен¬
ники уже омыли покойника, одели в белые одежды, украсили
цветами и выставили в передней комнате — разумеется, нога¬
ми к выходу. Ранним утром, еще до восхода солнца (чтобы
73

не осквернить светило видом мертвеца), носильщики отнесут
его на кладбище, а за ними пойдут родственники в темных
траурных одеяниях, с остриженными волосами; вместе с ними
будут идти плакальщики и плакальщицы, специально нанятые
для того, чтобы голосить под аккомпанемент флейты.
 Трижды после погребения родственники совершат возлия¬
ния на могиле: они принесут мертвецу смесь меда и молока, а
также вино и оливковое масло. Тут же, на могиле, будут за¬
резаны овцы, и кровь их выльют в яму; впрочем, люди побед¬
нее приносили вместо овец изображения жертвенных живот¬
ных, сделанные из теста.
 Все в этом обряде нам теперь понятно: в нем перемеша¬
лись обычаи, связанные со страхом перед мертвецом, и обычаи
кормления и почитания предков. Но вот что кажется необъяс¬
нимым: зачем это в рот умершему положили медную монету?
Что можно купить на этот грош в тесной могиле?
 По верованиям древних греков, душа умершего не оста¬
валась в могиле. Бог Гермес собирал души умерших и приво¬
дил свой печальный караван к подземной реке; здесь покойни¬
ки должны были сбросить все земное — власть, славу, богат¬
ство, одежды — и вступить на ладью Харона, старика перевоз¬
чика, доставлявшего души мертвецов в загробное царство, вы-
 „Бог Гермес соби¬
рал души умерших
и приводил свой
печальный караван
к подземной реке".
 74

ход из которого сторожил трехголовый пес Кербер: греки на¬
зывали загробный мир царством Ада — по имени правившего
в нем бога Ада ', родного брата Зевса. Вот тут-то при перепра¬
ве и должна была пригодиться мелкая монета: подобно зем¬
ным перевозчикам, Харон взимал с мертвецов пошлину за
переезд в страну мертвых.
 ...Представления о существовании загробного мира,
сстраны без возврата», как его нередко называли в древности,
сложились у самых разных народов. Так, маори (коренное
население Новой Зеландии) рассказывали, что после смерти
человека его душа по стволам ползучих растений спускается
в глубокую пропасть и выходит к песчаному берегу реки;
здесь ждет ее старик в лодке (точная копия Харона греческих
мифов!), и он перевозит ее на другой берег и указывает путь
к селению, где живут души родственников покойного. Душа
идет по дороге, которая как две капли воды схожа с дорогами
нашего, земного мира, и оказывается в конце концов в селе¬
нии, где сородичи встречают ее пением и угощают своей
пищей.
 Как же живется душе в загробном царстве? Фантазия че¬
ловека помещала умершего в привычную для него обстановку:
индейцы-алгонкины считали, что душа умершего, переправив¬
шись через реку мертвых, будет гоняться на душе лыж по душе
снега за душами бобра и лося. Обитавшие в Центральной Аф¬
рике негры-пангве верили, что в загробном мире они найдут
большие плантации, животных и топливо и у них будет столь¬
ко пищи, сколько они в состоянии съесть. Даже злые
люди получат прощение и будут безмятежно счастливы в стра¬
не мертвецов.
 Таким образом, еще в древние времена возникли две
разнородные и в известном смысле противоречащие друг дру¬
гу группы представлений о загробном существовании. Люди
верили, что покойник обитает в подземном доме-могиле, и
вместе с тем они считали, что мертвец переселяется в страну
мертвых, где он ведет существование, очень похожее на его
собственную земную жизнь. Но эта страна еще не разделилась
 1 У нас принято называть его Аид или Гадес.
75

на рай и ад — и если бы Лазарь и богач из евангельской
притчи умерли в то время, они бы, конечно, встретились в
«стране без возврата»; впрочем, суть дела как раз в том и за¬
ключается, что богачей в ту эпоху, когда возникли эти пред¬
ставления, еще не было...
 Богатые мертвецы
 Итак, посмертная судьба человека зависела от заупокой¬
ного культа, — а от чего же зависел культ?
 Когда общество раскололось на богатых и бедных, по-
настоящему пышный культ предков могли позволить себе
только богатые люди.
 Если умирал вождь или знатный человек племени бабвен-
де (в Бельгийском Конго), его близкие одевались в лохмотья
и, раскрасив лицо красной и черной краской, принимались за
изготовление мумии: в течение нескольких месяцев труп вы¬
сушивали над огнем в хижине покойного, поддерживая пла¬
мя днем и ночью. Тем временем собирали целую груду циновок
и тканей, чтобы мертвец имел возможность «вступить в поту¬
сторонний мир не как жалкий и презренный нищий» (так го¬
ворили сами бабвенде). Затем высохший труп оборачивали
сотнями кусков ткани и надевали на него голову, сделанную из
красной ткани и набитую травой. Получалась громадная
фигура — «ньомбо», — своими размерами превышавшая хи¬
жину. Наконец после обильного пиршества и магических пля¬
сок «ньомбо» в вертикальном положении погребали в огром¬
ной могиле, и все присутствовавшие при церемонии старались
подпрыгнуть как можно выше: ведь бабвенде верили, что тот,
кто не подпрыгнет при похоронах «ньомбо», вскоре сам после¬
дует за умершим.
 Сходные обряды существовали в глубокой древности в
Египте. Когда там умирал состоятельный человек, особые спе¬
циалисты приготовляли мумию: они вскрывали мертвеца, из¬
влекали внутренности и пропитывали тело специальным со¬
ставом из смол и солей, а после этого заворачивали труп в
тонкий холст, намазанный с внутренней стороны клеем. Му¬
76

