А. П. КАЖДАЯ

СОЦИАЛЬНЫЙ
СОСТАВ
ГОСПОДСТВУЮЩЕГО
КЛАССА
ВИЗАНТИИ

XI-хи,.
АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ

А. П. КАЖДАН

СОЦИАЛЬНЫЙ
СОСТАВ
ГОСПОДСТВУЮЩЕГО
КЛАССА

ВИЗАНТИИ

Х1-ХПввч

 . ГЗДАТВДЬ.СТВО «НАУКА»

» . МОСКВА 1974
В монографии рассматриваются структура и эволюция
господствующего класса Византии в период наивысше-
го расцвета византийского общества и византийской
государственности. Социальный состав господствующе-
го класса автор исследует на материале почти 300 се-
мей (около 2300 человек}.

Это позволяет по-новому поставить вопрос о так
называемой «загадке Комнпнов». Автор показал, на-
сколько более широкой й прочной стала социальная
база императоров этой династии и сколь существенную
роль сыграла консолидация ведущей группировки гос-
подствующего класса.

„ 10603-061	„ _

К 042(02) БЗ’ЗО’5'74

© Иэдательство «Наука», 1974 г.
ПРОБЛЕМА, ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ,
МЕТОД ИССЛЕДОВАНИЯ

Закономерный интерес к положению трудящиеся масс
Византийской империи заслонил от исследователей на не-
которое время проблему «византийской феодальной знати».
Действительно, историческая наука сделала очень много
для того, чтобы выяснить статус зависимого и свободного
крестьянства, ремесленников и городской бедноты в Ви-
зантии.

Если в ряде случаев этот статус не поддается однознач-
ному определению, причина отнюдь не в отсутствии иссле-
довательского рвения: можно говорить о скудости или о
противоречивости источников, о нормальном расхождении
взглядов, О дискуссионное™, но отнюдь не об отсутствии
внимания.

Другое дело — положение господствующего класса. По-
пыток сколько-нибудь последовательного рассмотрения
материала источников, освещающих эту тему, насколько
я знаю, не делалось.

К Византии с нолным основанием можно отнести горь-
кие слова Степана Борисовича Веселовского, сказанные по
иному поводу,- - слова о том, что обычным путем исследо-
вания «происхождения, состава и социальной природы
класса служилых землевладельцев» остается «характери-
стика класса при помощи заимствованных у предшествую-
щих историков или выбранных сознательно, а иногда и
без участия сознания готовых признаков, которые автор
считает существенными и характерными». Это приводит,
по справедливому заключению С. Б. Веселовского, к мыш-
лению «предвзятыми категориями», избавить от которого
может лишь «настойчивое и терпеливое собирание и изу-
чение фактов» *.

Если оставить в стороне экстремистское утверждение,
будто в Византийской империи никогда не сложилась
«родовая знать», «сословная аристократия» 1 2, все византи-
нисты в той или иной форме призвают существование но-
билитета.

В византиноведении довольно прочно укоренилось
представление о том, что византийская знать ьсегда состоя-
ла из двух разрядов: аристократии по происхождению и
аристократии по службе, не имевшей знатных предков и
проникавшей в высшие круги общества или в силу импе-
раторской милости, или в результате покупки должностей 3.
Перенося эту характеристику, из сферы «крови и проис-
хождения» в область социально-экономических отношений,
исследователи говорят опяхь-таки о двух разрядах: управ-
ляющем классе, «бюрократии», которая постоянно попол-
нялась из числа выходцев из низов, и военной аристокра-
тии провинций, которая вместе с тем была знатью но рож-
дению4. Провинциальная землевладельческая аристокра-
тия естественно и последовательно рассматривается как
феодальная5.

Из этих общих предпосылок исходит, в частности,
Г. Г Литаврин, когда, анализируя расстановку сил в сере-
дине XI в., выделяет прежде всего столичную чиновную
знать (с ее верхушкой — синклитом) и землевладель-
ческую провинциальную аристократию, а помимо того —

1 С. Б. Веселовский. Исследования по истории класса служилых
землевладельцев. Л., 1969, стр, 7.

2 В. В. Безобразов, Очерки византийской культуры. Пг., 1919,
стр. 12.	.

3 R. Gnilland. Recherches sur les institutions byzantines, I. Berlin,
Amsterdam, 1967, p. 15. Те ж в две группы: сословие наследствен-
ной отати и социально мобильное чиновничество, выделяют
обычно и в обществе Римской империи. См. /. Gage. Les classes
sociales dans I’Empirc remain. Faris, 1964, p. 355 sq.; P. Re men-
tion. La crise de 1’Empire romain. Paris, 1964, p, 162; A. H. .1" In-
nes. Tho Later Roman Empire, vol. II. Oxford, 1964, p 529 f.;
A. Babil. Aspectos sociales del Bajo Imperio.— «Latomns», 24, 1965,
p. 891.

4 R. Jenkins. Social Life in the Byzantine Empire.— «The Cambridge
Medieval History», vol. IV, pt. 2. Cambridge, 1967, p. 88, 1'91.

5 F. Velazquez-Gaztelu. Evoluzion de la Nobleza en la Gristiandad
Oriental.— «Hidalguia», 13, 1968, № 86, p. 98.
«высший церковный клир» it горгово-ростоыцическйе и
ремесленные верхи 6 *.

Именно это традиционное представление положено и
в основу схемы западногерманского византиниста
X. Г. Бека, который противопоставляет служилой знати
провинциальную родовитую аристократию, обладавшую
огромными богатствами, прежде всего земельными ’. Наря-
ду с этими двумя разрядами X. Г. Бек констатирует1 еще
существование «наследственной сенаторской знати», неод-
нородной по своему составу, включавшей большое число
«новых людей» 8. Ученик X. Г. Бека Г. Вайс.также разде-
ляет византийскую звать на служилое дворянство (Dienst-
adel) и провинциальную аристократию, понимая под
Dienstadel тот слой, который достиг высокого социального
статуса благодаря императорской службе 9.

С некоторыми видоизменениями, но по существу ту же
концепцию мы находим в основе социального анализа
Ч. Брэнда: помимо придворной аристократии и провинци-
альной землевладельческой знати, он выделяет еще слой
имперских чиновников, занимавших более низкое место
на иерархической лестнице в XII в.10

М. Я, Сюзюмов оперирует примерно теми же катего-
риями византийского нобилитета с той только разницей,
что свердловский историк гораздо решительнее подчерки-
вает социально-экономическую природу’ каждой из этих
категорий. По его мнению, в Византии VIII—XI вв. суще-
ствовала прослойка аристократии, имевшая тенденцию
превратиться в феодальных сеньоров, а также констан-

6 Г. Г. Литаврин. Восстание в Константинополе в апреле 1042 г,—
ВВ, 33, 1972, стр. 35- -39.

’ Н. G. Беек. Ideen und Realitaelen in Byzanz. London, 1972, X,
S. 13 f.

8 Ibid, X, S. 19f; ср. XII, S. 24.

9 G. Weiss. Jeannes Kantakazenos •  Aristokrat, Staatsmann, Kai
ser und Monch —in dor Gesellschaftsentwicklung von Byzanz
im 14. Jahrhundert. Wiesbaden, 1969, S. 7 В повой работе (G. Weiss.
Ostromischc Beamte ini Spiegel der Schriften des Michael
Psellos. Miinchen, 1973) Г. Вайс противопоставляет военную знать
и чиновничество XI в. (см. особенно стр. 171), настоятельно
подчеркивая при этом, что политическая борьба тех лет не с во
. дилась к соперничеству двух этих сил и что представители обе-
их социальных группировок могли находиться в обоих лагерях
(стр. 96, 99 и др.).

10 Ch. М. Brand. Byzantium Confronts the West. Cambridge. Mass.,
1968, p. 7.
тинопольСкий патрициат, извлекавший колоссальные дохо-
ды от торговли и ростовщичества; менее определенно
М. Я. Сюзюмов говорит о третьем разряде — о «землевла-
дельческих кругах, тесно связанных с императорским
домом», о «бюрократии», которая' была заинтересована
«в эксплуатации населения через ренту-налог» По всей
видимости, независимо от М, Я. Сюзюмова (не зная его
работ) к сходным представлениям пришла Э. Арвейлер,
противопоставившая «интеллектуальную элиту» больших
городов, которая выдвигала из своей среды административ-
ные кадры для государства и церкви, и «ориентальное»
сельское население, подчиненное крупным собственни-
кям11 12.

