H| 11Ш1111Ш11111111111111111И 111H1111HIH11111! 11111ИI
о
Ю.А. ДЗИЦЦОЙТЫ
llllinilllllllllllllllllllllllllllHIIIIIIIIII IIIIIHIIIII
Tyulemissov Madi	(J’yv/
tmadi1@qmail.com
Ю.А.ДЗИЦЦОЙТЫ
нарты
и их
СОСЕДИ
ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ И ЭТНИЧЕСКИЕ
НАЗВАНИЯ
В НАРТОВСКОМ ЭПОСЕ
ВЛАДИКАВКАЗ
«АЛАНИЯ»
1992
823 (2Р-6 Осет)
Д 43
Рецензент 3. В. Абаева
Дзиццойты Ю. А.
Д43 Нарты и их соседи: Географические и эт-
нические названия в нартовском эпосе —
Владикавказ: Алания, 1992.—279 с.
ISBN 5-7534-0509-6
Язык различных национальных вариантов нартов-
ского эпоса богат этническими и географическими на-
званиями. Их анализ, представленный в книге, не толь-
ко закроет явную брешь в нартоведении, но и будет
чрезвычайно интересен для широкого круга мысля-
щих и любознательных читателей.
4602010000-10
А--------------
М131(03)-92
20-92
823(2Р-6 Осет)
ISBN 5-7534-0509-6
© Ю. А. Дзиццойты, 1992

ВВЕДЕНИЕ
Нартовский эпос представляет собой памят-
ник устного народного творчества, бытующий
у ряда народов Кавказа: помимо осетин эн
представлен также у абхазов, абазин, адыгейцев,
кабардинцев, карачаевцев, балкарцев, чеченцев,
ингушей, в меньшей степени — у народов Даге-
стана: аварцев, кумыков, лакцев, а также у
горцев Грузии — сванов и рачинцев. Нартовские
сказания известны также убыхам — народу, пол-
ностью выселившемуся во второй половине
XIX в. с черноморского побережья Северного
Кавказа в Турцию. Язык каждого из националь-
ных вариантов эпоса богат этническими и гео-
графическими названиями.
Тема эпической ономастики привлекла наше
внимание в связи с недостаточной разработан-
ностью связанных с нею проблем. Между тем
данные эпической топонимии и этнонимии пред-
з
ставляют большой интерес как в связи с дискус-
сионным характером вопроса о генезисе ядра
нартовского эпоса, так и в связи с открывающи-
мися перспективами в освещении отдельных
сторон древней и средневековой истории наро-
дов — носителей эпоса.
Известно, что эпос любого народа представ-
ляет определенный исторический интерес. Ска-
жем, в «отличие от сказочного социума, во всех
отношениях отличающегося неопределенностью,
эпический социум отмечен установкой на исто-
рическую, этническую, территориальную опре-
деленность. Другое дело, что установка эта
реализуется в эпических формах и определен-
ность, достигаемая ими, вполне условна» [Пу-
тилов 1988:47]. В отношении осетинского эпоса
то же самое было подмечено Д. Лавровым:
«В число признаков исторической правдоподоб-
ности этих сказаний, конечно, в том содержании,
где оно не заимствовано, можно поставить, как
мы сказали, отсутствие в них той хронологиче-
ской и географической неопределенности: «долго-
ли, скоро-ли, где-то» и т. п., которой обыкновенно
пересыпается сказка, не имеющая за собой
точки опоры в определенном событии. С этой
стороны, особенно со стороны указания местно-
стей, нартовские сказания отличаются такой,
конечно, сравнительной точностью, что в общем
намечают собой район событий, верный и
правдоподобный даже со стороны географиче-
4
ской» [Лавров 1883:186—187]. Разумеется, и в
эпосе иногда встречается сказочный зачин,
как, например, в вайнахском сказании: «Не
близко и не далеко от нас, ближе, чем от земли
до неба, и дальше, чем от рта до носа, жил
богатый нарт Ичархо» [ЧР: 29]. Но в целом
такая неопределенность в локализации не
свойственна эпическому жанру, и нартовский
эпос не составляет исключения.
Поскольку в эпосе откладываются опреде-
ленные исторические сведения, существует не-
обходимость извлечь их для более полного
освещения исторической судьбы носителя эпоса.
Эта необходимость особенно актуальна для
носителей нартовского эпоса, не имеющих
своей письменной истории. При этом следует
учитывать, что эпические данные могут слу-
жить лишь дополнительным историческим ис-
точником, дающим приблизительную характери-
стику исторических областей и народов, с ко-
торыми носители эпоса сталкивались в про-
шлом.
«Эпос, используя в какой-то части реалии
исторического социума, строит свой, непохожий
на исторический, «разыгрывает» свою историю,
свой ее вариант» [Путилов 1988: 46].
Нартовский эпос как дополнительный исто-
рический источник уже рассматривался в спе-
циальной литературе [Абаев 1945; Абаев 1958;
Гаглойти 1977; Кузнецов 1980]. «Одну из граней
5
фольклора как исторического источника состав-
ляют этнонимы и топонимы. Они-то и бывают
главными свидетелями исторических фактов,
которые легли в основу тех или иных произ-
ведений» [Василевич 1970: 25]. Именно эту грань
эпоса мы собираемся осветить в нашей ра-
боте.
Нельзя сказать, что вопросы топонимики
и этнонимики нартовского эпоса не привлекали
внимания исследователей. В ряде исследований
на основе легко отождествляемых эпических
топонимов нартовский социум связывается с теми
или иными регионами, охватывающими терри-
торию от Кавказа до рек Дон и Волга [Миллер
ОЭ I: 9; Дюмезиль 1976: 20; Гадагатль 1987: 393].
Предпринимались также попытки этимологи-
ческого освещения ряда неясных топонимов и
этнонимов [Абаев 1945; Алборов 1979; Гуриев
1971; Биазров ИНЭ I—XVII; Bailey 1980]. Боль-
шинство предложенных этимологий, на наш
взгляд, представляет интерес, и мы скажем
о них в соответствующих разделах книги. Но
вместе с тем в целом ряде исследований встре-
чаются необоснованные сопоставления и этимо-
логии. Причины подобных неудач кроются
прежде всего в игнорировании данных истори-
ческой фонетики языка, с позиции которого
пытаются объяснить тот или иной загадочный
топоним и этноним, а также в изолированном
освещении того или иного топонима и этнонима,
6
что приводит к игнорированию топонимического
и этнонимического окружения данной анали-
зируемой единицы. В результате, чинтов, к при-
меру, связывают и с малоазийскими хаттами
(М. А. Кумахов) илс китайцами (Т. А. Гуриев),
а название эпических карликов Bycentce сопо-
ставлено и с названием греков-византийцев
Bizant [Алборов ДНЦК: 11], и с названием пече-
негов (Т. А. Гуриев). Некоторые из подобных
этимологий стали довольно популярными: осе-
тинских великанов gwymir с киммерийцами
связывают Б. А. Алборов и 3. В. Абаева, осет.
ojnon «небесное колесо» с ионийцами связывают
Б. А. Алборов и Ф. Д. Техов, осет. barseeg 'не-
бесное колесо' с названием Персии связывают
Б. А. Алборов и Л. С. Клейн.
Предлагаемая вниманию читателей книга по-
строена на учете всех случаев употребления
данной анализируемой единицы и на прив-
лечении ее топонимического и этнонимического
окружения. Большое, но не решающее место
в нашем исследовании занимает этимологиче-
ский анализ. Привлеченный нами материал не
претендует на охват всей этнонимии и топони-
мии нартовского эпоса.
Объектом нашего преимущественного внима-
ния является ономастика осетинских вариантов
нартовского эпоса.
Лексический материал инонациональных ва-
риантов дается без транслитерации и отражает
7
особенности написания источника. Часть онома-
стического материала
тельских работ.
Считаем приятным
признательность 3. X.
по адыгским языкам.
извлечена из исследова-
долгом выразить свою
Ионову за консультации
Приносим также благо-
дарность А. Р. Чочиеву и К. К, Кочиеву, прочи-
тавшим работу в рукописи и сделавшим ряд
ценных замечаний.
53

ГЛАВА 1
КТО ТАКИЕ НАРТЫ?
одводя итоги полувековой дискуссии
о родине нартовского эпоса, один из
^лучших его исследователей француз-
ский ученый Ж. Дюмезиль писал:
«Именно у осетин и, конечно, отчасти
уже у их далеких предков сформировалось ядро
нартовского эпоса и наметились его главные ге-
рои» [Дюмезиль 1976: 161]. Нет необходимости
излагать все существующие точки зрения по это-
му вопросу, основательно разобранные в моно-
графии Ю. С. Гаглойти (Гаглойти 1977: 9—94].
Остановимся лишь на тех аргументах, свидетель-
ствующих в пользу скифо-сарматского проис-
хождения ядра нартиады, которые связаны с
ономастикой эпоса.
Один из краеугольных камней теории скифо-
сарматского происхождения нартовского эпоса —
наличие в нем трехчастного деления, соответ-
ствующего аналогичному делению если не
праиндоевропейского в целом, то, во всяком
случае, праарийского общества. В осетинском
эпосе древнеарийская структура общества отра-
9
зилась в виде деления нартов на «три группы
нартов» (aertae narty), или три нартовских рода —
Alaegatde, Axsaertaeggataa и Boraetae. Сохранилась
следующая характеристика этих родов: «Бората
были богаты скотом, Алагата были сильны умом,
Ахсартаггата были храбры и сильны людьми»
[Туганов 1925: 373]. «Здесь мы сразу же распо-
знаем индоиранскую концепцию, согласно кото-
рой любое благоустроенное общество должно
объединять — в жизни в виде сословий, здесь,
по-сказочному, в виде родов — три группы лю-
дей, несущих соответственно три основные
функции: мудрость (т. е. магически-религиозные
познания, по представлениям древних,— источ-
ник всех прочих знаний), физическую силу
(в основном — ратную), экономическое благо-
денствие — то, что Индия утвердила в системе
деления на варны: брахманы, или жрецы, кшат-
рии, или воины, вайшьи, или скотоводы и земле-
дельцы» [Дюмезиль 1976:11]. Алагата — пред-
ставители первой функции, Ахсартаггата — вто-
рой и Бората — третьей.
Следы этого деления сохранились и в других
национальных вариантах [Дюмезиль 1976: 178—
186; Гаглойти 1989а: 18—19]. Остановимся под-
робнее на характеристике нартовских родов.
Alaegatae. В «Большом доме» (Styr xaedzar;
Dyndzyr xaedzar; Ardamongae xaedzar) рода
Алагата проводились «все общественные собра-
ния, пиры, угощения» [ССКГ, V:6], а также
пиры, называемые afaedzy aembyrd, cyty kwyvd
«годичное собрание, пир славы» [ПНТО, I: 72],
«воскрешающие в памяти аналогичные побед-
ные пиры скифов, о которых сообщал Геродот
(IV, 66)» [Гаглойти 1989а: 14]. В доме Алагата
хранилась реликвия нартов чудесная чаша
ю
Wacamongae, или Nartamongde, предназначенная
для культовых деяний. На крыше дома Алагата
нарты танцевали simd/sind [ПНТО, I: 70] — танец,
имеющий культовое значение; в доме Алагата
нарты гадали по лопаточной кости животного
[Н, I: 387]. Как видим, все культовые действия
совершались в доме Алагата.
К уже известным характеристикам рода
Алагата добавим слова сказителя, записанные
нами в Дигории: ALxsaartaeggatda, Boriataa — be-
гаг muggaegtae adtaencae. Alaegatae see saer adtaen-
саг. «Ахсартаггата, Бориата — много было родов
(у нартов). Алагата были их головой».
Родоначальником рода Алагата был ^Alaag,
имя которого является эпонимом рассматри^
ваемого фамильного имени и восходит к древне-
иранскому *aryaka- 'ариец', производному от
*arya- 'ариец' [Дюмезиль 1976: 173]. Этимоло-
гически сюда относятся др. инд. aryd 'благород-
ный', 'досточтимый', 'арий', 'представитель одной
из трех высших каст', ary а 'то же'. Следует пред-
положить, что первоначально слово «ариец» в
языке осетинского эпоса относилось ко всем трем
нартовским родам. Почему оно со временем за-
крепилось только за представителями рода жре-
цов и мудрецов? В древнеиндийских текстах атуа
определяется как религиозный деятель, как жрец:
'приносящий жертвы', тот, 'кто выжимает или
приготавливает сому', тот, 'кто воспевает' или
'кто восхваляет богов' [Дюмезиль 1986: 177].
Если допустить аналогичное развитие значения
на древнеосетинской почве, все прояснится:
за родом Алагата название ариев закрепилось
как за жрецами, каковыми они были в дейст-
вительности.
Вывод, к которому мы пришли, предпола-
11
гает, что вначале у рода Алагата могло быть
другое название. Это предположение находит
поддержку в материалах эпоса. В одном ска-
зании нарты собираются на пир в «старом доме»
рода Ацата Acaety zaerond xaedzar [ИАС, I:
228—229]. Здесь «Ацата» подменяет родовое
название «Алагата», и есть основание полагать,
что первоначально именно так назывался род
жрецов.
Родовое название Acaetae образовано от имени
главы рода, «старого Асае». Имя Асае восходит
к апеллятиву wacae 'божество, божественный' ',
что как нельзя лучше подходит к функции слу-
жителей культа. Добавим, что в доме Алагата
(соответственно и Ацата) хранилась нартов-
ская реликвия — чудесная чаша Wacamongae/
Acamongae, название которой содержит тот же
компонент wac/ac-, что и название рода Ацата.
То, что в одном сказании род Ацата ока-
зывается живущим «за нартами» [ИАС, I: 228],
не должно смущать, так как в данном случае,
как это наблюдается и в некоторых других
случаях, под «нартами» имеется в виду род
Ахсартаггата. Следовательно, выражение «за
нартами» в применении к роду Ацата означает
только то,’ что они жили за пределами села
(или квартала) рода Ахсартаггата. Из сказан-
ного следует, что характеристики рода Ацата
можно перенести и на род Алагата.
Ацата — это star muggag 'большой род', жи-
ли они в star geewtae 'больших селах', у нартов
1 С этим же словом связывает фамильное имя Acaetae
Г. Бейли, но дает ему перевод «сильный» [Bailey 1980: 254].
Для отпадения начального w сравните Acyruxs из Waci-
roxs и т. д.
12
они известны как bsegataer тиддад богатырский
род', составлявший авангард нартовского войска
(findzicdewdeg, jevxaesgutde) [Туганов 1977: 130;
ПНТО, II: 68]. Представителями рода Ацата
были старый Асбе и его сын Acaemaez, а также
некий Tewvez. В адыгских вариантах эпоса род
Ацата представляет «сын Аши Ашамез» или
«Ашамазоко сын Ашама». Иногда имя героя
звучит «Ящ».
В карачаевских вариантах эпоса этому имени
соответствует «Ачимез сын Ачи», или «Ецемей
сын Ецей». В одном осетинском сказании читаем:
«Сын Аца, маленький Ацамаз, из Большой
Нарты (Istur Nart) 2 отправился охотиться на
Черную гору» [Н, I: 333; Н, II: 344]. Кажется,
в данном случае слова «Большая Нарта» или
«большая группа нартов» относятся к роду
Ацата, соответственно — Алагата. Эта догадка
подтверждается и тем, что Ацата считались
большим родом й жили в больших селах (см.
выше). Подобно тому, как вместо родового
названия «Ахсартаггата» сказители часто упот-
ребляют термин «нарты», в данном случае
вместо родового имени «Ацата» употреблено
выражение «Большая Нарта», «большая группа
нартов». Но если так, то Ацата противопостав-
ляются всем остальным нартам как большой род
менее крупным родам. Эта характеристика
рода Ацата стоит в противоречии с другим
утверждением сказителей: «Нет ацов, вымерли
2 Согласно Г. Бейли, выражение Ustur i nart, вариантом
которого является Istur Nart, следует понимать как
‘большая нартовская группа' [Bailey 1970: 34]. Возможен
также перевод 'великие нарты'; ср. абх. Нартаа ду «великие
нарты» [Инал-Ипа 1977: 168].
13
славные, некогда грозные ацы. Бог богов истре-
бил их до единого. Лишь остался малютка
маленький Ацамаз» [Туганов 1977: 208]. С послед-
ним утверждением следует связать и тот факт,
что в некоторых осетинских сказаниях вместо
трех нартовских родов упоминаются два [Н:
273; ХИФ 1936: 154; АСОНИИ, д. 351: 172],
причем отсутствует род Алагата.
Исчезновение рода Ацата (Алагата) не слу-
чайно. Ведь и функциональное значение этого
рода, по сравнению с другими, проявляется
менее четко и объясняется это, возможно, тем,
что «понятия 'богатство' и 'воинственность'
представляются при определенных военных и
экономических условиях более простыми и неиз-
менными, чем религия, глубоко нарушенная
обращением в ислам или в христианство»
[Дюмезиль 1976: 173]. В какую эпоху стали
тускнеть функции рода Алагата, сказать трудно.
Показательно, что в ряде национальных вариан-
тов эпоса родовое имя Алагата сохранилось.
В адыгском эпосе коллективные пиршества
нартов происходили в доме рода Аледжхер,
Ал(л)ыджхьар 'Алиджевых' [Дюмезиль 1976:
179]. Подобно осетинским Алагата, хранившим
чудесную чашу «уацамонга», адыгские Алид-
жевы хранят «чашу для сана белого» (сана —
вино) [Кумахов, Кумахова 1985: 157]. Там же,
в доме Алиджа, проходил совет старейшин —
хаса нартов [НКЭ: 166].
В адыгской топонимии сохранилось название
каменных зданий за Кубанью — Эллигах-яунне
'Дом Эллиговых' [Коков 1966: 153], связанное
с названием нартовского рода Алагата. Адыгский
эпос сохранил много описаний дома Алэджа,
одна деталь в которых привлекла наше внима-
14
ние: этот дом характеризуется как «белый и
длинный» [СМОМПК, XXI, 2: 263; Гадагатль
1987: 255]. В цветовой символике индо иранцев
белый цвет соответствует именно первой функ-
ции, представителями которой в эпосе являются
Алагата.
В адыгских вариантах сохранились и другие
архаичные черты рода Алэджа, отражающие
индоиранские представления о носителях пер-
вой функции, но потускневшие или вовсе
исчезнувшие у осетин [Дюмезиль 1976: 180—182].
В балкарских сказаниях род Алагата известен
под названиями «Алыглар» и «Алигатэ», послед-
нее из которых в точности отвечает осетинскому
Alaegatae [Дюмезиль 1976: 183; Гаглойти 1977:
166]. Этот же род известен балкарцам как «стар-
ший нартский род, что безгрешен», представи-
телем которого является Алик. В доме Алика
«на священной цепи» подвешен «чудесный
котел» (-осет. «уацамонга») [Дебет: 92]. В других
балкарских сказаниях вместо рода встречается
«семейство Алика» [Дебет: 22]. В одном балкаро-
карачаевском сказании читаем: «И покуда в
доме Алигата — в доме старшего над нартами
рода,— на святой цепи котел висит прикован,
будет крепко племя славных нартов» [КБФ:
427].
В сванских вариантах эпоса род Алагата
скрывается под фамильным именем «Алика-
новы» [Дзидзигури 1986: 101; Гаглойти 1989а:
14]. По мнению Г. Бейли, сюда же относится на-
звание исторической области Алгети в Грузии,
буквально означающее 'страна народа Алг'
[Bailey 1980: 247].
В абхазо-абазинских, вайнахских и дагестан-
ских вариантах эпоса имя Aloeg и производные
15
от него не сохранились. Несмотря на это, в
абхазском эпосе упоминается «большой нартов-
ский дом» — каменный или железный дом с
железной (иногда золотой) большой балкой
посередине, на которой нарты подвешивали
громадный общесемейный медный котел (Нартаа
ркуаб ду) «на сто человек» [Инал-Ипа 1977: 48].
Нелишне напомнить, что чудесная чаша
нартов сопоставлена с сорокаухим котлом,
упоминаемым в каракалпакских и таджикских
сказках и легендах, а также с наделенным
магическими свойствами котлом древних саков,
в котором приготовлялась жертвенная трапеза
в дни равноденствия. [Толстова 1984: 122, 200].
Как дает основание считать исследование
Г. Бейли, «базой нартовской системы является
Ustur Xaedzaroe 'Большой дом' и все имена нар-
тов являются эпитетами их функций в этом
Доме» [Bailey 1980: 239].
Эпоним Alaeg — не единственное имя в осе-
тинском эпосе, восходящее к этнониму * агуа-
'арий',— смотрите ниже Aly toe и al Ion.
Axsaertaeggatae. «Этот род включает два поко-
ления самых прославленных героев: Урузмаг и
Хамиц—«старшие», Сослан (Созырыко) и Бат-
радз — «младшие». Большая часть эпоса посвя-
щена их подвигам» [Дюмезиль 1976: 168]. Род
Ахсартаггата считался самым лучшим из нар-
товских родов [Н, I: 79].
В основе этого родового имени лежит имя
героя Axsoertoeg, производное от апеллятива
oexsar 'боевая доблесть, сила, власть', восхо-
дящего к др. иран. * xsaftra- 'военная сила,
военная доблесть', родственного древнеиндий-
скому ksatra 'мощь', 'принцип военной функ-
ции', несомой кастой кшатриев [Абаев ИЭСОЯ
16
IV: 224—225, 229—230; Дюмезиль 1976: 168; Bai-
ley 1980: 246].
Ахсартаггата оспаривали у Алагата право на
руководство нартами: как и Алагата, Ахсар-
таггата считаются narti seer ‘главой нартов'
[ИAC, I: 282]. В этом плане им удалось настолько
сильно потеснить своих соперников, что в неко-
торых сказаниях род Алагата не упоминается
вовсе, а там, где упоминается, его роль почти
незаметна. Согласно одному сказанию, нарты
платили дань (qalon) роду Ахсартаггата [НТХ: 46].
Поскольку большая часть эпоса посвящена
прославлению героических представителей рода
Ахсартаггата [Абаева 1985: 118], родовое имя
«Ахсартаггата» и слово nartee 'нарты' стали
восприниматься как синонимы [Гуриев 1982: 22;
Гаглойти 1989а: 12—13]. Отсюда легко понять
причину появления варианта интересующего
нас родового имени — &xsndertdeggatde [Миллер
ОЭ I: 62, 72; И AC, I: 69], представляющего
контаминацию родового имени ALxsaertaeggatde
с термином па г toe [Дюмезиль 1976: 176].
Следы названия этого рода сохранились в
других национальных вариантах эпоса. В балкар-
ских вариантах — это Схуртуклар 'Схуртуковы',
в адыгских вариантах — «чужеземные нарты» —
братья Шоген и Хамиш Ахснартуко, именуемые
также «сыновьями и потомками Ахснарта»,
в вайнахских вариантах — «Архастой», или «Ор-
хустой» — название части нартов [Дюмезиль
1976: 183, 184—186; Абаев ИЭСОЯ IV: 229—230;
Гаглойти 1989а: 18, 19; Bailey 1980: 247]. Следует
добавить, что, согласно ингушским сказаниям,
нарт-орстхойцы были выходцами из Санибан-
ского ущелья Северной Осетии. От названия
нарт-орстхойцев неотделимо название этно-
17
графической группы вайнахов-карабулакцев —
«орстхойцы», которые еще в прошлом веке
сохраняли определенную этническую индиви-
дуальность [Гаглойти 1989а: 19].
В вайнахских сказаниях род Орстхойцев
характеризуется как род храбрецов, что соот-
ветствует характеристике рода Ахсартаггата в
осетинских сказаниях. Так, «сказитель Ганыж
(разделявший нартов и орстхойцев) уверял, что
орстхои были храбрее нартов» [Далгат 1972: 108].
Прежде чем перейти к характеристике сле-
дующего рода, остановимся на гипотезе П. К. Ко-
заева. Произвольно связав имя героя Сирдона
с древнеиндийским Индрой и приписав ему
функции племенного бога «сираков-пандавов-
иронов», а также связав имя Батрадза с древне-
индийским «Натараджа», якобы племенным
богом «хурритов-кауравов», П. К. Козаев вы-
двинул необоснованную гипотезу, согласно ко-
торой «вражда кауравов и пандавов — Ахсар-
таггата и Алагата — воинов и жрецов — много-
численных против малочисленных есть отра-
жение борьбы союзов племен, возглавляемых
кавказцами-хурритами и индоариями-сираками»
[Козаев 1989: 74]. Хотим подчеркнуть, что нет
никаких оснований видеть в трехчастном деле-
нии нартов социально-этническую, а не со-
циальную стратификацию. Борьба же индоариев
с «кавказцами» нашла отражение в других
сюжетах эпоса, о чем мы скажем ниже (раздел
«Нарты и страна луанцев»).
Boraetae. Существует несколько вариантов
этого родового имени: Boraeatae, Boriatae, Boi-
riatae, Boradzawtae, Boraegaentae, а также Burtae
в парном сочетании Burtae aemae Boraetae [ХИФ
1940: 41, 44]. «Отличительное свойство Бората,
18
их жизненный принцип — богатство» [Дюме-
зиль 1976: 166]. Наиболее известным представи-
телем этого рода является Bureefdernyg. Не
исключено, что основа Ьот в интересующем
нас родовом названии является производной
от др. иран. *Ьаи- 'изобиловать, быть богатым'
[Bailey 1980: 241]. Поскольку желтый цвет
в осетинской идеологии связан с небесной
благодатью (fam), не исключено также, что
в основе этого родового названия лежит слово
bur/bor 'желтый' [Чочиев, Кочиев 1989: 76—77].
Род Бората характеризуется также как самый
многочисленный среди нартов.
В других национальных вариантах род Бората
не встречается, но упоминается герой по имени
Бора: в адыгских — Бореж, букв. 'Боре старый'
(очевидно, калька осетинского zeerond Bori
'старый Бори' [Н, I: 353]), иногда — Боре-къуэ,
'член рода Боре (= Урузмаг)'; в балкарских —
«старший нарт Борай» [Дюмезиль 1976: 178—
179; Гаглойти 1989а: 18—19]; сюда же, очевидно,
балкаро-карачаевский топоним Нартбора [Хо-
лаев 1973: 8], который, возможно, следует
понимать как 'местожительство нарта Бора'.
Адыгская форма Борекъуэ, в свою очередь,
проникла в язык осетинского эпоса, где находим
вариант Aborqwatse [Н, I: 313].
В адыгской народной песне встречаем слово-
сочетание Борей хьэблэжъмэ 'В старом квартале
Борей' [Кумахов 1984: 224—225]. Возможно,
этот факт свидетельствует о том, что адыги в
прошлом знали деление нартовского села на
три квартала, сохранившееся в осетинских
сказаниях, одним из которых был «квартал
Бората».
В вайнахских сказаниях упоминается герой
19
по имени «Чопа, сын Барата», или «Чопа Бор-
ган» [Далгат 1972: 261, 263, 275]. Возможно,
варианты имени отца Чопа — Барата и Борган
отражают осетинские Boraetae и Boraegaentae.
Подводя итоги сказанному, отметим, что сле-
ды трехчастного деления общества отчетливо
сохранились и в этногонических преданиях осе-
тин [Абаев ИЭСОЯ III: 102—103; Гаглойти 1989а],
а также в общественном строе осетин-алагирцев
первой половины XIX века [Бзаров 1987].
Помимо этих трех родов в осетинском
эпосе встречаются и менее значительные фами-
лии: Albegatae, Alytae, Astae, Sawmaeratae и
^elaexsaratae. Co ссылкой на Э. А. Грантовского
Ю. С. Гаглойти пишет: «В скифском обществе
лишь три основные социальные группы — воен-
ная аристократия, жречество и рядовые общин-
ники — «были конструированы в культовой
организации и ритуальных обрядах индоевро-
пейской общины», хотя там существовали и
другие группы населения, преимущественно —
неполноправные и зависимые. Точно так же
указанные фамилии не входят в состав «трех
нартских фамилий» (зертае Нарты), они нахо-
дятся вне трех «кварталов» (сых) нартского
села, никогда не участвуя в ежегодных собра-
ниях, пирах славы в доме Алагата» [Гаглойти
1989а: 16—17]. Остановимся на характеристике
каждой фамилии в отдельности.
Albegatae 'Албеговы', или ALlumbegatae 'Алум-
беговы' представлены героями Albeg (варианты:
Alibeg, Albaeg, Albeg, Alymbeg) и Totradz. Ино-
гда Албег принадлежит не к роду Албегата,
а к другим родам: «(в селе) Даредзанов, гово-
рят, дочь Алборты Албега Залихан-краса замуж
выходит» [МД 1941, 6: 55]; Alaegaty Alymbeg
20
[НК: 326]; Acaety Alymbeg [HTX: 172], Alyty
Alybeg [НАС, I: 303].
Род Албеговых считался «знаменитым», с
которым Созырыко собирался «разом покончить»
[ПНТО, I: 101]. Чем это кончилось, мы знаем:
этот род «исчез с земли», оставив лишь единич-
ных представителей [ПНТО, I: 104; ССКГ, V: 12].
В одном сказании у рода Албеговых росло
дерево, «которое нужно охранять» [АСОНИИ,
д. 350: 3]. В данном сказании Албеговы под-
меняют род Бората, так как «нартовское дерево»
обычно растет в саду последнего рода.
В адыгских вариантах эпоса имя Албег и имя
его сына Тотрадза встречаются довольно часто —
это«Тотреш сын Альбека», или «Тутарыш, сын
Алджара» [НАГЭ: 199, 217]. В одном адыгском
сказании сыном «старого Альбека» оказывается
«пши Бадыноко» [там же: 247].
В абазинских вариантах эпоса встречаем
«Албяка сын Сотраш» [НАНЭ: 245]. В абхазском
эпосе встречается герой по имени «Алтар
Толумбак» [ПНС: 200], или «сын Алтара Талум-
бакь» [Инал-Ипа 1977: 68], имя которого сопо-
ставлено с именем Алумбега осетинских сказа-
ний [Гаглойти 1969: 63—64]. Не исключено, что
в абхазском эпосе род Албеговых совпал с родом
Ацанов (см. выше осет. Acaety Alymbeg). Если
так, то с именем дочери Албега «Залихан-краса»
можно сопоставить имя «сестры ацанов Зылха»
[ПНС: 132].
Alytae. Это родовое имя встречается всего
один раз и, как мы думаем, является исходным
вариантом родового имени Albegatae, поскольку
единственным представителем рода Алыта яв-
ляется все тот же Албег [НАС, I: 303].
Говоря о компоненте aly/ali в имени сына
21
покровителя хлебных злаков Bur-xor-aly/Bor-
xwar-ali, Г. Бейли справедливо отметил, что
в данном случае не может быть речи о связи
с именем 'АН, встречающимся в мусульманском
мире [Bailey 1980: 241]. В то же время Г. Бейли
считает возможным связать интересующий нас
компонент aly/ali с компонентом Aloe в родо-
вом имени Aldegatae [там же]. Эту этимологию
мы предлагаем и для родового имени Alytoe,
во второй части которого находится осетинский
показатель множественности fae. Этимон родо-
вого имени Alytee должен был иметь форму
* aryata; этот этимон находит поддержку в наз-
вании сарматского племени Areatgs на Нижнем
Дунае, о котором сообщает Плиний (IV, 41).
Я. Харматта видит во второй части упомяну-
того сарматского этнонима тот же показатель
множественности ta, а первую часть возводит
к прототипу *агу- 'арий' [Harmatta 1970: 77].
Таким образом родовое имя Alytoe находит
точный исторический эквивалент в сарматском
племенном названии.
Обращаем внимание и на то, что вариация
эе/у(1) в А1ае//А1у (АП) находит аналогию в
вариантах названия скифского племени ’АХа-
£(bv8(j//’AXi£wv8a (Геродот, IV, 17), во второй
части которого следует видеть не др. инд.
jana- 'род' [Трубачев 1979: 36—37}, а родствен-
ное иранское *zan~: сак. ysana- 'род, племя',
др. перс, -zana 'то же', см.: [Грантовский, Ра-
евский 1984: 57—58].
Аланы испытали на себе большое влияние
тюркских народов. Это влияние отразилось и на
ономастике эпоса. Тюркизацией родового имени
Alytde мы считаем вариант этого же имени —
Albegatoe. Имя нарта Али встречается и в чечен-
22
ских вариантах эпоса [СМОМПК, XXII, 2: 14].
С другим показателем множественного числа
этноним «арий» сохранился в слове allon 'аланы'
(см. ниже).
Astae. Упоминание об этом роде встречается
единственный раз [ПНТО, II: 72]. В эпосе встре-
чается еще мужское имя Asi— так зовут отца
Ацамаза в одном сказании [Туганов 1977: 129].
В форме Asa, Was это имя встречается еще два-
жды [ПНТО, П: 133; Кубалов 1978: 214]3. Г. Бей-
ли сопоставил компонент as в интересующем
нас родовом имени с самоназванием осетин
в прошлом — as, откуда заимствованы груз.
osi 'осетины' и русс, осетин [Bailey 1980: 247].
Эта этимология вызвала возражения со стороны
Т. А. Гуриева и Е. А. Тулатовой, которые в родо-
вом имени Astae видят «ложноэтимологическое
осмысление названия Ацаетае» [Гуриев, Тулатова
1987: 177]. На наш взгляд, нет никакой необхо-
димости объединять названия Astae и Acaetae и,
тем более, выводить одно из другого. Судя
по всему, так считает и Ю. С. Гаглойти [Гаг-
лойти 1989а: 16].
Существование разных фамильных имен под-
тверждается и адыгскими вариантами эпоса,
где рядом с «сыном Аши Ашамезом», соответ-
ствующим осетинскому Aci furt Acaemaez 'сын
Аца Ацамаз', находим фамильное имя Язхэ
'Язовы' [НАГЭ: 394], связанное с осет. Astae.
В абхазских вариантах эпогз этноним as сохра-
нился в составе топонима Ашвады — название
3 Сравните также осетинское фамильное имя Asatae.
Форма Astae относится к Asatae так же, как Boraetae к
Boraeatae (см. ниже). Сюда же — распространенное в Осетии
женское имя Asae, а также топоним Asajy dur 'Камень
Аса' в Северной Осетии (Цагаева 1975: 24].
23
северокавказской равнины в районе среднего
течения Кубани (см; ниже).
Sawmaeratae, или Saumratae — название рода,
представителями которого являются &andz, или
K’andz с сыном Saewa (Saewwaj) и некая Burd-
zaebaex [ХИФ 1940: 108; И AC, I: 325—327]. В
качестве женского имени в эпосе встречается
еще антропоним Sawmaeron, являющийся вариан-
том фамильного имени Саумарата с патроними-
ческим суффиксом on. Саумарон имела чудесное
свойство рожать без мужа столько воинов,
сколько ей закажут. Ночью она рожала, а к
утру войско бывало готово [НК, I: 163—167].
Как и в случае с родом Албегата, из рода Сау-
марата никого, кроме Чандза и его сына Сауая,
не осталось [НАС, I: 327]. Саууай назван в числе
выдающихся нартовских воинов [НАС, I: 243].
Сам же Чандз «был богатый и очень богатый
между нартами. Его табунам и стадам не хватали
все просторы земли» [ПНТО, I: 27]. Нарты назы-
вают его пе Idar ‘наш господин' [МД 1988, I: 83].
То, что Чандз был для нартов господином, видно
и из следующей фразы: как-то Чандз «собрал
свой нартовский народ» [ПНТО, I: 27]. Живет
он в укрепленном замке galwan [там же]. В
одном сказании Чандз живет на берегу Волги
(Edil), но здесь его фамилия не Саумараев, а
K'antdzitae [АСОНИИ, д. 351: 297], что является
производным от его же имени собственного.
Фамильное имя «Кантдзиевы» встречается и в
осетинских сказках [Дзагуров 1973: 537].
В других национальных вариантах родовое
имя Саумарата не сохранилось, но зато хорошо
известны имя Чандза и его сына Саууая. В
адыгском эпосе — это «Карашауей, сын Куаго»
[НАГЭ: 309—310], «Шауай, сын Канджа», «Шауей,
24
сын Кянша» [там же: 318, 319]. В абазинском —
«Татара сын Шауай» [НАНЭ: 298, 303], в балкаро-
карачаевском— «Карашауай» [Дебет: 107]. В
картвельских вариантах эпоса Чандз (Гендже)
превращен в женщину, имя ее сына звучит
Шава [Дзидзигури 1986: 4]. Возможно, сюда же
относится встречающееся в качестве эпитета
имен ряда героев слово k'ant 'герой, молодец'
в языке вайнахского эпоса, ошибочно сближае-
мое с этнонимом «чинта» [СМОМПК, XXII, 2: 28].
Родовое имя Sawmoeron Ж. Дюмезиль сопо-
ставил с осет. sawmeer 'чернозем' [Dumezil
1978: 64]. Если исходить из плодовитости Сау-
марон и «богатств» Чандза и предположить,
что они имеют отношение к третьей функции,
то такая этимология вполне приемлема. Но
если учесть, что некоторые родовые имена в
эпосе восходят к скифо-сарматской этнонимии,
то в интересующем нас родовом имени можно
видеть метатезу из * Sawreematae/* Saurmatae,
а эту форму легко сопоставить с названием
сарматов (савроматов) у древних авторов —
Sarmatae, Еаироцатаь Метатеза могла прои-
зойти по контаминации этнонима «сармат
(савромат)», ставшего на каком-то этапе развития
языка непонятным, со словом sawmaer 'черно-
зем'.
Наиболее убедительная этимология этнонима
SavQop.aTai, 'савроматы' предложена Ж. Дюме-
зилем, делящим его на Sai? 'черный' (осет.
saw) и Qop,a с показателем множественности
rat (осет. /а?). Компонент Qopa сопоставляется
с др. инд. гота 'волосы вообще; шуба' 4, перс.
гит(а) 'волоски на лобковой области'. Таким
4 Также — 'волоски на теле' [Кочергина 1987: 549].
25
образом, этноним «савромат» означает 'носящий
черную шубу' и в точности повторяет название
сарматского племени Saudaratai 'носящие чер-
ное', а также этноним «меланхлены», встре-
чающийся у Геродота [Dumezil 1978: 7].
Есть основание полагать, что слово гот
'волосы на теле; шуба' не было чуждо осетин-
скому языку в прошлом. Оно сохранилось в сло-
ве rujmon 'змеевидное чудовище' (из гит +
суфф. -on). Подобно тому, как иронское соот-
ветствие дигорскому rujmon — kdef-qwyndar—
в архаизирующем переводе означает ‘рыба-
шерстью-покрытая' [Абаев ИЭСОЯ I: 576], так
и rujmon может означать 'шерстистый' 5. Таким
образом, достоверность этимологии этнонима
«савромат», предложенной Ж. Дюмезилем, воз-
растает.
Вариант «сармат», если он связан с этнонимом
«савромат», предполагает выпадение исторически
краткого корневого гласного, т. е. придется
восстановить параллельные формы Sauramata/
Sauromata. Осетинское Sawmaeratae/Saumratde свя-
зано с вариантом * Sauramata.
Celaexsaratae или Telaexsaenatae, Celaexsaek-
katae [АСОНИИ, д. 350: 28; АСОНИИ, д. 351: 79].
Этот род получил название по имени героя
Celoexsar, Celaexsaertaeg (подробнее см.
ниже).
Родовое имя ALxsaedton, приводимое в словаре
В. Ф. Миллера [Миллер ОРНС I: 244], несом-
ненно, вариант предыдущего родового имени,
но в текстах нам не встречалось.
5 Другая этимология у В. И. Абаева [Абаев ИЭСОЯ
IT: 430—431].
26
* * *
Все основные герои как в осетинских, так
и в других национальных вариантах нартов-
ского эпоса принадлежат к перечисленным
выше родам. В число нартовских героев не по-
падают только нарт Сирдон, который перво-
начально не был нартом, и герой Бедзенаг
(каб. Бадыноко), об особых отношениях кото-
рого к нартам мы скажем ниже. Нет других
нартов, которые бы не принадлежали к числу
описанных выше родов, есть только варианты
эпоса, в которых эти роды недостаточно четко
представлены или исчезли вовсе.
Нет также никаких оснований полагать,
что «страну нартов населяют индоарии, хурриты-
субарту, халибы-амазонки, кашки, хатты, дан-
дары/дарданы и другие предки современных
северокавказцев», как полагает П. К. Козаев
[Козаев 1989: 74], так как ономастика нартов-
ского эпоса не поддерживает это утверждение.
Поскольку основные герои эпоса — Ахсар,
Ахсартаг, Урузмаг, Хамиц, Сатана, Сослан
(Созирико), Батрадз, Сибалц и другие — при-
надлежат к роду Ахсартаггата, следует признать
справедливость вывода, согласно которому jiaj)-
тьр-~ это прежде всего род Ахсартаггата^ Если
говорить об историко-этническом “эквиваленте
термина nart, то следует иметь в виду, что часть
названий нартовских родов (Алагата, Алыта,
Аста и, возможно, Саумрата) отражает скифо-
сарматскую этнонимию, а родовое название
Ахсартаггата и связанное с ним «Челахсарата»
в точности соответствуют названию индоиран-
ских кшатриев.
Что касается происхождения термина nart,
27
то самой удачной следует признать этимологию,
связывающую основу пат- с др. иран. * паг-
1 мужчина', 'герой'. Причем конечное toe в ин-
тересующем нас термине показателем множе-
ственности является только на синхронном уров-
не. Как видно из производных форм этого
слова, на диахронном уровне показатель мно-
жественности не вычленяется [Bailey 1980: 237].
Осетинское nart, nartae восходит к и.-е. * Hnert[b*
'жизненная сила', 'мужская сила', откуда идут
др. инд. nrta- 'герой', sunrta 'жизненная сила',
др. ирл. so-nirt 'сильный', валл. hy-nerth 'силь-
ный', древнегерм. Nerthus— название божества,
валл. пег th 'мужественность', др. ирл. nert 'то же'
[Гамкрелидзе, Иванов 1984: 802], сак. nadaun-
'мужчина', 'герой' (из * nrtdvan-), nade 'герой'
(из * nrtah) [Bailey 1979: 172; Bailey 1980: 237],
осет. nard 'жирный' [Абаев ИЭСОЯ II: 157]
и т. д. Индоевропейское * Hnert[h]~ состоит из кор-
ня * пег 'мужчина' и расширителя * -ZIh| [Гамкре-
лидзе, Иванов 1984: 190]; ср. др. инд. пат 'че-
ловек, мужчина, муж', 'герой', осет. пае! 'са-
мец' [Абаев ИЭСОЯ II: 170] и прочее. Парал-
лельно существовала глагольная основа * паг-
'быть умелым, активным, мужественным' [Bailey
1979: 172; Bailey 1980: 237].
Для соотношения значений между родствен-
ными осетинскими словами nard 'жирный, жир'
и nart 'герой' сравните осет. waezdan ‘благород-
ный, дворянин' из др. иран. * wazda- 'жир'
[Абаев ИЭСОЯ IV: 104].
Родственные nard и nart отличаются не
только по семантике. Во втором слове не прои-
зошло ожидаемое озвончение	Причиной
тому было переосмысление конечного t, кото-
рый стал ассоциироваться с показателем мно-
28
жественности t. В современном осетинском
языке nart(ae) воспринимается только как мно-
жественное число от несуществующей основы
* паг-. Но, как свидетельствуют заимствования
из скифо-сарматского в соседние языки, перво-
начально и в скифском языке nart воспринима-
лось как слово, стоящее в единственном числе.
Мы имеем в виду неразъясненные коми нарт
'безжалостный, доводящий до изнурения', 'при-
тесняющий', в диалектах—'упрямый, своенрав-
ный, непослушный' [Лыткин, Гуляев 1970: 186]
и русское (смоленское) нарт 'дерзец, упрямец,
нахал' [Добровольский 1914: 459].
Примечательно развитие значения на коми
и русской почве: тот, кто в глазах воина яв-
ляется героем, земледельцем воспринимается
как дерзец, упрямец, нахал и притеснитель.
Последнее значение могло появиться только
благодаря межэтническим контактам. Анало-
гичное значение приобрел термин nart и в
вайнахских языках (см. ниже).
Итак, нарты — это герои^ богатыри и рыцари.
Именно так воспринимается это слово почти
во всех языках, на которых существует нартов-
ский эпос [Гаглойти 1965: 102—104]. Ядро эпоса
идет из индоиранского мира. От предков осетин
эпос «был воспринят несколькими соседними
народами, видоизменялся на разные лады, терял
и обогащался, приобретая прежде всего различ-
ную нравственную окраску» [Дюмезиль 1976:
161]. При этом почти в каждом национальном
варианте герои эпоса стали представителями
своей национальности, народная традиция стала
возводить нартов в исторические предки данного
народа. Но все же в некоторых случаях сохра-
нились указания на инородное происхождение
29
нартов. Это сказалось прежде всего в отри-
цательной оценке нартов у некоторых народов,
а также в противопоставлении нартов носите-
лям эпоса. В этой связи интересно просле-
дить, как соотносятся термин nart и названия
(самоназвания) кавказских народов, носителей
нартовского эпоса.
НАРТЫ
И АБХАЗО-АБАЗИНСКАЯ ГРУППА
Абазины — этническая группа абхазов, пере-
селившаяся на территорию современной Кара-
чаево-Черкесии после XIV века. Абхазские
варианты эпоса сильно отличаются от абазин-
ских: на последних видна печать заимствования
или сильнейшего влияния со стороны адыгских
и осетинских вариантов нартиады. Ни отрица-
тельной оценки нартов, ни противопоставления
их своему этносу в абазинских вариантах
эпоса мы не находим.
В абхазском эпосе великан обращается к
герою со словами: «Эй, ничтожный апсуа!»
[ПНС: 141]. Апсуа — самоназвание абхазов. Точ-
но так же в осетинском эпосе великан, обра-
щаясь к герою, употребляет этноним allon
'аланы'. В другом абхазском сказании великан
прикрикнул на нарта: «Как ты посмел, несчаст-
ный абхаз, прийти сюда со своим стадом?»
[Инал-Ипа 1977: 38].
Казалось бы, нет сомнений, что абхазские
сказители считают нартов абхазами. Но в абхаз-
ском эпосе есть информация другого рода,
из которой ясно, что «абхазами» нарты стали
не так давно. Мы имеем в виду сюжет, в котором
зо
страна нартов упоминается рядом с Абхазией:
«Недалеко от нартов жил человек пс имени
Жакя (Жакьа). У него не рождались дети.
— Усыновил бы ты кого-нибудь,— совето-
вали ему, но он отвечал, что нет в его краях
никого, достойного его, и добавлял:
— Есть в Абхазии один человек моего имени,
пойду туда, посмотрю, есть ли у него кто-нибудь
подходящий» [Инал-Ипа 1977: 40]. Нетрудно
заметить, что страна нартов и Абхазия — не
одно и то же. Для жителей Абхазии Жакя
был человеком «северным» («Жакя Северный»),
а его дом находился «далеко» от Абхазии,
«далеко за горами» [там же]. Следовательно,
и нарты жили к северу от Абхазии.
В районе верховий Кубани локализуют
нартов и другие абхазские сказания. Противо-
поставление страны нартов и Абхазии находим
и в другом сказании, в котором нарты ведут
спор о «тысячеведерном винном кувшине».
Когда Сасрыква понял, что он проигрывает,
он «ударом ноги отбросил этот кувшин, который
пролетел над семью горами и упал, наконец,
в Абхазии, где вследствие этого появилось
так много сортов винограда» [Инал-Ипа 1977:
43—44].
Сказанное позволяет присоединиться к
Ш. Д. Инал-Ипе, пишущему, что в абхазских
сказаниях часто говорится, что нарты были
абхазами, «но это, очевидно, является позд-
нейшим осмыслением, соответствующим харак-
теру мышления и мировосприятия самих ска-
зителей» [Инал-Ипа 1977: 45].
Интересно раздвоение образа Жаки: один
из них абхаз, а второй, его тезка,— нарт. Послед-
ний усыновил младшего сына своего абхазского
31
тезки, который пытался жениться на «сестре
нартов» [Инал-Ипа 1977: 41]. Помимо противо-
поставления нартов абхазам, в этом отрывке
находим и другую, не менее ценную, инфор-
мацию. В раздвоении героя мы видим ступени
адаптации заимствованного эпоса. Первоначаль-
но все герои нартиады должны были быть для
абхазских сказителей чужими. На следующем
этапе часть героев становится представителем
своей национальности и лишь потом, на сле-
дующем этапе, все основные и второстепенные
герои становятся своими. Один из механизмов
второй ступени адаптации — это раздвоение
героя: у нарта появляется двойник, тезка среди
народа, на языке которого стали рассказывать
о подвигах легендарных «северных» героев.
Точно так же в вайнахских сказаниях встре-
чаются два Соска-Солсы: один — заклятый враг
местных героев, другой — уже ингуш, наделен-
ный положительными качествами.
В большинстве национальных вариантов нар-
тиады следы работы адаптационного меха-
низма утрачены. Наиболее четко они сохра-
нились в вайнахских сказаниях, и мы о них
скажем в соответствующем разделе.
НАРТЫ И АДЫГИ
В адыгских сказаниях отношение к нартам
двойственное. В одних сказаниях герои адыг-
ского эпоса считаются адыгами, в других —
наоборот, противопоставляются им. Иллюстра-
цией к первому положению могут служить
следующие отрывки.
Героиня Сатанай считается «правдивой гуа-
шей адыгов» [НАГЭ: 190]. В другом сказании
32
герой Тотреш назван «кяхским всадником»
[НАГЭ: 362]. «Кяхи» (к1ахэ) — название одного
из адыгских племен [там же: 408]. Очевидно,
в этом же ключе следует рассматривать слова
Хан-Гирея: «В отдаленное время между черкес-
скими племенами были люди, известные под
названием нартов, составлявшие, по-видимому,
особенные общества» [СМОМПК, XVII, 1: 2—3].
Сюда же можно отнести данные карачаев-
ского эпоса, в котором говорится: «Выезжали
из Кабарды шесть нартов; один выехал от абад-
зехов» [СМОМПК, XXV, 1: 84].
Иллюстрацией положения, согласно которому
нарты противопоставляются адыгам, могут слу-
жить следующие места из адыгского эпоса.
Согласно одному сказанию, на территории,
«где сейчас живем мы, адыги, у моря жило
какое-то большое племя. Людей этого племени
называли нартами» [НАГЭ: 343]. Приблизительно
то же говорится в другом адыгском сказании:
«Старик нат (т. е. «нарт».— Ю. Д.)... уехал из на-
шего края и увез с собой натов. Край остался
адыгам» [там же]. Как видим, адыги прямо
противопоставлены нартам.
Это же противопоставление находим в карт-
вельских вариантах эпоса. Здесь нарты сражают-
ся с «правителем Черкесии» по имени Хадао-
джух (Хадавджух) [Дзидзигури 1986: 69—72].
Причем нарты, как это видно из примечания
сказителя, считаются не картвелами, а осетинами:
жена Хадавджуха была из нартовского рода.
Как-то она вернулась в родное село под видом
пастуха и при этом кричала: «Батрака никто
не хочет?» В комментарии к этому месту ска-
зитель поясняет: «Батраком (моджамагири) осе-
2 Нарты и их соседи
33
тины называют работника» [Дзидзигури 1986:
96].
Имя «правителя Черкесии» Хадаоджух сопо-
ставляется с именем одного из потомков кабар-
динского князя Инала — Хатажуко (Хъэт1эхъ-
шокъуэ) [Уарзиати 1989: 86].
Противопоставление нартов адыгам находим
и в вайнахских вариантах нартиады. Здесь
герой Сеска Солса привозит в дом своей воз-
любленной Альбики «серебро из страны черке-
сов» [Далгат 1972: 322], а у героя Наура был
приятель-кабардинец [там же: 338]. В другом
сказании герой по имени Козаш враждует с
неким Германием; внук Козаша отправился
к черкесам и с помощью последних разгромил
войско Германча [ССПЧИ: 260—262].
Нарты и адыги противопоставляются и в
осетинском эпосе. В одном сказании герой при-
нимает «кабардинских гостей» [АСОНИИ, д.
350: 80]. В другом сказании упоминается «купец-
кабардинец» [Миллер ОЭ I: 56]. Для понятия
«большое расстояние» в языке осетинского эпоса
существует описательное название «величиной
с кабардинскую пашню» [ИАС, I: 246, 279;
ПНТО, II: 16, 73; Туганов 1977: 208]. Этноним
kaesaeg 'кабардинцы' встречаются и в составе
эпического топонима Kaesaedzy bydyr 'Кабар-
динская равнина' [ИАС, I: 258].
В осетинском эпосе есть сведение и другого
рода, согласно которому дигорцы и кабардинцы
являются потомками нартов (см. ниже).
По сообщению Ш. Д. Инал-Ипа, в абхазских
сказаниях довольно часто упоминаются адыго-
кабардинцы (едыгьаа, къабардаа) [Инал-Ипа
1977: 45], правда, не уточняется, в каком именно
контексте.
34
НАРТЫ И БАЛКАРО-КАРАЧАЕВЦЫ
В балкаро-карачаевском эпосе мы не находим
противопоставления нартов своему этносу. На-
против, в одном сказании нарты отождествляют-
ся с карачаевцами: об убитом нартом Соеру ком
великане говорится: «Жил когда-то богатырь;
звали его эмегеном Пятиголовым. Ел он так
много, что в один обед всех карачаевцев объедал».
[СМОМПК, XXV, 1: 73].
В осетинском эпосе противником нартов
является великан по имени Balqar-Saiq, или
Balqar-maelikk [НТХ: 183, 186—187]; в этом имени
мы усматриваем этноним balqar 'балкарцы'.
НАРТЫ И ВАЙНАХИ
В вайнахских (чеченских и ингушских) ва-
риантах нартиады отношение к нартам не одно-
значно. Этот вопрос обстоятельно рассмотрен
в статье Ю. С. Гаглойти (Гаглойти 19896: 135—
160], и мы на нем остановимся лишь вкратце.
Прежде всего следует отметить, что в записях
Чаха Ахриева, опубликованных в конце XIX века,
нарты противопоставлены Орхустойцам, т. е.
роду воинов (осет. Ахсартаггата) [ССКГ, IV,
2: 1—3]. В последующих публикациях картина
иная: герои носят обобщенное название нарт-
архстуай и противопоставляются местным ге-
роям. Причем «нарты, или нарт-орстхойцы...
в народном представлении преимущественно вос-
принимаются отрицательно, как угнетатели (гра-
бители и насильники)» [Далгат 1972: 110].
К восприятию нартов вайнахами близко
восприятие их у коми и у русских — выше
2*	35
мы приводили слово нарт из коми языка и смо-
ленского говора русского языка, в числе зна-
чений которого имеются следующие: "безжало-
стный, притесняющий, нахал'. Вот что говорят
в отношении нартов вайнахские сказители:
«Злые те были богатыри, завистливые на чужой
достаток. Нападали они на мирных людей, не
пославши им вперед вести о войне, отнимали
у бедняков их последнее достояние»; «И вор-
вались алчные нарты в пещеру Колоя. Крово-
жадные, стали рубить они овец...» [ЧР: 35,
39]; «Нарт-орстхойцы не гнушались плохих
поступков. Свои неблаговидные дела они не
считали позором. Собирая шайки, они нападали
на людей, насильничали, пленяли в рабство.
Вот так они и вели себя» [Далгат 1972: 335];
«Опасен и жесток был основатель селения
Экажево — Ачамаз (-осет. Ацамаз.— Ю. Д.) со
своими сподвижниками» [ССПЧИ: 256]; «злодей-
ское племя Эрстхо» [ЧР: 37].
В одном сказании уточняется, что «злые
нарты» были к тому же «керисти», т. е. неверные,
христиане, «и они ели свинину» [Далгат 1972:
343].
В тех сказаниях, где нарты — отрицательные
герои, положительными героями являются мест-
ные богатыри во главе с Колой-кантом. Сущест-
венно, что в вайнахских сказаниях нарты счи-
таются пришельцами. Вот как обращается
Колой-кант к окружившим его нартам: «Да
будет вам, чужеземцы, приезд ваш на пользу,
а мне на счастье!» [ЧР; 39]. В то же время ут-
верждается, что нарты были довайнахским
населением части современной Чечено-Ингуше-
тии: «В детстве я слышал,— говорит вайнахский
сказитель,— от отцов своих, что в давным-
36
давно прошедшие времена в краю, где мы сей-
час живем, находилось большое село нарт-
эрстхойцев» [Далгат 1972: 341].
Существенно и то, что в некоторых сказа-
ниях нарт-орстхойцы считаются выходцами из
«Осетии, именно Санаби» [ССКГ, V, 2:2], т. е.
из Санибанского ущелья Северной Осетии.
«Наряду с Саниба^ местом жительства (проис-
хождения) нарт-орстхойцев^ называются также
осетинские села Чми и Балта» [Гаглойти 19896:
155]. Показательно противопоставление нартов
и чеченцев в этническом плане: предание
гласит, что «Чечнею завладели неведомые до
того чеченцам пришельцы, которых они назы-
вали нартами» [ССКГ, V, 2: 17]. В этом же ключе
следует рассматривать содержание другого че-
ченского сказания.
Гордый нарт Ичархо отказал «трем женихам,
что приходили к нему с полудня, полуночи
и заката. Но никто не пришел с восхода, с
земли Нахчо» [ЧР: 29—31]. Нахчо— это Чечня;
самоназвание чеченцев — нахчи, или нохчуо.
Наконец к Ичархо явился жених с земли Нахчо,
и он оказался достойным руки его дочери.
Столь отчетливое противопоставление нартов
местным героям и местным этнонимам, отри-
цательное отношение к нартам с характери-
стикой их как чужеземцев и христиан, наконец,
недвусмысленная локализация нартов в Осетии
(а в одном сказании и в верховьях Кубани)
однозначно говорит о том, что под нарт-орст-
хойцами вайнахских сказаний скрываются скифо-
сарматские племена, осевшие в Центральном
Кавказе.
Благодаря этим данным, а также целому ряду
осетинско-вайнахских сепаратных сюжетных па-
37
раллелей, Ю. С. Гаглойти пришел к выводу
«о наличии сильного аланского (осетинского)
субстрата в западном ареале расселения вай-
нахов» [Гаглойти 19896: 160]. В этой связи
интересно, что вайнахи-карабулаки носят имя
нартовского рода «орстхойцы». Показательно,
что карабулаки-орстхойцы жили в районе реки
Мартан — правого притока р. Сунжи, вторая
часть названия которой (тан) содержит осетин-
ское dort вода, река' [Гаглойти 19896: 145]
в аланском его оформлении, т. е. без перехода
а в о перед носовым, который совершился в
осетинском языке после XIV века. Первую часть
этого гидронима правильнее сопоставить с ана-
логичной основой * mar- в гидронимах скиф-
ского происхождения на территории Украины,
подробнее о которой речь пойдет ниже.
К сказанному следует добавить, что в осетин-
ском эпосе нарты враждуют с чеченцами (сесеп)
[ПНТО, II: 67]. В осетинском эпосе, как мы по-
лагаем, сохранились сведения и о древних
предках вайнахов, о чем мы скажем ниже в
разделе «Нарты и Страна луанцев».
НАРТЫ И ДАГЕСТАНЦЫ
В Дагестане нартовский эпос не получил
широкого распространения. Здесь нарты пре-
вращены в великанов, которым противостоят
местные герои. В аварском языке слово nart
означает 'сказочный великан' [Абаев ИЭСОЯ
IV: 71].
В осетинском эпосе из дагестанских народов
упоминаются андийцы и кумыки. Первые из-
вестны только в словосочетании andyjag nymeet
38
«андийская бурка» [ИAC, I: 329; НК: 350, 375].
Г. Бейли не исключает, что под andy, если будет
доказана древность этого этнонима в языке
осетинского эпоса, возможно, скрываются исто-
рические анты [Bailey 1980: 259]. Параллельное
употребление словосочетания lek'ag nymoet 'да-
гестанская (буквально 'лезгинская') бурка'
в языке осетинского фольклора [НАС, I: 501]
говорит в пользу дагестанской отнесенности
этнонима andy.