мию клали в гроб, имевший вид человеческой фигуры, а гроб
помещали в построенную из камня гробницу, имевшую форму
дома. Вместе с гробом клали фигурки людей: они будут рабо¬
тать на покойника в потустороннем мире, — а на стенах гроб¬
ницы рисовали магические изображения: покойник был пред¬
ставлен пирующим или охотящимся в речных зарослях — та¬
кие удовольствия ждали его в «стране без возврата». Теперь
все было сделано — покойнику обеспечено вечное блаженст¬
во после смерти.
 Ну, а те, кто не мог построить себе гробницу? Раб, кото¬
рый, надрываясь, работал и умирал под раскаленным солнцем
пустыни? Бедняк, всеми брошенный, скончавшийся на дамбе
возле реки? Что ждало этих людей после смерти?
 Нет, им не суждено было сравняться с вождями и бога¬
чами в загробном мире, им не суждены были обильные урожаи
пшеницы и ячменя, реки, текущие молоком и медом, — им был
закрыт путь в страну обильных яств и безоблачных наслажде¬
ний. Одни народы верили, что души бедняков вовсе исчезают
после смерти человека, другие полагали, что они вселяются в
животных. Царь возрождался богом —раб и после смерти не
находил себе успокоения. Так разошлись пути Лазаря и бо¬
гача, но если бы они умерли в это время, именно богач попал
бы в рай — ведь нищий Лазарь не смог бы построить себе
гробницу и обеспечить обильные возлияния на могиле, и его
душа, если бы даже и не исчезла вовсе, носилась бы жалкой
тенью, побираясь возле чужих гробниц...
 Два мифа об одном герое
 Несколько тысяч лет тому назад жители древнего Дву¬
речья создали легенду о могучем герое Гильгамеше. Он совер¬
шил много подвигов и даже избавил от бед богиню Инанну,
когда у подножия ее любимого дерева вырыла себе нору змея,
не боящаяся заклятий; в его ветвях птица Зу вывела птенца,
а в стволе устроила себе жилище Лилит, дева уныния. Гиль¬
гамеш убил змею, прогнал птицу Зу вместе с ее птенцом, а де¬
ва Лилит сама с воплями убежала в пустыню. Драгоценные
77

подарки подарила Инанна герою, но они через отверстие в
земле упали в подземный мир. Ни рукой, ни ногой не мог до¬
тянуться до них Гильгамеш, и тогда его слуга Энкиду обещал
принести их.
 Но когда Энкиду спустился в подземный мир, духи пре¬
исподней схватили его и не хотели отпускать: только тень Эн¬
киду на время смогла подняться на землю и рассказать Гиль¬
гамешу о том, что видел Энкиду внизу. И поведала тень, что
в «стране без возврата» хорошо тому, у кого много сыновей
(потому что они могут воздать заупокойные почести усопшему
отцу), а хуже всего тем. чьи тела лежат непогребенными: те¬
ни их не находят себе покоя.
 Прошли столетия, и по-другому стали рассказывать в
Двуречье миф о могучем Гильгамеше. Друзья-побратимы
Гильгамеш и Энкиду, — так говорилось в новой легенде,—
совершали подвиги, не боясь ни чудовищ, ни богов. Но боги
наслали смерть на Энкиду, и он умер на руках своего друга.
И тогда страх смерти охватил Гильгамеша; долго и напрасно
искал он средств победить смерть, но не смог даже одержать
верх над ее младшим братом — сном. В отчаянии он обратил¬
ся к богам, прося лишь об одном: он хотел видеть Энкиду и
узнать от него правду о «стране без возврата». И как в старом
мифе, тень Энкиду поднялась из загробного мира к Гильга¬
мешу, и Гильгамеш просил своего верного сподвижника
раскрыть «закон земли», поведать о судьбе людей после смер¬
ти. Но новый Энкиду говорил совсем по-другому, чем Энкиду
из древнейшего мира. «Нет, — отвечал Энкиду, — я не открою
тебе закона земли, ибо, если бы ты знал его, ты бы сел и за¬
плакал». Но все-таки, уступая настоятельным просьбам Гиль¬
гамеша, он рассказал о печальной судьбе обитающих в загроб¬
ном царстве, где голову пожирает червь, а тело, точно старый
мешок, наполнено пылью...
 Вместо уверенности, что магия заупокойного культа мо¬
жет обеспечить блаженство после смерти, мы находим в новой
легенде отчаяние перед неизбежностью кончины, тревожное
ожидание ужасов, которые сулит умершему преисподняя.
«Страна без возврата» перестала быть подобием земного мира
и превратилась в «страну ужасов».
 78

Но как же в таком случае быть со старыми представле¬
ниями, будто гранитные гробницы я обильные жертвоприно¬
шения обеспечивают вечную и счастливую жизнь за гробом?
Уже в древнеегипетской «Беседе разочарованного со своей
душой» (автор ее неизвестен) звучат скептические нотки. «Те,
которые строили из гранита, — говорится там, — и воздвига¬
ли палаты, увидели свои жертвенники пустыми. Их постигла
та же участь, что и усталых, которые умерли на плотах, не
оставив после себя потомства». А другой анонимный египет¬
ский писатель, автор «Песни арфиста», вообще сомневается
в достоверности преданий о загробном мире:
 Никто не приходит оттуда,
Чтобы рассказать, что же с ними,
Чтобы рассказать о их пребывании,
Чтобы ободрить наши сердца.
 Представление, будто посмертное блаженство обеспе¬
чивается заупокойным культом, отрезало надежду беднякам
на счастье за гробом и привело к появлению страха перед за¬
гробным существованием — страха, которого совершенно не
знают древнейшие предания и мифы. В борьбе с этим воззре¬
нием рождались новые идеи, ставившие под сомнение воз¬
можность с помощью пышного заупокойного культа достиг¬
нуть рая. И тогда появилось и было использовано и развито
жречество новое, гораздо более тонкое и гораздо более
опасное учение, сулившее рай не одним только богачам: оно
приоткрывало двери в страну блаженства и для бедняков, но
только на определенных условиях.
 На суде Осириса
 Бежит, бежит быстротечное время, меняется облик земли,
вырастают новые города, вместо джунглей появляются поля
и сады. Появляются новые люди, новые представления.
 Перед нами — древнеегипетский рисунок, на рисунке —
бог Осирис. Мы уже знакомы с ним — это египетское божество
умирающего и воскресающего зерна. Но почему бог-зерно
79