Г. А. Острогорский отчетливее, чем кто либо другой,
показал, что проблема византийской знати — историческая,
что византийская аристократия не оставалась все той же,
но меняла свою природу и структуру. Он считает, что
в Поздней Римской империи крупная земельная собствен-
ность все более крепла, но в конце VI — начале VII в.
наступил кризис, подорвавший позиции старой аристокра-
тии, так что в VII—IX вв. общество временно приобрело
относительно гомогенный характер. Расходясь с П. Лемер-
лем (см. ниже), Г. А. Острогорский считает, что именно
концентрация земли в руках немногих порождает социаль-
ную, дифференциацию и ведет к образованию «нового ари-
стократического класса», вырастающего из фемной (про-
винциальной) верхушки, из военных командиров и
администраторов в фемах. Аристократия, экономические
позиции которой укрепляются в X в., сочетает богатство
(особенно земельное) со служебным положением. В XI в.
единый до того нобилитет раскалывается на две группы:
военно-провинциальную знать и гражданскую знать столи-
цы. Как и'большинство его предшественников, Г. А. Ост-
рогорский видит в процессе роста провинциальной знати
феодализацию. При Комнинах, однако, старые аристокра-
тические фамилии сходят со сцены, их сменяют новые
семьи более скромного происхождения. Типичным предста-

11 М. Я. Сюзюмов. Проблемы иконоборчества в Византии. - «Учен,
зап. Свердловского иед. ин та», 4, 1948, стр. 67 и сл. Ср. его же.
Борьба за пути развития феодальных отношений в Византии.—
ВО. М., 1961, стр 43- 47.

12 Н. Ahrweiler L’Empiro byzantin. Formation, evolution, decadan-
ce.— «Recueil de la societe J. Bodin», 31, 1973, p. 189sq.
вителем знати XII в. является «рыцарь»-провиар, принад-
лежавший к низшей или средней прослойке «джентри» **.

Вариант той же концепции мы встречаем у В'. Тумано-
ва: он полагает, что в Вооточпой Римской империи вооб-
ще не существовало знати как наследственного привиле-
гированного сословия, но лишь «ненаследственная группа
чиновничества». Однако в IX—X вв. в Анатолии вырастают
«квазифеодапьяые семьи» пли группа квазиаристократи-
ческнх семей земельных собственников, осуществляющая
квазифео дальный контроль над фемными войсками. В отли
чие от Г. А. Острогорского К. Туманов подчеркивает закав-
казское, преимущественно армянское происхождение новой
византийской знати 13 14 15 * *. По П. Караяису, в Византии сущест-
вовала придворная знать, высшие военные командиры
и монашество; все три разряда были земельными собст-
венниками 18. Впрочем, его материал относится к XIII в.

П. Лемерль в отличие от большинства византинистов
рассматривает господствующий класс империи как однород-
ную группу. По его мнению, впзаптийские дипаты не были
по своему генезису непременно богачами и том более
земельными собственниками. «Они образовали класс,
сильный в социальном отношении», и уже следствием
этого было их стремление овладеть экономической мощью.
Он причисляет к этому классу духовенство, высших чинов-
ников, архонтов больших городов ”. Но его наблюдения,
как и наблюдения П. Карэкиса, относятся не к рассмот-
ренному в этой книге периоду: П. Лемерль говорит о X в.

13 G. Ostrogorsky. Observations on the Aristocracy in Byzantium.—
DOP, 25, 1971. p. 3--12. Мысль о том, что родовитая знать в Ви
заитии появилась только в середине IX в., была выдвинута етпе
1 Гфрэрером (A GfrSrer. Byzantinische Geschichten. Graz, 1872—
1879. Bd. II, S 488). Ср. H. Скабаланович. Византийское государ-
ство и церковь в XI в. СПб, 1884, стр. 12.

13 С. Toumanoff. Caucasia and Byzantium.— «Traditio», 27, 1971,
p. 140—144. Некоторые попытки характеристики византийской
знати были првдприняты и мною (А. 17. Каждая. Византийская
культура, М., 1968, стр, 49—52, 58—61. Ср. немецкий перевод:
А. Р. КазЫап. Byzanz und seme Kultur. Berlin, 1973, S. 45 n, 50—
52: ср. «История Византию?, т. II. M,, 1967. стр. 296—299); даль-
нейший анализ заставил меня кое в чем изменить свои взгля-
ды.

15 Р. Charanis. The Aristocracy of Byzantium in Ihe XITIlh Centu-

ry— «Studies in Roman Economic and Social History». Princeton,

“ 1951, p. 336.

- ” P. Lemerle. Estjuisse pour une histoire agraire de Byzance.— RH,
219, 1958, p. 279; 220, 1958, p. 93.
Историография поражает своим единообразием Не
только отсутствует прямая дискуссия, но и характеристики,
даваемые господствующему классу Византийской империи,
предложенные разными исследователями, отличаются меж-
ду собой лишь нюансами. В самом деле, почти все исследо-
ватели признают существование провинциальной землевла-
дельческой знати, которую отличали аристократическое
происхождение и военные функции Расхождения просту-
пают лишь в том, что для одних эта феодальная знать
оказывается непосредственной преемницей позднеримской
аристократии, тогда как другие видят в ней «новый класс»
(подчас даже этнически новый), возникающий после пе-
риода относительной гомогенности общества в VII—IX вв.
Все исследователи признают также наличие знати иного
рода — облеченной властью и связанной с Константинопо-
лем или вообще с большими городами. Происхождение не
определяет принадлежпостп к этой знати — исследователи
единодушно подчеркивают «вертикальную динамику»,
«подвижность», «открытость» этой части нобилитета17,
расходясь между собой лишь в том, что для одних социаль-
но мобильная знать совпадает с господствующим классом

« См. особенно: П. G. Beck. Ideen..., X, S. 14, 20; XI, S. 12; XII,
S. 58. Ср также: Й Guilland. La noblesse byzantino. Remar-
ques.— REB, 24, 1966, p. 41; А. П. Еаждан. О социальной приро
де византийского самодержавия,- «Народы Азии и Африки»,
1966, № 6, стр. 57 и сл.; Р. Engel. A Bizanci nemnsseg ssulctese.—
«Annales Bibliothecae Universitatis de Rolando Eotvos nominotле»,
3, 1966, p. 300; D. Jacoby. Les archontcs grecs et la fend alite en
Moree Iranque.- TM. 2, 1967. p. 466; F. H. Tinitefeld. Kategnrien
der Kaiserkritik in der byzantinischen Historiograpbie. Munchen,
1971, S. 184. К сожалению, мне осталась недоступной работа:
Т. F. Carney. Bureaucracy in Traditional Society. Romano-Byzan-
tine Bureaucracies Viewed from within. Kansas, 1971. О социаль-
ной мобильности в Поздней Римской империи см.: Mac Mul-
len. Social Mobility and the Theodosian Code.— JRS, 54, 1964.
p. 50; K. Hopkins. Elite Mobility in the Roman Empire — «Past and
Present», 32, 1965, p. 13; W. Ceran. Stagnation or Fluctuation in
Early Byzantine Society.— BS, 31, 1970, p. 200—203. Впрочем, это-
му представлению противостоит традиционная картина поздне-
римского общества с неподвижной социальной структурой (см.,
например: Р. Charants. On the Social Structure of tie Later Ro-
man Empire —Byz,, 17, 1944—1945, p. 39), где уже в III в. нали-
цо могущественные «бароны,? и вотчины «феодалы гоп ?нати»
[например: Н. Dannenbauer. Die Enlstehung Europas, Bd. I. Stutt-
gart, 1959, S. 23. Лишь для имперской дворпз. допускает Г. Да-
ненбауэр «низкое происхождение» (ibid., S. 29. Ср 1 . Wieacker
Recht und Gesellschaft in der Spatantike. Stuttgart, 1964, S. 22) ]
в целом (всегда или на каком-то отрезке времени), тогда
как для других — лишь со столичным чиновничеством, с
патрициатом или с интеллектуалами.