Кумыки (qumuq) упоминаются в осетинском
эпосе редко [АСОНИИ, д. 351: 71] и противо-
поставляются нартам.
НАРТЫ И КАРТВЕЛЫ
В Грузии, как и в Дагестане, нартовский
эпос не получил широкого распространения.
Выше мы уже отмечали, что в рачинских ва-
риантах нартиады под нартами подразумеваются
осетины. В инонациональных вариантах эпоса
картвелы (грузины, сваны) упоминаются редко.
В одном осетинском сказании встречаем
топоним Gurdzij eevc&g 'Перевал, ведущий в Гру-
зию' [ИАС, I: 172]. В другом осетинском тек-
сте, рассказывающем о появлении у нартов ку- \
курузы, утверждается, что нарты вывозили на
помол кукурузу «в древние мельницы Грузии».
Кукуруза пришлась по душе грузинам, и они
стали покупать ее у нартов [Ф 1963, 4: 58].
Гораздо чаще грузины и Грузия упоминаются
в вайнахских вариантах эпоса. Здесь герои,
очевидно, в соответствии с исторической тра-
дицией ингушей, совершают походы в Грузию:
«Оправившись от раны, Нясарг отправился
39
со своими сподзижниками в поход на Грузию.
Они привели оттуда много пленников. Среди
них был и сын грузинского князя. Сына гру-
зинского князя Нясарг оставил себе, а других
пленников отдал своим сподвижникам» [ССПЧИ:
257]. Герой Сеска-Солса привозил золото из
страны грузин и дарил своей возлюбленной
Альбике [Далгат 1972: 322]. Тот же Сеска-Солса,
согласно одному сказанию, проживал в местечке
Мцехета (Ми,аг1ате), т. е. в Мцхете, что недалеко
от Тбилиси [Мальсагов 1970: 104]. В варианте
этого сказания место Сеска-Солсы занял «гру-
зинский царь, царствовавший в XVIII в.» [там
же: 112]. В другом сказании герой Охкархой
Кант назван «главой страны грузин» [Далгат
1972: 321]. Эти свидетельства в других нацио-
нальных вариантах нартиады отсутствуют.
В сванских сказаниях находим выражения
«Мулахский нарт», «Латальский нарт», связан-
ные с местными топонимами, но наряду с этим
употребляются выражения «Кабардинский нарт»
и «Абхазский нарт» [Абаев ОЯФ: 304].
НАРТЫ И ОСЕТИНЫ
Мы уже видели, что в картвельских и вай-
нахских вариантах нартиады нарты отождест-
вляются с осетинами. Аналогичную картину
находим в самом осетинском эпосе. Как и в
некоторых других национальных вариантах, в
осетинском эпосе нарты считаются историче-
скими предками осетин. В осетинских сказках
доосетинским населением земли считаются ми-
фические великаны-ваюги, с которыми герои
сказок постоянно враждуют. То же самое на-
40
ходим в эпосе, только вместо осетин преемни-
ками и врагами великанов на земле являются
нарты [НТХ: 39]. Эта тема в осетинском эпосе
разработана детально.
Первыми обитателями земли были великаны,
которых в эпосе несколько разновидностей:
gumiritae, wadmiritae и eliatae. Все они поочередно
сменяли друг друга на земле. Затем наступила
эпоха карликов kaembceda/ae, которых сменили
нарты [ИAC, I: 201]. Всего на земле сменилось
пять поколений. В вариантах находим другие
названия великанов и предшественников нартов:
gumiritae, taeguppalatae, waejgutae, daredzantae и,
наконец, нарты [НТХ: 205]. Daredzantae — герои
цикла «Даредзановских сказаний» осетин. Имя
великанов eliatae следует сопоставить с именем
великанов джелты в ингушской мифологии,
которых сменили на земле великаны-вампалы,
предшественники ингушей [ССКГ, VIII: 7].
От нартов, в свою очередь, произошли
осетины: «наследники нартов — осетины (iron,
adaem)» [Н: 4, 72]; «Дигорцы и кабардинцы — это
народы, оставшиеся от нартов» [ПНТО, II: 81].
В одном культовом тексте утверждается: «(не-
божитель) Уастырджи издавна благоволил к
осетинам, он им (всегда) помогал, аж с того
времени, как нарты сражались со своими послед-
ними противниками, он является нашим помощ-
ником» [АЮОНИИ, ф. 4, on. 1, л. 154]. В плаче
по покойнику находим интересный перифраз:
nartyrdaem acydtae «(ты) ушел в сторону нартов
(т. е. «к нартам»)», что означает «(ты) умер»
[Кубалов 1978: 37]. Сравните в русском языке
«отправить к праотцам».
В осетинской народной традиции язык нартов
считается осетинским языком [Ф 1988, 9: 94].
41
Об этом же говорит следующий сюжет из эпоса:
как-то нарты и Даредзанта собрались в местности
Lyci для обсуждения своего будущего. На этом
собрании нарты задались вопросом: «К чему
мы придем, (ведь) хатиагский язык забудется
и осетины рассеются» [ХИФ 1940: 85]. По мнению
сказителя, «осетинский язык произошел от
хатиагского» [там же: 402], т. е. от тайного язы-
ка рода Ахсартаггата.
Согласно одному сказанию, герои эпоса
действуют в соответствии с предписаниями
iron аг д daw — кодекса традиционных поведен-
ческих установок [АСОНИИ, д. 350: 180].
Нигде в осетинском эпосе нет противопо-
ставления нартов осетинам в этническом плане,
поэтому нам не ясно, из чего исходил Д. Лавров,
когда писал, что нартовские сказания «рисуют
один определенный период осетинского прош-
лого — нашествие на Осетию и другие места
иноплеменных завоевателей — нартов» [Лавров
1883: 183]. Для такого предположения в эпосе
нет точек опоры, а в некоторых текстах нарты
прямо называются осетинами. Так, представи-
тели враждебного нартам племени о плененном
ими Урузмаге говорят: «Здесь со стороны
Осетии (1г) одного старика унесло море»
[Абаев 1939: 26].
В осетинском эпосе великаны, обращаясь
к нартам, часто называют их all on или del Ion
'аланы'— самоназвание осетин в~' фольклоре
[ИАС, I: 10, 85; ХИФ 1940: 273; АСОНИИ, д. 351:
308; ф 1967, 8: 41]. Упоминается также «нартов-
ское» племя cqrciatae, о которых сказано: «были
из осетин» [НТХ: 207]. Считается, что это племя
жило в горах Осетии в отдаленном прошлом.
О них рассказывают также местные предания,
42
сказки, поговорки, а также цикл «Царциатских
сказаний», некоторые сюжеты которого пере-
кликаются с сюжетами нартиады. Совпадения
прослеживаются также в лексике и ономастике:
некоторые нарты включены в «Царциатские
сказания», а царциатские герои — в нартовские.
В эпосе упоминается один из главных царциат-
ских героев — Axwy, считающийся авторитетным
человеком у нартов. Нарты часто обращаются
к нему за советами [НК, I: 220—223]. Живет
он отдельно от нартов в крепости на вершине
кургана. В другом нартовском сказании герой
Маргудз похоронил свою мать в «кургане Цар-
циатов» [НК, I: 309]. В нартовских сказаниях
царциата считаются «от нартов произошедшим
народом» [НТХ: 206]. Для нашей темы это очень
важно: как показали археологические раскопки
в Южной Осетии (с. Едыс), могильники, припи-
сываемые в народе царциатам, оставлены ран-
несредневековыми аланами [Дзаттиаты 1986].
К числу исчезнувших народов, оставивших
след в топонимии Осетии, а также в осетинском
фольклоре, относится племя сег^'арги' [Ца-
гаева 1975: 547]. Действие некоторых эпических
сюжетов происходит в «Теснине аргов» [АСОНИИ,
д. 351: 57, 198—199].
Нельзя не согласиться с В. А. Кузнецовым,
когда он пишет, что, «судя по топонимике,
племя аргов занимало довольно значительную
территорию предгорий Чечено-Ингушетии, Се-
верной Осетии и Кабардино-Балкарии — от Ар-
гуна до Аргудана» [Кузнецов 1984: 148]. Но
нельзя принять его догадки о вайнахоязычности
аргов и о связи этнонима «арг» с этнонимом «гар-
гареи» [там же: 149]. Скорее всего этноним «арг»
связан с племенным названием «агры», встре-
43
чающимся у Страбона (см. ниже раздел «Нарты
и тулонцы»). Метатеза дг-+гд в осетинском языке
закономерна.
Возможно, сюда же относится название пле-
мени аиргь в абхазских вариантах нартиады
[ПНС: 106], живущего на неприступной вершине
[там же: 207], а также имя Аргуана в адыгском
эпосе: Аргуана со своим другом похитил Сатанай
[Кумахов, Кумахова 1985: 140].
Следует также сказать, что в эпосе в качестве
собственных имен встречаются эпонимы неко-
торых больших осетинских родов, призванные
подчеркнуть этническую преемственность между
носителями и героями эпоса. Так, глашатаем
нартовского села был некий Caerazon [ПНТО,
II: 65], имя которого является эпонимом могу-
щественного рода Caerazontae в Алагирском
ущелье, к которому возводят свою генеалогию
многие осетинские фамилии и к которому при-
надлежал царевич Сослан, муж и соправитель
грузинской царицы Тамары.
В другом сказании нарт Сослан враждовал
с тремя сыновьями Хетага [АСОНИИ, д. 351:
264]. Xetaeg— эпоним обширного рода Xetaeg-
gatae 'Хетагуровых' в Центральной Осетии. В свя-
зи с враждой между Сосланом и сыновьями
Хетага нельзя не вспомнить осетинские предания
о Хетаге, согласно которым Хетаг из-за разно-
гласий на конфессиональной почве поссорился
с братьями и был вынужден бежать из-за
реки Кубани в нынешнюю Осетию. Эти предания
имеют исторический контекст. Как известно,
центр аланской епархии находился именно в
районе верховий Кубани. Распространение хри-
стианства среди алан сопровождалось ожесто-
ченной борьбой христианства с язычеством на
44
всем протяжении X века. В 932 году аланы
прогнали священников и епископов. «Приве-
денные исторические свидетельства... проли-
вают свет на тот отрывок из цикла преданий
о Хетаге, в котором настойчиво указывается
причина его бегства именно из-за р. Кубани.
...Принятие Хетагом христианства греческого
толка вызвало откровенную неприязнь со сто-
роны братьев — сторонников «старой» (языче-
ской) веры — и послужило причиной его бегства
от физического уничтожения за вероотступни-
чество. ... С большей или меньшей уверенностью
следует предполагать, что в исторических пре-
даниях о Хетаге отложились глухие свидетель-
ства о фактах политической истории Алании,
а именно: о социальных и конфессиональных
антагонизмах, восходящих к X веку» [Уарзиати
1989: 84—85]. Думается, в этом же ключе сле-
дует рассматривать вражду между Сосланом,
олицетворяющим силы языческого пантеона,
и сыновьями Хетага.
В сказании «Нарт Сидамон» [Н, I: 412—416]
главный герой Сидамон является сыном Бцега,
из рода Бората. Sidaeindn — эпоним обширного
рода Sidaemontae, включающего много осетинских
фамилий как на севере, так и на юге Осетии.
В эпосе Сидамон не случайно отнесен к роду
Бората: в общественном строе осетин род Si-
daemontae имел те же функции, что и род Во-
raetae в нартовском обществе [Бзаров 1987: 19, 22].
Эпоним другого могущественного рода Осе-
тии — Agwyzatae/ Algwyztae скрывается, возмож-
но, в абхазском эпосе: «Некий охотник по имени
Алхуз бродил по лесу вместе со своими дру-
зьями» [ПНС: 93], «герой из рода Алхуз», «моло-
дой Алхуз», «Алхуз-герой» [ПНС: 117; Гаглойти
45
1969: 63]. Интересно, что в некоторых абхазских
сказаниях представители рода Алхуз выступают
в качестве покровителей нартов [Инал-Ипа
1977: 44]. Это хорошо согласуется с претен-
зиями рода Алгузта, возводившего свою генеа-
логию к Августу [Абаев 1982: 115—123], на
политическое лидерство в средневековой Алании.
По сообщению Ш. Д. Инал-Ипа, в абхазском
эпосе изредка упоминается и этноним «осетины»
(ауапскуа) [Инал-Ипа 1977: 45], правда, не уточ-
няется, как он соотносится с термином «нарт».
НАРТЫ И УБЫХИ
Нартовский эпос не получил широкого
распространения и среди убыхов. У них, как и в
Дагестане, слово «нарт» является синонимом
великана. Ж. Дюмезиль, записывавший убыхские
варианты нартиады в деревнях Анатолии, писал:
«то были черкесские или абхазские варианты,
рассказанные по-убыхски» [Дюмезиль 1976: 162].
* * *
Подведем итоги. Как видим, в осетинских,
картвельских и вайнахских вариантах эпоса
нарты отождествляются с осетинами. В карт-
вельских и осетинских, а также в некоторых
сказаниях адыгских вариантов нартиады нарты
и адыги противопоставляются по этническому
признаку. Из этого следует, что, если искать нар-
там исторический прототип, то прежде всего
нужно иметь в виду скифо-сарматский мир, трех-
частное деление общества которого столь отчет-
ливо сохранил нартовский эпос.
ГЛАВА 2
СТРАНА НАРТОВ
1. МОТИВИРОВАННАЯ ФИКТОНИМИЯ
Дино,
языке нартовского эпоса много моти-
вированных топонимов, являющихся
названиями различных районов страны
нартов, но не отождествляемых с
реальной местностью. Сведенные вое-
[ дают представление о легендарном
нартовском селе.
Общее название страны нартов — Nart 'Нар-
та', Narty beestae 'Страна нартов', Narty zeexx
'Земля нартов', а в одном сказании — Narty
sty г zaexx 'Большая земля нартов' [Н: 341].
Сравните в адыгских вариантах «страна нартов»
[НКЭ: 92, 100], «земля нартов» [НКЭ: 151]. В
этом же значении в языке осетинского эпоса
употребляется Narty qaew 'Нартовское село', ино-
гда — Narti ustur g&w 'Большое нартовское се-
ло' [ПНТО, II: 24; ИАС, I: 49]. Сравните в абхаз-
ском эпосе Нарткыт — легендарное селение (об-
щина) нартов [Инал-Ипа 1977: 79], в адыгском
эпосе— «нартское селение» [НКЭ: 63].
Согласно осетинским вариантам нартиады,
47
нартовское село делилось на три квартала,
расположенных в вертикальной последователь-
ности на склоне горы: Waellag nart(ae), или
Wdelnart 'Верхние нарты'— квартал рода Ахсар-
таггата, Astoewkkag nart 'Средние нарты', или
astaewkkag syx 'Средний квартал' [Н, I: 269] —
квартал рода Алагата и Deellag nartae, или Раг1-
nart 'Нижние нарты'— квартал рода Бората.
Верхний квартал иначе называется waelgoew
'верхнее село', waeldesyx 'верхний квартал' [Н,
I: 269], или &xsaertdeggaty syx 'Квартал (рода)
Ахсартаггата' [НК, I: 251]. С последним назва-
нием следует сравнить балкарское «Схуртука
селенье» [Дебет: 97]. В абазинских вариантах
находим «селение Сосранпа» [НАНЭ: 240],
т. е. Сослана — одного из представителей рода
Ахсартаггата.
Аналогичное название должно было суще-
ствовать и для среднего квартала, но в осетин-
ском эпосе, насколько можем судить, оно не
сохранилось. Однако в адыгском эпосе, со-
хранившем ряд ценных архаизмов, связанных
с родом Алагата, удержалось и это название —
«селение Аледжа» [НКЭ: 338].
Нижний квартал иначе назывался Bordety
syx 'Квартал (рода) Бората' [Н: 183, 278, 291;
НК, I: 284], или Doelaesyx 'Нижний квартал'
[НК: 29]. В этом же значении употребляются
Ddslnarty zaexx ‘Земля нижних нартов' [Н: 262],
Bordety qaew 'Селение (рода) Бората' [Н, Г. 83]
и Daelnarty qaew 'Селение нижних нартов'
[Н: 291]. Сравните также упоминавшееся выше
адыгское выражение «старый квартал Борей».
В балкарских вариантах нартиады также нахо-
дим «Нижнее селение» [Дебет: 18].
Обобщенное название нартовских кварта-
48
лов — Narty rtae syxy ‘три нартовских квартала'
[Н: 139]г или dertoe syxy ‘три квартала' [Н, I: 269].
Три нартовских селения упоминаются и в бал-
карских вариантах эпоса [Дебет: 151].
Непременной принадлежностью нартовского
селения, согласно осетинскому эпосу, был Kwyrd-
ty_ syx ‘Квартал кузнецов', который, по всей
очевидности, не входил в число трех кварталов
нартовского села.
В тех сказаниях, где страна нартов делится
не на кварталы, а на села, «селение» функцио-
нально совпадает с «кварталом» других вариан-
тов, которые, в свою очередь, функционально
соответствуют делению нартовского общества на
три рода [Дюмезиль 1976: 165].
В одном осетинском сказании нартовское
селение называется Narty kalak-qaew ‘город-
село нартов' [ХИФ 1940: 88]. Сравните в карт-
вельских вариантах narti-kalaki ‘нартовский
город' [Дзидзигури 1986: 4].
Обязательной принадлежностью нартовского
селения в осетинском эпосе являются: игорное
поле, поле дележа, место для общественных
собраний, родовые башни, хрлмг на котором
молятся, «нартовское поле», «нартовская река
(родник)», «нартовская гора». Каждый из этих
объектов носит несколько названий.
На игорном поле проводились боевые игры
нартов, устраивались пляски. Обычное название
игорного поля Narty qazaen faez ‘Нартовское
поле для игр' имеет несколько вариантов:
Narty zilaxar ‘Круглое (поле) нартов', Narty
sirnaendon (simaenfaez) 'Место (поле), где нарты
исполняли"хороводный танец' [АСОНИИ, д. 350:
133; НК, Г. 341], Оа^п^/аедя-фовная (площадка)
для игр' [ИАС, Г. 233, 325], Qazaendon 'Место
49
для игр' [ХИФ 1940: 30], gazaen к'ирр 'холм для
игр' [Туганов 1977: 131], gazaen k'ubur 'то же'
[там же].
Игорное поле нартов носит еще название
Saqola(don), варианты: Cselaqon don, Laqon-don,
Dzyqlaqondon 'Место для сакола (цалакон, ла-
кон)' и Laeqy bydyr Полё для лак. Происхожде-
ние компонента Laq не ясно 6.
Некоторые из перечисленных названий встре-
чаются в топонимии Осетии: Zilaxary t'aepaen
'Зилахарская равнина' — название местности
недалеко от Алагира [НТХ: 205], Qazaen laegz
[Цагаева 1975:48, 174], Laqon don — река в ок-
рестностях с. Хидикус [Цагаева 1975: 70]. Встре-
чается также полная форма топонима Qazaen
laegz — Qazaeny laegz faez 'Ровная площадка для
игр' [Цагаева 1975: 437].
Судя по некоторым сказаниям, игорная
площадка нартов находилась рядом с курганом,
название которого J&mxicxaeraen baeraeg pbayy
'Известный (?) курган (близ) совместного паст-
бища' [ИАС, I: 285], FLmxicxaeraen Baeraeg-baenc
'то же (?)' [Н, I: 121], илй^прбст^ obaw
'Известный (определенный) курган' [НТХ: 170].
Согласно одному сказанию, «Определенный
курган» находился выше нартовского села
[АСОНИИ, д. 350: 179].
В компоненте Ьсегс второго названия кургана
имеем искаженное baerz. 'вершина'; это слово
в самостоятельном употреблении не сохрани-
лось, но ср. baerzond 'высокий'. Для перебоя
6 Ср. перс. lag ‘игра, забава; шутка'. Б. А. Алборов,
исходя из значения «река», этимологизирует Saqoladon
как Saqo-ra-don Сакская Ра река' [Алборов ГОНС: 9].
50
z-+c ср. aemxicxaeraen из aemxizxaeraen 'совмест-
ное пастбище' [Миллер ОРНС I: 133].
Известен также искаженный вариант названия
интересующего нас кургана — Amxistxaeraen Вае-
raeg-barc 'Известная вершина для совместных
поминок' [Н, I: 179]—место нартовских поедин-
ков.
Несколько названий и для нартовского
поля дележа: Narty warden 'Нартовское место
дележа', WarderT faez 'Поле дележа', Fonsi-
waraen feezee 'Поле дележа скота', NaHi _stur
faezae 'Большое поле нартов', Weercy faez 'По-
ле дележа'. Что представляло собой типичное
«поле дележа» у нартов, мы не знаем. В ка-
рачаевском сказании описан случай, когда нарты
делили угнанный табун за пределами своей
страны. Для этого пришлось соорудить импро-
визированное поле дележа: Шауей «вырвал
несколько деревьев, построил большую перего-
родку полукругом, куда и вогнал весь табун.
Затем, посмотрев на нартов и пересчитав их,
построил тут же несколько других меньших
загородок, или отделений... Когда же были
готовы все загородки, он вошел в середину
табуна и, хватая лошадей, как попадется, одну
за ноги, другую за шею, начал поочередно
бросать их во все отделения... Таким образом
Шауай разделил весь табун по числу душ на
несколько гуртов» [СМОМПК, I, 2: 23].
Осетинское Warden faez 'поле дележа' сопо-
ставляется с аналогичной реалией у древних
индоариев, носившей название vidd/ha-'место
дележа' [Bailey 1970: 35—36].
Место для общественных собраний обычно
называется Narty riyxas 'Ныхас (-место обще-
ственных собраний) нартов’. Иногда ныхасов
51
семь (avd nixasi) [ИАС, I: 40], что соответствует
делению нартов на «семь групп» в ряде сказа-
ний: Avd Narty, Avd Nartae [ИАС, I: 215, 285].
По-видимому, параллельно с этими семью
ныхасами функционировал общий для всех
нартовских групп ныхас, называемый ustur
nixas, 'большой нихас' [ИАС, I: 92], iwrnaejag
nyxas 'совместный ныхас' [НТХ: 102], Narty
sty г nyxas 'Большой ныхас нартов' [МД 1989,
3: 77]. Сравните в балкарских вариантах эпоса
«богатырский сход ныгъыш», «великий ныгъыш
нартов» [Дебет: 16, 17]; в адыгских вариантах:
«большая хаса» [НАГЭ: 196; НКЭ: 62], «хаса
малая» [НКЭ: 61], «хаса нартов» [НКЭ: 166].
Как утверждают адыгские сказители, «все
напевы, все сказанья родились на Хасе нартов»
[НКЭ: 39].
Судя по одному осетинскому сказанию,
какой-то из нартовских ныхасов находился
на кургане или рядом с курганом: Najty^ny^
xasy_Qbaw 'Курган нартовского ныхаса' [ИАС,
I: 40]. В другом сказании «нарты за курганом
(faesobaw) держали совет» [Н, I: 146]. В этой
связи небезынтересно отметить, что топоним
Narti nixaes 'Нартовский нихас' известен на карте
Осетии — это название пахотного поля недалеко
от с. Новый Урух. «На этом поле имеется
большой курган» [Цагаева 1975: 465]. Связан
ли эпический ныхас за курганом с этим реально
существующим ныхасом, сказать трудно.
Видимо и в адыгских сказаниях какой-то
из ныхасов (адыг, хаса) находился за пределами
нартовского села, иначе трудно понять, как
«на хасе нартов... два канских войска располо-
жились лицом к лицу», не решаясь напасть
одно на другое [Кумахов, Кумахова 1985: 182].
Согласно некоторым осетинским сказаниям,
нартовский ныхас, или «Большой нартовский
ныхас», находился на «большой улице нартов»
[ССКГ, V: 16; АСОНИИ, д. 350: 213]. В другом
сказании рядом с нартовским ныхасом находился
Fydroxgaenaen с'аех dur ‘Серый камень забвения
скорби' [НК: 38]. В абазинских сказаниях нарты
клянутся «нартским серым камнем» [НАНЭ:
288, 296]. Ср. также «камень скорби» в греческой
мифологии [Гуриев 1971: 56].
Родовые башни нартов носят следующие
названия: Nar/y фт? maesyff~ 'Длинная башня
нартов' [НАС, I: 50], Narty baerzond maesgwytde
'высокие башни нартов" "[МД 1989, 3: 77].
«Нартская крепость» упоминается в адыгских
сказаниях [НАГЭ: 321].
Холм для молитв называется Wask'wypp
[НК: 206]. Буквальное значение названия холма —
'холм для молитвословия' [Дюмезиль 1976:
145—146].
Нартовские поля, пастбища и пашни носят
названия: Narti stur faez 'Большое поле нартов'
[НАС, I: 42], Narty sty г qugom 'Большой участок
пахотной земли нартов’ [НК: 248], Narty sty г
saervaettae ‘Большие нартовские пастбища' [МД
1989, 3: 79]. Ср. в адыгском «пастбище нартов»
[НКЭ: 173], «нартское поле» (рядом с горой Эльб-
рус) [НКЭ: 463].
Реже упоминается Narty don 'Нартовская
река’, рядом с которой протекает другая река —
Syrdtydon 'Река зверей' [НК, I: 192]. «Нартов-
ская река» служила источником питьевой воды.
Поскольку don означает и 'река' и 'вода',
под «Нартовской водой» может скрываться и
родник. Ср. в абхазском эпосе Нартдзы — источ-
,53
ник нарзана, дословно 'Нартовская вода' [Инал-
Ипа 1977: 79].
Несколько названий для нартовской горы
(гор): Narty baerzond xaextae 'Высокие нартовские
горы', Xurxaetaenxox Тора солнцеворота' [НК,
1:394]—на этой горе небожители устраивали
пиры. Особо следует отметить гору 'Харам/Ха-
_ран'—Xaeranl Juppur [ПНТО, 11:16]. Этот оро-
ним часто встречается в адыгских вариантах эпо-
са: Харам уашха 'Харама гора', или 'славная
Харама' [НКЭ: 292]. На этой горе обитает бог
плодородия Тхаголедж [НКЭ: 62], или же — од-
ноглазый великан, у которого Сосрук похитил
огонь [НКЭ: 81—83]. В абазинских сказаниях с
вершины горы Харам-Тоба герои скатывают тя-
желое и острое колесо [НАНЭ: 185].
В осетинском языке апеллятив хаегап озна-
чает 'не идущий впрок; враждебный', поэтому
название интересующей нас горы В. И. Абаев
(с сомнением) переводит как 'запретное место'
[Абаев ИЭСОЯ IV: 175]. Исходя из глоссы
raestytae аетае xaeraemttae кает aevzarync '(холм)
для выявления правды (rast) и неправды (хае-
ram)', содержащейся в осетинском тексте, Ю. С. Га-
глойти считает, что «термин «харам» проник
в адыгские нартские сказания через посредство
осетинских» [Гаглойти 1969: 65—66]. Этот же
ороним из кабардинского языка объясняется
как 'Золотой курган' [КТ: 5]. Созвучный ороним
в осетинском эпосе Хаегаепхох не имеет отно-
шения к «Харам-горе» и буквально означает
'Пастбище-гора'.
В кабардинском эпосе к числу мотивирован-
ных оронимов относятся «Гора счастья» и «Гора
старости», с вершины которой нарты сбрасывали
стариков [НКЭа: 144, 165—170].
54
Непременной принадлежностью нартовского
селения, или страны нартов, является также
дом, в котором живет колдунья. Этот дом на-
ходился либо на краю села [Н: 202], либо над
селом в квартале рода Бората [Н: 291], либо
Faesc&gat 'за северной (окраиной страны нартов)'
[НТХ: 79], либо в бурьяне [ПНТО, II: 40].
Таковы черты легендарного нартовского села.
Пределы нартовской страны обозначались грани-
цами , называющимися ~Narty qroentde ‘Границы
нартов(ской страны)' [НК, I: 268], Narty zaex-
даегоп 'Край нартовской земли' [Н: 35]. В этом
же значении употребляется выражение zaexx?
ar dent аг /границы земли' [Н: 53], откуда видно,
что край нартовской земли воспринимался
нартами и как край земли вообще. О границах
нартовского края сообщается и в адыгских
вариантах нартиады [НАГЭ: 240].
Среди всех национальных вариантов эпоса
вайнахские выделяются почти полным отсутст-
вием представлений о легендарном нартовском
селении, место которого занял реально-истори-
ческий локус. Наиболее четкие представления
о легендарном нартовском селении сохранились
в осетинских вариантах эпоса. В других нацио-
нальных вариантах сохранились сведения лишь
об отдельных частях этого селения. Исчезнове-
ние представлений о целостном легендарном
селении нартов в инонациональных вариантах
нартиады связано с исчезновением в них деления
нартов на три функциональных рода.
Как мы видели, легендарное селение нартов
располагалось на склоне горы. Значит ли это,
что нартовский эпос родился в горах? Не обя-
зательно. Дело в том, что у нартов были и другие
представления о своем селении — о бесконечных
55
нартовских землях. Ниже мы вернемся к этому
вопросу.
Во всех вариантах нартиады встречается
много топонимов, легко отождествляемых с
названиями различных географических объектов
на Кавказе и в низовьях Кубани. Этот пласт
нартовской топонимии самый богатый и наиболее
ценный, так как позволяет прикрепить леген-
дарную страну нартов к определенной реально-
исторической области, границы которой в общих
чертах совпадают с границами средневековой
Алании.
2. НАРТЫ И СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ
Рассказ о северокавказской топонимии в нар-
товском эпосе следует начать с местных пре-
даний кавказских народов, связывающих ту или
иную местность на Кавказе с нартами.
Согласно осетинским преданиям, нарты жили
в селах Нар и Лац. В селе Мацута в Дигории
находится кладбище нартов, а также склеп
нарта Сослана. В одном сказании нарт Батрадз
живет в Waelladzyr 'Алагирском ущелье' [АСОНИИ
д. 350: 211]. В местности Сечер, недалеко от
Чиколы, на берегу реки Ираф находилось место
поединков Сослана [НТХ: 206].
Многие топонимы современной Осетии свя-
заны с именами нартовских героев и нартов
в целом: Syrdony xussar 'Сирдона южный
склон', Boraejy qugom ‘Пахотный участок Бора',
Sozyryqojy ugaerdaen 'Луг Созрико', Sirdoni
moswaettae ‘Место гумен Сирдона', Borij sawae-
donee ‘Бори родник', Xaemicaj sawder ‘Хамйца
минеральный источник', Bicentae 'Биценовы',
56
Sosaerani xumtoe 'Сосрана пашни', Soslani даер-
gaeneentde 'Места, откуда прыгал Сослан', Маег-
guzi кот 'Маргуза ущелье', Narti tuppur 'Холм
нартов', Narti nixoes 'Место общественных
собраний нартов' [Цагаева 1975: 40, 80, 162, 302,
308, 314, 328, 356, 388, 398, 465] и др.
По сообщению нашего информанта из селения
Хидикус (Северная Осетия) Ceegeeraty Sozyryqo,
нарты жили в селении Laec в Куртатинском
ущелье. Сохранилось следующее предание о
появлении этого селения: по четырем углам
селения и сегодня можно видеть камни-указа-
тели, называемые cyrt. Это нарты заставили
великанов-ваюгов установить камни, которые
служили указателями границ между страной
нартов и миром ваюгов. Ваюгу не позволялось
входить в село ближе цирта, а нарту — выходить
за пределы, обозначенные циртами. Нарт, пере-
шедший границы цирта, становился добычей
ваюга. Каждый цирт имеет свое название.
Эти сведения мы проверили у других инфор-
мантов. Некоторые из них называют не четыре,
а шесть циртов и добавляют, что еще на их
памяти у циртов стояла вооруженная охрана,
якобы для предупреждения жителей села о
нападении неприятеля.
В литературе нет сведений об этих циртах.
С этнографом К. К. Кочиевым мы обследовали
три цирта, подробная информация о которых
будет помещена в другом месте. Приводим наз-
вания циртов, которые варьируют от информан-
та к информанту: Saw cyrt 'Черный цирт', Maj гос-
ту cyrt 'Майрамов цирт', Wastyrdzijy cyrt 'цирт
(небожителя) Уастырджи', Laqondony cyrt 'цирт
у (реки) Лакондон', Urs cyrt 'Белый цирт',
Wocllag Laqondony cyrt 'цирт у Верхнего Лакон-
57
дона', Xudisaeny cyrt 'цирт, (возле которого по-
лагается) снимать шапку', Waeldury cyrt 'цирт
над камнем'.
В селении Laec (вариант: Lyci [ХИФ 1940:
85]) находится и знаменитый Narty nyxas
'Место общественных собраний нартов'. Этот
нихас довольно хорошо описан в литературе,
однако нигде нет сведений о том, что каждый
камень нихаса имел свое название. Записанные
нами названия нартовских камней публикуются
впервые: центральный камень, на котором обыч-
но восседал нарт Урузмаг, носит название
Dzyqdur 'Камень с выемкой'. Другое название
этого же камня — Ursduryfyrty dur 'Камень
сына Урсдура’, в котором под ursdur— букв,
'белый камень' — имелся в виду нарт Созирико.
Остальные камни носят следующие названия:
Kusartgaenaen fyng 'столик, на котором режут
животное, согласно ритуалу', C'irikuvaen (ва-
риант — C'irivaeraen) dur 'Камень для ритуальных
пирогов', Biraegaergaevdaen dur 'Камень, на кото-
ром режут волков', Baexbaettaen 'Коновязь'. Кам-
ни, находящиеся поближе к выходу, носят на-
звание Wazdzyty durtae 'Камни для гостей’.
Аналогичные «нартовские» топонимы нахо-
дим и в других уголках Кавказа. «Многие места
и урочища в Балкарии и Карачае связаны с
именами эпических героев: Нартуя букв, 'нарт-
ское гнездо', 'обиталище нартов', Нартбора —
название местности, Нарт таш 'нартский камень',
Къарашауайны ташы 'Камень Карашауая', Нарт-
ланы шауданы 'нартский родник', Сосурукъаны
ташы 'камень Сосурука', Нарт къала 'Нартская
крепость' [Холаев 1973: 8].
Такую же картину находим у адыгов: «Кур-
ган Саусырыкъо», «Камень Саусырыкъо», «Кур-
58
ган Шэбатыныкъо», «Дом 1адииху», «Печь Сэ-
тэнай», «Нарт-аул», «Крепость Гъудгъуд», «Кур-
ган ната Балкъаща», «Курганы братьев Сэт»,
«Место кузни Тлепша» и т. д. [Гадагатль 1987:
155, 252, 376].
С именами нартов связывают различные
местности вайнахи: «Камни Колая», «пещера
Наура», «жилище Гожак-нарта», «Ачамза-кур-
ган» возле села Экажево, «пещера Соска-Солсы»
возле хребта Цай-лам, «Святилище Соска-
Солсы» в Галгаевском обществе (ср. праздник
в честь Сослана в Осетии) и т. д. [Далгат 1972:
112]. Добавим, что и живущие в Закавказье
абхазы связывают некоторые места своей страны
с нартами: небольшие речки Нарт оу в селе
Адзюбжа и Кятун в селе Джгерда Очамчирского
района, гора Марыху, название которой выводят
из Мары-ху/Нары-ху, т. е. «Нартовская вер-
шина» [Инал-Ипа 1977: И].
Особенность «нартовских» топонимов Кавказа
в том, что они, как правило, встречаются только
у данного народа. Это относится и к случай-
ным топонимам нартиады, т. е. к тем, которые
встречаются у одного-двух сказителей. К числу
«случайных» топонимов в осетинском эпосе
относятся: Zadaleskee — селение в Дигории, Каг-
cajy гад 'Хребет Карца', названия местностей
Stavddortee, Secer, Cykola, Xod, название горы
Qaeriw.
Что касается общенартовских топонимов
северокавказского происхождения, то их до-
вольно много. Мы их разбили на несколько
рубрик. Территория нынешней Кабардино-Бал-
карии отнесена у нас не к Северо-Западному
Кавказу, как это принято в историографии, а
к центральной части Кавказа. При таком деле-
59
нии мы исходили из предполагаемого культурно-
территориального деления исторической Алании,
которая, насколько можем судить, состояла
из Западной (нынешняя Карачаево-Черкесия),
Центральной (нынешние Кабардино-Балкария и
Северная Осетия) и Восточной (часть нынешней
Чечено-Ингушетии) областей, а также — ряда
периферийных областей в Закавказье. Западная
Алания была для остальных частей культурным
и политическим центром. Представленные ниже
материалы из нартовского эпоса позволяют
говорить именно о таком делении. По мере
удаления от культурно-политического центра,
топонимия, представленная в эпосе, имеет
менее значительный характер для общенартовской
типологии, а Восточная Алания и Закавказье
вовсе не внесли свой вклад в создание обще-
нартовской топонимической системы. Обратим-
ся к фактам.
НАРТЫ И ВЕРХОВЬЯ КУБАНИ
В нартовском эпосе обильно представлены
топонимы, связанные с верховьями Кубани. Прак-
тически во всех национальных вариантах нартиа-
ды (за исключением вайнахских и дагестанских)
встречаются географические названия, связанные
с этим регионом. Здесь происходят действия
многих сюжетов не только у карачаевцев, чер-
кесов, абазин и абхазов, но и у картвелов и осе-
тин. Казалось бы, в эпосе осетин, живущих в
наше время в центре Кавказа, большая часть
эпической топонимии должна быть связана с
Центральным Кавказом. На деле оказывается, что
и по количеству, и по значимости «кубанская»
60
топонимия осетинского эпоса превалирует над
прочей топонимией. Создается впечатление, что
в районе верховий Кубани находился один из
наиболее мощных центров эпосотворчества сред-
невековой Алании, влияние которого распростра-
нялось на соседние регионы. Следует добавить,
что даже в вайнахском эпосе, согласно одному
сказанию, нарты жили в районе верховий Кубани:
«Там, на западе, где дальний Эльбрус поднимает
к небу свои белые груди, ближе к тому морю,
что вечно бьет прибрежные скалы своими
черными, как ночь, волнами, жили в старину
нарты Эрстхо» [ЧР: 35]. Абхазские сказители
также помещают нартов в верховьях Кубани
[Абаев ОЯФ: 321; Инал-Ипа 1977:46, 79], а в
одном сказании утверждается, что нарты жили
«на этом берегу р. Кубани, в местности под
названием «Белые Бамбуки» (Калам шкуакуа)»
[Инал-Ипа 1977: 34, 78]. Согласно другому аб-
хазскому сказанию, р. Кубань служила границей
между страной нартов и владениями великанов
[там же: 37—38].
Аналогичную роль Кубань играет и в адыг-
ском эпосе: «От свирепого иныжа берег Псыжа
(-Кубани.— Ю. Д.) крутосклонный охранять дол-
жны в ночи» два брата-нарта [НКЭ: 334]. Со-
гласно абхазскому сказанию, даже погибель
свою нарты нашли в местности Куаначхьыр,
что на реке Кубани [Инал-Ипа 1977: 79]. Ана-
логичную информацию находим в осетинском
эпосе, согласно которой нарты погибли в мест-
ности «Хизская равнина», отождествляемой
с Прикубанскими степями (см. ниже).
Согласно абхазским сказаниям, в волнах
Кубани нашел свою погибель и герой Сасрыква
[Инал-Ипа 1977: 27]. Сама река Кубань в абхаз-
61
ских сказаниях известна под названием Кубана
[ПНС: 16, 254, 256].
В карачаевских сказаниях «на Кубани, на
левом берегу реки, близ укрепления Хумари,
жил богатый человек по имени Хубун» [Де-
бет: 141] 7. В адыгских сказаниях эта река из-
вестна на всем протяжении от верховьев и до
впадения в Азовское море. Здесь она известна
под Названием Псыжъ или Пшыз — букв. 'Ста-
рая река’ [КТ: 24; НКЭа: 45, 173; Гадагатль
1987: 218]. Иногда в русском переводе встречаем
«Кубань-река» [НАГЭ: 382].
В адыгском эпосе гораздо чаще речь идет
о низовьях Кубани. Вот одно из немногих упо-
минаний верховий Кубани в адыгском эпосе:
«Насранжаке велит змею-крикуну сделать клич,
рассылает гонцов для сбора войска и сбирает
всех нартов, со включением и живущих в вер-
ховьях Кубани» [ССКГ, V: 65].
В осетинском эпосе река Кубань известна
под названием Narty dzyx don 'Нартовская
Дзых река', подробнее о котором мы скажем
ниже.
Упоминаются и притоки Кубани. В адыгском
эпосе находим реку Инджидж 'Зеленчук'
[НАГЭ: 268, 378; НКЭ: 122], в карачаевском —
реку Теберда — один из притоков Кубани
[СМОМПК, III, 2: 143]. С последним гидрони-
мом связано, очевидно, название равнины Та-
барда в абхазском эпосе [ПНС: 195, 196]. Река
Лабэ 'Лаба' встречается в адыгском эпосе
[Гадагатль 1987: 146]. С этим гидронимом связано
географическое название Ляба в абазинских
7 Имя Xubun по-осетински можно осмыслить как
‘(имеющий) хорошее (хи) наследство (bun)1.
62
вариантах нартиады [НАНЭ: 213]. На наш взгляд,
вполне вероятна этимологическая связь гидро-
нима Лабэ с осетинскими топонимами Labagom
'Ущелье Лаба’ и Labijy eefcaeg 'Перевал Лаби'
[Цагаева 1975: 199, 294].
Довольно часто упоминается в нартиаде
река Уруп: адыг. Уарпэ, осет. Warypp. В адыгском
эпосе герои купают коней в Урупё: «Уарп старая
семью лучами растекается... В Уарп-реке выку-
пай (коня) и возвращайся» [Гадагатль 1987: 342].
В другом сказании герой Батыноко «по Урупу
направляясь, на Кубань выехал» [СМОМПК,
XXI, 2: 263]. В другом месте герои Саусырыко и
Тутарыш встречаются в верховьях Урупа —
Уарпышъхьэ [Гадагатль 1987: 222].
В осетинском эпосе река Уруп известна
как просто don 'река' [Н, I: 314], а в некоторых
сказаниях она превращена в минеральный источ-
ник — Waryppy swar 'Уарпский минеральный
источник' [АСОНИИ, д. 350: 46].
В осетинском эпосе топоним Warypp 'Уруп'
гораздо чаще выступает в качестве названия
других географических объектов: Waryppy (вар.:
Woerppy) fidar 'Крепость Уарыпп' [ИАС, I: 220;
НТХ: 201, 202; ССКГ, V: 34], Waryppy foez 'Уарп-
ская равнина', Woeryppy bydyr 'Уарпская степь'
[Н: 46, 53, 152; НТХ: 222, 241], Waryppy foesrag
'(местность) за Уарпским хребтом' [Н: 84], Fees-
warypp xaextae Торы за Уарпом' [Н: 216—218],
Woelppi (вар.: Warpi) хопх 'Уарпская (Уалпская)
гора' [ИАС, I: 208, 211], Woerppi boerzond 'Уарп-
ская вершина' [ИАС, I: 300; АСОНИИ, д. 351:150],
Warppi bun 'Подножие Уарпа' [ПНТО, II: 16, 37].
В поэтической обработке Г. Малиева на русском
языке название горы Уарп встречается в форме
63
Огр [Малиев 1973:236], а в наших записях —
в форме Wappi bserzond ‘Вершина Уапп'. В одном
сказании находим еще Waryppy wobaw 'Уарп-
ский курган' [АСОНИИ, д. 350: 39].
Долину Уарпа встречаем и в абазинских
вариантах эпоса [НАНЭ: 187].
Как видим, в осетинском эпосе топони i
Warp 'Уруп' представлен лучше, чем в других
национальных вариантах. Этот же топоним
находим в других жанрах осетинского фольк-
лора. Например, в«Царциатских сказаниях» «Вер-
шина Уарп» выступает местом обитания небо-
жителей [Ф 1989, I: 54]. Ту же роль выполняет
эта гора в песенном фольклоре [ИАС, II: 316,
317, 318]. Гора Warp выступает в качеств
осетинского Олимпа и в нартовском эпосе
[ИАС, I: 220; НТХ: 201]. В одном сказании герой
Батрадз убил в Уарпской крепости миллион
небожителей, миллион чертей и миллион вели
канов [ССКГ, V: 35]. В другом сказании на
вершине горы Уарп живет «небесный повели-
тель, повелитель Уарп» [Туганов 1977: 130].
То, что осетинский Олимп, согласно осетин-
скому фольклору, находится на территории
нынешней Карачаево-Черкесии, не случайно.
Этот факт лишний раз подтверждает вывод
В. Ф. Миллера о том, что на этой территории,
до прихода сюда адыгов и тюрок, т. е. до татаро-
монгольского нашествия, жили предки осетин —
аланы [Миллер 1962: 17—18].
В дигорских сказаниях осетинский Олимп
переместился на гору Waza (см. ниже).
Сюжет о взятии Батрадзом Уарпской (или
Хизской) крепости в первоначальной редакции,
видимо, рассказывал о богоборчестве этого
грозного героя. Об этом говорит сказание, в
64
котором Батрадз истребляет небожителей, чер-
тей и великанов.
В абхазских сказаниях также встречается
сюжет о взятии неприступной крепости, но
здесь название крепости другое — Гуинтвинт
[Гаглойти 1977: 160]. Существенно, что в абхаз-
ском эпосе эта крепость находится к западу
от страны нартов [ПНС: 228—234]. Это согласует-
ся с географическим положением реки Уруп
по отношению к остальной территории Алании.
В вариантах этого абхазского сюжета крепость
носит другие названия: Гумбыв [Абаев ОЯФ:
320] и Баталакла (Batalaqla) [Инал-Ипа 1977: 43].
3 Учитывая семантику топонима Warp — на-
звание горы, реки, кургана и равнины, этимо-
логически его следует связать с др. иран.
* уаргду, родственным древнеиндийскому vapra
'насыпь; холмик земли', 'берег реки', 'откбс'7
Форма Woerp представляет закономерную моди-
фикацию соответствующего древнеиранского эти-
мона. Формы Warp, Warypp, Walypp отражают
производную форму * vapr(i)ya/ *varp(i)ya- 'не-
что, относящееся к холму, к берегу реки'. Сюда
же, очевидно, относятся неясные по происхож-
дению гидронимы из Верхнего Поднепровья —
Вепрея, Выпря, Вопра, Вопренка, Вепренка
[Топоров, Трубачев 1962: 179, 181] 8.
Следует отметить, что в осетинском эпосе
гора «Уарп» упоминается еще в одном сказании
рядом с Qyrmyz bydyr 'Красная равнина' [Н,
I: 412—414], которая предположительно сопо-
ставляется с топонимом «Кизил-кум» в Средней
8 Созвучные гидронимы У pan, Уроп, Урюп в бассейнах
рек Оби и Енисея имеют иное, но тоже арийское проис-
хождение [Абаев 1984: 268].
3 Нарты и их соседи
65
Азии (см. ниже). Учитывая мотивированный
характер топонима Warp в прошлом, в этом
нет ничего удивительного — любая холмообраз-
ная гора могла носить название Warp.
С топонимом Warp в осетинском эпосе
территориально связана крепость «Калд» — Ка1-
dy fidar. Согласно двум сказаниям, нарты
непрерывно враждовали с неким правителем
Уангуром, образ которого, как мы думаем,
является персонификацией тюркоязычного пле-
мени оногуров (подробнее — ниже). В первом
сказании Уангур с многочисленным войском
напал на страну нартов в районе Waryp-
py faez 'Уарпской равнины' [Н: 156]; в другом
сказании войска Уангура окружили нартовскую
крепость Kald, что на равнине, недалеко от
возвышенности Wac [Н: 197]. Естественно думать,
что безымянная равнина второго сказания —
это та же «Уарпская равнина», и, следовательно,
речь идет о нападении тюркоязычных племен
на средневековых алан в районе равнинной
зоны современной Карачаево-Черкесии, где и сле-
дует искать легендарную крепость «Калд».
В этой связи интересно отметить, что в абхаз-
ском эпосе встречается название крепости
Кадла-Швадла [Инал-Ипа 1977: 78], представ-
ляющее, по всей видимости, искажение из
* Калда-Швадла, первая часть которого должна
быть сопоставлена с осет. Kald. Метатеза * Кал-
да — Кадла могла произойти под влиянием
второй части Ш вад ла.
Как и осетинское название Kaldy fidar,
абхазское Кадла-Швадла не поддается точной
локализации. Для нашей темы важно, что на-
звание Kald/Kadla — осетинско-абхазская сепа-
ратная изоглосса, не оставляющая сомнений
66
в том, что интересующую нас легендарную
крепость следует искать на территории исто-
рической Западной Алании. Добавим также,
что сюжет о взятии неприступной крепости
лучше других национальных вариантов нартиады
представлен в осетинском и абхазском эпосах
(множество вариантов сюжета, несколько на-
званий для самой крепости).
Что касается названия возвышенности Wac,
то его интересно сопоставить с названием
крепости «Ачу», что на берегу Кубани (см.:
Волкова 1973: 81).
В нартовском эпосе встречаются также
названия других местностей, находящихся в бас-
сейне р. Кубани, в нынешней Карачаево-Чер-
кесии. Сюда относятся топонимы Къуэдан 'Кой-
дан' в адыгском эпосе [НАГЭ: 207, 407], «укреп-
ление Хумара» из карачаевского эпоса [Дебет:
141]. Последнее название функционально соот-
ветствует «крепости Цуана» осетинского эпоса
[Кубалов 1978: 110, 112] и замку Чуан кара-
чаевских сказаний [СМОМПК, I, 2: 35].
Опираясь на народное предание, С. Урус-
биев в предисловии к карачаевским сказаниям
указал, что замок Чуан находится неподалеку
от Хумаринской крепости у слияния рек Те-
берды и Кубани [Урусбиев 1881: III—IV]. Ал-
лонимом крепости «Цуана» в осетинском эпосе
является крепость Xiz. Подобно названию крепо-
сти Xiz/Ху z (см. ниже), название крепости
Cwan превратилось в одном осетинском ска-
зании в имя отца хозяина этой крепости —
Челахсартага [Кубалов 1978: 110, ИЗ], что ввело
в заблуждение А. 3. Кубалова, решившего, что
«Цуан — собственное мужское имя» [там же:
175].
3‘	67
В картвельских вариантах эпоса герой по
имени Шавай, замещающий в данном сказании
осетинского Сослана, «складывает каменные
глыбы у начала Чванского желоба, ставит там
человека, а сам вниз спускается. Человек
скатывает глыбы, а он лбом обратно возвра-
щает» [Дзидзигури 1986: 101]. В адыгских сказа-
ниях также известен этот топоним, здесь нарты
затащили пушку на «Щыуан-гору» [Гадагатль
1967: 344].
Топоним Cwany k'wyldym ‘Цуанский холм'
известен на карте Осетии [Цагаева 1975: 275]
и в буквальном переводе означает 'Холм, на ко-
тором охотятся'. По всей вероятности, в основе
интересующего нас эпического топонима Цуан,
Чу ан, Иван, Щыуан также лежит осетинский
апеллятив cwan 'охота'.
Аллоним «крепости Цуана» — «крепость Хиз»
встречается только в осетинских вариантах
нартиады. Известно несколько вариантов послед-
него названия: Xyz, Xwyz, Xiz, Xyzyn, Xuzmoe
[ИАС, I: 131, 249; НТХ: 145, 153; H: 241; H, I: 271;
АСОНИИ, д. 351: 164]. Поскольку топоним
Cwan надежно локализуется в районе слияния
рек Теберды и Кубани, естественно думать,
что и его аллоним Xiz должен локализоваться
где-то в этом районе.
На карте Карачаево-Черкесии есть довольно
много топонимов с компонентом Xyz: названия
рек — Хыздыш, Хызчора, Хызынчик, названия
гор — Хызынчик, Хизчерцахо, название урочища
и реки в верховьях Большого Зеленчука —
Архыз. С этими топонимами справедливо сопо-
ставляется осетинский топоним Xyz [Кузнецов
1980: 88—89]. «Особенно наглядна связь упоми-
наемого в эпосе перевала Хызын с реально
68
существующими рекой и горой Хызынчик, где
тюркский суффикс «чик» дополняет основу
«Хызын» [там же]. Помимо простого созвучия
аргументами в пользу связи эпического топо-
нима Xyz с приведенной топонимией из Кара-
чаево-Черкесии может служить факт концен-
трации элемента «хыз» в ограниченном районе
верховий рек Б. Зеленчук и Кяфар и отсутствие
этого элемента в топонимии других районов
Северного Кавказа [Кузнецов 1980: 89]9. Из
реально существовавших в прошлом крепостей
в качестве «Хизской» В. А. Кузнецов рекомен-
дует остатки двух археологических объектов:
городища на горе Шпиль и крепости на «Лох-
матом бугре» [там же: 91].
Полностью разделяя выводы В. А. Кузне-
цова, считаем необходимым добавить следующие
соображения. Родник, из которого жители
Хизской крепости брали воду, в разных вариан-
тах осетинского сказания носит разные названия:
Swadon 'Родник' [ПНТО, I: 59], Celdexsoertany
swadon 'Родник Челахсартана' [ИАС, I: 250],
Dzyx-don 'Дзых-вода' [ИАС, I: 142], Dzyqq-don
'Дзык-вода' [НТХ: 146]. У этого родника Сослан
притворился мертвым, чтобы выманить из кре-
пости своего врага Челахсартага. В аналогичном
сюжете адыгского эпоса Сосруко притворился
мертвым у родника, что недалеко от «крепости
Джилахстана» [НКЭ: 101]. Точно так же в кара-
чаевских вариантах эпоса герой Рачикау, заме-
щающий в данном сюжете осетинского Сосла-
на, притворился мертвым у родника, что рядом
9 Сравните также название убыхской (?) области
«Хизе» на берегу Черного моря, недалеко от г. Сочи.
69
с Чуанским замком [СМОМПК, I, 2: 35]. Для нас
представляют интерес два последних осетин-
ских названия этого родника.
Отметим, что апеллятив dzyxdon встречается
в осетинском языке самостоятельно, хотя и очрнь
редко. Означает он не 'водопой' [ОРС: 173],
а 'родник, родниковая вода' [МД 1989, 4: 44].
Перевод 'водопой' появился под влиянием нар-
товских текстов, в которых герои пригоняют
коней на водопой к реке Narfy Dzyxdon 'Дзых-
дон нартов' [ИАС, I: 327; НТХ: 146]. Сюжет,
в котором Dzyxdon является не родником, а
рекой, не связан с сюжетом о взятии Хизской
крепости. По соображениям этимологического
характера (заимствование из абхазского), есть
основание полагать, что и в этом сюжете речь
идет о какой-то реке в Карачаево-Черкесии:
либо о притоке Кубани, либо о самой Кубани.
Перенос названия родника на реку прямо
противоположен процессу превращения гидро-
нима Уруп в название минерального источника
в языке осетинского эпоса.
То, что Dzyxdon в конечном счете означает
именно 'родник', видно из названия родника
Dzyxdon на карте Осетии [Цагаева 1975: 31].
Стало быть, исходное значение апеллятива
dzyxdon — 'родниковая (питьевая) вода'. По на-
родноэтимологическому осмыслению апеллятив
dzyxdon разлагается на dzyx 'рот' и don 'вода',
т. е. 'вода для рта (?)' [МД 1987, 12: 82]. Дума-
ется, однако, что компонент dzyx правильнее
возводить к абхазо-абазинскому дзыхь 'родник',
и тогда точный перевод апеллятива dzyxdon
будет 'родниковая вода'. Поскольку в других
кавказских языках нет слова dzyx со значением
'родник', придется исключить возможность пере-
70
дачи этого слова в осетинский через язык-по-
средник — речь должна идти только о прямых
абхазо-аланских контактах. Заимствование из аб-
хазского языка в аланский могло произойти
только в горном районе нынешней Карачаево-
Черкесии, где находилась абхазо-аланская кон-
тактная зона.
То, что в эпосе интересующий нас гидроним
прикрепился к Хизской крепости, а затем был
перенесен на реку Кубань, указывает на район
Хизской крепости как на алано-абхазскую
пограничную область. В связи с этим отметим,
что один из притоков реки Чхалта в Абхазии
берет начало в ледниках главного Кавказского
хребта и носит название Дзых. В ущелье этой
реки, недалеко от перевала Химса, что ведет
в ущелье реки Архыз, есть гора Дзыхва. Воз-
можно, через этот перевал осуществлялась
связь между Абхазией и Аланией.
Таким образом, мы получили еще одно
подтверждение локализации крепости Xyz осе-
тинского эпоса на территории нынешней Кара-
чаево-Черкесии.
Сказанному не противоречит то, что один
и тот же сюжет связан с разными реально
существовавшими крепостями — Чуанской и Хиз-
ской. Эпический сюжет о взятии Хизской
(Чуанской) крепости имеет сходство с сюжетом
«Илиады» [Абаев НЭО: 40—41]. Следовательно,
его нельзя связывать с событиями, имевшими
место в какой-то одной реально существовавшей
крепости. Скорее имела место контаминация
местных преданий о взятии Хизской (Чуанской)
крепости с более ранним сюжетом, идущим,
возможно, из доскифо-сарматской мифоло-
гии.
71
Установив примерное местонахождение Хиз-
ской крепости, можно перейти к рассмотрению
оставшейся части нартовской топонимии, со-
держащей компонент Xyz. В осетинском эпосе
упоминаются 'Большие Хизские горы' Xizy styr
xaextae [Н: 242], в которых, по-видимому, и на-
ходились «Хизская крепость» и «Хизинский пе-
ревал». В одном сказании «Хизская крепость»
находится на горе Saw хох 'Черная гора' [Н,
I: 271], но это отклонение от нормы.
Где-то рядом с «Хизскими горами» нахо-
дилась 'Хизская равнина' — Xyzy (Xwyzy) by-
dyr — «Северо кавказская равнина (?)» — место
нартовских состязаний [Н: 332; ИАС, I: 236,
247; НТХ: 123; ХИФ 1940:61, 112], а согласно
другому сказанию,— также место гибели нартов.
Вспомним, что и в абхазском эпосе нарты
нашли свою погибель на берегу р. Кубань. По-
видимому, сюда же относится фиктоним Xozy
bydyr 'Хозская (-хазарская?) равнина' [Миллер
ОЭ I: 64].
За «Хизинским перевалом» живет племя
warbL [ИАС, I: 131]. Географическое располо-
жение «хизских» топонимов таково, что под
этнонимом warbi можно видеть абхазов или
сванов. Косвенным доказательством в пользу
абхазской отнесенности этнонима warbi может
служить следующее сведение о городе Warbi:
Хамиц с другом отправился в этот город и
купил там сухих рыб [ПНТО, I: 66]. Город,
жители которого занимались рыбным промыс-
лом, должен был находиться на берегу моря.
Таким городом мог быть город Диоскурия,
находившийся недалеко от нынешнего Сухума.
Вспомним, что в античное время этот город
72
был известен как «главный торговый пункт
и главная ярмарка для всех окрестных городов»
[СМОМПК, II, 1: 31]. Страбон (География, XI,
16) сообщает о нем: «Самый этот город служит
общим торговым пунктом для живущих выше
и по соседству с ним народов».
Этимология топонима Xyz (Xiz, Xwyz) нам
неизвестна. Б. А. Алборов полагал, что «кре-
пость Хуз (Хиз) получила свое наименование
от народа Хужи в составе их ассирийского
названия «ашкузы» [Алборов СПНО: 43]. Это
недоразумение. Ассирийское askuza/iskuza было
названием скифов, появившимся в результате
фонетической адаптации самоназвания скифов,
восходящего в конечном счете к др. иран.
* skuda- [Szemerenyi 1980: 16—18]. Каким обра-
зом ассирийское слово могло проникнуть в язык
осетинского эпоса — остается неясным.