теперь восседает в кресле, что за люди и боги стоят перед ним,
что за суд он творит?
 В эпоху Среднего царства (начало IJ тысячелетия
до н. э.) Египет был потрясен острыми классовыми битвами.
«Земля перевернулась, как гончарный круг», — писал совре¬
менник. Бедняки и рабы поднялись на борьбу, восстанием бы¬
ла охвачена вся страна. На некоторое время восставшим даже
удалось захватить власть: дворцы фараона, многочисленные
канцелярии вельмож—все оказалось в их руках. Пусть вос¬
стание было подавлено и власть по-прежнему осталась в руках
богачей и рабовладельцев — память о нем не сразу могла
изгладиться...
 С эпохи Среднего царства появляется представление, буд¬
то Осирис был справедливым судьей, перед которым суждено
предстать всем усопшим. Каждый человек —стали считать в
это время — был обязан после смерти оправдаться перед Оси¬
рисом и заявить, что не совершил ни одного из сорока двух
смертных грехов: он должен был сказать Осирису, что при
жизни был праведным, не отнимал хлеб у бедного, не отводил
воду с чужих полей. Посмотрите на рисунок — перед Осирисом
стоят весы, чтобы взвешивать сердце человека: праведник, чье
сердце легче пера, беспрепятственно вступит в загробный мир,
но горе грешнику! —его ждет чудовище — полульвица-полу¬
гиппопотам с головой крокодила.
 Вдумаемся в это учение о суде Осириса. Если прежде
блаженство в загробном мире обеспечивалось одними только
 ..Праведник, чье сердит
легче пера, беспрепятст¬
венно вступит в загроб¬
 ный мир”.
 80

магическими действиями, одним только заупокойным культом,
доступным в полной мере лишь вельможам, лишь знати, те¬
перь оказывалось недостаточным только выполнить ритуал
погребения, чтобы создать покойнику вечное бессмертие и
райскую жизнь. Не гранитные гробницы, не заупокойный
культ стали рассматриваться теперь как залог посмертного
блаженства, — но «праведность» и «чистое сердце»; следова¬
тельно, грешнику, а не бедняку грозило уничтожение. Иными
словами, фантастическое представление о суде Осириса отра¬
жало идею загробного возмездия за земные дела и тем самым
давало народным массам обманчивую иллюзию, будто бы и
они могут проникнуть в царство блаженных. Идея посмертно¬
го возмездия казалась привлекательной для народных масс
еще и потому, что она сулила кару Осириса, «благого бога»,
тем, кто отнимал хлеб у бедняка, захватывал чужую землю,
обрекал рабов на страдания.
 Идея загробного возмездия—в самых разных формах —
бытовала на определенном этапе исторического развития у
самых разных народов.
 Страшный суд
 И вот мы возвращаемся к началу нашей беседы. Христи¬
анство, подобно учению египетских жрецов о суде Осириса,
сулило людям возмездие после смерти: праведникам суждено
воскреснуть и обитать в сияющем Новом Иерусалиме, грешни¬
ки же будут брошены в огненное и серное озеро, где их ждут
вечные муки; нищий Лазарь будет вознесен в «лоно Авраа¬
мово», а богач, в веселии проводивший свою жизнь, будет веч¬
но гореть, не сгорая, в адском пламени. В течение сотен и сотен
лет христианская церковь проповедовала эту истину — и ни¬
когда не следовала ей. Вот как говорил в X веке о византий¬
ских монахах не кто иной, как сам византийский император:
«Каждый день они стараются приобретать тысячи десятин зем-
ли, строят роскошные здания, рззводят превышающие всякое
число табуны лошадей, стада волов, верблюдов и другого ско¬
та, обращая на это всю заботу своей души, так что монашество
 О /
1/, 7 Каждая А.

уже ничем не отличается от мирской жизни со всеми ее сует¬
ными заботами». Да и западные священнослужители не отли¬
чались от своих византийских собратьев. Римский папа Инно¬
кентий III восклицал в одной из проповедей: «Под тяжестью
плотских страстей духовник не краснеет... Не стыдятся они
вести торговлю и заниматься ростовщичеством, причем все, от
самых высоких лиц до малых, совершают тысячи обманов...
А те, которые должны бы сдерживать других, они, словно со¬
баки немые, боятся лишиться своих приношений, десятин,
богатств». Почему же не боялись все эти церковники страшно
го суда, который должен наступить, когда Христос воссядет
на престоле и будет определять судьбу людей по делам их?
 Но в том-то как раз и заключается секрет, что христиан¬
ское учение о страшном суде Христовом, подобно учению
египетских жрецов о суде Осириса, отодвигало возмездие в
будущий мир. Не сейчас, не на земле, не в этом мире сулило оно
возмездие страждущим, а в какие-то далекие времена и в ка¬
ком-то ином царстве. Это было лицемерное учение, но оно на¬
ходило отклик в сердцах угнетенных и эксплуатируемых: по¬
теряв надежду на преобразование земных порядков, народные
массы лелеяли иллюзию, будто в каком-то ином, будущем
мире установится справедливость, будто какой-то страшный
суд накажет злых и воздаст добрым за их страдания при жиз¬
ни. Но эта обманчивая иллюзия надевала на трудящихся еще
более прочные цепи, ибо надежда на будущее блаженство
должна была примирить страждущих с гнусностью сегодняш¬
него дня.
 • *
 Подведем итоги. Мы убедились, что представление о за¬
гробном существовании людей было свойственно самым раз
личным верованиям; но оно не оставалось одинаковым, оно
постепенно менялось по мере того, как менялись условия жиз¬
ни человеческого общества. Для первобытного человека за¬
гробный мир — это двойник земного мира, в котором умерший
продолжает привычную для него жизнь; посмертные судьбы
всех людей казались тогда одинаковыми — не было различия
для злых или добрых, для богатых или бедных. Когда сложи¬
82

лось рабовладельческое общество и появились первые госу¬
дарства, возникло представление о неравенстве судеб умер¬
ших: жрецы учили, что только души царей и знати будут бла¬
женствовать в загробном мире. Это учение о различии судеб
после смерти должно было закрепить социальное неравен¬
ство, существующее на земле. Когда же классовая борьба
обострилась, появилось новое богословское учение — учение
о посмертном воздаянии. Это была реакционная идея, отвле¬
кавшая народные массы от борьбы за свои реальные интересы.
Идея посмертного воздаяния (принявшая конкретные образы
рая и ада) стала в дальнейшем одной из центральных в хри¬
стианском богословии.