Сущностью всех рассмотренных выше концепций яв-
ляется отделение и противопоставление (в той или иной
форме) «службы» и «землевладения»: первое выступает
как функция социально-мибильного слоя чиновничества,
второе — как принадлежность родовитых семей. Процесс
сращения службы и землевладения — в результате при-
своения земли сословием «сильных» (П. Лемерль) или пу-
тем овладения властью сословием земельных собственни-
ков (Г. А. Острогорский) — рассматривается как распад
собственно византийской общественной структуры. Но мо-
жем ли мы на самом деле так резко противопоставить два
этих феномена? Не были ли они, напротив, органически со-
единены в Византии, и не выступала ли здесь «служба» од-
ним из факторов, конституировавших понятие знатности?
Существовала ли, иными словами, в Империи ромеев знат-
ность вне службы — и если существовала, то на каких
уровнях (магнаты или средние феодалы)?

Как это ни странно, в византиноведческой литературе
не было предпринято попыток определить, что понимается
ПОД ГОСПОДСТВУЮЩИМ КЛаССОМ ИЛИ ЗНь^ЬЮ. Этими понятия-
ми византиноведы пользовались как априорно ясными,
тогда как уже опыт историков западноевропейского сред-
невековья показывает, с какими трудностями мы сталкива-
емся при самом определении предмета своего анализа.

В самом деле, что такое феодальная звать? Можно ли
вместо с М. А. Баргом сказать, что «самый решающий
признак знатности — принадлежность к классу, живущему
за счет труда зависимых классов» 18, и, таким образом, по-
ставить знак равенства между господствующим классом
и. знатью? Можно ли, наоборот, пойти за. Л. Женико и ог-
раничить знатность родовитостью, усматривая источник
аристократизма в одном лишь происхождении, в «крови»,
и противопоставляя знатным (nobiles) незнатных воинов
(milites) ?19

’* М. А. Барг. Буржуазная историография о социальной структуре
средневекового общества (генезис и социальная динамика средне-
вековой знати).— ВИ, 1966, № 12, стр. 91.

19	L. Genicot. L'economic rurale Namuroise au Bas Moyen age, vol. II.
Louvain, 1960, p. 5—7, 16, 22. Еще решительнее отстаивает этот
принцип Л. Верье: L. Verriest. Institutions medievales. Bruxelles,
Обладание правами и властью — также весьма важный
критерий средневековой знатности, и именно этот критерий
выдвигают на передний план исследователи брабантского
материала П. Бонэнфан и Ж. Деспи. Ни свобода, ни даже
крупная собственность, с их точки зрения, не служат' доста-
точным определением знатности — главным признаком ока-
зывается обладание сеньорией, т. е. правами на землю и
особенно на личность трудящегося на земле населения20.
Ж. Дюби также видит в сеньориальной власти и правах бана
определяющий фактор знатности, хотя и подчеркивает,
сколь нечетко отмечена в реальной действительности грань
перехода от знатного к худородному 21.

При атом если франко-бельгийские медиевисты при оп-
ределении феодальной власти ставят ударение на сеньори-
альных правах, на отношении феодала к крестьянину,
то западногерманские школы К. Босля и Г. Телснбаха уде-
ляют преимущественное внимание причастности знатных
к верховной власти, их «соучастию» в функционировании
государства. По словам К. Босля, баварская знать выделя-
лась среди других слоев общества не только земельными
богатствами и обладанием господскими правами над зави-
симым населением («сеньориальная власть» в дефиниции
Ж. Дюби), но и тем, что находилась на королевской
службе22.

Таким образом, понятие феодальной знати является от-
нюдь не простым, не априорно ясным. Чтобы избежать сме-

1960. Кстати сказать, Л. Женико со временем пересмотрел одно-
значность своего вывода и наряду с «кровью» вв :л в дефиницию
знатности Такие понятия, как статус, с вязанный с держанием
«свободной» земли, и образ жизни (Л. Genicot. Naissance, foncti-
oii ес richesse dans 1’ordonnance de la societe medievale.— «Prob-
lemes de stratification sociale». Gand, 1968, p. 87).

20	P. Bonenfant, G. Despy. La noblesse en Brabant aux XIIе et XIIIе
siecles.— «Le Moyen age», 64, 1958, p. 58—60.

21	G. Duby. La societe aux XIе et XIIе siecles dans la region macon-
naise. Pans, 1953, p. 130.

22	K. Busi. Franken cm 800. Strukturanalyse einer franki«chen Ko-
nigspro\iuz. Munchen, 19G9, S. 63. M. А. Варг («Проблемы со-
циальной истории в современной западной медиевистике». М.,
1973, стр. 116) остроумно связывает это различие политическо-
го и юридического аспектов проблемы с тем, что франко-бель-
гийская историография изучает широкие слои знати, тогда как
западногерманские школы направляют свои усилия на описание
верхушечного слоя знати, так называемой имперской аристокра-
тии, Reichsadel.
шения понятий, мы должны прежде всего разграничить
три термина: господствующий класс, знать (аристократия
или нобилитет) и элита. Господствующий класс есть со-
вокупность эксплуататоров. Вычленяя его как целое,
мы можем сказать, что в средневековом (феодальном)
обществе он обладал основной массой земель, присваивал
основную часть прибавочного продукта непосредственных
производителей п осуществлял административно-судебную
власть над населением (через государство или в рамках
сеньории). Купечество (городской патрициат) и высший
слой министериалов, несомнепно, принадлежали к господ-
ствующему классу развитого феодального общества. Ниж-
няя граница этого класса — размыта и подвижна, так что
определение его не в социально-экономическом, а в кон-
кретно-историческом аспекте наталкивается на серьезные
препятствия.

Знать — понятие скорее правовое, нежели социально-
экономическое; со знатностью связаны определенные при-
вилегии, которые в конкретных условиях оказываются раз-
личными. Нищий nobilis — типичная фигура средневеко-
вья 2S, его принадлежность к господствующему классу
довольно условна, но по статусу он знатный, даже если вы-
нужден сам обрабатывать свой участок. Напротив, купцы
и «неблагородные» milites не принадлежали к аристо-
кратии 24.

Наконец, элита, верхушечный слой знати, отличается
тем, что обладает, помимо сеньориальных прав, какою-то
долей публичной власти. Эта привилегия может быть «уде-
лена» (делегирована) или присвоена, но может выражаться
в прямом соучастии в государственной власти. Естествен-
но, что нижняя грань, отделяющая элиту от остальных ка-
тегорий знати, весьма условна.

Исследование господствующего класса в Византии
представляет собой двуединую задачу, плп, иначе говоря,
распадается на две части, тесно между собой связанные.
Прежде всего необходимо выяснить, как византийцы и их

” Ю. Л. Бессмертный. Феодальная деревня и рынок в Западной
Европе XII—XIII вв. М.. I960, стр. 91—103.

24 О разграничении нобилей и miliies см.: A Borst. Заз Rittertum
im Hochmittelalter.— «Saeculum». 10, 1956, S. 216. Впрочем, раз-
граничение это прослеживается далеко ке повсеместно: по-ви-
~ димому, в Маконэ (Бургундия) оба термина были тождествен-
ними.

в
соседи представляли себе господствующую верхушку Импе-
рии ромеев, ее отличительные черты и состав. Тем самым,
может быть, удастся избежать перенесения на «свой» ма-
териал априорных понятий, выработанных на ином исто-
рическом опыте, на опыте иной страны илн пной эпохи
(поскольку эта страна или эпоха изучены лучше, сдела-
лись своего рода образцом). Подобное перенесение поня-
тий может оказаться плодотворным методом в одних случа-
ях, но в других — чреватым опасностями и ведущим к схе-
матизации. Общества древности, описанные в категориях
XIX в., предстают подобиями буржуазного мира, что ведет
к иллюзии цикличности исторического процесса; перенос
исторических категорий, удовлетворяющих условиям об-
щественной жизни ранпесредневековою королевства фран-
ков, на страны Средиземноморья, Восточной Европы или
Передней Азии порождает' иллюзию абсолютного едино-
образия средневекового мира.