При сопоставлении вариантов Xyz и Xuzmae,
кажется, вычленяется формант -тпае. Этот же
формант вычленяется при сопоставлении ва-
риантов названия горы Waz(a)/Wazmae. Сравните
также название степи Xaezmae [ИАС, I: 104]
и топоним Dzelmae — название местожительства
великанов (см. ниже).
Топоформант -тае ныне не продуктивен
в осетинском языке. Его можно связать с ана-
логичным топоформантом, встречающимся в
составе таких гидронимов 5 как Вязьма, Клязьма,
Волма, Лузма и т. д. в районе Верхнего Подне-
провья и к северу от него. Суффиксальный
элемент -т- выделяется и в балтийской гидро-
нимии, однако происхождение его не выяснено
[Топоров, Трубачев 1962: 158].
Следует отметить, что варианты Xiz, Xyz,
73
Xwyz, Xuzmde и, может быть, Xoz и Xaezmae
не сводимы к одному этимону и, скорее всего,
имеют разное происхождение. Аллонимами они
стали случайно, благодаря созвучию.
Форма Xuzmde является дигорской и ее
закономерными иронскими соответствиями мог-
ли бы быть только формы Xyz и Xwyz. Что
касается иронской формы Xiz, то она предпо-
лагает дигорский эквивалент * Xez, который
нигде не засвидетельствован.
Форма Xyz (топонимы из Карачаево-Черкесии
и их соответствия в нартовском эпосе — Xiz,
Xyz, Xyzyn) может быть сопоставлена с гидро-
нимами Хизна, Хизовая в Верхнем Поднепровье,
происхождение которых не совсем ясно [Топо-
ров, Трубачев 1962: 222]. Что касается вариантов
Xoz и Xaezmoe, то они могут быть сопоставлены
с названием тюркского племени хазар (см.
ниже).
Учитывая важность Хизской крепости для
осетинского эпоса, остановимся еще на образе
хозяина этой крепости. Почти во всех вариантах
им оказывается некий Celdexsoertaeg, имя кото-
рого встречается в нескольких вариантах: Се-
Idexsar, Geloexsaerton, Ciloexsaerton, Geloexsaertaeg,
Celdexsoertan, Celaexsan, Celesxan, Jeleexsoerdton,
Teloexsoen. И по происхождению, и функцио-
нально с этим именем связано карачаевское
Гиляхсыртан — имя хозяина Чуанской крепости.
В адыгском эпосе также сохранилось интере-
сующее нас имя: Чилахстан, Челахстен, Джи-
лахстан [НАГЭ: 263, 320, 321, 386], Чэлэхъ-
сэт, Чэлэсхъэт, Къэлэхъсэт, Лъэхъстэн, Келэ-
хъэстэн, Келэс Хъэртэп [Кумахов, Кумахова
1985: 174]. В адыгском эпосе он также является
хозяином крепости, которая названа по его
имени— «крепость Джилахстана» [НКЭ: 94]. На
адыгской почве сюда относятся название кабар-
динской княжеской фамилии «Гиляксан», а
также название Малой Кабарды — Джыластэ-
ней, занимавшей территорию «от Верхнего
Акбаша к северу до Курпа» [Волкова 1973:
71].
В осетинском эпосе Челахсартага иногда
называют Xyzy fyrt Celdexsoertaeg 'сын Хиза
Челахсартаг' или просто Xyzy fyrt 'Хизов сын'.
Под этим именем он известен в абхазском эпо-
се — это Хважарпыс, «живущий там, где захо-
дит солнце» [ПНС: 265]. Абхазское Хваж- неот-
делимо от осет. Xwyz [Абаев ОЯФ: 320; Алборов
СПНО: 271, а компонент арпыс означает 'витязь,
молодец' °. В абазинских вариантах нартиады
это имя приобрело вид Ку в Арпыс [НАНЭ: 187].
На разбитую голову Хважарпыса небесный куз-
нец наложил медную заплату [Инал-Ипа 1977:
35], что еще больше сближает его с Челахсар-
тагом — в осетинском эпосе этот мотив связан
с именем «Хизова сына».
Согласно одному осетинскому сказанию, Че-
лахсартаг «жил в другой стране, в крепости
Хиз» [НТХ: 145], поэтому вражду между Челах -
сартагом и Сосланом можно было бы интер-
претировать как отражение борьбы двух разных
этносов — нартов и их врагов. Однако в боль-
шинстве сказаний Челахсартаг сам является
нартом [НТХ: 207; ПНТО, II: 47, 75]. По некото-
10 Компонент Хваж по народной этимологии сближается
с абхазским словом ахуажуы 'рододендрон'. Вряд ли на этом
основании интересующее нас имя можно переводить как
'Рододендроновый Молодец' [Инал-Ипа 1977: 69].
75
рым сказаниям он был предводителем нартов —
narty eeldar [ПНТО, I: 41J. В числе нартовских
родов упоминается род Celeexsaratae, Celsexseek-
katee, название которого, без сомнения, является
производным от его имени, т. е. 'род Челахса-
ра (Челахсага)'. Сравните также фамильное имя
Cilaexsatae 'Чилахсаевы', встречающееся в осе-
тинском быту. Другой вариант имени Челахсар-
тага лег в основу нартовского родового имени
Teleexseenatае 'род Телахсана'.
К числу нартов Челахсартаг отнесен в адыг-
ских [НКЭ: 64] и карачаевских вариантах эпоса
[Алейников 1882: 145, 146; СМОМПК, III, 2:
145—147]. Согласно адыгским сказаниям, кре-
пость Джилахстана находилась в стране нартов
[НКЭ: 92].
Против иноэтничности Челахсартага говорит
иранская этимология его имени [Bailey 1980:
243]. Судя по компоненту eexseerteeg, он перво-
начально был представителем рода воинов
Ахсартаггата. Некоторые его эпитеты, такие как
xaeston 'воин', eevzygd 'проворный, смелый',
saq 'бравый', sgwyxt 'прославленный' [Н: 233,
235], а также этимология первой части его име-
ни — Cel из др. иран. * сагуа- 'воинственный'
[Bailey 1980: 243] подтверждают это предполо-
жение 11. В некоторых сказаниях он действи-
тельно известен под именем &xseertaeggaty
Xwyzy fyrt Celeexseertdeg 'Ахсартаговых Хуза
сын Челахсартаг' [Н, I: 159, 271].
11 Апеллятив cel в самостоятельном употреблении не
сохранился, но он оставил следы в осетинской ономастике:
мужское имя Cele, топоним Celiat в Южной Осетии, вос-
ходящий к фамильному имени Celiatde. Сравните также
аланское имя Cell [Ванеев 1989: 91, 151].
Нет сомнений в том, что Челахсартаг дей-
ствительно нарт, причем из рода Ахсартаггата.
Не понятно только то, почему он отделился от
прославленного рода воинов и основал новую
нартовскую фамилию. Разгадка этой тайны —
в его характере.
Обратим внимание на поведение Челахсар-
тага, позорно бежавшего от столкновения с Сос-
ланом и укрывшегося в своей неприступной кре-
пости. Он боится даже спуститься и взглянуть
на труп своего врага. Одним словом, перед нами
трус с эпитетами героя. Если он когда-то и
принадлежал к роду Ахсартаггата, то это было
давно. Материал эпоса позволяет отнести его
скорее к роду богачей Бората. Действительно,
Челахсартага характеризуют как человека за-
житочного [ССКГ, V: 5], иногда он выступает
в паре с Бурафарнугом — главой рода Бората
[ИАС, I: 260; Н, I: 313]. В балкаро-карачаевском
эпосе Гиляхсыртан, сохранив черты своего
осетинского собрата, в некоторых сказаниях
обменялся функциями и эпитетами с героем
Сир доном: то, что в осетинском эпосе расска-
зывается про Сирдона, в одном карачаевском
сказании приписано Гиляхсыртану [Дебет: 134—
138]. От Сирдона к Гиляхсыртану перешел
и эпитет «злоязычный» [Дебет: 129, 132]. Можно
поэтому предположить, что «самый богатый
из нартов Шырдан, владевший неисчислимыми
стадами» [Дебет: 112] в карачаевском эпосе,
получил в свою очередь некоторые черты от
Гиляхсыртана. Это касается прежде всего бо-
гатств и «неисчислимых стад» Шырдана, так как
Сирдон, не имевший даже своей клячи, нигде
больше не является обладателем таких богатств.
Следовательно, и в карачаевском эпосе Челах-
77
сартаг был представителем богатых. Отсюда
следует вывод, что конфликт между Сосланом
и Челахсартагом следует толковать в свете
теории Ж. Дюмезиля как «Сильные против
Богатых» [Дюмезиль 1976: 211—213]. Разница
в том, что Челахсартаг первоначально не при-
надлежал к роду Бората.
Его образ дан в эпосе в эволюции: будучи
выходцем из рода Ахсартаггата, он со временем
превратился в типичного представителя рода
Бората.
В метаморфозе с образом Челахсартага мы
видим картину становления феодализма в ранне-
средневековой Осетии. «Факты свидетельствуют
о том, что древняя осетинская военно-иерар-
хическая терминология полностью перешла в сос-
ловную: в то же время, когда военно-походный
быт способствовал выделению привилегирован-
ных воинов и параллельно с этим возникновению
приоритета их организованной силы, во главе
которой стояли алдары... происходило формиро-
вание и иерархической структуры общества.
Термин, обозначавший военного предводителя —
aermdar (в нынешнем его оформлении — aeldar),
стал термином сословного обозначения господ-
ствующего класса, а военные предводители —
aeldaerttae — стали высшим слоем феодализиру-
ющегося общества» [Чочиев 1985: 229]. Вспом-
ним, что Челахсартага действительно называли
narty aeldar 'алдар нартов' [ПНТО, I: 41] или
просто Celaexsaertaeg-aeldar [там же: 57], а в неко-
торых сказаниях — faersag 1аед [Н: 233; ССКГ,
V: 5] — представитель второй после алдаров
ступени социальной лестницы.
Нартовский эпос, имевший свою систему
деления общества, не усвоил деление на социаль-
78
ные ступени, соответствующие сословному уст-
ройству феодального общества. Поэтому Челах-
сартаг — уже не воин, а феодал — просто при-
равнивается к представителям рода нартовских
богачей Бората, а это значит, что он, несмотря
на геройские эпитеты, лишен мужества, он трус.
Очевидно, в эпоху становления феодализма в
Алании все феодалы (т. е. разбогатевшие и
потому не принимавшие участия в походах
военные предводители) приравнивались к членам
касты богатых земледельцев и скотоводов
дофеодальной Осетии, роль которых в < эпосе
выполняет род Бората. В этом смысле имя
новоиспеченного феодала Челахсартага стало
нарицательным, ибо во всех крепостях и твер-
дынях, реально существующих или существо-
вавших, которые когда-то приходилось брать
осетинам, живет именно он. Мы имеем в виду
не только Хизскую и Чуанскую крепости,
но и крепость Гори [ПНТО, II: 47]. Последнюю
осетины взяли в 1292 году. По данным одного
варианта сказания о взятии крепости Гори,
в ней живет Борати Бурафарнуг [ИАС, I: 128],
заменяющий здесь Челахсартага, и это лишний
раз подтверждает причастность разбогатевшего
лидера рода воинов к роду земледельцев и
скотоводов.
Надо полагать, что имя «феодала» Челах-
сартага и связанные с ним сюжеты, включающие
топонимы западнокавказского происхождения,
распространились по всей Алании благодаря
расширению феодальных отношений. А если
так, то Западная Алания была центром зарожде-
ния аланского феодализма, а также экспорте-
ром феодальных отношений.
79
НАРТЫ И ЦЕНТРАЛЬНАЯ ЧАСТЬ
СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
Гораздо меньшее, но все же довольно важное
значение имеют в эпосе топонимы центрально-
кавказского происхождения. По количеству
эта часть топонимии не уступает той, о которой
мы говорили в предыдущем разделе. Но, в
отличие от последнего, здесь редко встречаются
топонимы, известные сразу четырем или даже
трем вариантам нартиады. Очевидно, в культур-
ной и политической жизни средневековой
Алании районы центральной части Кавказа не
играли такой важной роли, как районы Запад-
ного Кавказа. Этим же, а не отсутствием осе-
тинского населения в средние века, объясняется
то, что в нартиаде нет общенартовских топо-
нимов югоосетинского происхождения — в этот
период, т. е. в период окончательного редакти-
рования нартовского эпоса, территория нынеш-
ней Южной Осетии была отдаленной и глухой
провинцией Аланского царства, идеологический
и политический центр которого находился в
Западной Алании.
Такие высочайшие вершины Кавказа t как
Эльбрус и Казбек,не стали сакрально значимыми
в осетинском эпосе, как это произошло, напри-
мер, с Уарпской вершиной. Если брать только
осетинский эпос, то не Казбек и не Эльбрус,
а горы Waza и Кигр стали теми единственными
горами центральной части Кавказа, которые
приняли в эпосе функции осетинского Олимпа.
Гора Эльбрус упоминается в четырех нацио-
нальных вариантах и носит разные названия.
В балкарском эпосе герой Кара-Шауай «вырос
в трещине Эльбрусского ледника» [СМОМПК,
80
I, 2: 25]. Балкарское название Эльбруса— Минги-
тау [Дебет: 60]. В другом карачаевском сказании
в трещине ледника Буггый, что на горе Минги-
тау, воспитывался Генджакешауай [СМОМПК,
XXV, 1: 79].
Балкарское название Эльбруса в форме
Mengitaw проникло в язык осетинских вариантов
эпоса; встречается оно всего один раз [ИАС,
I: 128]. В осетинском эпосе находим еще одно
название для этой горы — Catybaerzond 'Вершина
Цат' [НК, I: 81] 12, также заимствованное из
балкарского языка. Сюда же — русское название
этой горы Шат [Мурзаев 1984: 608]. В осетин-
ском эпосе встречается еще ороним Dyvaerdag
'Двускладчатая' [Н: 61, 63, 64]. Это название
вполне могло бы подойти двуглавому Эльбрусу.
Если так, то последний ороним следует признать
исконно осетинским названием этой горы.
В адыгском сказании герой Батрадз (Пэтэрэз)
освобождает героя Нэсрен-жача, прикованного
к Ошхэмафэ, т. е. к Эльбрусу [Гадагатль 1987:
176]. Ошхэмафэ, или Ошхэмахуэ буквально
означает Тора счастья'. Эта гора в адыгском
эпосе — обитель богов. Каждый год на ее вер-
шине у бога жизни Псатха небожители соби-
раются и пьют сано, т. е. вино [НКЭ: 36]. Со-
гласно другому сказанию, на вершине этой горы
обитает бог Пако [ССА: 24]. Не случайно, что
нарт Батрадз клянется именем горы Ошхомахо
[НКЭ: 294]. Как и в карачаевских сказаниях,
в адыгском эпосе герой Шауей «вспоен на
Ошхомахо влагой тающего льда» [НКЭ: 498].
12 Гора под названием Cat встречается и в Осетии [Ца-
гаева 1975: 405].
81
Недалеко от горы Ошхомахо находится «Нар-
товское поле» [НКЭ: 463].
«Дальний Эльбрус» [ЧР: 35] упоминается и
в вайнахском эпосе.
Намного реже упоминается в нартиаде гора
Казбек. В адыгском эпосе на Сосырыко спускали
Абрэ-камень с вершины горы Капшыкай, Ка-
пишкай [КТ: 17; ССКГ, V: 54; Гадагатль 1967: 310],
название которой, по-видимому, заимствовано
из дигорского (западноосетинского) Kapkaj 'Кав-
каз' [Миллер ОЭ I: 130]. Ороним Qazbegi хопх
Тора Казбег' [НАС, I: 128] единственный раз
встречается в языке осетинского эпоса.
Упоминания об этой горе находим и в вай-
нахском эпосе — это Бешлоам, букв. 'Тающая
гора' [Мальсагов 1970: 80]. Другое название
Казбека скрывается, на наш взгляд, в описа-
тельном названии «царь гор, Ледяной великан».
Герой вайнахского эпоса, рассказывая о своих
подвигах, сообщает: «На вершину царя гор,
Ледяного великана, я въехал на моем коне.
Туда, где сидит великая птица Симурх, одним
глазом видящая все прошлое, другим — взираю-
щая на то, что будет. Охраняет она ворота в
дивную страну Джинистан, где живут небесные
красавицы-девы» [ЧР: 30]. Судя по заимствова-
ниям из персидского (Симурх, Джинистан),
этот сюжет довольно позднего происхождения,
чего не скажешь об орониме «Ледяной великан»,
который можно сопоставить с грузинским назва-
нием Казбека — Mqinvari 'Мкинвари, Казбек',
букв. 'Ледник, Ледовитый', и который находит
поддержку в вайнахском названии этой горы —
«Тающая гора».
В осетинском фольклоре в целом, и в нартов-
ском эпосе в частности, относительно часто
82
встречается топоним Kwyrypp (вариант: Кигр,
K'urp): Kurpi (K'urpi) baerzond 'Вершина Курп'
[ИАС, I: 274, 416], Kurpi budur 'Курпская рав-
нина' [ИАС, II: 499—500]. Обычно на Курп-
ской вершине обитают небожители [ИАС, II:
314, 364], иногда—«Покровитель степей» [ИАС,
I: 274; НК: 281], реже — одна из жен небожителя
Уасгерги [ИАС, I: 416]. В адыгских вариантах
эпоса герой Шабатнуко пускает стрелы с
«кручи Курпа» [НАГЭ: 340]. Этот топоним
следует сравнить с гидронимом Кигр — притоком
Терека [НАГЭ: 408], а также топонимами «Верх-
ний» и «Нижний Курп» в Кабардино-Балкарии.
По осетинским поверьям, «Кигр — местность,
славящаяся плодородием проса» [Миллер ОЭ
II: 280]. В осетинской молитве говорится: «Какой
урожай был на Курпе, когда Уацилла сеял на
этой ниве левой рукой, а Майраем, идя за ним,
держала для него корзинку с семенами, такой
подай, Боже, и нам» [там же]. Интересно отме-
тить, что покровитель степи в осетинской мифо-
логии в одних сказаниях обитает на Курпской
вершине, в других — в местности Taetaertupp
'Татартуп' [Цагаева 1975: 508]: Курп и Татар-
туп — смежные области.
В осетинском эпосе довольно часто упоми-
нается одна из самых высоких гор Осетии —
Waza. На вершине этой горы происходят дей-
ствия многих сказаний. С вершины Уаза нарты
бросали камни, один из которых, по уверению
старожила-дигорца, докатился до местности
Ciwaltasae. На вершине этой горы произошел
бой между Тотрадзом и Барсаговым колесом,
являющимся символом солнца [ХИФ 1940: 60].
На вершине этой горы жил герой Батрадз
83
[ПНТО, II: 25]. Вот как говорится об этом в
поэтической обработке Г. Малиева: «Нарт
Батрадз — Хамица сын — от Озы великий ви-
тязь, от дигорских синих льдин» [Малиев 1973:
236]. Мстя нартам за кровь отца, Батрадз заставил
их наполнить пеплом дорогой материи сапог
Хамица, находившийся на вершине горы Уаза
[ХИФ 1940: 101].
Опираясь на вариант этого сказания, в ко-
тором вместо сапога (cyryq) фигурирует ciryq
'меч', В. И. Абаев пишет: «Весь эпизод при-
обретает совершенно новое звучание: вместо
маловразумительного наполнения пеплом сапога
речь идет о жертвоприношении мечу, причем
вместо людей символически сжигаются их одеж-
ды» [Абаев 1979: 228]. О роли меча в цикле
Батрадза и о связи меча с обычаем почитания
военного божества у скифов и алан см.: [Дюме-
зиль 1976: 58—67]. Можно предположить, что
гора Уаза считалась у алан местом обитания
военного божества. В этой связи небезынтересно
отметить, что, согласно одному сказанию, нарты
погибли под этой горой: непомерно возгордив-
шихся нартов, объявивших войну небожителям,
а затем и самому Богу, последний попросил
собраться на равнине Хиз у подножия горы
Уаза, а затем перевернул гору, которая прида-
вила нартов [ХИФ 1936: 96]. Фактически Бог
разделался не только с нартами, но и с их воен-
ным божеством. Уже после христианизации алан
на вершине этой горы был помещен Nikkola
'святой Николай’ [ИАС, I: 274]. В одном сказа-
нии на вершине Wazyk'wyldym 'Уазского холма'
обитает покровитель огня Zyndzybardwag [НК,
I: 15].
В некоторых сказаниях Waz (WaZ) является
84
мужским именем, так звали отца Ацамаза
[ИАС, I: 268, 271] или Чеха [НТХ: 145]. Однако,
если оставить в стороне эпизодического героя
Чеха, а также Ацамаза, отцом которого в боль-
шинстве сказаний выступает престарелый Аца,
то единственным нартом, имеющим отношение
к горе Уаза, оказывается Батрадз, связь которого
с ветром и грозовыми мифами хорошо показана
Ж. Дюмезилем [Дюмезиль 1976: 58—67]. Это дает
основание возводить ороним Waza к др. иран.
* vaz~, с которым этимологически связаны тадж.
vazidan 'дуть (о ветре)', др. инд. v'aha 'ветер'
и пр. Следовательно, гора Уаза — это обитель
Ветра. Такой анализ подтверждается данными
другого сказания, согласно которому на вершине
горы Уаза жили четыре брата-ваюга [Миллер
ОЭ I: 92]. Как показал В. И. Абаев, образ ваюга —
waejyg/waejug 'великан, людоед' восходит к об-
разу древнеиранского бога ветра — Vayu [Абаев
ИЭСОЯ IV: 68—71]. Поскольку связь между эти-
мологическим значением теонима Vayu (ка)- и его
осетинским рефлексом woe jug давно утрачена,
можно представить, насколько древни представ-
ления о горе Уаза.
Сравнение оронима Waza с абх. «Ауаз-абаа»,
т. е. 'Уазовская крепость', что в ущелье реки
Гумисты близ Сухума [Инал-Ипа 1977: 88],можно
сохранить лишь в том случае, если это необхо-
димо для прояснения происхождения абхаз-
ского топонима.
Что касается гидронимов из центральной час-
ти Кавказа, то к общенартовскому фонду отно-
сятся лишь немногие из вошедших в язык эпоса.
Часто упоминается топоним Aryq — в осетинских
и кабардинских вариантах эпоса — название
реки и озера, а также невысокого горного кряжа
85
[НК: 375; ССКГ, V: 56; НАГЭ: 194, 197; Гадагатль
1967: 313], соответствующего названию реки и
холмистой местности в Кабарде [НАГЭ: 406]. В
адыгском эпосе встречаем еще топонимы «Ниж-
ний Арык» и «Верхний Арык» [НКЭ: 108]. Топо-
ним Aryq — несомненный тюркизм [Мурзаев 1984:
57—58].
Намного чаще упоминается в нартиаде
гидроним «Терек». Герои осетинского эпоса в
Тереке (Тегк, иногда—«Кара-Терк») купают
своих коней [НТХ: 170; Кубалов 1978: 132, 148].
В «Терских колючках» (Terki sindzae) охотится
Сослан [ПНТО, II: 17]. Соединившись с этнони-
мом turk 'турки', этот гидроним дал название
легендарной стране Тегк-Тигк.
Гидроним «Терек» упоминается и в карачаев-
ских сказаниях [Алейников 1882: 139, 143; Дебет:
141], а также в кабардинских [НКЭ: 340] и вай-
нахских [Далгат 1972:305—306, 313, 314, 338,
340; ЧР: 28; ССПЧИ: 259] вариантах эпоса. По-
скольку в вайнахском эпосе чаще говорится
о среднем течении Терека, мы еще вернемся
к этому гидрониму в разделе «Нарты и восточ-
ная часть Центрального Кавказа».
В осетинском эпосе встречается гидроним
Baelq — название реки, впадающей в Терек
[НАС, I: 243]. Другой фонетический вариант
этого гидронима сохранился в парном сочетании
Talq аетае Balq 'Талк и Балк' — название ка-
кой-то страны, функционально соответствующей
названию легендарной страны Тегк-Тигк (см.
ниже). Balq — кабардинское название реки Мал-
ки, впадающей в Терек. По мнению Л. Г. Ло-
патинского, от названия этой реки происходит
и этноним «балкар» [СМОМПК, ХЦ, 1:4].
Нам трудно судить о достоверности этой этимо-
86
логии, однако подчеркнем, что в осетинском
эпосе упоминается еще страна Malq, выходцем
из которой был герой Маргудз [HKf I: 306, 307].
В осетинском эпосе упоминается еще один при-
ток Терека — Араф, название которого встре-
чается в трех фонетических вариантах: ALroef,
Ireef, Roef. Последняя форма встречается в юго-
осетинских вариантах и является названием род-
ника [ХИФ 1940: 105]. Перенос названия реки
на родник можно объяснить либо контамина-
цией с гидронимом ALraefy swar 'Минеральный
источник Араф' из Южной Осетии, см.: [Цхов-
ребова 1969: 162], либо он произошел по примеру
переноса названия Уруп (см. выше). Для отпа-
дения начального ае в форме Rsef сравните
ниже Iwan из * oelwan.
О населенных пунктах центральной части
Северного Кавказа, названия которых связы-
ваются с нартами, мы уже говорили. Остано-
вимся еще на тех названиях, которые встречают-
ся хотя бы в двух национальных вариантах
эпоса.
Действие одного сюжета балкарского эпоса
происходит «близ того места, где теперь нахо-
дится селение Кардан» [Дебет: 144]. Къардэн
'Кардан' — кабардинская фамилия, ведущая свою
родословную от нарта Сосруко [НАГЭ: 350].
В адыгском эпосе «Сатаней воспитывалась в
Дыгулибгове, где жили Кардановы» [НАГЭ:
189].
В осетинском эпосе упоминается топоним
Tdetoertup — название местности в Северной Осе-
тии. В эпосе (и в сказках) Татартуп выступает
как божество, покровитель степей [ИАС, I: 274;
Дзагуров 1973: 538]. Топоним «Татартуп» встре-
чается и в картвельских вариантах нартиады:
87
«Давай поклянемся по-нашему, в дальней кре-
пости Татартупи» [Дзидзигури 1986: 70]. Согласно
вайнахским сказаниям, нарты и орстхои погибли
у Татар-Тупа [Далгат 1972: 108].
Как видно из приведенного материала, топо-
нимия центральной части Северного Кавказа
не играла столь важной роли в нартовском
эпосе, как топонимия Западного Кавказа. Все
сколько-нибудь значимые объекты (крепости,
горы, реки) находились не в центральной, не в
какой-то другой части Кавказа, а именно на
Западном Кавказе, откуда, по всей видимости,
шло влияние эпосотворческой культуры на
другие районы Кавказа. Интересно, что в нартиа-
де нет ни одного топонима из восточной части
Кавказа или Закавказья, который бы встречался
в двух национальных вариантах одновременно.
Если бы центр окончательного редактирования
нартовского эпоса находился не на Западном
Кавказе, а, скажем, в Центральном, Восточном
или каком-то другом районе, то топонимическая
картина была бы совершенно иной.
То, что принято называть «узлами зарожде-
ния нартовского эпоса» — явление, без всякого
сомнения, вторичное: речь должна идти об адап-
тации в инонациональной среде нартовских
сказаний, основа которых восходит к аланскому
(скифо-сарматскому) эпическому циклу. В числе
основных критериев и условий выделения узла
или центра формирования нартовского эпоса
Ю. С. Гаглойти называет степень распростра-
ненности нартовских сказаний и наличия в них
общенартовских сюжетов [Гаглойти 19896:
159].
Одним из основных критериев, на наш взгляд,
могут быть данные топонимии. Однако уточним:
88
центр формирования был один и находился,
как увидим ниже, не на Кавказе, а в Южно-
русских степях. На Кавказе, а особенно на За-
падном Кавказе — в политическом и идеологи-
ческом центре средневековой Алании,— проис-
ходило окончательное редактирование осетин-
ского эпоса. Узлов же могло быть столько,
сколько народов заимствовало нартовский эпос
у предков осетин. Если бы узел формирования
предполагал независимое рождение определен-
ных эпических сюжетов у разных народов с их
последующим перекрестным заимствованием,
следовало бы ожидать, что топонимия, скажем,
Абхазии, которая считается одним из центров
формирования нартовского эпоса, встречалась
и в осетинских, и в кабардинских, и в кара-
чаевских вариантах нартиады. Между тем этого
нет: даже у близкородственных абазин, часть
которых выселилась с территории Абхазии
после XIV века, в эпосе не встречаются топо-
нимы с территории своих предков. Более того,
вся топонимия самих абхазских вариантов, как
отмечалось выше, указывает на верховья Куба-
ни. Следовательно, абхазский узел формирова-
ния нартовского эпоса может означать только
вклад абхазского этноса в абхазские вари-
анты нартиады, а не в нартовский эпос в целом.
То же самое можно сказать о других узлах, ко-
торые на первых порах представлялись узлами
по адаптации древнеосетинского эпоса.
К сожалению, мы пока не можем ответить
на вопрос о том, что из области сюжетики
внесли кавказские народы в общенартовскую ти-
пологию.
Вернемся к разговору о географических
названиях.
89
НАРТЫ И ВОСТОЧНАЯ ЧАСТЬ
ЦЕНТРАЛЬНОГО КАВКАЗА
Топонимия восточной части Центрального
Кавказа (современной Чечено-Ингушетии) пред-
ставлена только в вайнахских вариантах нартиа-
ды. Представлена она обильно. Нет другого
национального варианта нартиады, где бы
местные названия включались в нее так же
часто, как в вайнахских вариантах.
Обращают на себя внимание следующие
особенности эпической топонимии вайнахских
сказаний: а) число общенартовских топонимов
сведено к минимуму; б) сказания, включающие
местную топонимию, носят характер фамильных
преданий; в) полностью отсутствует представле-
ние об эпическом социуме, о легендарном
нартовском селении; г) нет сведений об обители
нартовских (нарт-орстхойских) богов.
Представляет интерес локализация нарт-орст-
хойцев. Сказители помнят о нарт-орстхойцах
как о племени, занимавшем равнинную зону
современной Чечено-Ингушетии, и лишь изредка
помещают их в горах: «Нарты... жили в селении
Яндырка около Назрани»; «Нарт-эрстхойцы жили
по лощинам близ реки Ясса»; «На высоком
кургане, на Амзин-каже, северо-восточнее Шир-
юрта, жил нарт-эрстхоец Гепаг» (ср. осет.
Gappaeg-deldar 'правитель Гаппаг' — имя некоего
владетеля, живущего на холме [ХИФ 1940: 30])13;
«Повыше Саясана, между хуторами Алерой и
Турты, в горах жили нарт Теча и его возлюб-
13 Нет ли связи с названием части ингушей в устах
карабулаков — rlannapou от rlan ‘застава, крепостная огра-
да' [Волкова 1973: 167]?
90
ленная Цай»; «Недалеко от Эгикала находится
кладбище в местности Киндий эмараш. Раньше,
говорят, на том месте жили Кинда и его сын
Шоа» (-осет. «Сын Чандза Сауа»); «По реке
Ямсу жил некий нарт-эрстхоец»; «Некогда жили
два нарта: Наур и Гожак. Жилище Гожак-нарта
и теперь еще видно на земле Нога-Мирза-юртов-
ского аула и называется Гожак-ор, т. е. пещера,
или подкоп Гожака»; «Говорят, что нарт-эрст-
хойцы жили в Большой Чечне, над Тереком
и в Ингушетии. Нарт-эрстхойцы жили также
вокруг Ножай-Юрта»; «На том берегу (реки
Акташ.— Ю. Д.) жили злые нарты» [Далгат
1972: 108, 228, 288, 289, 318, 334, 338, 340, 343];
«основатель селения Экажево — Ачамаз»; «Дав-
ным-давно жил в Козашке нарт Козаш. Он был
очень гордый и сильный человек... От берегов
Терека до Сунжи вся долина Гарма принадле-
жала ему»; «На Ачамза-кургане жил нарт Ачмаз,
на Гарма-кургане — Германч»; «В то время возле
села Шалажи на вершине соседней с Бора-лам
жил нарт-орстхоец по имени Уса»; «В районе
Ножай-Юрта между Курен-Бен и Ялхой-Мохк
у реки Гумси было село, в котором жили нарт-
орстхойцы» [ССПЧИ: 256, 259, 286, 290].
Локализация нартов в равнинной зоне Чечено-
Ингушетии встречается в вайнахских сказаниях
параллельно с локализацией их в Осетии (Чми,
Саниба) и современной Карачаево-Черкесии
(см. выше). О герое Сеска Солсе (-осет. Сослан)
говорится, что он жил в местечке Мцехета,
т. е. в Мцхете, недалеко от Тбилиси [Мальсагов
1970: 104].
В некоторых вайнахских сказаниях с именем
нартов связывают происхождение различных
башен .в Чечено-Ингушетии. Некоторые ска-
91
зания описывают, как горцы-вайнахи (или мест-
ные герои, противостоящие нарт-орстхойцам)
изгоняют нарт-орстхойцев с их земель в равнин-
ной части Чечено-Ингушетии и осваивают их
территорию: «Чеченцы сговорились отнять у
нарт-эрстхойцев землю, чтобы жить на ней...
С горных высот вайнахи войной пошли на царя
нартов Наураза»; «Злые нарты испугались...
и покинули нашу страну» [Далгат 1972: 340—
341, 344]; «Они (т. е. нарты Козаш, Ачамза
и Германч.— Ю. Д.) не давали людям, живущим
в горах, ни спуститься с гор, ни распахивать
поля», но после того как местный герой Нясар
убил Козаша, испуганные Ачмаз и Германч
ушли с долины Гарма и «Нясар со своими
людьми остался жить в долине Гарма»; «Чеченцы
жили в горах. Когда им не стало хватать своего
края, они попросили земли у предводителя
нарт-орстхойцев Наура, проживавшего в Ножай-
Юрте», но после того как Наур отказал им в
просьбе, чеченцы пошли войной на нарт-орст-
хойцев. «Нарт-орстхойцы, испугавшись, бежали
за Терек. Там они воздвигли башню и прорыли
пещеру» [ССПЧИ: 259—260, 285].
Для определения этнической принадлежности
нарт-орстхойцев, занимавших равнинную зону
современной Чечено-Ингушетии и бежавших
за Терек, достаточно указать, что название
нартовской долины «Гарма», раскинувшейся от
«берегов Терека до Сунжи», имеет явно осетин-
ское происхождение. Составители сборника вай-
нахских сказаний снабдили этот эпический
топоним следующим пояснением: «Гарма —
«жаркая» равнина» [ССПЧИ: 492]. Перед нами
осетинское слово qarm/garm 'теплый'. Следо-
вательно, равнинные жители (нарт-орстхойцы)
92
вайнахского эпоса, занимавшие почти всю пло-
скостную зону современной Чечено-Ингуше-
тии,— это предки осетин — скифо-сармато-аланы.
К аналогичному выводу пришел и Г. В. Цулая,
видящий в антинартовской направленности нарт-
орстхойского эпоса вайнахов параллель к борьбе
«таргамосианов», т. е. кавказских аборигенов,
против «хазар», т. е. скифов, в грузинской
хронике «Жизнь картлийских царей» [Цулая
1987]. По мнению А. О. Мальсагова, «гибель
нарт-орстхойцев отражает в конечном итоге
победу местных героев-богатырей и местного
населения над пришельцами-насильниками, ко-
торые не останавливаются даже перед борьбой
с местными богами» [Мальсагов 1970: 151].
В противоположность нарт-орстхойцам мест-
ные герои всегда рисуются положительными.
«Одним из самых положительных образов из
местных героев является, пожалуй, Колой-
Кант — обобщенный идеальный образ мирного
пастуха» [Мальсагов 1970: 128]. Местные герои,
как отмечалось выше, живут в горах: «Соска
Солса поехал в селение Охкыр, где жил Охкыр
Кант, с целью отбить у него жену» [Далгат
1972:320], здесь Охкыр — местечко в горной
Ингушетии [там же: 428]; «В древние времена
Пхагал Бяри, Колай Кант и Сеска Солса охра-
няли Галгай Коашке от набегавших снизу
врагов. Их укрепления находились в Ассинском
ущелье около башен Гагиевых, в Галгай Коашках»
[там же: 322].
Как видно из последней цитаты, нартовский
герой Сеска Солса включен в число местных
героев. В этом мы видим один из начальных
этапов механизма адаптации. Нигде так отчет-
ливо не виден механизм адаптации заимствован-
93
ного эпоса, как на примере вайнахских сказаний:
в большинстве сказаний нарт-орстхойцы — враги
местных героев, притеснители и грабители —
это начальный этап заимствования; затем в от-
дельных сказаниях наиболее популярные герои,
каким является, например, Сослан, становятся
«своими» и включаются в число местных героев;
в дальнейшем все основные герои становятся
«своими» и вбирают в свой образ все положи-
тельное, что раньше было у местных героев.
Эпос большинства северокавказских народов
прошел все три этапа адаптации скифо-сармат-
ских сказаний. В Дагестане дело не продвину-
лось дальше первого этапа, здесь нарты из врагов
превратились в великанов. В Чечено-Ингушетии
адаптационная тенденция дошла до второго
этапа. Здесь, вопреки логике и здравому смыслу,
Соска-Солса, тот самый герой, который постоян-
но грабит, угоняет скот, похищает жен местных
вайнахских героев, в одном сказании превратил-
ся в «галгая» , т. е. ингуша [Мальсагов 1970:
104; Далгат 1972: 322], он назван «главой страны
галгаев» [Далгат 1972: 321]. В другом сказании,
очевидно, исходящем из того, что Соска-Солса
уже «свой» герой, «Соска-Солса проезжал
однажды с гор на равнину» [ЧР: 31], а не с рав-
нины в горы, как в других сказаниях. Очевидно,
подобные противоречия становятся неизбеж-
ными на первых этапах адаптации заимствован-
ного эпоса.
Если попытаться расследовать причины того,
почему нарт-орстхойские сказания вайнахов
остановились на втором этапе адаптации, при-
дется взять в расчет тот факт, что эпические
сказания у вайнахов приняли черты фамильных
преданий [Мальсагов 1970: 49]. Это значит, что
94
адаптационные тенденции у вайнахов пошли
по нетрадиционному пути, свернув в сторону
сближения сказаний с местными и фамильными
преданиями. Появились сказания, в которых
не только отдельные роды, но и целые племена
связываются по происхождению с нартами:
«Дочь Сеска Солсы родила от Кинда Шоа трех
сыновей... Люди из Кякале (Кхаькхале — три
населенных пункта) происходят от них». Ком-
ментируя этот отрывок, А. О. Мальсагов пи-
шет: «Перед нами единственный случай, когда
жители Кякале, от которых и пошло само на-
звание г!алг1ай (ингуши), возводят себя по
материнской линии к легендарному Сеска
Солсе» [Мальсагов 1970: 119—120].
В связи с прикреплением нартов к родным
местам в вайнахской нартиаде проходит мно-
жество местных топонимов: «Ассиновское уще-
лье», или «ущелье Асса», Джераховское и Дарь-
яльское ущелья [ЧР: 31; Далгат 1972: 277, 313];
аулы: Ялхой-Мохк, Эрщ, Зандак, Ножай-Юрт,
Дарги, Накыст, Пеша, Зонах-Аул, Долаково,
Кантышево и др. [ЧР: 32; Далгат 1972: 288,
303, 329; ССПЧИ: 260]; реки: Гумс, Аргун,
Ярхсу, Бу лк, Ар мхи, Асса [ЧР: 33, 37; Далгат
1972:288, 289, 319, 323,~328; ССПЧИ: 298]; горы
и хребты: Ов-Мохк, Амир-кортош, Аккинская
гора, Рагний ургаш, Теча-корт, Шатой-гора,
Докой-Корт, Тумсой-лам [Далгат 1972:	288,
289, 328, 329] и др.
Среди нартовских топонимов вайнахских
сказаний особое место занимает гидроним
«Терек». В своих сказаниях вайнахи помнят
Терек с того времени, когда он был небольшим
ручейком. Многоводным Терек стал после
обращения нартов к Богу с просьбой оградить
95
Соска-Солсу и его воинов, угнавших стадо
Колой-Канта, от настигавшей их погони. Бог
выполнил эту просьбу, и «Терек стал таким
многоводным потоком, что человек не мог
его перейти» [ЧР: 28—29]. В другом варианте
этого сказания картина несколько иная: убе-
гавший от погони Сеска Солса с друзьями до-
ехал до многоводного .Терека. «Обратился
тогда Сеска Солса к Тереку с просьбой: «Умень-
ши свои воды, я свой золотой пояс подарю
тебе». Сказав это, бросил он в воду золотой пояс,
изготовленный умелыми мастерами. Доволен
был Терек подарком. Поясом любуясь, играя
с ним и купая в волнах, усмирился Терек и
приуменьшил свои воды. Как рассказывают
люди, с тех пор вода в Тереке поубавилась.
И сегодня Терек многоводен, а каким же он
был тогда?» [Далгат 1972: 305—306]. Такое тро-
гательное взаимопонимание между природой и
нартами свойственно почти всем национальным
вариантам нартиады.
Существует еще один вариант этого же ска-
зания, в котором Терек без просьбы нартов
оказал им ту же услугу: «Колай Кант... пустился
в погоню за похитителями и прибыл к Тереку,
когда Соска Солса успел уже переправиться
на тот берег реки и когда уже половина баранты
была на том берегу. Колай Кант хотел перепра-
виться, но вода Терека увеличилась, и он остался
на этом берегу» [Далгат 1972: 314]. Еще в одном
варианте аналогичную услугу оказывает нартам
Бог: преследователи «уже догоняли орхустой-
цев между Джераховским и Дарьяльским уще-
льями, но Бог, предвидя, что если братья Колой
Канта догонят орхустойцев, то прольется
человеческая кровь,— провел для устранения
96
кровопролития реку Терек так, что на правом
берегу остался Колой Кант с братьями и сестрой
Солсы и с половиной баранты, а на левом —
орхустойцы с остальной половиной баранты
Колой Канта, как бы в калым за сестру Солсы»
[там же: 313].
Нельзя не отметить, что во всех вариантах
противоборства между нартами и местными
героями симпатии природы и Бога на стороне
первых, тогда как симпатии сказителей! — на
стороне последних.
В вайнахских сказаниях более позднего
происхождения также встречается гидроним
«Терек», но здесь он служит границей между
чеченцами и ногайцами: «Сатай-хан жила на
кургане над Тереком»; «Жил за Тереком зна-
менитый богатырь — Ногайский Мирза» [Далгат
1972: 338].
3.	НАРТЫ И ЗАКАВКАЗЬЕ
Нартовский эпос распространялся с севера
на юг, поэтому ни один топоним Закавказья,
вошедший в язык эпоса в качестве названия
какого-либо района страны нартов, не стал
общенартовским и, за исключением данного
национального варианта, нигде больше не встре-
чается. Для приобщения нартов к родной
местности в эпос включались местные геогра-
фические названия.
В абхазских вариантах нартиады нарты оби-
тают не только в верховьях Кубани, но и в
районах рек Бзыби, Кодора, а также в других
районах Абхазии [Инал-Ипа 1977: 46]. В абхаз-
ских сказаниях упоминаются также реки Аалдзга
4 Нарты и их соседи
97
и Ариан-Арион. Последний гидроним, по всей
очевидности, является фольклорным названием
реки Риони — крупнейшей водной артерии Запад-
ной Грузии [Инал-Ипа 1977: 15, 29]. Упоминается
также гора Ерцаху, на которой охотится герой
Сасрыква [там же: 21].
В картвельских вариантах нартиады упоми-
наются селения Хаш кил, Ленджер, Лагами
[Абаев ОЯФ: 304], местность Доли и река Долра
в Сванетии [Дзидзигури 1986: 104—105]. По
мнению Ш. Д. Инал-Ипа, упоминание нартовской
реки Арион, предположительно сопоставляемой
с гидронимом Риони, а также мегрельское
наименование местности Санартия «дают осно-
вание думать, что не только в Сванетии и Раче,
но и в остальных частях Западной Грузии
может быть найдено еще больше нартских
следов» [Инал-Ипа 1977: 45].
Вторичность закавказской топонимии в нар-
товском эпосе хорошо видна и по ономастике
югоосетинских вариантов осетинского эпоса,
географические названия которых, за редким
исключением, все северокавказского происхож-
дения. Немногочисленные вкрапления югоосе-
тинской топонимии представляют интерес только
с позиции самих югоосетинских вариантов и
ничего не дают для общенартовской типологии.
В этом смысле интересны отношения между
нартами и дарциатами. Последние являются
доосетинским населением Южной Осетии, а
также горной зоны Северной Осетии. «По юго-
осетинским преданиям., на территории Юго-
Осетии раньше жили дарциата. (carciatde). В
ряде мест сохранились названия, связанные
с царциатами (царциатская скала в с. Хвце,
«Царциат-калак» в верховьях Б. Лиахвы)» [Ва-
98
неев 1989: 293]. Выше отмеча/ось, что в эпосе
царциата считаются нартовским племенем, хотя
и живут отдельно от нартов. Этот факт имеет
прозрачный исторический контекст, и мы к нему
вернемся в четвертой главе.
Общеосетинское распространение получил
еще один топоним закавказского происхожде-
ния — это название крепости, а ныне грузин-
ского города Гори — Gur/Gor. Известно не-
сколько вариантов сказания о взятии крепости
Гори героем Сосланом, отражающего реальные
исторические факты — захват осетинами кре-
пости Гори в 1292 году во главе с Ос-Багатаром
и тридцатилетнее хозяйничанье в ней. Как и
следовало ожидать, в эпосе исторический факт
захвата крепости контаминировался с чисто
фольклорным сюжетом, о чем мы говорили
выше, в связи со взятием крепости Хиз.
Хозяевами крепости Гори в эпосе являются
то Бурафарнуг [ИАС, 1: 128], то нарт Челах-
сартаг, имя которого в данном случае употреб-
ляется в форме Jeloexsoerdton [ПНТО, II: 47].
И в том, и в другом случае дочерью хозяина
крепости является красавица Агунда. В одном
варианте хозяевами крепости являются небо-
жители [ИАС, I: 211].
В некоторых других сказаниях также упоми-
нается крепость Гори. Так, герой Асаго жил
и действовал на горе Stur хопх 'Большая гора',
находящейся рядом с горой Bestawy boerzond
'Вершина Бештау’, а родители его жили в Гори
[ИАС, II: 129—130]. В другом сказании героиня
Сатана, после ухода ее мужа Урузмага в го-
дичный поход bale, «ночь проводила в крепости
Гори, а днем уходила в Нартовское селение»
[АСОНИИ, д. 351: 30—31]. Создается впечатло-
4*
99
ние, что все пространство от горы Бештау до
крепости Гори представлялось нартам единым
непрерывным континуумом.
Следует добавить, что нарты очень гордились
участием во взятии крепости Гори и даже на
том свете вспоминали об этом [ИAC, II: 404].
Отметим также, что сюжет о взятии крепости
Гори лучше представлен в североосетинских
вариантах осетинского эпоса, нежели в юго-
осетинских.
О гидрониме ALraef — названии родника в
Южной Осетии, проникшем в язык эпоса в форме
Raef, мы говорили выше.
Топоним Lyci — название местностей, куда
собирались нарты, встречается только в юго-
осетинских вариантах и, возможно, связан с
названием нартовского селения Lose в Северной
Осетии.
4.	НАРТЫ И НИЗОВЬЯ КУБАНИ
Среди регионов, причисляемых к стране
нартов, особое место занимают низовья Ку-
бани. Общенартовских топонимов этого региона,
являющихся названиями различных районов
страны нартов, в эпосе не так уж много. Но
в этом регионе у нартов много соседей и врагов,
что косвенно свидетельствует о локализации
страны нартов в прошлом в низовьях Кубани.
В этом смысле показательны адыгские и осетин-
ские варианты эпоса, в которых сохранились
одни и те же названия народов и районов ниж-
него течения Кубани и Приазовья. Объясняется
это тем, что и предки осетин, и значительная
часть адыгов в прошлом обитали в этом регионе.
100
К этому вопросу мы вернемся, когда речь пойдет
о друзьях и врагах нартов. Здесь остановимся
на названиях нартовской страны.
Поскольку часть адыгов (адыгейцы) удер-
жалась в интересующем нас регионе, в адыгском
эпосе топонимы низовий Кубани представлены
намного богаче по сравнению с осетинским
эпосом.
О названии Кубани Псыж в адыгских вариан-
тах мы говорили выше. Низовья Кубани часто
упоминаются в цикле «чинтских» сказаний
параллельно с гидронимом Тен 'Дон'. В адыг-
ском эпосе упоминается и название реки в
Адыгее — Пшиш (приток Кубани): на берегу
этой реки, недалеко от нынешней станицы
Рязанской, находился дом Аледжевых (-осет.
Алагата) [НАГЭ: 235; ССА: 25].
В адыгском эпосе известен и топоним
Тамань—Таман [Кумахов 1984:299]. В детопо-
нимизированном виде слово темэн 'плавни', 'бо-
лото', тэймэн, таман 'озеро' употребляется пре-
имущественно в сочетании с эпическим топони-
мом: Аркъэнык1эу темэным 'В плавнях низовья
Аркана', Аркъынэу темэны ш1уыц1эм 'В черных
плавнях Аркына', АрхъэкТэу темэным 'В плав-
нях низовья Архи', Аргъычы темэным ышъхьэ
'Выше плавней Аргича' [там же: 297]. «Темэн —
адыгейское название Тамани и Таманского полу-
острова. То, что это же слово обозначаем 'озе-
ро', 'болото', 'плавни', легко объяснить семан-
тически: широко известны (особенно в прошлом)
болотистые озера, лиманы и плавни Таманского
полуострова» [там же: 299]. В адыгском эпосе
есть герой Темэншыу, имя которого означает
'Таманский всадник' [Гадагатль 1987: 128; Кума-
101
хов 1984: 304]. «Таманская степь» — Tamani bu-
dur — упоминается и в осетинском эпосе: там
живет красавица Акула [ПНТО, II: 25; ср.: Ма-
лиев 1973: 237].
По происхождению топоним «Тамань» —
тюркский, из др. тюрк, taman 'определенный
сан' [Фасмер IV: 17].
В адыгских сказаниях упоминается гора
Собер-Уаш — букв. 'Собер-Гора'— место нартов-
ских поединков: «Нарты в сроке никогда
не отказывают. Назначаю и я тебе срок —
завтра в полдень будь у Собер-Уаша... Саусурук
на другой день поехал к горе Собер-Уаш»
[НАГЭ: 359]. «По свидетельству Дьячкова-Тара-
сова, это гора близ станицы Азовской» [там же:
360]. Не исключено, что сюда относится и осетин-
ское Soppaer— имя врага нартов [ПНТО, II:
76, 77; НК: 322—324]. Сравните также топонимы
на карте Осетии Suppaery faez 'Равнина Суппара',
Soppaer 'Соппар', Soppaery wyngaeg Теснина
Соппара' [Цагаева 1975: 163, 470—471, 507].
К этим фактам можно прибавить название
Азовского моря в адыгском эпосе. Надо полагать,
что в свое время Азовское море служило
естественной границей нартовской страны. На-
сколько можно судить, в языке адыгского эпоса
два названия для этого моря: с одной стороны,
Тузэв, Тузэжъу [Гадагатль 1987: 128], в русском
переводе— «Азовское море» [НАГЭ: 295], с дру-
гой — МыутТэ, или Хы Мыут1э — «древнеадыг-
ское наименование Меотского (ныне Азовского)
моря» [Гадагатль 1967: 357]. Первое название
заимствовано из крымско-татарского ^Azgw, от-
куда и русское название этого моря — Азовское
море [Фасмер I: 63]. Второе название восходит
к греческому названию этого моря — Моп&тит,
102
Обращает на себя внимание, что все назва-
ния крупных географических объектов района
нижнего течения Кубани, за исключением на-
звания самой Кубани, в языке адыгского эпоса
носят заимствованный характер. Особое значение
имеют тюркизмы Темэн, 1узэв и Тен. Не говорит
ли это о том, что вв эпоху становления «Тму-
тараканского цикла» адыгских сказаний соседями
адыгов были какие-то тюркские племена? Впро-
чем, не исключено позднейшее вытеснение ис-
конных названий тюркизмами. Несомненно одно:
как показывают адыгские варианты нартиады,
в районе нижнего течения Кубани находилась
легендарная нартовская страна. Об этом говорят
и осетинские сказания. В абхазских сказаниях
страна нартов не помещается ниже среднего те-
чения Кубани.
5.	НАРТЫ И ЮЖНОРУССКИЕ СТЕПИ
Данные нартовской топонимии позволяют
ставить вопрос еще об одной родине нартов — о
Южнорусских степях. Так, в абазинских вариан-
тах нартиады утверждается: «От Азовского моря
и до Каспийского (с одной стороны), от этих
мест и до Волги — с другой стороны, жили
нарты» [НАНЭ: 186]. На основе этимологических
разысканий к аналогичному выводу пришел
Г. Бейли [Bailey 1980: 260].
Данные языка осетинского эпоса позволяют
расширить рамки северной нартовской страны.
В одном варианте сказания о последнем
походе Урузмага ковчег с Урузмагом нарты
опустили в реку Ariadan, волны которой вынесли
103
ковчег в море [Ф 1983, 3: 83—85]. Как видно
из контекста, река Arfadan протекает по нартов-
ской стране. Этот гидроним состоит из компо-
нента arf 'глубокая', dan 'река' (в архаичном
оформлении, вместо современной формы don)
и соединительного гласного а. Из тех же ком-
понентов состоит скифское название Днепра:
Ddn-apr- 'Река глубокая' [Абаев ОЯФ: 236]. Осе-
тинский Arfadan является закономерной моди-
фикацией скифского названия Днепра: поста-
новка определения на первое место, метатеза
* рг-+гр, переход * p-^f — все это закономерно.
В осетинских и адыгских вариантах нартов-
ского эпоса часто упоминается Волга: осет.
Edil, Idil, адыг. Идил, Индил. В осетинском
эпосе герои либо тренируют своих коней на
берегу Волги [АСОНИИ, д. 351: 297], либо ку-
пают их в Волге [там же: 294]. Гидроним Edil,
Idil заимствован из тюркских языков, ср. чуваш.
Atal, Adyl, татар. Idyl, чагат. Atil Adil, казах.
Edil [Фасмер I: 337]. Сюда же относится имя
эпизодического героя осетинского эпоса — Adyl,
живущего в замке у слияния двух рек [НТХ: 98—
101].
Источником антропонима Adyl следует при-
знать чувашскую форму Adyl. Алано-прото-
чувашские контакты в прошлом свидетельст-
вуются языковыми данными [Абаев ИЭСОЯ
I: 328; Егоров 1964: 318].
Поскольку в эпосе Волга считается «нартов-
ской» рекой, можно было ожидать, что в прош-
лом она имела оригинальное осетинское назва-
ние, вытесненное впоследствии тюркским заим-
ствованием. Г. А. Дзагуров обратил внимание
на один сюжет осетинского эпоса, в котором
104
встречается гидроним Narti ustur don 'Большая
(Великая) река нартов' [АСОНИИ, д. 351: 107],
замещающий гидроним Edil 'Волга' других ва-
риантов этого же сюжета. На этом основании
Г. А. Дзагуров сделал вывод о тождестве 'Боль-
шой реки нартов' с Волгой [там же]. Действи-
тельно, не исключено, что гидроним Narti
ustur don в прошлом был фольклорным назва-
нием Волги. Впрочем, нельзя исключать и другую
возможность. В. И. Георгиев, а задолго до него
Д. Лавров, возвели название Днестра к иран-
скому * ddnu-(a)stura-, что соответствует осе-
тинскому don-ystyr 'Большая река' [Georgiev
1981: 329; Лавров 1883: 197]. Скифское Ddn-astur
должно было дать в осетинском Sturdon, что
мы и Заходим в нартовском гидрониме Narti
ustur don. Отношение между порядком компо-
нентов скифского Ddn(a)stur и осетинского
ustur don такое же, как в случае со скифским
Ddndpr 'Днепр' и осетинским Arfadan. Не исклю-
чено поэтому, что в гидрониме Narti ustur don
сохранилось скифское название Днестра.
Насколько мы знаем, нет других ономасти-
ческих данных, могущих свидетельствовать о
южнорусской локализации страны нартов. Есть,
правда, косвенные свидетельства — названия со-
седних стран и народов, а также лексические
данные, о которых речь пойдет в следующих
главах.
* * *
Подведем итоги. Как видно из данной главы,
поддающиеся идентификации топонимы нартов-
ского эпоса позволяют локализовать страну
105
нартов в трех местах: 1) на Северном Кавказе,
2) в низовьях Кубани и 3) в Южнорусских
степях. Трудно сказать, представлялись ли когда-
либо эти районы создателям эпоса непрерывным
континуумом. Если «да», то какой народ, но-
ситель эпоса, мог занимать столь обширное
пространство, если не скифо-сарматские племе-
на? Если «нет», то придется поставить вопрос
о переселениях носителей эпоса, повлекших
последовательные переносы нартовской страны
с одного региона на другой. Второе предполо-
жение более вероятно.
А если так, то встает еще один вопрос: в ка-
ком направлении шло движение носителей эпо-
са — с Кавказа в Южнорусские степи или на-
оборот?
Оставляя в стороне эпоху доисторических
переселений индоевропейских и других народов,
к которой могут восходить лишь отдельные
сюжеты и мифологемы, отнюдь не эпос о нартах
в целом и даже не его ядро, следует остановиться
на переселениях в историческое время, которые
и могли отразиться в эпосе. В эту эпоху движе-
ние шло от Южнорусских степей и Приазовья
в сторону Кавказа: такой путь проделали как
предки осетин и балкаро-карачаевцев, так и
часть адыгских племен.
Что касается неоднократно предпринимав-
шихся попыток связать истоки нартиады с Малой
Азией — родиной большинства северокавказских
народов [Кумахов 1987: 105—106; Козаев 1989:
74], то они основаны на более чем сомнительных
сопоставлениях: термина nart с названием страны
Наири-Урарту (Ашхацава, Алборов, Бакаев, Ду-
дарев) и этнонима cint с этнонимом «хатты»
[Кумахов 1987: 105—106]. О происхождении тер-
106
мина nart мы уже говорили. О чинтах скажем
в следующей главе.
В целом, до сих пор не удалось распознать
ни одного топонима из нартиады, происхожде-
ние которого можно было бы увязать с оно-
мастикой древней или современной Передней и
Малой Азии, и ни одного общенартовского
топонима, связанного с Закавказьем. Ученые,
пытающиеся вывести корни нартовского эпоса
из Малой Азии, игнорируют тот факт, что даже
у самых южных народов, носителей нартиады
(абхазы, картвелы, осетины), вся эпическая
топонимия — северокавказского происхождения.
§8
fcTd кУк	fc-T-A
t|p TjT Tp Tjr 4k 4Т Tp Tjr Tp
ГЛАВА
3
ДРУЗЬЯ И ВРАГИ НАРТОВ
о наблюдениям специалистов, «чужая»
земля в героическом эпосе — это обыч-
но средоточие зла для «своего этноса»
[Путилов 1988: 23]. Нартовский эпос
не составляет в этом смысле исключе-
ния: если брать осетинские варианты, то, за ис-
ключением народа чинтов и их страны, не было
ни одной страны, с которой бы нарты поддержи-
вали постоянные дружеские отношения. Объяс-
няется это не только отмеченной выше законо-
мерностью, но и особой склонностью самих нар-
тов к постоянным грабительским набегам.
Жизнь нартов проходит в войнах и столкно-
вениях. Вот как об этом говорит сказитель:
«Нарты представляли из себя очень сильный на-
род. Не удовлетворяясь простой, спокойной жиз-
нью, они проводили все свое время в набегах,
войне или охоте» [СМОМПК, VII, 2: 3]. Походы
совершались в далекие страны, но иногда нарты
сталкиваются и со своими соседями. «Видней-
ших нартов мы видим нередко озабоченными
тем, не осталась ли где-нибудь неопустошен-
108
ная область. Самый факт, что такая область где-
либо сохранилась, был достаточным мотивом, что-
бы отправиться туда в поход» [Абаев НЭО: 87].