Глава 6
 Единый И ВСЕМОГУЩИЙ
 Много ли богов
у человека?
 очти две тысячи лет назад
жил в Риме писатель Петро-
ний. В книге «Сатирикон»
 высмеял он чванливых богачей, невежественных и наглых, и их
прихлебателей, продающих человеческое достоинство за сыт¬
ное блюдо. В сатирических тонах Петроний изобразил и рели¬
гиозные верования. «Столько у нас богов,— говорил он,—
что на дорогах Италии легче встретить бога, чем чело¬
века».
 И правда, римляне верили в существование бесчисленно¬
го количества больших и малых богов. Был у них и Юпитер-
громовержец, и Юнона, его царственная супруга, и Мерку¬
рий — вестник богов, и Янус — двуликий бог всякого начина¬
ния (ведь когда начинаешь дело, еще неясно, чем оно
кончится!).
 Но, кроме главных богов, римляне признавали множество
богов «второго порядка»; с одним только ростом злаков
было связано четыре божества: пока посеянное зерно покои¬
лось в земле, им ведал Сатурн; когда оно восходило — Церера,
когда созревало — Флора, а когда уже было готово к жат¬
ве - - Коне.
 84

Были и особые боги, «специалисты» по сельскохозяйствен¬
ным работам: бог Спиненс ведал прополкой, бог Стерку -
ций — вывозом навоза на поля. Специальный бог застав¬
лял ребенка издать первый крик, другой учил его первому
слову; кто помогал пить, кто есть, кто спокойно лежать в колы¬
бельке. Когда ребенок выходил на прогулку, с ним незримо
шли четыре богини: две уводили его из дому, а две приводили
обратно. А всего детством ребенка ведало, по древнеримским
поверьям, сорок три бога.
 Впрочем, не только римляне, но и многие другие народы
населили небо и землю бесчисленными толпами богов. При
раскопках библиотеки ассирийского царя Ашурбанипала был
найден список богов, которым поклонялись жители древнего
Двуречья: в нем насчитывается более двух с половиной тысяч
имен!
 Целый сонм богов и божков чтили древние греки: две¬
надцать богов включали в число наиболее почитаемых, в том
числе Зевса и Аполлона. Помимо богов, были еще бесчислен¬
ные нимфы источников, деревьев, гор, подземные и морские
боги, козлоногие сатиры, скрывающиеся в лесах, тритоны, в
своих раковинах плывущие вслед за Посейдоном, божествен¬
ные змеи, птицы, кентавры...
 Но не все религии требуют поклонения столь разнообраз¬
ным богам. Верующий мусульманин, например, обращаясь
лицом в ту сторону, где расположена Мекка, «священный го¬
род», прежде всего восклицает: «Нет бога, кроме Аллаха!»
Основной догмат ислама — вера в существование одного бо¬
га. Только одного Аллаха признают мусульмане своим бо¬
жеством.
 Почему возникли религии, признававшие существование
многих богов, — на этот вопрос нам, пожалуй, нетрудно отве¬
тить, если мы вспомним то, о чем говорили в предыдущих
главах.
 Но куда исчезли все эти бессчетные боги и почему они
вдруг уступили место в христианской и некоторых других
религиях единому богу? Каким образом сложилось представ¬
ление, будто всем мирозданием управляет один единствен¬
ный бог?
 6 Каждан А.
 55

Чудища и преступники
на греческом Олимпе
 Для начала послушайте миф — один из тех многочислен¬
ных мифов, которые рассказывали древние греки.
 Давным-давно правил землей и небом могущественный
бог Крон. Он боялся, что против него восстанут его собствен¬
ные дети — так же как в свое время восстал против своего
отца он сам — и отнимут у него трон. И поэтому всех детей,
которых рождала ему жена Рея, Крон тут же проглатывал.
Так проглотил он Гестию, Деметру и Геру, Ада и Посейдона —
и только последнего ребенка — маленького Зевса — спасла
Рея от своего прожорливого мужа и спрятала в пещере на
Крите, а вместо сына поднесла Крону камень, завернутый в
пеленки. Царь богов, не долго думая, проглотил и камень.
 Рос понемногу Зевс: нимфы кормили его козьим молоком,
пчелы приносили ему мед, а когда он начинал плакать, стража
у входа в пещеру ударяла мечами о щиты, чтобы не долетел-
до Крона плач уцелевшего ребенка. Вырос Зевс и пошел вой-
 Зев-
сво-
му-
под-
 „И только последнего ре¬
бенка — маленького
са —спасла Рея от
его прожорливого
жа.., а вместо сына
несла Крону камень, за¬
вернутый в пеленки**.
 86

*Рос понемногу Зевс:
нимфы кормили его козь¬
 им МОЛОКОМ...»
 ной на отца; он заставил Крона извергнуть из своего брюха
проглоченных им детей, а после победы поделил Зевс с братья¬
ми Вселенную: себе взял небо и поставил свой дворец на высо¬
ком Олимпе.
 ...Где ветры не дуют, где дождь не шумит хладоносный,
Где не подъемлет метелей зима, где безоблачный воздух
Легкой лазурью разлит и сладчайшим сияньем проникнут.
 Посейдон стал править водной стихией, а Ад сделался
царем в подземном мире.
 Какая странная и жестокая легенда! Боги, оказывается,
не только совершают преступления и идут войной против
собственных отцов, но и поедают своих детей, а потом, много
лет спустя, умудряются изрыгнуть их обратно, да к тому же
еще живыми и здоровыми.
 Но, может быть, это единственное в своем роде предание,
а остальные легенды рассказывают о благородстве и красоте
греческих богов?
 6*
 87

