БИБЛИОТЕКА ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
А. ДЕБИДУР
ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ
ИСТОРИЯ
ЕВРОПЫ
ОТ ВЕНСКОГО
ДО БЕРЛИНСКОГО КОНГРЕССА
(1814—1878)
ТОМ
II
РЕВОЛЮЦИЯ
Перевод с французского
В. О. БРОУНА
1947
Государственное издательство
ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва

Русский перевод книги А. Дебидура
«Дипломатическая история Европы», т. II
сделан с французского издания
A. Debidour «Histoire diplomatique de
l'Europe», Paris 1891.
Указатель имён дан в конце книги.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Глава первая
ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
I. Франция и манифест Ламартина. — II. Всеобщее возбужде-
ние в Европе. — III. Революция в Германии и Италии. —
IV. Первый взлёт германского орла. — V. Австрия, Франкфурт-
ский парламент и имперское наместничество. — VI. Италия fara da
se (обойдётся своими силами). Кустоцца. — VII. Венский двор
между славянами и венграми. — VIII. От Мальме к Франк-
фурту. — IX. Революция в Вене (октябрь 1848 г.). — X. Рево-
люция в Риме (ноябрь 1848 г.). — XI. Дебют Шварценберга. —
XII. Прусский двор и политика Гагерна. — XIII. Дипломати-
ческое состязание между Веной и Берлином. — XIV. Маццини,
Пий IX и Карл-Альберт. — XV. Германская конституция 1849 г. —
XVI. Русская пушка. — XVII. Отступление Фридриха-Виль-
гельма IV. — XVIII. Французская республика и Римская
республика. 7—49
Глава вторая
ПОЛИТИКА ШВАРЦЕНБЕРГА
I. Пруссия и Ограниченная уния. — II. Шварценберг и договор от
30 сентября 1849 г. — III. Г-н фон Бейст и союз трёх королей. —
IV.Эрфуртский парламент и пленум Франкфуртского сейма( 1850). —
V. Датский вопрос и Лондонская конференция. — VI. Австро-
прусский конфликт 1850 г. — VII. Ольмюцское отступление. —
VIII. Дрезденская конференция и европейское равновесие
(1850—1851). — IX. Франкфуртский сейм и политика реакции. —
X. Государственный переворот 2 декабря 1851 г. и его послед-
ствия. — XI. Шварценберг и вопрос о Таможенном союзе
(1851—1852). — XII. Урегулирование вопроса о датском престоло-
наследии; Лондонский договор 50—78
Глава третья
СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК
I. Германия и кризис Таможенного союза в 1852 г. — II. Нико-
лай I, Абдул-Меджид и танзимат. — III. Черногорский вопрос. —
IV. Вопрос о «святых местах»; происхождение франко-русско-
го конфликта. — V. Восшествие на престол Наполеона III; при-
знание Французской империи Европой. — VI. Обманчивое затишье
в Германии и на Востоке. — VII. Санкт-петербургские перегово-
ры. — VIII. Миссия Меншикова. — IX. Русские на Дунае. —
X. Партия мира в Вене и партия войны в Константинополе. —
XI. Протокол от 5 декабря 1853 г. — XII. Синопское сражение
и его последствия;— XIII. Попытки царя создать коалицию. —
XIV. Пруссия и проект Четверного союза против России. —
XV. Англо-французский союз (апрель 1854 г.) 79—109
1*

4
ОГЛАВЛЕНИЙ
Глава четвёртая
SIC VOS NON VOBIS
I. Австрия, Пруссия и договор от 20 апреля 1854 г. — II. Бамберг-
ская конференция. — III. Г-н фон Буоль и венские ноты. —
IV. Политика тормозов. — V. Вена и Турин; договор от 2 декабря
1854 г. — VI. Русская тактика проволочек. — VII. Западные
дворы и сардинский союз. — VIII. Россия и Пруссия. —
IX. Венская конференция. — X. Австрия уклоняется. — XI. Сбли-
жение германских дворов. — XII. Падение Севастополя. —
XIII. Вопрос мира или войны в конце 1855 г. — XIV. Ультима-
тум от 16 декабря 1855 г. — XV. Пруссия в карантине. —
XVI. Парижский конгресс. — XVII. Мир. — XVIII. Кавур и
итальянский вопрос. — XIX. Общие итоги восточного кризиса 110—151
Глава пятая
ПЛОМБЬЕРСКИЙ ЗАГОВОР
I. Наполеон III и итальянский вопрос. — II. Неаполь, Рим и
Турин в 1856 и 1857 гг. — III. Невшательский инцидент. —
IV. Франко-русское согласие и румынская нация. — V. За-
труднительное положение Англии. — VI. Партия революции в
Италии и покушение 14 января 1858 г. — VII. Наполеон III
и Кавур; июльское тайное соглашение 1858 г. — VIII. Новая
фаза датского вопроса. — IX. Иллирия и Дунай. — X. От Па-
рижа до Берлина и Варшавы. — XI. Взрыв 152—180
Глава шестая
ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
I. С попутным ветром. — II. Неожиданная развязка: Виллафрав-
ка. — III. Британский кабинет и революция в Италии. —
IV. Политика чаевых. — V. Кавур и его «сообщник». — VI. Пий IX,
Франческо II и Гарибальди. — VII. Баденское и теплицское
свидания. — VIII. Каким образом Гарибальди смог вступить
в Неаполь. — IX. Fate presto! (Действуйте быстро!): Кастель-
фидарло. — X. Варшавские совещания. — XI. Итальянское
королевство 181—216
Глава седьмая
АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
I. Пий IX и политика «поп possumus» («не можем»). И. Великая
мысль царствования: мексиканская война. — III. Суэц, Бухарест
и Афины. — IV. Пруссия, Франция и Италия в 1862 г. —
V. Польское восстание. — VI. Начало министерства Бисмар-
ка. — VII. Неудачная попытка создания тройственного сою-
за. — VIII. Вопрос о герцогствах и съезд князей. — IX. Остав-
ленная на произвол судьбы Польша. — X. Наполеон III и про-
грамма 5 ноября 1863 г. — XI. Англия, Франция и Дания. —
XII. Австро-прусский союз и завоевание герцогств 217—259
Глава восьмая
ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
I. Затруднения Наполеона III. — II. Конвенция от 15 сентября
1854 г. — III. Римская курия и «Силлабус». — IV. Первый проект

ОГЛАВЛЕНИЕ
5
итало-прусского союза; Бисмарк в Биаррице. — V. Разногла-
сие между венским и берлинским дворами по поводу
герцогств. — VI. Гаштейнское соглашение. — VII. Диплома-
тические грёзы Друэн де Люиса. — VIII. Искуситель и уто-
пист. — IX. Союз Италии и Пруссии. — X. Неосторожность
и двоедушие Наполеона III. — XI. Война в Германии и Италии;
Кустоцца и Садова. — XII. Французское посредничество и Ни-
кольсбургские предварительные условия мирного договора. —
XIII. Запоздалые требования Наполеона III и выгода, которую
Пруссия сумела из них извлечь. — XIV. Бенедетти, Бисмарк и
Лавалетт 260—302
Глава девятая
НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВЫ
I. Россия и панславизм в 1866 г. — II. Критское восстание. —
III. Барон фон Бейст и австро-венгерский компромисс. —
IV. Затруднительное положение Наполеона III. — V. Люксембург-
ский вопрос; тактика Бисмарка. — VI. Проект конституции Северо-
Германского Союза. — VII. Обострение Люксембургского кри-
зиса. — VIII. Настроение великих дворов; Лондонская конфе-
ренция. — IX. Новые неудачи французской политики. — X. На-
полеон III и Франц-Иосиф; безрезультатное свидание в Зальц-
бурге. — XI. Римский вопрос в 1867 г. — XII. Ментана. —
XIII. «Никогда» министра Руэра 303—342
Глава десятая
НАКАНУНЕ СЕДАНА
I. Потрясение наполеоновской империи. — II. Австро-фран-
цузский заговор в 1868 г. — III. Греческий вопрос и Париж-
ская конференция. — IV. Г-н фон Бейст и его проект тройствен-
ного союза. — V. Испанская революция, прусские интриги в
Мадриде. — VI. Наполеон III и либеральная империя. —
VII. Г-н фон Бейст и флорентийский кабинет в 1869 г. —VIII. Вати-
канский собор. — IX. Воинственные проекты французского
правительства; плебисцит 8 мая 1870 г. — X. По каким сообра-
жениям Пруссия желала войны. — XI. Кандидатура Гогенцоллер-
на. — XII. Франко-прусский конфликт и объявление войны. —
XIII. Вопрос о союзах; изоляция Франции; её первые пораже-
ния,— XIV. Лига нейтральных стран; конец Второй империи. 343—379
Глава одиннадцатая
ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
I. «Правительство 4 сентября» 1870 г. и война до последней край-
ности. — II. Переговоры в Ферьере. — III. От Меца до Пари-
жа. — IV. Дипломатическая поездка Тьера по Европе. —
V. Вопрос о перемирии и о германском объединении. — VI. Непро-
шенный гость: Горчаков и его циркуляр. — VII. Пойдет ли Фран-
ция на Лондонскую конференцию?—VIII. Германская импе-
рия и Австро-Венгрия. — IX. Колебания Жюля Фавра. —
X. Перемирие 28 января 1871 г. — XI. Восточный вопрос и кон-
ференция. — XII.. Бордоское собрание и прелиминарии I мар-
та — XIII. Лондонский договор (13 марта). — XIV. Тьер,
Парижская Коммуна и Франкфуртский договор. — XV. Великие
державы на следующий день после Франко-прусской войны. 380—419

б
ОГЛАВЛЕНИЕ
Глава двенадцатая
ТРИ ИМПЕРАТОРА
I. Франция, Германия и ультрамонтанство в 1871 г. — II. Воп-
рос союзов для Бисмарка. — III. Железный канцлер и сте-
клянный канцлер (Lechancelier de fer et le chancelier de verre). —
IV. Протестантская политика и католическая политика с
1871 по 1872 г. — V. Свидание трёх императоров в Берлине (сен-
тябрь 1872 г.). — VI. Культуркампф, карлизм и моральный поря-
док (1872—1873). — VII. Первые признаки сближения между
Францией и Россией. — VIII. Немецкая ссора. — IX. Неосто-
рожности, допущенные герцогом Деказом и князем Горчаковым. 420—449
Глава тринадцатая
ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ
I. Турция и панславистская пропаганда в 1875 г. — II. Восста-.
ние Герцеговины и Боснии; первые переговоры. — III. Нота Андра-
ши (30 января 1876 г.). — IV. Продолжение восстания; берлин-
ский меморандум (11 мая 1876 г.). — V. Британский кабинет и кон-
стантинопольская революция. — VI. Выступление Сербии и Чер-
ногории (июнь 1876 г.). — VII. Биконсфильд против Горчако-
ва. — VIII. Константинопольская конференция (декабрь 1876 г. —
январь 1877 г.). — IX. Тайное венское соглашение; миссия
Игнатьева и Лондонская конференция (январь — апрель 1877г.). —
X. Русско-турецкая война и германская политика. —
XI. Вопрос о конгрессе и Сан-Стефанский договор. — XII. Неиз-
бежность европейского конфликта; Россия отступает; почему? —
XIII. Конгресс (июнь—июль 1878 г.). — XIV. Европа после Бер-
линского трактата 450—501
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
I. Австро-германский союз. — II. Министерство Гладстона; сбли-
жение Англии, Франции и России. — III. Бисмарк и Трой-
ственный союз. — IV. Поворот в политике Англии и Рос-
сии. — V. Франция и Тройственный союз с 1885 г. — VI. Анг-
лия, Россия и болгарская революция. — VII. Вопрос о франко-рус-
ском союзе. — VIII. Современные группировки великих
держав. — IX. Право сильного в XIX веке. —X. Всё ли было
плохо в политике гекзархии и в политике национальностей? —
XI. К миру через свободу 502—534
Указатель имён 535—544

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
I. Франция и манифест Ламартина. — II. Всеобщее возбуждение в Евро-
пе. — III. Революция в Германии и Италии. — IV. Первый взлёт герман-
ского орла.— V. Австрия, Франкфуртский парламент и имперское наместни-
чество. — VI. Италия fara da se (обойдётся своими силами). Кустоцца. —
VII. Венский двор между славянами и венграми.—VIII. От Мальме к Франк-
фурту. — IX. Революция в Вене (октябрь 1848 г.).— X. Революция в Риме
(ноябрь 1848 г.). — XI. Дебют Шварценберга. — XII. Прусский двор и по-
литика Гагерна. — XIII. Дипломатическое состязание между Веной и
Берлином. — XIV. Маццини, Пий IX и Карл-Альберт. —- XV. Германская
конституция 1849 г. — XVI. Русская пушка. — XVII. Отступление Фрид-
риха-Вильгельма IV. — XVIII. Французская республика и Римская
республика
(1848-1849)
I
В 1848 и 1849 гг. дипломатия играла лишь второстепенную
роль в Европе. Кабинеты основывали все свои расчеты на воен-
ных успехах. События были в большей степени делом народов,
чем политических деятелей. С трудом воздвигнутое Венским
конгрессом здание чуть не было внезапно разрушено почти
всеобщей революцией. Если оно было расшатано лишь напо-
ловину, то только потому, что установить согласие между
народами, пожалуй, столь же трудно, как и между королями.
Нации, с которыми не советовались об их судьбах в 1815 г.,
взяли слово в 1848 г. Но их невежество, их взаимная зависть
и неопытность их импровизированных правительств облегчили
монархам задачу принудить народы к молчанию. Их беспоря-
дочный крестовый поход за свободу закончился неудачей. Но
поражение не надолго привело в уныние народы. Из числа
проблем, которые были поставлены ими во время этого памят-
ного кризиса, многие (и среди них весьма значительные) были
разрешены с тех пор; другие не переставали до наших дней
возбуждать в них тревоги и страсти.
На следующий день после 24 февраля ни один государ-
ственный деятель не сомневался в том, что Европа будет потря-
сена в близком будущем отголоском событий, театром которых
только что стал Париж. На Францию не без основания смотрели
как на главный очаг революции. Долго сдерживавшийся Луи»

8
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Филиппом огонь теперь вспыхнул и распространялся без помех.
Внезапно, без подготовки, без промежуточных стадий, наша
страна перешла от буржуазной и цензовой монархии к режиму
чистой демократии. Новые руководители призывали Францию
к республиканскому строю и наделили ее всеобщим избира-
тельным правом. Следовало ли ожидать, что верные духу
пропаганды, который так долго воодушевлял деятелей 1848 года
и их предшественников, они станут подстрекать народы к
борьбе за освобождение, смело рвать трактаты 1815 года? Так
можно было думать в течение нескольких дней. У временного
правительства1 не было уже мотивов воздерживаться и мол-
чать, как у Июльской монархии. Казалось, что победа будет
для него лёгкой, ибо все угнетённые нации были готовы под-
няться по его призыву. Во Франции война реванша против
политики Священного союза была бы не менее популярной в
1848 г., чем в 1830 г. Добавим, что она послужила бы отвле-
кающим средством от слепой демагогии, неистовство которой
стало столь пагубным для Второй республики, и, вероятно,
предотвратила бы июньские дни и Вторую империю. Мысль
о такой войне не была чужда некоторым членам нового прави-
тельства. Но другие полагали, что правители без законных пол-
номочий, как бы ни были чисты их намерения, не имеют
права связывать судьбу, честь и будущее Франции с подобной
затеей. Придя лишь накануне и совершенно неожиданно к
власти, они должны были почти всему учиться как в области
дипломатии, так и в области внутреннего управления. Кроме
того, им было небезызвестно, что французская армия, которую
Луи-Филипп держал на очень низком численном уровне и
лучшая часть которой находилась в Алжире, была в данный
момент не в состоянии начать войну. Затем возникал вопрос,
как вторгнуться в Бельгию, не навлекая на себя грозной враж-
ды Англии? Как домогаться Рейна, не пробудив германской
ярости 1840 г.? Наконец, если все национальности и заслужи-
вали уважения, если было несправедливо действовать вопре-
ки воле какой-либо из них, то было ли благоразумно оказы-
вать им всем содействие? Представляло ли для нас интерес
оказать практическую поддержку итальянским и немецким
стремлениям к объединению и создать своими собственными
1 Это правительство, наскоро образованное в пылу восстания, состояло
из Дюпона (от департамента Эры), Ламартина, Кремье, Араго, Ледрю-Рол-
лена, Гарнье-Пажеса, Мари, Марраста, Луи Блана, Флокона и Альбера.
Министерские посты были распределены 24 февраля следующим образом:
Дюпон (председатель), Кремье (министр юстиции), Ледрю-Роллен (министр
внутренних дел), Гудшо (министр финансов), Араго (морской министр),
Бедо, (военный министр), Карно (министр народного просвещения)^ Бетмон
(министр торговли)£ Мари (министр общественных работ).

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
§
руками у самых наших границ две первоклассные державы,
которые могли стать в будущем соперницами и даже врагами
Франции?
По зрелом размышлении временное правительство сочло,
что оно должно говорить с Европой мирным языком. Но в
то же время оно решило, что необходимо подтвердить как своб
намерение заставить уважать права Франции, так и своё со-
чувствие делу народов. Отсюда манифест, изданный 5 марта
Ламартином, взявшим на себя с 24 февраля руководство ино-
странными делами. В этом документе, который получил ши-
рочайший отклик в Европе, великий поэт, внезапно ставщий
дипломатом1, заявлял, что «провозглашение Французской рес-
публики не представляет акта агрессии против какой-нибудь
существующей в мире формы правления». «Война, —говорил
он, — не является принципом Французской республики; она
её примет, но сама её не начнёт». Он громогласно осуждал
трактаты 1815 г., которые, по его словам, утратили в глазах
нового правительства своё правовое значение. Однако террито-
риальные границы, установленные этими трактатами, были
фактом, который Ламартин принимал как основу и исходную
точку своих отношении с другими нациями. Но он открыто заяв-
лял: «если мы увидим, что по воле провидения пробил час пе-
реустройства угнетённых наций в Европе или в других частях
света» и если какое-либо враждебное вмешательство будет
угрожать Швейцарии или Италии, а равно мешать их внутрен-
ним преобразованиям, «Французская республика сочтёт себя
вправе в свою очередь прибегнуть к оружию для защиты этих
законных движений». И он заканчивал следующей, содержащей
некоторую угрозу для престолов, декларацией: «Французская
республика исполнена решимости никогда не затушёвывать
во внешнем мире своего демократического принципа. Она,
наконец, не позволит скрыть от взора народов мирное сияние
свободы. Она провозглашает себя интеллектуальной и сер-
1 Ламартин (Альфонс, де) родился в Маконе 21 октября 1790 г. Стал
знаменитым при Реставрации благодаря изданию своих первых стихов
(1820—1823); почти не занимался дипломатией и был лишь секретарём
миссии во Флоренции с 1824 по 1829 г. Будучи избран депутатом в 1833 г.,
он выделялся в палате лирическим красноречием и независимостью своих
политических взглядов. Он мало-помалу сблизился с демократической пар-
тией и в начале 1848 г. (вскоре после издания «Histoire des Girondins») стал
самым популярным человеком во Франции. В апреле он был избран пред-
ставителем в Учредительное собрание от 10 департаментов. Несколько ме-
сяцев спустя он собрал ничтожное количество голосов на выборах в прези-
денты республики. Он вошёл в Законодательное собрание лишь в результате
Дополнительных выборов. После переворота 2 декабря 1851 г. он, как и
многие другие, вернулся к частной жизни. Его последние годы прошли в тяч
*<елой борьбе с нищетой. Умер в Париже 1 марта 1869 г.

10
ГЛАВА ПЕРВАЯ
дечной союзницей всех прав, всякого прогресса, всякого раз-
вития учреждений тех наций, которые желают жить теми же
принципами, что и она. Она не будет вести подпольную под-
рывную пропаганду среди своих соседей... Но сиянием своих
идей, зрелищем порядка и мира, которое она надеется дать
всему свету, она будет осуществлять единственный и честный
прозелитизм, прозелитизм уважения и симпатии. Это отнюдь
не война, это неизбежная сила вещей. Это вовсе не означает,
что Франция собирается зажечь мировой пожар, это значит,
что она намерена блистать со своего места на горизонте на-
родов, чтобы итти впереди них и одновременно руководить ими».
II
Декларация от 5 марта была в общем далеко не столь ус-
покоительной для престолов, как это полагал Ламартин. Если
Англия, крайне довольная падением Луи-Филиппа и успо-
коенная насчёт судьбы Бельгии, признала без затруднения
новое французское правительство, то другие монархические
державы вначале проявляли к нему довольно понятное недо-
верие. Но у них не было времени договориться между собой,
чтобы найти повод к ссоре с Францией. Через несколько дней
революция, подобно вспышке пороха, распространилась по
всей Европе, и каждый из монархов был слишком занят тем,
чтобы противодействовать ей в своих собственных владениях.
Правда, народное волнение не носило повсюду одинаково
серьёзного характера; продолжительность его также не была
повсюду одинакова. В странах, которые пользовались уже ивве-
стной степенью свободы, массы проявляли меньше неистовства и
государственные власти подвергались меньшей угрозе. Швейца-
рия, которой не приходилось опасаться иностранного вмеша-
тельства, смогла в относительно спокойных условиях преоб-
разовать свою конституцию и ввести у себя форму правления,
довольно близкую к форме правления Соединённых Штатов
Америки1. В Бельгии, в Нидерландах монархи более или ме-
нее охотно уступили желаниям своих народов и, если и не
распахнули во всю ширь двери перед демократией, то по край-
ней мере пошли на такие уступки, которые на время её удов-
летворили. В Англии чартистское движение и заговоры «Моло-
1 Принятая 18 сентября 1848 г. новая конституция была изменена в ещё
более демократическом направлении после плебисцита 19 апреля 1874 г.
В результате происшедших в 1848 г. изменений Невшательский кантон, при-
надлежавший прусскому королю, стал фактически независимым от этого мо-
нарха. Но Фридрих-Вильгельм IV не признавал совершившегося факта и
в течение приблизительно 10 лет, как это будет видно в дальнейшем, продол*
жал отстаивать свои права»

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
II
дой Ирландии» произвели некоторый шум, но не более; твёрдая
позиция правительства и кое-какие энергичные меры пар-
ламента в короткий срок восстановили спокойствие. В Испании
твердость Нарваэса (за несколько месяцев до того снова став-
шего премьер-министром) сдержала не только передовую пар-
тию, но и карлистскую клику, которая во многих местах вновь
взялась за оружие. В других странах революция разразилась
с тем большей силой, чем больше были угнетены народы. Но
не повсюду она нашла подходящую для себя почву. Поль-
ша, не преминувшая потребовать восстановления своих прав,
была укрощена в несколько недель. Уже в марте русский им-
ператор двинул все свои силы к Варшаве, которая не смогла
пошевельнуться. В апреле и мае австрийский император и
прусский король при помощи орудийных залпов без труда
восторжествовали над восставшими Познанью и Галицией.
Но было труднее обуздать Италию и Германию. Как мы уви-
дим, именно в этих двух странах революция проявилась с
особенной силой.
В первой из них всё, казалось, было готово для политиче-
ской перестройки, вступительная стадия которой предше-
ствовала даже событиям 24 февраля. Французская республика
была встречена по ту сторону Альп общим взрывом энтузи-
азма и надежд. Те из монархов, которые не уступили ещё
желаниям своих подданных, вынуждены были спешно капи-
тулировать. 4 марта Карл-Альберт провозгласил Основной
статут, конституцию, почти тождественную французской
хартии 1830 г. Пий IX покорился несколькими днями позже,
пойдя в свою очередь на аналогичную меру (10—15 марта).
Клич свобода, независимость, единство раздавался тогда по
всей Италии. Повсюду патриоты спешили взяться за оружие.
Сардинского короля побуждали встать во главе националь-
ного крестового похода против Австрии. Это вполне совпа-
дало с желаниями этого монарха; его войска уже сосредото-
чивались вдоль реки Тичино.. Но с другой стороны, венский
двор предпринял грозные оборонительные приготовления, и
осторожный пьемонтский король считал до поры до времени
необходимым скрывать свои истинные намерения. В течение
этого времени демократия врывалась в двери всех маленьких
немецких дворов. В конце февраля и в начале марта почти
все государи Германского союза были вынуждены предоста-
вить или восстановить свободу печати и свободу собраний;
конституции возрождались или возникали повсюду. Франк-
фуртский сейм с жалким видом отменял свои собственные
реакционные постановления 1832 и 1834 гг. Ещё серьёзнее
было то, что некоторые патриоты, пользовавшиеся заслу-
женной популярностью благодаря тому, что они давно уже

12
ГЛАВА ПЕРВАЯ
вели кампанию за дело объединения, собрались по собствен-
ной инициативе 5 марта в Гейдельберге и взяли на себя созыв
на 31-ое того же месяца Предварительного парламента (Vor-
parlament), в задачу которого входило призвать Германию
избрать Учредительное собрание и наметить его программу.
От Северного до Адриатического моря мощный возглас радо-
сти ответил на этот призыв. Меттерних, страшась за своё лю-
бимое дело, тратил все усилия на тщетные попытки обмануть
немецкую нацию. Так, например, он предлагал Пруссии дип-
ломатические совещания, которые должны были состояться в
Дрездене 25 марта и во время которых венский и берлинский
дворы изыскали бы способ ослабить для престолов опасность
от возникновения наряду с Франкфуртским сеймом предста-
вительного органа. Но несмотря на всю поспешность, с кото-
рой он вёл эти переговоры, революция развивалась ещё бы-
стрее. Германию и Италию сдерживал лишь австрийский двор.
Но австрийский двор в свою очередь вынужден был капитул*/ро-
вать перед революцией.
Ш
13 марта вся Вена восстала во имя свободы. Как и в Париже,
народу было достаточно нескольких часов борьбы, чтобы одер-
жать победу. Неспособный и робкий император Фердинанд I,
который никогда как будто не проявлял себя полновластным
сувереном, впервые обнаружил силу воли. Перепугав-
шись, он без колебания пожертвовал старым министром, в
течение 40 лет правившим Австрией. Устранённый Меттерних
должен был бежать и, подвергаясь опасностям, уда-
литься в Голландию, откуда он переехал затем в Англию. Фи-
кельмон1, ставший его преемником, обещал от имени своего
монарха конституцию. Немецкие области империи приветст-
вовали это заявление, но Венгрия, которая так давно домо-
галась своих национальных прав, не считала себя удовлетво-
ренной. Потребовалось предоставить ей независимое министер-
ство, во главе которого был поставлен (17 марта)граф Батьяни1,
1 Фикельмон (Карл-Людвиг, граф, де) родился в Дьезе (Лотарингия)
в 1777 г.; сын французского эмигранта; служил сначала в австрийской ар-
мии, где дошёл до чина генерал-майора от кавалерии, затем начал диплома-
тическую карьеру; был послан представителем венского дврра в Стокгольм
(1813), во Флоренцию (1820), в Неаполь (1821), в С.-Петербург (1829), стал
военным министром в 1840 г., премьер-министром в марте 1848 г., был сме-
щён в мае того же года. Умер в Венеции 7 апреля 1857 г.
1 Батьяни (Людвиг, граф) родился в Пресбурге в 1809 г.; с 1840 г. иг-
рал в палате магнатов выдающуюся роль в оппозиции благодаря своему
патриотизму и красноречию; член сейма в 1847.r.t председатель совета ми-
нистров в Венгрии в марте 1848 г., вышел в отставку 1 сентября; снова стал

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
!3
и дать Пештскому сейму почти неограниченную законо-
дательную власть. Наконец, славянские подданные, считав-
шие, что они составляют отдельные национальности в монар-
хии, потребовали обязательств, соответствующих их стрем-
лениям, и слабый император не счёл возможным им отказать
(28 марта — 8 апреля).
Первым последствием событий, театром которых только что
стала Вена, было то, что сдерживаемая до того времени ре-
волюция разразилась с неудержимой силой на севере Италии.
С 16 по 22 марта Венеция поднялась во главе с Манином1,
прогнала австрийские войска и провозгласила республику
в ожидании времени, когда она сможет воссоединиться с ос-
тальной Италией. Милан также восстал, подавая пример всей
Ломбардии, и после четырёхдневного сражения заставил глав-
нокомандующего императорской армией, старого фельдмар-
шала Радецкого* отступить к крепостям Пескиера, Мантуя,
Леньяго и Верона. Вскоре эти четыре города составляли всё,
что осталось австрийцам от Ломбардо-Венецианского коро-
левства. В то же время герцоги Моденский и Пармский были
изгнаны из своих государств. Повсюду восставшие народы
призывали Карла-Альберта. До 23 марта этот государь скры-
вал свои намерения. 24-го он счёл, наконец, необходимым
сбросить маску, обнародовал воззвание, в котором призывал
итальянскую нацию к независимости, и стал во главе своих
войск. Через два дня он победоносно вошёл в Милан. Будь
у него больше смелости, он начал бы свой поход двумя днями
раньше и, несомненно, помешал бы Радецкому собрать свои
силы и начать отступление. Если бы даже он продолжал без-
остановочно преследовать этого генерала, вместо того чтобы
задерживаться в Милане, он нанёс бы ему, по всей вероятности,
непоправимое поражение. Но Карл-Альберт не доверял в
этот момент Франции и с тревогой обращал свои взоры в сто-
рону Альп. Он начал с заявления, что не хочет быть чем-либо
обязанным временному правительству (которого он ещё даже
не признал). Италия, говорил он горделиво, обойдётся своими
заседать в сейме в ноябре; был арестован по распоряжению Виндишгреца
8 января 1849 г., приговорён к смерти 5 октября того же года и вскоре рас-
стрелян.
1 Манин (Даниэль) родился в Венеции в 1804 г. Адвокат (с 1830 г.).
Вскоре он стал в Венеции главой национальной партии; диктатор республики
в 1848 и 1849 гг. Не попав под амнистию после вдачи Венеции (август
1849 г.), он удалился во Францию. Умер в Париже 22 сентября 1857 г.
1 Радецкий родился в 1766 г. в Требнице (Чехия), принимал участие
в австрийских войнах против Франции во время революции и империи,
был произведен в фельдмаршал-лейтенанты в 1809 г. и в фельдмаршалы в 1836 г.
С 1831 г. был главнокомандующим австрийскими войсками в Италии и оста-
вался им до 1856 г. Умер 2 января 1858 г.

14
ГЛАВА ПЕРВАЯ
силами (fara da se). Он опасался, что Французская республика
отомстит ему демократической пропагандой, которая легко
могла ниспровергнуть его трон. Как раз в этот момент в
Савойе происходили революционные манифестации, органи-
зацией которых руководили, главным образом, из Лиона;
они, правда, успеха не имели (3—4 апреля). Но Карл-Аль-
берт возобновил своё движение вперёд лишь тогда, когда убе-
дился в их неудаче. В несколько дней он достиг реки Минчио,
которую смог перейти благодаря победе при Гоито (8 апреля),
потерял ещё несколько недель, следя за Миланом, где начала
разсмвгть свою дрятрпьность республиканская партия, но в
результате нового успеха (при Пастренго, 29 апреля) отбро-
сил Радецкого к Вероне и предпринял с серьёзными шансами
на успех осаду Пескиеры. Счастье в этот момент, казалось,
не переставало ему улыбаться. Вся Северная Италия шла
за ним. Хотя великий герцог Тосканский и был австрийцем,
но всё же принуждён был послать на поддержку Карлу-Аль-
берту несколько тысяч солдат. Главнокомандующий папской
армией генерал Дурандо1 по собственной инициативе пере-
шёл реку По и двинулся в Венецианскую область, чтобы от-
резать Радецкому сообщение с Австрией. Наконец, неаполи-
танский король, хотя и с большой неохотой, но всё же послал
свой флот на помощь Венеции и должен был разрешить ста-
рому генералу Пепе3 двинуться в свою очередь с 25-тысячной
армией в направлении Виченцы. Гибель императорской ар-
мии казалась совершенно неминуемой.
Революция была столь же победоносной на севере, как и
на юге от Альп. События не миновали также и прусской сто-
лицы. С 15 по 19 марта мятеж вызвал кровопролитие в Бер-
лине. Наконец, 20 марта Фридрих-Вильгельм IV уступил
по всем пунктам, призвал либеральное министерство, уда-
лил своего брата принца Вильгельма3, считавшегося главой
феодальной и ретроградной партии, и наконец созвал на
1 Дурандо (Джованни) родился в Мондови в 1805 г.; служил с 1832
по 1840 г. в конституционных армиях Португалии и Испании, вернулся
в Пьемонт, получил от папы поручение организовать армию, которой коман-
довал в 1848 г.; перешёл затем в сардинскую армию; сражался при Новаре
(1849), в Крыму (1855), при Сольферино (1859), был назначен генералом
армии, затем стал сенатором (I860); принимал участие в битве при Кустоцце
(24 июня 1866 г.). Умер во Флоренции в 1869 г.
а Пепе (Гульельмо) родился в Сквиллаче (Калабрия) в 1782 г.; офицер
для поручений при Мюрате в 1809 г.; в результате блестящей служебной
деятельности под начальством Сюше в Каталонии (1810—1813) был произве-
дён в дивизионные генералы; генералиссимус неаполитанской армии после
революции 1820 г.; изгнанник после реакции 1821 г.; вернулся в Неаполь
после долгого изгнания (1848); защитник Венеции в 1848 и 1849 гг.; снова
изгнанник в 1849 г. Умер в Турине в 1855 г.
» Будущий основатель Германской империи.

потрясение европы
15
2 апреля Соединённый ландтаг для голосования избиратель-
ного закона, на основе которого в ближайшее время пред-
стояло избрать Учредительное собрание. Этот монарх, пре-
красно понимая, какую крупную роль сможет играть Прус-
сия, приняв на себя политическое руководство Германией,
говорил теперь самым либеральным языком и в особенности
не упускал ни малейшего случая, чтобы заверить в своей
преданности великому германскому отечеству. Он заявлял,
что будет его защитником, а в случае надобности и мстителем
за него.
Принимая во внимание события, происходившие в Вене и
Берлине, легко понять, что ни одно германское ираьшельс1ьи
не могло больше сопротивляться созыву «Предварительного
парламента». Это собрание, заседавшее с 31 марта по 4 апреля
во Франкфурте, приняло решение, что Учредительный парла-
мент будет избран на основе всеобщего избирательного права
всей германской нацией, что его задачей будет организация
в монархической форме действительно сильного федерального
правительства и, наконец, что парламенту будут принадле-
жать верховные права1. Более смело невозможно было порвать
с доктринами Священного союза.
IV
Некоторые немецкие патриоты желали республики. По-
этому в апреле они подняли в рейнских областях ряд повстан-
ческих движений, правда незначительных. Но они составляли
лишь ничтожное меньшинство нации. К тому же они возбуж-
дали неудовольствие своими связями с французской демокра-
тией. По ту сторону Рейна, как и по ту сторону Альп, fara
da se являлось лозунгом революции. Немцы не желали нашего
содействия. Они продолжали видеть в нас врагов и упрекали
нас более резко, чем когда-либо, за то, что мы присвоили себе
Эльзас и Лотарингию, которые, по их мнению, должны были
вернуться в германское отечество. Их ученые угодливо под-
сказывали основания в пользу расширения границ этого оте-
чества. Они требовали, например, для него прусской Польши.
Они домогались также Шлезвига, когда-то связанного некото-
рыми феодальными узами с Гольштейном, но с 1720 г.2 яв-
лявшегося нераздельной частью датской монархии; огром-
ное большинство его населения принадлежало к сканди-
навскому племени. Их различные притязания и, в особенности
1 Иными словами, выработанная им конституция не будет подлежать
утверждению правительствами отдельных государств Германского союза.
2 По Фредериксборгскому договору, заключённому в 1720 г. между
Данией и Швецией и гарантированному Францией и Англией.

16
ГЛАВА ПЕРВАЯ
последнее, открыто поддерживались Пруссией, которая таким
путём добивалась не только приобрести популярность, но и
значительно увеличить своё могущество.
Датский король Христиан VIII1 умер 20 января 1848 г.
Его преемник Фридрих VIIя тотчас же возвестил о своем на-
мерении дать конституцию, которая была бы общей для раз-
личных провинций его монархии. Поддерживаемые Герма-
нией гольштинцы запротестовали. Они хотели, чтобы для их
страны был создан особый статут, применимый в равной мере
и к Шлезвигу. Вопрос о престолонаследии также давал им
повод к претензиям. Фридрих VII, дважды женатый и дважды
разведённый, не имел детей. Самые близкие его наследники,
князья гессенские, были связаны с ним лишь по женской ли-
нии. Но если lex regia (королевский закон) 1665 г. допускал
женское престолонаследие в Дании, то в являвшемся
немецким леном Гольштейне всегда действовал салический
закон8. Герцог Аугустенбургский, агнат4 датской династии,
рассматривал Гольштейн как свое будущее наследие и, есте-
ственно, включал его в свои притязания на Шлезвигское гер-
цогство. При известии о революциях в Вене и Берлине этот
монарх поднял Гольштейн, добился создания временного пра-
вительства герцогств, во главе которого он был поставлен
(24 марта), и обратился за поддержкой к прусскому прави-
тельству. Последнее прекрасно видело, какую выгоду пред-
ставляет образование между Северным и Балтийским морями
государства, которое открыло бы ему свои порты и значитель-
но увеличило бы могущество Таможенного союза (Zollverein)6.
Ввиду этого Фридрих-Вильгельм не заставил себя долго про-
сить. 6 апреля, без объявления войны, при отсутствии каких-
либо особых разногласий между копенгагенским и берлин-
ским дворами, прусские войска вошли в Гольштейн. Месяц
спустя они заняли весь Шлезвиг и вторглись даже в Ютлан:
дию. Ободрённые такими легкими успехами, малые государ-
1 Этот государь, родившийся в 1786 г., наследовал своему кузену Фрид-
риху VI в 1839 г.
1 Родился б октября 1808 г., умер 15 ноября 1863 г.
в Салический закон, принятый в XIV веке во Франции, а затем в
Испании и в ряде итальянских и германских государств, отстранял жен-
щин от престолонаследия. Основанием для салического закона послужило
одно из постановлений Салической правды (записи обычного права са-
лических франков) о лишении женщин права на наследование земельного
владения. Прим. ред.
4 Агнат — родственник по мужской линии. Прим. ред.
• Не надо забывать, что в ту эпоху Ганновер, оба Мекленбурга, Ольден-
бург, Ганзейские города, а также Гольштейн были еще вне Таможенного
союза; это объединение не имело портов на Северном море, а Пруссия не
имела на Балтийском море портов, которые можно было бы сравнить с Ки-
лем.

ПОТРЯСЕНИЕ ПВРОПЫ
17
ства Северной Германии, как Ганновер и Мекленбург, яви-
лись также к разделу добычи и усилили своими войсками
прусскую армию. Казалось, что германская алчность вот-вот
сведёт датскую монархию к нескольким островам Балтийского
моря.
V
Австрию в это время потрясали новые судороги. Фикельмои,
ученик Меттерниха, привыкший хитрить, как и его учитель,
старался обмануть революцию, но достиг лишь её обострения.
Вместо конституции, созданной в результате свободного обсуж-
дения, он добился от императора провозглашения (25 апреля
1848 г.) дарованной свыше хартии и опубликовал 6 мая
избирательный закон, недостатки которого с возмущением
изобличала демократическая партия. Вена вновь поднялась
15 мая. Фердинанд I вторично капитулировал перед победо-
носным восстанием. Непопулярный министр был удалён, и уч-
редительное собрание было созвано на июль. Но немедленно
после этого безвольный монарх бежал со своими новыми со-
ветниками и отправился в глубь Тироля, в Инсбрук, в по-
исках безопасности и независимости, которыми он не поль-
зовался больше в своей столице.
Выбор бежавшим монархом в качестве убежища немецкой
провинции был продиктован не пустым капризом. В том кри-
тическом положении, в котором он находился, ему было в
высшей степени важно, чтобы его не считали беглецом, поки-
нувшим германскую землю. Конечно, он мог бы удалиться в
Пешт, куда его громко призывали венгры. Но помимо того,
что он не желал отдать себя в руки этой гордой и требователь-
ной нации, которая, без сомнения, стала бы злоупотреблять
его бедственным положением, он знал, что возбудит этим не-
удовольствие русского императора, чья помощь могла вскоре
стать его последним ресурсом. Николай ненавидел мадьяр
прежде всего потому, что он видел в них противников рус-
ской политики на Дунае, затем потому, что он симпатизировал
их врагам, южным славянам1, и, наконец, потому, что Венгрия
не скрывала своей благосклонности к польским патриотам.
Фердинанд I мог бы укрыться в Хорватии или в Славонии.
Но предпочтение, оказанное этим провинциям, только что вос-
ставшим во главе с баном Елачичем2 против короны св. Сте-
1 Хорваты, славоны и другие группы, национальные права и стре-
мления которых игнорировались Венгрией, стремившейся удержать
их под своим господством.
2 Елачич-де-Бужим (Иосиф, барон, де) родился в 1801 г. С 1819 г. офи-
цер австрийской службы, полковник в 1842 г., назначен хорватским баном
в 1848 г., гражданский и военный губернатор Ха^вауиф и (^лау&ун^! в 1849 г.
Умер в Ваграме в 1859 г.

IS
ГЛАВА ПЕР6АЙ
фана1 и стремившимся к созданию автономной националь-
ности, довело бы до крайности мадьяр, а с ними Фердинанду
нужно было считаться. Оставалась Чехия, которая была бы
рада его принять. Но как, не вызывая раздражения у немцев,
поставить себя под покровительство чехов, которые, противодей-
ствуя до последней крайности германскому натиску, сами хотели
создать своё государство? Они созвали на 31 мая конгресс в
Праге2, где должны были быть представлены все славянские
национальности империи, и отказывались послать депутатов
во Франкфуртский парламент. Последний собрался 18 мая и
избрал своим председателем Генриха Гагерна3, одного из вождей
той самой национальной партии, которая уже в тот период была
склонна предложить политическое руководство Германией прус-
скому королю. Одним из первых актов нового парламента
было образование временного правительства Германской им-
перии. Если бы Фердинанд I не проявил себя хорошим немцем,
т. е. не отвернулся бы от славян, его влияние в этом прави-
тельстве несомненно было бы исключено. Мог бы он тогда
рассчитывать на моральное содействие парламента в борьбе
с итальянской революцией?
Удаляясь на немецкую землю, этот монарх доказал, что он
следовал хорошим советам. Впрочем, он не замедлил дать более
серьёзное свидетельство своих германских убеждений. Так, он
дезавуировал действия Елачича и даже сместил, с большим
шумом, хорватского бана. Он сделал ещё больше; когда в
Праге возникли беспорядки, которые он мог бы предотвра-
тить, австрийские войска бомбардировали этот город и под-
вергли его участи завоёванной крепости, а Славянский кон-
гресс был разогнан, можно сказать, пушечными выстрелами
(12—14 июня).
Фердинанд I вскоре пожал плоды внушённого ему бесче-
ловечного и неискреннего, но ловкого поведения. Ещё весьма
сильная в Франкфурте партия Габсбургов побудила большин-
1 Св. Стефан —- первый король Венгрии (997—1038 гг.). Земли коро-
ны св. Стефана — термин дворянско-буржуазной историографии, означа-
ющий собственно Венгрию и подвластные ей (до 1918 г.) славянские и
румынские области. — Прим. ред.
2 Заседания Славянского конгресса в Праге происходили в июне
1848 г. — Прим. ред.
8 Гагерн (Генрих-Вильгельм-Август, барон, фон) родился в Байрейте
20 августа 1799 г.; был несколько раз депутатом гессен-дармштадтского
сейма (1832, 1834, 1835, 1847); премьер-министр этого великого герцогства
(5 марта 1848 г.); председатель Франкфуртского парламента (май 1848 г.); им-
перским наместником назначен на пост председателя общегерманского мини-
стерства (декабрь 1848 г.); вышел в отставку 8 мая 1849 г.; член Эрфуртского
парламента (1850 г.); майор в шлезвиг-гольштейнской армии (1850—1852);
гессен-дармштадтский посланник в Вене с 1864 по 1872 г. Умер в Дармштадте
22 мая 1880 г.

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЬ!
«
ство парламента доверить имперское наместничество австрий-
скому принцу. Дядя Фердинанда, эрцгерцог Иоганн1, весьма
популярная во всей Германии личность, был облечён этим
высоким саном (28 июня)2 и вступил в исполнение своих обя-
занностей 12 июля, в тот день, когда старый сейм, существо-
вавший в течение последних месяцев лишь номинально, был
торжественно распущен. В образованном эрцгерцогом Иоган-
ном министерстве главное место было предоставлено австрийцу,
барону Шмерлингу3. Одновременно Франкфуртский парла-
мент во всеуслышание подтвердил, что дело, отстаиваемое
венским двором в Италии, является делом Германии и что со-
хранение власти Габсбургов представляет жизненный интерес
для всех германских государств.
VI
В этот период власть Фердинанда I вновь стала явно вос-
станавливаться по ту сторону Альп. С конца апреля до сере-
дины июня Радецкий, потерпев неудачу в попытках отбросить
пьемонтцев, сам с большим трудом удерживался на своих
позициях. Он потерял крепость Пескиеру. Его единственной
надеждой, его единственным шансом на спасение было присое-
динение к нему армии, которую вёл ему на подкрепление из
Австрии, через Венецианскую область, Нуген. Было мало
шансов, что этот генерал не будет остановлен в пути, в осо-
бенности, если неаполитанские войска успеют перейти реку
По. В продолжение нескольких недель австрийский двор
считал свои дела в Италии настолько пошатнувшимися, что,
казалось, был склонен пойти на частичные жертвы, чтобы
спасти остальное. Он обратился к услугам Англии, предложил
сначала объединить Пармское и Моденское герцогства с Лом-
бардо-Венецианским королевством под властью наследствен-
ного вице-короля, которым будет принц из дома д'Эсте, затем
1 Сын императора Леопольда II, родился во Флоренции в 1782 г.
Этот принц, после того как несколько раз командовал австрийскими армиями
(1800, 1805, 1809), подвергся опале в результате кампании 1809 г. Оста-
вался не у дел с 1815 г. Считался либералом и был очень популярен в Гер-
мании. По окончании своего наместничества (декабрь 1849 г.) вернулся к част-
ной жизни. Умер почти забытым в Граце в 1859 г.
1 Эрцгерцог Иоганн был избран Франкфуртским собранием имперским
наместником не 28 июня, а 29 июня 1848 г. —Прим. ред.
8 Шмерлинг (Антон, барон, фон) родился в Вене в 1805 г.; чиновник
судебного ведомства до 1848 г.; член Франкфуртского национального парла-
мента; глава общегерманского министерства с июля по декабрь 1848 г.,
австрийский посланник в Франкфурте (декабрь 1848 г. — апрель 1849 г.),
министр юстиции (июль 1849 г.), государственный министр (декабрь I860 г.);
оставался на этом посту до 1865 г.; член австрийской палаты господ (1867);
первый председатель верховного суда с 1865 г,
2*

£ö глава Первая
согласился отказаться без всяких условий от Ломбардии и
создать из Венецианской области автономную провинцию. Но
британский кабинет, который ничего не имел против об-
разования в Северной Италии, путём расширения Пьемонта,
второстепенного государства, достаточно сильного, чтобы дер-
жать в страхе как Австрию, так и Францию, объявил эти
предложения недостаточными. Во Франции, где Учредитель-
ное собрание только что собралось и вручило исполнительную
власть группе членов временного правительства1, Карлу-
Альберту простили его недоверие и пренебрежение; в торжест-
венной резолюции (24 мая) собрание заверило Европу в
своих горячих симпатиях к делу национальностей и особенно
к делу Италии. Правда, во Франции не были склонны сделать
для пьемонтского короля то, что сделали бы для республики,
но считали Францию заинтересованной в том, чтобы даже в
монархической форме итальянская революция не потерпела
поражения. Французская армия сосредоточивалась вдоль Альп,
и наш министр иностранных дел Жюль Бастид2 присоединил
свои усилия к усилиям Пальмерстона, чтобы заставить Ав-
стрию отказаться от её прав на Ломбардо-Венецианское ко-
ролевство. Ободрённый этой двойной поддержкой, Карл-Аль-
берт отверг предложение Фердинанда I и потребовал, чтобы
его противник полностью эвакуировал полуостров. Впрочем,
итальянская нация не простила бы ему в этом пункте ни ма-
лейшего компромисса. Милан и Ломбардия вручили ему свою
судьбу. Парма, Модена и Венеция также высказались за при-
соединение к Пьемонту. Но благоприятствовавшая ему уда-
ча, казалось, усыпила его. Вместо того чтобы энергично раз-
вивать свои успехи, он дал затянуться военным операциям.
Тогда-то, в результате событий, которых он менее всего ожи-
дал, победа перешла снова к Австрии.
В конце апреля папа торжественно дезавуировал инициа-
тиву своего генерала Дурандо. Вынужденный вскоре после
этого терпеть министерство Мамиани3, который побуждал его
1 Пять членов, из которых состояла Исполнительная комиссия, были:
Араго, Гарнье-Пажес, Мари, Ламартин и Ледрю-Роллен.
1 Бастид (Жюль) родился в Париже в 1800 г.; известен своим участием
в демократической пропаганде во время царствования Луи-Филиппа; сот-
рудник газеты «National», затем журнала «Revue nationale»; генеральный
секретарь министерства иностранных дел (февраль 1848 г.)» получил порт-
фель этого министерства в мае того же года. Вынужден был в декабре выйти
в отставку вместе с Кавеньяком. Был членом Учредительного собрания, где
обычно голосовал с маленькой группой республиканцев-католиков, вдохно-
вителем которых был Бюше.
8 Мамиани (Терренцио делла Ровере, граф, де) родился 18 сентября
1799 г. в Пезаро (Папская область); будучи замешан в восстании в Романье
(* 1831 г.), бежал во Францию, где создал себе почётную известность как

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
21
объявить войну Австрии, папа упорно отказывался от такого
шага. Что касается неаполитанского короля, то восстание,
вызванное в столице королевства его вероломным поведением,
доставило ему 15 мая давно ожидаемый случай для проведения
энергичных реакционных мер. Он тотчас же распустил свой
парламент, отозвал свой флот из Венеции и дал уже достигшему
Болоньи Пепе приказ отвести свои войска в Южную Италию.
Правда, этот генерал отказался повиноваться, но большая
часть солдат покинула его. Он смог привести в Венецию (к
середине июня) лишь 2 или 3 тыс. человек. Это досадное и
непредвиденное обстоятельство стало роковым для Карла-
Альберта. В самом деле, Дурандо, атакованный в Виченце
Радецким и Нугеном, не смог помешать соединению обеих
австрийских армий. С этого момента поражение сардинского
короля было предрешено. Слишком возомнивший о себе в
результате своих предшествующих успехов, возгордившийся
сделанным ему тогда сицилийцами предложением отдать их
корону его второму сыну, он, возможно, рассчитывал также
и на помощь Франции. Но это государство, столица которого
находилась в июньские дни во власти анархии, было, по край-
ней мере на несколько недель, обречено на бессилие. Радецкий
прекрасно это понял. Быстро приведя к повиновению большую
часть Венецианской области, он в середине июля решительно
двинулся с большей частью своих сил на центр слишком рас-
тянутой линии, которую занимала маленькая пьемонтская ар-
мия. На этот раз его усилия увенчались полным ус-
пехом. 25 июля разбитые при Кустоцце войска Карла-Аль-
берта отступили в беспорядке по дороге к Милану; б августа
пьемонтскому королю пришлось эвакуировать этот город, и
через три Д1& он должен был считать себя счастливым, когда
добился при помощи Франции и Англии (посредничество ко-
торых Австрия не осмелилась отклонить) перемирия, позво-
лившего ему отвести своих последних солдат за реку Тичино.
В этот момент Фердинанду I оставалось лишь вернуть Вене-
цию, чтобы оказаться в том же положении, какое он занимал
в Италии в начале 1848 г.
поэт и философ, смог вернуться в Рим после восшествия на папскиЛ престол
Пия IX, назначившего его министром (4 мая 1846 г.), вышел в отставку в ав-
густе того же года, вновь получил портфель министра иностранных дел после
убийства Росси (ноябрь 1848 г.)» тщетно сопротивлялся установлению рес-
публики после бегства папы и удалился отдел (декабрь). В 1849 г. поселился
в Генуе, где основал Академию философии, в 1855 г. стал профессором Ту-
ринского университета, был выбран в Сардинский парламент, назначен
в 18G0 г. министром народного просвещения, в следующем году — итальян-
ским посланником в Греции, затем в Швейцарии (1863), где оставался до
1865 г.; сенатор и государственный советник. Умер в Риме 21 мая 1885 г.

22
ГЛАВА ПЕРВАЯ
VII
Гордый этими, столь же блестящими, сколь и неожидан-
ными успехами, австрийский двор счёл возможным обратить
свои силы против Венгрии, чья требовательность с некото-
рого времени становилась чрезмерной. Незадолго перед тем
(19 июня) это государство аннексировало Трансильванию,
населению которой, состоявшему в большинстве из румын,
было тягостно подчиниться мадьярскому игу. Венгры отрицали
за южными славянами, на которых они смотрели как на сво-
их подданных, всякое право на автономию. Они вынудили импе-
ратора сместить бана Елачича. Их учредительный парламент,
собравшийся 5 июля, поощрял их самые непомерные притя-
зания и игнорировал все государственные основы прошлого.
До тех пор пока австрийскому двору приходилось противо-
стоять итальянцам, его величайшей заботой было осторожное
обращение с венграми. Но всё же, косвенным образом, он
предпринял меры, направленные к тому, чтобы сдержать в
случае необходимости эту грозную нацию. Так, например,
когда к концу июня в Молдавии и Валахии вспыхнули рево-
люционные движения (несомненно, с одобрения Турции и Анг-
лии, довольных тем, что обстоятельства позволяют им устра-
нить русское влияние на Дунае), Австрия без затруднений
согласилась на занятие русской армией этих княжеств (июль—
август). У царя было 200 тысяч солдат в Польше, и ему почти
не приходилось больше опасаться чего-либо со стороны Вар-
шавы. Он воспользовался бедственным положением Австрии,
которая не только не была в состоянии воспрепятствовать его
продвижению на Дунае, но в данный момент была рада, что
армия Николая угрожающе развёртывается вдола венгерских
границ.
После сражения при Кустоцце и перемирия 9 августа
венский двор решил как можно скорее и без помощи третьей
державы вернуть мадьяр к их прежней покорности. Перего-
воры, начатые под покровительством Франции и Англии от-
носительно Италии, можно было легко затянуть. В данный
момент австрийские министры стремились быстро покончить
с венграми. Тогда император, притворявшийся ранее, что
осуждает поведение южных славян, но в действительности
никогда не перестававший поощрять их мятеж, начал сбрасывать
маску. Мало-помалу в августе для мадьяр стало очевидным,
что Фердинанд I и его советники никогда не переставали их
обманывать. Никто не мог больше в этом сомневаться, когда
австрийский император счёл возможным вернуть официально
Елачичу его звание бана Хорватии (3 сентября).

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
23
VIII
Явный союз венского двора с Россией, которую Германия
считала в то время своим злейшим врагом1, а также с южными
славянами имел своим последствием не одно только крайнее
раздражение венгров. Он неизбежно должен был оттолкнуть
от венского двора германские государства. Впрочем, Франк-
фуртский парламент имел в эту эпоху и другое основание от-
нестись к венскому двору недоверчиво и высказываться против
него, ибо Австрия не могла избежать подозрения в соучастии
с державами, которые в тот самый момент тормозили в Дании
честолюбивые замыслы германской нации.
Копенгагенский двор, подвергшийся несправедливому на-
падению и неспособный, несмотря на стойкость своих войск,
к долгому сопротивлению, обратился ко всем государствам,
заинтересованным в сохранении целостности монархии, глав-
ное назначение которой, казалось, состояло в охране мор-
ского равновесия на севере Европы. В мае Швеция и Англия
путём настоятельных требований заставили Пруссию эва-
куировать Ютландию. Затем, по соглашению с Россией, они
продиктовали ей (2 июля) перемирие. Но берлинский двор
побудил Франкфуртский парламент отвергнуть это соглаше-
ние. В августе Франция, вернувшая себе благодаря Кавенья-
ку2 свободу действий, вмешалась в свою очередь. Её усилия,
присоединённые к усилиям только что названных нами пра-
1 Чтобы оправдать угрожающую позицию русских войск на герман-
ской границе, Нессельроде по распоряжению Николая написал циркуляр-
ную ноту (б июля); в ней русский монарх горько жаловался на несправед-
ливые подозрения и угрозы со стороны Германии, предметом которых, по его
словам, со времени последней революции была Россия. «Война против Рос-
сии, — читаем мы в этом документе, — была провозглашена как одна из не-
обходимых мер нашей эпохи». Он вменил в вину Франкфуртскому парламен-
ту его намерения по отношению к прибалтийским провинциям, Польше и
Дании; он призывал германский парламент к уважению трактатов 1815 г.
и порицал идею материального единства в том виде, в каком о нём мечтала
жаждущая нивелировки и территориальных расширений демократия, ко-
торая рано или поздно неминуемо вовлечёт Германию в состояние войны с её
соседями.
2 Кавеньяк (Луи Эжен) родился в Париже 15 октября 1802 г. Сын члена
Конвента, носившего то же имя, и брат Годфруа Кавеньяка, бывшего при
Луи-Филиппе одним из наиболее популярных вождей республиканской пар-
тии, он завоевал в африканских войнах чин дивизионного генерала; алжир-
ский генерал-губернатор после Февральской революции, член Учредитель-
ного собрания (апрель 1848), военный министр (май), был поставлен во главе
правительства, заменившего Исполнительную комиссию (24 июня), подавил
социалистическое восстание в Париже и оставался у власти до 20 декабря,
когда он передал её Луи-Бонапарту, своему счастливому сопернику на пре-
зидентских выборах; член Законодательного собрания (1849—1851); бь~1
арестован 2 декабря 1851 г. Умер вблизи Манса 28 октября 1857 г,

24
ГЛАВА ПЕРВАЯ
вительств и тайно поддержанные Австрией1, привели ко вто-
рому перемирию, заключённому 26 августа в Мальме на семи-
месячный срок и явно благоприятному для Дании. Пруссия
подчинилась, так как её противники были сильнее. Франк-
фуртский парламент вначале с яростью отверг это соглашение
(5 сентября), затем, сознавая невозможность уклониться от
него, согласился его ратифицировать (16 сентября). Это ре-
шение вызвало (18 сентября) на улицах Франкфурта бурное
восстание. Растерявшееся собрание призвало на помощь прус-
ские войска, которые весьма энергично восстановили порядок
в городе. Недовольные рассеялись тогда вдоль Рейна и вызва-
ли там, как и в апреле, республиканские волнения, которые
были осуждены парламентом. Учредительное собрание при-
звало Фридриха-Вильгельма IV к борьбе с демагогией в За-
падной Германии, и это поручение было им охотно и вполне
успешно выполнено. Поэтому прусский король, которого нем-
цы жалели, не осуждая его за то, что в датском вопросе он
подчинился воле Европы, и войска которого обращены были
в тот момент против Франции, с каждым днём всё более открыто
намечался общественным мнением в качестве будущего главы
Германской империи.
IX
Австрийское правительство, напротив, сталкивалось как
с порицанием немцев, так и с ненавистью венгров. Новые ис-
пытания, ещё более страшные, чем предыдущие, предстояли
ему в сентябре. Венский парламент, где преобладали пред-
ставители славянских народов габсбургской монархии, край-
не раздражал своими тенденциями как Франкфуртское собра-
ние, так и пештское министерство. Вскоре мадьяры, которым
угрожал только что перешедший Драву Елачич, не будучи в
состоянии добиться от императора согласия остановить его,
приготовились сами восстановить свои права и повели себя
как восставший народ. Посланный Фердинандом в качестве
чрезвычайного комиссара в Пешт граф Ламберг был убит в
этом городе разъярённой толпой (27 сентября). Монарх не-
медленно распустил мадьярские палаты (29 сентября) и че-
тыре дня спустя окончательно обнаружил свои намерения,
предоставив Елачичу верховное командование в Венгрии. Этот
последний вызов переполнил чашу терпения. 6 октября Вена
восстала в третий раз. На следующий день безвольный импе-
ратор снова бежал и удалился в Кремниц, куда приказал сле-
довать за собой и австрийскому парламенту. Только часть
1 Находившийся тогда в Лондоне Меттерних, с которым венский двор
ие переставал советоваться, был. без сомнения, причасген к этой интрше.

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
25
этого собрания повиновалась ему: славянские депутаты от-
правились в Кремниц, за исключением, однако, поляков, ко-
торые остались в столице вместе с немцами и образовали там
нечто вроде революционного правительства. Франкфуртское
собрание, формально не одобряя случившегося, дало, однако,
доказательства, что этот новый взрыв народного возмущения
не вызвал с его стороны слишком большого неудовольствия,
и отправило в Вену в качестве мирных посредников трёх из
своих членов, которые не замедлили объявить себя сторон-
никами восстания. Если бы венгры, организовывавшие тогда
свои силы под предводительством великого оратора Кошута1,
были готовы к выступлению, императору явно не удалось
бы вернуть свою столицу; это было бы безвозвратной гибелью
австрийского двора. Но пештское правительство смогло дви-
нуть свою армию лишь к концу октября. Таким образом, оно
не спасло Вены, которая, как и Прага, подверглась бомбар-
дировке и была усмирена князем Виндишгрецом2 (31 октября).
Но захват этого города не являлся для императорских войск
окончательным успехом. Вся Венгрия поднялась, нетрону-
тая и грозная, поддерживаемая большим количеством поль-
ских волонтёров, которыми командовали такие полководцы,
как Дембинский и Бем3. С другой стороны, Франкфуртский
1 Кошут (Людвиг) родился в Моноке (Венгрия) 27 апреля 1802 г. Адво-
кат в Пеште (1831), где приобрел большую популярность благодаря рвению,
с каким он поддерживал национальное дело в письмах о работе сейма, ас
1841 г. B«Pesti Hirlap»; член венгерского сейма в 1847 г.; министр финансов
в кабинете Батьяни (17 марта 1848 г.); председатель комитета национальной
обороны, облечённый настоящей диктаторской властью (сентябрь 1848 г.);
вынужден был бежать после капитуляции при Вилагоше (август 1849 г.)
и был интернирован в Турции до августа 1851 г., когда смог отправиться
в Англию, а оттуда в Соединённые Штаты. В июне 1852 г. поселился в
Лондоне, где образовал с Маццини и Ледрю-Ролленом международный коми-
тет революционной пропаганды. Во время войн 1859 и 1866 гг. приезжал в
Италию, надеясь воспользоваться затруднениями Австрии, чтобы поднятьТВен-
грию на восстание. В 1875 г. окончательно поселился в Турине. Будучи из-.
бран несколько раз после 1866 г. членом Мадьярского сейма, отказывался
заседать там. В ноябре 1879 г. потерял право венгерского гражданства
в результате закона, против которого ещё совсем недавно в будапештском
парламенте были направлены яростные нападки.
* Виндншгрец (Альфред-Кандид-Фердинанд, князь) родился в Брюсселе
в 1787 г.; фельдмаршал-лейтенант с 1833 г.; фельдмаршал в октябре 1848 г.;
был послан вскоре во главе императорской армии в Венгрию, откуда был
отозван 12 апреля 1849 г.; в 1859 г. был направлен с поручением в Берлин;
член австрийской палаты господ (февраль 1861 г.).
8 Дембинский (Генрих) родился в Краковском воеводстве 16 января
1791 г., принимал деятельное участие в польском восстании 1831 г.; провёл
затем два года на службе у Мехмеда-Али (1833—1835). После долгого пре-
бывания во Франции предложил свою шпагу Венгрии (1848); затем, когда де-
ло, которое он защищал, потерпело неудачу, отправился в Турцию. В 1850 г.#
поселился в Париже. Умер 13 июня 1864 г.
Бем (Иосиф) родился в Тарновс (Галиция) в 1795 г., профессор Варшав-

26
ГЛАВА ПЕРВАЯ
парламент не скрывал уже более своего враждебного отно-
шения к австрийскому двору. Он стремился теперь ни более
ни менее, как к исключению Австрии — окольным путём — из
Германской империи, конституцию которой парламент обсуж-
дал. В самом деле, именно в это время (октябрь — ноябрь)
он принял следующие параграфы конституции:
«Ни одна часть империи не может быть объединена в еди-
ное государство с не немецкими странами.
Если какая-либо немецкая страна имеет того же государя,
что и не немецкая страна, отношения между обеими странами
могут быть установлены лишь на началах личной унии».
Как легко понять, эти положения касались главным об-
разом Австрии, которая намеревалась войти в империю со
всеми своими владениями. Единство и централизация, о ко-
торых мечтал венский двор, становились, таким образом, для
него невозможными, если только он не желал сам себя исклю-
чить из семьи германских народов. Он проявил сильнейшее
возмущение против Франкфуртского парламента. Один из
комиссаров1, посланных этим собранием во время восстания
в Вену, был там казнён без суда (ноябрь). Понятно, что дело
Габсбургов не должно было выиграть от этого мстительного
поступка, столь же зверского, сколь и незаконного.
X
Впрочем, горизонт повсюду становился всё более мрачным
вокруг Габсбургов. В Италии революция, на мгновение ус-
трашённая после Кустоццы, подымала голову и больше всего
угрожала Австрии. Правда, императорские войска вновь за-
няли в августе не только Ломбардию, но и герцогства Парм-
ское и Моденское. Однако, пытаясь проникнуть на папскую
территорию, австрийцы были изгнаны из Болоньи населе-
нием этого города. Правда, папа удалил Мамиани, настаи-
вавшего на объявлении войны Австрии, но подданные папы не
отказались от мысли принудить его к этому. В конце августа
в Риме начали заговаривать о необходимости созыва в этом
городе Учредительного собрания, которое представляло бы
всю Италию и сделало бы для этой страны то, что Франкфурт-
ский парламент сделал для Германии. Правда, неаполитан-
ский король вторично распустил свой парламент (5 сентября),
предпринял с оружием в руках покорение Сицилии, и по его
ской артиллерийской школы в 1819 г., отличился в польском восстании 1831 г.
После поражения венгров удалился в Турцию, принял ислам, получил зва-
ние паши. Умер в 1850 г.
1 Роберт Блюм,

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
27
распоряжению Филанджиери1 бомбардировал Мессину. Но
Англия и Франция помешали дальнейшим успехам неаполи-
танского короля и, навязав ему своё посредничество, заста-
вили его заключить перемирие с палермским революционным
правительством (16 сентября). В то же самое время обе эти
державы вели активные переговоры с Австрией в пользу Пье-
монта, продолжая требовать территориального увеличения
последнего, и поощряли таким образом Карла-Альберта, ко-
торого передовая партия побуждала всеми силами возобно-
вить войну. Царившее по всему полуострову волнение приняло
в октябре, когда стало известно о последней революции в
Вене, крайне угрожающий для Австрии характер. Так как
большая часть императорских войск задерживалась на Дунае,
со всех сторон громко заговорили, что настал момент дейст-
вовать; отмщение за Кустоццу казалось близким. Венециан-
цы под руководством Манина и Пепе начали наступление и
достигли в течение нескольких недель блестящих успехов в
Фриуле (октябрь — ноябрь). В Турине ломбардские беженцы,
имевшие там своё совещательное собрание, словно они были
в Милане, вновь разожгли честолюбие короля, подав ему на-
дежду на восстание их страны. В Тоскане партия итальянского
Учредительного собрания, развивавшая бурную деятельность
во Флоренции, и в особенности в Ливорно, пришла к власти
с момента образования министерства Монтанелли2 (26 октяб-
ря). Но главным образом революция торжествовала победу
в Риме. Правда, это произошло путём преступления, остав-
шегося навсегда достойным сожаления и немало скомпроме-
тировавшего итальянское дело. С 14 сентября главным мини-
1 Филанджиери (Карло), князь Сатриано, сын известного автора «Scien-
ce de la legislation», родился в Неаполе в 1783 г., отличился на службе во
французской армии при Наполеоне I и в неаполитанской армии при Мюрате.
Играл двусмысленную роль во время революции 1820—1821 гг., в резуль-
тате чего подвергся опале при Фердинанде I. Снова вошёл в милость (1831)
при Фердинанде II, который благодаря ему одержал победу над Сицилией
в 1849 г.; стал вице-королём этого острова. При Франческо II был назначен
премьер-министром в мае 1859 г., несколькими месяцами позже вышел в от-
ставку. Умер в Порти ко в 1867 г.
2 Монтанелли (Джузеппе) родился в Фучеккио (Тоскана) в 1812 г.; поль-
зовался большим влиянием в 1847 г. благодаря своей газете «LMtalie». От-
правился сражаться с австрийцами в 1848 г.; был ранен при Куртатоне.
Несколькими месяцами позже вошёл в флорентийский парламент, стал пред-
седателем совета министров, затем триумвиром Тосканы вместе с Гверацци
и Маццони (февраль 1849 г.), вскоре после этого был назначен посланником
во Францию. Вынужденный бежать после восстановления власти великого
герцога, провёл 10 лет во Франции, где написал свои интересные «Mcmoires».
Служил волонтёром в «Апеннинских стрелках» во время кампании 1859 г.,
по сильно повредил своей популярности борьбой против дела итальянского
объединения, -к которому присоединился лишь незадолго до своей смер-
ти (1862 г.).

28
ГЛАВА ПЕРВАЯ
стром Пия IX был граф Росси, бывший посол Луи-Филиппа,
покинувший французскую службу после 24 февраля.
Этот государственный деятель, слишком либеральный в
глазах камарильи Квиринала1, народной партией рассматри-
вался, наоборот, как агент реакции. Воспоминание о содей-
ствии, которое он оказывал политике Гизо, сильно вредило
ему в глазах общественного мнения. К тому же Росси, отвер-
гая идею Учредительного собрания, намеревался создать италь-
янскую федерацию лишь путём соглашения государей, от-
говаривал папу от объявления войны Австрии и, казалось,
откладывал на отдалённое будущее полное освобождение по-
луострова. Поэтому он был крайне непопулярен в Риме. Его
высокомерие, его беззаботное отношение к опасности стоили
ему жизни. 15 ноября, в момент, когда он собирался излагать
свои политические взгляды перед палатой депутатов, неиз-
вестная рука поразила его кинжалом. Никто не взял на себя
труд разыскивать его убийцу. Это убийство было отпраздно-
вано как патриотическое торжество фанатически настроен-
ным народом, который на следующий день возбуждённо
двинулся к Квириналу и потребовал от папы принятия програм-
мы революции. Пий IX перед лицом мятежа пошёл на полу-
уступки. Если он и не высказался по вопросу об Учредитель-
ном собрании и объявлении войны, то, по крайней мере, дал
удовлетворение господствовавшему общественному мнению, об-
разовав министерство, где рядом с Мамиани заняли место
главные вожди демократической партии2. Но с этого момента
у него была одна лишь мысль: бежать из столииы, где он не
считал более себя свободным и где его власть была сведена
почти к нулю. Куда он собирался направиться? Французское
правительство, опасаясь, как бы он не отдал себя под покро-
вительство Австрии, поспешило предложить ему убежище и
подготовило даже кое-какие военные силы, которые оно со-
биралось отправить за ним3. Но папа не желал ни покидать
Италию, ни отдаться в распоряжение республиканской стра-
ны. Так как, с другой стороны, он не мог удалиться на тер-
риторию, находящуюся в подчинении венского двора, ибо
это показалось бы изменой итальянскому делу, он решил про-
1 Квиринал — дворец в Риме. До 1870 г. принадлежал папам. Со
времени перенесения столицы Италии в Рим Квиринал стал королевской
резиденцией. — Прим. ред.
2 Галетти, Стербини, Кампелло и т. д.
8 У Кавеньяка были также личные соображения, чтобы действовать
таким образом. В то время он был кандидатом в президенты республики.
Приближался день выборов (10 декабря 1848 г.). Естественно, он не желал
восстановить против себя располагавшую во Франции несколькими миллио-
нами голосов партию католической церкви, которая тем не менее поддержала
его конкурента, так как она возлагала большие надежды на последнего.

потрясение ёвропы
20
сить убежища у неаполитанского короля, проявлявшего столь
открытым образом свои консервативные чувства. В ночь с
24 на 25 ноября ему удалось переодетым покинуть Рим, и вскоре
он прибыл в Гаэту, где Фердинанд II принял его с большими
почестями. Папа был спасён; но он оставил позади себя ре-
волюцию, которую ничто более не сдерживало. С этого момента
было ясно, что в близком будущем полуострову угрожает
сильнейшее потрясение.
XI
Из предыдущего видно, что несмотря на взятие Вены,
дело Австрии, т. е. контрреволюции, было в самом плачевном
положении. Но как раз с этого момента австрийские дела
пошли значительно лучше благодаря содействию энергичного
и удачливого государственного деятеля, которого Фердинанд I
по счастливому наитию призвал к власти. Назначенный 21 но-
ября премьер-министром князь Шварценберг1 был ещё моло-
дым дипломатом, столь же упорно, как и его учитель Мет-
тррних, сопротивлявшимся демократическому прогрессу и ре-
волюционному духу, но более смелым и менее привычным итти
окольными путями. Высокомерный, гордый и резкий, он не
забывал, что был когда-то военным2 и, если бы мог, охотно
руководил бы Европой при помощи ударов хлыста. Его пер-
вые действия показали всю его смелость и энергию. 27 ноября
он бросил вызов Франкфуртскому парламенту в форме крайне
жёсткой ноты, из которой по существу следовало: 1) целью
австрийского правительства является унификация Австрий-
ской империи (что было в полном противоречии с цитирован-
ными нами выше параграфами конституции); 2) Австрия при-
знает будущую конституцию Германской империи лишь с ого-
воркой о праве австрийского императора рассмотреть её и
потребовать, в случае надобности, внесения в неё изменений.
«Что касается установившихся между Австрией и новой Гер-
манией отношений, — заявлял Шварценберг, — ими можно
будет заняться только тогда, когда обе страны завершат ра-
боту своего обновления и создадут у себя прочные учреждения.
До тех пор'Австрия будет продолжать честно выполнять свои
обязанности. Во всех внешних сношениях мы сумеем защитить
1 Шварценберг (Феликс-Людвиг-Иоганн-Фридрих, князь) родился в
Крумау (Богемия) в 1800 г.; сначала офицер, затем атташе посольства в
С.-Петербурге (1824), в Лондоне (1826), позже в Париже и в Берлине; пос-
ланник в Турине, в Парме, затем в Неаполе с 1846 по 1848 г. Был назначен
генерал-майором австрийской армии в 1842 г.
* Ешё совсем недавно он занимал важный военный пост в Италии и
отличился в битвах при Куртатоне и Кустоице.

30
ГЛАВА ПЕРВАЯ
достоинство и интересы Австрийской империи и не позволим
влиянию заблудших людей нарушить свободный процесс на-
шего внешнего развития».
Через несколько дней (2 декабря) Шварценберг, полагая,
без сомнения, что восшествие на престол нового императора,
молодого, без политического прошлого, не связанного обеща-
ниями, дало бы ему свободу действий, которую он считал для
себя необходимой, склонил неспособного и трусливого Ферди-
нанда I отречься от престола, как это советовали императору
его семья и некоторые иностранные государи1. На престол
был возведён восемнадцатилетний эрцгерцог Франц-Иосиф2.
Почти тотчас же премьер-министр решил начать со всеми на-
ходившимися в его распоряжении вооружёнными силами на-
ступление против венгров. Чрезмерно затянувшиеся дебаты
Франкфуртского парламента дали ему некоторую передышку.
С другой стороны, он тянул переговоры, касающиеся Италии,
и, казалось, готов был согласиться на конгресс, который дер-
жавы-посредницы предлагали созвать в Брюсселе, но вся-
чески отсрочивал его открытие, выдвигая предварительные,
почти неприемлемые условия. Он знал, что в данный момент
ему ничто не грозит со стороны французской армии, сосредо-
точенной вдоль Альп. В самом деле, Франция, которая только
что ввела у себя демократическую конституцию (4 ноября),
основанную на принципе всеобщего избирательного права,
была в тот момент поглощена президентскими выборами, на-
значенными на 10 декабря. Луи-Наполеон Бонапарт, одер-
жавший победу над своим конкурентом Кавеньяком, был в
значительной степени обязан своим избранием поддержке ка-
толической церкви и монархических партий. Нельзя было
предполагать, что он склонен, по крайней мере в данный мо-
мент, поддержать революцию в Италии. Таким образом, Швар-
ценберг мог спокойно заняться Венгрией. И он не преминул
это сделать. 10 декабря армии Виндишгреца и Елачича
двинулись на Пешт. Не прошло и месяца, как венгер-
ская столица была вновь занята австрийскими войсками
(5 января 1849 г.). Кошут и его коллеги по правительству
1 В частности, русский император.
* Этот государь был племянником Фердинанда I и сыном отказавшего-
ся от престола эрцгерцога Франца-Карла (1802—1878) и принцессы Софии
Баварской, энергичной и честолюбивой женщины, которая до своей смер-
ти (в 1872 г.) имела на него большое влияние. Родился в Шенбрунне
18 августа 1830 г. В апреле 1854 г. женился на Елизавете Баварской,
от которой имел несколько дочерей и единственного сына — эрцгерцога
Рудольфа (родился 21 августа 1858 г.). После романтического самоубий-
ства Рудольфа (30 января 1889 г.), не оставившего после себя сыно-
вей, наследником короны был объявлен эрцгерцог Франц-Фердинанд (ро-
дился в 1863 г.), племянник Франца-Иосифа.

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
31
удалились в Дебрецен. Венгерское дело казалось поте-
рянным.
Но успехи Шварценберга были прерваны в самом их раз-
гаре. В продолжение более шести недель военные операции
против мадьяр были почти приостановлены. Австрийский двор
должен был несколько отвлечь своё внимание от Венгрии, чтобы
обратить его главным образом на Германию и Италию, где
над ним, казалось, готовы были разразиться новые грозы.
XII
В Франкфурте нота от 27 ноября ухудшила и без того мало
доброжелательное отношение членов Учредительного собрания
к Габсбургам. С каждым днём собрание, которому предстояло
дать Германии императора, всё более явно склонялось на сто-
рону прусского короля. Не то чтобы Фридрих-Вильгельм IV
внушал ему безграничные симпатии и доверие; этот государь,
сбивчивый и бестолковый, ум которого вечно путался в про-
ектах и в противоречивых мечтах, в известные моменты счи-
тал себя либералом, — по существу же он оставался привер-
женцем божественного права. Несколько месяцев тому назад
он вернул из Англии своего брата и наследника, принца Виль-
гельма, не мирившегося с революцией. Он вновь дал завла-
деть собою монархической и феодальной клике, известной в
истории под именем партии юнкеров или партии «Kreuzzeitung»
(«Крестовой газеты») и где рядом с Герлахами и Шталями
будущий канцлер г-н фон Бисмарк1 выделялся уже суровостью
своей критики против политики демократии. Эта клика от-
говаривала короля принять корону из рук немецкого народа,
который, по её словам, не имел права вручать ему корону.
Клика поддерживала дело Австрии, ибо это было дело реак-
1 Бисмарк-Шенгаузен (Отго-Эдуард-Леопольд, князь, фон) родился
в Шенгаузене (Магдебургская провинция) 1 апреля 1815 г. По окончании
Геттингенского университета, где, как говорят, он был недисциплинирован-
ным, шумливым и мало прилежным студентом, служил некоторое время в ар-
мии. Поступил на государственную службу, затем управлял имением сво-
его отца в Померании и дебютировал в политической жизни в роли депу-
тата Соединённого ландтага Пруссии в 1847 г. Последующие подробности
его жизни будут видны из дальнейшего.
Во главг партии юнкеров или помещиков, называвшейся также партией
«Крестовой газеты», так как её самым влиятельным печатным органом была
«Kreuzzeitung»' («Крестовая газета»), стояли юрисконсульт и экономист
Фридрих-Юлиус Шталь и судебный чиновник Эрнст-Людвиг фон Герлах.
Шталь (Фридрих-Юлиус) родился в 1802 г. Профессор Берлинского
университета с 1840 г. Умер в 1861 г.
Герлах (Эрнст-Людвиг, фон) родился в Берлине в 1795 г. Председатель
Магдебургского суда, в 1846 г., член Эрфуртского парламента в 1850 г.,
затем член прусской верхней палаты, тайный советник и член верховного
совета юстиции (1865). Умер в 1871 г,

32
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ции. Под её влиянием король жестоко подавил народное вол-
нение, театром которого был тогда Берлин. Он ввёл в своей
столице осадное положение, перенёс палату депутатов в Бран-
денбург, затем распустил её (ноябрь, начало декабря).
У него было теперь реакционное министерство1. Он заявлял
своим близким, что желает быть императором лишь в резуль-
тате свободного выбора немецких государей, и заранее отвер-
гал всякую сделку с «самой пустой, самой глупой, самой не-
лепой... из всех революций этого века».
Правда, публично он не высказывался в таких выраже-
ниях. По существу он страстно желал императорской короны,
и Гагерн, явившийся в ноябре разузнать о его намерениях,
вернулся убеждённым, что если корона будет предложена
парламентом, король её примет, даже если ему придется при-
нудить к этому решению других немецких государей, из ко-
торых ни один не будет в состоянии оказать ему сопротивле-
ние в случае исключения Австрии из империи. Многие из
советников Фридриха-Вильгельма, или лучше сказать, из его
наиболее близких друзей, как, например, генерал фон Радо-
виц и барон фон Бунзен, всеми силами уговаривали короля
не поддаваться партии «Крестовой газеты» и оказали на него
известное влияние. В этот самый момент (5 декабря) они до-
бились, чтобы король с целью рассеять недоверие членов Франк-
фуртского учредительного собрания торжественно проявил
свой либерализм; и в угоду им Фридрих-Вильгельм дал до-
бровольно Пруссии почти демократическую конституцию2.
Впрочем, монарх и не возражал против подписания подобного
акта: раз конституция была свободно дарована, «божественное
право» оставалось в его глазах неприкосновенным. К тому же,
разве позже он не будет обладать полнотой власти, чтобы ото-
брать свои уступки точно так же, как он обладает полнотой
власти сейчас, чтобы предоставить их? Но каковы бы ни были
его тайные мысли, акт от 5 декабря служил в глазах Франк-
фуртского парламента доказательством, что Фридрих-Виль-
гельм готов действовать в согласии с новой Германией3. Это
собрание, впрочем, оставляло за собой право поставить ему
свои условия и предложить ему императорскую корону лишь
после того, как в конституции будут обусловлены все гаран-
1 Образовано 31 октября; главными его членами были граф Бранден-
бург (дядя короля), председатель совета министров, и барон фон Мантей-
фель, «допотопный государственный деятель», как его называл фон
Винке.
2 Она была подражанием бельгийской конституции.
8 Впрочем, в некоторых отношениях Франкфуртскому парламенту улы-
бался роспуск прусской палаты, отличавшейся явно партикуляристским
духом.

ПОТРЯСЕНИЕ ЕОРОПЫ
33
тии, какие германская нация могла требовать от своего бу-
дущего главы.
Предпочтение, отдаваемое парламентом прусскому коро-
лю, стало вскоре столь явным, что министерство Шмерлинга,
стоявшее по существу за Австрию, не сочло более возможным
оставаться у дел. В середине декабря эрцгерцог Иоганн вы-
нужден был сформировать новый кабинет, во главе которого
был поставлен самый решительный сторонник прусского ко-
роля Генрих фон Гагерн. Первым актом этого государствен-
ного деятеля было предложение, направленное к формальному
исключению Австрии из Германской империи (18 декабря).
Тщетно крайне встревоженный Шварценберг заранее протес-
товал против подобного проекта и обращался к Гагерну с
самыми резкими и самыми угрожающими нотами. Последний
ответил ему в совершенно спокойном тоне, ни в чём не усту-
пил и в конце концов одержал верх в парламенте. Действи-
тельно, это собрание решило (14 января 1849 г.), что австрий-
ский монарх может быть допущен в Германскую империю лишь
в соответствии с уже принятыми статьями конституции, за-
прещавшими политическое слияние какого-либо немецкого го-
сударства с не немецким государством. Так как венский двор
более чем когда-либо упорствовал в своём намерении не счи-
таться с этим требованием, он был устранён из объединения,
которое сознательно отвергало тем самым всякий не тевтонский
элемент и считало, что Австрия находится под господствую-
щим влиянием славян, а может быть, даже и России.
XIII
Шварценберг не преминул ещё раз запротестовать и, с
целью выиграть время, приступил к рассчитанным на затяжку
дела переговорам с Пруссией. Фридрих-Вильгельм, продол-
жая колебаться между двумя противоположными партиями,
не осмеливался порвать с ним и сочетал желание взять в свои
' руки политическое управление Германией со страхом навлечь
на себя враждебность, которая могла стать для него фаталь-
ной. Так, в весьма странной ноте от 23 января, после заяв-
ления, что он вовсе не отвергнет Франкфуртской конституции
при условии принятия её немецкими государями, он осторожно
проводил идею, что незачем исключать Австрию, что Великая
Германия в том виде, в каком о ней мечтает Шварценберг,
может и должна быть создана. Но только Австрия должна,
по его мнению, осуществлять там лишь почётное первенство,
и её фактическая роль должна состоять в том, что она будет
представлять и делать преобладающим германское влияние
во внешнем мире, подчинять ему славянские страны, Италию,
3 А. Дебндур

34
t\HABA ПЕРВАЙ
в особенности Восток. Что же касается собственно Германии,
то она должна путём свободного соглашения своих государей
сгруппироваться вокруг Пруссии, признать гегемонию по-
следней и, наконец, образовать с ней своего рода политиче-
ский и военный союз, по аналогии с Таможенным союзом. По
существу этот фантастический сложный план был направлен,
подобно плану Гагерна, достоинство которого по крайней
мере заключалось в искренности, к исключению Австрии из
Германии, и надо было слишком верить в наивность
Шварценберга, чтобы воображать, что он будет склонен
принять этот план. Министр Франца-Иосифа, желая из-
бавиться ' от предложений, которые он считал оскорби-
тельными для своего повелителя, начал с заявления (4 фев-
раля), что Австрия никогда не согласится ни на своё исклю-
чение из Германской империи, ни на признание в Германии
объединённого правительства в том виде, в каком его в
тот момент создавали во Франкфурте. Бранденбург в своём
крайне путаном и неясном ответе (16 февраля), составленном с
намерением угодить одновременно Вене и Франкфурту, сооб-
щил, что прусский король вовсе не одобряет той огромной
широты власти, которую Учредительное собрание намере-
вается дать имперскому правительству, но что, по его мне-
нию, если будущий глава Германии и не должен присваивать
себе все существенные функции местных правительств, то
всё же ему необходима сильная власть. В то же время он про-
сил венский кабинет изложить свои взгляды на организацию
германского государства. Шварценберг ответил (27 февраля)
изложением проекта, который, не упоминая о правах Германии
на народное представительство, клонился просто к воссоз-
данию союзного сейма, где были бы представлены одни госу-
дари и где путём ловких махинаций с распределением голосов
(сокращённых до девяти) за Австрией всегда было бы обес-
печено большинство. Кроме того, в своём документе он фор-
мально выдвигал чрезмерное притязание на допущение в этот
союз монархии Габсбургов в целом, не исключая, как это сде-
лал Венский конгресс, её славянских, итальянских и мадьяр-
ских провинций. Наконец, через несколько дней (4 марта),
как будто намереваясь довести до крайности немецкое обще-
ственное мнение, отважный министр, возгордившийся недав-
ним успехом в Венгрии1, где только что началась новая кам-
пания, распустил Кремницский сейм и побудил своего пове-
лителя даровать конституцию, которая объединяла в один
политический организм, в одно единое представительство, все
части Австрийской монархии.
1 Победа при Капольне, одержанная Виндишгрецом 27 февраля 1849 г.

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
35
XIV
Такой вызов был тем более неблагоразумен, что в этот
момент хорошо вооружённая Венгрия, казалось, была вполне
способна улучшить своё положение, а итальянская револю-
ция, достигшая своей высшей точки, угрожала Австрии не-
минуемой войной по ту сторону Альп.
После ряда бесплодных попыток побудить папу вернуться
в свою столицу Рим создал в качестве временного правительства
(11 декабря 1848 г.) триумвират, который в ожидании созыва
Итальянского национального собрания предоставил населению
Папского государства всеобщее избирательное право и назна-
чил выборы в Учредительное собрание. Последнее, собравшись
в Риме 5 февраля 1849 г., провозгласило четырьмя днями поз-
же республику. Вскоре самый знаменитый и самый влиятельный
республиканский деятель в Италии, Маццини, вошёл в триумви-
рат, заняв в нем без труда главенствующее положение; Джузеппе
Гарибальди1, в то время уже крайне популярный партизан,
предложил свою помощь новой демократии, и его отряды быстро
пополнились многочисленными добровольцами, притекавшими
со всех сторон полуострова. Из Рима республиканский строй
в течение нескольких дней распространился на Тоскану. Её
великий герцог только что бежал и в конце концов, как и
папа, укрылся в Гаэте. Республика была провозглашена во
Флоренции 18 февраля. В тот момент можно было полагать,
что революция не задержится на Апеннинах, что вскоре она по-
дымет своё знамя в самом сердце Пьемонта.
Карл-Альберт дрожал от страха. Демократия, роптавшая
в Турине и упрекавшая короля в бездействии по отношению к Ав-
стрии, вынудила его сформировать 15 декабря 1848 г. министер-
ство, два главных деятеля которого Джоберти и Ратацци2
1 Гарибальди (Джузеппе) родился в Ницце 4 июля 1807 г.; служил
сначала в сардинском флоте, затем, замешанный в заговоре (1834), бежал
во Францию, находился некоторое время на службе у тунисского бея, затем
переправился в Америку (1836), долго сражался за республику Рио-Гранде
против Бразилии. В 1843 г. и в последующие годы под знамёнами Уругвая
доблестно сражался на море и на суше против аргентинского диктатора Ро-
заса. Страстно преданный идее национальной независимости и объединения
Италии, он предложил в апреле 1848 г. свою шпагу Миланскому комитету
обороны и во главе легиона волонтёров принимал участие в первой кампании
Карла-Альберта против Австрии. Генерал римской республиканской армии
в 1849 г., он должен был после поражения своей партии вновь покинуть
Италию, отправился в Соединённые Штаты, где занимался промышленной
деятельностью, затем — в Китай (1852), затем — в Перу, вернулся в Геную
(1854) и после того в течение нескольких лет был капитаном торгового
судна. Из дальнейшего изложения будет видна роль, которую он играл
с 1859 г. Умер на Капрере 2 июня 1882 г.
1 Ратацци (Урбано) родился в Алессандрии 30 июня 1808 г.; адвокат
в Турине (1838), затем в Казале; член Пьемонтского.парламента (1848); ми-
3*

36
глава первая
выдвинули, как и народные массы, своим лозунгом реванш за
Кустоццу. Правда, новый кабинет стремился спасти королев-
скую власть в Пьемонте. С этой целью он горячо желал не
только прекращения распространения республиканской за-
разы, но и быстрого восстановления конституционной монар-
хии во Флоренции и в Риме. По плану Джоберти, король Сар-
динии должен был начать с восстановления власти великого
герцога Тосканского и папы, чтобы вовлечь их затем в италь-
янский крестовый поход против Австрии. Таким путём Пье-
монт легко приобрёл бы гегемонию на полуострове.
Этот проект получил одобрение французского правитель-
ства, глава которого Луи-Наполеон, обязанный католической
церкви и жаждущий сохранить её благоволение, с одной сто-
роны — желал возвращения Пия IX в Рим, а с другой — ни
в коем случае не хотел, чтобы он был туда возвращён или
призван австрийцами. Елисейский кабинет1 рекомендовал про-
грамму, в силу которой реставрация во Флоренции и в Риме
должна была быть поручена исключительно сардинскому и
неаполитанскому королям. Джоберти легко мирился с этим.'
Однако было необходимо, чтобы оба беглых монарха согла-
сились на такое разрешение вопроса. Но этого-то именно и
не случилось. 4 декабря Пий IX обратился за помощью не
к какому-либо одному или двум итальянским государствам,
но ко всем католическим державам. В ответ на это обращение
Испания, попрежнему управлявшаяся консерватором Нарва-
эсом, взяла на себя 21 числа того же месяца инициативу пред-
ложить этим державам созвать конгресс в Гаэте2. Тщетно Джо-
берти старался в течение двух месяцев добиться от папы при-
нятия чисто итальянской, указанной нами выше комбинации.
Пий IX упорно отвергал помощь короля Сардинии, в лице
которого он видел лишь приспешника революции. Неаполи-
нистр внутренних дел и юстиции (15 декабря 184 J г.), вскоре после этого
председатель совета министров; был вынужден уйти в отставку после Нова-
ры (1849); лидер левого центра во время министерства д'Азелио (1849—
1852); председатель палаты депутатов (1852); министр юстиции (1854) и внут-
ренних дел (1855), вышел в отставку в январе 1858 г.; преемник Кавура
на посту председателя совета министров с июля 1859 г. по январь 1860 г.;
вторично председатель палаты (1861—1862); снова призван на пост председа-
теля совета министров в марте 1862 г.; свергнут Мингетти в декабре
того же года; женился 3 февраля 1863 г. на г-же Сольмс (Мария-Студольми-
на Визе), внучке Люсьена Бонапарта; ещё раз премьер-министр (апрель —
октябрь 1867 г.). Умер в Фрозиноне 4 июня 1873 г.
1 В 1848 г., как и впоследствии, Елисейский дворец служил резиденцией
президента Французской республики.
* Не надо забывать, что значительная часть Европы и, в частности,
Австрия ещё не признали Изабеллу 11 законной королевой Испании. Было
очевидно (это были расчёты Нарваэса), что государства, которые будут офи-
циально вести с нею переговооы в Гаэте, не смогут долее относиться к ней
как к узурпаторше.

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
37
танский король отказывался вступить в союз с Карлом-Аль-
бертом. Венский двор и подчинённый ему великий герцог Тос-
канский всеми силами боролись с пьемонтской политикой.
Римский папа разрушил все надежды туринского кабинета,
формально обратившись с просьбой о вмешательстве к Австрии,
Франции, Испании и Обеим Сицилиям. Взятому под подозре-
ние революцией и отвергаемому реакцией Джоберти стало
невозможно оставаться долее министром. Он подал в отставку.
Что оставалось делать Карлу-Альберту? Продолжать отказы-
ваться от войны значило подвергнуть себя опасности быть
ниспровергнутым в ближайшем будущем республиканской пар-
тией. Весь Пьемонт и большая часть Италии громогласно требо-
вали войны. Брюссельские переговоры, которые вследствие пред-
намеренной медлительности Шварценберга были лишь начаты,
не сулили никаких надежд итальянским патриотам. Австрия
не желала уступить ни пяди территории. Побуждаемый своим
народом покончить с этим положением путём возобновления
военных действий Карл-Альберт не скрывал от себя, что ему
придётся выступить одному, что римские и флорентийские
республиканцы мало помогут или совсем не окажут ему по-
мощи, что его слабая, дезорганизованная после Кустоццы
армия, возможно, не выдержит первого же натиска австрийских
войск. Но честь и интересы его династии были в такой мере
поставлены на карту, что ему нельзя было более колебаться.
Ввиду этого 12 марта он объявил перемирие прерванным и тор-
жественно призвал, как и в предыдущем году, Италию к нацио-
нальной борьбе.
XV
Сам по себе сардинский король не был слишком опасен
для Австрии. Но начатые им военные действия в высшей сте-
пени ухудшали и без того уже затруднительное положение
австрийского правительства. Франкфуртский парламент, ви-
дя, что венскому двору приходится бороться, с одной стороны,
с венграми, а с другой — с итальянцами, и считая, что ав-
стрийский кабинет совершенно бессилен помешать его поли-
тике, не задумываясь, нанёс ему последний удар. Несвоевре-
менное обнародование конституции 4 марта довело франкфурт-
ских депутатов до крайней степени раздражения. 12 марта
в парламент, было торжественно внесено предложение объя-
вить прусского короля наследственным императором Германии.
Правда, демократы во время первого тура голосования по-
мешали избранию Фридриха-Вильгельма, но уступки, полу-
ченные ими от партии Гагерна, не замедлили заставить их
изменить свою линию поведения. Выработка конституции была
закончена. В силу этого акта сохранялось всеобщее избира-

38
ГЛАВА ПЕРВАЯ
тельное право; император — политический, военный и дип-
ломатический глава Германии — правил через посредство ми-
нистров, ответственных перед двумя палатами: палатой депу-
татов (Volkshaus), состоящей из депутатов нации, и палатой
государств (Staatenhaus), — собранием представителей, послан-
ных парламентами различных объединённых в союз государств;
упразднялся сейм государей; наконец, монарх не пользовался
правом абсолютного veto. На этих условиях голоса передовой
партии были обеспечены Фридриху-Вильгельму, и парламент
предоставил ему, наконец, 28 марта 1849 г. императорский сан.
Германская революция, казалось, была закончена. Прус-
ский король, приняв 3 апреля депутацию собрания, которой
было поручено сообщить ему о его избрании, повторил то,
о чём он весьма часто говорил, а именно, что законным импе-
ратором его может сделать лишь избрание его монархами.
Но по его речам нетрудно было понять, насколько он уверен,
что добьётся такого избрания. Он старался внушить, что до
того времени имперское наместничество, которое продол-
жал осуществлять эрцгерцог Иоганн, принадлежит по праву
прусскому королю. Более громогласно чем когда-либо он
заверял в своём твёрдом намерении всегда и повсюду защи-
щать честь и интересы Германии. Впрочем, чтобы в этом не
могли усомниться, он тогда же приказал своим войскам воз-
обновить военные действия против Дании1 и заявил о своём
намерении не слагать на этот раз оружия до тех пор, пока
вопрос о герцогствах не будет разрешён согласно желанию
германского отечества.
Но столь превратная в течение последнего года судьба вновь
изменила ему. Прусскому королю пришлось более чем когда-
либо считаться с Австрией, которая во время этих событий
вновь, как бы чудом, оправилась от своей приниженности.
XVI
Прежде всего, из двух кампаний, которые венский двор
вынужден был предпринять (одну против Пьемонта и другую
против Венгрии), первая после первого же сражения была
выиграна им в течение нескольких дней. Старый Радецкий
после обнародования резкого и оскорбительного манифеста
1 За перемирием от 26 августа 1848 г. последовали путаные переговоры,
происходившие одновременно в Лондоне, во Франкфурте, в Берлине, в Ко-
пенгагене и т. д. и оставшиеся безрезультатными. Пруссия и германский
парламент продолжали громко требовать Шлезвиг. Дания тем менее была
склонна к уступкам, что чувствовала за собой моральную поддержку Швеции,
Англии, России и Франции. Французский генерал Фавье с разрешения свое-
го правительства отправился помочь Фридриху VII реорганизовать датскую
армию. Ввиду всего этого датский король денонсировал перемирие (26 уев»
раля J849 г.). Военные действия розобнорились 3 апреля,

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
39
против Карла-Альберта перешёл 20 марта реку Тичино во
главе сильной армии. Три дня спустя он столкнулся при Но-
варе в решительной битве с сардинскими войсками и обратил
их в бегство. Побеждённый король, отчаявшись восстановить
своё положение, решил тотчас же отказаться от короны. Дей-
ствительно, уже в самый вечер сражения Карл-Альберт от-
рёкся от престола в пользу своего старшего сына Виктора-
Эммануила и отправился в изгнание, где, снедаемый горем,
вскоре и умер1. Новый пьемонтский государь с большим тру-
дом добился, благодаря заступничеству Франции и Англии
(26 марта), перемирия, по условиям которого австрийцы по-
лучили право занять его территорию до реки Сезии и держать
гарнизон в городе Алессандрии. Таким образом Шварцен-
берг и его повелитель были избавлены от сильнейшей тревоги,
которую им внушала Италия.
Венгрию, правда, было труднее сломить, чем Пьемонт.
Унитарная конституция 4 марта довела в этой стране до па-
роксизма раздражение патриотов, взрыв которого одно вре-
мя едва не стал роковым для Габсбургского дома. Мадьяр-
ское правительство, созвав всеобщее ополчение, привело в
боевую готовность грозную армию. 14 апреля оно торжествен-
но провозгласило независимость Венгрии, и Кошут, облечён-
ный диктаторской властью, послал к различным дворам ди-
пломатических представителей, которых во многих местах не-
плохо встретили2. К тому же вот уже несколько недель, как
венгры возобновили победоносное наступление против авст-
рийских войск. Бем теснил Елачича, одерживал победу за
победой в Трансильвании и угрожал разжечь революционное
движение в Дунайских княжествах. Гёргей3 добился ещё боль-
шего успеха, ибо к концу апреля взял Пешт и, тесня нахо-
дившуюся перед ним совершенно упавшую духом главную
австрийскую армию, казалось, должен был донести в ближай-
1 Он удалился в Опорто, где умер 28 июля 1849 г. Его преемник Вик-
тор-Эммануил II, которому предстояла столь блестящая участь, родился
14 марта 1820 г., умер в Риме 9 января 1878 г.
2 В частности, в Англии, где, не компрометируя себя признанием неза-
висимости Венгрии, были рады вызывать некоторое беспокойство России,
готовившейся выступить против Венгрии.
3 Гёргей (Артур) родился в Топореце (Венгрия) 5 февраля 1818 г.; пос-
ле нескольких лет службы ушёл из армии, чтобы заняться научными иссле-
дованиями; революция 1848 г. дала ему случай показать свои военные спо-
собности. Сначала капитан в гонведе, он был назначен через несколько ме-
сяцев на высокую командную должность, которой оказался достойным бла-
годаря своим блестящим успехам. Но в начале 1849 г. открытой проповедью
преданности австрийской монархии он стал в оппозицию к Кошуту и погу-
бил таким образом Венгрию. Его соотечественники всегда упрекали его в ка-
питуляции при Вилагоше, о которой будет речь далее, называя её изменой.
После этого печального события он полностью вернулся к частной жизни.

40
ГЛАВА ПЕРВАЯ
шем будущем своё победоносное знамя до Вены. Если бы этот
генерал не потерял в результате своих пагубных трений с Кошу-
том месяца на осаду Буды и не оставался бы под Коморном в си-
стематическом бездействии, он, несомненно, довёл бы до успеха
дело, которому служил. Но его промедление спасло Австрию,
дав ей время заручиться всемогущим союзником.
Мы видели выше, что в 1848 г. крайне враждебно настроен-
ный по отношению к венграм русский император занял сво-
ими войсками не только в Польше, но также в Молдавии и
Валахии угрожающие для этой нации позиции. В январе и
феврале 1849 г. один из его генералов вторгся даже во главе
небольшого* отряда в Трансильванию, откуда Бем легко про-
гнал его. В марте Австрия сочла своё собственное положение
настолько критическим, что, не колеблясь более, стала про-
сить о посылке большой русской армии для интервенции в
Венгрии. Как должен был поступить царь? Ряд его советни-
ков держался того мнения, что не следует торопиться с помо-
щью Францу-Иосифу. Они считали, что следует предоставить
Австрии дойти до полного распада. Когда она будет доведена
до совершенной беспомощности, Николай сможет без труда
диктовать свою волю на Дунае и на всём Востоке. Но этот
монарх предпочёл следовать иным внушениям. Помощь, ока-
зываемая польскими беженцами венграм, и сочувствие, прояв-
ляемое последними к Польше, где он опасался внезапного
всеобщего восстания, раздражали царя до крайней степени.
К тому же он как единственный монарх, власть которого не
была расшатана потрясениями 1848 г., считал своим долгом
выступать в Европе в роли самого решительного поборника
консервативных принципов и явиться мстителем за оскорбле-
ния, которым революция подвергла менее счастливых, чем
он, монархов. Но главным образом он думал об осуществле-
нии своих видов на Восток и, чтобы добиться этого, рассчи-
тывал — и несколько наивно, надо сказать — на благодарность
Австрии, которую он собирался спасать. В это самое время
Франция и, в особенности, Англия, не перестававшие со вре-
мени вторжения русских войск в Дунайские княжества поддер-
живать требования Порты, вынудили царя заключить с султаном
Балта-Лиманский договор (подписан 1 мая), в силу которого царь
обещал вывести свои войска из Молдавии и Валахии. Правда,
это соглашение обеспечивало ему большие преимущества в ука-
занных провинциях1, но он всё же видел в нём неудачу и уни-
1 Балта-Лиманский договор обусловливал следующее: господари обоих
княжеств будут назначаться Портой по соглашению с Россией на семилетний
срок; собрания бояр будут упразднены; обе договаривающиеся державы ус-
ловятся позже об их восстановлении; до того времени в каждом княжестве
будет диван, состоящий из нотаблей, которых они назначат; они учредят

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
41
жение своей политики. Он вообразил, что сможет добиться лёг-
кого реванша благодаря покорности Франца-Иосифа, который не
преминет, как он полагал, оказать ему в свою очередь доб-
рые услуги хотя бы тем, что не будет препятствовать его дей-
ствиям. Наконец, царь, не питавший никакой симпатии к гер-
манскому объединению, считал крайне важным, чтобы Австрия
вновь стала сильной и была таким образом способна помешать
Пруссии осуществить её замыслы, касающиеся Германии. Ру-
ководясь этими мотивами, русский государь обещал неогра-
ниченное содействие венскому двору. С апреля сильная ар-
мия под начальством Паскевича была сосредоточена на се-
верной границе Венгрии. В начале мая первые русские колон-
ны вторглись в эту страну. Мадьяры не отказались от борьбы,
но почувствовали, что дело их потеряно.
XVII
Шварценберг не стал ожидать заключения союзного до-
говора, чтобы дать понять Пруссии, что располагает сред-
ствами остановить Фридриха-Вильгельма на его окольном и тай-
ном пути к императорской короне. В начале апреля он заявил,
что Австрия не признаёт Франкфуртской конституции, и при-
казал 121 австрийскому депутату, заседавшим в германском
парламенте, покинуть это собрание. Затем он предложил эрц-
герцогу Иоганну остаться имперским наместником и не при-
знал за прусским королём права заменить его. Вскоре он на-
правил в Берлин Шмерлинга, который посетил Фридриха-
Вильгельма (15 апреля) и от имени Франца-Иосифа и Николая
несомненно говорил с ним совершенно недвусмысленно, ибо
вскоре после этого прусский король, всегда склонный быстро
поддаваться панике, решился, вопреки общественному мнению
и желанию новой прусской палаты депутатов (которую он
вынужден был распустить), официально отказаться от импе-
раторской короны (27 апреля). Правда, он заявил, что этот
в Молдавии и Валахии две комиссии, в обязанности которых будет входить
указывать им и представлять на их утверждение изменения, подлежащие
внесению в административное положение 1831 г.; каждая из них будет со-
держать в этих провинциях войска численностью от двадцати пяти до трид-
цати тысяч человек «в данное время» и до тех пор, пока существует угроза
границам (со стороны Венгрии), в десять тысяч,человек — до завершения
внутреннего умиротворения и до окончания реорганизации милиции. До но-
вого указания они будут представлены в княжествах двумя верховными
комиссарами, наличие которых, как это легко понять, должно было поста-
вить новых господарей в положение простых губернаторов. Впрочем, Рос-
сия не торопилась с выполнением договора, по крайней мере в том, что ка-
салось военной оккупации, которую она под различными предлогами про-
длила до апреля 1851 г,

42
ГЛАВА ПЕРВАЯ
отказ продиктован исключительно его монархической щепе-
тильностью и что он не отказывается от надежды сплотить
вокруг себя всю Германию путём соглашения государей. Но
было сомнительно, чтобы ему это удалось. К тому же не о
том мечтал германский народ, желавший создать империю,
основанную на принципе национального суверенитета.
Решение прусского короля вызвало глубокое разочарова-
ние германского мира. Тотчас же последовало сильнейшее
возбуждение во всей Германии. В большинстве государств
союза вспыхнули восстания, и от монархов потребовали призна-
ния Франкфуртской конституции. Наиболее слабые покори-
лись этому под давлением необходимости. Другие оказали
сопротивление и этим дали Пруссии время притти к ним на
помощь. Так, в первой половине мая саксонский и ганновер-
ский короли после нескольких дней упорного сопротивления
призвали войска Фридриха-Вильгельма, которые пушечными
и ружейными залпами восстановили монархический порядок
как в том, так и в другом государстве. Берлинский кабинет
не преминул, впрочем, воспользоваться нуждой этих госуда-
рей в его помощи, чтобы продиктовать им 26 мая союзный
договор, известный под названием договора трёх королей,
который, по его мнению, должен был иметь для Пруссии са-
мые плодотворные последствия.
. Мы объясним в следующей главе характер и значение это-
го соглашения. Здесь достаточно указать, что в тот момент
тактика Фридриха-Вильгельма состояла в том, чтобы снискать
расположение немецких государей, голоса которых он решил
добиваться, помогая им manu militari (вооруженной рукой)
подавить революцию1. Ввиду этого в середине мая он откры-
то высказался против Франкфуртского парламента, который
усваивал повадки Конвента и призывал теперь Германию
к оружию на защиту мартовской конституции. Австрийские
депутаты покинули это собрание. Прусские депутаты посту-
пили так же. С этого момента дезертирство усилилось. Вскоре
в Франкфурте осталась лишь небольшая группа демократов,
раздражённых своим бессилием и ещё более от этого возбуж-
дённых. Сам Гагерн, хотя и покинул министерство вслед-
ствие того, что эрцгерцог Иоганн отказывался следовать его
энергичным советам, всё же разошёлся с демократами, когда
они объявили о намерении отрешить этого принца от намест-
ничества (19 мая), и собрал в Готе со своими друзьями из
третьей партии эфемерное, лишённое власти собрание, вскоре
прекратившее своё существование. Парламент, состав кото-
1 Он сам готовился воспользоваться обстоятельствами, чтобы ограни-
чить, насколько возможно, свободы, которые счел необходимым даришиъ
своему народу конституцией 5 декабря 1848 г.

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
43
рого сократился до 105 членов, под угрозою прусских войск
покинул 30 мая Франкфурт и укрылся в Штутгарте1, где со-
противлялся ещё несколько дней, и в конце концов, был
разогнан военной силой (19 июня) по распоряжению вюртем-
бергского правительства. Правда, Западная Германия, ка-
залось, приняла его сторону. В этот момент Рейнская область
была театром республиканских волнений, успокоению кото-
рых далеко не способствовало соседство с Францией, также
находившейся в состоянии сильной смуты2. Великий герцог
Баденский вынужден был бежать из своих владений. Но вско-
ре появилась прусская армия под командованием принца Виль-
гельма. В несколько недель (июнь—июль) она подавила демо-
кратическое восстание. Жестокие казни, возобновившиеся ещё
раз в августе и в сентябре, заставили Западную Германию,
точно так же как недавно Центральную Германию, вернуться
к своей обычной покорности. Фридрих-Вильгельм, войска ко-
торого, сопутствуемые победами от Кельна до Карлсруэ, раз-
вёртывались вдоль Рейна, как бы собираясь угрожать Фран-
ции, казалось, был в ^состоянии диктовать свою волю всем
германским государствам.
Конечно, если бы этот монарх имел смелость и надлежащий
дух завоевателя, он воспользовался бы в этот момент своими
успехами, чтобы навязать свою гегемонию Германии. Но не-
решительность была основной чертой его характера. Он умел
вести спор, но никогда не был человеком действия. Впрочем,
он только что испытал в Дании чрезвычайно серьёзную не-
удачу; этого было достаточно, чтобы вселить в него уныние и
заставить его потерять голову. Подвергшийся в апреле с его
стороны нападению Фридрих VII сумел благодаря косвен-
ному содействию покровительствовавших ему держав не толь-
ко оказать сопротивление, но и предпринять наступление, и
после трёхмесячной кампании пруссаки потерпели 6 июля
под Фредерицией крупное поражение. Ввиду этого 10 июля
берлинский кабинет по настоянию взявших на себя посредни-
чество дворов согласился на предварительные условия мира
с копенгагенским двором. Было заключено новое перемирие,
и в ожидании урегулирования спорных вопросов было
решено, что северная часть Шлезвига будет занята швед-
скими войсками, а южная — прусскими; датский король,
впрочем, сохранял при этом свои права.
1 Вюртембергский король был вынужден в результате восстания признать
25 апреля имперскую конституцию.
1 Передовая партия резко нападала тогда на президента Луи-Наполеона,
и 13 июня некоторые депутаты, во главе которых находи пся Ледрю-Роллен,
пытались его свергнуть путем народного восстания, не имевшего, впрочем,
успеха.

44
ГЛАВА ПЕРВАЯ
XVIII
В течение этого времени австрийская и русская армии с
трудом боролись в Венгрии с поднятыми по тревожному сиг-
налу ополчениями Кошута, но всё же с каждым днём про-
двигались вперёд. После более чем двухмесячной кампании
диктатор, которому плохо помогал завидовавший польским
генералам Гёргей, должен был признаться, что продолжение
войны невозможно. Видя, что его страна поставлена в тяжё-
лое положение и её дело по вине другой страны проиграно,
он 11 августа сложил с себя полномочия. Через два дня тес-
нимый русскими войсками Гёргей капитулировал со всей своей
армией при Вилагоше. «Венгрия, — писал Паскевич царю, —
у ног вашего величества»1. Ряду руководителей мадьярского
восстания удалось укрыться в Турции. Но их несчастной стра-
не предстояло в течение многих лет терпеть беспощадную ре-
акцию.
Падение революционной Италии совпало в этом трагиче-
ском 1849 г. спадением независимой Венгрии. По обе сторо-
ны Альп, в Венгрии и Италии, Австрия торжествовала победу
почти в один и тот же час. Но как это ни странно, если ей уда-
лось победить на Дунае лишь с помощью деспотического пра-
вительства (России), то подавлению демократии на берегах
Тибра, а вследствие этого и на всём итальянском полуострове,
она была обязана соучастию республики (Франции).
Правда, в Италии реакция началась на следующий день
после Новары. В апреле и в мае 1849 г. неаполитанский король,
после роспуска третьего парламента и фактической отмены кон-
ституции от 11 февраля 1848 г., снова завоевал Сицилию, ко-
торую его войска предали огню и мечу. В то же время контр-
революционная партия свергла республику во Флоренции и
впустила австрийские войска в Тоскану. Но Римская респуб-
лика продолжала существовать. Пока она держалась, Пье-
монт мог отказываться от подписания мира, а геройски со-
противлявшаяся Венеция не оставляла надежды на победу.
Но Риму угрожал не только венский двор. Елисейский каби-
нет также замышлял его гибель. Луи-Наполеон и его министры
твёрдо решили не допускать, чтобы Австрия одна распоряжа-
лась в Центральной Италии. Необходимо добавить, что не
признавая республики Маццини, они решились на вмешатель-
ство не для её поддержки, а для её свержения. В этом деле
министерством, номинально возглавляемым Одилоном Барро,
1 В самом деле она была полностью покорена, за исключением крепости
Коморн, которая сопротивлялась под командованием генерала Кланка до
конца сентября.

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
45
руководил один из наиболее активных и ловких лидеров ка-
толической реакции граф де Фаллу1. Президент был обязан
духовенству тем, что ему удалось вытеснить Кавеньяка'. Не
имея возможности обойтись без помощи духовенства в деле
создания империи, которое он замышлял уже в ту пору, он
был тем более склонен заискивать перед католической цер-
ковью, что кончался срок полномочий Учредительного собра-
ния и Франции предстояло вскоре избрать членов Законода-
тельного собрания путём всеобщего голосования, в котором
церковь должна была играть большую роль. Несомненно,
пока не было распущено Учредительное собрание — искрен-
не стоящий за республику орган, — было бы неблагоразумно
раскрывать перед ним свои планы. Однако обстоятельства
требовали срочных решений; необходимо было действовать
как можно скорее. Принц вышел из затруднений путём изво-
ротливой и макиавеллистической политики, заслуга изобре-
тения которой, возможно, принадлежала не ему одному, но
которая увенчалась для него полным успехом.
30 марта он без труда добился от народных представителей,
встревоженных известием о Новаре, резолюции, гласившей,
что «если для лучшего обеспечения целостности пьемонтской
территории и лучшей защиты интересов и чести Франции
исполнительная власть сочтёт необходимым подкрепить свои
переговоры путём частичной и временной оккупации какого-
либо пункта Италии, она найдёт в Национальном собрании
самое искреннее и самое полное содействие». Ссылаясь на это
голосование, Луи-Наполеон потребовал несколькими днями
позже (16 апреля) ассигнования кредита, предназначенного на
содержание корпуса войск, которые под командованием гене-
рала Удино2 отправлялись в Чивитавеккию. Кредит был предо-
1 Фаллу (Фредерик-Альфред-Пьер, граф, де) родился в Анжере в 1811 г.;
приобрёл в царствование Луи-Филиппа как писатель известное влияние
в легитимистской и клерикальной партии, был избран в палату депутатов
в 1846 г. Благодаря своим республиканским заявлениям был избран в Учре-
дительное собрание 1848 г.; его знаменитый доклад сделал неизбежным июнь-
ское восстание; с декабря 1848 по октябрь 1849 г. был министром Луи-На-
полеона, который отделался от него и его коллег после того, как счёл, что
больше в них не нуждается; был арестован 2 декабря 1851 г. В период Импе-
рии делил своё время между занятиями сельским хозяйством и упорной по-
лемикой против политики Наполеона III. Не смог пройти в 1871 г. в Нацио-
нальное собрание, но тем не менее в продолжение ряда лет, особенно в 1873 г.,
был одним из самых влиятельных вождей партии монархического слияния.
Умер в Париже 6 января 1886 г. Его «Memoires d'un royaliste» были опублико-
ваны в 1888 г.
* Удино (Никола-Шарль-Виктор), герцог Реджио, сын маршала, но-
сившего то же имя, родился в Бар-ле-Дюк 3 ноября 1791 г.; командир эскад-
рона в 1814 г., генерал-майор в 1824 г., генерал-лейтенант в 1835 г. после
блестящей кампании в Алжире; член палаты депутатов, где он заседал, вхот

46 ГЛЛВЛ ПЕРВАЯ
ставлен, но никто не представлял себе, что французские
войска направляются в Италию с целью уничтожения Рим-
ской республики. Каково же было изумление членов Учреди-
тельного собрания, когда вскоре после этого они узнали, что
Удино, высадившись в Чивитавеккии 25 апреля, двинулся на
Рим с враждебными намерениями и 30-го того же месяца понёс
большие потери при неудачной атаке этого города. Крайне
раздражённое собрание тотчас же вынесло (7 мая) резолюцию,
предлагавшую правительству «немедленно принять необхо-
димые меры, чтобы итальянская экспедиция не отвлекалась
более от намеченной ей цели». Но Луи-Наполеон уже на сле-
дующий день взял на себя ответственность и написал гене-
ралу письмо, в котором предлагал ему продолжать предприя-
тие и извещал его о посылке сильных подкреплений.
Между тем выборы в Законодательное собрание приближа-
лись. Казалось, что они должны быть благоприятными для
реакции. Но поскольку в результате какой-либо случайности
могло произойти и обратное, принц с целью приберечь себе
средство защиты отправил в Рим специального агента
де Лессепса1, которому было поручено вступить в переговоры
с триумвиратом. Дипломат этот поехал, не подозревая, возмож-
но, что он используется в целях обмана, и весьма лойяльно
вёл с 17 по 31 мая переговоры с Маццини. В то время как ге-
нерал Удино, воспользовавшийся этой передышкой, завершал
свои приготовления к атаке, австрийцы, вторгшиеся в конце
апреля на папскую территорию, дошли до Анконы, а два кор-
пуса — один испанский, другой неаполитанский — также про-
никли с юга в Папскую область. Лессепс заключил, нако-
нец, с Римской республикой вполне приемлемое соглашение,
ставившее её под покровительство французских войск, правда,
без права занятия последними Рима. Но в этот момент комедия
окончилась. Результат французских выборов (происходивших
18 мая) стал известен. Они дали значительное большинство
дя в левый центр, в 1842—1848 гг.; командир альпийского наблюдательного
корпуса (март 1848 г.); член Учредительного собрания (1848) и Законода-
тельного собрания (1849); арестован 2 декабря 1851 г. Умер в 1863 г.
1 Лессепс (Фердинанд, де) родился в Версале в 1805 г.; атташе во фран-
цузском генеральном консульстве в Лиссабоне (1825), затем в торговом
департаменте министерства иностранных дел (1827); атташе в гене-
ральном консульстве в Тунисе (1828); вице-консул в Египте (1831—1833);
консул в Каире (1833); несколько раз управлял (1834— 1836) гене-
ральным консульством в Александрии; консул в Роттердаме (1838),
в Малаге (1839), в Барселоне (1842), где остался в звании генерального кон-
сула (1847); посланник в Мадриде (1848—1849); был дезавуирован после
своей миссии в Риме, что заставило его отказаться от дипломатической карь-
еры (1849). Как известно, впоследствии Лессепс осуществил колоссаль-
ное предприятие — прорытие Суэцкого перешейка, а позже начал, с меньшим
успехом, строительство Панамского канала.

ПОТРЯСЕНИЕ ЕВРОПЫ
4?
реакционным партиям. Удино получил приказ не медлить
больше с нападением на Рим. Генерал заявил тогда, что не
признаёт соглашения, заключённого Лессепсом, и последний
тотчас же вернулся в Париж, где был скандально дезавуи-
рован. Осада Рима началась 1 июня. Маццини и его коллеги
возлагали ещё в течение нескольких дней надежды на успех
республиканского переворота, который мог произойти во Фран-
ции, если бы Ледрю-Роллен и его друзья не потерпели жалкой
неудачи в своей попытке восстания 13 июня. С этого момента
дальнейшая борьба римлян могла вестись лишь во имя спасения
чести. 29 июня удачный штурм одних из ворот Рима если и
не заставил триумвиров сдаться, то вынудил покинуть го-
род. 2 июля они сложили с себя полномочия; Гарибальди ушёл
с несколькими оставшимися у него тысячами солдат, которые
вскоре были рассеяны в Апеннинах австрийцами. На
следующий день Удино вошёл в Рим; вскоре папское
правление было восстановлено во всей своей суровости. Из
своего убежища в Гаэте, которое он пожелал покинуть лишь
в следующем году, Пий IX, покорный ретроградной политике
своего министра Антонелли1, под защитой французских войск
и несмотря на протесты Луи-Наполеона2, руководил реакцией,
вскоре вернувшей Папское государство к изжившему себя и
ненавистному режиму Григория XVI. В общем оказалось,
что французское правительство работало на Австрию, внуше-
ниям которой только и следовал Пий IX. Предпринимая унич-
тожение Римской республики, Луи-Наполеон обрекал себя
на вечную оккупацию Рима3. Чтобы обеспечить временный
успех своего личного честолюбия, он совершил коренную
ошибку, за которую ему пришлось очень дорого поплатиться
1 Антонелли (Джакомо) родился в Соннио около Террачины 2 апреля
1806 г.; получил от Григория XVI пост помощника министра внутренних дел
(1841), затем второго казначея (1844), великого казначея обеих апостолических
палат (или министра финансов) в 1845 г.; кардинал (12 июня 1847 г.) при ПииIX,
который назначал его последовательно председателем государственной
Консульты (1847) и председателем совета министров (март 1848 г.); отстра-
нённый на некоторое время — для вида — от дел, он всё же оставался близ-
ким советником папы и последовал за ним в Гаэту в ноябре 1848 г.; наз-
наченный вскоре государственным секретарём, руководил с тех пор пап-
ской политикой до своей смерти (б ноября 1876 г.)
1 Президент Французской республики счёл необходимым обратиться
по этому поводу с серьёзными упрёками к папскому правительству через
одного из своих адъютантов, Эдгара Нея. 18 августа президент написал
письмо, которое опубликовал и в котором требовал от римского папы в почти
повелительных выражениях общей амнистии, секуляризации управления, ус-
тановления кодекса Наполеона и либерального правительства. Впрочем,
папский престол совершенно не считался с этой программой.
8 Если французы остались в Риме (так как светская власть папы бы-
ла вотиожиа лишь под защитой их штыков), то австрийцы со своей сто-
роны обосновались в легатствах и оставались там до 1859 г.

4S
ГЛАВА ПЕРВАЯ
двадцатью годами позже и которую Франция должна была
искупить ещё более жестоким образом, чем он сам.
Впрочем, в эту эпоху он положил начало неискусной и
противоречивой политике уравновешивания, ставшей для не-
го позже столь пагубной. Ибо, проводя заодно с Австрией
контрреволюционную политику в Центральной Италии, своим
содействием Пьемонту он поддерживал в известной мере сво-
боду и национальный принцип. В самом деле, именно его по-
средничеству, поддержанному Англией, сын Карла-Альберта
был обязан тем, что добился 6 августа 1849 г. от венского дво-
ра сравнительно выгодного мира. По этому договору, на ко-
торый нелегко было, однако, согласиться сардинским патрио-
там1, Виктор-Эммануил получил обратно все свои владения;
Австрия наложила на него только контрибуцию в 75 мил-
лионов. Впрочем, она умерила бы в этом отношении свои тре-
бования, если бы молодой король пожелал упразднить консти-
туцию, введённую его отцом в марте 1848 г. Но в этот момент,
когда весь остальной полуостров был охвачен реакцией и
находился под иностранным господством, Виктор-Эммануил по
довольно счастливому наитию решил сделать из своего ко-
ролевства прибежище свободы. Позже он был щедро за это
вознаграждён. С той поры итальянская нация возложила на
него все свои упования.
Но в ожидании наступления дня реванша, казавшегося
тогда очень далёким, она должна была печально склонить
голову. В результате австро-пьемонтского мира пал её по-
следний оплот. Венеция, твёрдо сопротивлявшаяся до того
времени и оспаривавшая в продолжение 18 месяцев свои ла-
гуны у австрийского флота и армии, Венеция, которой не
приходилось больше ждать откуда-либо помощи или пере-
мены, должна была в конце концов признать себя побеждён-
ной. Диктатор Манин сложил с себя полномочия и, в то время
как враг входил в город (22 августа), удалился в изгнание,
где жил в бедности и где смерть настигла его раньше, чем
пробил час освобождения его отечества.
Так закончился великий революционный кризис 1848 г.
В эпоху, до которой мы дошли, народы после стольких волне-
ний, восстаний, надежд были повсюду побеждены; повсюду
торжествовали монархи. Но их победа была скорее кажу-
щейся, чем реальной. Пушки молчали, но перед дипло-
матией стояли ещё грозные проблемы, решение которых
1 В Турине палата депугатов его отвергла. Так как король не смог
сломить её сопротивление, он должен был её распустить (20 ноября) и
назначил выборы нового собрания, которое из патриотизма, покоряясь
необходимости, утвердило этот договор (20 декабря 1849 г.).

потрясение европы
49
могли дать лишь свобода или осуществление национального
принципа1.
1 Источники: «Annuaire des deux mondes,» аппёе 1850.—Antioche,
Ad. d\ Deux diplomates, Ie comte Raczynsky et Donoso Cortes.—Azeglio, M.t
Correspondance. Balleydier, Histoire des revolutions de P empire d'Autriche
(1848—1849); Turin et Charles-Albert; Histoire de la revolution de Rome
(1846—1850).—Barrot, Odilon, Memoires.—Belgiojoso, princesse, de, L'ItaÜe
et la Revolution italienne en 1848 (Revue des deux mondes, 1848—1849);
Belgique (Lettres sur la), (Revue des deux mondes, 15 juillet—15 aout 1848).—
Berger, Vie du prince de Schwarzenberg.—Berryer, Discours parlementaires.—
Beust, comte, de, Memoires, t- I. — Bianchi, Storia documentata del la diplo-
mazia europea in Italia (1815—1861). — Blanc, L., Histoire de la revolution
de 1848. — Broglie, Albert, de, De la politique etrangere de la France depuis
la revolution de fevrier (Revue des deux mondes, 1 aout 1848).—ßu/oz, LaSuisse
depuis la revolution defdvrier (Revue des deux mondes, I octobre 1850).—Bun-
sen, baron, de, Memoires. Canitz-Dallwitz, baron, de, Denkschriften, t. II.—
Cantu, Delia indipendenza italiana, t. III.— Costa de Beauregard, Les dernie-
res annees du roi Charles-Albert; Affaires de Danemark (Revue des deux
mondes, 15 mai 1849).— Desprez, H., Le Danemark et la Confederation ger-
manique (Revue des deux mondes, 1 octobre 1848); La Revolution dans PEu-
rope Orientale (Revue des deux mondes, 1848—1849); Les Polonais dans la
revolution europeenne (Revue des deux mondes, 15 aout, 15 septembre 1849);
La Turquie et Г Alliance austro-russe (Revue des deux mondes, 1 novembre
1849).—Deventer, van, OnquanteanneesdePhistoire federate de PAHemagne.—
Droysen, La Revolution danoise de 1848. — Favre, J., Discours
parlementaires. — Falloux, comte, de, Memoires d'un royaliste. — Ficquel-
mont, comte, de, Eclaircissements sur Pintervalle du 20 mars au 4 mai 1848. —
Fouquier, Annuaire historique, annees 1848—1849. — Gamier -Pages, Histoire
de la revolution de 1848. — Geoffroy, L., de, Affaires d'ltalie (Revue des deux
mondes, 1848—1850).—Greville, C/2.,Lesquinze premieres annees du regne de la
reine Victoria.—Harcourt, В, <te,Lesquatre ministeres deM. Drouyn de Lhuys.—
f/fry^,£d.,Lacriseirlandaise depuis lafin du XVIII siecle.—Hubbard, Histoire
contemporaine de PEspagne, t. V.—Klaczko, J., Etudes de diplomatic con-
temporaine.—La Gorce, Histoire de IasecondeRepublique franchise.—Lamartine
Histoire de la Revolution de \848.—Langsdorff, de, La Hongrie en 1848(Revue
des deux mondes, 1848); La Transylvanie jusa,u'en 1849 (Revue des deux mon-
des, 1849).—Mac Carthy, Histoire contemporaine de PAngIeterre,t 11.—Maissin,
E., La Mediation anglo-francaise ä Palerme (Revue des deux mondes, 15 avril
1849). — Martin, H., Daniel Manin. — Martin, Th., Le prince Albert, t. I.—
Malmesbury, Memoires d'un ancien ministre.—Metternich, prince, de, Me-
moires, documents et ecrits divers, t. VIII.—M0lbeck, Le duche de Schleswig
dans ses rapports historiques avec le Danemark et avec le Holstein. — Mon-
tanelli, Memoires. — Normanby, lord, Une annee de revolution. — Pepe, G.,
Histoire des revolutions et des guerres d'ltaüe en 1847, 1848 et 1849. — Per-
rens, Deux ans de revolution en Itaüe. — Pierre, V., Histoire de la Republique
de 1848. — Pillersdorf, baron, de, Coup d'oeil retrospectif sur les evenements
politiques en Autriche pendant les annees 1848—1849.— Rattazzi, M-me,
Rattazzi et son temps, t. I.— Ricciardi, Histoire de la revolution d'ltaüe
en 1848.— RemppfM.f Le Danemark et PAHemagne. — Rothan, L'Europe
et Pavenement du second Empire. — Stern, D., Histoire de la revolution de
1848. — Simon, E., L'Empereur Guillaume. — Saint-Rene Taillandier,
Etudes sur la Revolution en Allemagne.—Thiers, Discours parlementaires.—Tho-
mas, Alex., La Praguerie en 1848 (Revue des deux mondes, 1 septembre 1848).
Ulloa, general, Guerre de Pindependance ita-Üenneen 1848—1849.— Varnhagen
d*Ense, Journal. — Yranyi et Chassin, Histoire politique de la revolution
de Hongrie en 1847— 1849. —Zeller, Pie IX et Victor-Emmanuel, etc.
4 А. Дебидур

ГЛАВА ВТОРАЯ
ПОЛИТИКА ШВАРЦЕНБЕРГА
I. Пруссия и Ограниченная уния.—II. Шварценберг и договор от 30 сентября
1849 г. — III. Г-н фон Бейст и союз трёх королей. — IV. Эрфуртский пар-
ламент и пленум Франкфуртского сейма (1850). — V. Датский вопрос и
Лондонская конференция. — VI. Австро-прусский конфликт 1850 г. —
VII. Ольмюцское отступление. — VIII. Дрезденская конференция и евро-
пейское равновесие (1850—1851). — IX. Франкфуртский сейм и политика
реакции.— X. Государственный переворот 2 декабря 1851 г. и его послед-
ствия.—XI. Шварценберг и вопрос о Таможенном союзе (1851—1852). —
XII. Урегулирование вопроса о датском престолонаследии; Лондонский
договор.
(1649—1852)
I
Внимание Европы было Приковано до августа 1849 г. к
венгерской и итальянской войнам. Но с этого времени ей
пришлось перенести внимание на Германию, федеральная орга-
низация которой требовала ещё перестройки и гегемонию над
которой Австрия менее чем когда-либо была расположена
уступить Пруссии.
Фридрих-Вильгельм IV не сумел воспользоваться случаем
и навязать германским государствам свою волю в тот период,
когда занятые на реке Тиссе армии Франца-Иосифа и Нико-
лая не могли ему в этом помешать. Но он далеко не отказы-
вался от намерения и от надежды господствовать над Герма-
нией. Вдохновляемый своим любимым наперсником Радови-
цем, человеком столь же фальшивого и химерического ума,
как и он сам, он путём убеждения рассчитывал склонить госуда-
рей прежнего (Германского) союза на отказ в его пользу от почти
всех прерогатив верховной власти и на признание его в качестве
их наследственного главы. В этом отношении его, главным
образом, вводила в заблуждение лёгкость, с которой он до-
бился от дрезденского и ганноверского кабинетов заключения
договора трёх королей.
Это соглашение, заключённое 26 мая 1849 г., устанавли-
вало между договаривающимися сторонами союз, «имеющий
своей целью сохранение внутренней и внешней безопасности
Германии, а также независимости и неприкосновенности от-
дельных германских государств». Права и обязанности чле-

политика шварценберга
51
нов Германского союза оставались в силе. Союз трёх монархов
допускал присоединение всех немецких государств, которые
сочтут нужным примкнуть к их Унии. Всякий член новой
лиги получал право на её военную или дипломатическую по-
мощь, смотря по обстоятельствам. Договор был заключён на
годичный срок, но мог быть продлён, если до тех пор новая
германская конституция не будет ещё введена в действие. Во
главе Союза была поставлена коллегия, состоявшая из упол-
номоченных союзных правительств. Но верховное руковод-
ство военными операциями и дипломатией принадлежало
Пруссии. Все военные силы союзных государств могли быть
объединены и составить, в случае необходимости, общую ар-
мию. Члены Унии обязывались даровать Германии новую
конституцию и избирательный закон, а также созвать сейм
для их пересмотра. Наконец, должен был быть учреждён и
заседать в Эрфурте временный третейский суд.
Через два дня после заключения договора берлинский ка-
бинет обнародовал в виде приложения к нему свой проект
германской конституции. Согласно этому документу, Ограни-
ченная уния, создание которой замышлял берлинский каби-
нет, должна была иметь в качестве наследственного главы
прусского короля. В круг действия центральной власти вхо-
дили: дипломатия, война, армия, флот, таможни, железные доро-
ги, почта телеграф, денежная система, система мер и весов и т.д.
Наследственному главе в деле осуществления исполнитель-
ной власти должен был помогать совет монархов, входящих в
Унию князей (или их уполномоченных). Законодательная власть
осуществляется двумя собраниями: палатой государств
(Staatenhaus), половина членов которой назначается различными
правительствами, а вторая половина — местными парламен-
тами, и палатой депутатов (Volkshaus), избираемой путём двух-
степенного общенационального голосования. Гарантируются
Основные права, провозглашённые великим парламентом 1848 г.
(они приблизительно соответствовали французской Деклара-
ции прав человека и гражданина). Из приведённых подроб-
ностей видно, что эта конституция воспроизводила в значи-
тельной части франкфуртскую. Как мог надеяться прусский
король на её добровольное принятие столь ревностно относив-
шимися к своим прерогативам германскими государями?
По правде сказать, ему было довольно легко добиться со-
гласия мелких князьков, обречённых в силу географического
положения их государств на пассивное подчинение любым
желаниям Пруссии. Таким образом Ограниченная уния на-
считывала уже через несколько недель до 28 членов.
Но союз всех этих мелких правительств, составлявших в
целом лишь десятую часть Германии, не являлся силою для
4*

52
ГЛАВА ВТОРАЯ
берлинского кабинета. Ему необходимо было привлечь вто-
ростепенные государства, то есть королевства, великие гер-
цогства. Но как раз с этой стороны Фридрих-Вильгельм встре-
тил лишь холодное отношение. Великий герцог Баденский,
территории которого были заняты прусскими войсками, не
мог в тот момент оказать сопротивление. Но чувствовалось,
что став снова хозяином в своём государстве, он сбросит с
себ/i иго, которому желал подчинить герцога его покровитель.
Что касается вюртембергского и баварского королей, зани-
мавших господствующее положение в Южной Германии, то
после трёхмесячных переговоров они ответили категорическим
отказом присоединиться к Ограниченной унии (сентябрь 1849 г.).
II
В то время всем этим монархам особую смелость придавали
австрийские победы. Венский двор оказался свободным, на-
конец, в своих действиях. Гордый своими крупными успехами
в Италии и в Венгрии и поддерживаемый санкт-петербург-
ским кабинетом, не желавшим подобно ему создания герман-
ского объединения под руководством Пруссии, венский двор
готов был препятствовать, насколько это было в его власти,
планам Фридриха-Вильгельма. Мечтой Шварценберга было
попросту воссоздать Германский союз, но организованный
таким образом, чтобы Австрии было обеспечено постоянное
большинство в сейме и, главным образом, чтобы она была при-
нята в Германский союз с совокупностью всех ее территорий.
Если бы ему удалось осуществить такую программу, дом Габс-
бургов пользовался бы для давления на Восток и на Италию
всем удельным весом Германии, располагал бы 70 миллио-
нами людей в центре Европы, держал бы в страхе все
державы или, вернее говоря, легко господствовал бы
над ними.
В ожидании выполнения такого плана Австрия явно за-
пугивала Пруссию, которая не чувствовала себя тогда в силах
померяться с ней оружием и не испытывала к этому никакого
желания. Впрочем, Шварценберг проявил большую ловкость.
Он предложил, чтобы эрцгерцог Иоганн, продолжавший вы-
полнять свои обязанности имперского наместника, был от них
освобождён и чтобы в ожидании будущей германской конститу-
ции федеральная власть осуществлялась комиссией из четырёх
членов, причём венский и берлинский дворы должны были
назначать по два члена комиссии. У прусского правительства
было тем меньше мотивов противиться подобному порядкув
что Австрия сама, предлагая положить конец полномочиям эрц-
герцога, давала, казалось, доказательство самого полного

ПОЛИТИКА ШВАРЦЕНБЕРГА 51
бескорыстия. Впрочем, на каком основании стала бы Пруссия
поддерживать долее власть, созданную Франкфуртским пар-
ламентом, уничтожению которого она помогала и верховной
власти которого она никогда не признавала? Действительно,
Фридрих-Вильгельм уступил без особых затруднений и за-
ключил с Францем-Иосифом договор, от 30 сентября 1849 г.
об учреждении, в соответствии с видами этого государя, вре-
менного общегерманского правительства. Было постановлено,
что этот временный порядок будет существовать до 1 мая
1850 г., если только обстоятельства не потребуют его про-
дления, и что смешанная комиссия будет руководить делами
в соответствии с союзной конституцией (то есть законами
1815 и 1820 гг.). В общем это было крупным успехом
Австрии.
Упраздняя власть эрцгерцога, эта держава уничтожала по-
следние следы полномочий, осуществлявшихся недавно Франк-
фуртским парламентом. Назначая двух членов комиссии, она
официально возвращалась в лоно Германии, откуда её хотели
исключить, открыто принимала там на себя руководство анти-
прусской партией и, опираясь фактически на старое союз-
ное законодательство, могла без большого труда добиться
юридического восстановления последнего.
Договор от 30 сентября был представлен различным гер-
манским государствам, которые единодушно его одобрили
(октябрь — ноябрь). Передача 20 декабря эрцгерцогом Иоган-
ном своих полномочий четырём представителям двух великих
германских дворов положила начало вступлению в силу этого
договора. Первым результатом только что одержанной Австрией
дипломатической победы было то, что она придала смелости
всей Германии в её сопротивлении прусскому честолюбию.
Соглашение трёх королей, которое Фридрих-Вильгельм счи-
тал столь прочным, распалось самым естественным образом.
Ганноверское и саксонское правительства не нуждались бо-
лее в военной помощи Пруссии и, вполне уверенные, что Ав-
стрия, в случае необходимости, не откажет им в своей под-
держке, начали оспаривать возможность осуществления Огра-
ниченной унией своих прав. Они заявляли, что вошли в неё
лишь при условии, что к ней присоединятся все остальные гер-
манские правительства. Отрицательная позиция, занятая многи-
ми из этих правительств, освобождала, следовательно, их от обя-
зательств. Ганновер дошёл до того, что заявил в декабре о фор-
мальном упразднении договора от26мая, который, по его мнению,
не имел больше никаких оснований для существования. Прус-
сия тщетно протестовала и угрожала двум государствам-от-
ступникам обращением к трибуналу (январь — февраль1850 г.).
Напрасно объявила она (13 февраля) о созыве парламента, кото-

54
ГЛАВА ВТОРАЯ
рому было поручено обсудить и пересмотреть представленный
ею проект конституции. Ганновер и Саксония заявили, что
они не пошлют туда представителей, и с открытым пренебре-
жением относились к прусскому гневу.
III
Через несколько дней дрезденский кабинет пошёл ещё
дальше. Тогда (как и в течение долгого периода впоследствии)
его дипломатическими делами руководил искусный, активный
и весьма заслуженный государственный деятель барон фон
Бейст1. Этот далёкий от революционности политический дея-
тель обращался в мае 1849 г. к Пруссии с просьбой помочь ему
подавить демократию в Саксонии. Но он ни за что не хотел,
чтобы его страна всецело отдалась во власть Пруссии. Он не
желал также, чтобы Саксония и вообще другие второстепенные
или мелкие государства Германии стали послушными спут-
никами, вращающимися в орбите австрийской монархии.
С той поры у него зародилась идея, над осуществлением которой
он так долго трудился, — создать между двумя великими
германскими державами как бы третью Германию, которая
могла бы явиться противовесом как той, так и другой, и га-
рантировать, таким образом, мелким местным правительствам
сохранение их прерогатив, прав и независимости. Баварский
премьер-министр фон дер Пфордтен2, такой же ловкий и
активный дипломат, держался одних с ним взглядов. В Штут-
1 Бейст (Фридрих-Фердинанд, барон, затем граф, фон) родился в
Дрездене 13 января 1809 г.; атташе при министерстве иностранных дел Сак-
сонии в 1831 г.; секретарь миссии в Берлине (1836), в Париже (1838); пове-
ренный в делах Саксонии в Мюнхене (1841), в Лондоне, в Берлине (1848);
министр иностранных дел (1849), внутренних дел (1853); председатель сак-
сонского совета министров с 1853 по 1866 г.; назначен императором Фран-
цем-Иосифом после битвы при Садове на пост австрийского министра
иностранных дел. Этот пост он занимал с 1866 по 1871 г.; австро-венгерский
посол в Лондоне (1871— 1879), затем в Париже (1879— 1882). Умер в Альтен-
бурге (Австрия) 24 октября 1886 г. Автор крайне интересных мемуаров,
опубликованных в 1887 г. «Aus drei Viertel - Jahrhunderten, Erinnerun-
gen und Aufzeichnungen».
2 Пфордтен (Людвиг - Карл - Генрих, фон, дер) родился в г. Риде
(Бавария) 11 сентября 1811 г.; профессор римского права в Вюрцбургском
университете (1836); советник апелляционного суда в Ашафенбурге (1841);
профессор права Лейпцигского университета (1843); министр вероисповеда-
нии в Саксонии (1848—1849); отозван в Баварию (1849), где был назначен
министром королевского дома и иностранных дел и вскоре после этого гла-
вой министерства; кабинет его был свергнут в апреле 1858 г., и Пфордтен
был послан в Франкфуртский сейм, где представлял Баварию до декабря
1864 г. В этом году он вновь стал премьер-министром в Мюнхене. После
битвы при Садове, по воле Бисмарка, он должен был уйти рт власти
(29 декабря 1866 г.). Умер в Мюнхене 18 августа J8SQ г,

ПОЛИТИКА ШВАРЦЕНБЕРГЛ
55
гарте правил монарх1, давно уже питавший те же намерения
и пользовавшийся, благодаря родственным узам, связывав-
шим его с русской императорской династией, довольно зна-
чительным влиянием в Германии. Он без труда вошёл в согла-
шение с саксонским и баварским королями, в результате чего
27 февраля 1850 г. этими тремя монархами был заключён до-
говор, являвшийся полной противоположностью договора от
26 мая 1849 г.
Это соглашение гласило, что договаривающиеся монархи
вступают в союз для защиты своей автономии и намереваются,
в свою очередь, представить Германии проект союзной кон-
ституции. Согласно их видам, не должно было существовать
объединённой власти; различные германские государства со-
хранят свои армии и право внешнего представительства. Союз-
ная власть будет осуществляться сеймом из семи членов, из
которых один назначается совместно обоими Гессенами, а
остальные—по одному от правительств Вюртемберга, Саксонии,
Ганновера, Баварии, Пруссии и Австрии. Отсюда видно, что
мелкие государства, составлявшие клиентеллу берлинского
двора, не должны были быть представлены в этом комитете,
где второстепенным государствам было обеспечено постоянное
большинство. Сверх того, законодательная власть осущест-
влялась Национальным собранием в 300 членов, из которых
100 посылаются Пруссией, 100 — Австрией и 100 —остальной
Германией; таким образом, в силу постоянных взаимных тре-
ний между двумя великими державами, эта последняя группа
должна была стать решающей силой, становясь на сторону
то одной, то другой из них.
Такой проект конституции не мог приттись по вкусу ни
венскому, ни берлинскому дворам. Но в момент выработки
проекта он являлся, главным образом, оружием против берлин-
ского двора. Вюртембергский король дал это понять 15 марта
в своей публичной речи, тон которой был столь вызывающим
по отношению к Пруссии, что Фридрих-Вильгельм счёл не-
обходимым порвать дипломатические отношения с этим мо-
нархом. План Радовица находился, таким образом, под силь-
ной угрозой. Бессилие этого государственного деятеля и его
государя стало, впрочем, ясно для всех, когда созванный ими
для пересмотра проекта конституции парламент собрался в
Эрфурте (20 марта 1850 г.). В нём были представлены лишь
1 Вильгельм I родился в Любене (Силезия) в 1781 г., умер в 1864 г.
Незадолго до наследования своему отцу Фридриху (оставившему ему коко-
ну в 1816 г.) он женился на великой княжне Екатерине Павловне, сестре
■Царя Александра I. Она умерла в 1819 г. не оставив ему детей. От более позд-
него брака ом имел сына Карла, ставшего впоследствии королем Вюртембер-
га, женившегося в 1ЬЦ(3 г. на великой княжне Ольге, дочери тря Николая...

56
ГЛАВА ВТОРАЯ
Пруссия и подчинённые её политике мелкие государства.
Большая часть Германии отсутствовала. Решения такого пар-
ламента были заранее лишены законной силы.
IV
Впрочем, прусское правительство поставило себя в Эрфурте
в крайне ложное положение. Фридрих-Вильгельм больше
всего старался угодить германским князьям, которые до того
времени так холодно относились к нему; для этого ему необ-
ходимо было дать контрреволюции серьёзный залог. По свое-
му характеру он был вполне склонен к такому шагу. Партия
«Крестовой газеты» также всеми силами толкала его к этому.
Совсем недавно он подал реакционный пример в своём коро-
левстве, изменив в далеко не демократическом духе консти-
туцию от 5 декабря 1848 г1. В душе он желал, чтобыиЭрфурт-
ское собрание внесло подобные же поправки в представлен-
ный им проект общегерманской конституции. Но он не осмели-
вался это высказать, ибо национальная партия, руководимая
Гагерном и продолжавшая оставаться верной доктринам Франк-
фурта, играла крупную роль и в Эрфуртском парламенте;
и король, выступив открыто против либеральных идей, под-
верг бы себя опасности лишиться её поддержки. Таким обра-
зом, прусский король и его главный представитель Радовиц
официально выдвигали вышеуказанный проект, но тайно до-
говаривались с оппозицией и поощряли, среди ряда других
деятелей, г-на фон Бисмарка, резкие выпады которого против
программы (он считал, что она посягает на монархические
принципы) привлекали тогда усиленное внимание. Результа-
том этих, довольно жалких, происков было то, что берлинский
двор потерял снова значительную часть своего влияния в
Германии. Эрфуртское собрание приняло без изменения кон-
ституцию, и сильно раздосадованный прусский король поспе-
шил его распустить (29 апреля). На конференции князей,
созванной вскоре после того в Берлине (10 мая), где, помимо
1 Он начал с того, что издал (30 мая 1849 г.) избирательный закон,
в силу которого избиратели были разделены, сообразно сумме уплачиваемых
налогов, на три курии, из которых каждая избирала третью часть депутатов;
таким образом, представительство народных масс было сведено на-нет
в пользу плутократии. Кроме того, голосование происходило в письменной
форме и было открытым. Новая конституция (провозглашённая 31 января
1850 г.) устанавливала, что источники доходов государства фиксируются раз
и навсегда и что указанные налоги будут продолжать взиматься до тех
пор, пока этот порядок не будет изменён новым законом; но никакой закон
не мог обойтись без королевской санкции, и таким образом, правитель-
ство было уверено, что ему не откажут в утверждении бюджета. Министер-
ская ответственность сохранялась лишь в принципе и, можно сказать,
платрнически. Верхняя палата переставала быть выборной и т. д.

ПОЛИТИКА ШВАРЦЕНБЕРГА
57
Фридриха-Вильгельма, заседали лишь мелкие князьки, не
уверенные в его судьбе и озабоченные к тому же тем, чтобы не
скомпрометировать себя, не нашлось достаточного большин-
ства для изменения конституции согласно его желанию. Ко-
роль всё же попытался ввести её в действие. Но так как он не
имел возможности добиться её признания от главных герман-
ских государей, с его стороны было более благоразумным от-
казаться от неё, как от мертворождённого дела.
Великолепно учитывая бессилие и растерянность, до ко-
торых были доведены руководители Ограниченной унии, Ав-
стрия сочла, что настал благоприятный момент для нанесения
решительного удара. Австрия сумела снискать расположение
второстепенных правительств Германии, поскольку, даже не
одобряя договора от 27 февраля, она всё же воздерживалась
от открытых нападок на него. Эти правительства, к тому же,
нуждались в Австрии для защиты против Пруссии. Ввиду
этого Австрия была уверена, что к её предложению отнесутся
со вниманием, когда она взяла на себя инициативу (26 апреля)
и предложила всем германским монархам прислать 10 мая
своих представителей в Франкфурт на собрание под её пред-
седательством. Предлогом для созыва этого собрания, яв-
лявшегося в общем лишь прежним пленумом союзного
сейма, послужила необходимость договориться о продлении дей-
ствия договора от 30 сентября 1849 г., поскольку венский и бер-
линский дворы не достигли ещё соглашения относительно основ
будущей общегерманской конституции. Но Шварценберг не
желал, чтобы этот сейм ограничился столь простой задачей,
и заранее специально приглашал его обсудить новую органи-
зацию, которую должен был получить Германский союз.
Это смелое выступление привело в замешательство прус-
ский двор; он начал с протестов против проектируемого соб-
рания (3 мая), но увидев, что оно открылось и готово заседать
без него, предпочёл быть там представленным (16 мая), хотя
бы лишь для того, чтобы затруднять его работу. Поэтому он
послал своих представителей в Франкфурт, заявив, впрочем,
что в его глазах сейм не носит характера учредительного соб-
рания и что после этих совещаний, как и до них, Пруссия будет
считать вопрос о германской конституции попрежнему от-
крытым. Эти оговорки не достигли, однако, цели. Австрия,
чувствуя попутный ветер, продолжала своё наступление. Вско-
ре (июнь—июль) она выдвинула мысль о замене временной
союзной власти старым сеймом семнадцати, где она надеялась
быть, как и в прежнее время, всесильной. Представители
Фридриха-Вильгельма громогласно запротестовали. Но с это-
го момента всё, казалось, предвещало, что их протесты оста*
нутся безрезультатными.

58
ГЛАВА ВТОРАЯ
V
ß самом деле, в глазах Германии престиж Пруссии был ещё
более ослаблен резкой неудачей, которую эта держава как
раз в тот момент потерпела в своей внешней политике. Дей-
ствительно, она вынуждена была отступить перед Данией,
после того как дважды напала на неё и возбудила против неё
всю Германию.
Перемирие от 10 июля 1849 г. было несколько раз про-
длено. Война в Шлезвиге не возобновилась. Но берлинский
двор злоупотреблял приостановкой военных действий, содейст-
вуя вооружению временного правительства в герцогствах, его
интригам и захвату им различных чужих прав, и проявлял при
этом так мало сдержанности и лойяльности, что навлёк на себя
порицание всей Европы. Ряд держав и, в частности, наиболее
заинтересованная сторона,—Дания,— а также Россия, обрати-
лись к нему со столь же резкими, сколь и законными протестами
(январь — февраль 1850 г.) Он ответил на них лишь словес-
ными изощрениями, отрицаниями или увёртками. Некоторое
время ему удавалось даже продолжать свои маневры, ибо
державы, которые его в этих маневрах упрекали, не были в
тот момент в состоянии заставить его образумиться.
Хотя Австрия и была против прусских проектов, касав-
шихся герцогств, она всё же не осмеливалась открыто им про-
тиводействовать, так как опасалась задеть национальные
чувства Германии. Внимание поддерживавших Данию Фран-
ции и Англии было к концу 1849 г. отвлечено от Шлезвига
весьма серьёзным конфликтом, возникшим между ними и
Россией и Австрией. Когда эти восточные державы высоко-
мерно потребовали от Турции выдачи венгерских и польских
эмигрантов, укрывшихся на оттоманской территории, Англия
и Франция, опасаясь за независимость Порты, энергично под-
держали её сопротивление. Под давлением агрессивно настроен-
ного Пальмерстона британское министерство казалось осо-
бенно близким к тому, чтобы пойти на разрыв. В декабре 1849 г.,
вопреки соглашению о Проливах, английская эскадра вошла
в Дарданеллы. В конце концов венский и санкт-петербургский
дворы отказались от своих притязаний, и мир Европы не был
нарушен. Но вскоре после этого (январь — февраль 1850 г.),
в результате чрезмерных требований Пальмерстона в пользу
некоторых английских подданных1, в Греции произошёл ин-
цидент, чуть не поссоривший Великобританию не только с
1 И в частности Давида Пасифико, португальского еврея, принявшего
английское подданство, дом которого был разграблен в Афинах в апреле
1647 г.

ПОЛИТИКА ШВАРЦЕНБЕРГА
59
Россией, но и с Францией. Британский флот установил разо-
рительную блокаду Пирея. Министерство Рэсселя, приняв
вначале посредничество Франции, попыталось довольно нелой-
яльно от него избавиться, чтобы, навязав свои собственные
условия, утвердить своё полное господство в Греции. Луи-
Наполеон вынужден был в мае отозвать из Лондона своего
посла. Но Пальмерстон одумался, и в июне произошло прими-
рение. Таким образом, в этот момент между четырьмя держа-
вами, враждебно относившимися к прусским честолюбивым за-
мыслам, не существовало больше разногласий, которые поме-
шали бы им совместно заняться разрешением датского вопроса.
В связи с этим их вмешательство в пользу Фридриха VII
стало тогда столь настойчивым и многозначительным, что
берлинский двор счёл необходимым смириться и подчиниться,
по крайней мере внешне, вердикту Европы.
2 июля 1850 г. Фридрих-Вильгельм, действуя от своего
имени и от имени Германского союза, заключил мир с дат-
ским королём. «Его величество прусский король, —значилось
в соглашении, — заявляет о своей готовности согласиться на
установление общего порядка престолонаследия для всех го-
сударств, объединённых под скипетром его датского величе-
ства... Его датское величество представит по этому поводу
предложение державам». Пруссия должна была эвакуировать
Шлезвиг. Граница между теми владениями Фридриха VII,
которые должны были войти в Германский союз, и остальной
частью его государства подлежала определению особой ко-
миссией, назначенной заинтересованными сторонами. Было
условлено, что временное правительство герцогств сложит ору-
жие. Если оно будет продолжать сопротивляться вГольштейне,
датский король потребует против него помощи Германии, а
если этот призыв не будет принят во внимание, ему будет
разрешено действовать одному против мятежного прави-
тельства.
Двумя днями позже давно уже занимавшаяся урегулирова-
нием вопроса о герцогствах Лондонская конференция упол-
номоченных Англии, Австрии, Дании, Франции, Пруссии,
России и Швеции подписала протокол, устанавливавший в
принципе, что целостность датской монархии представляет
общеевропейский интерес. Она предложила Фридриху VII
принять, в случае надобности, меры к тому, чтобы его наслед-
ство не было впоследствии раздроблено, и обязывалась гаран-
тировать соглашение, которое, в её глазах, должно было слу-
жить залогом спокойствия для всех держав. Правда, Пруссия
не присоединилась к этому протоколу; но ей трудно было
ослабить его значение, ибо она, со своей стороны, также обяза-
лась уважать целостность датской монархии,

60
ГЛАВА ВТОРАЯ
VI
После этого отступления, которое позорило её перед ли-
цом германской нации, Пруссия неизбежно должна была по-
терять почву в Франкфурте. Австрия, наоборот, укреплялась
там с каждым днём и становилась смелее по мере того, как
чувствовала своё усиление. Вскоре она побудила своих клев-
ретов (19 июля) обратиться к ней с просьбой созвать сейм
семнадцати, который под её председательством должен быть
облечён исполнительной властью в Союзе. Берлинский двор
тщетно протестовал; напрасно он отозвал из сейма своих упол-
номоченных (31 июля); Шварценберг не посчитался с этим
и назначил собрание сейма на 14 августа. В сентябре сейм
семнадцати был восстановлен, по крайней мере в качестве
временного органа, и венский кабинет настойчивее, чем ког-
да-либо, объявлял о своём намерении передать на обсуждение
и голосование франкфуртского пленума конституцию, которую
он замышлял дать Германии.
Что будет с Ограниченной унией, являвшейся как бы Зон-
дербундом Германского союза? Станет ли она упорствовать в
своём намерении создать государство в государстве? И с дру-
гой стороны, позволят ли ей это? Фридрих-Вильгельм, всегда
готовый к резким переменам, счёл, что он достаточно отступал.
Возбуждённый до крайности наиболее близкими ему совет-
никами и в особенности Радовицем, он, казалось, был вполне
готов в конце сентября начать открытую борьбу против Ав-
стрии и предоставить решение дела оружию.
Германия была тогда весьма близка к тому, чтобы растер-
зать себя своими собственными руками, как она сделала это
позднее, в 1866 г. Прусское правительство, не признавая
сейма семнадцати законной властью, намеревалось помешать
ему, в случае необходимости силой, выполнить решения, при-
нять которые его заставляли в тот момент серьёзные инци-
денты, вызванные отчасти самими пруссаками. Так, Фрид-
рих-Вильгельм хотя и эвакуировал герцогства, как его обя-
зывал договор от 2 июля, но не только не заставил временное
правительство прекратить своё существование, но и склонил
его на возобновление военных действий, коварно снабжал его
оружием и деньгами и послал ему даже одного из своих гене-
ралов. Это незаконное правительство возобновило наступле-
ние против датских войск в конце июля. Дважды потерпев
поражение, его. армия была отброшена к границам Голыитей-
на (июль — сентябрь). Верный своим обязательствам, Фрид-
рих VII остановился здесь, чтобы обратиться за содействием к
Германии. Франкфуртский сейм, который, подобно прус-
скому правительству, утвердил мирный договор, проявлял

Политика шварцейверга
öl
намерение притти к нему на помощь. Но именно этого Прус-
сия, согласно её заявлениям, и не хотела допустить. Она от-
крыто вооружалась и сообщила о своём твёрдом решении вы-
ступить против войск Союза, если бы они попытались выпол-
нить франкфуртские постановления.
В то же самое время курфюрст гессенский1 был вынужден
бежать из своих владений, где его реакционный деспотизм вос-
становил против него большую часть его подданных. Австрия
оказала ему прекрасный приём не только потому, что он дал
блестящее доказательство своей контрреволюционности, но так-
же потому, что, привязывая его к себе, она обеспечивала себе
большинство в сейме семнадцати, где она с уверенностью распо-
лагала до тех пор лишь 8 голосами. Таким образом, в Франк-
фурте, по просьбе курфюрста гессенского, было решено, что
войска Союза вернут его в его столицу и восстановят там его
власть. Пруссия ответила на это мобилизацией нескольких кор-
пусов, которые немедленно двинулись на Гессен.
VII
Война, казалось, должна была вспыхнуть в ближайшем
будущем, и германский кризис держал в продолжение несколь-
ких недель всю Европу в состоянии напряжённости. Пруссия
не скрывала больше своих военных приготовлений. Ещё более
знаменательным был приход к власти вдохновителя Ограни-
ченной унии Радовица, назначенного 26 сентября 1850 г. Фрид-
рихом-Вильгельмом на пост министра иностранных дел. Ав-
стрия и её сторонники со своей стороны не оставались в без-
действии. 12 октября короли вюртембергский и баварский
встретились в Брегенце с Францем-Иосифом, которого они
приветствовали как своего императора и заверили в своём
безоговорочном содействии. Через несколько дней Франк-
фуртский сейм официально предписал войскам Союза кара-
тельные действия против Гольштейна и Гессена (21—31 ок-
тября). Аванпосты его войск остановились в нескольких ша-
1 Премьер-министром гессенского курфюрста был Гассенпфлуг, вы-
звавший к себе ненависть прусского двора. Гассенпфлуг, родившийся в
1793 г. в Ганау, был, начиная с 1832 г., министром юстиции и внут-
ренних дел в курфюршестве Гессенском и сделался там настолько непопу-
лярным, что должен был покинуть страну. С 1840 по 1850 г. он занимал в
Пруссии довольно крупный пост в судебном ведомстве. Он потерял по своей
вине этот пост, после чего курфюрст вновь принял его на свою службу и
назначил премьер-министром. Он помогал теперь, насколько мог, этому
монарху нарушать обязательства, которые курфюрст, вынужденный стра-
хом, принял по отношению к своему народу в 1848 г. Берлинский двор
был тем менее склонен щадить его, что уже с давних пор, по мотивам
частного порядка, гессенский курфюршеский дом был в крайне плохих
отношениях с прусской королевской семьёй.

62
ГЛАВА ВТОРАЯ
гах от прусских сил, которыми уже был занят Гессен. Кон-
фликт казался неминуемым.
Но не следует забывать, насколько колебание и нереши-
тельность были з характере Фридриха-Вильгельма, особенно
в серьёзных обстоятельствах. Из России до него доходили
весьма тревожные вести. Как раз в тот момент (конец октя-
бря) его премьер-министр Бранденбург1 вернулся из Варшавы,
куда его вызвал вместе с принцем Вильгельмом всесильный и
грозный арбитр — русский император, потребовавший одно-
временно туда же императора Франца-Иосифа и князя Швар-
ценберга. Самодержец говорил с Бранденбургом настолько
ясным и настолько угрожающим языком, что глава прусского
кабинета не сомневался в его решении объединить в случае
надобности свои силы с силами Австрии, чтобы раздавить
Ограниченную унию. Как поступить в виду такой перспек-
тивы? Следовало ли всё же рискнуть на войну? Для этого
требовался, однако, могущественный союзник. Один такой
возможный союзник недавно представился: это был прези-
дент Французской республики. Но Фридрих-Вильгельм не ре-
шался довериться ему или опасался, что придётся слишком
дорого заплатить за его содействие. Соглашение не состоялось,
и несколькими месяцами позже в отношениях между Францией
и Пруссией произошло даже значительное охлаждение2.
1 Родился в Берлине в 1792 г. от морганатического брака Фридриха-
Вильгельма II с графиней Денгоф; председатель прусского совета министров
(1848); умер в 1850 г.
2 К концу 1849 г. прусское правительство само обратилось к Луи-
Наполеону с просьбой аккредитовать в Берлине в качестве посланника Пер-
синьи, наперсника и близкого друга принца, сообщником которого он ранее
был и вновь стал впоследствии. Фридрих-Вильгельм и его министры рассчи-
тывали, создав видимость близких отношений с Елисейским дворцом, при-
пугнуть Австрию и Россию, со стороны которых они справедливо опасались
сопротивления программе Ограниченной унии. Но они совсем не желали
отдать себя в руки Луи-Наполеона, поощряя его цезаристские замыслы и,
в особенности, позволяя ему надеяться, что Франция сможет приобрести
левый берег Рейна. Однако Луи-Наполеон, который уже в начале 1849 г.
через Персиньи зондировал в Вене и Петербурге почву относительно наме-
рений этих дворов в отношении него, мечтал не только заинтересовать Прус-
сию в своём личном деле, но также и толкнуть её на конфликт с Австрией и
с Россией, в результате чего, с одной стороны, он сделал бы невозможным
возобновление Священного союза, а с другой — смог бы воспользоваться бед-
ственным положением Фридриха-Вильгельма и потрясением Германии,
чтобы навязать свой арбитраж и овладеть рейнскими провинциями. Прибыв-
ший в Берлин в январе 1850 г. Персиньи горячо поощрял виды прусского
правительства относительно восстановления Германии. Но обилие его заве-
рений повредило ему. В Пруссии были осведомлены, что политика
президента (которую Персиньи истолковывал к тому же не без преувеличе-
ний) не была политикой министерства, официальным представителем которого
он являлся, что французский кабинет и Законодательное собрание вовсе
не относились благоприятно к идее германского объединения (дажз, в фор-

ПОЛИТИКА ШВАРЦЕИБЕРГА
63
Таким образом, приходилось вновь отступать. Прусский
король с той быстротой перехода от одной крайности к другой,
которая была в его характере, принял, казалось внезапно,
это решение. 3 ноября Радовиц был удалён; Фридрих-Виль-
гельм отказывался в принципе от Ограниченной унии. Однако
драма этим не кончилась. Тремя днями позже неожиданная
смерть унесла Бранденбурга. Тотчас же в Берлине произошла
новая крутая перемена. На пост председателя совета министров
назначается послушный Мантейфель, и за его спиною вновь
появляется кипучее и воинственное влияние Радовица
(7 ноября). Прусские войска получают приказ не покидать Гес-
сена. В этой стране раздаётся даже несколько выстрелов. Но
воля короля уже вновь истощилась. Самые благоразумные из
его друзей указывают, что он изолирован в Европе, что у него
не будет союзника, что ему придётся считаться не только с
Австрией, но и с Россией, что его армия не в состоянии начать
кампанию. Короче говоря, он ещё раз решается уступить.
Но всё же он делает это не без жалких потуг к сопротивлению.
Он не хочет, например, эвакуировать Гессен; он требует, чтобы
совещания, касающиеся восстановления Германии; не проис-
ходили в Франкфурте. 21 ноября он созывает прусские палаты
и обращается к ним с хвастливыми речами. В результате это-
го фанфаронства, так плохо прикрывающего его слабость,
ме Ограниченной унии), и полагали, что если Луи-Наполеон и даёт обещания,
то несомненно, не сможет их сдержать. Через несколько недель полно-
мочный представитель, считая, что над ним издеваются, начал выражать
нетерпение. Его тон стал более надменным и менее дружественным. С другой
стороны, Фридрих-Вильгельм крайне наивно попал в ловушку, под-
строенную ему Австрией (в согласии с Россией). Используя личные при-
страстия и сетования этого монарха, Австрия сумела вовлечь его в ссору
с Швейцарией, предоставившей убежище немецким революционерам. Когда
Фридрих-Вильгельм предложил венскому и парижскому кабинетам пред-
принять военное выступление против этой республики, рассчитывая исполь-
зовать это для восстановления своей власти в Невшателе, Австрия разобла-
чила его перед Францией и дезавуировала его. Австрия прекрасно знала, что
по многим соображениям Луи-Наполеон не желает, чтобы трогали
Швейцарию. Персиньи в резкой форме потребовал объяснения от прусских
министров, заявив, что с его государем нельзя обращаться, как обращались
с Луи-Филиппом в 1840 г., что если Швейцария очутится под угрозой,
такая же угроза не замедлит создаться и для рейнских областей. Вскоре
после этого глава французского правительства объявил о сформировании
военного корпуса в восточных департаментах и назначил его главнокоман-
дующим генерала Шангарнье. Дело не имело последствий. Но венский ка-
бинет достиг своей цели: благодаря ему франко-прусское согласие было
сорвано, Персиньи временно покинул Берлин в марте, а окончательно в
июне 1850 г., и заигрывания — слишком явно корыстные, — которыми Луи-
Наполеон пытался некоторое время спустя вновь расположить к себе Фрид-
риха-Вильгельма, остались безрезультатными. Указанные мною здесь
тёмные происки мастерски изложены Ротаном в его книге «L'Europe et
l'avenement du second Empire».

64
ГЛАВА ВТОРАЯ
Шварценберг бросает ему оскорбительно резкий ультиматум,
требуя принятия его в 48-часовый срок. И монарх, недавно
заявлявший, что будет с оружием в руках оспаривать Герма-
нию у Австрии, подчиняется с такой поспешностью, что тот-
час же посылает Мантейфеля на австрийскую территорию в
Ольмюц принести повинную.
Действительно, 29 ноября в этом городе было подписано1
соглашение, о котором прусские патриоты долго вспоминали
как о национальном позоре2 и в силу которого берлинский
двор, не ограничиваясь отказом от Ограниченной унии, обя-
зывался сотрудничать при выполнении предписаний Франк-
1 К большому неудовольствию германских партикуляристов, желав-
ших, подобно Бейсту, воспользоваться случаем, чтобы покончить с Прус-
сией, окончательно потопить её (см. мемуары этого государственного дея-
теля). Без сомнения, Австрия охотно пошла бы навстречу их желаниям.
Но Россия, по легко понятным мотивам, не допустила её до этого.
2 Из контрреволюционных соображений партия «Крестовой газеты»
приветствовала тогда Ольмюцскую конвенцию. Г-н фон Бисмарк, который
позже так страшно отомстил за причинённый ею Пруссии ущерб, одобрял её
тогда не меньше, чем Штали и Герлахи. Когда с ним заговорили о прусской
чести, он воскликнул (в палате депутатов, 3 декабря 1850 г.): «Дело идёт
не о том, чтобы Пруссия играла повсюду в Германии роль Дон-Кихота,
поддерживая дело уязвлённых парламентских знаменитостей, считающих
в опасности свою местную конституцию. Для меня прусская честь состоит
в том, чтобы Пруссия прежде всего остерегалась позорного контакта с демо-
кратией..., чтобы, наконец, всё то, что Пруссия и Австрия, после совместного
и свободного обсуждения, сочтут благоразумным и политичным, было вы-
полнено общими силами обеих держав — покровительниц Германии...»
Но громадное большинство народа и даже политических кругов Пруссии
далеко не проявляло удовлетворения по поводу последних событий. «У меня
нет слов (писал граф Пурталес 18 января 1851 г.), чтобы выразить негодова-
ние против Мантейфеля, ибо, несмотря на Гаугвица, несмотря на Георга-
Вильгельма, несмотря на Тильзит, наша история, по моему мнению, не
представляет ничего, с чем могло бы сравниться Ольмюцское поражение.
Собрать палаты и армию под барабанный бой, чтобы получить пощёчину на
парадной церемонии!... Быть вынужденными самим предать гласности наш
стыд, наш позор под звук труб, под шум литавр, с протоколами и докумен-
тами! Всё это столь прискорбно, моё сердце столь растерзано и подавлено,
что я не нахожу выражений, чтобы это высказать. Но на бога надейся, а сам
не плошай... Существует факт, которого ни трусость, ни измена не могут
уничтожить, это то, что Германия имеет будущее и что Пруссия призвана
to take the lead... (взять на себя руководство). Мы непрестанно будем дей-
ствовать против наших добрых друзей Николая и Франца-Иосифа, мы
будем поощрять турок, мы будем советовать итальянцам сгруппироваться
вокруг Савойского дома, мы постараемся дать понять революционно-нацио-
нальной партии всей Европы, что Пьемонт и Пруссия являются двумя един-
ственными европейскими государствами, существование и будущ-
ность которых тесно связаны с успехом идеи национальности в её
благоразумной части... Мы выждем момента, когда Австрия, пытаясь упо-
рядочить свои финансы и организовать свою политическую систему, придёт
к оглушительному фиаско; тогда, как говорится, каждому своя очередь!
Тогда мы отплатим этому Шварценбергу, мы ему отплатим с лихвой за всё
то, что он нам сделал!...»

ПОЛИТИКА ШВАРЦЕНВЕРГА
65
фуртского сейма в Гольштейне и в Гессене. Напрасно Ман-
тейфель пытался обмануть Европу, представляя допущение
прусских отрядов в войска Союза как успех для своего прави-
тельства. В ноте от 7 декабря Шварценберг установил со всей
суровостью, насколько Ольмюцское соглашение было унизи-
тельно для Пруссии. Эта держава была не только побеждена,
причём — самое серьёзное — побеждена без сражения, она ка-
залась униженной1. Она могла добиться от своего надменно-
го соперника лишь того, чтобы совещания относительно гер-
манской конституции происходили не в Франкфурте, а в Дрез-
дене. Открывалась ли для неё в этих переговорах по крайней
мере возможность найти какие-нибудь компенсации за своё
глубокое унижение? «
VIII
В то время как прусские войска, затаив бешенство, помога-
ли армии Союза восстанавливать курфюрста гессенского и ра-
зоружать временное правительство герцогств (декабрь 1850 г.—
январь 1851 г.), уполномоченные всех немецких государств
собрались в столице Саксонии (23 декабря). Шварценберг в
качестве председателя предложил им приступить к обсуж-
дению будущей германской конституции. До сих пор Австрия
шла от успеха к успеху, но в Дрездене счастье начало изменять
ей. Прежде всего, второстепенные государства Германского
союза, только что действовавшие с ней заодно против берлин-
ского двора, не были склонны пожертвовать своей автономией
ради её честолюбия. Король вюртембергский и его союзники
представили и горячо отстаивали проект конституции (ян-
варь—февраль 1851 г.), намеченной ими в главных чертах в
договоре от 27 февраля 1850 г. Правда, две главные немецкие
державы сговорились отвергнуть проект и без большого труда
добились его провала. Но когда Шварценберг в свою очередь
выступил с предложением и защитой своего собственного пла-
на, Пруссия при поддержке большей части Германии оказала
ему не без успеха самое упорное сопротивление.
Прусское правительство больше не требовало первого ме-
ста в Германском союзе, но желало, по крайней мере, разде-
лить с Австрией гегемонию над ним. Однако Австрия намере-
валась господствовать единолично. Премьер-министр Франца-
Иосифа требовал, чтобы отныне лишь восемь государств уча-
ствовали в образовании Франкфуртского исполнительного
1 Именно этого желали враги Пруссии. «Необходимо, — говорили
они,—унизить её прежде, чем уничтожлть». Впрочем, Ольмюцское со-
глашение не было концом её унижения. Вскоре после этого (май 1851 г.)
Пруссия была вынуждена ещё раз связать себя на 3 года с Австрией
договором о взаимных территориальных гарантиях.
5 А. Дебидур

66
ГЛАВА ВТОРАЯ
сейма, где они были бы представлены девятью голосами (два
от Австрии, два от Пруссии, по одному от королевств Баварии,
Вюртемб рга, Саксонии и Ганновера и един от обоих Гессенов).
Таким образом, мелкие правительства, составлявшие клиен-
теллу Пруссии, не принимали бы никакого участия в управле-
нии общими делами. Австрии было бы всегда обеспечено боль-
шинство благодаря четырём королевствам и двум великим
герцогствам Гессенским, которые обычно принимали бы её сто-
рону, а также благодаря председательствованию, которое она
осуществляла бы, как и в прежнее время, и наконец, вслед-
ствие новых способов голосования, которые она намеревалась
установить на пленуме Союзного сейма1. Ввиду этого она тре-
бовала, чтобы союзная власть была усилена, чтобы в её веде-
ние передали, например, управление военными и дипломати-
ческими делами, полномочия для восстановления порядка,
для борьбы с революцией во всей Германии и т. д. Незачем
говорить, что в соответствии со своими прежними заявления-
ми она домогалась допущения её в Союз со всеми её провин-
циями.
Пруссия, державшая себя крайне скромно и смиренно после
Ольмюца, не выступила открыто против программы Шварцен-
берга. Казалось даже, что она не желает внести в австрийскую
программу какие-либо поправки,за исключением некоторых мел-
ких. Но за кулисами Пруссия возбуждала, поощряла изо всех
сил сопротивление мелких государств, которое легко было пред-
видеть, и избрала своей тактикой требование, чтобы будущая
конституция Германии была принята единогласно всеми за-
интересованными правительствами. Она прекрасно знала, что
такого результата не удастся достигнуть. Таким образом, бла-
годаря ей дрезденские споры длились более четырёх месяцев,
не приведя ни к какому решению. Нетерпеливый Шварцен-
берг кипел от гнева и высокомерно обвинял пруссаков в дву-
личности. Но в общем он был обречён на бездействие. В кон-
це концов, когда все крайне утомились, берлинский двор вы-
двинул идею попросту восстановить старый сейм семнадцати,
не внося никаких изменений в установленный когда-то поря-
док его функционирования и в прерогативы, предоставленные
ему конституционными актами Германского союза. Кто мог
ожидать два года тому назад, что Фридрих-Вильгельм сделает
подобное предложение? Австрия и Пруссия поменялись те-
перь ролями. Именно первая из этих держав стремилась укре-
пить федеральные узы Германии; и именно вторая ей в этом
препятствовала. Ни та, ни другая никогда особенно не забо-
1 Который должен был быть попросту восстановлен со своими 70 го-
лосами.

ПОЛИТИКА ШВАРЦЕНБЕРГА
6?
тились о принципах. Каждая помышляла тогда, как и раньше,
о том, чтобы господствовать над Германией, и если бы это не
удалось, то, по крайней мере, помешать другой осуществить
такое намерение.
Что касается столь серьёзных притязаний, выдвинутых
Австрией, как включение в Союз всех её негерманских про-
винций, то Пруссия проявляла здесь известную сдержанность,
так как она когда-то добилась от Франкфуртского парламента
признания в качестве немецкой территории своих восточных
провинций, бывших в дейстьигельности славянскими. Но
Пруссия отлично знала, что Европа не допустит столь опас-
ного нарушения трактатов 1815 г. и втайне поощряла сопро-
тивление великих держав. И действительно, Россия, склоняв-
шаяся теперь, в силу вполне объяснимого стремления вос-
становить равновесие, на сторону Пруссии и не желавшая,
чтобы Германия была подчинена Австрии, а также Англия и,
главным образом, Франция, которая особенно чувствовала
себя под угрозой, чрезвычайно энергично запротестовали про-
тив программы Шварценберга. После нескольких довольно
резких представлений венскому двору правительство Луи-
Наполеона сочло необходимым обратиться 5 марта 1851 г.
с настоящим манифестом ко всем державам, подписавшим
трактаты 1815 г. В этом достопримечательном доку-
менте министр иностранных дел Бренье1 прежде всего уста-
навливал, что федеральная организация Германии не может быть
изменена без согласия восьми правительств, её создавших,
ибо она являлась частью соглашений, признанных и гаранти-
рованных Заключительным актом Венского конгресса2. Таким
образом, надлежало опросить державы по этому вопросу.
Должны ли они согласиться на столь серьёзное нововведение,
предлагаемое Шварценбергом? Нет, ни в коем случае, даже
если бы Австрия угрожала выйти из Германского союза, чего,
впрочем, не позволяли ей трактаты 1815 г. Нельзя допустить
уничтожения европейского равновесия, а это равновесие ока-
залось бы в опасности, если бы каждому государству всякий
1 Бренье (Анатоль, барон) родился в Париже в 1807 г.; послан с дипло-
матическим поручением в Грецию в 1828 г.; служил затем секретарем во
французских миссиях в Лондоне, Лиссабоне, Брюсселе; консул в Варшаве
(1837); генеральный консул в Ливорно (1840); управляющий фондами и
счётной частью в министерстве иностранных дел (1847); министр иностранных
дел (1851); государственный советник (1851); посланник в Неаполе (1855),
откуда он был отозван в первый раз в 1856 г. и второй раз в I860 г., после
победы революции, возглавлявшейся Гарибальди; сенатор (март 1861 г.).
Умер в Вовре 27 марта 1885 Г.
* Заключительный *кт Венского конгресса был подписав уполномо-
ченными России, Англии, А >стрии, Пруссии, Франции, Испалии, Пор-
тугалии и Швеции.— Прим. ред.
5*

68
ГЛАВА ВТОРАЯ
раз, как оно находилось бы в разногласии с Австрией по во-
просам, не касающимся Германии, пришлось неизбежно бо-
роться против австрийского правительства, усиленного всем
Германским союзом. Существование этого Союза стало бы в
действительности лишь номинальным. Он оказался бы неми-
нуемо под постоянным господством венского двора. Он потерял
бы свою независимость, а Европа — свою безопасность. Лон-
донский и санкт-петербургский кабинеты выразили с немень-
шей суровостью, чем парижский, своё мнение о программе
Шварценберга (март — апрель 1851 г.). В конце концов ав-
стрийский министр, сознавая, что он ничего не выиграет от
топтания на месте, счёл необходимым закрыть дрезденское со-
вещание (15 мая), после того как в соответствии с желанием
Пруссии добился простого решения о восстановлении старого
сейма семнадцати. Таким образом, после трёх лет революции
Германия вновь становилась, по крайней мере по внешнему
виду, такой, какой её сделал Венский конгресс.
IX
Итак, старый Союзный сейм (Bundestag), столь сонливый,
столь малоактивный, столь бессильный, был восстановлен в
Франкфурте. Он возобновил свои заседания 30 мая 1851 г.
под председательством австрийского уполномоченного Тун-
Гогенштейна1. Пруссию стал вскоре представлять там (с июля
1851 г.) государственный деятель, которому суждено было
уничтожить сейм и исключить Габсбургов из Германии, а
именно г-н фон Бисмарк. Этот деятель не выявлял ещё тогда
полностью своего враждебного отношения к Австрии2. Впрочем,
Шварценберг весьма мало знал его и был очень далёк от того,
чтобы его опасаться. Премьер-министр Франца-Иосифа не
отчаивался добиться в Франкфурте того, что ускользнуло из его
рук в Дрездене. Он продолжал добиваться в комитете семнадцати
и на пленуме сейма осуществления своих широких политиче-
ских проектов. Так, он не отказался от мысли добиться допуще-
ния в Германский союз Австрийской монархии в целом. Но
ему всё же пришлось ещё раз отступить перед всё более и бо-
лее угрожающей оппозицией великих держав. Русский импера-
1 Тун-Гогенштейн (Фридрих, фон), брат графа Лео фон Тун-Гоген-
штейна, занимавшего пост министра народного просвещения и вероиспове-
даний в Австрии с 1849 по 1850 г. и остававшегося после этого долгое время
главою национально-феодальной партии, или партии «старочехов» в Богем-
ском сейме.
а До тех пор из реакционных побуждений он проявлял даже, как и его
друзья из партии «Крестовой газеты», довольно значительное расположение
к австрийской политике.