Аналогичная картина в вайнахских сказаниях:
«Сидели орхустойцы... Они рассуждали: «Есть
ли такой край, где бы они не были и не грабили?»
[Далгат 1972: 310].
Неопустошенная область носила у нартов не-
сколько названий: aevicog 'нехоженная', аепае-
vnaeld 'нетронутая', aenaesgaerst 'необследован-
ная', aexaerd или aenaexaerd 'несъеденная', аепае-
sast 'несломленная'. Несколько названий и для
понятия 'экспедиция в неопустошенную об-
ласть': fosy kond, bale, staer. В одном сказании
герои отправляются в экспедицию в страну,
которая «менее других сломлена» (aenaesastdaer су
zaexx и) [АСОНИИ, д. 350: 123], откуда видно,
что покорение «неопустошенных стран» прохо-
дило поэтапно.
В походы отправлялись на неделю, на месяц,
на один или три года, на семь, двенадцать и даже
двадцать лет [ССКГ, III: 19, 23]. Нартовские по-
ходы убедительно сопоставляются с походами
алан в дальние страны [Дюмезиль 1976: 35],
но как справедливо подчеркнул Г. Бейли, такие раз-
бойничьи набеги практиковались у всех кочев-
ников [Bailey 1970: 34].
Часто нарты сами подвергались нападению
как со стороны реально существовавших в про-
шлом народов, так и со стороны различных ми-
фических существ, прежде всего — великанов.
Сохранил ли’ эпос сведения о народах, с ко-
торыми встречались предки носителей нартиады?
Отвечая на этот вопрос, Г. В. Цулая пишет: «Про-
тив кого воевали нарты? Распознать конкретно
этническую принадлежность их врагов в самом
109
эпосе безнадежно. Более того, в нартовском эпо-
се они вообще безлики» [Цулая 1987: 27]. Мы дол-
жны огорчить известного кавказоведа: этниче-
скую принадлежность большинства нартовских
врагов можно распознать, что называется, с пер-
вого взгляда, и они не так уж безлики.
Приблизительно то же пишет Ш. Д. Инал-Ипа,
по мнению которого в нартовских сказаниях
«сравнительно редки вообще упоминания о со-
временных нам или даже исторически засвиде-
тельствованных народах древности» [Инал-Ипа
1977: 45]. Это неточно. Разумеется, если сравни-
вать нартовский эпос с летописью, то в нем дей-
ствительно «сравнительно редко» упоминаются те
или иные народы. Но если сравнивать нартиаду
с другими эпическими произведениями, то в ней
не так уж редко упоминаются исторически за-
свидетельствованные народы. И еще: если срав-
нивать абхазский вариант нартиады с осетинским
или вайнахским, то в нем действительно редко
встречаются названия современных или известных
из истории народов. Но стоит ли распространять
впечатления, вынесенные от анализа одного на-
ционального варианта нартиады, на нартовский
эпос в целом? Скудость общенартовской этно-
нимии в абхазских вариантах нартиады объяс-
няется специфическими особенностями формиро-
вания нартовского эпоса у абхазов. В абхазском
эпосе, как отчасти и4в осетинском [Абаева 1985:
127], исторических противников олицетворяют
великаны.
Приведенные выше высказывания свидетель-
ствуют о недостаточной изученности этнических
названий в нартовском эпосе. Материал данной
главы призван в какой-то мере восполнить этот
пробел.
ио
Благодаря необычайной военной активности
нартам были известны многие страны и народы.
Названия некоторых народностей и далеких стран
известны нартам благодаря культурным связям.
Так, о Хорасане нарты осетинского эпоса знали
благодаря ввозимой оттуда хорасанской шелко-
вой ткани xwysar (xussar, xwyrsan) qwy mac 'дорогая
шелковая (букв, 'хорасанская') ткань' [Абаев
ИЭСОЯ IV: 268—269].
Названия некоторых народов превращены в
эпосе в антропонимы правителей данных наро-
дов.
Бесконечное множество названий соседних
и далеких стран и народов в нартовском эпосе
можно разбить на две неравнозначные группы:
с одной стороны — топонимы и этнонимы, во-
шедшие в язык эпоса сравнительно недавно, с
другой — названия, вошедшие в отдаленном про-
шлом. Последняя группа названий превосходит
по количеству первую и, по сути, является бес-
ценным источником по истории межэтнических
связей в древности и средневековье.
Рассказ о врагах и друзьях нартов начнем со
стран и народов, названия которых вошли в язык
нартиады сравнительно недавно и легко под-
даются идентификации.
1.	ЭТНИЧЕСКАЯ НОМЕНКЛАТУРА
ПОЗДНЕГО
И ПОЗДНЕЙШЕГО ПЕРИОДОВ
На названиях некоторых соседних с нарта-
ми народов мы останавливались выше, когда го-
ворили об отношении нартов к народам, среди
которых бытует нартовский эпос. Здесь мы ос-
111
тановимся на других известных нартам народах
и странах.
На Северном Кавказе нартам осетинского
эпоса известна местность Кизляр (Qyzlar)— наз-
вание степи и населенного пункта в Дагестане
[АСОНИИ, д. 351160]. В словосочетании babiag
aeftawgee 'бабийская попона' [ПНТО, II: 69], по
мнению Г. Бейли, сохранилось арабское назва-
ние Дербента al Bab, Bab al-abaabf al Bab wa L-ab-
wab [Bailey 1980: 259] —исторической области в
той же Дагестанской степи. Один из дагестанских
народов — ногайцы, часть которых проживает
также в современной Карачаево-Черкесии и кото-
рые в прошлом занимали большие пространства
северокавказских степей,— часто упоминается в
осетинском эпосе. Ногайцы (nogaj) являются про-
тивниками нартов. В одном сказании упоминаются
«черные ногайцы» [ПНТО, I: 4]. Упоминаются
также «ногайские богатыри» [ССКГ, V: 3], «но-
гайские парни» [ПНТО, II: 67], «ногайские кня-
зья» (notjaji aeldderttde) [АСОНИИ, д. 351: 70]. В
одном сказании нарты переселили «из ногайской
молодежи сто девушек и сто парней», поселили
их вокруг крепости Адыла и образовали новое
селение [НК: 318].
В балкаро-карачаевских сказаниях упоминает-
ся герой по имени «Ногай-Коротыш» [Дебет: 42].
Герой по имени No$a-Bo$a упоминается в осе-
тинском эпосе [НК, I: 422—426]. Семантически
значимой частью этого имени Является No$a, вос-
ходящая к интересующему нас этнониму. Что
касается второй части, то она появилась как ас-
сонанс к первой, подобно тому, как этноним
allon 'аланы' в языке эпоса (и в сказках) встре-
чается в сочетании allon-billon.
В указанном осетинском сказании Нога-Бога
112
является владетелем страны Nony zaexx 'Стра-
на нонцев’. Нартам она известна как'одна из не-
опустошенных областей, и мы видим, как Сос-
лан угоняет табуны конского Нога-Бога (под-
робнее см. ниже).
Сведения о ногайцах встречаются и в вайнах-
ском эпосе: богатыри по имени «Ногай Мирза»
или «Ногайский мирза» [Далгат 1972: 338; ССПЧИ:
286] и Неге, т. е. «ногаец». Последний живет не-
далеко от нартов и похищает жену героя Чуара
[Далгат 1972: 328]. Имя «Неге» в фольклоре че-
ченцев и ингушей встречается не как этнический
адекват, а как полумифическое существо, всегда
враждебное и очень могучее. Герои не просто
борются с ним, но справедливо мстят за злые его
дела; фольклорное восприятие Неге, возможно,
обусловлено воспоминаниями о татаро-монголь-
ских завоевателях» [там же: 431]. Связь между
ногайцами и монголами прослеживается и в осе-
тинском эпосе (см. ниже этноним поп). Походы
к ногайцам совершали нарты и в балкаро-кара-
чаевском эпосе [КБФ: 259].
Названия других северокавказских народов
мы рассмотрели выше. Здесь хотим остановить-
ся на этнонимах, сохранившихся в устойчивых
словосочетаниях. Местность Qeelqa известна в
языке осетинского эпоса в словосочетании Qeel-
qajy synt 'ворон из (местности) Калка' [МД 1941,
6: 57]. В топониме Qeelqa мы видим заимствова-
ние самоназвания ингушей г1алг1а(й), известного
в русских источниках XVI—XVII вв. в форме
калкан, калкай [Волкова 1973: 154]. Самоназва-
ние ингушей отложилось в осетинском языке
и в форме qulga [Абаев ИЭСОЯ II: 314]. В языке
нартовского эпоса сохранился близкий к ингуш-
скому источнику фонетический вариант.
113
В выражении angusag sevdust sarg 'ангусское
украшенное седло' [ПНТО, II: 69], по мнению Г.
Бейли, сохранилось название ингушей angus, са-
мостоятельно не встречающееся и восходящее
к названию первого ингушского поселения на
плоскости — Ангушт, Ингушт, Онгушт [Bailey
1980: 259]. На наш взгляд, это вполне приемле-
мая догадка. Для отпадения конечного t в группе
stf§t) в осетинском языке сравните такие примеры,
как is 'есть' из *astif darses 'одежда' из ^darweest
[Абаев ИЭСОЯ I: 344; Абаев 1982: 119]. Не исклю-
чено, что и русская форма ингуш (без конечного
т) идет из осетинского языка.
Закавказские народы в нартиаде упоминают-
ся реже. В одном осетинском сказании «Сосры-
ко, отправившись из дому на семь лет, нанялся
где-то к одному армянину» [ССКГ, VII: 4]. Это
едва ли не единственное упоминание армян в нар-
товском эпосе осетин. В другом осетинском ска-
зании упоминается город Axar-kalak [НТХ: 111],
с которым нельзя не сопоставить название ар-
мянского города Ахал-калак в Грузии [НК: 376].
В Ахар-калаке нарты покупают рыбу. Сравните
в этом отношении упоминавшийся выше город
Warbi. В адыгском эпосе некий Аргуана вместе
с каким-то армянином похитил героиню Сатанай
[Кумахов, Кумахова 1985: 140].
В одном вайнахском сказании упоминаются
азербайджанцы (гажарий): «Чтобы испытать свою
силу, он (Солса) кинул быка от Аксая через море
в страну гажарий» [Далгат 1972: 283].
Из некавказских стран и народов, известных
носителям эпоса с недавнего прошлого, в эпосе
упоминаются следующие.
Mysyr или Mysyry baestee — современное осе-
тинское название Египта. В эпосе Mysyry eeldar
114
'владетель Мисира' выступает противником нар-
тов. Он похитил жену героя Насран-алдара, что
привело к столкновению между нартами и вой-
сками Мисир-алдара [НК: 267]. Встречается также
женское имя Misirxan, она — дочь Луны [НАС,
I: 247—248] и жена героя Савая [Малиев 1973:
252]. В осетинском эпосе упоминается и этноним
араб в названии арабской породы лошадей —
агаррад [ССКГ, V: 3, 13; НТХ: 138], а также в срав-
нениях, передающих темный цвет кожи: агар-
padzy xwyzaen 'похожая на арабку', saw агаррад
'(как) черная арабка' [НК, I: 420].
В одном сказании упоминается страна Yelu-
san или Yelusaned, в которой протекает река Ye-
lusanetdon [Миллер ОЭ I: 40, 42]. В. Ф. Миллер
справедливо видел в этом названии «искажение
имени Иерусалима» [Миллер ОЭ I: 123]. Следует
добавить, что, судя по окончанию -et (-ed), этот
топоним вошел в осетинский эпос через посред-
ство грузинского языка. Через грузинское посред-
ство вошло в язык осетинского эпоса и название
Ирана — Yeranet [Миллер ОЭ 111:171]. Что ка-
сается названия иранской провинции Хорасан,
откуда нарты получали дорогой шелк, то оно
проникло в осетинский язык через другое по-
средство. Как видно из самого эпоса, хорасанской
тканью торгуют среди нартов еврейские купцы
(dziwidt) [АСОНИИ, <д. 351: 114], от которых и
могло быть заимствовано название этой провин-
ции. Отметим, что еврейский купец упоминается
и в вайнахском эпосе: «На дороге Цазику встре-
тился еврей, который вез на лошади товар» [Дал-
гат 1972: 359].
Появление еврейских купцов в нартовском
эпосе не случайно. В средние века Алания вела
оживленную торговлю с соседними странами.
115
По предположению В. А. Кузнецова, «среди алан-
ских купцов могли быть и евреи — выходцы из
Алании» [Кузнецов 1984: 156]. Материал эпоса
делает догадку В. А. Кузнецова достоверной.
В осетинском эпосе упоминаются еще хора-
санские шапки — xorasan xudtae [НК: 193].
Герою Сослану приписывается взятие крепо-
сти Qars, находящейся в Турции. Это свидетель-
ство эпоса имеет какой-то исторический контекст.
«Из достоверных исторических документов мы
знаем, что крепость Карс была взята Давидом
Сосланом» [Гуриев 1981: 32]—мужем и сопра-
вителем грузинской царицы Тамары, выходцем
из осетинского рода Царазоновых. В эпосе встре-
чается мужское имя Qarsae [Н: 116], связанное
с названием этой крепости.
Из названий стран и народов, находящихся
к северу от Кавказа, часто упоминается Крым.
Обычно этот топоним встречается в составе ти-
тула Qее тает Sawxal 'Крым-шамхал', Qaeraem Sol-
tan 'Крымский султан', причем только в дигорских
вариантах осетинского эпоса [ПНТО, I: 70, 93;
ПНТО, II: 67; АСОНИИ, д. 351: 239].
В балкаро-карачаевских вариантах нартиады
упоминаются русские (орус): в одном варианте
сказания о Бедене то сам Бедене, то Рачикау наз-
ваны «русскими переселенцами», «русский, рож-
денный русским» [СМОМПК, I, 2: 27, 35]. Ра-
зумеется, название русских в эпос попало совер-
шенно случайно, как обозначение какого-то се-
верного народа. В осетинском эпосе встречается
сравнение: wyryssag гаду jas 'величиной с русский
хребет’ (о лошади) [Н> I: 388]. Нам не понятно,
о каком «русском хребте» идет речь. В другом
сказании Урузмаг на охоте встречается с русски-
ми (wyrys) [НТХ: 93]. Этноним wyrys 'русские'
116
в осетинском языке — тюркское заимствование
[Абаев ИЭСОЯ IV: 126] и в язык эпоса попал срав-
нительно недавно.
2.	НАРТЫ
И СЕВЕРОКАВКАЗСКИЕ СТЕПИ
Материал, приведенный во второй главе, по-
казал, что Северокавказские степи — зона от сред-
него течения Кубани до Дагестана, граничащая
с предгорьями Кавказа,— не входили в пределы
страны нартов. Общего для всех национальных
вариантов нартиады названия Северокавказских
степей не существует: в каждом варианте —
свое название, за исключением заимствованного
из тюркских языков названия Кумской равни-
ны — Gwym/Qwym.
В осетинских сказаниях территории севернее
легендарной страны нартов носят название Xuz-
aedzaegat 'Хуз север' [ПНТО, II: 18], Faes-Nart
Xuzaedzaegat 'Хуз север за страной нартов' [там
же: 41], Faes-i-Nart Xuzae dzaegat 'то же' [там же:
58], Faesnad-Sindzae dzaagat 'За дорогой (здесь nad
'дорога'—переосмысление из nart 'нарты') Ко-
лючка-север' [АСОНИИ, д. 351: 264]. Об этой
занартовской области в эпосе сохранились про-
тиворечивые сведения. В некоторых сказаниях в
«Хуз-севере» нарты охотятся [ПНТО, II: 18, 41].
В других сказаниях нарты устраивают поединки
в этой области [АСОНИИ, д. 351: 264]. В третьих
сказаниях там живет род Ацата, в доме которых
нарты собираются на пиры и~на~совещания [ИАС,
I: 73, 228; ПНТО, II: 58; АСОНИИ, д. 351: 262],
а в одном сказании в этой области герой Бат-
радз встречает некоего гиганта по имени Саасхаа-
buda [АСОНИИ, д. 351: 226].
117
Поскольку легендарная страна нартов лока-
лизуется в трех разных местах, интересующее
нас название северных занартовских областей
с полным правом можно отнести как к Северо-
кавказской равнине, так и к территории север-
нее нижнего течения Кубани, и к территории
за Южнорусскими степями. Ни за одним из этих
трех районов не закрепилось название Xuzae. Нет
ничего похожего и в других национальных ва-
риантах нартиады. Следовательно, «Хузский се-
вер» можно локализовать, опираясь исключитель-
но на данные осетинского языка и осетинского
эпоса.
Прежде всего следует отметить неясность
значения словосочетания Xiizae dzaegat 'Хуз-
север' — его можно понять и как «северная
область Хуз», и как «область к северу от Хуз».
То же самое следует сказать о вариантном наз-
вании Sindzos dzoegat 'Колючка-север', которое
можно перевести и как «северная область, за-
росшая колючками», и как «область, находящая-
ся к северу от колючек». Если исходить из возмож-
ного перевода «область к северу от Хуз», то при-
дется допустить, что топоним Xuzae был названием
страны нартов. Между тем страна нартов никогда
не носит названия Xuz. К тому же из полной фра-
зы «Хуз-север за страной нартов» видно, что «Хуз-
север» противопоставляется стране нартов. На-
иболее вероятным является перевод «северная
область Хуз», а также «северная область, зарос-
шая колючками». Следовательно, страна нартов
противопоставляется северным областям как
страна лесная безлесной области. А раз так, то под
«Хузским севером» можно видеть всю Северокав-
казскую равнину, лишенную больших лесных
массивов, так как горы и предгорья Северного
Кавказа покрыты лесами.
118
Компонент sindzoe 'колючки' в вариантном
названии является дистантной глоссой к компо-
ненту Xuzae основного названия, а раз так, то
апеллятив последнего названия также мог озна-
чать 'колючки' или что-то в этом роде. Мы пред-
лагаем связать его с морд, (эрзя) kuzo, морд, (мок-
ша) kuza 'поляна', удм. куш 'лесная поляна’, ко-
ми-зырянским куш 'голый, голое место, поляна',
коми-пермяцким куш 'голый, обнаженный', ку~
шин 'безлесное место' (об этих словах см.: [Лыт-
кин, Гуляев 1970: 148]).
Финно-угорская этимология противоречит из-
начальной кавказской локализации «Хузского се-
вера». Контакты между предками осетин, степ-
няками-сарматами и их соседями — финно-угор-
скими племенами, оставившие ощутимый след
как в осетинском, так и в финно-угорских язы-
ках, происходили где-то в районе границы лес-
ной полосы юга России со степью. Следователь-
но, «Хузский север» первоначально мог отно-
ситься к областям, находящимся севернее Юж-
норусских степей. Ниже мы еще вернемся к это-
му вопросу. Здесь же отметим, что после пере-
селения предков осетин на Кавказ границы ле-
гендарного нартовского селения (легендарной нар-
товской страны) были перенесены на Северный
Кавказ, в результате чего «Хузский север» стал
ассоциироваться с Северокавказской равниной.
В результате такого смещения за пределами стра-
ны нартов в «Хузеком севере» оказались Ацата
(Алагата), дом которых, согласно адыгским ска-
заниям, находился в районе верховий Кефара
или на Зеленчуке [Коков 1966: 153]. Северокав-
казские степи имеются в виду под «Хузским се-
вером» и в тех сказаниях, в которых нарты устра-
ивают поединки в этой области.
119
С названием Xuzae dzoegat Г. Бейли сопоста-
вил созвучное название в истории с Терками-
Торками — Хигтаг dzoegat [Bailey 1980: 251].
Там пасутся табуны Терков-Турков [ИАС, II:
396], следовательно, речь идет о равнине. Посколь-
ку под «Терками-Турками» известны тюркские пле-
мена Северного Кавказа (см. ниже), можно даже
уточнить — речь идет о Северокавказской рав-
нине. Поскольку апеллятив xuzmae означает 'край
леса, густой лес' [ИАС, II: 654], 'тенистое место,
куда забирается скот в жаркую пору' [Абаев
ИЭСОЯ IV: 252], не совсем понятно, как это увязать
с понятием 'равнина'. Выход может быть найден,
если допустить, что и в данном случае первона-
чально речь шла о лесной полосе, что за Южно-
русскими степями. «Северная область, заросшая
густым лесом» — это как раз то название, кото-
рое первоначально могло относиться к лесным
областям севернее страны скифов и сарматов,
а затем это название было перенесено на Северо-
кавказскую равнину.
В абхазских вариантах нартиады часто встре-
чается название Северокавказской равнины, до-
лины Кубани — Ашвады 'Поле Ашвы', Ашватвы-
ла 'Страна Ашвы', где нарты то и дело сталки-
ваются с великанами [СМОМПК, XII, 1: 4; ПНС:
243, 246, 254; Инал-Ипа 1977: 124]. Эта равнина
рисуется как «широкая безлюдная степь» [ПНС:
243]. В одном сказании она является местом нар-
товских поединков [ПНС: 270].
Топоним Ашвады образован от этнического
названия ашуы 'асы', в прошлом — одно из само-
названий осетин. Впоследствии этноним asy пе-
ренесен осетинами на балкарцев, а в устах аб-
хазов и кабардинцев ашыуа — это абазины [Вол-
120
кова 1973: 73, 74]. Конечное ды (адвы) — абхазское
слово со значением 'поле'.
Эта же степь в адыгском эпосе носит назва-
ние Барс губгъэ Ъарсово поле' (встречается
только в эпосе) [НАГЭ: 269, 271, 406]. Фонетиче-
скими вариантами этого топонима являются «Бар-
сэ-поле», «Поле Тесыр», «Терсэ-поле», «Барсые-
поле» [Гадагатль 1987: 272; Кумахов, Кумахова
1985: 127]. С топонимом Барсэ следует сопоста-
вить название страны алан «Барсалия», связь
которого с названием одного из подразделений
тюрок-болгар «барсил» вполне вероятна. Не ис-
ключено, «что первоначально барсилии (баси-
ли) — аланское (иранское) племя, которое затем
было тюркизировано, в Восточном Предкавказье
слилось с хазарами, а в Западном — с булгара-
ми» [Новосельцев 1990: 84]. Бросается в глаза
близость вариантов этнонима «барсили» у Ибн
Русте (барсула) и Гардизи (дарсула) [там же]
к фонетическим вариантам адыгского топонима —
Барсэ/Терсэ. Сюда же относится, очевидно, наз-
вание местности Bars в Южной Осетии.
Название Кумской равнины известно боль-
шему числу национальных вариантов нартиады.
В язык осетинского эпоса название этой равни-
ны вошло в нескольких фонетических вариантах:
Gwym/Gum, Kwym, Qwym/Qam. «Гумом» назы-
вается Кума и в абазинских вариантах нартиады,
рядом с которой находится Псхуаба — абазинское
название Пятигорска [НАНЭ: 191]. «Гумские сте-
пи» упоминаются и в кабардинских вариантах
эпоса [НКЭа: 101, 102]. В осетинском эпосе Кума
играет несравненно большую роль, нежели в дру-
гих национальных вариантах.
В осетинском эпосе нартам известна не только
Кумекая равнина, имеющая несколько названий:
121
Qumi budur (tee) [ИАС, I: 92, 270], Gwymy bydyr
[там же: 137], «Кумские обширные поля» [ССКГ,
IX: 25], но и страна Гум: Gwymy baestае [НК: 76],
или просто Gwym [НАС, I: 82], владетелем кото-
рой является Gwymy-k'obor Тумский богатырь'
[ХИФ 1940: 52]. Народ,^живущий в этой стране,
называется kwymy adeem 'кумский народ' [ИАС,
I: 77] или gumtee 'гумцы' [ПНТО, I: 90]. Нарт
Сослан (Созирико) имеет дело с одним предста-
вителем этого народа, называемым kwyjmag (gwy-
тад) leeg 'кумский (гумский) человек' [ХИФ 1936:
136; ИАС, I: 75, 81]. Упоминаются также «Гумское
село» — Gwymy qaew [ХИФ 1936: 138], «Гумское
ущелье» — Gwymy кот [ИАС, I: 81; ХИФ 1936:
136] и «Гумский перевал» — Gwymy fceeg [ХИФ
1940: 49—52]. Вопрос о местонахождении Гум-
ского перевала удовлетворительно решен В. А. Куз-
нецовым: «Судя по названию, он должен быть
связан с системой р. Кумы. В таком случае един-
ственный возможный вариант — это перевал Кум-
баши (2000 м), ведущий с Кубани в долину вос-
точного притока Кумы — Подкумка, где в эпоху
раннего средневековья проходила крупная маги-
страль международного значения» [Кузнецов
1980: 114]14. Под кумским народом справедливо
видят куманов-половцев [Алборов 1979: 202—234;
Кузнецов 1980: 112—114].
В нартовском эпосе гумцы считаются племе-
нем, происходящим от жителей подводного цар-
ства донбетров [ПНТО, I: 91]. В одном сказании
Кумские степи граничат с морем [ПНТО, II: 46],
что, возможно, и послужило причиной для при-
числения гумцев к донбетрам.
14 Сходные названия отмечены на карте Абхазии: Гу-
ма, Гу миста, Оку ми (Инал-Ипа 1977: 88].
122
В большинстве сказаний Кумские степи на-
ходятся рядом с горой Бештау [ССКГ, IX: 22;
ПНТО, II: 16]. Согласно адыгским сказаниям,
«Гумские степи» находятся между страной нар-
тов и страной чинтов [НКЭ: 79], (о чинтах см. ни-
же). Следует добавить, что в осетинском быту
сохранилось название Gum город Георгиевск',
а также Gumy qaermaedon Тумский термаль-
ный источник’—т. е. Пятигорск^ [ПНТО, I: 91;
Кубалов 1978: 180].
Упоминаемая рядом с Кумской равниной го-
ра Бештау в осетинском эпосе носит два назва-
ния: Bestawi tubbur 'холм Бестау' [НАС, I: 172] и
Bestawi boerzond 'вершина Бестау’ [ИАС, I: 274;
ПНТО, II: 16, 25; АСОНИИ, д. 351: 185]. Топо-
ним Bestaw заимствован из тюркских языков, где
этимологизируется как «Пять гор», откуда и рус-
ское название Пятигорск. В адыгском эпосе эта
гора известна под названием Ошхатхьу: «На скло-
не пятиглавой Ошхатхьу, с южной стороны, есть
большая поляна. С целой Кабарды собирались сю-
да нарты, чтобы принять участие в скачках,
джигитовке и в разных состязаниях в силе и
ловкости» [СМОМПК, XII, I: 45]. Согласно адыг-
ским сказаниям, адыги помнят гору Бештау с того
времени, когда она еще кочкой невидной каза-
лась [НКЭ: 288].
Следует отметить, что Северокавказские сте-
пи нельзя рассматривать как территорию просто
смежную со страной нартов. В некоторых ска-
заниях та же гора Бештау проходит в одном ряду
с такими нартовскими горами, как Waerpp и Wa-
za: нартовские передовые мужи (guppurgintae)
с горы Уарп и горы Уаза собрались на вершине
горы Бештау и плясали хороводный танец симд
[Н, I: 280]. Местом нартовских поединков счи-
123
талась «Кабардинская равнина» — Kaesaedzy by-
dyr [Н, I: 294]. Согласно одному сказанию, на этой
равнине погиб Батрадз [НК, I: 303]. Кроме того,
на вершине горы Бештау обитал один из, попу-
лярнейших небожителей осетинского пантео-
на— Wors Jelia 'Белый Илья' [Н, I: 330].
Двойственная этническая отнесенность района
Пятигорья (в одних случаях он считается тюрк-
ским, в других — «нартовским») находит истори-
ческое обоснование. «Что касается до территории
с севера и с северо-востока,— писал 3. Н. Ванеев,—
то вряд ли с этой стороны Алания могла иметь
определенные границы. Северокавказская равни-
на была открытой ареной, где в древние и средние
века двигались и сталкивались разные племена»
[Ванеев 1989: 176]. В раннем средневековье тюрк-
ские племена вытеснили алан из района Пяти-
горьЯ/И вплоть до XIV в. здесь было устойчивое
тюркоязычное население. Помимо письменных
источников и данных археологии, «об этом сви-
детельствует топонимика, сохранившаяся до на-
ших дней: Бештау, Ессентуки. Возможно, именно
здесь формировалось ядро карачаевского и бал-
карского народа» [Федоров, Федоров 1978: 79,
80]. В тех сказаниях, где речь идет о Пятигорье
как месте обитания осетинских богов, эпос хра-
нит память о дотюркском, аланском, этапе этни-
ческой истории этого района.
Название Северокавказской степи скрывается,
возможно, и в загадочном фиктониме Тегк-Тигк/
Тегк-Тогк 'Терки-Турки', подробнее о котором
мы скажем в разделе, посвященном нартовско-
тюркским отношениям.
Прибрежная зона черноморского побережья
Северного Кавказа в древности и средневековье
124
была населена абхазо-адыгскими племенами.
Их древнее название, как нам кажется, сохра-
нилось в титуле Santy meelikk 'правитель санов'
[НК, I: 215—219]. Нарты встречаются с ними во
время охоты в камышовых зарослях. Не исклю-
чено, что под «санами» (santoe) осетинского эпо-
са скрывается племя санигов, этническая бли-
зость которых к современным абхазо-адыгам
вполне вероятна. «Термин сан как составная
часть прослеживается в названии группы цебель-
динцев — санеты... В I в. н. э. римский автор
Плиний Секунд именем сан называет три наро-
да: саннов-гениохов, живущих около Трапезунда
по берегу моря, саннов (рядом с р. Хариент) и са-
ников около городов Кигн и Пений (Пицунда)...
Все последующие античные и византийские ав-
торы до VI в. санигами называют два народа:
один — в районе Трапезунда, второй — около
современных городов Пицунды и Сухуми, кото-
рый, видимо, следует сближать с абхазо-адыг-
ским этносом» [Волкова 1973: 27, прим. 16]. Эт-
ноним santas, в случае, если наше сопоставление
подтвердится,— наиболее раннее упоминание аб-
хазо-адыгов в осетинском эпосе. Что касается
этнонима kaesaeg 'кабардинцы', то он включен
в язык эпоса намного позже, после татаро-мон-
гольского нашествия, когда адыги заняли пред-
горья Северного Кавказа.
Поскольку с санигами связывают также эт-
ническую группу адыгов-жанеевцев, занимаю-
щую западную часть этнической территории ады-
гов [Волкова 1973: 27], в осетинском эпосе под
санами следует видеть предков жанеевцев.
Прежде чем расстаться с кавказскими сосе-
дями нартов, следует специально остановиться
125
на эпическом этнониме 1 wan, кавказское проис-
хождение которого кажется нам вполне вероятным.
3.	НАРТЫ И «СТРАНА ЛУАНЦЕВ»
В числе стран, в которые нарты совершают
походы, упоминается загадочная страна Lwany
zaexx [Н: 34], название которой образовано от
несохранившегося в самостоятельном употреб-
лении этнонима Iwan. В комментариях к эпосу
название этой страны снабжено пометой: «не-
известное место» [Н: 356].
Опираясь на описание пути из страны нартов
в страну луанцев, Л. С. Клейн высказал догадку
о связи похода нартов со скифскими вторжения-
ми в Малую Азию [Клейн 1975]. Некоторые произ-
вольные отождествления и неточности в работе
Л. С. Клейна вызвали справедливую критику спе-
циалистов [Кузнецов 1980: 26; Гуриев 1982: 19].
Не останавливаясь на ошибочных этимологиях
Л. С. Клейна, предлагаем заново рассмотреть
весь комплекс материалов, касающихся «Страны
луанцев». Этому вопросу посвящена глава в мо-
нографии В. А. Кузнецова [Кузнецов 1980: 45—
65], многие положения которой мы разделяем:
тождество нартовских воительниц с амазонками,
северокавказская локализация амазонок, соседст-
во амазонок с вайнахоязычными гаргареями.
В цепи рассуждений В. А. Кузнецова не хвата-
ет одного, заключительного, звена — идентифи-
кации самой страны луанцев, которая осталась
для исследователя «загадочной землей» [Кузне-
цов 1980: 46].
Итак, чтобы добраться до страны луанцев,
нартам пришлось преодолеть «безводные земли»
(aendedon zaexx), «голую степь» (ixsyd bydyr) или
126
«высушенную степь» (xus bydyr), в которой светит
aanaantaw хиг 'палящее солнце', а земля местами
переходит в waeragmae zmis 'песок по колена'.
Наконец нарты добрались до границ «Луанской
земли», которая называется еще Maeliccy zaexx
'Страна малика' [Н: 32], где тагИкк— 'князь,
правитель'. Совершенно ясно, что речь идет о
какой-то южной стране. Следовательно, под эт-
нонимом lwan должен скрываться какой-то юж-
ный народ.
В лингвистической экспедиции по Северной
Осетии мы записали у сказителя Созирико Ца-
гарати (с. Хидикус) следующую информацию:
«Lwan — это страна алдара (т. е. «князя, прави-
теля»); когда нарты пришли (в эту страну), они
там охотились. Находится она на востоке: от Киз-
ляра в сторону гор (Qyzlareej xaaxtyrdaemdaer).
Их называют еще burontae. Среди них (и нахо-
дится) Lwany zaexx»? Кизляр — название местно-
сти и населенного пункта на севере Дагестана.
Если верить нашему информанту, то луанцы
жили в горах Дагестана. В опубликованных .ска-
заниях встречается еще топоним Lwany laegaet
'луанская пещера' [НК, 1:41, 42], что подтверждает
возможность горной локализации части луанцев,
но создает противоречие с «безводными степя-
ми» на пути из страны нартов в страну луанцев.
Среди известных нам дагестанских народов нет
такого, кто бы носил название lwan.
Предлагаем следующее решение существую-
щего противоречия. Анлаутное аг в осетинском
языке часто утрачивается: dojny 'жажда' — из
* aedojny ‘лишенный воды', lyggaand 'глинобитная
постройка' — из агГуд 'глина' и kaand 'постройка ,
здание'. В нескольких словах формы без началь-
ного аг сосуществуют с обычными формами с на-
127
чальным бе: рядом с обычным aeluton 'пиво выс-
шего сорта' находим luton с тем же значением,
рядом с гидронимом ALraef в языке эпоса находим
форму RaeL Если предположить, что и в этнони-
ме Iwan когда-то был начальный ае, то восста-
новленное *aelwan можно возводить к прафор-
ме * alvan, * alban или * alawan. Все эти формы
в осетинском языке закономерно должны были
дать *(ae)7wan. Таким образом, мы приходим к наз-
ванию кавказских албанцев — народа, жившего
в древности, о котором Страбон (66 г. до н. э.—
24 г. н. э.) писал: «Албанцы... живут между Ибе-
рией и Каспийским морем, на востоке касаясь
моря, на западе — Иберии. На севере Албания
защищена Кавказскими горами... южная сторона
ограничивается Арменией» (Страбон. География,
XI, 4, I). Как видим, Кавказская Албания зани-
мала северные районы современных Армении
и Азербайджана, южную часть нынешнего Даге-
стана и восточную часть современной Грузии
(вплоть до реки Алазань). Название бацбийского
села Алвани в Кахетинском районе Грузии свя-
зывается с кавказскими албанцами [Дешериев
1979: 92—93]. «Ученые, за редким исключением,
включают Дагестан целиком или частично в состав
Кавказской Албании III в. до н. э.— III в. н. э.»
[Давудов 1989: 48], что позволяет с большим до-
верием относиться к сообщению нашего инфор-
манта.
Тождество эпических луанцев с исторически-
ми албанцами подтверждается некоторыми други-
ми данными. Обратимся к сюжетам эпоса.
Как-то нарт Дзилау попал во владения трех
великанов, живших в крепости Azdzoedz. Это и бы-
ла «Луанская земля». Дзилау влюбился в сестру
великанов и с помощью своего брата Болатбар-
128
зая похитил ее. Великаны пустились в погоню
и один из них настиг Дзилауа. Тот убил велика-
на, но и сам не спасся от удара и к утру скончал-
ся от ран. Болатбарзай, оставшись один, поджег
крепость великанов и сразился с оставшимися
в живых великанами. На помощь ему подоспел
нарт Бора. Тогда и великаны стали собирать вой-
ско против нартов. Долго бились нарты и вели-
каны, но никто не мог одолеть другого.
На расстоянии трехдневного пути из страны
нартов в трех селах жил народ, правителем кото-
рого был некий Baefgwyn (вариант: B&rgwan),
сын Ноза. Баргун был непримиримым врагом
нартов. Узнав о войне между нартами и велика-
нами, Баргун решил расправиться с ненавистны-
ми ему нартами и стал собирать войско. Жители
села Ddellagqeew (букв. 'Нижнее селение') его
владений отказались воевать против нартов. Их
больше устраивала война с великанами. Баргун
перебил все мужское население непокорных
соплеменников и в ту же ночь отправился на по-
мощь великанам.
Девицы «Нижнего села» поклялись отомстить
Баргуну. Некая «дочь Зарисара» (вариант: «дочь
Даргавсара») собрала «девичье войско» и присту-
пила к подготовке в поход. Тем временем войска
Баргуна, соединившись с великанами, стали тес-
нить нартов. Подоспевшее девичье войско ударило
по воинам Баргуна с тыла. Война между ними
длилась несколько дней.
Предводитель великанов ночью отдыхал в
«Луанской пещере». Дочь Зарисара перебила
войско Баргуна, отрубила голову Баргуну и на-
садила ее на шест над склепом павших от рук
Баргуна соотечественников [НК, I: 31—44].
В нартовском эпосе осетин имя Baergwyn~del-
5 Нарты и их соседи
. 129
dar 'правитель Баргун' встречается еще в одном
сказании: здесь на его дочери женится Сайнаг-
алдар. В этом сказании страна Баргуна находится
недалеко от страны нартов [НК, I: 370—372]. Ин-
тересующий нас антропоним встречается и в ка-
рачаевском сказании, в котором рассказывается
о том, как пришедший «из лесных стран» богатырь
Бургун покорил «княжну Стан», живущую в гор-
ном укреплении близ нынешнего Кисловодска
[Дрягин 1930: 27]. К сожалению, у нас нет более
обстоятельных сведений о Бургуне карачаевского
сказания: увлеченность яфетической теорией
не позволила Н. М. Дрягину привести сносное
изложение записанного им карачаевского сюжета.
Что касается приведенных осетинских сказа-
ний, то в них есть интересные сведения, суть ко-
торых в следующем: страна нартов и владения
Баргуна — смежные области. Страна луанцев на-
ходится рядом со страной Баргуна, так как он
имел возможность наблюдать за ходом войны
между великанами и нартами, стоя на вершине
горы Xurakdesaenxox, находившейся в его стране
[НК, I: 38—39]. С жителями «Нижнего села» вла-
дений Баргуна связан мотив амазонок, о чем спра-
ведливо писал В. А. Кузнецов. Сопоставив эти
данные с данными Страбона о стране кавказских
албанцев и произведя некоторые историко-фи-
лологические сравнения, можно уверенно гово-
рить о тождестве луанцев с кавказскими албан-
цами.
Согласно Страбону (XI, 5, l)f «в возвышаю-
щихся над Албанией горах, по рассказам, жи-
вут амазонки. Феофан, участвовавший в похо-
де с Помпеем и бывший у албанцев, говорит,
что между амазонками и албанами живут скиф-
ские племена гелы и леги и что там течет река
130
Мермадаль между этими народами и амазонка-
ми. Другие же, в том числе и Метро дор Скеп-
сийский и Гипсикрат, также знакомые с этими
странами, говорят, что амазонки живут рядом
с гаргареями на северных предгорьях Кавказских
гор, называемых Керавнскими».
Попытаемся сопоставить данные Страбона с
данными нартовского эпоса. И тут и там рядом
со страной албанцев (луанцев) упоминается гора
(горы). Если нартовская гора Xurakdesdenxox
Тора, откуда смотрит солнце' тождественна «воз-
вышающимся над Албанией горам» и «Керавн-
ским горам» Страбона, то следует признать, что
искомая связь «луан — албан» более чем вероятна.
Во-первых, местожительство амазонок в пред-
горьях северного склона Керавнских гор хорошо
согласуется с названием села нартовских воитель-
ниц — «Нижнее село», т. е. село, расположенное
ниже других по склону горы. Во-вторых, и по
нартовской, и по страбоновской версии между
амазонками-воительницами и албанцами/луан-
цами живут какие-то племена. Иначе говоря,
собственно «амазонки» жили у подножия горы,
но владения их соотечественников (т. е. верхние
пределы владений Баргу на) простирались до вер-
шины горы. Страбон сохранил названия сооте-
чественников нартовских амазонок — это гарга-
реи, согласно одной версии, и «гелы и леги» —
согласно другой. Можно ли отождествить на-
род Баргуна с гаргареями с одной стороны и с
телами и летами — с другой?
Есть все основания для положительного от-
вета на этот вопрос. Попытаемся разобраться,
как в литературе решается вопрос об этнической
принадлежности указанных племен. Начнем с гар-
гареев.
5*	131
В вайнахском и ряде дагестанских языков
(аварском, рутульском, цахурском) сохранилось
слово гаргар/гагар 'родственник', связанное с эт-
нонимом «гаргар». Эта связь свидетельствует
об этногенетической связи гаргаров с предками
дагестанцев и вайнахов, а также подтверждает
свидетельство древних источников об отнесении
языка гаргаров к языкам Кавказской Албании,
в которую входили племена Южного Дагестана,
и локализации гаргаров как в Албании, так и на
Северном Кавказе [Волкова 1973: 153].
О связях с предками вайнахов и дагестанцев
позволяют говорить и этнонимы «гелы и леги»,
неточно причисленные Страбоном к «скифским
племенам». Неточность объясняется, возможно,
тем, что скифы просочились в их среду и частич-
но ассимилировались с ними. В науке принято
связывать легов с лезгинами (ср. осет. lek', груз.
lek'i 'дагестанец', 'лезгин'), а этноним «гел» свя-
зывают с ингушским эпонимом Gela, сохранив-
шимся до наших дней: «так свой род называют
ингуши из Гвалета (ГелатТхой, где т1а — послелог,
хо — словообразовательный суффикс)» [Мальса-
гов 1970: 47].
Таким образом, как гаргары, так и гелы с ле-
тами оказываются предками дагестанцев и вайна-
хов. Если нам удастся показать, что и народ Бар-
гуна принадлежал к кругу древних вайнахско-
дагестанских племен, то задачу, сформулирован-
ную выше, можно считать решенной.
Доказать принадлежность народа Баргуна к
кругу вайнахоязычных племен древности не так
уж сложно. Обратим внимание на фонетическую
близость между именем владетеля страны нартов-
ских амазонок Boergwyn и названием Барагъун,
под которым известно «небольшое чеченское
132
общество, живущее на правом берегу Терека,
при впадении в него р. Сунжи» [СМОМПК, XII,
I: 62]. Очевидно, именно это общество имел в виду
Вахушти Багратиони (XVIII в.), когда писал, что
река Сона, под которой исследователи видят со-
временную реку Аргун [Волкова 1973: 131], «про-
ходит по Чачану (Чечне.— Ю. Д/) и в Борагане
впадает в Терек» 15. На одной из западноевропей-
ских карт середины XVII в. Терек в районе впа-
дения в него Сунжи назван Барагун (Baragun),
а от устья реки Сунжи — Терка (Тегса) [Вол-
кова 1973: 131].
Вариант «Бораган», приведенный Б. Вахушти,
находит поддержку в языке осетинского эпоса,
где известно родовое название Boraegaentae [Аба-
ев 1939: 44]. Правда, род Борагановых в осетин-
ском эпосе выступает как нартовский, функцио-
нально тождественный роду скотоводов и земле-
дельцев Бората (см. ниже).
Добавим, что созвучные топонимы известны
и в других местах Северного Кавказа. Так, «раз-
валины золотоордынского города на р. Куме Мад-
жары в некоторых случаях именовались «Бур-
гун-Маджары» [Кузнецов 1980: 50, прим. 18]. Срав-
ните также название земельного участка Ваегае-
gwyn в Ардонском районе Северной Осетии [Ца-
гаева 1975: 499]. Не исключено, что и имя отца
Баргуна — Noz связано с названием вайнахского
селения «Ножай-юрт». Сравните также упоминав-
шееся выше имя из нартовских сказаний вайна-
хов «Чопа Борган».
Все сказанное позволяет заключить,, что имя
15 Цитируем по;[Волкова 1973: 131]. Ср. также лакский
топоним Бурагъан — название квартала в селении Вихли
[Лавров 1982: 125].
133
Baergwyn является персонификацией древнего
вайнахоязычного племени, а отношения между
Баргуном и нартами являются фольклорным
отражением отношений между скифо-сарматами
и аборигенами восточной части Центрального
Кавказа. Отношения между нартами и луанцами
(великанами) — это, возможно, фольклорное от-
ражение походов скифов и алан в Закавказье
и Малую Азию.
Следует сказать и об отношениях между жи-
телями «Нижнего села» владений Баргу на и самим
Баргуном (т. е. жителями «верхних» сел), а так-
же об отношениях между Баргуном и луанцами.
Поскольку «Нижнее село» находилось во владе-
ниях Баргуна, есть основание полагать, что и его
жители были вайнахоязычны. Однако тот факт,
что эти жители отказались поддержать Баргуна
в войне против нартов, под которыми в данном
случае следует видеть скифо-сарматские племена,
а затем выступили на стороне нартов, возможно,
говорит о сильном смешении жителей нижних
пределов владений Баргуна с пришлыми нарта-
ми (скифами). Наличие в среде предгорных вай-
нахов, часть которых была загнана в горы ски-
фами («хазарами» грузинских источников) [Цу-
лая 1987], ираноязычного компонента не вызы-
вает сомнений. Очевидно, в предгорных районах
происходили ассимиляционные процессы, причем,
согласно данным эпоса, жители нижних пределов
страны находятся в таком положении, когда они
пока еще не ассимилированы и в принципе могли
поддержать Баргуна в войне с нартами. Тот факт,
что герой «вайнахского» происхождения Баргун
враждует с нартами, находит прямой отклик в вай-
нахских вариантах нартиады, в которых местные
герои, возглавляемые Колой-Кантом, постоянно
134
враждуют с пришельцами нарт-орстхойцами. Ан-
тинартовская направленность вайнахского эпоса
и «антибаргуновская» направленность осетин-
ского эпоса — это две стороны одной медали.
Добавим, что ассимиляционные процессы в ин-
тересующем нас районе со временем зашли на-
столько далеко, что уже к I в. н. э. гелов и легов
Страбон называет скифским народом.
Факт ассимиляции какой-то части древних
вайнахов (жителей «Нижнего села» владений
Баргуна) скифо-сарматами отразился в осетин-
ском эпосе в виде включения в число нартовских
родов рода Борагановых, выполняющего функ-
ции рода Бората, а также в переносе на луанцев,
соседей и, возможно, соплеменников народа Бар-
гуна, родового имени Burontaa. Последнее назва-
ние является не чем иным, как вариантом родо-
вого имени Boraetae. Родоначальник рода Бората
в одном сказании носит имя Бурон-богач
[СМОМПК, VII, 2: 4].
Что касается страстного желания Баргуна
прийти на помощь луанцам, то это, возможно,
указание на родственные (этногенетические) связи
между вайнахами и албанцами. Наличие в селе-
нии Алвани в Кахетии бацбийцев, говорящих
на нахском языке [Дешериев 1979: 92—93], скло-
няет к мысли, что западные албанцы говорили
на нахских языках. Очевидно, в этом же ключе
следует рассматривать исторические предания
ингушей, сообщенные Н. М. Дрягиным: «По пре-
даниям ингушей и чеченцев, предки их вышли
«из-за снеговых гор» и когда-то были «князьями
Кахетии» [Дрягин 1930: 33].
Относительно «безводных» и «высушенных»
равнин на пути из страны нартов в страну луанцев
можем сказать, что, во-первых, в этом месте ин-
135
тересующий нас сюжет мог быть осложнен чисто
фольклорными представлениями о труднодоступ-
ных странах. Сравните описание пути Батрадза
на «небесную равнину»: «Долго будешь ехать,—
сказал великан Батрадзу,— и окажешься в безвод-
ной степи, от жажды станете умирать — и ты
и твой конь. Большие муки претерпишь и, если
сумеешь спастись, приедешь в одно место, солнце
там колесом по земле катится, все горит, и земля
(от зноя) трескается. Там со своим конем или сго-
ришь, или в трещину земли провалишься. Если
сумеешь спастись, приедешь к бескрайнему мо-
рю— многие в том море погибли» и т. д. [Н, II:
2611. Во-вторых, это описание может отражать
реальную картину пути в страну кавказских ал-
банцев. Так, Страбон (XI, 4, 5) пишет: «Проход
из Албании в Армению идет по безводной и суро-
вой местности Камбизене к реке Алазонию». Этим
проходом не раз должны были пользоваться
предки осетин во время своих походов в Закав-
казье и Малую Азию. Часть скифов даже осела
в Закавказье в местности Шакашен (Армения) —
«Сакасена» древних авторов [Минорский 1963:
36—37].
Встает вопрос: являются ли луанцы единст-
венным закавказским народом древности, оста-
вившим след в осетинском эпосе? Было бы, напри-
мер, странно, если бы многовековые осетинско-
грузинские военные и политические отношения,
хорошо освещенные грузинскими летописями, не
оставили следа в нартовском эпосе. К сожале-
нию, поиски в этом направлении малоутешитель-
ны. Два упоминания этнонима gwyrdzy 'грузины'
в осетинском эпосе (см. выше) ничего не меняют
ввиду их позднейшего включения в язык эпоса.
Вообще говоря, этноним gwyrdzy 'грузины', заим-
136
ствованный из какого-то тюркского языка [Абаев
ИЭСОЯ I: 532], сам довольно позднего происхо-
ждения и не может быть свидетелем осетинско-
грузинских отношений древности. Были ли извес-
тны грузины древним осетинам до того, как в осе-
тинский язык вошел этноним gwyrdzy, скажем,
осетинам времен походов в страну луанцев, й если
да, то под каким именем?
Сейчас не представляется возможным дать на
этот вопрос точный ответ. Можно высказать пред-
положение, что грузины были персонифициро-
ваны и выступают в эпосе в образе какого-нибудь
великана или завоевателя. Если так, то наше вни-
мание сразу же обращается к двум нартовским
недругам — братьям Wsengwyr и Waext&mgwyr
[Н: 172—173]. Имя первого из них, на наш взгляд,—
персонификация тюркского племени оногуров
(подробнее — ниже). Имя второго брата легко
восстановить в * Wderx-taen (gwyr) и связать с др.
иран. * Varka-tanu- '(имеющий) волчье тело'. Это
древнеиранское слово легло в основу имени гру-
зинского царя Vaxt'ang'a [Гамкрелидзе, Иванов
1984: 496], совершившего в V в. н. э. поход в Осе-
тию [Ванеев 1989: 238]. Компонент gwyr 'туло-
вище' присоединен к интересующему нас эпи-
ческому имени либо под влиянием второй части
имени его «брата», либо в порядке глоссы к пред-
шествующему компоненту tosn 'тело'.
Интересно отметить, что, согласно грузинской
летописи, противником царя Вахтанга, прозван-ч
ного также Горгасалом («Волчья голова»), вы-
ступает осетинский вождь Ос-Багатар, имя ко-;
торого означает 'осетинский богатырь', а в нартов-
ском эпосе Уахтангур враждует с героем Батра-
дзом [Н: 173], имя которого также означает 'бо-
гатырь асский (аланский)' [Абаев ИЭСОЯ I: 241].
137
Не исключено фольклорное происхождение гру-
зинского летописного предания, причем источник
заимствования тот же, что послужил основой
для создания нартовского сказания о вражде меж-
ду Батрадзом и Уахтангуром. Если, таким образом,
имя «Уахтангур» связано с именем грузинского
царя Вахтанга Горгасала, то братом Уангура в осе-
тинском эпосе он стал случайно, благодаря соз-
вучию имен.
4.	НАРТЫ И ПРИАЗОВЬЕ
Как мы видели выше, в низовьях Кубани на-
ходилась промежуточная страна нартов. Следо-
вательно, можно ожидать, что в эпосе сохрани-
лись сведения и о соседях нартов того времени,
когда они жили в низовьях Кубани. Это предпо-
ложение подтверждается. Наиболее яркий след
в нартовском эпосе оставили нартовско-чинтские
отношения.
НАРТЫ И ЧИНТЫ
В нартовском эпосе часто упоминается народ
чинты: осет. cyntae, адыг, чынт, чырт, чыт, кинт,
кирт, кит, абаз. чинт. В балкаро-карачаевском
варианте нартиады этот этноним встречается в
качестве топонима: сравните балк.-карач. Кинт.
Наиболее полные сведения о чинтах сохра-
нились в осетинских и адыгских вариантах эпоса.
Отношения между нартами и чинтами в осетин-
ских и адыгских сказаниях неодинаковы: для
осетинских нартов чинты — прежде всего друзья
и гораздо реже — враги, тогда как для адыгских
нартов чинты являются заклятыми врагами. Столь
138
противоречивая оценка одного и того же народа
в разных национальных вариантах нартиады на-
водит на мысль, что под «чинтами» скрывается ка-
кой-то реально существовавший этнос, хорошо
знакомый как предкам осетин, так й предкам
адыгов. Детали в обрисовке социального и хозяй-
ственного уклада жизни чинтов в осетинских
и адыгских сказаниях не совпадают, и это исклю-
чает возможность заимствования всего «чинтско-
го» цикла одним народом у другого. Речь может
идти о заимствовании одного-двух сказаний (мо-
тивов) и о представлениях об этом народе, неза-
висимо унаследованных и адыгами, и осетинами
у своих предков, представлениях, взаимно до-
полняющих друг друга.
В существовании в прошлом реального на-
рода чинтов убеждают данные топонимии и па-
ремиологии северокавказских народов. В балкар-
ском языке сохранились выражения чынты адам
'чинтский человек', чынты киши 'чинтский муж-
чина', а также топоним Чант-тау [Мизиев 1986:
107]. В кабардинском языке сохранилось выра-
жение чынтыуэ хъыте хьащ 'разозлился как чинт',
т. е. «сильно разозлился», чинтыдзэ — букв, 'чинт-
ское войско', переносно — 'большое скопление
людей, огромная людская масса' (ср. осет. wy-
rysy eels ad с тем же переносным значением, бук-
вально означающее 'русское войско'). В осетин-
ском языке сохранилась поговорка nartaej cynt-
aem ахает dissag nikwy-ma aercyd 'такое чудо
не случалось от нартов к чинтам', т. е. 'никогда
вообще'.
Какой народ древности может скрываться
под этнонимом «чинты»? Ответ на этот вопрос
пытались дать с помощью этимологии этнони-
ма «чинты». В результате имеются взаимно иск-
139
лючающие друг друга этимологии, на которых
следует остановиться. Т. А. Гуриев попытался
связать этноним «чинт» с тюркским названием
китайцев чьш, a j конечном tae видит показатель
множественности в осетинском [Гуриев 1977: 48].
С фонетической точки зрения такая этимология
приемлема, но она не учитывает топонимиче-
ского окружения этнонима «чинты», которое не
подтверждает догадку Т. А. Гуриева. К тому же,
как отмечалось, адыги имеют самостоятельные
представления о чинтах, свидетельствующие о
былых контактах, а это слишком большое пре-
пятствие на пути предложенной Т. А. Гуриевым
этимологии, так как об адыгско-китайских кон-
тактах ничего не известно.
Топонимическое окружение этнонима «чинты»
не учитывается и М. А. Кумаховым, связавшим
этот этноним с названием малоазийского народа
хаттов. Не выдерживает критики история фоне-
тических изменений в интересующем нас этно-
ниме по М. А. Кумахову, который считает, что
из фонетических вариантов этнонима «чинты»
наиболее древним (исходным) является вариант
кит, чыт, встречающийся в части адыгских, а имен-
но — шапсугских, говоров адыгских языков и
якобы представляющий заимствование этнонима
хатт еще в ту эпоху, когда предки адыгов жили
в Малой Азии. Все последующие фонетические
изменения объясняются эпентезой р (кыт — кырт)
и перебоем р н (кырт — кынт). По мнению этого
ученого, такая же история у слова nart, встре-
чающегося у адыгской этнографической группы
шапсугов в форме нат [Кумахов 1987: 105—106].
Этимологические выкладки М. А. Кумахова осно-
ваны на сознательном игнорировании некоторых
относящихся к данной теме фактов исторической
140
фонетики адыгских языков. Во-первых, вариация
сонантов р/н встречается и в других словах, эти-
мология которых говорит об изначальности фор-
мы с сонантом н. Так, известное во многих на-
циональных вариантах нартиады имя красавицы
Агунды (осет. Agwyndae, абх. Гунда, адыг. Акуан-
да, Акунда) в адыгских языках встречается и в
форме Агуард [НАГЭ: 384]. Во-вторых, в адыг-
ских языках встречается не только эпентеза р,
но в некоторых диалектах, а именно — в инте-
ресующем нас шапсугском, «отмечается противо-
положная тенденция — выпадение сонанта р на
стыке морфем. Ср. шапс. адэхэр <Z темирг. адрэ-
хэр 'другие'» и т. д. [Кумахов 1981: 218]. Выпадение
р перед дентальными отмечено и в заимствован-
ной лексике. Так, осетинское kard 'меч, сабля,
нож’ дало в адыгских языках следующие формы:
каб. джатэ, адыгейс. чатэ, шапс. кькьатэ 'то же'
[Шагиров, I: 158]. Следовательно, шапсугские
формы нат 'нарт' и кыт 'чинты' без натяжки можно
возвести к параллельным адыгским формам нарт и
кырт.
Если бы чинты имели какое-то отношение к ма-
лоазийским народам, наиболее полные сведения
о них сохранились бы в абхазских вариантах нар-
тиады, т. е. у народа, занимающего самое юж-
ное положение из всех носителей нартовского
эпоса. Между тем в абхазском эпосе нет ни сло-
ва о чинтах, а наиболее полные сведения о них
находим в эпосе тех народов, которые прожи-
вают на севере Кавказа. О том, что чинты долж-
ны локализоваться севернее Кавказа, говорят
данные нартиады. Как-то нарты отправились
в поход против чинтов, и в пути их настиг мороз
[НКЭ: 78]. Морозы в Малой Азии случаются не
так уж часто, чтобы стать достоянием эпических
141
сказаний. Правда, в одном адыгском сказании
«в стране чинтов солнце пекло так сильно, что
трескались камни, плавилась земля» [НКЭ: 125].
Возможно, из этого описания исходила А. И. Алие-
ва, когда писала, что чинтский герой «Бадиноко —
образ какого-то ассимилированного нартами за-
воевателя, пришедшего с юга, «из-за гор» [Алиева
1969: 67]. Но приведенное описание—это всего
лишь отклонение от нормы, ибо, как увидим,
адыгские сказания локализуют чинтов на севере
[Лавров 1982: 33]. На севере локализуют чинтов
и балкарские сказания.
Еще в прошлом веке кавказовед Л. Г. Лопа-
тинский высказал догадку о связи этнонима кинт
адыгских вариантов с названием замка «Сынты»
на правом берегу Теберды, которое напоминает
такое же название народа aivfioi 'синды', живше-
го от озера Меотиды (Азовского моря) до древ-
ней Горгиппии [СМОМПК, XXII, 3: 28]. С этим же
этнонимом Л. Г. Лопатинский связывал чечен-
ское слово k'ant 'молодец' [там же: 27—28], от-
куда, по мнению А. Грена, и грузинское слово
k'int'o 'удалец, рыцарь' [там же: 25]. Связь эт-
нонима cyntae со словом k'ant представляется
нам малоубедительной. Видимо, на этом сопо-
ставлении основан перевод М. К. Гарданти сло-
восочетания narti кдгп1ж к&к 'передовые из нарт-
цев' [Гарданти Пр.: 67]. Совершенно необосно-
ванным представляется нам утверждение Г. А.