Хорошо известно, что современная медиевистика стре-
мится изучать прошлое «имманентно», подходя к нему с
«адекватными ому критериями» “. По можем ли мы быть
уверенными, что «имманентный образ знати», создавае-
мый византийскими авторами, отвечает реальности?
На первый взгляд, ответ кажется иоложительным: действи
тельно, кто как пе законодатели и публицисты средневе-
ковья должен был знать, на какие социальные группировки
распадается их собственная общественная среда? И все-
таки подобное рассуждение убедительно только на первый
взгляд. Поскольку социальные грани являются не только
исторической реальностью, ко п результатом историке
логической абстракции, современник, вычленяя те пли иные
общественные группировки, мог обращаться (и в самом де-
ле обращался) не только к своему практическому опыту,
по и к традиции. Иначе говоря, он осмыслял современный
ему порядок в понятиях, выработанных в предшествующую
эпоху и, следовательно, в другой общественной среде. В еще
большей степени подобные ограничения следует относить к
свидетельствам зарубежных наблюдателей, которые, как
правило, осмысляли византийскую действительность в
привычных им социальных и политических категориях 25 26.

25 См А Я Гуревич Категории средневековой культуры М , 1972,
стр 7 и сл.

26 А. П Каждан, М. А Заборов Гийом Тирский о составе господ-
Короче говоря, имманентный образ византийской зна-
ли не следует абсолютизировать: важные как особая фор-
ма самосознания, суждения современников по этому воп-
росу должны быть подвергнуты взаимопроверке (сопостав-
лениям между собой) и проверке с помощью иного метода
исследовании.

Другая трудность, возникающая при анализе «само-
оценки» византийцами своего господствующего класса,
состоит в том, что источники, которыми мы для этого рас-
полагаем, далеки от1 юридической строгости. Законода-
тельные памятники, деловые документы, трактаты, как
правило, не касаются вопроса о характере п составе ви-
зантийской верхушки — исследователю приходится обра-
щаться к нарративным источникам, к сочинениям мора-
листов и публицистов, которые лишь попутно затрагива-
ют интересующую нас тему. Византийская социальная
-структура доходит до нас преломленной в социальном со-
знании, и потому встречающиеся в памятниках определе-
ния могут оказаться противоречивыми, даже взаимоиск-
лючающими.

Частичное преодоление обеих трудностей может быть
достигнуто лишь при использовании массового материала,
при сведении, сопоставлении и противопоставлении, если
не исчерпывающего, то, во всяком случае, представитель-
ного крута свидетельств.

Опыты характеристики византийской знати на основе
«самооценки» уже предпринимались, но они как раз были
осуществлены на изолированном, не на массовом мате-
риале.

П. Каниве показал, опираясь преимущественно на
Феодорита Киррского, что, по представлениям византий
цев V в., богатство, происхождение и служба были теми
«тонкими различиями», которые отделяли аристократию
от остальной массы населения’7. Г. Вайс, основываясь на

ствующего класса в Византии (колец XI—XII в.).—ВВ, 32, 1971,
стр. 48 и ел.

27	Р. Canivet. Categories sociales et titulatnre laique et ecclesiastiquc
dans l’«Histoire Philothee» de Theodoret d^ Cyr.— Byz., 39, 1969/
/70, p. 230. Ливаний, представитель антиохийских куриалов IV в ,
отмечал как признаки благородства иные качества: помимо бо
гатства, это образованность, щедрость общественных раздач и
красноречие (7 Н W G Liebeschuetz Antioch. City and Impe-
rial Administration in the Later Roman Empire. Oxford, 1972, p. 1).
Кантакузине и привлекая некоторых более ранних авто-
ров (Пселл, Никита Хониат, Никифор Хуин), пришел к
выводу, что аристократии как закрытого сословия в Ви-
зантии не знали, но в го же время отчетливо представля-
ли себе и наличие особого слоя элиты, и понятие знатно-
сти. Некоторая неопределенность в представлениях о
знати объясняется, по Г. Вайсу, как размытостью грече-
ской социальной термпнологии, гак и свойственной визан-
тийскому обществу социальной мобильностью. Принад-
лежность к знати определяли в общественном мнении три
фактора: происхождение, чиновность и богатство 2S.

В отличие от опытов П. Каниве и Г. Вайса, основанных
па довольно ограниченном материале источников, в насто-
ящем .исследовании предпринята попытка систематизиро-
вать характеристики знати, предложенные многими писа-
телями на протяжении целой эпохи. Это позволяет сфор-
мулировать задачу, постановка которой невозможна, по-
куда объектом анализа остается один автор или когда
исследователь ограничивает себя выборочными и потому
случайными высказываниями. Сопоставляя суждения
разных лиц, следует попытаться выявить различия в этих
суждениях, что может объясняться как разным представ-
лением о знати и знатности у разных общественных про
слоек, так и постепенным изменением «образа знатности»
в византийском общественном сознании. Та однотипность
характеристики знати V и XI—XIV вв., какая бросается
в глаза при сличении выводов П. Каниве и Г. Вайса, долж-
на быть либо хорошо обоснована, либо поставлена под со-
мнение и отвергнута.

Эта однотипность, кстати сказать, может создаться
в результате пспользоваппя слишком широких и слишком
неопределенных критериев. Действительно, о каком богат-
стве идет речь? Имеется ли в виду только земельная
собственность или также движимая собственность городско-
го типа? Предполагает ли земельная собственность сочета-
ние с частной властью? То же самое относится и к чинов-
ности: не только ранги западноевропейской средневековой
знати коренным образом отличались от византийских ран-
гов, но и в самой Византии иерархия IX—X вв. строилась
на совершенно ином принпппе, нежели при Комнинах. На-
полняя понятия «чиновности», «богатства» и «происхож-

28	G. Weiss. Joannes Kaatakazenos—, S. 5— 8, 54—60.
дения» конкретным содержанием, мы сможем отчетливее
выявить своеобразие нобилитета на каждом этале его исто-
рии.

Вторая сторона исследования — гто попытка перейти
от оценочного (качественного) к количественному анализу
византийского господствующего класса. Я надеюсь, что это
даст возможность не только проворить имманентный образ
византийской знати на более объективном материале, но и
поставить некоторые новые задачи.

В изучении западноевропейской средневековой знати
переход к количественному анализу уже совершился29 30.
Я далек от мысли, будто приложение количественных
оценок к исследованию французской или английской сред-
невековой знати сразу же привело к разрешению всех спор-
ных вопросов. Отнюдь нет,— но, обострив противоречия
и обнажив дискуссионные моменты, современная медие-
вистика смогла при этом поставить такие задачи, которые
до тех пор не возникали вовсе. Предпринимаются также
попытки использовать количественный анализ и в изуче-
нии позднеримской аристократии s0.

Естественной основой всякого количественного анали-
за того или иного социального слоя является анкета. Разу-

29 См. обзоры' ТО. Л. Бессмертен. Некоторые проблемы социаль-
но-политической истории периода Каролингов в современной »а-
иадноевропейской медиевистике.—СВ, 26, 1964, стр, 104--116;
М.'А. Барг. Буржуазная историография о социальной структу-
ре.., стр. 82—99; G. Duby. Une ongnete a poursuivre: La noblesse
dans la France medievale.— R1I, 226, 1961, p. 1—22. L. GAnicot.

La noblesse dans la societe medievalo.— «Le Moyen age», 71, 1965,
p. 539 360.