ПОЛИТИКА ШВАРЦЕНБЕРГА
69
тор, заверивший прусского короля, во время посещения
последним в мае 1851 г. Варшавы, в своей поддержке, приехал в
июле в Ольмюц на свидание с молодым Францем-Иосифом и
говорил с ним настолько определённо, что Шварценберг ис-
пугался. Царь кичился оказанными им Австрии услугами и
обращался с этой державой почти как с вассалом1. С другой
стороны, Франция и Англия возобновили свои протесты, ко-
торые приняли почти угрожающий характер (июль — август).
Пруссия нанесла последний удар австрийскому проекту, зая-
вив (20 сентября), что она отказывается от включения своих
восточных провинций в союзную территорию. С этого момента
не могло быть и речи о присоединении к Германскому союзу
таких стран, как Ломбардо-Венецианское королевство или
Венгрия. Шварценберг в свою очередь оказался побеждённым.
Ему пришлось изменить свою тактику. Несмотря на только
что перенесённое им жестокое разочарование, он мог, по край-
ней мере, найти утешение в том факте, что натиск революции
был отражён и что удалось, насколько возможно радикально,
уничтожить следы, которые она оставила не только в Австрии,
но и в Германии и Италии. Реставрация императорской власти
в Вене, в Пеште, в Венеции, в Милане и восстановление Франк-
фуртского сейма позволяли ему предпринять решительную
кампанию против той самой демократии, которую в известные
моменты ему самому приходилось приветствовать и которой
ему приходилось угождать. Теперь ему не нужно было более
щадить её. Он мог действовать и говорить как деятель Свя-
щенного союза. 20 августа он добился от Франца-Иосифа под-
писания указа, отменявшего министерскую ответственность и
приостанавливавшего действие конституции 1849 г.2 К этому
времени, к его великой радости, старый Меттерних, не пе-
рестававший из своего далёкого изгнания давать ему советы,
вернулся в Вену3. Через несколько дней (23 августа) Швар-
ценберг добился от Франкфуртского сейма отмены Основных
прав (Grundrechte), вотированных в своё время германским
(Франкфуртским) парламентом и принятых большинством
германских правительств. С тех пор он с неутомимой энергией
добивался от различных государств Германского союза упразд-
1 С 1849 г. австрийское самолюбие жестоко страдало от русского высо-
комерия. Венский двор горячо стремился освободиться от своего рода опеки,
которую Николай претендовал осуществлять над ним, и Шварценберг гово-
рил, что в один прекрасный день этот двор удивит мир своей неблаго-
дарностью.
2 Она, впрочем, фактически никогда не применялась, по крайней мере
в отношении тех её положений, которые касались парламентского режима.
8 Он не вернулся к власти, но до его смерти, наступившей в 1859 г.,
с ним часто советовались император и его министры, и он пользовался ещ?
значительным влиянием*

70
ГЛАВА ВТОРАЯ
нения Основных прав. Повсюду он старался уничтожить кон-
ституции, порождённые^ революцией 1848 г. У него были из-
вестные надежды достигнуть этого в Германии. По ту сторону
Альп успех был обеспечен. Папа, несмотря на советы и резкие
порицания французского правительства, упорно не желал
предоставить своему народу ничего иного, кроме административ-
ных, почти иллюзорных реформ. Великий герцог Тосканский и
неаполитанский король, подобно австрийскому императору,
приостановили действие конституции в своих государствах.
О ,ин король Сардинии сопротивлялся потоку реакиии и ос-
тавался верным Основному статуту Карла-Альберта,
X
Контрреволюционной политике Шварценберга в высшей
степени способствовал происшедший 2 декабря 1851 г. госу-
дарственный переворот, заменивший во Франции республикан-
ский режим цезаристской диктатурой Луи-Наполеона. Мы не
будем излагать здесь причины этого события, хорошо к тому
же известные. Нам достаточно напомнить, что имея против
себя неловких противников в лице монархических партий,
составлявших большинство Законодательного собрания, найдя
поддержку в католической церкви, которой он угождал, рас-
полагая популярностью благодаря имени, которое он носил,
племянник Наполеона I давно уже использовал свою власть
для успеха своего заговора. Он грубо нарушил присягу, при-
не/ённую им конституции 1848 г., блюстителем которой он
являлся, и заставил терроризованную и обманутую Францию
предоставить ему дискреционную власть (20—21 декабря).
Несколькими днями позже конституция 14 января 1852 г.,
его личное творение, обеспечила ему на законном основании,
при сохранении всеобщего избирательного права и видимости
совещательных собраний, власть, приблизительно тождествен-
ную той, какую осуществлял его дядя, т. е. власть почти аб-
солютную. Ему недоставало лишь титула императора. В Ев-
ропе никто не сомневался в его намерении принять этот титул
в ближайшее время.
Сам по себе государственный переворот не мог быть пред-
метом неудовольствия монархов. Но лицо, которое его совер-
шило, не внушало им особого доверия. Помимо того, что этот
закоренелый заговорщик был известен как карбонарий, затем
как социалист, он назывался Бонапартом, а это имя было
попрежнему грозным для старых династий. Было известно,
что он большой авантюрист, стремящийся к войне, к завоева-
ниям. Не будет ли он искать ссоры со своими соседями и не
постарается ли заставить Францию забыть, каким способом

ПОЛИТИКА ШВАРЦЕНВЕРГА
он стал её владыкой, призвав её к новому завоеванию линий
Рейна и Альп? По правде сказать, недоверие к нему со сто-
роны некоторых держав не лишено было основания. Установ-
лено, что уже на следующий день после государственного
переворота он намеревался издать декрет о присоединении
Бельгии к Франции и что его министры не без труда отговорили
его от такого шага. Впрочем, в первые месяцы 1852 г. его по-
ведение и тон по отношению к бельгийскому правительству,
как и по отношению к правительствам Швейцарии и Пьемонта,
стали столь высокомерны, что у Европы были основания подо-
зревать его во враждебных намерениях против этих трёх стран.
Прусский король, отвергший в 1850 г. его корыстные за-
игрывания, очень хотел воспользоваться тем смутным беспо-
койством, которое Луи-Наполеон внушал своим соседям. Кре-
стовый поход против ненавидимой им Франции, без сомнения,
позволил бы ему вернуть себе в Германии популярность, утра-
ченную им вследствие ольмюцского отступления. Ввиду этого
он внушал санкт-петербургскому и лондонскому кабинетам
мысль о создании совместно с берлинским кабинетом коали-
ции. Первым её результатом явилось бы возникновение в бли-
жайшем будущем войны, из которой Фридрих-Вильгельм на-
деялся извлечь выгоды главным образом для самого себя. Но его
предложения были отклонены как той, так и другой стороной.
Без сомнения, русский император относился к Луи-Наполеону
отрицательно и был вполне расположен защищать против него,
в случае необходимости, Бельгию. Николай питал к нему
злобу за помеху своей политике на Востоке и не без основания
подозревал его в намерении продолжать ей противиться. Но в
данный момент Николай хотел видеть в Луи-Наполеоне лишь
полезного пособника своей реакционной политике. Человек,
который только что задушил республику во Франции, казался
царю заслуживающим некоторого почтения, по крайней мере
внешнего. Контрреволюция нуждалась ещё в мощном содей-
ствии, какое Луи-Наполеон ей только что оказал. Ввиду этого
царь считал необходимым показать ему своё хорошее отно-
шение Что касается британского правительства, то оно, по
другим мотивам, было весьма склонно, если не симпатизировать
виновнику государственного переворота, то по крайней мере
договориться с ним. Правда, 2 декабря вызвало в Англии на-
родную панику, дошедшую в течение нескольких дней до пол-
ной растерянности. В этой стране, видимо, опасались француз-
ского вторжения. Патриотизм наших соседей по ту сторону
Ламанша, естественно, крайне подозрительный, обострился
при воспоминании о Наполеоне I; был момент, когда вообра-
жение рисовало вторичное появление на свет Булонского фло-
та и когда громогласно возвещалось о совершенно фантасти-

72
ГЛАВА ВТОРАЯ
ческих проектах высадки. Но если публика в своей массе пре-
давалась этим безумным страхам, министры не испытывали
их ни на одно мгновение. В частности Пальмерстон без всяких
колебаний в тот же день приветствовал государственный пере-
ворот как счастливое для его страны событие. Этот полити-
ческий деятель в последнее время боялся, как бы Орлеанская
династия, которую он ненавидел и которая ему платила тем
же1, не вернулась снова на трон. С другой стороны, он лично
был связан с Луи-Наполеоном и воображал,-что имеет на него
известное влияние, которым он надеялся воспользоваться,
чтобы создать англо-французский союз против Австрии и
России, главным образом против последней. Правда, Луи-На-
полеон только что уничтожил путём клятвопреступления и
насилия парламентский режим. Пальмерстон же в продол-
жение ряда лет (и ещё совсем недавно) выставлял себя в Ев-
ропе как поборника свободы. Незадолго перед тем он громо-
гласно протестовал против эксцессов реакции в Италии, в
частности в королевстве Обеих Сицилии. Недавно он поощрял
в Лондоне восторженные манифестации в честь Кошута2. Но
в области внешней политики он держался строгой верности
своим принципам не больше, чем его бывший учитель Кан-
нинг. Ввиду этого он без малейшего колебания вступил в про-
тиворечие с самим собою, одобрив по собственному своему по-
буждению и даже прежде, чем ему это разрешил кабинет,
в который он входил, только что осуществлённые принцем-
президентом мероприятия. Он не впервые действовал, не счи-
таясь со своими коллегами и с королевой, которая под влия-
нием своего супруга3 несколько раз обращалась к нему со
строгими предостережениями. Последняя выходка стоила ему
министерского поста (16 декабря). Но сваливший его Рэссель
относился не менее благоприятно, чем сам Пальмерстон, к
правительству Елисейского дворца, относительно намерений
которого он счёл необходимым успокоить палату общин (ян-
варь 1852 г.). Вскоре Пальмерстон доставил себе злорадное
удовольствие в свою очередь свергнуть Рэсселя (16 февраля).
К власти были призваны тогда тори во главе с лордом Дер-
1 См. том I этого труда, главы VII—XIII.
1 Это было тем более чувствительно для венского двора, что в предыду-
щем году (сентябрь 1850г.) генерал Гайнау (помощникРадецкого в его послед-
них итальянских кампаниях) подвергся в том же самом Лондоне жестоким
оскорблениям и угрозам избиения со стороны толпы.
8 Принц Альберт имел большое влияние на королеву, и его политиче-
ские взгляды давно уже расходились со взглядами Пальмерстона. Он был
заядлым консерватором как во внешней, так и во внутренней политике; сверх
того, он был весьма предан прусскому двору, которому глава Форейн
офис оказывал слабую поддержку в Германии и открыто противодейство-
вал в Дании.

ПОЛИТИКА ШВАРЦЕНБЕРГА
73
би1. Но ни этот государственный деятель, ни лорд Малмсбери2,
принявший на себя в новом кабинете руководство иностранными
делами и бывший личным другом Луи-Наполеона, не проя-
вили большего недоброжелательства по отношению к Фран-
ции, чем их предшественники.
Что касается Австрии, то из всех великих держав она
громче всех приветствовала государственный переворот. Она
не подозревала, что сдерживаемая ею с таким трудом рево-
люция будет позже разожжена именно Наполеоном III и бла-
годаря ему восторжествует в Италии и Германии. Шварцен-
берг восхищался этой личностью, как могущественным дея-
телем реакции, и во всеуслышание высказывал своё желание
действовать в согласии с ним. Впрочем, он был тем более скло-
нен добиваться дружбы Луи-Наполеона, что знал.о его весьма
холодных отношениях с прусским королём. Можно также до-
пустить, что Шварценберг заигрывал с Луи-Наполеоном, питая
тайную надежду вырвать его из-под британского влияния.
Совершенно успокоенный в отношении Франции венский
кабинет тотчас же принялся вновь с удвоенным усердием и
смелостью за свою контрреволюционную работу. Так, 31 де-
кабря 1851 г. он торжественно объявил об упразднении кон-
ституции 4 марта 1849 г. С этой поры вся австрийская монар-
хия была подчинена бюрократическому режиму, суровость
которого не смягчалась даже, как в старое время, местными
привилегиями и дворянскими правами. Шварценберг заимство-
вал у революции лишь один принцип —принцип равенства, но
это было равенство в рабстве. Во всей Германии под его влиянием
правительства либо стали вновь самодержавными, либо свели
конституционный режим к тому, чем он был до 1848 г., т. е.
к весьма малому3. Благодаря ему в итальянских государствах
1 Дерби (Эдуард-Джефри-Смит Стэнли, граф) родился 29 марта 1799 г.;
член палаты общин с 1824 г. Здесь он выделялся своим ораторским талантом;
государственный секретарь по делам Ирландии и член тайного совета в ми-
нистерстве Грея (1830); министр колоний (март 1831); вышел в отставку в
1834 г.; примкнул к партии тори в 1835; государственный секретарь по делам
колоний в министерстве Пиля (1841—1845); член палаты лордов; первый
лорд казначейства (глава правительства) с февраля по декабрь 1852 г.; в фев-
рале 1858 г. вновь призван к власти, которую он сохранял до июня
1859 г.; в третий раз премьер-министр с июля 1866 по февраль 1868 г. Умер
23 октября 1869 г.
2 Малмсбери (Джемс-Говард Гаррис, граф) родился в Лондоне 26 марта
1807 г.; член палаты общин (1841) и вскоре после этого член палаты лордов;
министр иностранных дел с февраля по декабрь 1852 г. и с февраля 1858 по
июнь 1859 г.; тайный советник с 1852 г.; лорд хранитель личной печати
с 1866 г. по 1868 г. и с 1874 г. по 1876 г. Умер в Лондоне 17 мая 1889 г. Автор
столь интересных «MemoirescTun ancien ministre» о периоде 1840— 1870 гг.
3 В Пруссии сильно изменённая в январе 1850 г. конституция 1848 г.
продолжала существовать, но она давала этой стране лишь ридимость пар-
ламентского режима/

74
ГЛАВЛ ВТОРАЯ
(за исключением Пьемонта) реакция не соблюдала более ника-
кой меры, и монархи, как в старое время, во всеуслышание
заявляли о своём праве действовать по своему усмотрению.
Наконец, Австрия (впрочем, с согласия России) не без успеха
трудилась над вовлечением даже Дании в свою контррево-
люционную политику. Теперь, когда Шварценберг не опасался
более захвата герцогств Пруссией, он в свою очередь разыг-
рывал истинного немца и угождал германскому патриотизму,
требуя, чтобы Шлезвиг был соединён весьма тесными узами с
Гольштейном, являвшимся нераздельной частью Германского
союза; и так как Дания не могла согласиться на политическое
отделение этой провинции, Шварценберг хотел заставить Фрид-
риха VII дать общую для всех его владений конституцию. Было
легко разгадать его намерения: Гольштейн и Шлезвиг не могли
иметь иной организации, кроме той, которая соответствовала
бы ультраконсервативным принципам сейма; те же принципы
надлежало применить ко всей датской монархии. Фридрих VII
вынужден был уступить по всем этим пунктам. В резуль-
тате совещаний, происходивших в Вене в продолжение несколь-
ких месяцев, он обнародовал 28 января 1852 г. декларацию,
соответствовавшую требованиям Шварценберга. Без этой ус-
тупки, за которую его горько упрекали его скандинавские
подданные, он не смог бы добиться от Австрии и России сог-
ласия на окончательно установленный им порядок своего
престолонаследия.
XI
Тем временем Шварценберг, которого не так-то легко было
обескуражить, не имея возможности ввести австрийскую мо-
нархию в целом в Германский союз через парадную дверь,
добился, чтобы её пропустили туда через чёрный ход. При ак-
тивном содействии министра торговли фон Брука1 он с неко-
торого времени высказывал намерение принудить Таможенный
союз включить в свой состав империю Габсбургов вместе с
некоторыми итальянскими государствами, которые она во-
лей-неволей заставила бы следовать своей коммерческой по-
литике. Шварценберг предпринял первые шаги в этом направ-
лении в январе 1850 г. В то время Пруссия увильнула от его
домогательств. Но он не считал себя побеждённым. Как мы
1 Брук (Карл-Людвиг, фон) родился в Эльберфельде 18 октября 1798 г.;
основатель и директор «Австрийского ллойдз» в Триесте; член Франкфурт-
ского парламента в 1848 г., наместником империи назначен на министерский
пост; министр торговли и общественных работ Австрии с 1848 г. по 1851 г.;
интернунций и посланник в Константинополе (1853); министр финансов
(1855), обвинён в растрате, что заставило его выйти в отставку и покончить
самоубийством в 1860 г.

ПОЛИТИКА ШВАРЦЕНБЕРГА
75
видели выше, второстепенные германские государства вынуж-
дены были по политическим соображениям сблизиться с Ав-
стрией. Они проявляли полную готовность к концу 1851 г.
содействовать Австрии в её попытках навязать Пруссии свой
торговый союз. Правда, эта держава была настороже и искусно
принимала меры предосторожности. Договор о Таможенном
союзе, возобновлённый на 12-летний срок в 1841 г., мог быть
расторгнут заинтересованными сторонами к концу 1851 г.
Приходилось опасаться, чтобы только что упомянутые нами
государства не выставили условием sine qua nor его возобнов-
ления допущение Австрии в объединение. Если бы оба Гес-
сена, принадлежавшие к этой группе, вышли из Таможенного
союза, то два отрезка, из которых состояло прусское коро-
левство, были бы в торговом отношении так же разъединены,
как они были разобщены географически. Они могли бы сооб-
щаться лишь через Ганновер. Но это государство, как и не-
которые соседние с ним (Ольденбург, Мекленбург и др.), всег-
да отказывалось присоединиться к Таможенному союзу, уча-
ствовало вместе с ними в независимой коммерческой лиге,
называвшейся Податным союзом (Steuerverein). Ввиду этого
берлинский двор счёл необходимым пойти на большие жертвы,
чтобы привлечь Ганновер на свою сторону. Он достиг этого,
предоставив последнему чрезмерные преимущества1. Догово-
ром, заключённым 7 сентября 1851 г., Податной союз заявлял
о своей готовности влиться в Таможенный союз с момента
намечаемой его реорганизации. Это был выигрышный ход, и
как ни поступили бы теперь преданные Австрии правитель-
ства, интересы Пруссии были обеспечены.
Это не помешало венскому двору возобновить с ещё боль-
шей настойчивостью и высокомерием свои домогательства. Ав-
стрия спрашивала (при одобрении своих союзников), почему
ей отказывают в доступе в Таможенный союз, в то время как
при приёме Ганновера был проявлен такой либерализм. Она
созвала все германские правительства на конференции, ко-
торые заседали в австрийской столице (с января по апрель
1852 г.). На них были выработаны три проекта договоров.
Первые дваобусловливали постепенное включение Австрии в Та-
моженный союз; третий договор, подлежавший заключению лишь
втом случае, если бы другие проекты были отвергнуты Прус-
сией, предусматривал организацию особого Таможенного сою-
за между Австрией и её новыми союзниками. Само собой по-
нятно, что берлинский двор отказался принять участие в вен-
1 А также угрожая этой стране обойти её при проведении железно-
дорожных магистралей, которые должны были соединить Пруссию с Рейнской
областью и оттуда с Нидерландами, Бельгией и Францией.

76
ГЛАВА ВТОРАЯ
ских конференциях. В конце 1851 г. он смело денонсировал
Таможенный союз и пригласил все входившие в него прави-
тельства прислать своих уполномоченных в прусскую сто-
лицу в апреле 1852 г., чтобы обсудить вопрос о его возобнов-
лении. Бывшие заодно с Австрией второстепенные государства
заявили, что всякой дискуссии по этому поводу должно пред-
шествовать соглашение между двумя великими германскими
державами на установленных Шварценбергом основах. Прус-
сия, наоборот, настойчиво требовала, чтобы прежде всего была
начата работа по возобновлениюТаможенногосоюза. Ввиду этого
министры государств-диссидентов(Саксонии, Баварии и др.) вели
в Бамберге и в4 Дармштадте переговоры, во время которых секрет-
но обязались1 поддерживать до конца австрийскую программу.
Так обстояло дело, и если венский двор не был ещё уверен
в успехе, у него были во всяком случае основания рассчитывать
на успех, когда произошло крайне серьёзное и чреватое поли-
тическими последствиями для Австрии событие. 5 апреля
1852 г. внезапно, в расцвете лет, умер князь Шварценберг.
С тех пор Габсбургская монархия, так превосходно им вос-
крешённая, не имела более столь энергичного и столь удачли-
вого министра. После него она довольно быстро пошла к упад-
ку. Но так силен был толчок, данный ей Шварценбергом, что
в течение некоторого времени она сохраняла ещё приобретен-
ную силу движения. Так, вскоре после его смерти столь давно
находившийся без движения вопрос о датском престолонасле-
дии был, наконец, разрешён в соответствии с пожеланиями
Шварценберга и интересами Австрии.
XII
После протокола от 4 июля 1850 г., который возвёл в прин-
цип целостность датской монархии, встал вопрос: за кем зара-
нее признать право на совокупность наследства Фридриха VII.
При содействии заинтересованных в поддержании рав-
новесия на севере держав этот монарх должен был вести пере-
говоры со своими родственниками. Князья гессенские, при-
ходившиеся ему близкими родичами, но представлявшие лишь
женские ветви его династии, не могли владеть Гольштейном
и вынуждены были отказаться от своих прав. Царь отказался
от своих прав2 в силу формального договора (июнь 1851 г.). Он
побудил к этому и принцев Ольденбургских. Кандидатура
бывшего мятежника герцога Аугустенбургского была кате-
1 Но не настолько секретно, чтобы Бисмарк, представлявший тогда
Пруссию в сейме, не был об этом почти тотчас же осведомлен.
2 Он получил их от своего деда— императора Петра III, принадлежав-
шего, как и принцы Ольденбургские, к Гольштейн-Готторпскому дому.

Молйтйкл шва^ЦеИбейга
77
горически отвергнута Фридрихом VII, и после многих затруд-
нений этот герцог в конце концов за денежное вознаграждение
отказался от всех своих притязаний1. В конечном счёте дру-
гой кузен короля, герцог Христиан Глюксбургский, утверж-
дённый им в качестве единственного наследника, был признан
таковым и державами. Его права были торжественно гаранти-
рованы 8 мая 1852 г. Лондонским договором, подписанным
уполномоченными Австрии, Франции, Великобритании, Прус-
сии, России и Швеции2, совместно с уполномоченными Дании.
Европа, таким образом, была избавлена от большой заботы.
К несчастью, это длилось лишь очень немногие годы.
Лондонский договор завершает историю революционного и
дипломатического кризиса, начавшегося в феврале 1848 г.
После четырёх лет ожесточённой борьбы, осложнений и гроз-
ных конфликтов горизонт казался повсюду прояснившимся,
мир восстановленным повсюду и надолго. Но эта внешность
была крайне обманчивой. Равновесие, с таким трудом вос-
становленное, оказалось лишь призрачным. С первого взгляда
казалось, что Европа восстановлена в политическом отноше-
нии приблизительно в том виде, в каком она была до 24 февраля
1848 г. Но она хранила в себе тройной зародыш революции,
который рано или поздно, что бы ни предпринимали, должен
был получить своё грозное развитие. Прежде всего испробо-
вала свою силу германская нация, и осознавшая свою мощь
Пруссия выжидала лишь того времени, когда ею не будут
больше править Фридрихи-Вильгельмы IV или Радовицы,
чтобы решительно стать во главе Германии. С другой стороны,
Италия страстно стремилась к реваншу; Пьемонт должен был
стать её собственной Пруссией. Как и Пруссии, ему была не-
обходима крупная личность; Пьемонт нашёл её в лице графа
Кавура. Наконец, Франция под самодержавной властью це-
заря, утописта и бестолкового человека, преданного в сущно-
сти принципу национальностей и способного слепо разжечь
1 Он подписал за себя и за своих потомков формальный отказ от Голь-
штейна, Шлезвига и Лауенбурга, отказался даже от имущества, которым
владел в этих гериогствах, и получил в возмещение 2 225 тыс. талеров. Как
это ни странно, именно г-ну фон Бисмарку суждено было договариваться с ним
по этому поводу от имени Дании и добиться его отказа. Позже, когда его
сын нарушил эти обязательства и снова стал домогаться герцогств, кто под-
держивал его? Как раз г-н фон Бисмарк.
2 Ввиду крайне серьёзных обязательств, которые Фридрих VII вынуж-
ден был взять на себя по декларации от 28 января 1852 г., Лондонский
договор был плохо встречен датской нацией. Палата депутатов (Volkething)
оказала ему ожесточённое сопротивление. Лишь после двукратного рос-
пуска этого собрания (январь — апрель 1852 г.) и смены министерства мо-
нарх добился его принятия (21 июня 1853 г.) более послушной палатой.
Впрочем, затруднения Фридриха VII на этом не закончились, и вопрос
о герцогствах не замедлил причинить ему новые неприятности.

78
ГЛАВА ВТОРАЯ
революцию, которую он держал в оковах, была более опасна
для существовавшего равновесия, чем при республике или
при парламентской монархии Луи-Филиппа. Луи-Бонапарт
готовился стать Наполеоном III. Ему была необходима
война. Впрочем, племянник великого императора был не прочь
разрушить Европу, не зная хорошенько в общем, что выиграет
от этого его страна1.
1 Источники: «Annunire des deux mondes», anndes 1850 et 1851—
1852.—Antioche, Ad. d', Deux diplomates, le comte Raczynsky et Donoso Cor-
tes. — Bamberg, Le Zollverein et I'union austro - allemande (Revue des
deux mondes. 15 octobre 1852). — Barrot, Odilon, Memoires. — Berger, Vie
du prince de Schwarzenberg. — Berryer, Discours parlementaires. — Beust,
comte, de, Memoires, t. I.— Bismarck, prince, de, M. Bismarck depute; Corres-
pondance diplomatique (1851—1859), t. I. — Bordier, H., L'Allemagne aux
Tuileries de 1850 ä 1870 (collection de documents tires du cabinet de Гетре-
reur). — Bulwer, Life of Palmerston. — Bunsen, baron, de, Memoires. — De-
lord, Т., Histoire du second Empire, t. I. — Desprez, H., La Russie et la crise
europeenne (Revue des deux mondes, 15 mars 1850); L'Interet de la France
dans la question du Sleswig-Holstein (Revue des deux mondes, 15 juin 1850). —
Deuenter, van, Cinqu inte annees de Thistoire federate de I'AIIemagne.—
Falloux, comte, de, Memoires d'un royaliste. — Ficquelmont, comte, de, L'AlIe-
magne, l'Autriche et la Prusse; Lord Palmerston, TAngleterre et le conti-
nent. — Fouqmer, Anmnire histonque, annees 1849— 1859. — Greville, Ch.,
Les quinze premieres annees du regne de la reine Victoria. — Klaczko, f..
Etudes de diplomatie contemporaine; — Deux chanceliers. — La Gone, P. de,
Histoire de la Seconde Republique franchise. — La Rive, de. Souvenirs du
comte de Cavour — Mac Car thy, Histoire contemporaine de TAngleterre,
t. II. — Malmesbury, lord, Memoires dun ancien mimstre. — Martin, Th.,
Le prince Albert, t. I.— Mazade, Ch., de. Le comte de Cavour. — Metternuh,
prince, de, Memoires, documents et ecrils divers, t. VIII.— Rothan, L'Europe
et Tavenement du second Empire: La Prusse et son roi pendant la guerre de
Crimee. — Saint • Rene-Tailtandier, Le roi Leopold et la reine Victoria;
Le general de Radowitz (Revue des deux mondes. 15 avril 1851); Les humilia-
tions de la Prusse en 1850 (Revue de deux mondes, 15 novembre 1873).—
Strieker, IV., Russland und die Gegenwart. — Simon, L., L'l mpereur
Guillaume; Histoire du prince de Bismarck — Thiers, Discours parlemen-
taires. — Varnhagen dEn-e, Journal. — Viei-Castet, co*rte,H ,de, Memoires,
t. I.— Worms, £., L'Allemagne economique ou histoire du Zollverein.—
Zeller, Pie IX et Victor-Emmanuel, etc.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК
I. Германия и кризис Таможенного союза в 1852 г. — II. Николай I, Абдул-
Меджид и танзимат. — III. Черногорский вопрос. —IV. Вопрос о «святых
местах»; происхождение франко-русского конфликта. — V. Восшествие на
престол Наполеона III; признание Французской империи Европой. —
VI. Обманчивое затишье в Германии и на Востоке. —VII. Санкт-петербург-
ские переговоры.—VIII. Миссия Меншикова. — IX. Русские на Дунае. —
X. Партия мира в Вене и партия войны в Константинополе. — XI. Протокол
от 5 декабря 1853 г. — XII. Синопское сражение и его последствия. —
Х111. Попытки царя создать коалицию. — XIV. Пруссия и проект
Четверного союза против России. — XV. Англо французский союз
(апрель 1854 г.).
(1852—1854)
I
К середине 1852 г. Европа считала, что у неё нет более
серьёзного повода для беспокойства, чем вопрос о Таможенном
союзе, который действительно принял в то время довольно
тревожный характер. Смерть Шварценберга придала смелости
Пруссии в её сопротивлении австрийской политике. Преем-
ник этого министра был далеко не столь грозным противником,
как Шварценберг. Франц-Иосиф, трудолюбивый и образован-
ный, но наделённый посредственной проницательностью мо-
нарх, о котором можно было сказать, не заслуживая обвине-
ния в злословии, что он не обладал ни большим умом, ни вели-
кодушием, всецело доверял теперь графу Буоль-Шауэнштейну,
остававшемуся до 1860г. главным его советником1. Плохой уче-
ник Меттерниха, обладавший всеми его предрассудками, этот
деятель не блистал ни дальновидностью, ни умом. Самодо-
вольный, считавший себя гением, потому что, подобно своему
учителю, он видел в политике лишь искусство хитрости и
двусмысленности, он старался импонировать своими торже-
1 Буоль-Шауэнштейн (Карл-Фердинанд, граф, фон) родился 17 мая
1797 г.; атташе австрийской миссии во Флоренции (1816); секретарь посоль-
ства в Париже (1822), затем в Лондоне (1824); посланник в Карлсруэ (1828),
затем в Дармштадте (1831), в Штутгарте (1838), во Флоренции (1847); посол
в С.-Петербурге (с ноября 1848 г.), в Лондоне (1851); назначен Францем-
Иосифом на пост министра иностранных дел (1852), этот пост он занимал до
1859 г. Умер в Вене 28 октября 1865 г.

во
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ственными и надменными манерами,'хотя они и не могли надол-
го вводить в заблуждение. Он напоминал немного дипломата
своей эпохи, о котором злые языки говорили: не знаешь, ин-
дейский ли он петух или павлин. Крайне оскорблённый его
надменностью1 Бисмарк, представлявший Пруссию в Франк-
фурте, вскоре начал открыто высказываться против не-
давно ещё восхищавшей его Австрии и с тех нор стал её самым
упорным противником. Ему понадобилось немного времени,
чтобы разгадать ничтожество австрийского министра; сделав
ставку на его будущие промахи, он побудил берлинский двор
занять в вопросе о Таможенном союзе смелую позицию, вы-
звавшую удивление Европы. Несмотря на свою молодость и
будучи ещё новичком в дипломатии, Бисмарк оказывал уже,
благодаря чёткости своих сообщений, саркастической резкости
своих оценок людей и вещей, глубине своих взглядов на бу-
дущее и высокомерной неразборчивости в выборе средств, ре-
шающее влияние на короля Фридриха-Вильгельма IV. Над
партикуляристскими происками, которыми под руководством
Бейста и Пфордтена занимались второстепенные правительства
Германии, он лишь насмехался. Он постоянно советовал свое-
му монарху вовсе не принимать их в расчёт, будучи убеждён-
ным, что германская нация слишком дорожит Таможенным
союзом, чтобы позволить кому-либо из своих государей его
расторгнуть. Фридрих-Вильгельм последовал его советам. Ког-
да открылись (20 апреля 1852 г.) берлинские совещания, куда
Пруссия созвала всех членов Таможенного союза, возобнов-
ления которого она добивалась, дармштадтская коалиция от-
крыто потребовала приглашения Австрии и отказывалась вести
переговоры о восстановлении союза, пока её требования не
будут удовлетворены. Несколько месяцев прошло в резких
спорах, но это не заставило министерство Мантейфеля поте-
рять ни своё хладнокровие, ни свою решимость. Внезапно
прусское правительство, хорошо осведомлённое Бисмарком
о благоприятных для него настроениях общественного мне-
ния, объявило совещания прерванными (27 сентября) и
сообщило о своём намерении договориться в отдельности с
каждым из заинтересованных дворов. Это тотчас же вызвало
сильнейшее смятение в Германии. Таможенный союз казался
обречённым на гибель. Бейст и его союзники, полагая, что
они выиграли партию, активно добивались заключения от-
дельного соглашения между ними и Австрией (октябрь —
ноябрь). Казалось, что вот-вот произойдёт новый острый кон-
фликт между венским и берлинским дворами.
Однако даже тогда зрелые умы не допускали мысли, что
1 См. «Correspondence diplomatique» Бисмарка, т. I.

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК
81
ссора может довести до войны. Франц-Иосиф слишком хорошо
помнил революционное движение 1848 г., чтобы рисковать
через такой короткий промежуток времени вновь вызвать его
к жизни. Что касается Фридриха-Вильгельма, то с той поры,
когда он проиграл таким жалким образом партию в Ольмюце,
к нему ещё не вернулось достаточно мужества, чтобы открыто
добиваться реванша.
II
И всё же германский кризис был крайне серьёзным делом,
тем более серьёзным, что как раз в этот момент в Турции нача-
ла собираться гроза, отзвуки которой не могли не сказаться
и на Центральной Европе. Восточный вопрос, так часто ста-
вившийся и продолжавший оставаться неразрешённым, был
снова поставлен в порядок дня русским императором.
Николай I, верный традициям своих предков и подталки-
ваемый религиозным рвением своего народа, вменявшего ему
в обязанность говорить и действовать в качестве признанного
защитника православной веры в Оттоманской империи, ни-
когда не отказывался от тех видов, которые он имел с молодых
лет по отношению к этой державе. С начала своего царствова-
ния он мечтал либо уничтожить её, либо полностью подчинить
своей политике. Припомним, что он как будто достиг этой
последней цели, продиктовав Порте Адрианопольский и Ун-
киар-Искелесский договоры. Известно также, что его успехи
вызвали подозрения Европы и что великие державы провоз-
гласили в 1841 г. необходимость взять под коллективную за-
щиту независимость Турции. Но было много шансов за то,
что подобное заявление останется платоническим. Самым луч-
шим исходом для этого находившегося под такой угрозой го-
сударства было бы его укрепление своими собственными силами,
путём внутренней реформы, которая привела бы учреждения
этого государства в соответствие с его потребностями. Турец-
кое правительство работало над этим с некоторой види-
мостью успеха с 1839 г., когда под влиянием Решид-паши,
вдохновителя «Молодой Турции»1, новый султан Абдул-Меджид
1 Решид-паша (Мустафа-Мехмед) родился в Константинополе в 1802 г.;
уже в молодости еф дипломатические и поэтические таланты заставили
Пертев-пашу, министра иностранных дел, обратить на него внимание; на-
значен пашой (1834) после видного участия в переговорах в Адрианополе и
в Кутайе; посол в Париже (1834), где он проникся идеями европейской ци-
вилизации, затем в Лондоне, куда после короткого пребывания в министер-
стве вновь вернулся и где подготовлял с 1838 по 1839 г. союз четырех держав
1840 г.; министр иностранных дел (1839) и снова посол в Париже в царство-
вание Абдул-Меджнда; назначен великим визирем, пост, который он терял
и на который вновь- назначался 6 раз с 1846 г. до своей смерти (7 января
1862 г.).
6 А. Дебидур

82
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
обнародовал Гюльханейский хатти-шериф. Путём этой своего
рода хартии, создававшей в империи общинные и окружные со-
веты, улучшавшей организацию правосудия, сулившей равен-
ство перед законом, упорядочивавшей налоги и военную служ-
бу, Турция могла бы в течение нескольких лет возродиться и
снова получить способность сопротивляться действиям той
или иной великой европейской державы. Нетрудно понять,
что сильно обеспокоенный царь не желал дать ей ни времени,
ни возможности произвести подобные преобразования. С од-
ной стороны, он пускал в ход всё своё влияние на христиан-
ских подданных султана, чтобы замедлить успехи танзимата1,
а с другой стороны, намеренно изображал оттоманское прави-
тельство неизлечимо больным. Ввиду этого, как мы помним2,
он из «чувства милосердия» предложил Англии в 1844 г. до-
говориться с ним о разделе наследства, открытие которого
он обещал in petto (про себя) ускорить. Британский кабинет
притворился, впрочем, глухим; беспокойство царя усилилось,
когда Решид-паша, удалённый на некоторое время от дел
партией рутины (партия «Старой Турции»), вновь пришёл к
власти (1845) и приложил все усилия к проведению реформы
в жизнь. Затем наступили события 1848 г. Порта, влияние ко-
торой с 1842 г.3 вновь стало сильным в Сербии, не без удо-
вольствия наблюдала происходившее в Молдавии и Валахии
революционное движение. Она послала в эти княжества вой-
ско под видом помощи русским войскам, но в действительности
с целью мешать им и сдерживать их действия. Затем, поддер-
жанная Францией и Англией, она оказала успешное сопро-
тивление Австрии и России, предъявившим ей требование о
выдаче венгерских и польских эмигрантов, и вынудила Нико-
лая отвести свою армию за Прут (1849 — 1851). В то же время
она насильственно провела танзимат в восставшей Боснии. Она
заставила также и Египет принять танзимат, несмотря на упор-
ное сопротивление Аббас-паши (май 1852 г.)4. До полного
осуществления этой реформы в империи было ещё, конечно,
далеко. Она существовала пока, главным образом, на бумаге.
Христианские подданные, добивавшиеся большего, оказывали
ей сопротивление; чиновники плохо ей подчинялись. Она пре-
тила мусульманскому фанатизму. Новые учреждения вступили
4
1 Такое название дали в Турции новому режиму.
2 См. том первый этого труда, стр. 432.
3 В результате свержения Обреновичей и воцарения Александра Кара-
георгиевича, что было з значительной мере делом Порты.
4 Аббас-паша, внук Мехмед-Али, стал пашой Египта в ноябре 1848 г.
после смерти своего дяди Ибрагима, который сам наследовал в августе
того же года потерявшему рассудок Мехмед-Али. Он правил Египтом вплоть
до своей смерти с 1854 г.).

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И бОЛЬНОП ЧЕЛОВЕК
S3
в тяжёлую борьбу со старыми и, переплетаясь с ними, вызывали
пока лишь усиление анархии. Несомненно также, что турец-
кое правительство находилось в бедственном финансовом по-
ложении, что отдавало его во власть любой агрессии. Но по-
литика Решид-паши могла в конце концов принести свои пло-
ды. В глазах царя это было лишним поводом, чтобы спешить.
Растение было ещё хрупким, и срубить его казалось нетрудным
делом. Николай I, до "начала 1852 г. отвлечённый от Турции
революцией и дипломатическими конфликтами Центральной
Европы, с этой поры счёл возможным без особого риска пере-
нести центр своего внимания на Балканский полуостров.
Момент казался ему благоприятным, чтобы властно водрузить
там своё знамя. Ввиду этого он решил более не ждать.
III
Правда, он начал не с прямого нападения. Он принялся
разжигать среди христианского населения Оттоманской импе-
рии,, в дебрях Иллирии, вооруженное восстание, которое, как
он надеялся, быстро распространится по всей Европейской
Турции. Черногория, маленький горный кантон, населённый
воинственной расой, номинально зависела от Порты, но факти-
чески никогда ей не подчинялась. Ею правили или, вернее, там
повелевали епископы (владыки), избиравшиеся всегда из одной и
той же семьи (Негошей), с некоторого времени испрашивавшие
инвеституру своего сана в С.-Петербурге. Таким образом, эти
воинственные прелаты были, по существу, вассалами России.
Последний из них, Данило1, по внушению царя и его министров,
решил в феврале 1852 г. основать настоящую династию. После
того как его соотечественники придали, по его настоянию, свет-
ский характер своему правительству, он отправился в С.-Пе-
тербург, где император без всякого затруднения признал его
князем Черногории и гарантировал свою поддержку как ему
самому, так и его потомству. Он получил деньги, ордена, вся-
кого рода поощрения и вскоре, вернувшись в свою страну
(июль), без колебаний начал военные действия против турок,
у которых захватил довольно крупный город. Это известие
взволновало Порту. Омер-паша2 (победитель Боснии) полу-
1 Родился 26 мая 1826 г., умер 12 августа 1860 г.
2 Омер-паша (раньше Михаил Латош) родился в 1806 г. в Пласки
(Хорватия), рано покинул службу в Австрии и отправился в Турцию, где
принял ислам, вошёл в милость к Махмуду, был произведён в полковники
(1839); вскоре после этого Абдул-Меджид, воспитателем которого он был,
произвёл его в бригадные генералы; назначен губернатором Ливана (1842),
был послан усмирять'Албанию (1843), затем Курдистан (1845), командовал
б*

84
IVtABA ТРЕТЬЕ
чил поручение усмирить Данилу и двинулся против него с
J4 тысячами солдат. В горах Иллирии завязалась беспо-
щадная война. Это тотчас же взволновало Европу. Англия
не могла без тревоги смотреть, как возникает такой пожар по
соседству с Ионическими островами и Грецией. Но из всех
держав больше всего обеспокоилась Австрия. При Буоле, как
и при Меттернихе, интересам венского двора не соответство-
вало, чтобы Россия подняла восстание среди славянских народ-
ностей Турции и подчинила их своей власти. Австрии надле-
жало вмешаться якобы для поддержки претензий этих племён
к Порте (с 1848 г. она слишком нуждалась в австрийских
славянах, чтобы, выказывая безразличие к участи их собратьев
и соседей в Турции, рискнуть оттолкнуть их от себя), на са-
мом же деле она хотела как можно скорее удушить зарождав-
шуюся на Балканском полуострове революцию, в поощрении
и распространении которой был так заинтересован царь. По-
этому венский двор употребил к концу 1852 г. энергичные уси-
лия, чтобы побудить победившее черногорцев оттоманское
правительство умерить свой карательный пыл и помешать
ему своими репрессиями доставить христианскому населе-
нию империи новый повод для жалоб.
IV
Глухая оппозиция Австрии досаждала Николаю, но мало
его беспокоила. Он не верил, что эта держава сможет так
скоро открыто разойтись с ним. Но в другом пункте Востока
он имел перед собой противника более решительного и менее
склонного с ним считаться. Конфликт, весьма незначительный
вначале, но становившийся с каждым днём всё более серьёз-
ным, только что произошёл между Францией и Россией по
поводу христианских храмов в Палестине, покровительства
над которыми домогалась та и другая держава. Первая из
них со времени революции * несколько пренебрегала осущест-
влением своих закреплённых многочисленными договорами
прав на наиболее важные из «святых мест» и на обслужи-
вающих их католических монахов. Обосновавшиеся в Пале-
стине и находившиеся фактически под покровительством Рос-
войскамив Дунайских княжествах (1848), затем в Боснии (1850—1851), сра-
жался с черногорцами, был назначен командующим турецкой армией на
Дунае (1853т—1854), затем в Крыму, в Армении (1855), подвергся затем ко-
роткой опале; стал главнокомандующим румелийской армии, министром без
портфеля (март 1861 г.); отличился в экспедициях против герцеговинских
повстанцев и черногорцев (1861—1862), против критян (1867). Умер в Кон-
стантинополе 18 апреля 1871 г.
1 Дебидур имеет в виду французскую буржуазную революцию конца
XVIII века. — Прим. ред.

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК
85
сии греческие монахи воспользовались этим обстоятельством
и позволили себе некоторое нарушение чужих прав, против
чего французское правительство сочло нужным в 1850 г. за-
протестовать. Луи-Наполеон был непрочь продемонстрировать
этим своё усердие в отношении так хорошо служившей ему
римской церкви и воспользоваться случаем, чтобы восстано-
вить на Востоке несколько пошатнувшийся престиж Франции.
Его требования поставили в затруднительное положение Пор-
ту, вовсе не желавшую по столь незначительному поводу
ссориться с русским императором. Турецкие министры обещали
произвести расследование. Через год, когда оно было закон-
чено, они его возобновили (1851). Это было вызвано тем, что
санкт-петербургский двор начал отвечать обвинениями на об-
винения и стал угрожать. Вскоре успех государственного
переворота придал смелости Луи-Наполеону. Его посол в Кон-
стантинополе Лавалетт1 заговорил так громко и так опреде-
лённо, что устрашённая Порта сочла необходимым лишний
раз признать права Франции фирманом от 9 февраля 1852 г.
Но вскоре после этого русский двор, упорно преследуя свою
цель, воспользовался отсутствием этого дипломата, чтобы
вырвать у слабых оттоманов несовместимые с упомянутой
декларацией уступки. По возвращении Лавалетт, естественно,
крайне энергично запротестовал против непостоянства султа-
на, заставил частично отменить предоставленные греческим
монахам привилегии, добился увольнения ряда слишком
угодливых по отношению к России министров и их замены
друзьями Франции и, наконец, в навязчивой форме предложил
Порте союз или, вернее, покровительство своего правитель-
ства. В то же время русский посол стал доказывать, что Ку-
чук-Кайнарджийский и Адрианопольский договоры обеспечи-
вают его повелителю законный протекторат не только над
несколькими монахами, но и над всеми подданными Порты,
принадлежащими к православной церкви, и что он может
немедленно потребовать осуществления этих своих прав. Из
этого видно, что уже в ту эпоху дело шло не только о том,
будут или не будут католические монахи иметь ключ к храму
гроба господня и смогут ли греческие монахи зажигать лам-
пады и совершать богослужение в алтаре, на что заявляли
1 Лавалетт (Шарль-Жан-Мари-Феликс, маркиз, де) родился в Санли
25 ноября 1806 г.; секретарь посольства в Стокгольме (1837); генеральный
консул в Александрии (1841); посланнике Касселе (1846); посол в Констан-
тинополе (1851), откуда был отозван в 1853 г.; сенатор (23 июня 1853 г.); вто-
рой раз аккредитован при Порте (21 мая I860 г.); был послан в августе 1861 г.
представлять Францию в Риме, где оставался до октября 1862 г.; министр
внутренних дел (20 марта 1865 г. — 13 ноября 1867 г.); член тайного совета;
министр иностранных дел с конца J8Q8 г, по начало 1870 Г.; умер о Париже
2 мая 188] г,

86
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
права и их противники. Россия хотела посредством религии
господствовать над Востоком, а Франция, хотя и не добива-
лась для себя такого преимущества1, казалось, твердо решила
ей в этом помешать.
V
Император Николай одобрил государственный переворот
2 декабря 1851 г. Но он не питал никаких нежных чувств к тому,
кто его совершил. Если он и видел некоторое время в Луи-
Наполеоне полезного агента реакции, то не скрывал от себя,
что этот человек, благодаря своему имени, своему револю-
ционному прошлому, своей тайной слабости к доктрине на-
циональностей, не из тех, кто обеспечит монархической
Европе долгое спокойствие. Его антипатия к Луи-Наполеону
превратилась в сильнейшую ненависть, когда он встретил
его на своём пути на Востоке. Поэтому нет ничего удивитель-
ного, что император Николай со своей стороны старался соз-
дать Луи-Наполеону серьёзные затруднения и пытался оста-
новить быстрое развитие его нараставшего успеха. Со времени
удачи своего государственного переворота Луи-Наполеон от-
крыто стремился к императорской власти. Нет сомнения, что
если бы это зависело от царя, Луи-Наполеон не достиг бы
своей цели. В мае 1852 г. Николай I ездил в Вену и в Берлин
для совещаний с австрийским императором и прусским ко-
ролём относительно тех мер, которые надлежало предпринять
против этого Бонапарта, который вопреки трактатам 1815 г.
готовился взойти на французский престол. Но разногласия,
разделявшие тогда две главные немецкие державы, не поз-
волили Николаю осуществить проектируемую им коалицию.
Вскоре осмелевший принц-президент не старался больше скры-
вать подготовлявшуюся им реставрацию империи. Его поездка
по восточным и южным департаментам в сентябре и ок-
тябре 1852 г. была лишь генеральной репетицией пьесы,
которую он собирался разыграть в Сен-Клу. Правда, в своих
речах он старался рассеять беспокойство, создавшееся в раз-
личных частях Европы его предстоящим, повсюду возвещён-
ным восшествием на престол. «Империя — это мир», — вос-
клицал он высокопарно в Бордо. В тот день, когда после про-
изведённого им плебисцита сенат торжественно провозгласил
его императором (1 декабря 1852г.), он старался, насколько мог
лучше, перефразировать ту же мысль, объявил о своей соли-
дарности со всеми предшествовавшими ему правительствами,
1 На которое она не могла, впрочем, претендовать, так как римские
католики составляли лишь ничтожное меньшинство среди населения Qrrg?
допиской империи.

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК
87
заявил, что исполнен решимости выполнить их обязательства
и уважать договоры. На следующий день его министр иностран-
ных дел Друэн де Люис1 развил в циркулярной ноте по адресу
Европы успокоительный тезис, что политика Наполеона III
не будет отличаться от политики Луи-Наполеона и что его
восшествие на престол является новой гарантией всеобщего
мира.
Несмотря на все это, монархи, которым, подобно Нико-
лаю I, были дороги воспоминания и доктрины Священного
союза, продолжали испытывать недоверие. Они находили, что,
хотя новый император и обещает не смущать спокойствия
Европы, он всё же слишком часто и слишком громко напоми-
нает об унижениях, пережитых Францией в 1815 г.2 Они
были недовольны его постоянными ссылками на национальный
суверенитет и на плебисцит, которым он был обязан короной.
Если царь не мог помешать рождению второй Французской
империи, он желал по крайней мере, чтобы старые монархи
держали её в карантине, отказывали ей в своем призна-
1 Друэн де Люис (Эдуард) родился в Париже 19 ноября 1805 г.; атташе
посольства (1830)в Мадриде, куда он вернулся в качестве первого секретаря
в 1836 г., после того как был три года поверенным в делах в Гааге; назначен
в 1840 г. директором коммерческого отдела в министерстве иностранных
дел; послан избирателями Мелэна (1842) в палату депутатов, где до 1848 г.
принадлежал к династической оппозиции; член Учредительного собрания
(1848) и Законодательного собрания (1849), где он голосовал с правой; ми-
нистр иностранных дел (с 20 декабря 1848 г. по 2 июня 1849 г.); посол в Лон-
доне (июль 1849 г.); вновь призван на пост министра иностранных дел (10 ян-
варя 1851 г.), который он занимал на этот раз лишь весьма короткое время;
член совещательной комиссии после государственного переворота 2 декабря
1851 г.; член и вице-председатель сената (1852); в третий раз министр ино-
странных дел с июля 1852 г. по апрель 1855 г. и в четвёртый — с августа
1862 г. по август 1866 г.; снова член сената (1863); член тайного совета (сен-
тябрь 1866 г.); после 4 сентября 1870 г. вновь стал частным лицом; умер
в Париже Г марта 1881 г.
2 «Солдаты, — сказал принц-президент 10 мая 1852 г. на празднике
раздачи орлов, — римский орёл, введённый императором Наполеоном в на-
чале этого века, знаменовал полнейшее возрождение величия Франции.
Он исчез среди наших бедствий; он должен вернуться теперь, когда Фран-
ция, оправившаяся от своих поражений, госпожа своей судьбы, не отре-
кается больше от своей собственной славы...» Позже, в своём послании к се-
нату от 4 ноября он выразился следующим образом: «...Возвращение импе-
раторского символа имеет для Франции огромное значение. В самом
деле, восстановление империи служит для народа гарантией его инте-
ресов и удовлетворением его справедливой гордости. Это восстановление
гарантирует его интересы, обеспечивая будущее, кладя предел эре револю-
ций, упрочивая завоевания 1789 г. Оно удовлетворяет его справедливую
гордость, ибо, свободно и разумно восстанавливая то, что вся Европа нис-
провергла тридцать семь лет тому назад силой оружия среди несчастий на-
шего отечества, народ благородно мстит этим за свои поражения, не принося
никого в жертву, не угрожая ничьей независ iimocth^ не нарушая всеобщего
мира..£_*

88
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
нии1 или приняли в отношении неё самые грозные предосто-
рожности.
Эти тревожные призывы нашли отклик главным образом
в Пруссии. Фридриху-ВильгеЛьму IV, галлофобия которого
была более чем когда-либо настороже, казалось уже, что фран-
цузы движутся на Кёльн. Его сумбурный ум порождал проект
за проектом с целью расстроить замыслы, которые он припи-
сывал новому императору. В конце ноября он предложил
возобновить Четверной союз 1814 и 1815 гг., чтобы сдерживать
Францию в границах, установленных для неё Европой после
падения Наполеона I2. Несколькими днями позже (декабрь)
он пытался образовать коалицию с Англией, Нидерландами и
Бельгией для защиты этого последнего государства, находив-
шегося, по его мнению, под серьёзной угрозой. Но все его
намерения, как и намерения царя, были вскоре расстроены
лондонским двором, без участия которого всякая антифран-
цузская лига — он хорошо это знал — была обречена на бес-
силие. Английское правительство, видя, как горизонт на Во-
стоке заволакивается тучами, думало лишь о том, как бы
заручиться против России помощью Наполеона III, а он,
со своей стороны, был рад заполучить Англию в качестве со-
юзника. Успокоенный по поводу Бельгии, которой этот мо-
1 По крайней мере под именем Наполеона III, которое в глазах царя
заключало в себе претензию на законное право престолонаследия. Воз-
ражения царя против подобного наименования были ребяческими и неле-
пыми. Новый император только что громогласно заявил, что его власть имеет
своим источником лишь всеобщее избирательное право, что его царствование
начинается лишь с последних выборов. Он вполне справедливо доказывал,
что если бы он претендовал на престол в силу династического права, то
взял бы корону, а не добивался её предоставления ему путём плебисцита,
и назвался бы Наполеоном V, а не Наполеоном III, ибо ему следовало
считать императорами не только своего кузена герцога Рейхштадтского, но
и своего дядю Жозефа Бонапарта, а также своего отца Людовика. Если он
называет себя Наполеоном III, говорил он, то просто из уважения к семье,
так как сын Наполеона I был фактически провозглашён под именем Напо-
леона II, и от его имени составлялись государственные акты
2 «Если существует, — писал он Бунзену 17 ноября, — средство сохра-
нить по отношению к революционной Франции почётный и славный мир,
это может быть осуществлено лишь путём союза четырёх держав... Мы с вами
знаем, что Луи-Наполеон связан обязательствами по отношению к вождям
атеистических революционных партий во всей Европе... Одного знака чело-
века, являющегося воплощением революции, будет достаточно, чтобы за-
жечь Польшу, Венгрию, Италию, Южную Германию, Бельгию. Тогда Бона-
парт вступит в страны, соседние с его границами, как император мира!!!
и защитник прав всех народов. Адреса с просьбами о присоединении к Фран-
ции составлены уже в Пфальце, в наших рейнских областях, в Бельгии;
часть из них уже отослана. Он умеет считать; он знает, что может спустить
на море больше судов, чем старая Англия. Если теперь, при помощи нашего
единения, нашего единогласия, мы вынудим его держаться спокойно, как бы.
ни была хорошо налажена его машина^ она даст осечку...»

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК
89
нарх обещал не трогать, британский кабинет признал его
официально императором б декабря1. Почти все второстепен-
ные государства Европы тотчас же последовали этому примеру.
Что могли сделать после этого Россия и Пруссия? Несмотря
на свою антипатию к Бонапартам и своё отвращение к принципу
национального суверенитета, на который те столь горделиво
ссылались, Австрия не осмеливалась открыто высказаться про-
тив государя, предвидя, что будет нуждаться в нём для про-
тиводействия царю на Дунае. Фридрих-Вильгельм, будучи
уверен, что Франц-Иосиф не последует за ним, не желал себя
компрометировать. Всё, чего в конце концов Николаю I
удалось добиться от австрийского и прусского дворов, — было
их согласие во имя верности духу Священного союза при-
знать Наполеона III лишь после того, как он будет признан
Россией. Царь хотел бы, по крайней мере, отсрочить выпол-
нение этой формальности. Но две великих немецких державы
дали ему вскоре понять, что не могут больше ждать. И дей-
ствительно, второстепенные государства Германского союза,
запуганные Наполеоном III и, повидимому, желая обеспе-
чить себе в случае надобности в будущем его поддержку
против Австрии и против Пруссии, угрожали действовать от-
дельно и признать от своего имени и без дальнейших задер-
жек новую империю. Царь вынужден был уступить. Он сде-
лал это весьма неохотно в начале января 1853 г., напомнил
весьма резко главе Франции те обязательства, которые нала-
гали на него трактаты 1815 г., и в письме, которое со-
благоволил ему написать, предпочёл пренебрежительно назы-
вать его добрым другом, а не братом, как это принято между
монархами. Когда министр Друэн де Люис вежливо попро-
сил объяснений по этому поводу, русский посол Киселёв2
придал ещё более серьёзный характер неблагожелательному
отношению своего повелителя, заявив, что принцип, во имя
которого царствует этот последний, мешает царю рассматри-
вать в качестве братьев монархов, чьи права основаны на ином
принципе, а именно на принципе национального суверенитета.
Французский император не забыл этого оскорбления. Но момент,
когда Наполеон 111 смог отомстить за него, ещё не настал. Пока
же он был признан австрийским императором и прусским коро-
лём, обратившимися к нему в более любезных выражениях, чем
1 Неаполитанское правительство, к великому негодованию северных
дворов, выполнило эту формальность тремя днями ранее.
2 Киселёв (Николаи Дмитриевич, граф) родился в 1800 г.; секретарь
миссии в Берлине, затем в Париже (1829); советник посольства в Лондоне
(1838); поверенный в делах (1841) и позже (1849) посол во Франции; отозван
в Россию в феврале 1854 г.; вскоре после этого назначен послом при папской
престоле. Умер в J8G9 г.

90
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
царь,но также оскорбившими его своей холодной сдержанностью
по поводу происхождения его власти и своей настойчивостью
относительно необходимости сохранить установленные Вен-
ским конгрессом территориальные границы. В общем, старые
монархии, за исключением Англии, относились к Наполеону III
как к самозванцу и едва скрывали от него своё недоверие
и презрение. Они отказывались породниться с ним путём бра-
ка. Видя это, коронованный авантюрист поспешил жениться
по любви на красивой и знатной испанке, не принадлежавшей
ни к одному царствующему дому (29 января 1853 г.). Он открыто
по этому поводу хвастался, что он лишь выскочка, порождён-
ный демократией1. Такой язык явно не мог нравиться ди-
настиям, столь холодно к нему относившимся. Наполеон III
великолепно понимал, что они долго ещё будут держать его
под подозрением, наблюдать за ним, чуждаться его, если он не
заставит уважать себя каким-нибудь громким подвигом. Как
говорил некоторое время спустя Бисмарку один из представите-
лей императора, Наполеону нужна была война. Она была необ-
ходима, чтобы отвлечь Францию и чтобы запугать Европу.
Этот ничем не стеснявшийся игрок был не из тех людей, ко-
торые отступают перед подобной авантюрой.
VI
И всё же после признания Второй империи в дипломати-
ческом мире наступило и господствовало в течение некоторого
времени затишье, которое могло вселить уверенность, что
всеобщий мир ещё долго не будет нарушен.
1 В 1852 г. Луи-Наполеон думал о браке с внучкой своей кузины великой
герцогини Стефании Баденской, затем с принцессой Гогенцоллернской;
но он не смог осуществить ни тот, ни другой из этих проектов. Графиня де
Теба (Евгения де Монтихо), которую он возвёл на трон, родилась в Гранаде
5 мая 1826 г. Сообщая о своём браке высшим государственным учреждениям
(22 января 1853 г.), Луи-Наполеон не мог удержаться от упоминания, в ко-
тором было больше гордости, чем хорошего вкуса, о Марии-Луизе, о том, что
Австрия домогалась родственных уз с избранным главою новой империи. С дру-
гой стороны, он счёл необходимым напомнить об унижениях, которым под-
вергся Луи-Филипп в своей матримониальной политике. «Разве во время
последнего царствования, — говорил он, — самолюбию страны не пришлось
страдать, когда наследник короны безрезультатно добивался в течение не-
скольких лет союза с каким-либо царствующим домом, и хотя, в конечном
счёте, и добился, несомненно, настоящей принцессы, но принадлежащей
к второстепенному рангу и к другой религии?» Он добавил, что когда яв-
ляешься избранником Франции, надлежит добиваться признания Европы
не путём придания древности своему гербу. «Этого можно скорее достичь,
постоянно помня о своём происхождении, сохраняя свой собственный ха-
рактер и откровенно находясь по отношению к Европе в положении вы-
скочки, — славный титул, когда успех достигнут путём свободного голосе*
• вциия_велличОго народа».

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК
91
В самом деле, Австрия и Пруссия, временно сблизившиеся
благодаря увещеваниям царя, несколько испуганные возрож-
дением французского цезаризма, опасавшиеся, одна из них —
возрождения революции в Германии, другая — торжества
партикуляристской политики Бейста и Пфордтенз, пошли
друг другу на взаимные уступки в области экономических
интересов. Австрийский император и прусский король встре-
тились в Берлине в декабре 1852 г. Некоторое время спустя
обе державы заключили (19 февраля 1853 г.) торговый дого-
вор, сделавший возможным возобновление Таможенного сою-
за1. Пруссия пошла на некоторые маловажные экономиче-
ские уступки своей сопернице. Австрия отложила на неко-
торое время2 вопрос о допущении её в Таможенный союз..
В тот момент мир среди германских стран казался обеспе-
ченным.
То же самое происходило и на Востоке. Путём смелой и
удачной инициативы венский двор незадолго перед тем разре-
шил тревожный черногорский вопрос. Страшась, что Россия
выступит на Балканском полуострове не для того, чтобы по-
гасить пожар, а чтобы его разжечь, Франц-Иосиф послал в
январе в Константинополь специального агента графа Лей-
нингена, которому было поручено дать понять султану (даже
припугнув его), какой срочной необходимостью является уми-
ротворение Иллирии. Этот дипломат потребовал прекращения
репрессий против боснийцев и черногорцев, сохранения status
quo, гарантий и возмещения убытков для христианского на-
селения, пострадавшего от последних беспорядков. Он гово-
рил нарочито громко, угрожал. Короче говоря, ему было до-
статочно пятнадцати дней, чтобы добиться своего, и 14 февраля,
в момент его отъезда в Вену, соглашение, которое он явился
диктовать Порте, было заключено.
Наконец, даже острый вопрос о «святых местах» казался
тогда мирно разрешённым или накануне разрешения. Фран-
цузское правительство не страшилось борьбы с Россией, но
и не желало дать повод говорить, что оно стремится её выз-
вать. Ввиду этого, после официального признания его прав
в Палестине, оно позволило Порте предоставить находив-
шимся под покровительством царя греческим монахам не-
1 В результате совещаний, открывшихся в Берлине 10 марта 1853 г.,
и по соглашению от 4 апреля того же года Таможенный союз был восстано-
влен на двенадцатилетний срок, начиная с 1 января 1854 г. Благодаря всту-
плению Ганновера и других государств Податного союза он охватывал
с этого момента всю Германию, за исключением австрийских провинций.
2 Договор гласил, что совещания по этому вопросу состоятся в I860 г.
Но эти совещания не состоялись, так как предварительные переговоры,
которые пыталась верти Австрия в 1857 и 1858 гг.г закончились полной не»
уличеие

92
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
которое удовлетворение. Кроме того, оно отозвало (в январе
1853 г.) из Константинополя Лавалетта, надменность и тре-
бования которого оскорбляли русский кабинет, и в то же вре-
мя предложило Николаю начать непосредственно с ним в
С.-Петербурге переговоры о палестинских храмах. Русский
монарх не только не отказался от такого предложения, но и
заявил, что оно удовлетворяет все его пожелания (январь —
февраль). Можно ли было думать, что спор ещё далеко не за-
кончен?
VII
И однако, как раз в этот момент царь вновь пробудил
беспокойство почти дремавшей тогда Европы яркой демон-
страцией своих тайных замыслов. В самом деле, 10 февраля
1853 г. один из его адмиралов, князь Меншиков1, выехал по
его распоряжению из С.-Петербурга и направился в Констан-
тинополь, где должен был выполнить с большой помпой чрез-
вычайное поручение. Когда у императора и его министра Нес-
сельроде осведомлялись относительно цели этого посольства,
они невозмутимо отвечали, что данные Меншикову инструк-
ции ограничиваются распоряжением добиться урегулирования
двух недавно возникших на Востоке вопросов: черногорского
и о «святых местах». Однако каждый спрашивал себя с недо-
верием, почему же 150 тысяч русских солдат сосредоточива-
ются вдоль Прута и царь открыто вооружает свой Черномор-
ский флот. В действительности посланцу Николая I было
поручено от имени своего повелителя бросить султану вызов,
предложив ему в форме ультиматума безоговорочно (или почти
безоговорочно) подчиниться русскому протекторату.
Чтобы понять, что придавало тогда такую смелость само-
держцу, надо учесть, что он давно уже рассчитывал на добро-
желательный нейтралитет (может быть, даже и на союз) Прус-
сии и Австрии и что лишь соображение о' возможной враждеб-
ности со стороны Англии с некоторых пор заставляло его ко-
лебаться перед таким шагом. Борьба против одной Франции
не страшила его. Франция, которой будет помогать Велико-
британия, заставляла его задумываться. Но в начале 1853 г.
царь пришёл к убеждению, что Великобритания не будет
препятствовать осуществлению его намерений и, может быть,
1 Меншиков (Александр Сергеевич, князь) родился в 1787.г.:сначала
атташе русского посольства в Вене (1806), затем офицер-ординарец Алексан-
дра I до 1823 г.; чрезвычайный посол в Персии (1826); занимал различные
командные должности в турецкой кампании 1828—1829 гг.; генерал-губер-
натор Финляндии (1831); адмирал (1836) и морской министр; ему была по-
ручена защита Севастополя (1854); после отозвания в марте 1855 г. был
назначен губернатором Кронштадта. Умер в 1869 г.

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК <&
даже поможет ему в его деле. Кабинет ДерСи был свергнут в де-
кабре 1852 г. На его месте оказалось весьма смешанное министер-
ство. Правда, в нём были государственные деятели как Паль-
мерстон и Джон Рэссель, не склонные снисходительно отно-
ситься к русским честолюбивым планам. Но они не занимали
в кабинете руководящих мест. Глава Форейн офис лорд
Кларендон1 и ряд его коллег, среди которых мы назовем
Гладстона, были решительными сторонниками мира. Так же об-
стояло дело и с главой нового «правительства лордом Эбердином,
личным другом Николая (царь воображал, что имеет на Эбер-
дина неотразимое влияние). К тому же с некоторых пор общест-
венное мнение в Англии было настроено против всякой мысли
о войне. Царь знал, наконец, что в то время королева Виктория
и её супруг питали к Наполеону III лишь весьма слабую сим-
патию и мало его уважали. Поэтому, руководствуясь ошибоч-
ной информацией, он долго ещё оставался убеждённым, что
англо-французский союз невозможен.
Впрочем, царь ничем не пренебрегал, чтобы привлечь на
свою сторону Англию или же усыпить её бдительность.
В январе 1853 г., в момент подготовки отъезда Меншикова, и
несколько позже, в феврале, когда чрезвычайный посол при-
ближался уже к Константинополю, царь сделал этой державе
странное предложение, неудача, равно как и успех кото-
рого должны были, по его мнению, облегчить выполнение его
планов. В ряде интимных и совершенно доверительных бесед
с великобританским послом в С.-Петербурге Гамильтоном
Сеймуром2 он сравнивал Оттоманскую империю с находя-
щимся присмерти человеком и смело предложил* своему собе-
седнику договориться с ним относительно раздела её наслед-
ства. «Знайте, — говорил он ему, — у нас на руках больной,
тяжело больной человек; было бы большим несчастьем, если
бы ему удалось теперь ускользнуть от нас, особенно до при-
нятия необходимых мер». «Великодушный и сильный человек, —
ответил ему Сеймур, — должен щадить больного человека».
Но царь часто возвращался к этому вопросу и каждый раз
несколько яснее раскрывал свою мысль. Он говорил сначала
1 Кларендон (Джордж-Уильям-Фредерик Вильерс, граф) родился 12 ян-
варя 1800 г.; посол в Мадриде (1833); член палаты лордов (1838); хранитель
личной печати (1839); канцлер Ланкаширского герцогства (1840); министр
торговли (1846), затем лорд-наместник Ирландии (1847) в кабинете Рэсселя;
министр иностранных дел (1853—1858); канцлер Ланкаширского герцог-
ства (1864—1866). Умер в июне 1870 г.
2 Сеймур (сэр Джордж Гамильтон) родился в 1797 г.; посланник во Фло-
ренции (1831), затем в Брюсселе (1836), в Лиссабоне (1846); посол в С.-Пе-
тербурге (1851—1854),-затем в Вене (1855— 1858); член тайного совета. Умер
в Лондоне 4 февраля 1880 г.

94
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
о том, чего он не хочет, затем — что он хочет. В конце концов
он дал понять, что соглашение, в силу которого Молдавия,
Валахия, Сербия и Болгария были бы поставлены под его
власть, а Египет и остров Крит переданы Англии, кажется ему
достаточно подходящим. Что касается Константинополя, то
он отрицал за какой-либо великой державой право завладеть
им, но намекал, что, возможно, ему придётся взять эту сто-
лицу в виде залога.
VIII
В это время Меншиков прибыл в Турцию. Но царь не же-
лал, чтобы Меншиков огласил главную часть своих инструк-
ций прежде, чем самому царю станут ясны намерения Анг-
лии. Царь полагал, что если эта держава отнесется поощри-
тельно к его видам, он сможет тотчас же решительным жестом
вызвать смерть «больного человека». Если же, напротив, Анг-
лия откажется ему помогать, то сможет ли она найти что-нибудь
плохое в том, что он один позаботится о своих интересах и
путём непосредственных переговоров с султаном обеспечит
себя ключами позиции, в которых, по его мнению, он нуждался
на Востоке? Лондонский двор, бдительность которого будет
усыплена до последнего момента притворными доверительными
сообщениями, очутится перед лицом совершившегося факта,
т. е. вассального подчинения Порты России. Возможно,
что Англия будет протестовать, но раз всё будет кончено,
она, конечно, не будет драться. Таково было убеждение
царя. Однако* течение событий не совсем оправдало его на-
дежды.
Незачем говорить, что Англия отвергла его секретные пред-
ложения. Рэссель и Кларендон (последний заменил в фев-
рале Рэсселя на посту главы Форейн офис) ответили царю,
что если человек болен, надо честно трудиться над его изле-
чением, и в конце концов прекратили переговоры (март—апрель
1853 г.). Легко понять, что беседы Николая с Сеймуром не
могли не обеспокоить британского кабинета относительно на-
мерений царя. Непосвящённое в тайну французское прави-
тельство разгадало эти намерения и уже в феврале открыто
обратило на них внимание Англии. Вскоре они перестали быть
секретом, если и не в результате признаний русского каби-
нета, продолжавшего отрицать факт вручения Меншикову
тайных инструкций, то благодаря поведению этого странного
дипломата и в особенности — болтливости турецких ми-
нистров. Царский посланец прибыл в Константинополь
28 февраля с военной помпой завоевателя. Через несколько
дней оы с оскорбительным высокомерием потребовал отставки

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК
95
турецкого министра иностранных дел Фуад-эффенди1, кото-
рого он изобличал во враждебности к России. В отсутствие
французского и английского послов Абдул-Меджид счёл не-
обходимым уступить. Наконец, в последних числах марта
турецкие министры, трепеща и под строгим секретом, рас-
крыли поверенным в делах западных держав предложения,
только что сделанные им Меншиковым, запретившим при этом
их разглашать. Русские требования были чрезмерны. В об-
мен на постоянный союз, предлагавшийся султану, царь тре-
бовал, чтобы этот монарх признал его законным покровите-
лем православной церкви в Оттоманской империи. Так как
руководители этой церкви пользовались самыми широкими
светскими правами и повелевали в Турции 12-ю или 15-ю
миллионами подданных султана, было ясно, что подчинение
Абдул-Меджида требованиям царя было бы равносильно на-
стоящему отречению.
Вскоре после этого французский и английский послы
де Лакур2 и Стретфорд де Редклиф3 прибыли в Константино-
поль, где их давно уже ожидали. Хорошо осведомлённые о
положении и получив предписание своих правительств дей-
ствовать заодно, они тотчас же применили весьма ловкую
тактику. Хотя они и были в курсе всех требований, с кото-
рыми явился Меншиков, они делали вид, что ничего не знают.
В продолжение нескольких недель они притворялись, будто
верят, что посланцу царя попросту поручено (как он'не пере-
ставал им это твердить) вести переговоры о Черногории и о
«святых местах». Путём полной ликвидации споров по этим
двум пунктам они хотели отнять у Меншикова всякий правдо-
подобный повод для разрыва с Турцией. Это было легко вы-
полнимо. Черногорский вопрос был благодаря Австрии уре-
гулирован уже с февраля, и представитель царя должен был
признать, что к нему не стоит возвращаться. Что касается во-
проса о «святых местах», то Стретфорду не понадобилось боль-
шого труда, чтобы добиться от Франции его разрешения путём
1 Фуад-Мехмед-паша родился в Константинополе в 1814 г.; начал
дипломатическую деятельность в 1834 г.; главный переводчик, затем министр
внутренних дел; был поставлен во главе министерства иностранных дел, пост
этот он занимал четыре раза (1852—1853, 1855—1857, 1858—1861 и
1865—1868); произведён в паши в 1855 г.; председатель комиссии танзимата
в 1857 г.; отправлен ео специальной миссией в Сирию в 1860 г.; великий
визирь с 1862 по Ш05 г. Сын поэта, он сам был поэтом и обязан отчасти своей
репутацией своим произведениям. Умер в Ницце в 1869 г.
* Лакур (Эдмонд, де) родился в Париже в 1805 г.; секретарь посольства
в Вене (1833), потом в Стокгольме (1839); поверенный в делах (1848), затем
посланник в Вене; посол в Константинополе (1853), в Неаполе (1854); позже
государственный советник.
* Известный ранее под именем Стретфорд-Ханнинга.

&
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
вполне приемлемого для России соглашения. 4 мая всё в этом
отношении казалось законченным. Меншикову ничего сейчас
не оставалось, как либо уехать, либо сбросить с себя маску и
открыто поставить санкт-петербургский двор в положение
виновного. Николай I не преминул попасть в ловушку. Его
гордость и иллюзии относительно конечного успеха его сме-
лого предприятия росли с каждым днём. Ввиду того, что ему
не приходилось ничего больше ожидать от только что закон-
чившихся тайных переговоров с Англией, он предписал свое-
му посланцу, не медля более, сделать решительный шаг и
вырвать у султана путём предъявления ему открытого ульти-
матума своего рода отречение. Надо было привести в ужас
Абдул-Меджида, который, без сомнения, покорится раньше,
чем захваченные врасплох Франция и Англия будут иметь
время сговориться. Царь не знал, что эти державы несколько
недель были настороже и что они уже указали турецким ми-
нистрам, как им надлежит действовать. 5 мая Меншиков вне-
запно предъявил Порте составленный в самых надменных вы-
ражениях ультиматум, предлагая турецкому правительству
сообщить в пятидневный срок, желает ли оно заключить с
Россией соглашение, гарантирующее православной церкви
в Турции не только её религиозную свободу, но и её светские
привилегии. В случае отрицательного ответа представителю
царя было приказано покинуть Константинополь; в этом
случае пЪвелитель России выступил бы сам на защиту своих
прав.
Горячо поощряемое к сопротивлению западными держава-
ми, обещавшими не оставить его на произвол судьбы, турец-
кое правительство ответило 10 мая, что оно не может, не отка-
зываясь от своей независимости, подчинить путём договора
своё внутреннее управление наблюдению и контролю ино-
странного правительства. Оно намеревалось, по совету Фран-
ции и Англии, гарантировать публичным актом всем своим
подданным полную свободу вероисповедания. Но с его стороны
это будет суверенным актом. Оно не хотело брать на себя по
этому поводу обязательство по отношению к какой-либо держа-
ве. Тем более отвергало оно мысль связать себя договором в
отношении светских привилегий православной церкви.
Меншиков ответил новыми дерзкими выходками, вызвавши-
ми отставку великого визиря и реис-эффенди. Но он ничего
от этого не выиграл. Решид-паша, самый грозный турецкий
противник русской политики, принял руководство иностран-
ными делами. Посланец царя сделал вид, что идёт на уступки
и предложил заменить формальное соглашение простой нотой,
которую Порта адресует русскому двору и в которой она возь-
мёт на себя требуемые от неё обязательства (18 мая). Но

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК 07
принимая во внимание выражения, в которых он составил
этот документ, это не представляло для Турции никакой вы-
годы. Новый реис-эффенди предложил ноту, составленную в
диаметрально противоположном духе, т. е. с тщательными
оговорками относительно независимости и суверенитета сул-
тана (20 мая). На этот раз Меншиков резко порвал переговоры.
На следующий день он уехал, сопровождая свой отъезд боль-
шим шумом и заявляя, что он прибыл в штатском, но скоро
вернётся в военном мундире. Через несколько дней Нессель-
роде, узнав о его отъезде, в свою очередь отправил от имени
своего монарха новый ультиматум Порте (31 мая). Естествен-
но, он требовал от султана принятия предложенного Менши-
ковым текста ноты и предоставлял ему для изъявления покор-.
ности лишь восьмидневный срок; по истечении этого срока
русский император считал необходимым заручаться гаран-
тиями и прежде всего занять Молдавское и Валахское княже-
ства. Наконец, 11 июня тот же министр объяснял в цир-
куляре, адресованном всем русским дипломатическим агентам,
неотразимые, по его мнению, мотивы, побуждавшие
Николая I к такому серьёзному решению.
IX
Это вызвало глубокое волнение во всей Европе. В Англии
раздражение приняло тем более резкий характер, что царь
долго притворялся, будто он думает лишь о соглашении с
лондонским двором, скрыл истинный характер доверенного
Меншикову поручения и ещё незадолго перед тем дал джентль-
менское обещание не принимать никакого решения в восточ-
ных делах без предварительной договорённости с сент-джем-
ским кабинетом. Но мало было жаловаться. Необходимо было
действовать и приступить сначала к самому неотложному.
Французское и английское правительства, единение которых
становилось с каждым днём всё более тесным, поспешили по-
слать свои эскадры в Безику, т. е. ко входу в Дарданеллы,
чтобы иметь возможность по первому зову Порты проникнуть
в Проливы (1—3 июня). Весьма скоро после этого султан дал
доказательство добрых намерений в отношении своих хри-
стианских подданных, обнародовав хаттишериф, подготовляв-
шийся его министрами в течение нескольких недель и пол-
ностью обеспечивавший религиозную свободу в Оттоманской
империи (б июня). Наконец, французский министр иностранных
дел в свою очередь предложил, чтобы верные духу договора
1841 г. пять великих европейских держав собрались на кон-
ференцию, чтобы положить конец восточному кризису (10 июня).
Узнав о посылке английского и французского флота в
7 А. Дебидур

98
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Безику, царь пришел в неистовый гнев и как только получил
от Порты ответ (как и следовало ожидать, отрицательный) на
свой новый ультиматум, отбросил всякие колебания и обра-
тился к русскому народу с манифестом, в котором предпри-
нятые им меры были представлены как своего рода крестовый
поход и исполнение священного долга (25 июня). Со своей
стороны, Нессельроде попытался доказать Европе, что его
государь был спровоцирован не только Турцией, но также
Францией и Англией, и что честь, не меньше, чем право и ин-
терес, требуют от него выступления. У него была короткая
память: русская угроза занятия Дунайских княжеств пред-
шествовала посылке эскадр. Впрочем, направляя свои мор-
ские силы в район вблизи Дарданелл, а не в самый пролив,
западные державы не нарушали какого-либо договора, а если
бы Россия заняла княжества, она совершила бы акт не оправ-
дываемой агрессии. Правда, по словам Нессельроде, царь не
считал себя в состоянии войны с Турцией. Он желал лишь по-
лучить гарантии. Молдавия и Валахия были бы в его руках
простым залогом, который он вернёт, как только Порта выпол-
нит его требование. От этого образ его действий не приобре-
тал менее насильственного характера. Впрочем, кто мог от-
ветить за будущее? Обе провинции, подвергшиеся 4 июля
нападению русских войск, были заняты без сопротивления в
течение нескольких дней. Будут ли они когда-нибудь воз-
вращены?
X
Европу все более и более охватывала тревога. Как посту-
пить? Несмотря на только что происшедший инцидент, надежда
на сохранение мира не была ещё окончательно потеряна.
Австрия прилагала все усилия, чтобы избежать войны. Из вели-
ких держав она была более всех заинтересована в восстанов-
лении восточного равновесия. Находясь между двумя сторо-
нами, готовящимися вступить в борьбу, она испытывала край-
ние затруднения. Воспоминания о решительном содействии,
оказанном ей Россией в 1849 и 1850 гг., необходимость опи-
раться на правительство, которое лучше всего могло защи-
тить её от революции, и опасения панславистских волнений,
которые царю было так легко вызвать в Чехии или на Саве,
не позволяли Францу-Иосифу высказаться против Николая.
Но с другой стороны, мог ли австрийский император оставать-
ся безучастным свидетелем крушения Оттоманской, империи?
Что станется после этой катастрофы с его собственной монар-
хией? Если он откажется помогать Франции и Англии, не
придётся ли ему опасаться, что эти державы дадут возмож-
ность с таким трудом побеждённой им революции вновь раз-

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК $9
разиться против него? Не обратятся ли они с призывом к Ита-
лии, Венгрии, Польше? Находясь в нерешительности, австрий-
ское правительство стремилось в общем предохранить Турцию
от русских посягательств. Но оно желало также любой ценой
избежать необходимости воевать. Ввиду этого оно начало ма-
неврировать и, под предлогом примирения сторон, вести меж-
ду ними двусмысленную и в общем неловкую игру и к своему
несчастью, как мы увидим далее, слишком затянуло её.
Чтобы не раздражать царя, не признававшего за Европой
(несмотря на договор 1841 г.) права помешать ему в его пред-
приятии, Австрия, прикидываясь, что она отклоняет проек-
тируемую Друэн де Люисом конференцию, предложила Рос-
сии своё официозное посредничество. Николай 1, будучи по-
прежнему уб^хдён, что в конце концов он увлечёт за собой
венский двор, поспешил принять это предложение. Австрия
побудила также Порту от&етить на занятие Дунайских кня-
жеств не объявлением войны, а простым протестом (14 июля),
который не исключал надежды на урегулирование вопроса.
После этого, с целью угодить Франции и Англии, Буоль со-
звал в Вене (24 июля) послов великих держав и фактически
создал, таким образом, не придавая ей официального харак-
тера, настоящую конференцию. Россия отказалась принять
в ней участие. Но она не воспротивилась тому, чтобы там ве-
лись переговоры относительно проекта примирительной ноты,
которая после её составления будет передана венским каби-
нетом С.-Петербургу и Константинополю. 1 августа этот до-
кумент был готов. Нетрудно догадаться, что это была настоль-
ко расплывчатая, настолько двусмысленная и столь дающая
повод к недоразумениям и противоречивым толкованиям де-
кларация, что царь и султан могли в одинаковой мере остаться
ею удовлетворёнными. Поэтому первый из этих монархов
одобрил её немедленно (3 августа), оставляя себе возможность
комментировать её впоследствии по своему усмотрению и
требуя, чтобы Порта приняла её без объяснений и без огово-
рок. Но в Константинополе считали, что имея перед собою
такого противника как русский император, необходимо не
забывать о своих правах и надо поставить все точки над «i».
Таково было мнение не только Решид-паши, но также Стрет-
форда и де Лакура. Ввиду этого диван сопроводил своё при-
соединение к ноте замечаниями; из них следовало, что султан
пи в коем случае не допускает вмешательства царя в свои
отношения с подданными и что ни Кучук-Кайнарджийский,
ни какой-либо другой договор не дают права на теперешние
требования и притязания России (20 августа).
Это лойяльное объяснение сорвало соглашение. Действи-
тельно, Николай тотчас же заявил, что он берёт обратно своё
7*

100.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
собственное согласие на ноту. Это было его право. Но он по-
вредил себе, опубликовав со своей стороны (7 сентября) ком-
ментарии к этому документу, находившиеся в коренном про-
тиворечии с данным турецкими министрами толкованием.
Венская конференция не могла скрыть, что только это толко-
вание соответствовало её взглядам и намерениям. Франция
и Англия заявили, что русские объяснения делают всякое
соглашение невозможным и, не сомневаясь в неизбежности
войны, дали своим эскадрам приказ пройти Дарданеллы,
чтобы двинуться на защиту Константинополя (конец сентября).
Однако граф фон Буоль не отказался от своей злополучной
ноты. Он хотел любой ценой предотвратить вооружённый кон-
фликт на Востоке. Пока всё это происходило, русский импе-
ратор прибыл в Ольмюц на свидание с австрийским импера-
тором, чтобы постараться привлечь его на свою сторону1.
Франц-Иосиф не рискнул, однако, связать себя обещанием
последовать за царём и подсказал ему дипломатическую ком-
бинацию, только что родившуюся в мозгу его первого мини-
стра. Комбинация эта заключалась в следующем: венский
кабинет вновь предложит ноту от 1 августа обеим спорящим сто-
ронам, и они примут её безоговорочно. Австрия же возьмёт на
себя гарантию перед султаном относительно добрых намере-
ний царя в отношении Турции, т. е. заверит, что нота толкуется
этим монархом точно так же, как и конференцией. Это
был жалкий паллиатив, достойный настоящего казуиста. Анг-
лия и Франция открыто его отвергли (4 октября). Предпола-
гать, что Россия находилась в согласии с конференцией после
русских объяснений от 7 сентября, заставить говорить от её
имени Австрию, в то время как она сама ничего не сказала,
ничего не дезавуировала, было бы столь же опасной, как и
нелойяльной фикцией. Впрочем, в тот самый момент, когда
западные державы отказывались принять австрийскую ком-
бинацию, на Востоке вспыхнула, наконец, столь давно сдер-
живаемая война.
Турция при сильной поддержке Франции и Англии энер-
гично ускоряла с июля свои военные приготовления. В кон-
це сентября она была готова или почти готова. В Констан-
тинополе и во всей империи среди мусульманского населения
царило сильнейшее возбуждение против России. Религиозный
характер, приданный царём своему выступлению, произвёл
сильное впечатление на верных приверженцев ислама. Их ис-
ступление и фанатизм пробуждались, вспыхивали повсюду,
1 На обратном пути Николай I остановился в Варшаве и обратился
к прусскому королю с просьбой посетить его там. Последний, заставив
себя сначала немного просить, явился к нему с выражениями своего уваже-
ния, однако также отступил перед компрометирующим союзом.

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК JQI
как в 1821 г. Русские комментарии от 7 сентября переполнили
чашу. Бурные манифестации происходили перед дворцом сул-
тана. Наконец давление стало настолько сильным, что Абдул-
Меджид счёл необходимым ему уступить. Впрочем, в этот са-
мый момент англо-французский флот приближался к Констан-
тинополю для защиты турецкой столицы. 25 сентября султан
созвал высший совет. На следующий день война была решена.
4 октября она была объявлена торжественным манифестом, и
8-го Омер-паша, главнокомандующий турецкой армией, по-
требовал в ультимативной форме от князя Горчакова1 вывода
русских войск из Дунайских княжеств под угрозой открытия
в противном случае военных действий через две недели.
XI
Энергичное поведение Турции нисколько не устраши-
ло царя. Помимо своих прежних расчётов на благожела-
тельный нейтралитет Австрии и Пруссии он упорно не
верил в возможность военного союза между Францией и Ве-
ликобританией. К тому же он возлагал большие надежды на
восстание христианского населения Балканского полуострова.
Сильное брожение царило в Фессалии и в Эпире. Весьма мно-
гочисленные и весьма влиятельные в Афинах русские агенты
толкали Грецию, которой было попрежнему тесно в её грани-
цах 1832 г., ринуться на эти провинции. Король Оттон и, в
особенности, его супруга, королева Амалия2, честолюбивая и
смелая женщина, явно давали увлечь себя русской политике,
благоприятствовали партии Napiste3 и разрешали офицерам и
солдатам греческой армии организовывать восстания на турец-
кой территории (октябрь — ноябрь 1853 г.). В то же время
царь побуждал персидского шаха поднять . оружие против
султана; он не терял также надежды привлечь на свою сто-
рону датского короля, союз с которым предохранил бы Рос-
сию от всякого нападения со стороны Балтийского моря. На-
1 Горчаков (Михаил) родился в 1793 г.; отличился, командуя артилле-
рией в турецкой кампании (1828—1829) и в польской кампании (1831); был
назначен командующим войсками Варшавы в 1843 г., принимал видное
участие в венгерской кампании 1849 г., был навначен главнокомандую-
щим дунайской армией (1853), затем крымской армией (февраль 1855 г.),
где с честью защищал Севастополь; был назначен наместником Царства
Польского (1856), членом государственного совета (1861). Умер 30 мая 1861 г.
2 Амалия (Мария-Фредерика), дочь великого герцога Павла-Фрид-
рнха-Августа Ольденбургского, родилась 11 декабря 1818 г.; 21 нояб-
ря 183G г. вышла замуж за короля Отгона, от которого у неё не было детей;
регентша с марта по декабрь 1856 г. Умерла в Бамберге 20 мая 1875 г.
л Так называли партию, которая обычно опиралась на русское ПраВИ-
ТСЛЬСТЬи.

!02
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
конец, он был убеждён, что Турция, о бедственном финансо-
вом положении которой он был осведомлен, не сможет держать
более шести месяцев свои военные силы в боевом состоянии
и что весной она будет смиренно просить о мире. Ввиду этого
он не предпринял с самого начала наступления против неё,
полагая, что в этом нет надобности для победы над ней, и
известил Европу через Нессельроде (30 октября), что он при-
нимает войну, поскольку ему её объявили, но чтобы доказать
чистоту своих намерений и умеренность своей политики, ог-
раничится пока обороной.
Этот тон возродил в душе Буоля надежду на мирное согла-
шение. Австрийский министр поспешил запросить у русского
двора, готов ли последний теперь же пойти навстречу новым
усилиям, которые он намеревался предпринять, чтобы добить-
ся примирения между Портой и Россией. После положитель-
ного ответа Нессельроде он вскоре вновь открыл Венскую
конференцию, и 5 декабря четыре державы, представленные
в этом собрании, торжественно приняли протокол, казавшийся
отправной точкой для серьёзных переговоров о мире. Эта
декларация устанавливала полное согласие четырёх держав в
отношении двух следующих принципов, признанных ими в
качестве основных условий европейского равновесия: 1) целост-
ность Оттоманской империи; 2) независимость правления
султана (впрочем, этому монарху должно было быть предло-
жено улучшить и в порядке суверенного акта гарантировать
участь своих христианских подданных). В присоединённой к
протоколу ноте Порту просили сообщить возможно скорее те
условия, на которых она готова договориться с Россией.
XII
Но как раз в тот момент, когда у Европы вновь появились
надежды на близкое восстановление мира, восточный кризис
был в значительной степени обострён новым неожиданным
событием. Вопреки своим расчётам, царь должен был конста-
тировать, что турки способны на самое энергичное и самое
успешное наступление. В Ьвропе им понадобилось всего лишь
несколько недель, чтобы вернуть Малую Валахию и отрезать
русскую армию от Сербии, где та стремилась вызвать волне-
ния. В Азии они добились ещё больших успехов, ибо, проник-
нув на русскую территорию, захватили на Чёрном море форт
св. Николая. При известии об этом боевом подвиге приведён-
ный в ярость царь забыл свою декларацию от 30 октября. Его
флот получил приказание отправиться к оттоманскому побе-
режью Малой Азии, и 30 ноября в результате ожесточённого
сражения турецкий флот был уничтожен и Синопском порту«

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК ЮЗ
С этого момента султан не мог более оспаривать у своего про-
тивника господство на Чёрном море. У него не было даже воз-
можности защищать Константинополь. К счастью, француз-
ская и английская эскадры стояли на якоре перед этой сто-
лицей. Растерявшийся Абдул-Меджид вновь обратился за
помощью к западным державам и категорически потребовал,
чтобы они дали приказ своим адмиралам выйти из Босфора
в Чёрное море.
Это была серьёзная мера, и если парижский кабинет, давно
уже решившийся на войну, готов был предпринять этот реши-
тельный шаг, то не совсем так обстояло дело с лондонским
кабинетом. Эбердин, не потерявший ещё надежды избежать
войны, пытался сопротивляться увлекавшему его потоку.
Но общественное мнение было сильнее его. Желавший борьбы
Пальмерстон подал в отставку (15 декабря). Это вызвало на-
столько сильное волнение по всей Англии, что главе министер-
ства пришлось несколькими днями позже принять программу
Пальмерстона и предложить ему вновь занять свой пост.
27 декабря по предложению Друэн де Люиса оба западных
двора уведомили Россию, что англо-французский флот войдёт
в Чёрное море и что, не запрещая турецким кораблям плавать
в нём (при том, однако, условии, что они воздержатся от на-
ступательных операций), он не позволит показываться там
русскому флагу. Фактически это было извещением о желании
войны. Если Франция и Англия не объявили её немедленно,
то лишь потому, что им необходимо было ещё несколько ме-
сяцев для завершения приготовлений к нападению и для при-
обретения союзников. Но никто не мог заблуждаться отно-
сительно их намерений.
Чтобы отвратить грозу, Австрия поспешила предложить
обоим западным дворам дипломатическое удовлетворение.
Турция только что сообщила (30 декабря) свои условия
восстановления мира. Они состояли в следующем: 1) сохра-
нение и гарантия её территориальной целостности; 2) эвакуа-
ция Дунайских княжеств; 3} возобновление гарантий, обеспе-
ченных Порте Европой в 1841 г.; 4) уважение к независимости
правления султана, который не откажет в новых уступках
своим христианским подданным, но предоставит их в свобод-
ном порядке. Если такая основа будет принята, Турция со-
глашалась открыть переговоры, но при посредничестве (что
означало под покровительством) четырёх держав, представ-
ленных на Венской конференции. Положение было столь
серьёзным, что Буоль без колебания принял эту программу.
Со своей стороны, конференция по его предложению одобрила
её и поручила ему передать её русскому императору (13 яы-
иаря 1854 г.)

104
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
XIII
В Европе все с беспокойством ожидали решения этого
государя. Но те, кто считал его готовым отступить, слишком
мало его знали. Если он и просил (16 января 1854 г.) у
Франции и у Англии объяснений по поводу их декларации
от 27 декабря (впрочем, совершенно ясной), то не потому, что
был склонен пойти на уступки. Он просто желал выиграть
немного времени. .Не питая теперь больше иллюзий относи-
тельно намерений Великобритании, он всё же сильно заблуж-
дался относительно намерений Австрии и Пруссии. То силь-
нейшее влияние, которое он на протяжении последних лет
оказывал на обе эти державы, вселяло в него твёрдую надежду
привлечь их на свою сторону каким-нибудь энергичным шагом.
Исходя из этого убеждения, он отправил в Вену и в Берлин
двух дипломатов — графа Орлова и барона фон Будберга1;
им было поручено потребовать от двух великих немецких дво-
ров обещания благожелательного нейтралитета по отношению
к России и дать взамен заверения, что царь договорится с
ними, и только с ними, о восстановлении политического равно-
весия на Востоке. В общем это было равносильно предложе-
нию помочь ему разрушить Оттоманскую империю. Подобное
предложение заставило содрогнуться венский кабинет. Когда
Буоль запросил, даёт ли царь обязательство не переходить
Дуная, Орлов ответил отрицательно. В ответ на это министр
Франца-Иосифа вынужден был заявить, что Австрия не мо-
жет обещать свой нейтралитет и оставляет за собой полную
свободу действий (28 января). «Вы делаете для нас войну не-
возможной, — воскликнул русский агент. — Это то же самое,
как если бы вы сами объявили войну нам». Вскоре он уехал
в крайне раздражённом состоянии. В то же самое время не
большего успеха добился в Берлине и Будберг. Общественное
мнение в Пруссии было всецело враждебно России. Не без
основания её влиянию приписывали ольмюцское унижение.
Либеральная партия ненавидела в лице Николая самого гроз-
ного поборника контрреволюции, какой только был в Европе.
Министры короля и во главе их Мантейфель2, многие из его
1 Будберг (Андрей, барон, фон) родился в 1820 г.; русский поверенный
в делах во Франкфурте (1849), посланник в Берлине (1851), затем в Вене
(1856) и вторично в Берлине (1858); посол во Франции с 1862 по 1868 г.;
позднее тайный советник и член государственного совета. Умер в С.-Петер-
бурге 9 февраля 1881 г.
* Мантейфель (Отто-Теодор, барон, фон) родился в Люббене 3 февраля
1805 г. Занимал, начиная с 1829 г., второстепенные должности в прусском
государственном аппарате, в 1841 г. стал главным советником провин-
циального управления в Кенигсберге, в 1843 г.— вице-президентом провин-
циального управления в Штеттине; был назначен тайным советником принца

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК М5
советников и самых его близких друзей — Бунзен, Пурталес1,
Узедом2 и даже его наследник принц Вильгельм открыто
склонялись к союзу с Англией. Короче говоря, Фридрих-
Вильгельм IV, несмотря на своё почтительное отношение к
царю, своему шурину, не счёл возможным скомпрометировать
себя до такой степени, чтобы войти в своего рода коалицию,
предложенную ему Николаем, и, как и Франц-Иосиф, отве-
тил отказом. Что касается Венской конференции, то ввиду
того, что Николай не только не принял последних предложе-
ний Турции, но продолжая отвергать посредничество великих
держав, настаивал на своих крайних требованиях, она объя-
вила условия царя неприемлемыми (2 февраля). В этот момент
Наполеон III написал царю (29 января) собственноручное
письмо, предлагая в совершенно ясных выражениях вывести
русские войска из Дунайских княжеств и поставить будущий
мирный договор под гарантию Европы. Самодержец высоко-
мерно ответил (8 февраля) своему доброму другу, что это рав-
носильно требованию обесчестить себя и что Россия сумеет
показать себя в 1854 г. такой же, какой она была в 1812 г.
XIV
Всеобщая война казалась тем более близкой, что обе за-
падные державы старались со своей стороны создать против
царя грозную коалицию. Если в то время и не был заклю-
чён союзный договор между парижским, лондонским, венским
и берлинским кабинетами, это было не по вине Франции и
Англии. Легко понять, что в их интересах было привлечь
на свою сторону Австрию, ибо без помощи этой державы они
могли напасть на Россию, пожалуй, только с моря. Но вна-
чале Буоль не хотел ничего подписывать, прежде чем Фран-
Прусского (1844); начальник двух первых отделов министерства внутренних
дел. Боролся с либеральной партией в собраниях 1847 и 1848 гг., получил
портфель министра внутренних дел в кабинете, образованном графом Бран-
денбургом (ноябрь 1848 г.), и после смерти этого государственного деятеля
(ноябрь 1850 г.) был поставлен во главе министерства, где взял на себя руко-
водство иностранными делами; представлял Пруссию на Парижском кон-
грессе (1856); был удалён от дел регентом Вильгельмом (1858). Умер в Грос-
сене 26 ноября 1882 г.
1 Пурталес (Альберт-Александр, граф, фон) родился в Невшателе
в 1812 г., тайный советник, камергер прусского короля, посланник во Фран-
ции. Умер в Париже'в 1861 г.
2 Узедом (Карл-Георг-Людвнг-Гвидо, граф, фон) родился в Гехингене
17 июля 1805 г.; секретарь миссии в Риме (1835— 1837), куда его позже посы-
лали дважды в качестве представителя прусского правительства (1845,
1849); посланник во Франкфурте (1848); послан с чрезвычайной миссией
и Лондон (1855); послан вторично во Франкфурт (1858); посол в Турине,
:штем во Флоренции, с 1863 по 1869 г. Умер и Сан-Ремо 22 января 1884 г,

106
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ция и Англия, измены которых он в глубине души опасался,
не скомпрометируют себя до такой степени, что им уже нельзя
будет отступить. Ввиду этого он потребовал прежде всего,
чтобы они направили царю (что они и сделали 27 февраля)
ультиматум, содержащий требование немедленной эвакуации
Дунайских княжеств и угрозу войной в случае отказа. Он
говорил, что поддержит это требование. Но австрийская ар-
мия не может одна итти на риск и выступить прежде, чем
французская и английская армии сами не начнут своих опе-
раций. Помимо этого, Австрия, ввиду вероятной диверсии
русских войск на восточной и северной границах, должна
обеспечить себе тесный союз с ПруссиеР. Буоль, точно так
же как и Друэн де Люис и Кларендон, прилагал поэтому
энергичные усилия, чтобы заручиться чрезвычайно ценным со-
действием этой державы. В действительности министр Фран-
ца-Иосифа вёл далеко не лойяльную игру. Его истинным
намерением было подтолкнуть вперёд Францию и Англию и
образовать на второй линии, благодаря поддержке Пруссии,
внушительный резерв, который, будучи усилен, как он
надеялся, контингентами Германского союза, позволит ему
навязать воюющим сторонам своё вооружённое посредничество
и диктовать свою волю Европе. Это был великолепный расчёт.
Однако необходимо было, чтобы ничего не выгадывавший от
такой комбинации берлинский двор пожелал согласиться на
неё. Но именно этого и не случилось.
Партия, помешавшая Фридриху-Вильгельму принять пред-
ложение царя, хотела теперь вовлечь его в союз четырёх держав.
Она была убеждена, что ей вот-вот удастся этого добиться.
Но действовавшая вокруг этого государя могущественная кли-
ка, столько же из симпатии к России, сколько из неприязни
к Австрии, всеми силами отговаривала его от этого шага. Это
была сплочённая группа «Крестовой газеты» (Герлахи, Дона,
Шталь и др.), поддерживаемая королевой1 и вторым братом
короля (принцем Карлом), а также пользовавшаяся сильным
содействием издалека со стороны фон Бисмарка. Переписка
последнего даёт весьма ясное представление об аргументах,
выдвигавшихся этой партией с целью удержать Фридриха-
Вильгельма в рамках её политики. Королю указывали, что
ему незачем способствовать величию Австрии, что эта держава
желает присвоить себе Дунайские княжества, что помимо
этого она пойдёт на восстановление Польши; эта операция
будет стоить Пруссии нескольких провинций и, воссоздав
1 Елизавета Баварская родилась 13 ноября 1801 г., вышла замуж за
Фридриха-Вильгельма IV 29 ноября 1823 г. Она не имела детей и находилась
в довольно плохих отношениях со своим деверем, принцем Вильгельмом,
наследником короны, и с его женой, принцессой Августой.

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК
107
крупное государство между Австрией и Россией, затруднит
возникновение трений и конфликтов между этими двумя импе-
риями; берлинский двор должен стремиться лишь к тому,
чтобы снискать себе расположение Германии путём защиты
в первую очередь чисто германских интересов, тогда как вен-
ский двор заботится на Востоке лишь о своих собственных;
если король сблизится с Австрией, то это должно быть
сделано не для того, чтобы оказать ей реальную поддержку
против России, но по существу для того, чтобы её удержать,
нейтрализовать, сковать; придёт день, когда Австрия станет
ненавистной всем державой за то, что она отплатила царю
неблагодарностью и в то же время в общем не помогла и его.
врагам; тогда Пруссия сможет отнять у неё Германию, а Пье-
монт — Италию, не опасаясь, что в этом им помешают Россия
или западные державы. Мы не берёмся утверждать, что Фрид-
рих-Вильгельм IV понял в то время все сложные расчёты
Бисмарка. Но он с тем большим вниманием прислушивался
к партии «Крестовой газеты», что все его симпатии были
на стороне царя. В своих мистических порывах он восхищался
своим шурином как будущим освободителем христиан на Во-
стоке. Подобно последнему, он считал и объявлял Турцию
неизлечимо больной. Ему абсолютно претило протянуть руку
Наполеону III. Он запрашивал Англию, поможет ли она ему
оправиться от Ольмюца, вернуть его княжество Невшатель,
с потерей которого он не мог примириться. Англия не знала,
что ему ответить. Но благодаря Буизену она не теряла надежды
привлечь на свою сторону прусского короля. Она ошибалась.
Этот посол слишком переоценивал своё влияние на своего
повелителя. Узнав, что Бунзен, вероятно с целью отрезать
ему пути к отступлению, изображал в Лондоне его предстоя-
щее присоединение к союзу четырёх держав как почти досто-
верный факт, Фридрих-Вильгельм пришёл в неистовый
гнев, дезавуировал смелого дипломата, грубо отдалил от себя
Пурталеса и заявил без обиняков в начале марта 1854 г., что
он никогда не предпримет войны против России. Правда, не
желая в общем ссориться с кем бы то ни было, он поспешил
послать специальных агентов в Париж и Лондон для разъяс-
нения своей позиции и не стал возражать против того, чтобы
принципы, предписанные договором четырёх, были провоз-
глашены в протоколе, который Пруссия, Австрия, Франция
и Англия примут за основу для восстановления мира между
Россией и Оттоманской империей.
Этот протокол был принят Венской конференцией
9 апреля 1854 г., незадолго перед тем (в марте) ещё раз отверг-
нувшей новые предложения царя, столь же мало приемлемые,
как и предыдущие. Он устанавливал, казалось, между четырь-

108 ГЛАВА ТРЕТЬЯ
мя великими державами Центральной и Западной Европы
тесную солидарность в восточном вопросе. В самом деле, каж-
дая из них обязывалась не действовать сепаратно от трёх дру-
гих в деле урегулирования ещё неразрешённых затруднений
и признавала неизменными основами соглашения следующие
четыре условия: 1) целостность Турецкой империи; 2) эвакуа-
цию русскими войсками Дунайских княжеств; 3) независи-
мость султана и предоставление в свободном порядке этим
монархом свобод и привилегий своим христианским подданным;
4) наконец, изыскание необходимых гарантий, которые уре-
гулировали бы политические отношения Турции таким обра-
зом, чтобы сохранить европейское равновесие.
XV
В тот момент, когда четыре державы брали на себя по от-
ношению друг к другу это обязательство, восточный кризис
приобрёл более острый и более угрожающий чем когда-либо
характер. Франция и Англия, чьи военные приготовления
были закончены, не могли откладывать далее, ввиду прибли-
жения лета, начало кампании. Без сомнения, они не смогли
увлечь Австрию, которая ссылалась на отказ Пруссии, чтобы
оправдать свой собственный. Но не являлось ли лучшим спо-
собом для того, чтобы заставить её выступить,— выступить
самим? Что касается царя, он попрежнему был полон само-
уверенности. Правда, он не смог добиться нейтралитета Дании
(не осмеливавшейся подвергнуть себя риску ради него), ни
тем более Швеции (враждебно к нему относившейся). Ввиду
этого он мог ожидать нападения со стороны Балтийского моря.
Ему не удалось также заставить взяться за оружие Персию.
Но ему больше повезло в отношении Греции. Это государство,
не порывая открыто с Портой, всеми силами поддерживало
христианское восстание, распространившееся в то время (фев-
раль — март 1854 г.) по Эпиру и по Фессалии. Черного-
рия также, казалось, готова была выступить. Австрия не ше-
велилась. Короче говоря, Николай был ещё полон иллюзий.
Ввиду этого он высокомерно отказался ответить на англо-
французское ультимативное требование от 27 февраля, вру-
чённое ему 19 марта. Это было равносильно решению пойти
на войну с западными державами — и война тотчас же была
ему объявлена (конец марта). Франция и Англия уже заклю-
чили перед этим союз с Турцией (12 марта). Вскоре после этого
они обеспечили себе свободу движений, заключив по вопросу
о правах нейтральных стран и о каперстве конвенцию с Сое-
динёнными Штатами, обещавшими им за эту цену абсолютный
нейтралитет. Наконец, 10 апреля они вступили друг с другом

СИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И ВОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК 109
в формальный союз путём акта, по условиям которого каждая
из них обязывалась не заключать сепаратного договора с
Россией и не искать в войне каких-либо частных выгод. Они
условились образумить Грецию, над которой они имели право
надзора в качестве держав-покровительниц. Чтобы принудить
это государство к уважению оттоманских границ, они посла-
ли в апреле и мае в Пирей флот и войска, без труда нейтрали-
зовавшие греческое честолюбие. Но главную часть своих сил
они двинули к Чёрному морю, которое уже находилось в их ру-
ках1, и к Дунаю, где, по мнению внимательно следившей за
развитием событий Европы, должны были быть нанесены
решительные удары2.
1 Русский флот давно уже вернулся в свои порты и более не выходил
из них.
2 Источники: «Annuaire des deux mondes», annees 1852—1854,
1854— 1855. — Beust, comte, de, Memoires, t. I. — Bismarck, prince,
de, Correspondance diplomatique (1851— 1859), t. I. — Bordier, H.,
L'AIlemagne aux Tuileries. — Charleval et de Montglave, Histoire politique,
maritime et militaire de la guerre d'Orient. — Del§rd, Т., Histoire du second
Empire, t. I. — Ficquelmont, de, Le cöte religieux de la question d'Orient—
Forcade, E., Histoire des causes de la guerre d'Orient. — Fouquier, Annuaire
historique, annees 1852—1854. — Geffken, Zur Geschichte des Orientali-
schen Krieges. — Oeffroy, A., Le Nord scandinave depuis cinquante ans (Re-
vue des deux mondes, 1852—1854). — Grimm, Th., de, Alexandra Feodorovna,
Kaiserin von Russland, t. П. — Harcourt, В., d', Les quatre ministeres de
M. Drouyn de Lhuys. — Mac Car thy, Histoire contemporaine de l'Angleterre,
t. II. — Malmesbury, lord, Memoires d'un ancien ministre. — Mazade, Ch.t
de, Le comte de Cavour. — Menzel, W., Die Aufgabe Preussens. — Metter-
nich, prince, de, Memoires, documents et ecrits divers, t. III. — Rothan, L'Eu-
rope et l'avenement du second Empire; La Prusse et son roi pendant la guerre
de Crimee. — Saint-Rene Taillandier, Le roi Leopold et la reine Victoria;
Dix ans de Phistoire de Г AI lemagne.—Viel-Castel, comte H., de, Memoires.—
Worms, E., L'AIlemagne economique ou histoire du Zollverein, etc.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
SIC VOS NON VOBIS1
ч
!. Австрия, Пруссия и договор от 20 апреля 1854 г. — И. Бамбергская
конференция. — III. Г-н фон Буоль и венские ноты. — IV. Политика
тормозов. — V. Вена и Турин; договор от 2 декабря 1854 г. —VI. Рус-
ская тактика проволочек. — VII. Западные дворы и сардинский союз.—
VIII. Россия и Пруссия. — IX. Венская конференция. — X. Австрия
уклоняется. — XI. Сближение германских дворов. — XII. Падение Се-
вастополя.— XIII. Вопрос мира или воины в конце 1855 г. — XIV. Уль-
тиматум от 16 декабря 1855 г.— XV. Пруссия в карантине. — XVI. Па-
рижский конгресс. — XVII. Мир. — XVIII. Кавур и итальянский воп-
рос. — XIX. Общие итоги восточного кризиса.
(1854—1856)
I
В момент открытия военных действий Франция и Англия
хорошо сознавали, что для нанесения серьёзного поражения
России необходимо, чтобы Австрия поддержала их своим
военным выступлением. Единственной базой операций, от-
куда они могли быстро нанести решающие удары могуществу
царя, был Дунай. Балтийское и Чёрное моря могли служить
лишь для диверсионных действий. Если бы союзники были
вынуждены вести войну лишь на этих двух театрах военных
действий, то помимо того, что борьба обещала быть длитель-
ной, она могла привести лишь к незначительному ослаблению
Российской империи. Удар необходимо было нанести не по
конечностям, а в самое сердце этого огромного организма.
Если бы Австрия пожелала принять участие в нападении,
успех был бы быстрым и молниеносным. При её отказе пред-
приятие становилось почти невозможным. От Австрии зави-
сел окончательный исход войны, но не только от неё одной.
Венский двор при Буоле, точно так же как и при Меттернихе,
был полон решимости не допускать поступательного движения
России на Востоке. Он рассчитывал помешать ей в этом и питал
тайнуй) надежду использовать обстоятельства, завладев, на-
1 Слова: «Sic vos поп vobis» — в вольном переводе означают: «вы тру-
дитесь, а другой пожинает плоды». Этими словами начинается стихотво-
рение римского поэта Вергилия, в кптором он жалуется, что посредст-
венный Бптил получил награду, следуемую по праву Вергилию.— Прим. ред.

Sic vos non vobis
111
пример, Дунайскими княжествами. Но Австрия, несмотря на
свои заверения в преданности, не желала браться за оружие
ради интересов западных держав, и если иногда казалось,
что она готова дать им увлечь себя, её постоянно удерживала
и вынуждала к бездействию отрицательная политика Прус-
сии. Таким образом, столь беспомощный и третируемый тогда
берлинский двор решал в конечном счёте с 1854 по 1856 г.
судьбы Европы.
Убедившись в марте 1854 г. в крушении своего проекта союза
четырёх держав, Франция и Англия тотчас же приступили к
сепаратным переговорам с Австрией с целью образования
тройственной коалиции. Эта держава не отвечала отказом на
их предложение. Движение русских войск, которые в тот самый
момент (конец марта) перешли Дунай и проникли в Болга-
рию, крайне тревожило Австрию. Вынудить их перейти реку
обратно и эвакуировать Дунайские княжества казалось ей
делом, не терпящим отлагательства. Но она заявляла, что
не может связать себя обязательствами по отношению к за-
падным державам, не добившись предварительно от Пруссии
гарантийного договора, без которого для неё будет слишком
неблагоразумным итти на риск войны с Россией. С другой
стороны, стремясь добиться от берлинского кабинета заклю-
чения этого договора, Австрия указывала ему, что если Прус-
сия будет слишком медлить, Австрии придётся безоговорочно
примкнуть к франко-английскому союзу. По существу она
попрежнему мечтала о получении в своё распоряжение воен-
ных сил Пруссии и Германии и о занятии между воюющими
сторонами позиции вооружённого посредника. Фридрих-Виль-
гельм IV и партия «Крестовой газеты», желавшие, не ком-
прометируя себя, спасти Россию, на благодарность которой
они заранее рассчитывали, прекрасно видели, что для этого
им надо лишь согласиться на предложения Франца-Иосифа.
По их мысли, Пруссия должна была объединиться с Австрией
не для того, чтобы помочь ей выступить, но наоборот, чтобы
её удержать. Австрия надеялась, впрочем, увлечь свою со-
юзницу далее, чем та желала. Пока же берлинский двор при-
нимал тщательные предосторожности. Он обещал гаранти-
ровать от всякого нападения австрийскую монархию во всей
её совокупности1, но обеспечивал ей свою помощь при наступ-
лении лишь в том случае, если будут затронуты германские
интересы; причём и в этом случае выступление будет возможно
лишь в результате соглашения между двумя союзниками; от
1 Договором, который Пруссии пришлось подписать в 1851 г. и срок
которого кончался в 1854 г., она не распространяла своей гарантии на Вен-
грию.

112
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
него зависело, чтобы такое соглашение никогда не было до-
стигнуто. Берлинский двор желал также, чтобы во всех слу-
чаях было предварительное соглашение относительно необхо-
димости приступить к мобилизации войск. Наконец, он тре-
бовал, чтобы государства Германского союза присоединились
к договору. Это была тонкая игра Бисмарка, велико-
лепно знавшего эти государства и видевшего в подобном усло-
вии своего рода тормоз, способный сдержать воинственные
замыслы Австрии. Большинство мелких германских династий
было тесно связано родственными1 или иными узами с рос-
сийским императорским домом. В борьбе, завязавшейся между
царём и его западными противниками, всё их сочувствие было
на стороне этого монарха, чья контрреволюционная политика
была им столь по душе. Правда, они не были склонны подвер-
гать себя риску ради него. Они боялись Франции, которая
могла заставить их раскаяться в таком излишке усердия.
Их расчёт, как и расчёт Пруссии, состоял в том, чтобы кос-
венным образом помочь России, мешая Австрии объединиться
против последней с западными державами. Государственные
деятели, старавшиеся, подобно Бейсту и фон Пфордтену, об-
разовать в Германии группу второстепенных государств, не-
зависимых как от Вены, так и от Берлина, возлагали на эту
тактику самые радужные надежды. Они не сомневались, что
Франция, ведущая без всякого чувства ненависти войну с
Россией2, вскоре сердечно помирится с этой державой. Они
думали, что соглашение этих двух государств явится для их
политики самой надёжной гарантией против двух главных
германских дворов. Все их комбинации б^ли раскрыты
Бисмарком, который в ожидании момента, когда он сможет
расстроить их замыслы во всём, что противоречит интересам
прусского правительства, рекомендовал Фридриху-Вильгельму
воспользоваться этими комбинациями, так как пока они со-
ответствовали его собственным видам. Этот дипломат в резуль-
тате глубокого изучения различных государств Германского
союза пришёл к убеждению, что сейм неохотно согласится на
австро-прусский договор, и это позволит выиграть время, а
позже главным результатом присоединения Пруссии будет
то, что оно парализует венский двор. Ввиду этого хорошо осве-
1 Не говоря уже о прежних родственных связях, русский император-
ский дом с начала XIX в. вступил в связь путём браков с царствовавшими
домами Пруссии, Вюртемберга, курфюршества Гессенского, Гессен-Дарм-
штадта, Нассау, Ольденбурга, Мекленбург-Шверина, Мекленбург-Стре-
лица, Саксен-Веймара, Саксен-Альтенбурга, Саксен-Готы, Баварии.
2 Наполеону III была необходима война; он объявил бы её кому угодно.
Он прекрасно понимал, что Франция в согласии с Россией могла повеле-
вать Европой или, по крайней мере, сопротивляться ей.

SIC VOS NÖN VÖBlS
113
домлённый им монарх считал абсолютно необходимым, чтобы
Германия была включена в гарантийный союз. Таким путём
он мог бы, не подвергая себя риску, сковать Австрию; ибо,
если бы эта держава в тот момент, когда Франция и Англия
пытались втянуть её в свои комбинации, ответила, что она
не может выступить без Пруссии, Пруссия заявила бы, что
она не может выступить без Германского союза; Пруссии было
бы чрезвычайно легко путём тайных маневров не только поме-
шать Союзу выступить, но даже во имя германских интересов
побудить его на открытое противодействие австрийской по-
литике.
Таким образом, гарантийный договор был заключён Фрид-
рихом-Вильгельмом 20 апреля 1854 г.1 К этому акту была
присоединена дополнительная статья, обусловливавшая, что:
1) Австрия обратится к царю с категорическим требованием
остановить продвижение его войск и определить срок окку-
пации Дунайских княжеств; 2) обе договаривающиеся сто-
роны предпримут наступление лишь в том случае, если рус-
ские перейдут через Балканы или заявят о присоединении
к России Дунайских княжеств. Пруссия со своей стороны обеща-
ла поддержать австрийское требование, а это подразумевало, что
с ней будут советоваться относительно редакции акта и что
она сможет высказать своё мнение по получении ответа
царя. Таким образом, ей будет легко заставить Австрию по-
терять драгоценное время. Что касается возможности наступ-
ления, то оно было мало вероятно, ибо англо-французские
войска начали прибывать в Турцию, и Николаю, вместо того
чтобы атаковать, приходилось защищаться. •
II
Тайные намерения Фридриха-Вильгельма, всецело нахо-
дившегося тогда под влиянием партии «Крестовой газеты»,
очень скоро обнаружились благодаря его образу действий.
Те из советников короля, которые хотели вовлечь его в союз
с Англией, попали в немилость. Бунзен был отозван, Узедом —
удалён. Раздосадованный принц Вильгельм покинул двор и
уехал в оппозиционном настроении в Баден. Общественное
мнение, резко высказывавшееся как в Пруссии2, так и во
всей Германии против России, не могло заблуждаться отно-
сительно истинного характера и значения заключённого
1 Не приходится говорить, что обязательства между обеими договари-
вающимися сторонами о территориальных гарантиях и об эвентуальном
союзе были взаимными.
2 В Берлине совсем недавно палата депутатов проявила резкую враж-
дебность к политике царя.
8 А. Дебндур

\u
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
20 апреля соглашения. Прусское правительство начало с того,
что заставило потерять шесть недель Австрию, спешившую,
понятно, обратиться к царю с проектируемым ультиматумом.
Оно желало дать русским войскам время добиться к югу от
Дуная крупного преимущества и, в частности, взять Сили-
стрию, которую русские яростно осаждали (май 1854 г.) и
которую они во что бы то ни стало хотели захватить до при-
бытия союзных армий. Маневры прусского правительства были
столь успешными, что ультиматум был отправлен из Вены
лишь 3 июня.
Правда, Горчаков не смог овладеть Силистрией. Осада этой
крепости была снята. Русские войска поспешили перейти об-
ратно Дунай и со второй половины июня начали отступление
через Дунайские княжества. Австрийская армия готовилась
занять их место в этих провинциях, охрана которых ей только
что была предоставлена, по её настоянию, в силу формального
договора с Портой1. Но венский двор должен был задержать
ещё больше чем на месяц выступление своей армии, чтобы не
восстановить против себя свою вчерашнюю союзницу — Прус-
сию, а также своего будущего союзника — Германский союз.
Берлинский кабинет давал понять, что не сможет продол-
жать оставаться соучастником австрийской политики, если
Франц-Иосиф при занятии Дунайских княжеств допустит уча-
стие в этом деле турецкой, французской и английской армий.
Другие германские государства открыто угрожали отказом
присоединиться к договору от 20 апреля. Чрезмерные притя-
зания этих государств, выявившиеся на совещаниях их глав-
ных министров в Бамберге2, вполне оправдали тайные надежды
прусского правительства. Сначала эти государства выразили
пожелание, чтобы две великие державы вели переговоры не с
каждым из них в отдельности, но с Германским союзом в целом,
представленным Франкфуртским сеймом. Затем они поставили
следующие условия: договор, присоединения к которому от
них добивались, должен быть не только доведён до сведения,
но и представлен на утверждение сейма, который свободно его
обсудит; Австрия и Пруссия обязуются защищать Союз после
его присоединения всеми своими силами, а не только своими
федеральными контингентами; Германский союз допускается в
качестве европейской державы к будущим переговорам, во время
1 Этот договор, заключённый 14 июня, обусловливал, что до окончания
войны австрийцы будут занимать и, в случае надобности, защищать против
всякого нападения Молдавию и Валахию, где они не должны были
при этом препятствовать движениям и операциям союзных армий про-
тив России.
* В мае и июне 1854 г.

Sic vos non vobIs jjs
которых будет обсуждаться восточный вопрос; Союзу, в особен-
ности, обеспечивается участие в урегулировании дунайского
вопроса1 и вопроса оправах христианского населения Турции;
греческому королевству гарантируется неприкосновенность2.
Если русских заставят эвакуировать Дунайские княжества,
надо задержать также продвижение союзников в направлении
Дуная и заставить их подписать перемирие и т. д., и т.д.
Берлинский кабинет закулисно поощрял бамбергскую груп-
пировку. Ввиду этого Австрия должна была обещать, что она бу-
дет считаться со всеми этими пожелацлями. Впрочем, среди них
было одно, исполнение которого не зависело от неё. В самом
деле, она не могла требовать, чтобы англо-французская
армия остановила своё движение в направлении Дунайских
княжеств, но она могла втихомолку добиться этого резуль-
тата просьбами. И она его добилась.
Действительно, в это время, т. е. к концу июля, союзники,
чья главная квартира была в Варне, готовые, казалось, двинуть-
ся на Валахию и Молдавию, внезапно изменили свой план кампа-
нии. Австрия дала им понять, что в данный момент она не может
присоединиться к ним. Без неё они не отваживались рискнуть
двинуться на княжества. Лето кончалось. Было слишком
поздно предпринимать поход к сердцу России. Именно тогда
была решена Крымская экспедиция. Полагали, что Севасто-
полем можно будет овладеть внезапно. Англия, в особенности
стремившаяся подорвать могущество царя на Чёрном море,
наметила эту крепость как главную цель коалиции. Россия
была спасена.
III
Царь, хорошо зная, чего он может ожидать от Пруссии к
от мелких германских государств, только что ответил
(29 июня) на австрийское категорическое требование и одновре-
менно на протокол от 9 апреля, содержание которого мы в
общих чертах изложили выше. Его гордость, казалось, не уба-
вилась. Хотя его войска фактически покидали Дунайские кня-
жества, он заявлял, что не может формально согласиться на
их вывод, если Австрия не даст ему гарантии безопасности,
иными словами, если она не обязуется не вступать в союз с
его врагами и если она не воспрепятствует всякой их военной
1 Вполне попятно, что Германия была в особенности заинтересована
в провозглашении и гарантировании великими державами свободы судо-
ходства по этой реке вплоть до её устья.
2 Греческий король Отгон был братом баварского короля Максими-
лиана II.
8*

116
ГЛАВА ЧЕТОЙРТАЯ
операции в направлении Валахии и Молдавии. Что касается
протокола, царь принимал лишь три первых его условия.
Вдобавок, он толковал их по-своему, т. е. намеревался обра-
тить их исключительно в свою пользу. Он попросту опускал
четвёртый, т. е. наиболее важный пункт. Он прекрасно знал,
что за исключением, быть может, вопроса, касающегося Дуная,
немцы не придают этому пункту большого значения. Он счёл
полезным при этом подчеркнуть, что если и идёт на уступки,
то главным образом из уважения к германским интересам.
Стремление польстить Германскому союзу было с его стороны
весьма правильным расчётом, увенчавшимся для него пол-
ным успехом.
Бамбергцы не преминули потребовать от Австрии, чтобы
та представила на их рассмотрение русский ответ, намере-
ваясь заявить, что они вполне им удовлетворены. Буоль ука-
зывал, что они не правомочны обсуждать этот ответ до тех
пор, пока не присоединятся к договору от 20 апреля 1854г. Ввиду
этого 24 июля они согласились, наконец, примкнуть к австро-
прусскому союзу. Но венский кабинет всё же не спешил и после
этого дать' им удовлетворение. Буоль далеко не намерен был
играть с ними в открытую. Их недавн£е присоединение к до-
говору придало ему смелости, и он вознамерился увлечь их
гораздо далее, чем они того желали. Русский ответ его нисколь-
ко не удовлетворил. Он хотел запугать царя серьёзной дипло-
матической манифестацией. Впрочем, Франция и Англия,
весьма недовольные политикой Буоля, побуждали его занять
по отношению к России подлинно ч угрожающую позицию.
Буолю давали понять, что было бы крайне легко создать Авст-
рии затруднения в Италии и заставить его таким образом
пожалеть о его недостаточной услужливости перед западными
державами. Короче говоря, Буоль предпринял шаги к возобнов-
лению венских совещаний, чтобы уточнить в торжественной
декларации, которой можно было потом придать характер
ультиматума, гарантии, подлежавшие затребованию от Рос-
сии по этому четвёртому пункту протокола, от ответа на ко-
торый она уклонялась. Но уточнить — означало неизбежно
себя скомпрометировать. Ввиду этого Пруссия отказалась
принять участие в новых совещаниях. Чтобы предотвратить
то серьёзное решение, которое могло явиться их результатом,
она даже побудила царя заявить официально (7 августа), что
эвакуация Дунайских княжеств является теперь совершив-
шимся фактом. Однако это известие не помешало Австрии,
Франции и Англии принять уже на следующий день (8 ав-
густа) пресловутые венские ноты, которые должны были, как
казалось всей Европе, вовлечь в ближайшее время первую
из этих держав в союз двух остальных.

SIC VOS NON VOBIS
117
Ноты, которыми обменялись три двора в качестве свиде-
тельства их полного согласия, обусловливали, что отношения
между Высокой Портой и Россией могут быть восстановлены
на твёрдых и прочных основаниях лишь при условии: «1) что
протекторат, осуществляемый до того времени российским им-
ператорским двором над Валахским, Молдавским и Сербским
княжествами, прекратит отныне своё существование и что
привилегии, предоставленные султанами этим провинциям,
составляющим принадлежность Оттоманской империи, будут
поставлены под коллективную гарантию держав в силу под-
лежащего заключению с Высокой Портой договора, постанов-
ления которого урегулируют все отдельные вопросы; 2) что
судоходство в устье Дуная свободно от всяких ограничений и"
подчинено правилам, вытекающим из установленных актами
Венского конгресса принципов; 3) что договор от 13 июля
1841 г. будет пересмотрен высокими договаривающимися сто-
ронами в интересах равновесия сил в Европе; 4) что Россия
откажется от своих домогательств осуществлять официаль-
ный протекторат над подданными Высокой Порты, к какой бы
религии они ни принадлежали, а Франция, Австрия, Велико-
британия, Пруссия и Россия придут к соглашению о том,
чтобы, во-первых, добиться от. оттоманского правительства
самостоятельного подтверждения и соблюдения религиозных
привилегий различных христианских общин, а во-вторых, ис-
пользовать к выгоде своих собратьев по религии великодуш-
ные намерения его величества султана, избегая в то же время
нанесения ущерба достоинству и независимости его короны».
Помимо этого, три двора объявляли, что они сохраняют за
собой право сообщить в дальнейшем отдельные условия, на
которых мир может быть предложен России, и изменить вы-
шеуказанные гарантии в соответствии с ходом военных со-
бытий. Они заявляли, наконец, что не примут во внимание ни-
какого предложения санкт-петербургского кабинета, не вклю-
чающего полного согласия на указанные гарантии.
IV
Ноты от 8 августа вызвали резкие нападки со стороны
Пруссии и бамбергской коалиции. Во Франкфурте, куда Ав-
стрия вскоре представила их одновременно с русским ответом
от 29 июня, предлагая Германскому союзу безоговорочно к
ним присоединиться, не без основания доказывали, что по-
следние маневры Буоля далеко не отличались корректностью:
он обещал условиться с Пруссией и с Германией относитель-
но ответа, который надлежало дать на русскую ответную ноту,
а между тем ставит теперь сейм перед вершившимся фактом;

118
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
он хочет принудить сейм действовать в соответствии с желаниями
венского кабинета, но сейм не расположен подчиниться такому
насилию. Указывалось, что с германской точки зрения сейм удо-
влетворён сделанными императором Николаем уступками. Коро-
че говоря, германские государства не собираются обнажать шпа-
гу ради торжества четырёх гарантий, из которых только две пер-
вые действительно их интересует. И так как Австрия требо-
вала в этот самый момент от Пруссии и от Германского сою-
за мобилизации их войск для оказания ей содействия согласно
договору от 20 апреля; так как Австрия только что заняла
Дунайские княжества и утверждала, что её союзники должны
притти к ней на помощь даже в том случае, если Россия ата-
кует её лишь в этих провинциях, Австрии ответили, что она
в данный момент не имеет права ссылаться на договор от 20
апреля, что её будут защищать, если она подвергнется напа-
дению на своей собственной территории1 но что если ей
угодно дать на себя напасть в Валахии или в Молдавии и вы-
звать устрашающее Германию осложнение, в надежде втянуть
в него эту последнюю помимо её воли, то Австрия будет разо-
чарована. Подобно царю, во Франкфурте желали, чтобы Ав-
стрия обязалась, по крайней мере, поддерживать в Дунайских
княжествах состояние строгого нейтралитета. Но именно это-
го она и не могла сделать, не ссорясь с Францией и Англией.
В течение трёх месяцев Вена, Берлин и Франкфурт
обменивались весьма резкими депешами. Но в ноябре
Пруссия и сейм сочли возможным несколько ослабить своё
противодействие требованиям Австрии. Успехи, достигнутые
союзниками в Крыму, испугали немецких монархов. Правда,
победа при Альме (20 сентября) не имела своим непосред-
ственным следствием, как об этом распространился слух, взятия
Севастополя, и казалось, что осада этой крепости будет очень
длительной и очень тяжёлой, — но русские только что дважды
потерпели неудачу в своих энергичных усилиях заставить
союзников снять осаду. Они проиграли сражение при Бала-
клаве 25 октября и при Инкермане 5 ноября. Осмелев и более
чем когда-либо желая добиться союза, который ускорил бы
окончание этой долгой и разорительной войны, Франция и
Англия заняли по отношению к Австрии почти угрожающую
позицию. От неё потребовали в третий раз, чтобы она стала
их союзницей. Дабы помешать Австрии уступить их настоя-
ниям, Пруссия согласилась (26 ноября) принять, на себя по
отношению к ней обязательство о распространении на Дунай-
1 Впрочем, это было маловероятным, так как Пруссия всеми силами
отговаривала императора Николая от подобного нападения, и этот монарх
прекрасно понимал, что не в ею интересах позволить его себе.

SIC VOS NON VOBIS*
119
ские княжества оборонительной гарантии. К этому обязатель-
ству берлинского двора присоединился 9 декабря того же года
от имени Германского союза и сейм. Было уточнено, впрочем,
что это соглашение не является, как того хотела Австрия,
применением договора от 20 апреля 1854 г. и что оно мо-
тивируется угрожающими обстоятельствами (двусмыслен-
ное выражение, которым в действительности хотели сказать,
что Германия гораздо больше встревожена поведением запад-
ных держав, чем России). Наконец, подобно Пруссии, сейм
присоединился лишь к первым двум гарантиям из четырёх
и не обязывался отстаивать две другие.
V
В общем уступка, которой только что добилась Австрия,
не представляла для неё больших выгод. Впрочем, она была
сделана лишь для того, чтобы помешать Австрии отдать себя
в распоряжение англо-французского союза. Но уже через
несколько дней стало известно, что Австрия только что перед
тем заключила с западными державами договор, который мог
вынудить её в ближайшее время стать их помощницей против
России.
Лондонский и парижский дворы придумали верное сред-
ство заставить венский двор служить их делу. Оно состояло в
том, чтобы открыто искать содействия крайне ненавистного и
подозрительного этому двору правительства. Мы говорим о
Пьемонте.
Это маленькое государство, единственное в Италии сопрот
тивлявшееся, несмотря на своё поражение при Новаре, авст-
рийской реакции, давало в продолжение последних лет явные
доказательства своей энергии и жизнеспособности. Под вла-
стью молодого, храброго и популярного короля оно сохра-
няло парламентскую конституцию и свободы, которыми оно
было обязано революции 1848 г. Пьемонт стал убежищем для
большого числа стекавшихся сюда со всех сторон полуострова
эмигрантов, преданность и обещания которых поддерживали его
веру в будущее. Казалось, что до поры до времени итальянское
отечество сосредоточилось в пределах этого маленького го-
сударства. Но все прекрасно понимали, что близок день, когда
Италия вырвется из этих границ и вновь понесёт своё знамя
до Адриатики и Сицилии. Пока же Пьемонт усиливался бла-
годаря быстрому развитию торговли и промышленности, во-
оружал свои крепости, улучшал свою военную организацию,
с твёрдостью отстаивал свои права1 и не поддавался запуги-
1 В частности, против римской курии, которая с 1850 г. тщетно сопро-
тивлялась постепенному упразднению привилегий духовенства в Сардин-
с ком королевстве.

120
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ваниям даже со стороны Австрии, уже более года порвавшей
дипломатические отношения с туринским двором. В конце 1852 г.
Виктор-Эммануил назначил премьер-министром первоклас-
сного государственного деятеля графа Кавура1, который, по-
добно Бисмарку, в то время едва лишь начинал свою карьеру
и политическая деятельность которого, как и успехи прусского
министра, оказала значительное влияние на главные собы-
тия XIX века. Проницательный, столь же хитрый, сколь твёр-
дый и упорный, он прилагал в течение многих лет все свои
заботы к усилению путём превосходного внутреннего адми-
нистративного режима влияния Пьемонта в Европе. Он не
был из людей, говоривших подобно Карлу-Альберту: «Италия
jar а da se» (обойдётся своими силами). Он прекрасно знал,
что после Кустоццы и Новары реванш был возможен для его
страны лишь при помощи извне. Эту помощь надо было купить,
и Кавур твёрдо решил не скупиться на цену. Благодаря ему
Сардинское королевство котировалось так высоко, что даже
великие державы не могли пренебрегать его союзом. Дока-
зательством служит то, что Франция и Англия заигрывали с
ним и предлагали ему присоединиться к их союзу от 10 апреля
1854 г. В ноябре наперсник Наполеона ШПерсиньи2 отправился
1 Кавур (Камилло Бензо, граф, ди) родился в Турине в 1810 г., служил
некоторое время в сардинской армии офицером инженерных войск, провёл
несколько лет в путешествиях с целью самообразования; стал известен ещё
в молодости как выдающийся экономист; основал в 1847 г. вместе с Бальбо
конституционную газету «Risorgimento» («Возрождение»); избран в палату
депутатов (1849), назначен министром торговли и земледелия (июль 1850), а
также финансов (1851) и после кратковременной отставки был призван Викто-
ром-Эммануилом напоет председателя совета министров (1852), который он за-
нимал непрерывно до 1859 г. Подав в отставку наследующий день после согла-
шения, заключённого Наполеоном III с Францем-Иосифом в Виллафранке,
он снова пришёл к власти шестью месяцами позже (январь 1860). Умер
в Турине 6 июня 1861 г., после того как почти завершил великое дело италь-
янской революции.
2Персиньи (Жан-Жильбер-Виктор Фиален, граф, затем герцог, де) родил-
ся в Сен-Жермен Лепинас (департамент Луары) 11 января 1808 г. В возрасте
17 лет поступил в кавалерию; покинул военную службу в 1832 г., занял-
ся журналистикой; страстно отдался с 1834 г. бонапартистскому делу, стал
главным наперсником принца Луи, принимал видное участие в страсбургском
(1839) и булонском (1840) выступлениях, был приговорён за участие в по-
следнем к 20-летнему заключению, но провел в тюрьме лишь короткое время;
9< 1848 г.поспешилв Париж, сильно содействовал результату выборов 10 декаб-
ря, стал адъютантом принца-президента, был избран в 1849 г. в Законодатель-
ное собрание и некоторое время представлял Францию в Берлине (1850).
Был одним из главных участников государственного переворота 2 декабря
1851 г. Министр внутренних дел с января 1852 г. по июнь 1854 г.; француз-
ский посол в Лондоне с мая 1855 по март 1858 г. Будучи назначен членом
тайного совета (1 февраля 1858 г.), он вновь представлял империю в Англии
с 9 мая 1859 г. по 24 ноября 1860 г!, затем вновь получил портфель министра
внутренних дел, от которого отказался 25 июня 1863 г. в результате неблаго-
приятных для правительства выборов. Остался, несмотря на всё, близким.

SIC VOS NON VOBIS \2\
в Турин, подобно тому как он ездил недавно перед тем в Берлин.
Естественно, что он был лучше принят Виктором-Эммануилом,
чем Фридрихом-Вильгельмом. Пьемонтский король не хуже
своего министра понимал выгоду, какую он сможет вскоре
извлечь из жертвы, своевременно принесённой для дела запад-
ных держав. Правда, у него были лишь воображаемые претен-
зии к России и, собственно говоря, восточный вопрос его не
касался. Но ни он, ни Кавур не страдали слишком большой
щепетильностью, к в их глазах цель оправдывала средства.
Они говорили себе, что помогая западным державам в Крыму,
Сардиния приобретёт право заседать в конгрессе, который
неминуемо будет созван по окончании войны, что она сможет
торжественно поставить там перед Европой итальянский во-
прос, что она будет поддержана там Францией и Англией, а
Россия, слишком счастливая возможностью наказать Австрию
за её неблагодарность, конечно не будет ей там противодей-
ствовать. Что касается Пруссии, то не подлежало никакому
сомнению, что онг. не придёт на помощь венскому двору.
Ввиду этого пьемонтский король и его министр решили не
только не отказывать в том, о чём их просили, но даже дать
больше. По их мнению, это должно было быть займом, предо-
ставленным на высоких процентах, и они в этом не ошиблись.
Австрия, глубоко встревоженная туринскими переговора-
ми, убедилась, что ей необходимо пойти навстречу запад-
ным державам или, по крайней мере, притвориться, что она
это делает. В самом деле, как раз в тот момент (2 декабря 1854 г.)
она поспешила заключить с Францией и Англией договор, в
силу которого обязывалась не отступать от принципов, уста-
новленных протоколами Венской конференции и нотами от
8 августа, не договариваться сепаратно с Россией и защищать
Дунайские княжества. В свою очередь, её союзники обязы-
вались, в случае если она будет воевать с царём, поддержать
её всеми своими силами. Наконец, если мир не будет заключён
до 1 января 1855 г. на основе четырёх гарантий, высокие дого-
варивающиеся стороны должны были безотлагательно обсу-
дить вопрос о средствах успешного достижения поставленной
их союзом цели.
Из этого последнего условия, казалось, вытекало, что Ав-
стрия готова, наконец, обнажить шпагу: в это верили как
в Париже, так и в Лондоне, где тотчас же воспламенились
надежды. По существу же венский двор, путём приведённых
нами выше эластичных и неясных формул, попросту хотел
человеком и другом Наполеона III, которого он иногда компрометировал
излишком усердия. После революции 4 сентября 1870 г. уехал в Лондон.
Вернулся больным во Францию; умер в Ницце 11 января 1872 г.

122
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
оставить себе возможность продолжать маневрирование и за-
тягивание дела. Он не понимал, что для него наступил час
принять твёрдое решение и что, продолжая хитрить, он исто-
щит терпение западных держав и потеряет доверие Европы.
Как говорили, венский двор всегда отставал на один год,
на одну армию и на одну идею. Подписывая договор от 2 де-
кабря, он ставил себе целью, с одной стороны, смягчить Фран-
цию и Англию, с другой — запугать Россию, и надеялся тем
легче преуспеть в этом деле, что благодаря соглашениям от
26 ноября и 9 декабря Пруссия и Германия были, по его убеж-
дению, в его руках, и он мог, в случае надобности, распоря-
жаться их Силами, дабы осуществить свою вечную мечту о
вооружённом посредничестве. Но в общем в его намерения
не входило принять участие в войне.
VI
Были, однако, основания полагать, что Австрия даст вско-
ре вовлечь себя в эту войну. Берлинский двор, в частности,
не был спокоен на этот счёт. Ввиду этого с некоторого времени
он старался путём дружеских настояний добиться от России
присоединения, по крайней мере для видимости, к соглашению
о четырёх гарантиях и её согласия принять участие в Венской
конференции. Это был способ выиграть время путём создаю-
щих проволочки переговоров, которые могли либо вызвать
охлаждение между западными державами и Австрией, либо
дать России время добиться каких-либо крупных военных пре-
имуществ. Эти новые отсрочки должны были также позволить
Пруссии и Германии вооружиться и припугнуть в случае
необходимости Францию своей угрожающей позицией.
Санкт-петербургский кабинет великолепно применялся к
тактике, рекомендуемой прусским правительством. Представ-
лявший его в Вене князь Горчаков1 28 ноября сообщил Буолю,
что царь принимает четыре гарантии. Однако, как этого и
можно было ожидать, он толковал их в весьма мало соответ-
ствующем видам союзников смысле. Помимо этого, он не до-
пускал, чтобы России пришлось подчиниться ещё и другим
условиям. Короче говоря, всё это вело к спорам. Австрия ни-
1 Горчаков (Александр Михайлович) родился в 1798 г.; с молодых лет
находился при особе министра Нессельроде, который брал его с собой на
конгрессы в Троппау, в Лайбахе и в Вероне (1820, 1821, 1822); секретарь
посольства в Лондоне (1824); поверенный в делах во Флоренции (1830); со-
ветник посольства в Вене (1833); посланник в Штутгарте с 1841 по 1854 г.;
посол в Вене (1854—1856); в 1856 г. сменил Нессельроде на посту министра
иностранных дел, оставался на этом посту ещё некоторое время после смерти
Александра II (1881); умер 14 марта 1883 г.

SIC VOS NON VOBIS
123
чего иного и не желала. Россия предлагала теперь открыть
конференцию, где наряду с ней будет представлена и Турция
и где она договорится с другими великими державами отно-
сительно восстановления мира. Франция и Англия не могли
не дать на это согласия, но они, естественно, желали устранить
всякие недоразумения относительно толкования тех самых
нот от 8 августа, которые должны были явиться программой
будущих переговоров. Они требовали поэтому, чтобы ещё до
начала конференции Австрия совместно с ними дала им общее
толкование и чтобы текст его был принят без изменений Гор-
чаковым. Венский двор согласился на это, и три державы
сообщили 28 декабря русскому послу своё толкование четы-
рёх гарантий. Но посланец царя заявил, что не имеет полно-
мочий присоединиться к нему. Затем, заставив союзников
потерять десять дней, он представил со своей стороны (7 ян-
варя 1855 г.) мемориальную записку (memento), в которой га-
рантии комментировались сообразно видам его повелителя.
Этот конфликт дал место скучным спорам, длившимся не-
сколько недель и в значительной мере запутавшим во-
прос. Занимались уточнением, двусмысленным толкованием,
искажением смысла слов. Короче говоря, к концу января
никто, даже сами заинтересованные стороны, не знал в точно-
сти, было ли принято memento Горчакова или memento союз-
ников, и конференция, о которой постоянно говорили, каза-
лось, не собиралась открываться.
VII
Парижский и лондонский кабинеты не были столь наивны,
чтобы не догадаться, что подписывая договор от 2 декаб-
ря 1854 г., Австрия их одурачила. Их раздражение про-
тив венского двора было тем сильнее, что с Востока шли
весьма плохие вести. Севастополь продолжал противосто-
ять всем атакам. Союзники не могли даже блокировать
крепость ни с суши, ни с моря. В результате шторма их флот
незадолго перед тем потерпел настоящую катастрофу. Холера
не менее жестоко опустошала ряды их войск, чем огонь вра-
га1. Суровая зима принуждала осаждающих к почти полному
бездействию. Война обошлась уже столь дорого и угрожала
принять столь дурной оборот, что во Франции некоторые по-
литические деятели, как, например, Друэн де Люис, спраши-
вали себя, не пришло ли время покончить с этим положением
и пойти на сближение с Россией. Упомянутый министр, опа-
1 Английская армия потеряла о течение нескольких месяцев две трети
своего личного состава.

124
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
саясь последствий, которые мог повлечь для Франции союз
с Пьемонтом, считал, что поскольку Австрия не желает обна-
жать шпагу, лучшим решением было бы совместно с ней дого-
вориться с царём, хотя бы для этого и пришлось сделать по-
следнему важные уступки. Но Наполеон III и его наиболее
влиятельные советники не разделяли этого мнения. Государь
этот желал продолжения войны, так как сознавал, что если
она не закончится блестящей победой союзников, это будет
стоить ему короны. Он считал, что в критическом положении,
в каком он находится, нельзя пренебрегать военной помощью
Виктора-Эммануила. К" тому же Наполеон III никогда не лю-
бил Австрии. Теперь он её ненавидел и находил известное
удовольствие в том, чтобы заставить её страшиться реванша за
Новару. Симпатии, которые он питал в молодые годы к италь-
янцам, его старые революционные привычки, его культ прин-
ципа национальностей — всё это толкало его к союзу с Сар-
динией. Вследствие этого туринские переговоры, замедлившиеся
в декабре, были явно ускорены в январе. В особенности Анг-
лия энергично толкала их к развязке. В самом деле, эта дер-
жава, помимо того, что для нес представляло гораздо больше
интереса/ чем для Франции, взятие Севастополя, была не
прочь вызвать в результате заключения проектируемого до-
говора с Пьемонтом охлаждение между парижским и венским
дворами, охлаждение, достаточно ощутительное, чтобы поме-
шать первому обратиться к услугам второго для примирения
с Россией. С другой стороны, поскольку сардинский король
давно уже был готов дать свою подпись, договор был вскоре
заключен. Чтобы иметь впоследствии возможность потребо-
вать более высокую плату за свои услуги, Сардиния пожелала
вступить в коалицию не как простой подручный союзников, но
как равноправный с другими договаривающимися сторонами
контрагент, за свой страх и риск. Ввиду этого она предложила
снарядить отличный экспедиционный корпус численностью в
15 тысяч человек, который должен был оставаться под коман-
дованием пьемонтского генерала, и согласилась принять не
иначе, как в виде займа, субсидии, предоставленные* ей Анг-
лией на содержание этой маленькой армии. На этих условиях
Кавур подписал 26 января 1855 г. акт, в силу которого Виктор-
Эммануил присоединился к англо-французскому союзу от 10 ап-
реля 1854 г. Объединение Италии родилось из этого договора.
Пьемонтские войска под начальством Ламарморы1 отпра-
1 Ламармора (Альфонсо-Ферреро, маркиз, де) родился в 1804 г.; лейте-
нант артиллерии сардинской армии в 1828 г.; майор (начальник эскадрона)
в 1845 г.; военный министр с 27 октября по 15 ноября 1848 г. и с 2 по 9 февра-
ля 1849 г.; после битвы при Новаре ему было поручено подавить восстание

StC VOS MON VöBtS
I2Ä
вились вскоре на Восток, где они покрыли себя славой. В то
же время западные державы и Порта способствовали энергич-
ному развитию военных действий путём посылки сильных
подкреплений в Крым. Омер-паша, направленный на этот
полуостров с теми военными силами, которыми он командовал
на Дунае, опрокинул русских при Евпатории (17 февраля) и
принял затем участие в операциях союзников под Севасто-
полем. В Лондоне Эбердин, с крайней неохотой предприняв-
ший войну и ведший её, на взгляд общественного мнения, слиш-
ком вяло, был в то время заменён на посту главы кабинета
Пальмерстоном. Вскоре стало ясно, что под руководством
столь страстно преданного славе и величию своей страны ми:
нистра Англия не отступит. Коалиция ещё не выиграла пар-
тии. Но по крайней мере не приходилось сомневаться в том,
что она от этой партии не откажется. #
VIII
Австрия, так плохо оправдавшая ожидания западных дер-
жав, ещё пыталась притворным усердием обмануть их отно-
сительно своих намерений. Однако оно мало послужило ей
на пользу. Так, в конце декабря 1854 г., основываясь на обя-
зательствах, недавно принятых по отношению к ней прус-
ским двором и Германским союзом, она потребовала от Прус-
сии и от сейма распоряжения о мобилизации их войск. Но в
Берлине, как и во Франкфурте, ей ответили лишь весьма кол-
кими замечаниями по поводу её последних дипломатических
маневров. Австрию горько упрекали в том, что она ещё раз
обманула Германию, пытаясь связать Германский союз до-
говором от 2 декабря 1854 г., заключённым без участия и за
спиной последнего. Утверждали, что ничто не угрожает герман-
ским интересам на Востоке. Указывали, напротив, что этим
интересам создавалась угроза на Западе. По укению
Бисмарка, если и следовало предпринимать военные пред-
осторожности, то не против России, а против Франции. В ко-
нечном счёте, по проискам этого дипломата как сейм, так и прус-
ское правительство ответили (30 января 1855 г.) категорическим
отказом на выдвинутое венским кабинетом требование о мо-
билизации. Но этим не ограничились оказанные сеймом Рос-
в Генуе; произведён в генерал-лейтенанты и назначен вскоре после этого
(3 ноября 1849 г.) на пост военного министра, на котором он оставался в те-
чение 10 лет; главнокомандующий сардинской армией в Крыму (1855—1856);
командующий 1-м армейским корпусом в Милане (январь I860 г.); послан
в Неаполь как наместник короля (1861 г.); председатель совета министров и
министр иностранных дел (сентябрь 1864 г. — август 1866 г.). Умер во Фло-
ренции 5 января 1878 г.

126
Мава Четвёртая
сии добрые услуги. Ибо Бисмарк добился от него 8 февраля
1855 г. принятия резолюции, в силу которой федеральные
контингенты надлежало привести в боевую готовность в собст-
венных лагерях. Это означало, что они не должны покидать
территорию Германского союза, что их назначение состоит
исключительно в службе Германии и в её защите. Против кого?
Конечно, против Франции, которой вскоре пришлось наблю-
дать, как прусские войска сосредоточиваются в рейнских
провинциях, а германские войска стекаются в федеральные кре-
пости Майнц, Ульм, Раштадт. Подобная позиция была в сущ-
ности вторичным спасением России, находившейся в тот мо-
мент более чем когда-нибудь под угрозой. Под влиянием Бис-
марка Пруссия оказала без больших издержек санкт-петер-
бургскому двору услугу, за которую ей было впоследствии
хорошо заплачено. Она также умела давать в долг под высокие
проценты1.
Резолюция от 8 февраля сразу разрушила недавно заду-
манный Наполеоном III проект отправки французских войск
через Германию, чтобы, используя в качестве операционных
баз Австрию и Дунайские княжества, схватиться грудь с грудью
с Россией. Этим он, несомненно, заставил бы последовать
за собой Франца-Иосифа и нанёс бы удар в самое сердце вели-
кой северной империи. Теперь не приходилось больше думать
о том, чтобы добраться прямым путём до Вены, ибо для осу-
ществления этого требовалось сокрушить армии Пруссии и
Германского союза, что представлялось делом нелегким2.
Впрочем, берлинский двор не возражал против того, чтобы фран-
цузы отправились в Австрию, не пересекая Германии. Он был
бы даже весьма рад, если бы они избрали своим путём Италию,
где их появление не преминуло бы придать смелости нацио-
нальной партии, т. е. нанесло бы ущерб Австрии. Добавим,
что ему доставило бы удовольствие видеть, как ради этой от-
далённой экспедиции обнажаются наши границы в тот самый
момент, когда прусские войска приводились им в боевую го-
товность на лотарингской границе. Но венскому кабинету не
улыбалось, чтобы французы, союзники Пьемонта, прошли по
Ломбардо-Венецианскому королевству. Наполеон III должен
был ввиду этого отказаться от плана нападения, замышляв-
шегося им против России весной 1855 г. Ему пришлось, таким
1 Французское правительство жаловалось на враждебные происки,
которые позволял себе против него представитель Пруссии во Франкфурте.
Берлинский двор притворился, что порицает излишек усердия своего аген-
та. Но в конечном итоге он не был дезавуирован официально и, что особенно
важно, не был отозван из сейма.
2 Французская армия в результате посылки громадного количества
войск в Крым была тогда весьма малочисленна.

SIC VOS NON VOBIS
12?
образом, вернуться к бесконечной и тягостной Крымской вой-
не. Осада Севастополя не подвигалась вперёд. Канробер, Раг-
лан казались не на высоте своей задачи. Весьма романтически
настроенный, временами подстрекаемый ещё более романтич-
ной императрицей Евгенией1, Наполеон III возвестил в кон-
це февраля и в начале марта о своём намерении отправиться
на Восток, принять верховное командование союзными ар-
миями в Крыму и вступить со сражавшейся на полуострове
русской армией в решительную битву. Одержав победу, он
заключил бы мир и, покрытый лаврами, вернулся бы возглав-
лять Всемирную выставку, которая должна была вскоре от-
крыться в Париже. Но весьма немногие одобряли такой план.
Австрия не доверяла Наполеону III и предпочитала, чтобы
он находился в Париже, а не на Востоке, где у него могли
появиться опасные для неё фантазии. Англия весьма мало
верила в военный гений императора. Ей не улыбалось пере-
дать ему командование своими войсками. Помимо всего она
боялась, как бы немедленно вслед за отъездом этого государя
во Франции не вспыхнула революция и не была свергнута ещё
не упрочившаяся империя. Таково же было мнение Морнк»,
Персиньи и их сторонников, короче говоря, почти всех совет-
ников Наполеона III. Ввиду этого, хотя и не без труда, его
удалось образумить, и в конце концов он не поехал.
1 Г-н фон Бисмарк считал французского императора и императрицу
способными пуститься на самые невероятные авантюры и был убеждён,
например, что если они не смогут взять Севастополь, от них можно ожидать,
что они двинутся на Константинополь. 13 апреля 1855 г. он писал Мантей-
фелю: «Если даже результатом этого не будет немедленное возрождение Ла-
тинской империи, занятая Францией позиция позволит этой державе полу-
чить значительные компенсации, которые заставят её забыть крымскую не-
удачу и которые будут отвечать её вкусу к авантюрам, влечению к романтике,
ещё более, возможно, характеризующим императрицу Евгению, чем её су-
пруга. Это будет странное предприятие, весьма опасная политика; но именно
это придаёт ей вероятие в глазах некоторых лиц из окружения императора...
Исходя из того, что я слышал в течение последних лет о характере Луи-
Наполеона от людей, давно его знающих, он как раз стремится совершать
неожиданные поступки; это своего рода недуг, постоянно поддерживаемый
императрицей. Старый французский дипломат, не легко поддающийся вол-
нению, говорил мне недавно: «Этот человек нас погубит; он в конце концов
взорвёт Францию ради одного из тех капризов, которые императрица расто-
чает за своими завтраками; им необходимо родить ребёнка, чтобы стать
благоразумными».
2 Морни (Шарль-Огюст-Луи-Жозеф, граф, затем герцог, де) родился
в Париже 23 октября 1811 г., незаконнорожденный сын генерала Флао и
королевы Гортензии, следовательно брат по матери Наполеона III; офицер
кавалерии (1832), затем депутат (1842) при Луи-Филиппе; член Законода-
тельного собрания с 1849 г. по 1851 г.; главный организатор государствен-
ного переворота; министр внутренних дел со 2 декабря 1851 г. по 22 января
1852 г.; депутат Законодательного корпуса (1852), председателем которого
он был с 1854 г. до своей смерти; ездил с чрезвычайной миссией в С.-Петер-
бург (1856). Умер в Париже 10 марта 1865 г.

ы
ГЛАВА ЧЕТЬЁЙТАЯ
IX
Впрочел\, 2 марта 1855 г. произошло весьма важное собы-
тие, немало способствовавшее изменению намерений импера-
тора французов. Скончался царь Николай, зачинщик войны,
так долго державший Европу в состоянии тревоги. Наследо-
вавший ему старший сын, великий князь Александр1, был
зрелым человеком, не столь надменным и пылким, как покой-
ный император; говорили, что в последнее время он не одоб-
рял смелой политики своего отца. Правда, в опубликованном
в самый день своего восшествия на престол манифесте он за-
верял, что сохранит целостность и неделимость империи, что
будет благоговейно следовать традициям Петра Великого,
Екатерины II, Александра I, а также Николая 1. Он гордо зая-
вил дипломатическому корпусу, что не заключит позорного
мира и останется верным началам Священного союза. Но были
основания полагать, что если в силу благоговения к памяти
отца и солидарности с принципами, установленными с 1815 г.
между русским, прусским и австрийским дворами, он должен
был говорить таким языком, то он всё же хотел покончить с
войной. Циркулярная нота, в которой Нессельроде изложил
Европе 10 марта намерения нового царя, показывала искреннее
желание Александра II восстановить мир. Правда, русскийканц-
лер не давал иного толкования четырём гарантиям, чем Горчаков
в январе. Но западные державы и, в особенности, Франция,
спешившая покончить с разорительной крымской авантюрой,
твёрдо рассчитывали побудить Александра II к серьёзным ус-
тупкам, ускорив открытие Венской конференции. Они решили
поэтому созвать как можно скорее этот своего рода подгото-
вительный конгресс, действительно собравшийся 16 марта в
австрийской столице.
Коварная политика Пруссии немало способствовала от-
срочке венского собрания. Эта держава, поставившая себе,
казалось, задачей во всё вмешиваться и всему мешать, с де-
кабря 1854 г. неоднократно выражала желание быть допущен-
ной на конференцию. В ответ на это от неё требовали предвари-
тельного присоединения к договору от 2 декабря 1854 г., так
как было бы несправедливо, если бы она разделила.с Австрией,
Францией и Англией выгоду диктовать свои условия Европе,
не принимая на себя одинаковых с ними обязательств и не
подвергаясь одинаковому риску. С целью выиграть время и
заставить западные дворы потерять его, Пруссия заявила тогда,
что простое присоединение её не удовлетворяет, и настаивала,
чтобы парижский и лондонский кабинеты заключили с ней
1 Александр II родился 29 апреля 1818 г.; убит в С.-Петербурге
13 марта (1 марта по старому стилю) 1881 г.

Sic VOS NON VOBIS 12§
специальный договор. Но она вела переговоры об этом до-
говоре в течение двух месяцев и не желала их кончать. Когда
же от неё потребовали решительного ответа, она заявила, что
подпишет договор лишь в том случае, если её допустят сначала
на конференцию; ей, естественно, повторили, что условием sine
qua поп (обязательным условием) её допущения является её пред-
варительная подпись. Понятно, не было возможности притти
к соглашению, и венские переговоры открылись без Пруссии.
Вначале казалось, что работа конференции, на которую
Европа возлагала столько надежд, должна была быстро за-
вершиться мирным решением вопроса. Уполномоченные Анг-
лии, Австрии и Франции, а также Турции и России в течение
нескольких дней пришли к соглашению относительно первой
и второй гарантий, т. е. о будущем положении Дунайских
княжеств и о свободном плавании по Дунаю. Камнем прет-
кновения явилась третья гарантия, ставшая теперь основным
вопросом. Россия обещала уважать (но отказывалась гаран-
тировать совместно с другими великими державами) целост-
ность Оттоманской империи и не допускала ограничения своей
морской мощи на Чёрном море. Это был именно тот пункт,
от которого западные дворы, в особенности Англия, менее
всего склонны были отказаться.
27 марта заседания конференции были отложены, чтобы
дать время санкт-петербургскому кабинету послать инструк-
ции Горчакову, а парижскому и лондонскому кабинетам дого-
вориться друг с другом. Французское правительство решило
послать в Вену Друэн де Люиса. Английское правительство
дало аналогичное поручение Джону Рэсселю1. Оба эти ми-
нистра совещались в течение нескольких дней и приблизи-
тельно договорились о своём дальнейшем поведении. Государ-
ственный секретарь Наполеона III прекрасно видел, что
Австрия, встревоженная, с одной стороны, враждебной пози-
цией Пруссии и Германии, с другой стороны — недовольная
политикой западных дворов в Италии и успокоенная, наконец,
1 Рэссель (лорд Джон), третий сын герцога Бедфордского, родился в
Лондоне 18 августа 1792 г.; член палаты общин (июль 1813 г.), где он рано
стал играть важную роль в партии вигов; главный казначей флота (ноябрь
1830 г.); главный автор проекта избирательной реформы, представленного
в парламент I марта 1831 г. и принятого в следующем году; лидер либераль-
ной партии в палате общин (1831); министр внутренних дел (апрель 1835 г.);
затем колоний (август, 1839 г.) в кабинете Мельбурна; первый лорд казна-
чейства с июля 1846 г. по февраль 1852 г.; министр иностранных дел (декабрь
1852 г.), затем министр без портфеля (февраль 1853 г.) и лорд председатель
совета (июнь 1854 г.) в кабинете Эбердина; подал в отставку в 1855 г.; вскоре
после этого был призван на пост министра колоний, от которого не замедлил
отказаться (1855); вторично получил портфель министра иностранных дел в
каоинете Пальмерстона (1859—1865); член палаты лордов (1861); снова
премьер-министр (с октября 1865 г. по июнь 1866 г.). Умер в мае 1878 г.
9 А. Дебидур

130
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
в отношении своих собственных интересов на Востоке разре-
шением вопроса о Дунайских княжествах и о Дунае, не была
склонна далеко итти за Францией и Англией в их требованиях
по поводу Чёрного моря. Впрочем, он был убеждён, что для
Французской империи желательнее всего было бы заключение
союза с венским двором, ибо 1) такой союз позволил бы Напо-
леону III быстро закончить войну, грозившую превратиться в
катастрофу, и 2) он был бы для императора лучшей гарантией
против революции. Ввиду этого Друэн де Люис желал, чтобы уль-
тиматум, который будет предъявлен царю по главному спорному
вопросу, был смягчён до такой степени,чтобы Австрия не могла
отказаться примкнуть к нему и согласилась сделать из него
casus belli (причину объявления войны). Он не терял надежды
побудить этим путём Франца-Иосифа занять, наконец, твёрдую
позицию, соответствовавшую его обязательствам от 2 декабря
1854 г. Лорд Рэссель, как истый англичанин, не был склонен
на такую снисходительность в отношении России. Но опасение,
что его страна будет покинута Францией, которая легко могла
заключить сепаратный мир, заставило его одобрить програм-
му Друэн де Люиса. В результате оба министра решили, что
они сначала предложат конференции полную нейтрализацию
Чёрного моря; если же им не удастся этого добиться, они вы-
двинут требование об ограничении (до определённого уровня)
военно-морских сил, которые России будет отныне разрешено
содержать в этом море. Австрии будет предложено заявить,
что отказ царя от этого соглашения повлечёт с её стороны
объявление войны санкт-петербургскому двору.
X
Но это значило слишком сильно рассчитывать на Франца-
Иосифа и на Буоля, которые любой ценой желали избежать
войны. Прибыв в Вену, Рэссель и Друэн не смогли добиться
от венского двора принятия принципа нейтрализации. Что
касается принципа ограничения, то Австрия соглашалась
его поддержать, но не желала делать из него casus belli.
Поэтому, когда конференция возобновила свои работы, пре-
красно осведомлённый обо всём Горчаков гордо отказался
согласиться на ограничение. Он во всеуслышание заявил, что
Россия не позволит себя обесчестить; он предложил, чтобы
Босфор и Дарданеллы были открыты для всех держав. Впро-
чем, в принципе он соглашался на закрытие Проливов, как
этого хотели в 1841 г., с предоставлением султану права откры-
вать их в случае надобности для морских сил своих союзников.
Но он отказывался от всякой уступки, касавшейся права царя
содержать в Чёрном море неограниченное количество судов.

sic vos non Vobis
131
С другой стороны, он упорно отвергал идею, что Россия должна
гарантировать (в случае необходимости вооружённой силой)
целостность Оттоманской империи. Тщетно были предложены
различные довольно хитроумные комбинации, чтобы добиться
принятия спорящими сторонами соглашения в том виде, в
каком оно было предложено. Конференция была вновь прер-
вана (27 апреля 1855 г.).
В этот момент Австрия дала понять, что она подпишет сов-
местный с Францией ультиматум, основанный на принципе
уравновешивания сил или создания противовеса. По её проекту
соглашение каждая из трёх союзных держав получала право
держать в Чёрном море определённое количество военных су-
дов, увеличивая их число пропорционально увеличению Рос-
сией количества своих собственных, плавающих в указанном
море военных кораблей. Таким образом, царь сохранял свои
наличные морские силы и мог увеличить их, лишь бы они не
превысили уровня, существовавшего к началу войны. Эта
комбинация была вовсе не тем, что задумал Друэн де Люис.
Еще менее, чем французскому министру, нравилась она Рас-
селю. Однако и тот и другой выказали готовность принять
её, ибо предполагали, что её отклонение царём должно стать
для Буоля casus belli. Но через несколько дней стало известно,
что оба они дезавуированы своими правительствами. Дей-
ствительно, парижский и лондонский дворы сочли неприемле-
мыми предложения Буоля. Этот министр брал на себя обяза-
тельства, касавшиеся участия в войне, будучи вполне уверен,
что ему не придётся её предпринять. Было почти очевидным,
что Россия сочтёт вышеуказанное соглашение не только вы-
годным для себя, но даже приносящим ей славу. В самом деле,
её морские силы в Чёрном море остались бы нетронутыми;
осада Севастополя была бы снята, вечная угроза турецко-рус-
ского конфликта попрежнему тяготела бы над Европой. За-
падные дворы не извлекли бы из предпринятой ими долгой
и разорительной войны даже удовлетворения своего самолю-
бия. Наполеон III, который мог держаться на троне лишь бла-
годаря военному престижу, категорически отказался от тако-
го отступления. Раздосадованный и недовольный к тому же
стремлениями своего государя вести личную политику, Друэн
де Люис подал в отставку (3 мая). Он был заменён более по-
слушным министром, нашим (французским) послом в Лондоне
графом Валевским. Английское правительство выказало столь
же сильное нерасположение к системе уравновешивания. Паль-
мерстон не хотел о ней слышать, и Рэссель, показавший, что
он готов примириться с ней, был вынужден некоторое время
спустя (июль) подать в отставку. Что касается Буоля, то он
вновь собрал конференцию и для очистки совести сделал ей
9*

432
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
вышеупомянутое злополучное предложение. Естественно, оно
было отвергнуто. Конференция была, наконец, объявлена за-
крытой (в начале июня), и таким образом снова исчезла на-
дежда на мир, в котором так нуждалась Европа.
XI
В апреле и мае 1855 г. западным державам придавали сме-
лость некоторые поступавшие из Берлина сведения, с несом-
ненностью свидетельствовавшие, что Россия близка к послед-
ней степени истощения1. Обе великих союзных державы сочли
поэтому, что энергичное усилие с их стороны нанАёт ей по-
следний удар. ' Они придали своему союзу ещё более тес-
ный характер. Наполеон III отправился незадолго до то-
го в Лондон, где его встретили с энтузиазмом2. Вскоре
после этого оба правительства придали войне почти лихора-
дочный темп. Слишком нерешительный Канробер3 был заме-
нён (18 мая) на посту главы французской армии под Севасто-
полем генералом Пелисье4, самым отважным и наименее мяг-
косердечным из полководцев. Стало очевидным, что союзники
хотят овладеть крепостью любой ценой.
И однако Севастополь, осаждённый двухсоттысячной ар-
мией, продолжал сопротивляться. Едва успели во Франции
и в Англии отпраздновать взятие Зелёного кургана (7 июня) —
первый подвиг нового генералиссимуса, как стала известна
1 Эти сведения были извлечены из полученных вождями партии («Кресто-
вой газеты» из С.-Петербурга писем, ознакомиться с которыми удалось поли-
ции Мантейфеля. Этот министр не разделял тяготения юнкеров к русскому
правительству и старался, в известной мере, противодействовать этой клике.
2 Королева Виктория отдала ему визит в Париже 16 августа 1855 г.
8 Канробер (Франсуа-Сержен) родился в Сен-Сере (департамент Ло)
27 июня 1809 г.; после блестящих кампаний в Африке назначен бригадным
генералом и адъютантом президента республики в 1850 г.; дивизионный гене-
рал после оказанного им содействия государственному перевороту 2 декабря
1851 г.; главнокомандующий французской армией в Крыму (1854—1855);
маршал Франции (1856); командующий корпусом во время итальянской
кампании (1859); командующий военным округом в Шалоне (1862), затем
в Париже (1865); командующий 6-м корпусом рейнской армии (1870); сенатор
от департамента Ло (1876), затем от департамента Шаранты (1879, 1885).
* Пелисье (Эмабль-Жан-Жак) родился в Мароме (департамент Нижней
Сены) 6 ноября 1794 г.; подпоручик артиллерии в 1815 г.; в Африке привлёк
внимание маршала Бюжо, назначившего его бригадным генералом; диви-
зионный генерал в 1850 г.; командующий 1-м корпусом восточной армии (ян-
варь 1855 г.), во главе которой он был поставлен после Канробера (май
1855 г.); маршал Франции (12 сентября 1855 г.); герцог Малаховский (12 ию-
ля 1856 г.); вице-председатель сената, член тайного совета (1 февраля 1858 г.);
посол в Англии (23 марта 1858 г.); командующий обсервационной армией
в Нанси (23 апреля 1859 г.); великий канцлер ордена Почётного легиона
(23 июля 1859 г.); генерал-губернатор Алжира (24 ноября 18С0 г.). Умер
22 мая 1864 г.

SIC VOS NON VOBIS
133
его кровавая неудача под Малаховым курганом (18 июня).
Эту основную позицию не удалось взять штурмом. Двенад-
цать тысяч французов пали под огнём. Правда, Пелисье
не был обескуражен, но вера в этого стойкого воина была
поколеблена. Друзья России подняли голову, и в Европе
стали считать, что союзники безусловно вынуждены будут
снять осаду.
От такой мысли, в частности, было недалеко австрийское
правительство. Поэтому менее чем когда-либо оно было
склонно подвергать себя опасности ради Франции и Англии.
Франц-Иосиф и Буоль не могли простить этим двум держа-
вам их тесный союз с Сардинией. Ввиду этого они сочли свое-
временным показать путём многозначительных выступлений,
насколько они далеки от присоединения к западным державам.
В самом деле, Австрия стала явно сближаться с Пруссией и с
сеймом, которые, принимая и поощряя её заигрывания, прояв«
ляли ещё недоверчивость и сдержанность, как это явствует
из принятого 24 июля союзным сеймом постановления. Этим
актом сейм, хотя и выражал венскому двору признательность
за новое направление, которое принимала австрийская поли-
тика, но тем не менее заявлял, что в принципе сохранит в силе
предписанные им 8 февраля 1855 г. меры. Буоль отлично пони-
мал, что необходимо дать реальные доказательства своей новой
политики, и начал поэтому отзывать внутрь империи значи-
тельные военные контингента, которые с целью наблюдения за
Россией сосредоточивал раньше в Галиции. Это успокоило
немцев и позволило царю сократить численность своих войск
в Польше, а также послать новые подкрепления в Крым. Толь-
ко тогда Пруссия и Германский союз со своей стороны присту-
пили к разоружению (июль —- август).
XII
Глубоко раздражённые, но бессильные в данный момент
отомстить, западные державы, повидимому, отказались от вся-
ких переговоров, дабы посвятить все свои заботы и всю свою
энергию войне. В этой борьбе их честь стояла на карте. Каза-
лось, что взятие Севастополя представляется для союзников
вопросом жизни и смерти. Со своей стороны, русские вклады-
вали всю свою,гордость в продление сопротивления, которое
и так уже давало достаточные основания, чтобы вызвать вос-
хищение истории. И всё же они не могли устоять. После того
как последние усилия их полевой армии, направленные к
снятию осады, потерпели неудачу на Чёрной речке (16 августа),
Пелисье и его коллеги Симпсон, Омер-паша и Ламармора
предприняли (8 сентября) общий штурм, почти столь же кро-

134
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
вопролитный, как и предыдущий, но увенчавшийся по крайней
мере успехом. Эти достопамятные подвиги, так давно ожидав-
шиеся одними, внушавшие страх другим, тотчас же получили
огромный отклик. Во всей Европе они вызвали глубокий мо-
ральный эффект. Все считали, что день Малахова кургана
является началом мира.
Мы говорим о народах. Ибо для военных и поли-
тических деятелей конец восточного кризиса казался ещё
далёким.
Действительно, с военной точки зрения победа союзников
вовсе не была решающей. Она являлась, главным образом,
героическим подвигом, способным дать удовлетворение само-
любию. Русские эвакуировали лишь южную часть города.
Они оставили её в пламени. Они отступили в северную часть,
по ту сторону рейда, куда союзный флот не мог даже проник-
нуть. Казалось весьма трудным вытеснить их оттуда. Послед-
нее усилие истощило и коалицию. Победители 8 сентября
должны были ограничить в сентябре и октябре своё дальней-
шее продвижение взятием некоторых маловажных укреплён-
ных пунктов, как Кинбурн. На Кавказе, где война длилась
уже два года, они не смогли помешать русским забрать у ту-
рок сильную крепость Каре (24 ноября 1855 г.). Затем насту-
пила зима, и операции были почти повсюду прерваны. Правда,
союзники проявили себя несколькими энергичными демон-
страциями в Белом море и на Дальнем Востоке (у Петропав-
ловска), но извлекли из них больше славы, чем выгоды. В Бал-
тийском море, где объектом их действий являлась главным
образом сильная Кронштадтская крепость, они смогли лишь
взять Бомарзунд в 1854 г. и бомбардировали Свеаборг в 1855 г.
Словом, несмотря на ожесточённый и производившийся во
многих направлениях штурм, которому подверглась Российская
империя, она оставалась ещё почти нетронутой. Предстояло ли,
таким образом, продолжение войны? Учитывая позицию, заня-
тую некоторыми государствами, такая возможность далеко
не исключалась дипломатами.
XIII
Россия, казалось, была готова продолжать сопротивление.
Но её воинственные демонстрации плохо скрывали её дей-
ствительную усталость, её бедственное финансовое положение,
её страх подвергнуться в 1856 г. гораздо более серьёзному
натиску, чем тот, театром которого только что был Крым. В
сущности она желала мира и рассчитывала добиться его на
весьма почётных условиях благодаря Франции, которую она
надеялась отколоть от коалиции. В Париже у неё были много-

SIC VOS NON VOBIS
135
численные и преданные агенты. Г-жа фон Ливен1, продолжав-
шая пользоваться весьма значительным влиянием в диплома-
тических кругах, немало способствовала эволюции взглядов
в пользу России в сферах Второй империи. Представители
второстепенных германских государств также прилагали все
усилия к примирению Франции с Россией, считая, что это
будет для них выгодно. С начала войны защита интересов под-
данных царя во Франции была поручена саксонскому послан-
нику барону фон Зеебах, зятю Нессельроде. Фон Зеебах про-
явил большое усердие в деле восстановления мира, и благода-
ря его посредничеству дело царя было почти выиграно в Тю-
ильри. В октябре и ноябре Бейст и Пфордтен под предлогом
посещения Всемирной выставки прибыли в Париж и восполь-
зовались этим, чтобы настоятельно рекомендовать Наполеону
протянуть руку царю. Словом,, Россия твёрдо стояла перед
врагом, но всё же она желала вступить в переговоры.
Совсем иным было настроение Порты, которая, будучи дав-
но уже спасена от гибели англо-французским союзом, только
выигрывала от продолжения войны. Сардиния также не же-
лала немедленного восстановления мира; она стремилась путём
продления военных действий приобрести новые права на друж-
бу западных дворов. Впрочем, ни Абдул-Меджид, ни Виктор-
Эммануил не были достаточно сильны, чтобы навязать свою
волю своим союзникам.
Англия, казалось, твёрдо решила не итти на переговоры.
Она пошла ради войны на огромные жертвы и не желала, что-
бы они были принесены зря или почти зря. Англия стреми-
лась устранить ту слабость, которой отличался вначале её
военный аппарат. Ей необходимо было путём блестящих побед
заставить забыть о нескольких несчастных для её войск днях,
при воспоминании о которых продолжало ещё страдать её
самолюбие. Поэтому Англия была готова к новой кампании,
полагая, что она должна стать решающей. Англии были необ-
ходимы серьёзные результаты, значительная выгода. Под этим
она главным образом подразумевала следующие три пункта:
1) сведение на-нет морской мощи России на Чёрном море;
2) изъятие из-под русского владычества Черкесского края,
героически боровшегося во главе с Шамилем2' (давно уже под-
1 Проведя большую часть царствования Луи-Фнлиппа в Париже, где
она была своего рода Эгерией министра Гизо, она покинула французскую
столицу в 1848 г., но неоднократно туда возвращалась. Окончательно посе-
лилась в Париже в 1855 г., умерла там в 1857 г.
2 Шамиль (Бен-Мохаммед-Шамиль-эффенди)—знаменитый имам, вождь
мусульманских горцев Кавказа, родился в ауле Гимри (Дагестан) около 1798 г.;
поднял с 1824 г. священную войну против русских, образовал около 1834 г.
теократическое государство. Начиная с этого времени непрерывно боролся

136 ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
держиваемым англичанами) за возвращение себе независимо-
сти; 3) недопущение дальнейшего преобладания царя в Бал-
тийском море. Этот последний пункт был особенно важен для
лондонского кабинета. Поэтому, хотя он и готовился к энер-
гичному возобновлению операций на Востоке, но всё же стре-
мился обеспечить себе на севере союз, который помог бы ему
покончить с Кронштадтом, как он только что покончил с Се-
вастополем. Впрочем, такой союз был ему давно предложен:
союз с Швецией. Эта держава, столь покорно слушавшаяся
России и дававшая так мало поводов говорить о себе в цар-
ствование Карла XIV (Бернадота)1, проявила при Оскаре2
гораздо болре независимости и честолюбия. Она мечтала
вернуть себе Финляндию и в 1854—1855 гг. неоднократно пред-
лагала Франции и Англии свою помощь против великой се-
верной империи. Начатые ею переговоры были возобновлены
после падения Севастополя и на этот раз настолько серьёзно,
что через несколько недель закончились союзным договором.
Шведский министр де Бонд прибыл в Париж; генерал Канро-
бер был послан Наполеоном III в Стокгольм; говорили, что
это была простая миссия с целью представительства; но не-
сколькими днями позже (21 ноября) было подписано соглашение
о вступлении Франции и Англии в тесный союз с Швецией.
Внешне это был лишь оборонительный союз, но было условлено,
что весной он будет дополнен и из него будет извлечён casus
belli; угрожающий тон, которым говорил вскоре после этого
(в декабре) по адресу России3 министр иностранных дел ко-
роля Оскара Штирнельд не позволял в этом сомневаться.
Французское правительство пошло на этот новый союз,
видя в нём средство припугнуть санкт-петербургский каби-
нет, но оно хотело мира и не давало себе более труда это скры-
вать. Война, легкомысленно предпринятая им в убеждении,
против царской России. После Крымской войны войска Александра II
нанесли ему ряд непоправимых поражений (1858—1859); в результате он
был взят в плен и интернирован в России. Умер вблизи Москвы в апреле
1871 г. (Шамиль умер не вблизи Москвы, а в Медине, по пути в Мекку,
куда был отпущен на богомолье. — Ред.)
1 Бернадот (Жан-Батист-Жюль) родился в По 26 января 1764 г.; маршал
Франции в 1804 г., затем князь де Понте-Корво; провозглашён по решению
шведского сейма королевским принцем и наследником короны (1810); король
Швеции и Норвегии (1818) под именем Карла XIV или Карла-Иоанна.
Умер в Стокгольме в 1844 г.
2 Оскар I (Жозеф-Франсуа), сын Бернадота, родился в Париже в 1799 г.;
женился в 1823 г. на Жозефине Лейхтенбергской, дочери принца Евгения;
король Швеции и Норвегии (с 8 марта 1844 г.). Умер в 1859 г.
3 «Пусть Россия уважает наши права, — писал он в наделавшей шум
депеше от 16 декабря, — пусть она перестанет внушать законное беспокой-
ство за сохранение политического равновесия в Европе, и этот договор не
нанесёт ей никакого ущерба»,

SIC VOS NON VOBIS
137
что она продлится всего несколько месяцев, тянулась уже
полтора года и не привела ещё ни к какому решительному
событию. Франция послала в Крым свыше 300 тысяч солдат,
из которых едва одной трети суждено было вернуться обратно.
Ради этой авантюры она задолжала уже свыше полутора мил-
лиардов франков. В Париже и в департаментах обществен-
ное мнение, хотя и не имело возможности свободно высказы-
ваться, всё же обнаруживало своё недовольство. Наполеона III
упрекали, что он действует лишь в интересах Англии.
К России никогда не относились с ненавистью; её рассматривали
как естественную союзницу Франции. Добавим, что голод и
нищета вызывали раздражение в нуждающихся классах на-^
селения. Начали возникать беспорядки (как, например, со-
провождавшееся схваткой выступление тайного республикан-
ского общества «Марианна» в Анже ре в августе 1855 г.).
Жизнь императора находилась под угрозой. Итальянец Пиа-
нори стрелял в него почти в упор 28 апреля 1855 г.; в сентябре
этому примеру последовал француз Бельма р. Естественно,
что Наполеон III спешил покончить с Восточной войной;
Александр II, подобно ему, желал мира, и ему нисколько не
претило протянуть руку императору французов. Теперь На-
полеон III преследовал своей ненавистью Австрию, и он меч-
тал об умалении этой державы. Но он откладывал на более
поздний срок свою месть. В то время он внушал Англии, что
необходимо вложить шпагу в ножны1. Он говорил, что в слу-
чае если война возобновится зесной, необходимо изменить
её характер и вести её от имени национальностей, призвав,
например, Польшу и черкесов к борьбе за независимость; в
случае же если Австрия будет упорствовать в своём нежела-
нии помогать коалиции, следует обратиться с таким же призы-
вом к Италии и Венгрии. Это было равносильно предложению
попросту разрушить Европу. Англия не могла одобрить по-
добные фантазии. Ибо было совершенно ясно, что если такой
план будет принят, Пруссия возьмёт сторону России, Напо-
леон III воспользуется этим предлогом для захвата левого
берега Рейна и не пощадит Бельгии. Лондонский кабинет ни
в коем случае не хотел присоединения этой страны к Франции.
Королева Виктория ответила Наполеону III, что его новые
предложения делают по существу невозможным продолжение
войны. Она не без колкости упрекала его в непостоянстве.
Ввиду этого, ещё до окончания восточного кризиса, вызвав-
шего англо-французский союз, можно было предвидеть, что
это столь тесное единение недолговечно. Англия заявляла
1 См. речь, которую он произнёс б ноября при закрытии Всемирной выс-
тавки, и особенно письмо, направленное им 22 ноября королеве Викторин,

138
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
теперь, что Франция изменила ей, и не могла простить ей
отказ пожертвовать собой ради Англии.
Из всех европейских держав самую сильную тревогу в тот
период (т. е. к концу ноября 1855 г.) испытывала Австрия.
Она сознавала, что если война возобновится весной, больше
всех от этого безусловно пострадает она сама. Она знала На-
полеона III как безрассудно смелого человека и считала его
вполне способным в пику ей разжечь революцию по ту сто-
рону Альп. В начале декабря этот монарх принял в Париже
с бурными проявлениями дружбы Виктора-Эммануила и Ка-
вура (не хуже встреченных и в Англии). «Посмотрим, что мо-
жем мы сделать для Италии», — спросил он сердечно у пье-
монтского министра. Последнему не составляло труда дать
на это ответ. Венским двором овладел сильный страх. Поэтому
в конце 1855 г. он явно стремился сблизиться с Францией
и предлагал ей с непритворной готовностью помочь добиться
мира посредством подлинно угрожающей демонстрации по
адресу царя. Он предлагал обратиться к этому монарху с
ультиматумом, отклонение которого будет рассматриваться
Австрией как casus belli. Он ставил для этого выступления
лишь одно условие, а именно, чтобы Франция и Англия обе-
щали заключить с ним особый договор, гарантирующий це-
лостность и независимость Оттоманской империи. Он надеялся
таким образом сделать более затруднительным для России
заключение страшившего его союза с Англией и, в особенности,
с Францией.
XIV
Наполеон III не собирался отклонять заигрывания Франца-
Иосифа. Ввиду этого он принял в середине ноября проект
австрийского ультиматума. Но лондонский кабинет вначале
отверг его с возмущением. Он упрекал Буоля и Валевского
в том, что, составляя этот ультиматум, они нисколько не за-
ботились о британских интересах. В самом деле, венский двор,
повидимому, ими пренебрегал. Но зато он очень дорожил
своими собственными. Он настаивал, главным образом, на
принятии двух первых гарантий, интересовавших его более,
чем остальные, и придавал им более болезненный для Рос-
сии характер путём новых требований. Так, например, он
требовал от царя отказа от устьев Дуная и даже оттеснения
от них России путём уступки части Бессарабии. Но в отноше-
нии Чёрного моря он ограничивался предложением непосред-
ственного соглашения между Россией и Турцией. Он сокра-
щал до минимума условия, которые союзники намеревались
выдвинуть помимо четырёх пунктов и которым Англия прида-
вала важнейшее значение. (Дело шло главным образом о

SIC VOS NON VOBIS
139
Балтийском море и о Черкесском крае.) Английское прави-
тельство весьма резко упрекало Францию в том, что она пошла
на подобное соглашение. Между обеими сторонами последо-
вали затяжные и томительные переговоры. Короче говоря,
лишь через месяц ультиматум, с поправками лондонского ка-
бинета, смог быть направлен в С-Петербург.
Этот документ был отослан русскому императору 16 де-
кабря 1855 г. Царю было предложено принять его до 17 ян-
варя следующего года. По истечении этого срока Австрия будет
действовать заодно с западными державами. Этот ультиматум
содержал уже не четыре, а пять групп условий, которые можно
резюмировать следующим образом:
1. Дунайские княжества будут поставлены под коллек-
тивное покровительство великих держав, гарантирующих вну-
треннюю организацию этих княжеств; никакое вооружённое
вмешательство турецких сил не может осуществляться на их
территории без предварительного согласия держав-покрови-
тельниц; будет произведено исправление границ между кня-
жествами и Бессарабией.
2. Свобода плавания по Дунаю будет установлена под кон-
тролем договаривающихся держав.
3. Чёрное море нейтрализуется. По этому поводу должно
быть заключено соглашение между Россией и Портой; оно
послужит дополнением к основному договору и будет гаран-
тировано великими державами. Турция будет принята в евро-
пейский концерт. Всякий конфликт между нею и одной из
пяти европейских держав будет сначала подвергнут рассмо-
трению четырёх других. Наконец, вновь будет провозглашён
принцип закрытия Проливов.
4. Права христиан в Турции будут подтверждены без
всякого ущерба для независимости и суверенитета султана.
Этот монарх примет в этом отношении меры, на которые Рос-
сии будет лишь предложено дать своё согласие.
5. Если этого потребуют европейские интересы, воюющие
стороны смогут выдвинуть, помимо перечисленных выше ус-
ловий, также и другие.
Россия, потому ли, что считала Австрию не готовой к вой-
не, или же по другим мотивам, вначале, повидимому, решила
не уступать. 5 января 1856 г. она ответила довольно двусмыс-
ленным согласием на первые четыре пункта и отвергла пятый.
Она ссылалась на то, что не может принять за основу перего-
воров условия, содержания которых ей не сообщили. Ей дали
понять, что эти условия сведутся к малому: возвращению
Карса и нейтрализации Аландских островов. Несмотря на
эти объяснения, Россия пыталась ещё сопротивляться и ста-
ралась выиграть время. Потребовалось обращенное к ней

140
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
настойчивое предложение Пруссии (чья пристрастность в еб
пользу была ей известна) не упорствовать далее и признать,
наконец, себя побеждённой. Берлинский двор, подобно вен-
скому, испытывал тогда сильный страх перед европейской
войной и национальными движениями; он трепетал за Рейн-
скую область. Кроме того, он начал понимать (особенно хо-
рошо это видел г-н фон Бисмарк1), какую выгоду Пруссия мо-
жет извлечь в скором времени из неизбежного примирения
между Францией и Россией. Надо было помочь Наполеону III,
чтобы затем в свою очередь получить от него помощь. Вот
почему Фридрих-Вильгельм послал своему племяннику на-
стойчивое письмо, в котором высказывался в пользу принятия
условий ультиматума. Этот дружественный демарш имел ре-
шающее значение. Царь счёл, что может уступить, не стыдясь,
и 16 января сообщил, наконец, официально о своём согласии.
XV
Мир был почти заключён. Но Англия в предвидении возоб-
новления военных действий, возможности которого она не
исключала и которого она при всех обстоятельствах желала,
потребовала, чтобы конгресс для обсуждения мирного догово-
ра бил открыт немедленно. Она хотела в случае надобности
иметь возможность возобновить с весны военные действия.
Таким образом, чтобы угодить ей, I февраля пришлось решить,
что конгресс соберётся 25-го того же месяца и что после объяв-
ления перемирия и предварительных условий мира он будет
непрерывно заниматься выработкой окончательных соглаше-
ний, которые должны обеспечить спокойствие Европы.
Тотчас же возник довольно серьёзный вопрос. Какие дер-
жавы будут допущены на эти дипломатические совещания?
Незачем говорить, что никто не помышлял пригласить на них
державы, не принимавшие никакого участия в восточном кри-
зисе. Швеция, не успевшая выступить, соглашалась остаться
в стороне. Разделявшая военные тяготы Сардиния желала
занимать почётное место. Австрия от всей души желала, чтобы
её не привлекали к конгрессу. Но она не осмеливалась про-
сить об этом. Таким образом, допущение Австрии на конгресс
не встретило никаких затруднений. Оставалась Пруссия,
страстно желавшая участвовать в конгрессе, и Германский
союз, также претендовавший на право быть там представлен-
ным. Фридрих-Вильгельм, хотя и не принимал участия в вой-
не и до конца избегал подвергнуть себя риску, удивлялся,
1 Депеши, которые он писал в ту эпоху, весьма поучительны в этом от-
ношении, как и во многих других.