Отнюдь нет. Кто населял Олимп? Вот верховный бог
Зевс — похотливый сластолюбец, жестокий и мстительный: это
он покарал Прометея. Его сын Гермес—просто вор: едва
появившись на свет, он украл у Гефеста клещи, у Аполлона
угнал целое стадо коров, а сам залез в колыбельку с невинней¬
шим видом, словно его ничто не интересует, кроме материн¬
ского молока. Дионис, другой сынок Зевса, уродился пьяни¬
цей. Дни и ночи пляшет он под звуки флейт и кимвалов.
А богиня Артемида совершенно безжалостна: ей ничего
не стоит превратить человека в оленя и затравить его соба¬
ками.
 Не менее странен и внешний облик богов: тут и полулю-
ди-полукони, львицы с женскими головами, трехголовые со¬
баки, коровы — подобно Ио, возлюбленной Зевса, козлы с
человеческим торсом или люди с козлиными ногами! Да и сам
Зевс — настоящий оборотень: то он в быка превратится, то в
лебедя, то в золотой дождь. Сразу даже не разберешь, что
это — собрание богов или зоологический сад.
 Мы уже говорили, в силу каких причин возникают мифо¬
логические образы, почему, например, боги в древних преда¬
ниях принимают зверообразный облик, почему они, подобно
людям, влюбляются, получают раны, попадают в оковы, под¬
нимают восстания и терпят всевозможные неприятности. Гре¬
ческий Олимп был отражением земного мира со всеми его
страстями — разумеется, отражением фантастическим. Пред¬
ставления о жизни царей и аристократов причудливо смеша¬
лись здесь с «дикарскими» легендами о животных — покрови¬
телях и предках человека.
 Но представьте себе бедняка, живущего в холоде и нище¬
те, ночующего на улице и питающегося подаянием, раба,
который терпит беспрестанные попреки и побои господ, земле¬
дельца, у которого поле побито градом. Вот они идут в храм
и протягивают руки к алтарю, и устремляют взоры на неведо¬
мое небо — что ж они там видят: пьяного Диониса и воровато¬
го Гермеса? Несправедливого Зевса и жестокую Артемиду?
Боги-чудовища, боги-преступники, что могли дать они страж¬
дущим и угнетенным, изнывающим от земной неправды
людям!
 88

Горе вам,
гцмобавляющим дом к дому!
 В самом конце II тысячелетия до нашей эры на восточном
побережье Средиземного моря расселились скотоводческие
еврейские племена, которые образовали здесь свои первые го¬
сударства — Израиль и Иудею.
 Как у всех народов древности, существовал у древних
евреев культ растений и животных.
 Поклонялись они богу в образе быка и соорудили в честь
этого бога медное изображение тельца; поклонялись они козло¬
образному богу Азаелу и во время праздника йом-кипур при¬
носили ему в жертву «козла отпущения»: выбирали козла и
«возлагали» на него все дурные дела, совершенные за год со¬
родичами, а затем прогоняли козла в пустыню, где обитал
Азаел.
 Верили евреи и в существование речных божеств, и в бога
Солнца Самсона, и в земледельческих богов, и в Эль-Эльона,
устроителя мира.
 В VIII—VII веках до нашей эры эти древнееврейские го¬
сударства переживали тяжелые времена. Трудным стало
положение народных масс, тяжелые подати приходилось пла¬
тить царям. Вот как говорит библия о правах древнееврей¬
ских царей:
 «Ваших сыновей он возьмет, посадит на колесницу свою
и на коней своих, и будут они бежать перед колесницей его;
и будут они пахать пашню его и собирать жатву его, и будут
делать ему орудия для войны и орудия для колесницы его.
И дочерей ваших возьмет он, и они будут готовить ему, и будут
варить и жарить. С пашен ваших и виноградников ваших бу¬
дет он брать десятину и даст ее евнухам своим и слугам своим;
рабов ваших и рабынь, лучших быков и ослов ваших будет
брать он; десятую голову из овец ваших будет брать он, а сами
вы будете его рабами».
 К тому же и внешнеполитическое положение страны
стало опасным: в середине VIII века до нашей эры на древне¬
еврейские государства наступало сильнейшее по тем временам
ассирийское войско. Израильское государство пало; столица
89

Иудеи Иерусалим была захвачена иноземцами, а значительная
часть населения уведена в плен, в Вавилон.
 В эти трудные времена в древнееврейских государствах
появилось множество «пророков».
 По сути дела это были настоящие шаманы, которые при¬
водили себя в состояние экстаза и вещали «слово божие». Что¬
бы «исполниться духа божьего», пророки оглушали себя
музыкой, возбуждали плясками, кололи кинжалами. Счита¬
лось, что пост и опьяняющие напитки тоже хорошо помогают,
но особенно больших успехов можно добиться, если 390 дней
пролежать на левом боку и 40 дней на правом, питаясь лепеш¬
ками из овсяной муки, смешанной с человеческим калом. Но
как бы там ни было, многие пророки выступали против соци¬
альной несправедливости, против богачей, против царившего
в судах беззакония. «Горе вам, — говорили они, — прибавляю¬
щим дом к дому, присоединяющим поле к полю».
 Но кто же накажет нечестивых, кто создаст на земле
«золотой век», когда копья превратятся в плуги и волк мирно
возляжет рядом с ягненком?
 Пророки возлагали свои надежды на бога — но не на
звероподобных богов старых преданий и не на того человеко¬
образного бога, который создал Адама и Еву по своему
«образу и подобию», а потом, разгневавшись, изгнал их
из рая.
 Пророки молились всеведущему и всеблагому богу, «ко¬
торый не может обитать на земле, ибо небо и небо небес не
могут его обнимать». Этот бог, как утверждали пророки, не
нуждался в кровавых жертвоприношениях —он требовал
лишь, чтобы люди творили добро.
 Итак, представление о едином всемогущем и справедли¬
вом боге зарождается в ту пору, когда страдания народных
масс становятся невыносимыми.
 Отчаявшись изменить земные порядки, они с пренебреже¬
нием отбрасывают старые предания о жестоких богах-аристо¬
кратах, жадно ждущих жертвоприношений, они ищут на небе
милосердного бога. Но чтобы это представление утвердилось,
нужно было время и нужны были некоторые дополнительные
обстоятельства.
 90