Дза1 урова, который, очевидно, исходя из упомя-
нутого сопоставления Л. Г. Лопатинского, счи-
тает осетинских «кантов» «древними предками
вайнахов» [Дзагуров 1973: 536]. Об осет. ksentoe
'канты' см. ниже. Отбросив все сомнительные
напластования, остается, на наш взгляд, вполне
убедительное сопоставление чинтов с синдами.
142
Это сопоставление принято некоторыми нарто-
ведами [Алборов ЭЦОНС: 50; Алиева 1969: ИЗ;
Козаев 1985: 80]. Материал нартиады поддержи-
вает догадку Л. Г. Лопатинского и опровергает
все прочие этимологии.
В балкаро-карачаевских вариантах эпоса чинт-
ский герой Бедене (-адыг. Пши-Бадиноко 'Князь
Бадиноко', осет. Bedzenaeg-aeldar 'князь Бедзе-
наг')16 является «русским переселенцем». Нарты
приняли его радушно и выдали за него невесту
без калыма. «Бедене поселился в ауле Кинте
и занимался исключительно рыболовством»
[СМОМПК, I, 2: 27]. Рыбу он ловил в реке Эдил
(Волга) [там же: 29]. У Бедене был сын по имени
Рачикау, который считался «самым блестящим
и лучшим наездником» [там же: 31]. Нарты не-
редко ставили Рачикау в упрек то, что он не был
«чистым» нартом. Нарт Гиляхсыртан с презре-
нием скажет о нем: «Пусть лучше я умру, чем
приму элию 17 от урожденного русского» [там
же: 34]. В другой раз тот же Гиляхсыртан оскор-
бил Рачикау такими словами: «Лучше провалить-
ся сквозь землю, чем выдать свою сестру за рус-
ского, рожденного русским» [там же: 35]. Даже
Сосрук, будучи лучшим другом Рачикау, назы-
вает его не нарт, а перифразом «рожденный у нар-
тов, воспитанный в Кинте, друг мой Рачикау»
[там же: 34].
Из этих сведений следует, во-первых, что стра-
на чинтов находилась севернее страны нартов:
именно в этом смысле мы понимаем тот факт,
16 Вариантов этого имени много: «Щэбэтын» — адыгей-
ская форма имени Бадын — отца Бадыноко», «Шэбатныкъо —
бжедугская и шапсугская форма имени Бадыноко» [НАГЭ:
380, 381].
17 Элия — очередь в танце.
143
что Бедене назван «русским переселенцем». В но-
вом издании балкарских сказаний интересующее
нас место звучит несколько иначе: «Некогда при-
шел к нартам человек с севера. Хотя он и был
чужеземцем, нарты приняли его радушно и вы-
дали за него девушку, не потребовав выкупа.
Бедене — так звали пришельца — поселился в ау-
ле Кинте» [Дебет: 124]. Во-вторых, кинтский ге-
рой Бедене, поселившись среди нартов, дал на-
чало новому нартовскому роду. Поддерживают
ли другие национальные варианты нартиады дан-
ные балкаро-карачаевского эпоса?
В осетинском эпосе чинты также живут сре-
ди нартов, хотя нигде не говорится об их при-
шлости, но сохраняется неприязненное отноше-
ние к Бедзенагу. По свидетельству сказителя
Г. Сланти, Су nt в осетинском эпосе — название
села (АСОНИИ, д. 350: 168], и это сближает осе-
тинские сказания с балкарскими. О других ука-
заниях местожительства чинтов в осетинском
эпосе мы скажем ниже. Что касается адыгских
сказаний, то в них чинтский герой Бадиноко
странным образом является нартом и заклятым
врагом чинтского народа. О нем постоянно гово-
рят: «Пшибадыноко, родовитый потомок нартов».
«Бадыноко родом из племени нартов. И мать и отец
его из нартского племени», он — «светлый му-
жественный нарт» [НАГЭ: 259, 229, 233], «нар-
товых Пшибадиноко» [КТ: 21]18. Сказания о нем
обычно начинаются с его возвращения из битвы
с кинтами, в которой он, разумеется, одержал
победу [КТ: 24]. В других сказаниях он, наобо-
рот, собирается в поход: «Пши-Бадиноко нартов,
18 «Пшибадиноко» буквально означает «сын князя Ба-
дина» [КТ: 35].
144
неизменный враг кинтов, вновь охвачен своей
страстью к похождениям» [ССКГ, V: 59]. В одном
сказании отцом Шабатнуко является Орзамэдж
(осет. Oraezmaeg), а матерью — Сатанай [НАГЭ:
234].
Противоречивая этническая отнесенность
Бадиноко в балкаро-карачаевских и адыгских
вариантах нартиады — с одной стороны, презрен-
ный кинт среди нартов, с другой — родовитый
нарт, враждующий с кинтами,— тем более не по-
нятна, что цикл «чинтских сказаний» балкаро-
карачаевцы заимствовали у адыгов. Об этом го-
ворит как название аула Кинт, совпадающее с
одним из фонетических вариантов этнонима чинт
у адыгов, так и параллельное употребление име-
ни отца Рачикау в одном и том же карачаевском
сказании — то Беден, то Шубади («Шубадиев
Рачикау») [СМОМПК, I, 2: 31]. Последний ва-
риант представляет искажение адыгского имени
этого героя — Щэбатыныкъо.
Адыгский эпос сохранил ценные сведения
о местонахождении страны чинтов. О своем воз-
вращении с битвы с кинтами Щэбатыныко гово-
рит: «из Чыты (-страны чинтов.— Ю. Д.) еду я,
в Натие ( страну нартов.— Ю, Д.) приехал я» [Га-
дагатль 1967: 329], а в стране нартов «Алэджа
дом старый мне нужно найти» [там же: 330]. Ука-
зывая путь «из Чинта в страну нартов» своему
сыну Шабатыныко, Сатанай говорит: «поезжай на
юг так, чтобы ночью Полярная звезда была слева
и сзади» [ССА: 26]. Отсюда следует, что в адыг-
ских, как и в балкаро-карачаевских, вариантах
нартиады страна чинтов находилась севернее
страны нартов. В осетинском эпосе нет точных
географических указаний, сообщается лишь, что
«где-то в степи жил Бедзенаг-алдар» [Н, I: 377].
145
В некоторых адыгских сказаниях даются более
точные ориентиры пути из Чинта в Нарту: «Идешь
ты из Чирта, а направляешься в Нарт. Определяя
свой путь по Тену (Дону.— Ю. Д.), переедешь
через Пшизу (Кубань.— Ю. Д.)» [НАГЭ: 236]. В
одном сказании Бадыноко сам о себе говорит:
«Я еду из Тена (с Дона), Я приехал в страну кя-
хов (адыгейцев)» [Кумахов, Кумахова 1985: 197].
Следовательно, страна чинтов находилась где-то
между Доном и Кубанью. Говоря словами А. М.
Гадагатля, «Щэбатыныкъо едет из района Тенэ
(Дона) и Хы Мыут1э (моря Меот) в направлении
Черного моря, переправившись через реку Пшызэ
(Кубань)» [Гадагатль 1987: 315].
Две реки — Кубань (Пшызэ) и Дон (Тен) —
постоянно упоминаются в «чинтском цикле» адыг-
ских сказаний. Так, о Пши-Бадиноко говорится:
«он путеводитель по Тену, лучший вожак по Ку-
бани» [ССКГ, V: 61]; «Сам он — нарт Пшибадыно-
ко... Его противники — чинты, после битвы с чин-
тами едет, ему знакомы пути по Тену, по Псы-
жу — и того лучше» [НАГЭ: 258]; «Он (Бадино-
ко.— Ю. Д.) пришел с войны против кинтов, он
всюду предводитель, особенно на Кубани» [Ку-
махов, Кумахова 1985: 158]; мать Бадиноко го-
ворит сыну: «Поедешь по берегу Тена, перепра-
вишься через бурную Псыж, спросишь: «Где дом
Алиджа?» [НКЭ: 166]. В одном сказании «нарт
Шебатнук... выехал в поле на добычу. Скоро путь
ему преградила мать Кубань-река» [НАГЭ: 382].
Как видим, адыгский материал опровергает
мнение о малоазийской или китайской отнесен-
ности чинтов. Остается выяснить отношения меж-
ду Бадиноко и чинтами. Как мы видели выше,
в балкаро-карачаевских сказаниях Бедене —
«чинтский» переселенец. В осетинском эпосе
146
Бедзенаг также является пришельцем со стороны,
но здесь он никак не связан с чинтами. В адыг-
ских же сказаниях Бадыноко, будучи нартом, яв-
ляется заклятым врагом чинтов. В этой запутан-
ной картине мы видим особенности формиро-
вания эпоса у каждого народа, обусловленные
прежде всего личным знакомством с этносом,
скрывающимся в эпосе под названием «чинты».
В отдельных случаях можно говорить и о конта-
минации различных сюжетов. Остановимся по-
дробнее на образе Бадиноко.
Адыгский эпос дает образ Бадиноко в раз-
витии: от младенчества до зрелого состояния.
Это позволяет проследить за ходом развития кинт-
ско-нартовских отношений, поскольку из кон-
текста сказаний видно, что Бадиноко родился
на погибель извечным врагам нартов—чинтам.
Вся программа поведения будущего богатыря
Бадиноко заложена в его колыбельной песне:
«Ты собрал тысячу джигитов и посадил их
(на коней),
Налетаешь на предводителя войска чинтов,
словно маиса19,
Проявив (в бою) мужество, лишаешь его зва-
ния предводителя»
[НАГЭ: 234].
Бадиноко реализовал эту программу. Мы ви-
дим, как вражеское войско чинтов собралось
напасть на нартов и подошло к границам их края.
Но чинты уже знают о рождении Бадиноко, и это
их сдерживает: «Войско чинтов пугало сражение
с нартами — они боялись Бадыноко.
Чинты знали мать Бадыноко, им было извест-
но ее мужество. Поняли они, что войску чин-
19 Маиса — меч.
147
тов не победить (богатыря), выращенного гуа-
шей Шабатына» [НАГЭ: 240]. Дальнейшие собы-
тия привели к тому, что Бадиноко, как это поло-
жено богатырю героического эпоса, один сразил-
ся с войском чинтов. «Бадыноко победил войско
чинтов», «Бадыноко уничтожил коварное вра-
жеское войско — перевел всех чинтов» [НАГЭ:
241—242]. В дальнейшем нет ни одного случая,
когда бы чинты нападали на нартов. Бадиноко
их не просто разбил, но, очевидно, подчинил сво-
ей власти, выполнив ту часть наставлений из ко-
лыбельной песни, где ему рекомендуется лишить
предводителя чинтов его звания. Перед сраже-
нием мать еще раз напомнит ему об этом: «возь-
ми в плен предводителя вражеского войска чин-
тов» [НАГЭ: 241]. Нет сомнения, что и этот пункт
программы Бадиноко выполнил: он обезглавил
предводителя чинтов на Харам горе [НКЭ: 162] и
наверняка занял его место. Если бы не было
так, то трудно понять, почему и Бадиноко, и его
отец Орзамэдж, который к тому же был пред-
водителем нартов, приезжали к нартам из Чирта
[НАГЭ: 235], причем Орзамэдж (Озермедж) при-
езжал только «во время хасе» [ССА: 25], т. е.
во время большого нартовского совета. Иначе
трудно понять и то, почему «тот, кого звали
нарт Шабатнуко, жил в одном краю, а кого зва-
ли нарт Сосруко,— в другом» [НАГЭ: 250]. Не по-
нятно и то, почему, обращаясь к нему, нарты
говорят: «Ты живешь в далеком краю. Для нас
он недоступен» [НАГЭ: 264]. Иначе не понятно,
почему нарт Саусурук, посмотрев в подзорную
трубочку и увидев Шебатнука, сказал: «Этот
нарт из Чирта» [НАГЭ: 382].
Интересно, что имя отца Бадиноко в некото-
рых адыгских сказаниях заменено на Орзамэдж
148
(-осет. Uruzmaeg, Oraezmdeg)2(\ С этой заменой
связано и то, что некоторые поступки Батрадза,
племянника Урузмага, в адыгских сказаниях при-
писаны Бадиноко. В этой замене мы видим влия-
ние осетинского эпоса на адыгский. Если чинты
действительно синды, то факт замены имени отца
Бадиноко легко объяснить. Дело в том, что в осе-
тинском эпосе с именем Урузмага связано свер-
жение «Владетеля пролива» по имени Kdeftyseer,
под которым скрываются правители Боспора.
Поскольку Боспорское царство включало и тер-
риторию синдо-меотских племен, в адыгском
эпосе сюжеты о походе Урузмага контаминиро-
вались с сюжетами о разгроме и покорении чин-
тов.
Аналогичную замену находим и в абазинском
эпосе, вобравшем как адыгские, так и осетинские
(аланские) варианты нартиады. В абазинском эпо-
се рядом с Баданоко из нартов, сына которого
также зовут Баданоко [НАНЭ: 273, 275], встре-
чается нарт Хмыш (-осет. Хветус), враждовав-
ший с чинтами и маракуа (очевидно, Мару к адыг-
ских сказаний) [НАНЭ: 280]. В осетинское эпосе
отцом Батрадза (и братом Урузмага) является
как раз нарт Хамиц. Следовательно, на «чинт-
ские» сюжеты абазинских вариантов нартиады
повлиял осетинский эпос, причем не «чинтский
цикл» осетинского эпоса, а цикл «Хамица-Бат-
радза». В адыгских сказаниях на Батрадза (Пэ-
тэрэза) перенесены некоторые характеристики
Бадиноко: «Пэтэрэз одинокий парень» [Гадагатль
1987: 209]. А сюжет о спасении отца, связанный
в осетинском эпосе с Батрадзом, в адыгских ска-
20 В одном сказании Бадиноко является сыном старого
Альбека [НАГЭ: 247], в другом — сыном Еша (-осет. Асае)
[СМОМПК, XXI, 2: 262].
149
заниях прикреплен к имени Бадиноко [Алиева
1969: 67].
Замене имени отца Бадиноко на имя Урузма-
га в адыгском эпосе способствовало и то, что в осе-
тинском эпосе Урузмаг является предводителем
нартов и чинтов одновременно. Его так и зовут:
«трех нартовских (родов) и чинтов нартовский
Урузмаг» [ИАС, I: 37]. В осетинском эпосе нет
ни одного слова о том, каким образом Урузмаг
стал предводителем чинтов. Можно лишь дога-
даться, что это произошло по контаминации с те-
ми же сюжетами о покорении Урузмагом Бос-
порского царства, о которых речь уже шла и под-
робный разбор которых нам еще предстоит сде-
лать. Но возможно и другое объяснение: в осе-
тинском эпосе чинты рисуются как особо близ-
кий к нартам этнос, поэтому предводитель од-
ного народа мог автоматически считаться и пред-
водителем второго. Впрочем, оба объяснения не
исключают друг друга: нарты могли покорить
близкий им этнос. На генетической близости
нартов и чинтов в осетинском эпосе следует оста-
новиться особо.
Согласно осетинскому эпосу, «чинты были
небольшой фамилией (небольшим племенем)»
[ХИФ 1940: 27]21. Чинты знакомы нартам с то-
го времени, как они помнят самих себя: перво-
предком нартов был Уахтанаг, вокруг которого
поселились три нартовских рода и чинты [ИАС,
I: 7]. Что первыми людьми на земле были нарты
и чинты, явствует и из других фактов. Когда герой
эпоса утверждает, что он совершил поступок,
«который не совершался от нартов к чинтам»
[НК, I: 257], т. е. ’никогда; со времен Адама и
21 Эта характеристика уже противоречит догадке T. А. Гу-
риева о связи чинтов с китайцами.
150
Евы', наверно, имеются в виду первопоселенцы
на земле. В одном сказании нарты и чинты про-
тивопоставлены великанам, небожителям, злым
духам и обитателям подводного царства как
«люди» и «не люди»: как-то нарты устроили пир,
пригласив все земные и неземные существа; из
рода людского среди гостей были только чин-
ты [НК, I: 291—292].
На всем протяжении повествования о чинтах
постоянно подчеркивается, что чинты были для
нартов «своими». Как-то Урузмаг и Сатана уго-
стили нартов и чинтов теми ритуальными под-
ношениями, которые нарты и чинты собирали
совместно в кладовой Сатаны [НТХ: 106]. Сле-
довательно, нарты и чинты молились одному и
тому же божеству.
Как близкородственные фамилии выступают
нарты и чинты при решении вопросов кровной
мести. Так, Урузмаг и Хамиц, мстя за свою кровь,
перебили нартов и чинтов [ХИФ 1940: 92], а Бат-
радз, мстя за кровь своего отца Хамица, послал
к «двум нартам 22 и трем чинтам» сказать: «по-
чему не платите за кровь моего отца» [ХИФ 1936:
154]. О тесной близости между нартами й чинта-
ми говорят такие факты. Как-то Созырыко за-
болел и перестал показываться нартам и чинтам
[НАС, I: 77]23. В одном сказании зародившегося
22 Очевидно, опущен род Алагата, не принимавший
участия в убийстве Хамица. В другом месте рядом упоми-
наются нарты, чинты и Бората [ХИФ 1940: 67]. Если и в дан-
ном случае под «нартами» имеются в виду Ахсартаггата, то
получается та же картина: две группы нартов и чинты.
23 Поведение Созырыко легко объяснимо: Аммиан Мар-
целлин сообщает об аланах: «у них считается счастливым
тот, кто испускает дух в сражении, а стариков или умерших
от случайных болезней они преследуют жестокими насмеш-
ками, как выродков и трусов...» (XXX, 2, 22).
151
в камне Сослана из чрева камня извлекли нарты
и чинты [НТХ: 122]. И горе, и заботы, и радости
у нартов и чинтов были общими. Песни Сирдона
предназначались не только для нартов, но и для
чинтов [ИАС, I: 36]; на всем свете не осталось
такой страны, которую бы не опустошили нар-
ты и чинты [там же: 78]. Когда нарты и чинты
узнали о похищении нартовской красавицы, ко-
торую они называют паг cyzg 'наша девица', они
организовали совместный поход на похитителя
[там же: 249]. Вместе совещались нарты и чинты
на нихасах — общественных собраниях [НТХ:
106, 125], вместе устраивали свадьбы и пляски
[НТХ: 122; ХИФ 1940: 89], общим было у них и
село — N arise аетаг cynty qaew 'село нартов и чин-
тов' [НТХ: 124]. Об опустевшей улице нартовско-
го села сказитель говорит: Nartaej, cynteej zmae-
laeg nal i 'никого не осталось из нартов и чинтов'
[ХИФ 1940: 67] 24. Как начало, так и конец чин-
тов связан с нартами: согласно некоторым сказани-
ям, они вместе погибли в голодный год [АСОНИИ,
д. 350: 168; Ф 1968, I: 67]. В одном сказании
нарты и чинты противопоставлены «Гумскому
правителю» (Gwymy k'obor) [ХИФ 1940: 53]. В пе-
реведенных на русский язык осетинских текстах,
оригиналы которых утеряны, упоминается нартов-
ский муж «Чанты-хан» [ПНТО, I: 49].
Можно ли, исходя из приведенных сведений,
говорить об ираноязычии чинтов, как это делает
А. X. Биазров [Биазров 1968: 68]? Следует отме-
тить, что для положительного ответа на этот во-
прос нет достаточных оснований. Единственное,
что можно утверждать уверенно, это то, что со-
24 В языке осетинского эпоса нет аналога адыгскому
фиктониму Чынт Гуэрэныгу, что можно понять как «кин-
тов (земля)» [Коков 1974: 293].
152
циальный строй чинтов совпадал с социальным
строем нартов: выражению aerfae narty 'три группы
нартов', 'три нартовских рода' в точности соот-
ветствует выражение aer/ae cynty 'три группы
чинтов' [ХИФ 1936: 154; АСОНИИ, д^ 350: 122].
В эпосе прямо не говорится об этих трех чинтов-
ских группах, нет даже сведений о том, как они
назывались. Но есть косвенные указания на то,
что они действительно существовали.
Среди чинтов был муж по имени Qoba 'Ко-
ба'. Сказитель характеризует его такими словами:
Fosaej doer аетае fdellojae daer innae cyntaej cawd-
daer wydi, faelae f dello joe cas cux wydi, wyj xygd
xorzaen dardta dywwee kardy. Styr qwyddadzy jaem
wydi, aenaewyj qwyddadzy ta —
eedzaem kard «Скотом и состоянием уступал ос-
тальным чинтам, но зато, насколько он был
лишен состояния, настолько у него для гор-
дости (букв, «для хорошего») были два меча. Для
большого дела у него был звонкоголосый меч,
для простого дела — безмолвствующий меч» [НК,
I: 350]. Как видим, перед нами типичный пред-
ставитель второй функции по Дюмезилю — ли-
шенный состояния, но обладающий чудесным ме-
чом воин. Те чинты, которые названы «осталь-
ными» и которые обладают «скотом и состоя-
нием», являются представителями третьей, хо-
зяйственной, функции. Как и положено, бога-
тых общинников намного больше, чем сильных,
но не отягощенных имуществом рыцарей. Что
касается представителей первой (умственной)
функции у чинтов, то мы их не знаем. Возмож-
но, они подразумеваются под теми чинтами, ко-
торые присутствуют на общественных собраниях
нартов: ведь нихас (хаса) нартов, согласно адыг-
скому эпосу, находился в доме Алиджа [НКЭ:
153
166], т. е. в доме представителей первой функ-
ции. Из сказанного вытекает, что чинты должны
были быть по меньшей мере индоевропейским
народом.
Однозначно решить вопрос об этнической при-
надлежности чинтов невозможно еще и в силу
того, что до сих пор остается спорным этниче-
ская принадлежность синдов. В случае, если они
окажутся иранцами, их нельзя будет причислять
к кругу скифо-сарматских племен. Против этого
говорит то, что даже в осетинском эпосе чинты
нередко противопоставляются нартам. Так, о герое
Сослане говорится, что «доблестнее и могущест-
веннее Сослана нет пока не только среди нартов,
но и среди чинтов» [ИAC, I: 102]. В одном сказа-
нии чинты обладают собственной крепостью
[ХИФ 1940: 28]. Есть и такие сюжеты, в которых
нарты воюют с чинтами: как-то чинты и гунта,
под которыми нельзя не видеть гуннов, напали
на нартов [НК, I: 338—343]. В другом сказании
говорится, что уму и красоте Сатаны завидовали
не только «три группы нартов», но даже чинты
[НК, I: 247].
Разумеется, нельзя преувеличивать степень
противопоставленности нартов чинтам в осетин-
ском эпосе. Ведь война была и между нартовски-
ми родами Ахсартаггата и Бората. Собственно
говоря, ничто не мешает отнести чинтов к нар-
товским родам, за исключением того, что чинты
сами делились на три функциональных рода.
По всему видно, что нарты и чинты — это раз-
ные, но очень близкие по характеру социально-
го устройства этносы, проживающие на смеж-
ных территориях или даже в одном общем селе-
нии. Именно схожесть социальной структуры,
за которой, возможно, скрывается генетическое
154
родство, позволила древнеосетинским (скифо-
сарматским) сказителям включить чинтов в генеа-
логию нартов. В этом смысле древнеадыгские
сказители, не знавшие трехчастного деления об-
щества в живом быту, оказались в других усло-
виях, не позволивших им включить чинтов в число
нартовских племен даже после покорения их
Бадиноко. Для адыгских сказителей чинты оста-
лись врагами. Следовательно, под чинтами сле-
дует видеть такой реально существовавший в
прошлом народ, который в этническом плане
был близок к осетинам, но отличался от адыгов,
и в то же время граничил как с теми, так и с дру-
гими. Причем предки адыгов жили южнее чин-
тов, а чинты жили где-то в районе низовий Дона.
Если исходить из данных исторической геогра-
фии, то таким народом могли быть только синды.
Отметим, что будучи индоевропейским народом,
чинты (синды) легко могли ассимилироваться
с пришлыми сарматами, что и послужило причи-
ной их включения в генеалогию нартов. Это пред-
положение можно подкрепить историческими све-
дениями. Помпоний Мела (I в. н. э.) сообщает:
«Его (Танаиса) берегами и приближенными мест-
ностями владеют савроматы, одно племя, но раз-
деленное на несколько народов с разными наз-
ваниями: первые меотиды женовладеемые, бога-
тые пастбищами» (Землеописание, кн. I, 116).
Комментируя это сообщение, 3. Н. Ванеев пишет:
«Как видно, у Помпония Мелы здесь саврома-
ты — уже термин собирательный» [Ванеев 1989:
123]. Для нас в этом сообщении важно, что
этноним «савромат» в начале нашей эры покры-
вал приазовские племена. В какой степени по-
следние были «савроматами», хорошо видно из
нартиады.
155
Следует сказать о фонетических изменениях
в этнониме sind в осетинском языке. Форма sind,
от которой произошло cyntae, претерпела сле-
дующие изменения: во-первых, аффрикатизация
сибилянта — явление довольно распространенное
в осетинском языке, особенно в ономастике. Во-
вторых, оглушение дентального, которое, как мы
полагаем, было адаптировано под осетинский
показатель множественного числа t. Сегодня
этноним cyntae только так и воспринимается —
множественное число от несуществующего корня
суп, В языке эпоса мы ни разу не встречаем единст-
венного числа в форме суп. Встречается только
производная форма cyntag 'чинтский' [НК, I:
292], указывающая на то, что элемент t принад-
лежит основе. Сравните в этом отношении произ-
водные от нарт: neerton и nartag 'нартовский'
[НК, I: 264], о которых мы говорили выше.
Если нарисованная нами картина верна, то
в адыгские и другие варианты нартиады этно-
ним cint проник из осетинского языка. Это ни-
сколько не противоречит нашему тезису о том,
что в адыгском эпосе сохранились сведения о чин-
тах, появившиеся независимо от осетинского
эпоса. В районе между Доном и Кубанью сосе-
дили сразу три этноса: сармато-аланы, адыги
и синды (чинты). Заимствовав идею эпосотвор-
чества и некоторые сюжеты о чинтах у предков
осетин, адыги, узнав в них своих соседей синдов,
добавили к полученным сюжетам свои собствен-
ные представления и сказания об этом народе.
Основной лейтмотив чисто адыгских преданий
о чинтах был в прославлении героя, наголову
разбившего ненавистных адыгскому народу чин-
тов.
Форма с начальным s, сохранившаяся в наз-
156
вании замка Сынты в Карачаево-Черкесии, воз-
можно, говорит о переселении части синдов на
Северный Кавказ вместе с сарматами или ски-
фами. В этой связи интересно отметить, что в одном
адыгском сказании Бадиноко выезжает к Кубани
не со стороны Дона, а со стороны Урупа [СМОМПК,
XXI, 2: 263]. Сравните также адыгское сказание,
в котором дом Бадина стоит в горном ущелье
(НКЭ: 153].
С этнонимом cyntae нельзя связывать название
города Tyntae, встречающееся в осетинском эпосе
(Tynty kalak). Последнее связано с названием
крепости «Дундукаль» в адыгском эпосе [НАГЭ:
388].
Следует остановиться еще на одной противоре-
чивой оценке чинтов в осетинском и адыгском
эпосах. Согласно адыгскому эпосу, чинтов было
намного больше, чем нартов. Вот как описыва-
ется встреча чинтского и нартовского войска у
адыгов: «Бадыноко ... достиг чинтского войска...
Пока Бадыноко доехал от последних рядов до пе-
редних, прошло полдня. А вдали малой горсткой
стоял отряд нартов» [НКЭа: 158]; «Однажды
несметное войско чинтов вторглось в страну нар-
тов. Чинты двигались, опустошая землю нартов,
предавая огню дома нартов, беспощадно истреб-
ляя нартских стариков и старух, жен и детей.
...Нарты воевали храбро, но их было мало, а чин-
тов — тьма-тьмущая. Сто врагов имел против
себя каждый нарт» [НКЭ: 151]. Сюда же относится
кабардинское выражение чинтыдзэ 'огромная
людская масса’ — букв, «чинтское войско». Адыг-
ские представления о численности чинтов проти-
воречат осетинским, согласно которым чинты —
это «небольшое племя» (см. выше). Предлагаем
157
два возможных объяснения возникновения этого
противоречия.
1. Поскольку представления о чинтах осетины
и адыги унаследовали от своих предков независи-
мо друг от друга, не исключено, что в этих со-
отношениях в гиперболизированном виде отрази-
лись реальные количественные соотношения
между интересующими нас народами в те време-
на, когда они жили по соседству: предков осетин
было больше, чем чинтов (синдов), а последних —
больше, чем предков (или части предков) адыгов.
2. Поскольку синды входили в состав Боспор-
ского царства и сюжеты, связанные с боспорскими
правителями, контаминировались с сюжетами о
чинтах (см. выше), не исключено, что в какое-то
время название синдов (чинтов) распространилось
на всех боспорцев. Такое предположение мы вы-
сказали ниже и в случае с тулонцами. Если так,
то «многочисленные чинты» — это боспорцы. В
осетинском эпосе столь же многочисленным
войском, как чинты в адыгском, обладает как раз
боспорский правитель Кафтысар (о нем см. ниже)
[ХИФ 1940: 41]. Когда Ахсартаггата попросили
у Кафтысара военной помощи, он выделил им
столько воинов, что «равнины почернели от
войска» [НК: 303].
Развивая тему синдо(чинтско) -боспорского
тождества, обратим внимание и на следующее. В
балкаро-карачаевских сказаниях чинтский герой
занимается исключительно рыболовством. В осе-
тинском эпосе Бедзенаг также имеет отношение
к рыбному промыслу. Так, Челахсартаг, пытаясь
унизить Арахцау, сына Бедзенага, говорит ему:
«Щенок ты, сын Бедзенага, собачье отродье!
Осмелился еще подойти ко мне с рыбьим своим
158
запахом и подать мне нуазан» [ПНТО, I: 57] 25.
В другом варианте этого сказания Челахсартаг
бросает в адрес Арахцау: «Это что к нам вылез-
ло из моря, разнося рыбий запах, эй, уберите
его прочь!» [ИАС, I: 141]. Представления о чинтах
(синдах) как о рыбаках восходят, по-видимому,
к представлениям о боспорских правителях,
рыбные промыслы которых в древности слави-
лись и которые в осетинском эпосе известны как
рыболовы (см. ниже). Очевидно, боспорцы име-
ются в виду под чинтами и в абазинском эпосе,
в котором чинты названы в числе тех народов,
у которых когда-то были государства [НАНЭ: 207].
Перенос названия ближайшего к предкам
адыгов боспорского народа на всех боспорцев хо-
рошо объясняет и замену имени отца Бадиноко
именем Урузмага в адыгских вариантах нартиады.
Ниже мы еще вернемся к этому вопросу.
Наши выводы о чинтах не противоречат гипо-
тезе О. Н. Трубачева об индоарийском характере
языка синдов [Трубачев 1976]. Индоарийство
синдов могло бы объяснить бесспорные индоарий-
ские заимствования в языках Северо-Западного
Кавказа [Джонуа, Климов 1985: 155—157; Шагиров
1989:	154—157]. «Контакты абхазо-адыгских
языков с «синдским» реально должны были иметь
место на протяжении I тысячелетия до н. э. в при-
черноморской полосе Северного Кавказа, к югу
от Таманского полуострова» [Джонуа, Климов
1985: 155]. Индоарийство синдов может объяснить
и древнеиндийское заимствование в осетинском:
ср. осет. baelas 'дерево' при др. инд. palas'a-
'листва' [Абаев ИЭСОЯ I: 247].
Для суждения о языке синдов (чинтов) могла
25 Нуазан — почетный бокал.
159
бы иметь значение этимологизация собственных
имен чинтских героев. К сожалению, нам извест-
но мало таких имен — это Qoba, Qaelaedzyx и Be-
к’о. Последнее имя встречается и в осетинском
быту в форме Век а; сравните также фамильное
имя Bek'ojtae 'Бекоевы'. В одном сказании встре-
чается нарт по имени Век’, отец красавицы Йелды
[НК, I: 244]. С этим именем связано, очевидно,
и имя нарта Бэуч (Бэук!) в адыгском эпосе [Гада-
гатль 1987: 110].
С именем Qaelaedzyx следует сопоставить имя
нарта Qaali в чеченских вариантах нартиады
[СМОМПК, XXII, 3: 16]. Имя великана Qaelae из-
вестно и в «Царциатских сказаниях» осетин [Ф
1989, 3: 60].
Этимология этих имен нам не ясна. Имя Be к’о
можно сопоставить с тюркским титулом beg; имя
Qoba, возможно, является усечением осетинского
названия Кубани — Qoban 26. Имя одного из глав-
ных чинтских героев в балкаро-карачаевских ва-
риантах — Беден, Бадын (осет. Bedzenaeg, De-
denaeg, Baedzaenaeg, Dycenaeg, Bedenaeg) также
не имеет надежной этимологии. Возможно, есть
какая-то связь с именем Востостатод, известным
из надписи на камне в Одессе (III в. н. э.), кото-
рое О. Н. Трубачев пытается объяснить из древне-
индийского [Трубачев 1979: 38—39]. Впрочем,
не исключено иранское происхождение этого
имени, ср. древнеперсидские имена Вапб» Ва-
гатсо/об, древнеиранское имя Batanu (в аккад-
ских источниках VIII в. до н. э.), древнеармянское
имя Bat [Грантовский 1962:259].
Представляет интерес и название рода или пле-
мени Saeraebitae в осетинском эпосе, из которого
26 Сравните также топоним Qob в Южной Осетии.
160
происходит вторая жена Деденага (Бадиноко)
[НТХ: 148]. По-видимому, этот этноним не связан
с осетинским антропонимом Saeraebi. Фрагмент с
женитьбой Деденага в осетинском эпосе перекли-
кается с женитьбой Бедена в балкаро-карачаев-
ском эпосе. Поскольку Бедене обосновался в
«кинтском» ауле, есть основания полагать, что
племя Saeraebitae находилось в этом же районе,
т. е. недалеко от Таманского полуострова. Если
так, то этноним Saeraebi(tae) можно сравнить
с названием славянского народа сербов. Название
сербов, по мнению О. Н. Трубачева, является
«значительным древнеиндийским, или индоа-
рийским включением в этнонимию славян» [Тру-
бачев 1979: 42]. Сербы — первоначально индоа-
рийское племя — вторглись в зону славянства и
были ассимилированы ими. «Наиболее вероятным
первоначальным районом вхождения сербов
в пределы славянства остается течение Южного
Буга» [там же: 43]. Но туда они, вероятно, про-
никли из Северного Кавказа через Керченский
пролив и Крым. «Пребывание этих древних досла-
вянских сербов в Крыму оставило в истории лишь
смутные отголоски вроде татищевского: «Серби,
сераби, которые иногда в Таурике, иногда на Ду-
нае» [там же]. По-видимому, эти крымские (а воз-
можно, и таманские) «сераби» скрываются под
этнонимом Saeraebi(tde) в осетинском эпосе.
НАРТЫ И ХУАНДОН-АЛДАР
Где-то рядом со страной нартов находились
владения Кафты cap Хуандон-алдара. Известно
несколько вариантов сказания о последнем по-
ходе Урузмага, завершившемся разгромом войск
6 Нарты и их соседи
161
Кафтисара и овладением его страной. Содержание
сказания таково. Состарившись, Урузмаг решил
покончить с собой. Для этого он просит нартов
положить его в ковчег (бурдюк) и бросить в реку
(иногда уточняется, в какую реку — Тегк 'Терек',
Arfadan). Нарты так и сделали. Река вынесла ков-
чег с Урузмагом в море, волны моря прибили
его к берегу той земли, в которой живет Кафти-
сар. Этот повелитель распорядился посадить Уруз-
мага в темницу и держал его там до тех пор, пока
Урузмаг не предложил ему выкуп: огромное коли-
чество однорогих, двурогих, трехрогих и т. д.
быков. Повелитель Кафтисар принял предложение
и послал за выкупом в страну нартов. Нарты поня-
ли, что под «быками» имеются в виду воины и
снарядили огромное войско в страну Кафтисара.
Перебив войско Кафтисара, нарты освободили
Урузмага и разграбили страну.
В некоторых вариантах имя это^о владетеля
звучит Sawdendzyz eeldar 'Черноморский владыка',
что указывает на близость страны Кафтисара
к Черному морю. О близости страны Кафтисара
к морю говорит и то, что он держал большой от-
ряд рыбаков, которые и обнаружили ковчег с
Урузмагом. Об этом же говорит тот факт, что в
некоторых сказаниях имя этого повелителя фи-
гурирует в числе имен жителей подводного цар-
ства [Н: 139, 181].
С Кафтисаром нарты сталкивались и до послед-
него похода Урузмага. Когда разгорелась война
между нартовскими родами Ахсартаггата и Бора-
та, представители малочисленного рода Ахсартаг-
гата обратились за помощью к Кафтисару, обла-
давшему большим войском. Кафтисар оказал Ах-
сартаггата необходимую помощь.
Существует несколько вариантов имени этого
162
героя: Kaeftysaer Xuaendon [H: 139], Xwywaendon
[H: 181], Kancysaer Xwaendon [ИАС, I: 70], Kaefty-
saer Xwyjaendon-aeldar [ИАС, I: 53, 155; HTX: 131;
ПНТО, I: 39, 84; ХИФ 1940: 41], Kaeftysaer Xwyjaen-
don maelikk [ХИФ 1940: 91], Kaeftysaer Xwyjaendon
paddzax [там же], Кае nt i Xujaendag [НАС, I: 308],
Кае nt i saer Xuaendonae [ПНТО, II: 45], Kaeftysaer
Xwyjaendur [АСОНИИ, д. 350: 9]. Сюжет о послед-
нем походе Урузмага встречается и в балкаро-
карачаевских вариантах нартиады, но здесь вместо
имени Кафтисара и названия его владений нахо-
дим «чужие страны» [КБФ: 261].
Можно ли выяснить, владетелем какой Причер-
номорской страны был Кафтисар Хуандон? Ответ
на наш вопрос заложен в имени этого героя.
По предложенному В. И. Абаевым объяснению,
наиболее распространенный вариант его имени
Kaeftysaer Xwyjaendon aeldar означает «Глава (saer)
рыб (kaefty), владетель (aeldar) пролива (xwyjaen-
don)». Все компоненты этого имени, за исклю-
чением компонента xwyjaendon 'пролив', сохрани-
лись в осетинском языке в самостоятельном
употреблении. Компонент xwyjaendon 'пролив'
образован от слова xwyjyn 'шить' и буквально
означает 'сшивающая (связующая) река (don)'
[Абаев 1958; Абаев ИЭСОЯ IV: 258]. Сравните
этимологически родственное др. инд. sevani-
'шов', 'место соединения'. Если догадка В.ТТТАбаГ-'
ева верна, то единственный пролив у Черного
моря, который мог стать названием правителя
близлежащей страны,— это Керченский пролив;
следовательно, имя владыки «Глава рыб, владе-
тель пролива» могло относиться к Боспорским
царям, господствовавшим над Керченским проли-
вом [Абаев 1958].
Учитывая варианты интересующего нас имени,
6*	163
можно допустить и другие толкования. Так,
Г. Бейли видит в варианте Kaenti soar осетинское
kaent 'постройка', родственное хотано-сакскому
kaentha-, согд. knoh 'город' и предлагает пере-
вод 'глава kaentae', что соответствует греческому
титулу noXtccQ/oa [Bailey 1980: 244]. Эта форма, по
мнению Г. Бейли, является исходной и для формы
Kaeftysaer, появившейся в результате изменения
первого варианта и последующего сближения
первой части со словом kaef 'рыба' [Ibid.]. В Хиаеп-
donae Г. Бейли видит имя правителя kaentae. Учи-
тывая вариант Xujaendag, Г. Бейли исключает воз-
можность выделения в Xwyjaendon компонента
don 'река, вода', речь, по его мнению, может идти
о взаимозаменяемых суффиксах -on (-опае) и -ад,
как и в слове xwaenxon/xwaenxag 'горец'. В ос-
тавшейся части xuaend-, xujaend- можно видеть
причастие на -ant- от базы hau-: hu-, отраженной
в сак. hvdstd- 'глава', согд. xwystr 'старший', осет.
xestaer 'старший', xestag 'доля старшего' и пр.
[Ibid.].
Вариант Xwyjaendur, сохранившийся в архив-
ном тексте и оставшийся неизвестным Г. Бейли,
опровергает мнение о наличии в формах Xwyjaen-
don и Xwyjaendag суффиксов -on и -ад. Вторые
компоненты в вариантах этого имени — мотиви-
рованные слова: dur 'камень', don 'вода, река',
dag (из tag) 'полоса', 'нить'. Перед нами пере-
осмысления исходного варианта: 'связующая вода
(река)' — 'связующая полоса' — 'связующий ка-
мень'. Аналогичное переосмысление можно пред-
ложить и для формы Kaenti saer, представляющей
контаминацию исходной формы Kaeftysaer со сло-
вом kaentae 'обитатели подземного мира'. Это
редкое слово сохранилось еще в одном выражении.
По сообщению М. К. Гарданти, в осетинском языке
164
существует выражение narti keentee, которое он
произвольно переводит как 'передовые из нарт-
цев'. Судя по всему, такой перевод подсказан
сопоставлением Л. Г. Лопатинского, о котором мы
говорили выше. Приведенный М. К. Гарданти ил-
люстративный материал допускает возможность
другого перевода: «Клятва женщин именем
narty keentee — клятва святая, непреступная, и при
произношении ее женщины почтительно встают
с накрест сложенными руками и преподносят в
таком виде к челу, говоря: Narti keenti steen, somi
din keenun, т. e. именем нартовских keentee (дея-
телей) клянусь тебе. Эта клятва самая верная у
женщин,— она не нарушима и тверда» [Гарданти,
Нр.: 67]. Поскольку, однако, осетинки часто кля-
нутся именем своих покойников и поскольку
в осетинском языке существует выражение «от-
правиться к нартам» (т. е. «на тот свет»), приве-
денную фразу можно перевести так: 'клянусь
именем нартовских покойников' или 'клянусь мо-
гилами нартов'. Слово keentee в этом случае сле-
дует связать с иран. * кап- 'копать'. Следовательно,
keentee — это «закопанные», «покойники» или
«могилы». В некоторых сказаниях Кафтисар пред-
стает перед нами в качестве хозяина подземного
(загробного) царства или рая [ИАС, I: 155; Куба-
лов 1978: 171]. Между тем эта функция Кафти-
сара явно вторичная, так как хозяином загроб-
ного царства в осетинской мифологии является
Barastyr. Следовательно, образ Кафтисара возник
благодаря контаминации мифологических и исто-
рических мотивов. Ж. Дюмезиль не исключает,
что «Владыка пролива, глава рыб», возможно,
«продолжает в фольклорной мифологии воспоми-
нания о могучих и пышных царях Боспора, кото-
рые во времена скифов правили по обе стороны
165
Керченского пролива на востоке Крыма», и, в то
же время, «он — фольклорный преемник мор-
ского бога, скифского Посейдона» [Дюмезиль
1976: 220]. Со временем, благодаря случайному
созвучию kaeftae— kaentae 'покойники', Кафтисар
приобрел еще и функцию хозяина загробного ми-
ра, и это приобретение повлияло на форму его
имени. Об изначальности формы kaefiae говорит
следующее. В. Ф. Минорский обратил внимание
на титул правителя Киммерийского Боспора VII в.
н. э. balgitzi, который, по его мнению, является
неточной передачей тюркского слова baliqci 'ры-
бак' и в точности соответствует значению осе-
тинского Кафтисар, калькой которого он и являет-
ся [Minorsky 1960: 130—137].
Отметим, что первый компонент имени Kaefty-
saer не обязательно должен сохранять этимологи-
ческое значение 'рыбы'. Подобно тому, как мно-
жественное число от др. инд. matsya 'рыба' пре-
вратилось в название народа [Кочергина 1987:
491], множественное число от осет. kaef 'рыба'
также могло стать этнонимом — названием бос-
порцев. Титул хозяина пролива можно переводить
и как 'глава рыб', и как 'глава боспорцев'. Этно-
ним каеНаг 'боспорцы(?)' сохранился и в осетин-
ской поговорке kaeftaej каеъагдтаг 'от кафов до
адыгов', переносное значение которой — 'огром-
ное пространство' [Техов 1984 б: 85—89] 27. Эта
поговорка могла появиться в ту эпоху, когда пред-
ки осетин жили в районе Таманского полуострова
и с одной стороны соседили с боспорцами, а с дру-
гой — с адыгскими племенами.
Этноним kaeftae встречается еще в одной осе-
тинской поговорке, имеющей, как нам кажется,
27fCp. выражение iraej kaesaegmae 'от осетин до адыгов'.
166
прямое отношение к сказанию о последнем походе
Урузмага. Жестокое побоище, полное истребление
народа передается в осетинском языке двумя иди-
омами: suxty cagd 'суховское побоище', где
suxtae — забытый этноним [Абаев 1939: 80] и
kaefty cagd 'кафовское побоище'. Выражение
kaefty cagd пуккаепуп означает 'уничтожить,
побить так, как в свое время избили (уничтожили)
кафов'. Если учесть вторжение Урузмага с нартов-
ским войском в страну Кафтисара и полное унич-
тожение войска последнего, то станет ясным ис-
точник появления выражения 'кафовское по-
боище'.
Отношения между нартами и Кафтисаром от-
ражают сармато-боспорские отношения [Абаев
1958], а сказание о последнем походе Урузмага
имеет, возможно, исторический контекст: взятие
во II в. до н. э. власти на Боспоре восставшими
рабами во главе с Савмаком [там же]. То, что
имя Савмака в эпосе заменено именем Урузмага,
не должно удивлять: эпос редко сохраняет имена
подлинных исторических деятелей. Гораздо ин-
тереснее узнать, почему деяния Савмака при-
креплены к образу Урузмага, а не какого-то
другого нартовского героя. Одной из причин
могла быть та, что все предводители, каковым
был и Савмак, в древнеиранской традиции, наряду
с другими титулами, носили титул * ava-razmaka-
'предводитель', и именно к этому слову восходит
один из фонетических вариантов имени Уруз-
маг— Oraezmeeg [Bailey 1980: 239]. Если в сказа-
нии о последнем походе Урузмага под именем
Oraezmaeg действительно скрывается Савмак, то
легко объяснить, почему в адыгских вариантах
нартиады, в которых произошла контаминация
этого сюжета со сказаниями о чинтах, Орзамэдж
167
живет не среди нартов, а среди чинтов, а в осе-
тинском эпосе является предводителем нартов и
чинтов одновременно: видимо, и в данном случае
под чинтами скрываются боспорцы. Возможно,
какое-то отношение к Урузмагу имеет и сармат-
ское имя Danarazmak, объясненное В. И. Абаевым
как 'Донской Варазмак' [Абаев ОЯФ: 163, 187].
С учетом этимологического значения имя Da-
narazmak можно переводить как 'Донской пред-
водитель’. Этот перевод поддерживают данные
адыгского эпоса, в котором сын Орзамага Ба-
диноко назван 'путеводителем по Тену, лучшим
вожаком по Кубани'. Здесь 'путеводитель по Те-
ну' можно понимать как 'предводитель на Дону',
сравните другой его эпитет: «Он всюду пред-
водитель, особенно на Кубани».
Еще одно доказательство тождества Кафтисара
с правителями Боспора мы видим в замене имени
Кафтисара в одном варианте сказания о последнем
походе Урузмага на имя 'Правителя тулонцев'.
НАРТЫ И ТУЛОНЦЫ
Итак, в одном варианте сказания о походе
Урузмага имя владетеля страны, которую нарты
разбили и разграбили, не «Кафтисар Хуандон
алдар», a Tulony aeldar или Tulony meelikk-aeldar
'Владыка тулона' [Ф 1983, 3: 83—85]. В другом
сказании встречается еще название страны Tulony
zaexx [Н: 112—113].
Замену имени Кафтисара на имя Тулонского
правителя можно объяснить по-разному. Во-пер-
вых, она могла произойти по той причине, что
они оба — хозяева чужой, а значит, враждебной
страны. Это могло их сблизить. Ведь в становле-
168
нии эпической топонимии «решающим оказывает-
ся именно семантическая функция, что приводит к
варьированию и замещению постоянного имени.
Так, в былинах устойчив и исторически наибо-
лее обоснован образ Золотой орды, земли татар-
ской, но в параллель к ней фигурирует Литва,
а иногда земля с наименованием, не имеющим
реальной основы» [Путилов 1988: 23;—24]. Во-вто-
рых, можно предположить, что страна Кафтиса-
ра и владения Тулонского правителя были смеж-
ными областями или же относились друг к другу
как часть и целое. В этом случае следует гово-
рить о метонимии или синекдохе.
Приведенный ниже анализ показывает, что
наиболее вероятным является второе предполо-
жение. Следовательно, нартовский эпос, по срав-
нению с другими эпическими произведениями,
больше ориентирован на историческую реаль-
ность, в нем меньше случайных замен, и этни-
ческие и топонимические упоминания в нем за-
служивают доверия историков.
Топоним Tulony zaexx образован по аналогии
с другими названиями стран в осетинском: Кае-
saedzy zaexx 'Кабарда', Somixy zaexx 'Армения',
состоящими из этнонимов kaesaeg 'кабардинцы' и
somix 'армяне', употребленными в родительном
падеже, а также слова zaexx 'земля, страна'. Их
буквальный перевод означает 'Земля кабардинцев'
и 'Земля армян'. Следовательно, и топоним Tulony
zaexx должен содержать этноним’ tulon в родитель-
ном падеже. Поскольку этнонимы kaesaeg и somix
имеют собирательное значение, такое же значение
следует предположить для этнонима tulon. Тут
встает одна трудность, разрешить которую можно
только с учетом исторической морфологии осе-
тинского языка. Суть проблемы в следующем.
169
Всякий, кто знаком с осетинским языком, заме-
тит, что этноним tulon состоит из двух морфем:
tul- и -on, последняя из которых не что иное,
как суффикс -on, содержащийся в таких этнони-
мах, как iron 'осетин', digoron 'дигорец', kaesgon
'кабардинец' и т. д. Однако этноним с современ-
ным осетинским суффиксом -on и коллективное,
собирательное значение такого этнонима — две
вещи несовместимые, ибо, когда к этнонимам
присоединяется суффикс -on, они приобретают
только два значения: 1) указывают на националь-
ность (ir 'осетины' — iron 'осетин'), 2) указывают
на происхождение (iron означает как 'осетин',
так и 'осетинский') [Абаев ГО: ИЗ]. Все прочие
значения противоречили бы узусу современного
осетинского языка.
Следовательно, в этнониме tulon либо ка-
кой-то другой суффикс, либо он не имеет соби-
рательного значения.
Если исходить из второй возможности, то топо-
ним Tulony zaexx должен означать 'земля (какого-
то одного) тульца', подобно тому, как словосо-
четание irony zaexx означает 'земля (какого-то
одного) осетина'. Такое понимание было бы при-
емлемо для интересующего нас топонима только в
том случае, если бы в языке эпоса существовал
этноним * tul, или же в том случае, если tulon по-
нимать как имя владетеля страны. Ни то, ни другое
предположение не подтверждается: в языке эпоса
встречаются еще несколько топонимов с интере-
сующим нас компонентом — Tulony (Turony) byl
'Берег Тулон (Турон)', Tylony bydyr 'Тулонская
равнина', этот же компонент встречается в некото-
рых других словосочетаниях: tulony aeldar 'вла-
детель тулон', tulony adeem 'народ тулон' [Н: 51,
112, 113, 155; Ф 1983, 3]. Правитель бывает у наро-
170
да, а не у своего собственного имени, следователь-
но, tulon нельзя понимать как собственное имя.
Берег бывает у реки, моря или озера, но не у чело-
века. Следовательно, в перечисленных словосоче-
таниях скрывается этноним tulon, который ни-
когда не встречается в форме * tul.
Разумеется, отсутствие формы * tul ничего не
решает — такая форма могла существовать в
прошлом. Однако факты говорят о том, что ее
не могло быть и в прошлом, ибо словосочета-
ние tulony aeldar 'владетель тулон(цев)' говорит
о собирательном характере этнонима tulon и опро-
вергает все прочие догадки: человек может быть
повелителем и целого народа и одного человека,
но когда речь идет о его титуле, можно говорить
только о целом народе. Нельзя сказать kaesgony
deldar 'князь (какого-то одного) кабардинца',
имея в виду кабардинского князя, можно говорить
только ksesgon aeldar 'кабардинский князь' или
kaesaedzy deldar 'князь кабардинцев'. Словосоче-
тание tulony aeldar построено по типу kaesaed-
zy deldar, в котором kaesaedzy — родительный
падеж от этнонима kaesaeg 'кабардинцы'. Следова-
тельно, tulony aeldar — не повелитель одного
представителя тульцев, а целого народа tulon.
Точно так же Tulony zoexx — не земля одного
«тульца», а 'страна тулонского народа'.
Но если этноним tulon все же имеет коллек-
тивное, собирательное значение, то конечное on
в нем не имеет ничего общего с омонимичным
суффиксом on. Мы предлагаем возвести интере-
сующий нас загадочный формант к древнеиран-
ской флексии родительного падежа множествен-
ного числа * апат. Эта флексия, по мнению
В. Ф. Миллера, поддержанному В. И. Абаевым,
сохранилась и в таких осетинских местоиме-
171
ниях, как adon ’эти’, udon 'те', k&don 'какие' [Мил-
лер ОЭ II: 126, 149; Абаев ИЭСОЯ I: 30]. К этой
же древнеиранской флексии восходят суффиксы
множественности в ряде современных иранских
языков: шугн. -ёп, барт. -дп, перс. -ап [Молча-
нова 1975: 226, 227], а также форманты -on, ~ип в
таджикской топонимии [Хромов 1975: 18]. К форме
родительного падежа множественного числа
слова * агу апаш закономерно восходит ср.-перс.
ёгап, перс, Iran 'Иран' [Оранский 1979: 8] и этно-
ним alan 'аланы' [Harmatta 1970: 78; Szemerenyi
1980: 22], а, следовательно, и связанный с ним
этнический термин allon — самоназвание осетин
в фольклоре, вопреки Я. Харматте, пытающемуся
отделить allon от «алан» [Harmatta 1970:
105].
Морфологическая структура этнонима tulon
сама свидетельствует о глубокой древности рас-
сматриваемого этнонима. Он мог появиться в
древнеосетинском (скифо-сарматском) языке либо
в тот период, когда осетинское склонение было
флективным, либо тогда, когда наметился переход
от^лективности к агглютинации^и старая флексия
* -апаш, возможно, превращенная в суффикс мно-
жественности, какое-то время сосуществовала
с новым показателем множественности t, которо-
му впоследствии уступила место. Переход к
агглютинации наметился уже в скифском языке,
в котором подавляющее большинство этнонимов
снабжено суффиксом множественности t [Абаев
ОЯФ: 218—220]. Когда завершился окончательный
переход к агглютинации, сказать трудно. Во вся-
ком случае показательно, что ни один осетин-
ский этноним, являющийся названием кавказского
народа, не содержит суффикса множественности
on. Значит, этноним tulon мог появиться в осетин-
172
ском языке только в докавказский период его
истории.
Какой из известных предкам осетин народов
может скрываться под этнонимом tulon / turori?
Поскольку в сказании о последнем походе Уруз-
мага «тулонский правитель» замещает «боспор-
ского правителя», есть основания предполагать,
что под тулонцами скрывается какой-то народ, во-
шедший (в состав Боспорского царства. Чтобы из-
бежать случайных сопоставлений с созвучными
этнонимами и апеллятивами, следует восстановить
этимон. Для формы tulon^ этимон восстанавлива-
ется в форме * ta^r(i)yanam, а для формы turon
— в виде * tauranam. Оба этимона являются про-
изводными от основы * taura- (tauriya-). Эта основа
заставляет вспомнить этноним «тавры» (греч.
таимое). Во времена Геродота тавры жили в горах
Крыма (Геродот, IV, 99, 100), а часть Крыма вошла
в состав Боспорского царства. Следовательно,
скифы вполне могли использовать название тавров
в значении 'боспорцы'.
Есть и другая возможность. По догадке
А. Кристоля, упоминаемый в античных источни-
ках этноним Тот е tai — название народа, припи-
сываемого к синдам, содержит скифский пока-
затель множественности * -ta (осет. -/се), а основу
Тоге-, учитывая, что в среднеиранских языках
дифтонг * аи стягивался в о, можно восстано-
вить в виде * Таит-, что опять приводит нас к
названию тавров. «Торетаи могли бы быть восточ-
ной ветвью тавров, занимавших ближайшую тер-
риторию к той, которую занимали убыхи до
1864 года» [Christol 1987: 223]. В целом, форма
Тоге- могла быть иранизацией формы * Таиго-
[Ibid: 222—223].
Независимо от того, связаны тореты с тав-
173
рами или нет, осетинский этноним tulon / turon
может восходить и к названию торетов. Переход-
ная (сармато-аланская) форма от скифской * ta-
ur(i)yandm/* tauranam к современной осетинской
форме tulon / turon должна была иметь вид * to-
lan / * toran. Подобно тому, как этноним * агу-
'арийцы' в осетинском языке известен с двумя
показателями множественности — allon (из * агу-
апат) и Alytae (из * aryata)—этноним/ * tolan/
toran мог иметь вариант * torata, который и от-
разился в античных инстичниках в виде Tore-
tai.
Отметим еще одну интересную деталь. У
Страбона этноним торетаи встречается в форме
Тореатон (Страбон, XI, 11). Появление этой
формы, на наш взгляд, не случайно. В осетинской
ономастике встречается факультативный суффикс
а; с помощью этого суффикса образованы неко-
торые имена собственные: Веда — от тюркского
Ьек 'бек', Kudza — от апеллятива kwydz 'собака' и
т. д. Многие осетинские фамильные имена из-
вестны в двух вариантах — с суффиксом а и без
него: Astae/ Asatee 'Асы, Асаевы’, Boraetae/ Во-
raeatae Ъораевы', Garitae/Gariatae Тариевы', Gax-
tae/Gaxatae Таховы' и т. д. В этом же ряду сто-
ят формы Toretai/Toreatai, не оставляющие
сомнений в том, что в античные источники этот
этноним проник из скифо-сарматских наре-
чий.
Нет, стало быть, препятствий к тому, чтобы
тулонцев осетинского эпоса связать с торетами.
Таким образом, подтверждается и связь между
Кафтисаром и боспорцами.
Поскольку тулонцев удается локализовать,
следует рассмотреть еще связанный с ними этно-
ним k'ibitae. В одном сказании рядом со страной
174
тулонцев упоминается название загадочной стра-
ны K'ibity zaexx: нарт Хамиц, отправившись
в путь из страны кибиток, достигает страны ту-
лонцев и похищает дочь владетеля страны тулон-
цев [Н: 97—115]. Топоним K'ibity zaexx образован
от несохранившегося в самостоятельном употреб-
лении этнонима k'ibitae. Не исключено, что корень
k’ibi (конечное tae — показатель множествен-
ности) связан с названием Кубани в античных
и средневековых источниках: греч. Ynavto
(Страбон), Cuphis, арм. Kup'i, араб. КйЬа, карач.
Qoban [Фасмер, II: 395]. Если так, то k'ibitae —
это «кубанцы».
Вернемся к тулонцам. Неожиданную информа-
цию мы записали у сказителя Уаниаты Заурбе-
ка (1901 г. р., с. Даллагкау, СОССР): Tulony zaexx
waelae Qaeriwy byn is. Xorz zaexx u. Fos dzy
dardtoj, xos dzy karstoj tulony adeem. See xwyz
xicaen wydi, staej se vzag daer xicaen wydi. Faesta-
gmae saxwyr sty ironaw, narty vzagyl: tyx kaenyn
syn rajdydtoj nart aemae syn nae ndaer gaenaen nae
wydi «Страна тулонцев находится вон (там) под
(горой) Кариу. Это хорошая земля. Тулонцы
держали там скот, косили сено. По виду они от-
личались (от нартов), язык у них тоже был другой.