SIC VOS NON VOBIS t4l
что воюющие стороны не приглашают его обсудить с ними их
интересы. Ему не хотелось казаться изолированным и трети-
руемым Европой. Фридриху-Вильгельму не без основания
давали понять, что если он желает получить право на доступ
в конгресс, ему необходимо предварительно присоединиться
к ультиматуму и, подобно Австрии, взять на себя обязатель-
ство действовать заодно с западными державами в случае воз-
обновления войны. Но как раз на это он соглашался только
в том случае, если его сначала допустят на конгресс. Англий-
ское правительство, не простившее Фридриху-Вильгельму, что
он сорвал своими происками его политику на Востоке, боль-
ше всех других проявляло решимость закрыть перед ним
дверь. «Это был бы, — писал принц Альберт, — опасный пре-
цедент для будущего, если допустить принцип, что великие дер-
жавы могут принимать участие в крупной политической игре,
не выкладывая своей ставки на стол. В таком случае они будут
постоянно выигрывать, перекладывая проигрыш на других».
Венский кабинет, заверяя в своём благожелательном отно-
шении к Пруссии, секретно интриговал, чтобы добиться её
устранения. В свою очередь, и Россия была бы не прочь, что-
бы Пруссия осталась в стороне. В самом деле, ей казалось,
что чем больше Фридрих-Вильгельм будет изолирован, чем
больше он будет чувствовать себя слабым, тем больше он бу-
дет находиться в зависимости от политики царя. Среди вели-
ких держав одна Франция смело поддерживала притязания
Фридриха-Вильгельма. С некоторого времени Наполеон III
из ненависти к Австрии был склонен благоприятствовать тому
самому берлинскому двору, который его ненавидел и чья
счастливая звезда смогла впоследствии взойти лишь благо-
даря этой неосторожной снисходительности. Наполеон III не
без труда добился приглашения Пруссии на конгресс, но не
к самому началу его работ, а лишь тогда, когда державы до-
говорятся об условиях восстановления мира и неразрешён-
ным останется лишь вопрос о Проливах. (В самом деле, этот
последний пункт не мог быть урегулирован без Пруссии, по-
скольку она была участницей договора 1841 г., который над-
лежало подтвердить.) Мы видим, что Пруссия получила до-
ступ на конференцию лишь через чёрный ход и что Европа
обращалась с ней весьма пренебрежительно. Но такие люди,
как г-н фон Бисмарк, утешались мыслью, что Александр I/
не сможет, по крайней мере, упрекать Фридриха-Вильгельма
в том, что он принял деятельное участие в тягостном для царя
соглашение и что добрые услуги России будут более чем когда-
либо обеспечены Пруссии.
Что касается Германского союза, то никто его не боялся;
западные дворы были на него в претензии за то, что он проти-

142
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
водействовал их политике; Австрия и Пруссия также возра-
жали против его допущения в круг великих держав. Бейст
громогласно требовал приглашения Союза на конгресс и, есте-
ственно, добивался чести представлять его там. Но Пфордтен
и ряд других оспаривали у него эту честь. Бавария и Вюртем-
берг не желали уступить её Саксонии. Двум великим герман-
ским державам было легко отвергнуть домогательства, кото-
рые ни Россия, ни Франция, ни, в особенности, Англия не
были склонны признать. К отчаянию бамбергцев, с Герман-
ским союзом обращались как с величиной, не стоящей внима-
ния.
XVI
Конгресс, как это было условлено, открылся, наконец,
25 февраля. Все заинтересованные державы пришли к соглаше-
нию о созыве его в Париже. Это было уважение, оказывае-
мое французскому правительству, поскольку оно играло пре-
обладающую роль в только что закончившейся войне, и пе-
ред ним все другие тогда наперерыв заискивали. Вследствие
этого было вполне естественно, что конгресс заседал под пред-
седательством графа Валевского. Помимо министра иностран-
ных дел французский император был представлен на конгрессе
бароном де Буркене. Уполномоченными других государств
были: от Австрии — граф фон Буоль и барон фон Гюбнер1,
от Великобритании — лорд Кларендон и лорд Каули3; от
России — граф Орлов и барон Бруннов; от Сардинии — граф
Кавур и маркиз Вилламарина; от Турции г— Али-паша3 и
Джемиль-эффенди.
1 Гюбнер (Иосиф-Александр, барон, фон) родился в Вене в 1811 г., за-
нимал с 1833 г. различные дипломатические посты в Вене, в Париже, в Лисса-
боне; австрийский генеральный консул в Лейпциге (1844); поверенный в де-
лах, затем посол во Франции (1849 — 1859 гг.); министр полиции (август
— октябрь 1859 г.); посланник в Неаполе, затем в Риме (I860), куда он
вернулся в качестве посла и где оставался до 1867 г.; автор исторических
трудов и имевших большой успех рассказов о путешествиях.
а Каули (Генри-Ричард-Чарльз Уэллсли, граф) родился в Лондоне
17 июня 1804 г.; атташе посольства в Вене (1824), затем в Гааге, секретарь
в Штутгарте, затем в Константинополе (1838); член палаты лордов (1847);
посланник в Швейцарии (1848), во Франкфурте (1851); посол во Франции
с 1852 по 1867 г. Умер 16 июля 1884 г.
8 Али-паша (Мехмед-Эмин) родился в Константинополе в 1815 г.; сек-
ретарь посольства в Вене (1834); первый драгоман Порты (1837), поверенный
в делах в Лондоне (1839); помощник министра иностранных дел (1840);
посол в Лондоне (1841—1844); министр иностранных дел (1846), великий
визирь с августа по ноябрь 1852 г.; губернатор Смирны, затем генерал-губер-
натор Бруссы (1854); отозван вскоре в Константинополь, где был назначен
председателем комиссии танзимата и вновь получил портфель министра
иностранных дел; великий визирь с 1855 г. по 1856 г., с 1858 г. по 1860 г.,
в 1861 г., с 1867 г. по 1868 г.; назначенный в шестой раз великим визирем,
умер на этом посту в Эринкее (Малая Азия) 6 сентября 1871 г.

SIC VOS NON VOBIS
143
Принимая во внимание обязательства, уже взятые на себя
державами, договорившимися относительно основных условий
будущего договора о восстановлении мира на Востоке, это
торжественное собрание могло играть лишь роль регистра-
ционного бюро. Ввиду этого после заключения перемирия и
предварительных условий мира дебаты конгресса протекали
быстро и без серьёзных инцидентов. Более или менее горячие
споры возникли лишь по поводу исправления границы Мол-
давии и относительно затребованного Наполеоном III объ-
единения этого княжества с Валахией1. В конце концов Россия
уступила по первому пункту. Что касается второго, его решение
было отложено на будущее. 14 марта согласие между догова-
ривающимися сторонами было вполне достаточным, чтобы
конгресс мог поручить комиссии привести в порядок эле-
менты договора. Окончательный текст его был принят поста-
тейно в последних числах месяца. 18-го числа были допущены
представители Пруссии Мантейфель и Гацфельд2. Им пред-
стояло лишь одобрить принятое без них решение. В общем
интерес дипломатических совещаний, происходивших в Париже,
заключался не столько в протоколах, сколько в позиции и
во взаимоотношениях уполномоченных. Уважение, симпатия,
почти сердечность, какие проявляли по отношению друг к дру-
гу уполномоченные Франции и России, поражали все умы.
Поэтому Англия без особого удовольствия старалась прибли-
зиться к Франции, как бы с намерением удержать её около
себя. Австрия делала тщетные усилия, чтобы завоевать сим-
патии; но все от неё отворачивались. Напротив, все, за исклю-
чением Австрии, оказывали знаки внимания Сардинии, глав-
ный представитель которой, скромный, улыбающийся и сдер-
жанный, наблюдал, как с каждым днём возрастает его зна-
чение, а следовательно, и престиж его страны. Всякий знал,
что надежды Кавура тайно поощрялись Наполеоном III.
Оказывая внимание этому министру, Мантейфель подготов-
1 Он уже предлагал это на венских конференциях. Румынский народ
его в особенности интересовал. Кроме того, он весьма желал образовать
на Дунае более или менее значительное государство, которое могло бы быть
при случае серьёзной преградой как для Австрии, так и для России. Англия,
естественно, поддерживала Наполеона III. То же самое делала Сардиния,
желавшая создать благоприятный для принципа национальностей преце-
дент. Сама Россия поддерживала предложение, ибо она рассчитывала
постоянно господствовать в Румынии и, помимо того, была не прочь вызвать
беспокойство Австрии по поводу Буковины и Трансильвании. Не надо за-
бывать, что население этих провинций было в большинстве румынским.
[Северная Буковина по своему этническому составу с древнейших времён
является украинской страной. — Прим. ред.] Но венский двор и Порта ни-
коим образом не соглашались на объединение обоих княжеств.
2 Гацфельд (Максимилиан, граф, фон) родился в Берлине 7 июня 1813 г.,
посланник во Франции с 1849 г. Умер в 1859 г.

144
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
лял уже, не до конца сознавая это, эволюцию, которая должна
была в один прекрасный день сблизить берлинский и турин-
ский дворы.
XVII
Трактат, заключение которого являлось целью конгресса,
был, наконец, гюдписан 30 марта 1856 г. Мы ограничимся
кратким анализом этого важного акта.
После вступления, точно определяющего различную сте-
пень участия каждой из договаривающихся сторон в деле вос-
становления мира, трактат обусловливает, что воюющие сто-
роны взаимно вернут друг другу завоёванные ими территории1.
Переходя к основному вопросу, послужившему мотивом к
войне, конгресс объявляет, что Порта «допускается к участию
в выгодах общего права и европейского концерта». «Их вели-
чества, — добавляет он, — обязываются, каждый со своей сто-
роны, уважать независимость и территориальную целостность
империи Оттоманской, гарантировать совокупным своим ру-
чательством точное соблюдение сего обязательства и вслед-
ствие того будут почитать всякое действие, способное нарушить
его, вопросом, представляющим европейское значение»2.
В случае серьёзного разногласия между Турцией и одной или
несколькими из других подписавших договор держав эти
последние, «прежде чем прибегнуть к употреблению силы, да-
дут возможность другим договаривающимся сторонам предот-
вратить эту крайность путём их посредничества»3. Султан
сообщает державам фирман, который он только что, по «своей
суверенной воле», даровал своим подданным, дабы гаранти-
ровать всем им их права4. Державы признают высокое значение
этого сообщения, разумея при этом, что «оно ни в коем случае
не даёт им права вмешиваться, совокупно или в отдельности,
в отношения его величества султана с его подданными и во вну-
треннее управление империей»6.
Конвенция 1841 г., касающаяся закрытия проливов, воз-
обновляется. Чёрное море объявляется нейтральным. Никакой
арсенал не может находиться на побережье этого моря, где
Порта и Россия, в силу заключённой ими и гарантированной
всеми державами конвенции, смогут только содержать одина-
1 Статья 2—4.
2 Статья 7.
8 Статья 8.
4 Основываясь на хатти-хумаюне от 18 февраля 1856 г., можно было
предполагать, что Оттоманская империя будет реформирована сверху донизу
в соответствии с принципами европейских правительств. Но все содержав-
шиеся в этом манифесте прекрасные обещания, как и многие другие, пред-
шествовавшие ему, остались почти мертвой буквой.
* Статья 9.

SIC VOS NON VOBIS
145
ковое и определённое количество лёгких судов для береговой
службы1.
Что касается Дуная, принципы, определённые актом Вен-*
ского конгресса, применяются впредь к судоходству по этой
реке, которая становится свободной. Работы, необходимые для
расчистки её устьев, будут выполняться под руководством
комиссии из представителей каждой из договаривающихся
сторон. Затем прибрежные дунайские государства назначат
постоянную * комиссию, ведающую: 1) выработкой правил,
применяемых к судоходству по Дунаю; 2) устранением всяких
помех в применении к этому водному пути принципов 1815 г.;
3) назначением и выполнением всех необходимых работ вдоль
реки; 4) наблюдением за судоходностью в её устьях и по со-
седству с ними. Эта комиссия унаследует свои полномочия от
предыдущей через два года. Наконец, одному или двум лёг-
ким судам каждой из договаривающихся сторон разрешается
стоять в устьях Дуная2.
В отношении Дунайских княжеств трактат гласит сначала,
что Молдавия будет увеличена путём присоединения к ней
небольшой части русской Бессарабии. Затем он обусловливает,
что эта провинция будет продолжать пользоваться, подобно
Валахии, всеми своими прежними правами «под сюзеренитетом
Порты и под гарантией договаривающихся сторон». Ни одна
из держав не будет осуществлять над той или другой страной
исключительное покровительство и не получит особого права
вмешиваться в их дела. Княжества будут иметь независимое
и национальное управление. Им обеспечивается полная сво-
бода вероисповедания, законодательства, торговли и судо-
ходства. Их основные статуты будут пересмотрены в соответ-
ствии с решениями специально для того (ad hoc) избранного в
каждом из княжеств дивана, который должен представлять
«самым точным образом все классы общества». Пожелания
обоих диванов будут переданы европейской комиссии, которая
получит инструкции конгресса. Она представит позже свой
доклад конференции, образованной из уполномоченных дого-
варивающихся сторон в Париже, и в результате соглашения
между этой конференцией и Портой султан обнародует новые
статуты в форме хатти-шерифа, коллективно гарантированного
державами. Помимо этого было решено, что Дунайские кня-
жества будут иметь национальную армию, что они смогут
принимать, по соглашению с Портой, меры к своей защите и
что никакое военное вмешательство этой державы на их тер-
ритории не сможет иметь место без согласия высоких догова-
1 Статьи 10—14.
1 Статьи 15—19.

US
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
ривающихся сторон1. Предшествующие положения применя-
ются лишь к Молдавии и Валахии. Что касается Сербии, по-
следующие положения специально подтверждают все её пра-
ва, сохраняют турецкий гарнизон в Белграде, но как и в
отношении двух других княжеств, не допускают без предвари-
тельного согласия Европы2 какого-либо вооружённого вмеша-
тельства султана.
Трактат заканчивается пятью статьями, обусловливающими
восстановление русско-турецких границ в Азии/ эвакуацию
занятых союзниками Турции территорий, временное сохранение
старых торговых конвенций между принимавшими участие
в войне державами, объявление нейтральными Аландских
островов и обязательство договаривающихся сторон ратифи-
цировать настоящее соглашение в четырёхнедельный срок.
XVIII
После подписания этого внушительного трактата и допол-
няющих его документов3 конгресс потратил несколько дней на
выработку мер, долженствующих обеспечить их выполнение.
С этого момента казалось, что конгресс должен был закрыться.
Но перед закрытием на конгрессе был поставлен ряд серьёз-
ных вопросов, из которых один по крайней мере был способен
вызвать глубокое волнение в Европе.
Наполеон III с каждым днём проявлял всё больше и боль-
ше благожелательства к политике национальностей, и во имя
её он предлагал уже созвать новый конгресс, который корен-
ным образом изменил бы территориальные границы, установ-
ленные трактатами 1815 г.4 Он в известной мере поощрял на-
дежды итальянцев и не скрывал, что желал бы положить пре-
дел оккупации Папской области, ставшей ввиду нынешнего
направления его идей серьёзной для него помехой. Поэтому
Кавур был уверен, что не вызовет его неудовольствия, обра-
тившись (27 марта) к графу Валевскому с нотой. Горячо дока-
зывая, насколько прискорбно для всего полуострова присут-
ствие французских и, в особенности, австрийских войск на
папской территории, Кавур требовал в своей ноте их удаления
и добавлял, что для предотвращения новых революций папа
должен дать удовлетворение духу времени, придать светский
1 Статьи 20—27.
1 Статьи 28—29.
3 Такими дополнительными актами были: 1. Возобновление конвенции
о Проливах; 2. Русско-турецкая конвенция о Чёрном море; 3. Конвенция
между Францией, Англией и Россией относительно Аландских островов.
4 Во время Парижского конгресса он вёл частые беседы с лордом Кла-
рендоном, безуспешно пытаясь внушить ему эти идеи.

SIC VOS NON VOBIS
147
характер администрации в своих владениях, принять кодекс
Наполеона и т. д. Если такая реформа ещё невозможна в
Риме, то по его мнению, необходимо было по крайней мере
поторопиться осуществить её в легатствах, в которых надлежит
учредить светское автономное правление под простым сюзе-
ренитетом папского престола.
Парижский кабинет не ограничился тем, что благосклон-
но отнёсся к этому конфиденциальному предложению. Он при-
соединился к нему и решил внести его в конгресс. Он приба-
вил к нему другие, в разной степени интересовавшие Европу.
Так, 8 апреля Валевский внезапно внёс в это высокое собрание
вопрос о мерах, которые надлежит принять, дабы положить
конец оккупации Греции англо-французскими войсками и
улучшить политическое положение этой страны. Этот вопрос
вполне естественно привёл его к указанию на ненормальные
и досадные условия, в каких находилась в то время Папская
область. Срочно требуется, заявлял он, как можно скорее
дать папе возможность обойтись без своих австрийских и фран-
цузских помощников, а для этого необходимо, чтобы он упро-
чил своё правительство с помощью хороших учреждений. Пере-
ходя затем к обзору положения других государств Апеннинского
полуострова, Валевский заявил, что в некоторых из них, особен-
но в королевстве Обеих Сицилии, крайности абсолютистской
реакции и господствующий там произвол с роковой неизбеж-
ностью подготовляют новые революционные вспышки. Итак,
представленные на конгрессе державы должны обратиться с
«предостережением» к монархам, злоупотребляющим, подоб-
но неаполитанскому королю, репрессиями по отношению к
«заблудшим, но не испорченным» умам. Французский министр
заверял, что его правительству в особенности желательно
предотвращение всякого взрыва демагогии. Он требовал
вотума порицания распущенности прессы, с крайней рез-
костью нападавшей в некоторых странах, в особенно-
сти в Бельгии, на Наполеона III, и высказывал пожелания о
её обуздании. Наконец, переходя к совершенно другому кру-
гу вопросов, он предлагал, чтобы принципы, применявшиеся
западными державами во время последней войны в области
права нейтралов, каперства и морской блокады, были провоз-
глашены международными законами.
Он был уверен, что получит большинство по всем только
что указанным пунктам. Но по итальянскому вопросу споры
приняли крайне оживлённый и почти бурный характер. Сар-
диния и Англия1 энергично поддерживали в этом отношении
1 На. конгрессе Англия попыталась даже — впрочем робко — поставить
польский вопрос. Это было ловушкой для Франции, которая, по моральным
Ш*

14S ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
Францию. Пруссия и Россия не высказывались слишком ясно,
стараясь не вызвать неудовольствия Франции. Но Австрия
весьма резко протестовала против появления на сцене политики,
абсолютно противоречащей её традиции и интересам. Буоль
и Гюбнер отказались в общем высказаться по вопросу, который,
по их словам, конгресс не был правомочен решать. Однако
они не смогли воздержаться от признания, что эвакуация Пап-
вкой области была в принципе желательной. Короче говоря,
конгресс не вынес по этому поводу никаких решений. Но
подводя итог прениям, Валевский в своей речи мог констати-
ровать следующее:
«1. Никто не оспаривал необходимости серьёзно заняться
положением Греции, и три державы-покровительницы при-
знали необходимым договориться между собой по этому поводу.
2. Уполномоченные Австрии присоединились к высказан-
ному уполномоченным Франции пожеланию об эвакуации
Папской области французскими и австрийскими войсками тот-
час же, когда это можно будет сделать без ущерба для спокой-
ствия страны и укрепления власти папского престола.
3. Большинство уполномоченных не оспаривали значения,
какое будут иметь меры милосердия, своевременно принятые
правительствами итальянского полуострова и, в особенности,
правительством Обеих Сицилии.
4. Все уполномоченные, в том числе даже и те, кто считал
необходимым сохранить принцип свободы прессы, без коле-
бания и во всеуслышание заклеймили недопустимые методы,
безнаказанно применявшиеся бельгийскими газетами, и при-
знали необходимость принятия мер против реальных неудобств,
вытекавших из необузданной распущенности, которой столь
злоупотребляют в Бельгии.
5. Наконец, приём, оказанный всеми уполномоченными
предложению закончить их работы декларацией о принципах
в области морского права, внушает надежду, что к ближай-
шему заседанию они получат от своих правительств разрешение
присоединиться к акту, который, увенчав дело Парижского
конгресса, осуществит прогресс, достойный нашей эпохи».
Как и позволяли предвидеть эти последние слова, державы
легко пришли к соглашению, и на заключительном заседании
(16 апреля) конгресс торжественно заявил: 1) что право мор-
ского каперства не будет больше признаваться; 2) что в воен-
ное время вражеские товары, перевозимые под нейтральным
соображениям, была вынуждена её поддерживать. Англия надеялась таким
образом задушить зарождавшееся франко-русское согласие. Но представи-
тели царя воспрепятствовали всякому обсуждению, заявив, что их монарх
намеревается «вернуть полякам всё то, о чём только что говорили».

SIC VOS NON VOBIS
149
флагом, не подлежат захвату1; 3) что нейтральные товары,
перевозимые под вражеским флагом, не подлежат захвату;
4) что, наконец, всякая блокада признаётся лишь в том случае,
если она действительна. Это были весьма разумные и весьма ли-
беральные принципы, и принятие их (чего тщетно добивались на
протяжении целого столетия)2 составляло настоящий прогресс.
Ещё более значительный прогресс был бы достигнут ре-
гулярным применением системы посредничества и арбитража,
предложенной Кларендоном (в заседании от 14 апреля) для
предотвращения вооружённых конфликтов между различными
европейскими государствами. Без сомнения, английский ми-
нистр хотел этим, не связывая себя, лишь дать пищу одной
из любимых химер Наполеона III. Подобное пожелание могло
быть только платоническим. Все державы заявили, что они к
нему присоединяются, но с оговоркой о полном сохранении
своих прав и своей свободы действий. Результатом этого пред-
ложения были лишь весьма резкие пререкания между Каву-
ром и Буолем, так как первый из них спрашивал, будет ли
принцип Кларендона применяться к вооружённым интервен-
циям против правительства де факто, и приводил в виде при-
мера австрийскую интервенцию в Италии в 1821 г., второй
же пытался вновь ввести в обращение чистую доктрину Свя-
щенного союза.
В самый день закрытия конгресса сардинский премьер-
министр обратился к парижскому кабинету с весьма энергич-
ной нотой, в которой он без обиняков ставил на очередь италь-
янский вопрос и доказывал, что Европа без риска для своего
спокойствия не может дольше его игнорировать. По его сло-
вам, положение дел на полуострове было серьёзнее, чем когда-
либо, вследствие разгула политической реакции и в резуль-
тате иностранной оккупации. Главная ответственность за все
беды падает на Австрию. Поскольку эта держава всячески
мешает лечению болезни по ту сторону Альп, безусловно
должна произойти новая вспышка революционных волнений.
Венский двор в результате занятой им в Италии политической
и военной позиций нарушил там равновесие, установленное
трактатами 1815 г. Он угрожает Пьемонту. Вот уже много лет,
как он вынуждает это королевство предпринимать разоритель-
ные вооружения и в любой момент способен поставить его в
необходимость принять «крайние меры». Сардинское королев-
ство оказалось единственным государством в Италии, способ*
ным сдержать революцию и в то же время остаться незави-
симым. Если бы оно пало, всемогущество Австрии, получив
1 За исключением, естественно, военной контрабанды,
• Англия с давних пор боролась против них.

150
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ'
шей недавно на Востоке столь значительные выгоды, не встре-
тило бы больше никаких препятствий на полуострове. Таким
образом, западным державам, столь заинтересованным в пред-
отвращении подобной возможности, предлагалось принять
необходимые меры предосторожности. И Кавур отлично знал,
что они их примут. Заключённый ими накануне (15 апреля)
с венским двором договор о гарантии Оттоманской империи
не возбуждал в нём никаких тревог. Они должны были его
подписать в соответствии с принятыми ими на себя по отношению
к Австрии в декабре прошлого года обязательствами. Но они
придавали ему мало значения. Сардиния это знала не хуже,
чем Пруссия1 и Россия. Поэтому туринский парламент понял
с полуслова Кавура, когда тот явился (6 мая) дать парламенту
отчёт в своей политике и утверждал, что если в данный момент
Виктор-Эммануил и не извлёк никаких осязательных выгод
из своего участия в войне, то всё же Пьемонт не напрасно про-
ливал свою кровь и расточал своё золото. Итальянский вопрос
был поставлен перед общественным мнением. Европа не могла
более терять его из вида. Приближался час, когда он, наконец,
должен был быть разрешён.
XIX
Теперь остаётся резюмировать вкратце действительные ре-
зультаты только что описанного нами великого кризиса. Не
этих результатов ожидала Европа в начале борьбы. Они не
имели ничего общего и с теми, к которым, на взгляд боль-
шинства современников, привёл Парижский конгресс. Россия
казалась побеждённой. Но в общем, сопротивляясь врагам,
она покрыла себя славой. Она вышла из войны без унижений.
Её территориальные границы были почти сохранены. Короткий
период, в течение которого она собиралась с силами и прово-
дила внутренние реформы, позволил ей вскоре возобновить
своё движение вперёд. Её исключение из Чёрного моря оказа-
лось лишь временным стеснением. Дружба Пруссии должна
была доставить ей в один прекрасный день возможность лёгкого
реванша. Пока же она явно сближалась с Францией и стано-
вилась по отношению к Австрии, если не в угрожающую, то
по крайней мере в определённо враждебную позицию. Турция
была временно избавлена от русской опасности. Но она не
провела у себя внутренних реформ, и несмотря на хатти-ху-
маюн от 18 февраля, ей никогда так и не пришлось их осуще-
ствить. Англия, возлагавшая на Восточную войну большие
1 Подобно Кавуру, Бисмарк не верил в то время в црзможность дли-
тельного согласия Англии и, в особенности, Франции с Австрией.

SIC VOS NON VOBIS
151
надежды, была остановлена как раз в момент полного успеха.
Она питала злобу к Франции за то, что последняя не согла-
силась следовать за ней до конца, и ещё более к Австрии за
то, что та совсем не хотела следовать за ней. Франция также
сохранила к этой державе вполне объяснимую неприязнь.
Наполеон III готовился ей отомстить, возбуждая против неё
национальный дух в Италии и в Германии. Он казался тогда
на вершине своей славы и могущества1. Но он не понимал,
что облегчая создание двух первоклассных государств, од-
ного по ту сторону Альп и другого — по ту сторону Рейна,
он подготовлял своё собственное падение и будущее умаление
Франции. В общем, настоящими победителями из только что
закончившейся борьбы вышли, хотя об этом никто не подозре-
вал, Пьемонт и Пруссия. Эти государства смогли в недалё-
ком будущем счастливо возвыситься за счёт Австрии, которую
покинули и во вред интересам которой действовали все государ-
ства Европы. Настоящим побеждённым был не санкт-петер-
бургский кабинет, выходивший из борьбы с новыми союзни-
ками, но венский кабинет, полагавший, что пытаясь обмануть
весь мир, он действует крайне ловко, и в конечном итоге вос-
становивший против себя всю Европу2.
1 Как раз в то время (16 марта 1856 г.) у него родился сын. Будущее
его династии казалось обеспеченным. Этот принц, ставший после смерти свое-
го отца (январь 1873 г.) надеждой бонапартистской партии во Франции, по-
гиб, не оставив потомства, 1 июня 1879 г. в Зулуленде, куда он отправился
как волонтёр английской армии.
2 Источники: «Annuaire des deux mondes», annees 1854—1855,
1855— 1856, 1856— 1857. — Beust, Memoires, t. \.—Bianchi, Storia documen-
tata della diplomazia europea in Italia (1815—1861). — Bismarck, Correspon-
dance diplomatique (1851—1859), t. I et П.—Bordier, H., L'Allemagne aux
Tuileries.—Cant и, Delia indipendenza italiana, t. III.—Charleval et de Mon-
glove, Histoire politique,maritime et müitaire de la guerre d'Orient.—Föug/er,
Annuaire historique, annees 1854—1855. — Geffroy, A., Des interets du
Nord scandinave (Revue des deux mondes, 1855— 1856). — Harcourt, В., d\
Les quatre ministeres de M. Droyun de Lhuys. — KlaczKO, J., Deux chance-
liers. — Lemoine, J., L'Angleterre et la guerre (Revue de deux mondes, 15
mars 1855); L'Enquete parlementaire en Angleterre ä propos de la guerre
d'Orient (Revue des deux mondes, 1-er avril 1855). — Mac Car thy, Histoire
contemporaine de PAngleterre, t. U.—Mazade, Ch.t de, Le comte de Cavour,—
Metternich, prince, de, Memoires, documents et ecrits divers, t. VIII.—
Martin, Th., Le prince Albert, t. I et II. — Raymond, X., La guerre et la
conference de Paris (Revue des deux mondes, 15 mars 1856). — Rothan, La
Prusse et son roi pendant la guerre de Crimee. — Saint-Reni-Taillandier,
Le roi Leopold et la reine Victoria; Dix ans de Phjstoire d'Allemagne. —
Viel-Castel, H., comte, de, Mdmoires. — Zeiler, Pie IX et Victor-Emmanuel,
etc.

ГЛАВА ПЯТАЯ
ПЛОМБЬЕРСКИЙ ЗАГОВОР
I. Наполеон 111 и итальянский вопрос. — Н. Неаполь, Рим и Турин
в 1856 и 1857 гг. — III. Невшательский инцидент. — IV. Франко-русское
согласие и румынская нация. — V. Затруднительное положение Англии. —
VI. Партия революции в Италии и покушение 14 января 1858 г.— VII. На-
полеон III и Кавур; июльское тайное соглашение 1858 г.— VIII. Новая
фаза датского вопроса. — IX. Иллирия и Дунай. — X. От Парижа до
Берлина и Варшавы. — XI. Взрыв,
(1856—1859)
I
Начиная с 1856 г. стремление дать восторжествовать прин-
ципу национальностей стало у Наполеона III настоящей моно-
манией. Если Александр I желал некогда основать полити-
ческое равновесие Европы на братском союзе монархов, то
Наполеон III мечтал установить его путём соглашения и груп-
пировки эмансипированных национальностей, причём каждая
из них должна была составить независимое государство. Но,
подобно русскому монарху, он исходил из отвлечённой идеи
и недостаточно заботился заранее о средствах её осущест-
вления. Он не сознавал отчётливо, что представляют собой на-
циональности, делу которых он желал служить, насколько
широко простирались их права и их честолюбие, в какой мере
было возможно осуществление их стремлений. Как и Алек-
сандр I, он обладал неспокойным умом и нерешительным ха-
рактером, он любил хитрить, как будто для забавы сплетал про-
тиворечивые проекты, поддавался поочерёдно самым проти-
воположным влияниям, испытывал внезапно страх в процес-
се выполнения задуманных им планов, обычно останавливался
или пытался остановиться на полпути и странным образом
смешивал в своей политике заботы об интересах династии с
гуманитарными мечтами.
Проклиная трактаты 1815 г., он не делал этого, в противо-
положность Тьеру, с намерением всё же соблюдать их. Он
страстно желал, наоборот, перекроить карту Европы. В пер-
вую очередь он стремился отомстить за унижение Франции и
вернуть ей её естественные границы на Рейне и в Альпах, —
великолепная политическая задача4 которая, однако, не совсем

ПЛОМБЬЕРСКИЙ ЗАГОВОР
153
точно воплощала дорогой его сердцу принцип. Он мечтал
также объединить под своей гегемонией так называемые ла-
тинские народы1, которые образовали бы благодаря ему как
бы семью государств с одинаковыми стремлениями и одинако-
вой политикой, тогда как в центре и в восточной части Европы
создались бы аналогичные группировки германских и славян-
ских народов.
В этой туманной программе наиболее неотложной задачей
представлялось Наполеону III восстановление национального
единства той самой Италии, которая, казалось, была ещё,
по знаменитому выражению Меттерниха, лишь географиче-
ским понятием. Он испытывал к этой стране непреодолимую
симпатию. Помимо того, что его связывало с ней происхожде-
ние его семьи, он вспоминал, что провёл там большую часть
своей молодости. Когда-то он участвовал там в заговорах во имя
свободы. Он разделял некогда, а в глубине души — и теперь,
чувства старых карбонариев 1831 г. Почти все его родствен-
ники были итальянцами. Принц Канино2 и его братья, все
сильно замешанные в 1848 и 1849 гг. в революционном дви-
жении на полуострове, жили около него, его благодеяниями.
Пеполи8, Чиприани4 и ряд других непрестанно осаждали его
просьбами помочь их несчастному отечеству. Альковные
1 Т. е. составить группу, которая охватывала бы, главным образом,
Францию (с Бельгией), Португалию, Испанию и Италию.
а Канино (Шарль-Люсьен-Жюль-Лоран Бонапарт, князь), двоюрод-
ный брат Наполеона III, родился в Париже 24 мая 1803 г., был известен вна-
чале как естествоиспытатель, стал в 1848 г. одчим из вождей радикальной
партии и после убийства Росси навязал Пию IX своё назначение министром.
Был вице-председателем Учредительного собрания Римской республики
(1849); удалился затем в Англию, позже поселился во Франции (1850).
Умер в Париже 29 июля 1857 г.
8 Пеполи (Джоакино-Наполеон, маркиз), внук Иоахима Мюрата и Ка-
ролины Бонапарт, родился в Болонье б ноября 1825 г.; участвовал в револю-
ционном движении в Романье в 1848 г., опубликовал нашумевшую работу:
«Finances pontificales»; министр финансов Эмилии (1859), комиссар короля
Виктора-Эммануила в Умбрии (I860), член итальянского парламента (1861),
министр земледелия и торговли (март 1862 г.), затем внутренних дел (сен-
тябрь 1862 г.), был послан в январе 1863 г. с поручением в Россию, затем
(с 1863 г. по 1864 г.) ему поручались разные переговоры с Наполеоном III
по поводу римского вопроса; посол Италии в Вене с 18о8 по 1870 г. Умер
в Риме 26 марта 1881 г.
4 Чиприани (Леонетто) родился в Тоскане около 1814 г.; в молодости
предпринимал далекие путешествия; в начале 1849 г. был послан правитель-
ством великого герцогства Флоренции с поручением в Париж, служил при
Карле-Альберте во время Новарской кампании, провёл после этого несколько
лет в исследованиях Северной Америки, откуда вернулся в 1855 г., чтобы
служить итальянскому делу; содействовал в значительной мере союзу Напо-
леона III с Виктором-Эммануилом, вернулся в Калифорнию (1858), но вновь
прибыл в Италию в начале кампании (1859 г.); после Виллафранкского согла»
шения был назначен генерал-губернатором Романьи. В 1860 г. снова уехал
в Америку.

154
ГЛАВА ПЯТАЯ
влияния, к которым Наполеон был слишком чувствителен,
действовали на него, хотя он сам об этом не подозревал, в
том же духе. Впрочем, Италия имела при нём пылкого, лов-
кого и удачливого адвоката в лице его двоюродного брата,
принца Наполеона1, который как по мотивам личного само-
любия2, так и в силу революционного инстинкта изо всех
сил побуждал его стать освободителем Италии. Император
был тем более склонен прислушиваться к подобным советам,
что сознавал свою вину перед итальянской нацией. Он чув-
ствовал, что со времени римской экспедиции большинство его
старых друзей по ту сторону Альп видит в нём изменника;
некоторые считают его достойным смерти. Если он не загла-
дит, хотя бы отчасти, того зла, что он им причинил, надолго
ли удастся ему избежать кинжала фанатиков? Добавим, что
его стремления, его воспоминания, его привязанности, его
1 Наполеон (Наполеон-Жозеф-Шарль-Поль Бонапарт, известный под
именем принца Наполеона), сын экс-короля Жерома, родился в Триесте
9 сентября 1822 г.; воспитывался в Италии, затем в Швейцарии и в Герма-
нии; в 1845 г. ему было разрешено посетить Францию, где он смог поселиться
в 1847 г. Член Учредительного собрания (1848) и Законодательного собрания
(1849), где он обращал на себя внимание своим восторженным республиканиз-
мом, что не помешало ему принять в 1852 г. титул принца императорской
фамилии и войти в сенат; дивизионный генерал и командующий войсковым
соединением в Крыму, где он оставался лишь короткое время (1854); пред-
седатель комиссии Всемирной выставки 1855 г.; выполнял дипломатическое
поручение, касавшееся невшательского дела (1857); министр Алжира и
колоний (июнь 1858 г.—март 1859 г.); женился 30 января 1859 г. на принцессе
Марии-Клотильде Савойской, дочери Виктора-Эммануила, от которой у не-
го было два сына (Виктор и Луи); назначен командующим 5-м корпусом во
время итальянской кампании. Начиная с 1861 г. выделялся своим участием
в сенатских прениях, где открыто поддерживал дело итальянского объеди-
нения. Будучи сторонником либеральной империи, он неоднократно, вслед-
ствие влияния императрицы и Руэра, подвергался полуопале. Но тем не ме-
нее он был до конца империи причастен к тайной дипломатии Наполеона!П.
После революции 4 сентября 1870 г. он дважды избирался (1871 и 1872)
членом генерального совета Корсики. Будучи выслан из Франции по распо-
ряжению Тьера (октябрь 1872 г.), он вёл себя после смерти Наполеона III
(1873) как глава бонапартистской партии, открыто порвал с бывшим импера-
торским принцем (1874), затем добился в избирательной коллегии Аяччо свое-
го избрания депутатом по списку республиканцев (14 мая 1876 г.), был одним
из подписавшихся под заявлением 363 после 16 мая 1877 г., потерпел пора-
жение на октябрьских выборах того же года, затем, после смерти сына На-
полеона III, без стеснения взял на себя роль претендента (1879). За опублико-
ванный им в январе 1883 г. манифест был на некоторое время заключён в Кон-
сьержери. Постановление о прекращении дела вернуло ему вскоре свободу.
Принц Наполеон был настолько непопулярен, даже среди бонапартистов,
что большинство бонапартистской партии противопоставило ему в роли пре-
тендента его собственного сына Виктора (родился в 1862 г.). Впрочем, оба
они были изгнаны из Франции специальным законом в 1886 г.
8 С момента рождения у императора сына (16 марта 1856 г.) принц На-
п ^леон перестал быть наследником престола. Ввиду этого он мечтал полу-
чить корону вне Франции и почти не скрывал, что такая страна как Тос-
кана ему вполне подошла бы.

ПЛОМБЬЕРСКИЙ ЗАГОВОР
155
страхи, — всё это было великолепно использовано графом Ка-
вуром, гениальным искусителем, чья смелость и частично при-
открытые широкие планы пленяли и ослепляли его. Поэтому
можно утверждать, что с начала 1856 г. в уме Наполеона III
твёрдо созревало намерение освободить Италию.
Тем не менее этот монарх не был ни столь неосведомлён-
ным, ни столь легкомысленным, чтобы не задуматься серьёзно
над этим вопросом. Впрочем, в его окружении не было недо-
статка во влиятельных советниках, пытавшихся удержать его
на краю наклонной плоскости. Императрица, прирождённая
соперница принца Наполеона, боролась тем более рьяно про-
тив политики, рекомендуемой этим деятелем, что видела в
итальянской революции угрозу папскому престолу. Легко-
мысленная и невежественная, но набожная и пылкая, она
считала долгом совести, доставляя себе этим в то же время
удовольствие, противодействовать планам итальянских пат-
риотов. Заодно с ней было всё духовенство. В правительстве
многие видные деятели и, в частности, министр иностранных
дел Валевский1 с беспокойством смотрели на авантюру, в ко-
торую, казалось, готов был ринуться император. Значитель-
ная часть Законодательного корпуса и огромное большинство
сената разделяли в этом отношении их мнение. Все эти оппо-
зиционеры, впрочем далеко не храбрые и всегда готовые скло-
ниться перед волей повелителя, указывали Наполеону III,
что создание на нашей границе большого государства там, где
его до сих пор не существовало, было бы с нашей стороны самой
непростительной неосторожностью. Они указывали также, что
если он отступится от папы, светская власть которого неиз-
бежно рухнет под напором замышляемой революции, он на-
живёт себе навеки врага в лице католической церкви и всей
той части населения, которая голосует под её влиянием, т. е.
большинства французских избирателей. Коронованный мечта-
тель слушал, почти никогда не отвечая и испытывая жалость
к тем, кто давал ему советы. Он считал, что нашёл верное сред-
ство примирить личные симпатии со своими выгодами. По его
мысли, Италия должна была образовать не единое государство,
а конфедерацию, руководимую Пьемонтом, независимую от
Австрии, связанную с Францией чувством благодарности и
политическими соображениями. Таким образом, папа сохранил
бы престол, а Франция избавилась бы от затруднений по его
1 Семейные интересы связывали его с великим герцогом Тосканским,
ниспровергнутым позже революцией вместе с другими итальянскими монар-
хами, находившимися под покровительством Австрии. На Парижском кон-
грессе он пошёл лишь весьма неохотно навстречу пожеланиям Кавура, не до-
стигшего, впрочем, никакого положительного соглашения в результате сла-
бости поддержки Валевского, а также резкого противодействия Буоля.

156
ГЛАВА ПЯТАЯ
охране. Но думать, что монархи полуострова, с одной стороны,
и итальянский народ — с другой, согласятся на подобную ком-
бинацию, что находящиеся под влиянием венского двора го-
судари позволят «медиатизировать» себя в пользу Пьемонта
или, вернее, в пользу Франции, что нация, призванная устроить
свою судьбу, пожелает остановиться на полдороге; думать,
что вызвав революцию в великой стране, можно сказать ей
затем: ты не двинешься дальше; что можно по своему усмот-
рению помешать осложнению вопроса вследствие вмешатель-
ства соперничающих держав; воображать, что вызвав бурю,
можно будет по своему желанию поставить ей пределы, —
это было наивностью, за которую Наполеону III и его стране
вместе с ним пришлось впоследствии жестоко поплатиться.
II
Далёкий от мысли о будущих катастрофах, император фран-
цузов уже с 1856 г., казалось, искал повода, который дал бы
ему возможность начать, как только обстоятельства пока-
жутся ему благоприятными, замышляемую кампанию. Весьма
скоро после Парижского конгресса над Италией сгустились
тучи, и ни у кого не было сомнений, что страшная гроза го-
това разразиться.
Фердинанд И, король неаполитанский («король-бомба», как
его называли его подданные), в течение всей Крымской войны
обращал на себя внимание своей пристрастностью в пользу
России и злобным недоверием к западным державам. Ввиду
этого из всех жестоких и слепых деспотов, угнетавших тогда
Италию, именно его с особым удовлетворением изобличали
на конгрессе парижский и лондонский дворы. В соответствии
с пожеланием, выраженным в протоколе от 8 апреля, Англия
и Франция сочли необходимым обратиться в мае к этому мо-
нарху с вежливым, но твёрдым представлением по поводу ре-
жима доносов, шпионажа и чрезмерных репрессий, проводив-
шегося им в Обеих Сицилиях. Ему было указано, что он де-
лает этим революцию неизбежной. В заключение Англия и
Франция призывали его обращаться несколько мягче со своими
подданными. Уверенный в поддержке со стороны Австрии,
Фердинанд надменно ответил, что это вмешательство в его
правление ничем не оправдывается, что оно способно лишь
поощрить революционную партию, что он совершенно не будет
считаться с ним и даже удвоит строгости по отношению к
недовольным подданным. Неаполь, с одной стороны, Париж и
Лондон — с другой, обменялись затем весьма резкими депешами.
Вскоре Наполеон III потерял терпение и отозвал из Обеих
Сицилии своего посла (10 октября-1856 г.). Он намеревался

ПЛОМбЬЕРСКИЙ ЗАГОВОР |$7
даже послать эскадру к Неаполю, но Англия помешала ему
в этом. Эта держава не без оснований подозрительно относи-
лась к видам императора на Италию. Она приняла сообща с
ним участие в этом деле не столько для помощи ему, сколько
для того, чтобы его сдерживать. Но она последовала его при-
меру и пошла на дипломатический разрыв с Фердинандом II,
не имевшим больше с этого момента никаких дипломатических
отношений с двумя великими западными дворами.
С другой стороны, Франция не могла добиться от папы ни
одной из административных реформ, которые, укрепив власть
папского престола, позволили бы Наполеону III, а также и
Австрии, вывести свои войска из папских владений. Пий IX
давно уже и раз навсегда отрёкся от либеральных пополз-
новений, проявлявшихся им в начале его правления. Реак-
ционное и абсолютистское влияние его государственного сек-
ретаря кардинала Антонелли сделало из него слепого и
непримиримого противника новых веяний, смешивающего пра-
вительство и религию, духовную власть со светской, всегда
готового пользоваться каноническим оружием ради чисто по-
литических целей или требовать во имя веры от светской вла-
сти, чтобы она протянула ему руку помощи; ободрённый не-
оспоримыми успехами, достигнутыми во время его правления в
христианском мире папской властью1, он удивлялся даже ещё
более, чем неаполитанский король, советам, которые осмели-
вался давать ему тюильрийский кабинет. Ввиду этого он не
спешил им следовать. Впрочем, Австрия их отнюдь не под-
держивала. Само собой разумеется, что австрийскому прави-
тельству вовсе не хотелось выводить свои войска из легатств.
Но столь же понятно, что это нежелание только усиливало с
каждым днем глухую враждебность императора французов
к Австрии.
В 1849 г. венский двор вновь завоевал своё преобладаю-
щее положение в Италии и ни в коем случае не хотел его ли-
шиться. Господствуя в Ломбардо-Венецианском королевстве,
он занимал, в силу заключённых в 1847 г. договоров, Моден-
ское и Пармское герцогства. Его войска стояли гарнизонами
в восточной половине Папской области. Тоскана и Обе Сици-
лии находились, в силу различных соглашений, почти в пол-
ной зависимости от Австрии. Под влиянием венского двора
повсюду безраздельно господствовали бюрократия и полиция.
На полуострове одно только Сардинское королевство, сильно
1 Он восстановил католическую иерархию в Англии (1850) и в Голландии
(1851); он заставил католический мир признать догмат непорочного зачатия
богородицы (8 сентября 1854 г.); наконец, позже он добился от Австрии
(18 августа 1855 г.) конкордата, знаменовавшего как бы капитуляцию свет-
ского общества перед римской церковью.

I5S
ГЛАВА ПЯТАЯ
поддерживаемое Францией, сопротивлялось австрийскому
влиянию и служило прибежищем свободы. Вся Италия ждала
из Турина сигнала к борьбе за своё освобождение. Вскоре после
своего возвращения из Парижа Кавур открыто заявил в заседа-
нии парламента, что для итальянской нации скоро наступит день
священной войны (май 1856 г.). Ввиду этого венский двор не
преминул выступить с протестом против его речи и объявил
смелого министра зачинщиком революции. Кавур, ничуть не
смущаясь этим обстоятельством, продолжал свою пропаганду.
В 1856 г. Манин, Паллавичини и Лафарина1 учредили под
его покровительством Национальное общество, которое стре-
милось объединить в своих рядах все живые силы нации для
предстоявшей в близком будущем борьбы. Тогда же Кавур
укрепил Алессандрию и организовал для вооружения этой
крепости пушками общественную подписку, успех которой
в Милане и в Венеции не предвещал ничего хорошего для ав-
стрийского правительства. Немудрено, что венский кабинет
был крайне враждебно настроен против туринского прави-
тельства. Во время путешествия императора Франца-Иосифа
по Италии в декабре 1856 г. венский кабинет весьма резко
упрекал Кавура в том, что он не запретил пьемонтским газе-
там выпады против австрийского императора и его министров.
Советник Виктора-Эммануила холодно ответил ему, что в
Вене цензура всевластна, но в Турине пресса свободна и,
как бы ни были прискорбны её выпады, он не может заткнуть
ей рот. В ответ на это Буоль, давно уже державший в Пье-
монте лишь поверенного в делах, окончательно порвал дипло-
матические отношения. Сардинский двор, со своей стороны,
отозвал своего представителя из Вены, и после этого события
можно было полагать, что между Францем-Иосифом и Викто-
ром-Эммануилом не замедлят открыться военные действия
(февраль — март 1857 г.).
III
Если итальянская война не разразилась в 1857 г., то это,
несомненно, было не по вине пьемонтского правительства. Уже
тогда оно было полно решимости вызвать её. Но оно не могло
1 Лафарина (Джузеппе) родился в Мессине в 1815 г.; был одним из вож-
дей сицилийского мятежа 1837 г.; стал известен затем как публицист и исто-
рик, избран в парламент Сицилии (1848); выполнял от имени временного
правительства острова поручения в Риме, Флоренции и Турине; министр
народного просвещения, общественных работ, внутренних дел и военный
министр с августа 1848 г. по февраль 1849 г.; после начала реакции уехал
в Турин и написал там свою «Histoire d'Italie de 1815 d 1850». Назначен
Виктором-Эммануилом на должность советника сицилийского наместни-
чества (I860); избран в итальянский парламент (1861), стал президентом
Национального общества (1862). Умер в 1863 г.

ПЛОМОЬЕРСКИП ЗАГОВОР
!&
итти на риск, не заручившись помощью Франции, а эта дер-
жава не была ещё готова следовать за Пьемонтом. Её финансы
и её вооружённые силы, расшатанные Крымской войной, нуж-
дались в реорганизации, для которой требовались по меньшей
мере два спокойных года. Помимо того, довольно серьёзные
дипломатические разногласия возникли незадолго перед тем
в Европе. Наполеон III, которого эти разногласия могли от-
влечь от намеченной им цели, должен был в первую очередь
попытаться их ликвидировать. Он приложил к этому все уси-
лия, стараясь, главным образом, завоевать расположение
правительств, противодействие которых сразу помешало бы
ему осуществить свои намерения.
В борьбе против Австрии императору французов главным
образом приходилось опасаться, как бы эта держава не ув-
лекла за собой Германию, всегда готовую встревожиться, как
только её соседка Франция бралась за оружие. Но он хорошо
знал, что Германский союз не может выступить без Пруссии.
Ввиду этого, начиная с Парижского конгресса, он старался
явными заигрываниями привлечь к себе берлинский двор,
чьё злопамятство и честолюбие он поощрял, рисуя ему ту круп-
ную роль, которую Пруссия могла бы играть среди германских
государств, если бы откровенно пожелала объединиться с Фран-
цией. Уже на берегах Шпрее некоторые дальновидные поли-
тики начинали понимать, какую выгоду их государь смог бы
извлечь из этих благожелательных настроений императора
французов. В числе их был и. Бисмарк. Уже в апреле и мае
1856 г. в своих действительно выдающихся докладах этот ди-
пломат указывал на неизбежность роспуска сейма и поединка
между Пруссией и Австрией за гегемонию в Германии, пред-
вещал итальянскую революцию, и, наконец, рекомендовал
союз с Францией в качестве меры, из которой его государь
должен был бы извлечь в данный момент наибольшую выгоду.
Несомненно, Фридрих-Вильгельм IV оставался в глубине
души галлофобом. Но он был не из тех натур, которые пол-
ностью игнорируют свои интересы. В виду этого Наполеон III
не терял надежды привлечь его на свою сторону обещаниями
и любезными поступками. Как раз в конце 1856 г. ему пред-
ставился случай оказать прусскому королю добрую услугу,
и он поспешил этим воспользоваться. Княжество Невшатель
и Валанжен, родовое владение прусского короля, было при-
соединено к Швейцарии в 1815 г. и, хотя продолжало принад-
лежать этому государю, однако составляло с этого времени
один из кантонов Швейцарской конфедерации. С 1848 г. эта
страна полностью игнорировала права династии Гогенцол-
лернов. Жители Невшателя, воспользовавшись волнениями,
охватившими тогда всю Европу, фактически ввели у себя

16Ö
MAß А ПЯТАЯ
республиканскую и демократическую конституцию, понятно,
признанную Бернским сеймом. Прусский король, слишком за-
нятый в Германии, чтобы иметь возможность привести нев-
шательцев к повиновению, должен был ограничиться проте-
стами. Великие державы согласились подтвердить протоко-
лом, подписанным в Лондоне 24 мая 1852 г., его права на кня-
жество, но при условии, что впредь до дальнейшего указания
он воздержится от осуществления этих прав силою. Его тре-
бования, возобновлённые на Парижском конгрессе, не вер-
нули ему фактически этого права. Крайне раздосадованный,
но не желая открыто пойти на европейский конфликт ради
суверенитета, почти всегда являвшегося лишь призрачным,
прусский король ограничился тайным поощрением некоторых
из своих сторонников, ещё остававшихся у него в Невшателе.
Последние попытались 3 сентября 1856 г. устроить в этом го-
роде переворот для восстановления его власти. Результатом
дерзкого предприятия был лишь немедленный арест роялист-
ских повстанцев и предание нескольких сот из них суду.
Фридрих-Вильгельм тотчас же энергично потребовал их осво-
бождения и прекращения начатого против них судебного про-
цесса. Но швейцарское правительство соглашалось на обе
эти меры лишь при условии формального отказа прусского
короля от всех его прав на Невшатель и Валанжен. Фридрих-
Вильгельм, отлично понимая, что он никогда не вернёт себе
своего княжества, был вполне расположен отказаться от него,
но из гордости не желал связывать себя какими-либо обяза-
тельствами прежде, чем ему будет дано требуемое им удовле-
творение. Французское правительство, заинтересованное более
какого-либо другого в том, чтобы в Швейцарии не было смуты
и чтобы этой стране ничто не угрожало, вскоре вмешалось
в ссору и предложило свои добрые услуги обеим странам.
Правда, оно проявляло больше желания угодить берлинскому
кабинету, чем услужить республике, на действия которой, по
его словам, ему неоднократно приходилось жаловаться.1 Ко-
роче говоря, после длившихся несколько недель переговоров
федеральный совет всё ещё упорно заявлял, что он не пойдёт
первым на уступки. Прусский король отозвал из Берна своего
представителя (12 декабря 1856 г.), добился от ряда герман-
ских правительств права прохода для войск, которые он на-
меревался послать в Швейцарию, и сообщил, что если к 15 ян-
варя 1857 г. он не получит удовлетворения, то осуществит
свои права силой оружия. Со своей стороны, швейцарский сейм
1 Многочисленные французские и итальянские эмигранты поселились
в Швейцарии, где безнаказанно делали против французского правительства
самые резкие выпады в своих изданиях, а также организовывали против
него заговоры.

ПЛОМбЬЕРСКИЙ ЗАГОВОР ^______ 1G1
предоставил правительству неограниченные полномочия для
организации обороны (27 декабря). Каких событий следовало
ожидать? Не будет ли вновь поставлено под вопрос сущест-
вование швейцарского государства в том виде, в каком его
создали трактаты 1815 г. и революция 1848 г.? Франция пред-
отвратила конфликт, в который, без сомнения, были бы за-
мешаны все великие державы. Наполеон III говорил в весьма
твёрдом тоне с явившимися к нему в январе посланцами Берн-
ского сейма и, обещав им употребить все усилия, чтобы Нев-
шателю была предоставлена полная независимость, добился
в конце концов освобождения сентябрьских пленников (16 ян-
варя). Прусский король тотчас же прекратил свои военные
приготовления. Вскоре после этого император французов со-
звал в Париже конференцию (5 марта 1857 г.), в которой при-
няли участие наряду с представителями Швейцарии уполно-
моченные восьми держав, подписавших Венский трактат. На
этой конференции под преобладающим влиянием Наполеона III
спор вскоре был закончен. В силу заключённого 26 мая
соглашения княжество Невшатель должно было стать отныне
лишь швейцарским кантоном. Фридрих-Вильгельм удоволь-
ствовался почётным титулом и отказался даже от возмещения
в миллион франков, предоставления которого добилась для
него Франция. При этом он выказал себя весьма тронутым
вниманием, проявленным к нему в этом деле Наполеоном III.
Г-н фон Бисмарк, представлявший на этой конференции прус-
ского короля, настоятельнее чем когда-либо рекомендовал
последнему союз с Францией. Резковатой прямолинейностью
своего характера, смелостью взглядоз и кажущейся откро-
венностью своих высказываний этот дипломат пленил тюиль-
рийского монарха,'склонностям которого к политике нацио-
нальностей он воздерживался противоречить. Когда Напо-
леон III говорил ему, что Европа плохо организована, у
Бисмарка не было никакого желания ему возражать.
Напротив, он доказывал, насколько неправильны границы
Пруссии, насколько для неё важно территориальное округ-
ление и укрепление. Император французов находил, что этот
бахвал, над невоздержанностью языка которого насмехались
старые профессиональные дипломаты, был, пожалуй, прав. Он
собирался повидаться с Фридрихом-Вильгельмом, говорил о
поездке в Берлин. Будущий канцлер умолял своего государя
устроить императору хороший приём. Тем временем принц
Наполеон отправился сделать официальный визит прусскому
двору. В общем Наполеон и Фридрих-Вильгельм далеко ещё
не были друзьями. Но их взаимное ухаживание было счаст-
ливым предзнаменованием, и Тюильри имело все основания
надеяться, что в случае конфликта с Австрией ему не придётся
11 А. Дебидур

162
ГЛАВА Г1ЯТАЙ
опасаться союза Пруссии с этой державой, в особенности если
Россия, с которой Пруссия всегда действовала заодно, сама
не будет расположена услужить венскому двору.
IV
После Крымской войны санкт-петербургское правитель-
ство питало не слишком благосклонные чувства к венскому
кабинету. Вполне понятно поэтому, что французскому прави-
тельству было нетрудно привлечь его на свою сторону и за-
ручиться к тому моменту, когда разразится итальянская война,
если не его активным содействием, то, по крайней мере, мораль-
ным сообщничеством. Согласие двух дворов было тем легче
осуществить, что царя Николая не было ужена свете, а преста-
релый Нессельроде, последний из оставшихся в живых твор-
цов Священного союза, только что покинул министерство.
У Александра II не было никаких предубеждений против
Наполеона III, любезным образом действий которого во время
парижских переговоров он был весьма тронут. Новы^ канцлер
царя — Горчаков — ещё сильнее своего монарха ненавидел
Австрию и, хотя не ставил абсолютным правилом своей по-
литики любезную сердцу императора французов идею, всё
же находил, что теория национальностей может представить
значительные выгоды для русского правительства.
Среди национальностей, которые этот министр, подобно
своему государю и подобно Наполеону III, желал бы сплотить
в единый национальный организм, главное место занимала
румынская. По легко понятным соображениям княжества Ва-
лахия и Молдавия давно уже стремились образовать единое
правительство. Их объединение было формально предложено
Францией на венских конференциях в 1855 г. и после этого
на Парижском конгрессе. Франция попрежнему желала это-
го объединения. Россия также непрестанно его требовала, на-
ходя в этом новшестве средство ослабить Турцию (ибо, по её
мнению, будущее государство послужит для России не барье-
ром, а аванпостом) и заставить Австрию тревожиться за Тран-
сильванию и Буковину. Пруссия и Сардиния, всегда радо-
вавшиеся помехам и затруднениям, создаваемым венскому
двору, понятно, rte противились акции, которая должна была
к тому же составить для них великолепный прецедент. Напро-
тив, Турция, предвидевшая, что объединение двух княжеств
явится лишь прелюдией к полному их освобождению, и Ав-
стрия, побуждаемая упомянутыми выше соображениями, ни
за что не хотели соединения Молдавии и Валахии. Англия,
относившаяся некогда благоприятно к намерениям Франции,
встревожилась, видя, с каким жаром разделяет их Россия, и

ПЛОМБЬЕРСКИЙ ЗАГОВОР
1Г»3
присоединилась к мнению Порты, доказывавшей, что сохра-
нение status quo представляет громадный интерес для англи-
чан. Ввиду этого Турция, Австрия и Англия старались поме-
шать или отсрочить на неопределённое время политическое
преобразование, в котором они усматривали для себя сильный
ущерб. Припомним, что Парижский конгресс решил, что по-
желания Дунайских княжеств, законно выраженные создан-
ными для этой цели диванами, будут вручены международной
комиссии, которая отправится на Восток и представит затем
доклад Парижской конференции. Но эта комиссия должна
была обосноваться в Бухаресте, а диваны — собраться лишь
после того, как территории Молдавии и Валахии будут осво-
бождены от занимавших их с 1854 г. австрийски* войск. Од-
нако оккупация княжеств была продлена ещё на целый год
после Парижского трактата в результате разногласий, подня-
тых проведением в жизнь некоторых пунктов этого соглашения,
относительно островка перед устьем Дуная, переуступки
устьев этой реки и установления новых границ между Бесса-
рабией и Молдавией. Если бы дело зависело лишь от венского,
лондонского и константинопольского дворов, эти путанные
дебаты, возможно, длились бы бесконечно. Благодаря про-
явленной Францией твёрдости в деле примирения сторон они
всё же были закончены, но лишь в январе 1857 г. Дунайские
княжества были эвакуированы только 30 марта того же года.
Только тогда комиссия смогла отправиться в Бухарест, а
султан обнародовал свой фирман о выборах обоих диванов.
Не подлежало сомнению, что как в том, так и в другом княже-
стве громадное большинство населения желало объединения.
Но происки Турции и её союзников были так сильны, а выборы
в Молдавии до такой степени подтасованы каймакамом Boro-
ридесом1, что избранный этой провинцией диван оказался
состоявшим из противников национального дела. Франция и
Россия, поддержанные Пруссией, энергично потребовали ан-
нулирования выборов, неправильность которых ни для кого
не составляла тайны. Поддержанная Австрией и Англией
Порта упорно отказывала им в этом требовании. Но ни Напо-
леон III, ни Александр II не были склонны итти на уступки.
Как раз в это время (июль 1857 г.) они встретились в Штут-
гарте и многозначительно продемонстрировали перед Европой
своё сердечное согласие2. Царь обещал императору францу-
зов не препятствовать его политике в Италии; последний обя-
1 Вогоридес-Конаки (Николай) родился в Яссах в 182! г.: министр
финансов Теодора Балша, каймакама Молдавии (1856), место которого он
занял в 1857 г. Умер в Бухаресте в 1863 г.
* Свидание Александра II и Наполеона III произошло не и июле, а
25 сентября 1857 г. — Прим. ред.
II*

164
Глава пятая
зывался не оставлять на произвол судьбы румынскую нацию.
Поэтому, когда Россия и Франция, примеру которых после-
довали Пруссия и Сардиния, отозвали вскоре после того своих
послов из Константинополя (6 августа), это никого не пора-
зило. Но если никто не удивлялся, то у всех были основания
для тревоги, и можно было опасаться, что в скором времени
Восток станет театром новой европейской войны.
V
Однако Наполеон III был слишком далёк от того, чтобы
желать подобного потрясения. Английское правительство, ко-
торое стало бы в этом случае его главным противником, же-
лало этого ещё менее. Император французов не хотел ока-
заться в полной зависимости от своего русского союзника. Ввиду
этого, хотя его отношения с Великобританией и немного охла-
дели за последний год, он считал необходимым доказать, что
не порвал и не хочет порывать с этой державой. Ещё совсем
незадолго до того Наполеон III заявил, что желает действовать
с ней заодно против Китая, и послал на Дальний Восток фран-
цузскую эскадру с целью вырвать у Небесной империи новые
религиозные и торговые уступки в пользу двух великих запад-
ных держав. 6 августа 1857 г., в тот самый момент, когда его
представитель покидал Константинополь, он отправился в
Осборн на свидание с королевой Викторией и принцем Аль-
бертом. Он употребил все усилия, чтобы доказать им, насколь-
ко для Англии будет выгодно присоединиться к его политике.
Правда, он их несколько напугал грандиозностью и смелостьн*
своих планов. В самом деле, он говорил не более не менее,
как о пересмотре всех трактатов 1815 г. Что касается Отто-
манской империи, он объявлял её неизлечимо больной. В его
глазах, подобно тому как ещё недавно в глазах Николая,
это был больной или, вернее, труп, подлежащий расчлене-
нию на части. Прибрежные средиземноморские державы долж-
ны были поделить между собой побережье Северной Африки.
Испания получила бы Марокко, Франция — Тунис, Сарди-
ния — Триполи, Англия — Египет. Легко понять, что собе-
седники Наполеона III не последовали за ним по тому скольз-
кому пути, на который он хотел их увлечь. Но в отношении
Дунайских княжеств они проявили себя достаточно сговор-
чивыми. Император обещал не настаивать на полном слиянии1
обеих провинций, и со своей стороны они перестали возражать
против аннулирования молдавских выборов.
1 Ниже мы увидим, путём какой уловки он намеревался всё же достиг-
нуть своей цели.

ПЛОМБЬЕРСКИЙ ЗАГОВОР
165
Не трудно объяснить податливость, проявленную в тот
момент по отношению к Франции английским правительством,
столь мало склонным до тех пор на уступки, если представить
себе крайне серьёзные затруднения, вызванные великим вос-
станием сипаев в Индии. С мая по июль 1857 г. восстанием были
охвачены вся Бенгалия и ряд соседних провинций. Британ-
ские войска вели трудную осаду Дели. Если бы какая-нибудь
великая европейская держава поддержала восстание, это было
бы, несомненно, концом колониального величия Англии. Мо-
мент был явно неподходящим, чтобы путём враждебных дей-
ствий доводить до крайности Россию, которая, владея с 1854 г.
Хивой1, простёрла свои завоевания до центра Туркестана и
подстрекательство которой побудило в 1856 г. Персию овла-
деть Гератом2. Было бы также несвоевременно раздражать Фран-
цию, обладавшую ещё в Индостане оперативными базами, и
у которой мог явиться соблазн восстановить там своё былое
могущество.
Короче говоря, хотя Англия и сохранила себе свободу дей-
ствий на будущее, в тот момент она делала шаг назад. Ли-
шённые её помощи Турция и Австрия не могли долее упорст-
вовать в своём сопротивлении. Вскоре Порта согласилась кас-
сировать выборы в Молдавии, и покинувшие Константинополь
послы снова туда вернулись. Диваны смогли начать свою ра-
боту, и к концу декабря как то, так и другое собрание сфор-
мулировали свои политические пожелания, формально по-
требовав объединения Дунайских княжеств в единое госу-
дарство во главе с князем, принадлежащим к одной из пра-
вящих в Европе династий.
VI
Пока внимание великих держав было таким образом при-
ковано к Востоку, положение в Италии становилось всё более
и более серьёзным. Австрия и те из государей полуострова,
которые вращались в орбите австрийской политики, попреж-
нему отказывали народам во всякой уступке. Раздражение
против этой державы было всеобщим. Революционная партия,
побеждённая и запрещённая в 1849 г., снова повсеместно стала
проявлять признаки жизни. Кавур закрывал глаза на её дея-
тельность в Пьемонте. В самом деле, тактика этого министра
заключалась в том (у нас будет ещё случай вновь остановиться
на этом), чтобь* напугать и вовлечь в свою политику Напо-
1 Поход русских воЛск на Хиву и установление протектората России
над гггим ханством произошли в 1873 г.—Прим. ред.
2 Правда, этот город был эвакуирован в результате английской экспе-
диции в Персидский залив и дог овора, заключённого 4 марта 1857 г. Для
России это было лишним мотивом приветствовать восстание в Индии.

166
ГЛАВА ПЯТАЯ
леона 111 тем доводом, что если он не поспешит подать сигнал
к войне, его опередят народные агитаторы; что он, Кавур, и
его король будут сметены демагогией, что революция произой-
дёт в пользу республики и что когда демагогия распростра-
нится по ту сторону Альп, она не замедлит, без сомнения,
перекинуться и во Францию. Что станется тогда с режимом
2 декабря? Вернувшийся несколько лет тому назад из Америки
Гарибальди открыто стал одним из вождей Национального
общества и придал ему самое воинственное направление. Веч-
ный организатор итальянских заговоров Маццини находился
н Генуе, где почти не считал нужным прятаться. В июне 1857 г.
по его инициативе в этом городе была сделана попытка к
восстанию. По его распоряжению из генуэзского порта был
предпринят ряд экспедиций, и революционные десанты выса-
живались в Ливорно, в Террачине и на неаполитанском по-
бережье. Правда, все эти попытки кончились неудачей. Кавур
никогда не сомневался, что это так и должно быть. Но эти
попытки возбудили новое брожение по всей Италии. Сам
Кавур пользовался ими, чтобы поддержать это брожение.
Когда сардинский корабль, на котором друзья Маццини от-
правились в королевство Обеих Сицилии, был захвачен неа-
политанскими властями, Кавур имел смелость потребовать его
возвращения. На это требование правительство Франческо II
ответило самым высокомерным отказом1. Но пьемонтский ми-
нистр возобновил попытку, и хотя к концу 1857 г.он не добился
ещё своего, это не лишило его ни настойчивости, ни мужества.
Разве не было разумным иметь всегда под рукой casus belli?
Но что делал император французов? И когда же, наконец,
вместо того чтобы мечтать, он решится действовать?
Непредвиденная катастрофа побудила его вскоре не ждать
долее. Дело в том, что за последние несколько лет на жизнь
Наполеона 111 был совершён ряд покушений. Почти все они
были делом рук итальянских революционных сект, которые
не могли простить ему удушения Римской республики. От-
чаявшись привлечь его на свою сторону, они рассчитывали,
что убийство императора не только будет отмщением, но и
облегчит победу дела свободы по обе стороны Альп. 14 января
1858 г. в Париже бывший член римского Учредительного соб-
рания Феличе Орсини,. хорошо известный в Англии, где в
продолжение ряда лет он вёл агитацию за дело освобождения
Италии, подстерёг императора в момент, когда тот в сопро-
вождении императрицы ехал в Парижскую оперу. При соу-
частии тёмных сообщников2 он бросил при проезде государя
1 Франческо II стал королём Ооеих Сицилии с 22 мая 1859 г. В 1Ь57 г.
ко~01ем в Неаполе был Фердинанд II.— Прим. ред.
* Пьери,' Рудио и Гомец.

ПЛОМБЬЕРСКИП ЗАГОВОР |57
несколько бомб, взрывом которых было убито и ранено много
людей. Но Наполеон III спасся чудом, и уже через несколько
часов виновные были арестованы.
Первой заботой императорского правительства после этого
ужасного покушения было помешать, насколько возможно,
путём предупредительных мер его возобновлению. Закон «об
общественной безопасности», принятый по его требованию в
феврале Законодательным корпусом, возродил во Франции
террор 1852 г. Соседним с империей государствам, дававшим
убежище её врагам, было предложено наблюдать за происками
эмигрантов и принять меры с целью пресечь заговоры, направ-
ленные к убийству иностранных государей. Швейцария и
Бельгия дали в этом отношении некоторое удовлетворение
Наполеону III. Но иначе обстояло дело с Англией. Но-
сившие несколько острый характер замечания, обращенные
французским послом Персиньи по адресу этой державы отно-
сительно безнаказанности, которую она якобы обеспечивает
заговорщикам, задели британское самолюбие. Тем не менее,
дороживший, как известно, союзом с Наполеоном III Паль-
мерстон счёл необходимым внести в парламент билль, способный
удовлетворить французское правительство. Но пока происхо-
дили эти события, «Moniteur»1, который в продолжение несколь-
ких недель был заполнен поздравлениями по адресу импера-
тора, поместил некоторые из них, написанные в таком вызы-
вающем и даже оскорбительном для Великобритании тоне, что
обидчивые англичане в свою очередь разразились обвине-
ниями и угрозами. Пальмерстону вменяли в вину, что он
слишком мало дорожит национальной честью, и он вынужден
был немедленно покинуть министерство (февраль 1858 г.).
Билль не был проведён, и тори образовали во главе с лордом
Дерби2 министерство, гораздо менее, чем предыдущее, склон-
ное итти на соглашение с французским правительством.
Наполеон III не преминул потребовать от Пьемонта, точно
так же как от Швейцарии и Бельгии, мероприятий против
эксцессов прессы и против заговоров. Кавур поспешил до-
биться их вотума (февраль 1858 г.), всё же сохраняя по отноше-
нию к императору достойную и твёрдую позицию министра, не
желающего, чтобы с ним обращались как с французским пре-
фектом. Виктор-Эммануил, умевший временами подобно свое-
му министру быть гордым, написал даже своему будущему
покровителю, что если потребуется, он, по примеру своих
1 «Moniteur» — официальный орган французского правительства
(до 1 января 1869 г., когда он был заменён «Journal officiel»). — Прим. ред.
2 В этом кабинете лорд Малмсбсри вновь занял пост министра иностран*
пых дел.

1П8
ГЛАВА ПЯТАЯ
предков, будет защищать на вершинах Альп независимость
Пьемонта. Легко понять, что этот монарх и его советник не
желали оттолкнуть от себя передовую партию Италии внеш-
ними знаками низкопоклонства перед Наполеоном III. К тому
же они прекрасно знали императора французов и были уве-
рены, что в том настроении, в каком он находился с 14 января,
он ещё более торопится предложить им свою помощь, чем они
торопятся её получить.
VII
В самом деле, Наполеон III считал, что у него есть лишь
одно средство избежать кинжала и бомб итальянских заговор-
щиков, а именно, предпринять открыто и как можно скорее
освобождение полуострова. Приговорённый к смерти Орсини от-
казался просить о помиловании (которое Наполеон III, без сом-
нения, всё же даровал бы ему, если бы только императору не
помешало в этом его окружение). Но Орсини обратился к импе-
ратору с письмом, в котором дал ему ясно понять, что покушения
против его личности будут продолжаться до тех пор, пока
он не поможет Италии вновь завоевать себе свободу; он за-
клинал императора выполнить, наконец, это великое дело.
«Ваше величество, — писал он, — не отвергайте последней
мольбы патриота, стоящего на ступеньках эшафота, освобо-
дите моё отечество, и двадцать пять миллионов граждан бу-
дут навеки благословлять ваше имя». Чтобы показать, что
он не остался бесчувственным к этой просьбе, император рас-
порядился опубликовать это письмо в «Moniteur». Благодаря
такому маневру стало возможным побудить Орсини написать
второе письмо, в котором, констатируя, так сказать, благо-
склонность императора к Италии, он умолял революционную
партию воздержаться отныне от всяких покушений на него.
«Чувство симпатии вашего величества к Италии, — читаем мы
в этом последнем документе, — является для меня немалым
утешением в тот момент, когда мне предстоит умереть... пусть
мои соотечественники, вместо того чтобы рассчитывать на та-
кие средства, как убийство, узнают из уст готового умереть
патриота, что только их самопожертвование, их преданность,
их единение, их добродетель могут обеспечить освобождение
Италии, сделать её свободной, независимой и достойной славы
наших предков».
Орсини был казнён 13 марта. Но ещё до того «Moniteur»
опубликовал его последнее письмо, как и предыдущее, и это
проявление чувств императора было весьма знаменательным.
Вскоре Кавуру было предложено в секретном порядке напе-
чатать оба письма в своём официальном органе. Пьемонтский

ПЛОМБЬЕРСКИП ЗАГОВОР
169
министр притворился, что опасается скомпрометировать себя,
учитывая подозрения, объектом которых издавна была Сар-
диния. «Печатайте», — ответили ему категорически. Разве это
не было способом дать ему понять, что его решено поддержать?
Ввиду этого Кавур в свою очередь опубликовал письма Ор-
сини (1 апреля) и одновременно в своего рода манифесте,
получившем широкий отклик, обиняками дал понять италь-
янскому народу, что скоро пробьёт час его освобождения.
Вскоре заигрывания Наполеона III стали ещё более много-
значительными. Этот монарх, который никогда не мог отделаться
от своих старых привычек заговорщика, поддерживал, втайне
от своих министров, закулисную дипломатию. При её посред-
стве он любил подготовлять, без помех и без контроля, оглуши-
тельные удары, наносившиеся затем его официальной дипло-
матией. Принц Наполеон был в то время одним из наиболее
активных агентов этих таинственных козней. Близкое к этому
деятелю лицо уведомило в мае графа Кавура о весьма серьёзно
обсуждавшемся тогда императором франко-сардинском союзе
на случай близкой войны против Австрии. Вскоре после этого
доверенное лицо Наполеона III, доктор Конно, привёз Кавуру
приглашение тайно посетить императора, чтобы договориться
об условиях этого соглашения. Но Кавур не спешил и пустился
в путь лишь через несколько недель. Делая вид, что едет в
Швейцарию подышать чистым воздухом Альп, он отправился
внезапно в маленький город Пломбьер (в Вогезах), где тогда
находился император французов, и смог, наконец, перего-
ворить с ним (20 июля). Ему было достаточно сорока восьми
часов, чтобы выработать основы договора. Было условлено,
что Франция поможет Сардинии изгнать австрийцев из всей
Италии. Естественно, Франция позволит Сардинии взять себе
Ломбардию и Венецианскую область, возможно даже нечто
большее, и, наконец, всё то, что необходимо, чтобы Виктор-
Эммануил стал во главе государства в 11—12 миллионов жите-
лей. Взамен этого Франция приобретёт Савойю и, возможно,
также графство Ниццу, поскольку её юго-восточная граница
нуждается в укреплении. Без сомнения, Наполеон III не
преминул вновь выдвинуть идею итальянской конфедерации,
и Кавур был далёк от того, чтобы ему противоречить. Нако-
нец, было условлено, что только Франция может подать сиг-
нал к войне. Пьемонт же должен ожидать, пока Франция не
сочтёт своевременным её начать.
Сардинский министр поспешил покинуть Пломбьер, но не
вернулся тотчас же в Италию. Наполеон III был не прочь,
чтобы он заручился благосклонностью прусского правитель-
ства, которое незадолго перед тем перешло в новые руки. С
октября 1857 г. Фридрих-Вильгельм IV ввиду внезапного

170
ГЛАВА ПЯТАЯ
ослабления его умственных способностей был не в состоянии
выполнять королевские обязанности. Его брат и наследник
принц Вильгельм должен был взять в свои руки правление.
Было известно, что он питает весьма недружелюбные чувства
к Австрии; он болезненно переживал ольмюцское унижение
и страстно желал получить возможность отомстить за него.
Кавур, явившийся к нему на свидание в Баден, не добился
от него твёрдых обязательств, которых, впрочем, этот принц
и не мог ему дать. Но Кавур уехал от него убеждённый, что
Пруссия ни в коем случае не ввяжется в войну ради венского
двора. Ввиду этого преисполненный надежды и радости Кавур
возвратился в Турин, где стал открыто вести в последние ме-
сяцы 1858 г. военные приготовления и секретные переговоры
с Францией.
VIII
Прежде чем предать гласности пломбьерские соглашения
(о которых он даже не уведомил своих министров) и вызвать,
наконец, итальянскую войну, Наполеон III желал убедиться,
что у него не остаётся сколько-нибудь серьёзного дипломати-
ческого конфликта. Ввиду этого он решил не сообщать Европе
о своих намерениях до тех пор, пока не будут, по крайней
мере на время, улажены некоторые затруднения, которыми
были озабочены политические сферы и которые могли остано-
вить его на полпути при осуществлении его великих замыслов.
Одним из наиболее серьёзных вопросов был датский. Его
считали разрешённым в 1852 г., но с некоторого времени он
вновь возбуждал страсти во всей Германии. Могло оказаться,
что Пруссия и Австрия будут вынуждены вступить в союз для
его разрешения, а именно этого страшился Наполеон III.
Припомним, что целостность датской монархии была признана
и гарантирована Лондонским договором. Но чтобы добиться
столь выгодного для него условия, Фридрих VII должен был
предварительно принять по отношению к двум великим гер-
манским дворам, равно как и по отношению к Франкфуртскому
сейму, следующие обязательства: 1) обеспечить автономию гер-
цогствам Шлезвигскому, Гольштейнскому и Лауенбургскому;
2) дать этим трём государствам, как и собственно Дании, об-
щую конституцию в соответствии с общими интересами мо-
нархии. Датский король сдержал своё слово. Однако, вместо
того чтобы предоставить герцогствам самим выработать свой
правовой режим, он попросту даровал каждому из них соот-
ветствующую конституционную хартию. Он считал ещё бо-
лее обоснованным подобное поведение в вопросе об общей
конституции, дабы предотвратить нескончаемые споры между
датчанами и гольштейнцами (которых Франкфуртский сейм

ПЛОМБЬЕРСКИЙ 'ЗАГОВОР 171
не преминул бы поддержать). Этот акт был обнародован им
2 октября 1855 г. Но когда он пожелал провести в жизнь
положения акта, возникли самые серьёзные затруднения.
Гольштейн и Лауенбург утверждали, что им должны были пред-
ставить на утверждение не только их собственные конститу-
ции, но и общую конституцию; к тому же, по их мнению,
последняя являлась посягательством на их особые права. Герма-
ния, к которой в качестве членов.Германского союза принад-
лежали оба герцогства, не преминула стать на их сторону.
Она весьма громко заговорила а чести и национальности. Она
умалчивала, конечно, что намеревается использовать общую
конституцию как средство для подчинения себе всей датской
монархии в целом. Бо всём этом деле венский и берлинский
дворы соперничали друг с другом в усердии, не желая дать
повода говорить, что тот или другой не дорожат германскими
интересами. Тщетно Фридрих VII пытался склонить их на
свою сторону путём переговоров. После двухлетних взаимных
обвинений вопрос казался более обострённым и более запутан-
ным, чем когда-либо. Наконец, акт от 2 октября 1855 г. был
торжественно представлен на рассмотрение сейма (ноябрь
1857 г.), объявившего двумя принятыми в феврале 1858 г.
постановлениями, что Гольштейн и Лауенбург не обязаны
подчиняться положениям этого акта, и потребовавшего от ко-
роля приостановить проведение его в жизнь в обоих этих гер-
цогствах. Мало того, поскольку копенгагенский двор не взял
на себя требуемых от него обязательств, ему вскоре стали
угрожать карательными мерами при помощи федеральных воору-
жённых сил (май). Что мог сделать Фридрих VII? Француз-
ское правительство побуждало его уступить; русское прави-
тельство, действовавшее в то время заодно с французским,
поступило таким же образом; Англия находилась #в тесном
соглашении с Пруссией, особенно со времени недавнего брака
принца Фридриха (сына регента) со старшей дочерью коро-
левы Виктории1. Ввиду этого несчастный датский монарх вы-
нужден был подчиниться праву сильного. Он объявил 15 июля
о приостановлении действия общей конституции 1855 г. Но
сейм не считал себя удовлетворённым и потребовал полной
её отмены в отношении Гольштейна и Лауенбурга, равно как
и отмены основных пунктов местных конституционных хартий,
дарованных этим герцогствам. Это было выполнено королём
6 ноября. Чем собирались заменить упразднённые таким об-
разом законы? Каким образом приступят к их замене? Эти
1 Этот брак состоялся 25 января 1858 г. Принц Фридрих, родившийся
18 октября 1а31 г., наследовал своему отцу, королю Пруссии и императору
Германии, 0 марта 1888г. В это время Фридрих страдал неизлечимой бо»
лсзныо. Поэтому он царствовал всего три месяца.

172
ГЛАВА ПЯТАЯ
вопросы были чреваты бурями. Но пока что Германия была в
состоянии затишья. Сейм приостановил выполнение своих
карательных мер против Дании (23 декабря). Таким образом,
Наполеону III не приходилось до нового изменения обста-
новки опасаться с этой стороны какого-либо осложнения, ко-
торое могло бы помешать ему выполнить в Италии его тайные
замыслы.
IX
Восточные дела в течение 1858 г. занимали императора не
меньше, чем германо-датский конфликт. Но в конечном итоге
они также принимали выгодный для него оборот. На протя-
жении последних нескольких месяцев в Турции происходила
сильная смута. В результате сопротивления и слепоты старой
мусульманской партии февральский хатти-хумаюн 1856 г.,
обещавший христианам упорядочение управления, а также
осуществление всех их гражданских и религиозных прав,
оставался почти мёртвой буквой. Население Болгарии, Боснии,
Герцеговины, подстрекаемое, как и прежде, русскими агентами,
начало волноваться. Черногория вновь взялась за оружие и
домогалась кое-каких частиц территории, оспаривавшейся у
неё Портой. Турецкая армия двинулась в апреле 1858 г. про-
тив этого княжества. Но Франция, у которой было сильное
желание угодить России, а также досадить Австрии путём
поддержки национального принципа на Балканском полу-
острове, послала несколько военных судов в Адриатическое
море и открыто поощряла черногорцев. Турки были разбиты
при Грахове (13 мая), и вскоре Порта должна была урегули-
ровать, к удовлетворению парижского и санкт-петербургского
кабинетов, вопрос о спорных границах.
На Д^нае Наполеона III и Александра II ждала не мень-
шая удача, чем в Иллирии. После того как валахский и мол-
давский диваны закончили свои работы и международная
комиссия запротоколировала их результаты в своём докладе
(7 апреля 1858 г.), конференция, которая должна была решить
участь Дунайских княжеств, собралась в Париже 22 мая. Её
дебаты длились три месяца1, ибо державы более чем когда-
либо расходились по основному вопросу об объединении обоих
княжеств. В конце концов та и другая сторона пошли на вза-
имные уступки; но со стороны Франции и Англии они были
лишь кажущимися. Конвенцией от 19 августа было обуслов-
лено, что Валахия и Молдавия не будут слиты в единое госу-
1 В этом собрании стоял также вопрос о правилах, опубликованных
7 ноября 1857 г. Международной комиссией Дуная, касавшихся судоходства
по этой реке; некоторые статьи этих правил предстояло изменить.

ЙЛОМБЬПРСКИЙ ЗАГОВОР
171
дарство, но будут иметь тождественные законы и общую армию,
что они вступят друг с другом в постоянный союз и что их об-
щие интересы будут обсуждаться центральной комиссией,
состоящей из представителей бухарестского и ясского парла-
ментов. Обе провинции изберут в свободном порядке своих
господарей, обязательно местного происхождения. В общем,
как мы видим, объединение было на три четверти осуще-
ствлено. Что требовалось, чтобы его завершить? Просто, чтобы
княжества в обход нового закона избрали каждое своим го-
сударем одно и то же лицо. Именно к этому их склоняли изо
всех сил французские и русские агенты. Немудрено, что как
только Дунайские княжества официально получили свои права
в силу султанского фирмана, они выказали намерение от-
дать свои голоса одному единственному кандидату. К концу
1858 г. не оставалось никаких сомнений в том, что полковник
Куза1 (большой друг Франции) будет в ближайшее время при-
зван править как в Яссах, так и в Бухаресте.
Не одна только румынская нация создавала свою государ-
ственность на берегах Дуная. В то же самое время Сербия,
наполовину эмансипированная Адрианопольским и Париж-
ским договорами, требовала, в ожидании возможности полу-
чить полную независимость, более широкой и более обеспе-
ченной автономии, чем та, которой её наделила дипломатия.
Австро-турецкая политика, представленная с 1842 г. в Бел-
граде князем Александром Карагеоргиевичем2, была крайне
непопулярной в этой стране, где громадное большинство на-
селения желало возвращения старого Милоша Обреновича,
покровительствуемого Россией. Волнение приняло там к концу
1858 г. такой сильный характер, что Карагеоргиевич был вы-
нужден созвать, согласно старым обычаям, давно уже не со-
биравшееся Национальное собрание (скупщину). Но он
ничего не выиграл отэтой уступки, ибо сербские народные пред-
ставители в первую очередь воспользовались своими полно-
мочиями, чтобы потребовать отречения князя. После двух-
дневного сопротивления он должен был сложить с себя власть
(23 декабря), но укрылся в белградской крепости, занятой ту-
рецкими войсками, и обратился за помощью к австрийской
1 Куза (Александр-Иоанн) родился в Галаце в 1820 г.; воспитывался
в Париже с 1834 по 1839 г.; вице-председатель галацского суда, затем пре-
фект Галаца (1850), депутатом от которого он был избран в 1858 г.;
вскоре после этого назначен военным министром; избран князем Молдавии
и Валахии (1859); свергнут в результате военного заговора (23 февраля
1866 г.). Умер в Висбадене в мае 1873 г.
2 Александр Карагеоргиевич, сын Кара-Георгия, родился в 1806 г.;
скупщина 1842 г. провозгласила его князем Сербии, — это избрание было
подтверждено скупщиной 1843 г.; свергнут в 1858 г. Умер в Темешваре
(Венгрия) 2 мая 1885 г".

!*74
ГЛАВА ПЯТАЯ
армии. Венский кабинет тотчас же объявил о своём на-
мерении послать ему на помощь несколько тысяч солдат. Но
подобное вмешательство, без предварительного соглашения
между великими державами, явилось бы нарушением Париж-
ского трактата. Франция и Россия во всеуслышение заявили,
что они его не допустят, и в связи с этим оно не состоялось.
Избрание Милоша1, призванного к власти скупщиной, было
утверждено Портой 12 января 1859 г. Султан, впрочем, не
предоставил Обреновичам наследственного княжеского титула,
как этого хотело сербское собрание. Но он дал понять, что
в этом отношении его отказ является чисто формальным.
Через несколько дней, как этого и можно было ожидать,
покровительствуемый Францией и Россией полковник Куза
был единогласно избран князем, вначале в Молдавии (17 ян-
варя), затем в Валахии (5 февраля). Объединение двух обшир-
ных румынских провинций было фактически осуществлено.
Таким образом, австрийская политика потерпела двойную
неудачу на Дунае; на Востоке над венским двором вновь на-
висла угроза как раз в тот момент, когда итальянский кризис
заставлял его направить всё своё внимание и все свои силы
в сторону Запада.
X
Действительно, в этот момент Кавур закончил свои воен-
ные приготовления. Он указывал Наполеону, что не в состоя-
нии больше содержать в боевой готовности, не используя их,
разоряющие Пьемонт военные силы, а также сдерживать доль-
ше в Италии партию, стремящуюся к революции. Он, каза-
лось, готов был ускорить нападение, будучи вполне уверен,
что император французов будет вынужден последовать за ним.
Наполеон III увидел, что ему необходимо действовать немед-
ленно, иначе он не сможет справиться с событиями. К тому
же он находился в наиболее благоприятных условиях для
осуществления задуманного им предприятия. Пломбьерские
устные соглашения были только что облечены в форму дого-
вора, правда секретного, но безвозвратно связывавшего обе
стороны. Пруссия и Россия, не компрометируя себя неосто-
рожными заявлениями, поощрительно относились к франко-
пьемонтскому союзу. В Берлине принц Вильгельм, осущест-
1 Милош Обренович родился в 1780 г.; был с 1804 г. одним из главных
вождей сербской нации, восставшей против турок; в 1.817 г., после
убийства Кяра-Георгии, к которому был причастен, провозглашён своими
соотечественниками наследственным князем; добился признания Турцией
административной автономии своей страны (ноябрь 1830 г.); после очень про-
должительной смуты должен был отречься в пользу своего старшего сына
Милана; после смерти последнего тщетно пытался вернуть себе власть; был
избран князем лишь в 1858 г. Умер в 1860 г.

ПЛОМБЬЕРСКИП ЗАГОВОР
175
влявший вначале лишь временную власть, был объявлен ре-
гентом в окончательном и безоговорочном порядке в октябре
1858 г. Он удалил Мантейфеля (ноябрь), поставил во главе
министерства одного из своих родственников, принца Гоген-
цоллерн-Зигмарингена1 и открыл своё новое правление энер-
гичной речью, в которой призывал Пруссию к моральным
завоеваниям (конечно до тех пор, пока она не сможет присту-
пить к иным). Наполеон III послал ему Пеполи, который, не
открывая ему всего, что император замышлял по отношению
к Италии, не оставил его в неведении, что война по ту сторону
Альп являлась теперь весьма вероятной. Принц, казалось,
допускал её как историческую необходимость и готов был,
видимо, сохранять нейтралитет, при условии, что Франция
не возьмёт на себя инициативы наступления. В самом деле,
вполне понятно, что подвергшись нападению, Австрия имела
бы право требовать помощи Германского союза, и он в этом
случае вряд ли мог бы ей отказать; напротив, открывши воен-
ные действия первой, Австрия доставила бы Пруссии велико-
лепный предлог отказать ей в своей поддержке и, следователь-
но, удержать от такой поддержки Германию. В то же или почти
в то же самое время принц Наполеон отправился в Варшаву
на свидание с царём. Последний говорил с ним в том же духе
и дал ему даже понять, что, приняв известные военные меры,
Россия сумеет удержать от выступления Германский союз2.
Таким образом, для Франции и для Сардинии вопрос сво-
дился к тому, чтобы сделать войну неизбежной, но создать
условия, при которых сама Австрия вынуждена была бы им
её объявить. Наполеон III и Кавур вели по отношению к этой
державе ту же игру, которую Пруссия использовала в 1870 г.
против Франции.
XI
Император прежде всего, не бросая вызова своему про-
тивнику, воспользовался торжественным обстоятельством, что-
бы открыто привлечь внимание Европы к разногласиям, су-
1 Гогенцоллерн-Зигмаринген (Карл-Антон-Иоахим-Зефнрин, князь,
фон) родился 7 сентября 1811 г.; уступил своё княжество Фридриху-Виль-
гельму IV в 1849 г.; был председателем совета министров Пруссии с 1858
по 1862 г. Стал затем военным губернатором Рейнской и Вестфальской про-
винций. Умер 2 июня 1885 г. Его второй сын Карл стал князем Румынии
в 1866 г.; позже принял титул короля. Кандидатура его старшего сына Лео-
польда на испанский трон послужила случайным поводом к франко-герман-
ской войне 1870—1871 гг.
2 Правда, царь требовал, чтобы итальянские монархи не были лишены
своих тронов и чтобы Наполеон III не воспользовался войной для их заме-
щения кем-либо из своих родственников. Ему дали в этом отношении завере-
ния, может быть недостаточно искренние, но царь ими удовлетворился.

!7в
ГЛАВА ПЯТАЯ
шествовавшим между парижским и венским кабинетами.
1 января 1859 г. на новогоднем приёме дипломатического кор-
пуса в Тюильри он обратился к австрийскому послу со слова-
ми: «Сожалею, что наши отношения с вашим правительством
стали менее дружественными, чем прежде. Я прошу вас ска-
зать императору, что мои личные чувства к нему не измени-
лись». Эти слова, тотчас же переданные в Вену, вызвали там
чрезвычайно сильное волнение. С некоторого времени плом-
бьерская тайна начала обнаруживаться. Франц-Иосиф и
Буоль отлично видели, что момент кризиса приближается.
Они тотчас же направили несколько корпусов войск в Лом-
бардо-Венецианское королевство. Предчувствия их не обма-
нули. Не прошло и нескольких дней, как Виктор-Эммануил,
по соглашению с Наполеоном III, произнёс при открытии пье-
монтских палат речь, звучавшую ещё более многозначительно,
чем речь императора французов. Он говорил о тучах, завола-
кивающих небосклон, о патриотическом долге, выпавшем на
долю Сардинии, и заявил, что не может остаться равнодушным
к скорбным воплям, доносящимся со всех сторон угнетённой
Италии (10 января). Ещё не отзвучало эхо этой торжественной
речи,'как стало известно о прибытии в Турин принца Напо-
леона, явившегося скрепить в глазах Европы своим браком
франко-пьемонтский союз. 30 января состоялось его бракосо-
четание с принцессой Клотильдой, дочерью Виктора-Эммануи-
ла. Приблизительно в то же время появилась брошюра под
заглавием «Наполеон III и Италия», явно инспирированная
императором французов и получившая широкий отклик. Ав-
тор брошюры рекомендовал следующее решение вопроса: по-
луостров превращается в конфедерацию, почётное главенство
над которой могло бы быть предоставлено папе, но фактиче-
ское руководство принадлежало бы сардинскому королю.
Наконец, несмотря на миролюбивые заверения, подчёркнуто
повторяемые тюильрийским кабинетом, неизбежность войны
стала ясной для всех, когда по требованию Кавура сардин-
ский парламент всего в пять дней (4—9 февраля) вотировал
50-миллионный заём, предназначенный для защиты Пьемонта.
Войска поспешно сосредоточивались в Италии. Вскоре на бе-
регах реки Тичино находилось около 200 тысяч австрийцев.
Но у кого хватит смелости начать военные действия?
Англия сделала всё возможное, чтобы они не начались.
Министерство Дерби с тревогой наблюдало за осложнением
австро-пьемонтского кризиса. Оно не осмеливалось открыто
высказаться против Франции прежде всего потому, что италь-
янское дело было тогда крайне популярно во всей Велико-
британии, затем потому, что Наполеон III способствовал своим
флотом недавним победам Англии в Китае и удачным перегово-

ПЛОМБЬЕРСКИЙ ЗАГОВОР
177
рам, закончившимся Тяньцзинскими договорами (июнь 1858 г.) 19
и, наконец, потому, что Индия была едва усмирена и
Франции было бы нетрудно вновь разжечь там потушенный
пожар восстания. С другой стороны, Англия опасалась созда-
ния итальянской конфедерации, которая, не обладая ни спло-
чённостью, ни силой, должна была неизбежно попасть в за-
висимость от Франции; она также не могла не подозревать
Наполеона III в скрытых аннексионистских замыслах и ви-
дела уже мысленно присоединение к Франции, во имя нацио-
нального принципа и на основании теории естественных гра-
ниц, не только Савойи, но, что было для неё гораздо серьёз-
нее, и Бельгии.
Эти соображения побудили британский кабинет предложить
в середине февраля Австрии и Франции официозное посредни-
чество. У Франции не было приличных поводов для откло-
нения этого предложения. Австрия же приняла его с благо-
дарностью, не столько по склонности уступить, сколько надеясь
вовлечь таким образом Англию в союз с нею. Лорд Каули
был послан Дерби с согласия Наполеона III в Вену. Он прибыл
туда 25 февраля. 9 марта он вернулся в Лондон и привёз с
собой, если не полную уверенность, то по крайней мере на-
дежду, что мир не будет нарушен. Но как раз в этот момент
император французов неожиданным маневром расстроил все
планы британского кабинета. Действительно, к середине мар-
та стало известно, что царь Александр под видом ответа на
только что обращенный к нему призыв венского двора пред-
ложил созвать конгресс великих держав для разрешения италь-
янского вопроса. Эта идея была ему предварительно тайно
внушена тюильрийским двором, и он её не отклонил, ибо так
или иначе она должна была стать пагубной для Австрии. В
самом деле, либо эта держава не согласится на конгресс и,
объявив войну, будет тем самым полностью нести вину за неё,
либо даст своё согласие на созыв конгресса и в этом случае
не будет располагать на нём достаточной силой, потому что
против неё, несомненно, будут Франция, Пруссия и Россия.
Британское правительство не могло скрыть своё дурное
настроение. Но поскольку Франция поспешила присоеди-
ниться к предложению царя, было трудно его отвергнуть. Ввиду
этого Англия заявила (21 марта), что примет участие в кон-
грессе, но потребовала, чтобы его программа была заранее
точно ограничена. Россия, Пруссия и Франция одобрили от-
вет британского правительства, после чего было решено, что
1 Эти соглашения обязывали Китай открыть европейцам свои главные
порты, согласиться на спободу торговли и вероисповедания и уплатить
контрибуцию в 30 миллионов.
Г- А. Дебидур

178
ГЛАВА ПЯТАЯ
Австрии будет предложено на этом собрании определить со-
вместно с другими державами следующее: 1) какими средствами
мир может быть сохранён между ней и Сардинией; 2) каким
образом можно в наилучших условиях осуществить вывод
французских и австрийских войск из Папской области;
3) могут ли быть проведены реформы и, в положительном слу-
чае, какие именно, в управлении Папской областью и другими
государствами Италии, внутреннее положение- которых яв-
ляется предметом неудовольствия населения и причиной бес-
порядков; 4) наконец, каким образом можно заменить дого-
воры, заключённые между Австрией и герцогствами, конфе-
дерацией итальянских государств с целью обеспечения их
внутренней и внешней безопасности. Подразумевалось, что
положение территориальных владений в Италии в том виде,
в каком оно было урегулировано трактатами 1815 г., и будет
являться предметом дискуссии.
Франция согласилась на такую программу лишь в убеж-
дении, что она будет отвергнута Австрией. Действительно,
высокомерная сдержанность венского двора показывала, что
он намеревается помешать её осуществлению. Правда, он не
отказывался поставить эту программу на обсуждение. Но по
существу Австрия желала войны и сделала её неизбежной
двумя своими требованиями: отстранить Сардинию от учас-
тия в конгрессе и принудить эту державу к немедленному
разоружению.
Последнее условие было столь унизительным для турин-
ского двора, что Англия сочла необходимым смягчить его,
предложив, чтобы до открытия конгресса все державы согла-
сились одновременно перевести свои армии на мирное поло-
жение. Но было необходимо ещё, чтобы Пьемонт, столь заин-
тересованный в итальянском вопросе, был допущен к его
обсуждению. Далеко не все, даже во Франции, были располо-
жены оказать ему эту честь. Валевский и вся партия импера-
трицы хотели, чтобы он оставался за порогом конгресса. На-
полеон III держался иного мнения; он вызвал Кавурав Париж
в последних числах марта, успокоил его и придумал с ним
комбинацию, способную удовлетворить Пьемонт. Они усло-
вились, что требование о допущении этого королевства на кон-
гресс будет исходить из следующих правовых оснований:
1) поскольку нельзя было заставить его разоружиться, не обес-
печив ему возможности защищать, по крайней мере диплома-
тическим путём, свои'интересы; 2) поскольку Австрия со своей
стороны требовала допущения на конгресс других итальянских
государств. На этих условиях Кавур обещал присоединиться
к принципу разоружения. Но подразумевалось, что он заста-
вит ждать своего присоединения и согласится на него только

ПЛОМБЬЕРСКЙЙ ЗАГОВОР
№
тогда, когда получит уверенность, что венский двор не желает
никакого соглашения.
Впрочем, Кавур не щадил усилий, чтобы довести дурное
настроение Австрии до такого состояния раздражения, когда
умолкает голос рассудка и люди, очертя голову, бросаются
в любую ловушку. Он обратился к итальянским патриотам с
громовым призывом, поощрял вызывающую смелость пьемонт-
ской прессы, официально поручил Гарибальди сформировать
корпус волонтёров. Словом, в первых числах апреля венский
двор принял бесповоротное решение покончить с этим путём
объявления войны.
Ему придавала смелость надежда увлечь за собой всю
Германию, чьё традиционное недоверие к Франции он старался
(и не без успеха) пробудить. Правда, ему не удалось зару-
читься содействием Пруссии. Эрцгерцог Альбрехт1, посланный
в Берлин, тщетно предлагал принцу-регенту (14 апреля) со-
единиться с Францем-Иосифом и двинуть к Рейну армию, ко-
торую поддержали бы 200 тысяч австрийцев. Вильгельм не
желал служить интересам венского двора. Он сохранял свои
силы для вооружённого посредничества, но подходящий мо-
мент, по его мнению,- ещё не наступил. Буоль и Франц-Иосиф
всё же решили начать военные действия в Италии немедленно.
Второстепенные государства Германского союза открыто вы-
сказывались в их пользу. Венскому двору казалось, что он
обязательно сумеет в ближайшее время увлечь за собой Прус-
сию, так как она не сможет остаться в бездействии, не на-
влекая на себя упрёков в измене немецкому отечеству. Он по-
лагал также, что может рассчитывать со стороны Англии на
благожелательный нейтралитет, который, быть может, не за-
медлит превратиться в союз. Наконец, он считал себя готовым
к нападению и, будучи ошибочно убеждён (благодаря искусно
распространяемым Кавуром и Наполеоном III слухам), что
Франция далеко не закончила своих военных приготовлений, не
сомневался, что Пьемонт будет оккупирован австрийскими
войсками в течение нескольких дней. Возможно, он надеялся
даже, что ему удастся весьма скоро перенести своё наступление
по ту сторону Альп (в пределы Франции).
Вот почему Буоль и Франц-Иосиф решили в середине ап-
реля, когда Англия ещё ожидала их ответа на свои послед-
ние предложения, направить сардинскому правительству уль-
1 Альбрехт (Фридрих-Рудольф), сын эрцгерцога Карла и племянник
императора Франца I, родился в 1817 г.; женился в 1844 г. на принцессе
Хильдегарде Баварской; командовал в 1848 и 1849 гг. дивизией в войсках
Радецкого; был назначен затем генерал-губернатором Венгрии и занимал
этот пост до 1860 г.; главнокомандующий австрийской армией в Италии во
время кампании 1866 г.; назначен генеральным инспектором армии в 1869 г.
12*

IPO
f\flAfcA ПЯТАЙ
тиматум, предлагая ему разоружиться под угрозой немед-
ленной войны. Убедившись, что они готовы совершить эту
непоправимую ошибку, Кавур счёл возможным без всякого
риска занять примирительную позицию. 21 апреля он заявил,
что принимает принцип всеобщего разоружения. Но ульти-
матум уже был отправлен из Вены, и Кавур это отлично знал.
23-го числа офицер, которому было поручено вручить ульти-
матум, прибыл в Турин. Хитрый министр дрожал от радости,
читая это грубое требование. Для ответа было предоставлено
только три дня. По истечении этого срока Кавур ответил ре-
шительным отказом. Война стала неизбежной. Французское
правительство тотчас же уведомило Европу (26 апреля), что
оно не покинет на произвол судьбы своего несправедливо ата-
кованного союзника. Тщетно Англия сделала ещё одну
отчаянную попытку, чтобы сохранить мир, и вновь предложила
своё посредничество. В тогдашней стадии это предложение не
могло иметь и не имело никакого успеха. 29 апреля, вслед за
изданием угрожающего манифеста, австрийские войска под
командованием Дьюлая перешли реку Тичино. Но в это самое
время, вопреки всем расчётам Буоля, первые колонны фран-
цузской армии уже переходили через Альпы. Со всех точек
зрения Австрия плохо начала игру и должна была роковым
образом её проиграть1.
1 Источники: «Annuaire historique», annees 1856—1858. — An-
nuaire des deux mondes, annees 1856—1857, 1857—1858, 1858—1859.—Artom
et Blanc, Oeuvre parlementaire du comte de Cavour. — Azeglio, M.y d'.Cor-
respond ance. — Beust, Memoires, t. I.— B lane hi, Storia documentata della
diplomazia europea in Italia (1815—1861). — Bismarck, Correspond ance di-
plomatique (1851—1859), t. ll.— Boggio, La Chiesa et Io Stato. — Bordier,
L'AIlemagne aux Tuileries. — Cantii, Delia indipendenza itaüana, t. III.—
Delord, Т., Histolre du Second Empire, t. II. — Dulaurier, £., La Russie
dans le Caucase (Revue des deux mondes, 1860—1866).— Forgues, E., La
Revolteetla guerre dans 14nde en 1857 (Revue des deux mondes, 1858—1860).—
Geffroy, Politique contemporaine des Etats scandinaves (Revue des deux
mondes, 1856—1860). -r Kossuth, Souvenirs et ecrits de mon exil. — La Rive,
de, Souvenirs du comte de Cavour. — Laugel, A., Lord Palmerston et lord John
Rüssel; Les Russes sur le fleuve Amour (Revue des deux mondes, 1-er mars
1858).—Lavollie, C.,De la politique de la France en Asie, apropos de la guerre de
Chine (Revue de deux mondes, 1-er mars 1858).—Ma с Car thy, Histoire contem-
poraine de PAngleterre, t. III. — Massieu de Clerval, Les Turcs et le Monte-
negro (Revue des deux mondes, 1-er juin 1858).— Mazade, Ch., de, Le comte de
Cavour; L'Italie moderne.—Rattazzi, M-me, Rattazzi et son temps, t. I.—
Rosenwald, Annuaire historique, annee 1859. — Simon, E., L'Empereur
Guillaume; Histoire du prince de Bismarck.—Viel-Castel, H.,comte, de, Мё-
moires. — Zeller, Pie IX et Victor Emmanuel.-etc.

ГЛАВА ШЕСТАЯ
ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
I. С попутным ветром. — II. Неожиданная развязка: Виллафранка. —
III. Британский кабинет и революция в Италии. — IV. Политика чаевых.—
V. Кавур и его «сообщник».—VI. Пий IX, Франческо II и Гарибальди.—
VII. Баденское и теплицское свидания. — VIII. Каким образом
Гарибальди смог вступить в Неаполь. — IX. Fate presto/ (Действуйте
быстро!): Кастельфидардо. — X. Варшавские совещания. — XI. Итальян-
ское королевство.
(1869—1861)
I
Уже с начала войны Европа могла взвесить значение и учесть
вероятные последствия наполеоновской политики. Возможно,
что она лучше отдавала себе в них отчёт, чем сам император
французов, вызвавший революцию, не отдавая себе ясного отчёта,
куда она его увлечёт. Монарх этот начал с того, что обратился
к французскому народу (3 мая) с прокламацией, гордо возве-
щая своё намерение освободить Италию вплоть до Адриатика.
Затем, сопутствуемый огромным народным энтузиазмом, он
покинул Париж (10 мая), чтобы стать во главе своей армии.
Вскоре известия о победах вызвали во Франции бурную ра-
дость. Франко-сардинским войскам было достаточно несколь-
ких дней, чтобы освободить Пьемонт. Обойдённые с севера
Гарибальди и его альпийскими стрелками, атакованные с
фронта главными союзными силами, разбитые при Монтебелло
и при Палестро (20—31 мая), австрийцы вынуждены были от-
ступить обратно за реку Тичино. Наполеон III и Виктор-Эм-
мануил в свою очередь переправились через эту реку, и
4 июня Дьюлай потерпел страшное поражение при Мадженте,
заставившее его отступить далеко за Милан. 8-го числа импе-
ратор французов и король Сардинии вошли в эту столицу среди
оваций толпы, опьяневшей от патриотической радости, и пер^
вый из этих монархов, сам увлечённый успехом, имел неосто-
рожность обратиться к итальянскому народу с призывом, на
который тот с величайшей охотой готов был откликнуться.
«Объединяйтесь, — говорил Наполеон III жителям полуостро«

182
ГЛАВА 1ГЕСТАЯ
ва, — с единой целью освобождения вашей страны. Органи-
зуйтесь по-военному, спешите под знамёна короля Виктора-
Эммануила... и, воодушевлённые священным огнём патриотизма,
будьте сегодня прежде всего солда'ами: завтра вы станете
свободными гражданами великой страны».
Казалось, впрочем, что Италии предстояло стать не един-
ственным театром революционных волнений, вызванных На-
полеоном III. Этот коронованный заговорщик вступил за
несколько недель перед тем в сношения с бывшим диктатором
Венгрии Кошутом. Принц Наполеон таинственно привёл к
нему этого последнего в ночь с 4 на 5 мая, и император пред-
ложил старому мадьярскому патриоту снова признать свой
народ к восстанию. Правда, Кошут поставил свои условия.
Он хотел, чтобы ещё до начала какого-либо восстания на Ду-
нае французская армия высадилась на берегах Иллирии и
чтобы Наполеон III публично провозгласил независимость
Венгрии. Со своей стороны, император французов потребовал
обещания, что после своего освобождения Венгрия не введёт
у себя республиканского строя. Был ли он вполне искренен
и серьёзно ли он думал об освобождении этой страны? В этом
нельзя быть уверенным, ибо он отлично знал, что восстание
мадьяр, а также боязнь, как бы их примеру не последовали
поляки, вызовут у царя известную тревогу. Но Напо-
леон III считал полезным припугнуть Австрию угрозой
такой диверсии. Помимо того (и несомненно, к этому-то
он больше всего и стремился), его соглашение с Кошутом
должно было позволить ему добиться в Англии правительст-
венных перемен, которым он придавал весьма важное зна-
чение.
Министерство Дерби только что сообщило о своём намере-
нии соблюдать нейтралитет между Францией и Австрией, но
в таких выражениях, что для всех было ясно его пристра-
стно благожелательное отношение к Австрии. В самом деле, ан-
глийское правительство оставляло за собой полную свободу
действий на случай, если бы война потеряла свой локальный
характер. Наполеон III желал полного нейтралитета и счи-
тал, что этого можно ожидать только от его друга Пальмер-
стона, которого испугали успехи революции в Европе. Таким
образом, дело шло о трм, чтобы вернуть к власти этого госу-
дарственного деятеля. Но как это сделать? В палате общин
тори были несколько многочисленнее вигов. Происходившие как
раз в тот момент выборы даже несколько усилили их ряды.
Но всё же их было недостаточно, чтобы образовать большин-
ство, зависевшее в конечном счёте от группы независимых в
80 или 90 членов, которые, переходя то на одну, то на другую
сторону, диктовали свою волю парламенту. Эти независимые,

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
183
наиболее знаменитыми вождями которых были Джон Брайт1
и Ричард Кобден2, решительные сторонники мира и апостолы
свободной торговли, желали министерства, готового благо-
приятствовать их экономическим доктринам и твёрдо настроен-
ного против участия в австро-французской войне, какой бы
размах она ни приняла. Так как Кошут, поселившийся не-
сколько лет тому назад в Великобритании, где он был крайне
популярен, имел на этих деятелей значительное влияние,
Наполеон III объявил ему, что он ничего не может сделать
для Венгрии до тех пор, пока Кошут не побудит их способ-
ствовать приходу к власти кабинета, нейтралитет которого
был бы обеспечен Франции во всех случаях. Ввиду этого было
условлено, что бывший мадьярский диктатор прежде всего
приложит все усилия, чтобы свергнуть министерство Дерби.
Действительно, он значительно способствовал падению по-
следнего. Его красноречивые выступления в ряде крупных
городов Англии и Шотландии в конце мая создали в пользу
Венгрии в британском общественном мнении течение, сила
которого страшила кабинет тори. Кошут, как и французский
посол в Лондоне, дал понять независимым, что Наполеон III
вполне готов приступить к переговорам с Англией о торго-
вом договоре, соответствующем принципам независимых. Сами
они без труда добились от Пальмерстона обещания не проти-
водействовать революции, чьей жертвой, казалось, должна была
стать Австрия. Такое обязательство ничего не стоило старому
вождю вигов. Он был уверен, что венгерское восстание не про-
1 Брайт (Джон) родился вГринбэнке, в Ланкашире, 16 ноября 1811 г.;
управлял вначале вместе со своими братьями большой прядильной фабрикой
в Рочдэле, был в 1838 г. вместе с Кобденом главным организатором Манче-
стерской лиги против хлебных законов. В 1843 г. вошёл в палату общин, где
он постоянно и блестяще отстаивал дело мира и свободной торговли, высту-
пал также, особенно с 1865 г., за парламентскую реформу. Участвовал в пер-
вом кабинете Гладстона на посту министра торговли(1868), вышел из него в
1870 г., снова вернулся в кабинет в августе 1873 г. канцлером Ланкаширского
герцогства. С 1874 по 1880 г. энергично боролся с министерством Дизраэли.
В 1880 г. снова стал канцлером Ланкаширского герцогства, подал в отставку
в результате египетских событий (1882). В1886 г. выступил против создания
ирландского парламента.
2 Кобден (Ричард) родился в Данфорде (Сассекское графство) 3 июня
1804 г.; проведя молодость в тяжёлых условиях, составил себе затем боль-
шое состояние, занимаясь промышленной деятельностью. Приобрёл в 1836 г.
широкую известность как пропагандист принципов мира, политической сво-
боды и свободной торговли, во имя которых ему суждено было бороться всю
жизнь.Стал председателем манчестерской торговой палаты. Основал в 1838г,
Лигу против хлебных законов. В 1841 г. вошёл в палату общин, где в продол-
жение почти четверти века блестяще защищал программу, уже сделавшую
его знаменитым; оказывал, начиная с 1848 г., мощную поддержку делу
парламентской реформы; с 1859 по 1860 г. вёл переговоры о торговом дога«»
воре с Францией. Умер в Данфорде 2 апреля 1865 г.

184
ГЛАВА ШЕСТАЯ
изойдёт, и говорил себе, что, если бы даже случайно оно и
вспыхнуло, царь наведёт там порядок. Что касается итальян-
цев, Пальмерстон был бы не прочь, чтобы они создали не кон-
федерацию, а унитарное государство и стали таким образом
независимыми от Наполеона III. Он был поэтому готов про-
явить, по крайней мере на словах, ещё более благожелатель-
ное отношение к их делу, чем этот монарх.
Подготовленная императором французов и его венгерским
агентом парламентская коалиция образовалась в первых чис-
лах июня. 11 июня она свергла министерство Дерби. Несколь-
кими днями позже Пальмерстон вновь стал первым лор-
дом казначейства, а Джон Рэссель вернулся в Форейн офис.
В то же время Кошут выехал в Италию и отправился в Геную
организовывать мадьярский легион. Один из его эмиссаров толь-
ко что заключил с князем Куза, обещав последнему Буковину,
соглашение, по которому объединённые княжества становились
великолепной операционной базой для нападения на Венгрию
с тыла; сам же он начал с Михаилом Обреновичем1, сыном Ми-
лоша, переговоры в целях аналогичного соглашения с Сербией.
Из предшествующего видно, что к середине июня для Фран-
ции обстановка действительно как будто складывалась крайне
благоприятно. Правда, второстепенные государства Герма-
нии, сильно возбуждённые Австрией, ослабления которой они
страшились2, начали занимать по отношению к Франции
угрожающую позицию. Бейст только что совершил большое
дипломатическое путешествие, чтобы сплотить против Напо-
леона III значительную часть Европы. В сейме говорили,
что Германский союз заинтересован в защите австрийских
владений в Италии; Францию обвиняли в намерении расши-
рить свои границы в направлении Рейна. 23 апреля было при-
нято постановление о приведении федеральных войск в состоя-
ние подготовки к выступлению. В начале мая некоторые го-
сударства, как например Бавария3, потребовали их мобилиза-
ции. Но Пруссия, отлично зная, что Германский союз не мо-
жет действовать без неё, утверждала, что только ей принад-
лежит инициатива подобного мероприятия, и принуждала сейм
выжидать час, который она назначит по своему усмотрению,
1 Михаил Обренович родился в 1823 г.; унаследовал сербскую княже-
скую корону после своего брата Милана (1839), был свергнут в сентяб-
ре 1842 г., вернулся в свою страну с отцом в конце 1858 г., вновь вступил
на престол после смерти отца (1860), убит около Белграда в 1868 г.
2 Ибо они отлично понимали, что только эта держава может защитить
их против Пруссии и её унитарной политики.
3 Необходимо заметить, что эрцгерцогиня София, мать императора Фран-
ца-Иосифа, и императрица Елизавета, жена этого монарха, принадлежали
к баварскому королевскому дому, точно так же, как и герцогиня MQASU-
ская п королева неаполитанская, жена Франческо П,

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
185
Впрочем, Россия заняла в тот момент по отношению к Герма-
нии позицию, которая поневоле должна была внушать послед-
ней страх. В длинной циркулярной ноте от 27 мая Горчаков
категорически высказывал мнение, что итальянская война
нисколько не угрожает Германскому союзу, что единствен-
ным мотивом для вмешательства последнего на стороне Ав-
стрии может явиться лишь нарушение германской территории
и что союзная конституция запрещает Союзу придавать своей
политике наступательный характер. Принимая во внимание,
что царь сосредоточивал сильную армию в Польше, циркуляр-
ная нота явно означала, что если Германия окажет помощь
Австрии, она в свою очередь может тотчас же подвергнуться
нападению со стороны России.
II
Таким образом, счастье как будто повсюду улыбалось На-
полеону III. Однако ему пришлось вскоре по собственной ини-
циативе остановиться на полпути своего триумфального ше-
ствия. В самом деле, к концу июня он должен был убедиться,
что одерживаемые им победы могут оказаться для него более
вредными, чем поражения. После того как он необдуманно
разжёг в Италии революционное движение, он с изумлением
видел теперь, что оно охватывает весь центр полуострова,
перестало ему повиноваться и что он не в силах сдержать
размах движения. Хотя Кавур и предоставлял Наполеону III
развивать в своё удовольствие планы конфедерации, по суще-
ству он всегда стремился лишь к образованию объединённого
итальянского государства. Все патриоты, возбуждавшие стра-
ну под его закулисным руководством, стремились к тойжецели.
В конце апреля восстала Тоскана и изгнала великого гер-
цога Леопольда. Вскоре после этого принц Наполеон пере-
сёк страну со своими войсками. О нём говорили, что император
желает сделать его государем Флоренции. Появление принца
довело национальные чувства от моря до Апеннин до крайней
степени возбуждения. В Парме, а та#же в Модене население
вынудило своих государей спасаться бегством (май — июнь
1859 г.). Неосторожная прокламация от 8 июня лишь усилила
брожение в Италии. Австрийцы, вынужденные после пораже-
ний при Мадженте и Меленьяно сконцентрировать силы на ре-
ке Минчио, должны были эвакуировать свои войска из легатств.
Тотчас же пожар распространился на эти провинции, и они
сбросили с себя иго папского господства. Папа и молодой неа-
политанский король ФранческоН, наследовавший 22 мая
своему отцу Фердинанду, вынуждены были, ввиду присутствия
в Риме французского гарнизона, держаться тихо и спокойна

!R6
ГЛАВА ШЕСТАЯ
и не были в силах ни бороться с революцией в центре,
ни соединиться с австрийцами1. Наполеон III не имел права ме-
шать этим восстаниям, которые в первую очередь влекли за собой
усиление франко-пьемонтской армии. Но вместе с тем он не
мог скрывать от себя, что их последствием будет простое при-
соединение восставших стран к Сардинии. Во Флоренции, в
Модене, в Болонье вся власть находилась теперь в руках
агентов Кавура. Император французов должен был бы пред-
видеть всё это ещё до своего перехода через Альпы. Он был
напуган, почти подавлен. От императрицы и от министра Ва-
левского он получал самые тревожные донесения о внутрен-
нем состоянии империи и о настроениях в Европе. По их словам,
недовольство росло во Франции, особенно в богатых клас-
сах и в сельском населении, питающих глубокую привязан-
ность к церкви, которую революция начала обирать. Легити-
мисты интриговали и волновались в Бретани. Поведение Гер-
мании становилось всё более и более угрожающим.
Тем временем произошла битва при Сольферино (24 июня);
Наполеон III вышел из неё победителем. Но он потерял
10 тысяч человек. Перед ним попрежнему была река Минчио и
грозный четырёхугольник крепостей2, где Австрия могла ещё
долго сопротивляться. Обратиться ли ему с новым призывом
к Италии? Но это означало поссориться с папой. Подать ли
ему, как его умолял об этом Кошут, сигнал к восстанию Венг-
рии? Но царь начинал выказывать беспокойство перед такой
перспективой и, чтобы побудить императора французов к
большей осмотрительности, писал ему, что не ручается, удаст-
ся ли ему сдерживать в дальнейшем готовую выступить Гер-
манию. Действительно ли намеревалась Германия объявить
войну? Несколько позже Наполеон говорил об этом, как о
факте. Но в этом утверждении было известное преувеличение.
Действительно, регент Пруссии считал, что настал момент
предложить воюющим сторонам своё вооружённое посредни-
чество. Незадолго перед тем он мобилизовал свои войска и
двинул их к Рейну; здесь они заняли позиции вместе с вой-
сками Германского союза, дав таким образом удовлетворение
немецкому патриотизму, требовавшему тогда серьёзной демон-
страции против Франции. Желал ли он войны? В этом можно
усомниться. Во всяком случае, он хотел заставить дорого за-
платить за свои услуги, ибо он требовал от сейма предоставле-
1 Франческо II родился б января 1836 г., женился 3 февраля 1859 г.
на принцессе Марии-Софии Баварской (сестре императрицы Елизаветы
Австрийской); свергнут и изгнан из своих владений (186<>—1861); эмигри-
ровал в Рим, где жил до 1870 г.
а Пескиера и Мантуя на Минчио и Верона и Леньяго на Адидже.—
Прим. ред.

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
187
ния ему высшего командования германской армией и не на
условиях, предписанных союзной конституцией, а без всяких
условий, безответственно, без какого-либо контроля. Это было
равносильно желанию безоговорочно подчинить Германию
Пруссии (4 июля). Он, бесспорно, отлично знал, что подобное
требование будет отвергнуто. И действительно, Австрия зая-
вила (7 июля), что она просит у него федеральной помощи, а
не чего-либо другого. Эта держава не желала ради спасения
итальянской провинции преподнести Германию берлинскому
двору. К тому же она страшилась взрыва революции в Венгрии.
Наконец, самонадеянный Буоль попал несколько недель тому
назад в немилость у Франца-Иосифа. Его преемник Рехберг1
советовал своему монарху как можно скорее пойти на частич-
ные жертвы, чтобы спасти империй). Австрийский император
был поэтому вполне готов заключить мире Наполеоном III.
Последний, без сомнения, ещё более, чем Франц-Иосиф,
желал этого. Он только что обратился за посредничеством к
Англии. Но Пальмерстон отказался избавить его от затрудне-
ний. Он тонко рассчитал, что Великобритании выгодно ис-
пользовать момент, когда Франция оставит на произвол судьбы
итальянцев, для усиленного проявления своих симпатий к
последним. Тогда-то, решившись на один из тех безрассудных
поступков, которые были в его характере, Наполеон III, ни
с кем не советуясь, предложил внезапно мир Францу-Иосифу.
8 июля было заключено перемирие. Тремя днями позже оба
государя встретились в селении Виллафранка и договорились
о предварительных условиях мирного договора, составленных
и подписанных на следующий день. Сущность этого соглаше-
ния заключалась в следующем: Ломбардия будет уступлена
Франции, а та, в свою очередь, переуступит её Сардинии; Ав-
стрия сохраняет Венецианскую область; эта провинция должна
войти в итальянскую конфедерацию, которую предполагалось
поставить под почётное главенство папы; великий герцог Тос-
канский и герцог Моденский возвратятся в свои государства;
папе предлагается ввести в своих областях необходимые ре-
формы, и наконец, полная амнистия будет предоставлена
той и другой стороной скомпрометированным во время недав-
них событий лицам.
1 Рехберг (Иоганн-Бернгард, граф, фон) родился в Регенсбурге в 1806 г.;
атташе австрийского посольства в Берлине (1828); секретарь миссии в Лон-
доне (1830); поверенный в делах в Дармштадте (1833), затем в Брюсселе
(1836); посланник в Стокгольме (1841), затем в Рио-де-Жанейро (1843);
посланник бо Франкфурте (1849); интернунций в Константинополе (1851);
стоял во главе гражданской администрации Ломбардо-Венецианского коро-
левства (1852); посол при Франкфуртском сейме (1855); министр иностран-
ных дел (1859— 1864).

188
ГЛАВА ШЕСТАЯ
III
Условия предварительного Виллафранкского соглашения
оказались для Европы, в особенности для итальянской нации,
полнейшей неожиданностью. По общему мнению, Австрия
выходила из войны с весьма незначительными потерями,
и её позиция по отношению к полуострову оставалась столь
же угрожающей, как и в прошлом. Владея Венецией и плац-
дармом Пескиеры и Мантуи, она могла ещё держать Италию
под дулами своих пушек. Тщетно по своём возвращении во
Францию Наполеон III советовал папе и другим итальянским
государям предоставить возможно скорее реформы своим под-
данным. Эти государи более чем когда-либо обращали свои
взоры к Австрии, чьё покровительство, казалось, попрежнему
служило им защитой. Герцог Моденский набирал солдат на
венецианской территории, чтобы вооружённой силой вернуть
своё герцогство. Великий герцог Тосканский отправился в
Вену. Что касается итальянского народа, он был в отчаянии
и видел в императоре французов почти изменника. Не без
основания итальянцы громко утверждали повсюду, что задуман-
ная императором французов конфедерация более невозможна,
так как она не будет свободной, поскольку в неё войдёт Австрия,
и что рано или поздно придётся вновь начать войну за неза-
висимость. Присоединение к Пьемонту — таков был общий
лозунг. Необходимо было как можно скорее создать государ-
ство, достаточно сильное и достаточно компактное, чтобы со-
противляться Австрии. Таким образом, виллафранкскими пред-
варительными условиями мирного договора Наполеон ill
ускорил события, которые он желал предотвратить.
При известии об этом соглашении Кавур проявил силь-
нейшее р'аздражение. 13 июля он демонстративно подал в
отставку и был вскоре после этого заменён на посту главы
правительства Ратацци. В душе он сохранял полное хладно-
кровие. Становясь частным лицом, он снова приобрёл полную
свободу действий и широко её использовал. Действительно,
именно по его инициативе ещё до конца июля во Флоренции,
в Модене и Болонье были учреждены временные правитель-
ства, формально независимые, но фактически руководимые
издали туринским двором и поставившие своей целью добиться
от населения Центральной Италии голосования за их присо-
единение к Сардинии.
Английское правительство в значительной степени поощря-
ло патриотов Флоренции, Модены и Болоньи. Подписывая в
Виллафранке предварительные условия мирного договора,
Наполеон III выразил пожелание, чтобы конгресс великих
держав высказался относительно необходимости изменения

ШАЛьЯЙСкОЕ ООЪЁДИЙЕЙЙЙ
№
трактатов 1815 г. в той их части, которая касалась Италии.
27 июля Джон Рэссель сообщил Европе, что британское пра-
вительство не отклоняет в принципе подобного предложения,
но примет участие в конгрессе лишь на известных условиях.
Главными из них были следующие: 1) вывод войск из Папской
области и признание Австрией и Францией принципа невме-
шательства в дела полуострова; 2) признание за населением
Центральной Италии права свободно располагать своей судь-
бой. Результатом английской декларации было то, что Кавур
и его друзья без колебаний организовали с 16 по 20 августа
в Тоскане, Эмилии и Романье плебисциты, показавшие, в ка-
кой мере эти провинции стремились присоединиться к Пье-
монту.
Наполеон III находился в жесточайшем затруднении. Он
располагал ещё 60 тысячами солдат в Ломбардии. Но мог ли
он, теоретик всеобщего избирательного права, на следующий
же день после призыва, с каким он обратился к итальянской
нации, воспользоваться ими для подавления свободного воле-
изъявления народа? Мог ли он, с другой стороны, допустить,
чтобы только что побеждённая им Австрия произвела контр-
революцию в той самой Италии, откуда он обязался недавно
её полностью вытеснить/ Конечно, нет. В том ложном положе-
нии, в которое он себя поставил, ему оставалось лишь при-
бегнуть к методу убеждения. Он испробовал это средство
весьма меланхолично и не возлагая на него больших надежд.
Два французских агента, Рейзе и Понятовский, отправились
от имени Наполеона III внушить населению Центральной Ита-
лии, что его долг — согласиться на реставрацию своих госу-
дарей. Легко догадаться, каких резуаьтатов они добились.
Сам император в статье, появившейся в «Moniteur» от 10 сен-
тября, определённо предлагал итальянцам подчиниться усло-
виям Виллафранкского соглашения. Но поскольку он давал
понять, что не воспользуется силой, чтобы их к этому прину-
дить, и что он не позволит Австрии нарушить это соглашение,
они, конечно, совершенно не посчитались с его советами.
С другой стороны, Наполеон III предупреждал английское пра-
вительство, что если Пьемонт присоединит к себе Модену и
Болонью, было бы справедливым, чтобы в компенсацию и для
восстановления равновесия Франция приобрела Савойю или
чтобы один из Бонапартов стал государем какой-либо из италь-
янских стран (например, Тосканы). Но на Пальмерстона
подобное предложение вряд ли могло оказать какое-либо дей-
ствие. Он отлично знал, что ни Ратацци, ни Кавур не допу-
стят, чтобы принц Наполеон стал государем Флоренции. Что
же касается Савойи, английский премьер не сомневался, что
её присоединение к Франции определенно вызовет в Италии

190
ГЛАВА ШЕСТАЯ
сильнейшую злобу против этой державы, и как истый англи-
чанин заранее этому радовался.
Ввиду этого лондонский кабинет продолжал поощрять
пьемонтскую политику. В итоге положение в Центральной
Италии не замедлило ухудшиться. В сентябре правительства
Флоренции, Болоньи и Модены слились по свободному согла-
шению и избрали своим общим центром Модену. Они распо-
лагали уже значительной армией, возраставшей с каждым
днём под революционным руководством Гарибальди. Виктор-
Эммануил официально принимал делегации, которым было
поручено сообщить ему о результатах плебисцитов (3—24
сентября), и, не объявляя присоединение совершившимся фак-
том, обязывался поддержать перед великими державами по-
желания населения, отдававшего себя в его руки. Папа, напро-
тив, порвал с ним всякие дипломатические отношения и грозил
ему церковными громами (26 сентября). Неаполитанский ко-
роль явно готовился двинуться на помощь папскому престолу.
Военные приготовления Австрии в Венецианской области ста-
новились угрожающими. Гарибальди со своей стороны обра-
тился с призывом ко всей Италии (5 октября), организовал
национальную подписку для покупки миллиона ружей и объ-
явил о намерении двинуться со своими отрядами на Мархию
(Марку) и на королевство Обеих Сицилии.
В то время как полуостров был охвачен революцией, упол-
номоченные Франции, Сардинии и Австрии1, собравшись в
Цюрихе, с философским спокойствием трудились над превра-
щением в окончательный мирный договор заключённых в Вил-
лафранке предварительных условий. После двухмесячных
переговоров, бесполезность которых была очевидна для них
самих, они были готовы заключить соглашение. Революцион-
ная Италия заранее открыто дезавуировала это соглашение;
Европа также, казалось, не была склонна принять его всерьёз.
Для очистки совести Наполеон III адресовал Виктору-Эмма-
нуилу предложение остаться верным виллафранкским прин-
ципам (20 октября). Он изложил свои идеи относительно
функционирования будущей конфедерации. Она должна иметь
почётным главой папу и фактическим — короля Сардинии.
Центром этого национального объединения будет Рим; италь-
янский парламент будет состоять из депутатов, избранных
государями из среды членов парламентов различных феде-
ральных государств (ибо подразумевалось, что каждое из
них введёт представительный строй). Но на эти мечтания на-
1 Этими уполномоченными были: от Австрии — граф Карольи и барон
фон Мейзенбург, от Франции — барон де Буркене и маркиз де Банивиль,
от Сардинии — барон Амбруа и г-н Жокто.

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
191
делённый практическим умом пьемонтский король ответил,
что ему необходимо считаться с желанием нации и что нацио-
нальным желанием Центральной Италии является присоеди-
нение к Пьемонту. Он доказывал, чго если он этому не усту-
пит, то окажется не в силах справиться с событиями и сам
будет снесён революционным потоком, что Маццини находится
на полуострове и что объединение произойдёт под знаменем
республики. В согласии с ним моденское правительство гово-
рило тем же языком. Под видом необходимости сдерживать
демагогию Виктор-Эммануил подчинил Гарибальди пьемонт-
скому генералу Фанти * и, отрекаясь от своих полномочий,
вручил регентство Центральной Италии принцу Кариньян-
скому2 (7 ноября). Виктор-Эммануил и его министры выстав-
ляли себя в глазах Франции и Европы необходимыми защит-
никами монархического порядка на полуострове и побудили
Гарибальди отказаться из патриотических соображений от
командования. С этого момента центральная армия была все-
цело в их руках. Подчёркивая свою дипломатическую щепе-
тильность, они не разрешили принцу Кариньянскому обосно-
ваться вМодене, но послали туда одного из своих людей, Буон-
компанью3, принявшего от их имени правление. В действи-
тельности присоединение было фактически осуществлено. В то
же время уполномоченные в Цюрихе с серьёзным видом за-
ключили (10 ноября) три договора, имевшие целью обеспечить
выполнение Виллафранкских соглашений4. Эти трактаты
1 Фанти (Манфред) родился в Карпи (около Модены)в 1810 г. Внача-
ле был офицером моденской армии, подвергся изгнанию в 1831 г., служил
затем Франции (1831—1833), потом Испании (1834—1848), вновь появился
в Италии в 1848 г., командовал ломбардской дивизией во время кампании
1849 г.; будучи в пьемонтской армии, принял участие в Крымской войне
(1855), затем в итальянской войне (1859); произведён в чин генерала армии
(1859); назначен Кавуром на пост военного министра (I860); главнокоман-
дующий корпуса, вторгшегося в римские области в сентябре I860 г., поки-
нул министерство в 1861 г. Умер в 1865 г.
2 Принц Кариньянский (Евгений-Эммануил Савойский-Виллафранк-
ский) родился в Париже 14 апреля 1816 г.; генерал-адмирал при Карле-
Альберте, наместник королевства в 1848 и 1849 гг. (и позже в 1859 и
1866 гг.); наместник короля в Неаполе (1861); умер в Турине 15 декаб-
ря 1888 г.
8 Буонкомпанья (Карло) родился в Турине в 1804 г.; адвокат в 1824 г.;
апелляционный советник при туринском суде (1845); назначен Карлом-Аль-
бертом на пост министра народного просвещения в 1848 г.; министр юсти-
ции в министерствах Азелио и Кавура с 1852 по 1853 г.; председатель палаты
депутатов (1853—1857); посланник в Тоскане (1857—1859), где он осущест-
влял после восстания 1859 г. настоящую диктатуру в качестве генерального
комиссара Виктора-Эммануила; генерал-губернатор Центральной Италии,
затем Романьи (1860); член итальянского парламента (1861), где он пользо-
вался громадным влиянием; умер в Риме 15 декабря 1880 г.
4 Первый — между Францией и Австрией, второй — между Францией
и Сардинией и третий — между этой последней державой и венским двором.

192
hftABA ШЁ<?ТАЯ
формально не предписывали, как это было сделано в предвари-
тельных условиях мирного договора, чтобы лишённым престола
итальянским государям были возвращены их прежние владе-
ния. Но трактаты определённо оговаривали их права. Окон-
чательное решение по этому вопросу должен был вынести
предстоящий конгресс. Но будет ли когда-либо созван этот
конгресс? Это было более чем сомнительно, ибо в принципе
Англия желала, чтобы итальянцам была предоставлена пол-
ная свобода не допустить возвращения своих государей, раз
их бывшие подданные и слышать не хотели об этом, а Австрия
ставила своё участие в конгрессе в зависимость от предвари-
тельного восстановления этих государей в их правах.
IV
Впрочем, Австрия заявляла, что она не считает себя свя-
занной Цюрихскими договорами до тех пор, пока Пьемонт
продолжает благоприятствовать политике присоединения. На-
полеон III, начавший сознавать смешную роль, которую он иг-
рал, пришёл к убеждению, что должен избавиться от неё и
что это надо сделать как можно скорее. Поскольку присоеди-
нение итальянских государств к Пьемонту стало неизбежным,
он счёл, что необходимо приноравливаться к обстоятельствам и
постараться на худой конец извлечь из них какую-нибудь
пользу. Отсюда проистекает эволюция, происшедшая в его
личной политике начиная с декабря 1859 г. Как раз в то время
появилась анонимная брошюра, написанная, так сказать, под
его диктовку и озаглавленная «Папа и конгресс»; в ней пап-
скому престолу рекомендовалось отказаться от легатств в ка-
честве лучшего средства для обеспечения восстановления по-
рядка в Италии. Такое же решение вопроса Наполеон III
предложил в почтительных выражениях Пию IX в письме,
лично направленном ему 31 декабря. Четырьмя днями позже
отставка Валевского, государственного деятеля, весьма мало
расположенного поощрять виды Виктора-Эммануила, и за-
мена его на посту министра иностранных дел Тувенелем1, дипло-
матом, более благоприятно настроенным к политике покрови-
тельства национальностям, окончательно открыли глаза Ев-
ропе относительно новых намерений императора.
1 Тувенель (Эдуард-Антуан) родился в Вердене в 1818 г.; атташе посоль-
ства в Брюсселе (1844); секретарь миссии (1845), затем поверенный в делах
(1848) и французский посланник в Афинах (1849); посланник в Мюнхене
(1850); заведующий политическим отделом министерства иностранных дел
(февраль 1852 г.); посол в Константинополе (май 1855 г.); сенатор (17 мая
1856 г.); министр иностранных дел (январь I860 г. — октябрь 1862 г.);
умер в Париже в 1866 г.

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
193
После подобных событий не могло быть больше речи о
конгрессе. Пришедший в негодование от предложений, какие
осмелился ему сделать Наполеон III, Пий IX публично зая-
вил, что инспирированная этим монархом брошюра является
«выдающимся памятником лицемерия и постыдным сплетением
противоречий». Вскоре после этого (19 января I860 г.) он
распространил по всему миру яростную энциклику, в кото-
рой политика причудливо переплеталась с религией и про-
тивники светской власти папы объявлялись достойными тех
же анафем, что и враги его духовного авторитета. Австрия,
подобно папскому престолу, отказалась передать итальянский
вопрос на усмотрение совета великих держав. Как надлежало
поступить теперь Наполеону III?
В начале I860 г. у этого монарха была кратковременная
надежда создать позитивный и прочный союз между Англией,
Францией и Сардинией. Чего, собственно, добивался он,
предлагая британскому правительству вступить с ним в союз?
Возможно, что он сам хорошо этого не знал. Во всяком случае
в то время он весьма знаменательно заигрывал с Великобри-
танией. Именно в тот момент он взял на себя по отношению к
этой державе новые обязательства с целью отомстить путём
посылки второй экспедиции в Китай за невыполнение Тянь-
цзинского договора1. Тогда же Наполеон III и его министр
Руэр2, чтобы сдержать данное английским сторонникам по-
литики свободной торговли обещание, вели тайные перегово-
ры о торговом договоре, который хотя и не должен был нанести
в такой степени, как об этом говорили, вред французской
1 Когда английский и французский уполномоченные, посланные в Пе-
кин для обмена ратификационными грамотами упомянутого договора, при-
были в устье Байхэ, китайцы встретили их пушечными выстрелами и выну-
дили удалиться (июнь 1859 г.).
2 Руэр (Эжен) родился в Риоме 30 ноября 1814 г.; адвокат в этом го-
роде до февральской революции; представитель департамента Пюи-де-Дом
в Учредительном собрании (1848), затем в Законодательном собрании (1849);
министр юстиции (октябрь 1849 г.— январь 1851 г.; апрель—октябрь 1851 г.
и декабрь 1851 г. — январь 1852 г.); вице-председатель Государственного
совета (1852—1855); министр торговли, земледелия и общественных работ
(1855—1863); председатель Государственного совета (июнь 1863 г.). После
смерти Бильо назначен на пост государственного министра (18 октября
1863 г.), который он совмещал в 1867 г. с постом министра финансов; пред-
седатель сената (20 июля 1869 г.); эмигрировал в Англию после революции
4 сентября 1870 г.; депутат Корсики в Национальном собрании (11 фев-
раля 1872 г.), где он руководил весьма активно боналартистской партией;
избран депутатом в Риоме и Бастии (20 февраля 1876 г.) и в Аяччо (5 мар-
та 1876 г.); после 16 мая 1877 г. помогал правительству герцога Бройля;
переизбран 15 октября 1877 г., но поставлен в состояние бессилия неудачей
своей партии и смертью бывшего императорского принца (июнь 1879 г.);
умер в Париже 3 февраля 1884 г.
13 А. Дебидур

194
ГЛАВА ШЕСТАЯ
промышленности, всё же представлял явные выгоды для Анг-
лии1.Этой предупредительности оказалось,однако, недостаточно,
чтобы побудить лондонский кабинет пойти на союзе Францией.
Если Пальмерстон лично на него соглашался (так как он счи-
тал его верным средством сдерживать честолюбивые планы
Наполеона 111), то его коллеги по кабинету отвергали этот союз.
Британское министерство не желало дать связать себя Франции.
В итальянском вопросе оно ограничилось предложением ей
(14 января) соглашения, основанного на четырёх следующих
условиях: 1) Франция и Австрия откажутся отныне вмеши-
ваться во внутренние дела полуострова без разрешения на
то других великих держав; 2) французское правительство
выведет свои войска из Рима, как только папское правитель-
ство организует достаточную для своей защиты армию; оно
отзовёт также свою ломбардскую армию; 3) внутренняя ор-
ганизация Венецианской области не будет служить предметом
переговоров между державами2; 4) наконец, сардинскому ко-
ролю будет предложено не посылать своих войск в Централь-
ную Италию до тех пор, пока эта часть полуострова не возоб-
новит через свои избранные в надлежащем порядке собрания
выражения своих пожеланий о присоединении.
Франция приняла в принципе эту программу3, но с целью
выиграть время оставила за собой право одобрить её официаль-
но лишь после соглашения с великими державами. Наполеон III
хотел воспользоваться этой отсрочкой, чтобы обеспечить
себе путём тайных переговоров приобретение Савойи и графства
Ниццы. Припомним, что Кавур обещал ему в Пломбьере обе
эти провинции. Но на следующий день после Виллафранкского
соглашения у императора французов не было достаточных ос-
нований требовать их, ибо он сам не сдержал своих обязательств
по отношению к Пьемонту. Теперь же он мог это сделать, по-
скольку это государство должно было получить гораздо более.
значительные территориальные приращения, чем предпола-
гало ранее. Наполеон III к тому же крайне нуждался в таком
присоединении для укрепления во Франции своей несколько
1 Он был подписан 23 января I860 г., но основные условия его были
установлены за несколько недель до того. Эта конпенция, знаменитая в на-
шей экономической истории, обусловливала со стороны Франции отход от
запретительной таможенной политики, заменённой введением пошлин, кото-
рые не могли превышать 30% стоимости товаров. Франция получала взамен
беспошлинный ввоз большинства своих продуктов в Англию, а также сни-
жение пошлин на вина и спиртные напитки.
2 Австрийский император хотел, чтобы его правление в Венеции,
точно так же как и в Вене, было независимо от Европы. Англия опасалась,
что доведённый до крайности требовательностью Франции и Пьемонта
он возобновит войну и сумеет на этот раз заручиться помощью Германии.
• За исключением статьи третьей, на изменении которой она настаивала.

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЙ
195
пошатнувшейся популярности. Партия духовенства начинала
выступать против него. В экономических сферах протекциони-
сты горько упрекали его за только что заключённый с Анг-
лией торговый договор. Ему надо было отвлечь общественное
мнение каким-либо дипломатическим успехом, который мог
бы польстить французскому самолюбию. Ввиду этого он хотел
получить Ниццу и Савойю. Кавур, прекрасный игрок, гото-
вый решительно пойти на всякую жертву, способную обеспе-
чить конечный успех его политики, почти в такой же мере
желал отдать ему эти территории, в какой тот желал их при-
обрести. Он говорил себе, что за эту цену и только за эту
цену Виктор-Эммануил получит свободу действий в деле при-
соединения герцогств и что после того, как Франция будет
скомпрометирована этой сделкой, которая навлечёт на неё
подозрение всей Европы, она не сможет уже серьёзно возра-
жать против будущих территориальных приращений Пьемонт-
ской монархии. Поэтому немедленно после отставки Валев-
ского он тайно договорился с Наполеоном III по поводу обеих
расположенных у подножия Альп провинций. Один из его
доверенных агентов, Вимеркати, явился в Париж и заключил
в начале января в секретном порядке эту сделку. Было услов-
лено, что Кавур, попрежнему пользовавшийся достаточной
популярностью, чтобы вернуться в министерство, как только
он этого пожелает, займёт место Ратацци, который слишком
затягивал дело с официальным присоединением герцогств и,
возможно, затруднил бы уступку Ниццы и Савойи. Резуль-
тат этой комбинации не заставил себя долго ждать. 20 января
Кавур вновь стал премьер-министром в Турине. 27-го того
же месяца он объявил о своём намерении созвать парламент,
где центральные герцогства будут представлены наравне со
старыми пьемонтскими провинциями, а 3 февраля император
французов, открывая сессию палат в Париже, публично вы-
сказал мысль, что если Центральная Италия будет присоеди-
нена к Пьемонту, Франция имеет право на исправление своих
альпийских границ.
V
Это требование Наполеона III давно уже предвидели, и
оно вызвало сильное возмущение со стороны различных го-
сударств, но ни одно правительство не предприняло против
него серьёзной борьбы. В Англии общественное мнение край-
не резко высказалось против присоединения Ниццы и Савойи;
императора французов обвиняли в том, что он замышляет
новые территориальные захваты, и как в 1852 г., встревожи-
лись по поводу Бельгии. Пальмерстона и Рэсселя упрекали
13*

196 ГЛАВА ШЕСТАЯ
что они поддались на удочку торгового договора и позволили
обмануть себя тюильрийским заговорщикам. Со своей сто-
роны, эти министры выражали, как и английский народ, силь-
нейшее неудовольствие. «Старый Лам»1, заявлял, что отныне
между ним и императором всё кончено; он открыто укреплял
берега Великобритании и рекомендовал бельгийскому королю
Леопольду принять меры к охране своей страны. В глубине
души он был гораздо менее возмущён и обеспокоен, чем это
показывал. Весьма радуясь, что у него есть предлог изобли-
чить Наполеона III и сделать его подозрительным в глазах
Европы, он не без тайного удовлетворения наблюдал, как
победитель при Мадженте, столь кичившийся, что воюет лишь
во имя идеи, заставил своего вчерашнего союзника заплатить
за оказанные ему услуги; он был уверен, что Пьемонт будет
считать себя расквитавшимся и избавленным от необходимости
сохранять чувство признательности к Франции. Ввиду этого
в действительности он желал успеха этой сделки.
Австрия, сопротивления которой мог опасаться Напо-
леон III, была ещё менее, чем Великобритания, склонна мешать
его политике. Она была весьма довольна, что Сардиния вы-
нуждена уступить обе провинции, и не сомневалась, что в ре-
зультате подобной жертвы согласие этой державы с Францией
будет в значительной мере охлаждено. Вследствие этого, не
присоединяясь в принципе к английскому предложению от
14 января, она объявила, что в её намерения не входит что-
либо предпринимать в Италии с целью помешать присоеди-
нению центральных провинций к Пьемонту (31 января, 17 фев-
раля). Таким образом, для присоединения Савойи и Ниццы
Наполеону III оставалось лишь принять некоторые дип-
ломатические предосторожности, ставшие необходимыми
вследствие* деликатности положения Кавура по отношению
к итальянской нации в целом и к пьемонтскому народу
в частности.
Кавур прекрасно понимал, что в Турине его будут горько
упрекать за задуманную им уступку, и чтобы не лишиться
популярности в своей стране, ему необходимо было принять
вид человека, действующего по принуждению. Наполеон III
пожелал помочь ему в этой игре. Отсюда французская нота
от 24 февраля, предлагавшая сардинскому королю удоволь-
ствоваться Пармой, Моденой и ролью наместника в легатствах,
требовавшая восстановления власти великого герцога Тоскан-
ского и добавлявшая, что при невыполнении этих условий
тюильрийский кабинет будет руководствоваться в своих ре-
шениях исключительно своими собственными интересами.
1 Общепринятое в Англии прозвище Гальмерстона.

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
197
Кавур ответил, что предложенная комбинация неприемлема, что
желание Центральной Италии непреодолимо и что император
французов, будучи апостолом плебисцитарной политики, не
может возражать против его намерения немедленно предло-
жить народам, твёрдо решившим избрать своим королём Вик-
тора-Эммануила, выразить вновь свою волю посредством все-
общего голосования. С другой стороны, он признал в прин-
ципе (8 марта), что присоединение Савойи и графства Ниццы
к Франции будет законным, если эти две страны, опрошенные
подобным же образом, отдадут свою судьбу в руки Напо-
леона III. Правда, по соглашению с Англией, он предложил нес-
колькими днями позже, чтобы вопрос об этом присоединении
был подвергнут рассмотрению собранных на конгресс вели-
ких держав. Но в ответ парижский кабинет потребовал тот-
час же, чтобы присоединение Центральной Италии к Пьемонту
было подчинено тем же условиям, и поскольку это присоеди-
нение стало бы тогда невозможным, императору не стоило
большого труда добиться от Кавура, разыгрывавшего в об-
щем комедию, отказа от его предложения. В конечном счёте
население Тосканы, Эмилии, легатств, которому туринским
двором было официально предложено высказать свою волю,
вотировало (с 11 по 15 марта) почти единогласно присоедине-
ние своих стран к Сардинии. 22 марта Виктор-Эммануил вы-
разил своё согласие с этим волеизъявлением, и новые провин-
ции должны были приступить 25-го числа, наравне с осталь-
ными провинциями Пьемонтской монархии, к выборам нового
парламента, которому предстояло собраться 2 апреля.
Кавуру было необходимо решиться на отказ от Савойи
и графства Ниццы. С некоторого времени он фактически не
управлял больше этими провинциями. Французские войска,
начавшие эвакуацию Ломбардии, заняли их одну за другой.
Савойские и ниццские депутации отправились просить Напо-
леона III о присоединении этих областей к империи. Таким
образом, не изменяя принципу национальностей, этот монарх
мог потребовать от Пьемонта обещанной ему территориальной
уступки. Но Кавур делал ещё вид, что колеблется. Тогда На-
полеон III направил в Турин специального агента г-на Бенедет-
ти1, которому поручено было говорить решительным тоном.
Виктор-Эммануил и его министр, притворившись, будто
1 Бенедетти (Винсент) родился на Корсике около 1815 г.; консул в Каи*
ре при июльской монархии; консул в Палермо в 1848 г.; первый секретарь
посольства в Константинополе в 1855 г. и несколько позже директор поли-
тического отдела министерства иностранных дел; секретарь Парижского
конгресса 1856 г.; посланник в Италии (1861—1862), посол в Пруссии
с 1864 по 1870 г. (Он рассказывает о своём посольстве в известной книге,
озаглавленной «Ma mission en Prusse>.)

198
ГЛАВА ШЕСТАЯ
уступают своего рода ультиматуму, заключили, наконец (24 мар-
та), договор, по которому обе указанные провинции отходили
к Франции, с оговоркой, что их население будет опрошено.
Оно было действительно опрошено, и плебисциты, имевшие
место 15 и 22 апреля того же года, окончательно оформили
присоединение Ниццы и Савойи к империи Наполеона III.
В Туринском парламенте раздались, впрочем, некоторые про-
тесты. Но Кавур без труда доказал, что он действовал пра-
вильно, и добился одобрения договора. Английское прави-
тельство, со своей стороны, горько жаловалось, ссылаясь на
трактаты 1815 г., резко протестовало и требовало, чтобы Шабле
и Фосиньи были выделены из Савойи и присоединены к Швей-
царии. Но ни Австрия, ни Россия, ни даже Пруссия не после-
довали за ним по пути, на который оно, повидимому, стремилось
их увлечь (апрель — июнь 1860 г.). Ввиду этого вопрос Савойи
и Ниццы вскоре перестал занимать дипломатические сферы.
VI
«Вот вы и сделалась нашими сообщниками/»— сказал ве-
село Кавур французским уполномоченным, подписывая дого-
вор от 24 марта. Эта глубокомысленная фраза была вскоре
оправдана дальнейшим ходом событий. Понимал ли это На-
полеон III уже в то время? Мы этого не знаем. Не подлежит
лишь сомнению, что после только что сделанного им приобре-
тения у него было желание отделаться, освободиться от пье-
монтской политики и помешать сардинской монархии про-
должать ее территориальное расширение. Но какими средства-
ми он для этого располагал? Для достижения поставленной
себе Пьемонтом задачи оставалось свергнуть лишь два италь-
янских правительства: римское и неаполитанское. Оба эти
правительства, однако, как будто задались целью ускорить
своё собственное падение.
Пий IX и Антонелли не только не слушались советов Фран-
ции, заклинавшей их примириться с духом времени и предот-
вратить, если было ещё не слишком поздно, революцию, под
натиском которой должна была навсегда рухнуть светская
власть папы, но и пррявляли большую, чем когда-либо, не-
сговорчивость. Монарх-папа продолжал пользоваться духов-
ным оружием для защиты своей плачевной политики. Он толь-
ко что с яростью отлучил от церкви Виктора-Эммануила и
его пособников (26 марта) — мера, несколько задевшая и
Наполеона III. Он возбуждал против императора французских
епископов, начавших повсюду изобличать перед верующими
«нового Понтия Пилата» (некоторые из них говорили даже

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
199
«нового Иуду»), Чтобы иметь возможность обойтись без им-
ператорских войск (Наполеон сам рад был бы отозвать их),
папа с большим шумом организовал хвастливую и буйную
армию. В неё стекались французские легитимисты, и она на
глазах у генерала де Гуайона1 каждый день манифестировала
в честь Генриха V2. Чтобы сыграть шутку над императором, и
как бы желая бросить ему вызов, папа поручил командование
этой армией заклятому врагу Наполеона III, одной из жертв
декабрьского переворота, генералу де Ламорисьеру3. Тщетно
тюильрийский кабинет предлагал (8 апреля) папе заключить
соглашение на следующих условиях: 1) папская армия орга-
низуется из воинских частей, предоставленных папскому пре-
столу второстепенными католическими державами; 2) все като-
лические государства предоставляют папе субсидию; 3) папе
гарантируется целостность и неприкосновенность оставшейся
ему территории. От него требовали взамен лишь предоставить
своим подданным некоторые реформы. Римский двор высоко-
мерно ответил, что введёт реформы, когда сочтёт это уместным,
что он желает свободно набирать себе войска повсюду, где
сочтёт это удобным, что он примет субсидию лишь в виде ком-
пенсации за аннаты и за старые канонические права на вакант-
ные бенефиции, наконец, что он ни в коем случае не согласится
на европейскую гарантию в отношении оставшихся под его
властью провинций, дабы не дать основания считать, что он
узаконил присоединение остальных провинций к Сардинии.
Французское правительство могло лишь сожалеть о подобной
слепоте. Его достоинство не позволяло ему оставлять долее свои
войска в Риме. Оно решило отзывать их постепенно в период
между маем и августом I860 г. Но кто мог гарантировать,
что войск Ламорисьера будет достаточно для защиты папского
1 Он был командующим французским экспедиционным корпусом
в Риме.
2 Граф Шамбор (1820—1883), внук Карла X, претендент на престол
Франции. Среди сторонников старшей ветви дома Бурбонов был известен
под именем Генриха V. —Прим. ред.
8 Ламорисьер(Кристоф-Луи-ЛеонЖюшо, де) родился в Нанте в 1806 г.;
поручик инженерных войск в 1828 г.; генерал-лейтенант (1843) после бле-
стящей кампании в Африке, где на его долю выпала честь взять в плен Абд-
эль-Кадера (1847); депутат департамента Сартс 1846 по 1848 г.; назначен
на пост военного министра in extremis (в последнюю минуту) Луи-Филиппом
(24 февраля 1848 г.); член Учредительного собрания (май 1848 г.); военный
министр при Кавеньяке (28 июня — 20 декабря 1848 г.), которому помогал
подавить июньское восстание; член Законодательного собрания (1849),
где он боролся с политикой Елисейского дворца; арестован 2 декабря 1851 г.
и выслан 9 января 1852 г. из Франции, куда мог вернуться лишь в 1857 г.;
главнокомандующий папской армией (апрель 1860 г.). Умер в замке Прузель?
около Амьена, 10 сентября 1865 rt

200
ГЛАВА ШЕСТАЯ
престола? Эти недисциплинированные банды своими бесчин-
ствами и насилиями вызывали возмущение среди населения
Марки (Мархии). Из этой провинции уже доносились скоро-
ные вопли1, и никогда не ослаблявший своего бдительного
внимания Кавур не мог их не услышать.
Неаполитанское правительство держалось ещё более не-
благоразумной политики, чем правительство Пия IX. Преем-
ником «короля-бомбы» был невежественный и ограниченный
24-летний Франческо II, находившийся в руках дикой и
трусливой камарильи, не видевшей спасения монархии вне аб-
солютизма, террора и доносов. Поскольку этот режим с ус-
пехом применялся его отцом, король твёрдо решил не отсту-
пать от него. Наполеон III, желавший спасти короля и стре-
мившийся ещё осуществить, по мере возможности, свой проект
итальянской конфедерации, в течение года не мог добиться
от Франческо II предоставления конституций его поддан-
ным и согласия вступить в союз с Сардинией. Ввиду этого
в государстве Франческо II шло величайшее брожение. Вос-
стание готово было разразиться в ближайшем будущем. Дей-
ствительно, оно вспыхнуло в Сицилии в начале апреля I860 г.
Это движение послужило сигналом к решительной кампании в
пользу итальянского объединения, предпринятой вскоре после
того революционной партией. В продолжение нескольких не-
дель Гарибальди открыто формировал в Генуе, куда на его при-
зыв стекались волонтёры, экспедиционный корпус, во главе ко-
торого он намеревался отправиться на восставший остров.
Хотя Кавур и Виктор-Эммануил при желании легко могли
ему в этом помешать, они позволили ему совершенно спокойно
продолжать приготовления, оставляя за собой возможность
либо отречься от него при неудаче, либо в случае его успеха
перехватить у него власть под предлогом спасения Италии и
Европы or анархии. Таким образом, отважный кондотьер
успел в одну прекрасную майскую ночь отплыть с 2 тысячами
солдат и высадиться со своими волонтёрами в Сицилии, где
в течение нескольких дней он собрал вокруг себя настоящую
армию. С этого момента нельзя было более сомневаться в ус-
пехе восстания. Гарибальди как бы летел от победы к победе.
В первых числах июня, после ожесточённой борьбы, Гарибаль-
ди овладел Палермо, и ещё до конца того же месяца весь
остров, за исключением Мессины и нескольких незначительных
городов, перешёл под его власть.
1 Слова, произнесённые Виктором-Эммануилом II 10 января 1859 г.
при открытии иьемонтского парламента. См, стр. 176. — Прим. ре0<

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
201
VII
Главные европейские дворы встревожились экспедицией,
так странно поощряемой сардинским правительством вопреки
международному праву. Они потребовали от Кавура объяс-
нений. Но хотя в это время новые транспорты оружия и во-
лонтёров отправлялись ежедневно из Генуи в Сицилию, этот
министр ответил с великолепным хладнокровием, что он не
имеет никакого отношения к предприятию Гарибальди и что
у него не было возможности предотвратить экспедицию. Од-
новременно он добавлял, что если Австрия не воспрещает
своим подданным поступать на службу к папе и к неаполитан-
скому королю, то совершенно естественно, что Сардиния не
может относиться с большей строгостью к тем из своих под-
данных, кто по своей собственной воле выступает в защиту
угнетённого народа. Державы должны были удовлетвориться
этим объяснением. Англия по существу одобряла Кавура.
Берлинский и санкт-петербургский кабинеты, несмотря на
свои монархические симпатии к неаполитанскому королю, не
имели никакого желания взяться за оружие для его защиты.
Австрия, хотя и угрожала, но сдерживала себя, ожидая
когда наступит её час. Что касается французского правитель-
ства, то оно находилось в самом жестоком затруднении. Оно
не могло открыто бороться с сардинской политикой. Но с
другой стороны, оно страшилось, как бы революция на по-
луострове не закончилась объединением Италии, принесшим
ему впоследствии столько вреда. Впрочем, оно считало себя
обязанным исповедовать и открыто практиковать консерватив-
ную политику, чтобы угодить Германии, чьё поведение по от-
ношению к Франции в тот момент далеко не внушало доверия.
В отношении внутренней политики среди германских го-
сударств продолжал существовать глубокий разлад. Пруссия,
политике которой препятствовали второстепенные государства
и Австрия, явно стремилась к главенству. Не признаваясь в
этом, она поощряла Национальный союз (Nationalverein),
широко разветвлённое и ставившее себе унитаристские цели
общество, возникшее в 1859 г. по итальянскому образцу и
стремившееся своей активной пропагандой возродить импер-
скую конституцию 1849 г. В ожидании времени, кфгда она
сможет диктовать свою волю всей Германии, Пруссия пред-
ложила (12 января I860 г.) разделить Германию на два боль-
ших военных округа, чтобы сама Пруссия возглавляла один
из них (северный округ), а Австрия — другой. Она взяла в
свои руки, как и в 1850 г., дело гессенцев и оспаривала у сей-
ма право узаконивать нарушение конституционных прав в

202
ГЛАВА ШЕСТАЯ
каком-либо государстве Германского союза1 (март I860 г.).
Политические деятели «триады»2, во главе которых продолжал
оставаться барон фон Бейст, успешно ей сопротивлялись.
Берлинский двор их ненавидел. Но неприятности, причиняв-
шиеся ему деятелями «триады», не мешали ему афишировать
величайшее рвение к обшим интересам всей Германии. Прус-
ское правительство желало, чтобы Европа признала в нём
врождённого и как бы общепризнанного представителя гер-
манского отечества. Поэтому оно постоянно проявляло край-
нюю заботливость о всех правах Союза, какие он мог бы осу-
ществлять во внешнем мире. Так, например, 8 марта I860 г.
прусский кабинет побудил сейм обратиться к датскому королю
(отменившему общую конституцию 1855 г. в Гольштейне и
Лауенбурге и сохранившему её в остальных своих владениях)
с категорическим требованием представлять отныне на утвер-
ждение отдельных сеймов этих двух провинций законы, имею-
щие общий интерес и принятые центральным парламентом
королевства. Точно так же в тот самый период и несколько поз-
же Пруссия подчёркнуто выразила от имени Германии опа-
сения, основанием для которых являлась аннексионистская
политика Наполеона III. Прусское правительство не только
не препятствовало распространению слуха о том, что после
Савойи и Ниццы император французов замышляет потребо-
вать левый берег Рейна, но и само распространяло такой
слух.
Сознавая, что Пруссия и Германский союз подозревают
его и даже угрожают ему, император французов счёл необхо-
димым путём блестящего хода успокоить своих подозритель-
ных соседей относительно своих намерений. Он попросил сви-
дания у принца Вильгельма. Принц назначил ему встречу в
Бадене, но вместе с тем, чтобы ясно показать, что он не дей-
ствует отдельно от Германии, и чтобы избежать всякого обви-
нения в сепаратном соглашении с Францией, пригласил глав
второстепенных государств Союза приехать к нему в этот го-
род ещё до прибытия императора. 15 июня Наполеон III был
1 Под зашитой федеральных войск курфюрст Гессенский отменил
в 1852 г. дорогую сердцу его подданных конституцию 1831 г., восстановле-
ния которой они с тех пор требовали.
* В период борьбы Пруссии и Австрии за главенство в Германии
после поражения германской революции 1848 г. глава саксонского
правительства Бейст и глава баварского правительства Пфордтен стре-
мились создать независимую от Вены и Берлина группировку второ-
степенных немецких государств. В случае реализации этой идеи наряду
с Австрией и Пруссией возникла бы т. н. «третья Германия». В полити-
ческой литературе того времени проектируемая группировка именовалась
«триадой».— Прим. редщ

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
203
принят прусским регентом; он торжественно отрицал новые
проекты аннексий, приписывавшиеся ему с некоторых пор.
Когда Вильгельм предложил ему повторить то же самое в
индивидуальных беседах с остальными немецкими государями,
Наполеон выполнил это весьма охотно, что не помешало прин-
цу, собрав этих государей 18 июня, в день годовщины Ватер-
лоо, напомнить многозначительным тоном об этом великом дне
и заявить с твёрдостью, что если он и не сходится с ними по
некоторым пунктам внутренней политики, то это не помешает
ему стать во главе их в тот момент, когда дело будет итти о
защите чести и интересов общего отечества. Они воспользо-
вались случаем, чтобы предложить ему сблизиться с австрий-
ским правительством, которое не могло забыть его позицию
во время итальянской войны. Регент не заставил себя просить.
В следующем месяце он отправился в Теплиц на свидание с
Францем-Иосифом (26 июля) и выказал готовность не только
поддержать последнего в случае необходимости, если Австрия
вторично вступит в борьбу против Франции, но и догово-
риться с ним относительно новой конституции для Германии.
Эти демонстрации не отличались большой искренностью.
Вильгельм проделывал их неохотно, туманно и как дипломат,
вовсе не желающий связать себя по-настоящему. Но в итоге
своим поведением и речами он встревожил Наполеона III. Ввиду
этого император французов, лично столь заинтересованный в том,
чтобы не допустить завершения итальянской революции, при-
знал необходимым дать Европе новые доказательства своих
консервативных чувств, употребив все силы на поддержку в
лице Франческо II дела легитимизма.
VIII
Ещё недавно столь ослеплённый и не желавший слушаться
никаких добрых советов неаполитанский двор стал теперь
более сговорчивым, ибо Гарибальди господствовал в Сицилии
и необходимо было во что бы то ни стало помешать ему пере-
правиться через Мессинский пролив. В июне растерявшийся
Франческо II прибегнул жалким образом к добрым услугам
Наполеона III, чьими советами он так долго пренебрегал.
Этот монарх, не скрывая от неаполитанского короля, что счи-
тает его раскаяние слишком поздним, посоветовал ему немед-
ленно обратиться-к Сардинии с просьбой о заключении союза и,
не откладывая, предоставить своему народу конституцию. На
этот раз совет был услышан. Но могли ли настояния импера-
тора побудить Виктора-Эммануила своей собственной рукой
спасти умиравшую монархию, наследником которой он го-
товился стать? Рыцарская доблесть «короля-джентльмена» не

204
ГЛАВА ШЕСТАЯ
шла так далеко. Что касается Кавура, то он спрашивал сар-
кастическим тоном, имеет ли смысл для сардинского короля
навсегда скомпрометировать свою популярность в Италии
ради укрепления шатающегося трона одного из своих злейших
врагов. Однако он формально не возражал против перегово-
ров о союзном договоре, но отказывался подписать его до тех
пор, пока будущая неаполитанская конституция не будет
фактически введена в действие. 26 июня Франческо II обещал
опубликовать эту конституцию и действительно через не-
сколько дней обнародовал её. Это была попросту та самая кон-
ституция, которую отец его дал в 1848 г. и которую так раз-
вязно отменил впоследствии. Как в Обеих Сицилиях, так и
в Европе никто не принял всерьёз этой уступки, сделанной
in extremis (в последнюю минуту). Созыв парламента был наз-
начен на 19 августа в Неаполе. Гарибальди мог до того времени
сделать многое. Впрочем, даже в этот критический момент
близкие к Франческо II круги делали отчаянные попытки за-
ставить его нарушить данное слово. Придворная камарилья
устраивала в королевской гвардии и среди подкупленной черни
абсолютистские манифестации, которые вызывали повсюду бес-
порядки, не сулившие династии ничего хорошего. В конце
июля, под предлогом народного возбуждения, король отло-
жил на неопределённый срок парламентские выборы. С его
стороны это было в полном смысле слова актом самоубийства.
Его собственные генералы, советники и даже родственники
начали его покидать и изменять ему. Подавляющее большин-
ство его подданных с нетерпением обращало свои взоры в сторону
Мессинского пролива. Гарибальди было теперь достаточно по-
казаться в Калабрии, чтобы царствованию неаполитанских
Бурбонов наступил конец.
Несомненно, если бы французское правительство могло
помешать Гарибальди переправиться из Сицилии на конти-
нент, оно охотно сделало бы это. Но каким образом Наполеон 111
мог его остановить? Император не мог рассчитывать на
то, что туринский кабинет искренне захочет присоединиться
к нему для осуществления подобного предприятия. Правда,
в угоду ему Виктор-Эммануил требовал от Гарибальди, чтобы
тот не переправлялся через пролив, но отважный кондотьер
поспешил ответить королю (27 июля), что к великому своему
прискорбию вынужден * ослушаться его приказания, и король,
естественно, остерёгся настаивать. Французское правительство
охотно послало бы эскадру к Мессинскому маяку, чтобы ре-
шительными мерами преградить путь диктатору Сицилии. Но
оно было связано своим присоединением к провозглашённому
Англией в январе I860 г. принципу невмешательства и могло
пойти теперь нд такие действия лишь в том случае, если бы и

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ 205
Англия согласилась вмешаться вместе с ним. У лондонского
же двора не было желания ни действовать заодно с францу-
зами, ни освободить их от их обязательств. Пальмерстон и
Рэссель выдвинули вначале некоторые возражения против
высадки в Сицилии великого итальянского революционера;
действительно, они опасались, как бы обещанием новых тер-
риториальных уступок Пьемонт не купил тайно согласия На-
полеона III на присоединение к королевству в будущем дру-
гих итальянских областей и как бы Франция не обеспечила
себе таким образом приобретения Генуи или острова Сардиния.
Но в мае Кавур ясно доказал англичанам, что они ошибаются,
и они не оказали никакого противодействия экспедиции и
первым успехам Гарибальди. Когда последний, овладев Сици-
лией, готовился переправиться на материк, они вновь про-
явили некоторые опасения того же характера. Но туринскому
кабинету было нетрудно снова их успокоить, и к концу июля
Англия не только отказалась притти своим флотом на помощь
Франции для защиты неаполитанского побережья, но даже
как будто отрицала за этой державой право защищать его соб-
ственными силами.
Таким образом, чтобы спасти неаполитанского короля, к
которому он лично проявлял весьма слабый интерес, Напо-
леон III должен был бы подвергнуть себя опасности резкого
разрыва с лондонским двором. Но момент для этого был весь-
ма неподходящим. В самом деле, как раз в это время тесно
объединённые французская и английская армии высаживались
на китайском побережье и готовились совместно двинуться
на Пекин. Кроме того, парижский кабинет добивался согла-
сия британского правительства — и не мог без него обойтись —
на посылку в Сирию экспедиционного корпуса для принятия
там карательных мер в отместку за ливанскую резню \ Фран-
цузское правительство с большим трудом получило это согла-
сие (настолько Великобритания боялась возрождения и рас-
ширения французского влияния на Востоке) и отправило в
Бейрут шесть тысяч солдат с тем, что в силу подписанного
3 августа протокола, они будут выведены оттуда через шесть
месяцев. Наконец, у Наполеона III было тем менее желания
ссориться с Англией, что разрыв с ней вынудил бы его бро-
1 Марониты, христианское население этой области, на которое Фран-
ция в течение ряда веков простирала своё особое покровительство и которое
она считала себя обязанной защищать после соглашения 1845 г., подверглись
нападению (май—июнь 1860 г.) своих соседей и врагов — друзов; несколько
тысяч маронитов стали жертвами резни, причём турецкие власти ничего не де-
лали для их спасения. Легко понять, что Наполеон III, которого папский
престол и католическое духовенство подозревали и даже обвиняли в измене,
желал и надеялся вернуть до некоторой степени расположение церкви,
оказывая поддержку маронитам.