„Я, кажется, становлюсь богом“
 В 14 году нашей эры в маленьком итальянском городке
Нолы семидесяти шести лет от роду скончался Октавиан
Август, император огромной Римской империи, простиравшей¬
ся от берегов Атлантического океана до реки Евфрата. Тело
Августа было положено в гроб, поставленный на ложе из золо¬
та и слоновой кости и покрытый пурпурным ковром. Над гро¬
бом стояло восковое изображение императора. Затем сооруди¬
ли огромный костер. И вот, наконец, дан сигнал — сотники
подбегают с факелами, и огромное погребальное сооружение,
украшенное гирляндами цветов и дорогими тканями, начинает
пылать.
 Казалось бы, все. Однако конец был только началом: на¬
шлись люди, которые видели, как из костра вылетел орел, уно¬
сивший душу Августа, а один находчивый сенатор даже спо¬
добился собственными глазами наблюдать, как Август возно¬
сится на небо — его острое зрение было награждено по
заслугам: вдова Августа приказала отсчитать ему миллион
серебряных монет.
 Умерший Август специальным постановлением римского
сената был объявлен богом: учредили особую жреческую
коллегию из 21 человека для отправления культа нового бога.
В честь Августа были воздвигнуты храмы.
 Обычай обожествлять императора прижился очень проч¬
но: преемников Августа почти всех объявляли богами — не по¬
везло только императору Клавдию; злые языки говорили, что
он после смерти был превращен не в бога, а в тыкву. Когда
император Веспасиан, человек, обладавший очень здравым
умом и далекий от всяких суеверий, почувствовал, что умира¬
ет, он нашел в себе силы пошутить, сказав: «Я, кажется, ста¬
новлюсь богом».
 В чем же заключался смысл обожествления императора?
С помощью культа императора господствующий класс обоже¬
ствлял существующий строй. Со временем этот культ все более
терял личный характер: речь шла уже не о культе того или
иного отдельного императора — Августа, Клавдия или Веспа¬
сиана, — а о культе императорской власти вообще. При этом
 9/

„Умерший Август специ¬
альным постановлением
сената был объявлен бо¬
гом’’.
 культ императо¬
ра, распространяясь
все шире, поглощал
старые культы, они
сливались с культом
императорской вла¬
сти.
 Но если господ¬
ствующий класс
объявлял божест¬
венной император¬
скую власть, то на¬
родные массы соз¬
дали другой образ
божественного царя,
помазанника божье¬
го (по гречески
«Христос»), которо¬
го бог должен по¬
слать на землю, что¬
бы победить зло и
установить справед¬
ливость
 „Не повезло только импе¬
ратору Клавдию — злые
языки говорили, что пос¬
ле смерти он был превра¬
щен не в бога, а в тыкву”.
 92

Учитель справедливости
 Весной 1947 года пастух Мохаммед Диб, бедуин из племе¬
ни, обитавшего на западном побережье Мертвого моря,
разыскивая пропавшую козу, натолкнулся — недалеко от
местности Хирбет-Кумран — на пещеру с узким входом. Он
бросил туда камень, чтобы спугнуть козу, и внезапно услышал
странный звон: камень словно бы стукнулся о какой-то горшок.
Преодолевая страх, Мохаммед Диб протиснулся в пещеру и
действительно увидел там два глиняных сосуда, но, увы, пол¬
ных не золота, а каких-то старинных кожаных свитков, кото¬
рые и продать-то удалось не сразу...
 Однако эти свитки из кумранской пещеры, открытой
Мохаммедом Дибом, оказались, пожалуй, дороже золота —
они вызвали огромный интерес ученых; за последние десять
лет появились сотни статей и книг, посвященных кумранским
рукописям. Что же они содержали?
 Среди этих рукописей были, прежде всего, самые древние
списки книг, из которых состоит библия. Но еще более ценны¬
ми были сочинения — до сих пор неизвестные — сектантов,
живших в I веке до нашей эры — I веке нашей эры на побе¬
режье Мертвого моря. В этих сочинениях рассказывается об
устройстве сектантских общин, об их верованиях и религиоз¬
ных обрядах и среди прочего встречается упоминание об учи¬
теле справедливости — помазаннике божьем. Этого учителя
справедливости, — так учили кумранские сектанты, послал
бог, чтобы он вел людей «по пути своего сердца», но нечести¬
вый жрец взбунтовался против него и в своей неудержимой
ярости стремился погубить его.
 Не только у кумранских сектантов встречаемся мы с верой
в праведника и чудотворца, посланного богом для того, чтобы
наставить человечество на истинный путь: подобные легенды
рассказывали в то время и в Малой Азии, и в Италии. Очень
популярным было, например, предание об Аполлонии из мало-
азийского города Тиана: он был странствующим учителем муд¬
рости, который проповедовал умеренность, изгонял злых духов
и даже воскресил девушку, умершую в день своей свадьбы.
И уж, разумеется, в сказаниях об Иисусе Христе, странствую¬
93