30 AT T. W. Amhetm The Senatorial Aristocracy in the Later Boman
Empire. Oxford, 1972. Некоторые попытки количественной оцен-
ки собственно византийской знати см.: А. П. Каждам,. Характер,
состав и эволюция господствующего класса в Византин XI—
XII ив. Предварительные выводы.— BZ, 66. 1973, S. 47- 60 Эти
«предварительные выводы» теперь в ряде случаев могут быть
уточнены и исправлены, но я не стану на этом специально оста-
навливаться. В очень близкой по теме и задаче м монографии
Г. Вайса (см. выше, прим. 9' автор оперирует по-прежнему «ме-
тодом примеров», что ведет к несколько иным характеристикам
византийского чиновничества, нежели полученные мною: по
Г. Вайсу, чиновные семьи происходили преимущественно из
провинции (стр. 10, 79), недолго удерживали достигнутое высо-
кое положение (стр. 11), были земельными собственниками
(стр. 138 и сл.). В дальнейшем я воздерживаюсь от прямой по-
лемики с Вайсом, книга которого стала мне доступной уже по-
сле сдачи моей работы в издательство.
меется, никакой готовой анкеты — описи господствующего
класса Византии — в нашем распоряжении нет. Она мо-
жет быть «воссоставлена» как вторичный источник на ос-
нове наличаых, сохранившихся текстов — подобно
тому, как франко-бельгийские историки восстанавливают
спцски знати для тех или иных районов Бургундии, Намю-
ра, Брабанта. Мы должны, однако, ответить на вопрос,
выполнима ли эта задача на византийском материале.
Конечно, о представителях господствующего класса мы
знаем несравнимо больше, чем с византийских крестьянах
и ремесленниках. Они попадали в поле зрения историков,
ораторов, эпистолографов, поэтов, авторов зкитий и соста-
вителей документов куда чаще, нежели простые тружени-
ки. Однако достаточно лп велика эта частота, чтобы мы
могли получить представительные результаты?

Положение византиниста, составляющего подобную
анкету, нельзя считать благоприятным. Он не располага-
ет никакими источниками, непосредственно пригодными
для статистической обработки. Не сохранились ни; специ-
фические генеалогические памятники типа родословных
росписей, пи описи фьефов или списки вассалов — мас-
совые списки византийских аристократов отсутствуют.
Деловые акты дошли в Прайне скудном числе: византини-
сту кажутся сказочными те богатства, которыми распола-
гает медиевист-западник, обладающий возможностью при-
влечь для изучения одной только области тысячи грамот.
Византинист не в состоянии обследовать состав свидете-
лей, оставивших свои подписи на документах.— а именно
эта методика открыла возможность изучения западноев-
ропейской знати в ряде районов. Нам придется собирать
наш материал в источниках, мало пригодных для стати-
стической обработки,— прежде всего в нарративных.

Разумеется, упоминания отдельных лиц (кроме при-
надлежавших к элите) в хрониках, переписке или скуд-
ных официальных документах всегда спорадичны и
случайны. Нельзя быть уверенным, что составленная по
этим данным анкета окажется достаточно представитель-
ной. Кроме того, нарративные источники лишь в редких
случаях открывают возможность проследить жизненный
путь того пли иного липа — обычно же они выхватывают
из его жизни один или два-три момента. До какой-то
степени скудость нарративных источников восполняется
данными легенд мопивдовулов, свинцовых вислых печатей.
Это хотя и не Исчерпывающий, но все же массовый ма-
териал.

Анкета, явившаяся предметом анализе, в этой работе,
составлена на базе сохранившихся спорадических упоми-
наний во всех доступных мне памятниках. Она построена
по следующим принципам.

Элементарной единицей анкеты является отдельное
лицо, «биография» которого включает сведения об адми-
нистративной карьере (должности и титулы), имущест-
венном статусе, родственных связях, участии в оппози-
ционном движении, причастности к интеллектуальной
жизни. Замужние женщины как самостоятельные «еди-
ницы» не учитываются, но включаются в анкету вместе
с их мужьями.

Составление элементарных единиц анкеты представля-
ло немалые трудности. Не говоря уже о необходимости
собирать материал по распыленным источникам, приходи-
лось решать или хотя бы ставить следующие задачи:

1.	Определять должности и титулы учтенных лиц,
что затруднялось, с одной стороны, досадным безразличи-
ем нарративных памятников к административной терми-
нологии (опускание титулов и должностей, использование
перифрастических формул вместо технических, перенесе-
ние более поздней терминологии на раннее время, атри-
буция функций, выполнявшихся данным лицом в другое
время, прямые ошибки), а с другой — скверной сохран-
ностью памятников, особенно сигиллографических (де-
шифровка легенд печатей во многих случаях спорна);

2.	Идентифицировать учтенных аристократов, что
затруднялось, с одной стороны, спорадическим опусканием
патронимов в источниках, а с другой — наличием боль-
шого числа омонимов. Последнее обстоятельство усугуб-
ляется ограниченностью набора преномою Алексеи,
Андроники, Василии. Иоанны, Константины. Маяуилы,
Михаилы, Никифоры, Феодоры заметно доминируют над
остальными, сравнительно редкими именами. К тому же
каждая семья пользовалась еще более ограниченным на-
бором имен (Василий у Цпрпфонов, Иоанн у Хрисан-
фов) — явление, хорошо известное п на Западе, и в Арме-
нии. Встречая омоппмов, мы всегда должны решать, что
перед нами — одно лицо или же дед и внук, дядя и пле-
мянник. На грамоте 1199 г. стоят подписи двух Констан-
тинов Схинов (ММ, 6, р. 143. 20—21, 144. 4—5), служи-
вших по морскому ведомству (один —иарафаласитом, дру-
гой — ногарпем секрета моря),—и это совпадение должно
служить поучительным предупреждением против поснеш
пых отождествлений. Идентификация омонимов, извест-
ных по моливдовулам. остается тем более сомнительной,
поскольку печать «привязывается» к тому или иному
хронологическому отрезку с помощью такой хрупкой
нити, как характер иконографии и шрифта^ Соответствен-
но спорной обыкновенно остается установленная на си-
гиллографическом материале карьера вельможи.

Я старался по возможности избегать неоправданных
отождествлений что, правда, могло привести к извест-
ному возрастанию числа учтенных лип.

Основным объектом анализа будут, однако, не эти
элементарные единицы, а их совокупности — семьи
(в дальнейшем термины «семья», «фамилия», «линьяж»
и «род» условно употребляются как равнозначные). Таким
путем я рассчитываю преодолеть скудость сведений, со-
хранившихся об отдельных липах, и в какой-то мере
элиминировать случайность, которая неминуемо должна
была бы явиться результатом скудости сведений. Однако
выделение семьи в качестве объекта анализа порождает
со своей стороны ряд затруднений. Прежде всего выделе-
ние семей всегда условно. При решении этой задачи ис-
следователь оказывается в затруднительном положении
потому, что он, как правило, не располагает достаточными
данными для построения генеалогических стемм и облада-
ет сведениями о действительном родстве только в несколь-
ких наиболее видных аристократических родах. Там, где
прямые сведения отсутствуют, я объединяю элементарные
единицы в семьи по принципу общности патронима.

Условность этого принципа проявляется, во-первых, ь
том, что мы всегда рискуем рассмотреть как одну семью
группу лиц, не являвшихся близкимй родственниками, но
в силу каких-то причин носивших одинаковое фамильное
имя. Во-вторых, в Византии XI—XII вв., как, впрочем, и
ня Западе в те же столетия, еще не утвердилась строго

31 Об опасности произвольных идентификаций см.: 4. Kazdan. John
Doukas: Ал Attempt of De-Identification.— «Le parole e le idee»,
11, 1969, № 3—4, p, 242—247 (и дополнения: P Karlin-Hayter, 99.
Jean Doukas.—Byz., 42, 1972, p. 259—265), а также: A. Kazdan,
Ja. Ljubarski}. Basile Meleses encore une fois.— BS, 34, 1973.
p. 219 sq.
патрилинейная система передачи фамильною имени: го,
что мы называем патронимом, могло перениматься не
только от отца, но и от матери, и даже от бабушки по ма-
теринской линии; братья могли носить разные патрони-
мы 32. Следовательно, та группа лип, которая выступает
в анкете в качестве семьи, не есть семья или патронимия
в строгом смысле слова

Однако условность объединения в семьи по фамиль-
ному (патронимическому) признаку не так велика, как
это кажется на первый взгляд. Поскольку фамильные
имена появились в Византии лишь накануне исследуемого
мной периода (см. гл. 4), трудно думать, что они были уже
сильно расщеплены между разными семьями: неродствен-
ные однофамильцы были редкостью, и потому включение
их в одну семью не может привести к существенному
искажению перспективы. Далее, родственные группы,
объединенные одной фамилией, даже не представляя
собой патрилинейный линьяж, тем пе менее оставались
группой родственников — только родство их билатерально
и отделение агнатов от когнатов осуществлено нечетко.
В византийском общественном сознании XI—XII вв'. по-
нятие ^evos, рода, распространялось на них не в меньшей
мере, чем на прямую патронимию. Мы вправе рассмат-
рйвать лиц, носящих общий патроним, за редким исклю-
чением как родственную группу, хотя и билатеральную,
агнатически-когна тическую.