206
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ситься в объятия России и согласиться на союз с ней без вся-
ких оговорок или условий. А санкт-петербургский кабинет,
несомненно, увлёк бы его дальше, чем он того желал. Как раз
незадолго перед тем (20 мая) князь Горчаков вышел из своей
«сосредоточенности»1, опубликовав наделавшую шума цирку-
лярную ноту, обращавшую внимание Европы на невыполнение
реформ, недавно обещанных султаном своим христианским
подданным, и предлагавшую великим державам образовать
следственную комиссию для официального установления этого
факта. Министр Александра II требовал даже созыва конфе-
ренции по поводу трактата 1856 г. «Время иллюзий прошло, —
восклицал он, — всякое колебание, всякая отсрочка привели
бы к серьёзным затруднениям... Происшедшие в Западной Ев-
ропе события восприняты всем Востоком как поощрение и на-
дежда». Этот тон указывал, что Россия не отказывалась от
своих старых намерений по отношению к Оттоманской империи.
Но если эта последняя держава и внушала теперь лишь весь-
ма слабые симпатии Наполеону III, это не могло служить
основанием, чтобы поставить себя в полную зависимость от
монарха, который% стремясь уничтожить или медиатизировать
её, мог в любой момент вызвать пожар в Европе.
IX
По всем этим причинам императору французов было важно
оставаться (или по крайней мере делать вид, что он остается)
в согласии с английским правительством. Вот почему он не
упорствовал в своём намерении преградить путь Гарибальди.
Действительно, 8 августа Гарибальди смог беспрепятственно
переправиться через Мессинский пролив и в следующие дни
перебросить все свои войска в Калабрию. Наполеон III огра-
ничился тем, что в отправленной Тувенелем ноте (16 августа)
с некоторой горечью привлёк внимание Европы к революцион-
ной опасности, предотвращению которой Великобритания не
желала помочь. Он заявлял, что возлагает на эту державу
ответственность за серьёзные события, возможные теперь в
Италии. Лондонский двор, не желая порывать ни с Францией,
ни с Австрией, поспешил заявить, что будет считать неза-
конным какое бы то ни было нападение Гарибальди на Рим и
Венецию. Но в той стадии, в которую уже вступила итальян-
ская революция, кто мог поручиться, что в ближайшее время
не произойдёт чего-либо подобного? В самом деле, повсюду
1 Дебидур намекает на слова князя А. М. Горчакова, употреблён-
ные им вскоре после Парижского конгресса (в циркуляре от 21 августа
1856 г.): «Говорят — Россия сердится. Россия не сердится. Россия сосре-
доточивается». — Прим. рей.

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
207
приветствуемые народом сицилийские отряды быстро продви-
гались к Неаполю. Ряд министров, генералов и даже один
из его дядей покинули Франческо II и перешли на сторону
его врага. 6 сентября он отступил, наконец, с остававшимися
ещё верными ему войсками к Гаэте. На следующий день Гари-
бальди торжественно, без всякого конвоя, вступил в Неаполь
и учредил временное правительство неаполитанских провин-
ций, подобно тому как учредил недавно такое же правительство
в Сицилии. Он открыто заявил о своём намерении двинуться
на север, какие бы препятствия его там ни ждали, и говорил,
что провозгласит Виктора-Эммануила королём Италии с вы-
соты Квиринала или Ватикана. Незачем говорить, что он, по-
видимому, твёрдо решил не останавливаться на Тибре и наме-
ревался дойти до лагун Адриатического моря. В тот момент
он, казалось, всецело находился под влиянием демократической
партии. Маццини поспешил в Неаполь. Его друзья сплотились
вокруг диктатора, и не было ничего невероятного в том, что
итальянская революция, начавшаяся во имя монархии, закон-
чилась бы вскоре во имя республики. Но какую позицию зай-
мут по отношению к ней Франция и Австрия?
Европа находилась под угрозой страшного кризиса. Кавур
с присутствием духа и отвагой великого политика сумел от-
странить от неё эту угрозу и одновременно дал всему миру яркое
доказательство торжества своего терпеливого честолюбия. Стре-
мясь остановить Гарибальди, который не любил его1, не слу-
шался его советов и способен был своей безрассудной отвагой
погубить итальянское дело, Кавур хотел, чтобы революция
вспыхнула в Неаполе ещё до прибытия туда диктатора. За
несколько недель перед тем, делая ещё вид, что ведёт перего-
воры с Франческо II, он отправил в эту столицу несколько
кораблей с берсальерами2 для занятия её, как только она
освободится от власти Бурбонов. Но отъезд короля произо-
шёл лишь за несколько часов до вступления Гарибальди в
Неаполь, и хотя две или три тысячи солдат Кавура высади-
лись на берег, они и думать не могли остановить революцион-
ную армию и её вождя, приветствуемых всем населением.
Премьер-министр Виктора-Эммануила нисколько не потерял
вследствие этого головы. Как раз наоборот, он извлёк вели-
чайшую выгоду из осложнения, предотвратить которое был не
в силах. В конце августа он уже убедился, что не сможет по-
мешать Гарибальди овладеть Неаполем. Его тактикой с это-
го момента стало доказывать державам, что среди захлесты-
1 Он питал злобу к Кавуру и никогда не мог простить ему уступку Фран-
ции его родного города— Ниццы.
* Бсрсальеры—стрелки и итальянской армии.— Прим. ред*

208 глава шестая
вающих Италию волн революции Пьемонт и его армия служат
единственной защитой европейского мира. Ему было особен-
но важно оказать влияние на Наполеона III. Этот монарх
путешествовал тогда по Савойе и находился в Шамбери (28 ав-
густа). Кавур отправил к нему своего коллегу, министра внут-
ренних дел Фарини1 и генерала Чиалдини2. Эти эмиссары
указали императору, что время не терпит и что необходимо
срочно остановить Гарибальди, который готовится вскоре
двинуться на Рим и, возможно, позволит Маццини провоз-
гласить там республику. Может ли Франция повернуть свои
пушки против итальянской революции? Конечно, нет. Может
ли она позволить Австрии, готовившей свои батареи, произ-
вести контрреволюцию на полуострове? Ещё менее того. Хо-
чет ли она ввязаться в новую войну против этой державы?
Конечно нет. Таким образом, Франции остаётся только пре-
доставить Сардинии заботу о спасении монархического строя.
Пьемонтская армия должна двинуться к неаполитанским гра-
ницам. Положим, для этого необходимо пройти через Мархию,
следовательно, сломить сопротивление армии Ламорисьера.
Но разве это было бы нарушением международного права?
Разве папская армия не угрожала открыто бывшим легатствам
и Тоскане? Разве население Марки (Мархии)не призывало громо-
гласно Виктора-Эммануила? Не говоря ни слова, слушал мол-
чаливый император французов итальянских делегатов. В кон-
це концов он вспомнил, без сомнения, о взятых им на себя
1 Фарини (Луиджи-Карло) родился в Русси (провинция Равенна)
22 октября 1812 г.; с 1832 г. врач в Равенне; был замешан в попытке восста-
ния 1843 г. против папского правительства; амнистирован Пием IX (1846);
генеральный секретарь министерства внутренних дел в Риме и член Римского
парламента (1848); бежал в Пьемонт (1849), где пользовался влиянием как
журналист; автор крупных исторических трудов; был министром народного
просвещения (1851—1852); королевский комиссар в Моденском герцогстве
(1859), затем, будучи ^диктатором Центральной Италии (Модена, Парма,
Болонья), он подготовил их присоединение к Пьемонту (1859—1860); коро-
левский наместник в Неаполе (1860—1861); председатель итальянского со-
вета министров (1862—1863); умер в Генуе в августе 1866 г.
1 Чиалдини (Энрико) родился в Ломбардине (около Модены) 8 августа
1811 г.; принимал участие в итальянском революционном движении 1831 г.,
должен был бежать во Францию, поступил солдатом на службу к дон Педро
в Португалии (1833), перешёл затем в испанскую армию. В 1848 г.
вернулся в Италию и отличился при Карле-Альберте в кампаниях
1848 и 1849 гг. Позже командовал пьемонтской бригадой в Крыму
(1855), заслужил в 1859 г. чин генерал-лейтенанта и после Кастельфидардо
(сентябрь 1860 г.) был произведён в генералы армии. Он завершил затем на-
чатое Гарибальди завоевание Южной Италии (1860—1861), был наместни-
ком короля в Неаполе (1861—1862) и командовал 4-м корпусом итальянской
армии в кампанию 1866 г. Главнокомандующий войсками Центральной Ита-
лии (ноябрь 1867 г.). В 1870 г. он выказывал симпатии к Франции. Ввиду это-
го он был послан 22 июля 1876 г. послом в Париж и оставался на этом посту
до 1882 г.

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
200
обязательствах, улики которых сохранялись в руках Кавура,
и поддался раздражению, вызывавшемуся в нем с некоторого
времени поведением по отношению к нему папы. Считая, что
в конечном итоге, в этом крайне затруднительном положении,
самым простым было бы не мешать сардинскому кабинету
выступить, Наполеон III дал конфиденциально понять, что
если он и вынужден на словах выражать неодобрение новой по-
литике Кавура, то на деле мешать ей не станет. «Fate prestol»
(Действуйте быстро!) — сказал он; и как бы желая укло-
ниться от зрелища событий, которые эти два слова делали воз-
можными, он поспешил отправиться в путешествие в Алжир.
Действовать быстро! Именно таково и было намерение
пьемонтского министерства. Не следовало давать Австрии
времени для мобилизации её венецианской армии. В течение
нескольких недель итальянские войска сосредоточивались в
Романье. Всё было готово для экспедиции в Мархию. 7 сентября
Кавур внезапно обратился к кардиналу Антонелли с катего-
рическим требованием немедленно распустить находящиеся
под началом Ламорисьера военные силы, и раньше даже, чем
отказ папского министра, который нетрудно было предвидеть,
был им получен, Чиалдини перешёл со своими войсками гра-
ницу Умбрии. Через несколько дней папская армия была об-
ращена в беспорядочное бегство при Кастельфидардо (18 сен-
тября), а её предводитель, осаждённый с моря и с суши в
Анконе, вынужден был капитулировать со всеми оставшимися
у него солдатами (29 сентября). 12 сентября туринский каби-
нет сообщил Европе о своём намерении временно не трогать
ни Венеции, ни Рима. Французы ещё занимали Рим1; они го-
товились даже защищать окружавшую его маленькую тер-
риторию, известную под названием вотчины св. Петра. Но
Чиалдини воздержался от нападения на эти области и, пере-
секши Мархию, население которой во всеуслышание требовало
себе в короли Виктора-Эммануила, достиг в начале октября
границы Обеих Сицилии.
Собирался ли он её перейти? Было бы наивно в этом сомне-
ваться. Несомненно, Пьемонт не находился в состоянии войны
с неаполитанским королём, и представитель этого последнего
оставался ещё в Турине. Но ни «монарх-джентльмен», ни в
особенности, его министр не отличались слишком большой
щепетильностью, когда дело касалось присоединения к Пье-
монту новых итальянских территорий. Кроме того, их сильно
беспокоил Гарибальди. Хотя этот диктатор и заявлял, что дей-
1 Ввиду неминуемой опасности, угрожавшей папскому престолу, проек-
тировавшаяся тюильрийским двором эвакуация не состоялась; из Франции
было послано даже несколько новых полков на подкрепление римского гар-
низона.
14 а, Дебидур

210
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ствует в интересах Виктора-Эммануила и служит делу объеди-
нения Италии, но он, видимо, намеревался отсрочить пле-
бисцит о присоединении королевства Обеих Сицилии к Пьемонту
до того времени, когда будет завоёван Рим. В ожидании этого
момента он управлял страной как попало, в окружении спло-
чённой революционной группы, не питавшей к Кавуру и даже
к Виктору-Эммануилу особенной привязанности. Сам Гари-
бальди требовал отставки великого сардинского министра. Что-
бы расстроить его происки, Кавур созвал туринский парла-
мент, и первым делом этого собрания, открывшегося 2 октября,
было уполномочить короля присоединить к своим владениям
недавно занятые папские провинции и территорию Обеих
Сицилии. Впрочем, в этот момент Гарибальди не представлял
уже больше грозной опасности. К концу сентября его недисци-
плинированные отряды стали наталкиваться на более стой-
кие войска Франческо II, укрепившиеся на берегах Вольтурно,
и потерпели ряд кровавых поражений. 1 октября войска Га-
рибальди пытались взять реванш и после тяжёлых потерь
одержали на этот раз победу, но лишь благодаря помощи
прибывших из Неаполя им в подкрепление берсальеров. Могло
случиться, что Франческо II вернул бы в скором времени свою
столицу. Ввиду этих обстоятельств для Кавура представляло
двойную выгоду направить Чиалдини на помощь Гарибальди.
Он сделал это без малейшего колебания. 9 октября пьемонт-
ская армия вступила в неаполитанские провинции. В обращен-
ной к европейским дворам циркулярной ноте сардинский
министр оправдывал свои действия удобным аргументом, за-
ключавшимся в том, что неаполитанский король, покинув
свою столицу, фактически отрёкся от престола, и следова-
тельно у него ничего не отнимают, а к тому же необходимо
предохранить Италию от анархии. В своём обращении к италь-
янской нации он говорил другим языком: по его словам, Вик-
тор-Эммануил обязан был считаться с голосом призывавшего
его народа. Этот монарх находился уже на пути в королевство
Обеих Сицилии. 21 октября всё это королевство торжествен-
ным плебисцитом признало его своим государем, точно так
же поступила и Мархия. Несколькими днями позже Виктор-
Эммануил встретился с Гарибальди, и тот с некоторым неудо-
вольствием, но всё же весьма лойяльно уступил ему своё
место. Виктор-Эммануил вступил в Неаполь (7 ноября) и от-
правился затем в Палермо. Тем временем Франческо II, вы-
тесненный пьемонтскими войсками со своих позиций на берегу
Вольтурно, заперся в единственной оставшейся в его руках
крепости Гаэте и собирался оказать там решительное сопро-
тивление, пытаясь вместе с тем резкими, но бесплодными про-
тестами заинтересовать Европу в своей судьбе.

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ Ь\ \
X
Мы видим, что Кавур, следуя советам Наполеона III, дей-
ствовал presto (быстро). Его предприятие увенчалось успехом.
Но оно было слишком смелым и даже теперь ещё могло обой-
тись ему слишком дорого. У Австрии было большое желание
напасть с тыла на пьемонтскую армию, что, без сомнения, при-
вело бы последнюю, неблагоразумно углубившуюся в центр
Италии, к гибели. Но Австрия не могла действовать без со-
участия или без согласия Европы, а ей не удалось добиться ни
того, ни другого.
После занятия войсками Чиалдини папской территории
французское правительство отозвало из Турина своего послан-
ника, но оставило там поверенного в делах. Чувствовалось,
что этот жест в пользу папы был сделан лишь для соблюдения
приличий. Точно так же все отлично понимали, что если Ав-
стрия нападёт на Сардинию, Франция не сможет уклониться
от помощи последней. Прусское правительство широко вы-
ставляло напоказ свои легитимистские чувства, проявляло
добродетельное негодование по поводу новых присоединений,
проводимых Кавуром, и высказывало опасение, как бы На-
полеон не затеял наступления против Австрии. Но Англия
одновременно успокоила и ободрила Пруссию. Королева Вик-
тория и Джон Рэссель прибыли в сентябре в Кобленц. Они
имели там свидание с регентом и его министром иностранных
дел Шлейницем1. Берлинский кабинет получил от них предло-
жение добрых услуг со стороны Англии, дабы побудить дат-
ского короля урегулировать дела герцогств согласно поста-
новлению сейма от 8 марта I860 г. Ввиду этого он без затруд-
нения дал обещание британскому правительству, что Пруссия
не двинется, если Франция не займёт агрессивной позиции
в Италии. Легко понять, что если прусское правительство
протестовало против недавних действий Пьемонта (13 октября),
оно делало это лишь проформы ради. Оно не отозвало из Ту-
рина своего представителя. Когда этот последний прочёл Ка-
вуру ноту прусского правительства, сардинский министр тонко
заметил: «Я мог бы легко ответить на всё то, что говорит г-н
фон Шлейниц. Но как бы то ни было, я утешаюсь, думая, что
1 Шлейниц (Александр-Густав-Адольф, барон, фон) родился в Блан-
кенбурге в 1807 г.; вначале служил в прусском судебном ведомстве (1828);
позднее секретарь посольства в Копенгагене (1835), в С.-Петербурге (1838),
в Лондоне (1840); советник-референт в политическом отделе министерства
иностранных дел (1841); представитель Пруссии в Ганновере (1848—1849);
министр иностранных дел в кабинете Бранденбурга (1849—1850), снова вер-
нулся на этот пост б ноября 1858 г. и сохранял его до назначения фон Бис?
марка (сентябрь 1862 г.).
14*

212
глава Шестая
в данном случае я подал пример, и, вероятно, через некоторое
время Пруссия с удовольствием ему последует».
Что касается России, то хотя она весьма мало интересова-
лась судьбой папы, зато всегда проявляла чрезвычайно живой
интерес к неаполитанскому королю. Поэтому она без колеба-
ния порвала в октябре дипломатические отношения с пьемонт-
ским правительством. Намеревалась ли она пойти далее в
проявлении своего недовольства? Такое впечатление могло
создаться в Европе, когда стало известно, что австрийский
император просил у царя о свидании, что оно состоится в
Варшаве и что прусский регент должен при нём присутство-
вать. Некоторые органы прессы распространили слух, что
эти три государя собираются воскресить Священный союз. Но
на самом деле Александр II не желал ничего делать для Австрии.
Заверив Наполеона III, что в Варшаве будет стоять вопрос
о примирении, а не о коалиции, он просил дать относительно
намерений Франции разъяснения, которые позволили бы царю
укрепить мир, как он того желал. Император французов от-
ветил ему формальным обязательством не помогать Сардинии
в наступательной войне против Австрии. Он добавил, что
если эта держава подвергнется нападению Виктора-Эммануила
и если, как это вероятно, военное счастье будет ей благо-
приятствовать, Виллафранкский договор всё же должен быть
сохранён; наконец, вопрос о присоединении Савойи и Ниццы
к Франции ни в коем случае не должен подвергаться пересмот-
ру. Царь заявил, что вполне удовлетворён этими объяснениями,
и обещал отстоять в Варшаве принципы Наполеона III.
Венский двор очутился в беспомощном состоянии. Он не
мог позволить себе рискнуть на авантюру в Италии, особен-
но принимая во внимание, что чрезвычайно серьёзные вну-
тренние затруднения заставляли его сосредоточить своё вни-
мание главным образом на Дунае. Вот уже год, как все про-
винции империи находились в состоянии брожения. Со всех
сторон требовали свободы. Венгрия в особенности проявляла
крайнюю требовательность и угрожала восстанием. Франц-
Иосиф, всегда уступавший слишком поздно и умевший усту-
пать лишь наполовину, незадолго перед тем обещал своим
народам в обнародованном 20 октября «дипломе» конституцию,
совмещавшую федералистскую систему с сильной централь-
ной властью и весьма мало их удовлетворившую1. Его проек-
1 Она создавала в каждой провинции местные сеймы, где аристократия
явно преобладала, и гручала законодательную деятельность по вопросам
общего характера имперскому совету (Reichsrat), состоящему частично из
представителей этих сеймов, избранных императором по кандидатским спис-
кам. «Диплом») предусматривал общее для всех частей монархии министер-
ство. Но он не давал каких-либо обещаний относительно ответственности ми-
нистров перед парламентом.

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
213
ты против Сардинии были бы выполнимы лишь при условии,
что царь обеспечит ему в случае необходимости своё содейст-
вие или по крайней мере благожелательный нейтралитет. Но
варшавское свидание (22—26 октября) убедило австрийского
императора, что ему нечего рассчитывать на Александра II.
Он возвратился обескураженным, утешаясь лишь тем, что
увильнул от новых предложений царя, направленных к пере-
смотру Парижского трактата. Таким образом, австрийские
войска, готовившиеся перейти реку По, остались в Венеци-
анской области, и пьемонтская армия, не опасаясь больше
нападения с тыла, могла продолжать осаду Гаэты.
XI
Когда Англия окончательно убедилась, что Италии не
грозит никакой опасности, она приняла её сторону с усиленным
проявлением дружбы, которая ничего ей не стоила, но могла
оказаться для неё весьма выгодной.-В своей ноте от 27 октября
лорд Джон Рэссель открыто высказался в пользу народов,
признавших Виктора-Эммануила своим государем, и отстаи-
вал перед Европой с чисто демократической энергией тезис,
что нации имеют право во всякое время смещать своё прави-
тельство, и желание помешать им в этом было бы несправед-
ливо. Этот документ несколько шокировал монархический мир.
Прусский регент заявил, что это «трудно перевариваемое
блюдо». Но для всех было понятно, что это заявление было
направлено главным образом по адресу Наполеона III, об-
щепризнанного апостола национального суверенитета и всеоб-
щего избирательного права; Рэссель хотел доставить себе ко-
варное удовольствие побить императора французов его собст-
венным оружием. Наполеон III не мог на это ничего сказать. Он
был пойман в свои собственные сети. Противоречия и неувязки
его политики вынуждали его заигрывать с либеральной пар-
тией. Во Франции епископы нападали на него с каждым днём
всё более и более резко. Консервативная и клерикальная бур-
жуазия отдалялась от него. Ему приходилось теперь сбли-
жаться с демократией. Никого не удивило поэтому, когда
вскоре, в результате его декрета от 24 ноября, Законодатель-
ный корпус и сенат приобрели право «адреса», не предостав-
ленного им конституцией 1852 г. Это явилось для империи
началом преобразования, которого Наполеон III не предви-
дел и которое не послужило ему на пользу.
В Италии, какое бы неудовольствие ни причинялц ему не-
давние территориальные приращения Пьемонта, императору
французов приходилось примириться с совершившимся фак-
том. Правда, он проявлял ещё известную заботливость к неа,-

214
ГЛАВА ШЕСТАЯ
политанскому королю. Наполеон Ш делал это не столько в
интересах Франческо II, сколько из внимания к папе, откры-
то принявшему сторону неаполитанского короля, а также,
без сомнения, и потому что, гарантируя этому государю лич-
ную свободу, он оставлял за собой возможность в известной
степени смущать спокойствие Виктора-Эммануила. По его
приказу французская эскадра крейсировала перед Гаэтой и
не позволяла сардинскому флоту блокировать с моря эту кре-
пость, сопротивление которой затягивалось. Во имя принципа
невмешательства Англия потребовала вскоре удаления фран-
цузской эскадры и проявила при этом такую настойчивость,
что Наполеон III вынужден был уступить перед угрозой раз-
рыва отношений с этой державой. Менее чем когда-либо ему
хотелось ссориться с лондонским двором. Союз с Великобри-
танией незадолго перед тем принёс ему славу на Дальнем
Востоке. Совсем недавно англо-французские войска взяли
приступом форты Байхэ, разбили китайцев при Паликао,
вступили в Пекин и продиктовали Небесной империи новые
договоры (август — октябрь 1860 г.)1, более выгодные, чем
договоры 1858 г. С другой стороны, Наполеон III желал по-
лучить от великих держав разрешение на продление француз-
ской оккупации Сирии, ибо эта оккупация не дала ещё резуль-
татов, каких ожидали от неё он и его министры. Англия про-
являла недоверие и была мало расположена удовлетворить
подобное пожелание. Наконец, Наполеон III добился для
французских войск возможности остаться ещё на три месяца
в Ливанской области (январь — февраль 1861 г.). Но зато
ему пришлось оставить на произвол судьбы неаполитанского
короля. Предупредив этого монарха в декабре 1860 г., что ничего
для него не может сделать, кроме предложения ему своих дипло-
матических услуг, император способствовал заключению между
Франческо II и Виктором-Эммануилом перемирия, не привед-
шего к какому-либо соглашению, и по истечении его%(19 января
1861 г.) отозвал свою эскадру отГаэты. С этого момента крепость
была обречена на гибель. Она держалась ещё три недели. Но
она боролась лишь во имя спасения чести. 13 февраля 1861 г.
Франческо II капитулировал. У него не оставалось больше
ни вершка территории в Обеих Сицилиях. Он тотчас же уда-
лился в Рим к Пию IX, считавшему долгом чести оказать
гостеприимство сыну Фердинанда II, предоставившего ему са-
мому убежище в Гаэте в 1848 г.
1 Эти*соглашения подтверждали и расширяли предоставленные Франции
и Англии Тяньцлипскнм договором привилегии. Они обеспечивали
кроме того каждой из обеих союзных держав контрибуцию в 60 млн,
(]|Г)«'1ПМШ,

ИТАЛЬЯНСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
215
В противоположность несчастной участи этого государя Евро-
па наблюдала неслыханный расцвет Савойского дома. Всем при-
соединившимся к Пьемонту провинциям было предложено из-
брать депутатов; первый итальянский парламент собрался в Ту-
рине (18 февраля). Через несколько дней он торжественно про-
возгласил Виктора-Эммануила королём Италии. Терпеливая и
одновременно тонкая и смелая политика Кавура принесла
свои плоды. Политическое объединение полуострова стало теперь
совершившимся фактом. Правда, восстановленному итальян-
скому отечеству недоставало ещё Венеции и Рима. Но великий
министр был полон веры в близкое будущее. Это будущее,
говорил он, позволит ему довершить объединение без новой
войны, путём присоединения этих двух городов. Поэтому он
без колебаний побудил парламент в принципе объявить Рим
столицей Италии (27 марта).
В то время как эта страна короновала и приветствовала свое-
го первого короля, монарх, которому впоследствии суждено
было стать первым императором Германии, вступал на берлин-
ский престол. Лишившийся несколько лет тому назад рас-
судка Фридрих-Вильгельм IV умер 2 января 1861 г. Регент
наследовал ему тотчас же под именем Вильгельма I, Виль-
гельма-Завоевателя, как называли его с той поры патриоты
Национального союза. Это был монарх-солдат, страстно лю-
бивший армию, преисполненный желанием отомстить за Оль-
мюц и дать Пруссии возможность властвовать над Германией.
С момента своего вступления на трон он занял угрожающую
позицию по отношению к Дании. По его инициативе Франк-
фуртский сейм потребовал от Фридриха VII выполнения по-
становления от 8 марта I860 г., угрожая ему в противном слу-
чае военными мерами (февраль 1861 г.). Вопрос о герцогствах
становился чреватым бурями, среди которых должно было
родиться германское объединение. Итальянская революция
была закончена или почти закончена. Начиналась германская
революция. Ей необходимо было лишь найти своего Кавура1.
1 Источники: «Annuaire des deux mondes», annees 1859—1860,
I860— 1861. — About, Ed., La Question romaine.—Archives diplomatiques,
annees 1861—1862. — Berton, L., de, Les Massacres de Syne. — Beust, Мё-
moires, t. I. — Bianchi, Storia documentata del la diplomazia europea in Ita-
lia (1815— 1861). — Bordier, L'AIlemagne aux Tuileries. — Cantü, Delia
Indipendenza italiana, t. III. — Delord, 7\, Histoire du Second Empire, t. II
et III. — Edwards, /?., La Syrie, 1840—1862.— Favre, J., Discours parle-
mentaires. — ldeville,H., d*, Journal d'un diplomate en Italie (1859—1862).—
KlaczKo, J., Etudes de diplomatic contemporaine; Deux chanceliers. —
Kossuth, Souvenirset ecrits de mon exil. — LavolUe, C, L'Expedition anglo-
francaise en Chine (Revue des deux mondes, 15 juillet, I-er aout 1860). —
Lenormant, P., Les Evenements de la Syrie. — Mac-Carthy, Histoire con-
temporaine de I'Angleterre, t. III. — Mattcucci, De {'Organisation du nouveau

216
ГЛАВА ШЕСТАЯ
royaume d'Italie (Revue des deux mondes, 1-er juillet, 1-er octobre I860).—
Martin, Th., Le Prince Albert, t. II. — Mazade, Le Comte de Cavour; L'Ita-
lie et les Italiens; La Russie sous le regne de Гетрегеиг Alexandre U (Revue
des deux mondes, 1862—1868); La Guerre du Maroc et de PEspagne (Revue
des deux mondes, 15 septembre 1860). — Mtrimee, P., Lettres ä Panizzi, t. I;
Napoleon III et les Italiens; Le Pape et le Congres. — Pou/oulat, В., La ve-
rite sur la Syrie et Pexpedition franchise. — Rattazzi, M-me, Rattazzi et son
temps, t. I. — Raymond, X., La Syne et la question d'Orient (Revue des deux
mondes, 15 septembre, 1-er aoöt 1860).— Remusat,Ch., de, Des rapports poli-
tiques de la France et de PAngleterre (Revue des deux mondes, 1-er decembre
1859); L'Opinion publique et la politique exterieure de la France (Revue des
deux mondes, 1-er juillet 1860). — Rosenwald, Annuaire historique; annees
1859—1861. — Saint-Marc-Girardin, La Syrie en 1861; De la situation de la
France et de la papaute en Italie (Revue des deux mondes, 15 mai 1860). —
Simon, E., L'Empereur Guillaume; Histoire du prince de Bismarck. — Viel-
Castel,H., comte, de, Memoires. — Vogue, de, Les Evenements de Syrie (Le
Correspondant, aout 1860). — Zeller, Pie IX et Victor-Emmanuel, etc.

ГЛАВА СЕ ДЬМАЯ
АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
I. Пий IX и политика «поп possumus» («не можем»). — II. Великая мысль
царствования: мексиканская война. — III. Суэц, Бухарест и Афины. —
IV. Пруссия, Франция и Италия в 1862 г. — V. Польское восстание. —
VI. Начало министерства Бисмарка. — VII. Неудачная попытка создания
тройственного союза. — VIII. Вопрос о герцогствах и съезд князей.—
IX. Оставленная на произвол судьбы Польша. — X. Наполеон III и про-
грамма 5 ноября 1863г. — XI. Англия, Франция и Дания. — XII. Австро-
прусский союз и завоевание герцогств.
(1861—1864)
I
Получит ли Италия Венецию? Получит ли она Рим? Путём
каких политических комбинаций приобретёт она эти две жем-
чужины, которых недоставало ещё в её короне? Это было
главным предметом внимания Европы в 1861 г. В отношении
Венеции решение вопроса казалось ещё далёким. Для ускорения
этого решения понадобилось, как мы увидим из дальнейшего,
чтобы Пруссия была вынуждена заключить союз с Италией
против Австрии. В отношении Рима, вопрос о котором он в
особенности близко принимал к сердцу, Кавур надеялся до-
вольно быстро добиться своего. Свободная церковь в свободном
государстве — такова была программа туринского министра.
Он красноречиво излагал её с трибуны и старался заставить
Пия IX и Наполеона III принять её. Среди приближённых
Пия IX у Кавура были такие преданные адвокаты, как аббат
Стелларди, доктор Панталеони, патер Пассалья1, внушавшие
от его имени римскому папе, что за отказ от незначительного
и обременительного для него княжества он будет щедро воз-
1.Пассалья (Карло) родился в Лукке около 1802 г., принадлежал к ор-
дену иезуитов и давно уже славился как богослов. Его усилия добиться от
папы отказа от светской власти и признания итальянского объединения по-
вели к его осуждению римской курией. Он удалился в Пьемонт, был назначен
в ноябре 1861 г. профессором моральное философии Туринского универси-
тета, был избран в Итальянский парламент в январе 1863 г. и, не прерывая
своих теологических работ, продолжал до 1870 г. служить пером и словом
j/олитическому делу, которому он отдался,

218
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
награждён торжественными гарантиями, какими Италия об-
ставит его духовную власть. Такие аргументы не вызывали
восторга в Ватикане, но имели известный ycngx в Тюильри,
ибо Наполеону III более чем когда-либо хотелось покончить с
оккупацией Рима. Впрочем, он ни за что не желал при этом
ссориться с католической церковью.
Смерть Кавура, скоропостижно скончавшегося б июня
1861 г.1, поразила Европу и глубоко опечалила Италию. Это
неожиданное событие, казалось, должно было пошатнуть дело
великого министра. Но случилось обратное. Император фран-
цузов, не желая усугублять те затруднения, которые могла
причинить правительству Виктора-Эммануила потеря подоб-
ного деятеля, поспешил признать новое королевство и послать
в Турин в качестве посланника графа Бенедетти, решительного
сторонника объединения Италии (конец июня). Вскоре путём
строгого надзора, организованного им в Папской области, Напо-
леон 111 помог итальянскому правительству обуздать в неаполи-
танских провинциях бандитов, действовавших от имени Бурбо-
нов и получавших поддержку из Рима благодаря Франческо 11 и
его покровителю—папе (июль—сентябрь 1861 г.). Ввиду этого ба-
рон Рикасоли2, только что ставший преемником Кавура и про-
должавший с тем же патриотизмом и с ещё большей непреклон-
ностью осуществлять программу последнего, счёл возможным
обеспечить её успех, используя посредничество французского
правительства. Он представил в сентябре тюильрийскому
двору проект гарантий независимости папского престола с
просьбой передать его папе. Взамен отказа от светской власти
папе предлагалась значительная субсидия и обеспечивалась
неограниченная свобода управления церковью. Но Наполеон III
и его министры не осмелились даже передать Риму подобное
1 Ещё 29 мая он выступал в парламенте. На следующий день у него на-
чалась злокачественная лихорадка, и через неделю он сошёл в могилу в воз-
расте 51 года.
2 Рикасоли (барон Беттино) родился 9 марта 1809 г. в знатной тоскан-
ской семье; в молодости много путешествовал, затем выдвинулся как агро-
ном, был послан в 1847 г. великим герцогом Леопольдом с поручением к ко-
ролю Карлу-Альберту, стал в 1848 г. г он фа л он ь ером Флоренции, был чле-
ном исполнительной комиссии Тосканской республики после отставки
Монтанелли и Гверацци (1849), призвал вновь великого герцога, но разошёл-
ся с ним навсегда (когда тот не сдержал своего слова) и в 1859 г. открыто
стал на сторону итальянской революции. Министр внутренних дел в-учреж-
дённом Буонкомпаньей правительстве во Флоренции, он был вскоре после
этого назначен генерал-губернатором Тосканы и подготовил присоединение
этой страны к Пьемонту (1859—1860). Член Итальянского парламента, он
был назначен председателем совета министров (июнь 1861 г.), вышел в от-
ставку 1 марта 1862 г., занимал тот же пост с июня 1866 г. по апрель 1867 г.,
оставался членом палаты депутатов; умер в замке Бролио около Сиены 23 ок-
тября 18«0 гт

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
219
предложение. Эта первая неудача несколько ослабила поло-
жение Рикасоли перед туринскими палатами. Но к концу
года Франция пришла к нему на помощь, назначив в каче-
стве посла при папе маркиза де Лавалетта, дипломата, не менее
Бенедетти преданного делу итальянского объединения. И вско-
ре после э'того (11 января 1862 г.) Тувенель поручил француз-
скому представителю запросить папский престол, не может ли
тот, учитывая уроки прошлого, «согласиться, не отказываясь
формально от своих прав, на фактическую сделку, которая
восстановит спокойствие в лоне католической церкви и сде-
лает папство участником торжества итальянского патриотизма».
Впрочем, французский министр не подсказывал никакого ре-
шения. Он лишь предлагал римской курии свои добрые
услуги, чтобы примирить её с туринским двором. Но все соб-
лазны Лавалетта потерпели неудачу перед упорством Пия IX;
государственный секретарь папы Антонелли заявил, что «ка-
кая бы то ни было сделка совершенно невозможна, и посколь-
ку порукою неделимости папской территории является клятва
пап, так же как и клятва кардиналов, ни одна уступка подоб-
ного рода не может быть сделана ни Пием IX, ни кем-либо
из его преемников во веки веков».
Это «поп possumus» («не можем»), естественно, вызвало во
всей Италии величайшее волнение. Революционная партия,
всегда склонная попытать военное счастье и рискнуть на игру
ва-банк, снова дала о себе знать и открыто подготовлялась к
новой вооружённой борьбе. Национальный комитет Ргоие-
dimento призывал к угрожающим манифестациям по вопросу
о Венеции и Риме. Гарибальди, бывший душой этого комитета,
казалось, готовился вновь выступить в поход. Рикасоли за-
крывал на это глаза или, по крайней мере, притворялся, что
ничего не замечает. Ввиду этого французское правительство
перестало его поддерживать и радостно приветствовало пере-
ход власти в руки Ратацци, пришедшего ему на смену в марте
1862 г. Пользовавшийся особым расположением Наполеона III
(как и Виктора-Эммануила) Ратацци обещал предотвратить на
полуострове всякий новый революционный кризис и доби-
ваться решения римского и венецианского вопросов лишь дип-
ломатическим путём. Таким образом, он в свою очередь за-
служил благосклонность французской империи, более чем
когда-либо считавшей необходимым проявлять бережное от-
ношение к римской курии.
II
Наполеон III хорошо знал, что папский престол не простил
ему сообщничества с Кавуром. Он надеялся^ вернуть расположе-
ние Ватикана посредством рискованных предприятий, изкоторых

220
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
в случае успеха католическая церковь должна была извлечь
больше выгод, чем он сам. Мы видели выше, что в августе
1860 г. он послал небольшую армию, чтобы отомстить за наси-
лия над христианами-маронитами и для защиты последних.
Несмотря на противодействие Англии эта экспедиция, закон-
чившаяся только в июне 1861 г., привела к соглашению между
великими державами; в силу этого соглашения Ливану обес-
печивалось, под властью Порты и контролем Европы, хри-
стианское и автономное управление1. Приблизительно в то же
время побуждаемый различными партиями и в особенности
партией католической церкви Наполеон III замыслил смелое
предприятие в Мексике, оказавшееся впоследствии для него
столь пагубным.
Эта страна, где гражданская война не прекращалась со
времени войны за независимость, находилась до 1858 г. под
господством весьма богатого и весьма нетерпимого духовен-
ства, наделённого привилегиями и прерогативами, несовмести-
мыми с правами хорошо организованного гражданского пра-
вительства. Мексика старалась освободиться от этого ига при
помощи новой конституции, торжество которой после трёх-
летней борьбы, казалось, было наконец обеспечено прези-
дентом Хуаресом2 (декабрь I860 г.). Противники Хуареса,
поддержанные в Тюильри императрицей и крупными бирже-
выми спекулянтами, адвокатами более чем подозрительных
мексиканских долговых обязательств9, давно уже добивались под-
держки Наполеона III. Они рисовали ему всё значение услуги,
какую он окажет этим церкви, легкость создания по ту сто-
рону Атлантического океана империи, которая неизбежно ста-
1 Было решено, что Ливан образует в Оттоманской империи отдельную
административную единицу, подчинённую не бейрутскому паше, но непо-
средственно султану. Его губернатором должен был быть христианин, на-
значаемый на три года и имеющий в своём распоряжении туземные войска.
2 Хуарес (Бенито) родился в Сан-Пабло-Гвелатао (штат Оахака) 21 мар-
та 1806 г.; вначале преподаватель физики (1828), затем адвокат (1834), он
становится губернатором штата Оахака, который он представлял в 1850 г.
в мексиканском конгрессе. Председатель верховного суда (1857), гла-
ва либеральной партии, он стал президентом республики после Комон-
форта, боролся против Зулоаги (1858), затем против Мирамона (1858—1860),
которого победил; французы заставили его бежать (1863); удалился в север-
ные провинции, но снова добился успехов, начиная с 1865 г.; восстановил
республиканское правительство в Мексико (1867), ещё два раза переизби-
рался президентом (октябрь 1867 г., октябрь 1871г.). Умер в Мексико
13 июля 1872 г.
8 Главным из этих долговых обязательств была задолженность швейцар-
скому банкиру Жеккеру, который взамен 7 миллионов, предоставленных
им Мирамону, неудачному сопернику Хуареса, требовал от последнего
75 миллионов. Он сумел заинтересовать в своём деле влиятельных лиц,
в частности Морни, побочного брата Наполеона III, который должен был
поделить с ним выгоды этой постыдном сделки»

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО 221
нет его союзницей, вассалом Франции. Они уже указывали
ему на эрцгерцога Максимилиана1, брата Франца-Иосифа, как
на наиболее подходящего государя для этой новой монархии.
Такой выбор будет угоден папскому престолу, не возбудит
чьего-либо недовольства в Европе2 и, несомненно, послужит
значительному улучшению отношений между Францией и
Австрией. Чтобы убедить Наполеона III, не требовалось столь-
ко аргументов. Его останавливало единственное соображение:
допустят ли неизменно придерживающиеся доктрины Монро
Соединённые Штаты, чтобы великая европейская держава
напала на соседнее с ними независимое государство и стреми-
лась подчинить его себе? Конечно, нет. Но как раз очень кста-
ти эта республика в то время сама довела себя гражданской
войной до состояния бессилия. Борьба между северными и
южными штатами по вопросу о рабстве негров (южане энер-
гично отвергали стремления северян к отмене рабства негров)
вызвала незадолго перед тем отделение южных штатов (ян-
варь 1861 г.)3. Первые пушечные выстрелы раздались в апреле.
С этого времени оба соперничавших правительства Вашинг-
тона и Ричмонда взаимно наносили друг другу поражения,
к живейшему удовлетворению парижского и лондонского дво-
ров, желавших, сохраняя двусмысленный нейтралитет,4 про-
дления войны и окончательного распада великого Американ-
ского Союза.
Момент казался поэтому Наполеону подходящим, чтобы
наложить руку на Мексику. Правда, не он один жаждал этой
добычи. Испанское правительство, охваченное, казалось, в
последние годы после долгого периода анархии настоящей
1 Максимилиан (Фердинанд-Иосиф) родился в Шенбрунне 6 июля 1832 г.;
женился 23 июля 1857 г. на принцессе Шарлотте, дочери бельгийского короля
Леопольда I; правитель Ломбардо-Венецианского королевства (1857—1859);
председатель палаты господ (1861); император Мексики (1864); расстрелян
в Кератеро 19 июня 1867 г.
2 Рассчитывали, что Англия не будет против этого слишком
возражать, ибо Максимилиан был женат на принцессе Шарлотте, дочери
бельгийского короля Леопольда I, пользовавшегося огромным влиянием
в Лондоне.
3 Избрание президентом Линкольна (4 ноября i860 г.), кандидата Се-
верных штатов, где господствовала аболиционистская партия, послужило
сигналом к разрыву. С декабря 1860 г. по февраль 1861 г. семь штатов отде-
лились от Союза (Южная Каролина, Миссисипи, Флорида, Алабама, Геор-
гия, Луизиана, Техас); 4 февраля они образовали конфедерацию и избрали
споим президентом Джефферсона Дэвиса. Вскоре к этой лиге присоедини-
лись Тенесси, часть Северной Каролины и Виргинии. Столицей конфеде-
рации был город Ричмонд, находящийся в последнем штате.
4 Несмотря на их заявления (от 13 мая и 9 июня 1861 г.), обе эти державы
тайно поощряли конфедерацию и неоднократно были готовы признать её
воюющей стороной.

222
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
горячкой войны и завоеваний1, также замышляло завладеть
ею. Подобно тюильрийскому кабинету, оно выдвигало в ка-
честве предлога к нападению насилия и ущерб, нанесённый его
подданным во время последних волнений в Мексике2. Но его
истинные намерения были столь прозрачны, что Англия, ни
в коем случае не желавшая воссоздания испано-американской
империи, начинала подозрительно относиться к ним и под ви-
дом желания отомстить за своих собственных подданных,
ставших жертвами аналогичных насилий и убытков, заявила,
что желает присоединиться к испанскому правительству и
предлагала ему предпринять совместные действия, — вели-
колепное средство держать его под своим наблюдением и ней-
трализовать его честолюбивые замыслы! Впрочем, Франция
обратила внимание Лондона на тайные замыслы испанцев и,
не открывая своих собственных замыслов, о которых было
также нетрудно догадаться, присоединилась к британским
предложениям. Результатом этого дипломатического притвор-
ства и недоверия явился договор от 31 октября J 861 г. В силу
этого договора Испания, Франция и Великобритания объеди-
нялись, чтобы потребовать совместно от правительства Хуареса
причитающиеся им возмещения, но обязывались не искать
частных выгод и уважать независимость мексиканского на-
рода. Из трёх держав только последняя действовала чистосер-
дечно, подписывая это соглашение. Вскоре Испания пожелала
опередить две другие страны и, не ожидая их, овладела Вера
Крусом (декабрь). Но французские и английские отряды не
замедлили высадиться на мексиканском побережье (январь
1862 г.). Наполеон III поспешил отправить в Мексику новые
войска, чтобы внушить страх испанцам. Впрочем, уже через
несколько дней генерал Прим, командовавший испанскими
войсками и осуществлявший высшее руководство операциями,
убедился, что в Мексике не было никаких шансов как на вос-
становление кастильской власти, так и на установление его
1 С 1854 по 1856 г. в Испании происходили значительные волнения
в результате вновь появившегося движения карлизма и ещё в большей сте-
пени вследствие требований передовой партии. Едва наступило спокойствие,
как страна кинулась во внешние авантюры. Так, например, она присоеди-
нила свои военные силы к силам Франции, чтобы напасть на Кохинхину
(1857—1862), вела удачную войну против Марокко (1859—1860) и вернула
без выстрела (но на очень короткое время) восточную часть Гаити (март
1861 г.). Вскоре после этого Испания предприняла также экспедицию про-
тив Перу и против Чили (1864—1865). .
2 Испанское правительство, подобно Жеккеру, добилось в 1859 г. от
так называемого президента Мирамона признания своих требований, кото-
рые, хотя и лучше обоснованные, чем претензии швейцарского банкира,
всё же были крайне преувеличены.

АРГУМЕНТ СЛАБЕВШЕГО
223
собственной диктатуры1. Не желая вести игру, в которой он
стал бы жертвой обмана, он отказался, по соглашению с
представителем британского правительства, предъявить от свое-
го имени явно неприемлемые условия, какие Франция наме-
ревалась продиктовать Хуаресу2. Поэтому вскоре он заклю-
чил с президентом Мексиканской республики Соледадское со-
глашение (19 февраля), гарантировавшее в принципе мекси-
канскому правительству независимость и позволявшее ему
надеяться на близкое урегулирование разногласий с тремя
союзными державами. Тогда-то Наполеон III сбросил маску.
Он не только дезавуировал соглашение, но и разрешил гене-
ралу Альмонте3, одному из вожаков той самой мексиканской
эмиграции, которая добивалась интервенции, отправиться в
Вера Крус и открыто поддерживать там кандидатуру эрцгер-
цога Максимилиана на мексиканский престол. Тщетно Испания
и Англия протестовали против подобных действий. Альмонте
отказывался покинуть Мексику. Командовавший французскими
войсками генерал Лорансез отказался его удалить. Видя это,
испанские и английские представители порвали с представи-
телями Франции (9 апреля) и отплыли со своими войсками,
убеждённые (и они не ошиблись в этом), что завоевание Мек-
сики будет столь же трудным для Наполеона III, как завое-
вание Испании было для Наполеона I, и что если ему и удастся
создать империю, о которой он грезил, он не сможет сделать
её долговечной. Оставшись один, Лорансез позволил Альмонте
создать под защитой французских солдат повстанческое пра-
вительство. Затем он двинулся на Пуэблу, крепость, преграж-
1 Прим женился в Мексике и считал, что пользуется там большим влия-
нием. Этот честолюбивый и активный деятель надеялся втайне приобрести
там высшую власть.
2 В частности, Франция требовала полной оплаты жеккеровского зай-
ма и 60 млн. франков возмещения для своих подданных, что было до смешного
преувеличено. У неё были также другие требования, и она предъявляла
их в таком тоне, что Хуарес неизбежно должен был их отклонить и доста-
вить ей таким образом предлог для продолжения войны; именно этого она
и хотела.
9 Альмонте (Хуан-Непомусено) родился в 1802 г. в Вальядолиде (Ми*
чоаган), сын священника Морелоса, одного из героев борьбы за мексикан-
скую независимость; преследуемый после смерти отца, он вернулся из из-
гнания в свою страну в 1822 г., заседал в конгрессе, выполнял чрезвычай-
ную миссию в Перу (1830), стал адъютантом Санта-Анны, который произвёл
его в бригадные генералы (1839), был военным министром при Бустаменте,
получил чин дивизионного генерала, выполнял затем различные диплома-
тические функции в Соединённых Штатах и в Европе, вёл интриги совмест-
но с Испанией и с Францией против Хуареса (I860), вернулся в Мексику,
где под покровительством французов создал правительство (1862—1863),
был назначен Максимилианом на пост наместника империи (10 апреля 1864 г.),
затем великого маршала, посланника в Париже (5 марта 1866 г.); вышел в от-
ставку после смерти своего государя (1867); умер в Париже в 1869 г.

224 ГЛАВА СЕДЬМАЯ
давшую ему дорогу к Мексико. Но он получил резкий отпор
(5 мая) и вынужден был жалким образом вернуться на свою
стоянку в Орисабу. Этого урока, казалось, должно было быть
достаточно Наполеону III. Последний же, усмотрев в этом
лишь поражение, нанесённое его войскам, и умаление своего
престижа во Франции и в Европе, очертя голову ринулся в
роковое предприятие, от которого его союзники во-время бла-
горазумно отступились. Генерал Форей1 был послан с корпу-
сом (июль 1862 г.) в Мексику, где количество французских
войск вскоре было доведено до 35—40 тыс. человек. Мы увидим
из дальнейшего, какие последствия для императора и для его
страны имело в будущем это непостижимое безрассудство.
III
С этого момента, как ни маловероятен был успех мекси-
канской экспедиции, её следствием было усиление недоверия
к Наполеону III со стороны британского правительства, всег-
да склонного относиться с подозрением к предприятиям, имев-
шим целью усиление морского и коммерческого влияния
Франции. С 1815 г. Англия была первой колониальной держа-
вой мира. За полвека она увеличила вдвое свои владения в
Индии; все её колониальные учреждения процветали и расши-
рялись. Её австралийские колонии прекрасно развивались
последние 15 лет. И всё же она с крайней завистью следила за
весьма скромными, в конечном счёте, успехами французского
знамени в различных частях земного шара. С 1848 по 1857 г.
Наполеон III завершил завоевание Алжира. Казалцсь, он
рассматривал уже Тунис как необходимый придаток к этому
важному владению. Он реорганизовывал и укреплял Фран-
цузский Сенегал2. В 1853 г. он захватил Новую Каледонию.
Наконец, на Дальнем Востоке, в результате прерванной на
некоторое время китайской войной кампании, он незадолго
перед тем завоевал значительную часть Аннамского королев-
ства3. Англия рассматривала все эти успехи французской
1 Форей (Эли-Фредерик) родился в Париже 10 января 1804 г.; пехотный
подпоручик в 1824 г., бригадный генерал в 1848 г. после ряда кампаний в Аф-
рике; соучастник государственного переворота (декабрь 1851 г.), которому
был обязан чином дивизионного генерала (1852); командовал дивизией в
Крыму (1854—1855), затем в Италии, где он разбил австрийцев при Монте-
белло (1859); главнокомандующий французской армией в Мексике (1862);
маршал Франции после взятия Пуэблы (июль 1863 г.); комэн дующий 2-м
армейским корпусом (декабрь 1863 г.), затем командующий Шалонским ла-
герем (1867). Умер в 1872 г.
2 Благодаря энергичной деятельности полковника Федэрба, правившего
этой колонией с 1854 по 1861 г. и с 1863 по 1865 г.
3 После четырёхлетней войны аннамский король Ту-Дук вынужден был
договором от 5 июня 1862 г. уступить Франции Нижнюю Кохинхину (т. е.

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
225
политики как свои собственные поражения. Прорытие Суэцкого
перешейка, осуществлявшееся в тот момент, несмотря на ан-
глийские интриги, Лессепсом, явно при поощрении Наполео-
на III, ещё увеличивало её дурное настроение и недоброжела-
тельство по отношению к тюильрийскому двору1.
Ещё большее раздражение против Наполеона III вызвало
в Англии прочное согласие, установившееся с 1856 г. между
этим монархом и русским императором. Благодаря этому
грозному согласию парижский и санкт-петербургский каби-
неты держали в страхе всю Европу. В угоду Наполеону III
Александр II позволил совершиться итальянской революции.
Но император французов оказал ему, со своей стороны, весьма
важные услуги, результаты которых были крайне неприятны
британскому правительству (как, впрочем, и австрийскому).
Без сомнения, Франция не дошла до того, чтобы позволить
царю порвать Парижский трактат. Но чтобы угодить царю,
Франция охотно и успешно сотрудничала с ним в деле поли-
тического развития мелких христианских национальностей на
Балканах. В 1859 г. она немало способствовала тому, что Порта
утвердила избрание полковника Кузы князем Молдавии и
Валахии. Два года спустя (май 1861 г.) она добилась от сул-
тана объединения раздельных до той поры правительств Бу-
хареста и Ясс в единое правительство2. С этого момента была
создана Румыния. В Сербии Франция не только поддерживала
после смерти старого Милоша (сентябрь 1860 г.) династию
Обреновичей, но сверх того добилась, после белградского
конфликта3, сокращения числа занятых турками крепостей
до четырёх (сентябрь 1862 г.). После смерти Абдул-Меджида
(25 июня 1861 г.) и восшествия на престол его брата, бездар-
ного Абдул-Азиса4 Франция поддерживала требования райи,
провинции Сайгон, Бьен-Хоа и Митхо). В следующем году Франция приобре-
ла также протекторат над королевством Камбоджа, а в 1867 г. присоединила
к своей новой колонии провинции Вин-Лонг, Шаудок и Хатиэн.
1 Г-н де Лессепс получил в 1854 г. от вице-короля Египта Мухаммед-
Сайда концессию на будущий канал. Но интриги Англии в Каире и в Кон-
стантинополе долгое время мешали ему приступить к выполнению этого
великого проекта. Первый удар кирки был сделан в 1859 г. Первая часть
канала (между Порт-Саидом и Тимсахским озером) была открыта 11 ноября
1862 г.
2 Правда, турецкое правительство признало объединение Дунай-
ских княжеств лишь в виде временной меры, пока будет длиться прав-
ление Кузы. Но ото была лишь чисто формальная оговорка. У Порты
не было ни малейших- иллюзий относительно возможности восстановить
дуализм, введённый соглашением 1858 г.
3 В июне 1862 г. турки бомбардировали Белград, цитадель которого
они занимали.
4 Абдул-Азис, сын Махмуда, родился 9 февраля 18$Ю г., встунил
на престол 25 июня 1861 г., был свергнут 30 мая 1876 г. и убит не-
сколькими днями позже (4 июня).
15 А. Дебидур

226
глава Седьмая
ещё ожидавшей от Порты так давно обещанных реформ. Она
предохранила от турецких репрессалий нового черногорского
князя, побеждённого в недавней войне1. Наконец, точно так
же в согласии с Россией, она поощряла (или по крайней мере
не обескураживала) греческую национальную партию, упре-
кавшую короля Отгона за его инертность и действовавшую во
имя великой идеи2. Начиная с февраля 1862 г. в различных
частях маленького греческого государства вспыхнули много-
численные восстания. В октябре свергнутый Оттон навсегда
удалился в свою родную страну. Греки намеревались избрать
своим государем герцога Лейхтенбергского3, кандидата, оди-
наково угодного Александру II и Наполеону III. Англии уда-
лось его отстранить лишь угрозой выставить своим кандида-
том принца Альфреда4, второго сына королевы Виктории; этой
кандидатурой англичане, впрочем, пользовались лишь как
пугалом. В конце концов Англия добилась выбора единствен-
но приемлемого как для неё, так и для двух других держав-
покровительниц кандидата, т. е. принца Георга Датского5,
лишь ценою уступки Греции Ионических островов, первоклас-
сных морских баз, находившихся под английским протекто-
ратом в силу трактатов 1815 г. 6
1 В I860 г. князь Николаи наследовал своему дяде Даниле, погиб-
шему насильственной смертью.
2 Великой идеей было расширение Греции до ее естественных пределов,
которые, впрочем, было довольно трудно указать, но которые, в угоду гре-
ческому патриотизму, относились далеко за рубежи Эпира и Фессалии.
8 Николай Максимилианович Романовский, герцог Лейхтенбергский,
внук по отцу принца Евгения (Богарне) и по матери— царя Николая, родился
4 августа 1843 г.
4 Альфред-Эрнест-Альберт, герцог Эдинбургский, герцог Саксонский,
граф Ольстерский, граф Кентский, родился в Виндзоре б августа 1844 г.,
адмирал английского королевского флота, главнокомандующий средиземно-
морской эекадрой; женился 23 февраля 1874 г. на великой княжне Марии,
дочери русского императора Александра II.
6 Христиан-Вильгельм-Фердинанд-Адольф-Георг, сын датского короля
Христиана IX, родился в Копенгагене 24 декабря 1845 г.; король эллинов
с 1863 г., женился 27 октября 1867 г. на великой княжие Ольге Константи-
новне, племяннице Александра II.
в Принц Георг, избранный греками 30 марта 1863 г., 13 июня того же го-
да был признан королём тремя державами-покровительницами, гарантировав-
шими ему в принципе владение Ионическими островами.Но уступка этой груп-
пы островов повела к длительным переговорам ввиду чрезмерных оговорок,
которыми Англия намеревалась обусловить свою уступку. В самом деле,
эта держава (поддерживаемая Австрией) желала, чтобы острова были объявле-
ны нейтральными, чтобы их укрепления были срыты, чтобы Греция не мог-
ла содержать там ни флота, ни армии и, наконец, чтобы она не имела права
изменять там установленные Англией таможенные тарифы. В конечном итоге
лондонский кабинет должен был сократить свои требования. Договор от
29 марта 1864 г. обусловливал лишь, что Корфу и Паксос будут объявлены
нейтральными. Передача Ионических островов Греции состоялась 28 мая
того же года.

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО 227
IV
Столь тяжёлое для Англии (а также и для Австрии) франко-
русское согласие не пережило 1862 г. Польское восстание
нанесло ему роковой удар. Но этого бы не случилось, без сом-
нения, если бы незадолго перед тем во Франции не произошло
смены министерства, изменившей ориентацию наполеоновской
политики. Причины этой смены нам предстоит изложить.
Дипломатия попрежнему была бессильна перед итальян-
ским вопросом. Приблизительно в апреле и в мае 1862 г. ка-
бинет Ратацци надеялся ускорить его разрешение, энергично
подавляя в Ломбардии и в других пунктах полуострова не-
своевременную агитацию революционной партии. В благодар-
ность тюильрийский кабинет со своей стороны счёл необхо-
димым притти ему на помощь и вновь взял на себя роль мир-
ного посредника между Римом и Турином — роль, не принес-
шую ему до тех пор ничего хорошего. 30 мая Тувенель пору-
чил Лавалетту предложить папскому престолу modus vivendi
(соглашение), главные условия которого состояли в следующем:
в территориальном отношении в Италии сохраняется status quo;
папа, не отказываясь от своих прав, соглашается отныне факти-
чески пользоваться ими только в пределах вотчины св. Петра;
между Римом и Турином будут восстановлены дипломатиче-
ские отношения; Италия берёт на себя весь римский долг или,
по крайней мере, большую его часть; католические державы
придут между собой к соглашению об обеспечении папе при-
личного цивильного листа1; наконец, они гарантируют ему
обладание Римом и оставшейся под его властью территорией,
потребовав от него в обмен лишь согласие предоставить своим
подданным реформы в соответствии с требованиями духа вре-
мени.
На эту столь умеренную программу непреклонный Ан-
тонелли вновь ответил категорическим отказом. В то же самое
время, как будто ради бравады и чтобы бросить вызов прави-
тельству, осмелившемуся предложить ему подобное соглаше-
ние, Пий IX выступил в Риме (10 июня) перед собранием, со-
стоявшим более чем из 250 прелатов, съехавшихся из всех
христианских стран, с речью и, не довольствуясь требованием
во имя религии полного сохранения своей светской власти,
намекнул об анафеме, которой два года спустя он предал все без
исключения принципы революции. И епископы, а из них многие
были французами, ответили ему безоговорочным одобрением.
Эти манифестации вызвали раздражение Наполеона III и
заставили его тотчас же ещё более укрепить связывавшие его
1 Одна только Франция предлагала взять на себя долю участия
в 3 млн. франков.
15*

Мава седьмай
с Италией узы. Действительно, именно в то время император
французов побудил царя признать, наконец, новое королев-
ство (конец июня 1862 г.). Поскольку Россия рискнула на по-
добный шаг, Пруссия, предпочитавшая действовать с ней заодно,
хотя и протестовавшая против аннексий 1860 г., но всё же не
отозвавшая из Турина своего представителя, не могла проявить
меньшую сговорчивость по отношению к Виктору Эммануилу.
Она также поддалась настояниям Франции (июль); и уже с этого
времени можно было предвидеть, что благодаря посредничеству
Наполеона III в один прекрасный день установится тесное согла-
сие между берлинским двором и итальянским правительством.
Король Вильгельм Прусский не питал нежных чувств к
революции. Слишком склонные присвоить себе соседское добро
монархи вызывали его добродетельное негодование. Но с дру-
гой стороны, Вильгельм считал, что его миссией является
возрождение Пруссии и обеспечение за ней гегемонии над гер-
манскими государствами. Немецкая нация рассчитывала на
него. Она полагала, что он слишком медленно принимается за
дело. Покушение Беккера1 (17 июля 1861 г.) произвело на
Вильгельма приблизительно такое же впечатление, как по-
кушение Орсини на Наполеона III. Вскоре после этого, когда
австрийское правительство и партия «триады» выдвинули про-
екты союзной реформы, весьма напоминавшие их программы
1850 и 1851 гг., Вильгельм, не довольствуясь отклонением
этих проектов, возродил задуманное когда-то его братом на-
мерение образовать в Германии Ограниченную унию под вер-
ховным и исключительным руководством Пруссии (ноябрь
1861 г. — февраль 1862 г.). Он предчувствовал решительную
борьбу, какую ему придётся в один прекрасный день, может
быть в ближайшее время, вести против Австрии. Видя помеху
в слишком либеральной палате депутатов, которую шокиро-
вали его доктрины неограниченной власти и которую пугали
его слишком разорительные проекты военной организации, он
распускал палату два раза подряд (1862) и, не смущаясь, про-
должал свои вооружения. Преданный из принципа идее сою-
за с Россией, он начинал сомневаться, будет ли ему доста-
точно одного этого союза, и стал сознавать, какую выгоду смо-
жет извлечь из союза с Италией в тот день, когда ему придётся
вступить в борьбу с австрийской монархией. Г-н фон Бисмарк—
его представитель в С.-Петербурге2, советам которого Виль-
1 Молодой студент, стрелявший в Вильгельма в Бадене с целью отом-
стить за то, что король не пошёл ещё навстречу пожеланиям унитарной
партии.
2 Он был отозван из Франкфурта кабинетом Гогенцоллерна. В Берлине
опасались, как бы Бисмарк не скомпрометировал кабинета своей открыто
враждебной по отношению к Австрии политикой. После отозвания из Франк-
фурта Бисмарк был назначен посланником в Россию (февраль 1859 г.).

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
229
гельм всё более и более был склонен следовать, давно уже
доказывал ему, что законная монархия, нисколько не отре-
каясь от своих прав, должна, если это необходимо, не колеб-
лясь, итти рука об руку с революцией для обеспечения успеха
своей политики. «Революция — сила, — часто повторял он, —
надо уметь ею пользоваться».
Г-н фон Бисмарк прекрасно видел, что помощь Италии
необходима Пруссии для осуществления её великих замыслов.
«Если бы Италии не существовало, — говорил он, — надо
было бы её выдумать». Он знал также, что эта держава, нахо-
дящаяся фактически в оковах французской политики, не мо-
жет вступить в союз с Пруссией без согласия Наполеона III.
Ввиду этого он рекомендовал своему государю угождать этому
монарху. Король Вильгельм не преминул последовать его
совету. В октябре 1861 г. он посетил императора французов
в Компьене и приветствовал, казалось, в лице Наполеона тот
самый принцип национальностей, которым он вскоре так силь-
но злоупотребил. В мае 1862 г. Бисмарк, накануне своего
вступления в правительство \ признал необходимым самолично
отправиться изучать сильные и слабые стороны наполеонов-
ской политики. Он добился своего назначения посланником во
Францию и прибыл в Париж, где в продолжение нескольких
месяцев старался прельстить своими смелыми планами и со-
блазнительными предложениями императора французов и его
советников. Частично он этого добился. Положим, его при-
нимали не слишком всерьёз. Многие, считавшие себя рассу-
дительными людьми, считали его безумцем, когда он смело
говорил, что Германию надо переделать заново железом и
огнём, когда он бесцеремонно манипулировал королевствами и
герцогствами, в которых Пруссия нуждалась для своего ок-
ругления, когда он предлагал Франции взять себе Бельгию.
Его внешняя экспансивность, наружная прямолинейность и
показная откровенность, скрывавшие глубокое коварство, сби-
вали с толка старых классических дипломатов. И всё же
к нему прислушивались, и мало-помалу он шёл к своей цели.
Были моменты, когда Наполеон III и некоторые политические
деятели из его окружения считали уже возможным и даже
желательным заключение тесного союза между Францией и
Пруссией. Пока же представитель Пруссии добился для своей
страны значительных выгод, и торговый договор, заключённый
Францией благодаря ему в августе 1862 г. с Таможенным
1 23 мая 1862 г. Бисмарк был назначен посланником во Францию
и 1 июня представил свои верительные грамоты Наполеону MI. 24 сентября
того же года он был назначен главой прусского правительства; этот пост
король Вильгельм решил предоставить ему ещё за несколько месяцев до
фактического назначения.

230
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
союзом, служил уже достаточным доказательством его могу-
щественного влияния на тюильрийский двор.
Если мы вернёмся к Италии, то увидим, что к июлю 1862 г.
её надежды как будто поощрялись благожелательным к ней
отношением со стороны главных держав Европы. Но превосход-
ное положение, которое обстоятельства позволили ей занять,
внезапно пошатнулось в результате безумной авантюры Гари-
бальди, чьей навязчивой идеей, как известно, был поход на Рим
и чьё нетерпение вскоре никто не был в силах сдержать.
19 июля отважный партизан высадился в Сицилии с 1 200 или
1 500 волонтёров. Пятью неделями позже он переправился
через Мессинский пролив и объявил о своём намерении дви-
нуться к границам Папской области. Итальянское правитель-
ство, которое он сильно компрометировал, поспешило прегра-
дить ему дорогу. Оно смогло остановить его лишь ружейным
огнём. Гарибальди был ранен и взят в плен при Аспромонте
(29 августа); его маленькое войско тотчас же рассеялось. Герой
был увезён в Специю, где, беспомощный вследствие ранения,
вскоре был отпущен на свободу.
Кабинет Ратацци вёл себя в этом деле чрезвычайно кор-
ректно. Он не замедлил поэтому использовать то обстоятель-
ство, что порядок в Италии был сохранён благодаря его энер-
гичным мерам, и потребовал дипломатическим путём от Ев-
ропы, и в частности от Франции, того, чего Гарибальди доби-
вался лишь силой оружия. Действительно, 10 сентября гене-
рал Дурандо1, стоявший во главе итальянского министерства
иностранных дел, заявил в очень твёрдой циркулярной ноте,
что «вся нация без исключения требует своей столицы», он
утверждал, что «лозунг волонтёров выражал самую настоя-
тельную потребность и что настоящее положение вещей стало
совершенно нестерпимым и повлечёт для королевского прави-
тельства самые тяжёлые последствия, способные серьёзнейшим
образом нарушить спокойствие Европы и религиозные инте-
ресы католицизма».
Какую позицию займёт Наполеон III перед лицом подоб-
ного ультимативного требования? Англия шумно одобряла
циркулярную ноту Дурандо, так как у неё не было никаких
1 Дурандо (Джакомо) родился в Мондови в 1807 г.; был замешан в 1831 г.
в либеральном заговоре,должен был бежать в Швейцарию, затем в Бельгию,
где вступил в иностранный легион; служил в конституционной армии донны
Марии, королевы Португалии, затем в армии Изабеллы, королевы Испании,
где достиг чина полковника; пропел несколько лет во Франции (1843— 1847);
обратил на себя внимание статьями в защиту итальянской национальности;
произведён Карлом-Альбертом в генералы (март 1848 г.); был адъютантом
этого короля (1848—1849), военным министром во время Крымской экспе-
диции (1855); представлял Сардинию в Константинополе (1856—1861);
министр иностранных дел в кабинете Ратацци (апрель—декабрь 1862 г.)*

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
231
оснований интересоваться папским престолом и она была весь-
ма довольна затруднительным положением Франции. Ав-
стрия беспокоилась и угрожала. Россия и Пруссия держались
сдержанно. Император французов лично был бы рад уступить
желаниям итальянцев. Принц Наполеон и его друзья горячо
побуждали его к этому. Но противоположная партия, под
влиянием императрицы и Валевского, всеми силами отклоняла
его от такого шага. Победа должна была остаться за нею. Она
считала требование кабинета Ратацци тем менее приемлемым,
что близились общие выборы в Законодательный корпус1 и
что эти выборы могли по проискам духовенства принять очень
плохой оборот для империи, если бы французское правитель-
ство оставило на произвол судьбы дело папского престола.
С той поры как вошёл в силу декрет от 24 ноября 1860 г., в
Законодательном корпусе образовались две оппозиционные пар-
тии. Одна из них — левая2 — упрекала Наполеона II! в том,
что он недостаточно сделал для Италии. Другая — правая —
упрекала его в том, что он, напротив, слишком много для неё
сделал. Первая партия была немногочисленна; впрочем, им-
ператор не мог надеяться обезоружить её уступками, какие он
сделал бы в вопросе о Риме, ибо она стремилась к республике.
Вторая, наоборот, включала уже значительное количество
депутатов, отколовшихся от правительственного большинства,
всецело подчинявшихся католической церкви и вполне спо-
собных в интересах последней перейти в один прекрасный
день в лагерь легитимистов или орлеанистов. Этот аргумент
оказал решающее действие на Наполеона III. После дворцо-
вых ссор и пререканий, длившихся более месяца, император
согласился открыто отдать себя в руки (но всё же не без на-
дежды на отступление) консервативной и клерикальной пар-
тии. Тувенель был уволен в отставку. Бенедетти и Лавалетт
на некоторое время вернулись к частной жизни. Портфель ми-
нистра иностранных дел был доверен императором Друэн де Лю-
ису (15 октября 1862 г.), деятелю, пользовавшемуся симпатиями
папского престола. Одним из первых актов нового министра
было весьма сухое сообщение туринскому кабинету, что
французское правительство не предполагает в данный момент
дать какой-либо ход содержавшимся в циркулярной ноте Ду-
рандо предложениям. Результатом этого заявления было па-
дение министерства Ратацци (8 декабря). Виктор-Эммануил,
не имея больше' возможности, до нового изменения обстоя-
тельств, рассчитывать на содействие Наполеона III, вынужден
1 Они должны были состояться в мае 1863 г.
2 Это была республиканская группа пяти, состоявшая из Жюля Фавра,
Эрнеста Пикара, Энона, Эмиля Оливье и Даримона (два последних сбли-
зились впоследствии с правительством).

232
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
был сформировать деловой кабинет и занять выжидательное
положение. Франко-итальянское согласие казалось фактиче-
ски сорванным. Остаток признательности, сохранявшийся Ита-
лией к Франции за оказанные ею в 1859 г. услуги, испарился
и исчез навсегда. Но это не очень смущало Друэн де Люиса. Он
придавал весьма мало значения (по крайней мере тогда) сою-
зу, казавшемуся ему скорее компрометирующим, чем полез-
ным для императорского правительства. В области европей-
ской политики у этого консервативного дипломата давно уже
существовали установившиеся идеи. Сохранение по мере воз-
можности трактатов 1815 г. — такова была его общая про-
грамма; сближение Франции с Австрией и Англией, прочное
объединение этих трёх держав — таков был в его глазах в
1862 г., как и в 1855 г.1, лучший способ служить делу империи
и предохранить европейское равновесие от всякого нового
потрясения.
V
Французская политика под руководством нового министра
неизбежно должна была отвернуться от С.-Петербурга, так
давно уже бывшего её главной точкой опоры. Это не значит,
что в планы Друэн де Люиса (а также Наполеона III) входило
порвать с Россией. Он намеревался по мере возможности не
задевать этой державы. Но Австрия и Англия, расположения
которых он особенно добивался, были слишком заинтересо-
ваны в том, чтобы поссорить императора французов с царём,
и поэтому спешили воспользоваться любым случаем, какой
мог им представиться, чтобы посеять разногласия между этими
монархами. Впрочем, им не пришлось долго ждать, ибо в
самом начале 1863 г. произошло серьёзное событие, как нельзя
более облегчившее им эту задачу. Мы говорим о польском
восстании.
Гарантированная Венским конгрессом русской Польше кон-
ституция была в 1831 г. упразднена по воле царя Николая I.
С этого времени Польша жила под режимом произвола и гру-
бого насилия, чрезмерный гнёт которого показался ей особен-
но невыносимым по окончании итальянской войны. Когда
повсюду в Европе, на её глазах, стали пробуждаться, прихо-
дить в движение, восстанавливать свою государственность
различные национальности, когда даже её повелители извлекали
пользу из новой революции благодаря освобождению крепост-
ных крестьян (по манифесту Александра II от 5 марта21861 г.),
1 См. стр. 123—124 и 129—130.
2 Манифест об освобождении крестьян был подписан Александром II
19 февраля (3 марта по новому стилю) 1861 г. Опубликован он был
5 (17) марта 1861 г.—Прим, ред.

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
233
она потеряла терпение и явно готовилась к последнему усилию,
чтобы вернуть свои попранные права. Репрессии, ко-
торыми русское правительство ответило в 1861 и 1862 гг.
на её жалобы и мольбы, и, наконец, настоящая проскрипция,
организованная им под видом рекрутского набора, вызвали
15 января 1863 г. взрыв слишком долго сдерживавшегося вос-
стания. В течение нескольких дней восстание распространилось
по всему Царству Польскому и приняло, в особенности на юге,
чрезвычайно тревожный для русских властей характер.
Возникал вопрос, какова будет позиция главных европей-
ских держав перед лицом столь серьёзного события.
Вот уже несколько лет, как английское правительство
не упускало ни малейшего повода для выражения во всеуслы-
шание своих симпатий к делу польского народа. Оно ые пре-
минуло поэтому вполне открыто солидаризироваться с поля-
ками. Это было весьма ловким шагом со стороны английского
правительства, так как ему было известно, какой популярно-
стью пользуется Польша в Великобритании (в частности в Ир-
ландии), помимо того оно твёрдо надеялось побудить своим при-
мером на подобные же манифестации французское правительство,
а это неизбежно должно было привести к[нарушению его хороших
отношений с Россией. Лондонский кабинет, впрочем, вовсе
не желал, чтобы Польша вернула себе независимость, ибо
в этом случае она образовала бы государство, союз с которым
был бы надолго обеспечен Наполеону III и позволил бы держать
в страхе три северные державы. Британскому правительству,
наоборот, было весьма выгодно, чтобы эти державы, объеди-
нённые по крайней мере солидарностью, установленной между
ними разделом несчастной Польши, могли в любой момент
без затруднений создать несокрушимую коалицию против
«великого побеждённого» Венского конгресса. Оно ограничи-
лось поэтому ссылками в пользу Польши на трактаты 1815 г.,
отлично зная, какое отвращение питает к ним Наполеон III,
и не скрывая, что само оно вовсе не склонно прибегнуть к ору-
жию, чтобы мстить за их нарушение.
Австрийское правительство, организовавшее, как мы пом-
ним1, резню 1846 г. и безжалостно захватившее Краков, пред-
ставляло сейчас странное зрелище. Оно почти открыто поощ-
ряло польское восстание, находившее как тогда, так и дол-
гое время спустя, на глазах австрийских властей, поддержку в
Галиции. Каковы по существу были замыслы Австрии? Гово-
рили, что она без труда примирилась бы с восстановлением
старой Польши и что она прилагала усилия, чтобы сделать
возможным такое решение вопроса. Правда, венские политики
1 См, том I этого труда, стр. 444—445 и 453.

234
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
были бы рады в 1863 г., как и в 1814 г. (и, может быть, даже
ещё более, чем тогда), созданию прочного барьера между Ав-
стрией и Россией, чьё соседство так сильно тревожило их на
протяжении последнего полувека. Но с другой стороны, ди-
пломаты школы Меттерниха, пользовавшиеся ещё всемогуще-
ством в окружении Франца-Иосифа, ни за какие блага мира
не желали открыто и бесповоротно поссориться с санкт-петер-
бургским двором, попрежнему представлявшим в их глазах
Священный союз и контрреволюцию. Помимо того, если бы
они стали поддерживать в Польше политику национальностей,
каким образом помешали бы они этой политике восторжество-
вать в Венгрии? Вот уже два года, как эта страна отказывалась
принять общую конституцию, посредством которой Франц-
Иосиф желал в 1861 г. скрепить все части австрийской монар-
хии1. Венгрия отказалась послать своих депутатов в венский
рейхсрат. Она громко требовала своей автономии, своей ста-
рой конституции, расширенной демократическими законами
1848 г. Венеция заняла ту же позицию, и вставал вопрос:
останется ли она равнодушной и не выступит ли она. Не при-
зовёт ли она Виктора-Эммануила и Гарибальди? Эти сообра-
жения привели венский двор к половинчатой и двусмысленной
политике, которую Австрия, к своему несчастью, уже неодно-
кратно проводила в прошлом и которая не сулила ей и сейчас
большего успеха, чем тогда. Лучшим доказательством неиск-
ренности её демонстраций в пользу Польши служит тот факт,
что, как мы это увидим в дальнейшем, всякий раз, когда ей
предлагали восстановление этой страны, она ставила условием
sine qua поп (обязательным условием) для этого дела участие
Англии, прекрасно зная, что эта держава откажет в нём. В
общем можно утверждать, что поощряя в известной мере
польское восстание, Рехберг и его государь намеревались глав-
ным образом: 1) дать почувствовать России злопамятство Авст-
рии и вызвать у санкт-петербургского двора желание вернуть
себе её дружбу; 2) вселить в Наполеона III надежду на союз
против царя в целях восстановления Польши и в результате
побудить его скомпрометировать себя в глазах Александра II и
потерять таким образом навсегда расположение этого монарха.
Несчастные поляки должны были стать жертвой этих макиа-
веллистических расчётов.
Тюильрийский двор находился в самом жестоком затруд-
1 После диплома от 20 октября I860 г., установившего провинциальные
сеймы и имперский совет (рейхсрат), Франц-Иосиф обнародовал патент от
26 февраля 1861 г., предоставивший законодательную власть двум палатам
(палате господ, назначаемой императором, и палате депутатов, избираемой
сеймами), возлагавший на государственный совет подготовку законов и вво-
дивший огьегстьешюсть министров.

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
235
нении. Он давно уже угадывал, в какую западню хотели
увлечь его Австрия и Англия. Он тщательно воздерживался по-
этому в 1861 ив 1862 гг. от поощрения польских патриотов
путём публичных или официальных проявлений своих симпа-
тий к ним. Он был бы рад, если бы мог не менять своей пози-
ции и в 1863 г. Выступая 5 февраля в Законодательном корпусе
от имени императора, государственный министр Бильо1 вы-
сказался по поводу польского восстания в весьма сдержанном
тоне. Он заявил, что видит в этом движении лишь революцион-
ную вспышку, что было в его устах почти синонимом слова
«преступную». Но какое значение имели его слова? Вся Фран-
ция подымалась в братском порыве в защиту Польши. Демо-
кратическая оппозиция защищала дело этой несчастной страны
во имя свободы. Клерикальная оппозиция вменяла себе в долг,
испытывая в то же время злорадное удовольствие, поддержи-
вать дело Польши во имя католической религии. Его защи-
щали газеты всех оттенков. Шла массовая вербовка добро-
вольцев и производились многочисленные подписки. Общим
возгласом было: «Да здравствует Польша!» Воодушевление
достигло таких пределов, что Наполеон III, всегда заботив-
шийся о своей популярности, не мог полностью от него укло-
ниться. Чтобы вывести Наполеона из этого замешательства и
дать ему возможность до некоторой степени удовлетворить
общественное мнение, не слишком оскорбляя при этом царя,
Друэн де Люис не нашёл ничего лучшего, как посоветовать
ему искать ссоры не с Россией, а с Пруссией.
VI
С самого начала польского восстания Пруссия сумела за-
нять гораздо более ясную позицию, чем Австрия и Англия.
Её политикой руководил теперь самый дальновидный и самый
решительный политический деятель Европы. Действительно,
фон Бисмарк был призван королём Вильгельмом на пост
1 Бильо (Огюст-Адольф-Мари) родился в Ванне 12 ноября 1805 г.;
адвокат в Нанте, член палаты депутатов (1837), где он приобрёл вскоре бла-
годаря гибкости своего таланта большое влияние в левом центре; помощ-
ник министра в министерстве Тьера (1840); противник министерства Гизо
с 1840 г. по 1848 г.; член Учредительного собрания (1848—1849), где его по-
литика казалась нерешительной и колеблющейся; не будучи переизбран
в Законодательное собрание, он примкнул после государственного перево-
рота 2 декабря 1851 г. к Луи-Наполеону, был председателем Законодатель-
ного корпуса с 1852 г. по 1854 г., министром внутренних дел с 1854 г.
по 1858 г.; после декрета от 24 ноября I860 г. был назначен государственным
министром и защищал правительство в роли официального оратора до своей
Смерти (13 октября 1863 r.)t

236
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
председателя совета министров 24 сентября 1862 г.1 Что по-
будило Бисмарка громко высказаться за Россию и против
Польши? Это требует объяснений, так как реакционные ин-
стинкты этого государственного деятеля, а также его старые
симпатии к санкт-петербургскому двору не позволяют ещё
понять с достаточной ясностью его поведение. Наложить на
Германию прусское ярмо —- такова была в тот момент конеч-
ная цель Бисмарка. Для достижения её он готов был исполь-
зовать все интересующие германский мир разногласия, об-
остряя их в случае надобности, чтобы извлечь из них в подхо-
дящий момент casus belli. Вечный неразрешимый вопрос о
датских герцогствах послужил ему в первое время его пребы-
вания у власти материалом для одной из тех добрых немецких
ссор, над которыми он некогда так потешался и из которых
смог впоследствии извлекать в течение свыше четверти века
такие замечательные выгоды.
Мы помним, что Фридриха VII вынудили в 1860 и в 1861 гг.2
представлять на одобрение Гольштейна и Лауенбурга все
имевшие общий интерес законы, вотируемые Rigsraad'oM —
органом общей конституции, отменённой в этих двух провин-
циях, но продолжавшей действовать в остальных частях дат-
ской монархии. В конце концов датский король подчинился
этому требованию; но он оговорил свои права. Со своей сто-
роны, Германия не только не поставила ему в заслугу такое
послушание, но желала теперь, чтобы он полностью уничто-
жил эту общую конституцию. В августе 1862 г. она потребо-
вала от него замены этой конституции режимом, который под-
чинил бы в королевстве скандинавское большинство немец-
кому меньшинству и, следовательно, Германскому союзу3.
Германия была уверена, что Фридрих VII не подчинится по-
добному требованию. Поэтому уже в то время она добивалась
полного отделения от Дании не только Лауенбурга и Голь-
штейна, но и Шлезвига. Последняя провинция, впрочем, не
принадлежала Германскому союзу. Но её население частично
состояло из немцев; некоторые из её учреждений связывали
её с Гольштейном, и франкфуртские любители вздорных
1 Король Вильгельм I назначил Бисмарка государственным министром
и временно исполняющим обязанности председателя государственного ми-
нистерства 22 сентября 1862 г. Назначение Бисмарка министром-прези-
дентом произошло 8 октября 1862 г.—Прим. ред.
а См. стр. 202.
8 Rigsraad подлежал упразднению. Новый проект общей конституции
предстояло представить на утверждение Шлезвигскому, Гольштейнскому
и Лауенбургскому сеймам; количество населения не должно было служить
отныне основой для числа представителей в общем собрании; датское мини-
стерство становилось ответственным не только перед копенгагенскими пала-
тами, но и перед отдельными сеймами трёх герцогств и т. д.

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
237
споров, толкуя по своему усмотрению взятые на себя Фридри-
хом VII в 1852 г. обязательства, отрицали за этим монархом
право безоговорочно рассматривать Шлезвиг как часть Дании.
Партия «триады», руководимая Бейстом, Пфордтеном и Даль-
виком1, мечтала об укреплении в Германии группы второсте-
пенных государств, льстя гордости и патриотизму тевтонов,
путём объединения трёх герцогств в одно княжество, совер-
шенно независимое от копенгагенского двора. Герцог Фрид-
рих Аугустенбургский2, вопреки подписанному его отцом и
давно уже оплаченному отречению, начал требовать Лауен-
бург, Гольштейн и Шлезвиг. Бейст и политики его школы,
никогда не признававшие безоговорочно договора 1852 г.,
гарантировавшего целостность датской монархии, почти от-
крыто поощряли эти притязания. Прусское правительство, под-
писавшее это соглашение, не могло позволить себе такую сме-
лость. Г-ну фон Бисмарку, порицавшему некогда германское
нападение на герцогства как неоправдываемое злоупотребле-
ние силой, пришлось лично договариваться со старым гер-
цогом Аугустенбургским3, чтобы добиться его отказа от своих
прав, и он также вынужден был проявлять известную сдер-
жанность. Однако он говорил себе, что три герцогства вели-
колепно округлили бы Пруссию, она стала бы благодаря это-
му приобретению довольно крупной морской державой и зна-
чительно усилила бы свои средства воздействия на герман-
ские государства. Положим, он не мог высказать открыто
свои желания. Ввиду этого его тактика состояла в том, чтобы
незаметно толкать второстепенные германские государства на
крестовый поход против Дании и в то же время внушать Ев-
ропе уверенность, что он, напротив, старается сдержать их.
Он рассчитывал, что в тот день, когда благодаря «триаде» вой-
на станет неизбежной, он сумеет сманеврировать таким обра-
зом, чтобы Пруссия извлекла из неё все выгоды. И он не
тольцр предвидел эту войну, но и желал её скорейшего возник-
новения. Оставалось только заручиться поддержкой или бла-
гожелательным нейтралитетом великих держав, участвовав-
ших вместе с берлинским двором в Лондонском договоре.
1 Дальвик (Карл-Фридрих-Рейнгардт, барон, фон) родился в Дармштад-
те 19 декабря 1802 г.; после выполнения им различных административных
функций был послан представлять Гессен-Дармштадт в созванный Австрией
во Франкфурте в 1850 г. сейм; несколько позже был назначен своим монар-
хом, великим герцогом, на пост председателя совета министров, министра
внутренних дел и министра иностранных дел; он занимал эти посты в про-
должение 20 лет, ушёл в отставку в апреле 1871 г. Умер в Дармштадте
28 сентября 1880 г.
2 Сын герцога Христиана Аугустенбургского, о котором говорилось
выше (главы I и II этого тома). Родился 6 июля 1829 г., умер 14 января 1880 г.
8 См. стр. 77.

238
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Приходилось опасаться враждебности Англии. Нельзя ска-
зать, чтобы английское правительство было склонно воевать,
да ещё без союзников, в интересах Дании. Королева, истая
немка в душе и связанная с прусским двором тесными узами1,
не позволила бы своим министрам дойти до такой крайности.
По её внушению Джон Рэссель пошёл даже (всентябре 1862 г.)
на то, что предложил приблизительно такое же разрешение
вопроса о герцогствах, какое Германия намеревалась дикто-
вать Дании. Необходимо заметить, что в то время не суще-
ствовало ещё трещин в франко-русском согласии и что с целью
создать ему противовес сент-джемский кабинет считал необ-
ходимым подобными заигрываниями снискать себе располо-
жение германских держав. Но в начале 1863 г. Англия была
вполне уверена, что благодаря Польше Наполеон III и Алек-
сандр II недолго останутся в хороших отношениях. Ввиду
этого она проявляла теперь довольно живое участие к Дании.
Ей, понятно, не улыбалось, чтобы между Северным и Бал-
тийским морями создалась морская держава, гораздо более
грозная, чем эта маленькая монархия.
С целью нейтрализовать оппозицию Англии Бисмарк
мог бы прибегнуть к Франции. Но помимо того, что
Друэн де Люис, министр-консерватор, весьма дороживший
договорами, питал к лондонской политике больше симпатий,
чем к берлинской, Бисмарк сознавал, что за союз с Францией
Германии, вероятно, придётся расплачиваться рейнскими про-
винциями и что если бы этого и не случилось, то германский
патриотизм не простит ему того, что он открыто протянул
руку одному из Наполеонов. По мнению Бисмарка, надо
было поэтому усиленно ухаживать за тюильрийским кабине-
том в предвидении будущего, но не требовать от него в настоя-
щее время помощи и ограничиться маневрами, направленными
к тому, чтобы он не помешал Пруссии осуществить её тайные
замыслы в отношении герцогств.
Что касается Австрии, то партия «Крестовой газеты»,
выдвинувшая Бисмарка к власти, горячо желала, чтобы
он ничего не предпринимал без участия габсбургской держа-
вы. Глава прусского кабинета считал полезным не противо-
речить своим друзьям. Он был убеждён, впрочем, что поддерж-
ка венского двора в войне против Дании ему обеспечена. По-
добно Вильгельму, Францу-Иосифу нельзя было итти на риск
навлечь на себя упрёки, что он изменил чести и интересам
Германии. Но было ясно, что при подобных обстоятельствах
1 Её старшая дочь Виктория-А дельгейда-Мария-Л у иза 25 янва-
ря 1858 г. вышла замуж за Фридриха-Вильгельма, прусского принца
(сына Вильгельма I), ставшего впоследствии императором Германии и
королём Пруссии под именем Фридриха III.

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
239
Австрия присоединится к Пруссии не столько для помощи ей,
сколько для того, чтобы её сдерживать и помешать ей присво-
ить целиком, как она того желала, останки побеждённого.
Россия была той великой державой, чьим соучастием
Бисмарк считал абсолютно необходимым заручиться, так
как это соучастие, по его мнению, заранее обеспечивало ему
успех. Консерваторы из партии «Крестовой газеты» рекомен-
довали ему ничем не пренебрегать, чтобы укрепить узы, су-
ществовавшие между этой державой и Пруссией. Их увеще-
вания были излишни. Г-н фон Бисмарк знал, что никакое
нападение на Данию невозможно без согласия царя. Он был
убеждён, что когда он получит это согласие, ему не придётся
опасаться ни противодействия Англии, ни тем более сопро-
тивления Швеции1, как будто собиравшейся защищать Фрид-
риха VII. Без сомнения, санкт-петербургский кабинет всегда
поддерживал копенгагенское правительство в его борьбе про-
тив Германии, но он находился тогда в таком затруднительном
положении, что Пруссии было нетрудно добиться от него одол-
жения. Решающим для русского правительства вопросом было
как можно скорее подавить польское восстание. Помочь ему
в этой задаче, помочь немедленно, решительно, перед лицом
Европы, значило бы обеспечить себе, в свою очередь, добрые
услуги со стороны России, которые, без сомнения, облегчили
бы Бисмарку выполнение его скрытых замыслов.
Вот почему этот министр, впрочем всегда отговаривавший ца-
ря от малейших уступок полякам, предложил ему по собствен-
ной инициативе в конце января 1863 г. содействие Пруссии, что-
бы привести к повиновению этот несчастный народ. Он даже
проявил при этом столько усердия, что русское правительство
не могло отделаться от некоторого чувства недоверия2 и отсту-
пило перед формальным союзом, который мог бы обойтись
ему слишком дорого. Но в общем Пруссия приобрела серьёзные
права на благосклонность и признательность Александра II
благодаря конвенции (Альвенслебена) от 8 февраля. По этой
конвенции Пруссия не только обязывалась не предоставлять
повстанцам какой-либо помощи как прямой, так и косвенной,
но обещала вдобавок, в случае необходимости, активно со-
трудничать в подавлении движения как по ту, так и по другую
сторону своих границ и разрешала русским войскам, если это
потребуется, проникнуть на её собственную территорию.
Это соглашение вызвало строгое осуждение Европы, ко-
торая почти вся целиком интересовалась или делала вид,
1 См. стр. 250.
2 Бисмарк внушал .мысль, что прусскому правительству можно Сылобы
в случае необходимости поручить занять линию Вислы.

240
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
что интересуется, польским вопросом. Французское прави-
тельство, которое не осмеливалось ещё, как мы видели выше,
открыто порвать с Россией, но в то же время ещё в большей
степени не могло уклониться от необходимости проявить не-
которые симпатии к восставшему народу, сочло, что в этом
инциденте оно нашло способ уладить всё. Не любивший Пруссии
Друэн де Люис горячо побуждал Наполеона III предпринять
против неё дипломатическую кампанию, стараясь вовлечь в
неё также Англию и Австрию. Есть основания, говорил он,
официально поставить в упрёк этой державе, что своим вмеша-
тельством она превратила в европейский вопрос польское
дело, интересовавшее до 8 февраля одну лишь Российскую
империю. Император французов предоставил Друэн де Люису
свободу действовать по его усмотрению. Парижский, лондон-
ский и венский кабинеты обратились по поводу конвенции
Альвенслебена с довольно резкими представлениями к берлин-
скому правительству. Но первый из них не мог добиться от
двух остальных формального соглашения, предусматриваю-
щего общие действия и в особенности принудительные меры,
если они потребуются. Англия и Австрия опасались, как бы
Пруссия, почувствовав, что для неё создаётся угроза, не пошла
на безоговорочный союз с Россией; они испугались, как бы
им самим не пришлось очутиться в полной зависимости от
французского союза и заплатить за него согласием на присоеди-
нение к Франции Бельгии или рейнских провинций. Ввиду этого
они вскоре заявили, что удовлетворены данными им Бисмарком
двусмысленными объяснениями. В то время как прусский ми-
нистр выполнял со всей строгостью конвенцию от 8 февраля,
они притворялись, что считают эту конвенцию как бы обра-
щенной в состояние мёртвой буквы, и более чем когда-либо
старались увлечь не сумевшего обмануть их Наполеона III
на дипломатическую агрессию против царя.
VII
В глубине души император французов не желал быть
доведённым до подобной необходимости. Но как поступить?
Одно время ©н надеялся, что польское восстание погаснет,
как минутная вспышка, но оно с каждым днём всё более рас-
ширялось и усиливалось. Наполеон III счёл необходимым
попытаться сделать в пользу восставшей нации конфиденци-
альный и дружеский демарш перед царём. Он умолял этого
государя восстановить польское королевство, передав его
корону своему брату Константину1, бывшему в то время на-
1 Константин Николаевич родился в С.-Петербурге 21 сентября 1827 г.;
женился 11 сентября 1848 г. на принцессе Александре Саксеи-Альтенбург-

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
241
местником царя в Варшаве. Но подобное разрешение вопроса
было отвергнуто Александром II с таким высокомерием, что
Наполеон III, гордость и достоинство которого были в свою
очередь уязвлены, внезапно позволил увлечь себя соблазну
восстановить Польшу вопреки воле русского императора. Его
всегда склонное к самым широким и фантастическим комби-
нациям воображение породило тотчас же план, осуществление
которого коренным образом изменило бы карту Европы.
Остаток благоразумия заставлял его хранить этот проект
в тайне. Но всё же ему пришлось сообщить о своём проекте
по крайней мере тем, кого он намеревался сделать своими со-
умышленниками. Один из агентов его закулисной дипломатии,
Деброз-де-Сальдапен, отправился 8 марта в Вену, куда че-
тырьмя днями позже приехал также Рихард фон Меттериих1,
австрийский посол в Париже, с поручением предложить Фран-
цу-Иосифу союз Наполеона 111 на следующих условиях: Польша
будет восстановлена; хотя Австрия теряет таким образом Га-
лицию, но в обмен получит обратно Силезию, отбираемую
у Пруссии, причём Франция не будет возражать против усиле-
ния австрийского влияния в Германии путём серьёзной ре-
формы Союза; с другой стороны, Австрия уступит Италии Ве-
нецианскую область, получив взамен часть турецких провин-
ций, лежащих вдоль Адриатического моря, причём Порта
в свою очередь получит в компенсацию Черкесский край, ко-
торый будет отторгнут от Российской империи. Наконец, ука-
зывалось, что посланный в прошлом году в Мексику генерал
Форей как раз в это время начал осаду Пуэблы, что взятие
этого города и падение Хуареса не вызывает сомнений и что
вскоре наступит момент, когда Наполеон III сможет возло-
жить корону на голову эрцгерцога Максимилиана.
Осуществление подобной программы подразумевало преж-
де всего страшную войну, которую Австрия вряд ли была
склонна предпринять. К тому же Англия, чьей поддержкой
во всяком случае хотела заручиться Австрия, отвергала фран-
цузскую комбинацию и энергично отговаривала от её принятия
ской; был назначен командующим балтийским флотом во время Восточной
пойны; осуществлял высшее руководство морским министерством после вос-
шествия на престол Александра II; наместник Царства Польского (1862);
председатель государственного совета (1865); попал в немилость после вос-
шествия на престол Александра III в 1881 г. и был вынужден покинуть Рос-
сию, куда ему было разрешено вернуться лишь в 1883 г.
1 Меттерних-Виннебург(Рихард-Клеменс-Лотарь-Герман, князь, фон),
сын знаменитого канцлера, родился в Вене 7 января 1829 г.; атташе австрий-
ского посольства в Париже (2 декабря 1852 г.); женился 13 июня 1856 г.
на принцессе Полине Сандор, пользовавшейся с той поры большим влия-
нием в Тюильри; посол во Франции после итальянской войны (14 декабря
1859 г.); заменён на этом посту графом Аппоньи 19 декабря 1871 г.
16 А. Дебидур

242
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
венский двор. Таким образом, Франц-Иосиф не заключил пред-
ложенного союза. Впрочем, он и не отверг его категориче-
ски. Он потребовал время для размышления и таким образом
заставил Наполеона III верить, что в один прекрасный день
его план может осуществиться. Обманутый такой надеждой,
этот монарх, видя расширение польского восстания, говорил
себе, что самое важное в данный момент, чтобы оно продли-
лось; он думал, что чем сильнее проявит себя восстание, тем
больше это побудит Австрию принять его сторону. Впрочем,
во Франции приближались общие выборы; поддержка Польши
оказывалась для Наполеона III в тот момент средством увели-
чить свою популярность.
Ввиду этого он без колебаний бросился в ловушку, кото-
рую ему давно подстраивали Пальмерстон и Рехберг. В на-
чале марта сент-джемский кабинет предложил Франции и
другим европейским державам обратиться непосредственно к
царю с советом уважать права своих восставших подданных.
Тюильрийский кабинет дал, в конце концов, втянуть себя в
этот демарш, который обошёлся ему впоследствии весьма до-
рого. 10 апреля он официально обратился к России с нотой
в защиту Польши1. Австрия и Англия поступили так же. Ан-
глия, чтобы оправдать своё вмешательство, ссылалась на игно-
рируемые с 1831 г. трактаты 1815 г. Франция, не желавшая стать
на такую почву, придала вопросу в высшей степени общий ха-
рактер, защищала дело национальностей и требовала восстанов-
ления прав не только созданного в своё время Александром I
Царства Польского, но и всех бывших польских провинций2
(широкое толкование, какое Великобритания остереглась при-
дать своим требованиям). Хотя Австрия и не была столь смела,
как Франция, однако обращенные ею к России увещевания
сближали её скорее с парижским, чем с лондонским кабинетом.
Большинство европейских кабинетов сочло необходимым
поддержать ноту от 10 апреля аналогичными нотами. Но за
исключением папского престола (который, радуясь случаю
помочь Наполеону III скомпрометировать себя, принял по
отношению к царю чрезвычайно суровый тон), все они сделали
это, можно сказать, для очистки совести и без малейшего же-
лания пойти дальше. Поэтому Горчаков придал значение лишь
1 Французская нота была представлена Горчакову 17 апреля 1863 г.—
Прим. ред.
2 Впрочем, эти права были гарантированы Венским трактатом, где
было ясно сказано: «Поляки, являющиеся соответственно подданными Рос-
сии, Австрии и Пруссии, получат национальное представительство и нацио-
нальные учреждения, сообразные с той формой политического существования,
которую сочтёт полезным и уместным им предоставить каждое из прави-
тельств, которому они принадлежат» (статья 1).

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
243
депешам Лондона, Вены и Парижа. Парижская нота в осо-
бенности раздражала царя. Александр II (без сомнения, вслед-
ствие какой-либо нескромности со стороны Австрии или Ан-
глии) не оставался в неведении относительно предложений о
союзе и о планах территориальной перекройки, с которыми
Наполеон III обратился недавно к Францу-Иосифу. Алек-
сандр II никогда не простил этого императору французов. В
тот момент он счёл необходимым затаить свой гнев. Шла весна,
благоприятное время года для начала сухопутной и морской
кампании. Не следовало поэтому подвергать себя опасности
коалиции, чьи наличные силы могли бы в короткое время
справиться с Россией и её союзницей Пруссией. Таким обра-
зом, тактика царя должна была состоять в выигрыше времени.
Ввиду этого Горчаков хотя и горячо защищал Россию от об-
ращенных к ней упрёков, но всё же не отклонил категориче-
ски требования трёх держав. В своей ноте от 26 апреля он
предложил Англии, Австрии и Франции сообщить ему основы
соглашения, путём которого они желали бы положить конец
волнениям в Польше.
Он отлично знал, что им будет трудно притти к соглашению
относительно условий, какие следует продиктовать царю.
Действительно, им понадобилось свыше шести недель для вы-
работки своей программы.
Наконец, 17 июня парижский, лондонский и венский дво-
ры решили представить санкт-петербургскому кабинету крат-
кий проект соглашения в пользу Польши, содержавший шесть
следующих пунктов: 1) полная и всеобщая амнистия; 2) на-
циональное представительство с правами, подобными опреде-
лённым «Конституционной хартией» от 24 декабря 1815 г.;
3) назначение поляков на государственные должности; 4) пол-
ная свобода совести и отмена ограничений, касающихся от-
правления католических обрядов; 5) исключительное упо-
требление польского языка в качестве официального языка
государственного аппарата, правосудия и образования; 6) учре-
ждение законной и регулярной системы рекрутского набора.
Франция, Англия и Австрия требовали, чтобы эта программа
была обсуждена на конференции с участием восьми держав,
подписавших Венский трактат. .Помимо этого, они просили царя
согласиться на перемирие. Но было недостаточно сформули-
ровать свои условия в торжественных выражениях. Требова-
лось, чтобы они были чем-нибудь подкреплены. Поэтому Друэн
де Люис предложил 20 июня лондонскому и венскому кабине-
там заключить с парижским правительством соглашение, в
силу которого все три державы обязались бы продолжать уре-
гулирование польских дел в дипломатическом порядке или
иным путём, если бы это оказалось необходимым. Австрийский
Ш*

244
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
двор не дал отрицательного ответа, но отказался подписать
соглашение, если Англия не вступит в союз; и так как эта
держава, как Вена этого и ожидала, ответила отказом, Напо-
леон iff попросту оказался лишний раз скомпрометированным,
оскорбив Россию представлением ей программы, которую он
не был в состоянии заставить её принять.
Горчаков прекрасно знал причины разногласия трёх дво-
ров. Поэтому он решил, что не совершит неосторожности, от-
ветив им 13 июля смехотворным контрпредложением1. Рус-
ский канцлер заявлял, что в качестве условия для открытия
переговоров относительно Польши его государь требует пред-
варительной капитуляции повстанцев и что переговоры долж-
ны вестись на конференции представителей только трёх держав,
сотрудничавших в разделе этой страны. Естественно, эта ком-
бинация была отвергнута. Но Друэн де Люис тщетно настаи-
вал перед Рехбергом и Джоном Рэсселем, чтобы они ответили
по крайней мере тождественной нотой, которая, возможно,
напугала бы царя, показав ему тесное согласие Франции,
Австрии и Англии в польском вопросе. Это предложение не
было принято сент-джемским кабинетом, и парижский, вен-
ский и лондонский дворы ограничились тем, что обратились
в С.-Петербург в первых числах августа с нотами различного
содержания, но эти ноты, хотя и довольно резкие по тону,
весьма мало тронули русского канцлера.
VIII
Казалось всё менее и менее вероятным, чтобы три державы
пришли к соглашению, как об'этом мечтал Друэн де Люис.
Англия по существу не желала предпринять что-либо серьёз-
ное ради Польши. В самом деле, с некоторого времени Берлин
давал ей* понять, что если лондонский кабинет предоставит
свою поддержку этой стране, Пруссия сможет заставить его
в этом раскаяться, позволив Германии напасть на герцогства.
Датский вопрос возбуждал всё большие и большие страсти в
Германском союзе. Фридрих VII только что предоставил Голь-
штейну и Лауенбургу (30 марта 1863 г.) конституцию; согласно
её тексту эти герцогства, наделённые полной автономией, не
имели более ничего общего с остальной монархией. Но немцы
тотчас же подняли сильный шум. Они желали заставить ко-
роля связать косвенным образом все его владения с Герман-
ским союзом посредством общей конституции. Постановлением
1 Такой ответ был внушён Горчакову Бисмарком, которого всегда вер-
ная традициям Священного союза партия «Крестовой газеты» побуждала
возобновить стаоое соглашение трех северных держав.

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
245
от 9 июля франкфуртский сейм категорически потребовал от
него подчинения и угрожал карательными мерами при помощи
федеральных сил. Англия крайне боялась применения такой
меры. Ввиду этого она считала необходимым быть чрезвычайно
осторожной с прусским правительством, заявлявшим, что откла-
дывает эту меру, но на самом деле ожидавшим лишь благо-
приятного момента, чтобы подать сигнал к действию.
Франция не имела оснований быть слишком довольной
Великобританией, поведение же Австрии, ведшей с ней да-
леко не открытую игру, её совсем не удовлетворяло. В тот са-
мый момент (начало августа) Австрия оправдала недоверие,
внушённое Наполеону III её недавними действиями, когда
она, не предупредив его, попыталась совершить своего рода
государственный переворот с целью подчинить Германию сво-
ей политике. В самом деле, без предварительного соглашения
с каким-либо правительством Франц-Иосиф под влиянием
взбалмошного Рехберга пригласил 2 августа всех германских
князей на съезд во Франкфурте. Он открыл съезд 16-го числа
и почти как диктующий свою волю повелитель предложил
членам Германского союза план реорганизации Германии,
отдававший всю страну в полное его распоряжение. В силу этой
программы во главе Союза должна была стоять исполнитель-
ная директория, состоящая из императора австрийского, ко-
роля прусского, короля баварского и двух монархов других
второстепенных государств; в этом правительстве, а также в
союзном совете (т. е. в сейме семнадцати), который должен
был находиться при нём, главенство принадлежало бы Ав-
стрии, всегда обеспеченной как в том, так и в другом, большин-
ством голосов.
Для некоторых серьёзных решений, могущих повести к
внешней войне, единогласия уже не требовалось, и венский ка-
бинет надеялся получить таким образом, когда пожелает, га-
рантию Германского союза для своих не немецких владений;
такой уловкой он достиг бы цели, к которой стремился Швар-
ценберг в 1851 г. Поскольку ему необходимо было пойти в
известной мере навстречу духу времени, он предложил, чтобы
законодательная власть Союза осуществлялась собранием
в 300 членов, избираемых палатами различных немецких го-
сударств. Но венский кабинет заранее сводил на-нет её зна-
чение, подчиняя все её решения съезду князей, который будет,
как он надеялся, всецело ему предан.
Эта неожиданная попытка подчинить себе Германию окон-
чилась жалкой неудачей. Прусский король категорически от-
казался явиться на Франкфуртский съезд. Он протестовал
против австрийского предложения. Г-н фон Бисмарк, столь
шло демократичный в Берлине, где он правил, взимал налоги,

246
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
производил расходы, не считаясь с оппозицией палаты, имел
смелость заявить, что Германии необходим парламент, избран-
ный на основе всеобщего избирательного права. Короче го-
воря, несмотря на одобрение второстепенных государств, с
австрийской затеей было разом покончено. Но эта неудача
не помешала Наполеону III, которого Австрия, казалось,
хотела одурачить, затаить к ней злобу.
IX
Горчаков был, таким образом, вполне уверен, что париж-
ский, лондонский и венский дворы не смогут объединить свои
усилия для войны с царём. К тому же он видел, что положение
правительства во Франции в результате выборов 31 мая1 не-
сколько пошатнулось, что в Англии общественное мнение было
поглощено вопросом избирательной реформы2, что в Австрии
Франц-Иосиф ещё более чем когда-либо стеснён оппозицией
Венгрии. Горчаков, кроме того, принял во внимание, что в связи
с приближением осени плавание по Балтийскому морю станет
скоро невозможным и плохая погода не позволит австрийской
и французской армиям двинуться в поход. Наконец, чем силь-
нее у Пруссии вызывали тревогу франкфуртские предложения,
тем более он мог рассчитывать на содействие этой державы.
Исходя из этих соображений, Горчаков счёл возможным
действовать без всякого стеснения по отношению к трём дво-
рам, намеревавшимся диктовать царю соглашение относи-
тельно Польши. На их последние ноты он ответил поэтому
меморандумом от 7 сентября, декларировавшим окончатель-
ное прекращение дипломатических дебатов по поводу этой
несчастной страны. Русский канцлер заявлял в этом документе,
что симпатии, проявленные Европой к восстанию, служат
единственным объяснением его длительности, что повстанцы
должны прежде всего сдаться без всяких условий и что если
царь и не лишает их надежд на некоторые уступки, он всё
же сделает эти последние лишь по собственному почину, без
всякого внешнего давления.
Подобное сообщение было почти оскорблением, особенно
для Франции, и Наполеон III охотно отомстил бы за него.
Но он отлично знал, что это невозможно без помощи Англии.
Впрочем, эта держава как будто готова была в тот. момент
1 Кандидаты оппозиции почти повсюду получили значительное коли-
ство голосов; 35 из них были избраны, и среди них Жюль Фавр, Тьер, Берье,
Жюль Симон, Мари, Эрнест Пнкар, Ланжюинэ и т. д.
2 Как известно, реформа 1832 г. дала лишь незначительное удовлетво-
рение демократической партии, которая давно уже, но в особенности с 1848 г.,
требовала значительного расширения избирательного права.

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
247
оказать ему содействие. Положение в герцогствах начинало
её серьезно тревожить. Когда датский король не подчинился,
сейм издал постановление 1 октября о занятии Гольштейна
и Лауенбурга военными силами и поручил выполнение этой
меры Австрии, Пруссии, Саксонии и Ганноверу. С целью
предотвратить это мероприятие крайне встревоженный лон-
донский кабинет только что обратился к Наполеону III с
просьбой о вмешательстве. Но последний, крайне раздосадо-
ванный неудачей своих шагов в пользу Польши, ответил,
что он предпочитает лучше воздержаться, чем начинать новый
поход перьев, не имея уверенности, что когда после этого по-
требуется действовать, ему окажут помощь (19 сентября).
Затем он дал понять, что если Англия решится, наконец, на
серьёзную демонстрацию в пользу Польши, он, со своей сто-
роны, сможет предпринять что-нибудь для Дании. Поста-
вленное, таким образом, перед требованием перейти к дей-
ствиям, британское правительство известило в начале октября
о своём намерении объявить царю, что будет рассматривать
его лишённым прав на Польшу вследствие нарушения обя-
зательств, взятых на себя Александром I в 1815 г. Оно просило
при этом парижский и венский дворы присоединиться к нему
и обратиться к санкт-петербургскому кабинету с аналогич-
ными заявлениями. Первый из них ответил, что охотно присое-
динится к подобной манифестации, но поскольку у него есть
веские основания не брать на себя почина, он выражает по-
желание, чтобы Англия взяла на себя инициативу заявления,
и обязывается, если та первой пойдёт на риск скомпромети-
ровать себя, последовать её примеру. Что касается Австрии,
то она возразила, что Россия и Пруссия весьма недвусмы-
сленно в виде ответной меры угрожают объявлением войны и
что в этом случае она в первую очередь, и может быть, только
она, подвергнется нападению. Ввиду этого она желала, чтобы
Великобритания и Франция прежде всего формальным дого-
вором обязались поддержать её своими военными силами. Это
требование представлялось чрезмерным в глазах английского
министерства, и оно отказалось. После этого Рехберг, не же-
лая дольше оставаться под русской угрозой, поспешил отве-
тить на меморандум от 7 сентября в том смысле, что и он, подоб-
но Горчакову, считает польский вопрос исчерпанным; Рехберг
не желал более к нему возвращаться и говорил об этом доста-
точно ясно. Правда, Рэссель как будто держался крепко. Но
он ещё не закончил своего отступления. В тот момент, когда
он только что отправил курьера с поручением сообщить
царю о важном и как будто окончательно принятом им ре-
шении, Бисмарк «великодушно» обратил его внимание, что
если Великобритания объявит Александра II лишённым его

248
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
прав на Польшу, Россия, Пруссия и Германия, по всей ве-
роятности, не замедлят объявить Фридриха VII лишённым
прав на герцогства. Если же, напротив, Англия воздержится
от этой неосторожной демонстрации, король Вильгельм будет
искренне способствовать сдерживанию германских вожделений.
Вильгельм не отвергнет и посредничества Англии между дат-
ским королём и Германским союзом и приложит все усилия,
чтобы это посредничество было принято обеими спорящими
сторонами. Пальмерстон и Рэссель не поняли, что прусский
министр готовится их надуть и что лучшим способом спасти
герцогства было бы заключение прочного союза с Францией и
Австрией для спасения Польши. Они вели лишь политику
сегодняшнего дня. Они позволили Бисмарку запугать или
прельстить себя. Глава Форейн офис вернул своего курьера
и 20 октября 1863 г., не краснея, обратился к Горчакову с
депешей, заявляя, что с удовлетворением принимает к сведе-
нию «благожелательные намерения России по отношению к
Польше и к державам».
X
Это было верхом низости, и английская нация не имела
основания гордиться своими правителями. Покинутый ещё
раз Англией и Австрией, Наполеон III окончательно озлобился
и был не в силах скрывать долее чувство обиды против этих
держав. Тщетно Друэн де Люис советовал ему продолжать
обращаться с ними осторожно. В своём раздражении импера-
тор предпочёл последовать корыстным советам России, которая,
зная о его настроениях, в согласии с Пруссией делала вид,
что желает сблизиться с ним. Италия, лишь выигрывавшая от
раз'рыва между Австрией и Францией, внушала царю идею,
что если он выкажет готовность передать польский вопрос на
рассмотрение европейского конгресса, созванного для обсужде-
ния других текущих политических затруднений, Наполеон III
не преминет лишний раз попытаться прибегнуть к поли-
тике международного арбитража, т. е. к своей мечте, к своей
любимой утопии. Она не ошиблась. 5 ноября при открытии
палат император заявил в получившей громадный отклик
речи, что он приглашает все державы Европы обсудить со-
обща разделяющие их спорные вопросы. Он не ограничился
этим приглашением. Он признал необходимым объяснить, в
каком.духе, по его мнению, должны быть разрешены поста-
вленные в настоящее время вопросы. Он громко, несомненно
слишком громко, провозгласил, что трактаты 1815 г. пре-
кратила свое существование. Он вопрошал, будет ли соперни-
чество великих держав беспрестанно препятствовать прогрессу
цивилизации, будет ли всегда поддерживаться взаимное недо-

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
249
верие путём чрезмерных вооружений, будут ли придавать ис-
кусственное значение пагубному духу крайних партий, пре-
пятствуя из мелочных расчётов законным стремлениям народов.
В общем Наполеон III выражал превосходные чувства и
весьма благородные стремления. Но было бы несколько наив-
но думать, что монархи, получившие выгоду от трактатов
1815 г., будут склонны подвергнуть их новому обсуждению
или, ещё того больше, объявить их недействительными, как это
делал император французов. Политика национальностей, в том
виде, как её понимал этот последний, могла завести их далеко.
Пришлось бы завершить объединение Италии, удовлетворить
унитаристские стремления Германии, восстановить Польшу,
без сомнения также Венгрию, обеспечить национальную
будущность Дунайским княжествам; надо было также, разу-
меется, вернуть Франции её естественные границы. Подобная
программа должна была в особенности задеть Англию и Ав-
стрию. Россия и Пруссия, столь желавшие поссорить Напо-
леона III с этими державами, рассчитывали, что так оно и слу-
чится. Ввиду этого, не компрометируя себя обидным отказом,
они попросту предоставили слово английскому и австрийскому
правительствам, в особенности первому. 12 ноября Джон
Рэссель твёрдо отклонил идею конгресса, который, по его
словам, явился бы для Европы лишь причиной смуты и анар-
хии. Тщетно Друэн де Люис предлагал заранее составить его
программу. Эта программа всё же была слишком широкой.
Англия настаивала на своём отказе; с другой стороны, Ав-
стрия проявила такую неохоту, а Россия и Пруссия ответили
с такой сдержанностью, что ещё до конца декабря сам Напо-
леон III был вынужден отказаться от своего предложения.
Лишний раз колеблющаяся и авантюрная политика этого
монарха закончилась жалкой неудачей. Не только Европу не
удавалось полностью перестроить, как этого хотел Наполеон III,
но и Польша, чьи надежды так безжалостно поощряли, была
бесповоротно обречена. Ибо если до тех пор её поддержи-
вало лишь потворство Австрии, то теперь эта держава,
встревоженная программой от 5 ноября, должна была вскоре
дать уговорить или запугать себя России и Пруссии.
XI
Дания находилась отныне почти в столь же опасном по-
ложении, как и Польша. Все предпринятые Англией попытки
предотвратить её расчленение должны были закончиться неуда-
чей вследствие отказа Франции присоединиться к ней, так же
как попытки парижского кабинета спасти польскую нацию
были парализованы злой волей Великобритании.

250
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Как только Пруссия получила уверенность, что ей не при-
ходится больше опасаться франко-австро-английской коали-
ции, она начала раскрывать свои карты. В первой половине
ноября 1863 г. она заявила, что не может долее сдерживать
законные требования германского патриотизма в вопросе о
герцогствах, что сейм не желает согласиться на британское
посредничество, и федеральные меры в отношении Гольштейна и
Лауенбурга не могут быть более отложены. Как раз в этот
момент датский вопрос ещё больше осложнился смертью
Фридриха VII (15 ноября). Его преемник Христиан IX1, чьи
права были гарантированы Лондонским договором 1852 г., по-
спешил принять корону и, подтвердив абсолютную автономию,
предоставленную покойным королём немецкой части своих вла-
дений, обнародовал 18 ноября общую конституцию, предна-
значенную для остальной части его монархии, иными словами,
для чисто скандинавских провинций и для Шлезвига. Но вся
Германия резко запротестовала против этого акта. Пруссия
высокомерно оспаривала его законность. Фридрих Аугустен-
бургский громко требовал не только Гольштейна и Лауен-
бурга, но также и Шлезвига. Федеральные (германские) войска
продвигались к герцогствам. Шведский король Карл XV2,
собиравшийся при жизни Фридриха VII помочь Дании, хра-
нил теперь полное молчание3; впрочем, царь сдерживал его
угрозой послать войска в Финляндию.
Берлинский кабинет получил уверенность, что посылка
федеральных войск не встретит препятствий со стороны России.
Австрия должна была согласиться на это не только по изло-
женным нами выше соображениям, но также и потому, что
этой ценой она надеялась добиться от Пруссии гарантий про-
тив территориальных изменений, которых её заставляла стра-
шиться речь Наполеона III от 5 ноября 1863 г. Во Франции
Наполеон ГН, помимо того, что у него не было охоты угождать
1 Сын герцога Вильгельма Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбург-
ского; родился в Готторпе 8 апреля 1818 г.; женился 26 мая 1842 г. в Копен-
гагене на принцессе Луизе Гессен-Кассельской. Его старшая дочь Алексан-
дра в 1863 г. вышла замуж за принца Уэльского; его вторая дочь Дагмара
9 ноября 1866 г. вышла замуж за великого князя (с 1881 г.— императора)
Александра. Второй из его сыновей, Георг, с 1863 г. — король эллинов; по-
следний сын, Вальдемар, женился в 1885 г. на принцессе Марии Орлеан-
ской, дочери герцога Шартрского.
2 Сын и наследник Оскара I; родился 3 мая 1826 г.; король Швеции и
Норвегии с 1859 г. Умер 18 сентября 1872 г.
8 Как говорили, Фридрих VII серьёзно подумывал о безоговорочной
уступке Германии Гольштейна и Лауенбурга и включении всего Шлезвига
в датскую монархию, объединение которой с Швецией и Норвегией он под-
готовлял посредством назначения Карла XV своим наследником. Восше-
ствие на престол Христиана IX сделало этот план невыполнимым; впрочем,
Пруссия и Россия, без сомнения, не допустили бы его осуществления.

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
25!
Великобритании, склонялся к мысли, что требуя себе герцог-
ства, немцы лишь применяют принцип национальностей. Гер-
цог Аугустенбургский незадолго перед тем обратился к нему
письменно с просьбой благоприятно отнестись к его делу; не
слишком обязывая себя, Наполеон III ответил, что датский
король, возможно, и неправ. Друэн де Люис был не прочь,
чтобы в Германии возникло новое второстепенное государство,
усиливающее ту самую партию «триады», которая по его расчё-
там должна была служить противовесом силам Австрии и
Пруссии. Правда, Англия продолжала считать, что объявлен-
ные федеральные меры противоречат её интересам. Чтобы
побудить её согласиться на них, Бисмарк прибег к самой
головокружительной аргументации. Он доказывал, что окку-
пировав Гольштейн и Лауенбург, федеральные войска не только
не нарушат прав Христиана IX, но даже косвенно их при-
знают, так как из самого факта применения к королю принуди-
тельных мер в силу федерального акта вытекает, что король со-
стоит членом Германского союза и, следовательно, законным
государем Голыитейна и Лауенбурга. Это ни в какой мере,
следовательно, не будет благоприятствовать притязаниям Ау-
густенбурга. При этом Пруссия заявляла, что как она, так и
Австрия, готовы уважать Лондонский договор, гарантирую-
щий целостность датской монархии.
Лорд Джон Рэссель дал себя поймать на эти невероятные
ухищрения и начал проповедовать умеренность не немцам, а
Христиану IX. Он побудил этого несчастного короля отменить
(4 декабря) хартию от 30 марта 1863 г. Но это не помешало
сейму предписать (7 декабря) немедленную оккупацию Голь-
штейна и Лауенбурга. Тогда, ради предотвращения всякого
нового осложнения, Рэссель предложил датскому королю не ока-
зывать сопротивления федеральным войскам. И действительно,
этот монарх вывел свои войска из обоих герцогств, куда ган-
новерские и саксонские отряды смогли проникнуть без сопро-
тивления 21 декабря.
Но это было лишь первым актом пьесы. После Голыитей-
на очередь подвергнуться оккупации наступила для Шлезвига.
Эта страна не входила в состав Германского союза. Последний
не имел права её касаться. Но немцы и в особенности прусское
правительство настаивали на её занятии в виде залога. Залога
чего? Отмены этой общей конституции, против которой так
открыто восставал с 18 ноября Бисмарк, равно как и по-
литические деятели «триады»? Прусское правительство за-
мышляло занять эту провинцию лишь совместно с Австрией и
без участия Германского союза, — его она намеревалась вы-
теснить несколько позже из Голыитейна и Лауенбурга. При
осуществлении этой программы премьер-министра короля

252
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Вильгельма вновь осенила мысль разыграть весьма тонкую
комедию. Герцог Аугустенбургский только что объехал вто-
ростепенные государства Германии, где его чествовали как
законного государя трёх герцогств. Теперь он направился в
Киль (Гольштейн), где командующие саксонскими и ганновер-
скими войсками позволили ему поселиться. Так как, с другой
стороны, незадолго перед тем он взывал к благосклонности
Наполеона III, Бисмарк не преминул указать Англии,
что Германия находится накануне образования нового Рейн-
ского союза под гегемонией Франции, что вскоре второй Бо-
напарт, подобно первому, подчинит своей политике половину
Германии и не преминет при этом потребовать возвращения
естественных границ, о которых он грезит днём и ночью; не-
обходимо, следовательно, помешать дальнейшим успехам «три-
ады» и её протеже Аугустенбургу в герцогствах; единствен-
ным же способом, остающимся для защиты Шлезвига от их ре-
волюционных посягательств, будет занятие этой страны Прус-
сией и Австрией; эти державы, по крайней мере, соблюдают
Лондонский договор 1852 г. и будут защищать также принцип
целостности датской монархии. Таким образом, чем больше
обирали бедного датского короля, тем упорнее утверждали,
что в сущности его защищают. Ему причиняли зло, но что
поделаешь, разве это не делалось ради его собственной пользы?
Простота Джона Рэсселя была, конечно, весьма крепкого
свойства. Однако на этот раз английский государственный
деятель нашёл, что шутка зашла слишком далеко. Он начал
проявлять отчаянную активность для спасения Дании. Но как
это сделать? Среди великих держав тогда только у одной могли
быть побуждения для оказания ему помощи. Это была Фран-
ция. Но когда он стал склонять Францию выступить совме-
стно с. Англией с предложением о созыве конференции, где
вопрос о герцогствах был бы передан на усмотрение прави-
тельств, подписавших и fapaHTHpoBaBiimx Лондонский договор,
Наполеон III, вспоминавший ещё с обидой почти оскорби-
тельный ответ Рэсселя на его предложение созвать конгресс,
встретил просьбу последнего с самой недоброжелательной хо-
лодностью. Наполеон обратился даже к немецким дворам
(4 января 1864 г.) с циркулярной нотой, из которой явство-
вало, что он уже теперь считает Лондонский договор мёртвой
буквой. Короче говоря', конференция не смогла состояться.
Ввиду этого Пруссия и Австрия, предложившие 27 декабря
сейму поручить им оккупацию1 Шлезвига, без колебания про-
должали действовать дальше. Поскольку сейм отклонил их
просьбу, основываясь на том, что обе эти державы оговаривали
принцип целостности датской монархии, они бесцеремонно
заявили, что берут на себя роль Германского союза в деле

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
253
осуществления его прав в указанной провинции (14 января
1864 г.). Датскому королю было в категорической форме пред-
ложено отменить в сорокавосьмичасовой срок конституцию
18 ноября 1863 г., и так как он отказался, австро-прусские
войска под командованием генерала Врангеля приготовились
перейти границу Шлезвига.
Растерявшийся Джон Рэссель тотчас же запросил воору-
жённого содействия Франции для предотвращения этого нового
насилия (21 января 1864 г.). Но Наполеон III велел ответить,
что ему предварительно необходимо принять меры предосто-
рожности; Англия в целях запугивания Пруссии может без-
наказанно позволить себе против неё морскую демонстрацию,
так как со стороны Пруссии ей не приходится опасаться ре-
прессалий; но эта держава, без сомнения, постарается в от-
местку напасть на Францию, не находящуюся, к несчастью,
вне пределов её досягаемости; вследствие всего этого Франция
должна быть уверена, что в таком случае она не будет лишена
помощи Великобритании и что выгоды от войны будут для
неё пропорциональны риску, какому она подвергнется. Говоря
попросту, это означало: обеспечьте мне границы по Рейну, и
я выступлю с вами. Британский кабинет отступил перед та-
ким обязательством. По существу он не хотел войны. К тому
>^е он наивно воображал, что достаточно будет английской и
французской эскадрам проплыть вдоль германского побережья,
чтобы без пушечного выстрела внушить страх Германии. На-
полеон III и его министры держались противоположного мне-
ния. Таким образом, соглашение между двумя великими за-
падными державами не было достигнуто. Ввиду этого австро-
прусские войска вторглись 1 февраля 1864 г. в Шлезвиг. При
этом венский и берлинский дворы ещё раз заверили, что если
они и занимают эту провинцию, то лишь в виде залога, необ-
ходимого для того, чтобы принудить Данию выполнить её
обязательства и устранить возможность войны между этой
страной и Германским союзом. Вместе с тем они дали понять,
что если Христиан IX окажет им какое-либо сопротивление,
их намерения по отношению к нему могут легко измениться.
С этого момента только слепой мог бы не увидеть, что они
намереваются присвоить себе герцогства.
XII
Кто мог им в этом помешать? Политики «триады»? Несомнен-
но, они проявляли большую активность и горячо желали
отомстить за оскорбление, которому только что подвергся
сейм. Они собрались в Вюрцбурге, произносили угрожающие
речи, в особенности по адресу Пруссии, предлагали усилить

254
глава седьмая
чисто федеральные войска, занимавшие Гольштейн, провозгла-
сить Аугустенбурга государем трёх герцогств (17 и 18 февраля).
Но король Вильгельм тотчас же направил к ним генерала Ман-
тейфеля1, миссионера в ботфортах, и тот без труда дал им по-
нять тщетность и неблагоразумие их заговоров. Многозначи-
тельные концентрации прусских войск происходили на гра-
ницах Саксонии и Ганновера. Монархи этих двух государств
испугались. Баварский король2, назначенный командующим
войсками новой лиги, находился в тот момент при смерти.
Ввиду этого Бисмарк не испытывал никаких опасений, что
вечно беспомощная политика Бейста, Пфордтена, Дальвика и
им подобных сможет помешать его предприятию.
С другой стороны, он отлично знал, что у Франции нет
никакого желания ему противодействовать. По уже известным
соображениям Наполеон III был мало склонен к активному
вмешательству в дела герцогств. Помимо этого, только что
вспыхнувшее в Алжире (февраль 1864 г.) довольно серьёзное
восстание озабочивало императора и до некоторой степени
парализовало его военную мощь. Следует добавить, что он
держал 40-тысячную обильно снабжённую армию в Мексике.
Завоевание этой страны было далеко ещё не закончено. Правда,
Форей взял Пуэблу, вступил в Мексико и заставил там собра-
ние нотаблей провозгласить императором эрцгерцога Макси-
милиана (май — июль 1863 г.). С октября 1863 г. тюильрий-
ский двор вёл активные и трудные переговоры с этим принцем,
чтобы добиться принятия им короны; эрцгерцог страстно же-
лал корону, но временами она казалась ему тяжёлой и опас-
ной. Переговоры были почти закончены (февраль — март).
Однако некоторые разногласия существовали между эрцгер-
цогом и императором Францем-Иосифом. Старавшийся их
1 Мантейфель (Эдвин-Ганс-Карл, барон, фон) родился 24февраля 1809 г.;
адъютант принца Альбрехта Прусского (1843), затем короля Фридриха-
Вильгельма IV (1848), который поручал ему различные дипломатические
миссии; начальник отделения личного состава в военном министерстве
(1857); генерал-лейтенант и генерал-адъютант прусского короля (1861);
гражданский и военный губернатор Шлезвига (1865); по назначению короля
Вильгельма руководитель военных операций на севере и на юге Германии
во время кампании 1866 г.; вскоре после этого (август 1866 г.) послан в С.-Пе-
тербург, чтобы склонить царя на сторону прусской политики; во время фран-
ко-прусской войны назначен командующим 1-м корпусом 1-й армии и несколь-
ко позже (октябрь 1870 г.) — командующим всей этой армией, с которой опе-
рировал на севере Франции; к концу войны послан в восточную часть Фран-
ции против Бурбаки (январь 1871 г.); командующий оккупационной армией
во Франции (1871—1873); фельдмаршал (19 сентября 1873 г.); наместник
Эльзас-Лотарингии (1880); умер в Карлсбаде 17 июня 1885 г.
2 Максимилиан II, сын Людвига I, родился 28 ноября 1811 г., женился
в 1842 г. на принцессе Фредерике-Франциске Прусской; вступил на престол
в 1848 г. после отречения своего отца. Умер 10 марта 1864 г.

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
255
уладить Наполеон III не желал поэтому в данный момент ссо-
риться с австрийским двором. Ввиду этого он остерёгся ставить
препоны предприятию против герцогств.
Оставался царь, иногда упрекавший себя, казалось, в из-
мене датскому королю, своему родственнику и союзнику. Но
в то время, как и в 1863 г., польский вопрос заслонял в его
глазах все другие. Несомненно, восстание в привислянских
губерниях шло на убыль, но ещё не было полностью подав-
лено. Если бы, как того опасались в С.-Петербурге, весной
1864 г. во всей Европе бурно развилась поощряемая Напо-
леоном III политика национальностей, польское восстание мог-
ло бы получить новую силу и снова стать грозным. Таким
образом, было необходимо срочно его подавить. Но такого ре-
зультата нельзя было достигнуть без лойяльного содействия
Австрии. Восстание продолжало питаться из Галиции и пи-
талось только там. Ввиду этого Александр II дал понять Виль-
гельму, что если бы он смог добиться в короткий срок от Франца-
Иосифа принятия мер надзора, способных ускорить покорение
Польши, он в свою очередь закрыл бы глаза на войну за гер-
цогства и на её последствия. Г-н фон Бисмарк поспешил по-
этому послать в Вену наделённого даром убеждать Мантей-
феля. Последний указал австрийским министрам, всё ещё
встревоженным речью французского императора от 5 ноября
1863 г., что Наполеон III, весьма возможно, будет способ-
ствовать весной нападению Италии на Венецианскую область.
По его словам, Пруссия формальным соглашением охотно га-
рантировала бы Францу-Иосифу его не немецкие владения.
Но необходимо было, чтобы он предварительно пошёл навстре-
чу желаниям царя. Сделка была заключена. 29 февраля 1864 г.
в Галиции было объявлено осадное положение. Это было смерт-
ным приговором для польского восстания — ему предстоя-
ло быть раздавленным в течение нескольких недель. Через
несколько дней после этого было заключено секретное со-
глашение, предложенное Мантейфелем Рехбергу. Продолжение
этой истории покажет, был ли Бисмарк вполне искренним,
беря на себя обязательства защищать Австрию.
В данный момент обе великие немецкие державы шли рука
об руку. Не опасаясь никакого серьёзного сопротивления, они
потребовали в конце февраля, чтобы сейм разрешил им осуще-
ствлять полноту гражданской и военной власти не только в
Шлезвиге, но также в Гольштейне и Лауенбурге. Союз испу-
гался; он уступил самым жалким образом (3 марта) и таким
образом оказался совершенно вытесненным из тех самых гер-
цогств, которые намеревался себе присвоить и к нападению
на которые подал сигнал. Sic vos поп vobisl (Вы трудитесь,
а плоды ваших трудов достаются другим.)

255
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Тем временем Джон Рэссель продолжал составлять объёми-
стые депеши и тщетно старался растрогать Европу участью
несчастного Христиана IX. Иногда Пальмерстон, вспоминая
о своём прежнем воинственном пыле, заговаривал о посылке
британской эскадры на помощь этому монарху. Но королева
Виктория, находившаяся под неограниченным влиянием бер-
линского двора, угрожала скорее отречься, чем согласиться
на это. Британское правительство не могло, однако, дать по-
гибнуть Дании, которую оно так долго поощряло в её сопро-
тивлении Германии, не оказав ей, по крайней мере, дипломати-
ческой помощи. В начале февраля Рэссель умолял Пруссию и
Австрию согласиться на перемирие. Но эти державы притво-
рились глухими. Тогда он предложил им созыв конференции,
на которой державы, подписавшие договор 1852 г., совместно
с Германским союзом обсудили бы вопрос о герцогствах.
Австрия и Пруссия не дали прямого отрицательного ответа, но
заявили, что пока будут продолжать развивать свои военные
успехи и что их войска готовятся вступить в Ютландию
(8 марта). После длившихся месяц переговоров было, наконец,
решено, что конференция соберётся в Лондоне и откроется
12 апреля. Но её начало было задержано медлительностью
сейма, назначившего своего уполномоченного (Бейста) лишь
17 апреля, и злой волей Австрии и Пруссии, желавших прежде
всего взять Дюппель. После того как эта крепость, последний
оплот Шлезвига, была ими взята, смогли начаться (25 апреля)
дебаты конференции. Но когда, потеряв 15 дней на обсужде-
ние условий краткого перемирия, собравшиеся в Лондоне
дипломаты приступили к обсуждению вопроса по существу,
они не смогли договориться. Австрия и Пруссия, ссылаясь
на право войны, заявляли, что не признают более договора
1852 г. в качестве основы будущего соглашения (13 мая).
Бейст потребовал, чтобы три герцогства были совершенно
отторгнуты от Дании. На короткий момент Пруссия и Австрия
доставили ему удовлетворение, предложив признать права
Аугустенбурга (28 мая). Впрочем, Бисмарк, по секретно-
му соглашению с Россией, маневрировал таким образом,
чтобы и другие претенденты, как великий герцог Ольденбург-
ский и принц Фридрих Гессенский, также оказались в числе
соискателей (2—18 июня)1.
1 Бисмарк притворялся в тот момент, что соглашается на канди-
датуру Аугустенбурга лишь для того, чтобы угодить Австрии, с которой
ему было необходимо считаться. Впрочем, он намеревался продиктовать это-
му принцу условия, которые поставили бы его по отношению к Пруссии в по-
ложение медиатизированного монарха, но тот их отверг. С другой стороны,
он побуждал царя (потомка старых гольштейнских герцогов) заявить свои
права на герцогства и передать их своему родственнику — великому гер-
цогу Ольденбургскому.

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
257
Он подготовлял таким образом новые придирки; несколько
позже Пруссия великолепно воспользовалась ими. Ввиду того
оборота, который принимали дела, Англия сочла необходи-
мым вновь просить содействия Франции в морской демонстра-
ции. Но она не желала, как и в январе, доводить до войны своё
сопротивление немецким державам, а тюильрийский кабинет
со своей стороны возобновил выдвинутые им ранее требования,
и потому переговоры лишний раз закончились неудачей. Глава
Форейн офис, вновь перенеся своё внимание на конферен-
цию, затратил несколько недель на жалкие и мелочные споры
относительно того, что будет и что не будет отнято у Дании.
Он соглашался, чтобы у Христиана IX забрали Лауенбург,
Гольштейн и даже южную часть Шлезвига, где население
было немецким. Но он доказывал, что вся остальная часть
этой провинции является датской. Немцы это оспаривали.
Французский уполномоченный рекомендовал положиться на
голосование жителей. Но этот призыв к всеобщему голосова-
нию пришёлся не по вкусу представителям старых монархий.
Наконец, Рэссель, исчерпав все средства, предложил пере-
дать спор на арбитраж Наполеона III. Но Пруссия и Австрия
дали ему смехотворный ответ. Они соглашались, но при двой-
ном условии: 1) что им предоставляется свобода не подчи-
ниться решениям арбитра; 2) что предварительно перемирие
будет продлено до зимы (т. е. до тех пор, когда, вследствие
невозможности морских операций на Балтийском море, Дания
будет приведена к почти полной беспомощности). Наконец,
25 июня конференция была прервана, причём не было принято
никакого решения, и на следующий день военные действия
на севере возобновились.
Тогда Наполеон III, столь равнодушный до тех пор к Да-
нии, казалось, готов был одуматься. Явное согласие, суще-
ствовавшее между берлинским, венским и санкт-петербургским
дворами, начинало внушать ему беспокойство. С 9 по 23 июня
между царём, прусским королём и австрийским императором со-
стоялся ряд встреч в Берлине, в Киссингене и в Карлсбаде. Цир-
кулировал слух, что целью этих свиданий было не только ук-
репление их старого согласия по поводу Польши, но также
восстановление Священного союза и принятие угрожающих
для Франции решений. Тюильрийский кабинет дал понять
британскому министерству, что был бы расположен вступить с
ним в союз для защиты Дании, даже силою оружия. Но пере-
говоры не дали результата, так как Великобритания не желала
подвергать себя риску большой войны, из которой Франция мог-
ла бы извлечь выгоды, и в третий раз отказалась подписать
обязательства, затребованные от неё Францией (июль 1864 г.).
Несчастный Христиан IX, на короткий срок поощрённый
17 А. Дебидур

258 ГЛАВА СЕДЬМАЯ
к сопротивлению позицией Наполеона III, был, таким обра-
зом, совершенно покинут на произвол судьбы. Подавляемый
превосходством объединённых сил двух великих европейских
держав, он славно боролся. Честь была спасена. Ему остава-
лось лишь подчиниться торжествующей силе. Он сложил ору-
жие и подписал 1 августа 1864 г. предварительные условия
мира, послужившие основой для договора, заключённого в
Вене 30 октября того же года. В силу этого соглашения дат-
ский король отказывался от всех своих прав на три герцогства
в пользу прусского короля и австрийского императора. Ему
не оставили даже северной, чисто скандинавской части Шлез-
вига. Так соблюдался принцип национальностей, принцип, слу-
живший когда-то для немцев оружием против датской монархии.
Только что изложенным событиям суждено было иметь
самые серьёзные последствия. Они отмечают в истории начало
революции, которая довела до апогея прусское могущество.
Англия по своему неизлечимому недоверию к Франции допу-
стила падение Польши и Дании. Оказывая содействие политике
царя впервой из этих двух стран, берлинский двор застрахо-
вал себя от какого бы то ни было противодействия со сто-
роны России осуществлению его проектов против второй
страны. Король Вильгельм имел основания тем твёрже пола-
гаться на признательность и добрые услуги Александра II,
чем больше тот питал злобы к Францу-Иосифу и Наполеону III.
Подвергаясь угрозе со стороны Пруссии, Австрия и Фран-
ция не могли ни в коем случае рассчитывать на добрые
услуги царя. Второстепенные германские государства, за-
чинщики войны против герцогств, были одурачены Бисмар-
ком и должны были вскоре стать его жертвами. Непреду-
смотрительный Рехберг позволил прусскому министру увлечь
себя в бесславное предприятие со столь горькими для
австрийского императора плодами. Он сам снабдил Бис-
марка оружием, которым тот впоследствии сразил Авст-
рию. Что касается Наполеона III и Друэн де Люиса, то их
вина заключалась в том, что претерпев издевательства Анг-
лии в 1863 г., они слишком долго хранили в душе чувство
обиды и проявили себя чересчур требовательными к этой дер-
жаве в 1864 г. Для них было бы лучше спасти Данию, не требуя
за это никакой платы, чем, руководствуясь чувством досады,
содействовать усилению державы, которой предстояло в один
прекрасный день отнять у Франции Эльзас и Лотарингию1.
1 Источники: Annuaire des deux mondes, annees 1861, 1862—1863,
1864— 1865»—AraminsKi,S., Histoirede larevolution polonaise.—Archivesdip-
lomatiques, annees 1861—1865. — Batsch, В., La question polonaise dans la
Russie occidentale.—Benedetti, Ma Mission en Prusse. — Beust, Memoires,
t l.—BUrzy, H.t L'Angleterre pendant la guerre d'Amerique (Revue des deux

АРГУМЕНТ СЛАБЕЙШЕГО
259
mondes, 1-er et 15 septembre 1871). — Bordier, L'AIlemagne aux Tuileries.—
Chevaliert Michel, L'Expedition du Mexique (Revue des deux mondes, 1-er et
15 avril 1862). —Cheue, F., Histoire de la Pologne. — Delord, E., Histoire du
second Empire, t. III et IV. — Favre, J.t Discours par lernen taires. — For-
cadet E., La question romaine (Revue des deux mondes, 15 aout, 15 septembre
1861). — Gaulot, P., L'Empire de Maximilien. — Geffroy, A., L'agitation
allemande contre le Danemark (Revue des deux mondes, 15 decembre 1863);
La Conference de Londres et les interets europeens dans la question dano-al-
lemande (Revue des deux mondes, 1-er juin 1864). — Giguel, La France en
Chine (Revue des deux mondes, 15 juin 1864). — Hansen, A travers la diplo-
matie. — Harcourt, В., Les quatre ministeres de M. Drouyn de Lhuys. —
IdevilletH.t d\ Souvenirs d'un diplomate en Italie (1859—1862 et 1862—1866).—
Hiratry, comte, de, La Creance Jecker; L'EIevation et la chute de Ma-
ximilien. — KlaczKO, J.t Les preliminaires deSadowa; Etudes de diplomatic
contemporaine; Deux Chanceliers. — Laugel, A., Les Etats Unis pendant la
guerre. — Lefevre, £., Histoire de Intervention franchise au Mexique. —
Lemoine, J., La Revolution grecque de 1862 (Revue des deux mondes, 15 de-
cembre 1862).—Leroy-Beaulieu,A., Un homme d'Etat russe, Nicolas Milutine.—
Mac-Car thy, Histoire contemporaine de l'Angleterre, t. III et IV.—Martin, H.,
Pologne et Moscovie. — Martin, Th„ Le Prince Albert, t. II. — Mas-
seras, Un essai d'empire au Mexique. — Mazade, Ch.t de, Le comte de Cavour;
La Pologne contemporaine; L'Expedition du Mexique (Revue des deux mondes,
1862—1863); la Russie sous le regne de Pempereur Alexandre II (Revue des
deux mondes 1862—1868); L'Italie et les Italiens; Les Revolutions de PEspagne
contemporaine. — Memor, Andreas (le due de Grammont), L'AIlemagne nou-
velle. —Mirimee, Lettres ä Panizzi, t. 1 et t. IL— Rattazzi, M-me, Rat-
tazzi et son temps, t. I. — Renouf, Sydney, Les Coulisses de la diplomatie.—
Rosenwald, Annuaire historique, annee 1861. — Rothan, La Politique'franchise
en 1866. — Saint-Marc-Girardin, Affaires de Pologne (Revue des deux mondes,
15 mars 1861). — Sayn-Wittgenstein-Berlebourg, prince Emile, de, Souvenirs
et correspondance (1841—1878). — Simon, E., L'Empereur Guillaume; His-
toire du prince de Bismarck.—Thiers, Discours par lernen taires- Viel-Castelt H.t
comte, de, Memoires.—Zeller, Pie IX et Victor-Emmanuel etc.
17*

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
I. Затруднения Наполеона III. — II. Конвенция от 15 сентября 1864 г.—
III. Римская курия и «Силлабус». — IV. Первый проект итало-прусского
союза; Бисмарк в Биаррице. — V. Разногласие между венским и берлин-
ским дворами по поводу герцогств. — VI. Гаштейнекое соглашение.—
VII. Дипломатические грёзы Друэн де Люиса. — VIII. Искуситель и
утопист.— IX. Союз Италии и Пруссии.— X. Неосторожность и двоедушие
Наполеона III. — XI. Война в Германии и Италии; Кустоцца и Садова.—
XII. Французское посредничество и Никольсбургские предварительные ус-
ловия мирного договора. — XIII. Запоздалые требования Наполеона III
и выгода, которую Пруссия сумела из них извлечь. — XIV. Бенедетти,
Бисмарк и Лавалетт.
(1864 — Г866)
I
В то время как Австрия и Пруссия проводили совместно
расчленение датской монархии, французское правительство,
престиж и могущество которого, казалось, значительно упали,
изощрялось в стараниях исправить ущерб, нанесённый ему
последними событиями. По правде сказать, оно находилось в
весьма плачевном положении и если ещё и старалось не пока-
зать этого Европе, то не скрывало от себя своих собственных
затруднений. Алжирское восстание было теперь окончатель-
но задушено; но подавление этого движения обошлось дорого,
и от вызванного им в империи тягостного чувства было доволь-
но трудно оправиться. С другой стороны, мексиканская война
была далеко не закончена; мало того, она требовала значи-
тельных жертв людьми и деньгами. Эрцгерцог Максимилиан
в конце концов принял (подписав Мирамарский договор от
10 апреля 1864 г.) предложенную ему Наполеоном 111 корону.
С июня он был в Мексико. Но внушая справедливую ненависть
гордой нации, отвергавшей в его лице иностранное владыче-
ство, он правил лишь там, где находились французские шты-
ки для его защиты. Громадное большинство страны подчи-
нялось еще Хуаресу. Прекрасная страна, куда, по словам
Максимилиана, он явился, чтобы принести порядок и циви-
лизацию, была из-за него предана огню и мечу. Вашингтон-
ский кабинет открыто отказывался признать его императором.
С этой поры Наполеон III должен был предвидеть, что если

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
261
великой американской республике, ещё раздираемой граж-
данской войной, удастся восстановить своё единство, она не
замедлит потребовать, чтобы он оставил на произвол судьбы
своего протеже и вывел французские войска из Мексики.
Принимая во внимание победы Северных штатов над сепара-
тистской партией, такая перспектива казалась довольно близ-
кой. Что касается Европы, то тюильрийский двор отлично
понимал, насколько он лишился уважения в её глазах и на-
сколько его дискредитировало печальное польское дело. Он
также знал, что оставление на произвол судьбы старой и вер-
ной союзницы Франции —Дании— было для него почти позо-
ром. Он был уверен, что берлинский, венский и санкт-петер-
бургский кабинеты находятся в тесном союзе, и придавал
их согласию угрожающее для французских интересов значение.
Перед лицом Священного союза, который он считал восста-
новленным, тюильрийский двор чувствовал себя изолирован-
ным и беспомощным. В интересах своей безопасности и чести
ему было необходимо как можно скорее заручиться дружбой
великой державы, чья помощь позволила бы ему создать в
случае необходимости противовес грозной для него коалиции.
Англия, попрежнему ослеплённая завистью, конечно, ничего
не сделает для Франции. Оставалась одна Италия, и посколь-
ку она нуждалась ещё в Наполеоне III, было нетрудно до-
биться, чтобы она временно связала себя с его судьбой. Впро-
чем, император французов попрежнему питал слабость к тому
самому туринскому двору, который был обязан ему своим воз-
вышением. Таким образом, ему было нетрудно проделать ещё
один крутой поворот, чтобы сблизиться с этим двором. Ввиду
этого Друэн де Люис, дабы сохранить расположение импера-
тора, должен был приспособиться к политике, осуждавшейся
им при его возвращении в правительство. Не отказываясь
ещё совершенно от своих личных предпочтений, торжества
которых впоследствии он неоднократно пытался добиться,
Друэн де Люис счёл необходимым до некоторой степени сни-
зойти к итальянским требованиям, отвергнутым им с таким
высокомерием два года тому назад.
II
Активность, с которой в конце июня 1864 г. между Пари-
жем и Турином возобновились прерванные в 1862 г. переговоры,
предвещала близкое соглашение между обоими дворами. Начи-
ная с августа переговоры пошли ещё более ускоренным
темпом. Барон Нигра1, представлявший Виктора-Эммануила
1 Нигра (Константин) родился возле Ивре в 1827 г.; волонтёр в сардин-
кой армии в кампанию 1848 г.; состоял при кабинете графа Кавура (1852);

262
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
в Тюильри и пользовавшийся доверием как императрицы, так и
императора, признал необходимым привлечь себе на помощь
влиятельного родственника Наполеона III — маркиза Пе-
поли. Поддерживаемые принцем Наполеоном, Бенедетти, Лава-
леттом, эти два дипломата, естественно, добивались присоеди-
нения Венеции и Рима к Италии. Впрочем, чтобы не отпугнуть
ультрамонтанской партии и не поставить в затруднительное
положение императора, они ловко скрывали вторую половину
своей программы. Они просили Наполеона III лишь сделать
Италию свободной до Адриатического моря, как он обещал
это в 1859 г. Но ни монарх, ни его министр иностранных дел
не желали связывать себя обещанием начать против Австрии
наступление, жестоко раскаяться в котором мог заставить их
северный тройственный союз. Весьма сговорчивые Пеполи и
Нигра не стали настаивать. Они указали только, что если
Италия не нападёт первой, то, весьма возможно, она сама
рано или поздно подвергнется нападению, что в случае войны
с Австрией ей необходима подлинно стратегическая столица,
недосягаемая для какого-либо внезапного покушения. Турин
очень легко захватить, он находится слишком близко от Альп,
в то время как Флоренция, защищаемая двойной линией
реки По и Апеннин, даст Италии больше спокойной уверен-
ности. Французское правительство было далеко от мысли
возражать против этого. Тогда итальянские дипломаты стали
доказывать, что переезд правительства в Тоскану произвёл бы
в Пьемонте и почти на всём полуострове самое досадное впе-
чатление. Турин охотно готов отказаться от своего права быть
столицей, Милан и Неаполь согласны не претендовать на него,
но эти города желают отказаться от своих прав лишь в пользу
Рима. Таким образом, если итальянцам предстоит ещё раз
подвергнуться столь чувствительному для них разочарованию,
было бы справедливым дать им лёгкое удовлетворение и пре-
кратить, наконец, оккупацию Папской области иностранными
войсками, что служит на протяжении 15 лет постоянным уни-
жением и вызовом для нации. Впрочем, папе не придётся опа-
саться за владения, ещё остающиеся под его светской властью.
Виктор-Эммануил сможет воздержаться от посягательств на
них и в случае необходимости сумеет их защитить. Эта дву-
который взял его с собой на Парижский конгресс (185G) и поручал ему ряд
деликатных миссий, в частности во Франции и в Англии (1858—1859);
послан Кавуром в главную квартиру Наполеона III во время кампании
1859 г.; посланник в Париже (I860); вскоре отозван и назначен главным
государственным секретарём принца Кариньянского в неаполитанских про-
винциях; итальянский посол во Франции (август 1861 г.), где он приобрёл
большое влияние и где оставался до 1876 г.; посол в С.-Петербурге (1876),
в Лондоне (1882), в Вене (1885).

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
263
смысленная и сомнительная гарантия несколько напоминала
обещание волка защищать собаку. Но Наполеон III не желал
ничего иного, как дать себя убедить. Вот каким образом
было заключено соглашение от 15 сентября 1864 г. По этому
соглашению Италия обязывалась не только не нападать на
владения папского престола, но даже защищать их, а Франция
обещала отозвать свои войска как только будет организована ар-
мия папы1, но во всяком случае не позднее, чем через два года.
Папе предоставлялась свобода организовать эту армию по своему
усмотрению, но при условии, что она не сможет быть исполь-
зована как орудие нападения против Италии. Наконец, Виктор-
Эммануил заявлял о своей готовности войти в соглашение и
взять на себя пропорциональную часть долга бывшей Папской
области. Подобный пакт явно обнаруживал недомолвки и
задние мысли. Если бы революция, которую ему легко было
спровоцировать, вспыхнула в Риме, итальянское правитель-
ство явно намеревалось занять этот город под предлогом вос-
становления порядка. Но в предвидении такой возможности
французское правительство со своей стороны оставляло себе
полную свободу для нового вмешательства. Постоянно колеб-
лющийся между двумя противоречивыми политическими на-
правлениями Наполеон III, повидимому, желал таким обра-
зом отобрать одной рукой то, что давал другой. В данный мо-
мент сентябрьское соглашение казалось залогам примирения
между ним и Италией; в дальнейшем оно должно было стать
причиной его окончательной ссоры с этой державой.
III
Пока, как и можно было ожидать, соглашение от 15 сен-
тября 1864 г. вызвало усиление враждебности к Наполеону III
со стороны папского престола. Римская курия начала с
того, что замкнулась в подчёркнутое молчание по поводу этого
соглашения. Антонелли отказался принять официальное сооб-
щение о нём, и папа не пожелал вначале предоставить аудиен-
цию французскому послу Сартижу, имевшему поручение изло-
жить папе главные условия соглашения. Но Пий IX, хотя и
сохранял некоторое время по отношению к Наполеону III
позицию оскорблённого, не снисходящего даже до протестов
против оскорблений, не удержался от искушения усилить
затруднения этого монарха путём окольного и наделавшего
много шума ответа на сентябрьское соглашение. Так, 8 декабря
1 Протоколом от 15 сентября и дополнительной декларацией от 3 октября
было обусловлено, что соглашение подлежит исполнению лишь с того дня,
когда будет декретирован перевод столицы во Флоренцию, и что эта послед-
няя мера осуществится самое позднее в шестимесячный срок.

264
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1864 г. он обнародовал энциклику «Quanta сига» и последовав*
ший за ней «Силлабус» (Syllabus), где был перечислен ряд
положений, которые он торжественно предавал анафеме от
имени католической церкви, как нечестивые и еретические.
Это двойное исповедание веры, возрождавшее, казалось, дух
средневековья, было явным отрицанием всех современных сво-
бод. С такой же грубой, как и наивной откровенностью оно
осуждало элементарные принципы государственного права,
провозглашённые Францией в 1789 г. и принятые в конце кон-
цов по её примеру большею частью Европы. Более требова-
тельный, быть может, в своих теократических домогательствах,
чем даже такие папы, как Григорий VII или Иннокентий III \
Пий IX заявлял, что папа должен быть арбитром в спорах
между монархами и народами, что церковь выше государства,
что право руководить воспитанием принадлежит исключи-
тельно ей; папа осуждал доктрину национального суверени-
тета; он не допускал свободы иных вероисповеданий, кроме
католического, а также свободы печати и свободы слова; он
настаивал на предоставлении церкви власти, располагающей
средствами принуждения; требовал для духовной власти, в
случае конфликта с гражданской, прав, признаваемых совре-
менными правительствами лишь за последней; отстаивал право
церкви вмешиваться в гражданское законодательство, хотя
бы, например^для исключения из него всего, что могло бы быть
благоприятно для протестантов и евреев; осуждал граждан-
ский брак. Папа заканчивал, наконец, своё объявление войны
духу XIX века следующими невероятными словами: «Ана-
фема тому, кто скажет: римский папа может и должен прими-
риться и вступить в соглашение с прогрессом, либерализмом
и современной цивилизацией». Что сталось с Пием IX
1846 года? *
Тюильрийский кабинет не мог воздержаться и не осудить
в достаточно резких выражениях обнародование столь стран-
1 Григорий VII —один из наиболее знаменитых римских пап (1073—
1085). Идеолог верховенства папской власти над императорской, он вёл дли-
тельную борьбу с императором Генрихом IV. Наиболее драматическим
эпизодом этой борьбы является прибытие Генриха IV (незадолго до того
объявленного папой лишённым власти и отлучённым от церкви) в замок
Каноссу для примирения с Григорием VII.
Иннокентий III, находившийся на папском престоле в 1198—1216 гг.,
по своим взглядам был продолжателем дела Григория VII. Он утверждал,
что папа» будучи преемником апостола Петра и наместником Христа, стоит
выше императора и королей.
Положение в Западной Европе в конце XII и в начале XIII вв. благо-
приятствовало политическим замыслам И шокентин III. Ол восстачовил
свою власть в Италии и заставил английского, арагонского и португаль-
ского королей признать ;вассальную зависимость дт папы.—Прим» рей.

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
265
ных документов, как последняя энциклика и «Силлабус» (де-
кабрь 1864 г., январь 1865 г.). Но римская курия нисколько
не посчиталась с этими предостережениями, и под её влиянием
французское духовенство за последние несколько лет всё бо-
лее усиливало глухое противодействие политике империи.
С другой стороны, римской курии как будто доставляло удо-
вольствие непримиримой резкостью, с какой она отстаивала
свои доктрины, усиливать затруднения, подрывавшие в Мек-
сике политику Наполеона III. Через нунция Мелия она упор-
но противодействовала всем мероприятиям, которыми Макси-
милиан, не посягая на религию, стремился установить в своей
империи господство гражданского закона над всемогуществом
церкви. Выбившись из сил, несчастный протеже Франции
должен был порвать дипломатические отношения с папским
престолом (март 1865 г.). Но он нуждался в деньгах. Богатое
же мексиканское духовенство, имевшее возможность снабдить
его деньгами, отказывало ему в помощи. Бедный монарх, не
имея средств, точно так же как не имел ни армии, ни подданных,
должен был вновь прибегнуть к содействию Наполеона III.
Чтобы притти ему на помощь, французскому правительству
пришлось облегчить ему выпуск нового займа, покрытого за
счёт французских сбережений и доставившего выгоды лишь
некоторым высокопоставленным спекулянтам. Для обеспече-
ния успеха этой операции государственный министр Руэр,
чьё бесстыдство не отступало ни перед чем, не преминул изо-
бразить в самых радужных красках ту самую мексиканскую
империю, настоящее которой было столь мрачно, а будущее
столь беспросветно в представлении более или менее дально-
видных государственных деятелей. Но Законодательный кор-
пус, в недрах которого мало-помалу росла оппозиция, теперь
лишь весьма слабо аплодировал вспышкам казённого опти-
мизма министра. Он отлично понимал, что сам Наполеон III
начинает проявлять беспокойство и не верит больше в своё
предприятие. Мексиканская война уже стоила Франции
50 тысяч солдат и миллиарда франков. Не будет ли она стоить
ей ещё дороже? Тюильрийский двор ставил себе такой вопрос,
наблюдая, как в результате окончательной победы аболицио-
нистской партии восстанавливается великая республика Сое-
динённых Штатов (апрель 1865 г.), которая, без сомнения,
не замедлит вновь сослаться, но на этот раз положив руку на
эфес шпаги, на доктрину Монро.
IV
Мы видим, каким грозным осложнениям подверг себя
тюильрийский кабинет в результате сентябрьского соглаше-
ния. Но они были бы ещё серьёзнее, если бы этой сделкой оц

26fi
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
формально отдал Рим Виктору-Эммануилу. Он не скрывал
от себя, подписывая этот двусмысленный пакт, что ему ещё
долго придётся сдерживать нетерпение итальянцев, стремив-
шихся поскорее занять свою столицу. Ввиду этого он был бы
весьма рад, если бы ему удалось отвлечь внимание итальянцев от
их главной заботы и приковать их взоры к Венеции, помогая
в случае необходимости её захватить. Если у него и не было
намерения воевать ради того, чтобы дать итальянцам эту про-
винцию, подобно тому как он дал им Миланскую область,
он всё же был бы крайне рад содействовать такому завоева-
нию, доставив итальянцам союзников. Но если и существо-
вал какой-нибудь желательный для них в тот момент союз,
то это был союз с Пруссией. Со своей стороны, Бисмарк,
не нуждавшийся более, после занятия датских герцогств, в
содействии Австрии и спешивший найти повод к ссоре с этой
державой, не желал ничего лучшего, как вовлечь Италию
в орбиту своей политики. Почти на следующий день после за-
ключения сентябрьского соглашения Виктор-Эммануил и Напо-
леон III, казалось, шли навстречу его желаниям. В самом деле,
первый из этих монархов создал 23 сентября 1864 г. новое мини-
стерство под руководством генерала Ламарморы, чья пруссома-
ния не была в политических кругах ни для кого тайной. Второй
из них превратил французскую миссию в Берлине в посоль-
ство и назначил 7 октября на этот важный пост графа Бенедетти,
который по своим прежним тенденциям и связям должен был
стать могущественнейшим проводником политики, ставящей
себе целью соглашение между Францией, Пруссией и Италией.
Этот выбор был настолько знаменательным, что Бисмарк
счёл необходимым в ответ на него возобновить несколько обес-
покоившим дипломатов визитом свои личные заигрывания с
Наполеоном III. Прусский министр отправился в октябре
1864 г. в Биарриц, где находился тогда император французов,
и в полуинтимной обстановке летних резиденций монархов, где
он держал себя так непринужденно, Бисмарк вновь внушал
Наполеону III, насколько плодотворен для Франции будет
тесный союз с Пруссией. Понятно, необходимо, чтобы и Прус-
сия также нашла в нём для себя выгоду. Нельзя ли позволить
ей укрепить свою позицию в Германии путём реформы Союза
в соответствии с желанием германской нации? Разве не будет
также справедливым, если она добьётся лучших границ? Для
округления ей недостаёт только небольшого куска. террито-
рии у Гессена и Нассау; ей также необходимо выправить свою
«вывихнутую» границу у Ганновера. К тому же если бы ей уда-
лось несколько «округлиться», она нашла бы вполне естествен-
ным, чтобы и Франция, чьи границы также нуждаются в
исправлениях, поступила таким же образом. Почему бы Напо*

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
267
леону не наложить свою руку на Бельгию? Suum cuique (каж-
дому своё) — таков был девиз Гогенцоллернов. Короче го-
воря, Бисмарк, с присущими ему многоречивостью и
свободой высказываний, великолепно играл роль искусителя.
Многие мнимые мудрецы смеялись над этим прусским гаскон-
цем, видя в нём лишь бахвала и фанфарона; Друэн де Люис
находил его достойным насмешек (moquable), но Наполеон III
начал поддаваться обольщению. Партия действия толкала его
в объятия будущего имперского канцлера. Короче говоря, импе-
ратор ничего не обещал, ничего не подписал, но не мог скрыть,
что его привлекает прусская политика, и не утаил, что ему доста-
вило бы удовольствие, если бы между королём Вильгельмом и
Викторо.м-Эммануилом установилось тесное соглашение. Таким
образом, Бисмарк покинул его, убеждённый, что может без осо-
бого риска приоткрыть некоторые из своих планов против
Австрии, и по возвращении в Берлин поспешил проделать
эволюцию, не предвещавшую, видимо, ничего хорошего для
венского двора.
V
Император Франц-Иосиф был крайне встревожен с момента
заключения сентябрьского соглашения. Он опасался, как бы
Франция и Италия не заключили тайного соглашения с целью
напасть в ближайшее время на Венецианскую область. Ввиду
этого в конце 1864 г. он счёл необходимым напомнить королю
Вильгельму взятое последним за несколько месяцев перед
тем обязательство гарантировать Австрии в случае войны
её не немецкие владения и потребовал его выполнения. Но
Бисмарк ответил от имени своего монарха, что это обеща-
ние не имеет более силы. В намерения Пруссии, по его словам,
входило связать себя таким обязательством лишь на время
датской войны. Поскольку Австрия не подверглась нападе-
нию во время кампании в герцогствах, Пруссия не обязана
больше её защищать. Такой ответ далеко не свидетельство-
вал о полной добросовестности, но Францу-Иосифу пришлось
сдержать вызванное им раздражение. Не имея возможности
отомстить прусскому министру, он ограничился увольнением
Рехберга, чья политика была лишь непрерывным рядом не-
ловких действий. Это было весьма недурно. Но он заменил
его графом Менсдорф-Пульи1, оказавшимся не более искусным
и не более удачливым.
1 Менсдорф-Пульи (Александр, граф, 1}юн) родился в Кобурге 4 августа
1813 г.; офицер австрийской армии с 1829 г.; адъютант императора Франца-
Иосифа (1848); произведён в 1850 г. в генерал-майоры и назначен комисса-
ром Германского союза в Гольштейне; чрезвычайный посланник при санкт-

268
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
В Берлине Бисмарк с удовольствием ускорил бы насту-
пление австро-прусского конфликта. Но его дипломатия
не располагала ещё полной свободой действий, полученной
ею после Садовы. Поддерживаемый в своей борьбе против
либеральной партии группой «Крестовой газеты», enfant ter-
rible которой он был, он вынужден был щадить её традиции и
предрассудки. Политики же этой школы, чьей единственной
заботой была борьба с духом революции, мечтали попрежнему
лишь о Священном союзе. Тесное единение трёх северных дво-
ров представляло в их глазах абсолютную необходимость. Они
проповедовали его как догмат, как символ веры. Мысль о войне
между двумя .великими немецкими державами внушала им
отвращение и ужас. Необходимо было внушать им эту
мысль постепенно, так, чтобы они сами этого не подозревали.
Король Вильгельм, очень их любивший и разделявший их
консервативные убеждения, не питал, впрочем, в душе ника-
кой слабости к венскому двору. Но его легитимистское цело-
мудрие возмущалось, как и совесть юнкеров, при мысли о
вступлении для борьбы с Австрией в союз с правительством,
которое, подобно итальянскому, совсем недавно вышло из ре-
волюции. Поборник божественного права, отстаивавший не-
прикосновенность всех престолов, мог ли он, не обесчестив
себя, пойти рука об руку с монархом, подобным Виктору-Эм-
мануилу, обобравшим стольких государей и попрежнему стре-
мящимся завладеть чужим добром? Он допускал ещё, что
можно делать вид, будто сближаешься с ним с целью припуг-
нуть Австрию и легче добиться от неё известных уступок.
Но ему претила мысль связать себя с этим государем формаль-
ным и явным соглашением. Однако Бисмарк, знавший
своего монарха, ясно чувствовал, что в конце концов често-
любие заставит его превозмочь свою щепетильность. Что ка-
сается прусского канцлера, то он обладал настолько более
широким и менее робким духом, что заключил бы союз и с
адом. Щель оправдывает средства» — могло бы быть его де-
визом. Терпеливый и изворотливый, когда это было необхо-
димо, он остерегался в тот момент открыто выступить против
предубеждений, способных привести его к крушению. Но все
его усилия без аффектации были направлены к тому, чтобы
вызвать мало-помалу такое напряжение в отношениях между
Австрией и Пруссией, при котором разрыв стал бы неизбеж-
петербургском дворе (1852—1853); фельдмаршал-лейтенант (1859); коман-
довал дивизией во время итальянской кампании; военный губернатор Те-
мешварского баната и Сербского воеводства (I860); наместник императора
в Галиции и Буковине (1861); министр императорского двора и иностранных
дел с октября 1864 г.. по октябрь 1866 г.; камергер и тайный советник;
губернатор Богемии (1870); умер 15 февраля 1871 г.

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
269
ным и король Вильгельм без дальнейших колебаний согла-
сился бы принять содействие Италии.
Впрочем, для него не было ничего легче, как добиться это-
го. Между двумя державами существовало яблоко раздора.
Это был вопрос о герцогствах. Можно было без труда расчле-
нить датскую монархию; было гораздо труднее договориться
о разделе её останков. Как поступить со Шлезвигом, Голь-
штейном и Лауенбургом? Австрия вовсе не намеревалась со-
хранить за собой эти провинции, так как владение ими было бы
для неё лишь обузой. Но с другой стороны, она не желала
также, чтобы их присвоила себе и Пруссия. С целью помешать
ей в этом Австрия всё с большей и большей благосклонностью
относилась к претензиям герцога Аугустенбургского и, ка-
залось, действовала в этом вопросе заодно с партией «триады»,
чьи права она ранее игнорировала, но чью дружбу она была
бы рада теперь снова снискать. Пруссия же делала вид, что
проявляет беспристрастие и бескорыстие мудреца. Suum cuique
(каждому своё) — таков был попрежнему её девиз. Конечно,
рыцарски настроенный Вильгельм не пожелал бы взять себе
чужого добра, но дело шло именно о том, чтобы выяснить,
кому принадлежит спорное добро. По этому поводу у Бис-
марка после долгих размышлений возникли сомнения, ко-
торыми он счёл необходимым поделиться в декабре 1864 г.
с венским кабинетом. Правда, в мае он согласился на канди-
датуру герцога Аугустенбургского. Но с тех пор был выдви-
нут ряд других кандидатур. По совести говоря, он не знал
теперь, какую из них предпочесть. Ввиду этого он считал не-
обходимым поручить комиссии юристов распутать этот вопрос.
Назначенные для разрешения этой задачи синдики короны
принялись за дело. Но им предстояло разобрать столько старых
хартий, вытащить на свет божий столько покрытых пылью трак-
татов, что для выполнения этой работы, казалось, потребуется
много месяцев. Аугустенбург и его сторонники проявляли нетер-
пение, но берлинский двор не обращал на это никакого внимания.
Впрочем, депешей от 22 февраля 1865 г. Бисмарк сообщил,
что его повелитель никогда не признает этого претендента
государем трёх приморских герцогств, если он не подчинится в
военном отношении (притом безоговорочно) Пруссии, как это
уже сделали некоторые монархи Германского союза1. Это
была приведённая в действие теория Ограниченной унии.
1 Например, великий герцог Б аде не кий и герцог Саксен-Кобургский.
Оба они согласились поставить свои войска под начальство прусского ко-
роля. Последний требовал от герцога Аугустенбургского не только, чтобы
тот поступил по их примеру, но чтобы он передал Пруссии полную власть
над своими крепостями и над каналом, который должен был соединить
через Гольштейн Северное и Балтийское моря.

270
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Естественно, что Аугустенбург, поддерживаемый второстепен-
ными государствами, которых пугали прусские тенденции, и
отчасти рассчитывая на поддержку Франции, отверг прус-
ские условия. 6 апреля по предложению Саксонии и Баварии
союзный сейм потребовал от двух великих немецких дворов
немедленной передачи управления Гольштейном герцогу
Аугустенбургскому. Но берлинский двор не посчитался с этим
вотумом, и его представитель в Франкфурте заявил, что «дво-
ром принято решение сохранить свои права совладения до
тех пор, пока не будет достигнуто решение вопроса в соответ-
ствии с его программой».
Наконец, в июне юрисконсульты Бисмарка закончили свою
неблагодарную работу. В результате своих происков эти непод-
купные пруссаки пришли к удивительному заключению: по их
мнению, притязания как герцога Аугустенбурга, так и всех его
соперников были необоснованы; только датский король имел
исторически сложившиеся неоспоримые права на три гер-
цогства. Таким образом, казалось, что Бисмарк должен
был тотчас же принести повинную королю Христиану IX и
смиренно предложить ему вернуть всё, что у него было столь
насильственно отнято. Но он поступил совершенно иначе. У
находчивого министра была своя логика. Из вынесенного его
юристами постановления он извлёк поразительное заключе-
ние, что Шлезвиг, Гольштейн и Лауенбург составляют не бо-
лее не менее, как собственность Австрии и Пруссии, поскольку
законный владелец этих герцогств, король Дании, передал им
свои права. Не приходилось спорить; рассуждение было стро-
го логично. Партия «триады» и её протеже были великолепно
одурачены. Легко понять, что они были не в силах скрыть
своё дурное настроение. Сейм протестовал против аргумен-
тации Бисмарка и занял по отношению к нему угрожаю-
щую позицию (июль 1865 г.). Но Бисмарк, видимо,
не обращал никакого внимания ни на жалобы, ни на угрожаю-
щие требования сейма. Теперь он стремился добиться от Ав-
стрии, чтобы та в свою очередь отказалась в пользу своего
компаньона от своих прав на завоёванные провинции. Он вёл
по этому поводу активные переговоры. Но пойдёт ли венский
двор навстречу его желанию?
Тогда это было более чем сомнительно. Венский кабинет
начинал терять терпение и готов был, видимо, действовать
заодно с второстепенными государствами Германии, по край-
ней мере для противодействия честолюбивым стремлениям
Пруссии. Доведёт ли он дело до войны? Одно время Европа не
без основания в это поверила. Но подобная перспектива ни-
сколько не страшила Бисмарка, уже давно подгото-
вившегося к ней с непоколебимой решимостью. Этот министр,

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
271
смелый игрок, питал веру в прусскую армию, организацию
которой (на что весьма мало обратили внимания великие дер-
жавы) заканчивал в тот момент король Вильгельм. Бисмарк
со своим обычным апломбом утверждал, что эта армия не толь-
ко покажет чудеса, но одной единственной битвы в Силезии
будет ей достаточно, чтобы справиться с австрийской монар-
хией. Правда, он рассчитывал, что ему удастся найти союзни-
ков, и чтобы заручиться их помощью, он не скупился ни на
лесть, ни на соблазны. Так, например, он пытался снискать
расположение Баварии, которая, будучи под властью моло-
дого и почти совсем безумного короля *, могла дать себя
увлечь приманкой территориального расширения и крупной
роли, какую она стала бы играть в Южной Германии. Пред-
убеждения и враждебность Пфордтена не позволили, однако,
Бисмарку увлечь мюнхенский двор. Но флорентийский ка-
бинет, чья помощь в глазах Бисмарка была гораздо более
важной, чем содействие какого-либо второстепенного немец-
кого государства, проявил себя, как это не трудно понять,
далеко не столь неподатливым на эти заигрывания. Первые
же предложения графа Узедома (представителя Пруссии в
Италии) вызвали трепет надежды и радости у Ламарморы.
Условия союза между Вильгельмом и Виктором-Эммануилом
были быстро обсуждены. Обе стороны, заинтересованные в
умалении Австрии, проявили по отношению друг к другу
сердечность, не предвещавшую ничего хорошего для этой
державы. Поэтому в первой половине августа наилучше осве-
домлённые политические деятели не сомневались, что в близ-
ком будущем предстоит заключение соглашения между Прус-
сией и Италией.
VI
Однако они оказались не совсем правы. Их расчёты были
вскоре опрокинуты совершенно неожиданным событием. На-
ходясь под открытой угрозой итало-прусской коалиции, вен-
ский двор внезапно решился на сделку, необходимость кото-
рой диктовалась также крайне тревожным состоянием ав-
стрийской монархии. Его беспокоила не только Венецианская
1 Людвиг II (Отто-Фридрих-Вильгельм), старший сын Максимилиана II,
родился в Нимфенбурге 25 августа 1845 г. Когда его безумие стало явным
и неизлечимым, он был объявлен по требованию агнатов его семьи лишённым
королевской власти в начале июня 1886 г.; несколькими днями позже он
утопился в Штарнбергском озере (13 июня). Его брат Отто, провозглашён-
ный после него королём, был также уже давно болен безумием; принц Луит-
польд, дядя этих двух государей, правил с той поры Баварией в качестве
регента.

'Л2
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
область, но также и Венгрия. Мадьяры упорно продолжали
отвергать имперскую конституцию от 26 февраля 1861 г. Ка-
залось, они были готовы добиваться своих прав любыми спо-
собами и даже оружием. Франц-Иосиф считал, что у него
вполне хватит сил для одновременной борьбы против Викто-
ра-Эммануила и против Вильгельма. Но для этого было необ-
ходимо, чтобы венгерская нация была с ним. Он был склонен,
как это доказывает его патент от 20 сентября, пойти на зна-
чительные уступки своим подданным. Мир был ему необхо-
дим для завершения политической реорганизации империи.
Он оставлял на более поздний срок разрешение своей двойной
ссоры с Пруссией и с Италией. В данный момент он считал
необходимым прибегнуть к какому-либо modus vivendi, поз-
волившему бы ему выиграть время.
С другой стороны, королю Вильгельму, которого
Бисмарк не мог ещё избавить от всех его сомнений легитими-
стского и консервативного порядка, попрежнему претило до-
водить до конца переговоры, способные привести его к
формальному союзу с Италией и сделать из него сообщника ре-
волюции. Он был весьма рад, что запугал Франца-Иосифа фло-
рентийскими демонстрациями. В данный момент такой резуль-
тат его удовлетворял. Его министр, крайне раздосадованный
в душе, вынужден был, в ожидании нового удобного случая,
покорно согласиться упустить подготовленный им для своего
государя повод, которым тот не захотел воспользоваться.
Таким-то образом 14 августа 1865 г. между Австрией и Прус-
сией было заключено Гаштейнское соглашение, а за ним по-
следовало вскоре (19 августа) свидание в Зальцбурге, где
Вильгельм и Франц-Иосиф обнимались с горячностью, кото-
рой могли поверить иные из их придворных, но которая
должна была вызвать улыбки у других.
Этот договор разрешал вопрос о положении герцогств, но
лишь во временном порядке. Кондоминиум Австрии и Прус-
сии, т. е. нераздельное осуществление суверенитета, был в
принципе сохранён. Но управление Гольштейном и Шлезви-
гом, вместо того чтобы оставаться слитным, должно было
быть отныне раздельным. Пруссия брала на себя заботу
о последней провинции, а Австрия — о первой. Впрочем,
берлинский кабинет добился предоставления ему значитель-
ных выгод: морских учреждений в Кильском порту, за-
нятия Рендсбурга, права построить канал между двумя
морями, телеграфной линии между Рендсбургом и Килем
и т. п. Наконец, он приобретал в полное владение герцогство
Лауенбург за сумму в два с половиной миллиона датских
риксдалеров.