Впоследствии они научились говорить по-осетин-
ски, на языке нартов: нарты стали их теснить и
у них не оставалось другого выхода». После наших
расспросов информант уточнил, что границы
«Страны тулонцев» проходили от местности Кадат
до местности Мыси. На вопрос о происхождении
тулонцев 3. Уаниаты ответил: nartaen saexicaej rav-
zaerdysty tulon aevi iskwycaej aerxawdysty, wyj nae
zonyn «произошли ли тулонцы от самих нартов
28 Гора в Осетии, в Куртатинском ущелье.
175
или они пришли откуда-то (со стороны),— этого
я не знаю».
Перепроверка этих сведений не дала положи-
тельных результатов. Информанты обычно знают
о существовании мифической страны Тulony zaexx,
в которой живут великаны-ваюги. Есть косвенные
свидетельства присутствия в указанном районе
Осетии тулонцев. Мы имеем в виду даннйе топо-
нимии: в пределах, обозначенных нашим инфор-
мантом, встречаются два созвучных тойонима —
это гидроним T'ulon adadzy don 'Тулон оврага река'
и название луга T’ulon недалеко от селения Урикау
[Цагаева 1975:71,97]. Несоответствие начальных
гласных (в нашем этнониме — придыхательный, а
в приведенных топонимах — абруптив) ставит
некоторые трудности, но лучшей этимологии для
интересующих нас топонимов, чем связь с эпи-
ческим этнонимом tulon, пока не предложено.
Сравните также компонент То1 в составе двух
топонимов на карте Осетии: Toll j dzyqqytee 'Рыт-
вины Толи' и Tolajy obaw 'Курган Тола' [Цага-
ева 1975: 474, 541].
Если сообщение 3. Уаниаты подтвердится, то
можно будет говорить о доосетинском населении
Северной Осетии, генетически связанном с торе-
тами или таврами. О культурной связи между
таврами и племенами, носителями Кобанской
культуры, пишут и археологи [Крупнов I960:
347; Лесков 1965: 156]. Выше мы уже говорили
о возможном переселении части синдов на Север-
ный Кавказ. Такую возможность можно допустить
и для торетов / тавров. Можно привести еще
одно косвенное подтверждение. Перечисляя на-
роды, живущие в низовьях Кубани, Страбон
(XI, И) пишет: «К числу меотов принадлежат
сами синды, затем дандарии, тореаты, агры и арре-
176
хи, а также тарпеты, обидиакены, ситтакены, дос-
ки и многие другие». Как видим, в этом списке
в непосредственной близости оказались тореаты и
агры. Выше мы попытались показать, что страбо-
новские «агры», живущие у Понта, и осетинские
«арги», считающиеся доосетинским населением
ряда районов Северного Кавказа, могут быть од-
ним народом. Во всяком случае, с фонетической
стороны сопоставление безупречно. Смущает
только локализация: в одном случае — Понт, в
другом — предгорья Кавказа. Не было ли пересе-
ления части агров в доисторическое время с
берегов Черного моря в горы и предгорья Цент-
рального Кавказа? Если такая гипотеза до-
пустима, то можно предположить, что и непосред-
ственные припонтийские соседи агров, тореаты,
были вовлечены в переселенческую волну и оказа-
лись рядом с аграми в горах Центрального Кавка-
за. Эти предполагаемые переселения вписываются
в гипотезу индоарийской принадлежности синдо-
меотских племен (О. Н. Трубачев) с их передвиже-
ниями из района низовий Дона и Кубани в Перед-
нюю Азию [Трубачев 1976; Трубачев 1978]. Гипо-
теза О. Н. Трубачева находит все больше сторон-
ников 29, в том числе и среди археологов [Саф-
ронов 1989: 215—217].
Следует оговориться. Мы не разделяем ги-
потезу об индоарийском характере языка части
скифов, активно разрабатываемую О. Н. Труба-
чевым. Кажется, нет необходимости распростра-
нять индоарийство и на тавров. Критику гипотезы
О. Н. Трубачева см.: [Грантовский, Раевский
29 Индоарийство синдов признают T. В. Гамкрелидзе и
Вяч. Вс. Иванов, но считают, что движение индоариев шло
с юга на север, а не наоборот [Гамкрелидзе, Иванов 1984:
916—920].
177
1984: 47—66]. По мнению Ф. В. Шелова-Коведяева,
можно даже говорить о «неглубоком в целом
проникновении Трубачева в изучаемый материал
и реальную историческую ситуацию» [Шелов-Ко-
ведяев 1990: 191]. На наш взгляд, наиболее аргу-
ментированной на сегодняшний день является ги-
потеза об индоарийстве синдо-мертских племен.
Для нас это существенно й том отношении, что
доосетинское (донартовское) население Кавказа
в таком случае оказывается индоевропейским,
следовательно, «кавказский субстрат», на кото-
ром, как полагают, сложился осетинский язык (со-
ответственно — осетинский народ), был, по всей
видимости, смешанным индоевропейско-кавказ^
ским. Мысль об индоевропейском компоненте
в формировании Кобанской культуры Централь-
ного Кавказа уже высказывалась [Техов 1987:
84—91]. К этому вопросу мы вернемся в следу-
ющей главе.
Соседство нартов с народами Таманского полу-
острова древности красноречиво говорит о при-
азовской локализации одной из стран нартов, ко-
торую можно назвать «промежуточной». Из отно-
сящегося сюда материала укажем еще на данные
адыгского эпоса. Здесь герои нередко действуют
в районе Дона, Кубани, Волги и Каспийского
моря. Так, герой Тотреш опустошает земли Тена,
Псыжа, Индыла [НКЭ: 111], а в другом сказа-
нии, охотясь, герой добирается до степей Тена,
Индыла а Псыжа [ССА: 31], или до Хазаса, т. е.
Каспийского моря [НКЭ: 107, 524]. Гидроним «Ха-
зас», по-видимому, отражает одно из названий
Каспийского моря — «Хазарское море», по имени
народа хазар [Мурзаев 1984: 589]. А раз так, то
в адыгском эпосе речь идет о северо-западном
Каспии.
178
5.	СОСЕДИ НАРТОВ
В ЮЖНОРУССКИХ СТЕПЯХ
Говоря о северокавказских соседях нартов, мы
коснулись названия северных областей страны
нартов Fassnart Xuzaedzdegat 'Хуз-север за страной
нартов'. Легендарное нартовское селение адапти-
ровалось к местам позднейшего поселения носи-
телей нартиады, и с каждым переходом на новую
территорию некоторые атрибуты этого селения
прикреплялись к новым местам. Так, на наш
взгляд, случилось и с «Хузским севером». В этой
занартовской области Батрадз встречает гиганта
по имени Cdzcxaebuda [АСОНИИ, д. 351: 225,
226]. Вариантами этого имени являются Zeesxae-
budg [там же: 53] и A^xsee-Budg] [ПНТО, II: 58].
Последний вариант, по-видимому, является наи-
более архаичным: для наращения в начале имени
сибилянта ср. имя нарта Araeqcaw с вариантом
Saraeqcaew [ИАС, I: 228]. Об аффрикатизации си-
билянта мы говорили в разделе, посвященном
этнониму cint.
Компонент ALxsae может восходить к др. иран.
* xsa(y)- 'сиять, властвовать', отложившемуся и в
осет. oexsin 'госпожа' [Абаев ИЭСОЯ IV: 236].
Следовательно, интересующее нас имя в переводе
означает 'повелитель, владетель Буда'. Нигде в
осетинском языке древнеиранское * xsa(y)- не со-
хранилось в форме oexsae, кроме имени Ахса-
Будай, и это говорит о глубокой архаичности
образа Ахса-Буда в осетинском эпосе. Исходя
из этого, а также из того, что он живет север-
нее страны нартов, предлагаем связать компонент
Buda(j) с этнонимом «будины» — названием
северных соседей савроматов. Геродот (IV, 21),
описывая сарматские земли, пишет: «Выше их
179
живут будины». Судя по всему, Ахса-Буда — пер-
сонификация северных соседей савроматов в нар-
товском эпосе.
Нашей этимологии имени Ахса-Буда не проти-
воречит тот факт, что в одном сказании этот
герой живет на вершине горы Waerpp [ПНТО,II:
58]. Выше мы отметили, что апеллятив * warp
мог применяться к любой холмообразной горе.
Возможно, в данном случае под горой Уарп име-
ются в виду горы севернее страны скифов и сар-
матов.
Не исключено, что под будинами скрываются
финно-угорские племена. Косвенно об этом может
говорить и финно-угорская этимология компонен-
та Xuzae ‘Хуз’, предложенная нами. О следах
савромато-финно-угорских контактов в нартиаде
говорит, возможно, и имя великана Каегкае-
Маегкае Waere 'Пестрый Варе', замещающего ве-
ликана Мукару в одном варианте сказания о
шубе Сослана [Н, I: 173—174]. Поскольку вели-
каны в осетинском эпосе живут в глухих лесах
или в горах за глухим лесом, в имени Waere за-
манчиво видеть заимствование из финно-угорских
языков; сравните коми вор 'лес', удм. vir 'возвы-
шенность, бугорок, холм, насыпь', фин. vaara 'го-
ра', шведско-саамское va;re 'лес' [Лыткин 1964:
142]. Таким образом, северными соседями нартов
в Южнорусских степях оказываются финно-
угорские племена. Как увидим ниже, за лесной
областью в горах жили великаны-ваюги.
6.	НАРТЫ И СРЕДНЯЯ АЗИЯ?
В сказании «Владетель Схуали» нарты осетин-
ского эпоса в суровую зиму вынуждены погнать
свои стада в земли владетеля Схуали. «А земля
180
эта была такой, что пока одни фруктовые (де-
ревья) цвели, другие отцветали, а на третьих пло-
ды созревали» [Н, II: 48].
Совершенно ясно, что под страной владетеля
Схуали имеется в виду какая-то южная страна.
Какая именно?
Сопоставление осет. wari 'сокол' с пехл. varis и
коми-зырянским varis, по мнению Г. Бейли, ука-
зывает на утрату конечного -s в осетинском.
Исходя из этого, Г. Бейли восстанавливает sxwali
в sxwalis, в котором видит эквивалент компонен-
та хвалис- в названии Каспийского моря в рус-
ском языке: Хвалисиское море (Хвалийское,
Хвалимское море). Топоним Хвалисиское море
связан по происхождению с названием древнего
Хорезма.
«Если, таким образом, sxuali — это 'хорезми-
ец', то нарты кочевали на севере Каспийского
моря» [Bailey 1980: 260].
Несмотря на фонетические трудности (неясно
наращение начального s), анализ Г. Бейли пред-
ставляется нам приемлемым. Интересно, что древ-
нерусское название Каспийского моря считается
усвоенным через скифо-сарматское посредство:
«Древнерусское название Каспийского моря...
справедливо производится от названия Хорезма:
перс. Xvarlzm, авест. Xvairiz^m. Почему, однако,
в русском -л-, а не -р-? Весьма вероятно, что тут
сыграло роль скифское (сарматское, аланское)
посредство. В скифском всякий г перед i пере-
ходит в 7» [Абаев 1966: И]. Таким образом, есть
основания полагать, что именно в скифском
языке название Хорезма приняло вид * Хвалис (м),
откуда было заимствовано древнерусское назва-
ние Каспийского моря и дальнейшее развитие
которого привело к осет. Sxuali. А раз так, то
181
в осетинском эпосе сохранились сведения и о
среднеазиатских соседях нартов.
Есть еще одно сказание, в котором упомина-
ется Sxwalijy waejyg 'великан Схуали’ [Н, I: 412—
416]. Это сказание осталось неизвестным Г. Бейли
и может подкрепить его этимологию.
В этом сказании великан Схуали живет на
вершине горы Woerypp, возвышающейся над его
владениями, называющимися Qyrmyzy bydyr 'Кир-
миз степь' [Н, I: 414]. Нарты добирались до его
владений в течение восьми дней. Название этой
степи мотивировано: апеллятив qyrmyz означает
'пурпурно-красная краска'. Для использования
этого слова в топонимии сравните название па-
хотного поля Qyrmyz в Осетии, буквально озна-
чающее 'Красный' [Цагаева 1975: 545].
Топоним Qyrmyzy bydyr можно перевести как
'Красная степь'. Этот топоним заставляет вспом-
нить тюркское название пустыни Qizil qum 'Крас-
ные пески', находящейся к востоку от Аму-Дарьи.
К западу от нее находится другая пустыня —
Qara. qum 'Черные пески'. С этими топонимами
семантически соотносят и древнеиранское назва-
ние Хорезма — Hvdra-zmi-, что буквально озна-
чает 'Темная (красная или черная) (hvara) земля
(zmi)’ [Bailey 1979:506]. Таким образом, есть осно-
вания утверждать, что в осетинском эпосе сохра-
нилась память о Хорезме. Поскольку осет. qyr-
myz представляет заимствование из тюркских язы-
ков [Абаев ИЭСОЯ II: 333], приходится допускать
возможность очень ранних контактов между сар-
матами и тюркскими племенами, иначе трудно
объяснить семантическую соотнесенность иран-
ского «Хорезм» (осет. Sxuali) и заимствованного из
тюркских языков слова qyrmyz.
182
7.	НАРТЫ И ТЮРКИ
Следует специально остановиться на отноше-
ниях между нартами и тюрками. Возможность
очень ранних контактов между сарматами и
тюрками допускает и В. И. Абаев [Абаев ИЭСОЯ
III: 290]. Эти контакты первоначально имели
место в районе Поволжья и привели к замене
сарматского названия Волги ‘Ра и Хорезма (* Xwa-
lis) на тюркские Idyl и Qyrmyzy bydyr в языке
осетинского эпоса. Контакты между тюрками и
предками осетин продолжились затем на Кавказе
и не прекращались практически до наших дней.
Из всех этносов, с которыми контактировали
нарты, тюрки оставили самый заметный след
в нартиаде.
О следах тюрок в нартовском эпосе мы час-
тично уже говорили, когда речь шла о нартовско-
балкаро-карачаевских отношениях и о Кумской
и Хозской равнинах. Однако этим далеко не ис-
черпывается тюркский вклад в ономастику нар-
товского эпоса.
Чаще других тюркских народов в осетинском
эпосе упоминаются народ и страна Тегк-Тигк/
Тегк-Тогк. Это обобщенное название всех северо-
кавказских тюркских племен не только в осетин-
ском эпосе, но и в осетинском фольклоре в целом.
Точная локализация этой мифической страны не-
возможна. Согласно одному сказанию, страна
Терков-Турков — это «край далекий» [Кубалов
1978: 138]. Осетинам он представляется одной из
неопустошенных областей, и мы видим, как
герои эпоса то и дело угоняют табуны Терков-
Турков.
Согласно сказителю Т. Агузарову, «Терк-Турк»
— это то же, что и донбетры, т. е. жители под-
183
водного царства [АСОНИИ, д. 350:181]. В одном
сказании Урузмаг со своим безымянным сыном
угнал табуны Терков-Турков «и переправил их
через Терек» [ХИФ 1936: 147]. Нет сомнения,
что первый компонент этого топонима представ-
ляет собой осетинское название Терека — Те г к.
Это позволило В. И. Абаеву перевести топоним
Тегк-Тигк как 'Терские тюрки' [Абаев НЭО: 85].
Такой перевод возможен, но не обязателен. Пар-
ное или соседствующее упоминание топонимов
довольно обычно: «вспомним в былинах Волынь
и Галич, Индию и Корелу, Киев и Москву, Рязань
и Казань. Очень часты парные топонимы в южно-
славянских песнях. Возможно, что мы имеем здесь
дело с проявлением общего закона фольклорной
поэтики, а в иных случаях — закона языка (напри-
мер, в сочетании Казань-Рязань)» [Путилов 1988:
27]. Именно к последнему случаю — к проявлению
закона языка — относится осет. Тегк-Тигк, что
отмечено и В. И. Абаевым [Абаев ИЭО: 105].
В некоторых текстах компоненты названия
этой страны разъединены союзом еетее 'и': Тегк
детае Turkmae asydysty 'Отправились к Теркам
и Туркам' [Миллер ОЭ III: 172], Тегк детве Тит-
су beestee 'страна Терков и Турков' [Н: 286], О, Тегк
детое Turk 'О, Терки и Турки' [Н: 287] и т. д. В дру-
гих текстах название народа Тегк-Тигк встреча-
ется без первого компонента: «Суай отправился
в путь к Туркам угонять их табуны» [ПНТО,
I: 32], «Хорошо было бы, если бы мы поехали к
туркам. Там, кажется, мы найдем что-нибудь»
[ССКГ, V: 24]. Вариантом топонима Тегк-Тигк
является эпический топоним Talq-Tulq [Биазров
ИНЭ VII: 85] —страна, в которой Созирико во
время суровой зимы пас нартовский скот [ИАС,
I: 98—99]. Возможно, какое-то отношение сюда
184
имеют и топонимы Taerdzy syndz 'Таргские колюч-
ки' [НТХ: 99], Tarqy syndz 'Тарковские колюч-
ки’ [НК: 317; ПНТО, I: 17], Tarqy bydyr 'Тарков-
ская степь' [Миллер ОЭ I: 50]. Сопоставление
'Тарковской степи' с названием долины в низовьях
Терека находим у А. X. Биазрова [Биазров ИНЭ
X: 82].
Довольно часто в осетинском эпосе упоми-
наются отдельные тюркские .племена. Противни-
ком нартов часто выступает народ агур: agwyr,
agur. Это сильный и многочисленный народ.
Выражение agwyry oefsad 'агуровское войско' яв-
ляется синонимом несметных полчищ. Сравните в
этом отношении осет. wyrysy oefsad 'русское
войско', адыг, чинтыдзэ 'чинтское войско'. «Пре-
дание повествует, что царство Агурское было
такое сильное, что войска Агура были бесчислен-
ны. Их было столько, сколько на всей земле са-
ранчи. Агуры грабили и убивали все народы на
земле. И за Это Бог навел на них свой гнев, и они
погибли превращением их в саранчу. Саранча,
говорит предание, есть потомство Агуров» [ПНТО,
I: 37]. В другом нартовском тексте читаем: «Уруз-
маг, Хамиц, Созирико и Батраз утром отправились
убивать агуров, которых они с утра до обеда
перебили, оставив только самую малость на по-
томство саранчи» [ПНТО, I: 71]. «Частые упоми-
нания агуров, многочисленность коих сравнива-
ется с саранчой... свидетельствуют о довольно
близком и длительном контакте алан с ними,
причем преимущественно военный характер этих
контактов очевиден» [Кузнецов 1980: 105].
Кто такие агуры? В свое время Ж. Дюмезиль
высказал предположение, что войну между нар-
тами и агурами можно представить как «воспоми-
нание о некой исторической войне между аланами
185
(или сарматами...) и исчезнувшим народом; Птоле-
мей (V, 8Л 2) отмечает существование к северу
от Кавказа народа под названием Адо гi tai (-tai
оконч. мн. ч. в скифском, ср. осет. Лае)» [Дю-
мезиль 1976: 64—65, прим. 16]. Другую интер-
претацию предложил В. И. Абаев, по мнению ко-
торого agwyr — это этноним, связанный с тюрк-
ским этнонимом «огуз» и отражающий булгар-
ский (чувашский) переход z—>-r [Абаев ИЭСОЯ I:
36—37]. Этимология В. И. Абаева принята нартове-
дами с рядом оговорок. Так, по мнению В. А. Куз-
нецова, не обязательно производить термин «агу-
ры» от «огузы», так как древнебулгарская этно-
нимия дает более близкие параллели: кутургуры,
оногуры, гунугуры, утигуры, сарагуры, а в сирий-
ской хронике Захария Ритора (VI в.) в числе вар-
варских народов, живущих севернее Дербента,
назван народ аунгур, который соответствует угу-
рам Менандра (VI в.). Этот же народ в извест-
ном письме хазарского царя Иосифа (X в.) про-
ходит под названием «азур» [Кузнецов 1980: 103—
104].
Близка к этой точке зрения и позиция Г. Бейли,
который связывает этноним agwyr с названием
племенной группы Одиг, откуда произошло и на-
звание венгров [Bailey 1980: 259; см. также: Фас-
мер, IV: 147]. Со ссылкой на армянского историка
Мовсеса Дасхуранци Г. Бейли приводит этноним
Ноип Нопадоиг, встречающийся в других источ-
никах в виде Honogur [Bailey 1980: 259] и отра-
жающий булгарское on одиг, древнетюркское
on oguz 'десять огузских родов'; см. также: [Фас-
мер, IV: 147]. Еще более близкие соответствия
находим *в топонимии верховий реки Урупа в ны-
нешней Карачаево-Черкесии, на которые указал
В. А. Кузнецов: река Кяфар-Агур — восточный
186
приток р. Кяфар, гора Ангур, расположенная при
слиянии рек Кяфар и Кяфар-Агур. «Вторая группа
аналогичных топонимов находится в ущелье
р. Теберды. Здесь имеется урочище Агур, по кото-
рому течет р. Агур, здесь же находится и гора
Агур. Важно отметить, что в других районах Се-
верного Кавказа топоним «Агур» не встречается»
[Кузнецов 1980: 106—107]. Данные топонимии
Карачаево-Черкесии говорят, возможно, о проник-
новении части тюрок-огуров в горные районы
Алании.
Следует согласиться с В. А. Кузнецовым и в
том, что в имени врага нартов Waengwyr [Н: 156,
172, 174, 197] сохранился этнический термин того
же круга тюркской этнонимии, к которому от-
носится и этноним agwyr. Однако трудно согла-
ситься с тем, что непосредственным источником
для осет. Waengwyr послужило название племени
аунгур по Захарию Ритору [Кузнецов 1980: 104].
Наиболее вероятный источник заимствования
осет. Waengwyr — это булгарское оногур, назва-
ние народа, жившего в низовьях Кубани.
С этнонимом agwyr может быть соотнесено
и название народа ji[gyyyn В характеристике
айгуров говорится, что они «были таким народом,
что питались кровью и молоком» [НК, I: 284]. Эта
деталь вполне соответствует структуре питания
кочевых скотоводов Азии, у которых основу раци-
она действительно составляли продукты скотовод-
ства. Весьма специфическим блюдом является
«живая кровь», употребление в пищу которой ши-
роко распространено, в частности, у монголов,
особенно у воинов в походных условиях [ЭП:
122— 123]. Недружелюбные отношения между
нартами и айгурами имели финалом вторжение
первых в село последних, в результате чего айгуры
187
все до одного были перебиты нартами [НК, I: 289].
Для й-эпентезы сравните фонетические варианты
имени сына Урузмага: Asana, Ajsang, Wajsan,
а также варианты имени врага нартов Agez и Aj-
gez.
С этнонимом «азур», приведенным В. А. Кузне-
цовым со ссылкой на хазарского царя Иосифа,
следует связать созвучный этноним из нартовско-
го эпоса — azyrtaa. Azyrtae 'Азуры' — это сильное
и враждебное нартам племя [НК, I: 122]. У них
свой, непонятный нартам, язык azyraevzag [там
же: 123]. Непримиримая вражда нартов с азу-
рами закончилась полным истреблением всех азу-
ров, после чего нарты «присвоили страну азуров»
[НК, I: 125]. По-видимому, нет оснований считать
этноним «азур» фонетическим вариантом этнони-
ма «агур», как это делает В. А. Кузнецов [Кузне-
цов 1980: 104]. Созвучный этноним «языр» —
название огузского племени, которое, как пола-
гают, является осколком древнего индоевропей-
ского населения Приаралья [Толстов 1948: 245],
мог стать источником интересующих нас этно-
нимов.
С этнонимом agwyr связаны и другие факты
эпической ономастики. Г. Бейли совершенно спра-
ведливо указал, что форма agwyr является ирон-
ской. В дигорском диалекте ей соответствует
Argan-Aurgen, Agez-Biaurgen, Awolgan аетае Ве-
woFgan, Ajgez аетае Aguzni — имена нартовских
врагов. Действительно, в дигорском нигде не
встречается этноним адш, а войска Арган-Аур-
гена (Агез-Биаургена), Айгеза и Агузна, Аурген-
Агеза имеют в дигорских сказаниях такую же ха-
рактеристику многочисленности, как и 'агуров-
ское войско' в иронских, хотя в дигорском выра-
жения Awolgan аета Bewolgani aelsaedtae 'войска
188
Ауолгана и Беуолгана' [ИАС, I: 244], Агдап-Аиг-
geni defsaedtae 'войска Арган-Аургена' [ПНТО, II:
27], Ajgez оета Aguzni aefsaedtae 'войска Айгеза и
Агузна' [ПНТО, II: 77] не приобрели статуса идиом.
В обработке нартовских сказаний на русском язы-
ке Г. Малиева читаем: «Вижу полчища Агеза...
точно темных туч громады, к нам направившись,
ползут» [Малиев 1973: 240].
Исходя из тождества многочисленных агуров
с войсками Арган-Аургена (Айгеза и Агузна),
Г. Бейли пишет: «Если дигорское Агузни (гени-
тив ед. числа от Aguznae или Aguzn) является
древним, то это О^иг'ы, тюрки» [Bailey 1980: 259].
Связь между Агузна и огузами представляется
нам вполне допустимой. Добавим, что и имя
Агдап-Аигдеп сопоставлено с именем удельного
князя Приазовской Болгарии, входившей в состав
Тюркского каганата — Органа [Кузнецов 1980: 105,
прим. 44]. Контакты между предками осетин и
огузами оставили след не только в осетинском
эпосе. «Аланы явились существенным компонен-
том при формировании огузов Приаралья^и они
внесли свою лепту в фольклор огузов, включая их
замечательный героический эпос» [Толстова 1984:
215].
Таким образом, подтверждается догадка
В. И. Абаева, выводящего форму agwyr из этно-
нима oguz. В связи с этим обращает на себя внима-
ние различие тюркских источников для названия
одного и того же тюркского племени в диалек-
тах осетинского языка: agwyr/aguznae. Это го-
ворит о самостоятельном знакомстве предков
иронцев и дигорцев с тюркскими племенами, при-
чем иронцы больше контактировали с племенами
булгарской группы. Показательно, что форма
«агур» встречается и к востоку, и к западу от
189
нынешнего местожительства дигорцев, а в самом
дигорском она не засвидетельствована. Этот
странный факт объясняется, возможно, тем, что
западные аланы (асы) в языковом плане были
ближе к современным иронцам, нежели к дигор-
цам. Это предположение можно подкрепить ря-
дом других аргументов. Так, сказания о Хиз-
ской крепости, локализуемой в районе нынешней
Карачаево-Черкесии, представлены в иронских
вариантах эпоса, но отсутствуют в дигорских.
Как они могли распространяться через голову ди-
горцев, так, что даже не задели их,— можно толь-
ко догадываться: очевидно — через равнинную
зону Алании. Второе доказательство близости
языка западных алан к современному иронско-
му — из области лексики. Абазинское слово
псынч 'ярмо' представляет несомненное заимство-
вание из осетинского (аланского) языка. Сравне-
ние двух осетинских диалектных форм, иронской
oefsondz и дигорской aefsoj 'ярмо' показывает, что
абазинское слово ближе к иронской форме. Таким
образом, есть основания говорить об особой
языковой и этногенетической близости западных
алан (асов) к современным восточным осетинам —
иронцам.
Вернемся к алано-тюркским отношениям. В
осетинском эпосе встречается мужское имя Bol-
gar — так звали сына Бурафарнуга в одном ска-
зании [ХИФ 1940: 75]. Не исключено, что это имя
связано с названием тюркского племени болгаров,
откуда, возможно, и название балкарцев [Миллер
ОЭ III: 60]. О связях между аланами и тюркоязыч-
ными болгарами см.: [Кузнецов 1980: 105].
Бесспорно тюркским по происхождению явля-
ется имя врага нартов EJtaggn [Абаев ИЭСОЯ I:
411, Бенвенист 1965: 152; Кузнецов 1980: 108].
190
В нескольких сказаниях осетинского эпоса
упоминается народ awar 'авары'. В одном ска-
зании они живут «за горой» [ИАС, I: 72]. Нарты
состоят с аварами в родственных отношениях
[ПНТО, II: 57]. Мы полностью разделяем точку
зрения В. А. Кузнецова, согласно которой эпи-
ческие авары не имеют отношения к аварцам
Дагестана и связаны с тюркским племенем аваров
[Кузнецов 1980: 97—103; Kuznetsov 1984]. Малове-
роятно, чтобы авары осетинского эпоса имели от-
ношение к аварам-тюркам и аварцам Дагестана
одновременно, как думает А. X. Биазров [Биазров
ИНЭ VII: 83].
В осетинском эпосе прослеживаются и следы
хазар: название Xozy bydyr 'Хозская равнина'
[Миллер ОЭ I: 54] сопоставлено с древнерусским
козаре 'хазары', а название другой равнины —
Xae z ту bydyr 'Хазмийская равнина' [Миллер ОЭ
1: 96—98] — с названием хазар у персов xazar
[Биазров ИНЭ VIII: 85]. Что касается предпола-
гаемой связи эпического топонима Xyz, Xwyz с
этнонимом хазар [Биазров ИНЭ VIII: 85; Кузне-
цов 1980: 99], то она представляется нам маловеро-
ятной. В языке осетинского эпоса встречается еще
словосочетание xyzyrty aeldar 'повелитель хызы-
ров' [АЮОНИИ, д. 84: 62], в котором xyzyr вос-
ходит к этнониму «хазар». Сюда же, очевидно,
относится топоним Xyzyry swadon 'Хизира род-
ник' на карте Осетии [Цагаева 1975: 520].
Происхождение этнонима «хазар» и его фоне-
тических вариантов в различных языках остается
неясным. Полагают, что «формы «хазир» и «ко-
зар» попали соответственно в Закавказье и на Русь
через какие-то опосредующие звенья, т. е. через
языки и наречия, в которых первоначальная фор-
ма «хазар» изменилась в «хазир» и «козар» [Но-
191
восельцев 1990: 76]. Не исключено, что одним
из таких языков был аланский, потомок которого,
осетинский, располагает довольно разнообразны-
ми фонетическими вариантами интересующего
нас этнонима: помимо отмеченных выше форм
сравните также форму qazar [Абаев ИЭСОЯ II:
272—274].
В осетинском эпосе оставили след и куманы-
половцы, о чем мы уже говорили выше.
Следует обратить особое внимание на то, что
в эпосе нарты и тюрки не только враждуют, но
иногда и состоят в кровном родстве. Так, в неко-
торых сказаниях женой нарта Хамица была авар-
ская красавица. У нарта Бурафарнуга был сын
по имени Bolgar, и этот факт, возможно, говорит
о частичной инфильтрации тюркского этнического
элемента в аланскую среду. Об этом же, воз-
можно, говорит и то, что в нартовском именни-
ке встречается имя Umar, Womar. В одном ска-
зании это имя великана, с которым враждуют
нарты [ПНТО, II: 60]. Но есть сказание, в котором
Умар считается нартом, представителем рода Ала-
гата [ПНТО, I: 57, 63]. Имя Умар встречается в
бу лгаро-дунайском именнике: староболг. ОУ-
МАРЬ, греч. OrjuxQoa. Этому имени соответ-
ствует булгарское же имя Оцар с Тамани (V в.)
Основываясь на данных ономастики, В. П. Яйленко
приходит к выводу, «что во II—IV вв. этническая
история приазовских булгар была связана с ала-
нами» [Яйленко 1988: 71]. В подтверждение этого
вывода можно теперь сослаться и на булгар-
ское имя Umar в осетинском эпосе.
Влияние тюркских языков на ономастику
нартовского эпоса сказалось еще и в том, что
некоторые имена стали подлаживаться под то или
иное тюркское слово (этноним). Так, появление
192
тюрок на Тамани повлекло за собой тюркиза"
цию «чинтской» антропонимии нартовского эпоса:
появился герой по имени Чанты-хан, второй ком-
понент в имени которого идет из тюркских язы-
ков; чинтский герой Беко также, по-видимому,
обязан своим именем тюркским языкам (см. вы-
ше); имя нарта Бедзенага (адыг. Бадиноко) испы-
тало влияние тюркского этнонима печенег, иначе
трудно было бы понять, каким образом из обыч-
ных форм этого имени — Bedenaeg, Dedenaeg, ка-
рач.-балк. Бёден — могла получиться форма Bedze-
naeg, Baedzaenaeg. Связь между именем Bedzenaeg
и этнонимом «печенег» надежно установлена в
трудах наших предшественников [Алборов 1930:
269; Абаев НЭО: 85] и не нуждается в реинтер-
претации [Гуриев 1977: 102; Гуриев 1981: 65].
Другое дело, что эта этимология не может объяс-
нить форму Bed_en-, которая является исходной
и происхождение которой остается невыяснен-
ным. Что касается возможной связи названия пле-
мени карликов в осетинском эпосе — bycentae,
bycenaegtae с этнонимом печенег, на которую
указал Т. А. Гуриев [Гуриев 1977: 102], то она
требует дальнейших разысканий, так как Г. Бейли
предложил не менее убедительную этимологию,
связав это название с древнеиранским корнем
* ^лс^о-^маленький' [Bailey 1980: 242]. Стоит упомя-
нутьГчто в архивной (не очень надежной) записи
вместо названия Ьусеп находим Bedze [АЮОНИИ,
д. 91: 1154, 1155; д. 92: 1175]. Если~достоверность
последнего варианта подтвердится, то можно бу-
дет увереннее говорить о связи имени карли-
ков bycentae с этнонимом «печенег».
Ярким примером замены дотюркского нартов-
ского этнонима на тюркский может служить
случай с этнонимом gwyntae 'гуны', который в
7 Нарты и их соседи
193
одном варианте сказания о последнем походе
Урузмага стоит на месте имени боспорского
правителя: в этом варианте Урузмаг совершает по-
ход в Gwyndty kalak 'Город гундов', расположен-
ный в ложбине (dzyqq), а правитель города носит
титул Gwyndty maalikk ' правитель гундов' [ХИФ
1940: 32—33]. В других сказаниях встречается
форма gwyntaa 'гуны'. Здесь правитель гунов
Gwynty maalikk является зятем эпизодического
героя Маргуза [НК, I: 303, 306], а его владения
носят название Gwyntybaastaa 'Страна гунов' [НК,
I: 308]. В другом сказании гуны, объединившись
с чинтами (су nt аг таа gwyntae) , напали на страну
нартов [НК, I: 338, 343].
То, что гуны упоминаются рядом с чинтами
(синдами), говорит о приазовской локализации
гунов, объясняющей и замену имени боспор-
ского правителя этнонимом gwyntaa. Об аналогич-
ных заменах мы говорили выше: перенос назва-
ния чинтов и тулонцев на боспорцев. Случай с
Гунами примечателен тем, что гуны не были сосе-
дями боспорцев. Кто скрывается под этнонимом
gwyntae / gwyndtaa?
А. X. Биазров связывает их с гуннами [Биазров
ИНЭ IV: 87]. Эта этимология представляется
нам удачной. Действительно, во время Великого
переселения народов часть гуннов оказалась
на Таманском полу острове, и их название легко
могло перейти на их предшественников боспорцев.
Вспомним, что и титул боспорского правителя
Кафтисар был переведен на тюркский язык (см.
выше).
Возникающие при этимологии осет. gwyntae
Туны’ фонетические трудности не кажутся нам
непреодолимыми. Форма gwyndtae (графически
неточное написание вместо gwynttaa) могла раз-
194
виться из несохранившейся формы * gwynntae,
в которой компонент Za? — показатель множест-
венности. Следовательно, этимологизации под-
лежит корень gwyn/gwynn. Единственное пре-
пятствие на пути к возведению этого корня к
этнониму * hunn-. от которого произошли ср.
греч. Xocvoi, Orvvoi, др. русс, хынъ, русс. хи~
новский 'языческий', лат. Harm! (от кит. Hiung-
пи) [Фасмер, IV: 238]—это несвойственная осе-
тинскому языку субституция й(х)- д; в осетин-
ском ожидали бы * xwyn или даже * wyn(n).
Появление в начале смычного можно объяснить
влиянием этнонима gwym 'куманы-половцы', но
можно предложить и другое объяснение.
В заимствованиях из мегрельского в аланский
(осетинский) наблюдается интересующая нас суб-
ституция: осет. caegindzoe 'столб' при абх.
чхындж 'палка для вешания котла', груз, xari —
осет. да! 'бык, вол', груз, xrili — осет. двгНг 'за-
зубрины' (Абаев ИЭСОЯ I: 297—298, 506, 512].
Отсюда видно, что в части аланских говоров
(диалектов?) могла быть интересующая нас суб-
ституция х-^-д. В современном осетинском она
встречается в некоторых словах из детской речи:
дисса 'шапка' из xud, gwyssi 'спать' из xwyssyn 'ле-
жать, спать'. Аналогичную картину находим и в
некоторых фактах ономастики: фамильные имена
Xwyt'iatae и Gwyt'iatee и т. п. Следовательно,
аланское * xwyntae могло перейти в осетинское
gwyntoe.
Существование субституции х-^д в части алан-
ских говоров помогает установить происхождение
абх.-абаз. кТуажуа 'владетельница; княгиня', адыг.
гуашъэ/гуашьэ 'княгиня, свекровь’, этимология
которых считается невыясненной [Шагиров, I:
109—110]. Один из возможных этимонов осетин-
7*	195
ского слова xodygd 'золовка' — * xosdygd, др.
иран. * hwasru-dugda 'дочь свекрови' [Абаев
ИЭСОЯ IV: 210]. Несохранившееся в самостоя-
тельном употреблении иронское * xos 'свекровь'
предполагает староиронскую (аланскую) форму
* xwctsoe, xwasoe. Это аланское слово, с учетом
указанной “субституции, и могло стать источни-
ком заимствования абхазо-адыгского слова.
К числу замен иранской ономастики на тюрк-
скую относятся и другие факты, отмеченные вы-
ше: Idyl 'Волга' вместо Narti ustur don 'Большая
(Великая) нартовская река', осет. Albegatse —
вместо ранней (также сохранившейся) формы
Aly toe. Эти и другие факты вытеснения исконной
осетинской ономастической лексики тюркскими
заимствованиями служат иллюстрацией к словам
Я. А. и Г. С. Федоровых: «движение тюркоязыч-
ных племен, втянутых в гуннское наступление
на запад, частичное оседание их в степях, созда-
ние в VI в. Тюркского, а в VII в.— Хазарского
каганатов положили конец сарматскому господ-
ству. Тюркская речь вытеснила иранскую и рас-
пространилась не только в степях Азовско-Кас-
пийского междуморья, но и на Кавказе вплоть
до самых предгорий» [Федоров, Федоров 1978: 6—
7]. Следует добавить, что алано-тюркские контак-
ты не прошли бесследно и для тюрок, о чем сви-
детельствуют, например, иранские имена у гуннов
[Maenchen-Helfen 1970: 272—275].
Как видим, в эпосе осетин сохранились сведе-
ния о многих тюркских народах: хазары, куманы-
половцы, авары, агуры / огузы, азуры, оногуры,
болгары, гунны, печенеги и балкарцы. С какой-то
частью тюркских народов сарматы могли познако-
миться еще в ту эпоху, когда они жили север-
нее Каспийского моря.
196
Тюркское влияние сказалось не только на оно-
мастике, но и на лексике языка нартиады.
8.	НАРТЫ И ТАТАРО-МОНГОЛЫ
Появление в XIII веке на Северном Кавказе
татаро-монгольских завоевателей имело для алан
катастрофические последствия. Можно, следова-
тельно, ожидать, что они оставили след в нартов-
ском эпосе. Из монгольского языка, по мнению
В. И. Абаева, идут такие имена из нартовского
эпоса, как Хаетус, Sajnaeg, Margwyz, Qaendzaergaes
[Абаев НЭО: 74—76, 85]. Этот список пытался
расширить Т. А. Гуриев [Гуриев 1971]. В нашу за-
дачу не входит анализ антропонимии, остано-
вимся лишь на тех именах, которые претендуют
быть именами исторических деятелей.
Имя Sajnaeg aeldar В. И. Абаев этимологизирует
следующим образом: отбросив суффикс аед, полу-
чаем корень sajn, который является заимствовани-
ем монгольского sain в Sain-xan 'славный хан' —
так монголы величали хана Батыя. Осет. aeldar
'князь, повелитель' — это перевод монгольского
хап. Таким образом, Sajnaeg aeldar — точная каль-
ка монгольского Sain-xan [Абаев ИЭСОЯ III:
22]. Поскольку горы в нартовском эпосе являют-
ся чужеродным элементом, отвергается связь с
осет. Sawajnaeg 'Черная скала’ [там же].
Заметим, однако, что замок Сайнаг-алдара
находится именно в горах. Мы предпочитаем
видеть в имени Сайнаг-алдара апеллятив со значе-
нием 'Владетель Черной скалы'. Подобно тому,
как этноним Есизроцатас 'савроматы' (Геродот,
IV, 21) дал со временем вариант Sarmatae, или как
Saw dendzyz 'Черное море' дало в языке осетин-
197
ского эпоса параллельный вариант Sadendzyz
[Абаев НЭО: 85], Sawajnaeg 'Черная скала' могло
дать стяженный вариант Sajnaeg. В том, что Сай-
наг-алдар был именно 'хозяином Черной скалы',
убеждает следующее. Во-первых, Сайнаг-алдар
в некоторых сказаниях назван жителем (хозяи-
ном) Черной горы (скалы): Saw xonxi саегаед
Sajnaeg aeldar aej 'Жителем Черной горы явля-
ется Сайнаг-алдар' [ИАС, I: 270], Sajnaeg aeldar —
saw хоху саегаед 'то же' [Н: 120]. Герой Албаг
именуется то Saw ajnaegi badaeg Saw Albaeg 'в Чер-
ной скале сидящий Черный Албаг' [ИАС, I: 206],
то — Sajnaegi badaeg Albaeg 'в Сайнаге сидящий
Албаг' [ИАС: I: 265]. Следовательно, Sajnaeg и
Saw ajnaeg — синонимы. Во-вторых, существует
параллельный вариант интересующего нас име-
ни — C’aexajnaeg aeldar 'Владетель Синей ска-
лы'. Так, красавица Агунда в одном сказании
названа дочерью Сайнаг-алдара [ИАС, I: 270],
а в варианте того же сказания — дочерью 'Вла-
детеля Синей скалы' [МД 1963, 12: 61]. Добавим,
что в осетинском фольклоре известна еще и
'желтая скала' — bur ajnaeg, у подножия которой
пасутся три коня небожителя Уастырджи [ИАС,
II: 412]. В-третьих, в некоторых текстах sajnaeg
выступает как апеллятив: sajnaegy tig 'выступ
скалы' [ХИФ 1940: 170], sajnaedzy wyrdyg ‘склон
скалы’ [там же], sajnaedzy byn 'подножие ска-
лы’ [там же: 171], sajnaedzy raebyn 'то же' [АСО
НИИ, д. 350: 214]. О жене Сайнаг-алдара, очаро-
ванной нартом Созирико, говорится: Sajnaedzy
raesugd us Sajnaedzy bylyl nyddaelgom; bonaezaermae
wymae (Sozyryqomae) kaesynaej jae urs dzidzltae saw.
ajnaedzy bylyl saw taeppal systy 'Красивая жена
Сайнага легла ничком на краю сайнага; с утра
до вечера, глядя на него (Созирико), ее белые
198
груди (от терпения) о край черной скалы покры-
лись черными волдырями' [там же]. Здесь сло-
восочетание «край сайнага» глоссируется сино-
нимом «край черной скалы».
В местах расселения алан в прошлом на терри-
тории нынешних Балкарии и Карачая мйого осе-
тинских топонимов. Среди них — Borsainag 'Жел-
тая скала' [Миллер 1962: 17]. Наконец, нелишне
отметить, что Сайнаг-алдар в некоторых сказа-
ниях — лучший земной друг небожителей [Н: 209,
340], которые нередко гостят у него [АСОНИИ,
д. 350: 17; ПНТО, I: 93; ИАС, I: 262].
Таким образом, связь имени Sajnaeg aeldar с
именем монгольского правителя представляется
нам маловероятной. См. также: [Ванеев 1987: 84—
88]. То же самое можно сказать о предполагаемой
связи между именем великана Тагу fyrt Микага /
Tart furl Nokar 'сын Тара Мукара (Нокар)' и име-
нем политического деятеля Золотой Орды Нокаем,
«Ногай сын Татара, сын Могола» [Гуриев 1981:
62]. Не говоря уже о фонетических трудностях,
встающих на пути предложенной Т. А. Гуриевым
этимологии, остается неясным, по какой причине
отвергается связь со словом tar 'мрак'? Мукара —
олицетворение темных сил природы. Подробнее
об этом мы скажем в разделе «Нарты и мифи-
ческие существа». Здесь же хотим предложить
свою этимологию имени Мукара. Возможно, оно
появилось благодаря метатезе из * Кагата; в этом
случае ср. др. инд. karamah 'эпитет демона', проис-
хождение которого неясно [Mayrhofer, I: 168]. За-
служивает внимания и арабская этимология
имени Микага/Nokar [Биазров ИНЭ VIII: 88].
Следует добавить, что этноним taetaer 'татары'
сохранился в языке осетинского эпоса в каче-
стве фамильного имени Т аг t derates 'Татаровы', но,
199
как это видно из контекста, они отождествля-
ются с этнонимом awar 'авары' [ПНТО, II: 25].
Очевидно, под эпическими татарами скрывают-
ся крымские татары, выступающие в эпосе и под
другими именами (см. выше). В абазинском эпосе
отмечен антропоним Татара сын Шауай [НАНЭ:
298, 303].
Нельзя считать доказанной и этимологию име-
ни Qaendzaergaes из «Хан-Чингис» [Абаев ИЭСОЯ
II: 291]. В одном тексте «Кандзаргас» — апелля-
тив со значением 'орел' [АСОНИИ, д. 351: 307].
Г. Бейли делит это имя на qaen и caergaes 'орел'.
В первой части он видит др. иран. корень * дап-
'хватать, захватывать', от которого в иранских
языках образованы названия хищных птиц: сак.
uysgana- 'гриф', перс, zayan [Bailey 1980: 243].
О связи между орлом и великаном мы скажем
ниже.
Более приемлемым, на наш взгляд, является
сопоставление имени монгольского правителя
Берке с эпическим этнонимом baelgae. Но и здесь
мы не можем согласиться с тем, что «фонетически
изменение Берке — Баелгъ (ингуш. Балгай) вполне
закономерно» [Гуриев 1981: 60], так как в осетин-
ском ожидали бы * Birci/Berke. Можно предполо-
жить контаминацию с топонимом Baelq (см. выше).
Название монголов в осетинском эпосе скры-
вается в названии страны и народа non: Nony
zaexx 'Страна нонцев', Nony Noga-Boga 'Нонский
Нога-Бога' [НК, I: 422—425]. Выше мы отметили,
что компонент Noga в имени нонского правителя
связан с этнонимом «ногай». Название народа поп
'нонцы' встречается и в поэме осетинского просве-
тителя И. Агузаты, писавшего в конце XVIII — нача-
ле XIX вв. [СМОМПК, XXII, 1: 98—139]. В этой
поэме параллельно с этнонимом нонцы и в том же
200
значении употребляется этноним калмухи, т. е.
'калмыки' [там же: 114—117], а в одном месте
встречается составной этноним ноны-калмухи
[там же: 133]. Вдобавок ко всему нонско-кал-
мухская страна названа «Монголией» [там же:
133, 139, 141]. Комментируя поэму, В. И. Абаев
пишет: «Что касается термина «нон», то это —
искаженное ноин (поупу), название областных
старейшин у калмыков» [Абаев 1926: 470]. Срав-
ните также титул монгольских правителей ноин,
нойон. Для перехода титула в название страны
сравните топонимы Тамань и Тмутаракань, вос-
ходящие соответственно к тюркским титулам ta-
man и tamantarkan 'определенный сан' [Фасмер,
IV: 17, 65].
И в поэме И. Агузаты, и в нартовских сказа-
ниях под нонцами скрываются татаро-монголы.
Связь между нонцами и ногайцами, отразившаяся
в титуле «Нонский Нога-Бога», объясняется тем
фактом, что ногайцы и ногайская этнонимия по
происхождению связаны с татаро-монгольскими
племенами Золотой Орды [Волкова 1973: 75].
Как отмечает В. И. Абаев, сочетание «калмух-
ский ноин» встречается и в грузинской литературе
(впервые в 60-х гг. XVIII в.) [Абаев 1926: 473—
474]. Осетинский этноним поп, судя по происшед-
шим в нем изменениям уже к концу XVIII века,
вошел в осетинский язык не из грузинского, а
непосредственно из монгольского, возможно, в
XIII—XIV вв. И. Агузаты мог его заимствовать
из осетинских преданий или из нартовских ска-
заний.
Нам неизвестны другие осетинские топони-
мы и этнонимы, восходящие к монгольскому язы-
ку. В одном адыгском сказании упоминается
«Тохтамышевский лес» [НАГЭ: 325] — название,
201
восходящее к наименованию тохтамышевских
ногайцев, живших за Кубанью. Наименование
последних восходит к названию селения Тохта-
мыш, современное село Икон-халк [Волкова 1973:
83; Лавров 1982: 65].
В целом следует подчеркнуть, что монголы
не оставили в осетинском языке и эпосе такого
заметного следа, как, скажем, тюрки, соседство
с которыми у алан было намного продолжитель-
нее.
9.	НАРТЫ И МИФИЧЕСКИЕ СУЩЕСТВА
В нартовском эпосе большое место занимают
столкновения между нартами и мифическими су-
ществами, прежде всего — великанами: осет.
waejgwytae, gwymiritee, wadmiritae, kaembaedatae,
kadzitae, адыг, иныж, балк. эмеген. В осетинском
эпосе мифические существа (за исключением кад-
зиев) — это донартовские обитатели земли. Одни
из них сменяли других, пока, наконец, Бог не сотво-
рил нартов— 'новый народ' (под adaem), которые
и ростом и силой оказались под стать земле [Н:
Т: 78]. Мифические существа привлекли наше
внимание в связи с оригинальными названиями
их местожительства.
Великаны (waejgwytae) осетинского эпоса
обычно обитают на вершине горы ^Sawxox/Saw-
хопх 'Черная гора' [ХИФ 1940: 65; ПНТО, II: 65,
АСОНИИ, д. 351: 177]. Иногда ваюги живут в пеще-
ре за Черной горой [Ф 1967, 8: 41], иногда — в пе-
щере, что на краю темного леса, который нахо-
дится между черными горами [НК, I: 436].
Можно ли локализовать гору ваюгов? Б. А. Ал-
боров был уверен, что ваюгов следует помещать
в горах Центрального Кавказа, «по северному
202
склону Главного Кавказского хребта» [Алборов
ДНЦК: 1]. Под такое предположение можно под-
вести какие-то основания. Поскольку на карте
современной Осетии есть гора Sawxox, кажется
естественным сопоставить с нею гору ваюгов.
Однако внимательное изучение текстов пока-
зывает, что гора ваюгов — мифическая гора и не
имеет отношения к современной осетинской топо-
нимии. Если она и восходит к образу какой-то
реальной горы, то следует признать, что мы прак-
тически ничего о ней не знаем. Поскольку стра-
на нартов локализуется в трех разных местах, мы
бы поставили вопрос так: обязательно ли под
мифической горой ваюгов видеть Кавказские го-
ры?
Ваюги в генезисе восходят к образу индоиран-
ского бога ветра и смерти «Вайу»: др. иран. Vayu-,
др. инд. Vayu- [Абаев 1956: 450—457]. Боги ветра во
многих мифологиях мира обитают либо на верши-
не горы, либо в горной пещере [МНМ, I: 241].
В зороастрийской традиции «Вайу стоял на пути,
который должны были преодолеть души умер-
ших,— у моста, что вел в райскую обитель на
священную гору Хара Березайти. Со священной
горой Меру связывают Вайу и древнеиндийские
тексты. У Меру он облетает свои владения» [Бон-
гард-Левин, Грантовский 1983: 79]. Поскольку
индоиранские представления о Вайу сложились
не на Кавказе, есть основания полагать, что и под
горой связанных с ними ваюгов следует видеть
мифическую гору, образ которой сложился от-
нюдь не на Кавказе. Более того, нет препятствий
к отождествлению мифической горы ваюгов со
священными горами древнеиранской и древнеин-
дийской традиций — Хара Березайти и Меру. Одна
параллель особенно роднит Хару Березайти с
203
Черной горой ваюгов: подобно авестийской Харе,
гора ваюгов Sawxox связана с потусторонним ми-
ром, она служит связующим звеном между миром
живых и миром мертвых: чтобы попасть в цар-
ство мертвых, солнечный герой Сослан отправил-
ся к горе Sawxonx [ИАС, I: 163]. Между горой
ваюгов и древнеарийскими горами существуют
и другие параллели. Прежде чем перейти к их
рассмотрению, отметим, что Меру и Хара Бере-
зайти сопоставлены с Рипейскими и Гиперборей-
скими горами скифской мифологии. «И Рипейские
горы, и Меру помещались на далеком севере, они
протянулись по северной окраине мира. И те, и
другие достигают небес; вокруг их вершин враща-
ются светила. Меру — обитель богов, так же и Ри-
пы — горы богов, греки отождествляли их со сво-
ими богами — Аполлоном и Зевсом. Подобно вер-
шинам Меру сияли золотые Рипейские горы.
С Рипейских гор, как и с Меру, текли реки в золо-
тых руслах... С этих гор берут начало и великие
земные реки» [Бонгард-Левин, Грантовский 1983:
42—43]. С горой Меру связаны «полярные» явле-
ния: здесь «полгода — день, полгода — ночь»,
«одна ночь и один день вместе равны году» [там
же: 38]. Те же представления связаны и с Рипей-
скими горами в скифской мифологии: «далеко за
Скифией, у Рипейских гор, по описанию антич-
ных авторов, царят мрак и темнота... Как область
севера, холода, мрака, снега описывались мест-
ности у Рипейских гор многими греческими авто-
рами уже в VII—IV вв. до н. э. ... За этими далеки-
ми заскифскими горами они помещали страну,
где «шесть месяцев продолжается день и столько
же месяцев непрерывная ночь», где «солнце встает
однажды в год», где «люди спят по полгода»
[там же: 35].
204
К этим представлениям примыкают сведения
о горах Хара Березайти («Высокая Хара») в иран-
ской традиции. Подобно Рипейским горам и горе
Меру, Хара возвышается до самого неба; как
солнце-Сурья не покидает Меру, так и Высокую
Хару «постоянно обходит солнце-Хвар»; «верши-
ны Хары Березайти подобно сияющим пикам Меру
и Рипейских гор покрыты золотом»; «с Хары, как
и с Меру (и с Рипейских гор), берут начало зем-
ные реки»; «первая гора, возникшая на земле,
говорится в «Авесте»,— это Высокая Хара. Сход-
ное представление было и у индийцев: хребты
Меру будто бы существовали при сотворении
мира, а корни их уходят в глубь земли и соеди-
няют Меру с другими горами мира». «Хребты
Хары и Меру, по представлениям древних иран-
цев и индийцев, протянулись по всей земле с запа-
да на восток (то же рассказывали и о великих
горах к северу от Скифии). И вместе с тем эти
горные массивы располагались на севере. Таким
образом, сведения древнеиранской традиции о
горах Хары находят прямые соответствия в индий-
ском космологическом цикле о Меру, широко
представленном в различных сочинениях древней
Индии» [там же: 53, 54, 55].
Эти совпадения говорят как об общеарийской
основе представлений о священной северной горе,
так и о «северной» локализации прародины ариев.
Под этой «северной горой» Г. М. Бонгард-Левин и
Э. А. Грантовский видят Уральские горы [Бонгард-
Левин, Грантовский 1983: 32—35, 133—135]. Дру-
гую, на наш взгляд, более убедительную лока-
лизацию священных гор арийской мифологии
предложила С. Жарникова, сопоставившая их с
«Северными Увалами»^ находящимися на северо-
востоке европейской части СССР. Северные Увалы
205
объединены при посредстве Тиманского кряжа в
единую систему с Северным Уралом, и протяну-
лись с запада на восток на 1700 км. [Жарков
1986: 31—44]. Особый интерес вызывают топо-
нимы, представленные в районе водораздельного
участка Северных Увалов, «очень интересные с
точки зрения возможности сопоставления их с ин-
доиранской лексикой»: Харино, Харово, Харина
гора, Харенское, Харинская, Хариновская; Манда-
ра, Мандарово, Манд pa (if гора Мандара «Махаб-
хараты»); Рипино, Рипинка, Рипа (и Рипейские го-
ры) [там же: 41].
Мы попытаемся показать, что мифические
горы осетинского эпоса тождественны Рипейским
и Гиперборейским горам скифской мифологии,
а также горам Меру и Хара Березайти и, следова-
тельно, в конечном счете тождественны Север-
ным Увалам.
Ваюги осетинского эпоса, во всяком случае не-
которые, связаны с покровителем холода и стужи
Каг'ом. Кар и его постоянный спутник Kcerse/
мстят нартам за смерть одного из ваюгов, на-
пустив на них холод и стужу [Н: 45—47]. Нарты
бессильны против них, но на помощь им приходят
покровители огня Zyndzy bardw&gtae, которые
прогнали Кара и Карафа в «северные равнины»
[Н: 48], очевидно, туда, откуда те пришли. Согласно
одному сказанию, Кар является отцом великана
(ваюга) Мукары [АСОНИИ, д. 350: 145, 149]. Это
очень важное указание, так как ваюг Мукара,
который, во-первых, считается «князем скал»
[ССКГ, VII: 3], во-вторых,— привратником семи
золотых ворот рая [ХИФ 1936: 272], имеет таким
образом прямое отношение к холодному северно-
му ветру. Следовательно, Мукара — не просто
«князь скал», а князь каких-то северных
206
скал., что исключает Кавказ как возможную роди-
ну ваюгов. Отметим, что связь между покрови-
телями холодных ветров и северными горами
хорошо прослеживается в индоевропейской тра-
диции [Гамкрелидзе, Иванов 1984: 678]. Представ-
ления о великанах-ваюгах как о жителях севера
проникли из осетинского эпоса в балкаро-кара-
чаевские варианты нартиады. Здесь герой Алауган
просит у своего отца разрешения на истребление
великанов-эмегенов, которые обитают в северных
краях [Дебет: 88].
Представление о горе ваюгов как о северной
горе как нельзя лучше вписывается в арийские и
индоевропейские представления. Добавим, что,
подобно горе ваюгов и Харе Березайти, северная
заскифская область, в которой обитали фантасти-
ческие существа скифской мифологии, «непосред-
ственно связывалась и с представлениями о за-
гробной жизни» [Бонгард-Левин, Грантовский
1983: 81].
Еще одно важное совпадение между горой
ваюгов и северными горами скифской мифологии
заключается в том, что и та и другая покрыты
мраком, затруднявшим видение. Об этом свойстве
скифской горы мы уже говорили. Приведем со-
ответствующий материал из нартовского эпоса. Во
многих сказаниях великан Мукара назван сыном
Таг'а [ИАС, I: 89, 106, 234; АСОНИИ, д. 351: 244],
имя которого нарицательно означает 'мрак, темно-
та'. С этим именем следует связать фиктоним
Тагкот/Тагагкот — букв. 'Темное ущелье',
встречающийся как в эпосе, так и в осетинском
фольклоре в целом. На краю «Темного ущелья»
в пещере жили сыновья некоего Соппара [НК:
322—324]; в этом ущелье пасется табун небожите-
ля Уасгерги [ИАС, II: 396]; в этом ущелье оби-
207
тает небожитель ^Афсати — покровитель диких
зверей [ИАС, II: 471]; в этом ущелье стоит ог-
ромный замок [ИАС, II: 450]. Наконец, в этом
ущелье обитают черти {sajtan) [ИАС, II: 459] и
дракон: «сложенный в кучу, лежит дракон около
своего жилища в ущелье Тар» [ПНТО, III: 32].
Разумеется, мифическое ущелье Тар не имеет от-
ношения к созвучным топонимам в Осетии:
Тагу кот 'Ущелье Тар' — название небольшого
участка леса, и Tarsekom 'Ущелье Тара' [Цага-
ева 1975: 142, 295]. В нартовском эпосе упоми-
нается еще Tara-bydyr 'Равнина, покрытая мра-
ком', где живет слепой великан-ваюг [НК, I: 264].