Далее, выделение семьи в качестве основного объекта
анализа допустимо лишь при презумпции, что семья (и
тем более условная семья) нашей анкеты выступает как
пекан социально-политическая общность. Думаю, что по-
добная презумпция правомерна: материал анкеты свиде-
тельствует, что за вычетом некоторых исключений учтен
ные мной аристократические семьи отличались известной
однородностью; нарушение этой однородности, как мы уви-
дим, подчиняется своеобразным правилам и отражает зако-
номерности общественно-политического развития.

Выбирая семью как основной объект анализа, я не
включал в анкету тех лиц, патронимы которых неизвестны,

32 На это обстоятельство обратил внимание уже С Д. Пападимит-
риу («Об авторе дидактического стихотворения «Spaneas».— «Ло
топись ист.-филол. об-ва при Новоросс. ун-те». VIII, 5, 1900,
стр. 358—360). Ср. также; Г). I. Polemis. The Doukai. London, 1968.
p. 2f.
©сип только факт их родства с какой-либо фамилией не был
специально зафиксирован в источниках, Я отказался так-
же (сознавая всю условность такого подхода) от учета в
анкете (кроме нескольких исключений) тех лиц, патронимы
которых названы, но которые выступают как «уникаль-
ные», как единственно известные представители своих
линьяжей; в таком случае мы имеем дело (хотя ошибки,
разумеется, возможны) не с аристократической семьей,
а скорее с отдельным лицом, достигшим на одно поколение
заметного положения. Такая «знать одного поколения» не
включается в анкету.

Полной византийской просопографии еше пет *8, но уже
создан ряд частных просопографических исследований, на
которые можно было опереться Опи могут быть разделены
на два типа: работы, посвященные отдельным семьям
(библиографию см. в гл. 3). и работы, посвященные отдель-
ным должностям и титулам и содержащие списки должно -
стных лиц XI—XII вв. и попутную характеристику их
служебной карьеры. Сюда относятся прежде всего работы
Р. Гийана, как включенные в его сборник: /?. Gullland.
Recherches sur les institutions byzantines, I— II. Amsterdam,
Berlin, 1967 — так а опубликованные позднее и распадаю-
щиеся на две части работы:

А. О титулах

Etudes sur 1’histoire administrative de I’Empire byzantin.
(1) Le cnropalate. —«BYZ^XTINAo, 2, 1970.

(2)	Le sebastophore.— REB, 21, 1963.

Contribution a la prosopographie de I’Empire byzantin.

(1)	Les patrices.—JOB, 20, 1971; ЗРВИ, 13, 1971; «Rivista di studi
bizantini», 8—9, 1971—1972.

(2)	La patricienne a ceinture.— BS, 32, 19.71.

'	Б. О должностях

Les logothetes.— REB, 29, 1971.

* Etudes sur 1’bistoire administrative de I’Empire byzantin.
(1) Le logariaste, le grand logariaste.— JOB, 18, 1969.

(2)	Le questeur,— Byz., 41, 1971.

33 Это обстоятельство специально подчеркнул IL Вирт в предисло-
вии к: Reallexikon der Byzantinistik (Bd. I. Amsterdam, 1968,
S. 2). Первый том «Позднернмской просопографии» охватывав’1'
только IV столетие (The Prosopography of the Later Roman Em-
pire, vol. I. Cambridge, 1971). Начата работа над Еокдневизантий-
ской просопографией — см.: Е. Trapp. Specimen eines prosopo-

- graphischen Lexikons der Palaiologenzeit.— JOB, 22, 1973, S. 169>—
205.
(3)	Le maitre des requetes.— Byz., 35, 1965.

(4)	L’orphanotrophe.— REB, 23, 1965.

(5)	Le mystique.— REB, 26, 1968.

Contribution a 1’histoire administrative de 1’Empire byzantin.
Le chartulaire et te grand chartulaire.— RESEE, 9, 1971.

Кроме того, существенны работы других исследователей:

А, О титулах

Б. Фер/анниЛ. 1. Севастократори у Византщи,— ЗРВИ, 11, 1968;
2, Деспоти у Византщи и )ужнословнским земаама. Београд,
1960.

L. Stiernon. Notes de titulature et de prosopograpnie byzantines.
Sebaste et gambros.— REB, 23, 1965.

F. Dolgej. Protonobilissimat, in: F. Dolger. Byzantinische Dip-
loniatik. Ettal, 1956.

J. Verpeaux. Les oikeiol.— REB, 23, 1965.

Б. О провинциальной администрации

D. A. Zakythenoa. Meletai peri tes dioiketikes diaireseos kai tea epar-
chikes dioikeseos en to Byzantino ki-atei.— EEBS, 17—19,
1941—1949.

P. Lemerle. Philippes el Macedoine orieutale. Paris, 1945.

V. Laurent. 1. La chronologie des gouverneurs d’Antioche sous le
seconde domination byzantine.— «Melanges de I’Universite
S. Joseph», 38, 1962; 2. Le statut de la Crete byzantine avant
et apres de joug arabe.— «Kretika chronika», 15—16. 1961—1962.

H. Ahrweiler. 1. L ^administration militaire de la Crete byzantine.—
Byz., 31, 1961; 2. L’histoire et la geographie de la region de
Smyrue entre les deux occupations turques. — 'I’M, 1, 1965.

A.	Bon. Le Peloponnese byzantin jusqu’en 120^. Paris, 1951.

IV. Banescu Les duches byzantins de Paristrion (Paradounavon)
et de Bulgaria. Bucarest, 1946.

В.	Златарски. Наместници- управители на България проз цару-
вансто на Алексич I Компип,— BS, 4, 1932.

Ja. Фсрлуга. Византиска управа у Далмацщи. Београд. 1957.

В.	Арутюнова-Фиданян. 1. Византийские правители фемы Иверия. —
«Вестник общ. наук АН Арм. ССР», 1973, № 2; 2. Византийские
правители Эдессы в XI в.— ВВ. 35, 1973.

V. von Falkenhausen. Untersuchungen fiber die byzantinische Herr-
schaft in Siiditalien voro 9. bis ins 11. Jahrhundert. Wiesbaden,
1967.

Б. Об отдельных народах на территории Византии

С.	Toumanoff. Caucasia and Byzantium.— «Traditio», 27, 1971.

N. Ad,ontz._ Etudes armeno-byzantines. Lisbonne, 1965.

А. П. Каждая. 1. Армяно-византийские заметки.— «Историко-фи-
лологический журнал», 1971, № 4; 2. Славяне в составе гос-
подствующего класса Византийской империи в XI -ХП вв.—
«Славяне и Россия. К 70-летию со дня рождения С. А. Ники-
тина». М., 1972.

R. Janin. Les Francs au service des «Byzantins».— EO, 29, 1930,
№ 157.
Marquis de la Force. Les conseillers latins du basileus Alexis Comne-
ne.— Byz., 11, 1936.

Г. Об отдельных событиях

P. Gautier. 1. L’obituaire du typicon du Pantocrator.— REB, 27,
1969; 2. Le synode de Dlachernes (fin 1094). Etude prosopogra-
phique.— REB, 29, 1971.

Большой просопш'рафически й материал содержится
также в общих работах по истории XI--XIT вв., изкоторых
важнейшие:

Н. Скабаланович. Византийское государство и церковь в XI веке.
СПб., 1884.