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА 2?3
а. I ■
VII
Это соглашение было весьма невыгодным делом для Австрии,
ибо оно в общей сложности ничего не устраивало, а лишь от-
срочивало на несколько месяцев её неизбежный конфликт с
соперником. Для Пруссии, наоборот, Гаштейнский договор
был крайне выгоден. Несомненно, она не получила всего того,
что желала; но по крайней мере она добилась предоставления
ей значительной доли; она безоговорочно сохранила свои пра-
ва и свои претензии на совокупность герцогств и лишний раз
избегла вмешательства Союза, самое имя которого не фигури-
ровало в соглашении. Правда, Пруссия вызвала также неудо-
вольствие Италии, считавшей, что она находится накануне
заключения выгодного союза, и сожалевшей теперь, когда
она была покинута, что бесполезно себя скомпрометировала.
Но Пруссия отлично знала, что Италия слишком в ней
нуждается, чтобы долго на неё сердиться. Впрочем, на
следующий день после Гаштейна она нашла способ оказать
Италии добрую услугу, немало способствовавшую смягчению
недовольства со стороны последней. Верные австрийской по-
литике второстепенные германские государства не признали
ещё Итальянского королевства. Но поскольку они были раз-
дражены против венского двора, изменившего им подписанием
договора от 14 августа, прусскому правительству было не
трудно побудить их изменить свою позицию в отношении
Виктора-Эммануила. Они не только возобновили с этим мо-
нархом дипломатические отношения, но даже легко согласи-
лись на торговый договор, заключённый им к концу 1865 г.
с Таможенным союзом.
Что касается тюильрийского кабинета, то последний кру-
той поворот Пруссии не обошёлся без того, чтобы не вызвать
у него некоторого дурного настроения1 и известного беспокой-
ства. Одно время Наполеон III опасался восстановления се-
верного тройственного союза, казавшегося ему более чем
когда-либо угрожающим. Австрофильская партия снова на-
чала оказывать на него некоторое влияние. Друэн де Люис,
всегда питавший симпатии к венскому двору, настойчиво по-
буждал императора сблизиться с Францем-Иосифом, который,
по его убеждению, должен был без труда разойтись с Виль-
гельмом и Александром II ради союза с Францией. Обманутый
некоторыми демонстрациями дружбы, не имевшими никаких
последствий2, французский министр надеялся также, что ему
1 См. циркулярную ноту от 29 августа, в которой Друэп де Люис строго
порицал, как противрречащее праву, Гаштейнское соглашение.
* Например, посещение английским флотом Шербура в августе 1865 г,
18 А. Дсбидур

274 ГЛАВА ВОСЬМАЯ
удастся легко вовлечь во франко-австрийский союз британ-
ское правительство. Особенно соблазнительными для Напо-
леона III были доводы Друэн де Люиса в пользу того, что са-
ма Италия могла бы служить дополнением к этой грозной
коалиции. Что необходимо было для ^того? Просто, чтобы
венский двор полюбовно уступил Венецианскую область этой
державе. Друэн де Люис обольщал себя некоторое время та-
кой надеждой. Он думал, что за разумное денежное возна-
граждение Франца-Иосифа будет легко побудить к уступке
провинции, которая была для него лишь обузой, затруднением,
и которую он наверняка рано или поздно потеряет в резуль-
тате войны. В связи с этим в сентябре 1865 г. французское
правительство по соглашению с флорентийским кабинетом
послало в Вену секретного агента г-на Ландау с целью предло-
жить Францу-Иосифу подобное соглашение. Но ни австрий-
ский император, ни Менсдорф не поняли выгоды, какую пред-
ставляло бы для них немедленное и безоговорочное принятие
этого предложения. Они питали веру в Гаштейнское соглаше-
ние и считали, что им нечего опасаться ни со стороны России,
ни со стороны Пруссии. Они рассчитывали на близкое уми-
ротворение Венгрии. Особое значение они придавали тому
соображению, что продажа Венецианской области обесчестит,
как они полагали, австрийское правительство; они думали,
что Германский союз не простит им уступки без борьбы этой
обширной страны, рассматриваемой Союзом как необходимый
оплот для Германии. Поэтому венский кабинет дал понять, что
мог бы от неё отказаться, но только в случае успешной войны
и взамен территориальных компенсаций, предоставленных ему
в результате этой войны. Пока же он отказывался. Это обре-
кало на неудачу проект четверного союза, мечту о котором
так лелеял Друэн де Люис.
VIII
Г-н фон Бисмарк тотчас же признал момент подходящим
для новой попытки ввести в соблазн Наполеона III. Узнал
ли прусский политик, всегда находившийся начеку, о таинствен-
ных переговорах г-на Ландау или же догадался о них? И то и
другое весьма вероятно. Но как бы то ни было, он дал понять
своему государю, насколько для Пруссии было важно зару-
читься благосклонностью Наполеона III накануне той реши-
тельной борьбы против Австрии, которую король Вильгельм
не мог бесконечно откладывать. В октябре 1865 г. Бис-
марк вновь появился в Биаррице. Именно тогда между ним и
императором французов происходили знаменитые беседы,
обещавшие, как некогда п/юмбьерские переговоры, повести

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
Ж
к крупнейшим событиям. О чем говорили двое собеседников?1
В точности это неизвестно. Но события 1866 г. дают нам по
этому поводу весьма ценные пояснения. Г-н фон Голых, посол
Пруссии в Париже, незадолго перед тем организовал распро-
странение анонимной брошюры, автор которой старался до-
казать, насколько союз между Францией и Пруссией будет
выгоден для обеих этих стран. Один из Italianissimes2,
интриговавших в окружении Наполеона III, недавно перед тем
защищал тот же тезис в одной официозной газете. Таким обра-
зом, вполне вероятно, что Бисмарк не преминул формально пред-
ложить этому государю тесное соглашение с королём Вильгель-
мом, ставящее своей целью территориальное приращение Прус-
сии, переустройство Германии и расширение Италии до Адриа-
тического моря. Что обещал он в обмен? Безусловно, лишь
что-нибудь неясное и неопределённое. Но, конечно, он подал им-
ператору надежды на большие выгоды. Он не может связать себя
обязательством, особенно в письменном виде, об уступке Фран-
ции рейнских провинций. Немецкая гордость и патриотизм
Вильгельма, говорил он, возмутились бы при такой мысли.
Позже будет видно, обстоятельства сами дадут указания. Но
у Франции есть простой способ расширить свою территорию
так, чтобы это ничего не стоило Германии. Этот способ заклю-
чается в присоединении Бельгии. Бисмарк отличался ши-
роким складом ума и гибкой совестью. Он находил подоб-
ную программу весьма естественной и вполне законной. Ни
он, ни его государь не стали бы препятствовать её осуществле-
нию. Что ответил император? Также ничего определённого.
Он видел, насколько трудно добиться от Германии уступки
территорий с немецким населением и сохранить их затем. С
другой стороны, Наполеон понимал, что занятие Бельгии
приведёт его, по всей вероятности, к войне с Великобританией.
Ввиду этого он также остерегался скомпрометировать себя
формальным договором и дать свою подпись. Возможно, что
1 В беседе с французским журналистом г-ном де У (des Houx) в мае
1890 г. Бисмарк заявил, что во время этих свиданий между ним и Наполео-
ном III не обсуждалось политических вопросов. Этому тем труднее поверить
на слово, что в той же самой беседе Бисмарк сказал, что в Биаррице импера-
тор якобы уклонялся от его заигрываний и избегал принять на себя твёрдые
обязательства. Достоверно одно (самые серьёзные свидетельства не позво-
ляют в этом усомниться), что основой их переговоров были политические
вопросы. Однако не трудно поверить, что каждый из них, в надежде обмануть
другого и опасаясь быть самому обманутым, проявлял сдержанность и от-
ступал перед положительными обещаниями, которые могли бы его скомпро-
метировать.
1 «Italianissimes»—сторонники велико-итальянских стремлений в
60-х годах XIX в. Они требовали включения в Итальянское королевство
Венеции и Папской области и признания Рима в качестве столицы этого
государства,—Прим. ред.
1В*

2*76
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
в глубине души Наполеон III не стремился сверх меры к при-
обретению новых провинций и надеялся утвердить своё преоб-
ладание в Европе иными средствами. Столь же подозрительный
и недоверчивый, сколь и честолюбивый, он не желал дать
себя связать прусским союзом. В его намерениях было не
служить Бисмарку, но использовать его. У Наполеона было
впечатление об этом министре, как о человеке путанном и без-
рассудном, и он считал полезным поощрять его смелые выход-
ки в надежде воспользоваться ими. План императора, кото-
рый он остерегался полностью раскрыть, но который, без
сомнения, был разгадан проницательным дипломатом, состоял
в том, чтобы, не вступая в союз ни с Пруссией, ни с Австрией,
поощрять первую из этих двух держав настолько, чтобы у
неё хватило смелости напасть на свою соперницу. Наполеон
хотел, чтобы в течение некоторого времени Пруссия была в
состоянии выдержать эту борьбу, но сам собирался ничего
сверх того не предпринимать в её пользу, а приберечь все
свои силы на тот момент, когда обе в равной мере ослаблен-
ные воюющие стороны вынуждены будут подчиниться его
посредничеству. Он рассчитывал, что сможет таким образом
диктовать той и другой свою волю, даже не имея надобности
обнажать шпагу. Весьма плохо осведомлённый относительно
военных сил короля Вильгельма, он не сомневался, что если
Пруссия вступит одна в поединок с Австрией, она будет раз-
бита, раздавлена в течение одного дня; желая дать ей возмож-
ность сопротивляться достаточно продолжительное время,
чтобы истощить врага, истощаясь в свою очередь, импе-
ратор считал необходимым обеспечить ей сотрудничество
Италии. Он был убеждён, что и при наличии такого союза
Пруссия будет побеждена. Но он не позволит её уничтожить.
Когда он сочтёт, что настал психологический момент, он вме-
шается в качестве верховного умиротворителя и продиктует
воюющим сторонам свои условия. Благодаря ему Италия
округлит себя Венецианской областью; Австрия вернёт себе
Силезию; Пруссия компенсирует себя, положив путём круп-
ных присоединений конец тому состоянию раздробленности, на
которое обрекли её трактаты 1815 г. Помимо этого, Пруссия по-
лучит гегемонию над союзом мелких, сохранившихся в Северной
Германии правительств; границей северного союза будет Майн.
К югу от этой реки будет создана другая группа германских
государств, независимая в равной мере как от Пруссии, так и
от Австрии. Это будет относительным удовлетворением дли
партии «триады». К этой группе будет придано новое государ-
ство, расположенное на левом берегу Рейна, образованное за
счёт Пруссии в пользу монархов, которых она лишит владений
по ту сторону реки.

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
277
В общем, Наполеон III и Бисмарк не взяли на себя
в. Биаррице какого-либо письменного или нерасторжимого
обязательства друг перед другом. Каждый из них избегал
точного объяснения своих действительных намерений. И вс1
же прусский дипломат уехал с уверенностью, что французское
правительство не только не воспрепятствует его планам напа-
дения на Австрию, но даже облегчит ему то, что считалось для
берлинского кабинета условием sine qua поп войны, а именно —
заключение союзного договора с Италией.
IX
Таким образом, Бисмарк вернулся полный надежд
в Берлин, где поспешил начать свои приготовления. Прус-
ская армия благодаря таким людям, как фон Мольтке1 и Роон2,
была уже готова начать кампанию. Палата депутатов продол-
жала находиться в оппозиции к кабинету, созданному Бис-
марком 24 сентября 1862 г. В течение трёх лет она отказывала
ему в бюджете. Но вопреки её воле, правительство взыскива-
ло налоги и производило расходы, твёрдо намереваясь посту-
пать так же и в дальнейшем. Если оно и не начало войны про-
тив Австрии осенью 1865 г., то отчасти потому, что хотело
избежать затруднений зимней кампании, главным же образом
с целью получить уверенность, что помощь итальянского пра-
1 Мольтке (Гельмут-Карл-Бернгард, барон, затем граф, фон) родился
п Пархиме (Мекленбург) 26 октября 1800 г., поступил в восемнадцатилетнем
возрасте в датскую армию, перешёл в 1822 г. на службу Пруссии, был при-
командирован к генеральному штабу (1832), выполнял с 1835 г. по 1839 г.
важную военную миссию на Востоке, стал затем адъютантом принца Ген-
риха Прусского, был с 1849 г. по 1855 г. начальником штаба 4-го армейского
корпуса, затем был назначен начальником генерального штаба армии (1858).
Выполняя эти последние обязанности, он показал все свои стратегические
таланты. Как известно, планы кампаний 1864, 1866, 1870—1871 гг. были его
делом; он наблюдал также за их выполнением и сумел обеспечить их успех.
Получил графское достоинство 28 октября 1870 г., произведён в фельдмар-
шалы 16 июня 1871 г., вошёл в прусскую палату господ 28 января 1872 г.
Сложил с себя обязанности начальника генерального штаба лишь в 1888 г.
Умер в 1891 г. Им написаны выдающиеся труды по военной истории.
2 Роон (Альбрехт-Теодор-Эмиль, граф, фон) родился в Плейсгагене
(Померания) 30 апреля 1803 г.; офицер прусской армии с 1821 г.; препода-
ватель в берлинском кадетском корпусе (1828); прикомандирован к генераль-
ному штабу (1835); военный воспитатель принца Фридриха-Карла; началь-
ник штаба 8-го армейского корпуса (1848); генерал-майор в 1856 г.; генерал-
лейтенант в мае 1859 г/; назначен на пост военного министра (декабрь 1859 г.)
п занимал этот пост около четырнадцати лет, что позволило ему предпринять
II завершить реорганизацию прусской армии', получил графский титул 16 ию-
ня 1871 г., произведён в фельдмаршалы 1 января 1873 г., одновременно наз-
начен председателем прусского совета министров; ушёл с этого поста, а так-
же с поста военного министра 9 ноября того же года; умер в Берлине 23 фев-
раля 1879 г. * - * ■ -*

27*
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
вительства будет обеспечена ему в решительный момент. В
тот период министерство Ламарморы, укрепление и сохране-
ние которого казались прусскому кабинету необходимыми для
осуществления его замыслов, не было, повидимому, уверено
в завтрашнем дне. Крайние партии в Италии упрекали его по
разным соображениям, но с одинаковой резкостью, за сентябрь-
ское соглашение. Они объединились против него и нанесли
ему незадолго перед тем поражение на выборах, бывшее, по
их мнению, верным предвестником его близкого падения.
Итальянское министерство не имело большинства в новом
парламенте, открывшемся во Флоренции в конце ноября 1865 г.;
ему приходилось вести трудную борьбу с различными оп-
позиционными течениями, объединение которых угрожало ему
падением. Оно потеряло свыше двух месяцев на лавирование
между ними. Будет ли оно в самом деле свергнуто? Удастся
ли ему, напротив, путём удовлетворения личного честолюбия
некоторых из его противников, восстановить своё положение
и обеспечить себе серьёзные шансы на длительное пребывание
у власти? Бисмарк с тревогой задавал себе эти вопро-
сы ещё в первую половину января 1866 г.
Прусский министр с тем большим нетерпением ожидал
конца этого кризиса, что не желал быть вынужденным допу-
стить вооружённое посредничество Наполеона III, которое в
данный момент этот монарх, казалось, был не в состоянии ему
навязать, но заставил бы, по всей видимости, принять,
если бы австро-прусская война началась лишь в 1867 г. В
самом деле, поскольку мексиканская экспедиция ещё не за-
кончилась, французское правительство не вернуло себе сво-
боды маневрирования. Но в политическом мире отлично зна-
ли, что так называемый император Максимилиан доведён до
последней крайности и что восстановленные теперь Соединённые
Штаты требуют очищения мексиканской территории от фран-
цузских войск. Весьма недвусмысленной телеграммой от 6 де-
кабря 1865 г. вашингтонский кабинет уведомил Наполеона III
о своём твёрдом решении заставить уважать, в случае необ-
ходимости и силою оружия, принцип Монро. От его имени
явился затем к императору генерал Шофильд и возобновил в
любезных, но содержавших угрозу выражениях требование,
которое Наполеон III не мог отклонить, не подвергая себя
риску гибельного конфликта с великой Североамериканской
республикой. Президент Джонсон1 и государственный секре-
1 Джонсон (Эндрью) родился в Рал ей (Северная Каролина) 29 декабря
1808 г.; в молодости— рабочий-портной; мэр Гринвиля, в Теннесси (1830);
депутат конгресса (1843—1853); губернатор Теннесси (1853—1857); член фе-
дерального сената (1857); избран вице-президентом Соединённых Штатов
(8 ноября 1864 г.); вследствие этого он заместил на пост)- президента Линколь-

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА.
279
тарь Сюард1 вовсе не намеревались публично унизить тюиль-
рийский двор. Они ничего не имели против того, чтобы
он сохранил при этом своё лицо и чтобы отозвание француз-
ских солдат выглядело мерой, принятой им всецело по своей
доброй воле, но они предлагали ему выполнить это немедлен-
но. Наполеон III заверил их (январь — февраль 1866 г.) не
только в том, что эвакуация будет им произведена, но и что
она начнётся в последние месяцы 1866 г. Для Бисмарка
не представляло сомнений, что едва лишь закончится возвра-
щение экспедиционного корпуса в метрополию, как Наполе-
он III, с целью смягчить или сгладить впечатление, произве-
дённое во Франции этим постыдным отступлением, обратит
свои взоры к Рейну и займёт по отношению к немецким держа-
вам воинственную позицию.
Но судьба избавила Пруссию от таких осложнений. В ре-
зультате перемен, произведённых генералом Ламарморой в
личном составе своего министерства, и в силу распространён-
ной в Италии идеи, что только он может добиться союза с
Пруссией, власть главы итальянского правительства к концу
января 1866 г. укрепилась, и Ламарморе не приходилось боль-
ше опасаться, что его новые перегбворы с Бисмарком
будут остановлены на полпути.
Бисмарк, чьи интриги немало способствовали пред-
отвращению крушения итальянского министерства, счёл, что
ему нельзя терять ни одного дня, и немедленно приступил к
маневрам с целью сделать неизбежной большую войну, на-
мечавшуюся им к весне 1866 г.
Он начал с того, что обратился 24 января к Австрии с
весьма резкой депешей, упрекая эту державу в повседневном
игнорировании Гаштейнского соглашения. Венский двор, в
исключительном ведении которого с августа 1865 г. находилось
управление Голынтейном, не обескураживал сторонников гер-
цога Аугустенбургского, ещё существовавших в этой провинции.
Он не препятствовал их собраниям, он предоставлял довольно
большую свободу их печатным органам, позволил даже претен-
денту появляться и проживать в Киле. Всё это, по словам Бис-
марка, было серьёзным нарушением принципа кондоминиума.
па, убитого в апреле 1865 г.; в течение всего его правления ему приходилось
бороться против конгресса; был предан суду, но оправдан в 1868 г.; снова
был избран сенатором от Теннесси в январе 1875 г.; умер 31 июля того же
года.
1 Сюард (Уильям-Генри) родился в Флориде (штат Нью-Йорк) 16 мая
1801 г. Адвокат в 1822 г.; сенатор штата Нью-Йорк (1830), губернатором ко-
торого он стал в 1838 г.; сенатор Соединённых Штатов (1849), в сенате выде-
лялся как аболиционист; кандидат в президенты республики в 1860 г.;
назначен Линкольном (1861) на пост государственного секретаря, который
он занимал до 4 марта 1869 г.; умер в Оберне 10 октября 1872 г.

280
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Прусский министр не желал, чтобы права его государя на
Гольштейн в какой-либо мере были подвергнуты сомнению.
С серьёзным видом «он обвинял австрийское правительство в
том, что оно поддерживает в этой стране революционные док-
трины. В своей ноте от 7 февраля Менсдорф оправдывался
всеми силами. Но как известно, самым глухим бывает тот, кто
отказывается слушать. Берлинский кабинет продолжал жа-
ловаться. Вскоре его намерение довести ссору до открытого
разрыва стало почти явным. 22 февраля 1866 г. Бисмарк, же-
лавший развязать себе руки, добился от короля отсрочки за-
седаний прусской палаты депутатов, так как продолжавшаяся
ею оппозиция могла его стеснять. На следующий день, весьма
кстати для берлинского двора, отчасти подготовившего это
событие, в Бухаресте вспыхнула революция, следствием ко-
торой было падение князя Кузы (крайне непопулярного с
некоторых пор) и замена его принцем Карлом Гогенцоллерном,
родственником Вильгельма I1. Франция и Россия, подобно
Пруссии, одобрили это событие и своим согласием нейтрали-
зовали робкие усилия Австрии, Турции и Англии, направлен-
ные к отстранению от румынского трона креатуры прусской
политики2. 28 февраля в Берлине был созван большой совет
с участием короля, принцев крови, министров, многих гене-
ралов и фон Гольца3, специально вызванного из Парижа.
Тайна этого совещания охранялась не настолько, тщательно,
1 Карл I (сын принца Карла-Антона ({юн Гогеицоллерн-Зигмарингена)
родился в Зигмарингене 20 апреля 1839 г.; князь Румынии с 1866 г., провоз-
глашён королём 26 марта 1881 г.; женился 15 ноября 1869 г. на принцессе
Елизавете Нейвид (известной в литературе под именем Кармен Сильвы),
от которой у него не было детей; он назначил своим наследником (18 марта
1889 г.) своего племянника Фердинанда Гогеицоллерна (сына принца Лео-
польда), родившегося 24 августа 1865 г.
2 Порта ничего не могла сделать без венского и лондонского кабинетов.
Первый из них не осмелился слишком сильно сопротивляться кандидатуре
принца Карла из страха перед Россией, проявлявшей в тот момент, как и
несколько позже во время войны 1866 г., безграничную снисходительность
к Пруссии. Что касается лондонского правительства, то оно все более и
более следовало политике пацифистского эгоизма, от которой Великобрита-
ния в продолжение более четверти века редко отступала. К тому же Паль-
мерстона не было в живых (он умер в октябре 1865 г.). Заменивший его
на посту главы правительства (первого лорда казначейства) Джон Рэссель
был вскоре свергнут партией тори, против которой ему приходилось довольно
сильно защищаться в парлам'енте. Вновь поднятый вопрос об избирательной
реформе и ставшие вновь угрожающими ирландские волнения делали тогда
Англию несколько равнодушной к вопросам внешней политики.
8 Гольц (РобертЧ"енрих-Людвиг, граф, фон) родился в 1817 г. в Париже,
где его отец был прусским посланником; служил в различных министерствах
в Берлине до 1848 г.; заместитель члена союзной комиссии во Франкфурте
(1849); советник миссии (1851); посланник Пруссии в Афинах (1854), затем
в Константинополе (1859); посол в С.-Петербурге (1862), затем в Париже
(1863); умер в Шарлоттенбурге в 18G9 г.

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
281
чтобы Австрия не сочла себя вправе рассматривать его как
прелюдию к объявлению войны. Всего через несколько дней
после этого посланный Ламарморой, по просьбе Бисмарка,
итальянский генерал Говоне прибыл в Пруссию якобы
с поручением изучить фортификационную систему (9 марта).
В действительности он явился для заключения итало-прус-
ского союза. Бисмарк, рассматривавший этот союз, как фак-
тически существующий, счёл тотчас же необходимым рискнуть
ещё на один шаг вперёд. 11 марта он добился от короля Виль-
гельма опубликования эдикта, угрожавшего суровыми карами
каждому, кто словом или действием посягнёт на суверенные
права Пруссии и Австрии в обоих герцогствах или в каком-
либо одном из этих герцогств. Это означало по существу пря-
мое вмешательство в управление Гольштейном. При этом из-
вестии весьма взволнованный Менсдорф поручил своему
иослу в Берлине запросить премьер-министра, «входит ли в
его намерения насильственно порвать Гаштейнское соглаше-
ние». «Нет, — ответил Бисмарк, — но если бы даже у меня
и было такое намерение, то разве я ответил бы вам
иначе?» (16 марта 1866 г.).
С этого момента венский кабинет не мог более питать ка-
кие-либо иллюзии относительно неизбежности угрожавшей ему
бури. Он счёл необходимым тотчас же принять некоторые
военные предосторожности. Но едва сосредоточил он несколь-
ко полков в Чехии, как прусское правительство громко за-
говорило об этой мере (24 марта) и приступило со своей сто-
роны к грозным военным приготовлениям. Та и другая сто-
рона явно готовились к войне. Но как это обычно бывает,
они усиленно при этом заверяли Европу в своих мирных наме-
рениях. Так, Менсдорф торжественно заявил 31 марта, что
Австрия не предпримет нападения. Бисмарк ответил на это:
«его величество король прусский более всего далёк от намерения
занять агрессивную позицию по отношению к Австрии». Эти
строки были написаны 5 апреля, а тремя днями позже был
подписан договор о наступательном и оборонительном союзе
между Пруссией и Италией.
Правда, этот пакт был заключён не без некоторых затруд-
нений. Главе прусского кабинета было ещё трудно превоз-
мочь угрызения совести своего монарха; Вильгельму теперь
уже не слишком претило взять себе чужое добро, но он всё
ещё колебался вступить в открытый союз с королём, обязан-
ным своими успехами революции. Бисмарку приходилось
также преодолеть законное недоверие, проявлявшееся к нему
итальянским правительством. Ни Виктор-Эммануил, ни Ла-
ма рмора не были расположены без всякой выгоды вторично
подвергнуть себя риску ради прусского короля. Поэтому,

2Я2
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
договариваясь, они желали обезопасить себя. Оли начали с
того, что стали выяснять намерения Наполеона MI. В марте
они послали к нему одного из его бывших итальянских друзей,
графа Арезе1. На поставленные этим агентом вопросы импе-
ратор французов ответил, что он не может взять на себя обя-
зательства в пользу Пруссии, но что ни при каких обстоятель-
ствах он не будет препятствовать приобретению Венециан-
ской области Италией. Принц Наполеон, посланный им вско-
ре после того во Флоренцию, говорил от его имени в том же
тоне с Виктором-Эммануилом. Ввиду такого явного поощре-
ния союза с Пруссией флорентийское правительство разре-
шило генералу Говоне подписать договор. Но этому уполно-
моченному было дано распоряжение требовать гарантий, мо-
гущих предохранить Италию от новой измены. Он их дей-
ствительно добился. Заключённый 8 апреля пакт обусловливал,
что Италия нападёт на Австрию всеми своими вооружёнными
силами, но лишь после того, как Пруссия со своей стороны
начнёт наступление. Эта последняя держава выберет удобный
для неё момент для объявления войны; но если она не начнёт
её в трёхмесячный срок, итальянское правительство будет
считать договор недействительным. Обе союзницы обещали
друг другу не заключать сепаратного перемирия и не склады-
вать оружия до тех пор, пока одна из них не получит Вене-
цианской области, а другая — равноценных территорий в
Германии. Наконец, ввиду истощения итальянских финан-
сов прусский король должен был предоставить Виктору-Эм-
мануилу денежную субсидию в размере 120 миллионов.
»Это соглашение было заключено в секретном порядке.
Но Австрия скоро получила доказательство его существования.
Действительно, 9 апреля 1866г. Бисмарк бросил новый вызов
этой державе, а также второстепенным государствам, которые,
находясь под угрозой прусских честолюбивых стремлений,
снова отдались под покровительство Австрии. Когда ему пред-
ложили передать австро-прусские разногласия на рассмотре-
ние союзного сейма, бравый министр стал отрицать за этим
собранием право разбирать это дело. Он требовал теперь в пер-
вую очередь «созыва собрания, избранного путём прямого и
всеобщего голосования всей германской нацией; это собрание
обсудит предложения германских правительств, касающиеся
1 Арезе (Франческо, граф) родился в Милане 2 августа 1805 г.; в юности
был тесно связан с принцем Луи-Наполеоном; начиная с 1831 г. был одним
из его наперсников, принимал участие в событиях 1848 и 1849 гг. в Ломбар-
дии, после чего должен был бежать в Пьемонт, где стал сенатором, слу-
жил при различных обстоятельствах тайным посредником между туринским
и тюильрнйским дворами; в 1867 г. был председателем итальянской королев-
ской комиссии на всемирной выставке; умер 24 мая 1881 г.

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
283
реформы Союза». Как мы видим, бывший деятель партии
«Крестовой газеты» начал приобретать искусство пользоваться
идеями революции.
В то же самое время Италия стала сосредоточивать вой-
ска вдоль рек По и Минчио. Австрия немедленно приняла та-
кие же меры. Флорентийский кабинет громогласно запроте-
стовал, заявляя, что для него создаётся угроза. Пруссия,
делавшая в течение нескольких дней вид, будто замедляет
свои военные приготовления, заявила, что вынуждена вновь
их активизировать (30 апреля). Короче говоря, открытие
военных действий стало неминуемым.
X
В этот торжественный час в Берлине возникло вполне по-
нятное колебание. Король Вильгельм сознавал, что он ставит
на карту судьбу прусской монархии. Накануне начала этой
грозной игры, перед которой его более решительный, чем он,
министр нисколько не отступал, мужество на момент покинуло
короля. Когда Италия, опасаясь внезапного нападения со
стороны Австрии, запросила его, может ли она рассчитывать
на помощь Пруссии, король заставил Бисмарка дать ей отри-
цательный ответ; по его словам, договор от8 апреля 1866 г. обя-
зывал оба государства к взаимопомощи лишь втом случае, если
бы Пруссия объявила войну Австрии. Бисмарк заговорил о
своей отставке. Но король продолжал колебаться. Его пугала
позиция Франции. В нашей стране большинство политиче-
ских деятелей, подавляющее большинство в палатах, почти
все газеты и большая часть образованных классов проявляли
по отношению к Пруссии довольно сильную антипатию. По-
всюду изобличали опасность, кроющуюся для Франции в
проектах Бисмарка. Тьер, вернувшийся к политической
деятельности в 1863 г. и оказавший влияние ыа быстрый рост
парламентской оппозиции против империи1, явился вырази-
телем всеобщего беспокойства, когда в речи от 3 мая 1866 г. со
своей замечательной прозорливостью разоблачил прусские че-
столюбивые замыслы. В этой речи, получившей во всей Европе
такой глубокий отклик, он показал, сколь много потеряет наша
страна, помогая Германии, как раньше помогла Италии, стать
большим унитарным государством. Он ссылался на трактаты
1815 г.; по его словам, он попрежнему ненавидел их, но по
крайней мере в теперешних обстоятельствах, эти трактаты слу-
1 В начале сессии 1866 г. сорок пять членов большинства Законодатель-
ного корпуса вышли из этой группы во главе с Бюффе (бывшим министром
Второй республики) и образовали нечто вроде третьей либеральной партии,
к которой примкнул Эмиль Оливье»

284
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
жат охраной для Франции. Успех его речи был слишком
шумным. Наполеон III, не сумевший привлечь Тьера на свою
сторону и видевший в нём личного противника, счёл необхо-
димым ответить на эту речь менее красноречивой, но ещё
более нашумевшей манифестацией, которая должна была иметь
для Европы самые серьёзные последствия. 6 мая он обратился
с речью к мэру города Осера; в этой речи, преданной самой
широкой гласности, он открыто заявил, что «ненавидит, по-
добно большинству французского народа, те самые трактаты
1815 г., из которых хотят сейчас сделать единственную основу
нашей внешней политики». Это было равносильно адресован-
ному Пруссии заявлению, что она может выступить.
Непосредственным следствием этого безрассудного поступка
Наполеона III было то, что он внушил спокойствие и при-
дал смелости королю Вильгельму, тотчас же вновь проявив-
шему по отношению к Австрии самые воинственные намере-
ния. 7 мая 1866 г. Бисмарк уведомил венский кабинет, что его
государь окончательно отвергает всякое вмешательство сей-
ма в разногласия, касающиеся герцогств. 8 и 9 мая его кол-
лега фон Роон мобилизовал последние корпуса прусской армии
и весь ландвер. Успокоенная теперь Италия с лихорадочной
активностью продолжала свои военные приготовления. Ав-
стрия делала то же самое. Казалось, что конфликт не может
быть более отсрочен.
Однако он был всё же отсрочен на несколько недель послед-
ней попыткой к примирению. Император французов, не слиш-
ком надеясь, что война будет этим предотвращена, и воз-
можно, не очень этого и желая, признал необходимым занять
между спорящими сторонами позицию призывающего к уме-
ренности посредника. Несколько раз переработанное предло-
жение о созыве конгресса было адресовано тюильрийским
кабинетом в мае 1866 г. Европе. Программа конгресса должна
была состоять исключительно из следующих вопросов: «во-
проса о приэльбских герцогствах, вопроса об итальянском спо-
ре, наконец, вопроса о тех реформах, которые надлежит вне-
сти в союзный пакт Германии, поскольку эти реформы могут
интересовать европейское равновесие». Но было невозможно
притти к соглашению даже относительно этих предваритель-
ных основ. Пруссия и Италия их принимали. Франкфуртский
сейм, где господствовала партия «триады», проявлявшая под
руководством тщеславного барона фон Бейста большую чем
когда бы то ни было суетливость, заявлял, что только ему
одному принадлежит право урегулировать вопрос о герцог-
ствах и провести реформу Союза. Что касается Австрии,
то она потребовала (нотой от 1 июня), «чтобы из программы
конгресса была исключена всякая комбинация, направленная

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
2Й5
к предоставлению какому-либо из приглашённых государств
территориального приращения или увеличения его могущества».
Это было равносильно намерению сделать конгресс невозмож-
ным. Ввиду этого французское правительство не замедлило
сообщить (7 июня), что отказывается от его созыва.
По существу Австрия была вовсе не столь непримиримой,
как ей хотелось казаться. Она отлично знала, что ей придётся
пожертвовать частью ради спасения целого. По её мысли,
такой жертвой должна была стать Венецианская область, ко-
торую она была вполне готова уступить Италии, но лишь после
военного успеха, одержанного над этой державой. После того
как честь её оружия будет спасена, такая жертва, по её мнению,
могла быть ей весьма выгодна. В самом деле, это позволило
бы ей рассорить Виктора-Эммануила с Вильгельмом, обратить
все свои силы против последнего и получить за счёт Пруссии
значительные компенсации. Но Австрии казалось необходимым,
чтобы Франция пошла навстречу её расчетам и обещала не
только сохранять в отношении к ней полный нейтралитет,
но и произвести в соответствующий момент нажим на Италию
с целью оторвать её от Пруссии. Ввиду этого в течение послед-
них недель Австрия вела самым секретным порядком перегово-
ры с Наполеоном III, который не толькб не обескураживал
её, но даже заверял, что она может рассчитывать на него в
осуществлении своей программы. Эта интрига зашла так да-
леко, что 12 июня в Париже между Австрией и Францией был
заключён весьма таинственным образом договор на только
что изложенных нами основах. Это было успехом для Друэн
де Люиса. Это было также причиной глубокого удовлетворения
для Наполеона III, возомнившего себя с этого момента все-
сильным арбитром Европы. Не ожидая даже подписания до-
говора, император французов раскрыл перед всем миром про-
грамму, торжество которой, как он был уверен, ему удастся
обеспечить в близком будущем. В самом деле, незадолго перед
этим он обратился к своему министру иностранных дел с пись-
мом (опубликованным 11 июня), содержавшим следующие
строки по поводу неудавшегося конгресса: «Мы желали бы для
второстепенных государств Германского союза более тесного
объединения, более мощной организации, более важной роли;
для Пруссии — больше однородности и силы на Севере; для Ав-
стрии— сохранения её важного положения в Германии. Помимо
этого мы желали бы, чтобы за разумную компенсацию Ав-
стрия уступила Италии Венецианскую область». Кроме того,
император заявлял в этом документе, что Франция не требует
ничего для себя, что ей нет надобности обнажать шпагу, чтобы
заставить уважать свои интересы, и что в данный момент она
должна ограничиваться соблюдением бдительного нейтрали-

286
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
тета между спорящими сторонами. Словом, мы видим, что
Наполеон III, играя по своему обыкновению двойственную
игру, стараясь угодить одновременно Пруссии, Австрии и
второстепенным государствам Германии, проводил запутан-
ную и двусмысленную политику, из которой во всяком случае
ему довольно трудно было выйти с честью. Мог ли он, по край-
ней мере, извлечь из неё какую-либо выгоду? Он на это твёр-
до надеялся. Но для исполнения роли верховного арбитра в
том виде, в каком он её задумал, требовалось, чтобы война
была длительной, истощила воюющие стороны, отдала их
полностью в его руки; в действительности же война закончилась
в несколько дней. Требовалось также, и притом главным обра-
зом, чтобы Австрия вышла победительницей; но произошло
как раз обратное. Мысль о том, что Пруссия сможет нанести
в один день этой державе непоправимое поражение, не при-
ходила в голову Наполеону III. И он и Друэн де Люис ста-
вили ставку лишь на военные успехи Франца-Иосифа — не-
постижимая ошибка в расчётах, за которую Франции приш-
лось слишком дорого поплатиться.
XI
Бисмарк не мог не подозревать о тайном соглаше-
нии, которое заключили в тот момент венский и парижский
кабинеты. Не зная в точности, каковы были его- условия, но
предполагая, что его цель — побудить Италию отделиться от
Пруссии, он решил ускорить открытие военных действий.
Необходимо было как можно скорее увлечь флорентийский
кабинет. Если бы последнему оставили время дезертировать,
всё было бы потеряно. К тому же, если дать истечь трёхмесяч-
ному сроку, о котором говорилось в договоре от 8 апреля,
Италия буДет освобождена от всякого обязательства. Вот
почему в начале июня прусское правительство поспешило с
разрывом. Австрия только что заявила, что она ставит своё
разоружение в зависимость от урегулирования дела герцогств,
передаёт этот вопрос на разрешение союзного (германского)
сейма и собирается обратиться к гольштейнскому сейму с
запросом о его мнении. Берлинский кабинет тотчае же сооб-
щил, что он считает Гаштейнский договор расторгнутым.
8 июня губернатор Шлезвига генерал фон Мантейфель вторгся
в Гольщтейн, и австрийцы, располагавшие более слабыми
силами, без сопротивления эвакуировали его. 10-го числа
Бисмарк предложил непосредственно различным го-
сударствам Союза новую организацию Германии, основой ко-
торой должно было быть следующее: 1) исключение Австрии
и Люксембурга; 2) созыв парламента, избранного на основе

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
28?
всеобщего избирательного права; 3) создание союзной власти,
руководящей экономическими делами, осуществляющей дипло-
матическое представительство, а также располагающей пра-
вом мира и войны; 4) учреждение общей армии, во главе ко-
торой в Северной Германии стоит прусский король, а в Южной —
баварский король. Этой программой смелый министр сплотил
вокруг прусского короля всю немецкую демократию. Правда,
он открыто порывал с правительствами второстепенных го-
сударств, с партией «триады». Ноу него не было теперь ника-
ких основании щадить этот беспомощный и смешной Союз
(Bund), чью гибель он так давно замышлял. Поэтому, когда
по требованию Австрии сейм, чтобы накпгать Пруссию за её
покушение против Гольштейна, декретировал мобилизацию
наличных федеральных контингентой, представитель Пруссии
поднялся и заявил, что его монарх считает федеральный пакт
расторгнутым и оставляет за собою отныне полную свободу
действий (14 июня). Таким образом все покровы были со-
рваны. Германия 1815 г. была решительно приговорена к
смерти.
На следующий день (15 июня) Бисмарк категорически
потребовал от правительств Ганновера, курфюршества Гессен-
ского и Саксонии отказа от# их вчерашнего вотума, разоруже-
ния и согласия на предложение о реформе Союза, предоста-
вив им для всего этого срок в несколько часов. Они отказа-
лись, и 16-го на их территории вторглись прусские войска.
Им было достаточно всего нескольких дней, чтобы занять
эти территории. Все небольшие государства Северной Герма-
нии, которым было предложено присоединиться к Пруссии,
подчинились без сопротивления. Оставались южные второсте-
пенные государства, готовые, казалось, серьёзно сопротивлять-
ся. Если бы между ними была хоть какая-нибудь спаянность,
если бы они не боялись без пользы пожертвовать собой ради
Австрии, они, без сомнения, представили бы для Пруссии
весьма серьёзную помеху. Но они привели свои войска в дви-
жение лишь крайне медленно, дали себя изолировать прус-
ским генералам фон Мантейфелю и Фогель-фон-Фалькенштей-
ну и, в итоге, были легко побеждены (июнь — июль 1866 г.).
Впрочем, как легко понять, для Бисмарка была важна победа
главным образом не над ними. Ему необходимо было востор-
жествовать над Австрией. Ввиду этого, как крупный игрок,
он двинул почти- все свои силы к Богемии. Он оставил менее
15 тысяч солдат во всей прусской Рейнскей области, решив
без сомнения ш petto (про себя) пожертвовать ею, так как
полагал, что Наполеон III не будет столь прост, чтобы твёрдо
соблюдать свой бдительный нейтралитет и упустить этот
единственный представившийся случай занять без ружейного

28*
ГЛАВА ВОСЬМАЙ
выстрела обширную и густо населенную провинцию. С дру-
гой стороны, он торопил Ламармору начать кампанию. Этот
министр выехал вместе с королём Виктором-Эммануилом и
его сыновьями, чтобы принять командование над главной
итальянской армией, атаковавшей 20 июня Венецианскую
область с фронта, в то время как Гарибальди с корпусом во-
лонтёров должен был, проникнув в Ткроль, попытаться обой-
ти её с севера. Правда, первые действия итальянцев не сопро-
вождались большой удачей, и 24 июня эрцгерцог Альбрехт
нанёс ум на знаменитых уже равнинах Кустоццы сильное
поражение и вынудил их перейти обратно австрийскую гра-
ницу. Но для Бисмарка не играло большой роли, победят
или будут побеждены его союзники. Его желание сводилось
к тому, чтобы половина австрийских сил была удержана в
Италии. Возможно даже, что он был не прочь, чтобы Австрия
имела некоторый успех; ибо, если бы, возгордясь своей по-
бедой, она проявила меньшую, чем раньше, готовность усту-
пить Венецианскую область, Италия не только не дезерти-
ровала бы, но была бы вынуждена ещё более укрепить узы,
связывавшие ее с Пруссией. Впрочем, Мольтке провёл
свои операции в Богемии с такой быстротой и с такой удачей,
что окончательный результат вошны не представлял уже вско-
ре никакого сомнения. Две прусские армии вторглись в Ав-
стрию.к концу июня. Одна двигалась из Саксонии под коман-
дованием принца Фридриха-Карла1; она последовательно раз-
била австрийцев при Сикрове,, Подоле, Гюнервассере, Мюи-
хенгреце, Ичине (26—29 июня);* вторая, во главе с кронприн-
цем, вышла из Силезии и также одержала крупные победы
при Находе, Ска лице, Траутенау, Кенигингофе (27—29 июня).
Наконец, обе они соединились и разбили у Садовы в реши-
тельном сражении (3 июля) фельдмаршала Бенедека2, доволь-
1 Фридрих-Карл (Николай), сынтринца*Карла Прусского (брата короля
Вильгельма), родился в Берлине 20 марта 1828 г., принимал участие в шлез-
виг-гольштейнской (1848) и баденской (1849J) кампаниях, блестяще командо-
вал армейским корпусом во время'датской кампании (1864), значительно
способствовал успехам прусского оружия »в Богемии во время кампании
1866 г.; в начале войны с Францией был поставлен во главе первой армии,
заставил капитулировать Мец (октябрь 187Ф г.), двинулся против луарской
армии, которую разрезал на две части (декабрь) и разбил Шанзи при Маисе
11 января 1871 г. Умер в Клейи-Глинике, около» Потсдама, 15 июня 1885 г.
2 Бенедек (Людвиг, фон) родился в *Эдегсбурге (Венгрия) 14 июня
1804 г.; полковник в 1843 г., выдвинулся своим участием в подавлении вол-
нений в Галиции в 1846 г., блестяще служил в 1848 и в 1849 гг. .под началь-
ством Радецкого и стал начальником его i генерального штаба; был затем
военным губернатором Кракова, принимает крупное участие в кампании
1859 г., был губернатором Венгрии,, затемжомаидовал австрийскими войсками
в Италии, наконец назначен начальником всей богемской армии. Попав
в опалу после страшного поражения npitjCa joee, он жил с той поры не у дел.
Умер в Граце 27 апреля 1881 г.

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
289
но плохо оправдавшего с начала кампании доверие, которым по-
чтил его император Франц-Иосиф. В этот день австрийская ар-
мия потеряла 160 пушек и 40 тысяч человек убитыми, ранеными
и пленными. Она вынуждена была отступить в величайшем
беспорядке, преследуемая по пятам победителем, под угрозой
окружения. В Вене, открытом городе, которым можно было
овладеть путем смелого удара, распространилось уныние.
Прусское правительство, завербовавшее с большим шумом и
организовавшее в легион некоторое количество мадьярских
эмигрантов, собиралось направить их в Венгрию и вызвать
восстание в этой стране. Австрийской монархии, казалось,
угрожал полный развал. Немудрено, что растерявшийся Франц-
Иосиф, не медля ни часа, обратился к единственному прави-
тельству, склонному, как он полагал, его спасти, т. е. к Фран-
ции. 4 июля он телеграфно уведомил Наполеона III, что
передаёт ему Венецианскую область под условием её пере-
уступки Италии и обращается к его вмешательству, чтобы
добиться от этой державы мира, а от Пруссии—перемирия.
XII
Известие о битве при Садове вызвало изумление всей
Европы. Каковы будут последствия этой неожиданной молние-
носной победы, только что одержанной королём Вильгель-
мом? По правде сказать, будущее как будто зависело ещё от
Наполеона III. Казалось, что участь Австрии, Пруссии, Гер-
мании, Италии находится в его руках. Но для выполнения
намеченной им себе программы необходимо было прежде
всего, чтобы при помощи соответствующего развёртывания
военных сил он смог запугать одновременно Италию и Прус-
сию, чтобы показной готовностью послать несколько полков
в Венецию он вынудил Италию сложить оружие и, заняв не-
медленно Рейнскую область (в тот момент это было легче все-
го), заставил Пруссию считаться с ним. Но с самого начала
принц Наполеон и маркиз де Лавалетт, представлявшие в
окружении императора партию действия, иными словами
птало-прусский союз, доказывали ему, с обманувшей его при-
творной растерянностью, что состояние его финансов и его
армии ни в коем случае не позволяют ему играть подобную
роль. Они дошли даже до того, что заявляли о невозможности
для него в настоящее время мобилизовать хотя бы 40 тысяч
солдат. С их стороны это было крайне преувеличенным пес-
симизмом. Без сомнения, французское правительство не име-
ло в тот момент ни денежных ресурсов, ни наличных войск,
ни необходимого вооружения для длительной борьбы против
нескольких первоклассных держав. Но по слозам военного
19 А. Дебидур

290
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
министра маршала Рандона1, правительство вовсе не находи-
лось в состоянии полной беспомощности. Оно могло немед-
ленно двинуть до 100 тысяч человек к Рейну, и этого количе-
ства было бы с избытком достаточно, чтобы побудить Прус-
сию капитулировать без борьбы. Наполеон III был достаточно
хорошо осведомлён, чтобы сомневаться в этом. Если вопреки
всему он не предпринял никаких действий, то лишь потому
что, страдая уже Солезнью, унесшей его в могилу в 1873 г.,
он находился в тот момент в состоянии физической прострации,
почти полностью парализовавшей его волю. Состояние здо-
ровья не позволило ему стать во главе своих войск, а он не
осмеливался доверить начальство над ними кому-либо другому,
кто бы, следуя примеру, поданному маршалом Базэном2
в Мексике, мог соблазниться ролью майордома 3. В смятении и
унынии первого момента он ограничился предложением вою-
ющим державам принять в принципе его посредничество и
согласиться на перемирие (4—5 июля). Принимая во внимание
1 Рандон (Жак-Луи-Цезарь-Александр) родился в Гренобле в 1795 г.;
пошёл добровольцем в армию в 1811 г.; подпоручик во время Бородинского
сражения (1812), генерал-лейтенант в 1847 г. после блестящих африкан-
ских походов; заведующий алжирскими делами в военном министерстве
(1848); военный министр с 24 января по 25 октября 1851 г.; генерал-губерна-
тор Алжира (1851— 1858), где он усмирил Великую Кабилию (1857); сенатор'
(1852); маршал Франции (1856); вновь назначен военным министром (9 мая
1859 г.), оставался на этом посту до 1867 г.; умер в Женеве 15 января 1871 г.
2 Базэн (Ашиль-Франсуа) родился в Версале 13 февраля 1811 г.; в
1833 г. поступил добровольцем в качестве простого солдата; во время афри-
канских войн достиг чина полковника, был произведён в дивизионйые ге-
нералы в Крыму, где он весьма отличился (1855), снискал себе также почёт-
ную репутацию в Италии во время кампании 1859 г.; был послан в Мексику
вместо маршала Форея (июль 1863 г.), произведён в маршалы Франции.
(1864); своими насилиями и интригами немало способствовал гибели Макси-
милиана; по.возвращении попал в полуопалу (1867). В начале Франко-
прусской войны (июль 1870 г.) был назначен командующим императорской
гвардией. Как известно, после наших первых поражений 'он был назначен
командующим рейнской армией (август); всем известно также, что он оста-
вался в бездействии с этой армией, сдал её, пруссакам вместе с крупной кре-
постью Мец (27 октября) и вызвал, таким образом, непоправимую катастро-
фу, которую Франции пришлось пережить в конце 1870 г. и в начале 1871 г.
Преданный позже военному суду, он был после долгого и нашумевшего про-
цесса приговорён к смертной казни и к лишению воинских чинов и званий
(Ю декабря 1873 г.). Маршал Мак-Магон, бывший в то время президентом
республики, заменил ему смертную казнь заключением. Заточённый в форт
острова Сент-Маргерит, Базэн вскоре бежал (9 августа 1874 г.). С той поры
он обосновался в Мадриде (1875); умер там в 1888 г.
3 Майордом—первоначально начальник дворца во Франкском государ-
стве в период царствования династии Меровингов. Постепенно майордомы
овладели верховной властью. К середине VIII в. авторитет последних Ме-
ровингоз настолько упал, что майордом Пипин полностью отстранил ко-
роля Хильдерика, и при содействии папы Захария был избран в 751 г.
франкской знатью королём, положив таким образом основание династии
Каролиж ов.—Прим. ред.

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
2§1
обстоятельства, самым неотложным было, очевидно, остано-
вить военные действия. Но Пруссия не была расположена
дать себя соблазнить комплиментами или смягчить гумани-
тарными соображениями. Она стремилась использовать до
конца свои преимущества. Бисмарк ответил, что его
король весьма далёк от мысли отклонить французское посред-
ничество и охотно прервал фы военные действия, но он связан
с Италией торжественными обязательствами и не может дей-
ствовать сепаратно от неё. И в то же время он втайне всеми
силами побуждал флорентийский кабинет дать тождественный
ответ тюильрийскому двору. Со своей стороны, итальянцы
нисколько не были расположены приостановить военные дей-
ствия. Если бы Пруссия была побеждена, дело обстояло бы
иначе, и они с готовностью приняли бы от Франции Венеци-
анскую область, которую та им предлагала. После Садовы
они считали возможным заговорить громко. Они сохраняли
жгучее воспоминание о Кустоцце, их одолевало нетерпение
возобновить наступление, отомстить за честь своего знамени.
За приобретение Венецианской области они желали быть обя-
занными лишь победе оружия; более того, они не довольство-
вались больше этой провинцией; они говорили, что пойдут со
своими войсками до Триента. Они упрекали Францию, что
та xofeлa их унизить, держать их под своей опекой. Их занос*
чивость могла сравниться лишь с их неблагодарностью. Они
прикрывались своими обязательствами по отношению к Прус-
сии, чтобы отвергнуть предложенное им перемирие, и 8 июля
поспешили вторично перейти По.
Это был для Наполеона III подходящий момент, чтобы
навязать Виктору-Эммануилу и Вильгельму перемирие, пред-
ложение о котором они так неблагосклонно встретили. Но этот
несчастный монарх, всё ещё больной, постоянно колебался
между двумя противоположными влияниями и не мог решить-
ся сказать: я хочу. Императрица и Друэн де Люис торо-
пили его немедленно заступиться за Австрию, занять Рейн-
скую провинцию, решительно продиктовать свои условия
Пруссии. Лавалетт и принц Наполеон побуждали его, напро-
тив, смело вступить в союз с Пруссией и Италией. Был момент
(5 июля), когда он, казалось, склонялся к первому из этих
двух решений. Но на следующий день он одумался. Прошла
ещё долгая неделя, а он не остановился ни на каком решении.
А пока император, ничего не предпринимая, терзался своим
патриотическим тревожным томлением1, Пруссия великолепно
использовала невозвратно потерянное им время.
1 Выражение государственного министра Руэра в речи, произнесённой
им несколько позже в Законодательно.м корпусе.
19*

2ö*
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Если бы по крайней мере Наполеон III дал с самого начала
точные и положительные инструкции дипломату, представлявше-
му его в Пруссии, Франция могла бы ещё извлечь значительную
выгоду из положения. Но после битвы при Садове Бенедетти
оставался около двух недель в неведении, что, собственно,
ему надлежит требовать и что он должен отвечать Бис-
марку. Ему попросту было предложено поехать повидаться с
этим министром, последовавшим за королём Вильгельмом в
Богемию, и рекомендовать ему французское посредничество.
Он пустился в путь, заблудился, настиг лишь в Моравии гла-
ву прусского кабинета и не знал, что ему сказать, когда по-
следний, весьма страшившийся тогда вооружённого вмешатель-
ства Наполеона III1, заявил в довольно неясных выражениях,
что Франция и Пруссия заинтересованы в соглашении с целью
расширения их соответствующих границ. Посол не знал, не
скомпрометирует ли он своё правительство, взяв на свою от-
ветственность принятие подобного предложения по отношению
к Германии, которую он считал необходимым щадить, и по от-
ношению к России, которая в тот самый момент, в согласии
с Англией, вновь выдвигала идею конгресса. Поэтому он не
осмелился сказать ни да, ни нет. Таким образом, Франция
упустила своё счастье, которое, казалось, само шло ей в руки.
Когда она одумалась, было слишком поздно; ей никогда не
пришлось вновь найти этот упущенный случай.
Лишь 14 июля французское правительство, настаивая на
своём проекте посредничества, выработало условия прелими-
нарного мира, которые оно намеревалось предложить воюю-
щим сторонам. Его программа была составлена следующим
образом:
«Целостность Австрийской империи, за исключением Вене-
цианской области, будет сохранена.
«Австрия признает роспуск старого Германского союза и
не будет противиться новой организации Германии, в кото-
рую она не войдёт.
«Пруссия образует Северо-Германский союз, охватываю-
щий все государства, лежащие к северу от линии Майна. Ей
будет принадлежать командование военными силами этих
государств.
1 «Хотя Франция,— сказал Бисмарк позже в рейхстаге (на заседании
16 января 1874 г.), — и имела тогда лишь весьма немного наличных войск,
тем не менее даже незначительной поддержки французов было бы достаточно,
чтобы создать внушительную армию совместно с многочисленными отрядами
Южной Германии, способными доставить великолепный людской материал,
организация которого, однако, хромала. Подобная армия вынудила бы
нас с самого начала прикрывать Берлин и отказаться от всех наших успехов
в Австрии».

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
293
«Находящиеся к югу от Майна германские государства
будут вольны образовать Южно-Германский союз, который
будет пользоваться независимым международным существова-
нием. Те национальные узы, которые надлежит сохранить
между Северным и Южным союзами, будут свободно установ-
лены по общему соглашению.
«Приэльбские герцогства будут присоединены к Пруссии, за
исключением северных округов Шлезвига, если население
последних в силу свободного плебисцита выразит желание
вновь вернуться к Дании.
«Австрия и её союзники вернут Пруссии часть военных
издержек».
Г-н фон Бисмарк не преминул указать, проформы ради,
что Франция, препятствуя Пруссии расчленить Австрию и
останавливая её на линии Майна, ставит ей весьма суровые
условия. Однако король Вильгельм не намерен прибегать к
придиркам; он слишком дорожит драгоценной дружбой На-
полеона III, чтобы не пожертвовать ради её сохранения зна-
чительной частью своих прав. Поэтому он принимает фран-
цузскую программу. Но он это делает при условии, что
тюильрийский двор согласится, хотя бы молчаливо, на терри-
ториальные аннексии, в которых Пруссия нуждалась, чтобы
образовать отныне вполне слитную территорию.
Это предложение вызвало громкие протесты со стороны
Друэн де Люиса. А между тем Гольц, доставивший его, был,
казалось, весьма скромен в своих требованиях. Он давал
понять, что его государь удовлетворится малым: ему будет,
без сомнения, достаточно двух или трёх тысяч квадратных
километров и трёх- или четырёхсот тысяч душ населения. Но
французский министр оставался непреклонным; он угрожал
Пруссии объявлением войны. Тогда посол, пользовавшийся
не только официальным, но и более интимным доступом к
Наполеону III1, поспешил в Сен-Клу, где этот монарх отды-
хал тогда в своей летней резиденции, и имел с ним частный
разговор, результат которого ошеломил Друэн де Люиса.
Император страдал тем недостатком, что у себя во дворце он
был слишком доступен для иностранных дипломатов,.пред-
почитавших иметь дело с ним, а не с его министрами, и часто
прибегавших к его слабости в случаях, когда им отказывали
1 Он очень нравился Наполеону III, которому довольно пошло льстил,
и императрице Евгении, которой он подчёркнуто выражал самое страстное
восхищение. Иногда он делал вид, что не одобряет слишком честолюбивой и
слишком смелой политики Бисмарка. Гольц давал понять, что в скором
времени станет, возможно, преемником этого министра в Пруссии; ввиду это-
го Наполеон III, полагавший, что имеет в нём друга, обращался с ним край-
не внимательно и весьма считался q его мнением,

294
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
здравый смысл и твёрдость его министров. Гольц использовал
его слабую сторону: принцип национальностей. Он говорил,
что для Франции крайне важно, чтобы её будущая союзница
Пруссия была крупным и сильным государством в Северной
Германии. Сверх того, он обольстил его, заговорив о террито-
риальных компенсациях, которые берлинский двор был впол-
не расположен позволить Франции захватить на левом
берегу Рейна. Словом, он добился всего, чего хотел и, без
сомнения, гораздо больше того, на что надеялся. Наполеон III
позволил королю Вильгельму завладеть не несколькими сот-
нями тысяч душ, а четырьмя с половиною миллионами новых
подданных. Он согласился на присоединение к Пруссии не
только датских герцогств, но также Ганновера, курфюршества
Гессенского, Гессен-Гомбурга, герцогства Нассау, города Франк-
фурта и ряда баварских округов. Он возражал лишь против
поглощения королевства Саксонии, которое он считал необ-
ходимым предохранить, подобно Австрии, от гибели и расчле-
нения.
Это невероятное потворство побудило Бисмарка всту-
пить поскорее1 в мирные переговоры с Менсдорфом. Впро-
чем, он мог разговаривать ещё громче, чем на следующий день
после Садовы. Австрийская армия была отрезана от Вены.
В любой день эта столица могла быть занята, а Венгрия —
восстать. Несчастный Франц-Иосиф, не сумев рассорить Вик-
тора-Эммануила и Вильгельма, присутствовал теперь при
своего рода капитуляции Франции перед победителем. Сопро-
тивляться было более невозможно. Он уступил. Впрочем, его
самолюбие было наполовину утешено славной вестью, получен-
ной из Иллирии. Если итальянцы вернулись в Венецианскую
область и имели там некоторые успехи, то им менее повезло на
море. Их флот, которым они немало гордились, только что
был совершенно разгромлён при Лиссе адмиралом Тегетгофом
(20 июля). Франц-Иосиф мог уже без стыда примириться с
жестокими условиями мира, которые ему навязывали события.
22 июля было заключено соглашение о временном прекраще-
нии военных действий между Австрией и Пруссией, а четырь-
мя днями позже были подписаны в Никольсбурге предвари-
тельные условия мира; эти условия должны были послужить
уполномоченным основой для выработки окончательного до-
говора. Было бы излишне .анализировать здесь этот акт. В
основном он воспроизводил французскую программу от 14 ию-
ля, с добавлением условия, обязывавшего Австрию при-
знать территориальные изменения, какие будут произведены
Пруссией на севере Германии. Франция не участвовала в
1 Из страха, как бы Наполеон не одумался.

■ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
295
этом временном соглашении в качестве договаривающейся
стороны, точно так же как не участвовала затем в Пражском
договоре. Она не желала гарантировать своей подписью тер-
риториальные приращения Пруссии, особенно до тех пор,
пока она сама не получит компенсации, на которые позволила
ей надеяться эта держава. Далее мы увидим, какую выгоду
извлёк берлинский кабинет из сдержанной позиции Франции.
XIII
Италия с изумлением и гневом узнала о том, что произошло
в Никольсбурге. С ней не советовались, чтобы договориться
с Австрией. Во второй раз её покидали на произвол судьбы,
оставляя в тяжёлом положении. Она возмущалась, протесто-
вала, но всё было бесполезно. Г-н фон Бисмарк, чья совесть
всегда была спокойна, резонно ответил, что ей была обещана
помощь в деле завоевания Венецианской области — и толь-
ко. А ведь владение этой областью было ей теперь уже обес-
печено. Как раз Наполеон III торжественно объявил об этом
(29 июля) и если послал одного из своих адъютантов генерала
Лебёфа1 в Венецию, то лишь для того, чтобы после плебисцита
передать этот город и его территорию итальянцам. Таким об-
разом, Виктор-Эммануил поневоле вынужден был прекратить
войну. Она принесла ему прекрасную провинцию, но он хотел
бы большего. С другой стороны, война не принесла ему боль-
шой славы. Вследствие этого он лишь с неохотой подписал
предварительные условия мира (10 августа) и некоторое время
спустя (3 октября) — подтверждавший их окончательный до-
говор. Итальянская нация не скрывала своего неудоволь-
ствия. Странное дело, она казалась особенно раздражённой про-
тив Франции; и она являла миру грустное зрелище народа,
принимавшего почти как оскорбление в дар от дружественной
державы территорию, которую он сам не смог завоевать.
1 Лебёф (Эдмон) родился в Париже 5 ноября 1809 г.; ученик Политех-
нической школы (1826), помощником начальника которой он был с 1846
по 1850 г.; начальник штаба артиллерии восточной армии (1854); бригадный
генерал, командующий гвардейской артиллерией (1856); дивизионный гене-
рал (1858); главный начальник артиллерии во время итальянской кампании
(1859); адъютант императора (1859); председатель артиллерийского коми-
тета (1864); на него было возложено поручение передать Венецианскую
область итальянскому правительству (1866); командующий Шалонским ла-
герем (1868); командующий 6-м армейским корпусом в Тулузе (1869); воен-
ный министр (21 августа 1869 г.); маршал Франции (24 марта 1870 г.); на-
чальник штаба рейнской армии (19 июля 1870 г.); снят со своего поста после
наших первых поражений (12 августа), назначен командующим 3-м корпусом
в армии Базэна (14 августа); взят в плен в Меце (27 октября); провёл свои
последние годы в отставке; умер в замке Монсель около Аржантана 6 июля
1888 rf

293
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Как обстояло дело с вопросом о компенсациях? Такой
вопрос задавали себе все в нашей стране, где вполне основа-
тельно считали, что европейское равновесие и интересы Фран-
ции нарушены внезапным и огромным увеличением прусской
мощи. Таково же было мнение и Наполеона III. Но случилось
так, что как раз в этот момент (конец июля) болезнь, которой
он страдал, приняла острый и крайне угрожающий характер.
Император отправился в Виши для восстановления своего
здоровья. Там с ним случился столь тревожный припадок, что
в течение нескольких дней его семья и министры думали о
возможности смены царствования — или революции — и ду-
мали почти только об этом. Когда монарх стал выздоравливать,
Никольсбургские предварительные условия мира были уже
подписаны. Он потерял ещё неделю в колебаниях. Наконец,
в первых числах августа было решено предъявить прусскому
правительству требование о выполнении обязательства, при-
нятого недавно Гольцем перед Наполеоном III. Бенедетти
были посланы инструкции, ему поручалось потребовать при-
соединения к Франции баварского Пфальца и рейнских про-
винций Гессен-Дармштадта. В общем это были довольно скром-
ные претензии. Франция умышленно воздерживалась от
требования прусских территорий и полагала, что король Виль-
гельм не будет слишком возражать против расчленения двух
государств, совсем ещё недавно действовавших против него
заодно с Австрией. Но Бисмарк не замедлил рассеять
это заблуждение. Действительно, этот министр заявил Бенедетти
(7 августа 1866 г.), что его государь слишком истый немец, что-
бы уступить Франции хотя бы вершок германской земли; и
так как посол настаивал, он бросил холодно: «Хорошо, тогда
это означает войну». Бисмарк не скрыл от посла, что прусское
правительство дало срочное распоряжение и собирается дать
новые, ещё более срочные, — отвести вновь к Рейну прусские
армии. Он добавил, что если Франция изменит объект своих
требований и заговорит о присоединении к ней не относящихся
к Германии территорий, то возможно будет договориться.
Таким образом, предстояло открыть новые переговоры. Пока
же французское правительство было одурачено вследствие
своего слишком длительного выжидания и могло лишь с жал-
ким видом констатировать свою оскорбительную неудачу, ко-
торую оно попыталось, хотя и тщетно, держать в секрете от
народа.
Это было ещё не всё, ибо Бисмарк собирался извлечь
для своего короля великолепную выгоду из аннексионистских
поползновений, только что проявленных Наполеоном III.
Бенедетти имел неосторожность оставить письменную улику
о них в руках прусского министра. Вооружённый этим драго-

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
297
ценным документом Бисмарк начал с того, что послал в
С.-Петербург специального агента, генерала фон Мантейфеля,
которому поручил умаслить Александра И. Этот государь, чья
семья была в родственных отношениях почти со всеми владетель-
ными домами Германии, смотрел, однако, весьма косо на тер-
риториальный грабёж, путём которого шло округление Прус-
сии. Но эмиссар Бисмарка указал, что то из немецких
государств, которым царь более всего интересовался, а именно
Гессен-Дармштадт1, было пощажено королём Вильгельмом и,
наоборот, подвергалось угрозе со стороны Наполеона III.
Он дал также понять царю, что в оплату за его любезность
берлинский двор мог бы при случае не мешать ему порвать
Парижский трактат и вернуть на Востоке позиции, потерянные
Россией в 1856 г., и что в случае необходимости Пруссия даже
поможет ему в этом. Русский император оказался весьма вос-
приимчивым к таким аргументам. Он решил закрыть глаза
на прусские аннексии и дал берлинскому двору заверения,
что тот может рассчитывать на его содействие для предотвра-
щения французских аннексий.
В то же самое время Бисмарк обратился к второсте-
пенным германским государствам и разоблачил и перед ними
только что сделанные ему Бенедетти предложения. Многие
из них, как, например, Бавария, Вюртемберг, великое герцог-
ство Гессенское, Саксония, которым угрожала львиная доля
требований Пруссии, обратились к добрым услугам Франции,
обещавшей поддержать их интересы. Премьер-министр короля
Вильгельма доказал им, что Наполеон III изменяет им, ибо
в то самое время, когда он подавал им надежду на своё покро-
вительство, он готовился бесстыдно расчленить некоторые из
них. Этим разоблачением он пробудил их старую тевтонскую
антипатию к наследственному врагу. Он твердил, что только
одна Пруссия желает и в состоянии оказать им лойяльную
поддержку, что она будет их защитой. Им стоит лишь связать
себя с прусской политикой договорами о наступательном и
оборонительном союзе. На этих условиях она предохранит
их от всех зол и, кроме того, сведёт к весьма малому те мир-
ные условия, которые она намеревалась им диктовать и кото-
рые казались им столь чрезмерными2. Словом, он требовал,
чтобы они стали вассалами Пруссии и заранее отреклись от
1 Александр II женился на принцессе Марии, сестре великого герцога
Людвига III Гессен-Дармштадтского. Наполеон III стремился получить
часть этого государства, расположенную вместе с городом Майнцом на левом
берегу Рейна.
2 Бисмарк, без сомнения, желал лишь их запугать. Так, напри-
мер, он потребовал от Баварии контрибуцию в 20 млн. талеров и территории
с 500 тысячами жителей.

29S
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
независимости, обещанной им Никольсбургскими предвари-
тельными условиями мира. Тяжёлое обязательство, которому
они, однако, все, один за другим, подчинились. Менее чем
в три месяца (август— октябрь 1866 г.) они не только за-
ключили мир с берлинским двором (сдержавшим своё слово
и не потребовавшим от них слишком тяжёлых денежных или
территориальных жертв), но и подписали вышеупомянутые
союзные договоры и превратились таким образом в простых
сателлитов Пруссии1. Эта держава потребовала лишь, чтобы
соглашения, связывавшие их с нею, остались секретными до
нового указания. Почему? Потому что, будучи раскрыты не-
медленно, они могли бы помешать заключению мирного до-
говора между венским и берлинским кабинетами или, по край-
ней мере, его отсрочить. Никольсбургские предварительные
условия мира гласили, что находящиеся к югу от Майна гер-
манские государства не должны находиться в зависимости ни
от Северо-Германского союза, ни от Пруссии. Лишь
23 августа 1866 г. эти предварительные условия были превра-
щены в Праге в окончательный договор. К тому времени главные
южные правительства уже подписали с Пруссией пакты о насту-
пательном и оборонительном союзе. Таким образом, Праж-
ский договор был нарушен ещё до его подписания, и Бисмарк
мог считать лишь достойной жалости наивную хитрость На-
полеона III, воображавшего, что он поставил предел герман-
ской революции, подобно тому как он некогда льстил себя
надеждой, что остановит итальянскую революцию.
XIV
У императора французов было ещё немало других иллю-
зий. Прусский министр считал полезным в целях своей поли-
тики поддерживать в нём химерические надежды, в которых
Наполеон III попрежнему находил удовольствие. Выше мы
видели, каким категорическим отказом Бисмарк встретил
1 Пруссия заключила мире Вюртембергом 13 августа, с Баденом—17-го,
с Баварией—22-го, с Гессеном—3 сентября, с Рейсом (старшая ветвь)—25-го,
с Саксен-Мейнингеном—8 октября, с Саксонией—21 октября. От
двух из этих государств она добилась передачи ей нескольких квадрат-
ных льё территорий. Но она не тронула остальных. Она удовольствовалась
довольно скромными военными контрибуциями. Что касается договоров о
наступательном и оборонительном союзе, они были подписаны с Баденом
17 августа, с Баварией и Вюртембергом — 22-го. Подобного же характера
пакт был заключён 18 августа между Пруссией и государствами Северной
Германии, согласившимися в июне признать её гегемонию. Королевство Сак-
сония должно было вскоре присоединиться к договору. Это была прелюдия
к акту, в силу которого несколько позже был создан Северо-Германский
союз.

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА
299
предложение императора французов относительно Пфальца и
рейнских провинций Гессена. Но если его патриотич£Ское цело-
мудрие возмущалось при мысли об уступке какой-либо немецкой
территории, его весьма сговорчивая мораль, казалось, ставила
• ни во что страны, находящиеся вне пределов новой Германии,
приобретением которых могла соблазниться Франция. Таким
образом, возобновляя уже несколько раз повторённый им на-
мёк, он, казалось, предлагал Франции Бельгию и добавлял
даже к ней Люксембург. Это был подлинно гасконский пода-
рок. Он отлично знал, что ни король Вильгельм, ни германская
нация не допустят присоединения этой последней страны к
Франции, и если бы даже их противодействие такому проекту
ослабело, сам Бисмарк сумел бы придать ему новую силу.
Что касается Бельгии, он знал, что Англия трепещет за не-
зависимость этого королевства, особенно со времени недавней
смерти Леопольда I1, и что она никогда не позволит Француз-
ской империи поглотить эту страну. Эти соображения должны
были бы сделать более благоразумным Бенедетти, прибывшего
10 августа 1866 г. в Париж, чтобы поддержать перед Наполео-
ном III способные вскружить голову предложения Бисмарка.
Император, более чем когда-либо испытывавший после столь-
ких неудач потребность что-нибудь аннексировать для вос-
становления своей популярности во Франции, благосклонно
отнёсся к программе посла. Менее безрассудный Друэн де Люис,
чьи планы кончились неудачей, ушёл 12 августа с поста ми-
нистра иностранных дел и согласился сохранить свой порт-
фель лишь в качестве временно исполняющего обязанности в
ожидании назначения ему преемника. Начиная с этого дня
переговоры происходили помимо него. Не оставляя его в пол-
ном неведении, Бенедетти всё же совещался непосредственно
с императором, а также с министром Руэром, вмешивав-
шимся также и в дипломатические дела. Вскоре он вер-
нулся в Берлин и 16 августа получил поручение пред-
ложить Бисмарку два договора: в силу первого из них
Пруссия позволяет Франции приобрести в довольно близ-
ком будущем Люксембург; по второму, выполнение которого
откладывалось на несколько более поздний срок, предусмат-
ривалось заключение между двумя державами союза на ус-
ловии, что одна из них завладеет Бельгией, а другая рас-
пространит свою гегемонию к югу от Майна (это последнее
было уже совершившимся фактом).
Глава прусского министерства в тот момент был далёк от
желания обескуражить Бенедетти: мир с Австрией не был ещё
1 Этот государь умер 10 декабря 1805 г. Ему наследовал его сын Лео-
польд II (родился в 1835 г.).

300
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
заключён. Ввиду этого он ограничился предложением внести
некоторые мелкие изменения во французский проект; посол в
его присутствии сделал соответствующие помарки; затем он
попросил этого дипломата переписать проект начисто и су-
мел добиться передачи ему текста, полностью написанного*
рукою Бенедетти (20 августа). Этот документ должен был
стать в руках Бисмарка страшным оружием, и легко угадать,
как он намеревался им воспользоваться. Слишком доверчи-
вый посол отправил обратно свой черновик Наполеону III;
тот сделал на нем пометки и передал Руэру, спрашивая его
мнения *. Но пока французы теряли время на отыскивание
ошибок в слоге, Бисмарк заключил Пражский договор (23 ав-
густа 1866 г.). Когда представитель Наполеона III вновь явился
к нему, чтобы вручить оба заготовленные соглашения, он на-
шёл пруссака весьма холодным и весьма недоверчивым. Ко-
варный дипломат ссылался на трудность добиться согласия
своего государя. Он обвинял Францию в задних мыслях и в
том, что она думает ещё требовать рейнские провинции. Ко-
роче говоря, он заявил, что не может заключить соглашение
до тех пор, пока тюильрийский кабинет не свяжет себя, по
крайней мере, публичным проявлением своей доброй воли и
дружбы по отношению к Пруссии (29 августа). Разве не было
бы, например, вполне естественным, если бы, вступая в тесный
и сердечный союз с королём Вильгельмом, Наполеон III пове-
дал бы миру, насколько он одобряет его политику и привет-
ствует его недавние победы?
Таким образом, Бисмарку было мало, что император фран-
цузов был обманут и осмеян перед лицом Европы. Необхо-
димо было, чтобы он ещё торжественно заявил о своём удо-
влетворении и путём безоговорочного одобрения отказался от
всякой жалобы, от всякого дальнейшего протеста против со-
вершившихся фактов. НдполеонШ имел глупость на это
согласиться. На этот раз Друэн де Люис потерял терпение.
Отступая перед ответственностью за странную декларацию,
выработать которую ему предлагали, он окончательно уда-
лился от дел 1 сентября. Маркиз де Мустье2, назначенный его
преемником, находился в Константинополе и не торопился
1 Пруссаки захватили этот документ, как и много других важней-
ших бумаг, в 1870 г. в замке Серсей, принадлежавшем этому государ-
ственному деятелю.
2 Мустье (Лионель-Десль-Мари-Франсуа-Рене, маркиз, де) родился
в 1817 г.; член Законодательного собрания (1849—1851), где он голосовал
вместе с правыми; член совещательной комиссии после государственного
переворота (1851—1852); посланник в Пруссии (1853), посол в Вене, затем
в Константинополе (1861), после чего был назначен министром иностранных
дел (1866); умер в Париже в 1869 г,

ПОЛИТИКА БИАРРИЦА __ 301
вернуться в Париж, дабы ему не пришлось выполнять эту
компрометирующую работу. Лавалетт, временно исполнявший
обязанности министра иностранных дел, согласился взять на
себя эту задачу и разослал по всей пришедшей в изумление
Европе знаменитую циркулярную ноту от 16 сентября. Эта
длинная диссертация, продиктованная, повидимому, невоз-
мутимым оптимизмом, имела задачей установить, что последние
события были для Европы, и в особенности для Франции,
залогом благоденствия и безопасности. Стремление народов
объединяться в крупные аггломераты должно непрестанно и
повсюду встречать поддержку. Оно ни для кого не представ-
ляет опасности. Пагубная политика 1815 г. изжила себя.
Дело Меттерниха было, наконец, разрушено. Австрия, гнёт
которой так долго тяготел над Германией и над Италией, была
исключена из той и из другой. Две великие национальности,
завидовавшие положению Франции, заканчивали благодаря
этой державе своё политическое оформление у самых её ру-
бежей. Разве всё это не было к лучшему? С их точки зрения,
возможно. Но, может быть, Франции не следовало бы об этом
говорить. Впрочем, сам Лавалетт, казалось, не смог остаться
до конца обманутым своими собственными софизмами, ибо
после попытки доказать, что разделённая теперь на три от-
резка Германия1 представляет для своих соседей гораздо
меньшую угрозу, чем во времена Германского союза, он делал
вывод, что результаты последней войны содержат серьёзный
урок и указывают Франции на необходимость немедленно
усовершенствовать свою военную организацию. Таким обра-
зом, нам не приходилось ничего бояться; следовательно, не-
обходимо было вооружаться до зубов. В действительности,
последняя часть циркулярной ноты была единственной, куда
Лавалетт вложил немного здравого смысла. Вся Франция
инстинктивно чувствовала, что после Австрии, вышедшей
теперь из строя, она окажется главным объектом ненависти и
честолюбивых замыслов Пруссии. Что касается Наполеона III,
то хотя он и заявлял о своём удовлетворении, он не строил себе
никаких иллюзий; не отказываясь ещё от переговоров с бер-
линским кабинетом, он начинал говорить себе, что только
счастливая война против Пруссии может вернуть ему поте-
рянную популярность и исчезнувший престиж2.
1 Выше мы видели (см. стр. 298), что следовало об этом думать.
•Источники: Annuaire des deux mondes, annees 1864—1865 et
1866—1867. — Beust, Memoires, t. I et II. — Bismarck, Correspondance;
Discours par lernen taires. — Chevalier, Michel, La Guerre et la Crise europe-
enne (Revue des deux mondes, 1-er juin 1866). — Delord, Т., Histoire du second
Empire, t. \V.—Faure, J., Discours parlementaires.—Gaulot, P., L'Empire

302
ГЛАбА ВОСЬМАЯ
de Maximilien. — Harcourt, В., d\ Les quatre Ministeres de M. Drouyn de
Lhuys. — Hillebrand, La Prusse contemporaine. — IdevULe, H., d\ Souvenirs
d'un diplomate en Italie (1862— 1866). — Jacini, Stefano, Pue ^nni di poli-
tica italiana. — Klaczko, J., Deux Chanceliers. — La Marmora, Un peu plus
de lumiere sur les evenements militaires et politiques de Гаппёе 1»бб.— Lau-
gel, A., Les Etats-Unis pendant la guerre. — Lecomte (colonei), Guerre de
la Prusse et de 1' Italie contre PAutriche et la Confederation gernnnique. —
Lefeure, E., Histoire de Intervention franchise au Mexique. — Mac-Carthy,
Histoire contemporaine de PAngleterre. — MalAtesbury, lord, Memoires d'un
ancien ministre.—Masseras, Un Essai d'empire au Mexique.—Mazade,Ch.,det
La Russiesous le regne de Pempereur Alexandre IL— Memor (Andreas), L'Alle-
magne nouvelle.—МёПтёе, Lettres ä Panizzi, t. IL—Papiers et correspondance
de lafamille imperiale. — Rattazzi, M-me, Rattazzi et son temps, t. I. et IL—
Rothan, La Politique franchise en 1866. — Simon, E., L'Empereur Guillaume;
Histoire du prince de Bismarck.—Thiers, Discours parlementaires. — Vilbort,
L'Oeuvre de M. de Bismarck. — Zeller, Pie IX et Victor-Emmanuel, etc.

Г Л ABA ДЕВЯТАЯ
НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВ Ы
I. Россия и панславизм в 1866 г. — II. Критское восстание. — III. Ба-
ром фон Бейст и австро-венгерский компромисс. — IV. Затруднительное
положение Наполеона III. — V. Люксембургский вопрос; тактика Бис-
марка.— VI. Проект конституции Северо-Германского союза. — VII. Обо-
стрение Люксембургского кризиса. — VIII. Настроение великих дво-
ров; Лондонская конференция. — IX. Новые неудачи французской поли-
тики.— X. Наполеон III и Франц-Иосиф; безрезультатное свидание в Зальц-
бурге. — XI. Римский вопрос в 1867 г. — XII. Ментана. — XIII. «Ни-
- когда»- министра Руэра.
(1SC6— 1868)
I
Пруссия только что показала, какую выгоду может извлечь
не только из принципа национальностей, но даже из револю-
ции вполне монархическое, вполне авторитарное, но мало ще-
петильное и весьма осмотрительное правительство. Подобный
пример должен был принести свои плоды. Среди великих
держав ему в особенности была расположена следовать Рос-
сия, давно уже с такой снисходительностью относившаяся к
берлинскому двору. Подобно фон Бисмарку, князь Горча-
ков был в дипломатии человеком новой школы. Односторон-
няя доктрина Священного союза казалась ему устаревшим
пережитком. И если бы для усиления власти его государя и
для величия его страны потребовалось протянуть руку демо-
кратии, вписать на своём знамени право народов, подобная не-
обходимость не заставила бы его отступить. Вместе с ним в
министерстве действовала ещё более смелая и менее, чем он сам,
склонная к рутине партия, вожди которой (Милютин1, Тол-
стой2, Муравьёв и т. д.) приобретали с каждым Дйём всё боль-
1 Милютин (Дмитрий Алексеевич, граф) родился в Москве 10 июля
1816 г.; офицер русской армии с 1833 г., прикомандирован к кавказскому
корпусу (1839— 1844); профессор военной академии (1845— 1854); начальник
генерального штаба на Кавказе (1856); генерал-лейтенант (1859); назначен
на пост военного министра (1861), который он занимал в течение 20 лет, что
позволило ему реорганизовать русскую армию; член государственного со-
вета и генерал-фельдмаршал.
.2 Толстой (Дмитрий Андреевич) родился в 1823 г.; уже в молодости за-
нимал крупные посты в министерстве внутренних дел; в 1865 г. был на-

3C4
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
шее влияние на обладавшего нерешительным характером и
посредственным умом Александра II. Дело, которому служили
эти государственные деятели, поддерживалось в русской прес-
се красноречивыми журналистами. Его наиболее понулярный
представитель в печати, Катков1, оказывал посредством своих
«Московских ведомостей» неоспоримое влияние на царя. Бла-
годаря таким влияниям сын Николая I считал своим долгом
проводить в гораздо большей мере, чем его предшественник,
политику русификации, которой волей-неволей должно было
подчиняться всё находящееся под его властью население.
В С.-Петербурге желали, чтобы в империи была лишь одна
единственная нация, подобно тому как в ней был один един-
ственный повелитель. Но это было лишь незначительной
частью новой программы. Чем более Россия становилась
однородной и сильной, тем более стремилась она перешагнуть
свои пределы и дать выход своим обильным и впастолюбивым
жизненным силам. К тому же разве не следовало завоева-
ниями отвлечь мысли народа, который глухо волновали первые
проповеди нигилизма?2
Завоевания!— Их уже втихомолку осуществляли в тече-
ние нескольких последних лет по ту сторону Урала и Каспий-
ского моря. Начиная с 1864 г. медленно, но верно русские
армии продвигались в Туркестан. Добрая треть этой обшир-
ной области уже была занята ими, и их успехи стали ещё
более ощутительными в период 1866—1868 гг.3 Таким обра-
зом, мало помалу Россия приближалась через Центральную
Азию к Индии. Англия начала пугаться и ворчать. Но было
известно, что она находится в крайне затруднительном поло-
жении и псецело занята лечением разъедающих её внутренних
недугов. Впрочем, чтобы подстроить ей неприятность, в Рос-
значен <л ер-прокурором св. синода, в I860 г.—министром народного про-
свещения; оба эти поста занимал до 1&Ю г. В 1882 г. был назначен на
пост министра внутренних дел и шефа жандармов; оставался на этом по-
сту до своей смерти (1-89).
1 Катков (Михаил Никифорович) родился в Москве в 1818 г.; сначала
профессор философии московского университета; основатель журнала «Рус-
ский вестник» (1856); редактор «Московских ведомостей» (1863), пансла-
вистской газеты, ставшей благодаря ему как при Александре II, так и при
Александре III, настоящей силою; умер 1 августа 1887 г.
1 В апреле 1866 г. нигилисты в лице Каракозова проявили себя первым
покушением на жизнь Александра II.
8 Завоевание Ходжента и Самарканда произошло в 1866 г.; двумя го-
дами позже в силу договора от 5 июля 1868 г. Бухарское ханство стало
вассалом царской России. Российская империя увеличилась ещ£ приоб-
ретением Зеравшана и Маргелана в 1870 г. (Сообщаемые Дебидуром даты—
неверны; в лействительности, зароевание Ташкента произошло в 1865 г.,
Самарканда —и lbo8r., Кокандско.о ханства — в 1875—1876 гг. — При:л.
ред.)

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВЫ
305
сии были готовы добиваться любого союза даже с республи-
канской страной. Без колебаний протягивали руку Соеди-
нённым Штатам1, которые, имея веские основания жаловаться
на поведение британского правительства во время гражданской
войны между Северными и Южными штатами в 1861—1865 гг.,
возбуждали теперь в отместку волнения в Канаде и в
Ирландии.
Но Россия направляла свою экспансию не только в сто-
рону Азии. Она угрожала не одной только Англии. Как и в
старое время, но только с гораздо большей силой, честолю*
бивые стремления России, некоторое время сдерживавшиеся
Парижским трактатом, стали вновь направляться в сторону
Европы, и здесь их объектом была не одна только Турция:
это была также Австрия, расчленённая и растерявшаяся после
Садовы. Панславизм ещё недавно, горя от нетерпения, со-
бирался с сшдеми, а теперь он гордо подымал голову и во все-
услышание говорил о новой эре, которую суждено открыть
святой Руси, о священной миссии царя, об освобождении на-
циональностей, которые в силу нового права он призывал
к свободе. Как и в старое время, царь претендовал на покро-
вительство над всеми народами, исповедующими православ-
ную религию. Но одновременно он требовал этого права по
отношению ко всем, кто более или менее близко связан со
славянской расой узами языка и происхождения. В Москве и
в С.-Петербурге влиятельные газеты, неутомимые комитеты в
течение нескольких последних лет, но в особенности после
недавних событий в Германии, подготовляли при явной под-
держке правительства двойной крестовый поход, сигнал к ко-
торому Александр II, повидимому, готов был подать на сле-
дующий день после Садовы.
В самом деле, русская пропаганда охватывала, так сказать
наводняла, несчастную Австрию. Не было почти ни одной
провинции в этой империи (наполовину населённой славя-
нами), куда бы она не проникла и не вызвала там глубоких
волнений. Куда девалось время, когда Франц-Иосиф поощ-
рял пробуждение польской национальности? Теперь Польша
была укрощена, и Россия мстила за себя. Её эмиссары и деньги
действовали повсюду в империи Габсбургов. В Галиции она
1 В середине 1856 г. американская делегация явилась с большой
помпой поздравить царя со счастливым избавлением от покушения
Каракозова. Она была принята во всей империи не только с большими
почестями, но и с весьма знаменательным подчеркиванием сердечных
чунств. Янки и русские в продолжение нескольких недель шумно бра-
тались. Впрочем, впоследствии между вашингтонским и санкт-петербург-
ским кабинетами произошло нечто большее, чем простой обмен любез-
ностями. Так, например, в следующем году царь формальным договором
уступил Соединённым' Штатам русские владения в Америке (Аляску).
20 а. Дебидур

3Ö6 ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
вооружала украинцев; в Чехии она открыто подстрекала
чехов требовать автономии. На севере Венгрии она побуждала
словаков к восстановлению их национальных прав. На юге
того же королевства она всеми силами раздувала старую не-
нависть сербов, хорватов, словенцев против мадьяр. Наконец,
даже в иллирийских провинциях она породила и укрепляла
идею об образовании словенского государства, которое, ес-
тественно, стало бы для неё ещё одним вассалом.
Правда, в Австрии она пока разбрасывала лишь семена.
Ей казалось, что на этом участке время жатвы ещё не насту-
пило. Россия должна была в известной мере щадить венский
двор. К тому же слишком сильный нажим на него был бы свя-
зан с риском восстановить против себя Пруссию, видевшую в
Австрии необходимый противовес русскому могуществу. Но в
отношении Оттоманской империи санкт-петербургский каби-
нет проявлял большее нетерпение, большую смелость и боль-
шую уверенность в близком успехе. Его агенты непрестанно
сновали по Балканскому полуострову и турецким островам.
Они сулили территориальные приращения Сербии, Греции,
Черногории, они призывали к восстанию боснийцев, болгар.
Они возбуждали христианское население, заставляя его
убедиться, что столько раз повторённые Портой обещания
реформ не были выполнены после 1856 г., как и до того. Дей-
ствительно, ничто, или почти ничто, не изменилось во внутрен-
нем управлении империи и в отношениях между османами и
их подданными. Возможно даже, что Турция хуже управля-
лась при Абдул-Азисе, чем при Абдул-Меджиде. Россия, по-
прежнему возмущавшаяся Парижским трактатом и мечтавшая
на протяжении десяти лет о его расторжении, имела известное
основание протестовать против пакта, тем более что по крайней
мере половина его статей была уже нарушена или же не вы-
полнена. Совсем ещё недавно, в результате бухарестской ре-
волюции, Молдавия и Валахия, объединение которых во главе
с избранным и пользующимся лишь пожизненным титулом
князем признавалось до тех пор лишь в виде временной меры,
утвердили своё право на объединение, установив у себя ди-
настию1.
Австрия запротестовала. В июне 1866 г. Турция начала
сосредоточивать войска вдоль Дуная. Сама Россия выразила
своё неудовольствие. 'Но она действовала неискренне. Своим
протестом она желала только лишний раз заставить Европу
убедиться, что трактат 1856 г. был нарушен. После этого ка-
ким образом можно было бы ссылаться на этот трактат против
неё? Впрочем, на следующий день после Садовы Россия почти
1 См. стр. 280.

MA СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОЁЫ 30?
не давала себе более труда скрывать свою игру. Довольно
благосклонно она признала Карла Гогенцоллерна князем
Румынии. Но в то же время устами Горчакова она во все-
услышание заявила, что считает себя вправе не придавать боль-
шого значения соглашению, столько раз игнорировавшемуся.
«Наш августейший монарх,— писал русский канцлер в своей
циркулярной ноте от 20 августа 1866 г., — не намерен настаи-
вать на общих обязательствах трактатов, представлявших
ценность лишь постольку, поскольку между великими держа-
вами cyщecfвoвaлo согласие заставлять их уважать, и явив-
шихся в настоящее время, ввиду отсутствия такой коллек-
тивной воли, предметом слишком частых и серьёзных нару-
шений, чтобы не признать их лишёнными силы».
Подобный манифест был зловещим предзнаменованием для
Порты. Этой державе, чьи военные меры в Румынии Австрия
была теперь не в состоянии поддерживать, пришлось отка-
заться от мысли привести в повиновение Дунайские княжества
и после длившихся несколько недель переговоров в свою оче-
редь санкционировать бухарестскую революцию (октябрь
1866 г.). Впрочем, у Порты был и другой мотив для отозвания
своих войск с Дуная. В одном из весьма отдалённых от этой
реки пунктов Оттоманской империи незадолго перед тем вспых-
нуло серьёзное восстание. Читатель не будет очень удивлён,
узнав, что в значительной мере это восстание было делом рук
русского правительства.
II
Население острова Крит, состоявшее в большинстве из
греческих христиан, с нетерпением переносило оттоманское
господеIво. Уже в предшествующий период оно неоднократно
восставало с цепью свержения турецкого ига1. Болеечем когда-
либо Крит стремился объединиться с Греческим королевством.
Санкт-петербургский кабинет поощрял его к этому. Племян-
ница Александра II, великая княжна Ольга, готовилась вый-
ти замуж за короля Георга. Крит послужил бы ей приданым.
В мае 1866 г. на острове происходили вооружённые сборища,
и недовольные направили в Константинополь петицию с из-
ложением их жалобы. Ответ заставил себя ждать в продолже-
ние двух месяцев. Он был высокомерным и угрожающим.
Получив приказание разойтись, патриоты заявили о своих
правах с оружием в руках (1 августа). Несколькими днями
1 Крит покрыл себя славой в войне за греческую независимость. Но
Лондонская конференция в 1830 г. вернула его под иго турок. До 1841 г.
он находился под властью Мехмед-Али, а затем вновь стал непосред-
ственным владением султана и с тех пор трижды восставал (1841, 1852, 1863).
20*

Зоя Майа Девятая
позже между ними и турецкими войсками начались вооружён-
ные столкновения. Весь Крит тотчас же восстал. Через не-
сколько дней там образовались уже национальное собрание
и временное правительство. В сентябре остров торжественно
провозгласил свою независимость и своё присоединение к
Греции. Порта предприняла против него беспощадную войну.
Но несмотря на свою малочисленность, инсургенты не подда-
вались. Помимо всякого рода помощи, получавшейся ими из
Афин и других греческих портов, их ряды пополнялись сте-
кавшимися со всех концов Европы1 добровольцами. Они рас-
полагали в изобилии деньгами, боеприпасами, оружием. Бла-
гожелательства России было бы достаточно, чтобы они ни в
чём не ощущали недостатка. В результате так давно подтачи-
вавшего его хронического безденежья турецкое правитель-
ство с великим трудом вело борьбу. И его затруднения вдоба-
вок ещё осложнились враждебной позицией Сербии, которая
в свою очередь, поддаваясь подстрекательствам России,
избрала как раз этот момент (октябрь 1866 г.), чтобы в крайне
непримиримом тоне потребовать эвакуации её крепостей, ещё
занятых оттоманскими гарнизонами2.
Настроения ряда великих держав были способны укре-
пить Россию в её замыслах и надеждах. Пруссия была ей
слишком обязана и слишком ещё нуждалась в ней, чтобы
рискнуть так скоро на противодействие её планам. Она была
главным образом занята реорганизацией Германии и наблюде-
нием за Францией, и Бисмарк говорил с равнодушным
видом, что никогда не читает константинопольской диплома-
тической почты. Флорентийский кабинет не осмеливался ра-
зойтись с королём Вильгельмом. К тому же он не мог бороть-
ся против принципа национальностей на Крите, когда столь
рьяно ссылался на него, чтобы овладеть Римом. Франция
только что провозгласила в циркулярной ноте от 16 сентяб-
ря 1866 г., что великие национальные объединения не только
законны, но и выгодны для Европы. Правда, маркиз де
Мустье, прибывший из Константинополя, чтобы занять пост
министра иностранных дел, вернулся оттуда с известным рас-
положением к Порте. Но император и его окружение заставили
Мустье быстро изменить свои взгляды. Франция старалась
обеспечить себе на ближайшее будущее приобретение Бельгии,
что фатально должно' было поссорить её с Англией. Таким
образом, момент был весьма неблагоприятным, чтобы вступать
в разногласия с Россией. Держава эта давала понять, что,
1 В частности, из России, Италии и Франции. Постав Флуранс, ставший
позже одним из вождей Парижской коммуны, отправился туда в 1867 г.
и оставался в продолжение года на службе критских инсургентов.
2 См. стр. 225.

НА СЛЕДУЮЩИЙ Д£НЬ ПОСЛЕ САДОВЫ
309
если ей не будут слишком противодействовать на Востоке,
она могла бы закрыть глаза на то, что будет происходить в
Брюсселе. Ввиду этого между парижским и санкт-петербург-
ским дворами установились весьма дружеские отношения.
Мустье предлагал Горчакову заключить соглашение с целью
умиротворения Крита и облегчения положения христианского
населения в Оттоманской империи. Русский канцлер отвечал
ему (16 ноября), что единственным средством умиротворения
Крита будет передача этого острова Греции и что великие хри-
стианские племена Турции будут счастливы лишь тогда, ког-
да каждое из них станет пользоваться широкой политиче-
ской автономией. Французский министр не слишком возра-
жал против этого. Он соглашался с мнением (8 декабря), что
Порта должна решиться на героические средства, и если и
не был вполне согласен с советником царя в вопросе о реформах,
то все же, казалось, допускал необходимость присоединения
восставшего острова к Греческому королевству; он говорил
даже о присоединении к нему Эпира и Фессалии1. Поэтому
Греция лелеяла самые радужные надежды и под властью пред-
приимчивого Кумундуроса (назначенного главой министер-
ства 31 декабря 1866 г.) косвенными путями содействовала
энергичному развитию критской войны.
III
Две крупные державы, правда, весьма противились про-
ектам России. Это были Англия и Австрия. Но первая из них
была доведена до почти абсолютно беспомощного состояния
внутренним кризисом, конец которого не скоро должен был
ещё наступить. Тори во главе с лордом Дерби и Дизраэли3
1 Россия считала, что он заходит слишком далеко, так как не в её инте-
ресах было, чтобы Греция стала слишком могущественной державой на Бал-
канском полуострове.
* Дизраэли (Бенджамин) родился в Лондоне 21 декабря 1804 г. Обра-
тил сначала на себя внимание литературной деятельностью, опубликовав
ряд блестящих романов; с 1831 г. ринулся в политическую жизнь. Поддер-
живал сначала демократические принципы (как это показывает его «Рево-
люционная эпопея», опубликованная в 1834 г.), сблизился затем с партией
тори, вёл резкую полемику с О'Коннелем. После ряда бесплодных попыток
был выбран, наконец, в палату обшин (1837), где его дебют не сопровождал-
ся успехом и где ему пришлось вытерпеть много оскорблений; начал по-
степенно импонировать собранию, стал к 1841 г. лидером партии «Молодая
Англия», написал с 1844 г. по 1847 г. свои лучшие романы («Coningsby»,
«Sybil», «Tancred»). Занимал пост канцлера казначейства в первом каби-
нете Дерби (февраль — декабрь 1852 г.), во втором (февраль 1858 г. — июнь
1859 г.), а также в третьем (июль 1866 г. — февраль 1868 г.). Стал первым
лордом казначейства 5 марта 1868 г., должен был уйти в отставку 2 декабря
того же года, вновь взял на себя роль главы торийской оппозиции. В 1874 р.
был вновь призван на пост премьер-министра и блестяще проявлял сс§я

310
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
только что свергли министерство Рэсселя (9 июля 1866 г.).
Им приходилось теперь обороняться против весьма активных
противников, подготовлять стоявшую тогда на очереди дня
и возбуждавшую страсти во всех трёх королевствах1 избира-
тельную реформу2, принимать меры против отпадения Канады
путём реорганизации английских колоний в Северной Аме-
рике3, наконец, пресекать яростные атаки фенианства, ко-
торое, казалось, вот-вот вызовет восстание в Ирландии4.
Что касается Австрии, то казалось, что она неспособна
оправиться от полученного ею при Садове удара. Г-н фон
Бисмарк в течение некоторого времени считал её обречённой
на гибель. Однако она предпринимала энергичные, не остав-
шиеся бесплодными усилия, чтобы восстановить своё равно-
весие. Барон фон Бейст, этот великий министр маленького
государства, так долго из глубины Саксонии защищавший
Германию против алчных домогательств Пруссии, был вынуж-
ден по воле победителя покинуть службу в своей стране. При-
нять его и дать ему пост было долгом венского двора, чью
в продолжение шести лет. В этот период он вошёл в палату лордов с титулом
виконта Гугендена и графа Биконсфильда (август 1876г.). Свергнутый ещё
раз своим великим противником Гладстоном (1880) он опубликовал замеча-
тельный роман («Endymion»). Умер в Лондоне 19 апреля 1881 г
4 Дебидур имеет и ниду Ашлию. Шотландию и Ирландию.—Прим. ред.
• Проект этой реформы, внесенный Рэсселем и Гладстоном в марте
1866 г., был отвергнут. Общественное мнение вынудило тори поддерживать
проект, бывший гораздо более радикальным, чем проект их предшественни-
ков, и ставший законом в августе 1867 г Количество избирателей, не превы-
шавшее ранее миллиона двухсот тысяч человек, было удвоено, и благодаря
новому распределению парламентских округов была установлена довольно
правильная пропорция между количеством населения избирательных окру-
гов и числом депутатов.
в После длившихся несколько месяцев переговоров Верхняя и Нижняя
Канада, Новая Шотландия и Новый Брауншвейг, представители которых
явились в Лондон в конце 1866 г.. были в силу принятой в марте 1867 г.
конституции объединены под названием Канадского доминиона в федера-
цию и наделены обшим правительством, полунезависимым от метрополии.
4 Фенианст^о питалось, главным образом, в Соединённых Штатах, где
ирландская эмиграция приняла крупные размеры с 1848 г. Вожди этой
партии стремились к полной эмансипации Ирландии. Население острова было
более несчастным и недовольным, чем когда-либо. Оно громогласно требо-
вало 1) упразднения чрезмерных прав, присвоенных англиканской церкви
среди подавляющего большинства католического населения; 2) новых аграр-
ных заколов,которые дали бы крестьянам,остававшимся в течение веков арен-
даторами и доведённых этим до самого плачевного состояния, некоторую уве-
ренность в завтрашнем дне и кое-какие шансы добиться зажиточности;
3) восстановления упразднённой в 1798 г. политической автономии Ирлан-
дии. По первому пункту ей удалось при Гладстоне добиться своего в 1869 г.;
по второму тот же министр смог ей дать в 1870 г. лишь частичное удовлетво-
рение; поэтому волнения в Ирландии продолжались; по последнему пункту
этому государственному деятелю удалось добиться ешё меньшего; его предло-
жение создать в Дублине парламент и министерство закончилось, как мы
помним, неудачей в период его пребывания у власти (1886).

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВЫ
311
политику он столько раз, особенно в последнее время, поддер-
живал. Поэтому император Франц-Иосиф назначил его в ок-
тябре 1866 г. министром иностранных дел. Бейст не обладал
большим умом, он не всегда даже отличался меткостью суж-
дений, но был хитроумным, активным, способным ловко из-
ворачиваться и великолепно знавшим дипломатический мир
политиком. В его глазах тогда самым неотлагательным делом
было предотвратить две опасности, которыми Россия угро-
жала Австрии: J) возбуждение отваги у её славянских под-
данных, 2) подготовку расчленения Оттоманской империи.
Чтобы устранить первую опасность, он убедил своего нового
государя не отклонять долее программы, выработанной более
года тому назад венгерцем Деаком1 и заключавшейся в раз-
двоении монархии, в создании своего рода федерации между
мадьярским королевством, в которое войдут словаки, австрий-
ские сербы, хорваты и словенцы, не говоря уже о трансильван-
ских румынах, и собственно Австрией, т. е. немецкой группой
империи, к которой будут присоединены на севере Буко-
вина, Галиция, Моравия, а на юге — Далмация и остальные
иллирийские провинции. Каждая из двух половин империи
будет иметь свою столицу и будет наделена конституцион-
ным правительством. У каждой будет свой парламент, своё
министерство. Но общие дела (дипломатия, война, финансы)
будут находиться в ведении трёх общих министров и будут
обсуждаться делегациями (равными по числу членов) от
австрийского и венгерского парламентов. Как показал опыт,
это был сложный механизм. Выход, избранный Бейстом,
вызвал глубокое раздражение славян, так как они, состав-
ляя половину населения империи, попрежнему были лишены
права на автономию, разделены на две группы, подчинены двум
меньшинствам. Нов данный момент такая мера приводила сла-
вян к бессилию, а именно этого желали Франц-Иосиф и его
министр. Бейст был послан в Пешт, где в декабре 1866 г. и
в январе 1867 г. вёл весьма активные переговоры с главою
венгерской национальной партии и где тогда же были вы-
работаны главные условия австро-венгерского дуализма.
С другой стороны, Бейста весьма сильно заботила и
1 Деак (Ференц) родился 17 октября 1803 г.; избран в 1832 г. в венгер-
ский сейм, где стал лидером либеральной оппозиции; министр юстиции в ка»
бинете Батьяни (март 1848 г.). Вернулся к частной жизни в 1849 г. и снова
занялся политикой лишь в I860 г., чтобы попытаться побудить императора
Франца-Иосифа вернуть Венгрии её права, а Венгрию — примириться с
императором. Депутат сейма с 1861 г., он пользовался большим влиянием в
Пеште и в Вене; позже он вёл с Бейстом переговоры об австро-венгерском
компромиссе 1867 г., отказался от власти, которую ему предлагали, и удо*
вольствовался званием депутата сейма, где защищал до конца либералу
ную и умеренную политику; умер в Пеште 28 января, 1876 г.

312
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
восточная опасность, и он придумал для её предотвращения об-
ратиться к державам с циркулярной нотой (1 января 1867 г.),
привлекшей большое внимание и весьма заслуживавшей его,
ибо она обнаруживала странную эволюцию австрийской поли-
тики. Венский двор, чьим принципом до тех пор было ставить
помехи всякой реформе в Оттоманской империи в пользу хри-
стианского населения, заявлял, наоборот, что долг Европы —
взять в свои руки дело этого населения. Великие державы
должны были, следовательно, после коллективного обследова-
ния обсудить этот вопрос и коллективно же заставить Порту
принять их решение. Этот тонкий ход плохо скрывал желание
помешать России выступать долее в качестве единственной
покровительницы христиан на Востоке и тем самым осуще-
ствлять над ними исключительное и преобладающее влияние.
Впрочем, должно было само собой подразумеваться, что под-
данные Порты не будут прибегать к оружию для восстановле-
ния своих прав и что Европа, которой будет вверена их защита,
сможет также в случае необходимости принять по отношению
к ним исправительные меры. Чтобы добиться от царя проще-
ния за удары, наносившиеся им столь скрытым образом,
Бейст требовал, чтобы унизительное условие Парижского
трактата о лишении России права держать флот в Чёрном
море было, наконец, отменено. Такая любезность по отношению
к царю ничего не стоила Австрии. Действительно, известно,
что она весьма мало интересовалась этим вопросом1.
Двойственная политика Бейста должна была встретить
препятствия как внутри, так и за пределами Австрии. С одной
стороны, главе министерства, членом которого был Бейст,
графу Белькреди2, программа австро-венгерского дуализма
приходилась далеко не по вкусу. Он мечтал о федеральной
системе, где славяне также нашли бы своё место, и не отводил
столь широкой роли, как его коллега, парламентским прин-
ципам. Борьба между этими двумя государственными деяте-
лями в начале февраля 1867 г. была ещё весьма острой. С дру-
гой стороны, циркулярная нота от I января никого не удо-
влетворила в Европе. Россия пренебрежительно отказывалась
от предложенных ей выгод, потому что рассчитывала добить-
ся их своей собственной властью, без разрешения Австрии,
1 См главу IV.
2 Белькреди (Рихард, граф) родился 13 февраля 1823 г.; вице-президент
правительства Богемии (май 1863 г.); вице-король этой страны и тайный со-
ветник (май 1864 г.). Призванный Францем-Иосифом на пост председателя
совета министров вместо Шмерлинга (27 июля 1865 г.), он был вдохновителем
патента от 20 сентября, в обшем плохо встреченного в империи. Он не смог
избежать войны 1866 г., был заменён после Садовы Бейстом (февраль 1867 г.)
и оставался с тех пор не у дел.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВЫ 313
а главным образом потому, что за эти выгоды от неё требовали
слишком дорогой платы. Англия не желала осуществлять
полицейскую роль на Балканах и не соглашалась отказаться от
единственной серьёзной выгоды, извлечённой ею из Крымской
войны. Франция не хотела досаждать англичанам и "также
считала вопросом чести сохранение пункта Парижского договора
о Чёрном море. Таким образом, восточный кризис, видимо,
вовсе не был близок к разрешению. Оттоманскому делу не
удавалось вернуть утерянную почву; казалось даже, что оно
продолжает её терять, ибо санкт-петербургский кабинет, по
соглашенцю с Парижем и поддерживаемый правительствами
Флоренции и Берлина, сообщил о своём намерении предложить
Порте опросить критское население относительно его стрем-
лений, иными словами, организовать плебисцит, неизбежным
результатом которого было бы присоединение восставшего
острова к Греции.
Бейст ни за что, однако, не желал отказаться от дальнейших
попыток. Белькреди убедился, что вследствие политики Бейста
его влияние на Франца-Иосифа было в конце концов пол-
ностью подорвано. Он подал в отставку, и 7 февраля бывший
советник саксонского короля стал премьер-министром Ав-
стрии. На следующий день между этим государственным дея-
телем и вождями венгерской партии был заключён компро-
мисс (Ausgleich), который должен был послужить основой
австро-венгерской конституции. Вместе с тем венский двор
употреблял своё влияние, попрежнему сильное в Константи-
нополе, чтобы предотвратить путём дружественного посредни-
чества конфликт, угрожавший в течение последних месяцев
неминуемо разразиться между Портой и Сербией. По его на-
стояниям султан отказался в пользу этого княжества от права
содержать там гарнизоны, права, давно уже составлявшего
для него лишь обузу (3 марта)1. Правда, почти одновременно
державы направили дивану предложение приступить к опросу
критян. Но Австрию это почти не беспокоило более. Она счи-
тала даже возможным принять в известной мере участие в
этом демарше, ибо в тот самый момент на Западе возникли
осложнения, которые должны были вызвать значительное
охлаждение пыла в отношении России со стороны единствен-
ной великой державы, чьё активное содействие, казалось, было
обеспечено царю на Востоке, т. е. Франции.
1 Белград и три других сербских крепости, занимаемые турками, были
переданы 18 апреля 1867 г. князю Михаилу при том единственном усло-
вии, что на их стенах попрежнему должно было развеваться оттоманское
знамя рядом с национальным сербским флагом.

314
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
IV
Стремление Наполеона III в течение последних месяцев
так угодить Александру II объясняется, как мы уже говорили,
желанием вызвать у него благосклонное отношение к фран-
цузским видам на Бельгию. Но в случае, если бы император
французов наложил свою руку на эту страну, он мог ожидать
от царя только благожелательного нейтралитета. Этот ней-
тралитет должен был служить лишь добавочным козырем в
его игре. Главное для него было заручиться союзом с Прус-
сией, ибо приходилось считаться с возможностью конфликта
с Англией. Однако проходили недели и месяцы, а союз с Прус-
сией ускользал от него, как мираж. «Пруссия нашла
себе других союзников», — писал печально Бенедетти в
конце августа 1866 г. Действительно, берлинский двор по-
чти даром приобрёл благосклонность России; понятно, что
он не собирался теперь покупать дорогой ценой благосклон-
ность Франции. Г-н фон Бисмарк, великолепно владевший
искусством затяжных переговоров, хотел, казалось, затянуть
до бесконечности и те, которые по его собственному подстре-
кательству Наполеон III начал вести с ним по поводу Бель-
гии. В сентябре 1866 г. он сказался больным и отправился по-
дышать деревенским воздухом. Когда он вернулся (ноябрь)
и французский посол стал торопить его закончить эти пере-
говоры, Бисмарк ответил, что в этом деле решение зависит не
от него. Конечно, говорил он, его мнение не изменилось. Но
необходимо было убедить его государя, а последний колеблет-
ся; только с течением времени и прибегая к бесконечным пред-
осторожностям, можно будет добиться подписания проекти-
руемого соглашения. Он продолжал говорить то же самое и
в январе 1867 г., так что император французов, добивавшийся
срочного решения, в конце концов рассердился и велел Мустье
написать Бисмарку, что отказывается от союза и, следова-
тельно, от Бельгии. Но это не помешало императору ещё силь-
нее настаивать на получении по крайней мере возможности
аннексировать в ближайшее время Люксембург. Слабая ком-
пенсация после стольких надежд и прекрасных грёз! Бисмарк
начал с того, что ответил обвинениями на обвинения; этого сле-
довало ожидать. Почему Франция сердится? Не служит ли это
свидетельством её злостных намерений по отношению к Герма-
нии? Разве Пруссия не права, когда колеблется заключить
договор? Кто гарантирует ей, что Наполеон III не использует
Бельгию как операционную базу для нападения с тыла на
рейнские провинции? Подобные инсинуации не способствова-
ли смягчению чувства обиды императора. 17 февраля 1867 г.,
при открытии палат, Наполеон III напомнил с несколь*

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВЫ 315
ко оскорбительным для Пруссии высокомерием, что в преды-
дущем году он «остановил победителя у ворот Вены, спас
целостность Австрии и довершил дело итальянской независи-
мости». В ответ король Вильгельм 24-го числа, в день откры-
тия рейхстага, заявил о своём твёрдом убеждении, что гер-
манское объединение, которому помешали в Никольсбурге,
также получит своё завершение. Короче говоря, франко-прус-
ские отношения были в тот момент крайне натянутыми и вряд
ли позволяли тюильрийскому кабинету надеяться, что бер-
линское правительство проявит к нему слишком благожела-
тельное отношение по поводу Люксембурга.
Однако Наполеон III не считал возможным ждать долее. Он
отлично сознавал, что Садова была причиной потери им вся-
кой популярности во Франции, как и всякого влияния в Ев-
ропе. Ультрамонтанская партия горько упрекала его в том,
что он оставил на произвол судьбы папское государство,
окончательно эвакуированное французскими войсками в де-
кабре 1866 г. В то самое время мексиканская экспедиция,
великая идея царствования, закончилась жалким образом—
погрузкой на суда французских солдат; с января по март 1867 г.
они возвращались во Францию, оставив Максимилиана без
защиты среди жаждущего мщения народа1. Униженный,
осмеянный, потерявший уважение как внутри, так и за преде-
лами Франции, Наполеон III обратил теперь свои взоры к
либеральной партии, которую он так долго презирал, и ждал
от неё своего спасения. Не имея мужества отдалить от себя
людей 2 декабря (1851 г.), он неловко и неискренне проделы-
вал под внушением перебежчика из республиканской пар-
тии2 изменение режима, результатом чего было лишь замеша-
тельство его друзей и усиление смелости его врагов. Своим нашу-
мевшим письмом от 19 января 1867 г. он вернул Законодатель-
ному корпусу право интерпелляции и возвестил восстанов-
ление в близком будущем свободы прессы и свободы собраний.
Правда, он не спешил сдержать это последнее обещание.
1 Его супруга, императрица Шарлотта, прибыла в Париже августе
1866 г. Но как ни умоляла она Наполеона III продолжать защиту её мужа,
всё было тщетно. Затем она посетила папу (нывшего в ссоре с Максимилиа-
ном), но он отказал ей в какой-либо уступке. Вскоре после этого она
сошла с ума. Генерал Кастельно, посланный в сентябре 1866 г.
императором французов в Мексику, не смог убедить Максимилиана поки-
нуть страну, явно его не желавшую. Соблазнённый некоторыми клери-
кальными интриганами, обещавшими ему поддержку католической церкви,
он решился после некоторого колебания остаться в своей мнимой империи
(декабрь 1866 г.). Несколькими месяцами позже это решение стоило ему
жизни.
2 Эмиль Оливье, бывший с 1857 по 1863 г. одним из членов пятер-
ки, стремился теперь к созданию либеральной империи. Позже мы увидим
его плачевный конец.

316
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Но законодательная сессия была открыта. Представители
страны, несомненно, потребуют у него отчета в его внешней
политике. Следовательно, ему необходимо было изгладить
как можно скорее, если не путём военного триумфа, то по
крайней мере каким-либо дипломатическим успехом воспоми-
нания о неудачах и позоре, под которыми, казалось, исчезал
блеск его имени.
V
Отсюда несоразмерно важное значение, придававшееся им-
ператором маленькой территории Люксембурга, приобрете-
ние которой не могло быть серьёзной компенсацией за урон,
причинённый им себе в последние годы столь ошибочными ма-
неврами. Как известно, эта страна принадлежала на правах
личного удела королю Нидерландов. Вильгельм III1 из Оран-
ско-Нассауского дома, бывший в то время главою этого госу-
дарства, весьма поддавался альковным влияниям и из-за свое-
го расточительного образа жизни постоянно испытывал острую
нужду в деньгах; этим Наполеон III крайне хотел тогда вос-
пользоваться. Нидерландский король не желал тогда ничего
лучшего, как продать своё великое герцогство2. Он даже на-
ходил в этом известную политическую выгоду. В самом деле,
до 1866 г. Люксембург входил в Германский союз точно так,
как голландский Лимбург, составлявший нераздельную часть
Нидерландов3. Даже сама столица великого герцогства была
ещё занята в качестве федеральной крепости прусским гарнизо-
ном. И хотя Германского союза не существовало более, Пруссия
отказывалась эвакуировать Люксембург, ссылаясь на договоры
1816, 1839 и 1856 гг.4, в силу которых ей была доверена
1 Вильгельм III (Александр-Павел-Фридрих-Людвиг) родился 19 фев-
раля 1817 г., наследовал своему отцу Вильгельму II 17 марта 1849 г.
Женился 18 июня 1839 г. на принцессе Софии Вюртембергской, имел от неё
двух сыновей, принца Вильгельма (родился 4 сентября 1840 г.) и принца
Александра (родился 25 августа 1851 г.), которые оба умерли, не оставив
потомства. Оставшись вдовцом, он вступил во второй брак 7 января 1879 г.
с принцессой Эммой Вальдек-Пирмонт. От этого брака у них родилась дочь
Вильгельмина (31 августа 1880 г.). Эта принцесса в настоящее время (1891 г.)
наследница нидерландского престола; но она не является наследницей люк-
сембургской короны, так как в Люксембурге действует салический закон.
1 К этому его в особенности склоняла его любовница г-жа Мюзар, ко-
торой император, как говорят, обещал в подарок миллион.
* См. том I эгого труда, стр. 383.
4 Это был явно недобросовестный предлог, ибо право Пруссии держать
там гарнизон проистекало единственно из того факта, что Люксембург был
федеральной крепостью. Но с июня 1866 г. он перестал ею быть. (Великое
герцогство не принимало никакого участия в войне 1866 г. и не заключало
с той поры никакого договора с Пруссией. В таком же положении нахот
дился и Лимбург.)

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЁИЬ frOCJlE САДОВЫ $tf
охрана этой крепости, и, казалось, желала поставить
в зависимость от признания этого странного домогательства
свой отказ от всякой политической связи с Лимбургом. Но из-
за этой провинции берлинский кабинет мог поддаться соблазну
предпринять по отношению к Нидерландам действия, анало-
гичные тем, которые он себе когда-то позволил в отношении
Дании по поводу Гольштейна. Король Вильгельм III считал
таким образом, что в его интересах отделаться от Люксембур-
га в пользу какой-либо великой державы, которая гаранти-
ровала бы ему ничем не ограниченное владение Лимбургом.
Франция предлагала ему это выгодное условие. Но так как,
с другой стороны, этот государь отличался слабохарактерно-
стью и некоторой робостью, а в его окружении не было недо-
статка в друзьях Пруссии, то он хотел получить твёрдую уве-
ренность, что предложенное тюильрийским двором соглашение
не поссорит егр с берлинским двором. Французское правитель-
ство было, таким образом, заинтересовано в том, чтобы Прус-
сия не противодействовала заключению сделки. Ввиду этого
оно сочло необходимым в конце февраля 1867 г. держать себя
мягко и заискивающе по отношению к Бисмарку. В весьма
дружественной форме оно разъясняло свои предыдущие
сообщения, заверяло в отсутствии у него каких-либо корыст-
ных целей в отношении Германии. Но как примет «железный
канцлер» эти заигрывания?
Вопреки тому, чего можно было опасаться, Бисмарк встретил
их весьма благосклонно и проявил себя как нельзя более сго-
ворчивым, но лишь от своего личного имени, так как он по-
прежнему не отвечал за своего государя — и только на сло-
вах, ибо он тщательно избегал взять на себя какое-либо пись-
менное обязательство. Эта видимая благожелательность к
французскому проекту нуждается в пояснении. Тогда
Бисмарку было необходимо, чтобы Наполеон III ещё раз за-
путался в своей собственной лжи. Чтобы Северная Германия
подчинилась без всяких условий только что представленной
ей конституции, она должна была устрашиться Франции;
требовалось, чтобы ненависть к наследственному врагу заста-
вила её забыть о защите своих вольностей. Поощрять втайне
надежды и требования императора, побудить Германию счи-
тать себя под угрозой или оскорблённой, добиться от неё
жертв, в которых никогда не отказывает обезумевший от тре-
воги патриотизм великой нации, и сослаться затем на крайнее
возбуждение (вызванное его же собственными интригами),
чтобы отказать во всякой уступке жертве своего обмана, —
таков был в данных обстоятельствах план прусского ми-
нистра.

318
ГЛАВА ДЕРЯТАЯ
VI
В силу различных соглашений, заключённых в период
между 18 августа и 21 октября 1866 г., Пруссия образовала
вместе с двадцатью одним государством, поставленным под
её гегемонию Пражским договором1, временное объединение,
автоматически прекращавшее своё существование 18 августа
1867 г. в случае, если до того времени не будет создан
Северо-Германский союз. Бисмарк не желал, чтобы у этих
государств было слишком много времени на размышление.
Но как ни сильно было его влияние на них, ему было не так
легко заставить их принять проект конституции, который он
сам выработал от начала до конца и который он намеревался
навязать им без всяких оговорок. Уполномоченные вышеупо-
мянутых 21 правительства собрались в Берлине под председа-
тельством Бисмарка 15 декабря 1866 г. Там они узнали, что всту-
пая в будущий союз, каждое из союзных правительств сох ранит
свою автономию, за исключением следующих отраслей управ-
ления: иностранных дел, организации армии и командования
ею, флота, положения о гражданстве, налогов, предназначен-
ных на федеральные расходы, уголовного и торгового права,
договорного права, гражданского процесса, выполнения су-
дебных приговоров, интеллектуальной собственности, патен-
тов на изобретения, таможен, торговли, банков, консульского
представительства, почт, телеграфов, железных дорог, шос-
сейных дорог, внутреннего судоходства по общим для не-
скольких государств водным путям, денежной системы, мер
и весов, санитарной полиции, страхований, удостоверения го-
сударственных документов2; мы видим, к чему должна была
свестись эта мнимая автономия. Уполномоченные начали бить
отбой, пытались сопротивляться, прервали конференцию. Но
угрозы Пруссии заставили их возобновить переговоры, и че-
рез несколько недель они приняли во всей его совокупности про-
ект канцлера (8 февраля 1867 г.). Этот весьма ловко задуманный
план обеспечивал прусскому королю почти абсолютную власть
1 В Северо-Германский союз входили, помимо Пруссии, королевстао
Саксония, великие герцогства: Мекленбург-Шверин, Мекленбург-Стрелиц,
Саксен-Веймар, Ольденбург; герцогства: Брауншвейг, Саксен Мейнинген,
Саксен-Альтенбург,Саксен-Кобург-Гота, Ангальт; княжества: Шварцбург-
Рудольштадт, Шварцбург-Зондерсгаузен, Вальдек,Рейс-Шлейц, Рейс-ГреГщ,
Шаумбург-Липпе, Липпе-Детмольд, часть великого герцогства Гессен Дарм-
штадтского, расположенная к северу от Майна, и свободные города Гам-
бург, Бремен и Любек.
2 Надо отметить, что в передаче стольких прерогатив федеральному
правительству фон Бисмарк нашёл средство сделать бессильными не
только мелкие местные парламенты, но также, и в особенности, прусскую
палату депутатов, оказывавшую ему с момента прихода его к власти такое
упорное и ожесточённое сопротивление.

ИА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ГТОСДЕ САДОВЫ 3ld
над союзом, пожизненными президентами которого должны
были быть он и его преемники. Действительно, этот план пре-
доставил ему, прежде всего, руководство дипломатией, коман-
дование армией и флотом, право войны и мира, право вводить
во всём союзе или в какой-либо части его осадное положение
и право декретировать против отдельных государств — участ-
ников союза—применение принудительных мер с помощью феде-
ральных сил, а также секвестр. Это было не всё. Законодательная
власть должна была осуществляться двумя собраниями: рейхс-
тагом и бундесратом (союзным советом). Из чисто внеш-
него и обманчивого уважения к национальному суверенитету
Бисмарк желал, чтобы рейхстаг был избран путём
всеобщей подачи голосов1; но члены его должны были выпол-
нять свои обязанности безвозмездно, что преграждало туда
доступ неимущим. Кроме того, решения рейхстага могли быть
парализованы союзным советом, чьё одобрение требовалось
для придания им силы закона. Этот совет, который, по согла-
шению с прусским королём, мог распускать рейхстаг, состоял
из 43 уполномоченных союзных государств. Одна Пруссия
имела в нём 17 представителей. Вместе с голосами мелких кня-
жеств, вкрапленных в её территорию и абсолютно подчинён-
ных её политике, Пруссия всегда располагала возможностью
склонить чашу весов на свою сторону. Когда этот совет пре-
рывал свою работу, рейхстаг не мог больше заседать. Но в
отсутствие рейхстага можно было всегда созвать совет. Его
заседания не были публичными, и члены рейхстага на них
не присутствовали, но члены союзного совета всегда имели
право заседать и выступать в рейхстаге. В совете председа-
тельствовал канцлер союза, которым должен был стать фон
Бисмарк; совет делился на семь постоянных, возобновляемых
ежегодно комитетов, соответствующих главным ведомствам.
Но члены двух первых, т. е. военного и военно-морского ко-
митетов, назначались прусским королём. Наконец, этот мо-
нарх имел право абсолютного veto в области организации
армии, так что численный состав армии и относящиеся к ней
расходы не могли быть сокращены без его согласия.
VII
Запуганные монархи подчинились этой программе. Но
было сомнительно, будет ли столь же сговорчиз учредительный
рейхстаг, собранный 24 февраля 1867 г. для её рассмотрения.
1 Этот государственный деятель великолепно знал, каким образом
рассудительное правительство может использовать всеобщее избиратель-
ное право, своевременно поощрять и разжигать народные страсти; он был
учеником школы французской империи. Впрочем, он в совершенстве вла-
дел искусством оказывать давление на выборы.

320
Мава девятая
Ввиду этого Бисмарк считал необходимым обмануть
это собрание. Ожесточившись против Франции, оно выкажет
себя более послушным по отношению к прусскому королю.
И вот каким образом канцлер принялся за дело. На предло-
жение, сделанное ему Бенедетти относительно Люксембурга,
он ответил, что находит желание Наполеона III вполне за-
конным. Он советовал поэтому продолжать и вести быстрее
переговоры с нидерландским королём. Но соглашение надо
заключить, не доводя этого дела в официальном порядке до
сведения прусского короля, ибо последнему при необходимо-
сти вмешаться в это дело пришлось бы неизбежно считаться
с чувствительностью германской нации, которая рассматривает
Люксембург как немецкую землю и не легко согласится от
неё отказаться. Перед совершившимся фактом король, без
сомнения, склонится; будет не трудно навязать ему готовое
решение. В сущности же Бисмарк желал, чтобы Напо-
леон III скомпрометировал себя демаршами и переговорами,
которые Германия сочтёт впоследствии тем более заслужи-
вающими порицания, что они носили секретный характер. И
в самом деле, в первую же половину марта 1867 г. пресса
по ту сторону Рейна, осведомлённая из таинственных источ-
ников о всех намерениях императора, начала бить в набат,
предостерегая общественное мнение против хозяина Тюильри
и его политики чаевых.
Наполеону III следовало бы поспешить покончить со всем
этим. Возможно в самом деле, что путём быстрого заключения
сделки он захватил бы врасплох, ошеломил, поставил бы в
состояние беспомощности Германию и прусского короля. Но
он терял время на споры относительно количества миллионов,
которые нидерландский государь требовал взамен своего ве-
ликого герцогства. А тем временем произошёл инцидент, вне-
запно сделавший весьма маловероятным заключение упомя-
нутого соглашения.
14 марта в Законодательном корпусе французскому прави-
тельству был предъявлен запрос со стороны Тьера, преследовав-
шего империю неумолимой ненавистью и доходившего време-
нами до того, что с целью погубить её он ставил своими выступле-
ниями под угрозу интересы Франции. После весьма едкой крити-
ки политики, приведшей к тому, что Пруссия стала во главе
Северной Германии, он потребовал от правительства заявле-
ния, что оно не позволит берлинскому кабинету добиваться
новых выгод и подчинения своей политике государств, лежа-
щих к югу от Майна. Со стороны Тьера и Наполеона III было
бы гораздо благоразумнее облегчить, наоборот, Северной Гер-
мании немедленное поглощение этих государств, ничего не
требуя в обмен, даже Люксембурга. Ассимиляция населения

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВЫ 321
к югу от Майна, в подавляющем своём большинстве состояв-
шего из католиков, притом достаточно непокорных игу Бер-
лина, была бы тогда крайне трудна для Пруссии, которая
уже и без того с трудом переваривала обильную трапезу
Садовы. Делая вид, что она совершенно не заинтересована
в этом вопросе, Франция помешала бы Бисмарку сплотить
против неё Германию и поставила бы его в затруднитель-
ное положение, которым она, без сомнения, воспользова-
лась бы. Но самым неполитичным было, конечно, говорить с
Германией угрожающим языком, как это рекомендовал Тьер.
Последний не оставался, вероятно, в неведении (осведомлён-
ные, подобно ему, политические деятели знали об этом уже с
некоторого времени), что в августе 1866 г. южные государства
связали себя с Пруссией секретными договорами, не оставляв-
шими им более свободы действий. Во всяком случае он поста-
вил в крайне затруднительное положение французское прави-
тельство, великолепно обо всём этом осведомлённое. Отве-
чавший ему государственный министр Руэр счёл необходимым
отделаться смелой выходкой и вызвал аплодисменты своим
заявлением, что*благодаря политике его государя Германия
разделена сейчас на три части и. что Франция не позволит им
соединиться. Непосредственным результатом этого бахваль-
ства было опубликование 20 марта германской прессой авгу-
стовских договоров 1866 г., о которых до тех пор почти никто
не знал. Оно вызвало сильное возбуждение не только во Фран-
ции, но и в Германии; оно привело к потоку угроз и прово-
каций, которые как с той, так и с другой стороны делали, ка-
залось, войну неизбежной и желательной.
Тюильрийский двор получил, таким образом, новое оскор-
бление. Если бы по крайней мере он мог приобрести, наконец,
так страстно желаемый им Люксембург! Но нидерландский
король не подписал ещё договора. Чтобы заставить его ре-
шиться заключить договор, его старались убедить, что между
Францией и Пруссией существует в этом вопросе тайная до-
говорённость и что ему не приходится опасаться какого-либо
противодействия со стороны последней. Но после огласки,
происшедшей 20 марта, этот бедный государь испугался.
Париж и Берлин, казалось, вот-вот поссорятся, и он полагал
ввиду этого необходимым принять свои меры предосторожно-
сти. Он заявил поэтому, что собирается официально запро-
сить мнение прусского короля, и несмотря на усилия Фран-
ции ему в этом помешать, 26 марта сделал такой запрос. Од-
нако в продолжение ещё нескольких дней переговоры не
прерывались. В то время как король Вильгельм дал ответ
(28 марта) в крайне неясных и почти загадочных выражениях,
Бисмарк возобновил свой совет тюильрийскому кабинету
21 А. Дебидур

322
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
действовать" быстро и покончить с этим делом. Наполеон III
тогда заторопился; он успокоил, насколько мог, нидер-
ландского короля; король хотел 90 миллионов; Наполеон их
ему обещал. Короче говоря, договор был составлен; он дол-
жен был быть подписан на следующий день; французское пра-
вительство сочло возможным заранее использовать выгоду и
престиж, которые он приносил, и 31 марта распространило
по Европе весть о своём якобы достигнутом крупном диплома-
тическом успехе.
Для Бисмарка настал час открыть свои батареи. 1 апреля
в рейхстаге один из вождей национал-либеральной партии
фон Беннигсен1, бывший его сообщником в этой комедии,
внёс запрос от имени Германии, раздражённой люксембург-
ским вопросом, и потребовал от прусского правительства,
чтобы оно отвергло домогательства Франции. Канцлер отве-
тил в весьма дипломатичных и крайне любезных по отно-
шению к тюильрийскому двору выражениях, но всё же заявил,
что для разрешения спорного вопроса прусское правитель-
ство будет считаться с державами, подписавшими старые
трактаты, членами Северо-Германского союза и обществен-
иым мнением, представленным рейхстагом. Эти слова вызвали
в Гааге новую растерянность. Французский посланник без-
успешно пытался вновь успокоить нидерландского короля.
Представитель Пруссии граф Перпоншер уведомил вскоре этого
государя об абсолютном veto своего правительства (3 апреля);
и так как двумя днями позже берлинский кабинет ему также
сообщил, что он решительным образом и навсегда отказывает-
ся от своей заинтересованности в Лимбурге, то легко понять,
что с этого момента уже не могло быть больше речи о продаже
Люксембурга Франции.
Наполеон III лишний раз стал посмешищем перед лицом
Европы. Объявит ли он войну? Конечно, у него было силь-
ное к этому желание. Вот уже несколько месяцев, как он о
ней думал. Он поощрял почти открыто заговоры германских
государей, лишённых Пруссией своих владений в предыду-
1 Беннигсен (Рудольф, фон) родился в Люнебурге (Ганновер) Ю июля
1824 г.; судья в Геттингене (1854), глава оппозиции в ганноверской палате
депутатов с 1857 г.; в 1859 г. он был одним из организаторов Национального
союза, который под его руководством преобразовался в 1866 г. в национал-
либеральную партию; сильно способствовал завершению германского объе-
динения, был председателем рейхстага с 1871 г. по 1879 г., находился, осо-
бенно с 1877 г., в некоторой оппозиции к властной политике Бисмарка,
был свидетелем ослабления влияния его группы. Покинул парламентскую
жизнь в июне 1883 г.; снова вернулся к ней в результате выборов в феврале
1887 г. Но хотя его друзья и давно прочили его в преемники «железного канц-
лера», ему не удалось получить этот пост, когда Бисмарк должен был
уйти от власти (март 189U г.).

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВЫ '323
тем году1. Словом, если бы он слушался лишь своего чувства
обиды, он подал бы тотчас^же сигнал к нападению. Но боль-
шая часть его советников *и сама императрица отговаривали
его от этого. Всемирная выставка — манифестация мира и
примирения, на которую он рассчитывал, чтобы поднять свой
престиж и уважение к себе во всём мире, открылась незадолго
перед тем в Париже с чрезвычайной помпой. Следовало ли
прервать этот международный праздник и обесплодить его
конфликтом, который безусловно приведёт в расстройство всю
Европу? Помимо того, Наполеон III не мог скрывать от себя,
что Франция была не вооружена. Проект нового военного
закона, представленный недавно в Законодательный корпус,
не был вотирован; было даже весьма вероятно, что его не во-
тируют в течение долгого времени, так как он требовал круп-
ных жертв, и большинству депутатов не хотелось дать на него
согласие, чтобы не пошатнуть своего положения в изби-
рательных округах. В итоге император счёл необходимым от-
казаться от мысли вызвать войну. Но с другой стороны, он
не желал, чтобы казалось, что он позорно отступил перед
угрозами Пруссии. Его министр Мустье вскоре доставил ему
почётный выход из положения, выход, с которым могло при-
мириться его самолюбие. Без сомнения, Франция не имела
права завладеть Люксембургом. Но Пруссия также не имела
права содержать свои войска в столице этого маленького го-
сударства; это было более чем очевидно. Ввиду этого Франция
должна была потребовать быстрой эвакуации крепости и
апеллировать к Европе, а последняя могла лишь признать её
правоту. На этом-то решении Франция и остановилась (8—15
апреля), созвав все заинтересованные в люксембургском во-
просе державы на конференцию, имевшую состояться в Лон-
доне в самом срочном порядке.
Тем не менее возможность войны всё же не была ещё устра-
нена, и та и другая сторона готовились к ней с лихорадочной
активностью. Король Вильгельм, добившийся от рейхстага
благодаря маневрам Бисмарка принятия почти без изменения
своего проекта союзной конституции, заявил 17 апреля,
распуская это собрание, что для немецкого отечества
наступил час заставить уважать своим могуществом свои права
и своё достоинство. Но в общем ни в Берлине, ни в Париже
не желали взять на себя инициативу первого удара. Каждый
из соперников задавался вопросом, как поступит Европа, и ста-
рался предварительно заручиться поддержкой великих держав.
1 В частности, ганноверского короля; Этот король, поселившись в Ги-
цинге, около Вены, владел очень активным агентством в Париже, где
основал газету («Situation»)) для поддержки своего дела, а также органи-
зовал там под покровительством Наполеона III ганноверский легион.
21*

§24
КПАВА ДЕВЯТАЙ
VIII
Однако все эти державы стояли за мир, начиная с Англии,
желавшей его любой ценой. Лондонский кабинет говорил себе,
что если вспыхнут военные действия и Франция окажется
победительницей, она, без сомнения, овладеет Бельгией. Что-
бы добиться английской помощи на конференции, Наполеон III
обещал поэтому лондонскому кабинету уважать независи-
мость бельгийского королевства; помимо того, он предлагал
договориться по восточному вопросу и постепенно порвать
узы, связывающие Францию с Россией. Ввиду этого министер-
ство Дерби весьма искренне трудилось над сохранением мира
и проявляло полную готовность поддержать требования Фран-
ции. Последняя не находила, положим, столь же активного
содействия со стороны Флоренции. Италия питала к Франции,
особенно с 1866 г., затаённую и несправедливую злобу. По-
терпев поражение при Кустоцце и при Лиссе, она с обиженным
видом приняла от нас в подарок Венецианскую область. Те-
перь она громогласно требовала Рим. Ратацци, только что
вернувшийся к власти (10 апреля 1867 г.), был симпатичен
Наполеону III. Он осыпал императора заверениями в своей
преданности. Но когда ему предложили действовать заодно
с Францией, он отделался хорошими словами, заявив с пре-
красно разыгранным замешательством и огорчением, что Ита-
лии слишком трудно сделать выбор между двумя своими бла-
годетельницами— Францией и Пруссией. В действительности
он не желал служить ни той, ни другой. Его целью был Рим.
Гарибальди открыто угрожал папскому государству, воз-
буждал общественное мнение, организовывал отряды волонтё-
ров; итальянский министр не препятствовал ему, говоря себе,
что франко-прусский конфликт, без сомнения, даст ему удоб-
ный случай безнаказанно водрузить на берегах Тибра знамя
итальянского объединения.
Обе стороны ухаживали за Австрией, но в тот момент её
симпатии были обращены лишь к Франции. Наполеон III
предлагал ей на выбор Южную Германию или Силезию. Однако
венский двор не был в состоянии предпринять войну. Помимо
того, что его военная организация нуждалась в перестройке,
в Австрии происходили сильные внутренние волнения; сла-
вянские провинции, и в особенности Чехия, протестовали
против системы дуализма (февраль—апрель 1867 г.). Новая
конституция была вотирована в Пеште; но она не была ещё
принята венским парламентом. Необходимо добавить, что
Бейст отступал перед всякой видимостью агрессивных дей-
ствий против Германии, особенно совместно с наследственным

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВЫ 325
врагом. Австрийские немцы не простили бы ему такой измены
великому германскому отечеству; приходилось также опасать-
ся сопротивления их союзников — венгров. Бейст предпо-
чёл бы зажечь пожар на Востоке, откуда тот смог бы затем
вполне естественно распространиться до Рейна. Но в таком
случае надо было напасть на Россию, а Франция не желала
открыто ссориться с этой державой. Что касается санкт-пе-
тербургского кабинета, то он испытывал известное недоволь-
ство по отношению к Наполеону III за его угодливость перед
Англией и проявлял поэтому благожелательное отношение к
претензиям Пруссии, отказавшейся вывести свои войска из
Люксембурга, но он не отчаивался' вновь привлечь на свою
сторону императора французов и не был склонен в тот момент
порвать с ним. Таким образом, Пруссия среди великих держав
имела в общей сложности лишь одного союзника, к тому же
весьма платонического. Поэтому Бисмарк тогда не хо-
тел войны; он даже вообще её не желал. Ему было достаточно,
что благодаря так искусно вызванному им кризису он добил-
ся вотума союзной конституции.
Он предпринял бы решительную игру лишь в том случае,
если бы был уверен, что ему удастся вовлечь в борьбу государ-
ства Южной Германии. Но последние более чем колебались.
Они, казалось, сожалели, что заключили в августе 1866 г.,
в момент испуга, союзные договоры. Их парламенты не санк-
ционировали ещё этих договоров своим вотумом. Баварский,
вюртембергский и даже баденский дворы указывали, что если
разразится война, Пруссия должна будет двинуть все свои
силы к Нижнему Рейну, Южная Германия останется откры-
той, не способной сопротивляться серьёзной атаке Франции,
что она сможет вступить в борьбу лишь в том случае, если её
поддержит Австрия. Таким образом, необходимо было про-
сить} о содействии Франца-Иосифа. Бисмарк поручил эту
миссию премьер-министру Баварии князю Гогенлоэ1, лично
всецело преданному Пруссии2. Но, по правде сказать, он мало
рассчитывал на успех подобного демарша, и можно даже ду-
мать, что и не слишком его желал, так как абсолютно ничего
не предлагал Австрии взамен её союза. Поэтому баварский
1 Гогенлоэ - Шиллингсфюрст (Хлодвиг - Карл - Виктор, князь), вна-
чале князь Ратиборский и Корвейский, родился 31 марта 1819 г.; вице-
председатель таможенного парламента (1868); свергнут с министерского
поста в марте 1870 К; вице-председатель рейхстага; он вполне примкнул
к Бисмарку, пославшему его в качестве германского посла (апрель 1874 г.)
в Париж, где он оставался до августа 1885 г.; с этого времени он выполнял
обязанности наместника в Эльзас-Лотарингии, где явился преемником фельд-
маршала Мантейфеля.
2 Он пришёл к власти в конце 1866 г. благодаря влиянию канцлера, за-
менив Пфордтена, которого берлинский двор стремился держать не у дел,

326
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
агент Тауфкирхен добился в Вене совершенно отрицательного
результата. Франц-Иосиф не мог забыть, что мюнхенский
двор весьма слабо его поддерживал, что Бавария почти из-,
менила ему1 в 1866 г. Он не доводил ещё самоотречения до
того, чтобы протянуть руку победителю при Садове. Бейст
иронически ответил на предложение Гогенлоэ, что у Австрии
имеются более насущные заботы, чем предоставление Прус-
сии помощи, взамен которой ему предложат, без сомнения,
лишь хорошо переплетённый экземпляр Пражского договора.
Переговоры не были продолжены.
Все обстоятельства складывались, таким образом, в поль-
зу мира. Англия настойчиво рекомендовала его королю Виль-
гельму. Россия, видя, что Австрия не связывает себя никаким
союзом и может, следовательно, когда захочет, обратить все
свои силы в сторону Востока, не была нисколько заинтере-
сована в том, чтобы война разразилась на Западе. В резуль-
тате она в свою очередь стала проповедовать примирение, и
берлинский кабинет согласился в конце концов на француз-
ское предложение (26 апреля 1867 г.). Созыв конференции стал
возможным.
С этих пор люксембургский вопрос был фактически разре-
шён. Созванная 28 апреля британским правительством конфе-
ренция открылась в Лондоне 7 мая. Она состояла из упол-
номоченных Австрии, Бельгии, Франции, Великобритании,
Италии, Люксембурга, Нидерландов, Пруссии и России, ины-
ми словами, великих держав и второстепенных государств,
принимавших участие в договоре 1839 г.2 Её работы длились
лишь четыре дня. Пруссия весьма неохотно согласилась на
вывод своих войск из Люксембурга, который продолжала неза-
конно занимать. Но она потребовала срытия крепости; она на-
стаивала также, чтобы великое герцогство было объявлено ней-
тральным и чтобы его нейтралитет был гарантирован держа-
вами, представленными на конференции. Эти условия были
приняты, и составленный в соответствии с ними Лондонский
договор положил 11 мая 1867 г. конец кризису, причинявшему
в продолжение шести недель столь тягостное беспокойство
Европе.
IX
Наполеон III и его министры праздновали более шумно,
чем приличествовало, завершение этого дела (14 мая) и изо-
бражали его как блестящее торжество французской политики.
1 По всей видимости, в надежде получить Тирольг полностью или час-
тично.
? См. юн I этого труда, стр. 382—383«

НА СЛЕДУЮ'ЦИЧ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВЫ 327
В общем это был весьма слабый успех, и им вряд ли следовало
гордиться. Он весьма незначительно удовлетворил обществен-
ное мнение во Франции. Общественное мнение Германии от-
неслось с крайним раздражениям к соглашению, считая его
весьма унизительным для германского отечества. Оно обра-
тило свои взоры к Бисмарку, как бы требуя, чтобы он
взял реванш. Как раз это-то он и намеревался сделать, и сде-
лать немедленно. Действительно, благодаря ему тевтономаны
в начале июня 1867 г. могли считать своё самолюбие удовлетво-
рённым. В самом деле, канцлер только что собрал уполномочен-
ных южных государств и навязал им, можно сказать, приста-
вив нож#к горлу, проект договора, в силу которого эти госу-
дарства попадали в области торговли и финансов в полную
зависимость от Пруссии, точно так же как они зависели уже
от неё в области военного дела. После Садовы берлинский двор
объявил Таможенный союз расторгнутым. Но население Юж-
ной Германии извлекало в течение более тридцати лет слишком
крупные выгоды из таможенного объединения, чтобы пожелать
теперь от него отказаться. В его глазах возобновление этого
пакта являлось для него почти вопросом жизни и смерти.
И Пруссия это отлично знала. Понятно, она поставила свои
условия и сделала их весьма жёсткими. Проект Бисмарка
гласил, что Таможенный союз будет восстановлен между
правительствами южных государств и Северо-Германским сою-
зом; его нельзя будет более расторгнуть; постоянным главою
нового союза будет прусский король; его Законодательным
корпусом станет Совет уполномоченных (Zollbundesrat) и
Таможенный парламент (Zollparlament), избранный на основе
всеобщего избирательного права и являющийся по суще-
ству рейхстагом, пополненным депутатами Южной Герма-
нии; компетенция главы Северо-Германского союза и обоих
собраний будет простираться не только на таможенные и свя-
занные с ними финансовые вопросы, но также и на мероприятия,
которые предстоит принимать вне таможенной зоны, для безопас-
ности общих таможенных границ. После этого что оставалось
от автономии малых государств? Во что превращалось их
право создать особую конфедерацию? Объединение Германии
было осуществлено на три четверти. Пражский договор, что
бы ни говорило по этому поводу французское правительство,
не существовал более. Впрочем, Пруссия его открыто нарушала
не только тем, что перешагнула через Майн. Она делала это
также, отказываясь, вопреки самым законным требованиям,
приступить к опросу населения Северного Шлезвига, которое
желало вернуться к Дании и которому указанный договор
формально обещал удовлетворение. Как бы бросая вызов
Франции, король Вильгельм и его премьер-министр выбрали

328
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
этот момент для посещения Всемирной выставки в Париже.
Наполеон III принял их с большими почестями и сделал
им по поводу их последних действий лишь дружеские
замечания; они ответили самыми успокоительными завере-
ниями, не высказывая, однако, никакого желания связать
себя письменными обязательствами. Император французов рас-
считывал компенсировать себя, заинтересовав в своём деле царя,
находившегося одновременно с ними в его столице (с канцле-
ром Горчаковым). Но у Александра не было никакого желания
мешать политике своего дяди, короля Вильгельма, под чьим
сильным влиянием он всегда находился. Помимо того, поку-
шение, жертврй которого царь едва не стал в Булонском лесу1,
и некоторые возгласы «да здравствует Польша!», раздавшиеся,
когда он проезжал, произвели на него тягостное впечатление,
не прошедшее даром для французского правительства. Напо-
леон III мог добиться от царя лишь составления доверительной
мемориальной записки (pro memoria); Россия обещала Фран-
ции оказать добрые услуги, чтобы заставить соблюдать Праж-
ский договор, и то лишь при условии, что парижский двор
со своей стороны будет лойяльно поддерживать восточную
политику России.
Это значило по существу ничего не обещать, так как Напо-
леону III, с каждым днём всё более сближавшемуся с Англией
и в особенности с Австрией, становилось всё труднее следо-
вать за Александром II в его предприятиях против Порты.
Уже 4 апреля 1867 г. поощряемый венским двором реис-эф-
фенди Фуад-паша дал энергичный ответ на предложение ор-
ганизовать плебисцит на Крите, заявив, что потребуется но-
вый Наварин2, чтобы султан на это согласился. На следую-
щий день после Лондонского договора3 Россия смогла добить-
ся от Франции лишь посылки новой ноты (принятой Прус-
сией и Италией, но отвергнутой Великобританией и Австрией),
требовавшей от Абдул-Азиса, чтобы он согласился на рассле-
дование, которое произведут на восставшем острове великие
европейские державы (17 мая). На это новое предложение
Фуад-паша ответил (20 июня) заявлением, что его государь
не отвергнет расследования, «форма и цель которого должны
быть определены им самим. Приданная ему форма и намечен-
1 Виновником покушения был 19-летний поляк по имени Березовский,
который вскоре после этого был приговорён к пожизненной каторге.
2 В сражении на Наваринском рейде 20 октября 1827 г. русская,
английская и французская эскадры почти полностью уничтожили соеди-
нённый турецко-египетский флот. В результате начавшейся вскоре после
Наваринского сражения Русско-турецкой войны 1828—1829 гг. Турция
была вынуждена признать независимость Греции. — Прим. ред.
8 Имеется в виду Лондонский договор 11 мая 1867 г, о нейтрализации
реликого герцогства Люксембургского.—Прим, редь

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВЫ
329
ная ему цель, — добавлял он, — не должны выходить за есте-
ственные пределы его суверенных правь. Это был едва замас-
кированный отказ. Царь не мог скрыть своё дурное настроение,
убедившись, что Франция, делая вид, будто порицает такой
ответ, видимо довольно философски мирится с ним. Помимо
этого он был раздражён тем, что султан был принят в Париже,
куда он прибыл 30 июня и где ему были оказаны чрезвычай-
ные почести, хотя он и продолжал отклонять вмешательство
Европы в свои дела1. Ввиду этого из чувства досады царь
без всякого протеста позволил Пруссии превратить в окон-
чательный договор (8 июля) соглашение, восстанавливавшее в
Германии Таможенный союз, и если он и обратился с некото-
рыми замечаниями к берлинскому кабинету в пользу шлез-
вигцев, то дал вполне ясно понять, что никогда не пойдёт на
применение силы для поддержки их дела.
Наполеон III тогда принимал, казалось, весьма близко к
сердцу это дело Шлезвига. Более чем когда-либо ему было необ-
ходимо какой-либо дипломатической победой поднять свой
престиж. Его перед лицом всего мира подвергли новому
унижению, возможно, более жестокому, чем все остальные:
он только что узнал о смерти Максимилиана, захваченного
мексиканским республиканским правительством и расстре-
лянного в Керетаро (19 июня 1867 г.). Поэтому он с некото-
рой резкостью поторопил прусское правительство, прося его
выполнить, наконец, свои обязательства по отношению к
Дании. В течение последних месяцев Бисмарк мелочно приди-
рался к условиям Пражского договора, ссылаясь, что это
соглашение не установило границ территории, подлежащей воз-
вращению, и требуя для нескольких находившихся там гер-
манских подданных гарантий, несовместимых с независи-
мостью датской монархии. Тюильрийский кабинет побудил ко-
пенгагенское правительство предъявить новые требования и
был настолько неосторожен, что поддержал их непосредствен-
но перед прусским правительством (конец июля); но послед-
нее приняло тотчас же по отношению к французскому прави-
тельству крайне высокомерный тон, заявив, что право требовать
выполнения Пражского договора принадлежит исключи-
тельно заключившим его державам. Франция его не подписы-
вала, это дело её не касается, ей остаётся лишь молчать. На-
полеон III расплачивался за ошибку, совершённую им, когда,
исходя из химерической надежды добиться для Франции
особых выгод, он отказался выступить в Праге в качестве
посредника, со всеми вытекавшими отсюда прерогативами.
1 Из Парижа Абдул-Азис отправился в Лондонг где, естественно, ему
рекомендовали держаться твердо.

330
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Надменный ответ прусской государственной канцелярии побу-
дил немецкую прессу разразиться потоком угроз и оскорбле-
ний по адресу Франции. Наполеон III, лишний раз пойманный
в свои собственные сети, перестал поддерживать Данию. Он не
был готов к войне. Он почти пошёл на извинения (август
1867 г.).
X
Душа его терзалась ненавистью и злобой. Ему во что бы
то ни стало необходим был реванш. Но кто поможет добиться
его? Это, пожалуй, могла бы сделать лишь одна Австрия, но
требовалось, чтобы она была расположена его поддержать.
Она как будто была склонна к этому, ибо если Франции надо
было расквитаться с Пруссией, у Австрии со своей стороны
были весьма серьёзные счёты с Россией. И так как Александр II,
без сомнения, будет заодно с королём Вильгельмом, союз
Наполеона III с Францем-Иосифом казался самым естествен-
ным делом. Венский двор с тревогой констатировал затяжной
характер критского восстания и настойчивость, с которой
царь предлагал султану международное расследование. Явно
возбуждённое Россией восстание вспыхнуло незадолго перед
тем в Болгарии (июнь — июль 1867 г.). Движение переки-
нулось в Боснию. В Сербии царило сильнейшее возбуждение.
Панславизм продолжал свои происки в Австро-Венгрии. Мно-
гочисленные подданные Франца-Иосифа возвращались 'с этно-
логического конгресса в Москве1, куда они отправились
(в июле) брататься со святой Русью и получить от неё лозунги.
Таким образом, существовало много соображений для уста-
новления соглашения между венским и парижским дворами.
Когда император и императрица французов, под предлогом
выражения своих соболезнований Францу-Иосифу, брату не-
счастного Максимилиана, отправились в Зальцбург, куда для
их приёма приехал 19 августа 1867 г. австрийский император
в сопровождении Бейста, в Европе не сомневались, что они
готовятся заключить тесный союз.
Они провели там несколько дней и обсуждали на досуге
условия серьёзного и эффективного согласия. Однако они не
привезли оттуда никакого договора. Франц-Иосиф не мог пи-
тать полное доверие к Наполеону III, причинившему ему ког-
да-то столько зла и чья политика всегда была столь извили-
стой и столь двусмысленной. И Бейсту и ему яснее всего было
видно, что этот монарх желает главным образом вовлечь их
1 Этнологический конгресс в Москве в 1867 г. не происходил. Дебидур
очевидно имеет в виду приезд в Москву многочисленных славянских делега-
ций на открытие этнографической выставки в мае 1867 г. —Прим. рео.

НЛ СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВЫ
331
в войну против новой Германии. Но обеим группам населения,
занимавшим господствующее положение в австро-венгерской
монархии и получившим уже политическое оформление1, пре-
тила подобная авантюра. Бейст желал бы начать действия на
Востоке. Но императора французов это не интересовало. Каж-
дый из двух «друзей» подозревал другого в том, что он замыш-
ляет измену и старается лишь скомпрометировать своего парт-
нёра, чтобы заключить затем мир за его счёт. Результатом
этого взаимного недоверия явилось то, что в Зальцбурге не
было принято положительных решений. Был составлен лишь
меморандум, коим обе державы принимали на себя известные
моральные обязательства, не подкрепляя их какими-либо
санкциями. Было условлено, например, что они будут с рав-
ной заботливостью следить, чтобы Пражский договор не под-
вергался дальнейшим нарушениям и в частности, чтобы гер-
манское объединение не было дополнено присоединением юж-
ных государств к Северо-Германскому союзу; Австро-Венгрия
не будет уклоняться от конституционного и парламентского
пути, на который она только что вступила; обе державы бу-
дут рекомендовать на Востоке status quo, будут противиться
присоединению Крита к Греции, а если Россия соберётся вторг-
нуться в Румынию, Австрия поспешит тотчас же занять эту
страну. Всё это было сказано в весьма туманных и весьма эла-
стичных выражениях. В общей сложности союз не был заклю-
чён; Наполеон III бесполезно скомпрометировал себя оглас-
кой своих заигрываний перед Фрауцем-Иосифом и тем поощ-
рением, какое он, побывав там проездом, оказал, повидимому,
вюртембергскому и баварскому дворам. И видимо, он настоль-
ко хорошо всё это сознавал, что вскоре после своего возвра-
щения сам с грустью в публичной речи привлекал внима-
ние на чёрные тучи, омрачавшие политический горизонт
Европы.
Г-н фон Бисмарк по своему обыкновению не преминул из-
влечь выгоду из этой незадачливой политики. Он вновь под-
нял на ноги немецкую прессу, усилившую по его внушению
резкие выпады против французского правительства. Консти-
туция Северо-Германского союза вступила в силу с 1 июля
1867 г. Выборы в обычный рейхстаг, которому предстояло
вскоре собраться, происходили через несколько дней после
зальцбургского свидания. Понятно, что они дали большинство,
1 Франц-Иосиф был торжественно коронован королём Венгрии в
Пеште 8 июня. В Цислейтании (как известно, такое название было дано
западной части империи) новая конституция не была ещё полностью
вотирована, но основные её принципы были приняты в начале того же
месяца.

332
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
желательное канцлеру. И новое собрание с диким энтузиаз-
мом аплодировало высокомерной циркулярной ноте от 7
сентября, которой Бисмарк уведомлял Европу, что несмотря
на все угрозы, германское объединение будет завершено
и что линия Майна будет перейдена, как только южные
государства пожелают слиться в обширном отечестве.
Пока же эти государства, запуганные подобным тоном и
неистовством прессы, вновь унижались перед всемогущим
канцлером. Один за другим, под угрозой уничтожения всякого
таможенного союза, они ратифицировали, наконец, заключённые
в августе 1866 г. военные договоры и, побуждаемые тем же
страхом, санкционировали также договор от8 июля (сентябрь-
октябрь). Никого не удивило, когда в то же время стало из-
вестно, что в силу отдельных соглашений прусское правитель-
ство захватило в свои руки во многих мелких северных государ-
ствах почти все государственные учреждения. Переговоры отно-
сительно Шлезвига были фактически прерваны, и им никогда
не суждено было серьёзно возобновиться. С другой стороны,
никого не удивляло, что царь проявлял всё большее и большее
неудовольствие по поводу сопротивления, оказываемого его
предложениям Портой. Ввиду того что султан наделил Крит
новым управлением (20 сентября) и поручил своему великому
визирю Али-паше произвести обследование положения этого
острова при посредстве только турецких уполномоченных
(4 октября), Александр II требовал теперь от Европы, чтобы
она присоединилась к его протестам, и представил на подпись
великих держав ноту, равносильную по своему духу объявле-
нию Оттоманской империи вне закона. Что касается Напо-
леона III, его положение сильно ухудшалось. После прус-
ской циркулярной ноты от 7 сентября казалось, что он
должен был порвать с Пруссией. Но он не сделал ничего подоб-
ного; мало того, один из его наперсников, генерал Флери,
был послан им таинственно в Берлин, где принёс в общем по-
каянную от имени Франции и пытался добиться для неё
добрых услуг Бисмарка. Вскоре после этого Франция,
впрочем в согласии с Пруссией и Италией, приняла (правда,
после некоторых исправлений) русскую ноту, которая была
направлена Порте 29 октября и в которой эти державы, каза-
лось, заявляли, что предоставляют Турцию её собственной
участи как безнадежного больного.
XI
Причиной последнего отступления Наполеона III были же-
стокие заботы, причинявшиеся ему итальянскими делами, и
его нужда в добрых услугах Европы, чтобы навести порядок

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВЫ 333
в Италии. Флоренция беспокоила его в тот момент значитель-
но больше, чем Берлин. Римский вопрос, 'это прикованное
к его ноге ядро, которое он влачил за собой с 1849 г.,
более чем когда-либо стесняло его движения. Если бы это
зависело только от кабинета Ратацци, последний разрешил
бы его ещё весной 1867 г. сообразно пожеланиям итальян-
ского народа.
Лондонская конференция и урегулирование франко-
прусского разногласия по поводу Люксембурга вынудили
Савойский дом отложить выполнение своих проектов. Но
ничто не могло заставить его отказаться от своих надежд.
Он начал, впрочем, вскоре снова поощрять гарибальдийское
движение, достигшее летом интенсивности, не сулившей ни-
чего хорошего для папского государства. Ратацци отлично
знал, что поощряя гарибальдийское движение, он сильно
досаждает этим французскому правительству, с которым он
не желал порывать. Но с другой стороны, Бисмарк,
которому особенно хотелось поссорить Италию с Францией,
давал понять Ратацци, что если флорентийский двор будет
итти на слишком большие жертвы ради Франции, он, министр
короля, но политик без предрассудков, вполне способен про-
тянуть руку не только Гарибальди, но даже и Маццини, де-
лавшему уже ему предложения и просившему его содействия.
Без сомнения, он не осуществил бы этой угрозы, ибо респуб-
ликанский строй в какой бы то ни было стране приходился
ему не по вкусу; надо добавить, что он сильно призадумался
бы перед тем, как решиться открыто вступить в союз с пар-
тией, целью которой было уничтожение вооружённой силой
светской власти папы. В Северной Германии Бисмарку при-
ходилось считаться со значительной католической группой,
сильно стеснявшей его в рейхстаге, и понятно, если бы он
затронул папский престол, это далеко не облегчило бы его
примирения с Южной Германией, столь значительная часть
населения которой была привязана к католической церкви.
Как бы то ни было, Ратацци мог опасаться, что прусский канц-
лер говорит серьёзно. Но если он даже этого и не боялся (что
возможно), он притворялся, по крайней мере, что боится.
Поэтому, хотя он и заверял Наполеона III в своём намерении
лойяльно соблюдать сентябрьское соглашение (1864 г.), но
доказывал ему, что не может, не рискуя вызвать революцию,
прибегнуть к насильственным мерам против своей нации толь-
ко потому, что она упорно желает иметь своей столицей Рим.
И в итоге он не предпринимал никаких серьёзных мер, чтобы
помешать набору волонтёров.
Императору французов давно уже хотелось раз и навсегда
покончить с римским вопросом — постоянным его кошмаром.

334
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Но никто ни во Франции, ни в Италии, ни в остальной Европе
не хотел облегчить ему эту задачу. В декабре 1866 г., когда
его войска заканчивали эвакуацию папского государства, он
предложил великим державам заключить с ним соглашение и
заменить коллективной гарантией защиту, которую он до
тех пор должен был один обеспечивать папскому престолу.
Ни одна из них не ответила на его призыв. Он поставил себя
в затруднительное положение; его хотели покинуть в этом
положении. Римская курия питала к нему меньшую призна-
тельность, чем когда бы то ни было. Она упорно продолжала
отказывать немногочисленным подданным, остававшимся у неё,
во всякой серьёзной реформе; она не желала и слышать о
какой-либо сделке с Италией; наконец, она предавала с каждым
днём всё более широкой огласке свои теократические и ретро-
градные заявления. В июне 1867 г. по случаю 1800-й годов-
щины мученичества апостолов Петра и Павла Пий IX собрал
вокруг себя четыреста пятьдесят епископов, заставил их тор-
жественно одобрить доктрину «Силлабуса», поговаривал о
созыве вселенского собора, который должен был провозгла-
сить догматом католической церкви не только эту диковин-
ную политическую теорию, но и принцип папской непогре-
шимости. Подобные демонстрации придавали во Франции
смелость католической церкви и её партии. Ввиду этого Напо-
леон III, казалось, был готов вновь подпасть под клерикаль-
ное и консервативное иго. Он медлил с выполнением своих
обещаний от 19 января, разошёлся с Эмилем Оливье1, счи-
тавшим одно время, что он накануне получения поста премьер-
министра, и под влиянием императрицы открыто проявил
усиленное доверие к своему государственному министру Ру-
1 Оливье (Эмиль) родился в Марселе в 1825 г., сын Демосфена Оливье,
народного представителя в Учредительном и Законодательном собраниях.
Адвокат в возрасте 21 года. После февральской революции был послан как
комиссар временного правительства в департамент Буш-дю-Рон, префектом
которого он затем стал; назначен префектом Верхней Марны в июле 1848 г.;
вернулся к частной жизни в 1849 г., занимался адвокатской деятельностью
в первые годы Империи в Париже. Был избран депутатом от этого города
в 1857 г. и до 1863 г. входил в знаменитую группу пяти в Законодательном
корпусе. Переизбранный в это время, он дал Морни склонить себя на его
сторону, понемногу сблизился с Наполеоном III, которого надеялся убедить
в необходимости либеральной империи, и после многих передряг получил
в январе 1870 г. поручение образовать кабинет, где взял себе портфель ми-
нистра юстиции. Далее мы увидим, с каким преступным легкомыслием он
мграл несколько месяцев спустя судьбами своей страны. Свергнутый 9 авгу-
ста, он был свидетелем падения империи и разгрома Франции, не сознавая
как будто своей ответственности. С тех пор он показал, что не излечился
от своего тщеславия. Но все его попытки привлечь к себе общественное
внимание и вернуться на парламентскую сцену кончились плачевной
неудачей.

нл следующий день после садовы 335
эру, рупору авторитарной и ультрамонтанской империи1.
В Италии французское правительство проявляло к папе столь
благожелательное отношение и, стремясь услужить ему, поз-
воляло себе такое вольное обращение с сентябрьским согла-
шением 1864 г., что флорентийский двор вскоре счёл себя
вправе обратиться к нему с самыми горькими жалобами. Дейст-
вительно, на службе у папы состояло несколько тысяч фран-
цузов, называвшихся, правда, волонтёрами, но по большей
части вышедших из рядов нашей армии и во многих случаях
не освобождённых даже от военной службы во Франции; мно-
гие из военачальников числились ещё офицерами в наших
полках и, сохраняя все свои служебные права, получили от
правительства Наполеона III позволение перейти под папские
знамёна. Это был так называемый Антибский легион, так как
отряд был открыто сформирован в указанном городе; он имел
ещё там сборный пункт пополнения (depot) и продолжал
вербовать новых рекрутов. В то же самое время (июнь — июль
1867 г.) французский генерал, состоявший на действительной
службе2, открыто производил смотры этому легиону в Риме,
реорганизовал его и обращался к нему с речами, не оставляв-
шими никакого сомнения относительно существовавшего между
Тюильри и Ватиканом сообщничества.
Это было весьма наруку Ратацци. Последний заявил, что
теряет терпение; он не без основания протестовал против
этого надувательства, в результате которого вывод француз-
ских войск из папского государства оказывался лишь опти-
ческим обманом. Он требовал удовлетворения. После обмена
довольно резкими нотами (июль — август) Ратацци добился
от Наполеона III обещания перестать интересоваться Антиб-
ским легионом и не дозволять более ни одному из находящихся
на французской действительной службе военных поступать в
него. Правда, в ответ император возобновил свои жалобы по
поводу гарибальдийских волонтёров, составлявших теперь
значительные отряды, всё более приближавшихся к римской
территории и, казалось, готовых на неё напасть. Флорентий-
ский кабинет продолжал свою двойную игру, давал наилуч-
шие заверения, но ни в чём не препятствовал движению.
Впрочем, момент казался ему благоприятным для подготов-
лявшегося смелого предприятия. Шёл конец августа. Как мы
видели выше, отношения между Францией и Пруссией вновь
обострились. Недоставало лишь сигнала. Гарибальди без
дальнейших колебаний подал его.
1 Рупра называли тогда вице-императором. В результате крайне рез-
кой дискуссии между ним и Эмилем Оливье Наполеон III обратился
к нему с письменным поздравлением и даровал ему бриллиантовую звезду.
8 Генерал Дюмои*

336 ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
XII
В первых числах сентября 1867 г. старый партизан отпра-
вился в Женеву, где наиболее передовые представители ре-
волюционных идей всей Европы должны были собраться под
его председательством на конгресс мира. На всём его пути
итальянское население стекалось ему навстречу; Гарибальди
возвещал им близкое восстание. «Будьте готовы, — восклицал
он, — исцелиться от vomito negro (чёрной рвоты); смерть
чёрной породе! Двинемся на Рим, чтобы разорить это гнездо
гадюк; необходима энергичная чистка». Не менее многозна-
чительным языком говорил он и когда был в Швейцарии. «Вы
нанесли первые удары чудовищу, — сказал он женевцам. —
Италия в сравнении с вами отстала, она искупила это тремя
веками рабства, которых вы не знали. Наш долг итти на Рим,
и мы скоро пойдём туда».
Эти слова тем более взволновали тюильрийский двор, что
сопровождавшие их аплодисменты нашли отклик на другом
конгрессе. Международное товарищество рабочих1, наиболее
активными секциями которого были французские, собрало в
тот момент большой конгресс в городе Лозанне, где был пред-
ставлен весь космополитический социализм2. Гарибальди мог
поджечь Европу и во всяком случае Францию. Немудрено, что,
когда по своём возвращении в Италию он направился в Тоскану,
на рубежи папского государства, и стягивал уже вокруг себя
свои отряды, парижский кабинет потребовал, чтобы он был ли-
шён возможности продолжать свою деятельность. Привыкший
сгибаться, Ратацци охотно повиновался, Итальянский патриот
был арестован 22 сентября и доставлен в цитадель Алессанд-
рии, где солдаты Виктора-Эммануила встретили его при-
ветствиями, затем лукавый министр велел посадить его на
1 Это общество было организовано в Лондоне в 1864 г. и сильно раз-
вило свою деятельность по всей Европе, главным образом в Англии, в Гер-
мании и во Франции, где императорское правительство не смогло помешать
его росту. Его первый конгресс, происходивший в Женеве в сентябре 1866 г.,
уже достаточно выявил его социалистические и республиканские тенденции.
Именно под его влиянием в 1871 г. в Париже произошло движение Коммуны,
в результате чего министерство Дюфора провело против этого общества
закон от 14 марта 1872 г. Товарищество было также запрещено испан-
ским правительством после восстаний, которые оно вызвало в 1873 г. Под-
вергаясь сильным гонениям Бисмарка по ту сторону Рейна, навлекши на
себя в ряде других стран суровые и исключительные законы, оно, несмотря
на свои раздоры, продолжало существовать, и мы видим доказательства
этому в рабочих волнениях, проявлявшихся с такой грозной силой в
некоторых частях Европы, как, например, в Австро-Венгрии, Германии и
Италии.
2 Лозаннский конгресс I Интернационала (Международного товари-
щества рабочих) заседал со 2 по 8 сентября 1867 г. — Прим. ред.

ItA СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДОВ S 337
корабль и перевезти на остров Капреру, обещая, что его там
будут хорошо охранять.
Но Наполеону III недолго пришлось радоваться. Всего
только несколько дней спустя гарибальдийские войска вторг-
лись со всех сторон на папскую территорию (28 сентября).
В первую неделю октября они были уже в нескольких льё
от Рима; и несмотря на то, что за отсутствием дисциплины и
сплочённости они терпели время от времени некоторые не-
удачи, они непрестанно увеличивались в числе и продолжали
продвигаться вперёд. Как и следовало ожидать, Ратацци по-
лучил от французского правительства самые резкие упрёки.
По обыкновению он ответил заверениями в своей невинов-
ности и лойяльности (4 октября). Затем, поскольку импера-
тор поговаривал уже о своём намерении послать войска в
Италию и заставить силою оружия уважать сентябрьское
соглашение, он предложил следующее решение вопроса: фран-
цузская и итальянская армии одновременно займут папское
государство для восстановления там порядка, и римский во-
прос будет затем передан на рассмотрение европейского кон-
гресса (13 октября).
Ультрамонтанская партия, под чьим влиянием всецело на-
ходился тогда Наполеон III, не позволила ему остановиться
на такой программе. Положение папы ухудшалось с каждым
днём. Необходимо было безотлагательно принять энергичное
решение для спасения Рима. 17 октября маркиз Мустье на-
правил флорентийскому кабинету ультиматум, требуя немед-
ленного сообщения тех мер, какие он намеревается принять,
чтобы заставить соблюдать неприкосновенность границ пап-
ского государства. Прижатый к стенке, Ратацци вышел из за-
труднения, подав в отставку (21 октября). Образование но-
вого кабинета было поручено генералу Чиалдини. Но прежде
чем это ему удалось, Гарибальди, несмотря на то, что его
якобы сторожили крейсера, бежал с Капреры и вновь появился
в Тоскане. 22 октября он был во Флоренции, где, отнюдь не
скрываясь, издавал прокламации и призывал к себе новых
партизан. Он объявил даже Чиалдини о своём твёрдом наме-
рении продолжать своё предприятие и вскоре открыто выехал
в специальном поезде, среди народных оваций, к своим вой-
скам. Наконец 25-го он вступил в пределы папских владений
и на следующий день был у ворот Рима.
На этот раз Наполеон III без колебаний выполнил свои
угрозы. Войска, Сосредоточенные за несколько недель перед
тем в Тулоне, получили приказ сесть на корабли; 28 октября
они прибыли в Чивитавеккию; 30-го числа их авангарды
вступали в Рим. В Италии господствовало сильнейшее воз-
буждение. Обескураженный Чиалдини. не желая выступить
22 А. Дсбкду

338 ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
—ь—— in ■
против народного движения, которое он считал непреодоли-
мым, отказался от формирования кабинета. Генерал Менабреа1
наскоро составил новое правительство, но вопреки своему
сильному желанию остаться верным своим консервативным
убеждениям, всё же, чтобы дать некоторое удовлетворение
общественному мнению, направил несколько итальянских пол-
ков в папское государство. 3 ноября папские войска столкну-
лись при Ментане с гарибальдийцами. Почти побеждбннные,
они были спасены французами, нанёсшими, благодаря-превос-
ходству своей дисциплины и вооружения, вождю «красных
рубашек» решительное поражение. «Ружья Шаспо творили
чудеса», — немедленно отрапортовал генерал де Файльи*. Об-
ратятся ли теперь эти ружья против солдат Виктора-Эмма-
нуила? Антонелли, весьма желавший основательно скомпро-
метировать Наполеона 111, требовал этого. Глава французской
экспедиции не посмел дать ему это удовлетворение. Впрочем,
Менабреа, крайне заботливо избегавший пагубного для своей
страны конфликта, поспешил дать распоряжение об эвакуа-
ции пунктов, занятых по его приказу на территории Папской
области. В то же время он распорядился, и на этот раз
серьёзно, арестовать Гарибальди, чьи отряды тотчас же рассея-
лись (5 ноября). Но он считал, что выказал уже этим доста-
точное уважение к Наполеону (II и, желая доказать, что
нисколько не уступает в патриотизме побежденному при Мен-
тане, разослал 9 ноября циркулярную ноту, горделиво
подтверждавшую неотъемлемые права Италии на Рим.
1 Менабреа (Луиджи-Фредерико, граф) родился в Шамбери 4 сентября
1809 г.; в ранней молодости поступил в сардинскую армию лейтенантом ин-
женерных войск, обратил на себя внимание как математик, стал в 1836 г.
членом Туринской академии наук, вошёл в Пьемонтский парламент в 1848 г.,
был вскоре после этого назначен первым секретарём военного министра,
затем генеральным секретарём министерства иностранных дел (1849); по-
степенно примкнул к политике Кавура, командовал инженерными частями
пьемонтской армии во время кампании 1859 г. и руководил осадой Гаэты,
которую закончил с успехом (I860— 1861), за что был произведён в генерал-
лейтенанты. Морской министр с июня 1861 г. по март 18Ü52 г., министр обще-
ственных работ в кабинете Фарини (декабрь 1862 г.)» принимал участие
в 1864 и 1866 гг. в важных переговорах с Францией и Австрией и образовал
в октябре 1867 г. кабинет, который удержался до ноября 1869 г. Посол в Вене
(1870— 1871), затем в Лондоне (14 апреля 1876 г.), представлял итальянское
правительство в Париже с 21 декабря 1882 г.
* Их испытывали тогда в военной обстановке в первый раз. Это было
оружие, которое Франция желала противопоставить ружью центрального
боя, в свою очередь творившему чудеса при Садове. Во Франции слово
«Шаспо» было сочтено лишь дурным тоном; в Германии его приняли за
угрозу.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ САДО^Ы
339
Х1И
Император французов очутился после своей печальной по-
беды в ещё более затруднительном положении, чем ранее.
Будет ли он продолжать оккупацию Рима? Он отлично созна-
вал, что Италия не простит ему этого. Распорядится ли оч
вторично об эвакуации? Он понимал, что если поступит так,
клерикальная партия объявит ему войну не на жизнь, а на
смерть. Чтобы выйти из затруднения, он прибегнул к своему
обычному приёму: обратился к арбитражу Европы, крайне
желая переложить на неё эту непосильную ответственность.
Т^ким образом, в ноябре он пригласил великие державы на кон-
ференцию, которой надлежало окончательно разрешить рим-
ский вопрос.
Но великие державы совершенно не заинтересованы были
в том, чтобы освободить его от этих забот. У них не было также
к этому никакого желания, и Наполеон III должен был это
предвидеть. Пруссия не испытывала потребности портить свои
отношения с Южной Германией, приняв участие в упраздне-
нии светской власти папы; она не желала также, взяв сторо-
ну папского престола, оттолкнуть от себя Италию, союз или
нейтралитет которой мог быть ей столь выгоден; в её интере-
сах было не высказываться по вопросу, поставленному Напо-
леоном III; Бисмарк не был столь наивен, чтобы попы-
таться установить согласие между двумя правительствами, из
которых одно могло служить подручным Пруссии, в то время
как второе, рано или поздно, должно было вступить с нею в
борьбу. У лондонского кабинета не было тех соображений,
какие были у тюильрийского правительства, чтобы щадить
папу; его тактика давно уже состояла в том, чтобы помогать
Италии довершить своё объединение и избавиться от фран-
цузского протектората; наконец, известные успехи, достиг-
нутые недавно Наполеоном III на Дальнем Востоке, внушали
Англии лишь весьма слабое желание угождать императору1.
Что касается России, она была тогда недовольна двусмыслен-
ным тоном высказываний Франции по поводу оттоманских
дел. После подписания упомянутой выше ноты от 29 октября
Мустье, дабы не возбуждать недовольства венского и лондон-
ского дворов, пытался смягчить её значение своими коммен-
тариями. Принцип невмешательства (столь выгодный для
России) Горчаков намеревался применить ко всей Турецкой
1 Франция только что приобрела в Кохинхине ещё три провинции
(июнь 1867 г.). Добавим, что под влиянием и покровительством Наполеона III
строительство Суэцкого канала, которому так долго мешала британская за-
висть, велось в быстром темпе де Лессепсом. Плавание по каналу должно
было начаться в 1869 г,
22*

S46 . глаьа девятая
империи в целом, по мнению же французского министра, он
должен был применяться лишь к Криту. Санкт-петербургский
кабинет был весьма мало склонен поэтому помочь Наполеону
своим участием в урегулировании римского вопроса. Впрочем,
ему не было бы неприятно, если бы Италия овладела Римом.
Царь нисколько не боялся папы; у него были с Пием IX свои
счёты за поддержку, оказанную папой когда-то Польше, и он
более года тому назад даже порвал с Римом из-за этой страны
дипломатические отношения. Наконец, даже венский двор,
некогда столь ревностно преданный принципу светской власти,
проявлял теперь к нему почти полное равнодушие. Протес-
тант Бейст, только что наделивший Австро-Венгрию либе-
ральным правительством, энергично выступал против тео-
кратических доктрин, под игом которых так долго находился
его новый государь. Он нанёс первые удары знаменитому кон-
кордату 1855 г. Несмотря на ожесточённое сопротивление
духовенства, открыто поощряемое римской курией, он ста-
рался путём конфессиональных1 законов о браке и просвеще-
нии освободить светское общество, до тех пор рабски подчи-
нённое в империи Габсбургов католической церкви. Ввиду
этого, несмотря на царившее, казалось, между Наполеоном III
и Францем-Иосифом сердечное согласие, новым свидетель-
ством которого было как будто путешествие последнего в
Париж (октябрь — ноябрь 1867 г.), Бейст весьма холодно и
руководствуясь в значительной мере задними мыслями, при-
соединился к проекту конференции, выдвинутому императо-
ром французов.
Италия, со своей* стороны, не дала отрицательного ответа;
она даже притворялась перед Францией, что проявляет из-
вестное усердие в деле успешного осуществления француз-
ского предложения. Но втайне она дала знать другим держа-
вам, что не интересуется конференцией и не желает её. Она
просила Наполеона III изложить предварительно идеи, ка-
кие он намеревался там проводить. Но ведь именно чтобы не
брать на себя такой ответственности, Наполеон III и задумал
созыв конференции. Однако ему не суждено было избегнуть
необходимости лишний раз скомпрометировать себя.
Со 2 по 5 декабря с трибуны Законодательного корпуса
были сделаны нашумевшие запросы по поводу итальянских
дел. Демократическая" оппозиция упрекала правительство в
1 Эти законы, в числе трёх, вводили гражданский брак, справедливо
регулировали условия смешанных браков и избавляли школы от всемогу-
щества епископов. Внесённые в ноябре 1867 г. они были вотированы лишь
после долгих и трудных прений (март— май 1868 г.) и вызвали сильнейшее
волнение, которое отдельные прелаты продолжали ещё поддерживать в Ав«
стрии е конце 1869 г.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ С А ДО ВЫ
341
том, что оно вновь пришло на помощь папе; но она не имела
за собой большинства палаты. Будучи глубоко консерватив-
ным и католическим, оно шло в этом деле за Тьером и Берье,
ожесточёнными врагами империи, а эти ораторы требовали,
напротив, от Наполеона III, чтобы он не покидал Рима. Быв-
ший министр Луи-Филиппа с язвительным и ярким красно-
речием, делавшим его столь грозным, лишний раз произнёс
обвинительную речь против итальянской революции. Он изо-
бражал падение светской власти папы как самое страшное
несчастие, угрожающее Франции, и всё это в столь взволно-
ванных и страстных выражениях, что подавляющее большин-
ство собрания было буквально покорено его словами. Руэр
не нашёл другого способа вновь завоевать большинство, как
ещё дальше пойти по пути только что изложенной Тьером док-
трины, и взял на себя от имени своего монарха перед лицом
Европы самое неосторожное из всех обязательств. «Мы заяв-
ляем от имени французского правительства, — воскликнул
он, — что Италия не овладеет Римом! Никогда, никогда Фран-
ция не потерпит такого насилия над своей честью и над като-
личеством...» И двести голосов неистово повторяли за ним:
«Нет, никогда, никогда!»
Если Тьер желал заставить империю совершить непопра-
вимую ошибку, ему это удалось. Наполеон III должен был
её впоследствии жестоко искупить, но она стоила также слиш-
ком дорого и Франции. В самом деле, после подобного вызова,
брошенного так высокомерно трепещущей ещё после ментан-
ского удара Италии, не могло оставаться места для дружеского
согласия между парижским и флорентийским дворами. Не
могло быть более вопроса и о конференции. Действительно,
о ней перестали говорить. Сентябрьское соглашение 1864 г.
стало простым воспоминанием. Французские войска продол-
жали охранять папу. А Италия стала врагом народа, ценой
своей крови освободившего её, и с ненавистью в сердце ожи-
дала дня его ослабления и разгрома, чтобы взломать, без
всякой для себя опасности, ворота Рима1.
1 Источники: Annuaire des deux mondes, annees 1866—1867. —
Archives diplomatiques, annees 1866—1868. — L'Autriche en 1867 (Revue
des deux mondes, 1-er aout 1869). — Benedetti, Ma mission en Prusse. — Beust.
Memoires, t. II; Le Dernier des Napoleon.— Bismarck, Correspondance; Dis-
cours parlementaires. — Bordier, L'AlIemagne aux Tuileries. — Bouiller,
Aug., Victor-Emmanuel et Mazzini. — Cherbuliez, L'AlIemagne politique
depuis le traite de Prague. — Collin, M., La crise en Angleterre ä propos de la
reforme.— Delord, 7\, Histoire du Second empire, t. IV et V. — Favre, J..
La France et l'AIlemagne avant la guerre. — Herve, Ed.t La Crise
irlandaise depuis la fin du XVIII siede. — Иillebrand, La Prusse contem-
poraine. — Jonveaux, £., Les Russes dans PAsie centrale (Revue des deux
mondes, löfevrier 1867).— Klaczko, J.t Deux Chanceliers; Le Congres de Mos-

342
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
cou et la propagande panslaviste (Revue des deux mondes, 1-er septembre
1867).— Lasteyrie, J., de, Le Fenianisme en Irlande (Revue des deux mondes,
15 novembre 1865, 15 avril 1867). — Laveleye, £., La Prusse et 1'Autriche
depuis Sadowa. — Lavergne, L., de, Lf Irlande en 1867 (Revue des deux mondes,
1-er decembre \S67).—Lefevre, E.t Histoire de ^intervention franchise au Mexi-
que,— Lejean, G., La Russie et PAngleterre dans I'Asie Centrale (Revue des
deux mondes, 1-er juin, 1-er aout 1867); Theodore II, le nouvel empire d'Abys-
sinie et les interets francos dans le sud de la mer Rouge.—Mac-Car thy, Histoire
contemporaine de PAngleterre. — Masseras, Un essai d'empire au Mexique. —
Mazade, Ch., de, La seconde expedition de Rome (Revue des deux mon-
des, 1-er decembre 1867); La Russie sous le regne de Гетрегеиг Alexandre 1I.—
Meding, Oscar, De Sadowa a Sedan.— Memor (Andreas), L'Allemagne nou-
velle. — M&imee, Lettresa Panizzi, t. 11, —Müller, W.t Politische Geschichte
der Gegenwart, 1867.— Olliuier, Em., Le 19 janvier. — Papiers et Corres-
pondance de la famille imperiale.— Perrot. G., Deux ans d'insurrection dans
Tile de Crete (Revue des deux mondes, 15 avril 1868). — Rattazzi, m-rne,
Rattazzi et son temps, t II,— Rothan, L'Affaire du Luxembourg; La France
et sa politique exterieure en 1867.— Sybel, H., de, La Prusse et la nouvelle
Allemagne (Revue des deux mondes, 15 septembre 1866).— Thiers, Discours
parlementaires.— Vilbort, L'oeuvre de M. Bismarck. — Veron, Eug., Histoire
de l'AIlemagne depuis la bataille de Sadowa. — Zeller t Pie IX et Victor-!
Emmanuel II, etc.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
НАКАНУНЕ СЕДАНА
I. Потрясение наполеоновской империи. — II. Австро-французский за-
говор в 1868 г. — III. Греческий вопрос и Парижская конференция. —
IV. Г-н фон Бейст и его проект тройственного союза. — V. Испанская
революция, прусские интриги в Мадриде. — VI. Наполеон III и либе-
ральная империя. — VII. Г-н Фон Бейст и флорентийский кабинет
в 1869 г. — VIII. Ватиканский собор. — IX. Воинственные проекты фран-
цузского правительства: плебисцит 8 мая 1870 г. — X. По каким сооб-
ражениям Пруссия желала войны. — XI. Кандидатура Гогенцоллерна. —
XII. Франко-прусский конфликт и объявление войны. — XIII. Вопрос
о союзах; изоляция Франции; её первые поражения. — XIV. Лига ней-
тральных стран; конец Второй империи.
(1868—1870) .
I
В начале 1868 г. совершенно дезориентированный Напо-
леон III, чувствуя, как угасают его могущество и жизнь, с
тревогой вопрошал себя, в какую дверь надо стучаться,
чтобы обрести спасение. Совершенно растерявшись, он сбли-
жается в этот период со своим злейшим врагом—Пруссией и
вновь завязывает с ней секретные сношения по поводу Бель-
гии, имевшие для него ранее столь плачевные результаты.
Видимо, он отказался на время от мысли отомстить Пруссии.
Впрочем, какими средствами боролся бы он с ней? Благодаря
Законодательному корпусу, военный закон, вотума которого
императору удалось, наконец, добиться (в январе), оказался
лишь робким наброском реформы1. Более того, чтобы не вы-
звать недовольства избирателей, Наполеон 111 сам не осмелится
провести его серьезно в жизнь и будет откладывать до самого
дня последней борьбы приведение своей страны в обороноспо-
собное состояние. Он вновь добивается поэтому союза с Прус-
1 В силу этого закона ежегодный военный контингент, получаемый
путём жеребьёвки, был разделён на две части: молодые люди, входившие
в первую из них, должны были служить в течение пяти лет на действитель-
ной службе и четыре года в запасе; составлявшие вторую часть принадлежали
до 26 лет к национальной гвардии, которая могла быть призвана к защите
территории в военное время.