щем учителе истины, которого называли «царем израильским»,
мы видим совершенно тождественный сюжет.
 Итак, постепенно у разных народов вырабатывалась вера
в единого милосердного бога, пославшего на землю царя (по¬
мазанника), чтобы научить людей добродетели. Одни гово¬
рили, что этот помазанник уже приходил на землю, другие еще
ждали его прихода, но как бы то ни было, новые верования,
соединившиеся с верой в загробное воздаяние, составили но¬
вую систему религиозных воззрений, которой суждено было
сменить старые представления-о богах.
 Три равно одному
 Христианство восприняло эту новую идею. Назвав языче¬
скими и отвергнув представления о множестве богов, оно учи¬
ло, что миром управлял и управляет единый и единственный
бог. Впрочем, последовательны ли приверженцы христиан¬
ства? Действительно ли единобожие, провозглашенное основ¬
ным догматом христианской религии, соблюдается ею?
 ...Если бы учитель математики пришел в класс и стал
утверждать, что никакой разницы между одним и тремя нет,
что один и есть три, что три равно одному, вы, наверное, бы ре¬
шили, что учитель просто шутит. А ведь христианская церковь
на протяжении столетий как раз и проповедует это.
 По учению христианской церкви, бог — един. Вместе с
тем он состоит из трех, как принято говорить, «ипостасей»:
это — бог-отец, бог-сын (помазанник божий, то есть Христос)
и бог — дух святой. Одно ли это существо или три суще¬
ства, — на этот вопрос богословы, как ни бьются, не могут дать
ответа. В IV веке нашей эры церковь была охвачена бурными
и страстными спорами — и в результате этих споров немало
епископов было низложено и сослано: а спорили они как раз
о том, кем приходится богу-отцу бог-сын. Действительно, ес¬
ли быть последовательным и считать бога единственным, то
следует признать, как говорил образованный богослов Арий,
что бог-сын был сотворен богом-отцом и является лишь низ¬
шим служебным орудием в руках единого бога. Но эта после¬
довательная точка зрения Ария не восторжествовала в христи¬
94

анской церкви: его противники заявили, что бог-сын, хотя он
и сын, тем не менее существовал всегда, и бог-отец рождал и
рождает его постоянно подобно тому, как солнце постоян¬
но испускает свет; хотя бог-сын и не то же самое, что бог-отец,
однако по своей сущности он... то же самое.
 Так прорывался через христианское единобожие старый
языческий политеизм — вера в существование нескольких
богов.
 Но не только бог-отец, бог-сын и бог — дух святой являют¬
ся божествами верующих христиан. Первое место рядом с трои¬
цей занимает женское божество, богоматерь, дева Мария, ро¬
дившая Христа. Хотя официально дева Мария никогда не счи¬
талась божеством, однако широко распространенный культ
богоматери на деле ничем не отличается от культа Христа:
 95

верующие тешат себя иллюзией, что «заступница» поможет
им в их трудностях, и несут к ее иконам свои горести.
 Еще ближе к верующим их покровители — святые угодни¬
ки: именно к ним обращаются, чтобы вызвать дождь, прогнать
саранчу, вылечить хворого, наказать вора. По представлениям
верующих, это были люди, отличавшиеся необыкновенным
терпением и смирением при жизни (один, например, сорок лет
не мылся, другой жил на болоте и добровольно подставлял
свое тело комариным укусам, третий день и ночь стоял на
«столпе» — вдали от грешной земли, среди чистой небесной
стихии), после смерти они были вознесены на небо и стали
управлять судьбами людей.
 У французского писателя Мопассана есть рассказ о хит¬
ром нормандском крестьянине Матье, который служил сторо¬
жем при часовне в честь девы Марии, а в свободное время ма¬
стерил деревянные фигурки святых, помогавших от разных
болезней; когда, например, болели уши, лучше всего помогал
святой Озим, неплох был также и святой Памфил. И бедные
старушки — а именно они чаще всего приходили к Матье за
помощью — становились на колени и трогательно молились
перед деревянными человечками, надеясь на их помощь.
 Чем же, скажите, эти святые отличались от языческих
богов? Кто может увидеть существенную разницу между де¬
вой Марией и, допустим, Исидой древних египтян, которую
также изображали с младенцем Гором на руках? Святой Геор¬
гий, поражающий дракона, — это родной брат египетского
Гора; в эпоху Римской империи его представляли воином, ко¬
торый копьем убивал змея.
 Единобожие в христианстве, сохраняющем вместе с дру¬
гими древними верованиями также и существенные элементы
политеизма, является только номинальным.
 Чем занят всемогущий бог
 Многие среди существующих ныне религий признают су¬
ществование единого бога. Мусульмане называют своего бога
Аллахом, иудаисты—по-прежнему Яхве. Правда, нынешний
96

Яхве — уже не такой грозный бог, каким он был две тысячи
лет тому назад, и на его алтарях уже не совершаются крова¬
вые жертвоприношения, но и ныне раввины запугивают
свою паству страшной властью еврейского бога и застав¬
ляют именем бога соблюдать бесчисленные религиозные
запреты.
 Каким же представляют себе верующие евреи своего бо¬
га? В средние века еврейские книжники «точно» высчитали, что
у Яхве один миллиард семь тысяч кудрей и что кисти его рук
имеют в длину двести сорок две тысячи миль. Они узнали
также (и поспешили оповестить об этом всех верующих), как
организован распорядок дня Яхве: оказывается, каждый день
бог ровно три часа сидит и изучает законы — те самые законы,
которые он когда-то создал и, по-видимому, к старости поза¬
был. Затем в течение трех часов он судит людей, а устав от
этого неприятного занятия, отдает три часа играм со всякими
земными существами — вплоть до яичка червяка. Наконец
еще три часа у бога отведено на игры с его любимцем —
Левиафаном, огромной рыбой, на которой, согласно преданию,
держится Вселенная. Вот чем занят бог среди дня, а по ночам
он ревет, как лев, чтобы все его стадо слышало, что он бодр¬
ствует в вышине.
 Прямо надо сказать, странные занятия у Яхве. Пожалуй,
при таком образе жизни богу, действительно, было невдомек,
что на земле массы людей голодали, гибли от болезней
и войн...
 Огнем и мечом
 Древние боги были жестоки — они требовали крови. Ког¬
да карфагеняне терпели поражение за поражением от войск
греческого полководца Агафокла, они пришли к выводу, что
прогневали богов, и решили умилостивить разгневанное боже¬
ство обильными жертвоприношениями. Было выбрано двести
детей — все они принадлежали к самым знатным родам стра¬
ны; их отвели к идолу, изваянному из меди. У идола были ру¬
ки, вытянутые вперед и чуть-чуть наклоненные, и на эти мед¬
97