Темные ущелье и равнина, в которых обитают
как небожители, так и «темные» силы осетин-
ской мифологии, неотделимы от столь же темных
гор скифской мифологии. Геродот предложил
рационалистическое объяснение этому загадоч-
ному мраку: «Говорят, что область, расположен-
ную выше обитателей верхних частей страны
(скифов.— Ю. Д.) по направлению к северному
ветру, невозможно ни рассмотреть, ни пройти да-
леко вглубь из-за падающих перьев. Ведь и земля,
и воздух наполнены перьями, они-то и заслоняют
вид» (IV, 7), «что касается перьев ... то о них
у меня следующее мнение. В области, которая на-
ходится выше этой страны, всегда идет снег,
летом, естественно, меньше, чем зимой. Всякий,
кто видел вблизи падающий густой снег, знает,
о чем я говорю. Снег ведь похож на перья» (IV,
31). Интересно отметить, что и в адыгских вариан-
тах нартиады близ горы великанов «было очень
темно, дул холодный ветер, шел густой снег».
На приближающегося героя «напустили великаны
сильную бурю, вновь огромные камни начали
падать из поднебесья, стало темно, хоть глаза
208
выколи» [CCA: 45]. Эти представления перешли
к адыгам из скифо-сарматского эпоса.
Сравнение со скифской мифологией способно
объяснить некоторые неясные черты в образе
великана Мукары. Волосы на голове у Мукары
были золотыми [ИАС, I: 106; Кубалов 1978: 107],
Сослан содрал с него скальп на воротник своей
шубы. Семь ворот рая, привратником которых был
Мукара, также были золотыми [ХИФ 1936: 272].
Связь Мукары с золотом можно понять, если
вспомнить о золоте, которое охраняли грифы в
северных заскифских горах (Геродот, IV, 27).
Стерегущих золото грифов скифской мифоло-
гии следует сопоставить также с образом Кан-
дзаргаса (Qaendzaergaes) — «царя ваюгов Черной
горы» [АЮОНИИ, д. 92: 1231]. Об этимологии
этого имени мы уже говорили: оно состоит из
осетинского caergaes 'орел' и иранского
корня * дап-, отложившегося и в сак. uysgana-
'гриф'. В отличие от обычных ваюгов, Кандзаргас
обладал мощными крыльями (qandzal bazyr) [НК:
239], его так и зовут — bazurgnTwseTug 'крылатый
ваюг' [ПНТО, II: 28]. «По ту сторону пещеры»
Кандзаргаса или просто в расселине горы, на кото-
рой обитает «крылатый ваюг», находится 'молоч-
ное озеро' (aexsyryn cad, aexsiri cadae), способное
омолодить стариков — одно из достопримечатель-
ностей горы ваюга [НАС, I: 248; АЮОНИИ, д.
92: 1251—1252]. Молочное озеро упоминается и в
других сказаниях, но не ясно, имеет ли оно отно-
шение к Кандзаргасу и к ваюгам вообще. Указыва-
ется лишь, что оно находится в расселине скалы
(хоху dagy) [НК: 239]. В одном сказании герой
Сау-Сариг купает своих лошадей в молочном
озерё каждую субботу [ХИФ 1936: 152]. В тексте
«Посвящения коня покойнику» у молочного озера,
209
что за горами, пасутся чудесные кони [МД 1987,
12: 60]. Еще в одном фольклорном тексте молочное
озеро находится в раю [ИАС, И: 411]. Думается,
не будет преувеличения, если мы сопоставим мо-
лочное озеро осетинской мифологии с «Молоч-
ным морем» древнеиндийской мифологии, кото-
рое находилось севернее горы Меру [Бонгард-Ле-
вин, Грантовский 1983: 43—44]. Что касается
коней у молочного озера, то их появление здесь,
видимо, не случайно. В сказании о женитьбе
нарта Батрадза Кандзаргас похитил одного из нар-
тов и сделал его табунщиком [МД 1941, 1: 48].
Пристрастие царя ваюгов к лошадям не совсем
понятно, так как он передвигался благодаря своим
крыльям. Возможно, кони приносились ему
в жертву. Описывая скифскую пектораль, Д. С. Ра-
евский пишет: «Заслуживает внимания тот факт,
что на пекторали грифоны: терзают именно лоша-
дей. ...В схолиях Сервия Гонората (IV в. н. э.) к
«Буколикам» Вергилия (VIII, 27) сообщается, что
грипы (грифы) — род животных (львы с орлиной
головой и крыльями), которые водятся в Гипербо-
рейских горах и «очень враждебны коням». Срав-
ним этот пассаж с сохраненной античной тради-
цией (Nerod, I, 116, IV, 13, 27 и др.) скифской
мифологемой о борьбе обитающих на крайнем
севере (т. е. «наверху») грифов с народом ^ари-
маспов. Несомненное наличие в последнем этно-
ниме иранского корня ^aspa 'лошадь' позволяет
считать обе версии восходящими к одному и тому
же скифскому мотиву» [Раевский 1985: 190]. Рас-
крывая семантику изображений на скифской пек-
торали, в нижнем регистре которой грифоны<гер-
зают коня, оленя и кабана, Д. С. Раевский~дальше
пишет1’ «животные, терзаемые в нижнем регистре,
погибают для того, чтобы произошел акт рожде-
210
ния, воплощенный в образах верхнего регистра»
[там же: 191].
В нартовском эпосе нет указаний на то, что
Кандзаргас терзал лошадей, но в его «ваюговом»
царстве есть один великан-ваюг по имени Afsam-
bit: когда Бог сотворил ваюгов, среди них ока-
зались три брата: ^fsadasq 30 31 32 — букв. Насыти-
те ль’, Xaraxsej^ и AJsambit [Миллер ОЭ I: 92].
Имена этих великанов встречаются и в других ска-
заниях, где они неточно называются нартами:
здесь их уже четыре брата, живут они на вершине
горы Waza, у них следующие имена: ALfsaen-
bid, Niarguze, Qcer&se и J^fsadoeg, последний
был табунщиком [АСОНИИ, д. 351: 206]. В другом
сказании братьев снова четыре: Afsadoeg, Qasra?'
se, Sawbaraeg (букв. 'Черный всадник') и &jsaen-
bid [там же: 300].
Имя ваюга ALfseenbid можно возвести к * АА-
ssegbid'2 и разложить на Afsoeg (иран. aspaka)
'лошадь' и bid, которое можно связать с др. инд.
bhid 'отделять, ломать, разбивать; рвать', а имя
в цёлом можно понимать как 'Рвущий (терза-
ющий) лошадей'. Независимо от правильности
предложенной этимологии, связь ваюгов с лоша-
дями (Adsadaeg — табунщик) и в данном случае
30 Ср. топоним AJsadaegi sawaedonaa 'Родник Афсадага'
в Осетии [Цагаева 1975: 307).
31 Имя ваюга Xaraxsej, замененное в двух последних
вариантах на Qaeraese, что нарицательно означает ’кара-
чаевец', содержит компонент xsej (из др. иран. * xsay- 'власт-
вовать'), отложившийся и в именах трех братьев, родоначаль-
ников скифов: Липоксай, Арпоксай, Колаксай [Абаев ИЭСОЯ
IV: 236; Грантовский 1960]. Первую часть Хаг можно связать
с именем покровителя холода и стужи — Каг (ср. также груз.
kari 'ветер').
32 Сравните raetaenagd 'оглобля' из * raetaegagd [Абаев
ИЭСОЯ II: 383]. '	"
211
показательна сама по себе. Как бы то ни было,
связь Кандзаргаса со скифскими грифонами
(грифами) не вызывает у нас сомнений . Следует
остановиться еще на некоторых чертах, сближа-
ющих Кандзаргаса и его владения с фантасти-
ческими существами скифской мифологии и мес-
том их обитания.
Говоря о локализации великих северных гор
арийской мифологии, Г. М. Бонгард-Левин и
Э. А. Грантовский справедливо обращаются к фин-
но-угорскому материалу — предки финно-угров и
арии были соседями [Бонгард-Левин, Грантовский
1983: 129—142]. Параллели в этом направлении
можно продолжить. Так, в финской и карель-
ской мифологии северная страна, иной мир, страна
людоедов носит название Похьёла, и во многом
напоминает гору нартовских ваюгов. Похьёла,
расположена там, где небосвод смыкается с зем-
лей, а в осетинском фольклоре ваюги обитают
на краю неба (arvy kaeron] т. е. на горизонте
[ИАС, II: 174, 180]; Похьёла ассоциируется с за-
гробным (подземным) миром — Маналой, а в
осетинском эпосе путь в страну мертвых лежит
через гору ваюгов; хозяйка Похьёлы Лоухи похи-
тила солнце и месяц, огонь из очагов страны
Калевалы, сампо и прячет похищенное в осно-
вании скалы (о Похьёле см.: [МНМ, II: 327]),
в осетинском эпосе крылатый ваюг Кандзаргас
держит в неволе в пещере Черной горы дочь
солнца Хорческу и дочь Луны Мисирхану. Ког-
да КандзаргасТпит, одна из них сидит у его изго-
ловья, а вторая — у ног [ИАС, I: 247; АЮОНИИ,
33 3. В. Абаева указала также на параллель между гри-
фонами и гигантским орлом, -переносящим нарта Урузмага
на скалистый остров посреди морей [Абаева 1985: 123].
212
д. 92: 1231 —1232]. Дальнейшая разработка этих
параллелей в компетенции фольклористов.
В цепи ваюговских гор встречается скала под
названием gwybyr k'dedzaex 'сгорбившаяся скала’,
с вершины которой видны все страны (aly bees-
faefae) [АЮОНИИ, д. 84: 140]. Следовательно, эта
гора является мировой горой, и в этом отноше-
нии ее следует сопоставить с горой Хара в «Авес-
те»: «Ахурамазда и сонм его вышних ангелов
на светящейся высочайшей вершине Хары постро-
или в единении с солнцем дворец для Митры —
великого арийского бога. Отсюда он обозревает
всю землю и встает над миром впереди солн^
ца» [Бонгард-Левин, Грантовский 1983: 54]. При
полном функциональном тождестве нартовской
и «авестийской» горы есть существенная разница:
со «сгорбившейся скалы» все страны обозревают
представители темных сил, тогда как в «Аве-
сте» — наоборот, светлые боги.
Теперь погПятаемся сопоставить описание пути
из страны нартов в область, занимаемую ваюгами,
с описанием пути из страны скифов в область,
занимаемую фантастическими существами.
Обычно нарты едут по равнине и достигают
густого леса (tarqaed), вместо которого в одном
случае находим gomdzyx qaed 'лес с открытой
пастью' [ИАС, I: 102]. Там, в лесу, находится
скала, на вершине которой стоит башня — жили-
щеваюга [ИАС, I: 101]. Привлечение других вари-
антов дает более полную картину. Во-первых,
в большинстве сказаний, как мы отметили выше,
скала или гора ваюгов носит название 'Черная го-
paj и вот там-то, либо в пещере, либо в крепости
(замке), живет ваюг. Во-вторых, уточняется, что
перед входом в обитель ваюгов стоят бьющиеся
лбами горы [ИАС, I: 245; АЮОНИИ, д. 92: 1242].
213
В одном сказании дается еще более детальная
картина: за бьющимися горами начинаются «боль-
шие и бескрайние степи» 34, за которыми находит-
ся «Черная гора», а проход в гору завален скалой
[АЮОНИИ, д. 92: 1244—1245]. Есть и такие ска-
зания, в которых ваюги живут либо в шатрах у
подножия горы [Н: 42], либо на семи горах [Н:
35, 38], либо у берегов Волги [АСОНИИ, д. 351:
94—96], но это отклонения от нормы.
Общая схема в большинстве вариантов такова:
за нартовской степью — глухой лес, в глубине ле-
са— бьющиеся горы, за ними — большие и бес-
крайние степи, а потом уже — гора ваюгов.
Перейдем к описанию пути из страны скифов
в область фантастических существ по Геродоту.
Если идти от Танаиса (Дона) по направлению
к северному ветру, то через 15 дней можно дойти
до страны будинов, которая изобилует разнообраз-
ными лесами. Сама страна скифов и сарматов —
область, лишенная леса и культурных деревьев. За
будинами, т. е. за лесной полосой, на протяжении
семидневного пути по направлению к северу
простирается пустыня, за которой живут тиссаге-
ты в плодородных землях, недалеко от них 212
ийрки и скифы, отложившиеся от царских скифов.
Дальше идет каменистая и неровная земля, про-
стирающаяся до подножия высоких гор. У под-
ножия гор живут аргиппеи, «они все — и мужчи-
ны, а также женщины — плешивые от рождения,
курносые и с большими подбородками», живут
они под деревом, покрыв дерево плотным белым
войлоком (ср. ваюгов, живущих в шатрах). Где-то
рядом с ними живут исседоны. «О том, что лежит
выше плешивых, никто не может ничего точно
34 Сравните «северные равнины» — обитель покровителей
холода и стужи Кара и Карафа в осетинском эпосе [Н: 48].
214
сказать, так как горы высокие, недоступные
отрезают (этот край), и никто через них не прохо-
дит». По словам плешивых, «в горах живут козло-
ногие мужи; а если перейти через этих людей, то
живут люди другие, которые спят в течение шести
месяцев». Выше по направлению к северному
ветру находятся «одноглазые люди и грифы^сте-
регущие золото», аГ^^ними"— Гиперборей (Геро-
дот, IV, 23—27). Как видим, картина во многом
идентична нартовской, за исключением некоторых
деталей. Возможно, горы, отрезающие край, это
то же, что бьющиеся скалы у входа на гору ваюгов,
а это значит, что речь идет о входе в потусто-
ронний мир [Пропп 1986: 288—289].
Совокупность сведений приводит к убежде-
нию, что осетинская мифическая гора Sawxox /
Sawxonx тождественна скифским Рипейским и
Гиперборейским горам, которые, в свою очередь,
связаны, с одной стороны, с мифическими горами
Меру и Хара Березайти древнеиндийской и древ-
неиранской мифологии, и, с другой — с реально
существующими горами Северными Увалами.
При этом Хара Березайти и Меру — горы, на кото-
рых обитают светлые боги, а гора ваюгов и север-
ные горы скифской мифологии — горы, на кото-
рых обитают «черные» боги.
«Где бы ни располагался реальный прототип
легендарных горных систем древнеиндийского и
древнеиранского эпоса, с перемещением носите-
лей данных космогонических и фольклорных тра-
диций образ далеких неприступных гор, обители
богов, мог впоследствии ассоциироваться и с иным
реальным объектом (или иными реальными объек-
тами). Несомненно при этом, что населением древ-
него и раннесредневекового Ирана, как и Средней
Азии (в частности, Хорезмского оазиса), с этими
215
легендарными горами идентифицировались горы
Кавказа и севера Ирана, носившие в разные време-
на у разных народов неодинаковые наименования
(Альборз, по Бундахишну, ср. современное Эль-
брус; Каф-тау,или Кап-тау)» [Толстова 1984: 179].
Аналогичный перенос произошел на осетинской
почве: по мере продвижения предков осетин на
юг, гора ваюгов меняла локализацию и в конеч-
ном итоге стала ассоциироваться с рядом гор в
современной Осетии. Так, например, местом пое-
динков ваюгов считается гора B&rzi-baerzond 'Бе-
резовая вершина' [АСОНИИ, д. 351: 179], которая,
по словам сказителя, находится в Куртатинском
ущелье Северной Осетии [там же]. Не исклю-
чено, однако, что это позднейшее прикрепление,
так как название 'Березовая вершина' больше
подходит «северным» горам. Аналогичный случай
переноса находим в другом сказании, в котором
ваюги обитают в местности Xaelgon [ИАС, I: 232].
Эта местность также находится в Куртатинском
ущелье [Цагаева 1975: 103], но в эпосе, по всей
видимости, имеем дело с позднейшим прикрепле-
нием. В другом фольклорном тексте упоминается
Xdclgon-xdcjrdeg 'Халгон-черт' [Агниан 1978: 165].
Сравнетё также выражение xdel^jnjku^tae 'хал-
гон-собаки' [Абаев ОЯФ: 468].
Еще одно оригинальное название горы ваюгов
затерялось среди прочей ономастики, будучи пе-
реосмысленным в собственное имя. Мы имеем в
виду сказание о женитьбе Батрадза, в котором
красавица Акула ставит условие: если Батрадз
освободит своего деда (в варианте — одного из
своих предков) по имени Won, которого унес
семиглавый крылатый ваюг Кандзаргас в область,
находящуюся далеко за горами, то она выйдет
за него замуж [НК: 235—236; ПНТО, II: 29;
216
АЮОНИИ, д. 92: 1232]. Этот вариант мы слы-
шали в Дигории сами, причем попросили уточ-
нить, как доводится Батрадзу Уон, и услышали
такой ответ: narti Batrazeen ае tides — Xaemic, ае fidi
fidoe ba — Won 'отец нарта Батраза — Хамиц,
а дед (букв, 'отца отец) —Уон'. Это утверждение
лишено всяких оснований. Уж что-что, а имя деда
Батрадза по отцовской линии хорошо известно —
это Ахсартаг. Не удивительно, что в варианте это-
го сказания имя деда Батрадза — Bolat [ИАС, I:
245]. Интересующий нас сюжет проник и в адыг-
ский эпос, где имя предка, похищенного велика-
нами-иныжами,— Урузмаг (Уазырмес) [НКЭ: 303].
По-видимому, выбор имени предка, оказавшегося
в плену у Кандзаргаса, носил чисто случайный
характер. Интересно также, что в одном сказании,
не связанном с похищением предка, также упоми-
нается герой по имени Уон [Н, I: 400]. Все это
результаты позднейших переосмыслений, суть ко-
торых в следующем.
В двух вариантах сказания о женитьбе Батрадза
Won — не антропоним, а топоним: Кандзаргас
унес одного из предков Батрадза за гору, которая
называется либо Won [ПНТО, II: 28], либо/Оппа
[МД 1941, 1: 48]. Такая же картина в поэтиче-
ской обработке Г. Малиева на русском языке:
«За Онскими горами дед твой дряхлый и седой
уж давно в плену томится» [Малиев 1973: 243].
Непонятный топоним Уон со временем превратил-
ся в имя деда Батрадза, вопреки хорошо извест-
ной его генеалогии, а затем упоминания об Уоне,
как о самостоятельном герое, стали появляться
и в других сказаниях.
Нет сомнений, что первоначально Won — одно
из названий горы ваюгов. Локализуется ли эта го-
ра? На карте современной Осетии нет горы с ана-
217
логичным названием. Можно предположить, что и
в данном случае речь идет о Северных Увалах
(Рипейских горах). Этимология оронима Won пол-
ностью подтверждает нашу догадку.
Ороним Won предполагает праформу * vana-.
Поскольку гора ваюгов находится в густом лесу
или за густым лесом, восстановленное * vdna-
следует связать с такими индоиранскими фактами,
как: др. инд. vana 'лес', 'роща', vana 'густой лес',
авест. van- 'дерево', сак. banhya- 'дерево' и пр.
[Bailey 1979: 269; Morgenstierne 1974: 90]. Таким
образом, словосочетание Woni feesxonx [ПНТО,
II: 28] можно понимать как 'за лесистой горой'
или 'за горой густого леса'. Вариант Оппа вос-
ходит к производной форме * vanya 'нечто относя-
щееся к лесу', и, поскольку речь идет о горе, эта
форма представляет собой среднее звено в хорошо
известном семантическом переходе 'лес' — 'леси-
стая гора' — Тора вообще' [Buck 1949: 23],
По мнению Г. Бейли, в осетинском суффиксе
Jjyn/bun, соответствующем русскому «няк»
в словах дубняк, березняк и пр., можно усматри-
вать тот же иранский корень * van- 'лес' [Bailey
1979: 269]. Для сосуществования форм Won и bun
в осетинском сравните, с одной стороны, Bazyq /
. Wazyq 'имя матери хозяина подводного цар-
CTBa^ waezgos/bdezgos 'тугоухий', с другой —
woerdon / weerdun 'арба'. Поскольку апеллятив
* won 'лес; густой лес' не оставил следов на карте
Осетии, следует заключить, что эпоха его актив-
ного функционирования в осетинском языке при-
ходится на докавказский период истории осетин-
ского языка. Следовательно, под Уонскими горами
нартиады скрываются какие-то некавказские го-
ры, скорее всего — горы, находившиеся к северу
от страны скифов и сарматов. Когда предки осетин
218
из района арийской прародины двинулись на юг и
оказались в степях, напрочь лишенных больших
лесных массивов, интересующее нас слово утра-
тило значение 'лес; густой лес', оставив след
лишь в топонимии эпоса, но сохранилось в осе-
тинском языке в значении 'няк', изменив статус
до уровня суффикса — в условиях степи слово с
таким значением имело все шансы для того, чтобы
выжить. Позже в значении 'лес' стало употреб-
ляться слово geed / gasdae, основное значение
которого — 'лес как строительный материал;
бревно'.
Другие названия страны или местожительства
ваюгов остаются для нас неясными. В одном сказа-
нии упоминается Byzgwany waejyg 'Бузгванский
ваюг' [ИАС: I: 101]. Ср. название страны Базгун
у Псевдо-Захария Ритора, соответствующее назва-
нию Базкан Армянской географии [ВДИ 1967,
4: 52]. Упоминается также Dzelmaj waejug 'Дзелм-
ский ваюг' [АСОНИИ, д. 351: 308, 310]. Компо-
нент Dzelmae не поддается ни этимологизации,
ни идентификации; ср. название горы Zaelmu в
Северной Осетии [Цагаева 1975: 127]. Зато место-
жительство ваюга Нокара Ciwaltasae [ИАС, I: 93,
96] легко поддается отождествлению — это назва-
ние местности в Осетии. В выражении Sa то г у
avdsaeron waeig 'Саморский семиглавыййваюг'
[НТХ: 183] топоним Батог следует связать с на-
званием реки Samur в Дагестане.
Следует остановиться и на других мифических
существах осетинского эпоса. Довольно часто
нарты сталкиваются с великанами-гумирами.
Ущелье, в котором обитают гумиры, называет-
ся G'wymirgom — букв. 'Ущелье гумиров' [НК, I:
107], гумирская красавица сидит в замке под на-
званием Adzaedzy massy д 'крепость Адзадз’ [НК, I:
219
32]. Лес, в котором обитают гумиры, носит на-
звание Taentygaed^jAec Танта' [НК, I: 446, 457].
Часто упоминается и род (племя) карликов —
Bycenfoe, Mycaetae или Kaembaedatae / Kambadatae.
Об их местожительстве мало что известно. В од-
ном сказании читаем: Ат Bycenty baestae и, Durae-
допкот 'Это страна (племени) Бицента, (называ-
ется она) Дурагонком' [НК, I: 386]. В названии
Duraegonkom выделяется компонент кот 'ущелье'.
Оставшуюся часть можно разделить на корень
dur и два суффикса — аад и on. Корень dur можно
сопоставить с авест. dura- 'далекий, далеко'. В
этом случае интересующий нас топоним озна-
чает 'Далекое ущелье'. В эпосе встречается также
народ под названием duraegomtae 'дурагомцы',
'жители далекого ущелья' [НК, I: 356—360] и топо-
ним Duraegom 'Дура-ущелье', или Duraegombaestae
'страна Дурагом' (НК, I: 377—382]. Следует доба-
вить, что название карликов kaembaedatae/катЬа-
datae Б. А. Алборов объяснял как 'сидящие (bada-
tae) в ущелье (кат)' [Алборов 1979: 214] 35.
Обиталище подземных духов носит название
JZ&jecujy baes£ae 'Страна царццу' [НК, I: 169, 170,
360]. В этой стране протекает река Caerccujy don
река Царццу', которая впадает в «Черное море»
[Н: 310]. О компоненте Caerccu подробнее — ниже.
О названиях мест обитания других велика-
нов — уадмиров и еугуппуров, а также демоноло-
гических существ кадзиев — мы ничего не знаем.
10.	НЕИ ДЕНТИФИЦИРОВ АННЫЕ ТОПОНИМЫ
Среди географических и этнических названий
нартовского эпоса много таких, которые не под-
35 Другая этимология у Г. Бейли — из др. иран. * катЬа-
' маленький' [Bailey 1980: 256].
220
даются ни идентификации, ни этимологизации.
Приводим их список с небольшими коммента-
риями. Для удобства материал этого и следующего
параграфов дается в алфавитном порядке.
Azny bydyr 'Азнийское поле' — место, где
живет правитель, которому нарты платят дань
[ИАС.. I: 68—69]. В одном сказании хозяином
равнины является великан Елтаган [Ку балов
1978: 102]. Нарты часто охотятся на этой равни-
не [там же: 144]. «Где находится Азнийское
поле, горцы не могут объяснить» [там же: 175].
Судя по некоторым сказаниям, имя правителя
этой равнины—Telberdi [ИАС, I: 72; АСОНИИ,
д. 351: 72—73].
Ахох. В двух топонимах встречается компо-
нент Ахох: Axoxajy хох 'гора Ахох' [ИАС, I:
78] и Ахох dendzyz 'море Ахох’ [НТХ: 199]. Послед-
ний топоним встречается в паре с Qarse dendzyz
'Черное море', что послужило основанием для
признания в компоненте Ах интересующего нас
топонима татарского слова ах 'белый' [НТХ:
249]. Аналогичное толкование находим и у
Б. А. Алборова [Алборов 1979: 217—218]. Нет ос-
нований утверждать вслед за Б. А. Алборовым,
что Ахох — «это не что иное, как Казбек на ку-
манском и аланском, или осетинском языке»
[там же: 218]. См. ниже Саеххахих.
ALmgon — название равнины, в которой растет
золотое дерево [Н, I: 258] 36. Сравните топоним
Xoelgon.
Byz или Buz — название равнины [ИАС, I:
87; АСОНИИ, д. 350: 145]. Возможно, есть связь
36 В тексте неточная форма Mgon. Начальное ее сильно
редуцировано. Ср. в этом отношении написание топонима
Mziw в официальных источниках (Южная Осетия) вм. A.mziw
— букв. 'Место совместной (дет) толоки (ziw)'.
221
с чуваш. puzi, pozu, удм. buslo 'поле'. Т. А. Гу-
риев сравнивает с русск. Буса, Боза [Гуриев 1971:
130]. Можно вспомнить также название адыгского
племени бжедугов в разных источниках: боздук
(Эвлия Челеби), бизеду (Главани), бузадиг (Пей-
сонель и Кятиб Челеби) [Волкова 1973: 39]. Ср. так-
же название селения Byz в Северной Осетии.
Daeibo — название горы, на которой, согласно
одному сказанию, нарты и Борадзаовы погибли
от мора [НТХ: 140].
Sek': Sec'у leegaet 'пещера Сек' — служит вхо-
дом в обитель подземных духов [Н: 57, 60, 61,
356; НК, I: 50]. По уверению нашего информа-
нта из селения Згубир, пещера «Сек» находится в
Южной Осетии у селения Шавлоховых.
Sex — название горы [Н: 356]. Встречается толь-
ко в проклятии: Sexy goppyl faexaw 'пропади!'
[НК: 17, 31, 383], букв, 'пропади (?) на вершине
Сех', Sexy goppyl leexaeteent (fdexeeteed) /Чтоб им
(ему) пришлось скитаться на вершине Сех' [Н: 201
НК, I: 144], Sexy goppyl xawgse leecu '(желаю тебе),
падая, идти по вершине Сех' [НК, I: 188]. В одном
сказании Сирдон утверждает, что он вонзил стре-
лу на вершине Sexyrag 'Сехского хребта' [НК,
I: 218]. Нартовский ороним Sex следует сопоста-
вить с названием горы Сех„ на Памире, апелля-
тив которого означает 'кол' [Эдельман 1975:
58]. Образность осетинского выражения (прокля-
тия) легко понять: ходить по вершине горы, заост-
ренной, как кол,— это непременная смерть. Апел-
лятив * sex в осетинском не сохранился. К грузин-
скому чехи 'седло' ороним Sex не имеет отноше-
ния, вопреки мнению Б. А. Алборова [Алборов
1979: 204]. Сравните ниже Саеххахих.
Sofiajy zaeppadz 'Софийский склеп' — склеп, в
котором похоронен нарт Батрадз. Известно
222
несколько вариантов этого топонима: Sopiaj zeep-
padz, Soppaj zaeppadz, Safaj zaeppadz [ИАС, I: 263;
ИАС, II: 651; H, I: 305—306]. Наш информант
Созирико Цагарати (с. Хидикус, СОССР) настаи-
вал на том, что правильная форма — Sotia: в Кур-
татинском ущелье на вершине горы Тбау есть
небольшая ровная площадка под названием Sotiajy
laegz — место, где Батрадз пал от рук небожи-
телей. Там его и похоронили в Sotiajy- dzyqq ’Со-
тийской воронке’. Согласно большинству сказа-
ний, Софийский склеп находится на небесах
[ИАС, I: 222; НК: 263, ИАС, II: 463; АСОНИИ,
д. 351: 228; Н, I: 305]. Согласно Г. Туккаеву, Софий-
ский склеп находится на Военно-Грузинской до-
роге недалеко от Казбека [Миллер ОЭ I: 120].
В одном сказании утверждается, что Софийский
склеп находится во владениях Кафтисара, т. е.
боспорского правителя. На склепе — железные во-
рота, внутри склепа — войска Кафтисара [ХИФ
1940: 92]. В другом сказании Софийский склеп
локализуется в Медине [там же: 102]. Следует
добавить, что выяснением местонахождения Со-
фийского склепа в свое время интересовался
А. 3. Кубалов, но пришел к отрицательному ре-
зультату: «Где Софийский (Сопийский) склеп —
горцы не объясняют» [Кубалов 1978: 176]. В
одном сказании склеп, в котором похоронен
Батрадз, называется Boroety zaeppadz 'склеп рода
Бората’ [АСОНИИ, д. 350: 137]. В другом сказа-
нии в Софийском склепе похоронен не Батрадз,
а некий Фарнаг [НК, I: 301].
Небожители долго не могли внести тело мерт-
вого Батрадза в склеп Софии — мертвый герой
расставил ноги и сопротивлялся водворению в
склеп. Только после того как Бог пообещал
Батрадзу пролить три слезинки, последний позво-
223
лил внести себя в склеп, после чего Батрадза
стали звать Уаскиргием, т. е. святым Георгием
[Миллер ОЭ I: 150]. Поскольку Батрадз — герой
языческого мира, а склеп Софии можно отож-
дествить с храмом святой Софии в Константи-
нополе, В. И. Абаев видит в этом сюжете борьбу
язычества с христианством. «Капитуляция Бат-
радза перед св. Софией (Софиайы заеппадз) — это
капитуляция языческой Алании перед византий-
ским христианством» [Абаев НЭО: 82].
Против этой гипотезы выступил Г. Бейли, по
мнению которого название склепа Sofia есть вари-
ант имени небожителя Safa — покровителя до-
машнего очага, и вместе с ним восходит к иран.
* sapata_ 'короб', откуда и перс, sabad 'корзина',
русск. (из перс.) сапетка и пр. [Bailey 1980: 245].
Следует отметить, что и слово zaeppadz 'склеп'
В. И. Абаев возводит к той же иранской базе
* sapat [Абаев ИЭСОЯ IV: 298]. Встречающийся
единственный раз вариант интересующего нас на-
звания Safajy zdsppadz остался неизвестным
Г. Бейли и мог бы поддержать его этимологию.
В пользу этимологии Г. Бейли говорит, возможно,
и то, что в числе осетинских небожителей упоми-
нается некий Sofia [ХИФ 1940: 104], очевидно,
тот же Сафа. Если так, то варианты Safa / Sofia
и Safaj zseppadz I Sofiajy z&ppadz говорят сами
за себя. Вспомним и то, что Софийский Склеп —
небесный склеп. По его образцу небожитель Уа-
стырджи ударом своей чудесной плетки создал
еще два склепа на земле [НТХ: 51].
Однако нельзя исключать, что на каком-то эта-
пе склеп Батрадза стал ассоциироваться с храмом
святой Софии, благодаря чему все сказание о
смерти Батрадза было переосмыслено как смена
224
языческого героя-полубога его христианским пре-
емником — святым Георгием.
Не случайно и то, что некоторые сказители
прикрепляют Софийский склеп к родным местам.
Очевидно, в прошлом на роль божественной
усыпальницы претендовали вершины многих гор,
в том числе и в исторической Алании. В этой
связи интересно отметить, что в верховьях Зелен-
чука в Карачаево-Черкесии есть гора под на-
званием София, а также небольшая одноименная
речка, берущая начало в этой горе.
Sux — название равнины (Suxy bydyr), извест-
ной своими чудесными конями [НК: 257]. В этом
же значении употребляется топоним Suxsy bydyr
'Сухсская равнина' [ХИФ 1940: 105; АСОНИИ, д.
350: 19]. Этимологически неотделимо от этнонима
sux (см. ниже). Созвучные топонимы отмечены
в Осетии: Donysaery Suxs, Suxs, Soxs, Suxon / Su-
хот [Цагаева 1975: 151, 163, 256, 431].
Tap иск ий глетчер — топоним, встречающийся
единственный раз в русских изданиях нартовских
сказаний, оригиналы которых утеряны [СМОМПК,
VII, 2: 14]. Этимологически, по-видимому, связано
со словом taraepp, сагаерр 'место обитания чертей'.
Tynty kalak 'город Тинта' — название укреп-
ленной местности, в которой живет старшая сестра
героев Урузмага и Хамица [Миллер ОЭ I: 36].
По другим сказаниям! там жил Челахсарттон
[там же: 40] или — любовница Созирико [там же:
54]. В одном сказании в этом городе живет князь,
с которым враждуют нарты [ИАС, I: 258]. Оче-
видно, есть связь с названием крепости «Дунду-
каль» в адыгских вариантах нартиады [НАГЭ:
388].
Wajs — название реки: за Уарпским хребтом
8 Нарты и их соседи
225
на берегу реки Уайс жил в своей крепости князь
Уасби [Н: 84].
Wyrtawfen — название страны недалеко от
страны кибитов [Н: 147]. О народе k’ibitae см.
выше.
Xaezmy bydyr 'Хазмийская равнина’ — назва-
ние местности, в которой Батрадз сразился с
небожителями [Миллер ОЭ I: 24]. Согласно дру-
гому сказанию, это равнина, в которой живет
великан Елтаган, сын Куцика; находится она за
Черным морем [ИАС, I: 104]. По сведениям
В. Ф. Миллера, «в настоящее время название Xaez-
ту bydyr носит всякая ровная местность, удобная
для вспашки» [Миллер ОЭ I: 120].
Xwyrdony kalak — название укрепленного мес-
та, в котором жила любовница Созирико [ИАС,
I: 126, 127]. Ср. в этом отношении «город Тинта».
Компонент Xwyrdon можно понять как 'Щеб-
нистое место'.
Qivaly хох Тора Кивал' — высокая гора, на вер-
шине которой обитает огромный белый сокол
[ИАС, I: 9, 38].
Саеххахих — название одной из неопустошен-
ных стран [АСОНИИ, д. 350: 142]. Предположи-
тельно делится на Саехх и хих (ахих). Для первой
части сравните выше ороним Sex, для второй —
Ахох. Форма хих Тора', вместо обычной иронской
хох, представляет закономерное (но нигде не
засвидетельствованное) соответствие дигорской
хопх Тора'. Иронская форма хох считается «ди-
горизмом» [Абаев ИЭСОЯ IV: 223]. Появление
начального а в орониме Ахох можно объяснить
переразложением оронима Сссхх-а-хих, в котором
а — соединительный гласный.
C'ogy хох Тора Цог' [Н, I: 413]. Судя по смыч-
но-гортанному с’,— какая-то гора на Кавказе.
226
Cecaw — название местности, в которой живут
родственники нарта Созирико по материнской ли-
нии [АСОНИИ, д. 350: 52]. Если учесть, что Со-
зирико родился из чрева камня, то можно пред-
ставить, насколько необычно появление его род-
ственников по материнской линии и насколько
затруднительны этимологизация и идентификация
топонима Cecaw. При допущении деления Ce-caw
последний компонент может быть сопоставлен
с топонимом Dzaw в Южной Осетии.
11.	НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫЕ
ЭТНОНИМЫ
В нартовском эпосе немало загадочных этнони-
мов, часть которых встречается в качестве фа-
мильных имен. Особенно много их в абхазском
эпосе. По словам некоторых абхазских сказителей,
нарты «имели над собой правителей из рода
не то Тхвазба (Тхуазба), не то Хайхуз или Хярхуз
(Хайхузаа), а эти последние, в свою очередь,
были будто бы подчиненными некоему племени
Уасахь... Мать нартов была из рода Хайхуз (Мых-
мызт,Хылмыз или Атхуаз)» [Инал-Ипа 1977:
29]. По свидетельству Ш. Д. Инал-Ипа, герои аб-
хазского эпоса в своих «международных» отноше-
ниях «непрерывно сталкивались с различными
племенами и родами, состав которых далеко не
исчерпывается следующими наименованиями:
Тхуазы (Тхуазаа), Хайхузовы (Хайхузаа), Арадыз
(Арадызаа), Хвылмызы (Хвылмызаа), Адоумыжха
(Адоумыжьха), Елдызовы (Елдызаа), Гягуовы (Гьа-
ryaa), Нагу агу (Нагуагуаа) и другие» [там же: 46].
Неубедительно мнение Б. А. Алборова, соглас-
но которому Хайхуз — это Сайхуз, т. е. 'Сакские
хузы', Хярхуз — ‘арийские хузы', Тхайхуз —
8*
227
'Дахайские (от «Дахья», «Дахи» — область на вос-
ток от Каспийского моря) хузы' и т. д. [Алборов
СПНО: 26—27]. Требует дополнительных обосно-
ваний и сопоставление Уасахь — ас, языг [там же:
25]. По справедливому замечанию П. К. Козаева,
«все эти этнонимы остаются загадкой для нар-
товедов» [Козаев 1985: 80].
Сравните также названия других племен в
абхазском эпосе: Амацхьандза, Амылхвыз, Быр-
зыкь, Ермыдж [Инал-Ипа 1977: 70—72]. Немало
загадочных этнонимов и в осетинском эпосе, спи-
сок которых приводится ниже в алфавитном
порядке.
Dzabelatae — аллоним названия племени карли-
ков [НТХ: 129]. Ср. осетинское фамильное имя
Dzobelatae. Возможно, есть какая-то связь с назва-
нием широкой степи Жабра в абхазском эпосе
[ПНС: 265].
Dzantder Dzanaetae — название какого-то рода
[ИАС, I: 182; АСОНИИ, д. 351: 72, 74]. Согласно
одному сказанию, Дзанта — нартовский род
[АСОНИИ, д. 351: 194]. Не исключено, что под
родовым именем Dzantae следует видеть одно из
значительных по численности адыгских племен —
жанеевцев (жанэ), занимавших до начала XIX в.
западную часть этнической территории адыгов
[Волкова 1973: 27]. Поскольку жанеевцев связыва-
ют с санигами античных источников, оставивши-
ми след в осетинском эпосе в этнониме santoe,
смотрите также этот этноним.
Sux или suxtae — название какого-то народа.
Этот этноним чаще встречается в идиоме sux(t)y
cagd 'суховское побоище' — т. е. 'жестокое изби-
ение, полное уничтожение'. Об аналогичном
выражении 'кафовское побоище' мы говорили
выше. Этноним sux, suxs встречается в эпосе еще и
228
в названии равнины (см. выше). Этимология
этнонима sux нам неизвестна. Совершенно ис-
ключается связь с монг. suke 'секира, топор',
которую предполагает Т. А. Гуриев [Гуриев 1971:
146].
В. А. Кузнецов без достаточных оснований ви-
дит в конечном х рефлекс адыгской суффиксаль-
ной морфемы хэ и нартовско-сухские отношения
интерпретирует как отражение былых алано-
адыгских контактов [Кузнецов 1983: 150—151].
Интересующий нас этноним без натяжки мож-
но возвести к праформе * somx / * soxm; для фоне-
тической эволюции сравните осет. tox 'борьба',
'бой', восходящее к более старой форме * tomx
/ * toxm [Абаев ИЭСОЯ III: 306]. Восстановленное
* soxm, на наш взгляд, связано с хеттско-ассирий-
ским Soxmi — названием страны у истоков Ев-
фрата, восходящим к хурритскому языку, впослед-
ствии перенесенное на армян (ср. груз, сомех 'ар-
мянин') [Меликишвили 1959: 103, 177, 234]. В осе-
тинский этот этноним мог войти из древнегрузин-
ского в значении «армянин» в период алано-
иберийских походов в Армению в I в. н. э. [см.
Кузнецов 1984: 12—19]. Какой-то эпизод той войны
и мог отложиться в памяти народа как «сухское
побоище».
Xatiag aevzag 'хатиагский язык' или xati — тай-
ный язык, которым пользовались только потомки
нарта Урузмага, т. е. только род Ахсартаггата
[ИАС, I: 234, 346; ХИФ 1936: 141]. Первоначаль-
но хатиагский язык использовался для тайноречия
в среде нартовских воинов, типологически напо-
миная адыгское зек1уэбзэ, букв, 'походный (зе-
к1уэ) язык (бзэ)'—тайный язык, использовав-
шийся при набегах. Поскольку каждый воин,
вступавший в ополчение или воинскую группу,
229
обязан был знать арготический язык воинов,
в условиях скифо-сарматской диалектной раз-
дробленности хатиагский язык скоро стал своего
рода лингва франка для воинов, проделав при-
близительно тот же путь, что и аварский язык
междиалектного общения — болмацТц! — 'обще-
ственный язык’ (от бо 'общество, войско' и мац1и,1
'язык'). См.: [Микаилов 1959: 5]. Став средством
для взаимопонимания в среде скифо-сарматских
воинов, хатиагский язык эволюционировал в сто-
рону 'языка для взаимопонимания вообще' и в
этом новом значении был сближен с мировым
языком. Отсюда легко понять, почему с послан-
ницей Бога ласточкой нарты общаются на хатиаг-
ском языке [ИАС, I: 155, 240, 346; ХИФ 1936: 94],
или почему Богу молятся на этом же языке [ХИФ
1940: 28]. Становится понятным и то, почему
сундучок [ИАС, I: 247; ПНТО, II: 28, 59, 69] или
железная дверь черной скалы [ПНТО, 11:45] от-
крываются немедленно после обращения к ним
по-хатиагски. Понятно и то, почему с конями
[ИАС, I: 288], змеями [ИАС, I: 336] и ангелом
смерти [ХИФ 1936: 270] герои эпоса общаются
на хатиагском языке. Понятно и то, почему скази-
тели приписывают осетинскому языку происхож-
дение от хатиагского языка [ХИФ 1940: 402] —
мировой язык был основой всех языков. Можно
предположить, что этимология названия инте-
ресующего нас арготического языка связана
со спецификой этого языка. Обратимся к суще-
ствующим опытам этимологизации этнонима xatiag.
В. И. Абаев и Т. А. Гуриев видят в хатиагском
языке эквивалент русского выражения «китайская
грамота» и, восстанавливая xatiag в * xatajag, ком-
понент xataj связывают с названием китайцев
в тюркском и монгольском языках [Абаев ИЭСОЯ
230
IV: 144; Гуриев 1971: 148—154]. Эту этимологию
решительно отвергает Г. Бейли, предложивший
свою этимологию, согласно которой в компонен-
те xati можно видеть название племени Akati-
roi, отмеченное Иорданом в причерноморских
степях, с наращением начального а, как и в ряде
других этнонимов [Bailey 1980: 259—260] 37.
Нам кажется, что в хатиагском языке дей-
ствительно нельзя видеть китайский язык. Ре-
конструкция xatiag^xatajag не единственно воз-
можная. Как видно из примеров gwyrdzy —
gwyrdziag 'грузин', asy— asiag 'балкарец', этно-
ним xatiag предполагает также праформу xaty
[Техов 1984а: 72]. Эта реконструкция поддержи-
вается существованием простой формы xati.
Сопоставление хатиагского языка с китайским не
поддерживается и показаниями наших информа-
нтов, для которых хатиагский — это тот же осе-
тинский язык, но со своими особенностями. Так,
по сообщению Федыра Мамсираты (с. Даргавс,
СОССР), хатиагский язык был языком осетин-
ского абречества и до недавнего времени был
в живом употреблении. На его памяти житель
селения Даргавс Галау Быдтаты говорил по-ха-
тиагски. Галау был абреком, а все абреки ста-
рались выучить этот язык.
Для создания любого арготического языка ис-
пользуются определенные технические приемы.
В хатиагском языке (по Ф. Мамсираты) это: усе-
чение слов общеупотребительной речи (derdoeg
nyxd^stds — букв, 'полуслова'), инверсия (zdyxt
nyxaestee —„букв, 'закрученные слова') и заимство-
вания из балкарского языка. По объяснению
37 О других, менее убедительных опытах этимологии этно-
нима xati см. в статье Ф. Д. Техова [Техов 1984а: 73].
231
другого информанта — Меркоза Кабисти (с. Че-
селт, Южная Осетия), хатиагский язык — это тот
же осетинский язык, но слова в нем употребля-
ются в переносном значении (faelyvd nyxas —
букв, 'обманные слова'): выражение k'aevda и
тахтае 'у нас дождливая погода' по-хатйагски
означало бы намерение что-то украсть. Как на об-
разец хатиагского языка в самом эпосе М. Кабисти
указал на зашифрованный текст нарта Урузма-
га в сказании о последнем походе Урузмага, в
котором эквивалентом понятия 'воин' является
слово да/ 'бык\
Один из технических приемов хатиагского
языка в опубликованном тексте определяется как
daelgommae nyxaestae 'слова в переносном значе-
нии', букв, 'перевернутые слова’ [НК, I: 460].
Наконец, из собственного языкового опыта мы
знаем, что «хатиагской» может быть названа речь
любого осетина, в случае, если он говорит слиш-
ком быстро и смысл его слов трудно уловить,
или если он говорит с дефектом (картавит, ко-
веркает). Все это заставляет отказаться от сопо-
ставления хатиагского языка с китайским. Что
касается этимологии Г. Бейли, то она может
быть принята: арготический язык воинов должен
был сложиться на базе какого-то конкретного
диалекта (говора), каким мог быть языкакатиаров.
Но есть и другая возможность. Подобно тому,
как адыгское зек1уэбзэ 'походный язык' образо-
вано от глагола зек1уэн 'ходить', осетинское
xati может восходить к глаголу xaatyn 'бродить,
совершать походы за добычей'. Г. Бейли восста-
новил иранское \hatur-Jxoiiirg- /кочевник', куда
относит осет. xaetyn и xati, xatiag, а также этно-
ним Akatiroi [Bailey 1980: 260]. Относится ли
сюда др. инд. khetah 'охота'?
232
Против отождествления хатиагского языка с
китайским говорит и выражение xatiag eendurgin
'хатиагский лучник' [I4ACf I: 311], под которым
трудно видеть китайца, а также «хатиагский
танец», известный в осетинской хореографии
[МД 1971, 3: 103] — о влиянии китайской хорео-
графии на осетинскую ничего не известно.
В значении 'мировой язык' осетинское xatiag
eevzag вошло в пшаво-хевсуретские и мтиульско-
мохевские говоры грузинского языка — хатъис
ена 'хатский язык' (употребляется параллельно
с выражением джуарта ена 'язык для общения
с богами') [Техов 1984а: 73—74].
Xaedmastpsaeltae — название племени карли-
ков. В первой части — xaedmast 'вспыльчивый,
гневный' [Миллер ОЭ I: 118]. Оставшаяся часть
pseeltce, по мнению Г. Бейли, представляет иска-
жение другого названия карликов — Bcentee [Bai-
ley 1980: 242].
12.	МОТИВИРОВАННАЯ
ФИКТОНИМИЯ
Среди топонимов осетинского эпоса, не под-
дающихся идентификации, немало названий,
происхождение которых прозрачно: Feerdydzy
bydyr 'Поле самоцветов' [Миллер ОЭ I: 40], Хи-
rybydyr 'Солнечная равнина' [НК, I: 416], Axsi-
nadag ‘Лощина княжны' [Н: 263], Laencyleegaet
'Ложбинная пещера’ [НК, I: 71, 73], Feerdygdon
'Самоцвет-река' [НТХ: 222] 38, Avdadzy swadon
'Чудодейственный родник' [НК, I: 159], Sawswadon
38 Это название закреплено и за пахотными участка-
ми в Куртатинском ущелье Северной Осетии [Цагаева Г975:
100], где в прошлом находилось поселение кузнецов* [Чо-
чиев 1985: 204].	i
233
'Черный родник' [там же: 207], Talmyqaed 'Иль-
мовый лес' [там же: 29], Zilgeecad 'Кружащееся
озеро' [там же: 16, 19], Sawcad 'Черное озеро'
[там же: 155], Beerzondxox 'Высокая гора' [там же:
392], Wadxox 'Ветер-гора' [там же: 83], Хшу-
хох Тора солнца' [там же: 432], Doellag кот
'Нижнее ущелье' [там же: 315], Naroeg кот
'Узкое ущелье' [там же: 412], Saw кот 'Черное
ущелье' [Н, I: 403; НК, I: 65], Syrx кот 'Крас-
ное ущелье' [Н, I: 403], Urs кот 'Белое ущелье'
[там же].
Характерная особенность мотивированной
фиктонимии — ее низкая частотность употреб-
ления. Обычно мотивированный топоним встре-
чается только у одного сказителя.
13.	МОРСКИЕ СОСЕДИ НАРТОВ
По представлениям осетин, «под водой есть
царство, где такие же люди, как на земле» [ССКГ,
IX: 6]. Имя хозяина подводного царства — Don-
bettyr. По его имени все жители подводного цар-
ства именуются donbettyrtae, букв, 'относящиеся
к роду Донбетра'. По уверениям наших инфор-
мантов, донбетры водятся только в морях. В ре-
ках же Осетии водятся только «девы вод». Отсюда
с несомненностью следует вывод, что «в эпоху
создания эпоса осетины-аланы жили по ^сосед-
ству с морем или большими реками, так ка!к в не-
больших и быстрых горных реках современной
Осетии решительно нельзя найти места для дон-
бетров с их обширным царством и роскошными
дворцами. Q6 этом же говорит постоянное упо-
минание в сказаниях моря (денджыз, фурд)»
[Абаев НЭО: ,20].
Действия многих сюжетов нартовского эпоса
234
происходят $ море или на берегу моря, а иногда
меж двух или трех морей. Детство нартов Уруз-
мага и Хамица проходит на дне моря, а герои Бат-
радз и Сослан умирают на берегу моря. Согласно
кабардинским сказаниям, могила Соерукр (Сос-
лана) также находится на берегу моря [СМОМПК,
XII, 1: 46]. Одна из дочерей хозяина подводно-
го царства — Дзерасса — стала матерью героев
Урузмага, Хамица, Сатаны и Цубалца, а другая
дочь, Биценон,— матерью Батрадза. Благодаря
такому происхождению нартовские герои, подоб-
но амфибиям, чувствуют себя под водой так же
свободно, как и на суше.
Осетины не смешивают разных водных покро-
вителей: Donbettyr был хозяином морей и, воз-
можно, больших рек, Doffa — хозяином рыб и всех
рек, в которых водится рыба, aGaetaeg — хозяином
родников, т. е. питьевой воды. Такое четкое рас-
пределение функций говорит о хорошем знаком-
стве предков осетин с различными водными объек-
тами. Следует добавить, что наиболее полные
представления о донбетрах сохранились в нартов-
ском эпосе. Здесь же сохранилось их второе наз-
вание menagorZoe [АСОНИИ, д. 351: 5].
В нартовском эпосе моря имеют свои назва-
ния: Saw dendzyz, или Sadendzyz 'Черное море',
Qara dendzyz, 'то же' (от тюрк, qara 'черный');
Wartdzaef dendzyz — название какого-то моря,
возможно,— Черного моря [Н: 356], Skaesaen dend-
zyz 'Восточное море’; Urs dendzyz/Ors dengiz 'Бе-
лое море', Aq dendzyz или Аху dendzyz ’то же' (от
тюрк, aq ’белый'), Dyndzyr dendzyz ’Большое море'.
По мнению Г. Бейли, Aq dengiz 'Белое море' — это
Азовское море [Bailey 1980: 244]. Этимология топо-
нима Wartdzaef не выяснена. Возможно, в компо-
ненте Wart скрывается слово, родственное др. инд.
235
wdrdhi 'океан’. Вторую часть dzaef можно сопос-
тавить с авест. jafra- ’глубокий'. Отметим, что
в эпосе известен одноименный курган Wartdzaef
obaw [Н: 162].
В Черном море обитают черные, донбетры,
в Белом море — синие донбетры. У донбётров —
свой морской транспорт: лодки «(иногда — зо-
лотые лодки),t хранящиеся в закрытой гавани
под водой — nawwat—букв, 'место для корабля'.
Судя по названию гавани, лодка донбетров была
кораблем. Об этом же говорит описание «лодки»,
различные детали которой носят следующие наз-
вания: setae nvadasn 'передняя часть, которая
открывалась и служила входом', sataenxaebraeg
'приспособление для пришвартовывания и одно-
временно трап', kaefgom 'порог двери', гагтр 'спе-
циальный короб для хранения флага'. Эти лек-
семы встречаются только в языке эпоса, их эти-
мологии не выяснены. Сюда же следует добавить
и оригинальное название морского берега sa-
taenvars, происхождение которого также неиз-
вестно.
Наличие такого количества названий различ-
ных частей корабля свидетельствует о хорошо
налаженном мореходстве у предков осетин. Об
этом же" говорит скифское имя Nqvqzq, нари-
цательно означающее 'кормчий, ’ управляющий
кораблем' (Абаев ОЯФ: 159, 174]. Об этом же
говорят данные смежных наук: «Во II в. до. н. э.,
как нечто вполне привычное, появился у ^скифов
даже флот. Он служил для борьбы с пиратами
с того времени, как скифские цари сталиИнте-
ресоваться заморской торговлей, особенно хле-
бом. Флот состоял, конечно, из греков, йрежде
всего союзных и полуподчиненных ольвййцев»
[Граков 1971: 39]39.
236
О хорошем знакомстве нартов с морем гово-
рит и морская лексика. И здесь мы Денова нахо-
дим слова, употребляющиеся только (или пре-
имущественно) в языке нартовского эпоса: wyr-
Ьуп ’морское дно’, daeldon zaexx 'то же’. Несколь-
ко названий для дельфина: saemsgaef, aergaew-
kaef — букв, 'перламутровая рыба' [НК, I: 263],
galgaef— букв, 'бык-рыба' [там же: 321, 322],
dojnag gal 'водный бык' [там же: 428], donque-
cytae 'водные коровы' [там же: 430]. С послед-
ним названием сравните английское cowfish 'се-
рый дельфин' — букв, 'корова-рыба'. Кроме того,
в эпосе упоминается какая-то крупная рыба Ьег-
kaef, жиром и молоком которой питается нарт
Батрадз перед закалкой [НК, I: 468].
* * *
В заключении к данной главе хочется еще раз
подчеркнуть, что анализ названий соседних с нар-
тами стран и народов подтверждает мнение, сог-
ласно которому страну нартов можно локализо-
вать в трех местах: на Северном Кавказе, в рай-
оне нижнего течения Кубани и в Южнорусских
степях. В каком из этих районов предпочтитель-
нее видеть первоначальную родину нартов, мы
скажем в следующей главе.
53
39 В свете данных осетинского эпоса последнее утвер-
ждение кажется слишком категоричным. Скифский флот
мог хотя бы частично состоять из самих скифов.:
ГЛАВА 4
РОДИНА НАРТОВ
1.	ЛЕКСИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ
К ПРОБЛЕМЕ
осле классических работ В. Ф. Мил-
лера [Миллер 1882], В. И. Абаева [Аба-
ев 1945; 1965], Ж. Дюмезиля [Дюмезиль
1976; Dumezil 1978] и Г. Бейли [Bailey
1980] мало кто сомневается в скифо-
сарматских истоках нартовского эпоса. А раз так,
то родиной нартов следует признать Южнорус-
ские степи — именно здесь сложилась духовная
культура скифо-сарматских племен. Так решают
этот вопрос указанные ученые. Однако, по мне-
нию Ю. С. Гаглойти, «положение о скифо-сар-
мато-аланском происхождении нартского Ьпоса,
независимо от правильности этой точки зрения,
не может служить отрицанием его кавказского
происхождения» [Гаглойти 1977: 41—42].
Обычно сторонники кавказскою происхржде-
ния нартовского эпоса отрицают возможность
существования у скифов и сармат эпоса [Кума-
хов, Кумахова 1985: 92—93; Гадагатль 1987: 38—
39]. Поскольку Ю. С. Гаглойти признает наличие
у скифов эпоса и даже его генетическою связь
с нартовским эпосом [Гаглойти 1977: 42], остается
238
неясным, каким образом нартовский эпос родил-
ся на Кавказе.
По нашему убеждению, основа нартовского
эпоса сложилась в Южнорусских степях. Что
касается «Чинтского цикла», то его появление,
как мы пытались показать, связано с Приазовьем.
Кавказ же — место окончательного редактиро-
вания нартовского эпоса и родина некоторых
сюжетов и мотивов (например, сюжета о «Со-
зирико и Гумском человеке»). Почти вся мифо-
логическая часть нартиады сформировалась за
пределами Кавказа — это нартовско-ваюговские и
нартовско-донбетровские отношения. А мифоло-
гическая часть — это, во-первых, хронологически
наиболее древняя, во-вторых, по объему — до-
вольно значительная часть эпоса. Следователь-
но, тезис о кавказском происхождении нартов-
ского эпоса повисает в воздухе.
Для правильного решения интересующего нас
вопроса первостепенное значение имеют дока-
зательства тождества осетинского эпоса со скиф-
ским и указания на северное происхождение
нартовского эпоса, содержащиеся в самом эпосе.
Остановимся на этих показаниях.
Богатая морская и мореходная лексика язы-
ка нартовского эпоса осетин является блестящим
подтверждением слов В. И. Абаева о том, что
в эпоху создания эпоса предки осетин (уточним:
не аланы, а скифы и сарматы) жили по соседству
с морем. Нет никаких доказательств того, что
в северокавказский период своей истории скифы
и сарматы имели широкие выходы к морю и за-
нимались мореходством. Естественно думать, что
морская и мореходная лексика эпоса, а с ними
и соответствующие сюжеты, сложились в* ту эпо-
ху, когда предки осетин жили в Южнорусских
239
степях и имели выходы к морям. Это предполо-
жение подкрепляется этимологическим анализом
слова saemsgaef 'дельфин' — букв, 'самс-рыба'.
Компонент saems на иранской почве не эти-
мологизируется и должен рассматриваться как
заимствование из балтийских языков: ср. лит.
samas, латыш, sams 'сом', сюда же русс, сом и
пр. Осетинское saems находит свое место в числе
других скифо-балтийских изоглосс, о чем см.:
[Абаев 1965: 133—134]. Наиболее вероятный район
заимствования балтийских слов в скифский
язык — верховья Днепра, где находилась зона не-
посредственных ирано-балтийских контактов [То-
поров, Трубачев 1962: 231]. Усвоив название сома
в Верхнем Поднепровье, скифы перенесли его
на дельфинами в этом значении включили в язык
своих сказанйй.
На Южнорусские степи, как на родину нартов-
ского эпоса, указывают и некоторые другие раз-
ряды эпической лексики. Судя по показаниям
языка эпоса, страна нартов была лишена лесных
массивов. За дровами нарты ездили в местность
Taerdzy (Tarqy) syndz 'Тарговские (Тарковские)
колючки', в одном случае — Terki sindzae 'Терс-
кие колючки' [ПНТО, II: 17], причем под «колюч-
ками» сказители имеют в виду лес [ПНТО, I: 21].