346
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
что вновь вернулся к власти, и афинский кабинет, не огра-
ничиваясь поддержкой критской войны, потворствовал пе-
реходу через границы Эпира и Фессалии вооружённых банд.
Отсюда легко понять, что Австро-Венгрия была тогда
весьма склонна войти с Францией в соглашение, которого
последняя, со своей стороны, крайне желала. Несчастие заклю-
чалось в том, что обладая проницательным умом и будучи
хитрым дипломатом, Бейст всегда питал весьма слабую веру
в Наполеона ill. Его неотступно преследовала навязчивая
мысль, что этот монарх может завлечь его в ловушку, что,
например, столкнув венский двор с Пруссией, он был бы спо-
собен покинуть союзника на произвол судьбы, чтобы с выго-
дой для себя договориться с этой державой. Бейст желал
увлечь Францию на Восток. Франция же хотела, чтобы он ском-
прометировал себя на Западе. Поэтому он не отвергал катего-
рически предложений, передававшихся ему от имени Наполео-
на III австрийским представителем в Париже князем Рихардом
фон Меттернихом, человеком, близким к тюильрийскому двору
и ревностным сторонником австро-французского союза. Но он
и не решался также принять их. Так, например, император
французов предложил Францу-Иосифу направить совместное
ним прусскому правительству своего рода ультиматум с тре-
бованием соблюдать Пражский договор. Естественно, подоб-
ный демарш закончился бы войной. Бейст не без основания
указал, что подобный вызов имел бы своим непосредствен-
ным результатом тесное объединение на веки вечные севера
и юга Германии, в одинаковой мере одержимых галлофобией,
тогда как дело идёт именно о том, чтобы помешать слиянию
двух Германий. Со своей стороны, он внушал идею о предло-
жении Пруссии обоюдного разоружения и сохранения status
quo. Если бы она отказалась, то явно несла бы за это вину
в глазах Европы.
В итоге переговоры шли крайне медленно. Но хотя они
не привели ещё к заключению какого-либо договора и дер-
жались в секрете, для берлинского двора, по некоторым при-
знакам, было вполне ясно, что парижское и венское правитель-
ства организуют против него заговор. Бейст становился сме-
лее. Что бы он ни говорил в своих «Мемуарах», он позволил
происходившему в июле 1868 г. в Вене состязанию стрелковых
обществ, куда со всех сторон стеклись партикуляристы Юж-
ной Германии, превратиться в манифестацию против бисмар-
ковской политики. Он разрешал своим газетам печатать пи-
честве министра юстиции), затем в кабинет Канариса и был неоднократно
председателем совета министров (1865, I860, 1870, 1875, 1876, 1877, 1878£
1880); умер в Афинах 7 марта 1883 г.

НАКАНУНЕ СЕДАНА
347
кантные разоблачения относительно намерений короля Виль-
гельма и его дипломатических приёмов в 1866 г.; и в ответ
на упрёки прусского канцлера он рекомендовал аккредито-
ванному в Берлине австро-венгерскому посланнику избегать
встреч с Бисмарком1 до новых указаний. Одновременно он
занял по отношению к славянам твёрдую позицию, способную
их запугать. Он держал в страхе галицийских автономистов.
Он ввёл в Чехии осадное положение. Его энергия про-
являлась также, и при этом в особенной степени, на Востоке.
Это был его любимый конёк, и он собирался добиться там
успеха, который должен был принести лавры его дипломатии.
III
Бейст вёл себя там гораздо свободнее и увереннее, чем на
Западе. Каждый раз, как ему приходилось выступать в защиту
Турции, он считал, что может рассчитывать на содействие
британского кабинета, и эта поддержка придавала ему уве-
ренность. Англия при Дерби и при его преемнике Дизраэли,
видимо, не была расположена позволить, чтобы её забыли или
оскорбили на Востоке. Энергичной абиссинской экспедицией
она незадолго перед тем лишний раз показала, на что она спо-
собна ради поддержания чести своего знамени (декабрь 1867 г.
— апрель 1868 г.)2. Правда, в Лондоне власть только что пере-
шла в другие руки (ноябрь 1868 г.). Либеральная и прогрес-
сивная партия вновь пришла к власти с образованием прави-
тельства Гладстона. Этот государственный деятель, озабо-
ченный главным образом внутренними реформами, исповедо-
вал принцип, в силу которого Англия должна, насколько воз-
можно, стоять в стороне от крупных европейских конфликтов;
к тому же в вопросах восточной политики он лично держался
идей, довольно не похожих на идеи его предшественников.
Его соратники, и самый знаменитый из них Джон Брайт, вер-
ный представитель манчестерской школы, были, подобно ему,
готовы на большие жертвы ради сохранения мира. Как мы
увидим далее, они жертвовали слишком многим, и это не при-
несло пользы их стране« Как бы то ни было, их отвращение
1 Этот перерыв в личных сношениях между Бисмарком и пред-
ставителем Франца-Иосифа длился свыше шести месяцев.
2 Негус Феодор навлёк на себя вражду Великобритании, другом которой
он был долгие годы, тем, что держал в плену английского консула и миссио-
неров, отказываясь их освободить. Экспедиционный корпус от пятнадцати
до двадцати тысяч человек, под командованием сэра Роберта Нэпира, выса-
дился в Абиссинии в декабре 1867 г., проник до центра страны и 13 апреля
1868 г. взял приступом Магдалу, где укрылся Феодор, который, потеряв
не и кую надежду па победу, покончил с собой выстрелом из пистолета.

548
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
к войне не доходило до того, чтобы позволить России осуще-
ствлять на Востоке безраздельное господство. К тому же
Австрия втягивала их в игру своей тесной близостью с Фран-
цией, которая, добиваясь в тот момент союза с Францем-
Иосифом, не могла отказать ему в своём дипломатическом содей-
ствии в Константинополе и в Афинах. Поэтому к концу 1868 г.
венский, лондонский и парижский дворы, благодаря усилиям
Бейста, были объединены общим стремлением упрочить, если
только возможно, Оттоманскую империю, положив конец крит-
ской войне.
Самым верным средством для достижения такого резуль-
тата было запрещение посылки людей, оружия и боеприпасов
из Греции, так как этим, не будучи в состоянии войны с Пор-
той, она так долго поддерживала восстание в одном из турец-
ких владений. Критяне получали почти исключительно из
Афин и других греческих портов1, при помощи непрерывно
бороздивших Архипелаг отважных судов, средства для про-
дления войны против турок. После многих бесплодных про-
тестов Порта, поощряемая австро-венгерским правительством,
в конце концов официально порвала отношения с греческим
правительством (2 декабря 1868 г.). Несколькими днями поз-
же турецкое правительство направило последнему ультима-
тум, не оставлявший ему иной альтернативы, как отказаться
от противоречащих международному праву действий или же
немедленно принять войну (II декабря). Греки подняли силь-
ный шум, но были напуганы. Как ни сильно желала этого
Россия, она всё же не была в состоянии их поддержать. Ей
была бы необходима моральная поддержка Пруссии. Но до
тех пор пока король Вильгельм не сыграл ещё с Наполео-
ном 111 своей последней игры, в политические намерения
Бисмарка не входило позволить царю порвать трактат 1856 г.
и полностью удовлетворить его честолюбивые стремления. Как
это легко понять, он желал, чтобы Россия нуждалась ещё в
Пруссии в тот момент, когда последняя вступит в войну с
Францией. Ввиду этого берлинский кабинет присоединился,
подобно правительствам Вены, Лондона и Флоренции, а так-
же и самой Порты, к сделанному вскоре французским кабинетом
предложению созвать в Париже конференцию для урегу-
лирования турецко-греческих разногласий. Санкт-петербург-
ский двор также согласился на неё, но не без некоторого
недовольства. Созванный таким образом арбитражный трибу-
нал собрался 9 января 1869 г. Он состоял из Лавалетта, заме-
1 Россия, с тех пор как Франция перестала действовать с ней заодно,
почти не оказывала более прямой помощи инсургентам. Но она подстрекала
Грецию к их поддержке. Король Георг женился на великой княжне Ольге
в октябре 1867 г.

НАКАНУНЕ СЕДАНА
Mi
нившего на посту министра иностранных дел Франции неза-
долго перед тем скончавшегося Мустье, и аккредитованных
в Париже послов других заинтересованных держав. Поддер-
жанный Россией представитель Греции тщетно добивался
привилегии занять там место с правом совещательного голоса.
Когда ему это не удалось, он заявил о своём намерении оста-
ваться в стороне и ограничился отправкой письменных нот
конференции, которая со своей стороны ознакомляла его со
своими протоколами. Подобная процедура указывала, что
против греческого правительства будет вынесен обвинитель-
ный вердикт. Действительно, через б недель конференция за-
кончила свои работы (18 февраля) весьма ясным изложением
обязанностей, лежавших в глазах Европы на Греции по отно-
шению к Порте и состоявших главным образом в том, чтобы
«воздерживаться отныне от поощрения и допущения: 1) об-
разования на греческой территории каких-либо отрядов, вер-
буемых с целью нападения на Турцию, 2) экипировки в своих
портах вооружённых судов, предназначенных для поддержки,
в какой бы то ни было форме, всякой попытки восстания во
владениях его величества султана». Афинский кабинет подчи-
нился этому решению, перестал с той поры поощрять критян
rf некоторое время не угрожал более Эпиру и Фессалии. Та-
ким образом, как это и предвидели, критское восстание вскоре
закончилось. Порта, восторжествовавшая также и над болгар-
ской революцией, могла считать своё положение упроченным.
Восток казался умиротворённым.
IV
Получив в этом деле активную поддержку Франции, Ав-
стрия и со своей стороны не скупилась на добрые услуги
в отношении Парижа. Так, например, к великому неудоволь-
ствию Пруссии, она содействовала заключению договора, в
силу которого эксплоатация (столь важная с коммерческой и
даже с политической точки зрения) бельгийских железных
дорог должна была быть доверена французской компании1.
Одновременно она ещё серьёзнее проявляла своё доброжела-
тельное отношение к Наполеону III, или по крайней мере
желание договориться с ним, стараясь устроить сближение
между парижским и флорентийским кабинетами. Она, есте-
ственно, извлекла ,бы из этого выгоду. В союзе с одной только
Францией она не решалась выступить против Пруссии. Она
опасалась удара с фланга со стороны Италии. В 1866 г. флорен-
тийский двор проявил намерение отнять у неё Трентино,
1 Этот проект, впрочем, в конце концов был оставлен.

3S6
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Триест, Истрию; правильно или ошибочно ссылаясь на принцип
национальностей, он был и теперь готов требовать как свою
законную собственность все эти владения1. Если бы, наоборот,
Австрии удалось примирить Виктора-Эммануила с Наполео-
ном III, если бы Франция и Италия образовали с Австрией
тройственный союз, для последней державы не представляло
бы никакой опасности бросить вызов Северной Германии;
в результате было бы легко удержать от выступления Южную
Германию и даже привлечь её на сторону этого союза; в
победе почти нельзя было сомневаться. Но что было необходи-
мо для того, чтобы добиться участия Италии? Позволить ей
овладеть Римом. Что касается Бейста, ему это нисколько не
претило. У него было слишком много оснований быть недо-
вольным папским престолом (который после публичного осужде-
ния конфессиональных законов поощрял бунт некоторых
австро-венгерских епископов), чтобы проявлять большую за-
боту о поддержании светской власти папы.
V
Австро-французские происки начинали серьезно беспо-
коить Бисмарка. Ввиду этого он, со своей стороны прибег
к мерам предосторожности, в особенности против парижского
кабинета, ибо был глубоко убеждён, что венское правитель-
ство никогда не возьмёт на себя инициативу разрыва. Дей-
ствительно, как раз в то время он начал завязывать интригу,
которая, в результате, должна была либо повести к значи-
тельному усилению влияния Пруссии за счёт Франции, либо
доставить ему средство побудить последнюю к неоправдывае-
мой агрессии в тот момент, когда он сочтёт это своевременным.
Вот уже несколько месяцев, как Испания находилась в
состоянии революции и междуцарствия. Королева Изабелла,
неудачные предприятия, деспотическое правление и личный
распутный образ жизни которой вызвали в конце-концов вос-
стание в стране2, вынуждена была в сентябре 1868 г. бежать
1 Это было частью той самой Italia irredenta, которую Italianissimes
не переставали требовать от Австрии (некоторые из них требовали также
и Далмацию). Одновременно они мечтали о присоединении Савойи, Ниццы,
Корсики и даже острова Мальты.
2 Споры Испании с Перу (1864— 1866) закончились не в пользу первой
из этих держав. После мимолётного успеха правительство Изабеллы должно
было отказаться от владения островом Сан-Доминго (1864— 1865). Восстание
зрело на острове Куба.
Изабелла II, дочь Фердинанда VII и Марии-Христины Неаполитанской,
родилась в Мадриде 10 октября 1830 г.; стала королевой Испании в сентябре
1833 г. под регентством своей матери, затем под регентством Эспартеро
(1840); объявлена совершеннолетней в ноябре 1843 r.t обвенчана в октяб-

НАКАНУНЕ СЕДАНА
351
со своим последним фаворитом и искать убежища во Франции.
В Мадриде было учреждено временное правительство, состояв-
шее из генералов Серрано1 и Прима и адмирала Топете2. Триум-
вират, отвергая в равной мере как идею республиканского
строя, так и идею божественного происхождения коро-
ре 1846 г. со своим кузеном дон Франсиско д'Асисом; почти с самого момента
выхода замуж находилась в плохих отношениях со своим супругом. Её цар-
ствование было лишь длинной серией дворцовых переворотов, осложнённых
многочисленными либеральными, республиканскими и карлистскими вос-
станиями. Проводившаяся ею реакционная политика довела в конце концов
до отчаяния испанский народ. Восстания участились, начиная с первых ме-
сяцев 1867 г., и закончились в следующем году свержением и бегством Иза-
беллы. Удалившись во Францию, эта государыня разошлась со своим мужем
в марте 1870 г. и отреклась от престола 26 июня того же года в пользу своего
сына Альфонса, ставшего фактическим королём Испании в начале 1875 г.
После реставрации своей династии она появлялась несколько раз по ту сто-
рону Пиренеев, но Париж попрежнему оставался её обычной резиденцией.
1 Серрано-и-Доминос (Франсиско) родился в Архонилле (Андалузия)
17 сентября 1810 г.; служил делу Марии-Христины во время семилетней
гражданской войны (1833—1840); был произведён в дивизионные генералы
в возрасте 30 лет, сенатор в возрасте 35 лет, несколько раз занимал пост
военного министра. В 1846 г. приобрёл чрезвычайное влияние на молодую
королеву Изабеллу, был удалён Нарваэсом, назначившим его на пост гене-
рал-капитана Гранады, примкнул к либеральной партии и в результате
долгой оппозиционной деятельности против правительства был выслан
в 1854 г. Но вскоре после этого он стал начальником артиллерии, затем ге-
нерал-капитаном Новой Кастилии. Посол в Париже (1856—1857), затем
губернатор Кубы, получил титул герцога де ла Toppe и гранда первого клас-
са в результате удачной вначале попытки восстановить испанское влады-
чество на Сан-Доминго (1862), вторично генерал-капитан Мадрида (1865),
председатель сената (1866); был арестован по приказу министерства, кото-
рому противодействовал, насколько мог. После сентябрьской революции
1868 г. стал председателем совета министров временного правительства,
затем регентом (июнь 1869 г.) После правления, ознаменовавшегося серьёз-
ными смутами, сложил с себя власть (4 января 1871 г.), передав её в руки
короля Амедея,назначившего его председателем совета министров и военным
министром. Свергнутый радикалами в июне 1872 г., он захватил власть
после государственного переворота генерала Павиа (январь 1874 г.), должен
был уступить место королю Альфонсу XII (январь 1875 г.); жил некоторое
время во Франции, снова вернулся в испанский сенат в 1877 г. С 1883 по
1884 г. был послом в Париже. Умер в Мадриде 26 ноября 1885 г.
* Прим (дон Хуан) родился в Реусе (Каталония) 6 декабря 1814 г.
После блестящей службы в армии конституционалистов был произведён
в 1837 г. в полковники; сторонник Марии-Христины против Эспартеро
(1842); депутат кортесов в 1843 г. в том же году произведён в генералы, по-
лучил титул графа Реус и назначен губернатором Мадрида; был приговорён
к 6 годам тюрьмы в 1844 г. по обвинению в заговоре против министерства
Нарваэса, но вскоре был освобождён. Служил в оттоманской армии во время
Восточной войны (185S— 1854), вернулся в Испанию, вновь стал членом кор-
тесов (1854), где поддерживал прогрессивную партию; командовал в 1859 г.
дивизией против марокканцев и заслужил в этой кампании титул маркиза
де лос Кастильехоса и гранда первого класса; был главнокомандующим
испанским экспедиционным корпусом в Мексике (1861—1862). В августе
1864 г. принял участие в военном заговоре, должен был покинуть Испанию;
вернулся туда в 1865 г., организовал один за другим два пронунсиаменто

fe2
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
левской власти, представляемой молодым дон Карлосом1,
провёл выборы в Учредительное собрание* которое, собрав-
шись 6 февраля 1869 г., намеревалось наделить Испанию под-
линно парламентской монархией. Но наибольшая трудность
заключалась не в выработке конституции, а в решении во-
проса, кому вручить корону. Императрица французов, став-
шая другом и защитницей Изабеллы, после того как была
когда-то её подданной, желала возвращения последней к вла-
сти. Но вследствие глубокой непопулярности бывшей коро-
левы такой выход был явно невозможным. Наполеон III,
всегда мечтавший об объединении латинских народов под
гегемонией Франции и в течение долгих лет живший в добром
согласии с Испанией, крайне желал, чтобы эта страна оста-
лась подчинённой его влиянию. Он не хотел, чтобы там цар-
ствовали ни дон Карлос, выступавший под флагом легитимизма,
ни герцог Монпансье2, который хотя и насчитывал сторонни-
ков, но имел в глазах императора тот неисправимый порок,
что принадлежал к Орлеанскому дому. В роли кандидата
(1866), вновь должен был бежать за границу, но вернулся в Испанию после
сентябрьских событий 1868 г. Добился своего назначения военным мини-
стром и генерал-капитаном, стал председателем совета министров (июнь
1869 г.) и после долгих и многочисленных интриг дал Испании короля
в лице Амедея Савойского (ноябрь 1870 г.), до прибытия которого в Испанию
был убит в Мадриде 30 декабря 1870 г.
Топете (Хуан-Батиста) родился в Тлакотальпане (Мексика) 24 мая
1821г.; морской офицер; особенно отличился в марокканской (1859) и пе-
руанской (1864— 1866) войнах. Став контр-адмиралом, он примкнул к рево-
люции в сентябре 1868 г., стал вскоре после этого членом временного прави-
тельства и морским министром. Подал в отставку в ноябре 1869 г., вернулся
на министерский пост в 1870 г., поддерживал всеми силами кандидатуру
на испанский трон герцога Монпансье, но при Амедее стал вновь министром
колоний (декабрь 1871 г.), затем морским министром (1872) и в третий раз
морским министром при Серрано (3 января— 30 декабря 1874 г.). Вернулся
к частной жизни после восшествия.на престол Альфонса XII.Умер в Мадриде
29 октября 1885 г.
1 Карлос (Карлос-Мария-де-лос-Долорес-Хуан-Исидоро Хосе-Фран-
сиско - Квирино - Антонио - Мигуэль - Габриэль-Рафаэль Бурбонский,
называемый дон Карлос), герцог Мадридский, старший сын дон
Хуана, бывшего вторым сыном дон Карлоса старшего, который оспаривал
испанскую корону у Изабеллы II. Родился 30 марта 1848 г., воспитывался
в Австрии, женился 4 февраля 1867 г. на принцессе Маргарите Пармской,
племяннице графа Шамбора. Начиная с 1869 г. предпринял ряд попыток
воскресить в Испании старую апостолическую партию. Гражданская война,
которую ему удалось там разжечь, повела к сильному кровопролитию в се-
верных .провинциях этой страны на протяжении четырех лет, с 1872 по 1876 г.
Вынужденный в 1876 г. бежать во Францию, он несколько раз высылался
из этой страны, где, видимо, желал вызвать в свою пользу легитимистские
манифестации; продолжая предъявлять свои права на испанский трон, он
не вернулся больше по ту сторону Пиренеев.
2 Младший сын Луи-Филиппа и деверь Изабеллы, поселившийся в Испа-
нии с 1846 г. (см. том I этого труда, стр. 450—451),

НАКАНУНЕ СЕДАНА
353
Наполеон III предпочитал всем другим отца португальского
короля Фердинанда Саксен-Кобургского1, надеясь путём воз-
ведения его на испанский трон подготовить осуществление
одной из своих утопий — Иберийского объединения. Правда,
этот проект весьма мало улыбался Европе, вряд ли желавшей
вступления на мадридский трон креатуры французского пра-
вительства; в особенности он не нравился Англии, опасавшейся,,
что после объединения со своей соседкой лузитанская монар-
хия станет менее покорной английскому влиянию; не пришёл-
ся он по вкусу и самим испанской и португальской нациям,
внушавшим друг другу, как известно, непреодолимое недо-
верие. Но если в принципе Наполеон III безропотно согла-
шался пожертвовать своими личными предпочтениями, ему
было бы крайне тягостно, если бы испанцы приняли претен-
дента, выдвинутого прусским правительством. А именно об
этом шёл вопрос весною 1869 г. В марте французскому импе-
ратору стало известно, что кандидатом на испанский престол
выдвигают принца Фридриха-Карла (одного из победителей
при Садове). Впрочем, кандидатура этого лица ещё не была
серьёзно поставлена. Бисмарк, без сомнения, считал, что
принц окажет больше услуг Пруссии, продолжая коман-
довать её армиями, чем если он будет украшать своим присут-
ствием бои быков в Мадриде. Но вскоре после этого (апрель)
тюильрийский кабинет был информирован, что в Берлине
начались более серьёзные переговоры относительно нового
претендента, связанного как и предыдущий (но более отда-
лённо) с семьёй короля Вильгельма. Эта интрига велась в
таинственной обстановке Примом, не любившим Наполеона ИГ2,
и его агентом — депутатом Саласаром, занимавшим в прош-
лом пост испанского посланника при прусском дворе. Дело
шло о том, чтобы предложить корону принцу Леопольду
Гогенцоллерну3, старшему брату принца Карла, царствовав-
шего с 1866 г. в Румынии. С целью смягчить Наполеона III
ему должны были указать, что этот молодой человек состоит
с ним в родстве, ибо прабабкой Леопольда была великая гер-
1 Родился 29 октября 1816 г.; женился 9 апреля 1836 г. на португаль-
ской королеве донне Марии (умерла в 1853 г.); умер 15 декабря 1885 г. —
Его внук Карл I (родился 28 сентября 1862 г.) вступил на португальский
престол 19 сентября 1889 г.
2 Без сомнения, Прим сердился на Наполеона со времени мексиканских
событий (см. стр. 222—223).
3 Гогенцоллерн -Зигмаринген (Леопольд- Стефан - Карл- Антон - Густав-
Элуард-Тассило, принц) сын князя Антона, бывшего премьер-министра
Пруссии с 1858 по 1862 г.; родился в Краушенвисе 22 сентября 1835 г.;
женился 12 сентября 1861 г. на инфанте Антонии Португальской (до-
чери донны Марии и Фердинанда Саксен-Кобургского); глава дома Гогенцол-
лерн-Зигмаринген со 2 июня 1885 г.
23 а, Деомдур

354
Г\ЛАВА ДЕСЯТАЯ
цогиня Стефания Баденская, урождённая Богарне, а сам Леопольд
женат на сестре португальского короля. Если бы он всё же
продолжал протестовать, ему ответили бы, что прусское пра-
вительство не имеет никакого отношения к этому делу, что
Саласар вёл переговоры лишь с князем Антоном, отцом Лео-
польда, а если по этому поводу и советовались с королём Виль-
гельмом, то лишь в частном порядке, как с главой семьи, и
если Бисмарк был посвящен в это дело, то не как канц-
лер, а как друг своего монарха. Наконец, если несмотря
на всё это, Наполеон III всё же будет продолжать искать
ссоры с Пруссией, то вся Европа будет считать его виновным,
а вполне убеждённая, что он покушается на её независимость,
Германия подымется как один человек на борьбу с ним. Этот
макиавеллистический план, без сомнения, нз созрел ещё тогда
так ясно в уме великого политика, как год спустя. Но Бисмарк,
безусловно, уже набросал его основные линии. В этом духе были
выдержаны объяснения, данные им в мае 1869 г. Бенедетти, кото-
рому было приказано представить по поводу кандидатуры
Гогенцоллерна замечания своего монарха. Бисмарк говорил,
что в качестве министра он не может дать какой-либо ответ;
как министр он не знает об этом деле, прусское правительство
к нему совершенно не причастно. Впрочем, он говорил об Ис-
пании с напускным тоном безразличия и даже пренебрежения.
По его мнению, Леопольд заключит невыгодную сделку, если
примет это предложение. Но он и не заявлял категорически,
что король Вильгельм склонен помешать Леопольду. Словом,
он благоразумно избегал компрометировать себя: он остав-
лял себе свободу действий на будущее, ожидая наступления
подходящего момента.
Впрочем, вскоре стало казаться, что ссора задушена в
самом зародыше. Бисмарк полагал, что не время создать из
неё casus belli. Он считал целесообразным тянуть и выиграть
время прежде всего потому, что кандидатура Гогенцоллерна
имела в тот момент в Испании лишь слабые шансы на
успех. Этой страной правил теперь выполнявший обязан-
ности регента Серрано, не посвященный в секреты Прима.
Помимо того, в Испании крайне бурно развивалось карлист-
ское и республиканское движения, вызывавшие там непре-
станные волнения в период с мая по октябрь 1869 г. Затем
прусский канцлер, вовсе уже не так желавший войны и за-
дававшийся единственной целью завершить объединение Гер-
мании, надеялся ещё осуществить свою программу, не ввя-
зываясь в открытую борьбу с Францией. Наконец, то, что
происходило в этом государстве, позволяло ему полагать,
что Наполеон III окончательно обречён и что падение Империи
совершенно неизбежно, и он считал благоразумным дать ей

накануне седана
355
время пасть, вместо того чтобы ускорить час наступления кон-
фликта, который, возможно, поднял бы престиж императора
в глазах французской нации.
VI
Действительно, Наполеон III всё более и более клонился
к упадку. Его правление продолжало функционировать бла-
годаря слабому остатку инерции, приобретенной в годы про-
цветания. Но большинство тех, кто ему служил, не верили
больше в него и готовились покинуть его, как только его
оставит удача. Те, кто боролся с ним, с каждым днём приобре-
тали всё больше силы и влляния на нацию. Судебный процесс
Бодена1 (ноябрь 1868 г.) только что вывел на сцену в лице
Гамбетты2 несравненного оратора. От севера до юга демокра-
тия с энтузиазмом приветствовала молодого и пылкого три-
буна. У Республики был теперь вождь. Ей нужен был сейчас
лишь благоприятный случай, чтобы нанести последний удар
наполеоновскому цезаризму.
Если, с одной стороны, Империя подвергалась напору по-
дымавшейся волны демократии, то с другой — она подтачи-
валась её требовательным покровителем — клерикализмом, не-
выносимые претензии которого могли лишь довести её до
отчаяния и до безумия. 26 июня 1868 г. Пий IX назначил,
наконец, на 8 декабря следующего года созыв вселенского со-
бора, где намеревался добиться провозглашения догмата пап-
1 Под судебным процессом Бодеиа Дебидур имеет в виду суд над Делек-
люзом и другими участниками республиканской демонстрации на могиле
депутата Бодена, убитого в декабре 1851 г. во время государственного пере-
ворота Луи-Наполеона. В качестве защитника Делеклюза на суде выступил
Леон Гамбетта, яркая речь которого против виновников переворота
2 декабря произвела сильное впечатление. — Прим. ред.
2 Гамбетта (Леон-Мишель) родился в Кагоре 3 апреля 1838 г. Адво-
кат в Париже в 1859 г.; избран депутатом от Парижа и от Марселя
(1869). Член правительства Национальной обороны (4 сентября 1870 г.);
был делегирован во французские провинции (7 октября), где осуществлял
диктаторские полномочия, создал армии и оказывал немцам в течение 4 ме-
сяцев неожиданное для них сопротивление; вышел в отставку 6 февраля
1871 г.; был избран девятью департаментами в Национальное собрание
(8 февраля 1871 г.), из которого ушёл после вотума, одобрившего предва-
рительные условия мира (1 марта); вернулся в это собрание в результате
выборов 2 июля, дисциплинировал там свою партию и маневрировал таким
образом, что в конце концов добился от Национального собрания установ-
ления республики (февраль 1875 г.). Вождь конституционной партии, он
был душой сопротивления политике 16 мая (1877); стал председателем
палаты депутатов (30 января 1879 г.), с сожалением покинул этот пост,
чтобы принять на себя председательствование в совете министров (14 ноября
1881 г.); был свергнут коалицией правых и радикальной партии 26 января
1882 г.; преждевременно скончался 31 декабря тото же года в расцвете
сил и таланта.
23*

356 ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ской непогрешимости и признания доктрины «Силлабуса».
Иезуиты, оказывавшие на него сильнейшее влияние и в чьих
руках должно было находиться фактическое руководство этим
высоким собранием, вели во всём католическом мире настоя-
щий крестовый поход в защиту идей, которые они намерева-
лись там провести. В феврале 1869 г. их главный орган Civilta
cattolica набросал со всей широтой программу, которую они
намеревались диктовать и в самом деле навязали собору. Епи-
скопат, поскольку иезуиты почти повсюду над ним властво-
вали, вынужден был слепо ей подчиниться. Но к чему стреми-
лись их доктрины? «Принцип и последствия доктрины непо-
грешимости папы и католической церкви, — говорит один из
современных историков, — простирали их абсолютную власть
законодательного, судебного и карательного порядка как на
область суда совести, так и на область духовного суда; основ-
ные принципы политического общества, права и обязанности
как правительств, так и граждан, политическая конституция,
право мира и войны, военная служба и семейные основы, обя-
занности супругов, отцов и детей, всё это было подчинено
высшему закону веры. Это было признанием абсолютной вла-
сти церкви над обществом, полное подчинение всех полити-
ческих и гражданских прав, всех светских властей объявлен-
ному непогрешимым папе. Всё это было в самом разительном
теоретическом противоречии с духом и текстом положи-
тельных законов, которым граждане всех цивилизованных
государств давно обязаны были подчиняться».
Французская демократия была не в силах понять, как На-
полеон III, называющий себя «сыном Революции», может про-
должать охранять при помощи своих солдат авторов подобных
теорий. Возбуждение, ненависть и отвращение к Империи росли.
В этом можно было убедиться по результатам общих выборов
23—24 мая 1869 г. Кандидаты республиканской и либеральной
оппозиции получили в совокупности избирательных округов
почти половину голосов1. Несмотря на давление и наличие
официальных кандидатур, они были избраны в достаточно
значительном количестве, чтобы составить более трети Зако-
нодательного корпуса. Едва открылась сессия, как 116 депу-
татов оппозиции потребовали от правительства «дать удовле-
творение чувствам страны, предоставив ей более действитель-
ное участие в руководстве делами». Растерявшийся Наполеон III
хорошо понимал, что необходимо подчиниться. Он отсрочил
заседания палаты, назначил новых министров и дабы не по-
казать вида, что уступает принуждению, сам представил в
сенат проект, не только изменявший конституцию, но преои-
1 3 206 3(30 голосов против 4 626 713 голосов.

НАКАНУНЕ СЕДАНА,
357
разовывавший её до основания. 8 сентября этот проект был
вотирован. Парламентский режим был восстановлен почти
полностью. Но эта уступка была слишком запоздалой, и оп-
позиция не почувствовала ни малейшей признательности к
Империи. Для оппозиции это было лишь полупобедои, кото-
рая должна была помочь ей одержать полную победу. Подоб-
ные уступки способны укрепить лишь сильные и популярные
правительства. На следующий день после Крымской войны
такие реформы, без сомнения, обеспечили бы Империи долгое
существование. После Садовы и Ментаны они могли лишь
завершить её гибель.
VI!
Наполеон III и его окружение не могли не испытывать смут-
ного опасения такого рода. Руэр и старые слуги авторитарного
цезаризма указывали императору, что он несётся прямо в про-
пасть. Но какое средство спасения осталось ему? Война. Ему
постоянно приходилось возвращаться к этой роковой необхо-
димости. Ввиду этого тайные переговоры, целью которых было
образование тройственного союза, вновь активизировались в
это время (т. е. к середине 1869 г.). В июне и июле они, каза-
лось, готовы были закончиться положительным обязательством
благодаря Бейсту, для которого возможность отомстить Бис-
марку за своё униженное самолюбие была бы божественным
наслаждением. Камнем преткновения, о который разбились
все комбинации, оказался римский вопрос. Австрия не желала
договариваться до тех пор, пока не получит уверенности, что
Италия пойдёт заодно с ней, Италия же в виде цены за свои
союз требовала Рим 1. Наполеон III не осмеливался дать ей
положительный ответ; поэтому переговоры были прерваны,
и три державы ограничились сделанным в августе неясным
обещанием придерживаться общего политического курса, а
Италия и, в особенности, Австрия оставили за собою право
объявить о своём нейтралитете в том случае, если бы Франция
сочла нужным взять на себя инициативу войны.
Франц-Иосиф и Виктор-Эммануил не желали, чтобы Напо-
леон III увлёк их помимо их воли, и не хотели также рискнуть
на крупную авантюру без шансов извлечь из неё серьёзные
выгоды. Некоторое охлаждение вновь произошло между тюиль-
рийским кабинетом, с одной стороны, флорентийским и вен-
ским правительствами — с другой. Бейст начал подчёркнуто
заигрывать с Пруссией, обменивался дружественными письма-
ми с Бисмарком, отправился в Баден с визитом к коро-
1 Бейст незадолго перед этим (2 июля) обратился к Антонелли с край-
re резкой нотой по поводу упорного сопротивления папы конфессиональ-
ным законам. Менее.чем когда-либо о.ч оыл склонен поддерживать свет-
скую власть папского престола.

358
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
леве Августе. Но в глубине души он вовсе не отказался от своих
враждебных проектов по отношению к прусскому двору. Дока-
зательством этого служит тот факт, что в конце 1869 г. он пы-
тался осуществить новую комбинацию, обещавшую помочь ему
взять тот реванш, о котором он мечтал. Убедившись в неизбеж-
ности франко-германской войны и не желая быть против своей
воли вовлечённым в неё именно в тот день, когда Наполеону 111
заблагорассудится её начать, Бейст задумал заключить с Италией
гарантийный договор, в силу которого эта держава, тесно
связавшись с Австрией, будет выжидать событий, чтобы занять
в подходящий момент позицию вооружённого посредника между
воюющими сторонами. Если бы Пруссия оказалась победитель-
ницей, можно было бы таким образом умерить её требования.
Если же, напротив, как на это рассчитывали, Франция добьётся
с самого начала некоторых успехов, ей помогут раздавить её
соперницу, приняв при этом по отношению к ней меры пред-
осторожности и заставив её оплатить возможно дороже ту
помощь, которую ей окажут. В момент открытия Суэцкого
канала, происходившего в ноябре 1869 г., австро-венгерский
канцлер сопровождал на Восток своего государя, желавшего
появиться там с блеском и несколько поднявшего своим тоном
и своим поведением в Бухаресте, Константинополе, Афинах
и Каире престиж австрийской короны. На обратном пути (де-
кабрь) Бейст покинул его, чтобы иметь возможность заехать
во Флоренцию, где он повидался с Виктором-Эммануилом и убе-
дился, что если побеждённый при Сольферино был вполне скло-
нен вступить в союз с бывшим королём Пьемонта, обобравшим
его, то побеждённому при Кустоцце и сыну побеждённого при
Новаре также не претило принять руку, протянутую его быв-
шим врагом. Подготовленные вчерне Бейстом тайные перегово-
ры приняли некоторое время спустя более живой и более
решительный темп. Французское правительство, посвященное
в их тайну, казалось, не желало ничего лучшего, как содей-
ствовать их благополучному завершению. Дружественные и до-
верчивые отношения вновь установились между венским и
тюильрийским кабинетами. Эрцгерцог Альбрехт отправился
в начале 1870 г. в Париж для ознакомления с военным состоя-
нием Франции. Как это ни странно, он остался вполне доволен,
что, без сомнения, немало содействовало тому ослеплению, ко-
торое Наполеон III обнаружил несколькими месяцами позже,
взяв на себя инициативу войны. Правда, политика Бейста
постоянно наталкивалась на непреодолимое препятствие, со-
стоявшее в том, что император французов считал невозможным
для себя позволить итальянцам овладеть Римом. Таким обра-
зом, эта политика была парализована до самого момента ка-
тастрофы, положившей конец Империи,

НАКАНУНЕ СЕДАНА
350
VIII
У Наполеона III были, однако, более веские, чем когда-
либо, основания предоставить папу — светского монарха —
его участи. Заседания собора начались 8 декабря 1869 г., и
направление, приданное его работам, указывало, что доктрина
«Силлабуса» будет принята без всяких ограничений. Из
750 прелатов, входивших в это высокое собрание, треть составля-
ли итальянцы, следовавшие как один человек за папой. Осталь-
ные, попавшие в чуждую обстановку, дезориентированные,
в большинстве позволяли им себя запугивать и руководить
собою. К тому же, вопреки обычаю, папа заранее своей соб-
ственной властью установил программу и порядок заседаний,
назначил членов комиссий, которые должны были разбирать
предложения и подготовлять решения собора, постановил,
наконец, что никакой вопрос не может обсуждаться без его
разрешения. Таким образом, собор не был свободен в своих
действиях. Это стало ясным с первых же дней. Небольшая
группа епископов (почти все французы, немцы и австрийцы),
питавших похвальное намерение примирить церковь с духом
времени и порицавших догмат папской непогрешимости,
отважно боролась, особенно вначале (январь—февраль 1870 г.)
против камарильи Ватикана. Папа объявил, что должна суще-
ствовать единственная свобода — «свобода добра». Благодаря
регламенту, весьма удобному для партии, не желавшей допу-
стить серьёзную дискуссию, папа легко смог заткнуть рот про-
тивникам. Французское правительство, получившее дорогой
ценой право обращаться к папскому престолу с некоторыми
замечаниями, тщетно протестовало против таких тенденций
и такой процедуры. Ни оно, ни другие католические правитель-
ства не имели представителей на этом соборе, как это было на
предыдущих. Пий IX и Антонелли воспротивились этому.
Тюильрийский кабинет, по внушению министра иностранных
дел графа Дарю г, намеревался одно время воскресить старый
1 Дарю (Наполеон, граф) сын министра Первой империи, крестник На"
полеона I и императрицы Жозефины, родился в Париже 11 июня 1807 г.;
тр Франции в 1832 г.; артиллерийский офицер до 1847 г.; член Учредитель-
ного собрания (1848) и Законодательного собрания (1849), вице-председа-
телем которого он был. Арестованный 2 декабря 1851 г., он оставался част-
ным лицом почти до конца Империи; был избран в Законодательный корпус
в мае 1869 г. как кандидат оппозиции; вошёл в кабинет 2 января 1870 г.
с портфелем министра иностранных дел; вышел вскоре в отставку( 13 апреля),
член Национального собрания (1871), где принадлежал к правому центру;
председатель следственных комиссий по делам о революции 4 сентября
1870 г.,о правительстве Национальной обороны, о событиях 18 марта 1871 г.;
избран сенатором 30 января 1876 г., поддерживал правительство 16 мая
(1877)и не был переизбран во время частичного обновления состава сената,
происходившего 5 января 1879 г.

з™
ГЛЛВЛ Д1-СЯТАЯ
обычай. Но он не смог даже добиться от римской курии сообщения
собору французского меморандума. Он пытался расшевелить
и вовлечь в это дело Австрию и Италию. Но первая из этих
держав не желала ничего делать без второй, а последняя со-
гласна была оказать некоторую любезность Наполеону III
лишь в том случае, если бы он согласился позволить ей овладеть
Римом. В Тюильри обсуждался проект отказа от всякой соли-
дарности с Ватиканом и отозвания французских войск. Но
этот проект не осмелились привести в исполнение. Дарю вышел
в отставку.
Императорское правительство сочло с той поры необходи-
мым замкнуться в политику воздержания от всяких действий;
оно ограничилось заявлением папскому престолу, что возлагает
на него всю ответственность за его действия, оставляя за собой,
со своей стороны, «свободу своей оценки и своих дальнейших
действий» (апрель — июнь 1870 г.). Шестью неделями позже
(13 июля) догмат непогрешимости был, наконец, принят собо-
ром *. Папа становился абсолютным повелителем церкви. Ему
не страшно было теперь лишиться нескольких квадратных
льё земли, составлявших ещё его светское владение 2. Полмира
принадлежало ему. Не оставалось ни одного католического
государства, где он с помощью послушного и дисциплинирован-
ного духовенства не мог бы по желанию вызвать смуту и кото-
рое не было бы вынуждено более, чем когда-либо, с ним счи-
таться.
IX
Положение Наполеона III становилось невыносимым.
Парламентский режим, установленный министерством 2 ян-
варя 1870 г.,3 казалось, не мог предохранить его от рево-
1 Этот догмат был принят в следующих выражениях: «Когда римский
папа, выполняя свои высшие обязанности первого духовного наставника
всех христиан, устанавливает, что подлежит соблюдению в делах веры или
нравственности, он не может ошибаться, и эта прерогатива не ошибаться
или непогрешимости римского папы простирается столь же далеко, как и
непогрешимость самой католпческо:'| церкви». При вотуме присутствовали
всего 601 член собора. 451 приняли догмат безоговорочно; 62 голосовали за
него условно; 88 голосовали против. Противники догмата тщетно требовали,
чтобы для столь важного решения была объявлена, согласно традициям,
необходимость единогласного решения.
3 Со стороны папы было бы благоразумным отказаться от этого сла-
дения хотя бы лишь для того, чтоЗы предотвратить падение Наполеона III
и разгром Франции, которая в конечном счёте представляла его глав-
ную опору в Европе.
3 Этот кабинет был составлен следующим ооразом: юстиция и культы —
Эмиль Оливье; иностранных дел—Дарю; финансов — Бюффе; военный
министр—маршал Лебёф; морской министр — Ршо-де-Женульи; народ-
ною просвещения — Сегри; внутренних дел — Ше^андье-де-Вальдром; зем-

FI \K \HVHR СЕДЧНЛ
341
люции, уже бушевавшей вокруг него. Манифестации и рес-
публиканские мятежные вспышки становились всё более час-
тыми в самом Париже. «Мы дадим ему счастливую старость»,
— самонадеянно заявлял Эмиль Оливье; но подтачиваемый бо-
лезнью император в возрасте 62 лет был лишь тенью самого
себя. У него не было больше ни физической энергии, ни мо-
ральной силы. Он был неспособен больше ни действовать,
ни желать. Его окружение со страхом вопрошало себя, что
будет с Империей, если он вскоре сойдёт в могилу. Наслед-
ник престола, находящийся всецело под влиянием матери-испан-
ки, четырнадцатилетний ребенок, который не знал Франции
и которого Франция не любила, — взойдёт ли он на престол?
Это было более чем сомнительно, если только наполеоновский
режим не переродится немедленно. Каким образом? Отказав-
шись от расслабляющего либерализма, взяв снова в свои
руки властный кнут 1852 г. Так беспрестанно повторяли ста-
рые слуги режима Руэр, Жером Давид г и им подобные пред-
ставители твёрдой власти, отстранённые для вида со сцены, но
оставшиеся за кулисами, жаждавшие власти и оспаривавшие
у парламентаризма колеблющуюся душу Наполеона III.
Но чтобы отнять у Франции возвращённые ей свободы, не-
обходимо было ослепить, опьянить её славой. Пусть знамя
Инкермана и Сольферино победоносно появится на Рейне.
Франция всё позволит сделать, она всё простит. Следовательно,
необходима была большая война. Императрица — невеже-
ственная, увлекающаяся, романтическая женщина — требо-
вала её ради своего сына. Это была её война, необходимая ей во
что бы то ни стало. С какими средствами будут её вести? Арсе-
налы были пусты, в крепостях нехватало орудий, старая армия
была дезорганизована, новая не была сформирована. Но всего
этого не знали. Сам военный министр (маршал Лебёф) говорил,
что Франция готова, архиготова, и он сам в это верил. Конечно,
французы не оставались в полном неведении относительно
грозного военного материала, которым располагала в тот мо-
AieiiT Германия. Но французский солдат — «изворотливый па-
рсиы>, он сумеет выпутаться из самого скверного положения.
Этим пытались отвести все возражения. Правда, у Франции
леделия и торговли — Луке; общественных работ — де Талуэ; изящных
искусств — Морис Ришар. Бюффе и Дарю вышли из министерства в ап-
реле 1870 г.
1 Давид (Жером'-Фредерик-Поль, барон), внук художника Луи
Давида и крестник Жерома Бонапарта, родился в Риме 30 июня 1823 г.;
офицер для поручений принца Наполеона (-1853), депутат Законодательного
корпуса с 1859 г.; вице-председатель этого соЗрания (1867), где изо всех сил
боролся с либеральной партией; министр общественных работ в кабинете
Паликао (10 августа— 4 сентября 1870 г.); депутат с 1876 по 1877 г. и
с 1877 по 1881 г.; умер'в Лапгоне 28 января 1882 г.

362
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
не было и союзников. Но они будут на следующий день после
первой победы, их можно будет приобрести почти даром, тогда
как накануне войны за союз надо платить дорого. Так рассуж-
дал герцог Грамон \ только что заменивший Дарю на посту
министра иностранных дел. С гордой самоуверенностью этот
деятель заверял, что при первом появлении французских войск
государства Южной Германии выступят на стороне Фран-
ции, Австрия тотчас же последует их примеру, Италия не
сумеет остаться позади; и не понадобится даже огорчать
благочестивые души, позволив ей сделать из Рима столицу.
Далее мы увидим, насколько были основательны все эти
расчёты.
Но прежде чем начать замышляемую крупную игру, нашли
полезным показать Европе, что император не потерял доверия
французского народа, что этот народ попрежнему крепко дер-
жат в руках и он всегда останется послушным голосу Напо-
леона. Тогда-то применили столь привычный для Бонапартов
приём — выдумали плебисцит, которым нация должна была
в четвёртый раз подтвердить свою преданность человеку, со-
вершившему государственный переворот 2 декабря 1851 г.
Прибегающие к подобным опросам правительства всегда
играют наверняка, ибо они избирают подходящий момент, на-
мечают и комментируют вопрос по своему усмотрению и ста-
вят страну перед альтернативой — сохранить существующий
и уже известный порядок или пуститься на риск революции.
Не могло быть ничего более двусмысленного и более веролом-
ного, чем вопрос, поставленный перед Францией в 1870 г. Её
спрашивали, желает ли она сохранить Империю в том виде,
в каком она находилась в результате последних реформ. Ей
говорили, что с одной стороны — это свобода, а с другой —
обеспеченный мир. По существу же мечтали о диктатуре и о
войне. Массы избирателей не подозревали об этом. В резуль-
тате происходивший 8 мая плебисцит снова дал огромное боль-
шинство правительству2, полагавшему с того момента, что ему
всё позволено, и искавшему лишь хорошего или плохого пред-
лога, чтобы начать замышляемую им ссору.
1 Грамон (Антуан-Ажепор-Альфрсд, герцог де Гиш, герцог де)
родился в Париже 14 августа 1819 г.; посланник в Кассслс (1S51), в Штут-
гарте (1852), в Турине (апрель 1853 г.); посол в Риме (1857), затем в Вене
(18G1), после чего был назначен 15 мая 1870 г. на пест министра .иностранных
дел. Будучи свергнут вместе с кабинетом Оливье 9 августа того же года, он
опубликовал после войны, главным образом в свою защиту, ряд работ по
истории дипломатии; умер в Париже 18 января 1880 г.
2 Вот каковы были результаты вотума: 7 336 434 — да\ 1 560 709 — нет;
недействительных бюллетеней— 112 979.

НАКАНУНЕ СЕДАН\
363
X
Бисмарк избавил французское правительство от скуч-
ной необходимости долго подыскивать такой предлог.
Теперь и он желал войны, он тоже хотел её как можно скорее.
Он говорил себе с известным беспокойством, что если он будет
тянуть дальше, соглашение Франции, Австрии и Италии,
представлявшееся пока что лишь вероятным, может стать дей-
ствительностью. Помимо того, он видел вокруг себя в Северной
Германии симптомы утомления и недовольства, рассеять ко-
торые могла лишь энергичная патриотическая диверсия против
Франции. Пруссия и связанные с ней федеральными узами го-
сударства не совсем безропотно переносили теперь разоритель-
ные вооружения, непрерывно продолжавшиеся после Садовы.
Народы, перешедшие по праву сильного в 1866 г. под власть
короля Вильгельма, находили, что им приходится платить
слишком дорого за привилегию принадлежать к великому
государству. В октябре 1869 г. в рейхстаг было внесено пред-
ложение о разоружении. Бюджет и военные контингента были
вотированы лишь на четырёхлетний период, срок которого
истекал в 1871 г. Бисмарк весьма желал их увеличения.
Как этого добиться? Разве война, показав Германии, что ей
необходимо согласиться на новые жертвы ради своей защиты,
не была бы лучшим аргументом? Наконец, канцлер с досадой
заметил в начале 1870 г., что прошедшее с момента Садовы
время не только не способствовало слиянию южных государств
с Северо-Германским союзом, но, казалось, делало это слияние
ещё более затруднительным и более сомнительным. За исклю-
чением Бадена, предложение которого Бисмарк счёл нужным
публично отвергнуть, дабы не дать Франции и Австрии благо-
видного повода к обвинениям, эти государства выказывали
с каждым днём всё большее нежелание попасть в подчинение
к Пруссии. Их сопротивление, ясно обнаружившееся перед
лицом Европы во время первых двух сессий Таможенного пар-
ламента (1868—1869), проявлялось теперь в Баварии и в Вюр-
темберге в виде довольно резких парламентских дебатов. В
первой из этих стран король вынужден был распустить палату
депутатов. Но новые выборы показали, что страна против него;
ему пришлось расстаться со своим премьер-министром князем
Гогенлоэ, которого »подозревали в слишком большой угодли-
вости перед Бисмарком (январь 1870 г.). В Штутгарте
заседания палаты были отложены (февраль). В обоих государ-
ствах громогласно требовали сокращения численного состава
армии и военных расходов. Каким образом пресечь это парти-
куляристское брожение? Каким образом побудить, наконец,
южных немцев добровольно стать под прусские знамёна? По

364
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
мнению канцлера, этого можно было бы добиться, лишь чрез-
мерно возбуждая в них тот самый тевтонский патриотизм, ко-
торый столь же пылок в Мюнхене, как и в Берлине, и который
состоит на три четверти из ненависти к Франции. Верным сред-
ством достичь этого была война. Но надо было устроить так,чтобы
эта война была объявлена Германии. Если бы прусский кабинет
взял на себя её инициативу, Южная Германия, как и Европа, воз-
ложила бы на него ответственность за войну. Для того чтобы
германская нация поднялась и двинулась как один человек по
его призыву, необходимо было, чтобы общему отечеству был
брошен вызов, чтобы оно подверглось нападению наследствен-
ного врага. Оставалось добиться вызова. Но Бисмарк, не
остававшийся в неведении относительно страстей, обуревав-
ших Тюильри, отлично знал, что это будет для него легче всего.
XI
Он попрежнему держал про запас испанский вопрос. Теперь
ему казалось, что настал момент создать из него casus belli.
Секретные переговоры, начатые Саласаром от имени Прима
в апреле 1869 г., были возобновлены этим государственным дея-
телем в октябре того же года. Прусскому канцлеру было
направлено письмо, от ответа на которое он первоначально воз-
держался. Испанская корона, серьёзно предложенная Леопольду
Гогенцоллерну, была уже в принципе принята им в начале
1870 г. Отец претендента князь Антон дал своё согласие. Точно
следуя указанной его канцлером тактике, прусский король
соглашался рассматривать все эти переговоры как не интере-
сующее его правительство семейное дело, за которое впослед-
ствии оно не должно нести политической ответственности. Та-
ким образом, Бисмарк давно уже подготовил свои бата-
реи. Но он ещё колебался их открыть. Шум вокруг француз-
ского плебисцита побудил его больше не ждать. После пяти-
или шестимесячного молчания он ответил, наконец, маршалу
Приму (май 1870 г.). Хотя письмо и не содержало ничего, что
могло бы скомпрометировать Бисмарка, оно было, однако,
составлено в столь поощрительном тоне, что испанский интри-
ган тотчас же вновь послал в Германию Саласара, за несколько
недель пришедшего к окончательному соглашению с Гоген-
цоллернами. Было условлено, что кандидатура принца Лео-
польда будет представлена в самом срочном порядке испанским
кортесам; после успеха вотума будет видно, осмелится ли про-
тестовать Наполеон III, столько раз провозглашавший в виде
догмата принцип национального суверенитета. А пока что
король Вильгельм написал 28 июня своему родственнику князю
Антону, что как глава семьи он не считает нужным выдвинуть

накануне Седана
365
какие-либо возражения против принятого последнем решения
согласиться на кандидатуру своего сына на испанский престол.
Война не так уже пугала теперь прусского короля, ибо несколь-
кими днями раньше он имел в Эмсе, где отдыхал, свидание
с русским императором, и этот монарх, крайне раздражённый
против Австрии, заподозренной им в том, что она желает вы-
звать оолнения в Польше1, обещал ему взамен известного благо-
желательного отношения к русской политике на Востоке не
препятствовать его движению к Рейну и сдержать в случае
необходимости венский двор.
Таким образом, Бисмарк считал, что всё готово для
великой борьбы, в которой новая Германия ставила на карту
своё будущее. Канцлер великолепно сумел избрать арену борь-
бы. Западня, куда он желал вовлечь врага, была устроена
мастерской рукой. Как он и рассчитывал, Наполеон III бро-
сился в неё очертя голову.
XII
По нескромности поспешившего вернуться в Испанию Са-
ласара уже 2 июля весь Мадрид был осведомлён о кандидатуре
Гогенцоллерна и той поддержке, какую ему оказывал король
Вильгельм. Французский посол Мерсье-де-Лостанд после рез-
ких замечаний, обращенных к Приму, поспешил сообщить но-
вость своему правительству. В Тюильри она вызвала сильней-
шее волнение. Наконец-то желанный предлог к войне был най-
ден. Инцидента не только не скрывали, но тотчас сообщили о
нём прессе, и императорское правительство не только не стара-
лось ослабить его опасное значение, но, казалось, задалось
целью раздуть его в глазах публики. Эмиль Оливье и боль-
шинство его коллег в глубине души желали мира. Но император,
и в особенности императрица, стремились к войне. Тюиль-
рийские «мамелюки» 2 всеми силами толкали к ней и были уже
готовы столкнуть министров 2 января, чтобы самим занять
их места, если бы те проявили колебание. Но из эгоистических
соображений последние с преступным легкомыслием вызвали
роковой кризис, которого можно было бы избежать и от кото-
рого они, без сомнения, избавили бы свою страну, будучи
предоставлены самим себе.
4 июля французский посол в Берлине потребовал от имени
Франции объяснений от статс-секретаря по иностранным де-
лам фон Тиле, который заменял отдыхавшего в своем имении
1 Цислеитанским кабинетом руководил тогда граф Потоцкий, ставив-
ший себе задачу развивать в Галиции национальные учреждения.
2 Такое название оппозиционная пресса давала тем лицам из импера-
торского окружения, кто особенно резко выступал против доктрины либе»
ральной империй.

Збб
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Бисмарка. Этот дипломат ограничился ответом, что ему
нечего сказать, ибо для прусского правительства дела Гоген-
цоллернов не существуют. Этот ответ был весьма корректным,
но в Париже он вызвал раздражение. Там не допускали тон-
кого различия между Вильгельмом - королем Пруссии и
Вильгельмом — главой семьи. 5-го числа барон фон Вертер 1,
посол этого монарха во Франции, выехал к своему i осударю
в Эмс. Герцог Грамон категорически заявил ему, что Франция
не потерпит, чтобы на испанский трон сел принц Гогенцоллерн
или какой-либо другой прусский принц, и поручил ему пере-
дать это его государю. Это было уже довольно смелое начало
игры. Но в общей сложности до того момента императорское
правительство не связало ещё себя публичной декларацией.
Эта решающая ошибка была совершена на следующий день.
Один из депутатов либеральной оппозиции Кошери2, отра-
жая столь живо заинтригованное в течение двух последних
дней общественное мнение, заявил о своём намерении интерпел-
лировать кабинет по испанскому вопросу. Было бы лучше, если
бы он воздержался от этого запроса и не доставил Империи
повода бросить вызов Германии перед лицом всего мира. Интер-
пелляция состоялась 6-го. Дебаты были короткими. Грамон
положил им конец чтением декларации, носившей тем более
серьёзный характер, что она обсуждалась в совете министров,
и заканчивавшейся следующим образом: «Мы считаем, что ува-
жение к правам соседнего народа не может заставить нас до-
пустить, чтобы иностранная держава, посадив одного из своих
принцев на трон Карла V, нарушила тем самым в ущерб нам
существующее равновесие сил в Европе и подвергла опасности
интересы и честь Франции3. Мы твёрдо надеемся, что подобная
1 Вертер (Карл, барон) родился в Кенигсберге 30 января 1809 г.; секре-
тарь миссии в Гааге, в Лондоне, в Париже (1840); посланник в Швейцарии
(1842), в Греции (1844), в Дании (1849), в России (1854), в Австрии (1859);
министр иностранных дел (1866); посол в Париже с октября 1869 г. по июль
1870 г.; посол в Константинополе (1874); в отставке с 1877 г.
2 Кошери (Луи - Адольф) родился в Париже 26 апреля 1819 г.; адво-
кат в 1839 г.; начальник кабинета министра юстиции (24 февраля 1848 г.).
В период Второй империи выступал на политических процессах главным
образом по вопросам прессы; депутат демократической оппозиции в 1869 г.;
член Национального собрания в 1871 г., где принадлежал к левому центру;
содействовал установлению конституционной республики; переизбирался
в 1876 и в 1877 гг.; помощник статс-секретаря в кабинете Дюфора (декабрь
1877 г.), а затем министр почт и телеграфов (5 февраля 1879 г.); сохранил
свой портфель до падения кабинета Ферри (31 марта 1885 г.). Он переизби-
рался депутатом в 1881 и в 1885 гг., 5 января 1888 г. был избран, в сенат от
департамента Луарэ.
3 Вступивший в 1516 г. на испанский престол Карл I, помимо соб-
ственно Испании, зависимых от нее Милана, Неаполя, Сардинии и Сици-
лии, а также обширных испанских владений в Америке, был государем
наследственных земель Габсбургов в Германии и Нидерландах (соаремеи-

НАКАНУНЕ СЕДАНА
36?
возможность не осуществится. Чтобы помешать ей, мы рассчи-
тываем одновременно и на благоразумие немецкого народа и на
дружбу испанского народа. Но если бы случилось иное, мы
сумеем, чувствуя силу вашей поддержки и поддержки нации,
выполнить наш долг без колебаний и без слабости».
Более неловкого шага нельзя было сделать. Заняв с первого
же дня перед лицом всей Европы столь угрожающую пози-
цию по отношению к Германии, Франция делала почти невоз-
можными какие-либо переговоры. Нападали не на Испанию и не
на главу семьи Гогенцоллернов, а на Пруссию, и плохо скры-
вали, что желают заставить её драться. Все представленные
в Париже державы порицали столь серьёзную неосторожность.
Австрийский и английский послы всеми силами увещевали
Грамона, доказывали ему, что он должен был адресоваться к
испанскому правительству и к князю Антону Гогенцоллерну,
что ему просто нужно было маневрировать таким образом, чтобы
полюбовно добиться от принца Леопольда отказа от своей кан-
дидатуры, что, быть может, ещё не слишком поздно прибегнуть
к этому приёму; они предлагали свои добрые услуги (7—8 июля).
Французский министр не отвергал в категорической форме их
предложений. Но в то же время он усугубил ещё более свою
первоначальную ошибку, направив в Эмс бывшего тогда в от-
пуску Бенедетти и дав ему самые непримиримые инструкции.
Он поручал этому дипломату предложить королю Вильгельму,
чтобы тот безотлагательно не только посоветовал, но и дал рас-
поряжение принцу Леопольду снять свою кандидатуру. И он
так рассчитывал на отказ, а следовательно и на войну, что
уже 8 июля не скрывал от представителя Великобритании лорда
Лайонсах первых военных приготовлений своего правитель-
ства, а на следующий день в официальном порядке запросил
графа фон Бейста, может ли Франция рассчитывать на воору-
жённую помощь Австро-Венгрии.
9 июля Бенедетти был принят прусским королём и с наибо-
лее возможной любезностью выполнил своё поручение. В тот
момент старый монарх не желал войны; эта крупная игра не-
сколько страшила его. Его ответ был выдержан в весьма уме-
ренном тоне; он заявил, что его правительство не имеет ника-
ных Голландии и Бельгии). В 1519 г. он под именем Карла V был из-
бран императором «Священной Римской империи германской нации». Вплоть
до своего отречения в 1556 г. он вёл почти непрерывные войны с Фран-
цией. — Прим. ред.
1 Лайонс (Ричард-Бикертон - Пемелл Лайонс, барон) родился в Ли-
мннгтоне 16 апреля 1817 г., был последовательно: атташе английской
миссии в Афинах (1839), в Дрездене (1852) и во Флоренции (1853), где стал
посланником в 1858 г.; посланник в Вашингтоне с 1858 г. по 1864 г.; посол
в Константинополе (18G5), зател1 и Париже (июль 1867 г. — ноябрь 1886 г.);
умер 3 декабря 1887 г.

368
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
кого отношения к этому делу; его собственное вмешательство
было чисто личным и ограничивалось тем, что он не запретил
князю Антону принять предложенную его сыну кандидатуру.
Он, наконец, добавил, что если бы этот последний пожелал от
неё отказаться, то он без затруднений одобрит подобное реше-
ние; он запросил уже князя Антона, каковы его намерения в
этом деле, и ожидает ответа. Были основания предполагать,
что конфиденциально король посоветовал князю Антону усту-
пить. В таком случае, к чему было добиваться, чтобы он публич-
но себя унизил? Если бы французское правительство система-
тически не искало войны, оно должно было удовлетвориться
проявленными прусским королём добрыми намерениями. Так
думал и Бенедетти. Было тем больше оснований надеяться на
близкое урегулирование этого дела, что Прим, напуганный
произведённым им шумом, побуждаемый помимо того Англией,
Италией и Австрией, сам уговаривал теперь Гогенцоллернов
отказаться от короны (9—10 июля). Если бы, как этого можно
было ожидать, они приняли это решение, всё кончилось бы
хорошо, честь была бы всеми спасена, европейский мир не был
бы нарушен.
Но Тюильри попрежнему продолжало держать курс на
войну. В течение целого дня 10 июля Бенедетти получал депе-
шу за депешей, в которых ему предлагалось настаивать. По-
этому наследующий день он вновь явился к королю, чтобы воз-
обновить свои настояния. Вильгельм повторил ему приблизи-
тельно то же, что и за день перед тем: ответ князя Антона
ещё не получен; этот ответ придёт; он просит французское
правительство запастись немного терпением. Ему было важно,.
как это легко понять, чтобы создалась по крайней мере види-
мость, что его родственник употребил известное время на раз-
мышление и не слишком торопился принять французский
ультиматум. Вильгельм желал также, чтобы этот ответ стал
известен всей Европе прежде, чем он его одобрит, дабы ка-
залось, что он принят по собственному побуждению, и не
выглядел так, будто он продиктован прусским королём.
Впрочем, оскорбительная настойчивость Наполеона III и крик-
ливые манеры французской прессы начинали его волновать.
Он не скрыл от императорского посла, что в свою очередь счи-
тает необходимым прибегнуть к некоторым военным мерам пред-
осторожности. К тому • же в это время Бисмарк вернулся
в Берлин, председательствовал в совете министров и со своей
стороны действовал так, чтобы не дать захватить себя вра-
сплох. Быть может, ещё было время предотвратить войну. Но,
без всякого сомнения, нельзя было терять ни одного дня.
12 июля друзья мира с той и с другой стороны могли счи-
тать его обеспеченным. Князь Антон сообщил, наконец, исиан-

НАКАНУНЕ СЕДАНА
369
скому правительству, что отказывается от кандидатуры своего
сына. Телеграмма, извещавшая об этой доброй вести, была со-
общена Эмилю Оливье, и тот с восторгом огласил её в Законо-
дательном корпусе и ликовал вместе с Тьером, видя, как про-
ясняется горизонт. Но он совершил ещё один неосторожный
поступок. Ему следовало подождать с сообщением об оконча-
нии спора и об удовлетворении, которое прусский король обе-
щал дать Франции. «Мамелюки» завопили, что император обма-
нут, что депеша папаши Антона — лишь смехотворное удо-
влетворение; они угрожали интерпеллировать правительство.
Короче говоря, можно сказать, что их вопли и угрозы заста-
вили Грамона и Оливье потерять голову: они в тот же день
сочли необходимым заявить Вертеру (вернувшемуся накануне
из Эмса), что Франция нуждается в более серьёзной гарантии
как для настоящего, так и для будущего. Они потребовали
даже, чтобы прусский король написал Наполеону III своего
рода извинительное письмо и, формально присоединившись к
отказу принца Гогенцоллерна, выразил «желание, чтобы всякая
причина.разногласий исчезла отныне между его правитель-
ством и правительством императора». Естественно, посол отверг
подобное требование. Тогда Грамон в ряде последовательных
телеграмм дал Бенедетти распоряжение повидаться с королём
Вильгельмом и потребовать от него категорического ответа,—
король должен заявить, что он не только одобряет снятие прин-
цем Леопольдом своей кандидатуры, но и берёт на себя обяза-
тельство не позволить ему изменить своё решение.
Такое требование носило столь оскорбительный для короля
характер (после снятия кандидатуры, явно не имевшей более
никаких шансов быть вновь выставленной), что было равно-
сильно объявлению войны. Бенедетти виделся с Вильгельмом
13 июля утром и изложил ему порученное сообщение. Король
спокойно ответил, что одобрит отказ, но не может сделать что-
либо большее. Беседа должна была возобновиться после полу-
дня. В промежутке король получил, наконец, официальный
отказ князя Антона. Но ему стало известно также чрезмерное
требование, предъявленное накануне барону Вертеру, и в то же
время его уведомили из Берлина, что во всей Германии царит
чрезвычайное возбуждение; многие города послали ему уже
адреса, призывавшие к войне. Ввиду этого он предупредил
Бенедетти, что присоединяется к отказу Гогенцоллерна и раз-
решает опубликовать соответствующее сообщение, но считает
излишним возвращаться в новом, разговоре к предмету, уже
утром затронутому послом. На следующий день, 14 июля, ко-
роль уезжал; представитель Франции приехал проститься с
ним на эмсский вокзал и пытался настаивать относительно
гарантии на будущее. Но старый монарх ответил, что не может
24 д. Дебидур

■T7Ö
Г\ЛАВА ДЕСЯТАЯ
что-либо добавить по этому вопросу. Он, впрочем, распрошался
с Бенедетти весьма любезно и передал вопрос на разрешение
своим министрам.
В это время в Париже происходило длительное заседание
совета министров, но не было принято никакого решения.
Грамон и Лебёф стояли попрежнему за немедленную войну. По
их словам, необходимо было торопиться, захватить врасплох
Пруссию (они надеялись захватить её врасплох!). И в тот же
день князь Меттерних сделал воинственному министру ино-
странных дел предупреждение, которое, казалось бы, должно
было охладить его пыл. Пространной нотой от 11 июля Бейст
поручал своему послу сообщить французскому министру, что
если тот будет упорствовать в своём намерении порвать с Прус-
сией, он не должен рассчитывать на австро-венгерский союз;
венский кабинет остаётся верным своим обязательствам, но он
не желает, чтобы ему навязали готовое решение и чтобы его
увлекли на плохо выбранную для конфликта почву, на которую
он не желал становиться. Франция обещала ничего не предпри-
нимать без согласования с Италией и Австрией. Теперь же она
собирается самостоятельно решать вопрос о мире или войне;
друзья Франции советуют ей удовольствоваться предложенным
ей удовлетворением. Если ей угодно губить себя, они не обяза-
ны губить себя вместе с ней. Не оговорили ли они к тому же
своё право на нейтралитет?
Со стороны Австрии это были золотые слова. Другие великие
державы также весьма благоразумно убеждали Францию за-
нять примирительную позицию. Но императорское правитель-
ство, казалось, было охвачено головокружением. Воинственное
неистовство, разожжённое им в прессе и в публике, увлекало
его и не позволяло ему отступить. Один знаменитый журна-
лист 1 писал, что надо выпроводить пруссаков по ту сторону
Рейна ударами прикладов в спину. В Париже гремели воин-
ственные песни: фанатически настроенные или подкупленные
толпы заполнили улицы с криками: «на Берлин!»
Впрочем, и Бисмарк, гораздо более решительный, чем его
монарх, маневрировал в это время таким образом, чтобы сде-
лать войну неизбежной. 13 июля 1870 г. в разговоре с вели-
кобританским послом в Берлине лордом Лофтусом 2 он сообщил
о своём намерении потребовать от Франции удовлетворения за
её последние требования. Через несколько часов короткое
сообщение о последних переговорах в Эмсе было передано прус-
1 Эмиль де Жирарден.
2 Лофтус (Август-Уильям-Фридрих Спенсер, лорд) родился в 1817 г.
с 1837 г. занимал различные дипломатические посты в Берлине, Вене,
Штутгарте, Мюнхене, был аккредитован в 1868 г. при Северо-Германском
союзе; посол в С.-Петербурге (1871).

Накануне СедаНа
ЗИ
ским министерством берлинским газетам и переслано диплома-
тическим агентам Северо-Германского союза. На следующий
день оно облетело всю Европу. В нём в весьма сильных выра-
жениях передавалось последнее требование, обращенное Бе-
недетти к королю Вильгельму, и сухо добавлялось, что этот
монарх дал распоряжение своему дежурному адъютанту ска-
зать французскому послу, что не может более его принять.
Оно давало таким образом понять, что на оскорбление король,
не колеблясь, ответил оскорблением. После этого в Германии
не переставали говорить и кричать, что французский посол
был выгнан как лакей. Это было ложью. Бисмарк рас-
считывал, что во Франции хотя бы на один день этому поверят
и что этого будет вполне достаточно, чтобы вызвать, наконец,
желаемый им взрыв.
Он не ошибся. Сообщение тотчас же вызвало во всей
Франции, и особенно в Париже, волнение и возмущение,
сделавшие примирение почти невозможным. Однако 14 ию-
ля днём некоторые голоса в совете министров высказыва-
лись ещё за мир. Поговаривали о созыве конгресса; эта мысль
и это слово по обыкновению улыбались Наполеону III.
Но вечером всё изменилось. Прусский посол Вертср только
что получил распоряжение покинуть Париж. В столице нара-
стала тревога. Весьма возбуждённая императрица упрекала
императора в том, что он даёт своему трону скатиться в грязь.
Грамон внезапно получил депешу, в которой ему, по всей ве-
роятности, сообщали о словах, сказанных накануне Бисмар-
ком лорду Лофтусу. Министр тотчас же заявил, что дальней-
шее колебание недопустимо (в самом деле, первым удовлетво-
рением, какое следовало предложить канцлеру, была бы от-
ставка министерства). Все согласились с его мнением, и война
была бесповоротно решена.
На следующий день, 15 июля, это решение было объявлено
обеим палатам. Правительство по-своему изложило только что
происходившие переговоры, сообщило о призыве запасных и
потребовало кредитов для открытия кампании. Тщетно в За-
конодательном корпусе красноречивые голоса поднялись про-
тив ничем не оправдываемого поспешного решения, которое
могло стать роковым для страны. Тщетно требовали доказа-
тельств того, что французский посол подвергся оскорблению 1.
Тщетно желали ознакомиться с дипломатическими докумен-
тами, обдумать, -обсудить. Тьер со слезами на глазах, не осме-
ливаясь сказать всё, что он знал о военной слабости Франции,
в последний раз заклинал палату, пытаясь уберечь её от её
1 Было легко узнать истину; Бенедетти вернулся уже в то время в Па-
риж.
24*

372
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
собственного безумия. Его голос затерялся среди оскорблений
и воплей обезумевшего большинства. На бульварах глупая толпа
называла его предателем и пруссаком, бросала камни в его окна.
Напротив, все приветствовали Оливье, выспренне заявлявшего,
что он с легким сердцем принимает на себя ответственность за
войну. Требуемые кредиты были вотированы в ночь с 15 на
16 июля. Англия, которая ещё накануне безуспешно предлагала
принять ноту, в равной мере удовлетворявшую достоинство
как Франции, так и Пруссии, вновь предложила в этот реши-
тельный час свой арбитраж; Россия выразила пожелание о
созыве конференции1. Всё было бесполезно. 17 июля Франция
объявила войну2. Уже накануне в Северной Германии началась
мобилизация армий, и 19-го числа созванный на чрезвычайную
сессию рейхстаг с энтузиазмом присоединился к заявлению
короля Вильгельма, призывавшего немцев сражаться подобно
их отцам за свою свободу и за свои права против насилия ино-
странных завоевателей.
XIII
Итак, грозная борьба, столь плохо подготовленная Напо-
леоном III, началась. Ещё прежде чем раздались первые вы-
стрелы, Франция уже испытала самую горькую утрату иллю-
зий. В самом деле, вопрос о союзах был чреват разочарова-
ниями для императорского правительства. Мы видели выше,
с каким легкомыслием в своих самонадеянных расчётах оно
возлагало надежду на союз с Южной Германией. Возможно,
что некоторые штутгартские или мюнхенские политические
деятели дали ему кое-какие обещания. Но в Баварии, Вюр-
темберге, Бадене и Гессене население в своей массе ненавидело
Францию. При известии о требованиях Наполеона и, в особен-
ности, о только что принятом им решении, к югу, как и к се-
веру от Майна разразился общий взрыв ярости против наслед-
ственного врага. Повсюду в народных собраниях требовали
войны, союза с Севером. Палаты оказали лишь слабое сопро-
тивление увлекавшему их потоку. С 16 по 22 июля повсюду
была объявлена мобилизация, кредиты были вотированы, и
25 июля прусский кронпринц J принял командование над кон-
тингентами, которые были предоставлены южными государ-
ствами. Французы вынуждены были тотчас же изменить свой
1 Это предложение не понравилось Великобритании, так как эта дер-
жава не без основания опасалась, что в программу обсуждения может быть
включён восточный вопрос.
2 Франция объявила войну Пруссии 19 июля 1870 г.—Прим. ред.
3 Фридрих-Вильгельм родился 18 октября 1831 г.; женился в 1858 г.
на принцессе Виктории английской; король Пруссии и император Германии
под именем Фридриха III с 9 марта но 15 июня 1888 г.

НАКАНУНЕСЕДЛНЛ
373
план кампании. Вместо того чтобы направиться к Шварцваль-
ду и Дунаю, они должны были двигаться к Саару и Мозелю;
и это изменение фронта, естественно сопровождавшееся огром-
ным беспорядком, было не последней причиной разгрома,
которому им суждено было подвергнуться.
Но Пруссии недостаточно было увлечь с собой Германию.
Чтобы обеспечить себе почти наверняка победу, необходимо
было побудить остальную Европу к сохранению нейтралитета,
помешать Франции найти союзников. Это удалось ей как нель-
зя лучше. Достаточно было убедить Англию и Россию, что не
представило для неё труда. Первая из этих держав предпри-
няла тщетные усилия, чтобы удержать Наполеона III от опас-
ного пути, на который он вступал. Её советам не вняли, и она
затаила некоторое неудовольствие. Министерство Гладстона,
озабоченное главным образом внутренними реформами, было
в высшей степени пацифистски настроено. Всякий конфликт
между двумя европейскими государствами казался ему бед-
ствием для Великобритании, поскольку он должен был нанести
жестокий урон её внешней торговле и, следовательно, её внут-
реннему развитию. Так как ему не удалось предотвратить
франко-германскую войну, самым горячим его желанием было
локализовать её, использовав всё своё влияние, чтобы сдержать
государства, могущие соблазниться желанием ринуться в
схватку. Ввиду этого 19 июля Англия объявила о своем нейтра-
литете. По существу симпатии министерства, а также и
английской нации были скорее на стороне Пруссии, чем на
стороне Франции1. Английское правительство сильно опаса-
лось успеха последней, ибо выйдя победительницей, вряд ли
она устояла бы от соблазна захватить Бельгию. Оно не могло
больше в этом сомневаться, когда Бисмарк опубликовал
в «Times» (25 июля) текст проекта, набросанный когда-то Бене-
детти в его кабинете по поводу этой страны; разоблачение этого
проекта вызвало в Англии всеобщее негодование. С той поры
Франция могла быть уверена, что если сент-джемский кабинет
и вмешается в её спор, то скорее для того,' чтобы вредить ей,
чем с целью оказать ей услугу.
Что касается России, то с самого начала тюильрийский двор
не мог строить себе какие-либо иллюзии относительно пози-
ции, которую она готовилась занять. Он прекрасно представ-
лял себе, какими обещаниями могли обменяться Вильгельм I
и Александр II во время их свидания в Эмсе. Впрочем,
Бисмарк и Горчаков поспешили возобновить эти обещания.
1 Королева и королевская семья были всецело на стороне берлинского
двора. Не надо забывать, что Виктория, дочь немки, супруга немца и тёща
прусского кронпринца, всегда питала чувство сильнейшей симпатии к Гер-
мании,

374
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Канцлер царя, проводивший, кстати, свой лечебный сезон
на германских курортах, тотчас же после объявления войны
направился в Берлин. Он получил заверение, что санкт-петер-
бургский кабинет не встретит препятствий со стороны Пруссии
при выполнении своих замыслов на Востоке. В обмен он обещал
не только не пытаться сделать что-либо для Франции, но и
лишить свободы действий Австрию угрозой напасть на неё всеми
своими силами, если только она проявит намерение пошевелить-
ся1 . Несомненно, оба канцлера, как Бисмарк, так и Горчаков,
не были слишком искренни. Первый из них, считавший важным
не задевать Англии и мечтавший вновь снискать расположение
Австрии, вовсе не намеревался безоговорочно отдать Восток на
съедение честолюбивым замыслам России. У второго была
задняя мысль начать при случае, если ему это будет выгодно,
заигрывание с французским правительством. Но в тот момент
их согласие казалось сердечным; вместе с британским нейтра-
литетом его было вполне достаточно для приведения француз-
ской политики в состояние полного бессилия.
Действительно, ни одно из государств, о содействии которых
просил тюильрийский кабинет, не осмелилось высказаться
в его пользу. В Северной Европе Наполеон III рассчитывал
на союз с Данией, которая, подвергшись жестокому расчле-
нению в 1864 г., должна была соблазниться возможностью
взять лёгкий реванш, соединившись с первоклассным государ-
ством против Пруссии. В самом деле Христиан IX проявлял
самое благожелательное отношение к Наполеону III. Он охот-
но пошёл бы на морскую и военную диверсию, позволившую
бы Франции напасть на Пруссию с тыла и, возможно, нанести
ей роковой удар. Специальный агент маркиз де Кадор был пос-
лан к датскому королю для заключения союза. Но лондонский
и санкт-петербургский дворы объединились для нейтрализации
усилий этого дипломата. В последние годы между царствую-
щими датским, английским и русским домами существовали
тесные семейные узы а. К тому же Христиан IX не рассчитывал
на свои силы. Он должен был уступить и объявить о нейтра-
литете (25 июля). Впрочем, он всё же продолжал вести конфи-
денциальные переговоры с посланцем Наполеона III. Но для
того чтобы он дал свою подпись и взял на себя какое-либо
обязательство, было необходимо, чтобы счастье хотя немного
улыбнулось французскому императору. Он ожидал первой по-
беды Франции для принятия решения.
Австрийский император и итальянский король держались
1 Россия объявила о своем нейтралитете 23 июля.
2 Мы видели выше, что две дочери Христиана IX, принцессы Александра
и Дагмара, вышли замуж, первая за принца Уэльского (1853), а вторая за
цесаревича Александра (1866).

НАКАНУНЕ СЕДАНА
375
той же позиции. Как тот, так и другой во всеуслышание заявля-
ли о своём желании сохранить нейтралитет; первый потому,
что боялся России, а второй потому, что не осмеливался вы-
ступить без Австрии. Но венский двор, не желая скомпроме-
тировать себя на стороне Франции до тех пор, пока она не будет
победительницей, говорил себе, что в случае если военное
счастье ей улыбнётся, будет недурно находиться среди друзей
Франции, хотя бы лишь для того, чтобы не дать ей возможности
заключить мир с Пруссией за счёт Германии. Ввиду этого
Бейст поручил специальному агенту фон Фицтуму разъяснить
Грамону австрийскую ноту от 11 июля и смягчить в его гла-
зах всю её нелюбезную и мало поощрительную сторону. Осо-
бенно энергичные усилия он приложил на следующий день после
объявления войны для заключения, наконец, под покровитель-
ством и при содействии Наполеона III, австро-итальянского
союза, мечту о котором он лелеял уже целый год и при помощи
которого надеялся осуществить когда-нибудь преобладающее
влияние в Европе. Флорентийский кабинет не мог договориться
непосредственно с парижским правительством. Он только что
отказался от союза с последним (16 июля), так как император
французов, попрежнему находясь на поводу у клерикалов,
продолжал упорствовать в своём отказе предоставить флорен-
тийскому правительству Рим. Единственное, чего последнему
удалось добиться, это согласия вывести, наконец, император-
ские войска с папской территории и восстановить сентябрьское
соглашение 1864 г. (20 июля). Но флорентийский кабинет надеял-
ся через посредство австро-венгерского канцлера вырвать у На-
полеона III согласие на жертву, которую тот не осмеливался
ещё принести. Ввиду этого флорентийский кабинет шёл, каза-
лось, с большой готовностью навстречу предложениям Бейста.
Мы говорим казалось, ибо он оставлял себе лазейку. Так как
Англия усиленно настаивала на сохранении им нейтралитета,
он дал ей заверения, что не примет какого-либо решения без
согласования с ней; таким образом, он оставлял себе возмож-
ность, если в последний момент сочтёт необходимым не заклю-
чать договора, укрыться за свои обязательства по отношению
к лондонскому кабинету. Как бы то ни было, переговоры, ко-
торые вёл Бейст, казалось, пошли успешно в конце июля.
24-го числа Фицтум и Меттерних сообщили французскому пра-
вительству об условиях будущего австро-итальянского союза.
Обе державы решили объединить все свои силы и занять пози-
цию вооружённого посредничества; но подразумевалось, что
это будет лишь переходным состоянием перед открытием воен-
ных действий против Пруссии; в тот день, когда обе державы
будут готовы, они потребуют от Пруссии возврата к безуслов-
ному соблюдению Пражского договора, и начнётся всеобщая

376
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
война. Австрия пошлёт одну армию в Силезию и другую — в Ба-
варию; к ней присоединится итальянская армия. Франц-Иосиф
и Виктор-Эммануил требовали при этом шестинедельного
срока для мобилизации своих войск, так как они не смогут
выступить ранее 15 сентября. К тому же они двинутся лишь
тогда, когда сами французы вторгнутся в Южную Германию.
Наконец (и для флорентийского кабинета это было основным
условием союза), Наполеон III должен был примириться с воз-
можностью вступления итальянцев в Рим. Но именно послед-
нее условие расстроило все соглашения. Император попреж-
нему находился всецело под влиянием императрицы и Грамо-
на; они повторяли ему, что побеждая, он получит союз с Италией
и без уступки ей Рима; в противном же случае он не добьётся
этого союза ни за какую цену. Когда он выехал к своим войскам
(28 июля), ничего ещё не было решено. Итальянский агент
Вимеркати отправился к императору в Мец; принц Наполеон,
естественно, попрежнему содействовавший делу Виктора-
Эммануила, усиленно поддерживал этого дипломата. Всё было
бесполезно. Инертное сопротивление императора продолжалось
ещё 5 августа. Вот когда уместно было сказать: «Quos vult
Jupiter perdere.dementat prius»(Koro Юпитер желает погубить, на
того он сначала насылает безумие). На другой день в Верте,
в Форбахе, в Шпихерне произошли первые серьёзные столкно-
вения между двумя воюющими сторонами. Захваченная врас-
плох в период формирования на чрезвычайно растянутой ли-
нии французская армия была полностью обращена в бегство;
через 8 дней победители занимали весь Эльзас и всю Лотарин-
гию за исключением Страсбурга, Меца и нескольких менее
важных крепостей. Враг был в сердце Франции.
XIV
Виктор-Эммануил находился в театре, когда ему сообщили
о катастрофе. «Бедный император, — воскликнул «король-
джентльмен», — бедный император! Но я-то дёшево отделался!»
Понятно, что с этого момента о союзе уже не могло быть
и речи. «С побеждёнными не заключают союзов»,—сказал сам
Грамон Наполеону III. Тщетно император умолял 8 августа
государя, которому он в течение многих лет был покровителем
и другом, о вооружённой помощи. Виктор-Эммануил выражал
полное сочувствие несчастиям Франции. Но он прятался за
свои обязанности конституционного монарха. Его министер-
ство г не желало притти на помощь Наполеону III. Он воору-
1 Во главе итальянского кабинета с декабря 1869 г. находился Селла.
Пост министра иностранных дел в нём занимал Висконти-Веноста.

накануне седана
377
жался, но лишь для захвата Рима, который ой надеялся теперь
приобрести даром. Чтобы скрасить свою неблагодарность,
итальянское правительство придумало внушить лондонскому
кабинету первую мысль о создании лиги нейтральных держав
(10 августа). Министерство Гладстона с живейшей готовностью
взяло на себя эту инициативу. Дело шло об установлении между
не участвующими в войне державами соглашения, в силу ко-
торого каждая из них взяла бы на себя обязательство не изме-
нять своего поведения до конца кризиса, во всяком случае —
без согласия других. Британское предложение было в первую
очередь обращено к России. Эта держава, попрежнему озабо-
ченная трактатом 1856 г. и восточным вопросом, желала бы,
чтобы нейтральные страны собрались на конференцию; она
надеялась таким образом добиться от Европы санкционирова-
ния русской политики по отношениюк Оттоманской империи и,
возможно, к Австро-Венгрии. Ввиду этого глава Форейн
офис1 не согласился с таким предложением. Он желал, чтобы
лига существовала, но чтобы она связывала как можно меньше
и предоставляла своим членам известную свободу действий. По
мысли английского министра, для её создания было достаточно
«обмена письмами, в которых державы обязались бы не отсту-
пать от нейтралитета до тех пор, пока не сообщат друг другу
своих намерений и не предупредят друг друга об изменении их
политики». Великобритания, не проявляя ни малейшего инте-
реса к Франции, оставляла себе возможность сблизиться с ней,
если бы сочла это необходимым для противодействия, например,
проектам России.
19 августа Италия примкнула к лиге нейтралов. Казалось,
что она спешила получить формальный «поп possumus» (не
можем), чтобы противопоставить его ходатайствам Франции.
Наполеон III тщетно возобновлял обращенные к ней просьбы
о помощи. Этот монарх чувствовал, что империя рушится под
натиском иностранного вторжения, с одной стороны, и под
влиянием революционного движения — с другой. 9 августа
1 Лорд Грэнвиль, преемник умершего 7 июня 1870 г. лорда Кларен-
дона. Грэнвиль (Грэнвиль-Джордж-Левесон, Гоуэр, граф) родился
в Лондоне 11 мая 1815 г.; член палаты общин в 1837 г.; помощник министра
иностранных дел в кабинете Мельбурна (1839—1841); член палаты лордов
(1846); вице-председатель торгового бюро и главный казначей (май 1848 г.);
министр иностранных дел с декабря 1851 по февраль 1852 г.; председатель
тайного совета (1852), затем канцлер Ланкастерского герцогства (1854) и
вновь председатель тайного совета (1855) в кабинете Эбердина. В качестве
председателя этого совета он входил в первое и второе министерство Паль-
ме рстона( 1855—1858 и 1859—1865) ив министерство Рэсселя (1865—1866);
вновь назначенный на пост министра иностранных дел, он занимал его
с июня 1870 по март 1874 г. С тех пор он также руководил внешними
сношениями Великобритании в двух кабинетах Гладстона (апрель 1880 г. —
июнь 1885 г. и январь — июль 1886 г.).

378
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
всеобщее негодование обрекло на падение министерство Оливье.
Кабинет, лишённый авторитета, был создан императрицей 1,
оставшейся в Париже в качестве регентши. Он стремился со-
хранить территориальную целостность страны и спасти дина-
стию 2. С целостностью страны дело обстояло очень плачевно;
дело династии было потеряно. Император не осмеливался вер-
нуться в Париж. После роковых колебаний он, в конце концов,
направился с армией из Шалона в северном направлении, как
будто задаваясь целью освободить маршала Базэна, позволив-
шего в это самое время под Мецом окружить себя со своей двух-
соттысячной армией. Вскоре, опережённому врагом, отрезан-
ному, окружённому со всех сторон императору оставалось
лишь погибнуть. В своём тяжёлом положении он верил ещё
в Италию, предмет своих мечтаний, Италию, которую он не-
когда так любил и которая могла бы его спасти. Он отправил
во Флоренцию (19 августа) принца Наполеона для последней
попытки повлиять на Виктора-Эммануила. Этот новый демарш
кончился, как и предыдущие, неудачей. Даже в этот крити-
ческий час император не осмеливался разрешить итальянцам
овладеть Римом. А между тем, именно тогда они энергичнее,
чем когда-либо, пером Висконти Веноста (29 августа) утвер-
ждали своё право занять свою столицу.
Пока всё это происходило, остальная Европа безмолвно
присутствовала при разгроме Империи и Франции. Россия,
и это её нисколько не стесняло, присоединилась к лиге нейтра-
лов (31 августа) на поставленных Англией условиях. Остава-
лась лишь одна держава, ещё расположенная, казалось,
помочь в известной степени Франции. Это была Австро-
Венгрия. Бейст только что предложил великим державам пред-
принять коллективное посредничество (23 августа) и прилагал
усилия, чтобы оно было принято в принципе. По существу, он
желал выиграть время. Ему нелегко было отказаться от своих
проектов реванша по отношению к Пруссии. Он не совсем ещё
потерял веру в звезду Наполеона III и с нетерпением и тревогой
ожидал результата великой битвы, которую должен был дать
французский император 3.
1 Это министерство было образовано 10 августа генералом Кузен-Мон-
тобан, графом Паликао. Это лицо не пользовалось большой любовью. Уча-
стие в министерстве таких людей, как Жером Давид, Анри Шевро, принц де
ла Тур д'Овернь, Мань, Клеман Дювернуа, его главных коллег, не могло
способствовать популярности министерства.
2 Именно этим был в особенности озабочен новый министр иностранных
дел, принц де ла Тур д'Овернь.
3 Источники: Archives diplomatiques, annees 1867—1871.—
Benedetti, Ma mission en Prusse.— Beust, Memoires, t. II; Le dernier des
Napoleon. — Bismarck, Discours parlementaires. — Busch, M. de Bismarck

НАКАНУНЕ СЕДАНА
379
et sa suite. — Bordier, L'AIlemagne aux Tuileries. — Bur пои], E., La Grece
en 1869. — Cherbuliez, L'AIlemagne politique depuis le traite de Prague;
L'Espagne politique. — Delord, Т., Histoire du second Empire, t. V et VI. —
Favre, J., Discours parlementaires. — Grammont, due, de, La France et
PAIIemagne avant la guerre. —Guizot, La France et la Prusse responsables
devant PEurope (Revue des deux mondes, 15 septembre 1868). — Herve,
E., — La crise irlandaise depuis la fin du XVIII siede. — Hildebrand,
La Prusse contemporaine. — Hubbard, Histoire contemporaine de L'Es-
pagne. — Klaczko, J., Deux chanceliers. — Laualeу, E., de, La Prusse
et PAutriche depuis Sadowa. — Lejean, G., L'Expedition anglaise
et le roi Theodore II (Revue des deux mondes, I-er mars 1868).—
Mac-Car thy, Histoire contemporaine de PAngletterre. — Mazade Ch., de,
Les Revolutions de PEspagne contemporaine. — Meding, Oscar, De Sadowa
ä Sedan. — Memor, Andreas, L'AIlemagne nouvelle. — Mtrimee, Lettres a
Panizzi, t. IL—Müller, W.t Politiche Geschichte der Gegenwart, 1863— 1870.—
Napoleon, prince Jerome, Les Alliances de PEmpire en 1869 et 1870.—Оllivier,
Em., L'Eglise et 1 'Etat au concile du Vatican; Le 19 Janvier,—Papiers et corres-
pondance de la famille imperiale.—Perrot, G., Deux ans d'insurrection dans
Pile de Crete (Revue des deux mondes, 15 avril 1868); le Prince Michel Obre-
novitch et Pavenement du prince Milan (Revue des deux mondes, 1-er juillet
1869).— Poujade, £., La diplomatie du second Empire et celle du Quatre —
Septembre 1870.— Rattazzi, M-me, Rattazzi et son temps, t. II. —Saint-
Marc Girardin, La Grece et la question d'Orient depuis la conference de Paris
(Revue des deux mondes, 15 mars 1869). — Saint-Rent Taillandier, L'Aut-
riche et la Boheme en 1869 (Revue des deux mondes, 1-er aout 1869). — Sorel,
Albert, Histoire diplomatique de la guerre franco-allemande, t. I. — Scrutator,
Qui est responsable de la guerre? — Thiers, Discours parlementaires. — Ve-
ron, E., Histoire de PAIlemagne dermis la bataille de Sadowa, — Zeller, Pie IX
et Victor-Emmanuel II, etc.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
1. «Правительство 4 сентября» 1870 г. и война до последней край-
ности. — II. Переговоры в Ферьере. — III. От Меца до Парижа. —
IV. Дипломатическая поездка Тьера по Европе. — V. Вопрос о перемирии
и о германском объединении. — VI. Непрошенный гость: Горчаков и ею
циркуляр. — VII. Пойдет ли Франция на Лондонскую конференцию? —
VIII. Германская империя и Австро-Венгрия. — IX. Колебания Жюля
Фавра. — X. Перемирие 28 января 1871 г. — XI. Восточный вопрос и
конференция. — XII. Бордоское собрание и прелиминарии 1 марта. —
XIII. Лондонский договор (13 марта). — XIV. Тьер, Парижская Коммуна
и Франкфуртский договор. — XV. Великие державы на следующий день
после Франко-прусской войны.
(1870—1871)
I
Бейсту не пришлось долго ждать, f сентября племянник
Наполеона I нашёл при Седане своё Ватерлоо, Ватерлоо, по-
глотившее разом в своей пучине и его счастливую судьбу
и его честь. На следующий день, вместо того чтобы возобно-
вить сражение и искать смерти, он жалким образом сдался
со своей восьмидесятьютысячной армией победителю; затем
он отправился в печальную резиденцию в Вильгельмсгеэ,
где ему пришлось провести свой плен. Несмотря на своё
удручённое состояние, он всё же постыдился принять сделан-
ное ему Бисмарком предложение вступить в переговоры
от имени Франции. Он заявил, что поскольку он сам пленник,
ему не принадлежит более право заключать мир. Он заявил, что
это право принадлежало теперь императрице. Но власть этой
государыни не пережила его собственной. 4 сентября при из-
вестии о последней битве и её последствиях весь Париж вос-
стал. Народ ворвался в здание Законодательного корпуса,
регентша должна была уехать в Англию, в то время как из-
бранные в I869 г. департаментом Сены г республиканские депу-
таты образовали в Ратуше правительство Национальной обо-
роны во главе с генералом Трошю 2.
1 За исключением Тьера, который предпочёл бы, чтобы власть была
ему вручена Законодательным корпусом.
2 Трошю (Луи-Жюль) родился в Пале (Бель-Иль-ан-Мер) 12 марта

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
&1
Эти отважные люди х, заслуживающие похвалы истории
за то, что они осмелились в этот день общественного бедствия
принять на себя страшную ответственность и взять в свои руки
безусловно мало завидную власть, к несчастью не имели ни-
какого навыка в делах. Они выросли и состарились в оппози-
ции; они сохранили её традиции и её фразеологию. Некоторые
из них принимали участие в правительстве 1848 г., но слишком
недолго, чтобы приобрести серьёзный опыт. Среди них были
юрисконсульты, экономисты, философы, первоклассные ора-
торы, но не было государственных людей, доказавших свою
способность управлять государством. Человек, в большей
степени, чем кто-либо из них, обладавший политическим скла-
дом ума, был дебютантом; это — Гамбетта, из него быстро
сложился государственный деятель, но в тот момент он лишь
формировался.
С самого начала правительство Национальной обороны со-
вершило ряд серьёзных ошибок, и они должны были иметь
для защищавшегося этим правительством дела самые пагубные
последствия. Прежде всего, вместо того чтобы путём всенарод-
ного голосования укрепить в глазах Европы чисто революцион-
ную власть, которой оно было облечено, оно отложило до
16 октября выборы в Национальное собрание 2. Вследствие
этого правительство, без труда признанное Соединёнными
Штатами, Швейцарией, Испанией 3 и даже Италией, не полу-
чило признания со стороны наиболее значительных держав,
1815 г., поручик в 1840 г., дивизионный генерал в 1859 г., после блестящих
кампаний в Африке, в Крыму и в Италии; стал весьма популярен к концу
Империи в результате опубликования им книги «Французская армия в 1857 г.»
В момент объявления Франко-германской войны правительство не предо-
ставило ему какой-либо командной должности; только после наших первых
поражений он был назначен командующим 12-м корпусом, формировавшимся
в Шалоне, а вскоре после этого— военным губернатором Парижа( 17 августа).
Во время осады Парижа он оказался не на высоте своей задачи. Избранный
в Национальное собрание (8 февраля 1871 г.), он явился туда лишь для того,
чтобы отдать отчёт в своих действиях; подал в отставку 1 июля 1872 г. и
вернулся к частной жизни.
1 В правительство Национальной обороны входили: Эммануэль Араго,
Кремьё, Жюль Фавр, Жюль Ферри, Гамбетта, Гарнье-Пажес, Глэ-Бизуэн,
Эжен Пельтан, Эрнест Пикар, Анри Рошфор и Жюль Симон. Созданное
4 сентября этим правительством министерство состояло из следующих лиц:
министр иностранных дел — Жюль Фавр; министр внутренних дел — Гам-
бетта; военный министр— генерал Лефло; морской министр— адмирал
Фуришон; министр- юстиции— Кремьё; министр финансов— Эрнест Пи-
кар; министр народного просвещения— Жюль Симон; министр обществен-
ных работ — Дориан; министр земледелия и торговли—Маньин.
2 Законодательный корпус и сенат были распущены 4 сентября.
3 Испанское правительство одно время (в октябре), казалось, хотело
даже пойти ещё дальше и вступить в союз с правительством Национальной
обороны. Но официозные переговоры, происходившие по этому поводу, были
вскоре прерваны и не привели ни к каким результатам.

382
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
заручиться содействием которых оно было более всего заинтере-
совано, т. е. Англии, Австро-Венгрии 1, России. Эти державы
обращались с ним любезно, но лишь как с фактической властью,
не беря на себя по отношению к нему каких-либо обязательств.
Что касается Германии, то кому не ясно, насколько было вы-
годно деятелям 4 сентября заручиться с её стороны признанием
их законными представителями своей страны? Вторая ошибка,
допущенная новыми правителями: запершись в Париже, они не
поняли, что после осады столицы (а она действительно была
осаждена с 19 сентября) она не сможет больше с пользой для
Франции служить местопребыванием правительства. Вместо
того чтобы рассматривать Париж как военную крепость (а он
не мог быть более ничем иным), они упорствовали в своём ре-
шении остаться там к великому ущербу для общей обороны
страны и для дипломатического руководства делами. Разоб-
щённые с остальной Францией, они должны были с каждым
днём всё более и более подвергаться влиянию и давлению нерв-
ного и возбуждённого населения и недостаточно проникались
чувствами и потребностями всей остальной нации. Сверх всего
прочего, они обречены были на неосведомлённость о том, что
происходит почти на всей территории страны. Правда, с 12 сен-
тября они образовали делегацию, обосновавшуюся в Туре;
но люди, из которых она состояла (Кремьё, Глэ-Бизуэн, Фу-
ришон)2, не пользовались каким-либо авторитетом в стране.
1 Австро-Венгрия присоединилась 10 сентября к лиге нейтральных
держав.
2 Кремьё* (Исаак-Адольф) родился в Ниме 30 апреля 1796 г.; знамени-
тый адвокат в эпоху Реставрации; член палаты депутатов с 1842 г.; участво-
вал во временном правительстве 1848 г. и состоял с 24 февраля по 7 июня
указанного года министром юстиции. Член Учредительного собрания (1848)
и Законодательного собрания (1849); арестованный 2 декабря 1851 г., он
снова появился на политической сцене в 1869 г. как депутат от Парижа.
4 сентября 1870 г. вновь стал министром юстиции, подал в отставку 14 фев-
раля 1871 г., а 20 ноября того же года был избран депутатом Национального
собрания; назначен несменяемым сенатором 15 декабря 1875 г.; умер в Па-
риже 10 февраля 1880 г. — Глэ-Бизуэн (Александр) родился в Кантене
(Кот-дю-Нор) 9 марта 1800 г.; адвокат в 1822 г.; избран в 1830 г. в палату
депутатов, где заседал до 1848 г. среди крайних левых; член Учредитель-
ного собрания (1848 г.), не переизбран в Законодательное собрание (1849 г.),
депутат департамента Кот-дю-Нор (1863—1869), департамента Сены
(1869—1870); член правительства Национальной обороны (сентябрь 1870 г.
—февраль 1871 г). Умер в -Ламбаде 6 ноября 1877 г.
Фуришон (Мартин) родился б Тивье (Дордонь) 9 января 1809 г.; гарде-
марин в 1826 г.; капитан корабля в 1848 г.; губернатор Французской Гвианы
(1852— 1853); контр-адмирал (1853); занимал различные командные долж-
ности в Бресте, на Тихом океане, в Алжире; вице-адмирал (1859); председа-
тель совета морского судостроения (1864); командующий оперативной эскад-
рой (31 марта 1870 г.); поставлен во главе 2-й эскадры, которой были пору-
чены операции в Северном море (июль 1870 г.); морской министр (сентябрь
1870 г.— февраль 1871 г.); член Национального собрания (1871); избран

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
383
18 сентября они включили в делегацию для заведывания ино-
странными делами профессионального дипломата графа де
Шодорди Ч Но последний был поставлен в делегации в подчи-
нённое положение, а делегация, в свою очередь, вместе с ним
подчинялась парижскому правительству. Подобная организа-
ция должна была сильно затруднить ведение дел и придать ему
ненадёжный характер. Наконец, правительство Национальной
обороны, движимое патриотизмом, в котором было больше пыла,
чем ясного понимания обстановки, совершило ошибку, сделав
с самого начала, в результате неосторожного заявления, почти
невозможными какие-либо переговоры с Германией. При рас-
пределении министерств пост министра иностранных дел был
предоставлен Жюлю Фавру 2, замечательному оратору, чело-
веку с возвышенным умом, с чувствительным сердцем, даже
слишком чувствительным для дипломата, но лишённому при-
сутствия духа и хладнокровия, которых в первую очередь
требуют серьёзные переговоры. В циркулярной ноте, заставив-
шей трепетать сердца всех французов, этот деятель сообщил
6 сентября всей Европе, что Франция не уступит ни вершка
своей территории, ни камня своих крепостей. Но уже с сере-
дины августа Германия обнаружила бесповоротное намерение
завладеть Эльзасом и значительной частью Лотарингии. Вся
несменяемым сенатором 10 декабря 1875 г.; вновь назначен на пост морского
министра, который он занимал с 9 марта 1876 г. по 16 мая 1877 г.; умер в Па-
риже 24 ноября 1884 г.
1 Шодорди (Жан-Батист-Александр-Дамас, граф, де) родился в
1828 г.; атташе французского посольства в Риме (1851); секретарь посоль-
ства с 1856 г. в Веймаре, Мадриде, Копенгагене, Карлсруэ; помощник на-
чальника кабинета министра иностранных дел (23 октября 1862 г.); помощ-
ник директора кабинета министра (1866); посланник (1868); директор каби-
нета министра иностранных дел вплоть до 4 сентября 1870 г.; послан в Тур
правительством Национальной обороны; член Национального собрания
(1871), где принадлежал к правым; посол в Швейцарии (4 декабря 1873 г.);
затем в Мадриде (3сентября 1874 г.); оставлен за штатом 11 декабря 1878 г.;
назначен послом в Россию 27 декабря 1881 г., но не вступил в исполнение
своих обязанностей.
2 Фавр (Жюль-Клод-Габриэль) родился в Лионе 21 марта 1809 г.,
адвокат в этом городе (1830), затем в Париже (1836); генеральный секретарь
министерства внутренних дел (1848); помощник министра иностранных дел
(май — июнь 1848 г.); член Учредительного собрания (1848— 1849) и Законо-
дательного собрания (1849— 1851), где он боролся с политикой Елисейского
кабинета; член организационного комитета сопротивления государственному
перевороту в декабре 1851 г.; избран депутатом от Парижа в результате про-
цесса Орсини, защитником которого он был (1858); глава знаменитой груп-
пы пяти в Законодательном корпусе (1858—1863); избран в Париже и в Лионе
в Законодательный корпусе 1863 г., вновь избран в Париже в 1869 г.; вице-
председатель правительства Национальной обороны и министр иностранных
дел (сентябрь 1870 г. — ферраль 1871г.); избран в Национальное собрание
шестью департаментами (8 февраля 1871г.); министр иностранных дел в пра-
вительстве Тьера с февраля по июль 1871 г.; избран сенатором от департа-
мента Роны 30 января 1876 г.; умер в Версале в 1880 г.

384
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Франция аплодировала достойному тону Жюля Фавра. Но вы-
держит ли она до конца ожесточённую борьбу, к которой он её
призывал? Разве не, было бы благоразумным не сжигать так
своих кораблей? Будущее, увы должно было это доказать.
Европа не одобрила поведения нового правительства и под этим
предлогом отказывала побеждённому в своей дипломати-
ческой помощи; а германская гордыня, которой торжественно
был брошен вызов, скрепляла] и делала нерасторжимым объ-
единение Северной и Южной Германии.
II
Отрезав себе возможность своим публичным выступлением
пойти на территориальные уступки, Жюль Фавр стал носиться
с мыслью (впрочем, не одобренной его коллегами) поехать для
переговоров к Бисмарку, который вместе с королём Виль-
гельмом следовал шаг за шагом за продвигавшейся побе-
доносной армией и находился уже неподалеку от Парижа. Рас-
считывал ли Фавр растрогать своими слезами «железного канц-
лера»? Последний, никогда не стремившийся прослыть мягко-
сердечным человеком, должен был противопоставить (что, впро-
чем, не составляло большой заслуги, ибо на его стороне была
сила) несколько романтическому красноречию французского
министра непреклонную твёрдость политика, желающего преж-
де всего заключить хорошую сделку, и беспринципность ловкого
продавца, умеющего использовать соперничество покупателей.
Тактика его состояла в том, чтобы делать вид, будто он не усмат-
ривает абсолютно никакой разницы между Империей, факти-
чески больше не существовавшей, и правительством Нацио-
нальной обороны, не существовавшим, по его словам, юриди-
чески. Он выражал готовность договориться с Империей или
правительством Национальной обороны, в зависимости от своей
выгоды. Мир будет предоставлен тому, кто даст больше, кто
последний надбавит цену. На следующий день после 4 сентября
он заигрывал с императрицей, делал вид, что считает её попреж-
нему регентшей Франции. Он инспирировал газетные статьи1, из
которых следовало, что Империя, по его мнению, единственная
законная власть, с которой он мог бы договориться. Правда, быв-
шая регентша не хотела-согласиться на предложения, направлен-
ные к расчленению Франции. Она считала необходимым ограни-
читься пока обращением, впрочем безуспешным, к некоторым
государям, и в частности к императору Францу-Иосифу (13 сен-
тября) с просьбой об их добрых услугах. Но при ней кстати
находился лишённый чести и совести интриган, чьим бестолко-
1 И в частности, пояшшшуюся и (L'Indepcnüant rCmois» от 11 сентября.

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
385
вым честолюбием не преминул воспользоваться Бисмарк.
Это был поселившийся в Лондоне авантюрист французского
происхождения по фамилии Ренье *, забравший себе в голову
восстановить империю путём её примирения с Германией. Этот
персонаж настойчиво предлагал с 12 по 17 сентября свои услуги
ипмератрице в роли посредника при Наполеоне III и, без сом-
нения, также и при прусском канцлере. Он смог добиться в ка-
честве рекомендательного письма лишь фотографии с несколь-
кими ничего не значившими строчками наследного принца.
Но этого ему было достаточно, и 18 сентября утром он отпра-
вился в ставку короля Вильгельма, чтобы войти в контакт с
Бисмарком.
В то же время и Жюль Фавр, не поставив в известность своих
коллег, покинул Париж с тем же намерением. За несколько дней
перед его отъездом английское правительство по его просьбе
обратилось к прусскому премьер-министру с предложением
вступить с Фавром в переговоры о перемирии. Канцлер со-
общил лорду Грэнвилю, что готов заключить не только пере-
мирие, но даже и мир с кем бы то ни было, кто предложит ему
подходящие условия. Но он воздержался от всякого ответа,
который давал бы повод думать, что он готов принять посред-
ничество или что он признаёт законным парижское правитель-
ство. С другой стороны, он позаботился заявить в двух цирку-
лярных нотах, от 13 и 16 сентября, что Германия не заключит
мира, не заручившись территориальными гарантиями против
нового нападения Франции. Устав ждать, Жюль Фавр в конце
концов направился к прусским аванпостам. Оттуда он испро-
сил у канцлера пропуск. 19 и 20 сентября в Верхнем Мезоне
и Ферьере между ним и министром короля Вильгельма состоя-
лись два свидания. Во время второго свидания Бисмарк не
скрыл прибытия Ренье, сделавшего в то же утро канцлеру свои
первые предложения. Это не поколебало патриотической веры
честного Жюля Фавра в своё дело. С грустью, но гордо он
отверг чрезмерно тяжёлые условия, диктовавшиеся победите-
лем. В качестве цены за мир Бисмарк требовал уже весь
Эльзас и треть Лотарингии. По его словам, Страсбург и Мец
были ключами к германскому дому; они необходимы ему во
что бы то ни стало. Его собеседник предлагал деньги; но этого
было недостаточно канцлеру; что касается славы, он не принад-
1 Ренье (ВикторгЭдуард-Виталь) родился в Париже в 1832 г.; долго
жил в Англии, где женился вторым браком после крайне беспорядочного
образа жизни, который он вёл во Франции и в Алжире. После войны 2-й
военный суд Парижа приговорил его заочно к лишению гражданских прав
и к смертной казни (17 сентября 1874 г.). Умер в Рамс гейте (Англия) в
ноябре 1886 г. Он опубликовал ряд довольно любопытных брошюр по
поводу своих интриг в 1870—1871 гг.
25 д. Дебидур

$86
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
лежал к людям, довольствовавшимся ею; он заверял, что и
Германии слава не относится к котируемым ценностям. В уплату
за простое перемирие, во время которого Франция смогла
бы провести выборы, он требовал, на тот случай, если
Собрание будет созвано в Париже, передачи одного или не-
скольких фортов, господствующих над столицей; при всяких
обстоятельствах он хотел, чтобы военные операции продолжа-
лись перед Мецом и чтобы крепости Страсбург, Туль, Битш
и др. были сданы германским войскам. Возмущённый Жюль
Фавр покинул канцлера со слезами на глазах и на следующий
день послал ему уведомление о категорическом отказе, которым,
иод аплодисменты Парижа и Франции, правительство Нацио-
нальной обороны ответило на его требования.
111
Бисмарк тотчас же вновь повернулся к Империи
или к тому, что её теперь заменяло. Он отправил Ренье в Мец
соблазнить маршала Базэна. Этот маршал, сыгравший весьма
двусмысленную роль в Мексике, находился ещё во главе двух-
сот тысяч солдат, — единственной оставшейся у Франции
регулярной армии. Канцлер знал, что это был честолюбивый,
лишённый всякой совести человек. При свидании с Базэном 23 и
24 сентября Ренье дал понять, что маршал сможет добиться поз-
воления беспрепятственно покинуть свои позиции и отступить
внутрь Франции вместе с войсками; он восстановит порядок,
т. е. Империю; станет майордомом, будет диктовать свою волю.
Такое будущее улыбалось Базэну. Но он желал договориться
с императрицей, а с другой стороны, ему не хотелось сдавать
Мец. Он отправил в Лондон одного из своих подчинённых,
Бурбаки 1. Но едва прибыв туда (27 сентября), Бурбаки, к
своему глубокому изумлению, узнал от императрицы, что она
полностью дезавуирует Ренье. Не имея возможности вернуться
в Мец, Бурбаки патриотически предложил свои услуги Турской
делегации, в то время как Ренье возвратился к Бисмарку
1 Бурбаки (Шарль-Дени-Соте) родился в городе По 22 апреля 1816г.;
подпоручик зуавов в 1836 г., дивизионный генерал 12 августа 1857 г. после
блестящей службы в Алжире и в Крыму; помощник командующего Шалон-
ским лагерем в мае 1867 г.; адъютант императора в июле того же года; на-
чальник императорской гвардии (июль 1870 г.); вскоре после этого осаждён
в Меце вместе с Базэном. После своего возвращения из Лондона назначен
Турской делегацией на пост командующего северной армией (17 октября),
затем восточной армией (6 декабря). После своего поражения при Эрикуре
пытался покончить с собой (27 января 1871 г.). Оправившись от раны, стал
по назначению Тьера (июль 1871 г.) командующим 6-м корпусом (ставшим
после этого 14-м корпусом) и военным губернатором Лиона. В отставке с
21 апреля 1881 г.; в 1885 г. безуспешно пытался пройти на выборах в сенат
о департаменте Нижних Пиренеев.

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
387
в Ферьер (28 сентября). Канцлер, не прерывая своих перегово-
ров с Базэном, убедился, что он не добьётся немедленной сдачи
Меца, но он знал теперь, что с 18 октября у маршала не будет
больше лошадей и что недостаток продовольствия вынудит его
вступить в переговоры приблизительно к 25-му того же месяца.
До этого момента Бисмарку ничего не оставалось, как развле-
кать Базэна и обольщать его ложными надеждами; когда канц-
леру не надо будет с ним больше считаться, он вынудит мар-
шала сдаться без всяких условий.
В ожидании наступления этого часа Бисмарк счёл
полезным путём косвенных предложений перемирия вновь по-
зондировать правительство Национальной обороны. Амери-
канский генерал Бернсайд г, следовавший за германской армией
с целью изучения её операций, послужил ему посредником.
В период между 1 и 5 октября он несколько раз совершал по-
ездки между Ферьером и Парижем. Но привезённые им предло-
жения показались совершенно неприемлемыми деятелям 4 сен-
тября. Они состояли из следующих пунктов: перемирие для
подготовки выборов по всей Франции, за исключением депар-
таментов Эльзаса и Лотарингии; свобода сношений между Па-
рижем и Туром; продолжение операций вокруг Меца; запрет
снабжения Парижа2. Подобная временная приостановка воен-
ных действий могла быть лишь гибельной для Меца и Парижа.
Ввиду этого правительство Национальной обороны совершенно
прервало переговоры (9 октября), и когда несколькими днями
позже Бисмарк попытался возобновить их косвенным
путём, оно сделало вид, что не понимает его намерений. Война
до последней крайности — таков был в это время, более чем ког-
да-либо, лозунг правительства Национальной обороны. Так как
организация новых армий в провинции казалась слишком медлен-
ной, правительство влило молодую и энергичную кровь в делега-
цию, придав ей Гамбетту, который, получив неограниченные
полномочия, вылетел 7 октября на воздушном шаре из Парижа
и, обосновавшись через день в Ту ре, осуществлял с той поры в
департаментах подлинную диктатуру. К несчастью, выборы были
приостановлены до нового распоряжения, и ошибка, которую
правительство совершило 4 сентября, отложив их на слишком
отдалённый срок, была таким образом в значительной мере
усугублена.
1 Бернсайд (Амбруаз-Эверетт) родился в Либерти (Соединённые Штаты)
23 мая 1824 г.; офицер в армии Соединённых Штатов (до 1852 г.), затем
промышленник; генерал-майор во время гражданской войны под началь-
ством Мак-Клелана, которого заменил в командовании Потомакской армией
(ноябрь 1862 г.); губернатор Род-Айленда (1866), сенатор Соединённых Шта-
тов (1875); умер в Филадельфии 14 сентября 1881 г.
2 Страсбург и Ту ль капитулировали в конце сентября, и вопрос о них
не ставился.
25*

§&
ГЛАОА ОДИННАД1^АЯ
IV
Организаторы национальной обороны, хотя и проявили
решимость бороться до конца против вторжения, с самого
начала старались заинтересовать Европу в деле Франции. Вна-
чале они думали заручиться добрыми услугами Англии, у ко-
торой после свержения Наполеона III не могло быть более
разумных оснований опасаться за Бельгию. Жюль Фавр умо-
лял Тьера (9 сентября) отправиться просить о помощи британ-
ский кабинет. После некоторого размышления старый государ-
ственный деятель ответил согласием. Но он потребовал расши-
рения своей миссии: он желал побывать не только в Лондоне,
но и в Вене, во Флоренции, в С.-Петербурге. Он почти не рас-
считывал на поддержку Великобритании; что касается Австрии
и Италии, то, по его мнению, он мог бы чего-либо добиться от
них лишь в том случае, если бы ему удалось предварительно
склонить в пользу Франции русского императора. У него давно
уже была предвзятая идея, что единственным необходимым и
естественным для его страны союзом является союз с санкт-
петербургским кабинетом. Он всегда сожалел, что Талейран
не понял этого в 1814 г. Поскольку Горчаков был его
давнишним другом, Тьер твёрдо надеялся склонить его, так же
как и царя, к каким-либо действиям в пользу Франции. Он
рассчитывал повлиять на них своим несравненным красноре-
чием. Но он не учитывал московской хитрости, против которой
при всей своей тонкости он был бессилен. В общем, выбор подоб-
ного посла правительством, действовавшим под лозунгом война
до последней крайности, был не особенно удачен. Помимо того
что личность Тьера не пользовалась одинаковыми симпатиями
при всех дворах, этот государственный деятель, крайне пыл-
кий, крайне убеждённый в своей непогрешимости, питал извест-
ное презрение к людям 4 сентября; он считал их неспособными
серьёзно организовать национальную оборону; сама эта
оборона казалась ему после Седана почти невозможной. Он
не верил в успех; его горячность и невоздержанность языка
не позволяли ему скрывать это настолько, чтобы державы,
с которыми он собирался вести переговоры, согласились стать
на сторону дела, в которое он сам не верил, считая его без-
надёжным. Необходимо добавить, что хотя он и был человеком
трибуны и первоклассным парламентским тактиком, но всё
же не принадлежал, несмотря на свой преклонный возраст,
к идеальным дипломатам. Он обладал слишком большой поры-
вистостью, слишком большим жаром, и у него слишком легко
вырывались то оскорбительные слова, то опасные признания.
Правительство Национальной обороны послало его искать
союзников, чтобы продолжать войну; он был заранее почти

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
339
уверен, что не найдёт их. Чего он желал — это мира и дип-
ломатической помощи, смягчившей бы условия этого мира для
его страны. Уже тогда он был убеждён, что необходимо усту-
пить Германии часть французской территории, и решительно
шёл на эту жертву. Естественно, он постарается свести к воз-
можному минимуму потерю, с которой его старый патриотизм
примирялся не без некоторой боли. Когда мир будет заклю-
чён, он поможет своему отечеству оправиться от разорения.
Умудрённый восьмидесятилетним опытом революций, он только
в республике видел сейчас спасение и устойчивость Франции;
делом самого благоразумного человека, каким он считал
самого себя, было организовать и укрепить республику и в
особенности добиться её признания главными монархиями.
Поэтому, вполне убеждённый, что в один прекрасный день, и,
быть может, весьма скоро, он станет её необходимым вождём,
Тьер желал заранее иметь возможность представлять её в своём
лице и защищать её дело перед великими дворами Европы.
Выехав из Парижа 12 сентября, Тьер пробыл с 13-го по
18-е в Англии. Он был там любезно встречен лордом Грэнвилем
и Гладстоном \ но ничего или почти ничего не добился для
Франции. Ему там говорили, что продолжая поддерживать
доброжелательные отношения с правительством Национальной
обороны, Англия не может его признать до тех пор, пока оно
не станет в результате законно проведённых выборов правомоч-
ным представителем Франции. С большим высокомерием, чем
это было уместно, Тьер дал понять, что, быть может, встретит
больше благожелательности в России. Но эта угроза не по-
влияла на флегматичных английских министров. Они его не
задерживали. Вернувшись во Францию, Тьер лишь заглянул
в Тур. 23 сентября он был в Вене. Он повидал там Бейста, но
ничего в тот момент от него не требовал. Самое безотлагательное,
самое существенное, по его мнению, было поскорее добраться до
России. 26-го числа он прибыл в С.-Петербург. Он пробыл там
13 дней, был обласкан Горчаковым и даже царём и вообразил,
что пленил их, но в итоге был ими обманут. Весьма опасаясь
согласия, которое могло установиться между Францией и
1 Гладстон (Уильям-Юарт) родился в Ливерпуле 29 декабря 1809 г.
В 1832 г. он был избран в палату обшин, где принадлежал.сначала к партии
тори; лорд казначейства, затем помощник статс-секретаря в первом каби-
нете Пиля (1834—1835); управляющий монетным двором (1841); помощник
министра, затем министр торговли (1843); статс-секретарь по делам колоний
(1845); оставался не у дел в 1846г.; примкнул к либеральной партии в 1847г.;
статс-секретарь по делам колоний, затем канцлер казначейства в кабинете
Эбердина с 1852 по 1855 г.; чрезвычайный комиссар на Ионических островах
(1858—1859); вновь назначен на пост канцлера казначейства, который за-
нимал с 1859 по 1866 г.; первый лорд казначейства (глава правительства)
с 1868 по 1874 г., с 1880 по 1885 г. и с января по июль 1886 г.

390
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Англией, ему там доказывали — ив конце концов убедили
его, — что Франция должна предпочесть непосредственные
переговоры с Пруссией посредничеству одного или нескольких
нейтральных государств. Не следует рассчитывать на воору-
жённое посредничество, на материальную помощь (царь не
скрывал своей решимости бросить против Австрии все свои
силы, если бы та попыталась выйти из своего нейтралитета).
Чисто платоническое вмешательство между воюющими сторо-
нами повело бы лишь к вящему раздражению Германии и по-
будило бы её увеличить свои претензии. Таким образом, Фран-
ции следует явиться одной на переговоры (особенно со столь
авторитетным уполномоченным, как Тьер). Царь использует
семейные связи и повлияет на дядю — короля Вильгельма,
чтобы тот смягчил свои требования. Царь уже писал ему и на-
пишет ещё раз. В общем, подобного рода вкрадчивыми разго-
ворами Россия попросту желала изолировать Францию от
Англии, и не оказывая ей реальных услуг и не теряя располо-
жения Германии, путём чисто внешнего проявления известного
сочувствия к Франции, добиться от неё благожелательного
отношения к некоторым проектам царя на Востоке. Итак, Тьер
покинул С.-Петербург, потеряв там драгоценное время. Он был
обманут. Но не было никаких признаков, что он об этом дога-
дывается. Он увёз с собой лишь одно твёрдое обещание. Ему
было обещано, что у Бисмарка от его имени будут испрошены
для него пропуск для проезда в Париж и свидание для пере-
говоров о перемирии.
В Вене, через которую он проехал 11 октября, он также не
встретил ни малейшего расположения подвергнуть страну
риску ради Франции. Австро-Венгрия попрежнему была пара-
лизована угрозами своей могущественной соседки. К тому же,
так как сам Тьер не скрыл от Бейста, что по его мнению, Фран-
ция должна покориться необходимости пойти на значительные
жертвы, австрийскому министру незачем было обещать ему
свою помощь для ведения войны до последней крайности. Он,
как и его монарх, ничего и не обещал Тьеру, кроме глубокого со-
чувствия. Оба они осыпали почестями старого государственного
деятеля, и Тьер покинул Вену с тем, с чем приехал. Легко
понять, что прибыв во Флоренцию (13 октября), он не питал
больше иллюзий относительно ожидавшего его там успеха.
Тьер ни в глазах Виктора-Эммануила, ни для его министров
не мог быть persona grata. Он слишком долго и со слишком
большим рвением боролся против итальянского объединения
с трибуны Законодательного корпуса. Впрочем, итальянцам
нечего было больше добиваться от Франции. Через день после
4 сентября они уведомили её о своём намерении не считаться
более с сентябрьским соглашением 1864 г., хотя шестью неде-

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
391
лями ранее обещали верно соблюдать его. Правительство На-
циональной обороны, все члены которого провели жизнь в
борьбе со светской властью папы, предоставило им свободу
действий; тогда, после того как Пий IX отверг ультиматум фло-
рентийского кабинета (12 сентября), войска Виктора-Эммануила
тотчас же осадили Рим и вступили в него 20 сентября.
С этого дня итальянцы, наконец, фактически получили свою
столицу. Все их желания были исполнены. Объединение итальян^
ского отечества было завершено. Влияние Италии возрастало
в Европе. Испания, которой не удалось получить Гогенцоллер-
на, просила теперь монарха у Савойского дома 1. Флорентий-
ский кабинет считал, что расквитался с Францией, допустив
отправку в Тур нескольких волонтёров во главе с Гарибальди,
желавшим, со своей стороны, несмотря на горестные воспоми-
нания о 1849 и 1867 гг., оплатить долг 1859 г. и великодушно
предложившим свои услуги делегации2. Из предшествующего
можно убедиться, что не было никаких шансов на осуществле-
ние франко-итальянского союза. Незадолго перед тем Шо-
дорди вновь предложил его в весьма настойчивой форме ка-
бинету Селлы (1 октября). Итальянцы не дали ни положитель-
ного, ни отрицательного ответа и говорили, что хотят дождаться
Тьера. Когда последний прибыл во Флоренцию, ему ответили
отказом. Со старым государственным деятелем обращались
с уважением, его слушали с почтением, с восхищением. Возда-
вали должное его патриотизму, рассыпались в дружеских за-
верениях по отношению к Франции. Но так как сам Тьер при-
знавался, что не слишком верит в успех новых французских
армий, ему указали, что выступив на помощь Франции, Ита-
лия не спасла бы её, а себя обрекла бы на гибель, и что этого
сделать она не может. Таким образом, объехав всю Европу,
посол правительства 4 сентября вернулся 20 октября во
Францию с такими же пустыми руками, с какими оттуда
уехал.
1 Дело шло о герцоге Аостском, Амедее-Фердинанде-Мари, втором сыне
Виктора-Эммануила, родившемся 30 мая 1845 г. Этот принц, получив
от своего отца разрешение принять корону, прибыл в Мадрид 2 января
1871 г. Царствовал там два года в крайне трудных условиях, отрёкся 11 фев-
раля 1873 г. и вернулся в Италию, где снова занял своё место в королев-
ской семье. Потеряв жену, принцессу даль Поццо делла Цистерна, на
которой женился в 1867 г., он сочетался браком 11 сентября 1886 г.
с принцессой Петицией, дочерью принца Наполеона, своей племянницей.
Умер в 1890 г.
2 Он был принят 9 октября Турской делегацией и отправился коман-
довать так называемой вогезской армией,, во главе которой одержал блестя-
щие, но к несчастью, бесполезные победы. Избранный 8 февраля 1871 г.
депутатом Национального собрания от четырёх департаментов, он отказался
от этого звания 13 февраля и тотчас же вернулся в Италию.

302
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
V
Но во время его отсутствия Шодорди, руководивший
сношениями Турской делегации с иностранными державами,
добился довольно значительного дипломатического успеха.
Действительно, он так ловко маневрировал по отношению к
Англии, что ему удалось возбудить там тревогу по поводу пе-
реговоров, ведшихся Тьером в С.-Петербурге. Сент-джемский
кабинет опасался, как бы Франция, с целью добиться помощи
России на Западе, не согласилась предоставить ей полную сво-
боду действий на Востоке. Ввиду этого, чтобы улучшить свои
отношения с Францией, английское правительство, казалось,
было готово тогда оказать ей некоторые услуги и явно отхо-
дило от той позиции несколько эгоистической сдержанности,
в которой оно пребывало последние три месяца. В самом
деле, оно только что (в середине октября) выдвинуло предло-
жение (отклонённое Россией, но довольно благосклонно встре-
ченное в Италии и в Австрии), направленное к подлинному по-
средничеству между двумя воюющими сторонами. Сущность
его заключалась в том, что английское правительство обратится
одновременно к Пруссии и к Франции с предложением заклю-
чить перемирие, чтобы приступить к переговорам о мире; оно
подавало надежды делегации, что будет, как и ряд других пра-
вительств, способствовать своими добрыми услугами заключе-
нию мира. Но прибыв в Тур (21 октября), Тьер погубил весь
этот план своим упорным стремлением держаться русской си-
стемы. Он решительно не хотел посредников между собой и
Бисмарком. При этом он указывал, что следствием бри-
танского предложения явится пагубное для французского дела
промедление. Надо было торопиться. Мец мог пасть с минуты
на минуту; помимо этого, в Туре было известно, что германский
канцлер вновь приступил к переговорам по поводу мира
с имперской партией. Ввиду этого Турская делегация решила,
что Тьер должен немедленно отправиться в Париж, откуда,
договорившись с правительством Национальной обороны, он
поедет в Версаль (главная квартира короля Вильгельма с на-
чала октября). Правда, этот государственный деятель был
далеко не во всём согласен с главой делегации относительно
дальнейших перспектив войны. Гамбетта, преисполненный
верой в войну до последней крайности, желал перемирия лишь
для того, чтобы лучше подготовиться к борьбе. Тьер настаивал
на перемирии, чтобы заключить мир, самым решительным сто-
ронником которого он был. Такое разногласие рано или поздно
должно было получить огласку к великому ущербу для Фран-
ции. Пока же Тьер своим явным предпочтением союза с
Россией вызывдл недовольство Англии, упрекавшей его в отсут-

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
393
ствии искренности по отношению к ней. Лондонский двор,
предлагавший испросить для него разрешение на проезд к
Бисмарку (и Тьер, казалось, с готовностью принял это
предложение), был крайне обижен, узнав, что Тьер уже о нём
просил и получил его через Горчакова. Если бы ещё Тьеру, по
крайней мере, удалось заставить англичан поверить, что он
заключил пакт с русским канцлером... Но лорд Лайонс настой-
чиво осаждал его вопросами, и он, в конце концов, признался,
что Россия в общем не взяла на себя какого-либо положитель-
ного обязательства по отношению к Франции (27 октября).
Англия немедленно переменила тактику и признала необхо-
димым вернуться в отношении нас к позиции инертного
нейтралитета, от которой на момент отошла.
Таким образом, лондонский кабинет не стоял уже на на-
шей стороне, а перемирие не было ещё заключено. Тьер же-
лал выиграть время. Но Бисмарк стремился к тому, чтобы
Тьер его потерял. 24 октября он прислал Тьеру разрешение
на проезд, но только в Версаль. Тьер же просил пропуск в
Париж. Он не имел права начинать переговоры с прусским
канцлером, не посовещавшись предварительно с правитель-
ством Национальной обороны. Понадобилось несколько дней,
чтобы получить новый паспорт. Каковы были причины всех
этих промедлений? Они объяснялись тем, что Бисмарк,
прежде чем договориться с деятелями 4 сентября, желал узнать,
не может ли он притти к соглашению с императрицей, и кро-
ме того, хотел покончить с находившейся в Меце армией.
Маршал Базэн, вместо лойяльного выполнения своего воен-
ного долга, вёл с конца сентября переговоры с осаждавшим
его принцем Фридрихом-Карлом. 10 октября, видя, что про-
довольственные запасы истощаются, он созвал военный совет,
в результате которого его адъютант генерал Буайе был по-
слан в Версаль добиться, чтобы Базэну разрешили выйти из
Меца со всей его армией. Он уведёт свою армию внутрь Фран-
ции и с её помощью восстановит порядок (т. е. овладеет вла-
стью). Его эмиссар вернулся через несколько дней со следую-
щими предложениями Бисмарка: 1) армия открыто объ-
явит себя на стороне Империи; 2) императрица обратится
с призывом к нации; 3) она примет предварительно основные
условия мира в том виде, как этого хотели немцы. На этих
условиях Базэн сможет вывести свою армию из крепости,
на которую, впрочем, соглашение не будет распространяться.
Генералу Буайе было поручено передать эти условия на
усмотрение императрицы, и он вскоре выехал в Лондон. Он
прибыл туда 21 октября. Но бывшая регентша не могла
решиться одним взмахом пера уступить две французские про-
винции,. Она потребовала вначале двухнедельного перевд-

394
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
рия, в течение которси о крепость Мец будет снабжаться
продовольствием; она сочла необходимым написать королю
Вильгельму, взывая к его великодушию, к его духу справедли-
вости. Но ни этот монарх, ни его министр не принадлежали
к людям, способным расчувствоваться. Они ответили катего-
рическим отказом и прервали переговоры (23—24 октября).
Что касается Базэна,'то зная, что его армия стоит награни
голода, его больше не боялись. Политика проволочек по от-
ношению к нему завершилась полным успехом. Ему весьма
жёстко сообщили, что он со всеми своими войсками должен
сдаться (24 октября), и после трёхдневных переговоров мар-
шал подписал один из наиболее постыдных актов, о каких
когда-либо упоминала военная летопись (27 октября). Мец и
его форты были сданы немцам; вся армия в числе ста семиде-
сяти трёх тысяч человек попала в плен; её пушки и даже её
знамёна были выданы врагу.
Только тогда Тьер получил надлежащий пропуск и смог
отправиться 28 октября в Париж, куда прибыл 30-го. На
следующий день, получив разрешение правительства Нацио-
нальной обороны, он был в Версале. По его словам, он наме-
ревался заключить мир в два этапа; перемирие должно было
быть первым из них. Во время бесед 1 и 2 ноября он
нашёл, впрочем, Бисмарка более сговорчивым, чем ожидал.
Канцлер допускал в принципе прекращение военных дей-
ствий на несколько недель, в течение которых Франция произ-
ведёт выборы. Он не отвергал полностью мысли о соответствен-
ном снабжении Парижа. Но эта видимая умеренность была
лишь расчётом. Для Бисмарка в тот момент представ-
ляло значительный интерес занять перед лицом своей страны
такую мирную позицию. Немцы считали, что день Седана
положит конец войне. Но с той поры прошло уже два месяца;
война продолжалась попрежнему и требовала от них всё бо-
лее и более тяжёлых жертв. Канцлер в особенности не желал
раздражать южных немцев. Как раз тогда он был занят пе-
реговорами с их правительствами относительно заключения
договоров о присоединении всех южных государств к Северо-
Германскому союзу. В такой момент не следовало вызывать
их неудовольствие, отвергая всякую мысль о мире. Дармштадт-
ский, баденский, штутгартский, мюнхенский дверы, как и
вся остальная Германия, проявили в сентябре готовность под-
чиниться прусскому королю. Но они питали ещё надежды
оговорить это своими условиями. В особенности баварский
король Людвиг II требовал привилегированного места в союзе
и сохранения значительной части своих правительственных
прав. Происходившие в Мюнхене с 21 по 28 сентября кон-
ференции не привели к соглашению. Бисмарк решил,

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ 395
в конце концов, вызвать уполномоченных Южной Германии
в Версаль, где начиная с 24 октября старался всеми силами
настроить их на свой лад. Вот почему он проявил себя вначале
столь любезным с'Тьером. В действительности же он искал
хорошего предлога, чтобы порвать с ним и возложить на пра-
вительство Национальной обороны ответственность за разрыв.
Вскоре он нашёл такой предлог. Капитуляция Меца вызвала
два довольно серьёзных инцидента: с одной стороны, 31 ок-
тября в Париже вспыхнуло восстание, организованное социа-
листическими депутатами, ставшими впоследствии во главе
Коммуны; с другой — Гамбетта только что заклеймил в мсти-
тельной прокламации измену Базэна и обратился к Франции
с новым, громко звучавшим призывом к войне до последней
крайности. Восстание в Париже длилось всего несколько ча-
сов; прокламация Гамбетты ничего не изменила в отношениях
между Францией и её врагами. Но канцлер сделал вид, что
крайне встревожен этим. 3 ноября он заявил, что ему теперь
необходимы гарантии, которых он не потребовал бы нака-
нуне. Он требовал сейчас, чтобы один или несколько парижских
фортов были переданы немцам, а также чтобы Париж попреж-
нему был лишён возможности доставки снабжения; в противном
случае он отказывался от перемирия. Тьер резко отклонил
эти условия; правительство Национальной обороны, которому
он сообщил их 5-го числа, их также отвергло. Предложение
(поддержанное Тьером) приступить к выборам без перемирия
было встречено не лучше. Таким образом, переговоры были
окончательно прерваны б ноября. На следующий день Тьер
покинул Версаль в подавленном состоянии духа и помимо
разочарования унёс с собой смертельную обиду, причинённую
ему утраченной иллюзией. Бисмарк доставил себе жестокое
удовольствие ознакомить его с содержанием писем, написанных
в последнее время царём королю Вильгельму в пользу Фран-
ции. Он доказал, что санкт-петербургский кабинет официаль-
но ничего не сделал для неё и что личные добрые услуги
Александра ограничивались банальным призывом к умерен-
ности; после того как Вильгельм не захотел отказаться от
Эльзаса и Лотарингии, его племянник не проявил никакой на-
стойчивости; короче говоря, Россия была весьма мало склонна
жертвовать собою ради кого бы то ни было, а для правитель-
ства Национальной обороны ещё менее, чем для кого-либо
другого.
VI
Действительно, эта держава заботилась лишь о своих соб-
ственных интересах. В тот момент она была занята своими де-
лами и добилась в них больших успехов, чем этого, быть

ЗСб
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
может, желала Пруссия. С самого начала этой ужасной Франко-
прусской войны казалось, что возродились обычаи железного
века. Право сильного было в порядке дня, и уважение к дого-
ворам не останавливало больше никого. Пример Италии, бес-
церемонно порвавшей сентябрьское соглашение, так как Фран-
ция не в состоянии была его защищать, должен был найти
в ближайшее время подражателей. Немудрено, что Россия
вскоре без колебаний ему последовала. Как известно, она дав-
но уже стремилась к отмене Парижского трактата, особенно
в наиболее унизительной для неё части, а именно в деле огра-
ничения её военных сил на Чёрном море. Она желала и много-
го другого. Но надо было начать с этого. В конце октября
она решила больше не ждать. В её интересах было нанести
задуманный ею крупный удар, прежде чем закончится война
на Западе. В самом деле, ей представлялось необходимым,
чтобы Франция была не в состоянии оказать помощь Англии,
которая не преминет энергично запротестовать. Горчаков счи-
тал также весьма полезным, чтобы Пруссия не покончила ещё
со своими затруднениями и чтобы её положение заставило
её считаться с Россией. Он питал весьма ограниченное дове-
рие к своему «другу» Бисмарку и к его обещаниям и не
намеревался играть по отношению к нему в 1870 г. такую
роль, как Наполеон III в 1866 г. Циркулярная нота, уведом-
лявшая Европу о намерении его монарха не соблюдать более
в отношении Чёрного моря трактата 1856 г., была, без сомне-
ния, давно уже готова. Узнав о капитуляции Меца, Горчаков
решил ускорить развязку. На самом деле ему казалось, что
Франция не замедлит запросить мира, и так как в перегово-
рах она будет представлена Тьером, этот мир будет быстро
заключён. Ввиду этого 29 октября циркулярная нота была
разослана. Она была насколько возможно ясна. Из неё вы-
текало, что царь вовсе не требует от Европы разрешения не
соблюдать своих обязательств. Он их отменял своей собствен-
ной властью, вот и всё. «Его императорское величество, —
читаем мы в этом документе, — не может больше считать себя
связанным обязательствами Парижского трактата, поскольку
они ограничивают его права суверенитета на Чёрном море».
При этом русский канцлер выдвигал странное утверждение,
что писаное право, основанное на договорах, не сохранило того
морального признания, которое оно могло иметь в другие ере-
мена. Это было почти равносильно тому, как если бы он на-
прямик сказал, что договоры действительны только до тех пор,
пока стороны не заинтересованы в том, чтобы от них изба-
виться, или слишком слабы, чтобы их разорвать.
Циркуляр 29 октября и объяснительные ноты, в которых Гор-
чаков защищал её перед различными дворами, произвели

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
397
в Европе даже среди всех забот, вызванных Франко-прусской
войной, глубокое впечатление. Помимо Турции, бывшей в
состоянии лишь жаловаться, державой, проявившей наиболь-
шее раздражение по поводу этого документа, была, как можно
было этого ожидать, Англия.
Получив 9 ноября русское сообщение, она уже на следую-
щий день ответила чрезвычайно резкой нотой, в которой в
заносчивом тоне полемизировала с удобной теорией Горчако-
ва в области международного права с помощью его же соб-
ственных доводов. Был момент, когда кабинет Гладстона, ка-
залось,' был даже готов предпринять суровые меры. Пруссия
являлась арбитром Европы; Англия прежде всего попыта-
лась привлечь её на свою сторону. Специальный агент Одо
Рэссель1 был послан в Версаль (11 ноября). Он заявил
Бисмарку, что Великобритания возмущена и не отступит,
если это потребуется, перед войной. Австрийское правитель-
ство, хотя и не доходило до угроз, всё же проявило в своих
протестах не меньшую резкость, чем лондонский кабинет
(16 ноября). Италия, которой нужно было считаться со всеми
державами, чтобы ей оставили право владеть Римом, и в част-
ности с Англией, чтобы та не воспрепятствовала кандидатуре
принца Амедея на испанский престол, не осмеливалась одоб-
рить русский шаг. Франция, от которой несколько развязно
требовали аплодисментов этому акту, ответила с холодным и
сдержанным достоинством. Но как поступит Пруссия? Все
отлично знали, что в конечном счёте её поведение определит
позицию Европы. По существу Пруссия испытывала некото-
рую досаду. Россия, не желавшая быть обманутой, сама её
надула. Однако в её намерения не входило противоречить
России: царь мог бы отомстить, сняв наложенный им на вен-
ский двор запрет и позволив Францу-Иосифу вернуться к
свободе действий. Пруссия не желала также путём слишком
явного потворства России ожесточить Англию, так как у неё,
быть может, явился бы тогда соблазн решительно броситься,
наконец, в объятия Франции. Тяжелое затруднение для орди-
нарного дипломата! Изобретательный канцлер вышел из него,
предложив собрать конференцию, где вопрос, окончательное
решение которого было так дерзко предвосхищено царём,
должен был быть рассмотрен и разрешён от имени Европы
1 Рэссель (Одо-Уильям-Леопольд), внук герцога Бедфордского (стар-
шего брата Джона Рэсселя), родился во Флоренции 20 февраля 1829 г.; ат-
таше посольства в Вене (1849), затем в Париже (1852), снова в Вене (1853),
Константинополе (1854), Вашингтоне (1857), секретарь миссии во Флорен-,
ции (1858) и вскоре представитель Англии в Риме, где оставался до августа
1870 г.; помощник статс-секретаря по иностранным делам (1870); посол
в Берлине (16 октября 1871 г.); умер в Потсдаме 25 августа 1884 г.

398
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
великими державами и Турцией (21 ноября). Даже Франция
будет приглашена на эту конференцию. Таким образом, у
сент-джемского кабинета останется, по крайней мере, удовле-
творение, что русские претензии будут переданы международ-
ному судилищу и серьёзно обсуждены; если сент-джемский
кабинет не сможет добиться сохранения нейтралитета Чёр-
ного моря, он найдёт, по крайней мере, утешение в торже-
ственном подтверждении того, что ещё осталось от трактата
30 марта 1856 г., и получит какую-либо прекрасную принци-
пиальную декларацию в защиту международного права, так
странно истолкованного Горчаковым. Бисмарк довёл свою
предупредительность по отношению к Англии до того,
что предложил созвать конференцию в Лондоне. Что касает-
ся санкт-петербургского кабинета, ему не на что было жало-
ваться. Пруссия доставляла ему средство добиться от Европы
узаконения смелого нарушения гарантированных ею когда-то
соглашений, какое он только что себе позволил. России не
приходилось опасаться: берлинский двор не отнесётся небла-
гожелательно к её желаниям; Австрия была парализована;
Италия не была склонна мешать чему-либо. Турция не шла
в расчёт. Что касается Франции, которая могла бы из самолю-
бия вместе с Англией взять на себя защиту дела Парижского
конгресса, то, принимая во внимание обстоятельства, она по-
колеблется порвать открыто с Россией. Впрочем, Бис-
марк рассчитывал, что она не появится на конференции, и
та крайняя лёгкость, с какой он находил выходы, внушала ему
надежду, что он сумеет ей в этом помешать. Итак, прусское
предложение было в принципе принято в Лондоне, где партия
войны должна была спустить флаг1. Оно было также без за-
труднений принято С.-Петербургом. Бисмарк официально
созвал на предстоявшую конференцию Австрию, Ита-
лию, Россию и Турцию; Англия взяла на себя миссию при-
гласить Францию (27 — 28 ноября).
VII
Какой ответ даст правительство Национальной обороны?
Через несколько дней все остальные правительства заявили,
что они примут участие в конференции. В большинстве своём
деятели 4 сентября не* поняли, какое важное место они могли
бы там занять и какую выгодную роль могла играть там Фран-
ция. Правда, эту державу допустят туда лишь при условии
запрещения ставить на обсуждение её собственные интересы.
1 Помощник статс-секретаря Отуэй подал в отставку, чтобы не участво-
вать в отступлении министерства Гладстона.

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
399
Но таким же образом намеревались поступить с ней в 1814 г.,
и однако она согласилась явиться на Венский конгресс, она
занимала там видное положение и благодаря Талейрану су-
мела в известные моменты использовать разногласия своих
врагов. В конце 1870 г. парижское правительство и Турская
делегация, казалось, старались избежать всего, что могло
иметь вид хотя бы косвенного демарша с просьбой о мире.
Гамбетта незадолго перед тем организовал луарскую армию,
одержавшую в виде первой пробы сил победу при Кульмье.
Он рассчитывал на вылазку из Парижа, которая вынудила
бы немцев снять осаду столицы. Все французские сердца за-
трепетали от надежд. Молодой диктатор был против того,
чтобы итти на конференцию с целью умолять там о посредни-
честве. Он желал тем не менее быть на ней представленным,
но лишь с целью подтвердить, что у Франции есть правитель-
ство. Допущение на это собрание представителя Франции к
тому же оказалось бы первым признанием Французской рес-
публики со стороны Европы. Ввиду этого 2 декабря через
Шодорди он предложил правительству Национальной обо-
роны не отклонять приглашения участвовать на конференции,
если такое приглашение будет ему адресовано. Но он не мог
знать, когда в Париже станет известно о выраженном им же-
лании1. Пока же люди из Ратуши проявляли весьма малую
готовность пойти навстречу предложениям Англии. Жюль
Фавр разослал 2 декабря циркулярную ноту, обусловливая
своё и своих коллег согласие требованием, чтобы Европа га-
рантировала в принципе целостность французской террито-
рии и побудила Германию к перемирию, во время которого
осаждённая столица будет снабжаться в достаточной мере.
Подобные требования показались великим дворам тем бо-
лее неуместными, что почти в это же самое время судьба снова
перестала баловать французские армии. С одной стороны,
закончилась неудачей большая вылазка, организованная гене-
ралом Трошю со 2 по 4 декабря; с другой — в результате
кровопролитных боёв вокруг Орлеана луарская армия была
разрезана на две части; её остатки отступили к западу, где
они преобразовались под командованием генерала Шанзи2
1 Париж был подвергнут строгой блокаде с 19 сентября. Он сообщался
с внешним миром лишь посредством воздушных шаров, уносившихся иногда
за пределы Франции (один из них упал в Норвегии), и получал лишь весьма
нерегулярно известия из провинции при помощи почтовых голубей.
2 Шанзи (Антуан-Эжен-Альфред) родился в Нуар (Арденны) 18 марта
1823 г.; подпоручик зуавов в 1843 г.; бригадный генерал в 1868 г. после
блестящей службы в Алжире, в Италии и в Сирии; произведён в дивизион-
ные генералы (20 октября 1870 г.) правительством Национальной обороны,
которое вверило ему 5 декабря командование второй луарской армией; из-
бран 8февраля 1871 г.. в Национальное собрание, где принадлежал клево-

400
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
во вторую луарскую армию, и к центру, где они образовали
позже, под начальством Бурбаки, ядро восточной армии. Что
касается делегации, ей пришлось в самом срочном порядке
эвакуироваться из Тура и переехать в Бордо (9 декабря).
VIII
Немцы ликовали. Для Бисмарка не представляло
теперь никакого труда завершить своё дело объединения. В
политическом отношении линии Майна более не существовало.
Все договоры, оформлявшие объединение южных государств
с Северо-Германским союзом, были подписаны между 15 и
25 ноября1. В первых числах следующего месяца они были
повсюду утверждены палатами. Теперь король Вильгельм
желал придать ещё больший блеск своему триумфу, сменив
скромный титул президента союза на титул императора. Это
было тайной мечтой всей его жизни2. Осведомлённые о его же-
лании сдержанными, но многозначительными намёками мо-
нархи второстепенных германских государств соперничали
теперь в усердии, предлагая ему желанную корону. Эту идею
выдвинул 3 декабря король Баварии Людвиг II, визионер,
грезивший о средних веках и священной империи, что не ме-
шало ему надеяться на получение путём такой любезной ини-
циативы части Эльзаса. Саксонский король, великий герцог
баденский, король вюртембергский и ряд других — из страха,
из увлечения или из жадности, последовательно присоеди-
му центру; командующий 7-м армейским корпусом (1 сентября 1872 г.);
генерал-губернатор Алжира с 1873 по 1879 г.; избран несменяемым сенатором
10 декабря 1875 г.; посол в Санкт-Петербурге (18 февраля 1879 г.); командую-
щий 6-м корпусом (1881 г.); умер в Шалоне-на-Марне 4 января 1883 г.
1 Бавария получила некоторые особые выгоды. Так, например, это го-
сударство получило постоянное представительство в военной комиссии союз-
ного совета. Представители Баварии, равно как Вюртемберга и Саксонии,
входили в дипломатическую комиссию. Бавария сохраняла своих послов,
управление своими железными дорогами, почтой и телеграфом, налогами
на пиво и на спиртные напитки.
2 Дебидур допускает неточность, полагая, что принятие прусским
королём Вильгельмом I титула императора «было тайной мечтой всей
его жизни»>. События, связанные с церемонией провозглашения Гер-
манской империи в Зеркальном зале Версальского дворца 18января 1871 г.,
впервые были описаны в «Мыслях и воспоминаниях» Бисмарка, вышед-
ших в 1898 г. По свидетельству Бисмарка и других современников, Виль-
гельм I в действительности с крайней неохотой согласился принять титул
императора. Очень подробно Бисмарк изображает также длительные споры
между ним и Вильгельмом по вопросу о форме титула. Вильгельм желал
именоваться «императором Германии» (Kaiser von Deutschland). Бисмарк
же, опасаясь недовольства остальных немецких монархов, настаивал, что-
бы Вильгельм удовольствовался титулом «германский император» (Deut-
scher Kaiser). — Прим. ред.

объединение германии
401
нились к предложению Людвига II. 10 декабря рейхстаг
решил, что империя будет предложена Вильгельму от имени
германской нации.
Бисмарк был на мгновение, как казалось, опьянён успе-
хами. Это можно было предполагать по тому, что он искал
в то время ссоры с Люксембургом, проявлявшим, по его
мнению, слишком большое сочувствие Франции, и заявлял
о своём намерении не признавать более его нейтралитета
(9 декабря). Желал ли он после Италии и России в свою
очередь показать своё пренебрежение к международному праву?
Но в этом отношении он достаточно уже себя проявил. Эта
новая фантазия могла ему дорого обойтись. Люксембургский
кабинет громко запротестовал. Англия, казалось, была
склонна принять его сторону. Г-н де Шодорди подхватил мяч
налету и предложил британскому правительству расширить
программу конференции таким образом, чтобы она охватывала
не только вопрос о Чёрном море, но также и вопросы о Люк-
сембурге и об Эльзас-Лотарингии (16 декабря). В ответ гер-
манский канцлер, хотя об этом почти излишне упоминать, с
крайней твёрдостью заявил, что он ни в коем случае не допус-
тит посредников между двумя воюющими сторонами, что де-
баты конференции должны касаться исключительно Париж-
ского трактата и, если туда будет внесён какой-либо другой
вопрос, Пруссия её немедленно покинет (19 декабря). Но одно-
временно он весьма благоразумно отказался ставить под
сомнение нейтралитет Люксембурга.
Как бы с целью заставить забыть свою мимолётную неосто-
рожность, он старался даже снискать себе расположение глав*
ных европейских держав (за исключением Франции) некото-
рой видимостью умеренности и подчёркнутым выставлением
напоказ добрых услуг. Впрочем, король Вильгельм весьма
активно помогал ему в этом. Этот государь, всегда кстати об-
наруживавший в глубине души прежнее благоговение перед
божественным правом, ответил 18 декабря делегации рейхс-
тага, явившейся к нему с предложением императорской
короны, точно так же, как в своё время его брат ответил послан-
ным Франкфуртского парламента, а именно, он сказал, что
только государи имеют право сделать его императором. Нужно
ждать, пока все они свободно не примут решения провозгла-
сить его цезарем. В то же самое время канцлер давал новые
доказательства своей благосклонности к итальянцам. Обод-
рённые этим, они собирались официально декретировать пе-
ревод своего правительства в Рим (23 декабря). Бисмарк ста-
рался также путём лести и ласкового обхождения, которыми
он до сих пор не баловал венского двора, привлечь его на (свою
сторону. Он сообщил последнему (14 декабря) в самых скром-
26 А. Дебидур

462
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ных и в самых дружественных выражениях об объединении
обеих Германий; он доказывал, что не существует больше ка-
кого-либо повода для разногласий между Пруссией и Австро-
Венгрией. Эта последняя, соединённая тесными узами с пер-
вой, будет отныне авангардом германской цивилизации на
Востоке; Бисмарк {который мечтал уже, без сомнения, восполь-
зоваться Австрией в качестве противовеса России) втихо-
молку рисовал ей ту крупную роль, которую ей предстоит
играть на Дунае и на Балканском полуострове. И как это
ни странно, поддался ли Бейст обману или нет, но он почти
тотчас же (20 декабря) ответил не менее дружественными за-
верениями в преданности Пруссии и новой Германии. Старый
противник железного канцлера признавал, наконец, себя по-
беждённым. Дело в том, что переход военного счастья на сто-
рону французского оружия казался ему тогда совершенно
невозможным. Он говорил себе, что если он протянет руку
Франции, Бисмарк, возможно, поспешит предоставить этой
державе приемлемые условия, дабы повернуть фронт против
Австрии. К тому же венгры и немцы габсбургской империи весьма
резко упрекали его за его робкие попытки противодейство-
вать, начиная с июля, политике Берлина. Наконец, Бейст
находил, что как бы то ни было, если Франц-Иосиф найдёт
в Вильгельме поддержку против царя, Австрия получит, по
крайней мере, хорошую цену за свою покорность перед по-
бедителем при Садове.
IX
Хотя Бисмарк и старался установить дружеские от-
ношения между Германией и Австро-Венгрией, это не ме-
шало ему расточать любезные предложения России. Он клялся
этой державе, что более чем когда-либо является её союзни-
ком, её преданным помощником; она могла быть спокойна;
он позаботится, чтобы Лондонская конференция навер-
няка обернулась в её пользу. Впрочем, он говорил прибли-
зительно то же самое Англии, заверяя её, что благодаря ему
Франция сможет занять своё место в этом дипломатическом
трибунале, где её голос, без сомнения, присоединится к го-
лосу британского правительства.
В сущности канцлер не желал, чтобы .Франция шла в Лон-
дон. Он опасался всякого контакта между нею и другими ве-
ликими державами до тех пор, пока он не продиктует ей же-
лательного для себя мира. Всякое средство представлялось
ему хорошим, чтобы помешать Франции (в то же время воз-
держиваясь от видимого противодействия) принять пригла-
шение, которое собирались ей адресовать. Надо сказать, что
правительство Национальной обороны своим незадачливым

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
403
поведением помогало, казалось, его тайным желаниям. Осо-
бое чувство, обуревавшее всех парижан со времени осады,
овладело почти всеми членами правительства 4 сентября.
Отправиться на конференцию, не выговорив предварительных
условий, считалось ими, как это ни странно, проявлением
слабости, почти дезертирством. В их глазах это было равно-
сильно признанию Европы судьёй между Германией и Фран-
цией. Правительство желало быть представленным на конфе-
ренции обязательно Жюлем Фавром, но нашло бы странным,
если бы он покинул Париж во время осады; сам Жюль Фавр
не чувствовал в себе такого мужества. 16 декабря 1870 г. он в
принципе ещё отказывался участвовать в конференции. 17-го
числа, уступая настояниям Турской делегации, он и его коллеги
решили, наконец, послать туда уполномоченного. Но они воз-
держивались от его назначения. Прошла ещё неделя, а они
всё не решались на этот шаг. Время не ждало. Открытие кон-
ференции было назначено на 3 января 1871 г. Г-н де Шодор-
ди, по настоянию Англии, которая ни в коем случае не желала
быть покинутой Францией, взял на себя ответственность со-
общить английскому правительству, что французским пред-
ставителем будет Жюль Фавр. Теперь было необходимо, что-
бы британский кабинет передал ему официальное приглашение.
Англия поручила эту миссию посланнику Соединённых Шта-
тов в Париже Уошберну, чья переписка х до тех пор сво-
бодно проходила через прусские линии. Но как раз в этот
момент Бисмарк вздумал придраться к правительству
Национальной обороны по поводу какого-то нарушения между-
народного права, происшедшего, по его словам, на аван-
постах (19 декабря). Всякое сообщение с Парижем было им
строго воспрещено, и почту Уошберна задержали в Вер-
сале. Канцлер сообщил лишь Жюлю Фавру (30 декабря), что
ему будет предоставлен пропуск, когда он пожелает испросить
его у командующего осаждающей армией. Тогда министр
иностранных дел ещё не знал, что Шодорди назвал его в каче-
стве уполномоченного, как не знал и о том, что приглашён
Англией; он увидел в предложении канцлера лишь намерение
прежде всего унизить его, а также желание показать Европе,
что в политическом отношении канцлер не желает иметь
какого-либо отношения к делу пропуска, не признаёт прави-
тельства Национальной обороны и будет, без сомнения, поль-
зоваться этим на, конференции. Жюль Фавр отказался. Бри-
танский кабинет отложил до 10 января открытие конференции
и резко запротестовал против недоброжелательных действий
1 Германия поручила посланнику .Соединённых Штатов защиту своих
подданных, оставшихся в Париже после отъезда Вертера.
26*

404
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Бисмарка. Таким образом прошло ещё несколько дней.
Короче говоря, сообщение между обеими линиями аванпос-
тов возобновилось только 10 января, и письмо с приглашением
было, наконец, вручено Жюлю Фавру. Но прусский министр,
будучи тонким психологом, рассчитывал теперь на другое
средство, чтобы помешать французскому уполномоченному
покинуть Париж. Бомбардировка Парижа началась 5 января.
Она продолжалась безостановочно. Менее чем когда-либо Жюль
Фавр был склонен поки::уть парижан. После долгого спора
со своими коллегами он сообщил в циркулярной ноте от 2-го
числа, что рассматривает приглашение Англии как запозда-
лое начало справедливости и как обязательство, которое нель-
зя будет больше взять обратно. «Оно является признанием, —
добавлял он, — авторитета международного права, и наряду
с этим перемены правления... Всякий чувствует, что Франция,
будучи допущена перед лицо Европы, имеет неоспоримое
право поднять свой голос...» На следующий день он запросил
пропуск, но не у военных германских властей, а у канцлера,,
и вместо того чтобы послать за этим пропуском, требовал,,
чтобы Бисмарк сам его прислал. Последний ответил, что*
Жюль Фавр извратил значение приглашения и что, желая'
побудить Германию скрыто признать правительство Нацио-
нальной обороны, он превысил своё право. Вследствие этоп>
он отказал в пропуске.
Ещё раз отложенная конференция открылась, наконец,
17 января. В первый день она ограничилась платоническим
установлением принципа, что заключённый несколькими дер-
жавами договор не может быть расторгнут одной из них без
согласия других. Затем, чтобы дать время прибыть предста-
вителю Франции, она отложила свои заседания до 24-го. Но»
наступило 24-е, а Жюль Фавр не явился. Несмотря на настоя-
ния Шодорди, он упорно отказывался от поездки и не назна-
чал никого взамен себя. Впрочем, в тот момент его погло-
щали другие заботы. Эпилог войны близился. Несчастному
министру пришлось крайне жестоко искупить свою неосто-
рожную декларацию от б сентября 1870г. Действительно, ему
предстояло теперь самому вести переговоры о сдаче Парижа
или о чём-то в этом роде, что, по его мнению, должно было
неизбежно привести к.миру и расчленению Франции.
X
Правительство Национальной обороны было не в состоя-
нии более держаться в столице. Парижу оставалось продо-
вольствия лишь на 15 дней. Он сопротивлялся около 5 меся-
цев, хотя в начале войны неМцы хвастались, что возьмут его

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
•405
в течение недели. Теперь ему приходилось сдаваться. Нельзя
•было надеяться на какую-либо помощь. Луарская, восточная
.и северная армии только что были разбиты почти в одно и
то же время — при Сен-Кантене, при Мансе и при Эрикуре
(11—19 января). Все три отступали. В самом Париже бузен-
вальская вылазка не дала более счастливых результатов,
чем вылазка при Шампиньи (19 января). Восстание, органи-
зованное теми самыми людьми, которые уже вызвали восста-
ние 31 октября, только что привело к уличному кровопроли-
тию. После его подавления правительство Национальной
обороны решило немедля вступить в ставшие неизбежными, пере-
говоры с врагом (22 января). Итак, Жюль Фавр с грустью
отправился в Версаль. За четыре дня перед тем в этом городе,
откуда некогда Людовик XIV так гордо говорил с Европой,
и в самом дворце великого короля Вильгельм I, добившийся,
наконец, согласия всех членов конфедерации, был торжествен»
но провозглашён германским императором. Этот монарх был
преисполнен гордости. Железный канцлер нарочито под-
чёркивал свою естественную жёсткость. Рассказывают, что
услышав под своими окнами шум кареты Жюля Фавра, он
безжалостно воскликнул: «Зверь поймай!» и что он не мог
удержаться от радостного насвистывания охотника.
Трудно было представить себе, что несчастья Франции
могут быть ещё усугублены. И однако это случилось в резуль-
тате переговоров, открывшихся в Версале и закончившихся
перемирием от 28 января 1871 г. Французский уполномоченный
был вне себя от горя. К Бисмарку весьма быстро вернулось
всё его хладнокровие, и канцлер использовал его самым ужас-
ным образом. Жюль Фавр совершил с самого начала непопра-
вимую ошибку, избежать которой, ввиду принятой им и его
коллегами с сентября 1870 г. линии поведения, было для него
морально невозможным. Она состояла в привезённом им Бис-
марку предложении распространить перемирие на всю Фран-
цию. Он не знал, что происходит в провинции, он не знал,
какие шансы существуют у делегации на продление войны.
У неё их было ещё много, и немцы впоследствии признали это.
Три крупных армии, правда потерпевших поражение, но ещё
внушительных, сохраняли боеспособность. Страна распола-
гала ещё огромными резервами. Неукротимый патриотизм
Гамбетты поддерживал ещё надежду во многих сердцах. Враг
был утомлён кампанией, так как она по его расчётам должна
была длиться не свыше нескольких недель, а длилась она уже
в течение шести месяцев. Углубиться на юг Франции, на две-
сти льё от своей операционной базы, представлялось для него
трудной и полной опасностей операцией. Правительству На-
циональной обороны в тот момент следовало поэтому дого-

406
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
вариваться исключительно относительно Парижа, рассматри-
ваемого попросту как военная крепость. Вполне понятно, что
в этом случае потребовалось бы почти без всяких условий от-
крыть ворота столицы осаждавшим. Но эта жестокая жертва,
быть может, спасла бы Францию. Жюль Фавр и его коллеги
слишком долго разделяли страдания и страсти парижан, что-
бы у них могла появиться мысль о сдаче города немцам.
С другой стороны, будучи неправомочны договариваться о
мире (Бисмарк желал заключить его лишь с властью,
исходящей от народного представительства), они полагали,
что хорошо поступают, предлагая общее перемирие. Они
должны были бы, по крайней мере, потребовать, чтобы член
или представитель делегации явился помочь им в переговорах.
Но они боялись, как бы Гамбетта не отверг абсолютно и прин-
ципиально всякого прекращения военных действий. Они пред-
почли навязать ему совершившийся факт.
Перемирие было, таким образом, заключено 28 января
после самых драматических переговоров. Париж выигрывал
от него в общем лишь избавление от немедленной оккупации.
Немцы, впрочем, оставили себе возможность потребовать права
вступления в город. Это было удовлетворением гордости, ко-
торое император Вильгельм желал доставить себе и своему
народу. Пока же осаждающие должны были занять все форты,
расположенные вокруг столицы. Они, таким образом, угрозой
пушек держали столицу под своей властью. Все войска, на-
ходившиеся в строю, за исключением 12 тысяч человек, долж-
ны были разоружиться в крепости и, если мир не будет заклю-
чён, стать военнопленными; в данный же момент эти беспо-
лезные солдаты продолжали состоять на иждивении прави-
тельства Национальной обороны. Национальная гвардия ос-
тавалась под ружьём; Жюль Фавр умолял об этом; это было
патриотическое, но вместе с тем и пагубное наитие; Париж
был заранее отдан в руки Коммуны. Наконец, сумма в двести
миллионов подлежала уплате германскому правительству.
Ценой этих столь суровых условий Франции предоставлялось
трёхнедельное перемирие. Свободно избранное всем француз-
ским народом1 собрание должно было собраться в Бордо,
.чтобы решить вопрос о войне или мире. Необходимо было,
следовательно, чтобы до 19 февраля были созваны избиратели,
чтобы они избрали депутатов и чтобы последние приняли
окончательное решение, не зная даже условий мира, которые
собирался им диктовать враг. Из этого можно видеть, как то-
1 Включая и население Эльзаса и Лотарингии. Бисмарк не хо-
тел, чтобы при обсуждении мирного договора можно было, ссылаясь на их
неучастие, доказывать, что собрание не представляло всей Франции в целом,
ji такил! образом лишить договор силы.

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
407
ропился Бисмарк и насколько он спекулировал на запуги-
вании и на растерянности французской нации. Но согла-
шение от 28 января должно было стать для нас пагубным не
только в результате вышеизложенных условий. Позиции, ко-
торые должны были занимать воюющие армии, были разграни-
чены немецкими генералами, великолепно осведомлёнными о
движениях, только что происходивших в провинции, и двумя
прибывшими из Парижа генералами, почти совершенно не
знавшими об этом. Поэтому в результате перемирия для вра-
жеского нашествия оказалась отданной значительная тер-
ритория, которой немцы не достигли ещё к тому времени.
Самым плачевным для Франции в этом пагубном соглашении
было то, что оно не распространялось на восточную армию;
немцы оставили себе возможность продолжать операции про-
тив неё до тех пор, пока не будет достигнуто соглашение о
демаркационной линии через департаменты Ду, Юры и .Кот-
д'Ор (иными словами, в действительности, до тех пор, пока
немцы не закончат своего движения, начатого с целью отре-
зать эту армию и отбросить её в Швейцарию). Настойчивость,
с какой они отказывались предоставить перемирие этой ар-
мии, должна была раскрыть глаза французским делегатам.
Но эти последние не были осведомлены о столь критическом
тогда положении восточной армии; они полагали ещё, что она
готовится освободить от осады Бельфор. Враг соглашался
прекратить военные действия против неё лишь в том случае,
если ему сдадут эту крепость. Жюль Фавр признал необхо-
димым отказаться; без сомнения, он сделал это с благими на-
мерениями. Но было бы благоразумнее сдать немедленно эту
второстепенную крепость, находившуюся накануне падения и
оказавшуюся вынужденной 15 февраля открыть свои ворота
и такой ценой сохранить Франции сто тысяч человек строевых
войск.
Наконец, в довершение несчастья, после подписания пере-
мирия министр Национальной обороны, потеряв голову от
горя, совершил ещё две ошибки; из них вторая в особенности
имела самые пагубные последствия. Уведомляя делегацию о
только что заключённом им акте, он, с одной стороны, забыл
предупредить её, что прекращение военных действий должно
произойти лишь 31 января. В результате французские войска
повсюду получили приказ приостановить военные действия с
29-го числа, в то время как немцы смогли ещё в течение двух дней
продолжать свои операции. С другой стороны, он не озабо-
тился уведомить делегацию, что перемирие не распростра-
няется на восточную армию. Бисмарк, которому пред»
'стояло передать эту телеграмму в Бордо, не проявил велико*
душия ц т исцрдвил этой непостижимой забывчивости,

408 ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
В результате немецкий генерал Мантейфель преградил останов-
ленной 29-го числа по приказу Гамбетты восточной армии един-
ственную дорогу, оставшуюся ей открытой к Лиону; таким
образом, 31-го числа вся эта армия вынуждена была укрыться
на швейцарской территории, где была тотчас же интернирована,
XI
Вполне понятно, что среди этих печальных забот прави-
тельство Национальной обороны теряло из вида Лондонскую
конференцию, продолжавшую весьма вяло свои работы, хотя
Англия попрежнему горячо желала, чтобы Франция заняла
там своё место. Г-н де Шодорди тщетно приглашал Жюля
Фавра отправиться туда или назначить уполномоченного, ко-
торый бы его заменил. Министр ответил, что примет меры
(1 февраля). Но он ничего не предпринимал. Не понятны были
и намёки лорда Грэнвиля, что в конце конференции или даже
после какого-либо из её заседаний представитель Франции мог
бы, пользуясь присутствием уполномоченных, передать им
на рассмотрение некоторые вопросы, интересующие его стра-
ну (4 февраля). Его слова, видимо, не были поняты. Поскольку
правительство Национальной обороны продолжало воздер-
живаться, России было не трудно добиться от конференции
(9 февраля) принятия в принципе изменений, подлежавших,
по её мнению, внесению в Парижский трактат. Правда, Анг-
лия потребовала и добилась, чтобы подписание заключитель-
ного протокола было отсрочено до 13 марта. Полагали, что
к этому времени у Франции безусловно появится законное
правительство. Несмотря на её ослабление, все считали, что
нельзя заключить без неё соглашение, против которого она,
как участник акта от 30 марта 1856 г., бесспорно имела бы
право протестовать.
XII
Тем временем Европа равнодушно наблюдала, как беспо-
мощно бьётся Франция под тяжёлой рукой победителей. Гам-
бетта, попрежнему увлекавшийся идеей ведения войны до
последней крайности, не желал мира. Он опасался восстанов-
ления Империи1. Потеря восточной армии довела его до край-
1 Незадолго перед тем Бисмарк возобновил, без сомнения с
целью напугать правительство Национальной обороны, свои перемежаю-
щиеся переговоры с императором и императрицей. В январе происходили
переговоры между ним и Клеман Дювернуа. Ренье был в то время в Версале
и продолжал свои интриги. Но из всех этих маневров ничего серьёзного
не вышло.

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
409
ней степени раздражения, но не обескуражила. 3J января он
опубликовал декрет, в силу которого всякий, кто служил
при Наполеоне III префектом или супрефектом, либо согла-
сился в период с 1852 по 1870 г. фигурировать в официальных
списках кандидатур на выборах, лишался права быть избран-
ным. Но Бисмарк тотчас же запротестовал в самых угро-
жающих выражениях. Он заявил, что не сможет признать
будущее Национальное собрание, если декрет не будет отме-
нён (2 февраля). Парижское правительство послало несколь-
ких из своих членов в Бордо и дало им неограниченные полно-
мочия. Был момент, когда казалось, что молодой диктатор
намерен оказать сопротивление, но вскоре из патриотизма он
подчинился или, вернее, сложил с себя свои обязанности
(6 февраля). Двумя днями позже по всей Франции происходили
выборы. Они слишком долго заставили себя ждать. Они не
имели того характера, какой имели бы в сентябре прошлого
года. Утомлённая и опечаленная столькими поражениями
страна желала теперь мира, желала его немедленно и почти
любой ценой. Она доказала это громадным количеством го-
лосов, отданных ею Тьеру, так давно требовавшему мира.
Этот государственный деятель был избран 27 департаментами
и тем самым намечен в качестве необходимого главы нового
правительства. Но идея мира была использована монархиче-
скими партиями, добившимися крупных успехов на выборах
и образовавшими большинство в новом собрании. Правда,
их распри должны были с самого начала лишить их силы перед
республиканским меньшинством. В тот момент дело, впрочем,
шло не столько о том, чтобы спорить о политических теориях,
сколько о необходимости договориться с Германией. 12 фев-
раля национальное представительство собралось в Бордо. 17-го
числа Тьер решительно, но несколько неосторожно помешал
ему принять красноречивое предложение Келлера в защиту
Эльзаса и Лотарингии, словно уже в то время, когда вопрос
об уступке этих двух провинций не был ещё предметом офи-
циальных требований, такая уступка допускалась уже в прин-
ципе и a priori. В тот же день Тьер был избран главою испол-
нительной власти Французской республики. Двумя днями
позже Тьер произнёс программную речь. Он обещал посвя-
тить все свои заботы освобождению и реорганизации Франции,
заявляя, что не предвосхищает окончательной формы правле-
ния, что все партии могут сохранять свои надежды и что по-
беда будет принадлежать самой благоразумной. Это заявление
получило название Бордоского пакта. Тотчас же после этого
Тьер отправился в Версаль вместе с Жюлем Фавром, "оставлен-
ным на посту министра иностранных дел, и комиссией \щ
15 членов, которой Собрание поручило следить за переговорами.
t

410
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
В действительности новый глава государства не намере-
вался делить с кем бы то ни было скорбную честь заключить
мир от имени Франции. Он хотел быть, и он действительно
был один на сцене против Бисмарка1. У него было очень вы-
сокое, может быть преувеличенное, представление о своём
дипломатическом таланте. Он был убеждён, что один сможет
добиться от железного канцлера уступок, в которых тот от-
казал бы, если бы какое-нибудь посредничество встало между
обеими сторонами, Ввиду этого у Тьера не было ника-
кого желания прибегать к добрым услугам Европы. Намёки
лорда Грэнвиля по поводу конференции оставляли его хо-
лодным. И он, казалось, в такой мере боялся, как бы собрав-
шиеся в Лондоне дипломаты не вмешались в переговоры, взя-
тые им всецело на себя, что герцог де Бройль2, назначенный
послом при британском правительстве, не добился от него пе-
ред своим отъездом даже сообщения об условиях мира, по-
ставленных Бисмарком.
Тьер рисовал Жюлю Фавру и своим коллегам по Нацио-
нальному собранию, насколько должны быть чудовищны эти
условия: Германия потребует весь Эльзас и всю Лотарингию,
огромной контрибуции, разоружения Франции, выдачи части
флота и т. п. Быть может, глава французских уполномоченных
действительно опасался подобных требований. Быть может, он
их преувеличивал, чтобы заслужить благодарность за то, что
он добился менее жёстких условий. Как бы то ни было,
Бисмарк давно уже имел твёрдую программу; о ней можно
1 Жюль Фавр не сопровождал Тьера во время его первых свиданий с канц-
лером. В последующих переговорах он играл почти совершенно незначи-
тельную роль. Что касается 15 комиссаров собрания, то они оставались в Па-
риже.
2 Бройль (Жак-Виктор-Альбер, князь, затем герцог, де), старший сын
Леона-Виктора герцога де Бройля, бывшего министром Луи-Филиппа, ро-
дился в Париже 13 июня 1821 г. Будучи известен с молодых лет как публи-
цист и историк, был избран 20 февраля 1862 г. членом французской академии,
безуспешно выставлял в 1869 г. свою кандидатуру от либеральной оппози-
ции на выборах в Законодательный корпус. Депутат от департамента Эры
в Национальном собрании (8 февраля 1871 г.), посол в Лондоне (февраль
1871 г. — май 1872 г.). После того как сверг Тьера, заставив заменить его
на посту президента республики маршалом Мак-Магоном (24 мая 1873 г.),
стал председателем совета министров и министром иностранных дел; во вре-
мя смены министерства 20 ноября сохранил пост председателя совета минист-
ров, взяв вместе с тем портфель министра внутренних дел; был отстранён
от власти 16 мая 1874 г. Избранный сенатором от департамента Эры
(30 января 1876 г.), он стал в следующем году, в качестве председателя
совета министров и министра юстиции, душой правительства 16 мая (май —
ноябрь 1877 г.). Он продолжал защищать консервативную политику в
сенате. Но не будучи переизбран во время частичного возобновления этой
палаты в 1885 г., вернулся к частной жизни. В течение последних лет он
продолжал публиковать свои блестящие исторические работы.