ные руки клали детей. Они скатывались и падали вниз, а внизу
была устроена яма, в которой пылал огонь...
 Но прошли столетия, и появились новые религии, пропо¬
ведовавшие «добродетель» и учившие, что миром управляет
единый, абсолютно справедливый и неизмеримо милосердный
бог. Что ж, исчезла ли после этого жестокость, присущая древ¬
ним религиям, пренебрежение к человеческим правам, к самой
человеческой жизни?
 Католическая церковь учит, что ее цели являются чисто
духовными, что она уводит человека из мира земных бурь и
приучает его к глубокому внутреннему созерцанию, добивает¬
ся его совершенствования. Войдем в католический храм: здесь
все словно об этом одном и говорит. У входа каждый верую¬
щий принимает крещение, и вода, изливаемая на голову чело¬
века, совершает чудо — вместе с водой принимает он «благо¬
дать». Мы следуем мимо деревянных будок, где люди поверя¬
ют свои грехи священнику, а он наставляет верующих в добро¬
детели и отпускает им их «грехи». И вот перед нами алтарь,
куда могут войти лишь священнослужители: там на престоле,
покрытом шелковой тканью, пребывает в виде белой облатки
(то есть кусочка хлеба, особым способом приготовленного)
сам Иисус Христос. Не будем задумываться над этим чудом,
нарушающим все законы природы: для верующего исчезают
химические вещества, входящие в состав хлеба, и облатка
становится богом — богом, который одновременно присутству¬
ет на тысячах престолов, оставаясь в то же время един¬
ственным.
 Сфера деятельности церкви, если верить официальным за¬
явлениям духовных лиц на протяжении столетий, лежит в
сверхъестественном мире, вне времени и пространства, вне
земных интересов. Но почему же тогда во имя христианской
церкви, так же как и во имя ислама и других религий велись
бесчисленные войны, людей сжигали живыми, стирались с ли¬
ца земли цветущие города?
 ...В ночь с 23 на 24 августа 1572 года в Париже, в церкви
Сен-Жермен, внезапно ударил набатный колокол. Католики —
они были заранее предупреждены — врывались в дома «ере¬
тиков-протестантов», убивали их, выбрасывали из окон. Тыся¬
че

чи людей были убиты в эту страшную ночь — их убивали за
то, что они молились не так, как католики.
 ...17 февраля 1600 года в два часа утра раздался звон
колокола на башне римского «Братства усекновения главы
Иоанна Крестителя». В высоких капюшонах братья собрались
в своей капелле и служили панихиду: они отпевали человека,
который был еше жив, — еретика, ожидавшего казни. А ере¬
тика тем временем вывели из тюрьмы и под охраной стражни¬
ков доставили на Кампо ди Фьоре, Площадь цветов, где уже
был приготовлен костер. Набросив на него кусок грубой ткани,
еретика привязали веревками к столбу и сожгли — во имя
церкви, во славу божью.
 Имя этого еретика — Джордано Бруно. Он был одним из
величайших ученых своего времени, а сожгла его церковь по¬
тому, что Бруно выступал против библейского учения о миро¬
здании, против католической церкви, против феодальных
порядков.
 Можно приводить и приводить примеры людей, казнен¬
ных, замученных, сосланных во имя бога. Но и приведенных
фактов достаточно. Вольтер в одном из своих произведений
утверждал, что из-за религиозных распрей, религиозных войн,
религиозных дел погибло не менее пятнадцати миллионов
людей.
 Мы пришли к концу. Мы познакомились с тем, как зарож¬
далась, развивалась и изменялась религия. И если теперь мы
спросим себя, какую же роль сыграла религия в жизни чело¬
веческого общества, то сможем дать недвусмысленный ответ:
в условиях первобытного общества ложные воззрения и магиче¬
ские обряды отнимали у человека много сил и времени и за¬
трудняли и без того нелегкую борьбу его с природой. Когда
создалось классовое общество, именно религия явилась
оправданием существующих земных порядков: она объявила
божественной царскую власть и только знати открывала
«доступ» в страну вечного блаженства. Наконец с обострени¬
99

ем классовой борьбы возникла новая религия, лицемерно
учившая добродетели и призывавшая верить во всеблагого
бога, на деле же отстаивавшая позиции господствующего
класса и заботившаяся о том, чтобы удержать в повинове¬
нии угнетенных и порабощенных.
 «Религия есть опиум для народа», — писал К. Маркс. Эти¬
ми словами мы закончим нашу книгу.

ОГЛАВЛЕНИЕ
 О чем пойдет речь 3
 Глава 1. Зверь, дай себя убить! . 7
 Глава 2. Почему был прикован Прометей? 19
 Г лава 3. Умирающие боги 35
 Г лава 4. Пиша богов 50
 Г лава 5. Путешествие в «страну без возврата* . . 67
 Г паза 6. Единый и всемогущий - 84

К ЧИТАТЕЛЯМ
 Издательство просит отзывы об этой
книге и пожелания, с указанием возраста и
профессии читателя, присылать по адресу:
Москва, центр, проезд Сапунова, д. № 13115,
издательство «Советская Россия», редакция
художественной литературы.

Александр Петрович Каждан
КАК ЧЕЛОВЕК СОЗДАЛ БОГА
Редактор М. Пожидаева
Ху лож. редактор В Щукина
Технический редактор Н Ю с ф и И|
Корректор Р. Ф Наумова
 Сдано в набор 26/11 1959 г. Подписано к печати I0/VII
1969 г. Формат бумаги 70х92Лв. Физ печ л. 6.5 Усл.
печ. л. 7.6. Уч.-изд. л. 5.6. Изд. инд. МП-93. А 05361.
 Тираж 60 000 экз. Заказ № 231. йена I р 70 к.
 Издательство «Советская Россия*
Москва, проезд Сапунова. 13/15.
 Полиграфический комбинат Ярославского совнархоза,
г. Ярославль, ул. Свободы. 97.

В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «СОВЕТСКАЯ РОССИЯ»
выходят из печати:
 Чернов А. «Я отрекаюсь».
 Перовский Е. «Религия и дети».
 Борзенко А. «Об одном споре».
 МаятЕ. и УзковИ. «Братья» и «сестры» во Христе».
 Фаддеев Е. «Могущество науки и чудеса религии».

knigu_v_massy