Упоминается также syndzyk'ox 'роща колючих
кустарников' [ИАС, I: 184]. Нарты разводят кост-
ры именно из колючек — syndzyn art, sindzgun art
[НК, I: 94, 153, 249; H, I: 250], из «колючек» делают
и древесный уголь — sindzin aevzalu [АСОНИИ,
д. 351: 57]. Судя по одному сказанию, заросли ко-
лючего кустарника, в которых охотились нарты,
находятся на берегу моря (dengizi sindzae) [Н,
I: 396]. Тодько в стране, лишенной леса, заросли
240
колючего кустарника могут отождествляться^ с ле-
сом. Так, на Памире понятие 'лес' связано с неболь-
шими по размерам пространствами, покрытыми
растительностью или без таковой. Здесь любой
кустарник может получить название 'лес' [До-
дыхудоев 1975: 97—98]. Развитие 'колючка'—
'лес' встречается и в абхазо-адыгских языках
[Шагиров, I: 68]. В осетинском такое развитие
значения могло произойти в условиях скифских
и сарматских степей, напрочь лишенных леса.
По сообщению Геродота, в стране скифов и*сав-
роматов не было лесов и даже деревьев: «Вся
эта земля, за исключением Гилеи,— безлесная»
(Геродот, IV, 19); «(савроматы) населяют... страну,
лишенную диких и культурных деревьев» (Геро-
дот, IV, 21); «скифская земля совершенно безлесна»
(Геродот, IV, 61). Отсутствием лесов в Ски-
фии объясняется то, что для разведения костра
скифы пользовались костями животных
[там же].
Как мы пытались показать выше, севернее
страны нартов в глухих лесах обитали великаны-
ваюги. Говоря о северных соседях савроматов,
Геродот (IV, 21) пишет: «Выше их живут буди-
ны, занимающие другую область, всю поросшую
разнообразным лесом». В другом месте, говоря
о будинах, Геродот (IV, 109) еще раз подчеркнет:
«Вся их страна густо поросла разнообразными
лесами».
Общая картина нартовского ландшафта тако-
ва: страна нартов — безлесная равнина, заросшая
колючими кустарниками; к северу от нее — гу-
стые леса, а за лесами — гора ваюгов. То, что север-
ная граница страны нартов представляла собой
лесную полосу, по-видимому, можно подкрепить
следующей дистантной глоссой: в сказании о нар-
241
те Ацамазе, чья игра на свирели оказывала ма-
гическое воздействие на природу, упоминаются
то 'северные медведи' {caegatton aersitae) [Н, I:
329], то 'медведи глухого (темного) леса' [там же:
331].
Параллели между страной нартов и скифов
можно продолжить. Нартовские «бесконечные
земли» граничили с морем, и край нартовской
земли был краем обитаемой земли вообще [ССКГ,
IX: 1—3; МД 1963, 12: 62]. Поскольку на Северном
Кавказе скифы не имели выхода к морю, эти пред-
ставления также родились в степях между Днеп-
ром и Волгой.
Климат в стране нартов был суровый. Часто
упоминаются необычные холода и обильные
снегопады. Необычный снегопад носит в языке
эпоса специальное название zalty mil, происхож-
дение которого неясно. Часто встречается вы-
ражение zilgas dymga?t tuxgae wad 'кружащий ве-
тер, кутающая буря', что переносно означает
'сильная непогода'. Ледяная корка, покрывающая
поверхность воды, носит в языке эпоса специаль-
ное название xaelaenix [НК: I: 104]. Холод и стужа
в эпосе имеют своих покровителей — Кат и Kaeraef.
Некоторые нарты оторачивали края шапок лисьим
мехом. Эта реалия на Кавказе не встречается и
должна рассматриваться как воспоминание о том
периоде, когда предки осетин жили гораздо се-
вернее. Самый холодный месяц в году носит в язы-
ке эпоса специальное название saelaen maej 'месяц
замерзания' (-декабрь?). Эти данные хорошо со-
гласуются со сведениями Геродота (II, 22) о су-
ровой зиме в стране скифов.
В одном сказании мальчика Алимбека из рода
Ацата, ставшего жертвой коварства Созирико,
предлагается похоронить на кладбище, которое
242
не совсем обычно: оно характеризуется как Nar-
ty kaddzyndoer wgelmaerd 'наиболее почетное клад-
бище нартов’, где похоронены narty kaddzyntoe,
nomdzyd xistdsrtae 'нартовские славные (мужи),
почетные старшие'. «Там выкопайте ему дом
(xoedzar) и там его захороните» [Н, I: 369]. Из это-
го описания ясно, что прославленных и почетных
старших нарты хоронили отдельно от рядовых
нартов, причем их не просто погребали, а строили
для них курганы (дом). Сравните с этим могилы
скифских царей в области герров недалеко от
Днепра, о которых сообщил Геродот (IV, 71):
«Здесь каждый раз, когда у них умирает царь,
они роют в земле большую четырехугольную
яму... Опустив тело в могилу на подстилку из
соломы, воткнув копья по обеим сторонам трупа,
кладут сверху бревна и потом покрывают камы-
шовой плетенкой»; затем, совершив ряд других
обрядов, «они все насыпают большой курган,
соревнуясь между собой и стремясь сделать его
как можно выше». Геродот специально подчерк-
нул, что так скифы хоронят только царей, «дру-
гих же скифов, когда они умрут», родственни-
ки, положив на повозки, везут к друзьям в тече-
ние сорока дней, «затем погребают их» (IV, 73).
Сравните также сообщение об «отчих могилах»
скифов, которые не так-то просто было отыскать
(Геродот, IV, 127).
Когда формировалась концепция Ю. С. Гаг-
лойти о кавказском происхождении нартовско-
го эпоса, он опирался на скифо-нартовские эт-
нографические и фольклорные параллели, отме-
ченные В. Ф. Миллером и Ж. Дюмезилем. Мы
привели скифо-нартовские природно-географиче-
ские и реально-исторические параллели, свиде-
тельствующие о южнорусской родине нартовского
243
эпоса. Добавим, что и скифо-нартовские этно-
графические и фольклорные встречи могут сви-
детельствовать о южнорусской родине нартов.
Мы имеем в виду сюжеты о рождении скифов
и нартов [Абаев ОЯФ: 242—243; Абаева 1985],
сказание о походе Насран-алдара в нартовском
эпосе и скифские рассказы о походе персидско-
го царя Дария против скифов [Dumezil 1978: 327—
338], сказания, связанные с девушками-воитель-
ницами в нартовском эпосе и совпадающие с ни-
ми сюжеты каракалпакского эпоса [Толстова
1984: 188—192], общность которых объясняется
влиянием сако-массагетской культурной традиции
на каракалпакский эпос [там же: 193, 206]. Срав-
ните также утверждение скифов, что «из всех
племен их племя самое молодое» (Геродот, IV,
5), с утверждением осетинских сказителей о том,
что нарты — 'новый народ' (под adeem) по срав-
нению с несколькими последовательно сменяв-
шимися разновидностями великанов и карликов
[Н, I: 78].
Таким образом, частично снимается замечание
Ю. С. Гаглойти, пишущего, что «положение о
привнесении основы нартского эпоса на Кавказ
связано не столько с данными самих сказаний,
сколько с теорией, считающей осетин потомка-
ми алан, переселившимися на Северный Кавказ
лишь в первых веках н. э., и не уделяющей
должного внимания участию скифов и сарматов
в этногенезе осетин» [Гаглойти 1977: 41]. Заме-
чание снимается в части, касающейся «данных
самих сказаний». Что касается неучета роли кав-
казских скифов и сарматов в этногенезе осетин
и в создании нартовского эпоса, то Ю. С. Гаглой-
ти вполне прав и резонно относит к числу проб-
лемных вопрос о роли «скифского элемента в фор-
244
мировании нартского эпоса» [там же: 43]. В са-
мом деле, осетины и их культура происходят
от сарматской ветви восточноиранских племен.
Из двух продолжателей общеиранского эпоса —
скифского и сарматского — осетины унаследовали
прежде всего сарматские варианты? Значит ли
это, что вопрос о роли скифских вариантов обще-
иранского эпоса в формировании нартовского
эпоса должен быть снят? Разумеется, нет.
Какое-то влияние скифского эпоса сарматский
эпос мог испытать еще в Южнорусских степях.
Кое-что могло перейти из скифского эпоса в сар-
матский уже на Кавказе. Ввиду фрагментарности
скифского и сарматского эпосов мы сейчас не в со-
стоянии точно определить, что в нартовском эпо-
се из скифских и что из сарматских вариантов
общеиранского эпоса. Придется исходить из кос-
венных соображений: археологические и топони-
мические свидетельства об оседании части скифов
в горах Кавказа априори говорят о том, что скиф-
ские варианты общеиранского эпоса нельзя игно-
рировать, когда речь идет об окончательном ре-
дактировании нартовских сказаний. Археологиче-
ские свидетельства приведены Б. В. Теховым [Те-
хов 1980]. На топонимических свидетельствах
мы позволим себе задержаться подробнее с тем,
чтобы продемонстрировать, насколько сложно
отделять скифское от сарматского при скудости
дошедшего до нас скифо-сарматского языкового
материала. Судя по всему, диалектные различия
в скифо-сарматских говорах были незначительны,
а это создает еще одно препятствие на пути к раз-
граничению скифского и сарматского пласта как
в топонимии Кавказа, так и в ономастике эпоса.
Предлагаем два критерия, по которым можно
выделить скифский слой в топонимии Кавказа
245
и ономастике нартовского эпоса: 1) прямые сов-
падения между топонимией Кавказа (нартовского
эпоса) и современной Украины; 2) наличие в оно-
мастике бесспорно иранской лексики, апеллятивы
которой либо полностью отсутствуют в современ-
ном осетинском языке, либо употребляются в
ином значении. Рассмотрим с этой точки зрения
несколько кавказских топонимов.
В гидронимии Северного Кавказа встречается
компонент таг: Мага — правый приток Кубани,
Хитага — река в Карачаево-Черкесии, Lamar-
don — местность в Северной Осетии, Martan —
река в Чечено-Ингушетии. Возможно, сюда же
относится топоним Beqmar в Южной Осетии.
Компонент таг в этих топонимах связан с ана-
логичным компонентом в гидронимах Украины
скифского происхождения: Хамрачь, Хмара,
Хмарка, Хомора, Хоморец; эти украинские гид-
рднимы отражают праформы * hu-таг (у )а~,
* hu-mar(y)aka-. Компонент * таг- в них связан
с осетинским та! (из * тагуа ) ‘глубокая стоя-
чая вода, омут^Орел 1986: 111]. Судя по при-
веденным гидронимам, в скифских говорах эта
основа имела также значение 'река, речка', чего
нет в осетинском и вряд ли было в сарматском,
так как исходное значение этого индоевропейско-
го слова — 'стоячая вода', 'пруд', 'топь', 'море'
[Абаев 1965: 5—6]. Следовательно, значение 'река,
речка' — это скифская инновация, и появление ком-
понента таг с тем же значением в гидронимии
Кавказа красноречиво говорит о присутствии скиф-
ского этнического элемента в соответствующих
районах. Сравните также рутульский апеллятив
мере 'ручей, речушка' [Лавров 1982: 78].
Показательно полное совпадение форм и зна-
чения кавказского Хитага и украинских Хомора
и пр., отражающих скифское * hu-mara- 'хоро-
246
шая река’. Гидроним скифо-аланского происхож-
дения с таким же значением отмечен в Западной
Грузии — Xudoni 'Хорошая река' [Техов 19846:
84]. Показательно также, что в двух случаях скиф-
ское таг 'река' глоссируется осетинским don
(dan) 'река, вода': Martan и Lamardon.
Два других примера украинско-кавказских
прямых совпадений в гидронимии не менее по-
казательны. Ср. гидроним Prone в Южной Осе-
тии с гидронимом Проня в Верхнем Поднепро-
вье (о последнем гидрониме см.: [Топоров, Тру-
бачев 1962: 202—203]).
Гидроним Fijagdon в Северной Осетии (из
* payaka-ddnu-) можно связать с украинским ги-
дронимом Педань (из * paya-ddnu- [Орел 1986:
110] )—и тот и другой буквально означают
'текущая вода'. Вся их разница в том, что осетин-
ский гидроним снабжен излюбленным суффик-
сом -ка. Отметим, что апеллятив * pay- 'течь',
^струиться, литься', 'питьяхорошо известен скиф-
скому7 языку [Абаев ИЭСОЯ III: 67; Трубачев
1977: 19; Грантовский, Раевский 1984: 57], но не
оставил никаких следов в осетинском.
Скифским наследием, на наш взгляд, являет-
ся и этно-топоним j^wydar — название ущелья
в Южной Осетии, а также всей Южной Осетии
и части горной зоны Северной Осетии (в устах
северных осетин) [Волкова 1973: 117—118J. Учи-
тывая развитие * sk—>к' в осетинском [Абаев
ИЭСОЯ I: 633; ИЭСОЯ III: 124—125; Bailey 1980:
242], этимон нашего этно-топонима можно пред-
ставить в виде * Skudara. Основу * Skud- можно
сопоставить с этимоном самоназвания скифов —
* skuda-f различные фонетические варианты кото-
рого отложились в др. греч. SxWhp 'скиф', ассир.
askuza/iskuza 'то же', скиф. Skolotai (-Skulata) —
247
самоназвание скифов [Дьяконов 1956: 243; Sze-
merenyi 1980: 16—23]. Сюда же относится наз-
вание западных скифов (или их страны) в древне-
персидском — Skudra, в котором конечное -га
признается суффиксом, известным во всех иран-
ских языках, в том числе и в осетинском [Sze-
merenyi 1980: 23—26]. С этим суффиксом следует
сопоставить и конечное -г в осетинском этно-
топониме. Все отличие др. перс. Skudra от осет.
K'wydar (* Skuddra) — в наличии факультатив-
ного а в осетинском, о котором мы говорили вы-
ше. Таким образом, интересующий нас топоним
можно перевести как '(земля) скифов'. Сюда же,
очевидно, относится название реки Кодор (Куыд-
ры) в Абхазии. Подробнее см.: [Дзиццойты 1990].
Следы влияния скифов распознаются не толь-
ко в топонимии Кавказа. Из скифских преданий,
записанных Геродотом, известно, что родона-
чальником скифов был Таргитай (IV, 5), имя ко-
торого В. И. Абаев этимологизирует как Darga-
tava- ’долгомощный' [Абаев ОЯФ: 163]. С именем
родоначальника скифов перекликается имя родо-
начальника кавказских народов Таргамос по гру-
зинской хронике «Картлис цховреба» [Ельниц-
кий 1977: 128]. «Уместно задать вопрос, не являет-
ся ли упоминание в «Картлис Цховреба» о Тарга-
мосе, внуке Иафета и родоначальнике кавказ-
ских племен, отголоском легенды о Таргитае —
общескифском родоначальнике» [там же: 177,
прим. 40]. Солидаризируясь с Л. А. Ельницким,
попытаемся показать, что совпадение имен ро-
доначальников скифов и кавказцев не случайно.
Имя Таргамос можно возвести к др. иран. (скиф.)
* Targ-ama-; компонент dma в древнеиранских
языках означал 'сила, мощь'. Таким образом,
перед нами не искажение скифского имени, а си-
248
нонимическая альтернация: и «Таргитай», и «Тар-
гамос» означают 'сильный, мощный Тарг'. В иран-
ской ономастике отмечены совершенно аналогич-
ные примеры синонимической альтернации: древ-
неиранские имена Arsatava и Arsama одинаково
означают 'обладающий силой героя (или медве-
дя, или жеребца)' [Грантовский 1962: 254]. Таким
образом, есть все основания полагать, что какие-
то варианты скифских преданий в древности
проникли в Иберию и были оформлены как мест-
ные предания о происхождении кавказских на-
родов.
Если теперь перейти к нартовскому эпосу,
то следует прежде всего указать на прямое сов-
падение между нартовским гидронимом Arfadan
и скифским названием Днепр- Danapr. Других
подобных совпадений пока i .t - далось обнару-
жить. Если брать лексику, тс бесспорно скиф-
ским по происхождению является осетинское
название дельфина (см. выше). То же самое мож-
но сказать об адыгском названии излюбленного
напитка нартов санэ. Это слово связывают с осет.
saenae 'вино' [Гаглойти 1965: 90—92; Абаев ИЭСОЯ
III: 68]. Следует, однако, учесть, что в осетин-
ском эпосе вино непопулярно. Здесь излюбленными
напитками героев являются медовый напиток
«ронг» и пиво особой варки «алутон». Следова-
тельно, санопития в адыгских сказаниях нельзя
рассматривать как продолжение древнеосетин-
ской традиции — перед нами заимствование из
скифского, где в роли излюбленного напитка
нартов выступало, скорее всего, „вино (ср. скиф.
sanaptis 'пьяница' — букв, 'винопийца' [Абаев
ИЭСбяТП: 67].
На этом скифо-нартовские лексические па-
раллели исчерпываются. Как мы пытались пока-
249
зать в данном параграфе, основу нартовского. эпо-
са принесли на Кавказ скифы и сарматы со своей
исторической родины — Южнорусских степей. На
Кавказе скифские варианты нартовского эпоса
слились с сарматскими.
2.	ПРОМЕЖУТОЧНАЯ И КОНЕЧНАЯ
РОДИНА НАРТОВ
По мере продвижения скифо-сарматских пле-
мен в сторону Кавказа, нартовский эпос расши-
рял свою географию и интернационализировался.
Адыги первыми среди современных кавказских
народов познакомились с какими-то сюжетами
нартиады. Произошло это в районе нижнего те-
чения Кубани, там, где была промежуточная
родина нартов. Здесь же родились новые сказа-
ния, связанные с нартовско-чинтскими, нартовско-
тулфнскими и нартовско-боспорскими отношения-
ми. '	i
С продвижением скифов и сарматов на юг,
а также, возможно, и части адыгов, нартовский
эпос стал достоянием других кавказских наро-
дов — абхазов, вайнахов и убыхов. Нарты при-
обрели новую родину — Кавказ. В средние века
на Северном Кавказе появились тюркские пле-
мена, которые заимствовали сказания о нартах
и затем внесли свой вклад в ономастическую и
апедлятивную лексику (и, возможно, сюжетику)
нартовского эпоса. После татаро-монгольского
нашествия резко сократилась активность алан на
Кавказе. Остатки алан на Северо-Западном Кав-
казе смешались с новыми насельниками их края —
абазинами, карачаевцами и адыгами. В результа-
те этого смешения эпосотворчество у последних
250
получил® новый импульс. Более того, в позднем
средневековье, в результате активизации кабар-
динцев на Северном Кавказе, в осетинские ва-
рианты нартиады проникли адыгские заимство-
вания (ср., например, имя Sozuruqo). Кабардин-
ское влияние распространилось и до вайнахов
на востоке. Что касается Западного Кавказа, то
здесь адыги повлияли на абхазские, абазинские,
убыхские, балкаро-карачаевские, а на юге —
и на картвельские варианты нартиады.
Картвелы и дагестанцы узнали о нартах в по-
следнюю очередь, очевидно, после татаро-мон-
гольского нашествия. Нартовский эпос не стал
у них популярным.
Такова, на наш взгляд, краткая истррия нар-
тов на их конечной родине — на Кавказе. В но-
вейшее время, в результате трех переселенче-
ских волн с Кавказа в Турцию, нарты обрели
еще одну родину — Анатолию. Но вопрос о но-
вейшей родине нартов выходит за рамки наших
интересов.
3.	НАРТЫ И НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ
ЭТНОГЕНЕЗА НАРОДОВ КАВКАЗА
Вопросы этногенеза народов Кавказа доволь-
но хорошо изучены. Предлагаемый ниже материал
служит как бы комментарием к уже известным
фактам.
Для суждения об этногенезе осетин имеют
значение нартовско-царциатские, нартовско-ту-
лонские, нартовско-аргские и нартовско-баргу-
новские отношения. Что касается аргов и тулон-
цев, то мы высказали предположение об их ин-
доевропейской отнесенности. Можно ли чем-то
251
подкрепить тезис о том, что на Кавказе было до-
иранское индоевропейское население? Лингвисты
дают на этот вопрос положительный ответ. Так,
известно, что в кабардинском, абхазском, удин-
ском, лакском, хиналугском языках название ло-
шади заимствовано из протоиранского или про-
тоиндийского языка, а название лошади в чечен-
ском и ингушском языках — из протоиранского
или древнеиранского языка [Harmatta 1981: 79—
80]. К этим свидетельствам следует прибавить
показания топонимии. Так, название реки Арагва
в Грузии происходит из индоевропейского
* Ar-agw- [Гамкрелидзе, Иванов 1984: 940]. Ком-
понент аг- в этом гидрониме, возможно, восходит
к индоевропейскому корню * г- 'двигаться', 'течь'
[там же]. Этот же компонент находим в гидро-
нимии Осетии: Arydon, Атое! — названия круп-
ных рек в Северной Осетии и Araef — название
минерального источника в Южной Осетии.
Название небольшого горного хребта в районе
Кисловодска ^Боргустан восходит к др. инд.
*brha-sthana- 'высокое место' [Трубачев 1979:
37, 38]. Адыгские топонимы Хьиндыкъушъхь—
название горы и Хышдыкъопас — название мыса
близ Фальшивого Геленджика, возможно, содер-
жат иранское hind 'индус' [Коков 1974: 284—285].
К ин доаризмам "относится, возможно; и название
горы Казбек в осетинском — Баг па, ср. др. инд.
sanu 'вершина', 'гребень горы', 'горный хребет'.
С осетинским названием Казбека сопоставлен
этноним санар/цанар — название народа, ?зани-
мавшего в античное время территорию Дарьяль-
ского ущелья и к югу от него [Волкова 1973:
127]. Позже санары расширили свои владения
на восток, в Кахетию [Минорский 1963: 210—
211]. Если верна наша этимология, то санары —
252
'горцы' (конечное -ар одного происхождения
с окончанием этно-топонима K'wydar). Следо-
вательно, в санарах можно видеть осевшее в го-
рах Кавказа индоарийское племя. О других, на
наш взгляд, менее убедительных догадках отно-
сительно этнической принадлежности садаров
см.: [Мкртумян 1983: 35—40; Новосельцев. 1990:
107].	'
Как видим, данные нартовского эпоса и дан-
ные кавказской топонимии свидетельствуют о на-
личии доскифского (доиранского) индоевропей-
ского населения на Кавказе. Часть этих индоев-
ропейцев были индоариями. Если доскифское
население Кавказа в этническом плане не было
однородно, то и вопрос о кавказском субстрате
в осетинском языке (в осетинской культуре] сле-
дует решать с учетом индоевропейского компо-
нента в кавказской среде. Не отрицая концепцию
субстрата в формировании осетинского народа,
Б. А. Алборов в свое время пытался выяснить,
«не был ли этот подпочвенный слой также иран-
ский» [Алборов СПНО: 67]. На наш взгляд, в раз-
ных местах расселения скифо-сарматских племен
субстрат мог быть и иранский, и индоевропей-
ский, и кавказский. Это хорошо видно и по. архео-
логическим данным: часть носителей Кобанской
культуры Центрального Кавказа была иранцами,
часть — индоевропейцами [Техов 1987: 90*, 91].
По мнению В. А. Кузнецова, досармато-алан-
ское аборигенное население Кавказа в эпосе скры-
вается под названием бесовских существ «кад-
жей» [Кузнецов 1980: 66—81; 1984: 11—12]. Это
предположение ничем не подтверждается. Каджи
обычно живут под землей или на дне моря. В од-
ном сказании они помещены недалеко от >ниж-
них нартов [Н: 262]. Из этого сообщения отнюдь
253
не вытекает, что в лице кадзи сарматы и аланы
столкнулись с «автохтонными кавказским^ пле-
менами» и что нарты — степняки, а кадзи — гор-
цы [Кузнецов 1984: 12]. Все наоборот: жившие
рядом с «нижними» (имеется в виду по склону
горы, в отличие от «средних» и «верхних») нарта-
ми кадзи были как раз жителями равнины или
предгорья, а «средние» и «верхние» нарты — жи-
тели гор.
Учитывая, что слово kadzi, к’весе! заимство-
вано из грузинского [Абаев ИЭСОЯ I: 566], мож-
но предположить, что речь идет не о досарматском
аборигенном населении Кавказа, а о южных со-
седях нартов (сарматов).
Большой интерес представляют отношения
между нартами и царциатами. Для решения во-
проса о роли царциатов в этногенезе осетин сле-
дует разобраться в том, кто такие царциата. Вы-
ше мы отметили, что, согласно преданиям, цар-
циата — народ, живший в горах Осетии до при-
хода сюда осетин. Согласно же нартовскому эпо-
су и циклу «Царциатских сказаний», это народ,
живший в одно время с нартами, по соседству
с ними. Если учесть, что нартовский эпос осетин
завершил свое формирование к XIV в., то картину
можно представить следующим образом:=для осе-
тин, живших до XIV века, царциата — это сосед-
ний народ, а для современных осетин царциата —
это народ, предшествовавший осетинскому на-
селению в горах Осетии.
Чтобы увязать эти сведения с историей’ алан-
осетин, следует точнее очертить территорию
царциатов. В Южной Осетии — это горная зона
(нынешний Дзауский район), в Северной Осе-
тии — горная зона Туалии, Куртатии, села Саниба
и Чми, а также Уаллагкомское ущелье Дигории.
254
Таким образом, почти вся горная зона Осетии
входит в состав царциатской территории [Дза-
ттиаты 1980: 34—42; Алборов ЭЦОНС: 5]. Это зна-
чит, что до XIV века царциата были сбседями
равнинных и предгорных алан, но так как после
татаро-монгольского нашествия часть равнинных
алан была оттеснена в горы, царциата превра-
тились в «предшественников» осетин.
Но кто были царциата в этническом плане?
Два ответа на этот вопрос мы уже имеем: это
свидетельство нартовского эпоса, согласно ко-
торому царциата были осетинами [НТХ: 207],
и данные археологии, согласно которым «Цар-
циатский могильник» в с. Едыс (Южная Осетия)
был оставлен средневековыми аланами [Дзаттиа-
ты 1986]. Но если царциата были аланами-осе-
тинами, то как это согласовать с тем, что до XIV
века они были соседями тех же алан-осетин (нар-
тов)? По какому принципу противопоставляются
аланы-нарты аланам царциатам? Ясно, что не по
этническому. А раз так, то остается одна возмож-
ность — противопоставление идет по географи-
ческому признаку, что-то типа «горец» — «рав-
нинник». Этимологический анализ подтверждает
такое решение.
Этноним carciatae восходит к более полной
форме * carcajatee, как Teegiatee 'Тагаурцы' —
к Teegajatee [Абаев ИЭСОЯ III: 253] и т. д. Конеч-
ное /бе — показатель множественности. Корень
нашего этнонима — сагса. Оставшийся гласный а —
это тот самый факультативный суффикс, о ко-
тором мы неоднократно говорили выше. Эле-
мент j — вставка для избежания зияния. Форма
без факультативного суффикса а также извест-
на: carcatoe. Корень сагса мы сопоставляем с сак-
ским tcalca-, что, по Г. Бейли, означает 'погра-
255
ничный, берег, сторона' [Bailey 1979: 137]. Исхо-
дя из сопоставления этого сакского слова с ти-
бетским соответствием mthah, Р. Эммерик и П.
Скярвйо дают уточненный перевод — 'конец,
край' [Emmerick, Skjaerv# 1982: 51]. Сакское
tcalca- 'конец, край' выводится из \carf-ca- и
связывается с базой kart- 'отрезать, Ътсекать'.
Связь значений 'отрезать' — 'край' такая же, как
между русскими край и крою, кроить [Bailey 1979:
137]. Таким образом, загадочные аланы-царциа-
та — это 'окраинные жители', аланские «украин-
цы». Действительно, горная зона современной
Южной и Северной Осетии в прошлом была ок-
раиной, периферией аланского мира.
Следует добавить, что апеллятив сагса, хоть
и не сохранился в самостоятельном употребле-
нии, в прошлом не был изолированным в осетин-
ском языке. Потусторонний, подземный мир, где
обитают злые духи, носит в языке осетинского
эпоса название caerccudzaewaen — букв, 'места
хождения (по) царццу', или caerccujy baestae
'страна царццу', а его хозяева — caercdaelimontae
'царц-злые духи' [Н: 55—63; НК, I: 169, 170, 360].
В этом подземном мире был свой ад под названием
caerc, или caerccu, где протекала река Caerccujy
don 'река Царццу’ [Н: 50, 55—57, 59, 63, 310, 357;
НТХ: 241], впадавшая в Черное море [Н: 310].
В одном сказании великаны снарядили против
нартов сбегс-аг/засПцарц-войско' [НК, I: 37]. Кро-
ме того, у поэта А. Бекмурзова встречается сло-
восочетаниеjinty сагси гад злых духов', т. е. 'тюрь-
ма, лагерь' [МД 1989, 11: 55, 56]. Различные
фонетические варианты названия подземного ми-
ра и его ада caerccu, caerc, сагси — возводимы
к тому же древнеиранскому этимону, что и саг-
са: потусторонний, подземный мир понимается
256
как 'край обитаемой земли', 'край света'.
Таким образом, нартовско-царциатские отно-
шения — это отражение отношений между пред-
горными и горными, «окраинными», аланами.
Отношения между доиндоевропейским, кав-
казским, населением и скифо-сарматами, как мы
пытались показать, отразились в сказаниях о де-
вицах-воительницах: хозяином земли последних
является некий Баргун, имя которого сопоста-
вимо с названием чеченского общества.
Таковы сведения, которые можно почерпнуть
из нартовского эпоса для решения вопросов эт-
ногенеза осетин. Что касается других народов
Кавказа, то об их этноГейезе в эпосе меньше све-
дений.
Для западных вайнахов этот вопрос рассмот-
рен в статье Ю. С. Гаглойти: в западном ареале
расселения вайнахов был сильный аланский субст-
рат [Гаглойти 1989 б]. К этому выводу следует до-
бавить результаты нашего анализа, имеющие зна-
чение для этнической истории вайнахов в целом:
подтверждается связь вайнахов с гаргарами и те-
лами.
Кое-что дают нартовские сказания и для суж-
дения об участии алан в формировании адыгских
народов. Мы имеем в виду сведения адыгских
сказаний, согласно которым нарты были доадыг-
ским населением их края [НАГЭ: 343], с другой
стороны — сообщение осетинского сказителя
о том, что «дигорцы и кабардинцы — это народы,
оставшиеся от нартов» [ПНТО, II: 81]. В этом сооб-
щении можно видеть намек на то, что часть алан
смешалась с кабардинцами и ассимилировалась
с ними.
В нартовском эпосе часто упоминаются тюрк-
ские племена, но мы не можем сказать, какое
9 Нарты и их соседи
257
они имеют отношение к современным тюркским
народам Северного Кавказа. Многочисленные
упоминания различных тюркских народов в осе-
тинском эпосе и их противопоставление нартам
опровергают догадки некоторых балкаро-кара-
чаевских ученых, пытающихся отюречить ски-
фов, сарматов и алан.
В целом нартовский эпос является бесценным
источником не только по истории, но и по этно-
генезу кавказских народов.
§8

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Поскольку каждая глава или параграф в нашем
исследовании снабжены соответствующим зак-
лючением, нам остается лишь резюмировать ре-
зультаты нашего исследования.
1.	Нартовский эпос продолжает общеиранскую
эпическую традицию. Основа нартовского эпоса
сформировалась в Южнорусских степях. Благо-
даря переселению скифо-сарматских племен на
Кавказ нартовский эпос расширил свою геогра-
фию и интернационализировался: он был заимст-
вован абхазо-адыгами, вайнахами, балкаро-кара-
чаевцами, картвелами и дагестанцами.
2.	По мере продвижения носителей нартиады
на юг нарты обретали новую родину: сперва —
Приазовские степи, затем — Кавказ. Топонимия
этих районов оставила глубокий след в онома-
стике эпоса. На протяжении более двух тысяч
лет носители эпоса вступали в контакты со мно-
гими народами. Десятки названий различных
индоевропейских, тюркских и кавказских народов,
сохранившихся в нартовском эпосе,— свидетели
былых контактов.
3.	Наряду с нарративными и археологически-
ми источниками, нартовский эпос представляет
собой бесценный источник по истории и этно-
генезу кавказских народов.
259
СОКРАЩЕНИЯ
Языки и диалекты
абх. (абх.-абаз.) — абхазский (абхазо-абазинский)
авест.— авестийский
адыг.— адыгский
адыгейс.— адыгейский
араб.— арабский
арм.— армянский
ассир.— ассирийский
балк. (балк.-карач.) — балкарский (балкаро-карачаевский)
барт.— бартангский
вайнах.— вайнахский
валл.—г валлийский
греч.— греческий
груз.— грузинский
др. греч.— древнегреческий
древнегерм.— древнегерманский
др. инд.— древнеиндийский
др. иран.— древнеиранский
др. ирл.— древнеирландский
др. перс.— древнеперсидский
др. русс.— древнерусский
др. тюрк.— древнетюркский
и.-е.— индоевропейский
ингуш.— ингушский
иран.— иранский (см. «древнеиранский»)
260
каб.— кабардинский
казах.— казахский
карач. (карач.-балк.) — карачаевский (карачаево-балкарский)
(см. «балк.»)
кит.— китайский
лат.— латинский
латыш.— латышский
лит.— литовский
МОНГ.— монгольский
морд.— мордовский
осет.— осетинский
перс.— персидский
пехл.— пехлевийский
русс.— русский
сак.— сакский
скиф.— скифский
ср. греч.— среднегреческий
ср. перс.— среднеперсидский
староболг.— староболгарский
тадж.— таджикский
татар»— татарский
темирг.— темиргоевский
тюрк.— тюркский
удм.— удмуртский
фин.— финский
чагат.— чагатайский
чуваш.— чувашский
шапс.— шапсугский
шугн.— шугнанский
Источники
АСОНИИ — Архив Северо-Осетинского НИИ, отдел руко-
писных фондов. Фольклор, опись I, дело 350, дело
351.
АЮОНИИ — Архив Юго-Осетинского НИИ, фонд 4, опись I,
дело 84, дело 91, дело 92.
261
Дебет — Дебет златоликий и его друзья. Балкаро-карачаев-
ский нартский эпос. Нальчик, 1973.
ИАС — Ирон адаемы сфаелдыстад. Т. I—II. Орджоники-
дзе, 1961.
КБФ — Карачаево-балкарский фольклор. Нальчик, 1983.
КТ — Кабардинские тексты //СМОМПК, вып. XII, отдел 2,
Тифлис, 1891.
МД — журнал «Мах дут», Орджоникидзе.
Н — Нарт ас. Цхинвал, 1975.
Н (I—II) — Нарты. Т. I /осетинские тексты/. М., 1990; Т. II
/русский перевод/. М., 1989.
НАГЭ — Нарты. Адыгский героический эпос. М., 1974.
НАНЭ—Нарты. Абазинский народный эпос. Черкесск, 1975.
НК — Нарты кадджытае. Дзаеуджыхъаеу, 1946.
НК, I — Нарты кадджытае. Т. I. Орджоникидзе, 1989.
НКЭ — Нарты. Кабардинский эпос. М.: Художественная
литература, 1957.
НКЭ1—Нарты. Кабардинский эпос. М.: Детская литерату-
ра, 1957.
НТХ — Нарты таураегътае аемае хабаерттае. Цхинвал, 1973.
ОРС — Осетинско-русский словарь. Орджоникидзе, 1970.
ПНС — Приключения нарта Сасрыквы и его девяноста де-
вяти братьев. Абхазский народный эпос. М., 1962.
ПНТО — Памятники народного творчества осетин. Т. I—III.
Владикавказ, 1925—1927—1934.
СМОМПК — Сборник материалов для описания местностей
и племен Кавказа. Вып. I, II, III, VII, XII, XVII,
XXI, XXII, XXV. Тифлис, 1881—1896.
ССА — Сказания и сказки адыгов. М., 1987.
ССКГ — Сборник сведений о кавказских горцах. Вып. III,
IV, V, VII, VIII, IX. Тифлис, 1870—1876.
ССПЧИ — Сказки, сказания и предания чеченцев и ингу-
шей. Грозный, 1986.
Ф — журнал «Фидиузег», Цхинвал.
ХИФ 1936 — Хуссар Ирыстоны фолклор. Сталинир, 1936.
262
ХИФ 1940 — Хуссар Ирыстоны фолклор. Сталинир, 1940.
ЧР — Чудесные родники. Сказания, сказки и песни наро-
дов Чечено-Ингушской АССР. Грозный, 1963.
Авторские
АБАЕВ В. И.
ГО — Грамматический очерк осетинского языка//При-
ложение к ОРС.
ИЭСОЯ — Историко-этимологический словарь осетинско-
го языка. Т. I—IV. М.-Л., 1958—1973—1979—1989.
НЭО — Нартовский эпос осетин. Цхинвали, 1982.
ОЯФ — Осетинский язык и фольклор. Т. I. М.-Л., 1949.
АЛБОРОВ Б. А.
ГОНС— «Гуымирытае» осетинских нартских сказаний//
АСОНИИ, ф. 19 /лит./, опись 1, дело И.
ДНЦК — Древнее население Центрального Кавказа. Сме-
на древнейших народов Центрального Предкавказья по
осетинским нартским- сказаниям//АСОНИИ, ф. 19 /лит./,
on. 1, д. 21.
СПНО — Субстрат и племенные названия осетин//
АСОНИИ, ф. 19 /лит./, on. 1, д. 59.
ЭЦОНС — Этноним «Царциатае» осетинских нартских
сказаний//АСОНИИ, ф. 19 /лит./, on. 1, д. 112.
БИАЗРОВ А. X.
ИНЭ — История нартовского эпоса. Части I—XVII//
Ф 1977, 3, 8; 1978, 1, 9; 1979, 1, 8; 1980, 1, 6; 1981, 3, 12;
1982, 4; 1983, 3; 1984, 1, 7; 1986, 4; 1988, 5. /На осет. яз./
ГАРДАНТИ.М. К.
Нр.— Нартае//АСОНИИ, фольклор, № 164, папка 51,
тетр. 3.
МИЛЛЕР В. Ф.
ОРНС — Осетинско-русско-немецкий словарь. Т. I. Л.,
1927.
ОЭ — Осетинские этюды. Ч. I—III. М., 1881—1882—1887.
МНМ — Мифы народов мира. Т. I—II. М., 1987—1988.
ЭП — Этнография питания народов стран зарубежной
Азии. М., 1981.	----------
БИБЛИОГРАФИЯ
АБАЕВ В. И.
1926.	Алгузиани. Перевод с грузинского. // Известия Осе-
тинского НИИ краеведения. Вып. II. Владикавказ.
1939.	Из осетинского эпоса. М.-Л.
1945.	Нартовский эпос. // Известия СОНИИ, т. X, вып. I.
Дзауджикау.
1956.	Этимологические заметки. // Труды Института язы-
кознания АН СССР, т. VI. М.
1958.	Сармато-Боспорские отношения в отражении нартов-
ских сказаний//Советская археология, т. XXVIII. М.
1965.	Скифо-европейские изоглоссы. На стыке Востока и
Запада. М.
1966.	Этимологические заметки.//Festschrift К.-О. Falk.
Lund.
1979. Рец. на кн.: Ж. Дюмезиль. Предания Скифии и со-
седних народов. // Народы Азии и Африки, № 3, М.
1982. Происхождение осетинских фамильных имен Саега-
zontae и Atghuzatae.//Литературная Осетия, № 60.
1984. Словарь гидронимов / Приложение к статье Н. Л.
Членовой/. //Этногенез народов Балкан и Северного
Причерноморья: лингвистика, история, археология. М.
АБАЕВА 3. В.
1985. Легенды и сказания о происхождении скифов и нар-
тов.// Известия ЮОНИИ, вып. XXVII. Тбилиси.
АГНИАН Д.*
1978. Думы матери /на осет. яз./. Цхинвал.
264
АЛБОРОВ Б. А.
1930. Термин «Нарт». /К вопросу о происхождении
нартского эпоса/. Владикавказ.
1979. Некоторые вопросы осетинской филологии. Орд-
жоникидзе.
АЛЕЙНИКОВ М.
1882. Карачаевские сказания.//СМОМПК, вып. III, отд. 2,
Тифлис.
АЛИЕВА А. И.
1969. Адыгский нартский эпос. М.-Нальчик.
БЕНВЕНИСТ Э.
1965. Очерки по осетинскому языку /Перевод с фран-
цузского/. М.
БЗАРОВ Р. С.
1987. Древняя традиция в общественном строе осетин-
алагирцев первой половины XIX века.//Проблемы
исторической этнографии осетин. Орджоникидзе.
БИАЗРОВ А. X.
1968. Древние этнические термины нарт, чынт и цар-
циат.//Ф. № 1 /на осет. яз./.
БОНГ АРД-ЛЕВИН Г. М., ГРАНТОВСКИЙ Э. А.
1983. От Скифии до Индии. Древние арии: мифы и ис-
тория. М.
ВАНЕЕВ В. Д.
1987. К этимологии имени «Сайнаег аелдар».//Ф, № 9 /на
осет. яз./.
ВАНЕЕВ 3. Н.
1989. Избранные работы по истории осетинского народа.
Т. I. Цхинвали.
265
ВАСИЛЕВИЧ Г. М.
1970. Этнонимы в фольклоре.//Фольклор и этнография.
Л.
ВОЛКОВА Н. Г.
1973. Этнонимы и племенные названия Северного Кав-
каза. М.
ГАГЛОЙТИ Ю. С.
1965. К изучению терминологии нартского эпоса.//
Известия ЮОНИИ, вып. XIV. Цхинвали.
1966. Сведения «Армянской географии» VII в. об аланах.
//Известия СОНИИ, т, XXV /история/. Орджони-
кидзе.
1969. Абхазо-осетинские нартские параллели. //Известия
ЮОНИИ, вып. XVI. Цхинвали.
1977. Некоторые вопросы историографии нартского эпо-
са. Цхинвали.
1989а. Трех функциональное деление в этнической куль-
туре осетин.//Проблемы этнографии осетин. Орд-
жоникидзе.
19896. Осетинско-вайнахские нартские параллели. //Проб-
лемы этнографии осетин. Орджоникидзе.
ГАДАГАТЛЬ А. М.
1967. Героический эпос «Нарты» и его генезис. Краснодар.
1987. Героический эпос «Нарты» адыгских /черкесских/
народов. Майкоп.
ГАМКРЕЛИДЗЕ Т. В., ИВАНОВ Вяч. Вс.
1984. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконст-
рукция и историко-типологический анализ праязыка и
протокультуры, Т. I—II. Тбилиси.
ГРАКОВ Б. Н.
1971. Скифы. М.
266
ГРАНТОВСКИЙ Э. А.
1960. Индоиранские касты у скифов. М.
1962. Иранские имена из Приурмийского района в IX—
VIII вв. до н. э. // Древний мир. Академику В. В.
Струве. М.
ГРАНТОВСКИЙ Э. А., РАЕВСКИЙ Д. С.
1984. Об ираноязычном и «индоарийском» населении Се-
верного Причерноморья в античную эпоху. //Этно-
генез народов Балкан и Северного Причерноморья:
лингвистика, история, археология. М,
ГУРИЕВ Т. А.
1971. К проблеме генезиса осетинского нартовского эпо-
са. Орджоникидзе.
1977. К вопросам ономастики осетинского нартовского
эпоса. //Осетинская филология, вып. I. Орджоникид-
зе.
1981.	Антропонимия осетинского нартовского эпоса. Ор-
джоникидзе.
1982.	Проблемы нартиады. Орджоникидзе.
ГУРИЕВ Т. А., ТУЛАТОВА Е. А.
1987.	К этимологиям проф. Г. Бейли. //Проблемы осетин-
ского языкознания, вып. 2. Орджоникидзе.
ДАВУДОВ О. М.
1989.	’ К характеристике общественных отношений в Даге-
стане албанского времени. / /Кавказ и цивилизации
Древнего Востока. Орджоникидзе.
ДАЛГАТ У. Б.
1972.	Героический эпос чеченцев и ингушей. Исследование
и тексты. М.
267
ДЕШЕРИЕВ Ю. Д.
1979. Иберийско-кавказские языки. Введение. //Языки
Азии и Африки. Т. III. М.
ДЖОНУ А Б. Г., КЛИМОВ Г. А.
1985. К индоиранизмам в языках Северо-Западного Кав-
каза (абхазские данные). //Известия АН СССР, серия
ЛЯ, т. 44, вып. 2.
ДЗАГУРОВ Г. А.
1973.	Осетинские народные сказки. Запись текстов, пере-
вод, предисловие и примечания Г. А. Дзагурова. М.
ДЗАТТИАТЫ Р. Г.
1980.	К вопросу о царциатах. //Известия ЮОНИИ, вып.
XXV, Тбилиси.
1986.	Раннесредневековый могильник в с. Едыс. // Совет-
ская археология, № 2.
ДЗИДЗИГУРИ Ш. В.
1986.	Грузинские варианты нартского эпоса. Тбилиси.
ДЗИЦЦОЙТЫ Ю. А.
1990. О происхождении топонима «Къуыдар».//Ф, № 8
/на осет. яз./.
ДОБРОВОЛЬСКИЙ В. Н.
1914. Смоленский областной словарь. Смоленск.
ДОДЫХУДОЕВ Р. X.
1975.	Памирская микротопонимия. Душанбе.
ДРЯГИЬГ Н. М.
1930. Анализ нескольких карачаевских сказаний о борьбе
нартов с еммечь в свете яфетической теории. //Яфе-
тический сборник, т. VI. Л.
268
дьяконов и. м.
1956. История Мидии. М.-Л.
ДЮМЕЗИЛЬ Ж.
1976.	Осетинский эпос и мифология /перевод с француз-
ского/. М.
1986. Верховные боги индоевропейцев /перевод с фран-
цузского/. М.
ЕГОРОВ В. Г.
1964. Этимологический словарь чувашского языка. Чебок-
сары.
ЕЛЬНИЦКИЙ Л. А.
1977.	Скифия Евразийских степей. Новосибирск.
ЖАРНИКОВА С.
1986. К вопросу о возможной локализации священных гор
Меру и Хары индоиранской /арийской/ мифологии,
з	//Информационный бюллетень Международной ас-
социации по изучению культур Центральной Азии,
вып. И. М.
ИНАЛ-ИПА Ш. Д.
1977.	Памятники абхазского фольклора. Нарты, Ацаны
/сборник статей и материалов/. Сухуми.
КЛЕЙН Л. С.
1975.	Легенда Геродота об азиатском происхождении ски-
фов и Нартский эпос. //Вестник древней истории, № 4.
КОЗАЕВ П. К.
1985.	Нартовский эпос как исторический источник. //Про-
блемы хронологии археологических памятников Се-
верного Кавказа. Орджоникидзе.
1989.	Эпос и проблемы древней истории народов Кавка-
269
за и Индии. //Кавказ и цивилизации Древнего Восто-
ка. Орджоникидзе.
КОКОВ Дж. Н.
1966. Кабардинские географические названия. Краткий
словарь. Нальчик.
1974. Адыгская /черкесская/ топонимия. Нальчик.
КОЧЕРГИНА В. А.
1987. Санскритско-русский словарь. М.
КРУПНОВ Е. И.
1960. Древняя история Северного Кавказа. М.
КУБАЛОВ А. 3.
1978. Сочинения /на осет. яз./. Орджоникидзе.
КУЗНЕЦОВ В. А.
1980.	Нартский эпос и некоторые вопросы истории осетин-
ского народа. Орджоникидзе.
1983.	«Сухи» осетинского нартского эпоса. //Известия
ЮОНИИ, вып. XXVIII. Тбилиси.
1984.	Очерки истории алан. Орджоникидзе.
КУМАХОВ М. А.
1981. Сравнительно-историческая фонетика адыгских
/черкесских/ языков. М.
1984. Очерки общего и кавказского языкознания. Нальчик.
1987. К проблеме ономастической лексики нартского эпо-
са.//Вопросы языкознания, № 4.
КУМАХОВ М. А., КУ МАХОВА 3. Ю.
1985. Язык адыгского фольклора. Нартский эпос. М.
ЛАВРОВ Д.
1883. Заметки об Осетии и осетинах.//СМОМПК, вып. III,
отд. I. Тифлис.
270
ЛАВРОВ Л. И.
1982. Этнография Кавказа. Л.
ЛЕСКОВ А. М.
1965. Горный Крым в первом тысячелетии до нашей эры.
Киев.
ЛЫТКИН в. и.
1964. Исторический вокализм пермских языков. М.
ЛЫТКИН В. И., ГУЛЯЕВ Е. С.
1970. Краткий этимологический словарь коми языка. М.
МАЛИЕВ Г.
1973. Ираф. Орджоникидзе.
МАЛЬСАГОВ А. О.
1970. Нарт-орстхойский эпос вайнахов. Грозный.
МЕЛИКИШВИЛИ Г. А.
1959. К истории древней Грузии. Тбилиси.
МИЗИЕВ И. М.
1986. Шаги к истокам этнической истории Центрального
Кавказа. Нальчик.
МИКАИЛОВ Ш. И.
1959. Очерки аварской диалектологии. М.-Л.
МИЛЛЕР В. Ф.
1882. Черты старины в сказаниях и быте осетин. //Жур-
нал министерства народного просвещения. М.
1962. Язык осетин /перевод с немецкого/. М.
МИНОРСКИЙ В. Ф.
1963. История Ширвана и Дербенда X—XI веков. М.
271
МКРТУМЯН г. г.
1983.	Грузинское феодальное княжество Кахети в VIII—
XI вв. и его взаимоотношения с Арменией. Ереван.
МОЛЧАНОВА Е. К.
1975. Категория числа. //Опыт историко-типологического
исследования иранских языков. Т. II. М.
МУРЗАЕВ Э. М.
1984.	Словарь народных географических терминов. М.
НОВОСЕЛЬЦЕВ А. П.
1990.	Хазарское государство и его роль в истории Восточ-
ной Европы и Кавказа. М.
ОРАНСКИЙ И. М.
1979. Иранские языки в историческом освещении. М.
ОРЕЛ В. Э.
1986. К вопросу о реликтах иранской гидронимии в бас-
сейнах Днепра, Днестра и Южного Буга. //Вопросы
языкознания, № 5.
ПРОПП В. я.
1986. Исторические корни волшебной сказки. Л.
ПУТИЛОВ Б. Н.
1988. Героический эпос и действительность. Л.
РАЕВСКИЙ Д. С.
1985. Модель мира скифской культуры. М.
САФРОНОВ В. А.
1989. Индоевропейские прародины. Горький.
272
ТЕХОВ Б. В.
1980. Скифы и Центральный Кавказ в VII—VI вв. до н.э.
/По материалам Тлийского могильника/. М.
1987. Мои горы —мой край. //Ф, № 6 /на осет. яз./
ТЕХОВ Ф. Д.
1984а. Несколько слов об этимологии осетинского этнони-
ма хатиаг /хатиагау/ и грузинского хатъис ена.//
Ф, № 3/ на осет. яз./.
19846. Словосочетания Кафтысар Хуыйандон алдар, Каф-
тай Касагма, Иран Касагма и этнонимы кафта, up,
касаг в осетинском языке.//Ф, № 7 /на осет. яз./.
ТОЛСТОВ С. П.
194#. По следам древнехорезмийской цивилизации. М.-Л.
ТОЛСТОВА Л. С.
1984. Исторические предания Южного Приаралья. К исто-
рии ранних этнокультурных связей народов арало-кас-
пийского региона. М.
ТОПОРОВ В. Н., ТРУБАЧЕВ О. Н.
1962.	Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Под-
непровья. М.
ТРУБАЧЕВ О. Н.
1976.	О синдах и их языке. //Вопросы языкознания, № 4.
1977.	Лингвистическая периферия древнейшего славян-
ства. Индоарийцы в Северном Причерноморье.//
Вопросы языкознания, № 6.
1978.	Некоторые данные об индоарийском языковом суб-
страте Северного Кавказа.//Вестник древней исто-
рии, № 4.
1979.	«Старая Скифия» Геродота (IV, 99) и славяне. Линг-
вистический аспект.//Вопросы языкознания, № 4.
273
1981. Indoarlca в Северном Причерноморье. Источники.
Интерпретация. Реконструкция.//Вопросы языкозна-
ния, № 2.
ТУГАНОВ М. С.
1925. Кто такие нарты?//Известия Осетинского НИИ крае-
ведения. Вып. 1. Владикавказ.
1977. Литературное наследие. Орджоникидзе.
УАРЗИАТИ В. С.
1989. Из истории осетинско-кабардинских взаимоотноше-
ний. //Проблемы этнографии осетин. Орджоникидзе.
УРУСБИЕВ С.
1881. Сказания о нартских богатырях у татар-горцев Пя-
тигорского округа.//СМОМПК, вып. I, отд. 2. Тифлис.
ФАСМЕР М.
[1986—1987]. Этимологический словарь русского языка,
тт. I—IV /перевод с немецкого/. М.
ФЕДОРОВ Я. А., ФЕДОРОВ Г. С.
1978. Ранние тюрки на Северном Кавказе. М.
ХОЛАЕВ А. 3.
1973. Слово об эпосе карачаевцев и балкарцев.//«Дебет
златоликий и его друзья». Нальчик.
ХРОМОВ А. Л.
1975. Очерки по «топонимии и микротопонимии Таджики-
стана. Вып. I. Душанбе.
ЦАГАЕВА А. Дз.
1975. Топонимия Северной Осетии, ч. 2. Орджоникидзе.
ЦУЛАЯ Г. В.
1987. Грузинское летописное предание о «нашествии ха-
зар» и его параллели в фольклоре народов Кав-
каза.//Кавказ и Византия. Вып. 5. Ереван.
274
ЦХОВРЕБОВА 3. Д.
1969. Материалы по топонимике и гидронимике Южной
Осетии.//Известия ЮОНИИ, вып. XVI. Цхинвали.
ЧОЧИЕВ А. Р.
1985. Очерки истории социальной культуры осетин. Цхин-
вали.
ЧОЧИЕВ А. Р., КОЧИЕВ К. К.
1989. Об одном воплощении фарна в идеологии осетин.//
Кавказ и цивилизации Древнего Востока. Орджо-
никидзе.
ШАГИРОВ А. К.
[1977]. Этимологический словарь адыгских /черкесских/
языков, тт. I—II. М.
1989. Заимствованная лексика абхазо-адыгских языков.
М.
ШЕЛОВ-КОВЕДЯЕВ Ф. В.
1990. [Рец. на кн.:] Этногенез народов Балкан и Северно-
го Причерноморья. Лингвистика, история, археология.
М. 1984.//Вестник древней истории, № 1.
ЭДЕЛЬМАН Д. И.
1975. Географические названия Памира.//Страны и народы
Востока. Вып. XVI. М.
ЯЙЛЕНКО В. П. .
1988. Именник булгаро-дунайских князей как источник по
этнической истории древних булгар и угров.//Между-
народный симпозиум «Античная балканистика 6». Те-
зисы докладов. М.
BAILEY Н. W.
1970. A range of Iranica//W. В. Henning Memorial
Volume. London.
1979. Dictionary of Khotan Saka. Cambridge.
275
1980. Ossetic (Narta)//Traditions of Heroic and Epic Poet-
ry. London.
BUCK C. D.
1949. A dictionary of selected synonyms in the principal
Indo-Europian languages. Chicago.
CHRISTOL A.
1987. Scythica.//Revue des etudes georgiennes et caucasien-
nes, № 3.
DUMEZIL G.
1978. Romans de Scythie et d’Alentour. Payot, Paris.
EMMERICK R. E., SKJAlRV0 P. O.
1982. Studies in the vocabulary of Khotanese. Vol. 1. Wien.
HARMATTA J.
1970. Studies in the History and Language of the Sarmati-
ans. Szeged.
1981. Proto-Iranians and Proto-Indians in Central Asia in
the 2nd Millennium В. C. (Linguistic evidence)//
«Этнические проблемы истории Центральной Азии в
древности». М.
GEORGIEV V. I.
1981. Introduction to the History of the Indo-European
Languages. Sofia.
KUZNETSOV V. A.
1984. The Avars in the Nart Epos of the Ossets//Acta
Orientalia Academiae Scientiarum Hung. T. XXXVIII.
MAYRHOFER M.
[1953]. Kurzgefasstes etymologisches Worterbuch des Al-
tindischen. Bd. I. Heidelberg.
276
MINORSKY V.
1960. Balgitzi—«Lord of the Fishes».//Wiener Zeitschift
fur die kunde des Morgenlandes. T. 56. Wien.
MAENCHEN-HELFEN O. J.
1970. Iranian names of Huns//W. B. Henning Memorial
Volume. London.
MORGENSTIERNE G.
1974. Etymological Vocabulary of the Shughni Group. Wies-
baden.
SZEMERENYI O.
1980. Four Old Iranian Ethnic Names: Scythian-Skudra-
Sogdian-Saka. Wien.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение .................................... 3
ГЛАВА 1. КТО ТАКИЕ НАРТЫ?.................... 9
Нарты и абхазо-абазинская группа.........30
Нарты и адыги............................32
Нарты и балкаро-карачаевцы...............35
Нарты и вайнахи...........................—
Нарты и дагестанцы.......................38
Нарты и картвелы.........................39
Нарты и осетины .........................40
Нарты и убыхи............................46
ГЛАВА 2.. СТРАНА НАРТОВ
1.	Мотивированная фиктонимия.............47
2.	Нарты и Северный Кавказ...............56
Нарты и верховья Кубани................60
Нарты и центральная часть Северного Кав-
каза ..................................80
Нарты и восточная часть Центрального Кав-
каза ..................................90
3.	Нарты и Закавказье....................97
4.	Нарты и низовья Кубани...............100
5.	Нарты и Южнорусские степи	...... 103
ГЛАВА 3. ДРУЗЬЯ И ВРАГИ НАРТОВ .... 108
1.	Этническая номенклатура позднего и позд-
нейшего периодов........................111
2.	Нарты и Северокавказские степи.......117
3.	Нарты и «Страна луанцев».............126
4.	Нарты и Приазовье....................138
Нарты и чинты.........................138
Нарты и Ху андон-алдар . .............161
Нарты и тулонцы.......................168
278
5.	Соседи нартов в Южнорусских степях . . . 179
6.	Нарты	и Средняя Азия?.................180
7.	Нарты	и тюрки.........................183
8.	Нарты	и татаро-монголы................197
9.	Нарты	и мифические существа...........202
10.	Неидентифицированные топонимы	.	.	.	220
11.	Неидентифицированные этнонимы	.	.	.	227
12.	Мотивированная фиктонимия.........233
13.	Морские соседи нартов.............234
ГЛАВА 4. РОДИНА НАРТОВ
1.	Лексический комментарий	к	проблеме	.	.	238
2.	Промежуточная и конечная	родина нартов	.	250
3.	Нарты и некоторые вопросы этногенеза на-
родов Кавказа...............................251
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ......................259
СОКРАЩЕНИЯ.............................260
БИБЛИОГРАФИЯ...........................264
Научно-популярное издание
ЮРИЙ АЛЬБЕРТОВИЧ ДЗИЦЦОЙТЫ
НАРТЫ И ИХ СОСЕДИ
Географические и этнические названия
в нартовском эпосе
Редактор А. У. Г о л и е в а
Художник и художественный редактор В. А. Б и д ж ел о в
Технический редактор С. X. Гутиева
Корректор И. Н. Кокаева
Сдано в набор 12.12.91. Подписано к печати 05.11.92. Фор-
мат бумаги 70Х100*/з2. Бум. тип. № 1. Гарнитура шрифта
Балтика. Печать офсетная. Усл. п. л. 11,29. Усл. кр.-отт. 15,5.
Учетно-изд. листов 11,72. Тираж 15000 экз. Заказ 0424. С. 10.
Издательство «Алания» АКИ Северной Осетии, 362040,
г. Владикавказ, проспект Мира, 25.
Издательско-полиграфическое и книготорговое производ-
ственное объединение «Адыгея» Комитета по печати и инфор-
мации Республики Адыгея. 352700, г. Майкоп, ул. Пионер-
ская, 268.

Владикавказ
1992