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
411
было догадаться по его прежним заявлениям, и она мало от-
личалась от той, которую он заставил принять Тьера. Пере-
говоры велись быстро, так как Германия приставила Франции
нож к горлу. Действительно, перемирие (удлинённое в первый
раз на два дня) было продлено лишь до 22 февраля. Именно
в этот день, после пятидневных споров, твёрдых и бесстрастных
со стороны Бисмарка, упорных и страстных со стороны Тьера,
были подписаны предварительные условия мира. В конечном
счёте утешением Тьеру послужило то, что он добился для
своей страны снижения военной контрибуции на 1 миллиард;
в результате ожесточённой борьбы он настоял также на воз-
вращении Бельфора (с территорией, размеры которой подле-
жали определению впоследствии) взамен предоставленного им-
ператору Вильгельму права войти с 30 тысячами солдат в
Париж, в квартал Елисейских полей, и оставаться там до
обмена ратификационными грамотами предварительных усло-
вий мира. Основные условия мира сводились к следующему:
I. Уступка Германии территории, охватывающей почти весь
департамент Верхнего Рейна, весь департамент Нижнего Рей-
на, большую часть департамента Мозеля с Мецом, Тионвилем,
Сааргемюнде и т. д., значительную часть департамента Мерты
(Шато-Сален, Вик, Дьез, Пфальцбург и т. д.) и некоторые части
департамента Вогезов, в общей сложности свыше 14 тысяч
квадратных километров, с I 600 тысячами жителей; 2. Уплата
5 миллиардов франков в виде военной контрибуции. Из этой
огромной суммы один миллиард полагалось внести в 187J г.,
а четыре остальных выплачивались в трёхлетний срок с мо-
мента ратификации. После обмена ратификационными грамо-
тами немцы эвакуируют всю территорию, занятую ими по ту
сторону левого берега Сены. Они будут затем отходить к во-
стоку, по мере того как выплаченная сумма достигнет цифры
в два миллиарда. Но они сохранят в виде залога до уплаты
остальных трёх миллиардов департаменты Марны, Арденн,
Верхней Марны, Вогезов, Мааса и Мерты, не считая Бель-
фора. Впрочем, эту территориальную гарантию они могли
заменить финансовой гарантией. Наконец, до подписания
окончательного мирного договора французские войска, за
исключением парижского гарнизона в 40 тысяч человек, долж-
ны были удалиться за Луару и оставаться там. Это столь су-
ровое'для Франции соглашение было поспешно привезено в
Бордо Тьером, огласившим его в Собрании со слезами на гла-
зах. После драматических дебатов, во время которьх нацио-
нальное представительство вынесло решение о низложении на
веки вечные династии Бонапартов (1 марта), соглашение было
одобрено, и его ратификационные грамоты могли быть обме-
нены 3 марта. В тот же самый день германские войска, оста*

412
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
вавшиеся в Париже менее 48 часов, удалились оттуда; импе-
ратор Вильгельм не имел времени вступить в город. Вскоре
после этого были подписаны дополнительные соглашения от-
носительно восстановления сообщений, о содержании оккупа-
ционных войск, о репатриации французских военнопленных1
и т. д. (9, II, 16 марта). В то же время обе договаривающиеся
стороны готовились открыть в Брюсселе конференцию для об-
суждения второстепенных вопросов, которые они не могли
разрешить в Версале, и Для заключения окончательного мир-
ного договора. •
XIII
Работы Лондонской конференции подходили к концу. За-
кончилась она так же бесшумно, как бесшумно протекали
и её работы. 13 марта герцог де Бройль подписал от имени
Франции соглашение, об условиях которого договорились
7 февраля остальные державы. И всё было закончено. Трактат
1856 г. был подтверждён, особенно в его части, касавшейся
плавания по Дунаю и признанного за султаном права откры-
вать и закрывать Проливы. Нейтралитет Чёрного моря не был
сохранён. В общем это было победой России. Но в результате
дипломатического вмешательства Европы Россия не получила
всего, что желала; и Англия, хотя и испытала жестокий удар,
нанесённый её престижу на Востоке, считала себя ещё счаст-
ливой, что смогла предохранить от полного разрушения дело
Парижского конгресса.
XIV
Бедствия побеждённой Франции ещё далеко не закон-
чились. В то время, когда должны были открыться перегово-
ры в Брюсселе, в Париже внезапно вспыхнула новая рево-
люция. Тьер и его министры вернулись в столицу; Националь-
ное собрание готовилось к переезду в Версаль2, когда вос-
стание 18 марта вынудило главу исполнительной власти и чле-
нов кабинета срочно удалиться также в Версаль. После
тщетных попыток примирения 26 марта была создана Коммуна;
её давно уже требовали социалистические секты. 2 апреля
ужасная гражданская война, которой суждено было закон-
читься кровавой неделей, началась неудачной попыткой на-
циональных гвардейцев8 захватить форт Мон-Валерьен4.
1 В Германии их тогда было более 400 тысяч.
8 Он был эвакуирован немцами 11 марта.
3 Восстание было делом Центрального комитета, избранного некоторыт
ми батальонами Национальной гвардии, прочно объединившимися в начале
марта.
4 Инициатива открытия военных действий принадлежала не Коммуне,
а версальцам.—Прим, реощ

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
413
Правительство Тьера в свою очередь начало осаду
Парижа 1. Но оно не могло его блокировать. Немцы занимали
северные и восточные форты. Вначале они, повидимому,
не были расположены обескураживать повстанцев; по
отношению к ним немцы обещали сохранить мирную пози-
цию при условии, если те сами на них не нападут
(21—27 марта). С другой стороны, под предлогом этого нового
потрясения немцы приостановили выполнение предваритель-
ных условий мира и последовавших за ними соглашений.
С 21 марта они прекратили эвакуацию войск, а также едва на-
чавшуюся репатриацию французских военнопленных, угрожая
вновь ввести в действие в оккупированной ими части стра-
ны систему реквизиций. Тьер, поистине находившийся в их
полной власти, должен был просить их о соглашении, в силу
которого ему разрешалось собрать в Версале 80 тысяч сол-
дат (почти все они были в плену), чтобы вернуть Париж
(28 марта).
Немцы не отвергли его просьбы. Но чем больше в них
нуждались, тем больше приходилось ожидать повышения ими
своих требований при переговорах о мирном договоре. Брюс-
сельская конференция только что открылась (28 марта).
С первых же дней там возникли глубокие разногласия между
обеими сторонами. Победители, приходя к выводу, что вер-
сальское правительство при своём столь угрожаемом поло-
жении представляет для них слишком малую гарантию, требо-
вали, чтобы выплата 5 миллиардов была полностью произве-
дена в звонкой монете и чтобы оккупация была продлена до
того момента, когда они сами признают её бесполезной. Они
отказывались принять на себя часть французского долга,
приходившуюся на долю уступленных им территорий; они пред-
лагали лишь смехотворное возмещение держателям облига-
ций компании Восточных железных дорог за часть этой сети,
становившуюся теперь собственностью Германской империи.
Они намеревались заставить Францию связать себя с Герма-
нией путём возобновления торгового договора 1862 г.; они
требовали возмещения для немцев, изгнанных с французской
территории. Они проявляли крайнюю несговорчивость по
поводу эльзас-лотарингцев, желавших сохранить французское
гражданство. Они чинили препятствия по поводу территории
вокруг Бельфора, которая должна была быть возвращена
Франции, и требовали взамен богатые железорудные за-
лежи в окрестностях Лонгви. Короче говоря, прошёл весь
i Ограниченный буржуазный кругозор Дебидура мешает ему понять
всемирно-историческое значение Парижской коммуны. Всестороннее осве-
щение революции парижского пролетариата 1871 г. дано в трудах клас-
сиков марксизма-ленинизма. — Прим. ред.

414
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
апрель, а уполномоченнные обоих правительств не могли дого-
вориться.
Тем временем война продолжалась вокруг Парижа. Осад-
ные операции затягивались, так как город имел все возмож-
ности для снабжения со стороны немецких лагерей, а также
потому, что версальская армия нуждалась в подкреплении.
Тьер не замедлил убедиться, что 80 тысяч солдат было недо-
статочно. Ему требовалось 150 тысяч. В конце концов он их
получил, но для этого ему надо было несколько раз договари-
ваться с немцами, весьма неохотно уступавшими его настоя-
ниям. Бисмарк становился всё более и более недовер-
чивым, всё более и более резким. Он произносил в рейхстаге х
угрожающие речи по адресу Франции. Он обвинял в двулич-
ности и недобросовестности Тьера, намеренно затягивавшего,
по его словам, переговоры в Брюсселе, а также осаду Парижа,
чтобы иметь возможность собрать крупную армию и по согла-
шению с Коммуной возобновить войну против Германии. По-
добные обвинения были абсурдны. Но в глазах сильного всегда
виноват бессильный. К концу апреля канцлер предложил
версальскому правительству помощь германских войск, что-
бы подавить, «аконец, восстание, и та,к как Тьер отверг это
предложение, Бисмарк сообщил, что Германия намерена одна
выполнить эту задачу и требует в соответствии с постановле-
ниями предварительных условий мира сокращения версаль-
ской армии до 40 тысяч человек, а её собственные войска
сами затем откроют огонь против Парижа.
Для Франции это было бы верхом позора. Так как угрозы
Бисмарка были вполне серьёзными и предвещали ультиматум,
глава исполнительной власти был вынужден положить им
конец, предложив немедленно заключить мир. Брюссельская
конференция была прервана, и Жюль Фавр в сопровождении
министра финансов Пуйе-Кертье 2 отправился 4 мая во Франк-
фурт-на-Майне, куда через день, в свою очередь, приехал
и имперский канцлер.
Бисмарк привёз свой ультиматум, от чтения которого он
не избавил французских уполномоченных. После такого
вступления переговоры не могли быть слишком длительными.
Действительно, они продолжались всего лишь три дня.
1 Бисмарк вернулся в Германию, так же как и император Вильгельм,
в начале марта.
2 Пуйе-Кертье {Огюстен-Тома) родился в Эстутвиль-ан-Ко (Нижняя
Сена) 3 сентября 1820 г.; крупный фабрикант «в Руане; избран в 1857 г. де-
путатом Законодательного корпуса, где до 1870 г. ожесточённо »боролся
с правительственными доктринами свободной торговли; член Националь-
ного собрания (8 февраля 1871 г.); министр финансов с 25 февраля 1871 г.
по 5 марта 1872 г.; избран сенатором от департамента Нижней Сены
30 января 1876 г.; переизбран 8 января 1882 г.

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
415
10 мая был подписан окончательный договор, санкцио-
нировавший расчленение и грабёж Франции. В своих основных
положениях он воспроизводил предварительные условия мира
от 26 февраля. Но в некоторых отношениях он усугублял
бремя побеждённого. Он оговаривал, что одни лишь депар-
таменты Соммы, Нижней Сены и Эры будут эвакуированы
после первого взноса в 500 миллионов, департаменты же
Сены, Сены-и-Уазы, Сены-и-Марны останутся оккупирован-
ными до тех пор, пока германское правительство не сочтёт,
что порядок во Франции в достаточной степени обеспечен;
тем не (менее их эвакуация будет произведена не позднее, чем
после уплаты полутора миллиардов. Контрибуция не может
выплачиваться в билетах Французского банка; вместо звон-
кой монеты будут приниматься только некоторые определён-
ные иностранные ценности. До эвакуации парижских фор-
тов французское правительство сможет содержать к северу
от Луары лишь 80 тысяч солдат. Торговый договор 1862 г.
не был возобновлён, но Франция предоставляла Германии в
области торговли и судоходства режим наиболее благоприят-
ствуемой нации. Эльзас-лотарингцы могли высказаться за
французское гражданство лишь до октября 1872 г. Наконец,
Германия возвращала Франции вокруг Бельфора достаточную
для защиты этой крепости территорию. Но в обмен она «полу-
чала более обширную и более богатую территорию у люксем-
бургской границы.
Вот в каком тяжелом положении оказалась Франция после
столь бедственной войны; вот ценою каких новых уступок Тьер
купил право самому взять приступом Париж. Ему суждено
было скоро одержать эту желанную, но слишком печаль-
ную победу. 21 мая, в тот самый момент, когда Жюль
Фавр обменивался во Франкфурте с князем Бисмарком i рати-
фикационными грамотами мирного договора, версальская ар-
мия под командованием Мак-Магона2 вступила, наконец,
1 Канцлер получил после Садовы от короля Вильгельма титул графа;
" после войны с Францией он стал князем.
2 'Мак-Магон (Мари-Эдм-Патрик, де) родился в Сюлли (Соны-тг-Луары)
13 июня 1808 г.; воспитанник Сен-Сирской школы в 1825 г.; дивизионный
генерал с 6 июля 1852 г., после блестящей кампании в Африке; командую-
щий дивизией в Крыму, где он взял приступом -редуты Малахова кургана
(8 сентября 1855 г.); ка-валер большого креста ордена Почетного легиона
(22 сентября 1855 г.), избран сенатором (24 июня 1856 г.); главнокомандую-
щий сухопутными tf морскими силами в Алжире (1857); командующий 2-м
корпусом 1во время итальянской кампании, где он заслужил в один и тот же
день (4 июня 1859 г.) звание маршала Франции и титул герцога Мадженты;
позже (1862) получил высокую командную должность во Франции; генерал-
губернатор Алжтгра с 1864 по 1870 г.; в начале Франко-прусской войны
был поставлен во главе 1-го корпуса, затем после поражения при Рейхе
гофене (6 августа) —во главе Шалоиской армии; был ранен в начале битвы

4IG
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
в столицу. Чтобы полностью завоевать её, версальцам пона-
добилась неделя; и только после страшной резни, после
пожаров, следы которых ещё окончательно не стёрлись, не-
счастная Франция, так пострадавшая от внешней войны, бы-
ла, наконец, избавлена и от гражданской войны.
XV
Только что закончившийся страшный год внёс в полити-
ческое состояние Европы значительные изменения. Его наи-
более крупное событие— завершение объединения Германии,
создание той самой империи, которая, несмотря на види-
мость автономии, оставленной кое-<кашм второстепенным
или мелким государствам, представляет собой в общем
лишь пруссифицированную в военном отношении Германию.
С той поры эта держава оказывается первой в Европе в силу
внушаемого ею страха и осуществляемого ею политического
влияния. Её главным стремлением будет теперь сохранение
приобретенной силы. Тевтономания, поддерживаемая воспоми-
наниями об общих победах и искусственно пробуждаемая вре-
мя от времени железным канцлером, будет отныне ее предохра-
нительным средством против распрей. Начиная с 1871 г. две
великие европейские державы явно стремятся действовать
с ней заодно. Первая из них — Италия. Она также только что
завершила свою национальную революцию. Она получила
теперь, наконец, столицу, о которой мечтала. Прусской войне
1866 г. она была обязана Венецией. Германской войне 1870 г.
она обязана Римом. Но сейчас более чем когда-либо дружба
Берлина представляется ей ценной. В самом деле, итальян-
ское правительство начинает становиться врагом Франции,
морскому флоту которой оно завидует и у которой оно в свою
очередь охотно отняло бы несколько провинций. Оно опасает-
ся новых агрессивных замыслов со стороны папского пре-
стола, категорически отказывающегося, несмотря на закон о
гарантиях1, признать уничтожение своей светской власти.
при Седане 1 сентября); главнокомандующий армией, которая взяла Па-
риж в мае 1871 г.; избран в президенты- республики (24 мая 1873 г.) коали-
цией правых, которая только что овергла Тьера; подал в отставку 30 января
1879 г. и вернулся к частной- жизни.
1 Этот закон, принятый в 1871 г. итальянским парламентом, обеспечил
папе цивильный лист в 3 225 тыс. франков, собственность и неприкосно-
венность Ватикана и Кастель-Гандольфо, свободу его дипломатических,
почтовых и телеграфных сношений и полную свободу для осуществления
его духовной власти. За исключением цивильного листа (заменяемого
щедростью верующих), папа пользуется фактически всеми этими преиму-
ществами. Но он упорно отказывается превратить закон в договор изъяв-
лением своего согласия на него.

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
417
Наконец, оно питает неясную и химерическую надежду до-
биться когда-нибудь, при помощи Германии, кое-каких тер-
риториальных приращений в сторону Тироля или в сторону
Истрии за счёт Австро-Венгрии. Что касается последней
державы, то она также обращает к Берлину покорные и пол-
ные чаяний взоры. Именно оттуда исходит теперь для неё
свет. Эволюция, начатая Бейстом в декабре 1870 г., явно
завершится, когда Бисмарк заставит удалить его в от-
ставку (конец 1871 г.); при мадьяре Андраши1 австро-вен-
герский дуализм будет заниматься почти исключительно на-
блюдением за Россией и выполнением на Востоке под высоким
покровительством Германии той миссии, к которой призвал
Австро-Венгрию железный канцлер.
Тройственный союз ещё не существует, но его можно уже
предугадать. Впрочем, по обеим сторонам группы, состоящей
из Германии и её спутников, твёрдо стоят два других перво-
классных государства, с которыми ей рано или поздно при-
дётся считаться и злопамятство и честолюбивые стремления
которых служат постоянной угрозой для чисто материального
равновесия, созданного событиями 1870 и 1871 гг.
Одно из этих государств — Франция. Захватив против её
воли, а также против их собственной воли, Эльзас и Лотарин-
гию, у неё отняли, если так можно выразиться, её плоть и
кровь, и Франция этого забыть не может. Новую империю
беспокоят не только французские поползновения к реваншу,
но также и режим, который Франция стремится ввести у себя.
Великая республика является подозрительной соседкой для
монархии. Несомненно, на следующий день после войны, раз-
громлённая и расчленённая, она долго ещё будет не в состоя-
нии возобновить наступление; ясно также, что её неуверенные
политические шаги и затруднения, какие она будет испыты-
вать в деле создания окончательного правительства, доставят
известное удовольствие железному канцлеру, который пред-
почтёт видеть в них для Германии кратковременную гарантию
безопасности.
Государство, которое в 1871 г.и в последующие годы казалось
наиболее способным нарушить мир, — это, несомненно, Рос-
1 Андраши (Юлий, граф) родился в Земплине8марта 1823 г.; член вен-
герского сейма (1847), где он обратил на себя внимание как оратор; был послан
в Константинополь революционным правительством Кошута (1849); заочно
приговорён к смертной казни после поражения его партии; амнистирован в
1857 г. после нескольких лет пребывания во Франции и в Англии; член и вице-
президент мадьярского сейма (I860), где он был главным помощником Деа-
ка; председатель совета министров и министр обороны Венгерского королев-
ства после компромисса 1867 г.; министр иностранных дел Австро-Венгер-
ской монархии с 14 ноября 1871 г. по 8 октября 1879 г.; умер в Будапеште
18 февраля 1890 г.
27 а. Дебидур

41Ö
ГЛАбА ОДИННАДЦАТАЯ
сия. Среди беспорядка, вызванного в Европе франко-германским
конфликтом, эта держава желала без всяких церемоний по-
лучить свою долю добычи. Подобно Италии, она доставила
себе удовольствие разорвать не нравившийся ей договор. Но
она не добилась всего, чего желала. Она начинает находить,
что её лучший друг Пруссия недостаточно вознаградила её
за оказанные ею содействие и добрые услуги. Она не забывает
этого. Тем не менее личная привязанность Александра II к
Вильгельму I настолько сильна, что не приходится опасаться
разрыва между ними. Но царь менее чем когда-либо склонен
скрывать свои виды на Восток. Кто может воспротивиться
этому? Англия? Но в Лондоне министерство Гладстона, играв-
шее столь незаметную роль в Франко-прусской войне, почти
безгранично занятое внутренними реформами, желает мира и
ничего кроме мира не желает. К тому же, чтобы бороться с
Россией, для Великобритании необходима помощь Франции,
а в течение долгого времени она не сможет рассчитывать на
эту помощь. Будет ли это Австрия? Конечно, она является врагом
России. Но в случае необходимости Италия сможет держать
её в страхе. Затем венский двор не в состоянии обойтись без
поддержки Германии. Но чтобы приковать внимание Германии,
чтобы её удержать, существует Франция, восстановлению ко-
торой санкт-петербургский кабинет будет способствовать все-
ми своими силами.
Из этого видно, что если в 1871 г. и существуют чёрные
точки на горизонте, то главным образом в направлении Востока.
Однако гроза разразится там лишь через четыре года, ибо в
течение этого периода, как видно из следующей главы, Герма-
ния, которой не удалось ещё объединить тесным союзом Ита-
лию и Австрию, чтобы держать вместе с ними всю Европу в
страхе, приложит всё своё искусство к тому, чтобы венский и
санкт-петербургский дворы жили более или менее в согласии,
и этого ей в известной степени удастся добиться посредством
союза трёх императоров х.
1 Источники: Andlau, colonel, ä', Metz, campagneet negociations.—
Angeberg, comte, d\ Recueü des traites, conventions, actes, notes, etc., concer-
nant la guerrefranco-allemande.—Archives dip!omatiques,annees 1870—1873.—
Bazaine, L'Armee du Rhin. — Beuste, Memoires, t. II.— BismarcK, Corres-
pondance; Discours parlementaires. — Busch, M. de Bismarck et sa suite. —
Blerzy, Les Mesaventures d 4in peuple heureux (1 'Angleterre) (Revue des deux
mondes, 15 fevrier, 1-er mars 1871). — Cantii, Delia indipendenza italiana,
t. III.— Chaudordy, comte, de, La France äla suite de la guerre de 1870—71.—
Cherbuliez, L'Allemagne politique; L'Espagne politique.—Ducrot, general, La
Defense de Paris. — Duret, Th., Histoire de quatre ans. — Enquete par-
lementaire sur les actes du gouvernement de la Defense nationale; Enquete par-
lementaire sur 1 'insurrection du 18 mars. — Favre, J., Discours parlementaires;
Le Gouvernement de la Defense nationale; Rome et la Rcpublique francaise.—
Freycinet, C, de, La Guerre en province. — Gambetta, Discours. — Glais-

ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ
419
Bizoin, Dictature de cinq mois.— La guerre franco-allemande, redigee par la
section historique du grand etat-major prussien, trad. du capitaine de Serda.—
Hippeau, Edm., Histoire diplomatique de la troisieme Republique francaise.—
KlaczKo, J., Deux Chanceliers. — Klüpfel, Geschichte der deutschen Einheits-
bestrebungen. — Laveleye, E. de, La Nouvelle politique de la Russie (Revue
des deux mondes, lönovembre 1871).— Lissagaray, Histoire de la Commune.—
Mac-Carthy, Histoire contemporainede 1'Angleterre, t. V. — Mazade, Ch., de,
La Guerre de France; Monsieur Thiers; Maguest, La France et 1 'Europe pendant
le siege de Paris. —Müller, W., Politische Geschichte der Gegenwart, 1870—
1871. — Parieu, de, Considerations sur Thistoire du second Empire; Proces
Bazaine; La Prusse et la France devant I'histoire. — Raineville, de, Rapport
sur la diplomatic du gouvernement de la Defense nationale. — Regnier, Quel
est votre nom? Reponse au livre: L'Armee du Rhin. — Rothan, L'Allemagne
et ritalie (1870— 1871). — Saint-Marc-Girardin. Rapport sur les origines de
la guerre. —Schmeidler, Europa und der deutsch-französische Krieg. Simon, E+,
L'Empereur Guillaume; Histoire du prince de Bismarck. — Simon, J., Sou-
venirs du 4 septembre; Le Gouvernement de M. Thiers. — Sorel, A., His-
toire diplomatique de la guerre franco-allemande. — Sybel, von, Der Frieden
von 1871.— Thiers, Discours parlementaires. — Trochu, general, L'Empire
et la defense de Paris; Pour la verite et pour la justice. — Valfrey, Histoire de
la diplomatic du gouvernement de la Defense nationale; Histoire du traite
de Francfort et de la liberation du territoire. — Veron, E. Histoire de l'Alle-
magne depuis Sadowa. — Zeller, Pie IX et Victor-Emmanuel II, etc.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ТРИ ИМПЕРАТОРА
I. Франция, Германия и ультрамонтанство в 1871 г. — II. Вопрос
союзов для Бисмарка. — III. Железный канцлер и стеклянный
канцлер (Le chancelier de fer et le chancelier de verre). — IV. Протестантская
политика и католическая политика с 1871 по 1872 г. — V. Свидание трёх
императоров в Берлине (сентябрь 1872 г.). — VI. Культуркампф, карлизм
н моральный порядок (1872—1873). — VII. Первые признаки сближения
между Францией и Россией. — VIII. Немецкая ссора. — IX. Неосторож-
ности, допущенные герцогом Деказом и князем Горчаковым.
(1871—1875)
I
Начиная с 1871 г. нити европейской политики находятся
в руках германского правительства или, вернее, его канцлера.
От С.-Петербурга до Парижа, от Лондона до Константинополя
он правит дипломатией или наблюдает за ней. Не все события
дело его рук, но в общей сложности ничего важного не делает-
ся без его ведома или вопреки его воле. Подобно Франции
в начале XIX века Германская империя представляет со-
бой в наши дни движущую или регулирующую силу, оказываю-
щую почти всегда решающее воздействие на все державы Европы,
как великие, так и малые. Итак, в последующем изложении
истории дипломатии нам необходимо постоянно держать Гер-
манию в фокусе нашего внимания и в особенности постараться
разобраться в её видах, её программе, её тактике.
Её тактика, безусловно, крайне разнообразна, крайне
тонка, крайне сложна; но ничего нет более постоянного и бо-
лее простого, чем её программа. После того как Бисмарк
придал Германии её настоящий вид, у него была лишь одна
забота — предохранить своё творение от всякого посяга-
тельства, обеспечить ему будущее. В противоположность На-
полеону, девизом которого, как и девизом Карла V, казалось,
было plus ultra, он сумел остановиться во-время и, видимо,
думал лишь о сохранении завоёванного. Но основанная им
империя имеет в лице Франции непримиримого врага1. Если
1 Непримиримого до тех пор, пока она не вернёт Эльзас-Лотарингии,
ибо вполне вероятно, что получив обратно эту провинцию, она думала бы
лишь о том, чтобы жить в мире со своей соседкой по ту сторону Рейна.

ТРИ ИМПЕРАТОРА
421
бы Европа, терпящая его власть, завидуя ему, или даже одна
какая-либо первоклассная держава объединилась с Францией,
то с таким трудом воздвигнутое железным канцлером здание
очутилось бы в серьёзной опасности. Ввиду этого с 1871 г.
у князя Бисмарка существует навязчивая идея: изолировать
Францию и запугать её, помешать ей заключить какой-либо
союз и в то же время самому создать достаточно грозные союзы,
чтобы держать в страхе как её, так и её друзей. Вся его поли-
тика подчиняется этой неизменной заботе. Он доказал это
уже на следующий день после Франкфуртского договора.
На первый взгляд представлялось, однако, что Франция
не могла внушать в то время слишком серьёзные опасения
Германии. Её территория была ещё — и надолго — оккупи-
рована победителями. По существу, у неё не было более ни фи-
нансов, ни армии, ни правительства. Затруднения по приве-
дению в равновесие бюджета, восстановлению военных сил и
организации конституционной формы правления, казалось,
обрекали её на полное бессилие в течение долгих лет. Но же-
лезный канцлер и император Вильгельм не принадлежали к
числу близоруких политиков, удовлетворяющихся безопас-
ностью настоящего момента. Они с беспокойством думали о
будущем. И надо добавить, что даже тогда им казалось, что
во Франции зарождается и растёт двойная опасность для их
политики. Национальное собрание, заседавшее в Версале и
не терявшее ни малейшего повода, чтобы заявить о своём су-
веренитете, тревожило их уже, с одной стороны, ультрамон-
танскими тенденциями, из которых оно не делало тайны, а
с другой — явным предпочтением, какое оно оказывало мо-
нархическому строю.
Бисмарка в особенности шокировало шумное проявле-
ние Национальным собранием католического рвения. Этот
государственный деятель вступал уже тогда на путь ожесто-
чённой борьбы, которую он впоследствии вёл в Германии про-
тив клерикализма и которая осталась знаменитой в анналах
истории под именем культуркампфа. Легко понять, что он
делал это не из фанатизма. Никто не обладает столь свободным
от предрассудков духом, как фон Бисмарк. Истина заклю-
чается в том, что католическое население, составлявшее не-
давно в Северо-Германском союзе лишь рассеянные группы и,
во всяком случае, неопасное меньшинство, было пополнено,
с момента создания империи, несколькими миллионами душ;
оно казалось теперь способным и склонным противодей-
ствовать внутри страны политике канцлера. Бавария, населён-
ная в большинстве приверженцами папы и проявлявшая до
1870 г., как мы помним, довольно сильные партикуляристские
стремления, с увлечением участвовала в войне против Фран-

422 ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ции, но вступила в состав империи без особого энтузиазма.
Она надеялась, что за те жертвы, на которые она пошла, ей
не откажут, по крайней мере, в увеличении её территории.
Её великолепно устроил бы кусок земли, завоёванный у Фран-
ции. Но Пруссия, не осмеливаясь открыто присоединить к себе
Эльзас-Лотарингию, не хотела подарить её и другим германским
государствам. Она объявила её имперской провинцией (Reichs-
land) и на этом основании поставила её под диктатуру канцлера
(июнь 1871 г.). Это было горьким разочарованием для Баварии.
Таким же разочарованием это было для Бадена и Вюртемберга,
также питавших по этому поводу некоторые иллюзии. Таким
образом, партикуляризм возрождался в Южной Германии и, не
осмеливаясь открыто поднять своё политическое знамя, скры-
вался под покровом католицизма, чьи притязания, как мы пом-
ним, так сильно разрослись в результате Ватиканского собора.
Чувствуя за собой поддержку, католики Вестфалии и рейн-
ских провинций смело подымали головы. Познанские поляки
объединяли в своих требованиях национальные права и сво-
боду римской церкви. Ультрамонтанская партия, усиленная
шлезвигцами и некоторыми непримиримыми ганноверцами 1,
составляла почти треть нового рейхстага. Объединяясь то с
правыми консерваторами, то с левыми прогрессистами2, она
могла по своему желанию образовать большинство и успеш-
но сопротивляться национал-либералам, на которых главным
образом опирался Бисмарк. Эта грозная группа центра
действовала по указаниям Рима. Папский же престол не про-
щал прусскому правительству плохого приёма, оказанного
последним догмату непогрешимости; он не мог простить прус-
скому правительству, что оно с таким философским спокойствием
позволило своим добрым друзьям итальянцам покончить со
светской властью папы; папа резко упрекал его, что всюду в
Германии оно покровительствует старокатоликам3, диссидент-
ской секте, не признающей постановлений собора и не скры-
вающей своих схизматических тенденций. После занятия Рима
Пий IX не без пренебрежения отклонил сделанное ему берлин-
ским двором предложение обосноваться в Кёльне, так сказать,
под его покровительством. Он не согласился принять в каче-
стве представителя Германии кардинала Гогенлоэ, которого
Бисмарк желал аккредитовать при нём и которого он находил
слишком послушным прусской политике. Наконец, папа отка-
зался дезавуировать ультрамонтанскую оппозицию . или не
1 Гвельфами, как их называют в Германии.
2 Главным лидером прогрессистов был Рихтер.
3 Руководимым главным образом каноником Делингером и епископом
Рейнкенсом.

ТРИ ИМПЕРАТОРА
423
оказывать поддержки её обструкционистским маневрам в
рейхстаге. Таким образом, между Ватиканом и берлинским
двором война была уже объявлена. Враждебность папы была
тем более грозной для канцлера, что папский престол, каза-
лось, не только осуществлял полную власть над французской
церковью, но и оказывал преобладающее влияние на Версаль-
ское собрание г.
Французский епископат был всецело предан папе и, сле-
довательно, вполне готов поддержать своим духовным оружием
германское католическое духовенство и его сторонников в их
борьбе против Бисмарка. Что касается большинства На-
ционального собрания, оно явно стремилось к восстановле-
нию монархии. В его глазах Тьер был, вопреки акту, неточно
называвшемуся конституцией Риве 2, лишь главою временного
правительства и должен был рано или поздно уступить место
королю. Все заранее называли этого короля: это был граф
Шамбор 3, мистический знаменосец божественного права, про
которого каждый знал, что он более папист, чем сам папа, и
который наивно брался излечить Францию от всех её недугов.
Помимо этого принца, корона могла бы быть передана графу Па-
рижскому; но католическая церковь поставила бы тогда свои
условия и рассчитывала, что ничего на этом не потеряет 4. По-
добное будущее сильно беспокоило германское правительство.
1 Резолюция в пользу светской власти папы была принята
в конце июля 1871 г. Тьер лишь с большим трудом избежал новой
авантюры, в которую клерикальная партия хотела ьтянуть Францию.
2 Проект закона, представленный Риве и принятый в конце авгу-
ста 1871 г., гласил, что Тьер, нося титул президента республики, будет
продолжать осуществлять при верхо енстве Национального собрания, до
тех пор пока оно не закончит своих работ, функции, которые ему были предо-
ставлены декретом от 17 февраля 1871 г.
3 Шамбор (Анри-Шарль-Фердинанд-Мари-Дьёдоне д'Артуа) герцог Бор-
доский, более известен под именем графа Шамбора; сын герцога Беррийского
и Марии-Каролины Неаполитанской, внук Карла X, родился в Париже
29сентября 1820 г.; провозглашён королём Франции под именем Генриха V
(2 августа 1830 г.) своим дедом, который увёз его в изгнание; женился в
1846 г. на Марии-Терезе-Беатриче-Гаэтане, старшей дочери герцога Моден-
ского, от которой у него не было детей; в силу закона 1871 г. получил раз-
решение вернуться во Францию, где появлялся лишь на короткие сроки
и украдкой; умер в Фросдорфе (Австрия) 24 августа 1883 г.
4 Закон об изгнании, направленный против династии Бурбонов, был
отменён 8 июня 1871 г. Вскоре после этого граф Шамбор приехал провести
несколько дней во Франции и сообщил ещё раз в нашумевшей прокламации,
что он находится в распоряжении своего народа. «Слово за Францией, а час
зависит от воли божьей», — говорилось в его манифесте. В ожидании божье-
го призыва он вернулся в Фросдорф. Что касается принцев Орлеанских,
все они вернулись в Париж и поселились там. Двое из них, будучи выбраны
в феврале членами Национального собрания, начали заседать там в декабре,
вопреки противоположному обязательству, взятому ими на себя перед
Тьером,

424
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
К тому же император Вильгельм и его министр говорили себе,
что если бы вместо неустойчивого и постоянно оспариваемого
режима, который они могли изображать Европе как образец
беспомощности и анархии, Франция была наделена более или
менее уверенной в завтрашнем дне монархической властью,
некоторые дворы, быть может, прониклись бы к ней доверием,
проявляли бы к ней симпатии, ходатайствовали бы в её пользу
о смягчении Франкфуртского договора, в конце концов всту-
пили бы с ней в союз и облегчили бы ей реванш, о котором она
мечтала. В особенности их страшила мысль, что Россия может
проделать подобного рода эволюцию по отношению к великому
побеждённому 1870 г. Они знали, что эта держава не простила
им того, что они противодействовали или по крайней мере
весьма слабо помогали ей в её восточной политике, и стала не
без основания обвинять их в неблагодарности. Без сомнения,
Александр II не решался порвать со своим дядей. Но Горчако-
ва не более чем Бисмарка стесняли вопросы совести, и гер-
манский канцлер мог опасаться, как бы Горчаков не преодолел
в конце концов колебаний своего монарха.
II
Итак, к середине 1871 г. германский канцлер был озабочен
поисками союза, который одновременно предохранил бы его
правительство от клерикальной опасности и гарантировал бы
Германию от возможности франко-русского соглашения.
Но к какой из держав, способных составить противовес
страшившей его коалиции, следовало ему обратиться? Понятно,
не к Англии. У правительства последней давно уже вошло
в привычку не вмешиваться в дела континента до тех пор, пока
оно в них непосредственно не было заинтересовано. Происки
римской курии его мало беспокоили. Они могли встревожить
его лишь в том случае, если бы их следствием явилось усиле-
ние ирландских волнений. Но ирландские волнения, казалось,
несколько успокоились благодаря реформам, осуществлённым
или предложенным в пользу соседнего острова Гладстоном.
Этот министр, поглощённый предпринятыми им великими ре-
формами \ старательно работал над их проведением, почти
не обращая внимания на внешние дела. К тому же, поскольку
в тот момент ему не приходилось опасаться чего-либо со сто-
1 Среди тех реформ, которые он смог осуществить, мы укажем на учре-
ждение школьных советов (School-boards) для начального обучения (1870),
улучшение условий жизни ирландцев путём земельного закона (Land-bill)
или закона о фермах (1870), упразднение продажи офицерских патентов в ар-
мии (1871), введение тайного голосования посредством бюллетеней (ballot-act)
в 1872 г. и т. д.

ТРИ ИМПЕРАТОРА
425
роны Франции, явно бывшей не в состоянии угрожать Бель-
гии, британское правительство находило Францию достаточно
ослабленной и скорее было бы готово способствовать её восста-
новлению, а не дальнейшему умалению. Добавим, что для ви-
гов (стоявших тогда у власти) необходимость сохранять любой
ценой Оттоманскую империю и во всём противодействовать
России не составляла с некоторых пор догмата веры. Тори,
как Дизраэли, отстаивали ещё этот старый тезис. Но такие
люди как Гладстон считали уже, что стараться во что бы то
ни стало лечить безнадежно больного восточного человека,
значит Терять время и труд. Они находили более выгодным
договориться с великой северной империей, чем готовиться
к борьбе с ней. Пока она не посягала на Константинополь,не
трогала ни Египта, ни Суэцкого канала, не слишком явно
приближалась к Индии, они принимали по отношению к царю
любезный вид. Политика этого монарха вовсе не вызывала в то
время их слишком большой тревоги. Таким образом, Бис-
марк не мог в данный период рассчитывать на союз с Англией.
Он также ничего не ожидал от итальянского правительства.
Плохо оправившись от нанесённых ему двенадцатью годами ре-
волюции потрясений и лишённое силы в результате финансовых
затруднений, способных довести до крушения его рождавшееся
величие, оно было не склонно и не могло оказать Бисмарку
серьёзную помощь. Несомненно, Виктор-Эммануил и его ми-
нистры с неудовольствием и беспокойством узнавали об ультра-
монтанских манифестациях, которые позволяло себе време-
нами Версальское собрание. Присутствие в Чивитавеккии
фрегата «Ориноко», явный признак покровительства, оказы-
вавшегося, видимо, Францией папе, производило на них впе-
чатление оскорбления и угрозы по адресу Италии. Но помимо
опасений всякого осложнения, «король-джентльмен» сохранял
ещё в то время в душе остаток благодарности к своим союзни-
кам по Мадженте. Добавим, что твёрдый здравый смысл Тьера
казался ему великолепной гарантией против клерикальных
увлечений Национального собрания. Правда, этот государ-
ственный деятель прежде выступал против итальянского объе-
динения, но теперь принимал его как совершившийся факт и
неизбежную необходимость. Квиринальский кабинет отлично
знал, что пока Тьер останется у власти, он воздержится по
отношению к Италии от всякой атаки и от всякой угрозы. Итак,
у него не было никакого основания объединяться с Германией
против Франции. Он не имел также оснований оказывать Гер-
мании помощь против России и чувствовал, что его услуж-
ливость берлинскому двору восстановила бы против него
санкт-петербургский кабинет, не принеся ему никакой суще-
ственной выгоды.

426
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
III
Таким образом, Англия и Италия не представляли для Гер-
мании искомой точки опоры. Оставалась Австро-Венгрия,
продолжающая быть ещё, несмотря на Садову, грозной державой
и находящаяся в лучшем, чем всякая другая, положении, чтобы
держать Европу в страхе, если бы только ей удалось вступить
в союз с Германской империей. С одной стороны, Бис-
марк не скрывал от себя, что Австро-Венгрия может причинить
ему много вреда. Католический венский двор был вполне спо-
собен поощрять и поддерживать в Германии партикуляризм,
знамя которого только что было вновь поднято баварцами во
имя религии. Несомненно, берлинский двор, в свою очередь,
мог сеять и взращивать пангерманизм в немецких провинциях
Австро-Венгерской империи. С другой стороны, если Германия
для нейтрализации России нуждалась в Австро-Венгрии, той
этой державе была безусловно необходима германская помощь,
поскольку панславизм угрожал извне её международным
отношениям и влиянию, внутри же империи—самому её су-
ществованию.
Таким образом, были серьёзные причины для осуществления
сближения двух великих дворов центральной Европы, столь
страстно желаемого Бисмарком. Впрочем, два препятствия,
казалось, должны были сделать это сближение затрудни-
тельным. Во-первых, во главе австро-венгерской диплома-
тии стоял ещё граф фон Бейст, питавший, не забудем этого,
антипатию к прусской политике. Припомним, что до 1870 г.
главной мыслью этого государственного деятеля была подго-
товка реванша за Садову. С тех пор он как будто смирился
перед судьбой. Но в глубине души он не потерял ещё надежды
на какой-либо сдвиг, благодаря которому Австрия сможет за-
нять в семье германских народов место, утраченное ею в 1866 г.
Он проявлял большую сдержанность в отношении Бис-
марка, и последнему не требовалось большой проницательно-
сти, чтобы понять, что он будет иметь в графе фон Бейсте
постоянного врага. С другой стороны, препятствием к австро-
германскому согласию должны были, казалось, послужить
политические успехи, которых добился с некоторых пор в
Австро-Венгерской монархии славянский элемент. Дуализм
1867 г., приносивший в жертву немецкому и мадьярскому мень-
шинствам большинство населения империи, был настолько
расшатан, что можно было считать его обречённым на близ-
кую гибель. Чехи, хорваты, словаки смело подымали го-
лову и домогались своих прав с такой энергией, что Франц-
Иосиф был, видимо, готов капитулировать перед их требо-
раниями.

ТРИ ИМПЕРАТОРА
427
В Цислейтании министерство Гогенварта1 (созданное 4 февраля
1871 г.) открыто им благоприятствовало; оно заискивало перед
Ригером, Палацким и другими вождями национальной партии
Чехии; оно отсрочило заседание рейхсрата, незадолго перед
тем покинутого раздражёнными против тенденций правитель-
ства немецкими депутатами (26 мая 1871 г.), и постепенно рас-
пустило все сеймы, чтобы наказать их за сопротивление его
проектам (август). Но для Германии было вполне очевидно,
что если бы славяне взяли верх в Австро-Венгрии, эта империя
не только не составляла бы противовеса России, но вскоре
превратилась бы в подручного последней.
К счастью для фон Бисмарка, граф фон Бейст питал к
славянскому делу не больше симпатии, чем и он сам. Премьер-
министр Франца-Иосифа не очень-то любил русское правитель-
ство, платившее ему тем же 2. Помимо того, он был достаточ-
но истым немцем, чтобы не допустить эволюции, в результате
которой германская группа в Австро-Венгерской монархии
подчинилась бы славянской. Он был слишком предан пра-
вительству, которому служил, чтобы подвергнуть его риску
отпадения крупнейших провинций, и учитывал, что слишком
сильное недовольство могло внушить им мысль отдать себя
в руки императора Вильгельма.
Германскому канцлеру было великолепно известно отно-
шение Бейста к кабинету Гогенварта. Кроме того, он знал,
что глава транслейтанского кабинета граф Андраши поможет
ему всеми своими силами в деле противодействия славянской
партии. Но с другой стороны, он не оставался также в неве-
дении, что Андраши, верный знаменосец одностороннего пре-
обладания Венгрии, считал необходимым, чтобы Габсбурги
решительно и навсегда отказались играть политическую роль
в Германии и занимались исключительно Востоком. От Бис-
марка не ускользнуло, что Андраши уже давно завидовал
Бейсту и стремился его заменить.
Таким образом, двойное затруднение, служившее препят-
ствием к австро-германскому согласию, не должно было надол-
го остановить столь изворотливый и плодовитый на изыскания
выходов ум, как ум Бисмарка. Этот государственный дея-
тель сумел доказать своему монарху, что наступил момент
еде. »ать серьёзный шаг навстречу побеждённому при Садове.
1 Гогепварт (Карл-Зигмунд, граф) родился 12 февраля 1824 г., губер-
натор комитата Фиуме (1857); председатель Лайбахской области (I860);
имперский наместник в Каринтии (1867), затем в Линце (1868); глава цислей-
танского министерства и министр внутренних дел с февраля по октябрь
1871 г., председатель контрольной палаты (1885); глава партии федера-
листов в рейхсрате, где он заседал с 1873 г.
2 Царь не простил ему почти вызывающей резкости, проявленной им
в 1863 и 1864 гг. по поводу польских дел.

428
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
В августе 1871 г. император Вильгельм провёл открыто не-
сколько дней в Ишле с Францем-Иосифом, и тот вскоре отдал
ему визит в Зальцбурге. Германский император употребил
все усилия, чтобы доказать Францу-Иосифу, что оказал ему
большую услугу, избавив его от забот о германских делах,
и сколь выгоден может быть для него союз с Германией. Он дал
понять австрийскому императору, что его крайне огорчила
бы необходимость взять под свою защиту немецкие интересы
в Австро-Венгрии в том случае, если бы последним был нанесён
ущерб или если бы они были поставлены под угрозу требова-
тельностью славян. Он намекнул также — в завуалированной
форме, — что соглашение между Веной и Берлином значитель-
но облегчилось бы с устранением Бейста от власти. В это время
Бейст вёл в Гаштейне дружеские переговоры с Бисмарком,
проявлявшим в интимных излияниях полную откровен-
ность и добродушие, которыми при случае умел щеголь-
нуть. Германский канцлер замышлял вместе со своим старым
противником гибель Гогенварта. Но в то же самое время
в заговоре с Андраши, также приехавшим в Гаштейн, он под-
готовлял падение австро-венгерского канцлера.
К моменту отъезда в Берлин Бисмарк как будто не
извлёк большой выгоды из своего путешествия. Союз, который
он явился предложить Австро-Венгрии, не был ещё заключён.
По крайней мере ничего не было подписано. Бейст, попрежнему
поглощённый задними мыслями, не желал связывать себя до-
говором. Он с трудом согласился на устное соглашение, кото-
рым обе империи обещали друг другу: 1) объединить свои уси-
лия в целях сохранения мира; 2) ничего не предпринимать в
пользу светской власти папы, а также против Итальянского
королевства; 3) насколько возможно, согласовывать свои дей-
ствия, чтобы остановить развитие революционных идей. В об-
щем это были лишь слова. Казалось, что железный канцлер
лишь потерял время. Но через несколько недель Европа
убедилась, что он был хорошо вознаграждён за свои труды.
В самом деле, несчастный Франц-Иосиф после шестинедельных
колебаний в конце концов решился изменить данному им чехам
слову. После упорных настояний фон Бейста программа графа
Гогенварта была отвергнута; этот министр должен был уйти в
отставку, и император-решительно вернулся к политике дуализ-
ма. Но для австро-венгерского канцлера это была пиррова
победа. Всего через несколько дней после того как он её одер-
жал, он сам, к своему великому изумлению, был внезапно
удалён из состава правительства, куда ему никогда уже не
суждено было более вернуться *. Двумя неделями позже его
1 После этого он был лишь послом в Лондоне, затем в Париже и вер^
нулся к частной жизни в 1882 г,

ТРИ ИМПЕРАТОРА
429
соперник Андраши с торжеством пришёл ему на смену (14 но-
ября). Гаштейнская комедия получила достойную развязку.
Германский канцлер мог быть уверен, что Австро-Венгрия
не долго ещё будет уклоняться от его заигрываний.
IV
Бисмарк понял, что в данный момент Германии не при-
ходится чего-либо опасаться со стороны России. Кроме
того, он надолго предохранил себя от всяких агрессивных по-
ползновений наследственного врага, добившись, во-первых,
от рейхстага возобновления на трёхлетний срок военного за-
кона 1867 г. (применяемого отныне во всей Германии) и заклю-
чив, во-вторых, соглашение от 12 октября 1871 г., в силу
которого германские войска1 продолжали ещё оккупировать две-
надцать французских департаментов. Таким образом, изба-
вясь от внешних тревог, он перенёс, как мы видим, в тот период
почти всё своё внимание на внутреннюю политику. Действи-
тельно, именно тогда он решительно повёл против клерикализ-
ма свой великий поход, к которому до тех пор лишь приступал.
Не имея возможности нанести удар клерикализму в остальной
части империи ввиду оппозиции, ожидавшей его в рейхстаге,
он взялся за это дело главным образом в Пруссии, где большин-
ство в палатах было всецело ему предано. Целью канцлера было
лишить римскую церковь всех привилегий, обеспеченных ей
в этом королевстве законом и конституцией, и втиснуть её
в твёрдые рамки гражданских законов. Для начала он упразд-
няет в конце 1871 г. управление католическими делами в ми-
нистерстве вероисповеданий. Он вносит после этого на рассмот-
рение ландтага и заставляет его принять (март— май 1872 г.)
закон, изымающий из ведения епископов инспекцию и наблю-
дение за школами. Тщетно католическое духовенство нападает
на него, угрожает ему. Он не из людей, сгибающих голову. Гор-
дым тоном он заявляет, что не уступит, что не пойдёт вКаноссу.
И вскоре в доказательство, что это не пустая бравада, он с
шумом изгоняет из Пруссии орден иезуитов (июнь— июль).
Воинственный и страстный Пий IX не мог остаться равно-
душным к подобным атакам. Он обрушил с высоты своего пре-
стола на современного Аттилу поношения, обличая его вар-
варство перед христианским миром и, не довольствуясь этим,
стал разжигать с удвоенной энергией ультрамонтанскую про-
паганду по всей Европе. Впрочем, в некоторых странах дело
1 Правда, этим актом оккупационный корпус был сокращён до 50 тысяч
человек. В тот момент Франция уже выплатила полтора миллиарда франков
из **яти, составлявших её долг победителям.

430
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
«Силлабуса», казалось, всё более завоёвывало почву. Испания
была страной, где это дело как будто имело наибольшие шансы
на победу. Открыто покровительствуемый папским престолом
дон Карлос, герцог Мадридский (внук принца, вызвавшего
столь сильную смуту в этом королевстве в период с 1833
по 1840 г.), домогался того, что он называл своей короной, во
имя божественного права и апостолических принципов. Пий IX
считал своим долгом помогать ему, находя в то же время
величайшее удовольствие в поддержке его против узурпатора
Амедея, сына другого узурпатора, царствовавшего в Квири-
нале. Новый претендент, ограничивавшийся в 1871 г. изданием
манифестов, в следующем году подал своим- друзьям сигнал
к восстанию. В мае 1872 г. его вооружённые отряды проникли
в баскские провинции. Правда, он не долго там оставался и по-
спешил укрыться в безопасное место на французской терри-
тории. Скрываясь в окрестностях Байонны, он смог продол-
жать руководить гражданской войной, обагрившей вскоре
кровью весь север Испании.
Взгляды дон Карлоса тесно сближали его с графом Шам-
бором, с которым его к тому же соединяли весьма тесные род-
ственные узы 1. Претендент на французский престол считал
своё собственное дело нераздельным с делом своего племянника.
Ввиду этого все его сторонники поддерживали, насколько могли,
карлизм. Они хорошо сознавали, что лучшее средство для обес-
печения победы последнего—это подготовка вступления на
престол Генриха V. Поэтому, в согласии с духовенством, они
всё более активизировали свою деятельность, направленную
к скорейшему восстановлению законного короля. Они учащали
политические манифестации, религиозные церемонии, палом-
ничества. В июне и июле 1872 г. их вожди, ведшие за собой зна-
чительную часть Национального собрания, потребовали от
Тьера, чтобы он открыто ориентировал свою политику в со-
ответствии с роялистскими принципами, и стали говорить с ним
угрожающим тоном. Не приходилось сомневаться, что в согла-
сии с вождями других монархических партий2 легитимисты ре-
шили свергнуть его в тот день, когда не будут в нём более нуж-
даться как для организации армии, так и для завершения осво-
бождения территории. Но этот день, видимо, был уже недалёк.
Франция, под мудрым и энергичным влиянием старого государ-
ственного деятеля, заметно оправлялась от поражения, восста-
1 Не говоря уже о родственных узах, существовавших между фран-
цузскими и испанскими Бурбонами, напомним, что дон Карлос женился
4 февраля 1867 г. на принцессе Маргарите Пармской, дочери одной из сестёр
графа Шамбора.
2 Имеются в виду бонапартисты и сторонники Орлеанского дома. —
Прим. ред.

ТРИ ИМПЕРАТОРА
431
навливала свои силы, приходила в себя. В результате нового со-
глашения (29 июня), Тьер добился эвакуации шести наших де-
партаментов. Несколькими днями позже беспримерный успех
займа, подписку на который он открыл, чтобы завершить выпла-
ту контрибуции Германии1, доказал, что Франция не только спо-
собна найти огромную силу в своём патриотизме, но и владеет
ещё громадными богатствами. Наконец, закон от 28 июля 1872 г.,
которым Франция восстанавливала свою армию, сделав её
основой обязательную военную службу, был доказатель-
ством, что она желает остаться великой нацией и что через
несколько лет она будет в состоянии бороться равным оружием
против самой Германии.
V
Бисмарк если и не совсем поддался испугу, то всё же
счёл благоразумным не медлить дольше с заключением авст-
ро-германского соглашения, мысль о котором он вынашивал
в течение последнего года. Человек совершенно иного склада,
чем Бейст, Андраши не желал ничего лучшего, как протянуть
ему руку. К тому же новому австро-венгерскому канцлеру
было крайне необходимо заручиться добрыми услугами герман-
ского правительства. Он не знал, как одолеть славян. Совсем
незадолго перед тем он вынужден был распустить богем-
ский сейм, где чехи ожесточённо боролись с его политикой. Вви-
ду этого он весьма охотно отправился с императором Францем-
Иосифом в Берлин, куда его пригласил Бисмарк и куда
он прибыл в начале сентября 1872 г., чтобы выработать условия
пакта, который должен был связать обе империи.
Европа не без смятения узнала, что побеждённый при Са-
дове торжественно и со всеми видимыми признаками дружбы
готовится посетить победителя в его столице. При этом известии
русское правительство не могло не испытать серьёзной тревоги.
В австро-германском согласии оно видело угрозу для своей
политики тем более, что само оно чувствовало себя тогда со-
вершенно изолированным в Европе 2. Ввиду этого русское пра-
вительство дало ясно понять, что вместо того чтобы оставаться
в стороне, оно было бы весьма радо присоединиться к дипло-
матическому концерту, подготовленному Бисмарком. Послед-
ний, конечно, предпочитал, чтобы русский государь был
связан этим соглашением, а не оставался вне его. К тому же
1 Этот заем, выпущенный 28 июля 1872 г., был покрыт четырнадцати-
кратно, так как общая сумма подписки дошла приблизительно до 42 мил-
лиардов.
2 Тьер почти не шбл ему навстречу, потому ли, что боялся скомпро-
метировать этим свою страну, или потому, что не мог простить санкт-петео-,
бургскому кабинету намерение одурачить его в 1870 г.

432
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
император Вильгельм оказывал на своего племянника Алек-
сандра II, попрежнему любившего его, сильное личное влия-
ние, которое кое-какие испытания могли пошатнуть, но не
были в силах уничтожить. Он признал необходимым пригла-
сить русского императора в Берлин одновременно с Францем-
Иосифом. Царь явился туда в сопровождении Горчакова и вновь
подпал на некоторое время под очарование, уже столько раз
приковывавшее его к политике германского императора. Бис-
марк задел его слабую струнку. Александр II был устрашён
успехами—в действительности, крайне тревожными, — до-
стигнутыми в последние годы в России революционными орга-
низациями. Призрак нигилизма неотвязно преследовал его
днём и ночью. К тому же, так как германский канцлер не пере-
ставал обещать ему своё лойяльное содействие для урегулиро-
вания восточных дел, царь, доверяясь его слову, не стал воз-
ражать против сближения с австро-венгерским правительством,
и таким-то образом был заключён пакт, названный Европой—
несколько неточно — Союзом трёх императоров.
В действительности, между этими государями не было за-
ключено какого-либо договора. Был лишь обмен нотами, в ко-
торых они уславливались совместно работать: 1) над сохра-
нением в Европе территориального статуса, вытекавшего из
последних дипломатических соглашений; 2) над разрешением
трудностей, какие в любое время мог породить продолжавший
оставаться тревожным восточный вопрос; и 3) над обузданием
революции, чья растущая смелость угрожала всем престолам.
Как мы видим, это было своего рода возвращение к принципам
Священного союза. Три северных двора, казалось, были вновь
объединены, как в счастливые дни Меттерниха, Гарденберга
и Нессельроде. Но дружба, выставлявшаяся ими напоказ,
не была, по существу, весьма прочной. Правда, Австро-Венгрия
целиком попала в подчинение Германии, так как не могла по-
ступить иначе. Но попрежнему недоверчивая Россия оставляла
себе in petto (мысленно) полную свободу действий. Горчаков
не был настолько наивен, чтобы не догадываться об игре Бис-
марка, который, сближая под своим высоким покровитель-
ством санкт-петербургский и венский дворы, ставил себе по-
просту целью их уравновесить, т. е. нейтрализовать каждый
из них при помощи, другого.
VI
Как бы то ни было, в продолжение некоторого времени Евро-
па очень серьёзно считалась с тройственным союзом, публич-
ным признанием которого как бы служили торжественные
'визиты, отданные Вильгельмом I и его министром Александру II

ТРИ ИМПЕРАТОРА
433
и Францу-Иосифу в их столицах весною 1873 г. Бис-
марк казался более могущественным чем когда-либо. Ввиду
этого он использовал рост своего морального авторитета и без-
опасность, обеспеченную Германии берлинским пактом, что-
бы усилить свои атаки против врага— одновременно внутрен-
него и внешнего, — называемого им в минуты плохого на-
строения чёрным интернационалом. Клерикальная оппозиция,
против которой он боролся с ожесточением более года, каза-
лось, не была склонна разоружиться. Католические епископы
в Пруссии открыто сопротивлялись его политике и, вместо
того чтобы уступить, предпочитали, чтобы их отстраняли от
их должностей, лишали доходов, сажали в тюрьму. Подобно
им, бунтовало также и низшее духовенство. Бисмарк решил
покончить с этим. Открывая прусский ландтаг, Вильгельм I зая-
вил, что ряд законов, предназначенных для пресечения и пре-
дупреждения эксцессов ультрамонтанства, будет вскоре вне«
сен на обсуждение палаты (ноябрь 1872 г.). Действительно,
вскоре после этого (январь 1873 г.) законы были внесены и на
протяжении нескольких месяцев возбуждали страсти не в одной
Пруссии, а во всей Германии и даже в значительной части
Европы. Эти законы были направлены не более не менее как
к абсолютному подчинению католического духовенства власти
государства и в отношении комплектования его кадров, и в обла-
сти отправления им своих функций, а также к полному изъятию
этого духовенства, если не из-под духовной власти, то, по край-
ней мере, из-под юрисдикции папского престола. После бур-
ных прений эти законы были, наконец, приняты и введены в
действие (май 1873 г.). Епископат встретил их резкими проте-
стами. Пий IX апеллировал против них в личном письме на
имя прусского короля, притворяясь, будто верил, что король
введён в заблуждение своим канцлером (7 августа). Но Виль-
гельм, обиженный таким предположением, ответил в надмен-
ных выражениях, ничего и никого не дезавуировал, взял на
себя всю ответственность за майские законы и возвестил о
своём намерении заставить их строго соблюдать (3 сен-
тября).
Прусское правительство было в тот момент менее всего
склонно капитулировать перед ультрамонтанством, поскольку
успехи этой партии во Франции становились всё ощутимее
и всё грознее. С конца 1872 г. монархические фракции Нацио-
нального собрания, хотя и весьма мало сходились в выборе
государя, которого надлежало возвести на престол, вступили,
однако, в открытую коалицию, чтобы помешать Тьеру создать
республику и чтобы его свергнуть. Конечно, фон Бисмарк
не желал установления республики во Франции. Но, как он
объяснял в декабре в любопытном письме к германскому послу
28 А. Дебидур

434
Глава двенадцатая
во Франции графу фон Арниму \ считавшему нужным, к ве-
ликой досаде канцлера, поощрять коалицию монархистов, в
первую очередь необходимо было помешать установлению мо-
нархии, которая, в особенности если государем будет Генрих V,
окажется преданным подручным папского престола и, воз-
можно, сама найдёт себе союзников. Канцлер желал лишь,
чтобы Тьер, лойяльно выполнявший Франкфуртский договор,
оставался постоянно у власти и чтобы во Франции продолжал-
ся временный режим, т. е. состояние неуверенности и бесси-
лия. Правые группы Национального собрания стремились во
что бы то ни стало отделаться от старого государственного дея-
теля; они обвиняли Тьера в измене Бордоскому пакту, так как
незадолго перёд тем он стал с глубоким убеждением доказы-
вать Собранию, что республиканская форма правления
единственно необходима отныне для страны (ноябрь 1872 г.).
Чтобы свергнуть его, они ожидали лишь момента, когда смо-
гут это сделать, не подвергая риску и не отдаляя освобождение
французской территории. Пока же они подвергали его посред-
ством комиссии тридцати 2 многочисленным мелким придир-
кам (февраль 1873г.). Как только соглашением (15 марта 1873г.)
Тьер обеспечил окончательную выплату нашей кон-
трибуции и полную эвакуацию нашей территории (эта эвакуа-
ция должна была быть произведена досрочно в сентябре того
же года)3, монархические партии решили ускорить его паде-
1 Арним (Гарри-Карл-Конрад-Эдуард, граф, фон) родился в Мойтзель-
зитце (Померания) 3 октября 1824 г.; атташе прусской миссии в Мюнхене
(1850); секретарь посольства в Риме (1853—1855), затем советник миссии в
министерстве иностранных дел в Берлине; чрезвычайный посланник в Лисса-
боне (1862), затем в Мюнхене (1864); посланник в Риме с 1864 по 1870 г.;
комиссар для переговоров о мире в Брюсселе, затем во Франкфурте (март-
май 1871 г.); посол во Франции (9 января 1872 г.), где он держался иной пог
литической линии, чем Бисмарк, который, подозревая Арнима помимо этого
в желании заменить его самого при императоре, отозвал его 2 марта 1874 г.,
оставил за штатом 15 мая того же года, а затем предал суду по обвинению
в изъятии и уничтожении дипломатических документов. Приговоренный
к 3 месяцам (19 декабря 1874 г.), затем к 9 месяцам тюрьмы (24 июня 1875 г.),
граф фон Арним уехал в Швейцарию, затем в Италию, опубликовал там сам
и при помощи других лиц нашумевшие статьи против германского канц-
лера, который возбудил против него преследование по обвинению в измене
и оскорблении императора; был присуждён заочно к 5 годам заключения
(октябрь 1877 г.). Он мог бы вскоре добиться пересмотра своего процесса,
если бы не умер в Ницце 19 мая 1881 г.
2 Этой комиссии, образованной 5 декабря 1872 г., было прручено рас-
смотреть предложение Дюфора относительно функций государственных вла-
стей и условий министерской ответственности. По её предложению был при-
нят закон от 13 марта 1873 г., который почти совершенно отстранял Тьера
от парламентских дебатов и, казалось, бессрочно откладывал роспуск
Собрания.
3 Действительно, 20 сентября 1873 г. французская территория была пол-
ностью эвакуирована.

ТРИ ИМПЕРАТОРА
435
ние. Нельзя было больше терять времени. Подобно Тьеру
страна требовала республики; она доказала это в течение двух
последних лет путём частичных выборов, почти неизменно
усиливавших ряды левой части Собрания; республиканская
партия составляла теперь не менее половины Национального
собрания. Ввиду этого после некоторых подготовительных
работ, выполненных в апреле, правые заговорщики предпри-
няли решительный штурм в дни 23 и 24 мая. Победа осталась
за ними. Полученное ими большинство в четырнадцать голосов
заставило Тьера решиться подать в отставку; хотя он и имел пра-
во остаться, но не мог преодолеть своё дурное настроение. Мар-
шал Мак-Магон, полнейшее по существу ничтожество, был
провозглашён президентом, и гибридное министерство, где
перемешались бонапартисты г, легитимисты и орлеанисты, не
зная хорошо, какую выгоду они смогут извлечь из своей по-
беды, было образовано во главе с герцогом де Бройлем. Это
было то, что называли тогда боевым правительством.
Первым следствием правительственного переворота 24 мая
было то, что он не только расплодил монархистов во всех наших
государственных учреждениях, но и усилил до крайней степе-
ни во всей Франции надежды и домогательства клерикальной
крамолы. Казалось, что иезуиты (а следовательно, и папский
престол) скоро будут диктовать свою волю в стране. Националь-
ное собрание отдало Францию под покровительство Святого
сердца. Фанатически настроенные толпы отправлялись в Лурд
и Паре-ле-Мониаль, призывая в своих гимнах помощь неба для
восстановления светской власти папы. Конгрегации, не делая
из этого тайны, подготовляли возвращение короля, т. е. Ген-
риха V. В ожидании момента, когда законная королевская
власть сможет быть восстановлена к северу от Пиренеев, что
требовало некоторого времени, они старались всеми средства-
ми реставрировать её в Испании. Эта несчастная страна на
протяжении нескольких месяцев была жертвой страшной анар-
хии. Амедей Савойский, считая крайне ненадёжным своё положе-
ние в стране, где с момента восшествия на престол он имел лишь
неприятности и где незадолго перед тем едва не стал жертвой
покушения, благоразумно отрёкся в феврале 1873 г. от престола.
В Испании была провозглашена республика, но после тяжёлых
распрей она вызвала лишь ещё одну гражданскую войну. В на-
чале июля непримиримые кантоналисты подняли восстание
в южных провинциях. Они овладели крепостью Картахеной и,
казалось, были готовы защищаться там до последней крайности.
1 Наполеон III умер в Числьхерсте 9 января 1873 г. Но его сын, принц
Луи, которому было тогда 17 лет, рассматривался своими сторонниками как
будущий реставратор империи. Бывший министр Руэр являлся главным вож-
дём этой клики.
28*

436 Глава двенадцатая
Поощряемый и поддерживаемый французскими роялистами
дон Карлос выбрал этот момент, чтобы вновь перейти Пиренеи
(27 июля) и обосноваться в Эстелье, где он содержал двор
и создал министерство, как настоящий государь. Версальские
легитимисты аплодировали его успехам и были уверены, в
свою очередь, что смогут вскоре приветствовать в лице графа
Шамбора угодного им монарха. Впрочем, разве у них не было
оснований твёрдо надеяться на это? Французский дом, ещё
недавно разделённый на две партии, примирения которых никто
не был в состоянии добиться с 1848 г., казалось, восстановил/
наконец, своё единство. Слияние было совершившимся фактом.
Орлеанизм отрёкся от своих богов. Граф Парижский позабыл,
что он правнук Филиппа Эгалитэ, внук Луи-Филиппа, сын того
самого герцога Орлеанского, который рекомендовал ему в своём
завещании всегда оставаться верным делу революции. 5 августа
он отправился в Фросдорф склонить главу перед графом Шам-
бором и признал его единственным законным представителем
монархического принципа Франции. Таким образом, само собою
разумелось, что его сторонники будут голосовать в Националь-
ном собрании за Генриха V. Облечённый неограниченными
полномочиями правых групп комитет девяти старался до-
биться от этого последнего гарантий народных свобод и заяв-
лений, которые сделали бы возможной Реставрацию. Комитет
не терял надежды этого добиться. Министерство де Бройля
оставляло ему свободу действий, и маршал Мак-Магон хранил
молчание.
Г-н фон Бисмарк был крайне обеспокоен. С сентября 1873 г.
у него не было больше во Франции ни одного солдата. Он воз-
лагал лишь слабые надежды на концерт трёх императоров для
предотвращения или устранения страшившей его опасности.
В частности он сомневался в надёжности России. Ввиду этого
он уделял тогда большее внимание Италии, для которой воз-
можное воцарение Генриха V служило пугалом. Ввиду
неоднократных и совершенно открытых выражений графом
Шамбором своей преданности папскому престолу для вати-
канского двора не представляло сомнений, что немедленно по
восшествии на престол он приложит все свои усилия к восста-
новлению светской власти папы. Поэтому германскому канцле-
ру не стоило большого труда побудить Виктора-Эммануила
обратиться негласно к Германии с просьбой о союзе и покрови-
тельстве. Без сомнения по наущению Бисмарка, итальянский
король отправился (в сентябре 1873 г.) в Вену1, где Франц-
1 Виктор-Эммануил отправился в Вену под предлогом посещения Все-
мирной выставки, организованной в 1873 г. в этом городе. Австро-Венгрия,
расторгшая с конца июля 1870 г. конкордааг 1855 г., освободилась, подоб-

ТРИ ИМПЕРАТОРА
437
Иосиф и Андраши, сами находившиеся под сильной угрозой
ультрамонтанства, оказали ему прекрасный приём и обещали
не покидать его в критическом случае на произвол судьбы.
Отсюда «король-джентльмен» отправился в Берлин, где желез-
ный канцлер щедро расточал перед ним свои соблазны. Там
обсуждался вопрос о перспективе коалиции и войны против
Франции. Бисмарк намекнул, что если бы дело дошло
до конфликта с этой державой, Италия, возможно, получила
бы Ниццу и Савойю. Виктор-Эммануил не осмелился слишком
долго останавливаться на этой мысли. Но весьма вероятно,
что он принял бы её серьёзно, если бы новые инциденты не
прервали вскоре после этого начавшихся переговоров.
В самом деле, легитимистский заговор, смущавший в тече-
ние нескольких месяцев покой Франции и части Европы, вне-
запно улетучился как дым. Граф Шамбор, то ли устрашённый
тяжёлой ответственностью, которую ему предстояло взять на
себя, ставши королём, то ли потому, что он счёл слишком не-
достойным себя подчиниться предложенным ему условиям,
в один прекрасный день (27 октября) с целью пресечь всякие
кривотолки и недоразумения, умышленно поддерживавшиеся
ловкими людьми его партии, гордо заявил, что он вернётся
во Францию полновластным государем, что он никому не позво-
лит диктовать себе условия и что ни за что в мире не откажется
от белого знамени. Подобно своему предку Карлу X, он ничего
не забыл и ничему не научился. Хотя правый центр г и хотел
заставить уверовать, что граф Шамбор способен примириться
с принципами 1789 г., но эти принципы не существовали в его
глазах. После его письма к Шенелонгу 2 не могло быть серь-
ёзно и речи о возведении его на французский трон. Министер-
ство Бройля перенесло свой выбор на Орлеанов, но не надеясь
обеспечить им немедленную победу, тотчас же потребовало и
добилось (20 ноября) продления на семь лет полномочий мар-
но Пруссии, но менее насильственными способами, от господстпа, осу-
ществлял шегося духовной властью в течение длительного времени над
империей Габсбургов. Вследствие этого поднятое католическим духовен-
ством брожение было весьма сильным и в этой монархии.
1 Руководимая главным образом герцогом де Бройлем эта фракция
Национального собрания представляла орлеанистскую партию.
1 Шенелонг (Пьер-Шарль) родился в Ортесе 14 апреля 1820 г.; приобрёл
состояние торговлей, вошёл в Законодательный корпус как официальный
кандидат (4 ноября 1865 г.), был избран 7 января 1872 г. в Национальное
собрание, где, примкнув к крайней правой, обратил на себя внимание своим
легитимистским и клерикальным рвением, был делегирован комитетом де^
вяти в Зальцбург вместе с Казенов-де-Прадин и Люсьеном Брэн. После
неудачного конца интриг 1873 г. продолжал активно служить роялистскому
и ультрамонтанскому делу. После того как его избрание в палату депутатов
(февраль 1876 г.) было признано недействительным, он не был переизбран,
но вскоре добился (24 ноября 187G г.) места несменяемого сенатора.

438
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
шала Мак-Магона. Оно рассчитывало за этот срок расчистить
путь графу Парижскому. Удастся ли ему это? Это уже и тогда
было более чем сомнительно. К несчастью, достоверно было
лишь то, что более чем когда-либо Национальное собрание на-
ходилось в состоянии бессилия. Оно делилось на две прибли-
зительно равные по силам фракции, которым суждено было
в течение долгих месяцев парализовать друг друга. Одна
из них желала республики, другая её отвергала; но эта послед-
няя состояла из трёх партий1, чьи соперничество и интриги
были способны лишь продлить смуту и беспорядок. Обес-
покоенный одно время Бисмарк мог, следовательно, до
известной степени успокоиться. Ему казалось, что Франции
ещё долго суждено пребывать в состоянии парламентской анар-
хии, и он был убеждён, что не приходится серьёзно опасаться
восстановления этой державы до тех пор, пока она не будет
иметь конституции.
Однако не в его натуре было прекратить наблюдение за
ней. Если Франция не была ещё под властью короля, она по-
прежнему находилась под преобладающим влиянием римской
курии. Папа же только что опубликовал (21 ноября) энциклику,
где он изобличал перед лицом католического мира и порицал
в страстных выражениях знаменитые майские законы в Гер-
мании. Его призыв вызвал крайнее возбуждение всего еписко-
пата. Французское духовенство (и в частности епископы Нима,
Нанси, Лериге и т. д.) выделялось резкостью своих выпадов
против религиозной политики канцлера. Ряд ультрамонтан-
ских газет во Франции, и в частности «L* Univers», вели кампа-
нию против берлинского двора так несдержанно, что Бис-
марк не без высокомерия потребовал от министерства Б рой ля
образумить их. «Боевому правительству» пришлось дать ему
это удовлетворение. Оно вынуждено было также сделать выго-
вор епископам и предложить им проявлять большую умерен-
ность и осторожность (декабрь 1873 г. — январь 1874 г.). Это
не помешало германскому правительству распространить по
всей Европе циркулярную ноту, в которой наряду с заверением
о своём намерении сохранить мир оно определённо заявляло,
что если Франция мечтает о реванше и войне, то Германия не
позволит ей выбрать для этого угодный ей час.
VII
Бисмарк испытывал тем большую потребность гово-
рить высокомерным тоном и запугивать наследственного
врага, что союз трёх императоров, прославлявшийся им самим
1 Легитимисты, орлеанисты и бонапартисты.

ТРИ ИМПЕРАТОРА
439
с таким хвастовством, в действительности с каждым днём казался
ему всё менее и менее прочным. Он чувствовал, что Россия,
если можно так выразиться, ускользает из его рук. К концу
1873 г. произошло странное сближение между санкт-петербург-
ским и лондонским кабинетами. Горчаков толкал к нему царя.
Гладстон с величайшей готовностью шёл на это сближение.
Русское правительство, незадолго перед тем завоевавшее, после
энергичной кампании в Туркестане, половину Хивинского
ханства 1, подчинившее своему протекторату остальную часть
его, соглашалось приостановить своё продвижение — или сде-
лать вид, что приостановило, — дабы не возбуждать трево-
ги в Великобритании. Министерство вигов проявляло удовле-
творение по поводу этих дружественных заявлений. Вскоре
заключённый между царствующими домами брачный союз сде-
лал явным это диковинное соглашение двух — обычно столь
мало склонных договориться друг с другом — держав. 23 янва-
ря 1874 г. любимая дочь Александра II, великая княжна
Мария, вышла замуж за герцога Эдинбургского, второго сына
королевы Виктории. Правда, вскоре после этого кабинет Глад-
стона, утомивший своих собственных друзей обилием проектов
реформ и мало удовлетворявший своей внешней политикой
самолюбие британского народа 2, пал и был заменён правитель-
ством, образованным из тори и питавшим менее миролюбивые
намерения по отношению к России. Когда царь, под предлогом
свидания со своей дочерью, приехал в Лондон (май 1874 г.),
он нашёл там в качестве первого лорда казначейства предпри-
имчивого и воинственного Дизраэли, мечтавшего уже в то вре-
мя заставить свою страну забыть о вопросах реформ, опьянив
её военной или дипломатической славой. Но разрыв не мог
произойти немедленно. В продолжение некоторого времени
Англия и Россия ещё расточали друг другу улыбки. Впрочем,
соглашение русского правительства с сент-джемским кабине-
том не так уж сильно пугало германского канцлера. Более всего
его тревожила перспектива серьёзного и п рочного согласия между
Россией и Францией. Некоторые признаки заставляли его опа-
саться, что эта перспектива не относится к абсолютно неосуще-
ствимым. Помимо графа Шамбора, у которого не было теперь,
как считали, никаких шансов добиться трона, Орлеанская ди-
настия, казалось, могла — со дня на день — восстановить мо-
1 Хивинский хан, столица которого была занята генералом Кауфманом
в июне 1873 г., должен был уступить России полный суверенитет над правым
берегом Аму-Дарьи от границ Бухары до Аральского моря.
2 В частности его упрекали в том, что он позволил в 1871 г. порвать
трактат 1856 г. и проявил в следующем году слишком большую сговорчи-
вость по отношению к Соединённым Штатам при урегулировании дела «Ала-
бамы».

440 ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
нархию на берегах Сены. Правительство морального порядка 1
прилагало всё своё усердие для облегчения ей этой задачи. Как
при герцоге де Бройле (который был свергнут J 6 мая 1874 г.), так
и при его преемнике генерале де Сиссэ2 оно старалось добиться от
Версальского собрания принятия под видом не персонального
септенната3 временной конституции,которая должна была, по его
мнению, дать графу Парижскому время и средства стать королём.
Министр иностранных дел герцог Деказ употреблял всё своё вли-
яние за границей в пользу этого принца. По его проискам Алек-
сандр II, чей отец всегда так. холодно относился к июльской
монархии, воспользовался своим пребыванием в Лондоне, чтобы
демонстративно нанести визит внуку Луи-Филиппа; не доволь-
ствуясь этой многозначительной демонстрацией, царь велел
заверить версальский кабинет в своих самых благожелатель-
ных отношениях.
Создавшееся между берлинским и санкт-петербургским дво-
рами охлаждение стало ещё более наглядным в результате
испанских событий. В этой несчастной стране революции сле-
довали одна за другой с поразительной быстротой. 3 января
1874 г., в результате военного государственного переворота,
произведённого в Мадриде генералом Павиа 4, маршал Серрано
1 Министерство, образованное после падения Тьера, заявило, что оно
ставит своей главной целью восстановление морального порядка во Франции.
Эти слова стали названием антиреспубликанской политики, торжества кото-
рой вожди этого правительства пытались добиться как в ту пору, так и после
iö мая 1877 г.
а Генерал де Сиссэ (Эрнест-Луи-Октав Курто, де) родился в Париже
23 декабря 1810 г.; командовал дивизией рейнской армии в 1870 г., коман-
дир 2-го корпуса армии, взявшей Париж в мае 1871 г.; избран в Националь-
ное собрание 2 июля 1871 г.; военный министр с 5 июня того же года по
30мая 1873 г.;командир 7-го корпуса(4 июня),затем9-го корпуса (28 сентября
1873 г.); поставлен во главе министерства (22 мая 1874 г.), получил портфель
военного министра, который после своей отставки 12 февраля 1875 г. он вновь
получил в кабинете Бк*ффе (10 марта 1875 г.); избран несменяемым сенатором
17 декабря 1875 г.; отстранён от дел главным образом по мотивам частного по-
рядка 15 августа 1876 г.; 31 марта 1878 г. назначен командиром 11-го ар-
мейского корпуса; это командование было у него отнято 18 октября 1880 г.
в результате распространившихся слухов о его связях с г-жей де Колла, ко-
торую подозревали в шпионаже в пользу Германии. Следственная комис-
сия, созданная для расследования его поведения, установила его непри-
частность. Умер в Париже 14 июня 1882 г.
3 Т. е. республики, которая должна была, что бы ни случи-
лось за этот период с маршалом Мак-Магоном, длиться семь лет, начиная
с 1873 г.
4 Павиа (Хосе-Мануэль) родился в 1834 г.; командовал батальоном
в 1866 г., был скомпрометирован в ту эпоху Примом, который,придя к вла-
сти (1868), быстро произвёл его в бригадные генералы; примкнув к респуб-
ликанскому правительству (февраль 1873 г.), сражался за него без больших
успехов против карлистов, затем с успехом против южных повстанцев и был
произведён в генерал-лейтенанты. Назначенный на пост генерал-капитана

ТРИ ИМПЕРАТОРА 441
захватил власть в свои руки. Он продолжал теперь в северных
провинциях (когда непримиримые картахенцы были в свою
очередь укрощены)1 начатую его предшественниками борьбу
против дон Карлоса. Бисмарк приветствовал его при-
ход к власти, ибо, будучи прежде всего властным человеком,
он был доволен, что Испания находится в руках солдата и что
Серрано под страхом лишиться всякой популярности и всякого
влияния среди своих сторонников придётся энергично бороться
с ультрамонтанством. В мае он отправил в Мадрид прусского
дипломата, ставшего с той поры как бы советником и опорой
маршала. Затем он торжественно признал созданное маршалом
правительство (август 1874 г.) и добивался, чтобы и все каби-
неты Европы поступили таким же образом. Большая часть из
них согласилась. Но Россия устами Горчакова категорически
отказалась. Французское министерство не дало отрицательного
ответа. Но было ясно, что оно не проявляет никакой благосклон-
ности к правительству, во главе которого стоял герцог де ла
Toppe. Французские префекты продолжали систематически
закрывать глаза на происки дон Карлоса, для которого наши
югозападные департаменты попрежнему оставались великолеп-
ной операционной базой и в то же время обеспеченным убежи-
щем. На протесты мадридского кабинета, подстрекаемого к
жалобам Германией, Деказ отвечал запирательствами или
же довольно софистическими объяснениями (август — октябрь).
По существу, он нисколько не лгал, утверждая, что ни он,
ни его коллеги не принадлежат к сторонникам дон Кар-
лоса. Если он не препятствовал в большей степени деятельности
последнего, то главным образом из боязни поссориться с фран-
цузскими легитимистами, поскольку ему нельзя было восстанав-
ливать их против себя в Национальном собрании. Но в общем
не племянник графа Шамбора был тем государем, восшествия
которого на испанский престол хотел Деказ. Это был сын быв-
шей королевы Изабеллы, молодой Альфонс 2, который, нахо-
дясь под покровительством орлеанского дома и будучи на хоро-
Мадрида и Новой Кастилии, он, действуя заодно с Серрано, вооружён-
ной силой разогнал кортесы и подготовил таким образом диктатуру герцога
де ла Toppe. 13 мая 1874 г. он подал в отставку.
1 Картахена капитулировала 11 января 1874 г.
* Альфонс XII родился 28 ноября 1857 г. После революции 1868 г.
воспитывался во Франции, затем в Австрии; был призван на трон Испании
в результате пронунсиаменто Мартинес-Кампоса (29—31 декабря 1874 г.);
победитель карлистов (1876); женился 23 января 1878 г. на своей кузине Ма-
рии де лас Мерседес, дочери герцога Монпансье, умершей 26 июня того же
года, и 29 ноября 1879 г. — на эрцгерцогине австрийской Марии-Христине.
Умер 24 ноября 1885 г., оставив двух дочерей, из которых старшая, каза-
лось, должна была ему наследовать, но после его смерти 17 мая 1886 г.
у него родился сын, провозглашённый королём под именем Альфонса XIII,

442
ГЛлЬЛ ДВЕНАДЦАТАЯ
шем счету у папского престола, представлялся также persona
grata для русского двора. Этот претендент, пользовавшийся
такой хорошей поддержкой, восторжествовал внезапно бла-
годаря новой военной революции. Пронунсиаменто генерала
Мартинес-Кампоса 1, поднявшего свои войска в Мурвиедро
(30 декабря J 874 г.), и мадридское движение, бывшее его не-
посредственным следствием, побудили Серрано бежать. В янва-
ре 1875 г. Альфонс XII, провозглашённый королём Испании,
принял власть, и по примеру России и Франции вся Европа
признала его вскоре государем.
VIII
Не все державы встретили это событие с одинаковым удов-
летворением. Германское правительство, не осмеливаясь в
этом признаться, испытывало сильную досаду. Бисмарк
видел в воцарении Альфонса успех — относительный, но всё
же успех — для ультрамонтанства, которое он преследовал
с большим ожесточением, чем когда-либо. Незадолго перед тем
он порвал всякие дипломатические отношения с папским пре-
столом (декабрь 1874 г.). Поскольку папа категорически запре-
тил католической церкви повиноваться майским законам, като-
лическое духовенство Пруссии бунтовало. Канцлер безуспеш-
но пытался добиться от итальянского правительства признания,
что закон о гарантиях не может служить защитой папе в том
случае, если, злоупотребляя своей духовной властью, он нано-
сит ущерб государственной власти какого-либо правительства.
И так как квиринальский кабинет не осмелился пойти навстре-
чу его намерениям, он вынужден был ограничиться внесением
в прусский ландтаг новых законов, предписывающих изгнание
1 Мартинес-Кампос (Арсенио) родился в 1834 г. После блестящей кампа-
нии в Африке и на Кубе был произведён в 1872 г. в бригадные генералы; сра-
жался против карлистов; был лишён своей должности и даже посажен в тюрь-
му республиканским правительством, примкнуть к которому он отказался.
Был послан Серрано в чине дивизионного генерала в северную армию (ап-
рель 1874 г.), где он отличился и получил вскоре командование 3-м корпусом.
Альфонс XII, который был обязан ему своей короной, назначил его генерал-
капитаном Каталонии, затем командующим северной армией, во главе
которой он подавил карлистское восстание (март 1876 г.). Возведён в ранг ге-
нерал-капитана армии; послан затем на остров Кубу (1877), который ему уда-
лось умиротворить. Председатель совета министров и военный министр с
7 марта по 9 декабря 1879 г. Чтобы образовать партию приверженных дина-
стии либералов, вступил в союз с Сагастой, который, став в свою очередь
председателем совета министров, предоставил ему портфель военного минист-
ра (8 февраля 1881 г.). Мартинес-Кампос оставался министром до 10 октября
1885 г., а затем был избран в декабре того же года председателем сената.По-
лучив назначение на пост губернатора Мадрида, он подал в отставку в июне
1888 г. С тех пор он разошёлся в политических взглядах с Сагастой.

ТРИ ИМПЕРАТОРА
443
конгрегации и лишающих всякого жалованья и всякого цер-
ковного дохода священников, не желающих подчиниться зако-
нодательству 1873 г.1
Раздражение канцлера достигло в ту пору высшей точки в
связи с тем, что ему представлялось, будто поведение Франции,
тайно поощряемой Россией, становится чрезвычайно тревож-
ным для Германии. Увеличение наличного состава армии импе-
рии, доведённого им с 401 тысячи до 427 тысяч человек в мир-
ное время, и военный бюджет, который он заставил принять
на семилетний период (апрель — май 1874 г.), не совсем его
успокаивали. Депутаты Эльзас-Лотарингии с момента их вхо-
ждения в рейхстаг (в начале 1874 г.) протестовали против при-
соединения их страны к Германии и требовали плебисцита.
Во Франции общественное мнение открыто поддерживало их
требования.
Но особенно серьёзными показались канцлеру два вотума
Национального собрания в первые недели 1875 г. С одной
стороны, в январе военный закон 1872 г. был дополнен так на-
зываемым законом о кадрах, позволявшим добавить по одному
лишнему батальону к каждому из наших линейных полков.
С другой стороны, конституционные законы, выработка кото-
рых так долго задерживалась по злой воле легитимистов и бо-
напартистов, были, наконец, приняты и обнародованы 25 фев-
раля. Эра парламентской анархии и бессилия, которая, по
убеждению Бисмарка, должна была ещё долго продол-
жаться в нашей стране, закончилась. Благодаря двум несрав-
ненным тактикам2 компактная и дисциплинированная левая
часть Национального собрания разъединила и заставила сни-
зить тон бывшее монархическое большинство. Республика была
признана не только как временный паллиатив, но как нор-
мальный правительственный режим Франции. Не было больше
речи о септеннате, даже не персональном. Победа, как это пред-
сказывал Тьер, осталась за самым благоразумным. Легко понять,
что такой результат не мог доставить удовлетворение герман-
скому канцлеру. Конечно, он не верил в долговечность нашей
республики. Но правительство, которое, по его мысли, должно
было её заменить, внушало ему ещё больше опасений, чем прав-
ление демократии. Республиканцы Национального собрания
добились вотума новой конституции лишь посредством важных
уступок правому центру.8 Этого было достаточно, чтобы
1 Эти новые законы были приняты после бурных прений в апреле и мае
1875 г.
2 Тьер и Гамбетта.
8 У этого центра были странные иллюзии относительно возможности
создать таким образом в один прекрасный день отвечающую его желаниям
монархию.

444
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Бисмарк поверил, или по крайней мере притворился, буд-
то верит, что эта конституция — первый успех и как бы залог
близкой победы орлеанского дома. Но если бы граф Парижский
стал королём, разве не последовал бы тотчас же за этим франко-'
русский союз?
Такая перспектива была для канцлера его обычным кошма-
ром. С целью её предотвратить, он занял внезапно по отноше-
нию к Франции столь угрожающую позицию, что одно время
можно было думать, будто он решился возобновить войну про-
тив этой державы. Была ли у него в глубине души твёрдая ре-
шимость пойти на такую крайность? Он всегда отрицал это и,
по существу, в этом нет ничего невероятного. По всей види-
мости, он ставил себе целью лишь запугать правительство, не
готовое, как он это знал, к борьбе, и внушить ему надолго такой
страх, чтобы оно вернулось к своей изоляции и не осмеливалось
выйти из неё в течение ряда лет. Впрочем, в общей сложности
он был бы непрочь, чтобы Франция, устремясь, как и в J870 г.,
в ловушку, снова взялась за оружие и приняла борьбу. До тех
пор, пока её конституция не была ещё введена в действие, а вос-
становление её военной мощи не было совершившимся фактом,
он сохранял почти полную уверенность, что она будет снова
побеждена, раздавлена, прежде чем сумеет заключить союз,
о котором мечтала, и что когда она будет разгромлена, он сумеет
лучше чем прежде помешать ей добиться такого союза.
Как бы ни было, весной 1875 г. он явно искал с Францией
немецкой ссоры. Клерикальное брожение против «культуркамп-
фа» проявлялось не только среди французского духовенства.
Оно распространилось также и в Бельгии. Поэтому в резуль-
тате почти смешного инцидента, вызванного сумасшедшим \
Бисмарк обратился 3 февраля с надменной и угрожающей нотой
к брюссельскому кабинету; тот в своём ответе старался всеми
силами доказать свою невиновность. Несколькими неделями
позже, т. е. после знаменитого вотума 25 февраля, которым
Версальское собрание наделило, наконец, Францию кон-
ституцией, канцлер возобновил свою попытку; но на этот раз он
предлагал Бельгии сообщить ему, какие меры она рассчиты-
вает принять, чтобы обеспечить соблюдение своего нейтралитета.
Таким образом, если послушать его, казалось, что наше
правительство готовится вот-вот нарушить этот нейтралитет.
Начиная с этого момента, германская пресса, как всегда по-
слушная указаниям могущественного министра, обрушилась
с неслыханной яростью на Францию. То, что Бисмарк,
1 Бельгиец, по фамилии Дюшен, написал парижскому архиепископу
письмо, в котором предлагал свои услуги, чтобы убить князя Бисмарка.Пре-
лат тотчас же переслал это письмо канцлеру,и казалось4 что дело не должно
было иметь последствий«

ТРИ ИМПЕРАТОРА 445
которому приходилось соблюдать известную дипломатическую
сдержанность, не мог сам писать, он распространял по Герма-
нии и по всей Европе при помощи перьев бесчисленных писак,
черпавших своё вдохновение в его кассах. Никогда ещё рептиль-
ный фонд * не получал лучшего употребления. Все, или почти
все, газеты империи с резкостью изобличали мнимое вооруже-
ние Франции, которая, по их словам, подготовлялась тайком
к очень близкой войне реванша. Как это ни странно, они обви-
няли эту державу в тайном соглашении с Италией и даже с
Австро-Венгрией. Они писали, повторяли и старались доказать
тысячами аргументов, что император Вильгельм слишком мяг-
ко поступил с Францией в 1871 г., но что этот урок будет учтён:
у неё отберут Бельфор и, быть может, ещё кое-что; её армия будет
сокращена до определённой численности; её заставят уплатить
новую контрибуцию в десять или двадцать миллиардов, её
территория будет оккупирована до окончания платежей, и на
этот раз ей не позволят внести их досрочно. Таков же был и
тон столь могущественной в Германии военной партии и даже
некоторых влиятельных политических деятелей. Среди этого
возбуждения император делал вид, что остаётся спокойным, ни-
чего не видит, ничего не слышит. Его посол в Париже князь
Гогенлоэ хранил по отношению к крайне встревоженному гер-
цогу Деказу холодную и более беспокоящую чем угрозы сдер-
жанность. В то же время Бисмарк конфиденциально осве-
домлялся у великих держав об их намерениях на случай,
если между Францией и Германией вспыхнет война.
Европейский мир зависел в значительной мере от ответа,
какой каждая из них должна была дать. Ответ Австрии не
носил обескураживающего для Бисмарка характера; но если вен-
ский двор и не грозил помешать его действиям, то не обещал
всё же оказать ему помощь. Нечего было также рассчиты-
вать получить что-либо от Италии, находившейся в весьма
плачевном состоянии и нуждавшейся тогда в мире и ещё больше
в хлебе. Оставались Великобритания и Россия. Но эти две дер-
жавы явно высказывались против всякого нападения на Фран-
цию, которая, по их мнению, нисколько не угрожала европей-
скому миру. Официозное вмешательство Тьера, воспользовав-
шегося личными отношениями, чтобы защитить перед этими
двумя правительствами дело своей страны, способствовало уси-
лению их сопротивления. Но этого вмешательства было бы не-
достаточно, чтобы приступить к сопротивлению. Александр II
и, в особенности, Горчаков великолепно понимали, что для
России интерес исключительной важности — не дать погиб-
1 Таксам Бисмарк назвал секретную кассу, при помощи которой он
подкупал германскую прессу.

446
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
нуть Франции — единственному серьёзному противовесу, с
помощью которого Россия могла бы уравновесить силы двух
великих центральных держав. Что касается английского пра-
вительства, то, как это легко понять, оно не желало, что-
бы Франция была спасена одним только санкт-петербург-
ским кабинетом, в чьи руки она, по мнению британского
кабинета, была слишком склонна отдать себя без всяких
условий.
Таким образом, русский и британский кабинеты соперни-
чали в заботах о Франции. Г-н фон Радовиц, посланный
Бисмарком в С.-Петербург, не получил от паря никакого по-
ощрения, и даже напротив. Вскоре после этого (в середине
апреля) лорд Одо Рэссель от имени Англии и граф Шувалов1 от
имени России в почтительных, но твёрдых выражениях указа-
ли императору Вильгельму, что их правительства не могут ни
наблюдать без удивления, ни воздержаться от осуждения вы-
зывающей позиции, только что без основательных мотивов за-
нятой по отношению к Франции Германией. Они не скрыли
от старого монарха, что если он сделает войну неизбежной, они
возложат на него всю ответственность, и державы, чьими пред-
ставителями они являются, оставят за собой полную свободу
действий. Ввиду этого Вильгельм, отлично понимавший серь-
ёзный характер этих заявлений, дал обоим дипломатам самый
успокоительный ответ. Он притворился, слушая их, что крайне
удивлён их словами. Он не знает, говорил он, что означают эти
слухи о войне, о которых ему здесь говорили. Никогда ему не
приходило в голову напасть на спокойного соседа, на ко-
торого ему, по существу, не приходится жаловаться. Он желает
лишь мира и не нарушит его. «Нас желали поссорить, — сказал
он весьма дружественно несколькими днями позже фран-
цузскому послу де Гонто-Бирону 2, — но теперь всё конче-
1 Шувалов (Петр Андреевич, граф) родился в С.-Петербурге 15 июля
1827 г. По окончании пажеского корпуса служил в лейбгвардии. Участ-
ник Парижского конгресса, затем служил в министерстве внутренних
дел; генерал-губернатор прибалтийских прогшнций (i854—1866). Шеф жан-
дармов и главный начальник Третьего отделения собственной е. и. в.
канцелярии (с 1866 по 1873 г.). Выполнял чрезвычайную миссию в Лон-
доне (март 1873 г.)» куда он вернулся в качестве посла в октябре 1874 г.
Играл крупную роль во время восточного кризиса; второй уполномо-
ченный России на Берлинское конгрессе (1878), в связи с которым дея-
тели панславянского движения упрекали его в слиил ом большой уступ-
чи ости Англии. Отстранён Александром III, который пместо назначения
его преемниом ГорчакОна сделал ею лишь членом Государственного
совета ( 881). Умер в С.-Петербур е в марте 188) г.
2 Гонто-Бирон (Анна-Арман-Эли, виконт, де) родился в Париже 9 нояб-
ря 1817 г.; избран в Национальное собрание 8 февраля 1871 г.; 4 декабря
1871 г. назначен послом в Берлин, где он оставался до начала 1878 г.; избран
сенатором от департамента Нижних Пиренеев 30 января 1876 г.

Т*>И ИМПЕРАТОРА
44?
но». Бесполезно добавлять, что Бисмарк дезавуировал за-
явления и угрозы своей прессы. По его словам, он также
всегда желал лишь мира, и если бы это зависело только от него,
этот мир существовал бы вечно.
IX
Таким образом, франко-германская ссора кончилась ничем.
Как заверял Вильгельм, всё было кончено. Самолюбие той и
другой стороны было спасено. Следовало не возвращаться более
к этому делу. Вина герцога Деказа г в том, что он этого не по-
нял. Его навязчивой идеей было побудить Россию скомпро-
метировать себя ради Франции. Ввиду этого 20 апреля, а затем
вновь через несколько дней он писал французскому представи-
телю в С.-Петербурге генералу Лефло 2 и поручал ему про-
сить царя о формальном демарше в пользу его страны, о
чем-то вроде прямого запрещения Германии предпринять
нападение на Францию. Помимо того что подобный демарш
в Берлине был теперь излишним, он мог бы иметь лишь до-
садные последствия. В самом деле, он мог привести к сле-
дующему: 1) прежде всего глубоко униженная Россией Гер-
мания постаралась бы отомстить за это Франции; 2) это выз-
вало бы раздражение Англии против Франции; 3) наконец,
Франция в ответ на проявленную к ней царём услужливость
1 Деказ (Луи-Шарль-Эли-Аманьё, герцог Глюксбергский, маркиз,
затем герцог) сын бывшего министра Людовика XVIII, родился в Париже
9 мая 1819 г. Посланник в Мадриде и в Лиссабоне в эпоху июльской монар-
хии; был кандидатом (но не был избран) в депутаты при империи; предста-
витель департамента Жиронды в Национальном собрании (1871); назначен
послом в Лондон б сентября 1873 г. и 26 ноября того же года призван на пост
министра иностранных дел, на котором он оставался до падения кабинета де
Бройля (1877). Депутат от Парижа в 1876 г.; при выборах 1877 г. он не вы-
ставил своей кандидатуры в этом городе; избрание, которого он добился не
без труда в ту эпоху в Пюже-Тенье, было признано недействительным. С той
поры он несколько раз безуспешно выставлял свою кандидатуру в сенат и в
палату депутатов. Умер в замке Грав (Жиронда) 16 сентября 1886 г.
а Лефло (Адольф-Эммануэль-Шарль) родился в Леневан (Финистер)
2 ноября 1804 г. Воспитанник Сен-Сирской школы, лейтенант в 1831 г.;
после выдающейся служоы в Африке произведён в 1848 г. в бригадные
генералы. Член Учредительного собрания (1848); послан с дипломатичес-
кой миссией в С.-Петербург; член Законодательного собрания (1849), од-
ним из квесторов которого он был; арестован в ночь на 2 декабря 1851 г.;
выслан из Франции (9 января 1852 г.), куда вернулся лишь в 1859 г.
Военный министр при правительстве Национальной обороны (сентябрь
1870 г. — фенраль 1871 г.) и при правительстве Тьера с февраля по июнь
1871 г. Произведён в дивизионные генералы. Представитель Финисте-
ра в Национальном с Зрании. Посол в России с 1 июня 1871 г. по
18 фе раля 1879 г. В 1о87 г. опубликовал важные документы по поводу
кризиса 1875 г. Умер 16 ноября 1887 г. в замке Нешоа, около Морле.

448 ГлАва Двенадцатая
должна была бы заранее закрыть глаза на его восточную
политику.
Но в С.-Петербурге отличались не большим благоразу-
мием, чем в Париже. Положим, царь не связал себя с нами
союзным договором. Но он говорил с нашим послом самым
благосклонным тоном и дал понять, что благодаря ему Фран-
ция может спать спокойно и не бояться каких-либо неожи-
данностей. Ни он, ни Горчаков не устояли против искушения
выставить себя открыто арбитрами европейского мира. И тот
и другой отправились в Берлин. Они прибыли туда 10 мая
и вели там разговоры с Вильгельмом и Бисмарком по поводу
последнего инцидента в тоне, который явно не мог понра-
виться Вильгельму и его канцлеру. Через несколько дней
после этого русский канцлер счёл нужным сообщить все-
му миру в несколько высокопарной ноте, что если в Ев-
ропе сохранилось спокойствие, то она обязана этим его госу-
дарю. Это была серьёзная неосторожность. Подобный тон за-
дел Германию. Он вызвал крайнее раздражение Бисмарка.
Этот государственный деятель ничем не проявил своего воз-
мущения. Но он твёрдо решил не прощать. Ввиду этого он
старался с того времени создать России, не показывая при
этом вида, столько затруднений на Востоке, чтобы этой
державе было практически невозможно заниматься Западом
и вступить в союз с Францией. С этой поры мечтой Бис-
марка было, чтобы царь предпринял большую войну против
Турции, использовал и истощил на неё все свои силы. Франция,
надолго ещё осуждённая пребывать в состоянии бессилия, смо-
жет оказать Александру II лишь моральную помощь; впрочем,
Бисмарк сумеет, в случае надобности, сдержать её и преградить
ей дорогу. Затем, когда людские и финансовые резервы России
будут исчерпаны, он натравит на неё, попрежнему любезно ей
улыбаясь, Англию и Австро-Венгрию, которые её парализуют,
и тогда ему будет не трудно выступить в свою очередь в роли
арбитра Европы, продиктовать свою волю и России. Что слу-
чится в дальнейшем? Это будет видно. А пока что он выиграет
время и удержит Францию в состоянии изоляции г.
1 Источники: Archives diplomatiques, annees 1871— 1876.—Arnim,
graft Vorgeschichte des Arnim'schen Processes.—Beust, Memoires, t. II.—
Bismarctc, Discours parlementaires. — Blerzy, H.,Les Revolutions de I'Asie
centrale (Revue des deux mondes, 1874). — Chaudordy, comte, de« La France
ä la suite de la guerre de 1870 — 1871. — Cherbuliez, L'Espagne politique.—
DanieltL'Annee Politique, annees 1874—1875. — Favre, J., Discours par-
lementaires; Rome et la Republique franchise. — Gambeita, Discours. — Hip-
peau, Histoire diplomatique de la troisieme Republique. — Hahn, L.t Ge-
schichte des Kulturkampfes in Preussen.—Harlessem, de, Pro multo. — Hough-

ТРИ ИМПЕРАТОРА
449
ton, Les Origines de la Restauration des Bourbons en Espagne. — Шасгко, J.,
Deux chanceliers. — Lauget, A., Le traite de Washington entre TAngleterre
et les Etats-Unis (Revue des deux mondes, 1871— 1872). Lavollee, C, Negoci-
ations avec l'Allemagne (Revue des deux mondes, 1871—1872). — Loe,
Otto, de. Pro nihilo. — Mazade, Ch., de, Monsieur Thiers. — Mütter, W.,
"Politische Geschichte der Gegenwart, 1871— 1875.— Pressense, E.,de, La poli-
tique religieuse de la Prusse. — Rustow, La Question d'Orient. — Sayous, £.,
La Hongrie et les partis magyars depuis la guerre (Revue des deux mondes,
1-er juin 1872). — Simon, £., L'Empereur Guillaume; Histoire du prince de
Bismarck. — Simon, J., Le Gouvernement de M. Thiers. — Saint-Rene-Tait-
landier, La Presse allemandeet Tentrevuedestrois empereursä Berlin (Revue
des deux mondes, 15 novembre 1872). — Sorel, Д., La Prusse et les deux
empires (Revue des deux mondes, 1-er mai 1872) — Thiers, Discours parle-
mentaires.— Vambery, д., Les Russes dans I'Asie-centrale (Revue des deux
mondes, 15 mars 1873).— Wiron, E.t Histoire de rAllemagnedepuisSadowa.—
Xeller, Pie IX et Victor-Emmanuel II, etc.
29 а. Дебидур

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ
ТРАКТАТ
I. Турция и панславистская пропаганда в 1875 г. — II. Восстание
Герцеговины и' Боснии; первые переговоры. — III. Нота Андраши
(20 января 1876 г.). — IV. Продолжение восстания; берлинский меморандум
(11 мая 1876 г.). — V. Британский кабинет и константинопольская рево-
люция. — VI. Выступление Сербии и Черногории (июнь 1876 г.). —
VII. Биконсфильд против Горчакова. —VIII. Константинопольская конфе-
ренция (декабрь 1876 г. — январь 1877 г.).—IX. Тайное венское соглашение;
миссия Игнатьева и Лондонская конференция (январь — апрель 1877 г.).
— X. Русско-турецкая война и германская политика. — XI. Вопрос о
конгрессе и Сан-Стефанекий договор. — XII. Неизбежность европейско-
го конфликта; Россия отступает; почему? — XIII. Конгресс (июнь—июль
1878 г.). — XIV. Европа после Берлинского трактата.
(1875— 187S)
I
Хронический недуг, которым страдает Турецкая империя,
ухудшается, как известно, с каждым днём, и умеряющее влия-
ние дипломатии не мешает ему проявляться каждые пятнзд-
цать-двадцать лет в виде бурного кризиса, вызывающего
потрясение всей Европы. Бисмарку не слишком долго
пришлось ожидать политических осложнений, наступления
которых он так страстно желал. По правде сказать, чтобы вы-
звать их, ему достаточно было лишь воздержаться от их пред-
отвращения, и можно утверждать, зная его тогдашнее настрое-
ние, что он не проявил никакого рвения, чтобы предохранить
Балканский полуостров от нового пожара. Восток был сильнее,
чем когда-либо, болен. Абдул-Азис, которого в момент его воца-
рения слишком наивные или слишком беспринципные журна-
листы превозносили как либерала и реформатора, был лишь
тупым и невежественным человеком, с каждым днём всё более
опускавшимся среди грубых наслаждений гарема, а им он
посвящал с полной беспечностью всё своё время и.все ресурсы
государственной казны. Оттоманская империя в его правление
буквально разваливалась на куски. За деньги хедив, т. е.
вице-король Египта, добился от этого султана в 1867 г. и в
1872 г. фирманов, обеспечивавших ему почти полную иезави-

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 45l
симость г. В большинстве провинций паши вели себя почти
как монархи. Налоги больше не поступали. Государственная
казна, несмотря на несколько миллиардов, полученных взай-
мы за границей на ростовщических условиях, была постоянно
пуста. Жалованье чиновникам и войскам не выплачивалось
по нескольку лет. Администрация и суд находились в полном
беспорядке, в состоянии нерадения и произвола. Ни одна из
пресловутых реформ, с такой помпой обещанных февральским
хдтти-шерифом в 1856 г., а также многими другими, не была
осуществлена. Неисправимый в своей гордости турок не мог
решиться на обращение с гяуром как с равным. Положение
христианских подданных Порты (как известно, в Европе они
были в три раза многочисленнее мусульман) было столь же
ненадёжным и столь же плачевным, как и в начале столетия.
Им недоставало личной безопасности и им не было обеспечено
правосудие. Натуральные повинности, всякого рода насилия
слишком часто выпадали на их долю, в то время как лживая
риторика турецких министров рисовала их Европе свободными
и счастливыми людьми под опекой законов послереформенного
режима.
Конечно, Россия не доверяла красивым фразам, исходив-
шим из Стамбула. Она великолепно знала, что положение под-
чинённого Порте христианского населения никогда не улучша-
лось сколько-нибудь значительно. Его скорбные вопли более
чем когда-либо были слышны в Москве и С.-Петербурге. Алек-
сандр II, как некогда Николай I, считал своим священным дол-
гом оказывать действительное покровительство этим миллио-
нам православных, взывавших к нему как к своему естествен-
ному заступнику. Впрочем, разве не следовало ему, как и его
предшественникам, высоко и твёрдо держать знамя святой
Руси? Разве не надлежало ему отомстить за оскорбление,
далеко недостаточно смытое Лондонским договором? Мог ли он
считать себя удовлетворённым до тех пор, пока остаётся в силе
хотя бы одно из положений Парижского трактата? Его старый
советник Горчаков этого не думал. Этот государственный дея-
тель хотел закончить свою карьеру блестящим триумфом. Лав-
ры Бисмарка не давали ему спать. Впрочем, общественное
мнение всей империи было за Александра II. Из национальной
гордости, в такой же мере как и из религиозных стремлений,
русский народ его поддерживал, более того, толкал его вперёд.
1 Фирман 1867 г. не только разрешал хедиву издавать специальные по-
ложения, касающиеся внутреннего управления страной, но также и заклю-
чать с иностранными державами соглашения относительно таможен, поли-
цейских мер применительно к европейским подданным, транзита, почт.
Фирман 1872 г. устанавливал в Египте порядок престолонаследия от отца
к сыну по первородству, как и в монархиях христианской Европы.
29*

4&
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Он не любил Германии, он ненавидел Австро-Венгрию и стра-
стно желал освобождения христианских племён, угнетаемых тур-
ками на Балканском полуострове. Панславизм с каждым днём
всё с большим упорством и с большим успехом развивал в этих
странах свою религиозную и политическую пропаганду. Румы-
ния, Сербия и Черногория служили ему операционными базами
для возбуждения волнений в Боснии, Герцеговине, Болгарии.
Внимание панславизма привлекали главным образом славян-
ские страны (греческие провинции интересовали его меньше, ибо
он считал нежелательным создание крупного эллинского госу-
дарства, которое, без сомнения, поспешило бы избавиться от
его влияния). Впрочем, санкт-петербургские политики наблю-
дали с беспокойством и недовольством, как венский кабинет
стремится заменить своим влиянием влияние царя при малень-
ких дворах Белграда и Бухареста. В конце 1874 г. Австро-
Венгрия заключила с Сербией и Румынией торговые соглаше-
ния, которые не могли не возбудить подозрений Горчакова и
его монарха. В связи с этим русские агенты стали прояв-
лять больше, чем в прошлом, смелости и активности в южном
направлении от Дуная. В апреле и мае 1875 г. восстание пы-
лало уже среди воинственных народов турецкой Иллирии, где
антагонизм между христианами и мусульманами был, возмож-
но, наиболее жестоким. И вскоре Бисмарк своими при-
творными одобрениями, расточавшимися русской политике,
подлил, если позволительно так выразиться, масла в огонь.
II
Итак, германский канцлер более обрадовался, чем удивил-
ся, когда узнал в июле о только что возникшем в Герцеговине
восстании, которое за несколько недель, словно взрыв пороха,
распространилось и по всей Боснии. Христианское население
этих двух провинций взялось за оружие, протестуя в красноре-
чивом манифесте1 против произвола и насилия, которым вопреки
торжественным обязательствам Порта подвергала их столько
лет. Чего они желали? Твёрдо они сами этого не знали. Одни
из них, как, например, Любибратич, мечтали о создании вели-
кого сербского государства. Другие, как Пеко Павлович, скло-
нялись скорее в сторону Черногории. Но в ожидании момента,
когда они будут в состоянии сформулировать какую-нибудь
программу, все они дрались с ожесточением. Поощрения и i ся-
кого рода помощь непрерывно поступали им из Белграда и из
Цетинье; и австрийское правительство не могло помешать их
1 От 29 июля 1875 г.

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 453
соседям и собратьям — далматам оказывать им самую сердеч-
ную поддержку.
Великие державы, каковы бы ни были сокровенные чувства
некоторых из них, начали с единогласного порицания восста-
ния и настоятельно требовали от Порты, чтобы она не давала
распространяться только что запылавшему пожару. Однако
прошло несколько недель, а дела турок продолжали ухудшать-
ся. Берлинский, венский и санкт-петербургский дворы, обе-
щавшие друг другу в 1872 г. сообща заботиться о восточных
делах, быстро сговорились и сделали султану следующее пред-
ложение (18 августа): их консулы войдут в контакт с вождями
восстания, примут от них перечень требуемых ими реформ и
передадут его затем специально назначенному султаном комис-
сару. Абдул-Азис согласился. Комиссар был назначен (23 авгу-
ста), это был Сервер-паша 1. Но консулы не спешили отпра-
виться на театр военных действий. Вожаки восстания одно
время, казалось, поставили своей задачей избегать их и лишь
в конце сентября некоторые из них, к тому же дезавуированные
остальными, сообщили минимум своих требований. Они доби-
вались: 1) чтобы христианам Боснии и Герцеговины была обес-
печена полная религиозная свобода и чтобы они были допу-
щены к свидетельству в судах; 2) чтобы им было дозволено
создавать для своей безопасности местную милицию; 3) чтобы
изымаемые с них налоги были твёрдо установлены и не могли
быть произвольно увеличены.
Казалось, что султану следовало бы выказать себя оскорб-
лённым подобными требованиями. Но вскоре он предложил
даже больше, чем от него добивались. 2 октября было опубли-
ковано великолепное ираде2, извещавшее, что его величество
внёс на изучение план реформ. По этому плану всё христиан-
ское население империи (а не только герцеговинцы и боснийцы),
помимо назначения сборщиков податей и податных инспекто-
ров, могло избирать депутации, обязанные отстаивать их права
1 Сервер-паша родился в 1821 г.»занимал в молодости административные
должности, был затем секретарём посольства в Вене, затем в Париже,пове-
ренным в делах в России (1856), помощником министра торговли, префектом
Константинополя, комиссаром в Египте для урегулирования затруднений,
касавшихся Суэцкого канала, комиссаром на Крите во время восстания
(1867), вторично префектом Константинополя (1868—1870), генеральным
секретарем министерства иностранных дел (1870—1871), министром ино-
странных дел (1871—1872), послом в Париже (1872—1873), министром об-
щественных работ (1875), комиссаром в Герцеговине, председателем палаты
депутатов, созванной Абдул-Гамидом в 1877 г. Вновь назначенный минист-
ром иностранных дел (31 июля 1877 г.), он вёл переговоры о предваритель-
ных условиях мира с Россией; подал в отставку в 1878 г. и стал 4 августа того
же года министром юстиции. Умер в Константинополе в июне 1886 г.
• Указ султана.— Прим. рсФ,

454 ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
в Константинополе; вместе с тем план предусматривал значи-
тельное снижение налогов и расширение коммунальных льгот.
По существу это было комедией, автором которой, главным
образом, являлось английское правительство. Дизраэли, рас-
положенный к туркам, но не осмелившийся открыто стать на
их сторону, так как в Соединённом королевстве возбуждаемое
вигами общественное мнение было им скорее враждебно, вну-
шил Порте мысль развлечь Европу соблазнительными про-
граммами, которые не будут выполнены, но по крайней мере,
заставят вооружиться терпением.
Ш
Как можно было верить обещаниям султана? Не прошло
и пяти дней с момента их опубликования, как он уже при-
остановил платежи по оттоманскому долгу и без всякого стыда
объявил банкротство на пятьдесят процентов. Странное начало
для правительства-реформатора! Вся Европа строго его осудила.
Со своей стороны Россия заявила, что не питает никакого дове-
рия к пустым обещаниям Турции и что великим державам
надлежит вмешаться, дабы заставить её покориться. Германия,
конечно, придерживалась того же мнения. Но Австро-Венгрия
не скрыла своего замешательства. Как истый мадьяр, Андраши
не желал ни русского преобладания на Балканском полу-
острове, ни создания крупного сербского государства, кото-
рое своим воздействием на славянские народы Австро-Венг-
рии стремилось бы разложить и ослабить эту монархию. Но
как та, так и другая из этих возможностей могли возникнуть
в результате вмешательства, даже если бы оно носило чисто
дипломатический характер. В глубине души Андраши желал
лишь одного — окончания восстания. Но для умиротворения
было, очевидно, необходимо, чтобы Босния и Герцеговина
действительно получили реформы, и серьёзные реформы. Вви-
ду этого австро-венгерский министр, получив одобрение или,
возможно, даже действуя по наущению германского канцлера,
предложил составить ноту, которая содержала бы подлежа-
щую выполнению программу и которую три императора, после
её одобрения Европой, должны были вручить оттоманскому
правительству.
Эта мысль была одобрена как в С.-Петербурге, так и в
Берлине. Но Англия, находившаяся в курсе этих переговоров,
потребовала, чтобы прежде чем пойти на такого рода уль-
тимативное требование, Порте дали время выполнить свои
недавние обещания (октябрь — ноябрь). Отсрочка, просимая
ею для Турции, была предоставлена. Что вышло из этого?
Прежде всего, британское правительство, в первую очередь

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 455
думавшее об охране своих интересов на Востоке, воспользова-
лось этим сроком для тайного заключения одной из самых вы-
годных сделок. 26 ноября внезапно стало известно, что
оно за 100 миллионов франков приобрело 177 тысяч акций
Суэцкого канала, находившихся ранее в собственности еги-
петского вице-короля. Отныне оно становилось почти хозяи-
ном канала. Операция совершилась в самом строгом секрете.
Франция, которой Англия незадолго перед тем помешала сде-
лать указанное приобретение, имела право считать себя задетой.
Но державой, более других проявившей своё неудовольствие, хо-
тя эта сделка и не наносила ей непосредственного ущерба, была
Россия. Царь него министр весьма неблагосклонно встретили но-
вое ираде (от 12 декабря), которым Абдул-Азис, попрежнему по
внушению Дизраэли, претендовал осчастливить своих под-
данных. Великий повелитель проявил, однако, еще большую
щедрость и либерализм, чем в акте от 2 октября. В самом
деле, он наделял все свои народы великолепной системой вы-
боров в административные, судебные и финансовые учрежде-
ния; он вводил в провинциях местную жандармерию, отменял
натуральную повинность, провозглашал религиозную свободу
и полное равноправие всех вероисповеданий. Но по словам
русских, это были лишь пустые слова, обязательства, лишён-
ные каких-либо гарантий проведения их в жизнь. В ожида-
нии, когда можно будет перелицевать таким образом до ос-
нования всю империю, необходимо было сделать что-нибудь
для Боснии и Герцеговины, а эти две провинции ничего не
добьются, если Европа не поддержит их требований. Впрочем,
таково же было мнение и повстанцев, не сложивших оружия
и заявивших, что они не питают никакого доверия к послед-
нему ираде. Видя это, Андраши, давно уже составивший свою
ноту, передал её на рассмотрение Германии и России; они при-
няли её 30 декабря 1875 г. и предложили другим великим держа-
вам к ней присоединиться. У Италии не было никаких осно-
ваний для её отклонения. Франция, всегда стремившаяся при
Деказе угождать санкт-петербургскому кабинету, также не
сделала против неё никаких возражений. Что касается Англии,
то она не отказала в своей подписи, но уточнила, что это ни-
сколько не обязывает её к политике действий. Как бы то ни
было, европейская директория, казалось, пришла к согла-
шению, и нота Андраши была вручена дивану 30 янва-
ря 1876 г.
Великие державы излагали в этом документе, что турец-
кая империя не может, не подрергая опасности европейского
мира, держать долее Боснию и Герцеговину в моральном и
материальном состоянии, вызвавшем восстание. Итак, они
категорически требовали от Порты обнародования и немед-

456
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ленного выполнения в пользу восставших народов следующих
реформ: 1) установления полной религиозной свободы и равно-
правия вероисповеданий; 2) упразднения откупа налогов;
3) введения закона, гарантирующего, что поступления от взи-
маемых с Боснии и Герцеговины прямых налогов будут ис-
пользованы в интересах самих этих провинций под контро-
лем созданных согласно ираде от 12 декабря органов;
4) учреждения местного собрания, состоящего наполовину из
мусульман и наполовину из христиан, избранных населением,
причём в ведении этого собрания будет находиться контроль
за проведением в жизнь предложенных Европой и султанскими
ираде от 2 октября и 12 декабря мероприятий; 5) наконец,
такого улучшения участи земледельческого класса, которое
позволило бы боснийским и герцеговинским крестьянам легко
и на законных основаниях стать собственниками.
IV
Все шесть держав настаивали, чтобы Турция ответила на
это своего рода ультимативное требование, иными словами,
чтобы она взяла на себя публично и в письменной форме твёр-
дое обязательство. Но Австро-Венгрия и, в особенности, Анг-
лия не желали, чтобы они шли дальше в своих требованиях.
Таким образом, в действительности нота была лишена санк-
ции, ибо нельзя было считать ею обязательство, которого
ожидали от Порты. Турецкое правительство изумительно
легко давало обещания, чтобы никогда их не выполнять. Та-
ким образом, ему ничего не стоило 11 февраля 1876 г. заявить,
что оно соглашается с нотой от 30 января, и даже санкциони-
ровать двумя днями позже программу Андраши новым сул-
танским ираде. Но только наивные люди могли дать себя
ввести в заблуждение этой видимостью уступок. Повстанцы
отлично знали, что до тех пор пока Европа сама не проследит
за проведением реформ, реформы не будут выполнены. Их
вожди, собравшись 28 февраля в Косиерове, решили поэтому
продолжать борьбу, нисколько не считаясь с прекрасными
декретами Константинополя, и война, несколько утихшая в
разгаре зимы, вскоре возобновилась с удвоенной силой.
Австро-венгерское правительство тщетно старалось лока-
лизовать и подавить её. Оно ввело строгое наблюдение за дал-
матской границей, оно даже интернировало Любибратича,
который, теснимый турецкими войсками, вынужден был
укрыться в Далмации (март 1876 г.). Но оно ничего от этого не
рыгадало; у повстанцев было десятка два других не менее
ртважных вождей. К тому же боснийцы и герцеговинцы имели
р сербском и черногорском народах р?сьма рьяных друзей,

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 457
готовившихся выступить и открыто принять их сторону. Дол-
гое время сдерживаемый венским двором, но с другой сторо-
ны, подстрекаемый санкт-петербургским правительством1, князь
Милан был увлечён непреодолимым порывом своего народа.
В апреле ему пришлось, под страхом быть низложенным скуп-
щиной 2 или свергнутым бывшими всегда на-чеку Карагеоргие-
вичами, образовать кабинет, единственным смыслом существо-
вания которого была война. Вооружение Сербии стало с той
поры явным. И это маленькое государство приступило, не
делая из этого слишком большой тайны, к переговорам о
союзном договоре с Черногорией, готовившейся со своей сто-
роны в близком будущем под властью честолюбивого князя
Никиты3 к энергичному наступлению против турок.
Однако надежда локализовать войну или даже положить
ей в ближайшем будущем конец не совсем ещё, казалось, была
потеряна. Два политических агента, Родич и Веселицкий,
представлявшие— первый Австро-Венгрию и второй—Россию,
объезжали восставшие провинции и добивались от вождей
новых предложений, которые они должны были представить
своим правительствам и Порте. Правда, между ними не было
полного согласия, ибо если один из них стремился обескура-
жить повстанцев, то другой, напротив, крайне возбуждал
их надежды, а следовательно, и их домогательства. Как бы
то ни было, в начале апреля они собрали пожелания босний-
цев и герцеговинцев и изложили их в программе, по поводу
которой должна была высказаться Европа.
Эта программа в основном содержала шесть следующих
пунктов: 1) уступка христианам трети земель, которыми вла-
дели ага4; 2) исправление разрушенных в результате войны
домов, доставка провианта, быков и земледельческих орудий
1 Санкт-петербургское правительство незадолго перед тем побудило
князя Милана жениться (в октябре 1875 г.) на русской подданной —
княжне Наталии Кешко.
2 Национальное собрание Сербии.
8 Никита, или Николай 1 (Никита Петрович Негош), племянник князя
Данилы (убитого 12 августа I860 г.), родился 7 октября 1841 г.; без затруд-
нений занял престол своего дяди (I860), вёл первую войну против турок
(1861— 1862) и добился на Берлинском конгрессе признания независимости
Черногории. В то время как Милан Сербский сближался с австрийским дво-
ром, черногорский князь остался верным санкт-петербургскому. Одна из его
дочерей, княжна Зорка, вышла 11 августа 1883 г. замуж за князя Петра
Карагеоргиевича, главу дома, давно уже соперничающего с Обреновичами;
другая, принцесса Милица, вышла замуж 7 августа 1889 г. за великого князя
Петра Николаевича, двоюродного брата царя Александра III. Царь по этому
поводу произнёс следующий тост, о котором не забыла Европа: «Пью за здо-
ровье князя черногорского, единственного искреннего и верного друга
России».
* Ага —турецкие феодалы,

458 ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
разорённым крестьянам, — всё это за счёт турецкого прави-
тельства; 3) освобождение на трёхлетний срок от десятинного
налога; 4) очищение территории от низамов (регулярных ту-
рецких войск) и запрещение турецким войскам занимать в
стране какие-либо крепости, помимо Никшича, Столаца, Фочи,
Требинье, Пиольи и Мостара, где будут учреждены долж-
ности австрийских и русских агентов для наблюдения за вы-
полнением вышеупомянутых условий; 5) разоружение мест-
ных турецких жителей; 6) наконец (и это, очевидно, бь1ло са-
мым серьёзным из всех условий), гарантия указанных реформ
великими европейскими державами.
Эти предложения, значительно перешагнувшие рамки про-
граммы, содержавшейся в ноте Андраши, не были одобрены
Австро-Венгрией. Напротив, Россия (которую Германия, не
компрометируя себя, продолжала поддерживать) нашла их
вполне справедливыми и проявила готовность их отстаивать.
Эта держава вела себя с каждым днём всё более энергично и
менее уступчиво. Ввиду того, что в тот самый момент (апрель)
Порта ради своей безопасности сосредоточила войска на серб-
ской и черногорской границах, санкт-петербургский кабинет
довольно решительно запретил ей нападать на эти два княже-
ства. С другой стороны, Горчаков предложил венскому и
берлинскому кабинетам составить угрожающую ноту Турции
и принять действенные меры с целью заставить эту державу
подчиниться воле Европы.
Австро-Венгрия не проявляла большой охоты следовать за
Горчаковым по пути, на который тот желал её увлечь. Но собы-
тия заставили её сделать по крайней мере шаг вперёд. Воз-
буждение в Белграде и Цетинье было настолько сильным, что
Сербия и Черногория, казалось, должны были в ближайшее
время объявить войну. Болгария, уже в течение года содро-
гавшаяся от нетерпения, начала подыматься в свою оче-
редь (апрель—май). Наконец, катастрофа в Салониках, где
французский и немецкий консулы были убиты 7 мая фанати-
зированным мусульманским населением, доставила русскому
правительству новый и решительный аргумент. Необходимо
было срочно восстановить порядок на Востоке. Дом загорелся
со всех сторон. Венский двор согласился поэтому принять во
внимание предложение Горчакова. Три канцлера собрались
на совещание в Берлине. Бисмарк руководил дебатами.
Он не переставал повторять, что Германия не имеет ни
мнения, ни предпочтения в восточном вопросе. Его желание —
служить соединяющим звеном между Австро-Венгрией и Рос-
сией, помирить обе эти державы и, наконец, сохранить сча-
стливое согласие трёх императоров. В действительности Бис-
марк склонялся в тот момент к видам Горчакова гораздо

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 459
более, чем к намерениям Андраши. Поэтому совещание за-
кончилось принятием выработанного русским канцлером ме-
морандума, точное содержание которого было гораздо более
угрожающим для Турции, чем предложения платонической
ноты от 30 января 1876 г.
В самом деле, в этом новом требовании, предъявленном
Порте, три северных двора не ограничивались воспроизведе-
нием пяти недавно сформулированных Андраши предложений.
Они вписали туда без малого все предложения, представлен-
ные Родичем и Веселицким от имени повстанцев. Так, напри-
мер, они требовали: 1) восстановления разрушенных домов,
поставки скота, продовольствия, сельскохозяйственных ору-
дий для разорённых крестьян и для беженцев, которые будут
репатриированы, а также освобождения на трёхлетний срок от
прямых налогов; 2) создания из христианских нотаблей Гер-
цеговины и Боснии комиссии для заведывания распределением
помощи; 3) удаления турецких войск, которые смогут отныне
занимать в стране лишь десять определённых крепостей;
4) разрешения христианам оставаться вооружёнными до полного
проведения реформ; 5) наконец, предоставления консулам и
уполномоченным великих держав права наблюдать за выпол-
нением указанных реформ. Но это было не всё. Три двора
требовали от Турции немедленного предоставления переми-
рия восставшим провинциям; а если по истечении двух
месяцев державам «не удастся достигнуть намеченной ими
цели, то, по мнению трёх императорских дворов, станет не-
обходимым дополнить их дипломатическое действие санкцией,
выражающейся в соглашении, направленном к принятию
действенных мер, какие потребовались бы в интересах всеоб-
щего мира, дабы задержать недуг и помешать его развитию».
V
Меморандум, который Австрия в глубине души решила не
особенно энергично поддерживать, был тотчас же представлен
Франции и Италии, принявшим его без возражений. Иначе
обстояло дело с Англией, отвергшей его устами Дизраэли без
малейшего колебания.
Преемник Гладстона, так долго упрекавший последнего
в том, что он позволяет унижать или, по крайней мере, забы-
вать свою страну, положил несколько месяцев тому назад
начало завоевательной, воинственной политике, первые успехи
которой не способствовали тому, чтобы Дизраэли проявил ро-
бость перед домогательствами России. Он только что, не-
сколько обманным путём, произвёл присоединение (оказавшееся
весьма недолговечным) Трансваальского государства к бри-

460
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
танским колониям Южной Африки. Он послал в Каир агента,
которому было поручено подготовить финансовое подчинение
Египта Великобритании. В Азии, где русские, как бы толкае-
мые непреодолимым инстинктом завоеваний в сторону Индо-
стана, возобновили своё поступательное движение и присое-
динили к своим обширным владениям Кокандское ханство,
Дизраэли старался усилить шумными демонстрациями блеск
английского господства. Так, например, с большой помпой
он послал принца Уэльского1 посетить Индию и торжественно
возвёл её в ранг империи (апрель 1876 г.), чтобы повысить пре-
стиж своей государыни.
Этот государственный деятель был склонен решительно
во всём противодействовать политике России. Поэтому,
по его распоряжению, глава Форейн офис (лорд Дерби)2
ответил 19 мая вполне определённо, что Англия не одобряет
меморандума. Другие великие державы решили, что всё же
они представят его дивану. Но они понимали, что Турция,
поощряемая в своём сопротивлении таким первоклассным го-
сударством, как Великобритания, не очень-то будет с ним
считаться. Впрочем, этот акт, подлежавший передаче султан-
ским министрам 30 мая, никогда не был вручён. Ибо ещё до
этого срока в Константинополе произошла революция, кото-
рая заставила о нём забыть и к которой, без сомнения, были
причастны британские интриги.
С некоторого времени среди мусульманских подданных
Абдул-Азиса царило сильное брожение. Крайне раздражён-
ные длительностью боснийского мятежа и первыми симпто-
мами болгарского восстания, турки не без основания обвиняли
султана за его военное бессилие. Униженные вмешательством
великих держав и домогательствами России, они обвиняли
сына Махмуда в готовности вступить в сделку с царём, подоб-
но тому как это сделал его отец в 1833 г. Сословие улемов,
глава которого шейх-уль-ислам в качестве высшего толкова-
теля религиозного закона часто более могуществен в Тур-
1 Альберт-Эдуард, старший сын королевы Виктории и принца Аль-
берта, родился в Лондоне 9 ноября 1841 г., женился 10 марта 1863 г. на
принцессе Александре Датской.
2 Дерби (Эдуард-Генри-Смит Стэнли, граф), сын бывшего министра,
носившего то же имя, родился в Ноусли-парке (Ланкастер) 21 июля 1826 г.
Член палаты общин с декабря 1848 г.; помощник министра иностранных дел
в первом кабинете своего отца (февраль — декабрь 1852); во втором каби-
нете был статс-секретарем по делам Индии (1858—1859); министр иностран-
ных дел (1866— 1868); член палаты лордов (октябрь 1869 г.); вторично министр
иностранных дел (1874); ушёл в отставку 28 марта 1878 г. С этого времени он
почти порвал с партией тори.Поэтому он вошёл в качестве статс-секретаря
по делам колоний (13 декабря 1882 г.) в кабинет Гладстона, вместе с кото-
рым ушёл от власти в июне 1885 г»

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 461
ции, чем сам монарх, отступилось от него под предлогом, что
он губит ислам. Голодная и буйная толпа софтов 1, пред-
ставляющих как бы демократический элемент этого сословия,
наполняла Стамбул своими жалобами и угрозами. Полити-
ческим вождём национальной турецкой партии, враждебно
выступавшей против стремлений некоторых держав установить
свою гегемонию над Оттоманской империей, был Мидхат-паша2,
крайне честолюбивый и рассудительный государственный дея-
тель, весьма ловко скрывавший под ультралиберальной внеш-
ностью и под некоторым лаком европейской цивилизации пол-
ное презрение османца к христианину. Именно это важное
лицо, получавшее поощрения, а может быть, и содействие
Англии, было главным виновником драмы, театром которой
был в конце мая 1876 г. дворец Долма-Бахче. Уже 11-го числа
этого месяца в результате внушительной манифестации соф-
тов несколько министров были смещены. Мидхат вошёл в
совет министров, а Керулла-эффенди, одна из его креатур,
стал шейх-уль-исламом. 29 мая заговорщики сочли, что нель-
зя больше терять ни минуты. Вручение меморандума было на-
значено на следующий день. Абдул-Азиса, казалось, не поки-
дало его беззаботное настроение; в апреле он вновь объявил
себя банкротом и отказывался предоставить для нужд госу-
дарства хотя бы часть своей личной казны, насчитывавшей
несколько сот миллионов. Мидхат и его друзья перестали
колебаться. В ночь с 29 на 30-е они оцепили весь дворец вой-
сками, велели Керулле издать фетву3, объявлявшую низложе-
ние султана законным актом, поставили на место Абдул-Азиса
1 Студенты духовных училищ, которых насчитывалось в Константино-
поле от 25 до 30 тысяч.
2 Мидхат-паша родился в Константинополе в 1822 г.; занимал сначала
второстепенные должности в турецкой администрации, был назначен в 1856 г.
вторым секретарём высшего совета, послан затем со специальными миссиями
в Румелию и Болгарию, отправился изучать учреждения различных европей-
ских государств, назначен губернатором Ускюба и Призрена (I860), затем
Болгарии, получил пост в министерстве общественных работ (1867) и был наз-
начен губернатором провинции Ирак-Араби (1868—1871). Был отозван в
Константинополь, назначен великим визирем (31 июля 1872 г.); через два
месяца попал в опалу, примкнул к оппозиции, добился своего назначения
министром без портфеля (11 мая 1876 г.); был главным автором заговора,
закончившегося низложением и убийством Абдул-Азиса, снова назна-
чен великим визирем (декабрь 1876 г.), был уволен в январе 1877 г.,
изгнан 5 февраля того же года, добился в 1878 г.разрешения вернуться
в империю и получил в,том же году пост губернатора Сирии. Преданный
суду по обвинению в соучастии в убийстве Абдул-Азиса, был приговорён
к смерти (29 июня 1881 г.). Это наказание было заменено заключением
в г. Таиф (Южная Аравия), где он умер 8 мая 1884 г. в результате дурного
обращения.
3 Фетва— непререкаемое решение шейх-уль-ислама, имеющее значе-
ние догмата веры.

462
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
под именем My рада V г одного из его племянников и, схватив
низложенного султана, четырьмя днями позже убили его3.
VI
Эта дворцовая революция, оказавшая великолепную ус-
лугу политике Дизраэли, делала бесполезными старания дер-
жав добиться от Порты серьёзных уступок в пользу христиан.
Меморандум не был вручён по адресу. Турки желали войны
и требовали её громогласно. 9 июня новый диван в высоко-
мерных выражениях потребовал от Сербии объяснений по
поводу её вооружений и её намерений. Со своей стороны, серб-
ское правительство было далеко не расположено к уступкам.
Сербская армия, горевшая нетерпением, была готова начать
кампанию. В конце мая царь предоставил ей в качестве коман-
дующего в лице генерала Черняева3 одного из своих лучших
офицеров. Союзный договор с Черногорией был заключён ещё
за несколько дней до того. Поэтому белградский кабинет не
только не позволил себя запугать, но и предъявил в ответ
Порте свои условия; он требовал, чтобы турки эвакуировали
Боснию и Герцеговину; первая из этих территорий подлежала
занятию сербскими войсками, вторая—черногорскими (23 ию-
ня). Само собою разумеется, что оттоманское правительство
категорически отвергло требования белградского кабинета. С
этого момента оно должно было ожидать войны. В самом деле,
война была ему объявлена Миланом 30 июня и Никитой — 2 ию-
ля, а вскоре после этого повстанцы Боснии и Герцеговины
провозгласили присоединение этих двух областей к соседним
княжествам.
Австро-Венгрия ни за что в мире не согласилась бы на
подобное изменение санкционированного договорами террито-
риального статуса на Балканском полуострове. Россия это
знала. Ей необходимо было во что бы то ни стало помешать
этой державе принять сторону Турции. Ввиду этого в июне
царь отправился в Эмс на свидание с германским императором,
1 Мурад V, сын Абдул-Меджида, родился 21 сентября 1841 г.; провозгла-
шён султаном 30 мая 1876 г., низложен 31 августа того же года и находился
с тех пор в заключении в одном из константинопольских дворцов.
2 Они распространяли слух, что несчастный монарх открыл себе вены
с помощью ножниц. Позже'было доказано, что он был убит по приказу Мид-
хата него сообщников, которых судили за ото в 1881 г.
8 Черняев (Михаил Григорьевич) родился в 1828 г.; выдвинулся на
службе в русской армии. После неудачной кампании 1876 г. отправился вести
панславистскую пропаганду в Чехии (1877), затем в Румелпи (1879); на-
значенный позже туркестанским генерал-губернатором, он был отозван в
1884 г., стал членом военного соиета, но был отстранён от должности
в 1886 г.

бОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 433
который при поддержке своего канцлера дал ему совет посе-
тить также Франца-Иосифа и склонить его на сторону Рос-
сии каким-нибудь достаточно заманчивым предложением. Ав-
стрийский император, с тех пор как он не играл больше ника-
кой роли ни в Италии, ни в Германии, мечтал о расширении
своей империи и своего влияния в направлении Востока и
находил тем больше удовольствия в этой мечте, что Бис-
марк давно уже предлагал помочь ему в её осуществлении.
Впрочем, это была чисто личная программа императора, и
она весьма мало улыбалась его министрам. Его немецкие и,
в особенности, его венгерские подданные вряд ли желали при-
соединения к монархии новых славянских провинций. Но как
бы то ни было, Александр II отлично знал, что Францу-Иосифу
не может не понравиться предложение позволить Австрии
занять Боснию и Герцеговину. Сделал ли Александр II фор-
мально такое предложение Францу-Иосифу уже в ту пору?
Мы этого не знаем. Известно лишь, что в июле царь имел с
Францем-Иосифом свидание в Рейхштадте (в Чехии) и что
в результате их бесед Австро-Венгрия на время как будто
перестала интересоваться только что вспыхнувшей на Востоке
войной. Быть может, царь дал ему тогда же понять, что не
позволит Сербии и Черногории овладеть упомянутыми тер-
риториями и что, когда придёт время, он уступит Австро-
Венгрии причитающуюся ей часть1.
Таким образом, наступательные действия Милана2 и Ни-
киты против турок не встретили никакой помехи со стороны
венского двора. Учитывая помощь, оказанную этим князьям
Россией, и бессилие, обнаруженное Портой за последний год
перед герцеговинскими и боснийскими отрядами, казалось, что
победа этим князьям обеспечена. Но к великому изумлению
Европы, события получили в скором времени совсем иной
оборот. Если черногорцы и добились некоторых успехов, ко-
торые не могли иметь значительных последствий, то сербы с
самого начала испытывали одни неудачи. Война явилась для
них лишь рядом катастроф. Они не только не смогли захва-
тить турецкие провинции, но были энергично отброшены на
свою территорию, потерпели сильное поражение при Заечаре
и были осаждены превосходными силами врага в Алексинаце,
1 Был ли он абсолютно чистосердечным? В этом можно сомневаться.
2 Милан Обренович, внучатный племянник Милоша, родился в Яссах
10 августа 1854 г.^ взошёл на трон после убийства князя Михаила (июнь
1868 г.), объявлен совершеннолетним 22 августа 1872 г., на Берлинском
конгрессе (июнь — июль 1878 г.) добился признания независимости Сер-
бии, королём которой он был провозглашён в марте 1881г. Потерпев не-
удачу в воине против болгар (ноябрь 1885 г.)" став по разным мотивам крайне
непопулярным, он должен был отречься от престола G марта 1889 г. в
пользу своего сына* Александра I.

464
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
главном оплоте их южной границы. По приказу константино-
польского правительства по всей Оттоманской империи велась
проповедь священной войны. Башибузуки притекали из дебрей
Азии, дунайские черкесы1 устремлялись к югу, и их дикие
орды наводили ужас на христианское население своими бес-
пощадными зверствами. Босния и Герцеговина были букваль-
но преданы огню и мечу. То же самое происходило и в Болга-
рии, где некоторые повстанческие движения были подавлены
в июле и в августе такими актами вандализма, такой резнёй
и столь чудовищными насилиями над жителями, что вся Ев-
ропа содрогнулась от негодования и сострадания.
VII
Отвращение, вызванное эксцессами турецких банд, было
столь сильно во всех частях цивилизованного мира, что ни
одно правительство, и даже правительство Англии, не осмели-
лось отклонить просьбу о посредничестве, с которой находив-
шиеся в отчаянном положении сербы обратились 28 августа
к великим европейским державам. От Порты тотчас же по-
требовали сообщения её условий мира. Не соглашаясь на фор-
мальное перемирие, Турция фактически прекратила военные
операции и заявила, что будет вести переговоры с князем
Миланом в том случае, если 1) в Сербии будет восстановлен
существовавший там до 1867 г. порядок; 2) будут срыты кре-
пости, возведённые с того времени в княжестве; 3) некоторые
крепости, когда-то занимавшиеся турками, будут вновь им
переданы; 4) белградское правительство выплатит военную
контрибуцию или согласится на увеличение дани; 5) сербы
сократят численный состав своей армии; 6) князь будет ис-
прашивать в Константинополе инвеституру у своего сюзерена —
султана.
Все кабинеты сочли эти условия слишком суровыми, что-
бы сербы могли их когда-либо принять. Ввиду этого великие
державы признали необходимым поручить Англии, пользо-
вавшейся таким большим влиянием в Константинополе, пред-
ставить дивану другие условия. Дизраэли (получивший не-
задолго перед тем титул графа Биконсфильда) находился в
весьма затруднительном, положении. Он и его коллеги были
склонны поддерживать Турцию. Но они не могли это
делать открыто, ибо их противники, Гладстон и его друзья,
разоблачили болгарскую резню с таким пафосом возму-
щения, что в тот момент в Соединённом королевстве никто
1 Это были мусульманские колонисты, переселённые турецким прави-
тельством на Дунай с завоёванного русскими Кавказа.

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 465
не осмелился бы публично выступить в пользу оттоманов.
Сент-джемский кабинет попытался обойти затруднения и вы-
играть время. В конце сентября он представил Порте програм-
му, предусматривавшую шестинедельное перемирие, которое
позволило бы вести переговоры о мире, сохранение statas quo
ante bellum (положения накануне войны) и предоставление
некоторой административной автономии Боснии, Герце-
говине и, быть может, даже Болгарии. Но этот план не встре-
тил хорошего приёма ни со стороны повстанцев, ни со стороны
сербов, ибо, поскольку он не заключал в себе идеи европей-
ской санкции, им казалось, что он предоставляет недостаточ-
но серьёзные гарантии для их интересов. Черняев тотчас же
вновь взялся за оружие1, и операции возобновились вокруг
Алексинаца.
Командующий сербской армией получил, очевидно, ука-
зания из России. Александр II, уступая увлекавшему его на-
циональному потоку, был и сам вполне готов обнажить шпагу.
По его повелению, в южные провинции его империи были
стянуты крупные военные силы. Сам он отправился в Лива-
дию, откуда наблюдал за этими военными приготовлениями,
и казалось, что ему осталось сделать лишь один шаг, чтобы
начать кампанию. 1 октября он отправил оттуда императору
Францу-Иосифу конфиденциальное послание, в котором пред-
лагал, чтобы Россия и Австро-Венгрия коллективно заняли
турецкие территории Балканского полуострова. Как .мы
видим, он не играл в открытую с сербами. Быть может, он пред-
чувствовал, что венский двор не осмелится принять его пред-
ложение и доставит ему, таким образом, великолепный пред-
лог вторгнуться одному в Оттоманскую империю. Действи-
тельно, Франц-Иосиф отступил перед серьёзным шагом, на
который его приглашал царь, и последний, казалось, был всё
более и более склонен сообразовываться лишь со своим че-
столюбием и со своими собственными интересами.
Английское правительство было крайне обеспокоено. Тур-
ки весьма неохотно шли навстречу усилиям, предпринимае-
мым Лондоном, чтобы спасти их. Незадолго перед тем в Кон-
стантинополе произошёл новый дворцовый переворот. Ввиду
того что новый султан Мурад был почти слабоумным, Мид-
хат и его друзья, опять-таки с помощью шейх-уль-ислама,
низложили его и посадили на его место его брата Абдул-Га-
мида2 (31 августа), молодого человека, не обладающего ни
знаниями, ни опытом, но горячего защитника своей религии,
1 Он добился в тот момент провозглашения князя Милана королём, но
державы отказались признать за Миланом этот титул.
1 Как и Мурад, он был сыном Абдул-Меджида (родился 21 сентября
1842 г.).
30 к. Дебидур

466
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
весьма мало расположенного склонить полумесяц перед кре-
стом. Поэтому диван не соблаговолил дать ответ на англий-
ские предложения, о которых мы упоминали выше. Он по-
пытался лишний раз ввести в заблуждение Европу, выставив
напоказ столь радикальную и столь грандиозную программу
реформ, что это становилось смешным. Дело шло ни более
ни менее, как о том, чтобы наделить Оттоманскую империю
конституцией, основанной на принципах 1789 г., двумя сове-
щательными палатами, ответственным министерством и т. п.,
и т. д. (1 октября). Парламентаризм в Турции! Все кабинеты
сочли, что шутка заходит слишком далеко. Даже сам Биконс-
фильд с трудом сохранял серьёзный вид. Так как приходи-
лось опасаться, что Россия потеряет терпение, он поспешил
обратиться к Порте с новым предложением (5 октября).
На этот раз он предлагал просто шестинедельное перемирие и
открытие конференции, на которой восточный вопрос будет
вновь рассмотрен державами, подписавшими Парижский и
Лондонский договоры. Германия,'Австро-Венгрия, Франция,
Италия и Россия тотчас же дали своё согласие на эту програм-
му. Но Порта ответила поистине неприемлемым требованием.
Она настаивала, чтобы перемирие длилось шесть месяцев и
чтобы в течение этого времени восставшие провинции, а также
Сербия и Черногория, не получали никакой помощи извне.
Таким путём она обеспечила бы своим утомлённым войскам
длительный отдых, имела бы время их организовать, по-
слать им подкрепления и смогла бы по возобновлении военных
действий нанести решительный "удар своим врагам.
Такой ответ показался смехотворным русскому правитель-
ству, и оно проявило решимость ускорить события. В тот мо-
мент царь наиболее охотно поддавался влиянию не Горчакова
(умерявшего его панславистскую политику, внося в неё из-
вестную долю осторожности), а генерала Игнатьева \ открыто
толкавшего к войне и желавшего её немедленного объявления.
Этот деятель в течение долгого времени представлял Россию в
качестве посла при Абдул-Азисе и, как говорили, снискал
доверие последнего. Но он был отозван после низложения
этого монарха. 15 октября Александр II поручил ему вер-
нуться в Константинополь и представить там программу, кото-
1 Игнатьев (Николай Павлович) родился в С.-Петербурге 29 января
1832 г. Офицер императорской гвардии с 1849 г., участник Крымской
войны, был военным атташе при лондонском и парижском посольствах;
в 1859 г. отправлен в качестве чрезвычайного посланника в Пекин, где за-
ключил выгодный для России договор. Директор департамента азиатских дел
в министерстве иностранных дел в 1861 г., посол в Константинополе с 1864 г.
по 1876 г.; был послан царём с доверительной миссией в Берлин, Вену, Лон-
дон и Париж; министр внутренних дел с 16 мая 1881 г. по 12 июня 1882 г.

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 4б?
рая весьма походила на ультиматум и которую мы можем
резюмировать в трёх пунктах: 1) шестинедельное перемирие без
всяких оговорок; 2) автономия Боснии, Герцеговины и Болгарии;
3) реальная гарантия Европой прав этих областей. Игнатьеву
было разрешено говорить весьма твёрдо и не отступать перед
разрывом. Это обнаружилось, когда после нескольких дней,
употреблённых им на то, чтобы сговориться с представителями
великих держав, выразителем воли которых Россия хотела
казаться, Игнатьев внезапно получил из Сербии самые тревож-
ные вести. С той поры как Черняев вновь взялся за оружие,
он испытывал лишь неудачи: Делиград и Алексинац находи-
лись во власти турок, и дорога на Белград была отныне открыта.
Дело происходило 30 октября. Не выжидая даже несколь-
ких часов, Игнатьев, обладавший неограниченными полномо-
чиями, обратился к дивану с категорическим требованием
заключить в течение 48 часов перемирие; в противном случае
он угрожал покинуть Константинополь и напоминал туркам
об опасности, которую они этим на себя навлекают. Устрашён-
ные надменным тоном Игнатьева,*Министры султана сочли не-
возможным советовать своему повелителю оказать сопротив-
ление. 2 ноября согласие на перемирие было дано. Но что
должно было произойти затем? Порта думала лишь о выигрыше
времени, а русские, более чем когда-либо, вели себя угрожаю-
ще в Бессарабии.
Игнатьев говорил в Константинополе тем же тоном, как
некогда Меншиков, но с большей удачей. Сильное волнение
охватило всю Европу, но главным образом Англию, где пар-
тия Гладстона начала с той поры терять почву. Биконсфильд,
обуреваемый почти лихорадочным возбуждением, дал распо-
ряжение английскому флоту Архипелага стать на якорь в
Безике, т. е. почти у входа в Дарданеллы. Затем на торже-
ственном банкете он обратился к лондонскому лорд-мэру с са-
мой воинственной речью. «Война, — заявил он, — может вспых-
нуть; во всём мире нет нации, которая была бы лучше подго-
товлена к её ведению, чем наша страна. Раз она уже начнёт
борьбу в защиту своего права, она никогда не поколеблется
предпринять, если это понадобится, две или три последова-
тельные кампании». Эти слова были произнесены английским
министром 9 ноября. На следующий день царь, узнав о них
по телеграфу, произнёс столь же угрожающие слова в своей
речи московскому дворянству,1 заявив, что если ему не удаст-
ся добиться при содействии Европы тех гарантий, которых он
вправе требовать от Турции, он тверда # решил действовать
1 Александр II выступил с речью перед московским дворянством
11 ноября 1876 г. — Прим. ред.
30*

468
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
единолично и уверен, что ь предстоящей борьбе вся страна
пойдёт за ним.
Правда, несколькими днями позже этот монарх попытал-
ся успокоить Англию, заверяя её в своём бескорыстии, в том,
что он ставит своей единственной целью улучшение участи
христианского населения, покровителем которого он являет-
ся, и что если он возьмётся за оружие, он не будет вести
завоевательную войну. Вряд ли Биконсфильд в подобных
заверениях видел что-либо иное, кроме пустых слов. Он же-
лал привлечь на свою сторону Германию и добиться, чтобы
она оказала давление на Россию с целью помешать её высту-
плению. Его коллега маркиз Солсбери *, назначенный делега-
том на конференцию, которую великие державы решили от-
крыть в Константинополе, получил распоряжение до поездки
в Турцию заехать в Берлин. Он доказывал там всеми си-
лами Бисмарку, что было бы благоразумно предоставить
Порте ещё один срок для выполнения её реформ и что если
позже станет необходимым применить по отношению к ней
некоторые меры устрашения, то эта задача должна быть вы-
полнена коллективно Европой, а не исключительно одной
Россией. Но канцлер ответил, что, по его мнению, оккупация
царём Болгарии является законной; впрочем, добавил он,
Александр II проявит благоразумие, и совершенно зря опа-
саются его честолюбивых замыслов. Несколькими днями поз-
же император Вильгельм в публичной речи заявил, что Гер-
мания, совершенно не заинтересованная в восточном кризисе,
дорожит главным образом сохранением дружбы своих двух
соседок, Австро-Венгрии и России, и явно не скупился на ко-
кетливые жесты по адресу этой последней (30 ноября). На-
конец, Бисмарк в своём ставшем знаменитым выступле-
нии вновь заверил, что не будет ни во что вмешиваться, за
исключением того случая, когда дело будет итти о поддержа-
нии доброго согласия между Веной и С.-Петербургом, и что
в его глазах восточный вопрос не стоит костей одного поме-
ранского гренадера.
VIII
Лорд Солсбери прибыл крайне встревоженным в Констан-
тинополь, где в первых числах декабря готовилась собраться
1 Солсбери (Роберт-Артур-Тальбот-Гаскойн-Сесиль, маркиз) родился
в Гатфильде 3 февраля 1830 г.; в 1853 г. был избран в палату общин, где за-
нимал место среди консерваторов; член палаты лордов с 12 апреля 1866 г.;
статс-секретарь по делам Индии в кабинете Дерби (1866— 1867) и в кабинете
Дизраэли (1874—1878); министр иностранных дел после лорда Дерби (1878—
1880); второй английский уполномоченный на Берлинском конгрессе (1878);
два раза подряд заменял Гладстона на посту первого лорда казначейства
в июне 1885 г. и затем в июле 1886 г.).

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 469
конференция1. С самого начала был поставлен предваритель-
ный вопрос: будет ли допущена Турция? Англия отвергала на
него положительно, Россия — отрицательно. Было принято сред-
нее решение из опасения, как бы Игнатьев, попрежнему го-
товый пойти на разрыв, не сорвал конференции. Шесть вели-
ких держав решили, что для начала они договорятся о той
программе, которую надлежит представить Порте; затем ми-
нистры султана будут допущены обсуждать её с уполномочен-
ными держав. Вследствие почти постоянных разногласий меж-
ду Великобританией и Россией понадобилось несколько недель
для выработки этой программы. Лишь 24 декабря она была
сообщена реис-эффенди Эдхем-паше2, и конференция оказа-
лась в полном сборе. Державы потребовали некоторых тер-
риториальных приращений для Сербии и Черногории. Они
желали, чтобы Босния и Герцеговина получили автономное
управление, губернатора, назначаемого султаном на пятилет-
ний срок по соглашению с державами, туземную милицию и
свободное распоряжение половиной своих доходов; они вырази-
ли также пожелание, чтобы в обеих этих областях единствен-
ным официальным языком служил язык местного славянского
населения. Согласно их плану, со всей той частью Болгарии,
которая расположена к северу от Балкан, должны были посту-
пить точно так же, как с Боснией и Герцеговиной. В остальной
части Болгарии намечали создать муниципальные, администра-
тивные, финансовые, судебные и даже военные учреждения, спо-
собные гарантировать население от всякого произвола. До
проведения реформы (под контролем международной комис-
сии) указанные провинции будут заняты бельгийскими вой-
сками.
Как этого и можно было ожидать, Порта хотела вначале
уклониться от категорического ответа на эти, хотя и несовершен-
ные во многих отношениях, но всё же достаточно ясные пред-
ложения. По своему обыкновению она делала вид, что пред-
лагает гораздо больше, чем от неё требуют. Какое значение в
1 Англию там представлял не только лорд Солсбери, но и лорд Эллиот,
английский посол в Константинополе; Германию — барон фон Вертер; Ав-
стро-Венгрию—граф Зичи и барон фон Калис; Францию — барон де Бургоэн
и граф де Шодорли; Италию—граф Корти и Россию — граф Игнатьев.
2 Эдхем-паша родился около 1820 г.; получив во Франции блестящее
образование, был принят на службу в генеральный штаб турецкой армии;
стал в 1849 г. адъютантом султана, вскоре назначившего его дивизионным ге-
нералом и главой своей военной канцелярии; в 1856 г. на короткое время по-
пал в опалу; стал министром иностранных дел (1857— 1858); при Абдул-Ази-
се занимал последовательно различные .министерские посты; был послом
в Берлине (1875—1876), а затем принимал участие в константинопольских
конференциях (декабрь 1876); вновь был назначен министром иностранных
дел, был председателем государственного совета и занимал пост великого
визиря с 5 февраля 1877 г. по 11 января 1878 г.

470
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
сущности имели местные уступки в пользу нескольких про-
винций, о которых ей говорили? Она желала освободить и
возродить всю империю в целом. Её обвиняли в намерении
оставаться варварской державой. Ну что же! Чтобы доказать
противное, султан только что назначил великим визирем че-
ловека, который больше всех в Турции знал и любил Европу,
который наиболее горячо желал приобщить свою страну к
цивилизации, ввести в ней западные законы. Это был Мид-
хат-паша. И этот законодатель только что выработал, наконец,
обещанную в октябре парламентскую конституцию. Она была
обнародована 23 декабря. Её готовились ввести в действие.
Чего желали ещё? Так ответил Эдхем-паша 30-го числа на
первое сообщение конференции.
Никто, за исключением, быть может, представителей Анг-
лии, имевших на это свои основания, не желал принять
всерьёз так нагло затеянное Мидхатом представление. Державы
стали настаивать поэтому, чтобы турецкие министры верну-
лись к делу. Впрочем, Россия, видя, что оттоманское прави-
тельство само себе вредит своими увёртками и отказами, сочла
политически правильным проявить притворно некоторую уме-
ренность и не щадила усилий, чтобы право формально оста-
валось на её стороне. Игнатьев стал сравнительно мягким,
умерил свои требования. Короче говоря, после долгих споров
с турецкими министрами конференция несколько снизила свои
требования, сформулировав их во второй программе, заменив-
шей первую: она откладывала до новых переговоров вопрос
о территориальных приращениях, требуемых для Сербии и
Черногории; она соглашалась, чтобы с великими державами
советовались относительно выбора губернаторов в Боснии и
Герцеговине лишь в продолжение пяти лет; она отказывалась
от раздела Болгарии на две части; она соглашалась, чтобы
в автономных провинциях милиция не набиралась исключи-
тельно из христиан, чтобы турецкий язык употреблялся там
наравне со славянскими; она предоставляла Порте трёхме-
сячный срок для выполнения предложенных реформ и допу-
скала, чтобы Турция была представлена в международной
комиссии контроля.
Эти новые требования были сформулированы 15 января
1877 г. Турция поступила бы разумно, если бы их приняла.
Со своей стороны Англия также хорошо бы сделала, дав ей
совет уступить, поскольку все желали предотвращения вой-
ны. Но лондонский кабинет, как он уже неоднократно делал
это, удовлетворился заявлением оттоманскому правительству,
что возлагает на него полную ответственность за его отказ;
а так как, с другой стороны, он сообщил о своём решении
не участвовать ни в какой принудительной мере, султан и

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 471
• его советники, содрогавшиеся при мысли об установлении
опеки над Турцией, решили ответить категорическим отказом
на последние предложения конференции. После созыва боль-
шого совета с участием 180 сановников империи, принявшего
решение сопротивляться, Савфет-паша 1 сообщил 20 января
представителям великих держав, что его повелитель не счи-
тает возможным согласиться на их требования. Тотчас же
все делегаты покинули Константинополь, и один из них, Иг-
натьев, уезжая, разразился нисколько не прикрытыми угро-
зами. Это не помешало дивану непоколебимо стоять на своём
решении; оно было сообщено Европе в циркулярной ноте от
25 января. Несколькими днями позже султан Абдул-Гамид,
как будто для того' чтобы показать, как мало он сам прини-
мает всерьёз конституционную фантасмагорию Мидхат-паши,
подверг этого министра внезапной и оглушительной опале
(15 февраля)2.
IX
Европа должна была ожидать, что Россия примет какое-
либо серьёзное решение. Действительно, уже 31 января 1877 г.
Горчаков разослал весьма ясную циркулярную ноту, в кото-
рой, изложив только что сорванные злой волей Турции пере-
говоры, приглашал державы сообщить ему, какие меры
намереваются они принять, чтобы образумить оттоманское пра-
вительство, давая, впрочем, понять, что царь во всяком слу-
чае поступит по своему усмотрению и выступит один, если
откажутся за ним следовать. Старый русский министр отлично
знал, что может безопасно говорить столь высокомерным то-
ном. В самом деле, в тот момент Франция, министром иностран-
ных дел которой всё ещё оставался герцог Деказ, была менее
чем когда-либо расположена противодействовать русским
планам. Италия была втайне совращена Бисмарком, так
как этот государственный деятель подавал ей неясные надежды
на возможность для неё самой извлечь кое-какие выгоды из
расчленения Турецкой империи. Что касается Австро-Венг-
1 Савфет-паша родился в Константинополе в 1815 г.; был секретарем
султана Абдул-Меджида, затем секретарем посольства в Париже, председате-
лем государственного совета в 1859 г., министром торговли и общественных
работ в 1861 г., послом во Франции (1865), министром народного просвеще-
ния (1868), юстиции (1872), второй раз министром народного просвещения
(1874), министром иностранных дел (1875, 1878). Назначенный в июне 1878 г.
великим визирем, он был в декабре того же года назначен послом в Париж,
но оставался там лишь несколько месяцев; вновь руководил министерством
иностранных дел, сохранив этот пост до 1882 г.; умер в Константинополе
17 ноября 1883 г.
2 Всё же Абдул-Гамид воздержался от упразднения конституции 23 де-
кабря 1876 г. и заверял, напротив, о своём намерении ее соблюдать.

472
П1АВА ТРИНАДЦАТАЯ
рии, то германский канцлер, как будто для того чтобы еде-,
лать неизбежной войну, к которой его вероломная политика
так давно уже толкала царя, подготовил в январе 1877 г.
между этой державой и Россией совершенно секретное соглаше-
ние, способное придать значительную смелость Александру II.
В силу этого секретного соглашения, разоблачённого лишь
много лет спустя1, Франц-Иосиф обязывался сохранять ней-
тралитет на время войны между царём и султаном, оставляя
за собой лишь право занять западные провинции Балканского
полуострова, если бы произошли некоторые возможные слу-
чайности. Условия, на которых Франц-Иосиф соглашался
сохранять свой нейтралитет, были следующими: I) ни одно
из правительств не будет домогаться исключительного протек-
тората над христианскими народностями Турецкой империи;
2) все принимавшие участие в Парижском и Лондонском трак-
татах державы будут призваны высказаться относительно ре-
зультатов войны; 3) Россия воздержится от территориальных
приобретений на правом берегу Дуная, будет уважать целост-
ность Румынии и не тронет Константинополя; 4) если она
создаст новое славянское княжество, это не может быть сде-
лано за счёт неславянских государств или народов, и она не
присвоит себе особых прав на Болгарию, которой не должен
править ни русский, ни австрийский принц; 5) наконец, она
не будет расширять сферу своих военных операций на Сербию,
и её войска не пройдут через это княжество. Хотя подобные
обязательства и были тяжелы для санкт-петербургского ка-
бинета, он их принял. Но собирался ли он их выполнять?
Это, конечно, зависело от военной удачи.
Пока же ему приходилось опасаться лишь сопротивления
Англии. Вдобавок, и сам сент-джемский кабинет находился
в слишком затруднительном положении, чтобы серьёзно про-
тиводействовать России. Биконсфильд и его коллеги с трудом
боролись в парламенте против партии Гладстона, указывавшей
на крайне неблагоразумное поведение Турции на конферен-
ции и требовавшей, чтобы вместо поощрения турецкого со-
противления от Порты решительно потребовали его прекра-
щения (февраль 1877 г.). Единственно чем британский ка-
бинет мог помочь Порте— это взять на себя роль посредника
для ускорения заключения мира между ней и Сербией. Этот
результат был действительно достигнут договором, подписан-
ным 1 марта и обеспечивавшим этому княжеству status quo
ante bellum. Но гроза не была этим предотвращена. Черно-
гория, не имея возможности договориться с Турцией, про-
должала оставаться под ружьём. Затем Россия, не получив-
1 В 1887 г., во время дебатоа в Будапештском парламенте.

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 473
шая ответа на свои пожелания, высказанные в циркулярной
ноте от 31 января, начинала проявлять нетерпение и станови-
лась всё более настойчивой. В начале марта апостол войны гене-
рал Игнатьев был облечён специальной миссией перед великими
державами. Он должен был потребовать от Европы если и не
позитивного содействия, которое она вряд ли была расположена
ему предоставить, то по крайней мере картбланш, позволяющей
России самой восстановить свои права и осуществить manu
militari (вооружённой рукой) отвергнутую Портой программу.
Он должен был по существу указать, что если трактат 1856 г.
попрежнему считается в силе, нельзя возражать против того,
чтобы Россия принудила, наконец, Турцию выполнить его
положения относительно христиан; если же считают, что этот
трактат больше не существует, то у Европы нет никакого пра-
вового основания прикрывать султана своим покровительством.
Генерал побывал последовательно в Берлине, в Вене, в
Риме, в Париже и повсюду встретил хороший приём. Не сов-
сем так обстояло дело в Лондоне. Но он добился, по крайней
мере, открытия в этой столице новой конференции, и так как
из шести представленных там великих держав только одна
была против его политики, ему не представило большого тру-
да запугать её. Ввиду этого он мог считать победою протокол
от 31 марта, которым Европа в последний раз требовала от
Турции подчиниться её программе. Этим своего рода манифес-
том шесть держав формально предлагали Порте как можно
скорее договориться с Черногорией, отказавшись от претен-
зий на спорную территорию, и на деле выполнить реформы,
на которых столько раз настаивали державы. Они предла-
гали Турции перевести на положение мирного времени армию,
значительно увеличенную за последнее время, чтобы противо-
стоять России. Они предупреждали её, что намереваются
тщательно наблюдать через своих представителей в Констан-
тинополе и своих местных агентов за тем, как будут выпол-
няться её обещания. Они заявляли, наконец, что, если по её
вине будет длиться то состояние недомогания, которым стра-
дает Восток, «подобное положение будет несовместимо с их
интересами и с интересами Европы в целом». «В подобном слу-
чае, — добавляли они, — они оставляют за собой право до-
говориться сообща о способах, которые они сочтут наиболее
пригодными для обеспечения благосостояния христианского
населения и интересов всеобщего мира».
Хотя глава Форейн офис лорд Дерби и подписал про-
токол, но, казалось, хотел отнять у него всякий смысл и вся-
кое значение. Ибо отдельной декларацией от того же числа
(31 марта) он сообщил, что Англия будет считать протокол
лишённым силы в случае, если поставленная себе державам«

474
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
цель, в частности разоружение Турции и России и заключение
мира между этими двумя государствами, не будет достигнута.
Правда и то, что нотой, подписанной также 31 марта, граф
Шувалов, представлявший на конференции Россию, сделал
войну неизбежной. В самом деле, вот в каких выражениях
он сообщал об отдельном ультиматуме, с которым его прави-
тельство намеревалось обратиться к Порте: «Если мир с Чер-
ногорией будет заключён и если Порта примет советы Европы
и проявит готовность перевести свою армию на положение
мирного времени и одновременно серьёзно предпримет упо-
мянутые в протоколе реформы, она должна послать в С.-Пе-
тербург специального уполномоченного, чтобы договориться о
разоружении, на которое е. в. император со своей стороны
также согласится. Но если произойдёт резня, подобная той,
которая обагрила кровью Болгарию, это неизбежно остановит
демобилизационные меры».
X
Столь высокомерное требование и столь оскорбительный
тон были, несомненно, рассчитаны на то, чтобы вызвать раз-
рыв. Действительно, их почти немедленным результатом яви-
лась война. Протокол и русская нота были вручены Порте
3 апреля; султан торжественно передал их на рассмотрение
подобию парламента, созванному им некоторое время тому
назад в Константинополе и не преминувшему объявить неприем-
лемыми предложения конференции и в особенности предло-
жения царя (9 апреля). Двумя днями позже Порта сообщила
о своём отказе. Русское правительство тотчас же приготови-
лось начать военные действия. 16 апреля оно заключило с
Румынией, которая не осмелилась ему сопротивляться и ко-
торой оно обещало к тому же добиться признания её полной
независимости, договор, обеспечивавший русским войскам про-
пуск через это княжество. Наконец, 24 апреля оно объявило вой-
ну. В своём манифесте Александр 11 заявлял, что, не питая ника-
ких видов личного честолюбия, он считает долгом взять в
свои руки дело угнетённых христиан; Горчаков же доказы-
вал Европе, что поскольку та не желала следовать за Рос-
сией, свободное выступление одной этой державы было спра-
ведливым.
Порта тщетно ссылалась на трактат 1856 г., в силу которо-
го в случае конфликта между ней и другим государством ей
было обещано дружественное посредничество великих нейтраль-
ных держав. Прекрасные дни 1856 г. были слишком далеки,
и это обязательство было забыто, как и многие другие. Один
единственный кабинет запротестовал против объявления Рос-
сией войны. Это было лондонское правительство. В весьма

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 475
резкой циркулярной ноте, написанной в начале мая, лорд
Дерби доказывал, что Россия не пожелала считаться с теми
весьма реальными шансами на мир, которые Европа сохраняла
до самого последнего времени, и что своими насильственными
действиями она сама себя поставила вне европейского концерта.
Но это были лишь фразы. Прибегнет ли Англия к действию?
Возможно, что Биконсфильд не желал ничего лучшего.
Но Дерби не был столь смелым. Министерству попрежнему
мешала гладстоновская оппозиция. Затем, могла ли Англия
двинуться одна на помощь Турции против России? Австрия
была, видимо, склонна ничему не мешать. Францию нельзя
было более увлечь на Восток, как в 1854 г. Герцог Деказ,
руководивший её дипломатией, желал успеха делу царя. Впро-
чем, если бы даже герцог иначе относился к царю, у Франции
было превосходное основание хранить нейтралитет. Дело в
том, что в этот момент де Бройль и де Фурту1 заставили
маршала Мак-Магона произвести своего рода государственный
переворот (16 мая 1877 г.), вновь поставивший режим этой
страны под вопрос. Поэтому она была обречена ряд месяцев
заниматься лишь своими внутренними делами.
Хорошо всё это учтя, британский кабинет признал поэтому
вскоре необходимым проявить большую сговорчивость и огра-
ничился предъявлением требования к России, чтобы в только
что начатой войне она не наносила, по крайней мере, ущерба
его собственным интересам. В частности он настаивал, чтобы
царь не трогал Египта, не посягал на Суэцкий канал, а его
армии не приближались к Константинополю и проливам.
Санкт-петербургский кабинет без затруднения дал удовлетво*
рительные разъяснения по этим различным пунктам (8 июня),
и с этой поры, казалось, ничто более не могло помешать его
успехам и победам.
Русские войска начали военные действия уже через не-
сколько дней после объявления войны. Не говоря о Крыме и
1 Фурту (Мари-Франсуа-Оскар Барди, де) родился 3 января 1836 г.
в Рибераке (Дордонь), где занимался адвокатурой до 1871 г.; в этом году
был избран депутатом Национального собрания и стал 8 декабря 1872 г.
министром общественных работ, затем 19 мая 1873 г. министром культов.
Устранённый от власти вместе со всем правительством Тьера 24 мая 1873 г.,
он примкнул вскоре к режиму морального порядка, был назначен министром
народного просвещения (26 ноября 1873 г.); с 22 мая по 18 июля 1874 г. был
министром внутренних дел, был избран в палату депутатов 20февраля 1876 г.,
участвовал в правительстве 16 мая в качестве министра внутренних дел
(17 мая — 23 ноября 1877 г.). Его избрание 14 октября 1877 г. было аннули-
ровано 18 ноября 1878 г. Но ему удалось вновь пройти в палату 2 февраля
1879 г. Избранный в сенат от департамента Дордонь 7 марта 1880 г., он не
был переизбран 25 января 1885 г. Он провалился также на выборах в палату
депутатов 4 октября того же года. Но он был вновь избран в палату от Ри-
беракского округа 22 сентября 1889 г.

476
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Чёрном море, где им предстояло держаться почти исключи-
тельно оборонительной тактики, у них были две главные опе-
рационные базы: Кавказ и Дунай. В Азии русская армия под
начальством генерала Лорис-Меликова продвинулась в на-
чале мая в направлении турецкой Армении; 19-го того же ме-
сяца она взяла приступом преграждавшую ей дорогу крепость
Ардаган и в первой половине июня быстро двигалась на Эр-
зерум. В Европе вследствие разлива рек, а также неспособ-
ности некоторых административных и военных ведомств рус-
ские армии перешли Дунай лишь в конце июня. Но с этого
момента и в течение последующих нескольких недель их бы-
стрые успехи изумляли политический мир. Опираясь, с од-
ной стороны, на побережье, не имея, с другой, никаких основа-
ний опасаться ни за свой тыл, ни за правый фланг (ибо Румы-
ния волей-неволей связала себя несколько больше, чем в ап-
реле, и заключила с царём 14 мая союзный — оборонительный и
наступательный договор), они стремительно пересекли север-
ную Болгарию, форсировали балканские перевалы и про-
двинулись вперёд настолько, что к середине июля уже угро-
жали сообщениям между Адрианополем и Константинополем.
Эти известия вызвали живейшую тревогу в значительной
части Европы. Особое беспокойство проявило британское ми-
нистерство. По распоряжению Биконсфильда английский флот,
незадолго перед тем покинувший Безику, вернулся туда на
якорную стоянку. В Берлине также не были вполне спокойны.
Обращая свои взоры к Франции, которую монархические пар-
тии оспаривали тогда в яростном состязании у республики,
Бисмарк опасался, чтобы кризис 16 мая не закончился
реставрацией, чтобы роялистско-клерикальная партия не одер-
жала верх, а герцог Деказ не завершил успешно своего неизмен-
ного проекта союза с Россией. Ввиду этого Бисмарк считал
необходимым не чинить никаких препятствий мерам военной
предосторожности, принимаемым Австро-Венгрией, со своей сто-
роны крайне встревоженной успехами русских и заинтересо-
ванной в том, чтобы они не перешли известных границ. Мадья-
ры, всегда готовые сигнализировать опасность панславизма
и бороться с ним, проявляли громкое сочувствие делу султана.
В Будапеште царило сильнейшее возбуждение. Там шумно
манифестировали в пользу турок. Германский канцлер, не
компрометируя себя по отношению к санкт-петербургскому
кабинету, с некоторой снисходительностью следил за тем,
что делают и что говорят. В тоже время он любезничал с Италией
и принимал с многообещающей благосклонностью Криспи,1
1 Криспи (Франческо) родился в Рибере (Сицилия) 4 октября 1819 г.,
адвокат в Неаполе, один из главных руководителей восстания в Сицилии

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 477
который, готовясь стать министром, явился поговорить с ним
о территориальных вожделениях своей страны.
Правда, в скором времени превратность военного счастья,
которое, казалось, изменило русским, побудила этого способ-
ного столь ловко изворачиваться политика переменить своё
поведение. В конце июля стало известно, что русские были
разбиты в Азии, что они должны были отступить, снять осаду
Карса. В Европе они потерпели в августе и в сентябре крово-
пролитные неудачи под Плевной, где мужественный полко-
водец Осман-паша1 невозмутимо отражал их приступы. Русская
армия понесла огромные потери. У царя было ещё много людей,
и он проводил с лихорадочным рвением новые крупные рек-
рутские наборы. Но его денежные средства были, видимо, ис-
черпаны. Был момент, когда его дело считали проигранным.
Берлинский двор, не желавший слишком большой победы
России, не хотел также и её слишком сильного поражения.
Бисмарк желал, чтобы Россия оставалась достаточно силь-
ной, по крайней мере настолько, чтобы могла служить про-
тивовесом Австро-Венгрии, так как он не желал допустить,
чтобы Германия попала в зависимость от габсбургской
монархии. К тому же, будучи великолепно осведомлен о фран-
цузских делах, он начал убеждаться, что монархическому
замыслу, который пытались осуществить люди 16 мая, гро-
зила в ближайшее время полная неудача. Благодаря отчаян-
ным усилиям Тьера2, благодаря личному авторитету Гамбет-
в 1848 г., участвовал во временном правительстве этого острова в качестве
генерального секретаря военного министерства в 1848 и 1849 гг.; после на-
ступления реакции бежал во Францию, где жил в продолжение десяти лет,
вновь появился в Италии в 1859 г., побудил Гарибальди (I860) организовать
экспедицию в Сицилию, куда последовал за ним и организовал там повстан-
ческое правительство; с 1861 г. заседал в итальянском парламенте, где поль-
зовался громадным влиянием в качестве вождя самой левой партии консти-
туционной оппозиции; стал председателем палаты депутатов (ноябрь 1876 г.),
выполнял различные официозные миссии за границей (1877), занимал пост
министра внутренних дел с декабря 1877 г. по март 1878 г., вернулся на
этот пост в марте 1887 г. и 29 июля того же года сменил Депретиса на посту
председателя совета министров.
1 Осман-паша (Осман-Нури) согласно одним сведениям родился в То-
кате в 1832 г., по другим— в Амасии в 1837 г.; кавалерийский офицер ту-
рецкой армии в 1854 г.; после кампаний в Крыму, в Сирии, на Кри-
те и в Аравии произведён в дивизионные генералы в 1875 г.; победитель сер-
бов, произведён в муширы (или в маршалы) в 1876 г.Взят в плен в Плевне рус-
скими после достопамятного сопротивления; получил от султана поручение
воссоздать армию; командующий императорской гвардией, главный началь-
ник артиллерии, обер-гофмаршал двора и военный министр — пост, кото-
рый он занимал (с коротким перерывом в 1880 г.) до 1885 г.
* Этот государственный деятель, который, по всей вероятности, стал бы
в результате конституционных выборов вновь президентом республики, скон-
чался скоропостижно в Сен-Жермен-ан-Лэ (3 сентября 1877 г.) за несколько
недель до того дня, когда были назначены выборы в палату депутатов.

478
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ты, выборы, от которых министерство де Бройля не могло
уклониться, должны были вернуть в палату депутатов то са-
мое республиканское большинство, устранить которое желал
этот кабинет (и действительно, они привели 14 и 28 октября
того же года к полному поражению реакционных партий).
Бисмарк не сомневался более в этом. Он говорил себе,
что в результате тех крутых перемен, которые произой-
дут в нашей стране, герцог Деказ безусловно не останется на
своём посту и что дипломатическая ориентация Франции без
сомнения будет изменена. Ввиду этого он находил благора-
зумным проявить некоторую заботливость к делу царя (в тот
момент сильно пошатнувшемуся). В связи с этим он становится
гораздо сдержаннее в своих отношениях с Италией. Что же
касается Австро-Венгрии, то он не только перестаёт поощрять
её военные приготовления против России, но и использует
всё своё влияние, добиваясь, чтобы она не затрагивала России
и помешала, в случае надобности, Турции злоупотреблять
победой. Он назначает свидание графу Андраши, едет к нему
в Зальцбург (20 сентября). Что обещает он? Без сомнения,
облегчить ему оккупацию Боснии и Герцеговины, страстно
желаемую Францем-Иосифом; в этой оккупации венгры увидят
на худой конец средство помешать Сербии и Черногории за-
владеть этими территориями.
Как бы то ни было, это не последний крутой поворот
Бисмарка. Военное счастье, насмехавшееся как будто в
этом 1877 г. над всеми расчётами дипломатов, скоро лишний
раз покажет свою превратность. Считавшаяся надолго сра-
жённой, Россия внезапно восстанавливает энергичным уси-
лием своё положение. Вновь осадивший Каре Лорис-Меликов 1
в результате жестоких боёв берёт эту крепость приступом в
ноябре и возобновляет своё движение на Эрзерум, сметая всё
на своём пути; в Европе поставленный во главе армии герой
Севастополя Тотлебен2 одерживает, наконец, победу над Плев-
1 Лорис-Меликов (граф) родился в Лори (Закавказье) 1 июня 1825 г.
После блестящей службы на Кавказе произведён в 1856 г. в генерал-майоры.
В 1863 г. назначен начальником Терской области и произведён в генерал-
лейтенанты. В 1865 г. получил звание генерал-адъютанта. Получил титул
графа и произведён в генералы-от-кавалерии после одержанных в 1877 г.
побед над турками. Астраханский, саратовский и самарский генерал-гу-
бернатор (1878), харьковский генерал-губернатор с неограниченными пол-
номочиями, для розыска и преследования нигилистов (апрель 1879 г.);
вызван в С.-Петербург после покушения на царя, назначившего его пред-
седателем Верховной распорядительной комиссии, облечённой диктатор-
ском властью над империей (февраль 1880 г.). После убийства Алек-
сандра II (13 марта 1881 г.) ушёл от дел. Умер в Ницце в декабре 1888 г.
2 Тотлебен (Эдуард Иванович, граф) родился в Митаве (Курляндия)
20 мая 1818 г. В 1854 г. был капитаном инженерных войск в русской армии.
В результате замечательных услуг, которые он оказал, построив новые

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 479
ной (10 декабря). Одновременно с трудом сдерживающаяся
в последние месяцы Сербия снова берётся за оружие. Балканы
вновь под ударом. Дорога на Адрианополь открыта победи-
телям, и кажется, что никакое серьёзное препятствие не может
более помешать им достигнуть Босфора.
XI
Отныне лишь вмешательство Европы могло спасти расте-
рявшееся, не рассчитывавшее более на силу оружия турецкое
правительство. Оно поспешило поэтому обратиться к великим
державам с просьбой об их коллективном посредничестве. Но
для этого надо было, чтобы они пришли к соглашению, а это
им не удавалось, берлинский двор, без согласия которого
посредничество явно не могло быть предпринято, счёл благо-
разумным и политически правильным не задевать открыто
в самый разгар её торжества Россию, которая в тот момент
должна была считать самым важным, чтобы никто не становился
между ней и Турцией. Он говорил себе, что надо доставить
ей удовлетворение, позволив продиктовать мир побеждённому,
что будет всегда время навязать ей пересмотр этого мира и
что ни Германия, ни Европа ничего не потеряют, заняв выжи-
дательную позицию. Поэтому более чем когда-либо он делал
вид, что горячо желает угодить санкт-петербургскому каби-
нету, и убедил всех в необходимости предоставить сначала
воюющим сторонам вступить в непосредственные переговоры.
Таким образом Порта вынуждена была подчиниться своей
плачевной участи и сообщила 3 января 1878 г., что готова
вести переговоры без посредника с русским правительством.
Это известие чрезвычайно встревожило британский каби-
нет. В Англии грозно пробуждалось национальное самолю-
бие и, несмотря на усилия гладстоновцев, общественное мне-
ние, в котором возрождалось старое недоверие по отношению
к России, вновь принимало сторону Турции. В глубине души
Биконсфильд не питал никакой слабости к этой державе. Он
меньше всего принадлежал к сентиментальным политикам. Ему
нисколько не претило принять участие в расчленении Отто-
манской империи—доказательство этому мы увидим далее.
Он желал лишь, чтобы эта операция не совершилась исклю-
укрепления Севастополя, на такой длительный срок остановившие англо-
французские войска, был произведён в генерал-майоры (1855); генерал-лей-
тенант в 1860 г., затем начальник инженерного отдела в военном министер-
стве, главнокомандующий армией под Плевной в 1877 г. В апреле 1879 г.
был назначен одесским генерал-губернатором с неограниченными полномо-
чиями для преследования нигилистов. В 1880 г. был переведён на тот же пост
в Северо-Западный край (в Вильну).

480 ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
чительно к выгоде русских. Пока же он начал с того, что стал
весьма громко ссылаться на трактаты 1856 и 1871 гг., и дока-
зывал, что все подписавшие их державы должны быть при-
влечены к урегулированию не разрешённых ещё восточных дел
(13—25 января). В то же время Биконсфильд заговорил об
отправке английского флота через Дарданеллы, и его гораздо
менее воинственному коллеге Дерби стоило некоторого труда
помешать ему в этом.
Русская дипломатия старалась выиграть время. На про-
тесты Англии она отвечала лишь в двусмысленных выражениях.
Несмотря на то, что отовсюду к ней обращались с запросами,
она хранила .в секрете те условия, которые намеревалась про-
диктовать Порте. Она затягивала под различными предло-
гами свои прямые переговоры с турецкими министрами.
А в это время царские войска продолжали двигаться вперёд.
К концу января они были уже у ворот Константинополя. Сурово
применяя право сильного, русское правительство требовало
от побеждённых, чтобы те одновременно с перемирием под-
писали и предварительные условия мира. Туркам пришлось
преклониться перед волей сильного, и таким образом
30 января в Адрианополе было заключено соглашение1, пре-
кращавшее военные действия между сторонами и возвещавшее
основы будущего договора.
Восстановление мира должно было состояться на следую-
щих условиях: независимость и территориальные приращения
Сербии и Румынии; территориальное приращение • Чер-
ногории; превращение Болгарии в автономное княжество;
административная автономия, гарантированная Боснии, Гер-
цеговине, и другим христианским провинциям; уплата военной
контрибуции России и т. п. И можно было предвидеть, что
эти столь неясно изложенные условия станут ещё более тя-
жёлыми для Турции, когда придёт момент их уточнения.
Известие о том, какую выгоду царь намеревался извлечь
из своих побед, вызвало сильное раздражение против него в
Лондоне и Берлине, и там серьёзно готовились его остановить.
Австро-Венгрия видела, что Александр II далеко не распо-
ложен считаться с секретным соглашением, заключённым с
нею в январе 1877 г. Она была одурачена и с ужасом думала
о близком заключении договора, который без сомнения поста-
вит Балканский полуостров и Дунай под исключительное
господство России. Ввиду этого она поспешила сообщить, что
и будущих соглашениях между воюющими сторонами она
будет считать недействительными все положения, которые
изменят существующие договоры или же затронут интересы
' Адрнанопольский протокол подписан 31 января 1878 г.— Прим. ред.