F. Chaiandon. Les Comneoe, vol. I—II. Paris, 1900—1912.

R. Златарски. История на Българоката дьржава нрез средните
векоае, т. II. София, 1934 (переиздано в 1972 г.).

Наконец, существенны просопографические коммента-
рии в изданиях текстов и печатей (В. Лорана, Ж. Дарузеса,
П. Готье и др.), перечислить которые здесь невозможно.

Как истории семей, так и истории должностей и титулов
отличаются от анкеты, являющейся предметом анализа в
данной работе. Титул или должность не являются ее кон-
ституирующим принципом: здесь изучается не то,
какие лица отправляли некоторую должность или носили
известный титул, но какими социальными характеристика-
ми обладала определенная группа лиц, условная семья —
и в том числе Какими титулами и административными
функциями. Что касается семейных списков, то от них на-
ша анкета, казалось бы. отличается лишь количественно,
лишь тем, что включает не одну семью, а ряд («много»)
семей. Но это количественное отличие как раз и приобрета-
ет качественную природу.

Действительно, пока исследователь имеет дело с отдель-
но взятой семьей, его представления о социальной оеобен-
тбэсти находящейся в поле его зрения группы лиц произ-
вольны, его критерии оценок спекулятивны. Рассматривае-
мая сама по себе, такая аристократическая фамилия не
обнаруживает своей социальной однородности, но распада-
ется на отдельные клеточки (индивидуумы), как будто бь
не зависимые друг от друга, поскольку они отличаютш
индивидуальной судьбой, своим cursns hpnornm, брачным]
связями и пр. Когда, же мы переходим на следующую сту
пень и приступаем к рассмотрению семей как определен
ных общностей, сопоставимых с другими общностями-семт
ями, то обнаруживается возможность квалифицировать их,
т. е. выявить определенные социальные типы внутри ви-
зантийской знати.

Итак, если на первом этапе мы устанавливали индиви-
дуальные биографии (я сознаю всю относительность этого
понятия) — элементарные единицы анкеты, а на втором
объединяли их в группы, в семьи (которые, как я поста-
раюсь показать дальше, обладали известной социальной
однородностью), то на третьем задачей становится класси-
фикация семей. Обнаруживается, что не только каждая
семья обладает своим социальным лицом (довольно устой-
чивым) , но и возможно выделить несколько категорий
(разрядов) семей, в социальном отношении сходных между
собой,— то, что следует называть типами семой.

К анкете семей следовало бы присоединить список лиц,
принадлежавших к знати одного поколения. Я не сделал
этого, прежде всего опасаясь причислить сюда знатных лю-
дей, чьи предки или потомки просто не нашли отражения в
источниках (см. выше). Исключение составили два специ-
фических разряда в составе византийского господствующе-
го класса: евнухи (изучение их состава облегчено трудами
Р. Гийана) и иноземцы. Мы увидим далее, что изменение
характера и роли обоих этих разрядов может служить су-
щественным дополнением к истории «типов семей».

Я хочу еще раз повторить, что составленная мной анке-
та неполна. Она неполна, во-первых, потому, что источники
не дают возможности восстановить весь «наличный состав»
византийской знати. Если бы выборка была равномерной,
это не сказалось бы существенным образом на результатах
анализа, коль скоро мы ставим своей задачей выяснение
соотношения различных элементов («типов семей»)
в составе господствующею класса. К сожалению, выборка
неравномерна и представляет верхушку византийского об-
щества в смещенном виде.

Прежде всего это проявляется в том, что Константино-
поль в анкете несомненно заслонил провинцию. Не только
нарративные источники имеют перед глазами прежде все-
го столицу, но даже число печатей, происходящих из про-
винциальных центров, сравнительно невелико. Актовый
материал провинциа льных архивов ничтожен и не дает
практически почти никакого представления о местных фео-
далах. Исключением может служить лишь комплекс до-
кументов греческой спископии св. Агафы в калабрийском
городе Оппидо (см. о нем в гл. 4). Мы имеем все основания
считать, что анкета отражает не состояние всего господ-
ствующего класса, а лишь его элиты, связанной с Констан-
тинополем.

Далее, рыцари и министериалы, городской патрициат и
другие незнатные группы господствующего класса пред-
ставлены в анкете только в момент своего перерождения в
нобилитет, т. е. в тех случаях, когда нам сообщают о карье-
ре прежнего слуги или купца.

Естественно, что эти исключительные случаи не дают
представлении даже о численной доле соответствующих
групп, не говоря уже об их общественном весе, имущест-
венных нравах и т. п.

Короче говоря, историк византийской знати, подобию
ученым школы К. Босля и Г. 'Гелеябаха, с трудом может
выйти за пределы имперской зпати, верхушечного слоя
класса феодалов,— по это объясняется лишь характером
доступных нам источников, а отнюдь не убеждением, что
за пределами элиты «ничего» не существовало.

Во-вторых, анкета неполна потому, что биография каж-
дого из учтенных лиц изобилует лакунами. Правда, я рас-
считываю, что принцип «семейной коррекций», т. е. распро-
странение на всю семью сведений о каждом из ее сочленов
(наличие земельной собственности, родственные связи
и т. и.), до какой-то степени смягчит указанную неполноту.
Применение же принципа семейной коррекции оправдыва-
ется презумпцией однородности каждого линъяжа.

В-третьих, сфера землевладельческих, отношений — в
отличие от источников западноевропейских, среди которых
преобладают грамоты,— византийскими ‘ памятниками за -
трагивается крайне редко. Моливдовулы, а в известной сте-
пени и нарративные свидетельства, представляют нам гос-
подствующий класс в его административном функциониро-
вании, а не в роли земельного собственника. Сохранились
лишь спорадические и довольно неопределенные известия
о землях византийской знати. Но если мы не знаем абсо-
лютных размеров и доходности византийского землевладе-
ния, то у пас остается возможность исчисления относитель-
ных размеров земель, т. е. степени обеспеченности землей
разных разрядов знати.

К этим недостаткам анкеты, носящим более или менее
объективный характер, следует присоединить пороки субъ-
ективного происхождения. Во-первых, еще не все источни-
ки изданы 3* и соответственно составление полной визан-
тийской просопографии и генеалогии остается делом буду-
щего. Во-вторых, при распыленности материала в разно-
образнейших источниках трудно рассчитывать, что один
человек в состоянии собрать все данные, содержащиеся
даже в опубликованных памятниках. В-третьих, в анкете
должяы иметь место просчеты, вызванные спорными иден-
тификациями, дискуссионными толкованиями или прямы-
ми ошибками (о более частных трудностях в обработке
анкеты см гл 3).

Однако настолько ли велика погрешность, вытекающая
из объективных и субъективных трудностей, чтобы вовсе
отказаться от составления подобной анкеты? Как-никак
после составления анкеты мы будем иметь дело с массовым,
хотя и не исчерпывающим материалом. Мы будем иметь
дело с тысячами лип, с сотнями семей, — хотя, разумеется,
не со всеми липами и даже семьями, входившими в состав
господствующего класса. Мы, следовательно, сможем при-
менить метод выборочных подсчетов, позволяющий элими-
нировать отдельные частные погрешности. Мы сможем —
хотелось бы надеяться — поставить некоторые новые во-
просы и получитв ответы на вопросы, уже поставленные,—
ответит, пуств дискуссионные, но все же обоснованные не
отдельными случайными примерами, как это имеет место
в современной впзантияистпке. Надо только помнить, что
и статистическая обработка источника не в состоянии дать
ответ па в с е возможные вопросы 34 35.

Но может быть, следовало отложить составление такой
анкеты до завершения публикации и частных просопогра-

34 Это относится как к памятникам риторики, эпистолографии и
поэзии (некоторые рукописи мне удалось использовать t ходе
работы), так и к печатям. «Корпус» которых, подготовлявшийся
покойным В. Лораном, только начинает выходить. До сих пор
еще окончательно нс обработана обширная коллекция византий-
ских печатей Эрмитажа, несмотря на совокупные труды
В. С. ТПандровской и ее сотрудников.