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 481
Европы, а также особые интересы Австро-Венгрии; с целью
урегулирования спорных вопросов она предлагала созыв кон-
ференции в Вене (нота от 3 февраля). Одновременно она при-
ступила к мобилизации своих войск и стала стягивать их в
направлении нижнего Дуная и Иллирии.
Что касается Англии, то она сделала ещё больше. 14 фев-
раля её флот, с довольно значительным десантным корпусом,
прошёл через Дарданеллы и стал на якоре у Принцевых ос-
тровов, т. е. вблизи Константинополя, так что русские с целью
избежать британского десанта и его последствий должны
были дать обязательство не вступать в эту столицу.
Санкт-петербургский кабинет, стремившийся выиграть вре-
мя, чтобы заключить договор, переговоры о котором он вёл
в тот момент с Турцией, ответил сначала на австро-венгер-
скую ноту лишь вздорными и довольно уклончивыми возра-
жениями. Он намеревался проводить в будущем мирном акте
довольно тонкое различие между тем, что интересовало Ев-
ропу, и тем, что касалось, по его мнению, лишь России и От-
томанской империи. Он предлагал Бадеи-Баден в качестве
места предполагаемого собрания.
В дальнейшем санкт-петербургский кабинет выдвинул пред-
ложение, чтобы вместо конференции был созван конгресс, т. е.
дипломатический совет, имеющий полномочия не только обсуж-
дать, но и договариваться от имени великих держав. Дабы
обеспечить успех этого предложения, он обратился к добрым ус-
л)гам германского правительства, а также выразил пожелание,
чтобы конгресс собрался в Берлине. Но при всей своей тонкости
Горчаков всё же был вновь одурачен Бисмарком. Германский
канцлер, так давно мастерски лавировавший, не компромети-
руя себя, между Россией и Австро-Венгрией, видимо поощрял
Горчакова с целью снискать его доверие. Когда 19 февраля
ему пришлось объясняться в рейхстаге относительно пози-
ции Германии среди держав, заинтересованных в восточном
вопросе, он заявил, что Германия не возьмёт на себя всегда
тягостную и опасную роль арбитра, она лишь предложит свои
добрые услуги и будет способствовать своим дружественным
посредничеством укреплению европейского мира, она желает
быть лишь честным маклером, который служит посредником
между покупателем и продавцом. По своему обыкновению
канцлер добавил, что самым горячим его желанием является
добиться того, чтобы венский и санкт-петербургский дворы
жили в добром согласии. Но казалось, что он не может ещё
удержаться от некоторого пристрастия к России. Зачем пона-
добилось бы, спрашивал он, некоторым державам вступать
с ней в войну? «Если они победят, они не смогут восстановить
оттоманское государство; таким сбразом, им придётся взамен
31 А. Дебидур

482
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
русского решения вопроса выбирать своё собственное. Но
какое решение примут они? Кто возьмёт на себя его проведе-
ние в жизнь?.. Если России не удастся сейчас же добиться
согласия других держав, подписавших с ней трактат 1856 г.,
она, вероятно, утешится такой мыслью: «Удовольствуемся
тем, что имеем — Beati possidentes).
Как мы*видим, железный канцлер, казалось, действитель-
но намеревался вывести Россию из затруднения. В этом почти
никто больше не сомневался, когда несколько позже, с целью
угодить Горчакову, он взялся предложить заинтересованным
державам (3—4 марта) созыв конгресса, который должен был
собраться в Берлине.
Но как раз в тот момент, когда он созывал европейские
государства на этот конгресс, Россия поспешила покончить с
Турцией и пером Игнатьева навязала ей самый тяжёлый мир,
какой она только могла придумать. Действительно, как
раз 3 марта у самых ворот Константинополя был подписан
Сан-Стефанский договор.
Как и можно было ожидать, этот акт был грубым и без-
жалостным закреплением военного торжества царя. Он на-
чинался с провозглашения независимости Черногории, уве-
личения вчетверо территории этого маленького государства и
обеспечения ему двух портов на Адриатическом море. Он уста-
навливал также, что Сербия и Румыния будут отныне неза-
висимыми, и передавал первому из этих княжеств террито-
рию Ниша. Самыми серьёзными в договоре были его пункты о
Болгарии. Договор предусматривал создание автономного кня-
жества Болгарии с территорией в 163 тыс. квадратных ки-
лометров, рубежи которой должны были протянуться до Чёр-
ного моря на востоке, до Архипелага на юге, до реки Дрины
и Албанских гор на западе. Таким образом, вся оставшаяся
туркам в Европе территория (168 тыс. квадратных километ-
ров) была разделена на четыре отрезка, из которых два (Кон-
стантинополь и Галлиполи, с одной стороны, Салоникский
полуостров — с другой) могли сообщаться друг с другом и с
остальной частью империи лишь морским путём, а два других
(с одной стороны Босния и Герцеговина, с другой — Фес-
салия и Албания) соединялись лишь узким горным проходом,
над которым господствовали Сербия и Черногория. Болгария,
государство с населением приблизительно в 4 миллиона жи-
телей, должна была получить князя, который избирается на-
селением с одобрения держав и находится в вассальном под-
чинении у Порты. Её границы охраняются лишь её собствен-
ным ополчением. Конституция Болгарии будет составлена под
наблюдением русского комиссара, который будет управлять
страною в течение двух лет, пользуясь при этом неограничен-

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 483
иыми полномочиями. Кроме того, до истечения указанного
срока Болгария остаётся оккупированной пятьюдесятью ты-
сячами царских солдат. Все дунайские крепости будут срыты;
судоходство по этой реке останется свободным; Босния и Гер-
цеговина будут наделены под контролем России и Австро-
Венгрии теми учреждениями, которых требовала для них
Константинопольская конференция. На- Крите будет серьёзно
проведён в жизнь «Органический статут» 1868 г. Подобные
же статуты будут выработаны по соглашению с Россией для
других греческих провинций империи. Армения, в свою оче-
редь, получает под покровительством царя учреждения, спо-
собные обеспечить ей спокойствие и свободу. Султан предо-
ставит всеобщую амнистию. Он примет во внимание желание
царя, чтобы город Котур с его округом были уступлены Пер-
сии. Он признавал себя должником Александра II на сумму в
1 400 млн. рублей и должником некоторых из подданных царя
на сумму в 10 млн. рублей. Русский монарх соглашался усту-
пить ему из этой суммы 1 100 млн. рублей, но требовал взамен:
1) в Азии— Батум, Ардаган, Каре, Алашкерт, Баязет;
2) в Европе— санджак Тульча, иными словами, часть Добруджи
(он заставил Румынию принять этот санджак в обмен на
отнятую у России в 1856 г. часть Бессарабии, которая подле-
жала возвращению этой державе1). Частные интересы русских
подданных в Оттоманской империи будут гарантированы. Права
русских монахов в Турции и иноков Афонской горы будут
поставлены под покровительство царя. Старые торговые со-
глашения между договаривающимися сторонами остаются в
силе. Дарданеллы и Босфор будут открыты во всякое время
для торговых судов. Наконец шли обычные положения отно-
сительно эвакуации занятых территорий, возвращения воен-
нопленных и ратификации.
XII
Не приходилось заблуждаться: Сан-Стефанский договор
являлся концом Турции. Но в Европе существовали по крайней
мере две державы, твёрдо решившие не допускать его прове-
дения в жизнь. Это были Англия и Австро-Венгрия.
Вначале казалось, однако, что лишь первая решилась
итти на рискованный шаг. 13 марта, отвечая на предложение
созвать конгресс,. Форейн офис заявил, что может согласиться
1 Румыния много теряла в результате этого обмена. Действительно,
у неб забирали богатую и плолоролиую территорию, чтобы дать ей бед-
ную, болотистую страну. Кроме то* о, не в еб интересах было, чтобы
Россия вновь становилась хозяйкой ишвного устья Дуная. Европа так-
же от üYQiO ничего не вьпирмпала.
Г>1*

48 t
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
на него в принципе лишь в том случае, если это собрание
сможет свободно рассмотреть и обсудить Сан-Стефанский до-
говор во всей его совокупности. Между Лондоном и С.-Петер-
бургом тотчас же завязались весьма кисло-сладкие пере-
говоры. Они длились около двух недель, по истечении которых
царь сообщил (26 марта) о своём твёрдом намерении не пере-
давать на усмотрение конгресса тех условий договора, кото-
рые интересовали главным образом Россию и Турцию (иными
словами, наиболее серьёзных условий договора).
Казалось, это было равносильно желанию вызвать объяв-
ление войны. Откуда появилась у Александра II и его канц-
лера такая уверенность в своих силах? Её источником была
надежда, которую они лелеяли за последнее время, снискать
себе расположение Австро-Венгрии. Весьма скоро после за-
ключения Сан-Стефанского пакта генерал Игнатьев убедил
царя послать его в Вену, чтобы соблазнить Франца-Иосифа и
Андраши кое-какими обещаниями. Что собирался он предло-
жить Австро-Венгрии? Без сомнения, Боснию и Герцеговину.
Но достоверно известно, что австро-венгерский канцлер и его
монарх желали гораздо большего. В самом деле, они добива-
лись: 1) оккупации Боснии и Герцеговины; 2) превращения
этих областей в автономное княжество наподобие Болгарии,
но под господством Австро-Венгрии; 3) введения подобного же
режима в Албании и в Македонии вместе с Салониками;
4) возможности заключать с Сербией и Черногорией военные
и торговые договоры, которые по существу подчинили бы эти
объявленные независимыми государства венскому каби-
нету; 5) образования с этими последними, а также с вновь
созданными княжествами своего рода Таможенного союза,
всецело к выгоде великой дунайской монархии и т. п. Игнатьев
пришёл в ужас от подобных претензий, которые он в конечном
счёте отклонил, находя, что это значило бы купить слишком
дорогой ценой союз с Австро-Венгрией.
Таким образом, венские переговоры закончились в итоге
не к выгоде для России. Это стало тотчас же известно в Форейн
офис, что объясняет угрожающую позицию, занятую бри-
танским кабийетом в конце марта в отношении санкт-петер-
бургского кабинета. Уверенный в том, что поддержка Австро-
Венгрии ему обеспечена, Биконсфильд полагал, с другой сто-
роны, что может рассчитывать теперь на моральное содействие
Франции. В конце 1877 г. в этой последней стране произошли
крупные политические перемены. Республиканская' партия
пришла к власти- Герцог Деказ не был уже министром, и его
место было занято Ваддингтоном1, хорошо известным своими
1 Ваддинпгон (Уильям-Генри) родился в Сен-Реми-cicp- л'Авре
(Эра-н-Луара) II декабря 1826 г., его огец был англичанином, приняи-

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 485
симпатиями к Англии. Поэтому сент-джемский кабинет не
боялся уже говорить громко и даже действовать. Вечно ро-
беющий #орд Дерби предложил свою отставку. Биконсфильд
не стал его удерживать (28 марта), усилил флот, стоявший на
якоре у Принцевых островов, с большим шумом дал приказ
перебросить в Турцию войска с Мальты и даже из Индии и
дал распоряжение новому министру иностранных дел лорду
Солсбери разослать (I апреля) крайне жёсткую ноту, в кото-
рой Англия доказывала, что Сан-Стефанский договор ставит
Чёрное море под полное господство России, оставляет Турец-
кой империи лишь призрачную независимость и, следова-
тельно, указанный пакт несовместим с законными интересами
Великобритании.
Собиралось ли русское правительство принять вызов? Оно
находилось в чрезвычайно тяжёлом положении. На следую-
щий день после войны, глубоко расшатавшей его военный ор-
ганизм и надолго нарушившей его финансовое равновесие, оно
оказывалось накануне другой войны, которую ему пришлось
бы вести против двух первоклассных держав — Англии и Ав-
стро-Венгрии. Оно не могло рассчитывать на дружбу Фран-
ции и Италии; добрые услуги Франции были, видимо, скорее
обеспечены лондонскому двору, Италия же, из смутного жела-
ния получить колониальное владение в Албании, склонялась
к сближению с венским кабинетом, чтобы составить противо-
вес России.
Оставалась Германия, расцвету и возвышению которой
русское правительство некогда так снисходительно благо-
приятствовало и которая, как оно думало, должна была пи-
тать к нему признательность. Эта держава была обязана бла-
гожелательному нейтралитету России тем, что смогла без по-
мех успешно завершить кампанию Садовы. В 1870 г. ей удалось
восторжествовать над Францией главным образом потому, что
Австро-Венгрия была в тот момент парализована угрозами
царя. Отплатит ли Германия теперь тем же русскому прави-
шим французское гражданство; сначала стал известен в качестве элли-
ниста и нумизмата, избран в 1865 г. членом Академии надписей и изящ-
ной словесности; стал принимать участие в политической жизни (8 февраля
1871 г.) в качестве представителя департамента Эн в Национальном соб-
рании, где принадлежал сначала к правому центру, но постепенно
сблизился с левым центром; при Тьере был министром просвещения
(19 мая 1873 г.), несколькими днями позже разделил с Тьером его падение
(24 мая); голосовал за конституционные законы (февраль 1875 г.), был избран
сенатором, снова получил портфель министра народного просвещения, ко-
торый сохранял с 9 марта 1876 г. по 16 мая 1877 г.; был министром ино-
странных дел в кабинете Дюфора (14 декабря 1877 г.), представлял Францию
на Берлинском конгрессе (июнь — июль 1878 г.) и был председателем совета
министров с 4 февраля по 27 декабря 1879 г. С 18 июля 1883 г. посол Франции
р Лондоне.

486
ГЛЛВЛ ТРИНАДЦАТАЯ
тельству? Было ясно, что Англия не ввяжется в войну без
материального содействия венского кабинета, а Франц-Иосиф
не двинется, если Вильгельм I заговорит с ним тем самым
языком, каким говорил с ним 8 лет тому назад Александр II.
Итак, мир Европы и будущее России находились в тот момент
в руках Бисмарка и его государя. Друзья познаются
в беде. Царь и его канцлер прибегли к подобному испытанию.
Результатом его явилось для них самое глубокое и самое
жестокое разочарование. Германия притворилась глухой к иду-
щим из С.-Петербурга призывам. Берлинский кабинет укло-
нялся от прямого ответа; по его словам, ему надо было противо-
стоять Франции, наблюдать за нею; подобная задача требо-
вала всех его сил. По существу же он ни за что в мире не
желал ссориться с Австро-Венгрией, которая по мотивам, изло-
женным в предыдущей главе, могла бы причинить ему много
вреда. Короче говоря, он не желал брать на себя какое-либо
обязательство. Этим он лишал Россию возможности поднять
брошенную Англией перчатку. Это и была, в сущности, та
великая измена, которую санкт-петербургские политики и
русская нация не простили и, без сомнения, ещё долго не'про-
стят Германии. Ибо всё то, что произошло после Берлинского
конгресса, было лишь неизбежным последствием этой измены.
Итак, в начале апреля Бисмарк не оставлял больше
в неведении русского канцлера, что не склонен поддерживать
его политику. Со стороны Бисмарка было бы по крайней
мере милосердным поступком ранее предупредить об этом
Горчакова и не дать ему скомпрометировать себя в марте
пустыми бравадами. Но помимо того что он был не прочь
унизить перед лицом Европы того самого Горчакова, который,
казалось, выражал к нему пренебрежение в 1875 г., ему в об-
щей сложности не доставило бы слишком большого неудоволь-
ствия, если бы между Россией, с одной стороны, Англией
и Австро-Венгрией — с другой, произошёл вооружённый кон-
фликт. Действительно, он был бы весьма рад, если бы эти
три державы стали раздирать друг друга на части и ослаблять
одна другую. Suave tnari magno1. К тому же Германия, сохра-
1 Suave mari magno — начало второй книги поэмы Лукреция «О при-
роде вещей»:
Сладко, когда на просторах морских разыграются ветры,
С твёрдой земли наблюдать за бедою, постигшей другого, .
Не потому, что для нас будут чьи-либо муки приятны,
Но потому, что себя вне опасности чувствовать сладко.
Сладко смотреть на войска на поле сраженья в жестокой
Битве, когда самому не грозит никакая опасность.
(Лукреций, О природе вешей. Редакция латинского текста и перевод Ф. А. Пе-
тровскою. Издательство Академии Наук СССР, 1945, стр. 73.)—Прим. реф.

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 487
няя все свои силы, смогла Лы извлечь крупную выгоду из об-
щего смятения, ловить рыбу в мутной воде, протянуть, напри-
мер, руку к Нидерландам; они великолепно округлили бы
территорию Германии, и их поглощение Англия была бы бес-
сильна предотвратить. Затем, когда воюющие стороны значи-
тельно истощат свои силы, она, несомненно, вмешалась бы в
их борьбу со своими нетронутыми силами, продиктовала бы
угодный ей мир и в большей степени, чем когда-либо, стала
бы арбитром Европы.
Как ни старался Бисмарк скрыть эти расчёты, британский
кабинет их разгадал. Англии не улыбалось заплатить за гер-
манский нейтралитет столь чрезмерную цену, как Нидерлан-
ды. Австро-Венгрия, со своей стороны, также меньше всего
желала усиления могущества Германии. Что касается Рос-
сии, то для неё было бы слишком тяжёлым ударом, если бы
Германия укрепилась в результате авантюры, которая могла
стать роковой для самой России.
Итак, после продолжительных размышлений в Лондоне и
С.-Петербурге, напряжённость в отношениях между британ-
ским и русским кабинетами была явно ослаблена. Горчаков
прежде всего обратился в Форейн офис (7 апреля) с нотой,
в которой просил лондонский двор сообщить главные изме-
нения, которым, по мнению последнего, должен был подверг-
нуться Сан-Стефанский договор. Биконсфильд вначале хотел
было установить предварительное согласие по этому пункту
между Великобританией, Германией, Австро-Венгрией, Фран-
цией, Италией и Турцией. Но так как нельзя было терять
время, ибо он опасался какого-нибудь необдуманного поступка
со стороны царя, а подозрительные проекты Бисмарка его веб
больше и больше тревожили, то он в конце концов дал понять,
что может ответить отдельно, от имени Англии. Русский посол
в Лондоне граф Шувалов, политический деятель, пользовав-
шийся крупным влиянием в С.-Петербурге, и ярый противник
войны, постепенно добился от Биконсфильда формулировки его
условий. Затем Шувалов выехал 7 мая в С.-Петербург, чтобы
получить на них согласие своего государя. 30-го числа, после
двукратного проезда через Берлин, где он также добился их
одобрения германским канцлером, Шувалов вернулся в Лон-
дон и подписал там с маркизом Солсбери секретный мемо-
рандум, содержащий перечисление требуемых Англией усту-
пок, на которые соглашалась Россия.
Эти уступки были весьма значительными и должны были
дорого стоить самолюбию царя и его канцлера. Итак, Англия
соглашалась появиться на конгрессе. Но сначала было услов-
лено (и это-то больше всего её интересовало), что Болгарское
княжество будет сокращено на две трети, отделено от Эгей-

488
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ского моря, ограничено пределами Балкан; значительная часть
этой страны (запад) будет вновь поставлена под непосред-
ственную власть султана; остальная часть, т. е. находящаяся
к югу от Балкан, будет наделена лишь широкой администра-
тивной автономией и будет иметь христианского губернатора,
назначаемого с одобрения Европы на пяти- или десятилетний
срок (вопрос же о том, будут ли туда допускаться турецкие
войска, может явиться предметом обсуждения конгресса); ка-
сающиеся Армении обязательства будут взяты турецким пра-
вительством по отношению не только к России, но и к Англии;
вопрос сб организации греческих провинций будет передан
на рассмотрение всех великих держав; остаток в 300 миллио-
нов рублей из' возложенной на Турцию военной контрибуции
не будет заменён территориальными уступками, а турецкий
долг России не может уплачиваться в ущерб правам Велико-
британии, давно уже являющейся кредитором Порты, причём
сумма его может быть оспариваема. В Азии Россия отказы-
валась от Алашкертской долины, от города Баязета (взамен
уступки Котура Персии) и обещала не расширять более своих
границ в сторону Оттоманской империи. В свою очередь,
Англия, хотя и не одобряла обратной переуступки Бессарабии
царю, всё же заявляла, что не сделает из неё casus belli. Впро-
чем, в особой ноте лорд Солсбери сделал тщательные оговорки:
1) о необходимости передать на рассмотрение Европы вопрос
об организации Болгарии; 2) о длительности русской оккупа-
ции; 3) о названии, которое следовало дать южной провин-
ции; 4) о судоходстве по Дунаю; 5) о черноморских проливах,
причём Россия соглашалась со своей стороны на status quo;
6) и наконец, о необходимости допустить Европу к покровитель-
ству над монахами не русской национальности на Афонской
горе.
Отсюда мы видим, что соглашение от 30 мая сокращало
более чем наполовину те выгоды, которые предоставлял Рос-
сии Сан-Стефанский договор. Однако за Россией была сохра-
нена столь значительная часть этих выгод, что с первого
взгляда вызывало удивление, почему Англия не потребовала
большего. Как могла она, например, проявить такую сговорчи-
вость в отношении Бессарабии и устья Дуная? Почему, в осо-
бенности, она так мало дорожила Батумом и территориями,
приобретенными царём в Армении? Объяснение этой тайны
последовало через несколько недель. В то самое время,
когда Биконсфильд и Солсбери вели переговоры с Шу-
валовым, они втайне от России приложили увенчавшиеся
успехом усилия к тому, чтобы обеспечить Великобритании
на Востоке ряд выгод, равноценных тем, которые оста-
вались за царём. Признавая in fetto (про себя) полную

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 489
невозможность искусственно оживить и излечить «больного
человека», они желали по крайней мере, чтобы его лучший
друг Англия получила заранее значительную долю его
останков.
Какова будет эта доля? Если бы они были господами по-
ложения, они взяли бы Египет. Но в тот момент Франция не
позволила бы им этого. При всей своей англомании Ваддингтон
не принадлежал к числу людей, готовых пожертвовать инте-
ресами своей страны ради британского правительства. Он
сообщил, что Франция согласна принять участие в конгрессе,
но на следующих условиях: 1) там будут представлены
все державы, подписавшие Парижский и Лондонский трак-
таты; 2) на конгрессе будут рассматриваться лишь подня-
тые последней войной вопросы; 3) там не будет итти речь
ни о Египте, ни о Сирии и права Франции на «святые
места» не будут оспариваться. После того как эти оговорки
были приняты всеми остальными державами, Англия не мог-
ла со своей стороны их отклонить. Взамен этого ей хотелось
бы заключить выгодное соглашение с Австро-Венгрией. Она
сделала этой державе радикальное предложение разделить с
ней протекторат (т. е. косвенное господство) над Оттоманской
империей; она прибрала бы себе азиатские провинции и оста-
вила бы Европу венскому двору. Но Франц-Иосиф и Андраши
вовсе не'желали ни с того ни с сего подвергнуть себя безус-
ловному риску конфликта с Россией и не осмеливались принять
эту комбинацию. Тогда-то Биконсфильд обратился к Порте,
доказывая ей, что перед лицом победоносной, раздражённой,
угрожающей России ей необходима гарантированная дого-
вором поддержка. Англия была готова обещать ей такую под-
держку. Было бы вполне справедливо уплатить за неё неко-
торыми жертвами; впрочем, эти жертвы будут последними.
(Британская дипломатия прекрасно знала, что дело обстоит
не так, но она была слишком заинтересована в том, чтобы
Турция этому поверила, и воздержалась высказать всё, что она
знала.) При этих-то обстоятельствах диван и вынужден был
заключить секретно (4 июня) странный договор, в силу кото-
рого Турция поручила Англии заботу о защите, в случае на-
добности, своих малоазиатских владений, обещала реформи-
ровать по её указаниям и под её контролем управление эти-
ми провинциями и разрешила ей занять остров Кипр, важную
морскую позицию, господствующую одновременно над побе-
режьем Малой Азии, Сирии и Египта. Если бы подобное согла-
шение было точно выполнено, это явилось бы со стороны Би-
консфильда мастерским ходом. Англия будет держать таким
образом перед лицом всего мира Россию под надзором и бла-
годаря официальному покровительству, оказываемому ею сул-

499
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
тану, она удвоит свой престиж в глазах мусульманского насе-
ления Индии1.
Мы сказали уже, что договор от 4 июня был секретным.
По крайней мере, таким он был для России. Но этот акт и
переговоры, которые к нему привели, не ускользнули, конечно,
от Бисмарка. То, что Англия готовилась к новым кон-
фликтам с Россией, великолепно его устраивало. Но он не
мог допустить, чтобы в том разделе добычи, жертвой которого
готовилась стать Оттоманская империя, Австро-Венгрия не
получила также своей доли. Чтобы эта держава не помышляла
о нарушении спокойствия Германии, необходимо было отвлечь
её честолюбивые стремления в сторону Востока и в известной
мере дать ей удовлетворение. К тому же чем более она будет
продвигаться в сторону Балкан, тем труднее ей будет дого-
вориться с Россией, что представляет явную выгоду для Гер-
мании, которая будет продолжать нейтрализовать обе эти
империи, одну при помощи другой. Ввиду этого железный
канцлер желал, чтобы Австро-Венгрия в компенсацию за вы-
годы, полученные царём как на Дунае, так и в Болгарии, а
также за те выгоды, которыми должно было воспользоваться
английское правительство, получила, по крайней мере, удо-
влетворение в виде оккупации Боснии и Герцеговины, широ-
кой дороги к Салоникам и Эгейскому морю. Нет никакого
сомнения, что он даже поставил это условием своего согласия
на-британские комбинации. Таким образом, в весьма таин-
ственной обстановке и без ведома Порты, которая была уверена,
что ей не придётся лишиться ещё чего-либо, было условлено,
что венский кабинет потребует указанной компенсации и что
Англия будет помогать ему всеми силами добиться её полу-
чения.
Изложение всех этих предварительных интриг показывает,
что на долю конгресса оставалось мало работы. Тем не менее
дебаты были довольно горячими; впрочем, нет ничего удиви-
тельного, что там раздавались весьма горькие взаимные уп-
рёки и что разоблачение некоторых тайн вызвало у предста-
вителей отдельных держав сильные взрывы дурного настроения.
XIII
3 июня князь Бисмарк официально адресовал пригла-
шения заинтересованным державам. Конгресс собрался 13-го
того же месяца в Берлине, и как это было заранее условлено,
1 Не надо терять из вида, что оно составляет массу в пятьдесят миллио-
нов жителей. Нет другого правительства в мире, которое собрало бы под своим
господством столь значительное количество магометанских подданных.

ВПСТОЧНЫП КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 491
германский канцлер был тотчас же избран его председателем.
Вместе с ним барон фон Вертер и князь Гогенлоэ представляли
там Германскую империю. Другими уполномоченными были:
от Австро-Венгрии — граф Андраши, граф Карольи1 и барон
фон Гаймерле2; от Франции — Ваддингтон, граф де Сен-
Валье8 и Депре 4; от Великобритании—граф Биконсфильд,
маркиз Солсбери и лорд Одо Рэссель; от Италии— граф Кор-
тиб и граф де Лоне; от России — князь Горчаков, граф Шува-
лов и барон Убри; наконец, от Турции—Кара-Теодори-
паша6, Садулла-бей и Мехмед-Али-паша.
Едва открылось это блестящее собрание дипломатов, боль-
1 Карольи (Людовик, граф, фон) родился в Вене 8 августа 1825 г.; атта-
ше посольства (1845) в Берлине, затем в С.-Петербурге, в Ганновере, в Риме;
поверенный в делах в Афинах (1852); секретарь посольства в Лондоне (1853),
посол в С.-Петербурге (1858), затем в Берлине, где оставался до июня 1866 г.
и куда был вновь послан в 1871 г.; посол в Лондоне с 1878 по 1888 г.
8 Гаймерле (Генрих-Карл, барон, фон) родился в Вене 7 декабря 1828 г.;
драгоман в Константинополе (1850); секретарь миссии в Афинах (1851),
в Дрездене (1861), во Франкфурте (1862); поверенный в делах в Копенгагене
(1864), затем в Берлине; посланник в Афинах (1869), в Гааге (1870), в Риме
(1877); 8 октября 1879 г. слюнил Андраши на посту министра императорского
двора и иностранных дел. Умер 10 октября 1881 г. в Вене.
8 Сен-Валье (Шарль-Реймонд ле ла Круа де Шевриер, граф, де) родился
в Куси-лез'Эпп (Эн) 12 сентября 1833 г.; атташе посольства в Лис-
сабоне (1852), в Мюнхене (1856) и в Вене (1857); сотрудник кабинета ми-
нистра иностранных дел (1859); секретарь посольства в Константинополе
(1860); прикомандирован к статс-секретариату (1863); начальник кабинета
маркиза де Мустье (1866); посланник в Штутгарте (декабрь 1868 г.); гене-
ральный комиссар французского правительства при германской оккупацион-
ной армии (10 января 1872 г. — 22 сентября 1873 г.); избран от департамента
Эн (30 января 1876 г.) в сенат, где принадлежал к левому центру; посол
в Берлине (20 декабря 1877 г.); подал в отставку в декабре 1881 г. после об-
разования министерства Гамбетты; умер в Куси-лез'Эпп 4 февраля 1886 г.
* Депре (Феликс-Ипполит) родился 7 сентября 1819 г.; в мини-
стерстве иностранных дел с 1852 г., секретарь посольства (1855); помощник
заведующего (1856), затем заведующий политическим отделом министер-
ства (1865); посланник первого класса (1867); государственный совет-
ник (1869); председатель комитета внешних дел (февраль 1877 г.); посол
при Ватикане с 1880 по 1882 г.
& Корти (Людовик, граф) родился в Гамбараио (Пьемонт) 24 октября
1823 г.; в министерстве иностранных дел в Турине в 1846—1848 гг.; сек-
ретарь посольства в Лондоне (1850); посланник в Стокгольме (1866), в Мад-
риде, в Гааге (1869), в Вашингтоне, в Константинополе (1875); министр ино-
странных дел в кабинете Кай роли (24 марта — 11 декабря 1878 г.); вновь
послан в Константинополь; посол в Лондоне (1886), откуда он был отозван
Криспи в 1887 г.; умер в Риме 19 февраля 1888 г.
6 Кара-Теодори (принц Александр), сын греческого врача и филолога,
родился в Константинополе 20 июля 1833 г.; с молодых лет был последова-
тельно секретарём посольства, помощником министра иностранных дел в
Константинополе, посланником Порты при римском дворе и т. д. Министр
общественных работ в 1878 г., был в том же году назначен делегатом Турции
на Берлинском конгрессе, затем министром иностранных дел (4 декабря).
28 июля 1879 г, был смещен с этого поста.

492
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
шинство которых являлось весьма заслуженными деятелями,
как Англия с особой резкостью начала свои враждебные вы-
пады против России. Из всех вопросов, которые предстояло
обсудить, самым серьёзным представлялся болгарский во-
прос; по предложению Бисмарка было решено покончить с
ним в первую очередь. 17 июня английские уполномоченные
потребовали включения в состав конгресса уполномоченных
Греции, желавших быть допущенными к обсуждению этого
вопроса. Это маленькое государство, увеличения которого
Россия вовсе не желала, также хотело свою долю Оттоман-
ской империи. Греция требовала Эпир, Фессалию и даже Маке-
донию, которую Сан-Стефанский договор включил в Болгарию.
Биконсфильд проявлял крайнее усердие к делу греков; по
существу он вовсе не так ими интересовался, как это и доказали
последующие события, но противопоставить их покровитель-
ствуемым Россией славянам казалось ему в тот момент правиль-
ным тактическим приёмом. Представители Александра II на-
ходились в большом затруднении. Биконсфильд иронически
ссылался на всем известную бескорыстную преданность царя
делу всех христианских подданных султана. Горчаков охотно
воспротивился бы допущению представителей Греции. Но он
не осмелился. Благодаря вмешательству французских упол-
номоченных, проявлявших большой интерес к грекам, но не же-
лавших доводить Россию до крайности, было решено, что грече-
ским делегатам будет разрешено представить свои замечания
и пожелания конгрессу лишь тогда, когда встанет вопрос о
решении участи греческих провинций Турции, пограничных
с греческим государством (а не всех греческих провинций этой
империи), иными словами, лишь Эпира и Фессалии (19 июня).
Дебаты по болгарскому вопросу заняли затем четыре про-
должительных заседания (22—26 июня). Это было подлинное
сражение между представителями России, с одной стороны, и
представителями Англии и Австро-Венгрии — с другой.
В итоге эти последние одержали победу почти по всем пунктам.
Было окончательно условлено, что новое княжество будет
ограничено Балканами, за исключением запада, где ему оста-
вят вместе с Софией маленькую территорию к югу от гор.
Этим путём оно сокращалось со 163 тыс. до 64 тыс. квадрат-
ных километров и с 4 миллионов до 1 500 тысяч жителей.
Таким образом, побережье Эгейского моря будет изъято из-
под косвенного господства России, а Турция избегнет пагуб-
ного раздробления, на которое её обрекал Сан-Стефанский
договор. Вместо двух лет русская оккупация должна была
продолжаться всего девять месяцев. Конгресс решил, что ор-
ганизация Болгарии будет происходить не под исключитель.
ным наблюдением русского комиссара, но под надзором евро*

_ ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ TfrAKTAt 491
пейской комиссии. Конгресс озаботился также организацией
новой провинции, расположенной к югу от Балкан, между
Македонией и Адрианопольским санджаком. Эта провинция,
со столицей в Филиппополе, будет пользоваться широкой ад-
министративной автономией. Она получит название Восточной
Румелии1. Хотя регулярные войска султана и не имели права
пребывать постоянно внутри этой страны, но они могли за-
нять и защищать е& границы. Когда пришла очередь обсуж-
дения вопроса о Боснии и Герцеговине (28 июня), Андраши
огласил длинный меморандум, из которого следовало, что по
его мнению, Турция никогда не сможет умиротворить эти
провинции и необходимо срочно заняться их судьбой, так
как своими волнениями они нарушают спокойствие и инте-
ресы Австро-Венгерской монархии. В качестве ловкого сообщ-
ника Солсбери тотчас же стал доказывать необходимость
их оккупации войсками Франца-Иосифа с целью вернуть им
спокойствие и восстановить равновесие на Балканском полу-
острове. Горчаков, ожидавший такого рода предложения, со-
гласился с недовольным видом. Правда, турки, для которых
это было жестокой неожиданностью, громко запротестовали.
Г-н фон Бисмарк сурово заметил им, что задачей конгресса
является не частный интерес Порты, но общий интерес Ев-
ропы, и что в конечном счёте султану не приходится жало-
ваться, так как ему вернули Македонию и Румелию. Турки
заявили, что у них нет на это полномочий, но им дали понять,
что их несогласие не будет принято во внимание. В конце кон-
цов несколькими днями позже турки должны были отказаться
от бесполезного сопротивления. Итак, было решено, что на
неопределённый период Австро-Венгрия может оккупировать
Боснию и Герцеговину и управлять этими провинциями, ко-
торые оставались, таким образом, лишь номинально частью
Оттоманской империи; Австро-Венгрии разрешили даже, ког-
да она сочтёт это уместным, держать свои гарнизоны в Ново-
Базарском санджаке, являющемся передовым постом в направ-
лении Салоник.
Следующие заседания конгресса были посвящены в первую
очередь Сербии и Черногории. Независимость этих государств
была признана. Однако обещанные второй из них территориаль-
ные уступки (столь встревожившие Австро-Венгрию) были
сокращены на две трети2. Что касается первой, то значитель-
1 Её не хотели назвать Южной Болгарией; это была довольно ребяче-
ская предосторожность, чтобы помешать обеим частям Болгарии объеди-
ниться.
1 Вместо реки Лим границей Черногории должна была служить река
Тара; её отстраняли от Бояны; у неб отбирали Спиццу (которую отдавали
Австро-Венгрии) и оставляли единственный порт Аптивари. Короче говоря,
её территорию сокращали с 15 тыс. до 8 тыс. квадратных километров*

4Ö4
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ная часть обеспеченных ей Саи-Стефанским договором тег>
риториальных приращений переносилась к востоку; иными
словами, вместо того чтобы предоставить их Сербии за счёт
Боснии, их отбирали у Болгарии1 (новая выгода для Австро-
Венгрии и новое унижение для России).
Приблизительно в то же время конгресс разрешил предста-
вителям Греции изложить ему пожелания их правительства.
Греческие дипломаты (Делианис и Рангабе2) несколько
охладили избытком своих претензий усердие своих друзей.
В самом деле, они требовали не более не менее, как Албанию,
Эпир, Фессалию и Крит (29 июня). Англия, добившаяся уже
всего, что ей было наиболее важно, и не нуждавшаяся более в
греках, лишь весьма вяло их поддерживала. Россия была край-
не далека от мысли оказать им помощь. Их энергично под-
держивала одна лишь Франция, всегда дорожившая греческой
клиентелой. Лишь по настоянию Ваддингтона (заседание
ют 5 июля) их пожелания были приняты в известной мере во
внимание. Конгресс ничего им не предоставил, но заявил, что
им надлежит договориться непосредственно с Портой отно-
сительно требуемого ими исправления границ, взяв за основа-
ние линию, образуемую течениями рек Каламас и Саламврия3,
и что если им не удастся притти к соглашению с Турцией, ве-
ликие державы выступят в качестве посредниц между обеими
сторонами. Что же касается Крита, то конгресс постановил,
что к этому острову будет применяться «Органический статут»
1868 г. Наконец, остальные принадлежащие Турции грече-
ские провинции должны быть реорганизованы в соответствии
1 Действительно, се заставили взять Пирот и Вранью з обмен на часть
Ново-Базарского санджака.
* Делианис (Теодор) родился в Калаврите в 1826 г.; генеральный сек-
ретарь министерства внутренних дел в 1859 г.; член Учредительного собра-
ния после падения короля Отгона (1862); неоднократно назначался министром
иностранных дел, министром внутренних дел (1876—1877), затем министром
народного просвещения (1877). Был вновь назначен министром иностранных
дел 23 января 1878 г. и сохранял этот пост до 29 октября того же года. Пред-
седатель совета министров с 1 мая 1881 г.; своими провокационными выход-
ками по отношению к Турции он чуть не вызвал войны в Европе и должен был
выйти в отставку 12 мая 1886 г.
Рангабе (Александр-Ризос)' родился в 1810 г. в Константинополе; офи-
цер баварской службы (1829), потом, по возвращении в Грецию, советник
в министерствах народного просвещения (1833) и внутренних дел (1841);
директор королевской типографии (1841); профессор археологии в Афин-
ском университете (1844—1867); министр королевского двора и внешних
сношений (26 февраля 1857 г.); чрезвычайный посланник в Вашингтоне (1867),
в Константинополе (1869); выполнял различные миссии (1868—1869) в Па-
риже, где был аккредитован в качестве посланника (1870—1872), затем
в Берлине (1874), где оставался на этом посту до 1887 г.
3 По этой линии к Греции отошла бы приблизительно половина Эпира
и Фессалии.

ЁОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ TPAKTAt 4Ö6"
■*■ ——^__
с мнением европейской комиссии, созданной для Восточной
Румелии.
Румынские дела повели к довольно горячим дебатам. Ру-
мынское княжество было без прений объявлено независимым,
подобно Сербии и Черногории. По требованию французских
уполномоченных, отстаивавших, что делало им честь, неко-
торые слишком давно игнорируемые принципы справедливо-
сти, Румыния, так же как и оба вышеуказанные государства,
должна была признать полное гражданское равенство всех
своих подданных, без различия вероисповедания1. Румыния
без труда на это согласилась. Но ей нелегко было подчи-
ниться требованиям своего бывшего союзника. Румынские
уполномоченные (Братиану2 и Когольничиану) просили у кон-
гресса выслушать их.
Несмотря на резкое сопротивление России, они (при реши-
тельной поддержке Англии и Австро-Венгрии) добились свое-
го (1 июля). Помимо признания независимости Румынии, они
потребовали, чтобы их стране не пришлось итти на какую-
либо территориальную уступку, а также чтобы русские вой-
ска не получили права прохода через румынскую территорию,
чтобы Румынии предоставили устья Дуная и Змеиный остров и
чтобы Россия выплатила ей военное возмещение. Конгресс
не счёл возможным удовлетворить их просьбу. Несмотря на
увещевания Биконсфильда и Андраши, решение об обратной
уступке Бессарабии было оставлено в силе. Но в виде уте-
шения Румыния получила по требованию Ваддингтона лиш-
них две тысячи квадратных километров в Добрудже, к вели-
кому неудовольствию России, так как это территориальное
приращение было предоставлено за счёт Болгарии.
Конгрессу пришлось заняться затем дунайским вопросом и
1 Это условие было особенно благоприятно для евреев, столь многочис-
ленных и до тех пор столь притесняемых в дунайских государствах. Впро-
чем, представители Франции добились признания того же принципа в Бол-
гарии и в турецких провинциях.
2 Братиану (Ион) родился в Бухаресте в 1821 г. Завершил свое* образо-
вание в Париже (с 1841 г.), был в 1848 г. членом революционного комитета
Валахии; после наступления реакции должен был покинуть свою страну и
бежать во Францию, где подвергся судебному преследованию за нарушение
закона о печати, снова вернулся в Бухарест, входил в диван, установленный
ad hoc «в силу Парижского трактата (1856). Занимал в кабинете Котарджи
пост министра финансов с 1868 по 1870 г., на который вновь был назначен,
став одновременно председателем совета министров, 24 июля 1876 г. После
ряда министерских кризисов ушёл в отставку (декабрь 1880 г.). Обра-
зовал 21 июня 1881 г. новый кабинет, в котором взял себе портфель
министра внутренних дел, затем (1882) иностранных дел, проявлял большие
симпатии к венскому и берлинскому дворам, стал крайне непопулярен и
должен был в результате серьёзных волнений подать в отставку в марте
1888 г.

496
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
вопросом военной контрибуции, наложенной царём на сул-
тана. Что касается первого вопроса, то за исключением неко-
торых выгод, предоставленных Австро-Венгрии, status quo,
установленный предшествующими договорами, был сохранён.
В отношении же сумм, которые подлежали выплате России,
было постановлено, что они не могут быть заменены террито-
риальными приобретениями и что царь не будет пользоваться
преимущественными перед другими кредиторами Турции пра-
вами на получение своего долга (иными словами, что этот долг
никогда не будет уплачен).
Россия, столько раз и совсем ещё недавно желавшая при-
своить себе одной право покровительства над христианской
религией в Турции, должна была отказаться от этой монопо-
лии. Порта добровольно выразила твёрдое намерение соблю-
дать религиозную свободу, придав ей самый широкий смысл.
Конгресс принял к сведению эту декларацию (4 июля) и про-
возгласил от имени Европы принцип, в силу которого в Тур-
ции должно существовать безусловное гражданское и поли-
тическое равенство между приверженцами различных вероис-
поведаний; духовные лица, паломники и монахи различных
национальностей должны пользоваться в Оттоманской импе-
рии одинаковыми правами, а их учреждения, так же как и
они сами, будут поставлены под покровительство великих евро-
пейских держав. Сохранялись привилегии монастырей Афон-
ской горы; полностью оговаривались привилегии Франции в
«святых местах» (Палестина), где должен был соблюдаться
status quo.
6 июля оставалось разрешить лишь один более или менее
важный вопрос, а именно об азиатских территориях, завоё-
ванных Россией во время последней войны; он был разрешён
без особого труда. Оставаясь верной своим обязательствам по
отношению к Англии, Россия заявила, что отказывается от
Алашкертской долины и от Баязета ценою уступки Котура
Персии. Больше того, желая дать ещё одно удовлетворение
британскому правительству, министры царя заявили, что их
государь не намеревается укреплять Батум и собирается едэ-
лать из него свободный порт (порто-франко). Кроме того, было
решено, что проект обещанных Армении реформ будет передан
на усмотрение не одной России, а держав. Наконец, свобода
Константинопольского* и Дарданелльского проливов в том
виде, в каком она была установлена договорами 1856 и 1871 гг.,
была попросту подтверждена.
Англия могла теперь, не совершая неосторожности, открыть
своё секретное соглашение с Портой от 4 июня. Действительно,
она сделала это 8 июля, сообщив, что немедленно займёт Кипр.
Для большинства держав и в особенности для России это было

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 497
поистине неожиданной развязкой. Биконсфильд с помощью,
впрочем, князя фон Бисмарка и графа Андраши великолепно
разыграл свою пьесу. Горчаков, которого так давно дурачили,
должен был жестоко страдать от последней мистификации.
За несколько дней до этого он ещё высокопарно говорил о лав-
рах, которые он принёс в Берлин, чтобы превратить их там в
оливковые ветви. Мир, которого он добивался, был совершенно
не таким, как он мечтал. Поэтому он не мог скрыть свою доса-
ду. Если бы Европа пожелала ещё гарантировать Российской
империи тощие выгоды, которые та извлекла из последней вой-
ны! Горчаков с отчаянием требовал этого, прося конгресс
сообщить принципы и способы, посредством которых он пред-
полагает обеспечить проведение в жизнь своих высоких реше-
ний (8 июля). Весьма страстная дискуссия завязалась по по-
воду этого предложения; она длилась три дня и в конечном
счёте закончилась ничем. Русский канцлер лишний раз потер-
пел поражение. Ему пришлось испить до дна чашу разочаро-
ваний. Биконсфильд, который готовился с триумфом вернуться
в Лондон, перед лицом Европы относился к нему пренебрежи-
тельно, а Бисмарк заставил его заплатить дорого за
тщеславие, от которого он не мог удержаться в 1875 г.
Конгресс закончил свои работы 13 июля подписанием трак-
тата в 64 статьи, элементы которых редакционная комиссия
почерпнула из его протоколов. Было бы излишним анализи-
ровать этот трактат, так как мы уже обрисовали его основные
черты, изложив предшествующие переговоры. Ввиду этого огра-
ничимся краткой оценкой его духа и значения.
XIV
В Берлинском трактате прежде всего поражает то, что он
словно создан не для обеспечения всеобщего мира, а с целью
перессорить все великие и даже многие мелкие европейские
державы. При первом чтении становится ясным, что он ни в
коей мере не является залогом умиротворения. Нет сомнения,
что ни одна из заинтересованных сторон не вернулась с кон-
гресса без некоторого недовольства, без чувства беспокойства,
без нового зародыша ненависти и конфликта.
Следует полагать, что наименее удовлетворённой оказалась
Турция. Считалось, однако, что конгресс упрочил Оттоман-
скую империю. Так, по крайней мере, спустя короткое время
в английском парламенте без улыбки утверждал Биконсфильд.
В общем это холодное остроумие было довольно дурного тона.
Никогда ещё с момента раздела Польши или с эпохи договоров
1815 г. государство не подвергалось более бесстыдному раз-
граблению. Все, впрочем, как друзья, так и враги, с одинако-
32 а. Дебидур

4§8
Глава тринадцатая
вым жаром ринулись на больного человека и растерзали его на
части, нисколько не заботясь о том, что об этом будут говорить.
Что Россия показала пример, в этом не было ничего удивитель-
ного. В течение двух столетий Порта привыкла относиться к ней
с ненавистью и вести против неё борьбу. Хотя последние собы-
тия и не слишком усилили её озлобление, но и не могли, понят-
но, внушить ей любовь к московскому орлу. Но мог ли несчаст-
ный турок сохранить добрые чувства к Англии и Австро-Венг-
рии, с давних пор и ещё совсем недавно заявлявшим, что они
являются его естественной поддержкой, и всячески подстрекав-
шим его на сопротивление великой северной державе? Первая
из них толькр что забрала у него Кипр, грозила свести к нулю
его власть в Малой Азии, прилагала усилия, чтобы отнять у
него Египет, и, в довершение всего, обманула его, позволив
второй захватить у него Боснию и Герцеговину. Венский двор
вытеснил его из Иллирии и бросал алчные взгляды на Сало-
ники. Странный способ спасения больного! Ещё одно или два
подобных лечения, и больной станет трупом. Даже Франция
и Италия мечтали в той или иной степени поживиться за счёт
османца и при молчаливом одобрении некоторых держав
(в частности Германии) обращали свои взоры: первая— на Еги-
пет, а вторая — на Албанию и обе вместе— на Тунис. В общем
одна лишь Германия ничего не требовала и делала вид, что про-
являет к Востоку полнейшую незаинтересованность, и конечно,
честный маклер кичился в Константинополе таким благород-
ным поведением. Он обхаживал турка и, напоминая, что являет-
ся, в сущности, его единственным другом, вскоре стал пользо-
ваться в Турции гораздо большим влиянием, чем в прошлом.
Однако, несмотря на все его заверения, Порта не могла не знать,
что длинная серия махинаций, венцом которой был Берлинский
конгресс, была отчасти делом рук Бисмарка. Точно также
для неё не подлежало сомнению, что он, не задумываясь, по-
жертвует Оттоманской империей, всею или частью, чтобы сни-
скать себе расположение Австро-Венгрии и вернуть благосклон-
ность России.
Если у Турции не было оснований для удовлетворения, то
остались ли, по крайней мере, довольны хотя бы те христиан-
ские национальности Балкан, во имя которых царь предпринял
последнюю войну? Как раз наоборот! Все они были обижены,
все протестовали против Берлинского трактата. Румыны жа-
ловались, что их обобрали их собственные союзники. Сер-
бия и Черногория, рассчитывавшие поделить между собою
Боснию и Герцеговину, испытывали глубокое разочарование.
Греки не добились ничего кроме поощрений и хороших слов;
к тому же им позволили надеяться самое большее на получение
четверти тех территорий, которых они домогались. Болгария,

ООСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 499
с давних пор не перестававшая стремиться к созданию единого
государства, была вопреки своей воле поделена на два отрезка,
которые неизбежно должны были тяготеть друг к другу, как
некогда Валахия и Молдавия. Христианские провинции, остав-
ленные Турции, должны были довольствоваться пока неопреде-
лёнными, недостаточными, на их взгляд, обязательствами, кото-
рые, впрочем, ещё и сейчас, т. е. приблизительно через двенад-
цать лет после Берлинского трактата, далеки от осуществле-
ния. Добавим, что авторы трактата как будто желали противо-
поставить друг другу и, словно для забавы, перессорить
между собой различные балканские национальности. Округа,
которых домогались болгары, были отданы Румынии и Сербии.
Сербы, болгары, черногорцы и греки должны были оспаривать
друг у друга, как они оспаривают и поныне, обширную терри-
торию, население которой так перемешано, что её невозможно
признать за каким-либо одним из этих народов, не вызывая
протеста трёх остальных.
Способен ли был, по крайней мере, пакт от 13 июля 1878 г.
укрепить столь зыбкое всегда согласие между шестью великими
европейскими державами? Далеко нет.
Держава, подготовившая и с таким пылом вызвавшая по-
следнюю войну, поддерживавшая её ценой столь крупных издер-
жек, находила, естественно, что она получила слишком малую
мзду за свои жертвы. Она испытывала глухое, но чрезвычайно
острое, чреватое осложнениями и бурями озлобление. Россия
жестоко гневалась на Англию и приняла твёрдое решение её
покарать, реорганизовав возможно скорее свои военные силы,
возобновив своё воинственное продвижение х через Централь-
ную Азию и даже предпочитая временами поддерживать
интересы турок против британских домогательств. В равной
мере она была настроена и против Австро-Венгрии, вечной по-
мехи, которую она встречала на своём пути на Дунае и на Бал-
канском полуострове. В связи с этим она более чем когда-либо
угрожала этой державе полным расчленением, распространяя
повсюду — среди украинцев, чехов, словаков, хорватов и т. п.
— свою панславистскую пропаганду. Она испытывала известное
недовольство и по отношению к поощрявшей её вначале, а за-
тем покинувшей её Франции. Что касается Германии, то вполне
понятно, насколько трудно было России простить Германии то,
что Россия не без основания называла неблагодарностью и чего
она в действительности никогда не простила берлинскому
кабинету.
Если от России мы обратимся к Англии, то убедимся, что.
и у этой державы, вопреки заверениям Биконсфильда, не было
оснований радоваться по поводу последних событий. Помимо
того, что взяв на себя покровительство над Малой Азией и
32*

500
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
реформу её управления — две сильно компрометирующие мис-
сии, к тому же превышавшие её силы, — она потеряла доверие
Турции и вынуждена была думать о предохранении себя от
русского реванша, её начали беспокоить честолюбивые австро-
венгерские замыслы, так как она меньше всего желала, чтобы
венский кабинет получил господствующее положение на Ду-
нае и распространил своё влияние до Салоник. Добавим, что
она относилась не без подозрений к Франции, противодей-
ствовавшей английской политике в Египте и, повидимому,
стремившейся приобретением Туниса усилить своё значение
морской державы.
Австро-Венгрия приступила с конца июля 1878 г. к военной
оккупации Боснии и Герцеговины — тяжёлой операции в резуль-
тате сильного сопротивления населения, продолжавшегося свы-
ше двух месяцев. Она получила в общем скорее стеснительный,
чем выгодный подарок. Помимо того что ей приходилось сдер-
живать силой и ценой громадных издержек не желающие поко-
риться её господству народы, она видела, как в результате её
намечающегося расширения за счёт славянских стран усили-
ваются её внутренние затруднения. Личная политика Франца-
Иосифа лишь наполовину одобрялась графом Андраши. Мадьяр-
ская нация, не желавшая, чтобы в Австро-Венгерской монар-
хии усиливался славянский элемент, совсем её не одобряла.
С другой стороны, следует учесть, что отныне этой монархии
было суждено находиться в остром и непрестанном антагониз-
ме с Россией. Не надо также терять из вида, что в то время как
на востоке она находилась под угрозой этой последней, с за-
пада ей грозила Италия, ибо, не получив в конечном счёте
ничего в Берлине, Италия, казалось, готова была с досады под-
нять знамя ирредентизма1.
Что касается Франции и Италии, то из предшествующего
видно, каково было их положение по отношению к другим дер-
жавам и каковы были их отношения друг к другу. Вполне понят-
но, что тунисский вопрос неизбежно должен был поссорить их.
Наконец, Германия, разъедаемая внутри, с одной стороны,
католицизмом, с другой — социализмом, не пользовалась
во внешнем мире ни дружбой, ни доверием ни одного из пра-
вительств. Возбуждающа^ зависть, всеми подозреваемая и не-
навидимая, она не переставала страшиться французского ре-
ванша и особенно остро ощущала направленную против неё
страшную злобу России.
Таким образом, кажется, что не могло быть ничего менее
устойчивого, менее прочного, чем политическое равновесие,
1 То-есть потребовать от Австрии половину Тироля, Горицу, Истрию»
даже Триест и Далмацию.

ВОСТОЧНЫЙ КРИЗИС И БЕРЛИНСКИЙ ТРАКТАТ 5Э1
установленное Берлинским конгрессом. Однако прошло две-
надцать лет, некоторые положения трактата были нарушены,
другие остались невыполненными, и тем не мешее всеобщий мир
был сохранён. В течение всего этого времени великие державы
вооружались до зубов; они не переставали подозрительно сле-
дить друг за другом, угрожать. Но ни одна из них не отважи-
лась обнажить шпагу.
Влияние Германии стало (и продолжало оставаться) столь
сильным, что до настоящего времени оно сдерживало в состоя-
нии покоя все эти силы, готовые в любой день столкнуться и
разбиться друг о друга. Современников может поразить, каким
образом такое большое скопление пороха, которое старались
поджечь столько рук, лежало в течение долгих лет, не взры-
ваясь; и для будущих поколений предметом серьёзного удивле-
ния явится история дипломатических комбинаций и ловких
приёмов, при помощи которых спокойствие Европы с 1878 г.
до наших дней было так или иначе сохранено *.
'Источники: Avril, Ad. d', Negotiations relatives au traite de Ber-
lin. — Archives diplomatiques, annees 1875— 1880. — Beust, Mdmoires,
t. II. — BismarcK, Discours parlementaires. — Blerzy, H., L'Etat libre
d'Orange, l'annexion du Transvaal (Revue des deux mondes, 15 Janvier 1878).—
BrunswicK, LeTrait6 de Berlin.—Daniel, L'Annee politique, annee 1875—1878.
-г-Documents frangais, anglais, autrichiens, allemands etc. (Ljvres jaunes,
bleus, rouges, blancs etc.) — Farey, G., La Guerre sur le Danube, 1877—1878.
— Gambetta, Discours. — Hippeau, Histoire diplomatique de la troisleme
Republique, 1870— 1889. — Keratry, comte, de, Mourad V, prince, sultan,
prisonnier d'Etat. — Klaczxo, J., Les Evolutions du probleme oriental
(Revue des deux mondes, 15octobre, 1-er novembre, 1-er decembre 1878).— Le
Faure, Д., Histoire de la guerre d'Orient, 1877—1878. — Leroy-Beaulieu, A.t
La politique russe et le panslavisme (Revue des deux mondes, 1-er de-
cembre 1876). — Mac-Car thy, Histoire contemporaine de TAngleterre,
t. V. — Menzies, S., Turkey old and new. — Müller, W., Politische Geschichte
der Gegenwart, 1875—1878. Rustow, La Question d'Orient. — Sayn-Wittgen-
stein-Berlebourg, prince, Emile, de, Souvenirs et correspondance (1841—1878).—
Simon,E.,L'EmpereurGuillaume; Histoire du prince de Bismarck.—Sayous, Ed.,
L'Etat present et l'avenir de la Hongrie (Revue des deux mondes, 1-er
avril 1876). — Ubicini, Etat present de l'empire Ottoman. — Valbert (Cherbu-
liez), Etudes sur l'AIIemagne (Revue des deux mondes, 1875—1878); — L'Angle-
terre et le canal de Suez (Revue des deux mondes, 1-erjanvier 1876); M.Glad-
stone et la question bulgare (Revue des deux mondes, 1-er octobre 1876);
Le Cabinet tory, Popinion anglaise et la question d'Egypte (Revue des deux
mondes, 1-er fevrier 1878). — Wyrouboff, G., La Question d'Orient et le trai-
te de Berlin. — Zellert Pie IX et Victor-Emmanuel II, etc.

ЗАКЛЮ ЧЕНИЕ
I. Австро-германский союз. — II. Министерство Гладстона; сближение
Англии, Франции и России. — III. Бисмарк и Тройственный союз.—
IV. Поворот в политике Англии и России. — V. Франция и Тройственный
союз с 1885 г. — VI. Англия, Россия и болгарская революция. —
VII. Вопрос о франко-русском союзе.—VIII.Современные группировки вели-
ких держав. — IX. Право сильного в XIX веке. — X. Всё ли было плохо
в политике гекзархии и в политике национальностей? — XI. К миру через
свободу.
(1878—1890)
I
События, происшедшие в Европе после Берлинского трак-
тата, слишком близки от нас, чтобы можно было с высоты су-
дить о них без предвзятого мнения и совершенно бесстрастно.
Помимо этого, не все они настолько известны, чтобы история
могла изложить их с полной ясностью и установить между
ними бесспорную связь. Ввиду этого мы должны ограничиться
в заключительной части нашего труда весьма кратким упоми-
нанием о наиболее важных событиях и объяснением крупных
явлений эволюции европейской дипломатии с 1878 по 1890 г.
В течение этого периода, как и в тот период, о котором гово-
рилось в двух наших последних главах, регулятором и, можно
сказать, арбитром Европы оставалось попрежнему германское
правительство. После 1878 г., как и после 1871 г., основной, не-
изменной заботой Германии было изолировать Францию и, в
особенности, помешать всякому союзу между ней и Российской
империей.
На следующий день после конгресса Германия должна была
ожидать проявления неприязненности со стороны великой се-
верной империи и её тайных происков, направленных «к тому,
чтобы помешать проведению в жизнь Берлинского трактата.
Уязвлённый Горчаков был полон ненависти и злопамятства.
Александр II, несмотря на остаток личной привязанности к
императору Вильгельму, не мог скрыть свою досаду. В течение
более года русская пресса была наполнена упрёками и угрозами
по адресу Германской империи. Отношения между обоими ка-
бинетами стали столь же обострёнными, сколь они были сер-

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
503
дечными в предшествующий период. Царь сосредоточил свои
войска на западных границах России. Его рука чувствовалась
в том сопротивлении, которое боснийцы довольно долго ока-
зывали австро-венгерским войскам, и может быть, также в тех
проволочках и вздорных спорах, посредством которых в 1878
и 1879 гг. Порта пыталась уклониться от территориальных тре-
бований Греции. Русский император своим поощрением славян
также усилил то внутреннее недомогание, которым страдала
империя Габсбургов1. Ввиду этого весьма встревоженный
Франц-Иосиф вскоре обратил почти умоляющие взоры в сторону
Германии, которая, со своей стороны, страстно желала, прини-
мая во внимание обстоятельства, заключить с Австро-Венгрией
прочный союз, который заменил бы рассеявшееся как дым согла-
шение трёх императоров. К тому же австрийский император
чувствовал на западе угрозу итальянского ирредентизма,
манифестации и вопли которого римский кабинет допускал
с явным потворством. Для князя Бисмарка не составило труда
убедить Андраши, что только тесный и положительный союз
с Германией способен предохранить его правительство от всех
угрожающих ему опасностей. Немудрено, что между двумя ве-
ликими центральными державами вскоре установился весьма
знаменательный обмен добрыми услугами, предвестник того
пакта, о котором мечтал Бисмарк.
В конце 1878 г. венский двор дал свидетельство своих гер-
манофильских тенденций, согласившись, наконец, на формаль-
ную отмену статьи 5 Пражского договора, на которую вот уже
двенадцать лет как ссылались Дания и шлезвигцы. Несколько
позже, летом 1879 г., дипломатическая помощь Германии облег-
чила её будущей союзнице овладение Ново-Базарским санджа-
ком (он был занят в сентябре, после Боснии). Наконец, во время
своего свидания с Андраши в Гаштейне (август 1879 г.) желез-
ный канцлер положил основы замышляемого им договора: обе
империи вступали в союз, чтобы заставить уважать существую-
щие договоры, и каждая из них, в случае если бы вторая, всту-
пив в борьбу с соседней державой, подверглась угрозе со сто-
роны третьей державы, должна была сдержать эту последнюю.
Это означало, что договор направлен главным образом, с одной
стороны, против Франции, а с другой — против России. Из
уважения к царю император Вильгельм2 не сразу согласился
подписать подобный акт. Но канцлер угрожал отставкой. Ста-
рый монарх уступил, и Бисмарк после' поездки в Вену, где
1 Чехи в особенности стали крайне активными, начиная с 1879 г., и при
министерстве Тааффе достигли многих успехов.
8 В сентябре 1879 г. Вильгельм I встретился с русским императором
в Александрове и старался успокоить его относительно своих намерений.

514
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
его действия получили полное одобрение побеждённых при
Садове, добился, наконец, от него утверждения договора
(15 октября 1879 г. 1).
II
Хотя австро-германский союз и был заключён в секретном
порядке, кабинеты не замедлили узнать о нём. Вскоре после
этого в противовес ему стала как будто организовываться
крупная контрлига. Она должна была состоять из Франции,
России и Англии. Действительно, эволюция, происшедшая в
британской политике начиная с 1880 г., делала это объедине-
ние если не вполне вероятным, то, по крайней мере, весьма
возможным. Пока лондонским кабинетом руководил лорд Би-
консфильд, британское правительство аплодировало тенден-
циям и дипломатическим успехам Бисмарка. Верный своей
политике завоеваний министр-тори, казалось, с радостью соз-
давал себе предлоги для войны и держался особенно вызы-
вающе по отношению к русской державе. В 1879 г. он был за-
нят, с одной стороны, насильственным покорением Зулуленда2,
а с другой — кровавой и сопровождавшейся самыми драмати-
ческими инцидентами борьбой с афганцами, не желавшими
подчиниться британскому протекторату. В конечном счёте
он утомил английскую нацию, не испытывающую любви к бес-
полезным войнам, в особенности когда они не слишком удачны.
Берлинские лавры не смогли оградить его от потери популяр-
ности, приведшей к его падению в апреле 1880 г. 3 Его по-
стоянный противник Гладстон вновь пришёл к власти. Но, как
и в прежнее время, лидер либералов своё внимание главным об-
разом посвящал внутренним делам. Ирландия, недовольство ко-
торой вновь усилилось и приняло грозные размеры при предыду-
щем министерстве 4, была главным объектом его забот. Впрочем,
1 В тот момент Андраши уже не занимал больше министерского поста.
Он подал в отставку в сеитябре, чтобы не дать повода говорить о его одобре-
нии оккупации Ново-Базарского санджака, встревожившей венгров. Он был
заменён на посту министра иностранных дел графом Гаймерле.
2 Во время войны против зулусов был убит (1 июня 1879 г.) поступив-
ший волонтёром в английскую армию принц Луи, единственный сын Напо-
леона III, надежда бонапартистской партии во Франции. Ему было всего
двадцать три года.
3 Он скончался вскоре после этого, 19 апреля 1881 г.
* Партия гомруля (home rule), или иначе — партия ирландских автоно-
мистов, была более активной и более смелой, чем когда-либо, в печати
и в парламенте. Только что была создана Земельная лига (Land league);
она подстрекала арендаторов Ирландии к отказу платить арендные взносы.
На всём протяжении острова множились преступления против собственности
и против личности. Возбуждение зашло так далеко, что вице-король Ирландии
был убит среди бела дня в Дублине группой заговорщиков. Министерство
вынуждено было добиться принятия репрессивного билля, который, несмотря
на суровое применение его в 1883 и 1884 гг., нисколько не улучшил положения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
505
известно, каковы были его доктрины в области внешней поли-
тики. Турция ему внушала отвращение; он считал её варварской
державой, абсолютно не поддающейся цивилизации. Он пола-
гал, что для Англии не представляет никакого интереса её
защищать и рисковать ради неё вступлением в открытую борьбу
с Россией. Он был даже весьма склонен сблизиться с последней
и договориться с ней, если возможно, о полюбовном разделе
господства над Востоком. Почти тотчас же после своего возвра-
щения к власти он поспешил положить конец войнам, предпри-
нятым его беспокойным предшественником. Благодаря ему
мир был восстановлен в Южной Африке, и Трансвааль вернул
себе свободу (1881—1882); англичане вывели свои войска из
Афганистана (1880—1881) и, казалось, несколько ослабили
бдительное наблюдение за Туркестаном. Русские могли про-
должать свои завоевания. В 1884 г. они овладели Мервом, и
хотя в 1885 г. пушечные выстрелы в Пендже1 едва не вызвали
конфликта между ними и их соперниками, министерство вигов
всё же действовало в достаточно примирительном духе, чтобы
предотвратить всякий разрыв.
Поведение Гладстона в начале его нового правления поз-
воляло думать, что он желает одновременно угодить и России и
Франции. Так, в 1880 г. он оказал энергичную помощь России
в деле передачи Черногории территорий2, обладание которыми
обеспечивал этой стране Берлинский трактат. В 1881 г., с таким
же, если не с большим усердием, чем Франция, он добился,
наконец, у Порты предоставления небольшой части Эпира и
Фессалии Эллинскому королевству3. Если мы сопоставим эти
1 Двум военным комиссиям, одной — русской, другой—английской, бы-
ло поручено определить линию прохождения северной афганской границы.
В ответ на занятие Мерва подстрекаемые английской комиссией афганцы
овладели незадолго перед тем оазисом Пендже, находившимся на спорной тер-
ритории. Русский генерал Комаров силой оружия вытеснил их оттуда
30 марта 1885 г.
2 Население этих территорий, поддерживаемое жителями соседних ту-
рецких провинций, с оружием в руках сопротивлялось аннексии. Противо-
действие Албанской лиги, поощрявшееся весьма мало лойяльной Портой,
было сломлено лишь путем дипломатического вмешательства великих держав
и при помощи предпринятой ими в 1880 г. по требованию Англии морской
демонстрации перед Дульчиньо.
3 После двухлетних непосредственных переговоров между Турцией и
Грецией злая воля Порты стала настолько явной, что великие державы вы-
нуждены были выступить посредниками между обеими сторонами. В резуль-
тате заседавшей в Берлине конференции они*предложили расширить грече-
скую территорию до новой границы, проходящей к северу от Янины, Ме-
цова и Лариссы (15 июня 1880 г.), но Турция не согласилась на это. Новая
конференция происходила в марте 1881 г. в Константинополе. Англия по-
прежнему отстаивала те же претензии в пользу греков. Франция защищала
их несколько слабее. Словом, было решено, что греки не получат ни Янины,
ни Медова. Они должны были удовлетвориться Артой, Трикалой и Ларид-

506
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
факты с трагической смертью Александра II, убитого в С.-Пе-
тербурге нигилистами 13 марта 1881 г. и тотчас же замещённого
на престоле его сыном Александром III, государем, питавшим,
как говорили, сильную антипатию к Германии \ то легко пой-
мём, что в ту эпоху возможность аигло-франко-русского согла-
шения не казалась уже такой неосуществимой.
III
Эта опасность не могла ускользнуть от внимания Бис-
марка. Немудрено поэтому, что этот всегда бдительный госу-
дарственный деятель непрестанно трудился как над внутрен-
ним укреплением империи, так и над приобретением для неё
новых внешних союзников.
В области внутренней политики он добился незадолго перед
тем от рейхстага (пугая его, по своему обычаю, призраком
французского реванша) возобновления на семилетний период
военного закона 1874 г. и увеличения наличного состава армии
в мирное время с 401 тыс. до 427 тыс. человек (1880). Он
старался путём ряда экономических законов, вызывавших,
впрочем, сильное сопротивление, обеспечить имперской казне
финансовые ресурсы, совершенно независимые от поступлений
отдельных немецких государств. Продлением на новый срок
драконовского закона 1878 г. 2 он терроризовал в империи не
только социал-демократическую партию, но и всю демократию в
целом (1881). Втоже время он старался восстановить в Германии
религиозный мир. Голоса депутатов центра были ему необхо-
димы в рейхстаге, чтобы обеспечить успех его реакционной и
монополистической политике. Впрочем, он давно уже протя-
гивал руку этому центру. Ещё с 1876 г., т. е. с того времени,
когда благодаря победе республиканской партии во Франции3
ему не приходилось более опасаться тесного согласия этой
сой, с территорией приблизительное 13 тыс. квадратных километров и с на-
селением в 150 тыс. жителей. За неимением лучшего и сохраняя свои до-
могательства на будущее, они дали согласие, и уступка была оформлена
договором от 22 мая 1881 г.
1 Он женился в 1866 г. на принцессе Дагмаре Датской, дочери короля
Христиана IX, у которого Пруссия и Австрия отняли в 1864 г. Шлезвиг,
Гольштейн и Лауенбург; эта принцесса оказывала на него сильное влияние
(и легко понять, не в интересах Германии). К тому же считали, что новый
царь душевно тяготеет к русской национальной партии, наиболее популяр-
ным выразителем которой был журналист Катков и которая, особенно в
последние годы, проявляла столь резкую враждебность к германской империи.
2 Этот закон облекал имперское правительство почти дискреционной
властью в делах печати и публичных собраний. Он был мотивирован успе-
хами социал-демократической партии и покушениями Геделя и Нобилинга на
императора Вильгельма (май — июнь 1878 г.).
8 В результате выборов 20 февраля 1876 г. в палате депутатов образова-
лось громадное большинство, преданное новой конституции.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
507
державы с папским престолом, он внёс на практике некоторые
смягчения в майские законы. Он даже первый пошёл навстречу
Ватикану. Но Пий IX довольно-холодно встретил его заигры-
вания. Однако, когда этот несговорчивый папа скончался
(7 февраля 1878 г.), Бисмарку повезло более с его преемником
Львом XIII *, тонким и уступчивым политиком, по крайней
мере в вопросах формального порядка. В июле 1878 г. Бисмарк
имел в Киссингене свидание с нунцием Мазелла, и с этого мо-
мента переговоры между канцлером и папой не прерывались.
В 1881 г. ни тот, ни другой не сделали ещё никаких принци-
пиальных уступок. Но большинство германских епископов
было восстановлено на своих местах; пресловутые законы были
сведены фактически к весьма малому, и с другой стороны,
партия центра, послушно следовавшая указаниям Ватикана,
начинала лучше голосовать 2.
Казалось, что заигрывая с Ватиканом, канцлер должен был
несколько осложнить свои отношения с Квириналом. Однако
как раз в то время Бисмарк, стремившийся как можно
скорее усилить австро-германский союз, искал дружбы Ита-
лии — и не совсем безуспешно. Когда канцлеру ставили на вид
его заигрывания с папским престолом, он давал понять, что
примирение Германии с папой облегчит в один прекрасный
день примирение преемника Пия IX с преемником Виктора-
Эммануила. К тому же этот последний, скончавшийся 9 января
1878 г., оставил свой престол государю, которого вряд ли тро-
гали воспоминания о Мадженте и Сольферино и всем известная
галлофобия которого как бы естественно дополнялась его почти
доходившей до страсти тевтономанией. С момента своего вос-
шествия на престол Умберто I3 с готовностью внимал герман-
ским искусителям. Бисмарк, с тех пор как он вовлёк
Франца-Иосифа в орбиту своей политики, убеждал итальянское
1 Лев XIII (Джоакимо-Виченто, граф Печчи) родился в Карпинето
(епархия Ананьи) 2 марта 1810 г.; посвящен в священнический сан 23 де-
кабря 1837 г. и послан в качестве «апостолического протонотарня в про-
винции Беневенто, Сполето и Перуджу; архиепископ Дамиеттский
in partibus и нунций в Брюсселе (1843); архиепископ Перуджийский (1846);
назначен кардиналом в 1850 г.; избран папой 20 февраля 1878 г.
2 Бисмарк особенно ставил себе в заслугу перед папой своё хорошее
обращение с католическим духовенством, тем более что Франция в тот
момент предприняла свой культуркампф (1879—1881). Это было время,
когда она начала применять к неразрешённым конгрегациям давно игно-
рируемые законы и когда она включила в свою программу бесплатное и
светское начальное обучение.
3 Умберто I (Ренье-Карл-Эмануил-Жан-Марн-Фердинанд-Евгений^
старший сын Виктора-Эммануила и эрцгерцогини Аделаиды 'Австрийской,
родился в Турине 14 марта 1844 г.; женился 22 апреля 1868 г. на своей
кузине принцессе Маргарите Оавойской (дочери Фердинанда, герцога
Генуэзского, умершего в 1855 г., брата Виктора-Эммануила).

508
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
правительство в необходимости обуздать ирредентизм, по
крайней мере в его проявлениях, угрожавших Австро-Венгрии.
Он доказывал, впрочем, этому правительству, что союз с Австро-
Венгрией является, быть может, средством добиться в один
прекрасный день полюбовно того самого Тироля, который оно
так хотело бы получить от неё, и что этот союз мог бы дать ему
также Албанию. Он старался, главным образом, направить
итальянские вожделения на некоторые французские провинции,
как-то: Савойю, Ниццу, Корсику. Он нашёптывал втихомолку
итальянскому правительству, что в лице Франции оно имеет
своего злейшего врага. Он великолепно использовал соперни-
чество интересов, возникшее в Тунисе, главным образом в по-
следние годы (1879—1880), между Францией и Италией. По-
нятно, что когда Франция, устав от провокационных выходок,
приняла решение восстановить свои попранные права и в ре-
зультате короткой экспедиции заставила Тунис в силу
договора в Бардо принять её протекторат, канцлер должен был
испытывать живейшее удовлетворение. В самом дел£, Ита-
лия была вне себя от ярости. Она хотела поднять на ноги всю
Европу. Она просила Германию о помощи; впрочем, Бис-
марк был далёк от того, чтобы предоставить её Италии. В ту
эпоху он вовсе не желал порывать с Францией; он был слишком
рад, что забота об отдалённых интересах отвлекала эту послед-
нюю на известный период от Эльзаса. К тому же он говорил
себе, что чем более Франция упрочит своё господство в Тунисе,
тем менее Италия будет склонна к сближению с ней; и его умо-
заключения были довольно правильными. Канцлер указывал
также квиринальскому кабинету, что мог бы облегчить Италии
как в Африке, так и в других местах основание колоний, которые
явились бы для неё компенсацией, утешением. С другой сто-
роны, он ставил на вид Австро-Венгрии, что в случае возникно-
вения войны между ней и Россией Германии будет невозможно
оказать ей непосредственную помощь, ибо придётся следить за
Францией, и для этого понадобятся все германские военные
силы. Одна Италия сможет оказать ей действенную помощь.
Необходимо поэтому привлечь её на свою сторону. Вотыточему
король Умберто в конце 1882 г. ездил в Вену и в Берлин, и это
были не простые визиты вежливости. Вот каким образом в сле-
дующем году Италия формально присоединилась к австро-гер-
манскому союзу г. До Тех пор у Франции был лишь один враг,
наблюдавший за ней с высоты Вогезов. С 1882 г. она приобрела
второго,—в Альпах; и если бы только это зависело от германского
1 Король Умберто ездил в Вену не п конце 1882 г., an октябре 1881 г.
Тройственный союз Германии, Австро-Венгрии, Италии был заключён
20 мая 1882 г. —Прим. ред.

ЗАкЛЮиЕНМ2
Й9"
правительства, у Франции появился бы и третий — на Пире-
неях х в лице молодого испанского короля, которого оно одоле-
вало в том самом году своими заигрываниями.
IV
Для Бисмарка было мало того, что путём заключения
Тройственного союза он создал в центре Европы своего рода
укреплённый лагерь, державший в страхе все державы. Ему
необходимо было также ослабить или порвать связи, посред-
ством которых Франция мвгла бы объединить свою политику
с политикой Англии, с одной стороны, и с политикой России —
с другой. Обстоятельства значительно способствовали выпол-
нению этой задачи. Но следует также признать, что он сумел
с предельным мастерством воспользоваться ими.
В начале 1881 г. англо-французское согласие потеряло уже
в известной мере свою сердечность в результате колебания и
робости, проявленных правительством Республики во время
последних переговоров относительно Греции. Франция, не-
смотря на усилия Гамбетты 2 вернуть ей её положение в евро-
пейской дипломатии, казалось, хотела под влиянием невеже-
ственного и приведённого своими раздорами в состояние бес-
силия парламента систематически оставаться в состоянии изо-
ляции «i страшилась пагубных осложнений в каждом внешне-
политическом деле. Словом, Гладстон был уже не оссбенно
доволен ею, когда произошёл тунисский инцидент. Тот факт,
что мы удваивали, так сказать, политическое и морское
значение наших северо-африканских колоний, не мог до-
1 Альфонс XII после смерти в 1878 г. своей жены Мерседес-де-Монпансье,
приходившейся ему двоюродной сестрой, женился в 1879 г. на эрцгерцогине
Марии Христине из австрийского дома. Во время путешествия по Германии
в сентябре 1883 г. он был принят там с необычными почестями. Получив по-
чётное звание полковника одного из уланских полков, расквартированного
в Страсбурге, он поступил крайне бестактно, отправившись вслед за этим
в Париж, где часть населения встретила его свистками. Но испанская нация
не обнаружила желания дать вовлечь себя в союзе Германией. Визит гер-
манского кронпринца (несколькими месяцами позже) не изменил её на-
мерений.
2 Маршал Мак-Магон, после того как он подчинился республиканскому
большинству в парламенте в декабре 1877 г., подал, наконец, в отставку
30 января 1879 г. Его преемником на посту президента республики был
Жюль Греви, холодный и осмотрительный деятель, тактика которого, ка-
залось, состояла главным образом в том, чтобы стушёвываться. Настоя-
щим вождём республиканской партии был Гамбетта. Однако многочисленная
и крепкая группа, представлявшая главным образом радикальное течение,
уже в то время сильно противодействовала этому государственному
деятелю, особенно в области его внешней политики, против которой,
естественно, боролись также монархические партии.

Sid
заключение
ставить большое удовольствие Англии. Она не могла и не
осмеливалась нам в этом помешать. Но с той поры она сочла
благоразумным искать и обеспечить за собой как можно скорее
преимущества, равноценные полученным нами. Египет давно
уже соблазнял её; она не устояла против искушения. С 1878 г.
она осуществляла в этой стране совместно с Францией, в виде
финансового контроля, своего рода кондоминиум, от которого
хедив Измаил попытался избавиться в 1879 г. Этот государь
был низложен, и его преемник Тевфик-паша выказал себя более
послушным, даже столь послушным, что буйная и смелая пар-
тия, тайно поощряемая Портой х и выдвинувшая в качестве
программы лозунг: «Египет—египтянам», восстала во гла-
ве с честолюбивым Араби-пашой 2 в конце 1881 г. и привела
вице-короля в состояние почти полного бессилия. Гамбегга,
только что поставленный во главе французского кабинета
(14 ноября), желал, чтобы обе державы-покровительницы
предприняли коллективное вмешательство с целью восстанов-
ления власти Тевфика. Но 26 января 1882 г. он был свергнут
парламентской коалицией. В результате в наших делах при
министерстве Фрейсине 3 последовали такое смятение и такой
1 Султан Абдул-Гамид употреблял все усилия, чтобы пробудить мусуль-
манский дух не только в своей империи, но и за её пределами, и восстановить
мусульман против христианского мира. Последствием этого были, уже не
говоря о волнениях, возбуждённых в Афганистане, восстание в Тунисе в
августе и сентябре 1881 г., восстание на юге Оранской провинции прибли-
зительно в то же время и, наконец, движение Араби паши в Египте в
конце того же года.
2 Араби-паша (Ахмед-Араби-эль-Хуссейни) родился в Герия-Розна
в 1839 г. Выгнанный Саид-пашой из египетской армии, он вернулся в её"
ряды при Измаиле, был произведён в полковники Тевфиком( 1879) и встал
в 1881 г. во главе партии, враждебной англо-французскому влиянию в Егип-
те; разбитый англичанами при Тель-эль-Кебире (13 сентября 1882 г.), был
сослан на остров Цейлон.
* Фрейсине (Шарль-Луи Сольс, де) родился в Фу а 14 ноября 1828 г.
По окончании Политехнической школы в 1846 г. стал горным инженером.
В сентябре 1870 г. правительством Национальной обороны был назначен
префектом департамента Тарна и Гаронны. Вскоре после этого был делеги-
рован Гамбеттой в военное министерство (10 октября 1870 г.) и был до фев-
раля 1871 г. главным организатором сопротивления германским армиям
в провинциях; выбранный сенатором от департамента Сены (30 января
1876 г.), он вскоре стал пользоваться очень большим- влиянием в политиче-
ском мире. Министр общественных работ с 14 декабря 1877 г.; 28 декабря
1879 г. он становится председателем совета министров и министром ино-
странных дел; выходит в отставку 19 сентября 1880 г. Вновь взял на себя ру-
ководство внешними сношениями в кабинете, который ему было поручено
сформировать 30 января 1882 г. и который пал в июле того же года. Мини-
стерство иностранных дел было вновь ему доверено в кабинете. Бриссона
(6 апреля 1885 г.) и в кабинете, сформированном им самим 7 января 1886 г.
3 декабря того же года этот кабинет был свергнут. В декабре 1887 г. был вы-
двинут кандидатом |на пост президента Республики. 3 апреля 1888 г. был на-
значен на пост военного министра; в марте 1890 г. вновь стал председателем
совета министров.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Sit
беспорядок, что никто во Франции не разобрался ясно в
египетском деле. Все боялись подвергнуть себя риску. Англия,
не обращая внимания на дипломатов, которые, собравшись на
конференцию, платонически спорили в Константинополе, по-
слала эскадру к Александрии, бомбардировала этот город и
вскоре, без труда одержав победу над Араби-пашой при Тель-
эль-Кебире (сентябрь 1882 г.), заняла Египет вооружёнными
силами. Французское правительство не посмело принять уча-
стие в этом предприятии. Когда оно попыталось потребовать
восстановления кондоминиума, сент-джемский кабинет катего-
рически отклонил это требование. Кто место своё покидает,
тот его теряет, — говорит пословица. С января 1883 г. между
великими западными державами установились холодные отно-
шения. Англичане не желали ни эвакуировать Египта (в то же
время непрестанно обещая, что они останутся там лишь в тече-
ние необходимого для восстановления порядка времени), ни
вернуть французам те преимущества, которыми они ещё недавно
там пользовались. Со своей стороны, Франция была весьма мало
расположена притти на помощь британскому правительству,
вынужденному вести борьбу (особенно в 1883 и 1884 гг.) в обла-
сти Нила с самыми разнообразными и самыми серьёзными за-
труднениями *. Почти единственным результатом Лондонской
конференции (июнь 1884 г.) было констатирование царившего
между обеими державами разногласия.
Впрочем, в ту пору их разлад усиливался и обострялся с
каждым днём в результате колониальной политики. Решительное
и успешное начало ей положило министерство Жюля Фер-
ри 2. Не довольствуясь Тунисом, великая западная республика
1 Затруднения, с одной стороны, финансового, а с другой — военного
порядка. Это была эпоха крупных успехов, достигнутых в области Верхнего
Нила и в Нубии Мухаммедом-Ахмедом, так называемым Махди, своего рода
пророком, который, используя мусульманский фанатизм, создал себе в этой
области обширную империю; эта империя держалась некоторое время и
после смерти своего основателя (21 июня 1885 г.).
2 Ферри (Жюль-Франсуа-Камиль) родился в Сен-Диэ 5 апреля 1832 г.,
адвокат в Париже (1851), где он рано занял место в рядах республиканской
партии и где был избран депутатом Законодательного корпуса в
1869 г.; член и секретарь правительства Национальной обороны
(4 сентября 1870 г.), которое вскоре делегировало его вьуправление
департаментом Сены и в парижскую мэрию; представитель депар-
тамента Вогезов в Национальном собрании (8 февраля 1871 г.); остав-
лен Тьером в сенекой префектуре до конца мая 1871 г.; посланник в Афи-
нах (15 мая 1872 г.); подал в отставку после 24 мая (1873); председатель рес-
публиканской левой (1875); член палаты депутатов (20 февраля 1876 г.);
переизбран 14 октября 1877 г. В феврале 1879 г. назначен министром на-
родного просвещения, в качестве которого он провёл важные реформы. Пред-
седатель совета министров с 29 сентября 1880 г. по 10 ноября 1881 г. После
падения министерства Рамбетты ему вновь был поручен портфель министра
народного просвещения, который он сохранял с 31 января по 29 июня 1882 г.

512
ЗАКЛЮЧЕНИЙ
с оружием в руках домогалась восстановления своих старых
прав на Мадагаскар. На Дальнем Востоке, несмотря на про-
тиводействие Китая, она предприняла настоящее завоевание
Тонкина (1883—1884). В начале 1885 г., несмотря на всякого
рода затруднения, Франция в общем добилась победы. Повсюду
ей приходилось расстраивать маневры и бороться с глухой враж-
дебностью Англии, которая, всегда ревниво оберегая своё мор-
ское могущество, рассматривала почти как кражу у себя всё,
что приобретала Франция. Напротив, германское правитель-
ство в значительной мере поощряло Францию и даже оказы-
вало ей содействие. Бисмарк, радуясь, что она ссорится или
почти ссорится как с Великобританией, так и с Италией, был
далёк от мысли мешать её отдалённым экспедициям, которые
если и не заставляли её забыть об Эльзас-Лотарингии, то всё
же вынуждали отложить на время помыслы о реванше. Он сам
как будто хотел подражать ей в её заморских предприятиях.
Он объявил о присоединении к Германской империи различных
частей Африканского материка 1 и, наконец, по соглашению
с Францией, собрал в Берлине заседавшую там с ноября 1884 г.
по февраль 1885 г. конференцию, на которой помимо раздела
крупных территорий 2 была объявлена свобода судоходства
по Конго и Нигеру и были установлены новые принципы между-
народного права, которые должны были применяться в коло-
ниальных предприятиях.
Со стороны германского правительства было уже весьма
ловким трюком завязать подобные отношения со своей жертвой
1871 г. Оно проделало и другой, почти столь же замечательный
трюк, привлёкши в известной мере к себе и жертву своего обма-
на 1878 г. Европа вряд ли могла предполагать, что такое чудо
действительно свершится. Если Россия с некоторого времени
и который он опять взял себе 21 февраля 1883 г., когда вновь стал председа-
телем совета министров, но сменил его в конце того же года на портфель ми-
нистра иностранных дел. Свергнутый 30 марта 1885 г., он добился?возобнов-
ления своего мандата на выборах в палату депутатов 14 октября того же года,
но был не столь счастлив на выборах 22 сентября 1889 г.
1 В частности территорий Ангра-Пекена, Камеруна, Лагоса, Того,
Уарасама, Усагары и пр. Немцы за последние несколько лет водрузили
также своё знамя в различных важных пунктах Океании.
2 Этот раздел произошёл в силу ряда договоров, главные условия кото-
рых были выработаны конференцией. Обширная территория Конго была
объявлена нейтральной и -разделена между Португалией, Францией и
Международной африканской ассоциацией (основанной под патронажем
бельгийского короля и признанной в качестве суверенного и незави-
симого государства). Франция получила на свою долю 500 тыс. квадрат-
ных километров территории; Ассоциация получила 2 500 тыс. квадратных
километров. На конференции были представлены следующие державы: Гер-
мания^ Австро-Венгрия, Бельгия, Дания, Испания, Соединённые Штаты,
Франция, Великобритания, Италия, Нидерланды, Португалия, Россия,
Швеция, Турция и Международная африканская ассоциация.

ЗАКЛЮЧЕНИЙ
513
начала сближаться с Германией, то не только для того, чтобы
последовать примеру Франции и не дать последней всецело
завладеть расположением германского правительства. Алек-
сандр III, чувствуя, что нигилизм может взорвать почву под
его ногами, был всецело во власти страха перед революцией.
Но кто с величайшей энергией боролся в тот момент с револкь
цией? Кто хвастался, что обуздает её по своему усмотрению?
Кто, казалось, мог так же крайне легко разжечь её в Евро-
пе? Кто, как не железный канцлер? Бисмарк беспре-
станно заявлял, повторял это, внушал подобную уверенность
санкт-петербургскому двору. Вот почему новый царь, в глубине
души ненавидевший Бисмарка, явился, так сказать, выразить
ему своё почтение в Данциг в сентябре 1881 г.; он распорядился
дезавуировать в 1882 г. антигерманские выпады Скобелева 1;
его канцлер Гире 2 совершал привлёкшие серьёзное внимание
поездки, во время которых он успокаивал членов Тройственно-
го союза относительно намерений царя. Вот почему в октябре
1884 г. русский монарх принял у себя в Скерневицах, в Польше,
императоров -Вильгельма и Франца-Иосифа, видимо желая та-
ким образом возобновить Священный союз и думая лишь о том,
чтобы жить в мире со своими соседями и совместно с ними дать
отпор революционной опасности.
Таким образом, в начале 1885 г. благодаря Тройственному
союзу, с одной стороны, и особым настроениям Англии, Фран-
ции и России — с другой, Бисмарк, казалось, держал
в руках всю Европу. Никогда ещё, в течение долгих лет, мир
не выглядел столь прочно обеспеченным.
1 Скобелев (Михаил Дмитриевич) родился в Рязани в 1843 г. Получил
командную должность в передовых частях Туркестанской армии и участво-
вал во взятии Хивы в 1873 г.; позже в значительной мере содействовал но-
вым завоеваниям в Туркестане (1875—1876), был произведён в гене-
рал-майоры и назначен губернатором присоединённого края. Во время
кампании 1877 г. отличился под Плевной. Отправился после этого вое-
вать с туркменами и взял Геок-Тепе, что открыло русским путь на Мерв.
Незадолго до своей смерти (июль 1882 г.) приезжал во Францию и открыто
выступал там с речами, указывающими на его глубокую антипатию к Гер-
мании и сильное раздражение против неё.
2 Гире (Николай Карлович) родился 21 мая 1820 г.; с восемнадцатилет-
него возраста служил в азиатском департаменте русского министерства ино-
странных дел; секретарь консульства в Яссах, затем генеральный консул
в Бухаресте и секретарь посольства в Константинополе; начальник дипло-
матической канцелярии графа Шувалова в Одессе во время Крымской кам-
пании; генеральный консул в Александрии (1856), затем снова в Бухаресте;
посланник в Тегеране (1863), затем в Берне, в Стокгольме (1872). Будучи с
1875 г. товарищем министра иностранных дел (при Горчакове), он руководил
почти единолично, начиная с 1878 г., русской дипломатией, официальным гла-
вой которой он стал с 12 апреля 1882 г.
33 а. Дебидур

514
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
V
Именно тогда последовали одно за другим три события,
которые поставили под угрозу мир и в результате которых он
и до сих пор кажется весьма непрочным, а именно: падение ка-
бинета Ферри во Франции, падение кабинета Гладстона в
Англии и болгарская революция (март, июнь, сентябрь 1885 г.).
Непосредственным следствием падения кабинета Ферри
была крайне резкая реакция против колониальной политики,
проводимой Французской республикой с 1881 г. и особенно
с 1883 г. В декабре 1885 г. наша палата депутатов едва не во-
тировала эвакуации Тонкина. Мы сохранили его, точно так же
как и Тунис. Но было ясно, что мы не желаем других заморских
колоний, и с тех пор как Жюль Ферри больше не у власти,
общественное мнение во Франции вновь устремило своё вни-
мание к Эльзас-Лотарингии и не желало дать себя снова от-
влечь от этого вопроса. «Будем об этом постоянно думать, но не
будем об этом говорить»,—сказал Гамбетта. Нашлись, однако,
честолюбивые люди; они, может быть, почти не думали об этом,
но стали внезапно говорить об этом столь громко и несдержанно,
что для Германии было трудно не встревожиться. Неосторожная
пропаганда «Лиги патриотов» по ту сторону Вогезов, подстре-
кательства прессы и сверх всего невероятная популярность,
приобретенная за несколько месяцев бесславным генералом \
который, став военным министром (в январе 1886 г.), казалось,
не имел иной программы, кроме эксплоатации путём бесстыд-
ного шарлатанства народных чувств с целью достижения высшей
власти, — всё это объясняет, с одной стороны, беспокойство,
ас другой — новое обострение ненависти и гнева, выявившихся
за последние годы по отношению к нам со стороны Германии.
После весьма резких представлений французскому прави-
тельству Вильгельм I счёл вдруг необходимым открыто потре-
бовать от империи новых жертв для её защиты. Новый семи-
летний военный закон, предусматривавший увеличение на
сорок одну тысячу человек наличного состава войск мирного
времени, был предложен представителям страны (ноябрь 1886 г.).
Вследствие его отклонения рейхстаг был немедленно распущен;
избиратели, которых пугали угрозой близкого выступления
Франции, если они не будут голосовать надлежащим образом,
отдали свои голоса правительству (февраль 1887 г.), которое,
в опьянении своей победой, казалось, намеревалось одно время
довести до крайности наследственного врага, грубо провоцируя
некоторые пограничные инциденты (например, в Паньи-
на-Мозеле и в Вексенкуре, в апреле и сентябре 1887 г.). К ве-
1 Дебидур имеет в виду генерала Буланже.—Прим. ред.

Заключений
515
ликому для себя счастью Франция не попалась в расставленные
ей западни. Правда, с тех пор наступило лёгкое затишье, длив-
шееся в течение нескольких месяцев. С одной стороны, уволь-
нение в отставку генерала Буланже, с другой — последняя
болезнь императора Вильгельма I, его смерть (март 1888 г.) и
мимолетное царствование миролюбивого Фридриха III (март —
июнь 1888 г.) вселили на время уверенность, что возможность
войны устранена. Но противоречия между Францией и Герма-
нией обострились более чем когда-либо с момента восшествия на
германский престол Вильгельма II1, молодого, надменного,
влюблённого в военную славу императора, в высшей степени
проникнутого германскими предубеждениями и ненавистью.
Этот монарх, воинственный пыл которого неоднократно до-
ставлял беспокойство Бисмарку, не скупился на провока-
ционные выпады по адресу Франции. Режим притеснений,
введённый им в Эльзас-Лотарингии 2, его позиция по отноше;
нию к Бельгии и Швейцарии, нейтралитет3 которых он, каза-
лось, был склонен временами игнорировать, его подчёркнутые
ухаживания за Австрией и Италией, его шумные путешествия
по Европе, наконец, всё его поведение, вплоть до вспышки дур-
ного настроения — несколько ребяческого характера, — вы-
званного беспримерным успехом последней всемирной выставки
в Париже (6 мая — 6 ноября 1889 г.), казалось, указывали на
враждебные или по крайней мере неприязненные намерения.
Недоверчивая и предусмотрительная Франция, естественно,
держалась настороже.
Если с начала 1890 г. император Вильгельм II проявил не-
сколько больше любезности и несколько меньше спеси по отно-
шению к этой державе, она не считала себя обязанной быть ему
за это слишком признательной, так как Германия не разоружа-
лась, а её своекорыстные заигрывания объяснялись тем об-
стоятельством, что почти истёк срок торговых договоров с Фран-
цией, которыми она пользовалась с выгодой для себя с 1871 г.
и возобновления которых она горячо желала.
Впрочем, в марте 1890 г. по ту сторону Рейна произошло
1 Сын Фридриха III, родился в Берлине 27 января 1859 г., женился
27 февраля 1881 г. на принцессе Августе-Виктории-Шлезвиг-Гольштейн-
Зондербург-Аугустенбургской.
1 Куда французы не допускаются без паспортов, в которых им к тому
же обычно отказывают. Этот закон был введён несколько ранее воцарения
Вильгельма II, но при нём он стал проводиться с усиленной строгостью.
8 Вильгельму II удалось в предшествующем году запугать швейцарское
правительство. Что касается бельгийского правительства, которому он на-
нёс недавно с большой помпой визит (август 1890 г.), то судя по той не-
сколько раболепной аффектации, с какой оно чествовало Вильгельма II,
можно сказать, что оно находится по крайней мере в моральной зависимости
от германского императора.
83*

516
Заключения
важное и крайне неожиданное событие, которое самым очевид-
ным образом не могло повлечь за собой улучшение отношений
между парижским и берлинским кабинетами. Г-н фон Бисмарк,
причинивший нам столько зла и не перестававший нас ненави-
деть, но бывший, по крайней мере, разумным врагом, не стоял
уже более во главе германского правительства 1. Вопреки своей
воле, в результате личных разногласий с молодым государем,
он был вынужден уйти в отставку со своего поста. В марте 1890 г.
он уступил своё место генералу Каприви 2, новому человеку,
который не мог похвастаться ни большим дипломатическим опы-
1 Князь Бисмарк рассчитывал, повидимому, быть чем-то вроде майор-
дома при новом императоре, с которым он обращался к концу царствова-
ния Вильгельма I как со своим воспитанником и вступление на трон кото-
рого он хотел ускорить, побудив его отца, Фридриха III, отказаться от своих
прав на престол. Ещё два года тому назад Вильгельм II проявлял к желез-
ному канцлеру безграничную привязанность и уважение. Что произошло
с тех пор между этими высокими особами? В точности это неизвестно.
Можно предположить, без большого риска ошибиться, что молодой монарх,
как известно, властный и взбалмошный, не мог ужиться с опекой, конца
которой не было видно. Враги министра не преминули настроить против него
императора. Ненавидевшая Бисмарка вдовствующая императрица, вновь,
повидимому, в последнее время начавшая оказывать большое влияние
на своего сына, без сомнения, немало содействовала удалению канцлера.
Глубокое разногласие произошло между этим последним и его монархом
по поводу полигики по отношению к социал-демократии, не перестававшей
развиваться в империи. Как мы помним, в 1878 г. Бисмарк провёл
суровый закон против этой партии. Добившись его возобновления в 1880,
1884, 1886 и 1888 гг., он потребовал в 1889 г. от рейхстага превращения его
в постоянный закон. Его предложение потерпело полную неудачу в январе
1890 г.; общие выборы, происходившие вскоре после этого (в феврале 1890 г.),
оказались для него новым поражением: ему удалось провести лишь 132 своих
кандидатов, в то время как объединение оппозиционных партий получило
265 мест в новом рейхстаге. Император, за последнее время старавшийся
привлечь на свою сторону социалистов путём небескорыстных заигрываний,
созвал международную конференцию, обсуждавшую с 15 по 30 марта в Бер-
лине — надо признаться, довольно платонически — вопрос об улучшениях,
которые надлежит ввести в рабочее законодательство. В то время и
произошёл разрыв между учителем и учеником. Бисмарк, открыто
осуждавший внутреннюю политику Вильгельма II, 17 марта 1890 г. был
вынужден уйти в отставку вместе со своим сыном Гербертом, ставшим неза-
долго перед тем статс-секретарём иностранных дел. Пожалованные ему по-
чётные звания были для его уязвлённой гордости лишь весьма плохим
утешением. С тех пор Бисмарк живёт как бы в ссылке в своём по-
местье и не перестаёт, повидимому, кипеть от гнева. Фрондирующее и сар-
кастическое воодушевление канцлера не щадит его врагов-победителей;
и несмотря на почтительность, которую он считает нужным соблюдать
по отношению к своему монарху, нетрудно понять, что он видит в Вильгель-
ме II вертопраха и политического сорви-голову.
8 Каприви де Капрера де Монтекукули (Георг-Лео, фон) родился в Бер-
лине 24 февраля 1831 г.; начальник штаба 10-го корпуса в войну 1870 г.;
директор одного из отделов военного министерства (1872); командующий
пехотной бригадой в Штеттине (1878), затем в Берлине (1881); командующий
30-й дивизией в Меце (1882); назначен главой адмиралтейства и вице-адми-
ралом в 1883 г.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
517
том, ни долголетними заслугами на государственном поприще,
чтобы иметь право принимать вид ментора и повелителя. Ге-
нерал Каприви вышел из рядов германской военной партии,
всегда отличавшейся столь подозрительной и вызывающей гал-
лофобией. Итак, Вильгельм II свободен от всякой опеки. В то
время как плохо мирящийся с бездействием железный канцлер
даёт волю своим бессильным сетованиям в уединении Фридрихс-
руэ, молодой император, несколько беспорядочный ум и не-
сколько бестолковая деятельность которого ежедневно поро-
ждают новые проекты, кажется человеком, вполне способным в
один прекрасный день вовлечь Германию в какую-либо крупную
авантюру. Он держит её в руках. Куда он её направит? Этого
нельзя предугадать. Но если некоторые наивные люди могли
на мгновение поверить, что превентивная политика, начало
которой по отношению к Франции положил Бисмарк, будет
смягчена или ослаблена в результате отставки железного
канцлера, они давно уже вынуждены признать свою ошибку.
Тройственный союз попрежнему держится прочно, и, без со-
мнения, Вильгельм II способен лишь укрепить его и усилить
его средства борьбы.
В предвидении войны, к ведению которой против наслед-
ственного врага оно в любой момент хочет быть подготовлено,
германское правительство в течение последних лет, видимо,
значительно укрепило свой союз не только с Австро-Венгрией,
но также и главным образом с Италией. Король Умберто
выглядит послушным вассалом Вильгельма II. Криспи
слепо подчиняется указаниям Берлина. Бисмарку удалось
убедить некоторых итальянских государственных деятелей,
которые, однако, не слывут за наивных людей, что Франция
мечтает о восстановлении светской власти папы. И это лишь
потому, что посл<е смерти графа Шамбора (24 августа 1883 г.)
правительство республики, менее страшась клерикальной опас-
ности, несколько смягчило свою повседневную борьбу против
ультрамонтанства. Абсурдность подобных инсинуаций не бро-
сается в глаза королю Умберто. Наоборот, наших заальпийских
соседей нисколько не задело трогательное примирение, про-
исшедшее на их глазах между Германией и папским престолом.
В мелкой ссоре с Испанией х берлинский кабинет открыто
избрал своим арбитром папу Льва XIII (октябрь 1885 г.), и
чтобы окончательно завоевать голоса партии центра (что ему,
впрочем, как будто весьма слабо удалось), Бисмарк в конце кон-
цов отменил в 1886—1887 гг. майские законы 1873 г. Он пошёл
в Каноссу. Но квиринальский двор не сердится за это на него.
1 По поводу Каролинских островов, старых испанских владений, кото-
рыми Германия мечтала незаконно завладеть.

518
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Если он кого-либо и ненавидит, то это Францию; чтобы устра-
шить её, он разоряется на бесполезные вооружения; чтобы
соперничать с нею во влиянии в заморских странах, он пред-
принял вызвавшее громадные расходы колониальное завоева-
ние в дебрях Абиссинии, которое причинило ему уже уйму
неприятностей; чтобы нанести Франции ущерб в несколько
миллионов, он сам себя обрекает на нищету 1. Взамен он добил-
ся чести стать главным спутником той самой Германской импе-
рии, которая пользуется им в своих интересах и, без сомнения,
так же .одурачит его, как она уже одурачила других своих
Друзей.
Австро-Венгрия не менее Италии укрепила в эти последние
годы свой союз с Германской империей. В самом деле, она по-
ражена более сильным недугом и более обеспокоена, чем когда-
либо. Франц-Иосиф находится во власти славян, которым он
вынужден с 1879 г. делать уступку за уступкой. Немецкие де-
путаты приняли в 1886 г. решение выйти из богемского сейма 2.
К тому же небо покрывается тучами в направлении Карпат и
Нижнего Дуная. Действительно, поведение России становится
с каждым днём всё более вызывающим, всё более угрожающим
по отношению к монархии Габсбургов. Столь агрессивной
Россию сделала болгарская революция. Сама же эта революция
имеет довольно тесную связь с правительственными измене-
ниями, происшедшими несколько лет тому назад в Англии.
VI
Г-н Гладстон, свергнутый и заменённый лордом Солсбери
в июне 1885 г., снова вернулся к власти в январе 1886 г. в ре-
зультате неблагоприятных для его противника выборов. Но
смелый законопроект, с помощью которого он хотел умиротво-
рить Ирландию, наделив её широкой и либеральной автоно-
мией, вызвал вновь его падение в июле 1886 г. С тех пор лорд
Солсбери и тори остались у власти. Новый кабинет, по всей
видимости, желает показать свою верность предприимчивой и
антирусской политике Биконсфильда. Так, например, в 1885 г.
1 В самом деле, поскольку франко-итальянский торговый договор не
был возобновлён в результате злой воли и требовательности Италии, в на-
стоящее время по ту сторону Альп в области торговли и земледелия свиреп-
ствует чрезвычайно серьёзный кризис. В течение нескольких последних
месяцев Италия как будто собирается одуматься и, подобно Германии, улуч-
шить свои отношения с Францией. Но Франция не имеет ни желания, ни на-
добности вывести Италию из затруднения и не без основания сохраняет
сдержанную позицию.
2 В Праге в последнее время было заключено нечто вроде компромис-
са между чешской и германской партиями; но это лишь передышка, и
нельзя считать, что она положит конец антагонизму между обеими нациями.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
519
он предпринял завоевание Бирмы, а после этого вмешивался,
быть может, несколько больше, чем следовало, в дела Афга-
нистана. Но главной своей задачей он поставил проведение
своих планов и противодействие русской политике на Балкан-
ском полуострове.
Действительно, британское правительство не ограничи-
вается тем, что благоприятствует намерениям Австро-Венгрии
подчинить себе косвенным образом Сербию и Румынию. Оно
не без успеха работает над тем, чтобы изъять Болгарию из-под
русского влияния. Во главе этого княжества с 1879 г. стоял
гессенец Александр Баттенбергский *, родственник и протеже
царя, соглашавшийся в течение нескольких лет царствовать
под опекой последнего. Но болгары нашли слишком тяжёлым
правление своих освободителей. Они жадно стремились к пол-
ной независимости; они страстно желали также объединения со
своими братьями в Восточной Румелии. Князь мало-помалу
дал себя увлечь общему чувству; постепенно он стал менее по-
корным санкт-петербургской политике. Царь рассердился.
В конце 1885 г. дело дошло до почти полного разрыва между
этим монархом и его креатурой. Без сомнения, дело не обо-
шлось без участия Австро-Венгрии. Но смелость Александра
Баттенбергского, один из братьев которого 2 незадолго перед
тем женился на дочери королевы Виктории, проявилась пол-
ностью с приходом к власти лорда Солсбери. Действительно,
18 сентября 1885 г. вспыхнула давно уже подготовлявшаяся им
революция, первым результатом которой было объединение
Восточной Румелии с Болгарией. Впрочем, сербы и грекизапро-
тестовали, потребовали компенсаций, взялись за оружие. Но
первые были разбиты при Сливнице (ноябрь 1885 г.), а вторые
вскоре после этого были образумлены европейской демонстра-
цией (февраль 1886)3. Таким образом, дело князя Баттенберг-
ского увенчалось успехом. Однако ему предстояло ещё бороться
1 Этот принц родился 5 апреля 1857 г. Мария, сестра его отца,
Александра Гессенского, вышла замуж за русского императора Алек-
сандра II. Таким образом, Александр Баттенбергский приходился двою-
родным братом Александру III. Тырновское великое народное собрание
29 апреля 1879 г. избрало Александра Баттенбергского болгарским князем.
В сентябре 1886 г. он вынужден был отречься. В 1888 г. он собирался женить-
ся на дочери германского императора Фридриха III. Но князь Бисмарк
энергично воспротивился этому, и брак не состоялся. С 11 января 1889 г.
он стал называться графом Гартенау.
2 Генрих Баттенбергский родился 5 октября 1858 г., женился 23 июля
1885 г. на принцессе Алисе Английской.
3 После безрезультатного ультиматума Германия, Австро-Венгрия,
Англия, Италия и Россия послали свои эскадры к греческим берегам, Греция
была объявлена в состоянии мирной блокады. Дружеское вмешательство
Франции побудило греческое правительство подчинигься? и демонстрация
Закончилась 8 июня 1886 г,

520
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
с врагом, которого было труднее победить, чем короля Милана.
Это был царь. Роли странным образом переменились, и Россия
не желала теперь той Великой Болгарии, которую она стреми-
лась создать Сан-Стефанским договором; сама Россия, жертва
Берлинского трактата, ссылалась теперь на этот последний
против Австро-Венгрии и Англии. Она стала несколько тер-
пеливее, когда Гладстон на короткое время вернулся к власти.
Но после образования второго министерства Солсбери царь не
мог более сдерживаться. Именно тогда в результате заговора,
нити которого держало в своих руках русское правительство,
Александр Баттенбергский был внезапно арестован и увезён
за пределы Болгарии. Правда, вскоре ему удалось туда вер-
нуться, но высокомерная и категорическая депеша царя убеди-
ла его, что он не сможет удержаться в Болгарии (август —
сентябрь 1886 г.). Он вернулся поэтому в качестве простого
частного лица в Гессен. Для Александра III это было удовле-
творением уязвлённого самолюбия. Но это не помогло русской
политике вернуть утерянную в Болгарии почву. Генералу
Каульбарсу х, посланному туда царём, не удалось запугать
ни население, ни регентство, которому князь Баттенбергский
передал власть. Англия и Австро-Венгрия господствовали те-
перь в Софии и Филиппополе. Закулисно поддерживаемые Гер-
манией, они расстраивали в Константинополе все интриги и все
акции России. В июле 1887 г. они добились призвания бол-
гарами намеченного ими кандидата — принца Фердинанда
Саксен-Кобургского 2. Разумеется, они не признали его офи-
циально, точно так же как Германия и Италия, так как санкт-
петербургский кабинет запротестовал и ещё продолжает высоко-
мерно протестовать как против революции 1885 г., так и против
избрания нового князя, а французское правительство поддер-
живает его противодействие. Но фактически Фердинанд Сак-
сен-Кобургский царствует ещё и в настоящее время, и все усилия
царя лишить его престола остаются, видимо, безрезультатными.
1 Каульбарс (Николай, барон) родился в С.-Петербурге 3 июня 1842 г.;
офицер генерального штаба русской армии, изучал с 1875 г. по 1876 г. на
месте организацию германской армии, был начальником штаба 1-й гвардей-
ской пехотной дивизии во время русско-турецкой войны 1877 г.; был назна-
чен адъютантом императора и послан в качестве военного уполномоченного
в Вену, затем в Болгарию (1886), где он потерпел полную неудачу, что не
помешало ему остаться в милости у Александра III.
2 Фердинанд-Максимилиан-Карл-Леопольд-Мари Саксен-Кобургский,
внук короля Луи-Филиппа по своей матери Клементине ' Орлеан-
ской, родился в Вене 26 февраля 1861 г.; болгарское собрание про-
возгласило его князем в июле 1887 г. Русское правительство не переставало
тревожить его не только своими дипломатическими происками, но и путём
внутренних заговоров, один из которых закончился казнью майора Паницы
(июль 1890 г.).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
521
Единственный успех, которого в последнее время Александру 111
удалось добиться на Востоке, состоит в отречении —
в известной степени вынужденном — Милана Сербского (май
1889 г.), который несколько лет тому назад отправился в
Вену и которого заменяет теперь, на время несовершенноле-
тия его сына1, значительно более доступное русскому влия-
нию регентство.
В общей сложности Россия приведена в настоящее время в
дипломатическом отношении в состояние бессилия, ибо Гер-
мания (открыто не оказывая своей помощи) позволяет делать
всё то, чему русские желали бы помешать.
VII
Однако не исключено, что в конце концов будет создан
франко-русский союз; о нём говорили, о нём говорят и по сей
день, и без сомнения, в данный момент это больше всего оза-
бочивает берлинский кабинет. Нельзя отрицать, что в течение
последних четырёх-пяти лет струя симпатии, давно уже суще-
ствовавшей между Россией и Францией, приняла тревожные
для Германии размеры. Обе нации явно протягивают друг
другу руку. Их литература, их пресса, разного рода манифе-
стации повседневно сидетельствуют об их взаимном уважении,
о той радости, которую они испытали бы, если бы им пришлось
бороться совместно против общего врага. Оба правительства
также находятся в весьма дружеских отношениях и часто
обмениваются знаками любезности, указывающими на их
взаимное желание угодить друг другу. В особенности санкт-
петербургский кабинет, видимо, предпринимает значительные
усилия, чтобы снискать расположение и заручиться полити-
ческим содействием Франции. Можно считать установленным,
что в конце 1886 г. он формально предложил свой союз мини-
стерству Фрейсине* и что с той поры он неоднократно возоб-
новлял эту попытку.
1 Александр Обренович родился в Белграде 14 августа 1876 г. Его мать,
королева Наталия, с которой Милан развелся, была, как известно, русская
по происхождению и протеже царя. Она вернулась недавно в Белград, и
что бы ни делали, чтобы помешать ей в этом, весьма вероятно, что в конце
концов она возьмет в свои руки воспитание молодого короля и будет оказы-
вать сильное влияние на государственные дела. Впрочем, в том случае если
бы Обреновичи полностью ускользнули из-под русской опеки, царь как
будто держит в запасе их соперников, Карагеоргиевичей, чтобы противопо-
ставить их Обреновичам. Недавно он добился брака главы этой семьи со
старшей дочерью князя черногорского, оставшегося верным царю и поль-
зующегося, как известно, полным благоволением последнего.
2 Этот факт подтверждает сэр Чарльз Дильк в своей книге «Европа
С 1887 г#л

522
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Однако пакт еще не заключён и возможно даже, что дол-
го не будет заключён. Почему? Потому что обе стороны опа-
саются, развязав войну, совершить серьёзную неосторожность.
Во Франции способные спокойно рассуждать политические
деятели говорят себе, что как победа, так и поражение в на-
стоящее время одинаково грозят гибелью Республике. Разве
не способна нация, ещё не излечившаяся от цезаризма (это
доказывает недавний пример), отдать себя со связанными ру-
ками и ногами во власть счастливого полководца, который
вернёт ей Эльзас-Лотарингию? Не откажется ли она от сво-
бодного правительства, чтобы отдаться диктатору, когда вновь
увидит на своей территории победоносного врага? Вот те пер-
спективы, которых приходится опасаться. И всё же, если бы
у французского правительства была более или менее твёрдая
уверенность вернуть свои потерянные провинции, нет сомне-
ния, что оно рискнуло бы подписать союзный договор. Но оно
колеблется (и нельзя его за это осуждать) бесповоротно свя-
зать себя ради правительства, которое, скомпрометировав
его, может (а такие факты часто бывали в истории) оставить
его в тяжёлом положении и заключить мир, не заботясь о союз-
нике; Франция не желает брать на себя почин. По тем же сооб-
ражениям Россия неохотно возьмёт на себя инициативу на-
нести первый удар. Легко понять, что царь был бы крайне
рад, если бы Франция открыла огонь и отрезала себе тем са-
мым возможность договариваться без него с Германией. До-
бавим, что будучи самодержцем, этот государь, осуще-
ствляющий над своей необъятной империей абсолютную власть
и несущий высоко знамя божественного права, не испытывает
чрезмерного желания подвергнуть самого себя риску ради
величия Республики и ради страны, являющейся за послед-
ние сто лет главным очагом революции в Европе.
Наконец, надо понять, что парламентская сумятица и ми-
нистерская неустойчивость, которыми давно страдает Фран-
ция и следствием которых является её бессвязная, бессильная,
не представляющая серьёзных гарантий для союзника политика,
заставляют царя колебаться прежде чем пойти на риск. С тех
пор как Александр III вступил на престол (март 1881 г.), в
Париже последовательно сменилось четырнадцать мини-
стерств *. Понятно, .что это не могло внушить ему доверие.
Легко представить, что германское правительство не упу-
1 Вот перечень глав этих министерств: Ферри (23 сентября 1880 г.),
Гамбетта (14 ноября 1881 г.), Фрейснне (30 января 1882 г.), Дюклерк (7 авгу-
ста 1882 г.), Фальер(29 января 1883 г.), Ферри (21 февраля 1883 г.), Брис-
сон (6 апреля 1885 г.), Фрейсине (7 января 1886 г.), Гобле (декабрь 1886 г.),
Рувье (30 мая 1887 г.), Тирар (12 декабря 1887 г.), Флоке (3 апреля 1888 г.),
Тирар (22 апреля 1889 г.) и Фрейсине (март 1890 г.).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
523
екает случая поддерживать путём прямых и косвенных про-
исков нерешительность царя. Оно рисует ему нашу страну обре-
чённой на анархию, нашу помощь—малонадёжной, нашу
дипломатию неискренней по отношению к России. С другой сто-
роны, оно избегает задевать царя (по крайней мере открыто)
какими-либо неосторожными поступками. В угоду ему Фрид-
рих III отказывается выдать свою дочь замуж за одного
из Баттенбергов (май 1888 г.). Вильгельм II, едва взойдя на
престол, отправляется с большой помпой нанести визит рус-
скому монарху 1. Затем он не успокаивается до тех пор, пока
Александр III не приезжает в Берлин, где германский импера-
тор прилагает все усилия, чтобы его пленить (октябрь 1889 г.).
Без сомнения, царь продолжает испытывать недоверие. Он не
сближается сколько-нибудь заметно с Германией; но с другой
стороны, он и не вступает в формальный союз с Францией.
Возможно, что в один прекрасный день союзный договор
соединит парижский и санкт-петербургский кабинеты. Но пока
между ними существуют лишь свободное дипломатическое со-
глашение и взаимный обмен добрыми услугами. Их согласие
нашло себе, в частности, выражение в той энергии, с которой
эти державы расстроили в 1887 г. английские планы в отноше-
нии Египта 2, и в тождественности их взглядов на Болгарию
и князя Фердинанда. Европа считает поэтому весьма возмож-
ным, что их единение станет в один прекрасный день более
тесным; и этой перспективы достаточно, чтобы расстраивать
замыслы всех других великих держав.
VIII
В общей сложности современная Европа, если принимать
в расчёт лишь главные господствующие в ней и руководящие
ею правительства, поделена на две дипломатические группы.
Первая из них, включающая Россию и Францию, почти равна
второй по количеству населения и несколько превосходит её
по своим военным ресурсам; из двух образующих её держав
первая угрожает главным образом Австро-Венгрии, а вторая—
Германии. Вторая группа состоит в основном из Тройственного
союза (Германия, Австро-Венгрия, Италия), который способен
в равной мере направить свои силы как против Востока, так и
1 В самом деле, новый германский император начал с С.-Петербурга
свой объезд Европы (август 1888 г.).
2 Это был договор, в силу которого Великобритания соглашалась
эвакуировать Египет, но с условием, что она сможет вновь оккупировать
эту страну, когда сочтёт это более или менее уместным. Другие великие
державы присоединились к договору. Он был аннулирован вследствие
противодействия Франции и России,

524
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
против Запада и с которым в данный момент, видимо, значи-
тельно сблизилась Англия х. Это не значит, что лондонский ка-
бинет связал себя с этой лигой договором. Но при некоторых
обстоятельствах он как будто склонен действовать с ней заодно.
В самом деле, легко понять, что Англия охотно использует
Италию, морским флотом которой нельзя пренебрегать, для
борьбы с Россией в Средиземном море и взамен, в свою очередь,
поможет ей своим флотом, если той придётся защищаться про-
тив Франции.
Сосуществование этих двух групп, вооружённых до зубов
и непрестанно наблюдающих друг за другом, вполне способно
не сегодня-завтра породить всеобщую войну. Но кто возьмёт
на себя инициативу нападения? Мы видели выше, что ни России,
ни Франции не улыбается взять на себя подобную ответствен-
ность. Приблизительно так же обстоит дело и с другими дер-
жавами. Действительно, Англия давно уже поставила себе
в качестве неизменного принципа своей внешней политики огра-
ничиваться защитой своих собственных интересов; можно
почти с уверенностью сказать, что пока они не будут затронуты
прямым или косвенным образом, её пушки будут молчать.
Среди держав Тройственного союза Австро-Венгрия, т. е. то
государство, для которого важнее всего не дать себя опередить
врагу, не может думать о нападении на русского колосса,
принимая во внимание громадное превосходство военных сил
последнего над её собственными. Она отлично знает, что Герма-
ния найдёт отговорки, чтобы отказать ей в своей помощи, ссы-
лаясь на необходимость держать все свои войска наготове
против Франции. Ввиду этого ей придётся принять помощь
Италии. Но на такую крайность венский двор, помня о Соль-
ферино, а также о Кустоцце и Лиссе, решится с трудом, тем
более что король Умберто, без сомнения, заставит дорого запла-
тить за своё содействие. Что касается Италии, то она отлично
знает, что является лишь придатком к австро-венгерскому союзу;
если б она позволила себе предпринять нападение (это могло
бы быть лишь против Франции), в силу самих условий пакта
она была бы оставлена на произвол судьбы, и существует слиш-
ком большая диспропорция в военном отношении между ней и
Францией, чтобы можно было хоть на минуту усомниться
в её поражении. Правда, остаётся Германия, во всех отноше-
1 Отношения этой державы с Германией стали особенно дружествен-
ными главным образом с момента воцарения Вильгельма II. Не говоря уже
о свиданиях, неоднократно состоявшихся между этим монархом, его бабкой,
королевой Викторией, и его дядей — принцем Уэльским, мы находим дока-
зательство этому в договоре, коим британское правительство уступило Гер-
мании, впрочем не без компенсации, остров Гельголанд, столь важный
пункт для защиты устья Эльбы,

Заключение * 525
ниях грозная держава, галлофобские и воинственные инстинк-
ты которой пробуждаются, повидимому, в данный момент. Но
она осведомлена о том, что было сделано у нас за последние
девятнадцать лет для защиты и вооружения страны, и по этой
причине не предпримет ни с того ни с сего нового нашествия на
Францию. Германия прекрасно отдаёт себе отчёт, что для по-
добной задачи помощь Италии будет недостаточной, и к тому
же Германия её лишится при первой же неудаче. Таким обра-
зом, ей необходима уверенность, что Австрия сдержит Россию К
Но помимо того, что габсбургская держава вряд ли кажется
способной на это, берлинский кабинет по существу не совсем
уверен, что венское правительство останется ему верно. Какую
бы покорность ни выказал Франц-Иосиф в превратностях судь-
бы, он не мог забыть Садовы. И нет ничего невозможного в том,
что в один прекрасный день Россия купит его содействие, либо
выделив ему значительную часть добычи на Востоке, либо (что
более вероятно) пособив Австрии вернуть себе в Германии
утраченное ею там положение.
Таким образом, в данный момент великие державы держат
друг друга в страхе, а Европа хранит устойчивое положение.
Сколько времени продлится этот вооружённый мир? Никто не
может этого сказать; но по всей вероятности дело будет обстоять
таким образом до тех пор, пока одна из обеих уравновешиваю-
щих друг друга групп не получит явного материального пре-
восходства над другой,
IX
Весьма печально, когда приходится констатировать, что
на закате века, в котором столько говорилось о праве, спра-
ведливости и братстве, у так называемых цивилизованных го-
сударств не существует ещё иных правил поведения, кроме
грубого эгоизма, и что право сильного, видимо, остаётся пер-
вым и последним словом европейской политики. На таком мало-
утешительном заключении склонны остановиться некоторые
историки. И действительно, многочисленные и серьёзные собы-
тия, совершившиеся на наших глазах, как будто внушают нам
мысль, что со времени падения Наполеона I ни мораль прави-
тельств, ни мораль народов не осуществили сколько-нибудь
заметного прогресса.
Обратимся к правительствам! Что произошло с того дня,
когда рухнул железный режим, установленный этим завоева-
1 В противном случае Германия сама была бы вынуждена (для наблю-
дения за Россией) иммобилизовать на Востоке по крайней мере треть своих
сил, и при этих обстоятельствах каким образом сдержала бы она натиск
французских армий?

626 * ЗАКЛЮЧЕНИЕ
телем? Под предлогом борьбы против преобладания государства,
увлечённого гениальным деспотом и чрезмерно злоупотребляв-
шего своей силой, четыре великих державы объединились,
сначала чтобы присвоить себе своего рода право на коллектив-
ную диктатуру, к участию в которой они старались не допустить
это государство, после того как жестоко поступили с ним. Они
полновластно распоряжались территориями и народами, забо-
тясь лишь о своих выгодах. Некоторое время спустя, считая,
что в их интересах допустить это государство в свой концерт,
так как Франция будет для них опаснее вне его, чем внутри,
они сняли тяготеющий над ней интердикт, не переставая при
этом подозревать её и следить за ней. С той поры, превратив-
шись из четырёхглавой в пятиглавую, эта своего рода директо-
рия продолжала управлять Европой, диктуя свою волк? слабым,
и эти последние, как например Бельгия или Греция, вынуж-
дены были держаться в тех территориальных рамках, принять
ту форму конституции и тех политических вождей, которые
директории было угодно им навязать. Позже, в то время как
одна из составляющих директорию держав— Пруссия— пре-
вращалась в государство колоссальной силы, создалась заново
не существовавшая в 1815 г. первоклассная держава— Италия,
присоединившаяся к предыдущим. Пентархия превратилась
в гекзархию. Но её дипломатические приёмы не изменились.
Это можно было наблюдать при различных обстоятельствах и в
особенности на Берлинском конгрессе, где Турция, только лишь
потому, что не была способна защищаться, должна была тер-
петь такое невероятное злоупотребление силой.
Если, выступая совместно, великие державы часто игно-
рировали право слабых, то каждая из них в отдельности также
не проявляла большой щепетильности и во многих случаях
воздерживалась от насилия и грабежа слабых лишь тогда, когда
ей приходилось опасаться сопротивления всех остальных или
какой-либо одной из них, способной внушить ей страх. Евро-
пейская директория обнаруживала иногда по отношению к
отдельным своим членам странную снисходительность. Так
например, в 1846 г. она позволила трём северным дворам уду-
шить Краков. В 1849 г. Австрия и Россия объединились, чтобы
сразить и сковать по рукам и ногам Венгрию, а директория
делала вид, что это её не касается. В том же году Австрия и
Франция, каждая по своему усмотрению, но как та, так и дру-
гая посредством пушечных залпов, наводили порядок в Италии,
а Европа и не поморщилась. Ни одна из великих держав не
думала серьёзно в 1864 г. о защите Дании, а после Садовы —
о защите маленьких немецких государств, аннексированных
Пруссией. Можно было даже наблюдать временами, как два
первоклассных государства вступали между собой в борьбу и

ЗАКЛЮЧЕНИЙ
527
одно из них сверх всякой меры ослабляло своего противника
в ущерб европейскому равновесию при полном отсутствии уси-
лий со стороны других помешать ему в этом. Кто защищал
Австрию в 1866 г.? Кто оказал помощь Франции в 1871 г.?
Таким образом, если по подобным примерам судить о поли-
тической морали XIX века, кажется, что сила является высшим
и даже единственным аргументом правительств великих держав,
подчиняющих себе Европу. К такой уверенности склоняешься
в особенности тогда, когда следишь за их отношениями с полу-
варварскими народами и правительствами Африки, Азии и
Океании. Когда правительства великих держав имеют перед
собой лишь рудиментарные государства и нехристианские на-
роды, несовершенство законов и недостаточность ресурсов
которых не дают им возможности противопоставить этим пра-
вительствам победоносное сопротивление, они не колеблются,«
они смело берут всё то, что находят себе по вкусу. Впрочем,
они делают это во имя цивилизации, и по существу цивилизация
не всегда от этого проигрывает. И всё же надо признать, что
почти во всех случаях Англия, Франция, Германия, Италия про-
сто по праву сильного расширяли и создавали за последние
три четверти века те колониальные владения, которыми они
теперь столь гордятся.
Таким образом, правительства слишком часто весьма мало
заботились о праве. Но народы, со своей стороны, всегда ли
они строго его соблюдали? Всегда ли они протестовали против
совершаемых их правительствами злоупотреблений? Старались
ли народы предотвратить злоупотребления своих правительств?
Увы, история не может ответить утвердительно на подобные
вопросы. Сорок лет тому назад благородные и великодушные
умы возвещали новый золотой век. Готовилась открыться эра
национальностей, и национальности, как только будут удовле-
творены их законные требования, должны были водворить на
земле царство мира и братства. Соблазнительная утопия, от
которой нам пришлось отказаться! Английская нация с узкой
надменностью продолжает отрицать за ирландцами право на
автономию, столь справедливо требуемую последними. Бер-
линские немцы в своих усилиях денационализировать Познань
проявляют не больше справедливости, чем их северные соседи.
Проявили ли они её в другом случае, когда под предлогом вос-
становления единства германского отечества они заставили
датчан стать их согражданами и отвечали на протесты лишь
насмешками? Проявили ли они её, когда подвергли своему,
становящемуся с каждым днём всё более и более тяжёлым, же-
лезному игу население Эльзас-Лотарингии, столь француз-
ское сердцем, что оно и до сих пор не поддаётся немецкому гос-
подству! Что скажем мы об австрийских немцах, которые, обра-

528
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
зуя лишь меньшинство в Цислейтании, являются, однако, там
хозяевами и упорно игнорируют права народов, составляющих
большинство? х Если мы обратимся к Транслейтании, что
увидим мы там? Шесть миллионов венгров, которые, вопреки
всякому праву, претендуют диктовать свою волю и действи-
тельно диктуют её девяти с лишком миллионам хорватов, сер-
бов, румын, словенцев, украинцев и даже немцев. Далее, на
Балканском полуострове едва эмансипированные и наполовину
освобождённые маленькие народы, вместо того чтобы братски
объединиться в конфедерацию, которая сделала бы их силь-
ными и которая позволила бы им разрешить восточный вопрос
без навязываемого им вмешательства великих держав, всегда
как будто готовы растерзать друг друга. Румыны, болгары,
сербы, черногорцы, греки — все эти соперничающие друг с дру-
гом родственные семьи, недавно освободившиеся от общего
ярма, не только не укрепляют себя объединением, но завидуют
друг другу, следят друг за другом, угрожают друг другу, и
как будто для забавы, приводят взаимно друг друга к бессилию.
Наконец, на юге Европы итальянская нация, достигшая за
последние тридцать лет столь чудесных успехов, далеко не
считает себя, как известно, удовлетворённой. Ей необходима
теперь Italia irredenta, и её услужливое воображение с каждым
днём расширяет пределы этой последней. Вопреки приобретён-
ным правам, договорам и даже желанию населения, она домо-
гается водрузить своё знамя повсюду, где только звучит si2.
Существуют даже народы, не говорящие на её языке и в жилах
которых течёт иная кровь, и всё же она утверждает, что они
принадлежат к её семье, только потому, что по воле судьбы они
являются её соседями. Так, например, она мечтает отнять Маль-
ту у Англии, Корсику, Ниццу и Савойю — у Франции, кантон
Тичино (Тессин) — у Швейцарии, южный Тироль и Истрию—
у Австро-Венгрии; она охотно пошла бы и на захват Далмации
за счёт последней державы. Наконец, она была бы даже рада
облегчить частично заботы Порты, избавив её от Албании.
X
Итак, следует ли остановиться на пессимистическом и при-
скорбном заключении, что пренебрежение правом, эгоизм и
грубая сила безраздельно господствуют в Европе? Что с начала
1 Приблизительно из двадцати миллионов жителей Цислейтании нем-
цев — не более восьми миллионов. Остальные двенадцать миллионов, крайне
пёстрые по составу, включают: чехов и словаков (свыше пяти миллионов),
поляков (свыше трёх миллионов), украинцев (почти столько же), итальян-
цев (около семисот тысяч) и некоторое количество сербов, хорватов, румын
и венгров.
8 «Si» — итальянское слово, означает «да». — Прим. ред.

Заключение
№
и до конца XIX столетия политика не имела ни иных принципов,
ни иных правил? Наконец, что международная мораль не
осуществила никакого прогресса в своих усилиях, направлен-
ных к восстановлению прочного мира как между правитель-
ствами, так и между народами? Это было бы, без сомнения, пре-
увеличением. И не впадая в блаженную наивность историков
«с теориями», усматривающих в современной истории восходя-
щее и непрерывное движение к добру и к истине, необходимо
всё же констатировать, что с 1814 г. до наших дней отношения
между европейскими государствами в известной мере улучши-
лись, а количество причин, способных нарушить всеобщее
спокойствие, в значительной степени сократилось.
И прежде всего, если политика великих держав и политика
национальностей часто причиняли зло, то было бы несправед-
ливым говорить, что ничего более они не дали.
Без сомнения, прискорбно, что четыре, пять или шесть
правительств присвоили себе, только потому что они являются
сильнейшими, право подчинять себе Европу и руководить ею.
Но правительства состоят из людей, а люди не являются анге-
лами. Конечно, во все времена сильнейшие государства под-
вергались искушению диктовать свою волю слабейшим, и у
меня нет твёрдой уверенности, что они удержатся от этого
искушения в будущем.
Директория из нескольких членов, как бы она ни злоупо-
требляла своим положением, в общей сложности лучше для
Европы, чем такая единоличная и исключающая всякую иную
власть диктатура, как, например, наполеоновская. Если пра-
вительства, взявшие на себя миссию блюсти мир и европейское
равновесие, хорошо уживаются друг с другом, они фактически
охраняют спокойствие; они сдерживают друг друга к великой
выгоде малых государств. Правда, иногда, и даже весьма часто,
они ссорятся между собой. Это также прискорбно. Но вечный
мир — это мечта, и мы сильно сомневаемся, чтобы она могла
когда-либо осуществиться. Впрочем, нередко случается, что
великие державы, когда они приблизительно уравновешивают
друг друга, не осмеливаются довести дело до войны и поддер-
живают мир самим своим соперничеством. Существовавшая
ранее пентархия, без сомнения, совершила много злоупотреб-
лений. И все же иногда она делала полезное и похвальное
дело. Нельзя, например, забывать, что к большой выгоде для
Европы она возвела в принцип и сохранила до нашего времени
нейтралитет Швейцарии и Бельгии. Теперешняя гекзархия,
нейтрализовав в 1867 г. Люксембург, предотвратила грозный
конфликт между Францией и Пруссией (если бы богу было
угодно, чтобы она поступила точно так же в 1870 г.1). Коллек-
тивная дипломатия иеликих держав помешала из-за восточного
34 А. Дебидур

530
ЗАКЛЮЧЕНИЙ
вопроса зажечь пожар в Европе уже в 1840 и 1841 гг. Её уси-
лия были не менее удачны в 1871 г.; и если она и не предотвра-
тила пожара, вспыхнувшего на Балканском полуострове в
1875 г., если она породила в 1878 г. лишь однобокий и неустой-
чивый мир, всё же, надо сознаться, именно ей мы обязаны тем,
что соперничество и раздоры, театром которых за последние годы
служит эта область, не переросли ещё во всеобщую войну.
С другой стороны, если недавно достигшие независимости
национальности не всегда были столь справедливыми друг к
другу, как это следовало, если бы было слишком смелым пола-
гать, что некоторые из них не будут продолжать или не начнут
снова злоупотреблять своей силой, разве это опорочивает их
прежние требования, то, что им принадлежало по праву и что
они приобрели? Разве плохо, что другие также стремятся к
освобождению? Безусловно, никто не осмелится это сказать!
Каждый народ, которому удастся сообразно его традициям,
языку, нравам, религии создать своё независимое или просто
автономное государство, не только увеличивает одновременно
со своей силой своё благосостояние, но в силу естественного
воздействия и благоденствие всех тех, кто его окружает (это
доказывает пример Греции, недавно созданных на Балканском
полуострове государств, Бельгии, Венгрии и пр.). В резуль-
тате самого факта удовлетворения его заветнейших желаний
ему не приходится более добиваться их осуществления путём
возобновления тех происков, восстаний, войн, которые так
долго были для всей Европы причинами недомогания и глубо-
кой смуты. Раз народ стал сильным, способным заставить себя
уважать, он не будет больше являться инертной добычей, соб-
лазняющей его соседей оспаривать её с оружием в руках. Тем
самым он уничтожает, по крайней мере, одну из причин войны.
Некогда на протяжении веков Австрия и Франция воевали
друг с другом с невероятным ожесточением, так как каждая из
них стремилась осуществлять своё преобладание в Германии
и Италии. Подобная борьба уже невозможна более в настоящее
время, потому что обе эти страны стали первоклассными госу-
дарствами, и соперничающие честолюбцы не могут более избрать
их полем битвы. Конечно, появление на свет этих двух великих
держав могло нанести ущерб или угрожать интересам отдельных
европейских государств.. Две революции совершились на про-
тяжении последних тридцати лет, одна — по ту сторону Альп,
а другая—по ту сторону Рейна, и, конечно, они (особенно
последняя) в известной мере нанесли урон престижу, влиянию,
материальному значению Франции. Не приходится оспаривать,
что Германия нас стесняет. Она стесняет также Австрию, она
стесняет Россию, — это не менее очевидно. Но она не будет
уже больше смущать покой Европы революционными мето-

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
531
дами своего объединения. Другие державы не будут более
ссориться за господство над ней и не будут более вторгаться на
её территорию, чтобы урегулировать в уще^б ей свои разногла-
сия пушечными выстрелами. То, что мы говорим о ней, относит-
ся также и к Италии. Таким образом, в результате образования
этих двух государств в настоящее время меньше шансов, чем
в прошлом, на то, чтобы всеобщий мир был нарушен. К тому же
следует полагать, что Германия и Италия, наделённые той
силой, которую повсюду даёт объединение, гораздо больше спо-
собствуют благоденствию Европы и даже всего мира, чем кучка
обеспложенных своей слабостью и своим эгоизмом мелких го-
сударств, из которых они когда-то состояли. И если бы некото-
рым национальностям, права которых поирежнему i гнорируют-
ся, удалось создать свои государства, можно ли думать, что
это ухудшит положение ничего не делающей для них Европы и
даже государств, считающих, что им выгодно парализовать
усилия этих национальностей? Нам кажется, наоборот, что
Англия выгадала бы, если бы наделила Ирландию широкой и
животворной автономией, что Австро-Венгрия избавила бы
себя от многих волнений и неприятностей, если бы в своей кон-
ституции она отвела славянам надлежащее им место, что три
великих северных державы были бы счастливее, если бы им не
пришлось более волочить за собой то ядро, которое называется
Польшей, и что Германия и вся Европа в целом, вечно воору-
жённые, вечно настороже, вечно под угрозой франко-герман-
ского конфликта и его отзвуков, были бы избавлены от тяжёлой
заботы в тот день, когда Франция, вернув себе Эльзас-Лота-
рингию, восстановит своё национальное единство.
Скоро ли осуществятся эти улучшения политического поло-
жения Европы? Совершатся ли они когда-либо? Мы не знаем.
Но пока мы должны констатировать, что различные большие и
малые национальности, которых одинаково игнорировали или
третировали в 1815 г., создали себе в наши дни место под солн-
цем, и дело мира, в общей сложности, от этого не прогадало.
Бог знает, когда завершится та революция, которой они обяза-
ны своими теперешними условиями существования. Но XIX век
будут всегда чествовать за то, что он её начал.
XI
Но не только это составит славу нашей эпохи в глазах по-
томства. XIX столетие будет фигурировать в истории главным
образом как век свободы. Он дал её большей части Европы, и
этим он сильнее всего способствовал ограничению возможности
конфликтов как между монархами, так и между народами. Чем
более распространяется и укрепляется свобода, тем более пра-
34*

532
5акЛючей№
вительства бессильны творить зло, тем более нации склонны
договориться между собой и избегать войн. Но с 1814 г. и до
наших дней свобода осуществляла почти непрерывный прогресс
в Европе. Мы имеем право гордиться тем, что этот прогресс
совершался в общем под влиянием Франции и по её примеру.
Именно Франция разбросала по всему свету, как семена, прин-
ципы 1789 г. Священный союз, систематически противодействуя
доктринам революции, старался уничтожить в различных стра-
нах конституционный режим, извратить е?о или воспрепят-
ствовать его зарождению. Но он не мог заставить погаснуть
этот священный огонь во Франции. Англия также его сохрани-
ла. Но она не расцространила бы его за своими пределами, если
бы наша Июльская революция не всколыхнула Европы. С мо-
мента этого великого события и благодаря его влиянию, несмот-
ря на многочисленные препятствия, свобода в форме ограни-
ченной монархии стала завоёвывать почву повсюду. За
несколько лет она утвердилась в Греции, в Бельгии, в Португа-
лии, в Испании. Она водрузила или укрепила своё знамя во
многих государствах Центральной Европы, знавшей её до
того времени лишь понаслышке. В 1847 г. прусское правитель-
ство начало воздавать ей должное. Брожение было тогда все-
общим. Но понадобился громовой отклик 24 февраля 1848 г.г
чтобы от Средиземного моря до океана, от центра Италии да
дальних рубежей германского мира десяток народов поднялся
в одно и то же время и смело начертал на своих знамёнах на-
ряду с принципом национальностей принцип народного суве-
ренитета. В тот момент казалось, что царство демократии должно-
начаться повсюду. Правда, как мы помним, порыв этой новой
силы был остановлен страшной реакцией. Но демократия не
была побеждена до такой степени, чтобы утратить все свои
завоевания. Ей было суждено во всех бедах сохранить некото-
рые из своих позиций. Франция после 2 декабря 1851 г. сохра-
нила, по крайней мере, всеобщее голосование. Пруссия, несмот-
ря на Ольмюц, оставалась для Германии центром притяженияг
так как конституционная >Кизнь не была в ней целиком по-
гашена. Пьемонт, несмотря на Новару, продолжал быть верным
конституционному режиму. Вот почему благодаря демократии,
т. е. благодаря свободе, Италия стала тем, что она представляет
собой сейчас. Как ни мало был расположен к демократии Бис-
марк, он всё же не счёл возможным создать без неё новую Герма-
нию, и ему удалось прельстить германскую нацию главным обра-
зом предоставлением ей всеобщего избирательного права: Старая
Австрия Меттерниха, раздробленная, растерявшаяся, смогла
оправиться от своего падения и переродиться в известной мере
лишь благодаря тому, что она поделила власть между народами
и монархом. В наши дни аристократическая Англия ломала

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 531
г(в 1867 и 1884 гг.) слишком узкие рамки своих избиратель-
ных законов и дала возможность народным массам участво-
вать в политической жизни. Отголоски итальянской революции,
начиная с I860 г., постепенно расшатали у нас император-
скую диктатуру. Германская революция её ниспровергла. В тре-
тий раз и в самых неблагоприятных для её зарождения условиях
республика вновь возникла в нашей стране; несмотря на
все атаки, она существует, развивается, благоденствует. Ранее
эта форма правления существовала лишь в Швейцарии; на
короткий срок она появилась в Испании. Её окончательное уста-
новление в той самой Франции, которая в течение послед-
него столетия подала стольким народам сигнал к эмансипации,
является значительнейшим событием в истории Европы. И излу-
чаемое ею влияние кажется тем более действенным, что наша
республика благоразумно отказалась от политики пропаганды,
которая пугает или раздражает, чтобы ограничиться спокойной
проповедью примером. В общей сложности, вызывает ли это
радость или печаль, но приходится констатировать, что с 1814 г.
существует общая и благотворная тенденция к свободе, что почти
все европейские государства эту свободу завоевали, одни— пол-
ностью, другие — наполовину, и что из двух империй, где она
ещё не существует, одна (Турция) стоит перед довольно близким
разложением, а вторая (Россия) подтачивается революцией,
которая может в тот или иной момент привести её к взрыву.
Вот каково наше положение и вот какой прогресс осуще-
ствила Европа с 1814 г. Увидит ли двадцатый век полное тор-
жество демократии в этой части света? Приведёт ли он к уста-
новлению республики во всех составляющих её государствах?
Будет ли он свидетелем, благодаря победе социалистических
доктрин, полного преобразования форм правления народами?
Кое-кто верит в это, и все это вовсе не так уже невозможно.
Конечно, было бы столь же смелым предсказывать такой абсо^
лютный и такой близкий успех народного дела, как и предве-
щать к концу того же века освобождение всех угнетённых наг
циональностей. По моему мнению, единственное, что можно
утверждать, это то, что некоторые национальности, создавшие
теперь своё государство (например, Германия, Италия, Гре-
ция), не распадутся и что вообще осуществившая столь значит
тельный прогресс политическая свобода не отступит назад.
Таким образом, следует думать, что дело мира будет продолжать
завоёвывать почву. Конечно, всегда будет существовать (и было
бы ребячеством думать обратное) соперничество интересов
между правительствами, ненависть между народами, размолв-
ки между национальностями, возбуждающие чувства мести,
обиды в результате бурных конфликтов и войн. Но не подлежит
никакому сомнению, что благодаря свободным учреждениям

534
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
правители будут иметь всё меньше и меньше возможности
нарушать мир из-за своих капризов, своих личных страстей
или своего династического честолюбия; народы, в свою очередь,
самим фактом осуществления своих прав будут с каждым днём
проникаться всё более ясным сознанием своей ответственности
и не будут с такой лёгкостью пускаться на авантюры; становясь
более просвещёнными и сознательными, они лучше, чем в ста-
рое время, поймут существующую между ними солидарность
интересов; узнав ближе друг друга, они почувствуют, насколь-
ко больше они выгадают от мирных работ и мирных взаимоотно-
шений г, чем от применения оружия. Ввиду этого мы можем
надеяться (не впадая в утогню), что наиболее частые и наиболее
опустошительные завоевательные войны, причинами которых
почти всегда является честолюбие какой-либо династии или
необдуманный порыв какого-либо народа, станут в Европе 2
всё более и более редкими я.
1 К такому взаимопониманию, видимо, пришли французская и англий-
ская нации. В 1815 г. они ненавидели друг друга. Возможно, что и теперь
они не испытывают слишком большой взаимной любви. Но они слитком
связаны в деловом отношении, они слишком ясно видят ту пользу, которую
приносят их нынешние отношения, и тот вред, который они могли бы взаимно
причинить себе, если бы были склонны вновь поднять оружие друг против
друга. Какие трения ни происходили бы между ними, такая возможность
с каждым днём становится всё менее и менее вероятной.
* В Европе и в Америке; но мы уверены, что в других местах цивилизо-
ванные нации в течение ещё долгого времени будут класть в основу своих
от.юшенил с варварскими нациями лишь право сильного.
8 Источники: L'Alsace-Lorraine et l'empire germanique (Revue
des deux mondes, 15 avril, 15 juillet 1880). — Archives diplomatiques, annees
1873—1890. — Brächet, L'Italie qu'on voit et PItaMe qu'on ne voit pas.—
Caix de Saint-Aymour, vicomte, de, La Bosnie et PHerzegovine apres Inoc-
cupation austro-hongroise (Revue des deux mondes, 1-er, 15 Janvier, I-er
fevrier 1883). — Charmes, G., Un Essai de Gouvernement europeen en Egypte
(Revue des deux mondes, 15 aout, 1-er septembre 1879); La Politique actuelle
et la situation de l'Europe (Revue des deux mondes, 1-er octobre 1883); La
Politique coloniale (Revue des deux mondes, 1-er novembre 1883); L'Insurrection
militaire en Egypte (Revue des deux mondes, 15 aout 1883).—Daniel, L'Annte
politique, annees 1878 — 1889.— Dilke, Ch., Europe in 1887. — Gambetta,
Di cour*.—Her vt, Ed., La Crise irlandaise depuis la fin du XVI11 siede. — Hip-
peau, Histoire diplomatique de la troisieme Republique. — Kanitz, F., La
Bulgarie danubienne et le Balkan. — Laueleye, £., de, L'Angleterre et la Rus-
sie en Orient (Revue des deux mondes, 15 juillet 1880); En deca et au-dela du
Danube (Revue des deux mondes, 1885). — Leger, L., La Bulgarie. — J^roy-
Beaulieu, A., L'Empereur Alexandre II et la mission du nouveau tsar (Revue
des deux mondes, 1-er avril 1881*); Le Quirinal et le Vatican depuis 1878 (Revue
des deux mondes, 15 novembre 1882, 15 octobre 1883). — Morhain, L'Empire
allemand. — Strauss, Bosnien. — Valbert (Cherbuliez), Le Rdle de la djplomatie
dans la question grecque (Revue des deux mondes, I-ег septembre 1880);
La France et Pltalie a Tunis (Revue des deux mondes, I-ег mai 1881); etc.

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
А
Абасс-паша — 82
Абдул-Азис, турецкий султан —
225, 306, 328—329. 450, 453, 455,
460—461, 466, 469
Абдул-Гамид II, турецкий султан—
453, 465, 471, 510
Абдул-Меджид, турецкий султан —
79, 81, 83, 95—96, 101, ЮЗ, 135,
225, 306, 462, 465, 471
Абд-эль-Кадер — 199
Августа, германская императрица
(супруга Вильгельма I)—100, 358
Августа-Виктория, германская им-
ператрица (супруга Вильгель-
ма II) —515
Аделаида, итальянская королева —
507
Азелио — 36, 191
Александр I, русский император —
55, 92, 128, 152, 242, 247
Александр II, русский император—
122, 128, 136—137, 141, 162—
163, 172. 177,206,212—213,225—
226, 232, 234, 238—239, 241,
243, 247, 255, 258, 273, 297, 304—
305. 307, 314, 328, 330, 332, 373,
395, 418, 424, 432, 439—440, 445,
448, 451, 463, 465—468, 472, 474,
478, 480, 483—484, 486, 492, 502,
506, 519
Александр ///»русский император—
241, 250, 304, 374, 446, 457,
506, 513, 519, 520—523
Александр, вюртембергский принц—
316
Александр Баттенбергский, князь
болгарский — 519—520
Александр Гессенский — 519
Александр Обренович, сербский ко-
роль — 463, 521
Александра Датская (супруга Эду-
арда VII)— 460
Александра, принцесса Уэльская —
250, 374
Александра Саксен-Альтенбург*
екая — 240
Али-паша — 142, 332, 345
Алиса, английская принцесса —519
Альбер — 8
Альберт, принц (супруг Виктории,
английской королевы) — 72,
141, 164, 460
Альбрехт, австрийский эрцгерцог—
179, 288, 358
Альбрехт, прусский принц—254
Альвенслебен — 376, 377
Альмонте — 223
Альфонс XII, испанский король —
351, 441—442, 509
Альфонс XIII, испанский король —
441
Альфред, см. Эдинбургский герцог
Амалия, греческая королева—101
Амбру а — 190
Амедей, испанский король — 351—
352, 391, 397, 430, 435
Андра ши — 417, 427 — 429, 431,
437, 450, 454 — 456, 458—459,
478, 484, 489, 491, 493, 495, 497,
500,503—504
Антонелли — 47, 157, 198, 209,
219, 227, 263, 338, 357, 359
Антония, португальская инфанта
353
Аостский герцог, см. Амедей, ис-
панский король
Аппоньи — 241
Араби-паша — 510—511
Араго, Франсуа —8, 20
Араго, Эммануэль — 381
Арезе — 282
Арним — 434
Асис дон Франсиско — 351
Аугустенбургский герцог, Фрилрих—
237, 250 — 252, 254, 256, 269, —
270, 279
Аугустенбургский герцог. Хрис-
тиан — 16, 76, 237
Ауэрсперг, Карл — 345
Б
Базэн — 290, 295, 373, 386-387,
393—395

536
УКАЗАТЕЛЬ ИМЁН
Балша — 163
Балъбо — 120
Баннвиль — 190
Барро, Одилон — 44
Бастид — 20
Батьяни — 12, 25, 311
Бе до — 8
Бейст — 50, 54, 64, 80, 91, 112,
135, 142, 184, 202, 237,
254, 256, 284, 303, 310 — 313,
324—326, 330—331, 340, 343,
345—348, 350, 357—358, 367,
370, 375, 378, 380, 389—390, 402,
417, 426—428, 431
Веккер — 228
Белькреди—312—313
Бельма р — 137
Бем — 25, 39—40
Бенедек — 288
Бенедетти — 197, 218—219, 231,
260, 262, 266, 292, 296—297,
299—300, 314, 320, 354, 367—
371, 373
Беннигсен — 322
Березовский — 328
Бернадот, см. Карл XIV Иоанн
Бернсайд — 387
Беррийский герцог — 423
Берье — 246, 341
Бет мои — 8
Биконсфильд — 183, 309—310, 346—
347, 425, 439, 450, 454—455, 459—
460, 462, 464, 466—468, 472, 475—
476, 479—480, 484—485, 487—
489, 491—492, 495, 497, 499,
504, 518
Бильо — 193, 235
Бисмарк, Герберт — 516
Бисмарк, Отто — 31, 54, % 56, 64,
63, 76—77, 80, 90, 106—107,
112, 120, 125—127, 140—141,
150, 159, 161, 211, 217, 228—229,
235—240, 244—245, 247—248,
251—252, 254—256, 258, 260,
266—272, 274—284, 286—288,
291—300, 303, 308, 310, 314, 317—
323, 325, 327, 329, 331—333, 336,
339, 344, 347—348, 350, 353—
354, 357, 363—366, 368, 370—371,
373—374, 380, 384—387, "390,
392—395, 396—398, 400—411,
414—415, 417, 420—429,
431—4Я4, 436—438, 441—448,
451—452, 458, 463, 468,
471, 476—478, 481, 486—487,
490, 492—493, 497—498,
502-^504, 506—507, 509,
' 512-513, 515-517, 519, §32
Блан, Луп — 8
Блюм, Роберт — 26
Богарпе, Евгений — 226
Боден — 355
Бонапарт, Жером—154, 361
Бонапарт, Жозеф — 88
Бонапарт, Каролина — 153
Бонапарт, Людовик — 88
Бонапарт, Люсьеп — 36
Бонд — 136
Бордоский герцог, см. Шамбор,
граф
Брайт, Джон — 182, 347
Бранденбург, граф — 32, 34, 62—63,
105, 211
Братиану, Ион — 495
Бренье — 67
Бриссон —510, 522
Бройль, Альбер— 193,. 410, 412,
435—438, 440, 447, 475, 478
Бройль, Виктор — 410
Брук — 74
Брунов — 142
Брэн, Люсьен — 437
Буайе — 393
Будберг — 104
Буланже — 344, 514—515
Бунзен — 32, 88, 105, 107, 113 .
Буоль-Шауэнштейн — 79, 84, 99—
100, 102—106, ПО, 116—117,
122, 130—131, 133, 138, 142, 148—
149, 155, 158, 176, 179-180, 187
Буонкомпанья— 191, 218
Бурбаки — 386, 400
Бургоэн — 469
Буркене — 142, 190
Бу ста менте — 223
Бюже 132
Бюффе — 283, 360—361, 440
Бюше — 20
В
Ваддингтон — 484, 489, 491, 494—
495
Валевский—\Ъ\, 138, 142, 146 —
148, 155, 178, 186, 192, 195, 231
Вольдемар, принц датский — 250
Вертер— 366, 369, 371, 403,
469, 491 ;
Веселицкий — 457, 459
Виктор-Эммануил II, итальянский
король — 39,« 48, 120— »21, 124,
135, 138, 150, 153—154, 158,
167, 169, 176, 181-182, 19CW192*
195, 197—198, 200, 203^204,
207—210, 212—215, 218—219, .
228, 231, 234, 261^263, 266-

УКАЗАТЕЛЬ ИМЁН
537
268, 271—273, 281—282, 285,
288, 291, 294—295, 336, 338, 350,
357—358, 376, 378, 390—391,
425, 436—437, 507
Виктория, английская королева —
93, 132, 137, 164, 171, 211, 226,
256, 373, 439, 460, 519
Виктория, германская императри-
ца (супруга Фридриха III) —
238, 372, 524
Вилла марина — 142
Вильгельм, принц, см. Вильгельм IV
Вильгельм I, вюртембергский ко-
роль — 55
Вильгельм I, прусский король и
германский император — 14, 31,
43, 62, 105—106,113.170, 174, 179,
202—203, 215, 228—229, 235—
236, 238, 248, 251—252, 254—255,
258, 267—269, 271—276, 280—
281, 283—285,288—289, 291—294,
296—297, 299—300, 308, 315,
321, 323, 326—328, 330, 347—
348, 353—354, 363—369, 371—
373, 385, 390, 392, 394—395,
400—402, 405—406, 411—412,
414 — 415, 418, 421, 424, 427—
428, 432—433, 445—448, 468,
486, 502—503, 506, 513—516
Вильгельм II, германский импера-
тор — 516—517, 523—524
Вильгельм II, голландский король—
316
Вильгельм ///.голландский король—
316—317
Вильгельм IV, вюртембергский ко-
роль — 175, 316
Вильгельмина, голландская коро-
лева — 316
Вимеркати — 195, 376
Виндишгрец — 13, 25, 30, 34
Винке — 32
Висконти-Веноста — 376, 378
Вогоридес-Конаки — 163
Г
Гагерн — 7, 18, 32—34, 37, 42,
56
Гцймерле — 491, 504
Гайнау — 72
Галещти — 28
Гамбетта — 355, 381, 387, 392,
395, 399, 405—406, 408, 443, 477—
478, 491, 509—511, 514, 522
Гарденберг — 432
Гарибальди — 35, 47, 67, 166, 179,
181, 190-191, 200-201, 203-
210, 219, 230, 234, 288, 324,
333, 335—338, 391, 477
Гарнье-Пажес — 8, 20, 381
Гассенпфлуг — 61
Гаугвиц — 64
Гацфельд — 143
Гверацци — 27, 218
Гедель — 506
Генрих, прусский принц — 277
Генрих IV, германский император—
264
Генрих V, см. Шамбор, граф
Генрих Баттенбергский — 519
Генуэзский герцог, Фердинанд —
507
Георг I, греческий король — 226,
250, 307, 348
Гёргей — 39, 44
Герлах — 3\, 64, 106
Гизо — 28, 135, 235
Гире — 513
Гладстон — 93, 183, 310, 347, 373,
377, 389, 397—398, 418, 424—
425, 439, 459—460, 464, 467—
468, 472, 502, 504—505, 509, 514,
518, 520
Глэ-Бизуэн — 381—382
Глюксбургский герцог, Вильгельм—
250
Глюксбургский герцог, Христиан —
77
Гобле — 522
Говоне — 281—282
Гогенварт — 427—428
Гогенлоэ, кардинал —422
Гогенлоэ-Шиллингсфюрст— 325 —
326, 363, 445, 491
Гогенцоллерн-Зигмаринген, Антон —
175, 228, 280, 353—354, 364, 3G7—
369
Гогенцоллерн-Зигмаринген, Лео-
польд — 175,280,353—354, 364—
367, 369
Гогенцоллерн, Фердинанд — 280
Гольц — 275, 280, 293—294, 2% ■
Гомец — 166
Гонто-Бирон — 446
Гортензия, голландская королева—>
127
Горчаков, A.M.—122—123, 128—130,
162, 185, 206, 242—244, 24G—.
248, 303, 307, 309, 328—329, 339,
373—374, 380,388—389,393, 396—
398, 420, 424, 432, 439, 441, 445,
448, 450—452, 458,466,471,474,
481—482, 486—487, 491—493. 497,
502, 513 . ' *
Горчаков, М. Д. — 101, 114

538
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Грамон — 362, 366—367, 369—371,
375—376
Греви — 509
Грей — 73
Григорий VII, римский папа — 264
Григорий XVI, римский папа — 47
Грэнвиль — 377, 385, 389, 408,
410
Гуайон — 199
Гудшо — 8
Гюбнер — 142, 148
Д
Давид, Жером — 361, 378
Давид, Луи — 361
Дагмара, датская принцесса (суп-
руга Александра III)—250,
374 506
Дальвик — 237, 254
Данило, черногорский князь — 83—
84, 226, 457
Даримон — 231
Дарю — 359—362
Деак — 3\\, 417
Деброз-de-Ca льда пен — 241
деКаз — 420, 440—441, 445, 447, 455,
471, 475—476, 478. 484
Делеклюз — 355
Делианис — 494
Делингер — 422
Дембинский — 25
Денгоф — 62
Депре — 491
Дерби, Эдуарл-Генри-Смит — 468,
473, 475, 480, 485
Дерби, Эдуард-Джефри-Смит — 72,
73, 93, 167, 176—177, 182—184,
309, 324, 347, 460
Джемиль-эффенди — 142
Джобе рти — 35—37
Джонсон, Эндрью, президент США—
278
Дизраэли, см. Биконсфильд
Дона — 106
Дориан — 381
Друэн de Люис — 87, 89, 99, 103,
106, 123, 129—131, 231—232,
235, 238, 240, 243—244, 248—
249, 251, 258, 260—261, 267,
273—274, 285—286, 291, 293,
299—300
Дурандо — 14, 20—21, 230—231
Дьюлай— 180—181
Дэвис — 221
Дювернуа — 378, 408
Дюклерк — 522 .
Дюмон — 335
Дюпон — 8
Дюфор — 336, 366, 434, 485
Дюшен — 444
Е
Евгения Монтихо, французская
императрица — 90, 127, 293
Екатерина II, русская императ-
рица — 128
Екатерина Павловна, великая княж-
на — 55
Елачич-де-Бужим — 17 — 18, 22,
24, 30, 39
Елизавета, австрийская императри-
ца (супруга Франца-Иосифа) —
30, 184, 186
Елизавета, прусская королева (суп-
руга Фридриха-Вильгельма IV)—
106
Елизавета, румынская королева —
280
Ж
Жеккер — 220, 222
}Кирарден — 370
Жозефина Лейхтенбергская — 135
Жозефина, французская императ-
рица — 359
Жокто — 190
3
Захарий, римский папа— 290
Зеебах — 135
Зичи — 469
Зорка, черногорская княжна —
457
Зулоага — 220
И
Ибрагим, египетский паша — 82
Игнатьев — 450, 466—467, 469—
471, 473, 482, 484
Изабелла II, испанская королева —
36, 230, 350—352, 441
Измаил, хедив—510
Иннокентий III, римский папа —
264
Иоганн, австрийский эрцгерцог —
19, 33, 38, 41—42, 52—53
К
Кавенъяк, Годфруа — 23

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
539
Кавеньяк, Луи-Эжеп — 20, 23, 28,
30, 45, 199
Кавур — 36, 77, ПО, 120—121, 124,
138, 142—143, 146, 149—150,
152, 155, 158, 165—170, 174—
176, 178—181, 185—186, 188—
189, 191, 194—198, 200—201,
204, 205. 207—211, 215, 217—
219, 261—262
Кадор — 374
Казенов-де-Прадин — 437
Кайроли — 491
Иалис — 469
Кампелло — 28
Кана рис — 346
Канино — 153
Каннинг — 72
Канробер — 127, 132, 136
Каприви — 516—517
Карагеоргиевич, Александр —82,173,
345
Карагеоргиевич, Петр — 457
Кара-Георгий—\ 73— 174
Каракозов — 304—305
Кара-Теодори-паша — 491
Кариньянский принц, Евгений-
Эммануил— 191, 262
Карл, австрийский эрцгерцог— 179
Карл, вюртембергский король —
55
Карл, прусский принц — 106, 288
Карл I, румынский король — 175,
280, 307, 353
Карл /, португальский король —353
Карл V, император Священной Рим-
ской империи германской нации—
366—367, 420
Карл X, французский король —
199, 423, 437
Карл XIVИоанн,шведский король—
136
Карл XV, шведский король — 250
Карл-Альберт, сардинский король—
7, 11, 13—14, 20—21, 27, 35—
37, 39, 48, 70, 120, 153, 191, 208,
218, 230
Карлос, гериог Мадридский — 352,
430. 436, 441
Карнп — 8
Карольи — 190, 491
Ка стельно — 315
Катков — 304, 506
Каули — 142, 177
Каульбарс — 520
Кауфман — 439
Келлер — 409
Херулла-эффенди — 461
Кешко, Наталия — 457, 521
Киселев, Н. Д. — 89
Клапка — 44
Кларендон — 93—94, 106, 142, 146,
149, 377
Клементина Орлеанская — 520
Клотильда, принцесса Савойская—
154, 176
Кобден — 183
Когольничиану — 495
Колла — 440
Комаров — 505
Комонфорт — 220
Конно — 169
Константин Николаевич, великий
князь — 240
Корти — 4С9, 491
Кошери — 366
Кошут, Людвиг —25, 30, 39—40,
44, 72, 182—184, 186, 417
Кремьё — 8, 381—382
Криспи — 476, 491, 517
Куза, Александр-Иоанн — 173—
174, 184, 225, 280
Кузсн-Монтобан — 361, 378
Кумундурос — 309, 345
Л
Лавалетт — 85, 92, 219, 227, 231,
260, 262, 288—289, 291, 301, 348
Лайонс — 367, 393
Лакур — 95, 99
Ламармора — 124, 133, 266, 271,
278—279, 281, 288
Ламартин — 7—10, 20
Ламберг — 24
Лсморисьер — 199, 208—209
Ландау — 274
Ланжюпнэ —246
Ла Тур д'Овернь — 378
Лафарина — 158
Лебёф — 295, 360—361, 370
Лев XIII, римский папа — 507, 517
Ледрю-Роллен — 8, 20, 25, 43, 47
Лейнинген — 91
Лейхтенбергский герцог, Николай
Максимилианович — 226
Леопольд, великий герцог Тоскан-
ский — 36, 70, 185, 188, 19), 218
Леопольд I, бельгийский король —
Г: 6, 221, 299
Леопольд II, бельгийский король—
299
Леопольд //.германский император—
19
Лессепс — Ав—47 225, 339
Летиция (дочь принца Наполеона)—
391

540
УКАЗАТЕЛЬ ИМЁН
Лефло — 381, 447
Дивен, Д. X. — 135
Линкольн, президент США — 221,
278—279
Лоне — 491
Лорансез — 223
Лорис-Меликов — 476, 478
Лофтус — 370—371
Луве — 361
Лу//, принц (сын Наполеона III) —
120, 435, 504
Луиза, принцесса Гессен-Кассель-
ская — 250
Луи-Наполеон Бонапарт, см. Напо-
леон III
Луитпольд, принц, регент Баварии—
271
Луи-Филипп, французский король—
7—8, 10, 20, 23, 28, 45, 63, 78,
90, 127, 135, 199, 341, 352, 410,
436, 440, 520
Любибратич — 452, 456
Людвиг I, баварский король — 254
Людвиг II, баварский король — 271,
ЗЭ1, 400—401
Людвиг III, гессен-дармштадтский
великий герцог — 297
Людовик XIV, французский король—
405
Людовик XVIII, французский ко-
роль — 447
М
Мазелла — 507
Мак-Клелан — 387
Мак-Магон — 290, 410, 415, 435—
436, 438, 440, 475, 509
Максимилиан, мексиканский импера-
тор—221, 223, 241, 254, 260,
265, 278, 290, 315, 329—330
Максимилиан II, баварский король—
115, 254, 271
Малмсбери —73, 167
Мамиани — 20, 26, 28
Манин — 13, 27, 48, 158
Мантейфель, Отто-Теодор — 32, 63—
65, 80, 104, 127, 132, 143,
175
Мантейфель, Эдвин-Ганс-Карл —
254-^255, 285-287, 297, 325,
408
Мань — 378
Маньин — 381
Маргарита, принцесса Пармская. -*н
352, 430
Маргарита Савой ска я -«■ 507
Мари — 8, 20, 246
Мария II, португальская королева^
230, 353
Мария Александровна,пеликан княж-
на (супруга Альфреда, герцога
Эдинбургского)—226, 439
Мария Александровна, русская им-
ператрица (супруга Александ-
ра II)—297, 519
Мария-Каролина Неаполитанская—
423
Мария-Луиза, французская импе-
ратрица — 90
Мария Мерседес (супруга Альфонса
XII)—441, 509
Мария Орлеанская — 250
Мария-София, неаполитанская ко-
ролева — 186
Мария-Тереза -Беатриче-Гаэтана—
423
Мария-Христина, испанская ко-
ролева (супруга Фердинанда
VII) —350—351
Мария Христина, испанская ко-
ролева (супруга Альфонса XII)—
441, 509
Марраст — 8
Мартинес-Ка мпос— 441—442
Махмуд, турецкий султан— 83, 225
Маццини — 7, 25, 35, 44, 46—47,
166, 191, 207—208, 333
Маццони — 27
Мейзенбург — 190
Мелия — 265
Мельбурн — 129, 377
Менабреа — 338
Менсдорф-Пульи — 267, 274, 280—
281, 294
Ментиков, А. С. — 79, 92—97, 467
Мерсье-де-Лостанд —365
Меттерних, Клементин-Лотарь —
12, 17, 24, 29, 69, 79, 84, ПО,
153, 234, 301, 432, 532
Меттерних, Рихард— 241, 346,
370, 375
Мехмед-Али, египетский паша—
25, 82, 307, 491
Мидхат-паша — 461—462, 465,
470—471
Милан Обренович, сербский князь—
174, 184, 345, 457, 462—465,
520—521
Милица, черногорская принцесса—
457
Милош Обренович, сербский князь-«
173—174, 184, 225, 463
^илютин, Д. А. — 303
Мингетщи — 36
№ирамоц — 220, 222

VkASAtEJib иМЙЙ $41
Михаил Обренович, сербский князь—
184, 313, 345, 463
Моден ский герцог — 188, 423
Молыпке — 277, 288
Монпансье, герцог — 352, 441
Монро, президент США — 221, 265,
278
Монтанелли — 27, 218
Морелос — 223
Морни — 127, 220, 334
Муравьев, Михаил Николаевич — 303
Мурад V, турецкий султан — 462,
465
Мустье — 300, 308—309, 314, 323,
337, 339, 349, 491
Мухаммед-Ахмед (руководитель на-
ционального восстания в Судане,
так наз. Махди) — 511
Мухаммед-Сайд, вице-король Егип-
та — 225
Мюзар — 316
Мюрат — 14, 27, 153
Н
Наполеон /, французский импера-
тор — 27, 70—71, 87—88, 147,
223, 359, 380, 420, 525
Наполеон II, см. Рейхштадтский гер-
цог
Наполеон III, французский импера-
тор — 23, 30, 36, 43—47, 59,
62—63, 67, 70—73, 78—79, 85—
90, 93, 105, 107, 112, 120—121,
124, 126—127, 129—132, 135—
138, 140—143, 146—147, 149,
151—157, 159, 161—170, 172,
174—179, 181—190, 192—200,
202—206, 208—209, 211—214,
217—235, 238, 240—255, 257—258,
260—263, 265—267, 273—279,
282, 284—287, 289—301, 303,
314—317, 320, 322—326, 328—
335, 337—341, 343—344, 346,
348—350, 352—362, 364—365,
368—369, 371—378, 385, 388, 396,
409, 435, 504
Наполеон, принц (двоюродный брат
Наполеона 111)— 154—155, 161,
169, 175—176, 182, 185, 189, 231,
262, 282, 289, 291, 361, 376, 378,
391
Нарваэс— 11, 36, 351
Наталия, сербская королева, см.
Кешко, Наталия
Ней, Элгар — 47
Нессельроде — 23, 92, 97—98, 102,
122, 128, 135, 162, 432
Нигра — 261—262
Никита (Никита Петрович Негош),
см. Николай, черногорский
князь
Николай I, русский император —
17, 22—23, 27, 40—41, 50, 55, 64,
69, 71, 79, 81—84, 86—87, 89, 92—
94, 96—100, 104— 105, 108, 113,
118, 128, 162, 164, 226—232, 304,
451
Николай, черногорский князь —
226, 457, 462—463
Нобилинг — 506
Нуген — 19, 21
Нэпир, Роберт — 347
О
О'Коннель — 309
Оливье, Демосфен — 334
Оливье, Эмиль —231, 283, 315, 334,
360—362, 365, 369, 372, 378
Ольга, греческая королева—226,
307, 348
Ольга Павловна, вюртембергская ко-
ролева — 55
Омер-паша — 83, 101, 125, 133, 345
Орлеанский герцог (старший сын
Луи-Филиппа)— 436
Орлов — 104, 142
Орсини — 166, 168 — 169, 228
Оскар I, шведский король — 136, 250
Осман-паша — 477
Отто, баварский король — 271
Оттон, греческий король— 101.
115, 226, 345, 494
Отуэй — 398
П
Павиа —351, 440
Палацкий — 427
Паликао, см. Кузен-Монтобан
Паллавичини — 158
Пальмерстон — 20, 58—59, 72, 93,
103, 125, 129, 131, 167, 182—184,
187, 189, 194—196, 205, 242, 248,
256, 280, 377
Паница — 520
Панталеони — 217
Парижский граф (внук Луи-Фи-
липпа, глава Орлеанского дома)—
.436, 438, 440, 444
Пасифико — 58
Паскевич — 41, 44
Пассалья — 217
дон Педро, бразильский импера-
тор — 208

542
УКАЗАТЕЛЬ ИМЁН
Пеко Павлович — 452
Пелисье— 132—133
Пельтан — 381
Пепе — 14, 21, 27
Пеполи — 153, 175, 262
Перпоншер — 322
Персиньи — 62—63, 120, 127, 167
Пертев-паша — 81
Петр Великий, русский император—
128
Петр III, русский император— 76
Петр Николаевич, великий князь —
457
Пиано ри — 137
Пий IX, римский папа — 7, 11, 21,
28, 36, 47, 153, 157, 181, 192—
193, 198, 200, 208, 214, 217, 219,
227, 263—264, 334, 355, 359, 391,
422, 429—430, 433, 507
Пикар — 231, 246, 381
Пиль, Роберт — 73, 389
Пипин Короткий — 290
Понятовский — 189
Потоцкий — 365
Поццо делла Цистерна — 391
Прим — 222—223, 351, 353—354,
364—365, 368, 440
Пуйе-Кертье — 414
Пурталес — М, 105, 107
Пфордтен—54, 80, 91, 112, 135,
142, 202, 237, 254, 271, 325
Пьер и — 166
Р
Раглан — 127
Радецкий — 13—14, 19, 21, 38, 72,
179, 288
Радовиц —32, 50, 55—55,60—61,
63, 446
Рангабе — 494
Рандон — 290
Ратацци—35, 188—189, 195, 219,
227, 230—231, 324, 333, 335—337
Редклиф, см. Стретфорд-Каннинг
Рейзе — 189
Рейнкенс — 422
Рейхштадтский герцог (сын Напо-
леона 1) —88
Ренье — 385—386, 408
Рехберг — 187, 234, 242, 244—245,
247, 255, 258, 267
Решид-паша — 81—83, 96, 99
Риве — 423
Ригер — 427
Риго-де-Женульи — 360
Рикасоли — 218—219
Рихтер — 422
Ришар — 361
Родич — 457, 459
Роза с, президент Аргентины — 35
Роон — 277, 284
Рост — 21, 28
Ротан — 63
Рошфор — 344, 381
Рувье—522
Рудио — 166
Рудольф, австрийский эрцгерцог—30
Руэр— 154, 193, 265, 291, 299—
300, 303, 321, 334, 341, 357, 361,
435
Рэссель, Джон—59, 72, 93—94, 129—
131, 184, 189, 195, 205, 211, 213,
238, 244, 247—249, 251—253,
256—257, 280, 310, 377, 397
Рэссель, Одо-Уильям-Леопольд —
397, 446, 491
С
Савфет-паша — 471
Сага ста — 442
Садулла-бей — 491
Саид-паша — 510
Саласар — 353, 364—365
Сандор, Полина — 241
Санта-Анна, президент Мексики—
223
Сартиж — 263
Сегри — 360
Сеймур, Гамильтон — 93—94
Селла — 376, 391
Сен-Валье — 491
Сервер-паша — 453
Серрано — 351—352, 354, 440—442
Симон, Жюль — 246, 381
Симпсон — 133
Сиссэ — 440
Скобелев, М. Д. — 513
Солсбери — 468—469, 485, 487—
488, 491, 493, 518—520
Сольмс, Марня-Студольмина Визе—
36
София, австрийская эрцгерцоги-
ня — 30, 184
Софья, вюртембергская королева —
316
Стелларди — 217
Стербини — 28
Стефан, король Венгрии — 17—18
Стефания Баденская — 90, 354
Стретфорд-Каннинг (впоследствии
лор л Стретфорд де Редклиф) — 95,
99
Сюард — 279
Сюше — 14

УКАЗАТЕЛЬ ИМЁН
543
Тааффе — 503
Талейран — 388, 399
Талуэ — 361
Тауфкирхен — 362
Тевфик-паша —510
Тегетгоф — 294
Тиле — 365
Тирар — 522
Толстой, Д. А.— 303
Топете — 351—352
Toppe — 441
Тотлебен, Э. И. — 478
Трошю — 380, 399
Тувенель — 192, 219, 227, 231
Ту-Дук, аннамский король — 224
Тун-Гогеншшейн, Лео — 68
Тун-Гогенштейн, Фридрих—68
Тьер — 152, 154, 235, 246, 283—
284, 320-321, 341,369, 371, 380,
383, 386, 388—396, 40i>—416,
423, 425, 430—431, 433—435, 440,
443, 445, 447, 475, 477, 485, 511
Убри — 491
Удино — 45—47
Узедом — 105, 113, 271
Умберпго /, итальянский король —
507—508, 517, 524
Уошберн — 403
Уэльский принц (впоследствии Эду-
ард VII)—254, 374, 4ф, 52^
Фавр, Жюль — 231, 246, 380—381,
383—386, 388, 399, 403—410
414—415
Фавье — 38
Файльи — 338
Фаллу — 45
Фа лье р — 522
Фанти — 191
Фарини — 208, 338
Федэрб — 224
Феодор, абиссинский негус — 347
Фердинанд, болгарский князь —
353, 520, 523
Фердинанд I, австрийский импера-
тор — 12, 17—22, 24, 29—30
Фердинанд I, король Обеих Сици-
лии — 27
Фердинанд II, король Обеих Сици-
лии — 27, 29, 156—157, 185, 214
Фердинанд VII, испанский король —
350
Фердинанд Саксен-Кобургский, см.
Фердинанд, болгарский князь
Ферри — 366, 381, 511, 514, 522
Фикельмон — 12, 17
Филанджиери — 27
Филипп Эгалитэ (герцог Орлеан-
ский) — 436
Фицтум — 375
Флао — 127
Флери — 332
Флоке — 522
Флокон — 8
Флуранс, Гюстав — 308
Фогель фон-Фалькени.тейн — 287
Форей — 224, 241, 254, 290
Франц I, австрийский император—
179
Франц-Иосиф, австрийский импе-
ратор — 30, 34, 40—41, 50, 53—
54, 61—62, 64—65, 68—69, 79,
81, 89, 91, 98, 100, 104—106, 111,
114, 120, 126, 130, 133, 138, 158,
176, 179, 184, 187, 203, 212, 221,
234, 238, 241—243, 245—246,
254—255, 258, 267, 272—274,
286, 289, 294, 303, 305, 311—313,
325—326, 330—331, 340, 345—
348, 357, 376, 384, 397, 402,
426—428, 431—433, 437, 463,
465, 472, 478, 484, 486, 489, 493,
503, 507, 513, 518, 525
Франц-Карл, австрийский эрцгер-
цог — 30, 288
^Франц-Фердинанд, австрийский эрц-
% герцог — 30
Франческо II, король Обеих Сици-
лии — 27, 166, 181, 184—186,
200, 203—204, 207, 210, 214,
218
Фредерика-Франциска, баварская
королева — 254
Фрейсине — 510, 521—522
Фридрих, принц гессенский — 256
Фридрих III, германский импера-
тор — 171, 238, 372,515—516,
519, 523
Фридрих VI, датский король — 16
Фридрих VII, датский король—16,
38, 43, 59—60, 74, 76 — 77, 170—
171, 215, 236—237, 239, 244, 248,
250
Фридрих-Вильгельм, прусский крон-
принц, см. Фридрих III
Фридрих-Вильгельм II, прусский
король — 62
Фридрих-Вильгельм /V, прусский
король — 7, 10, 14, 16, 24, 31—
33, 37—38, 41—43, 50, 52—53,

544
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
55—57, 59—63, 66, 71, 77, 80—
81, 88—89, 105—107, 111—113,
121, 140—141, 159—161, 169, 175,
215, 254, 372
Фридрих-Карл, прусский принц —
277, 288, 353, 393
Фу ад-паша — 95, 328
Фуришон — 381—382
Фу рту — 475
Хильдерик, король франков—290
Христиан VIII', датский король—16
Христиан /,Х, датский король —
226, 250—251, 253, 256—257,
270, 374, 506
Хуарес, Бенито, президент Мекси-
ки — 220, 222—223, 241, 260
Черняев, М. Г. — 462, 465, 467
Чиалдини — 208—211, 337
Чиприани — 153
Ш
Шамбор, граф— 199, 352, 423, 430,
434—437, 439, 441, 517
Шамиль — 135—136
Шангарнье — 63
Шанзи — 399
Шарлотта, мексиканская императ-
рица (супруга Максимилиана)—
221, 315
Шартрский герцог — 250
Шварценберг — 7, 29—31, 33—34,
37, 39, 41, 50, 52, 57, 60, 62,
64—65, 66—70, 73—74, 76, 79,
245
Шевандье-де-Вальдром — 360
Шевро — 378
Шенелонг — 437
Шлейниц — 211
Шмерлинг — 19, 33, 41, 312
Шодорди — 383, 391—392, 399, 401,
403—404, 408, 469
Шофильд — 278
Шталъ — 31, 64, 106
Штирнелъд — 136
Шувалов, Петр — 446, 474, 487—488,
491, 513
Эбердин — 93, ЮЗ, 125, 129, 377,
389
Эдинбургский герцог, Альфред —
226 439
Эдхем-паша — 469—470
Эллиот — 469
Энон — 231
Эспартеро — 350—351
Редактор С. ШУСТЕРМАН
Техн. редактор А. Дронов, корректор Н. Хесин
Сдано в производство 17/III 1947 г. Подписано к печати 9/VIII 1947 г. А00423,
п. л. 34, уч-изд. л. 39,8, формат 60 х 92Vie, изд. № 7/204. Цена 27 руб.
Набрано и сматрицировано в 1 Образцовой тип. треста «Полиграфкнига» ОГИЗа
при Совете Министров Союза ССР. Москва, Валовая, 28.
Отпечатано в 3 тип. «Красный пролетарий») треста «Полиграфкнига» ОГИЗа при
Совете Министров Союза ССР. Краснопролетарская, 16. Зак. № 537