35 В последние годы все чаще можпо слышать скептические вы-
сказывания в адрес просопографическото метода (см„ например:
ИЛ den Hner. Die prosopographische Methode in der modernen
Historiographic der hohen Kaiserzoit.— «Mnemosyne», 22, 19R9,
S. 277, Cp. J. H. W. G. Liebeschuetz. Antioch..., p. 180 L). Конечно,
он не является средством разрешения всех проблем — надо от-
четливо представлять его возможности. Но гак раз д.тя изучения
господствующего класса статистическая обработка денных про-
сопографип может оказаться плодотворной.
фических штудий? Конечно, в каком-то смысле это было бы
правильнее и, во всяком случае осторожнее. И все-таки я
думаю, что подобная робость ошибочна, более того — недо-
пустима. Прежде всего я глубоко сомневаюсь, что может
наступить момент, когда завершится публикация всего
круга источников и прекратится приток новой информации.
Как бы то ни было, этот радостно-печальный момент еще
далеко. Но дело не только в подобном сомнении.

Новые публикации дают в руки ученого новый матери-
ал — это банальность. Но использование нового (да и ста-
рого) материала окажется ограниченным, если мы не по-
пытаемся разработать также и новые методы его освоения.
Настоящая работа и ставит своей основной задачей разра-
ботку методики анализа положения и состава византийско-
го господствующего класса.

Исследование посвящено византийскому господствую-
щему классу в ограниченный исторический период — в
XI—ХП вв., точнее от 976 г. (воцарение Василия ТТ) до
1204 г, (захват Константинополя крестоносцами). Ограни-
чение хронологических рамок (во всяком случае на данном
этапе изучения проблемы) — необходимость, которую не
надо специально оговаривать, хотя, спору нет, полная кар-
тина эволюции господствующего класса в Византии была
бы более заманчивой. Выбор же XI и XII вв. объясняется
рядом обстоятельств. Это прежде всего наличие относитоль
но большого количества источников (для более раннего
времени их объем еще меньше); затем — возникновение
фамильных имен, весьма редких до X в., что сделало воз-
можным изучение семей и применение принципа семейной
коррекции; далее — сохранение, Византией положения од-
ной из ведущих европейских держав — после 1204 г., когда
объем, источников, особенно грамот, несколько возрастает,
Византия теряет эту позицию; преобладание моливдовулов
XI—ХП вв. в массе византийского сигиллографического
материала; наконец, предположение автора — предположе-
ние, которое как раз и нуждается в особенной проверке, —
что в эти столетия совершается существенная пере-
стройка господствующего класса Византии, а это обстоя-
тельство, коль скоро оно окажется справедливым, придает
и эпохе, и отражающему ее исследованию столь привлека-
тельную динамичность.
СОВРЕМЕННИКИ

О СОСТАВЕ ГОСПОДСТВУЮЩЕГО КЛАССА
В ВИЗАНТИИ XI-XII ВВ.

Христианская фразеология, принятая идеологами Визан--
тийского государства, исходила из признания равенства
всех людей и их общности. В X в. Николай Мистик тракто-
вал империю как xoivot-j;;, общину как совокупность
людей, соединенных общностью судьбы (PG, 111, col. 297
ВС). Эта формула встречается и позднее, например у Ни-
киты Анкирского Ч Разумеется, это равенство осмыслялось
как сверхреальное, как мистическое единство рода челове-
ческого перед богом: по своему’ происхождению все люди —
потомки одного человека, Адама, независимо от того, кто
они — цари, архонты или живущие подаянием нищие 1 2.
И пред Страшным судом предстанут все: цари, патриархи,
архонты и их подчиненные (Спм. Бог. На тех., 3, стр. 138.
122-124).

Сверхреальному равенству7 не противоречит реальное
общественное неравенство. Писатели XII в. нередко под-
черкивают естественность неравенства: подобно тому, как
в музыке, рассуждает Продром, гармония создается сме-
шением неравных тонов, «так и всей патпей жизни прови-
дение таинственно придает стройность благодаря неравен-
ству положений» (PG, 133, col. 1295 А). И в другом месте

1 Л DarrouzSs. Documents inedits d’ecclesiologio byzantine. Pans.
i960, p. 216.22, 226.15.

2 Кек. стр. 286. 12—13. Г. Г. Литаврин, издатель и переводчик,
понимает последний термин иначе; «хлеб себе добывающие».
Правильный перевод см.: Р. М. Бартикян. Некоторые замечания
о «Советах и рассказах» («Стратегиконе») Кекавмена.— «Вест-
ник общ. наук АН Арм.ССР», 1974, Ла 2, стр. 88.
он заявляет, что зайцам не скакать со львами, голым не
состязаться с катафрактами, а слабым не тянуться за ве-
ликими %— неравенство коренится в самой природе, соз-
давшей одних львами, а других зайцами.

Еще детальнее аргументирует ту же мысль Евстафий
Солунский. Он полемизирует с анонимными противниками,
утверждавшими, будто существование могущественных и
подвластных не совместимо с общественной свободой. Эти
защитники равенства, иронизирует Евстафий, готовы осу-
дить неравенство учителя и ученика, пастыря и паствы.
Разве не должны дети повиноваться родителям, рабы —
господам? Евстафий насмешливо советует домовладельцам
сравняться судьбой с рабами, а старцам играть в те же иг-
рушки, что и дети 3 4. Жизнь, заявляет Никифор Хрпсоверг,
протягивает людям разные руки: кому деспицу, полную
щедрых даров, кому шуйцу со скудными подарками или
вовсе пустую (В, л. 249 об.).

Если неравенство — общественная реальность, то ра-
венство — ее преодоление, общественный идеал. В идеале
бог и царь относятся к людям как к равно любимым детям.
Если бог, по словам Григория Антиоха, повторяющего пат-
ристические рассуждения, дарует свои блага (воздух, воду,
солнце) в общее пользование — и праведникам, и грешни-
кам (Fontes, 2, р. 188. 7—12), то десница царя равно воз-
дает высоким и смиренным (р. 189. 9-12)-. И вельможа в
идеале подражает царю: если поверить Антиоху, Андроник
Каматир одинаково относился ко всем людям — и к про-
цветающим, и к «низким» (3, л. 382). Равенство оказывает-
ся скорее этическим, чем общественным понятием — идеа-
лом равного отношения к неравным социальным группам.
Пусть могущественные, рекомендует Михаил Ховиат, не
притесняют смиренных, а те в свою очередь пусть не дер-
зят, а* относятся к сильным с соответствующим почтением
(?Дих. Аком., 1, стр. 184. 10—17). Он напоминает, что бед-
няки и могущественные созданы из той же самой тлииы и
подчиняются тому же царю (стр. 185. 16—19), но, теоре-
тически «равные», они были противопоставлены друг дру-
гу всей социальной действительностью.

3 Theodort Prodromi De Maugauis. Padova, 1972, p. 56. 225—228.

4 Евст. Соч., стр. 28. 57—88. Аргументация отнюдь не новая:
в IX в. ее разрабатывал Фотий (Л. П Каждая. Социальные и
политические взгляды Фотия.— «Ежегодник Музея религии и
атеизма», 2, 1958, стр. 113 и сл.).
Наличие господствующей верхушки отчетливо осознава-
лось византийцами: в ходу были многочисленные и разно-
образные термины для обозначения знати5. Проблема, од-
нако. в том, чтобы выяснить, что скрывается за этими тер-
минами, подчас восходящими к глубокой древности.

Определяя состав высшего слоя византийского обще-
ства («достойных свидетелей», как он их именует), автор
новеллы императрицы Ирины не обращается к понятию
родовитости. Византийская «знать» на рубеже VIII—IX вв.
состояла, в его понимании, из священников, двух категорий
служилых людей (архонтов и iroXireoopisvoi ), воинов,
состоятельных лиц и, разумеется, тех, кто живет в благо-
честии 6. Византийское право вообще сохраняло римские
нормы расчленения общества по чисто имущественному
принципу: на богатых и бедных, причем под бедными четко
понимались лица, чье имущество не превышало 50 но-
мисм 7 (оценка богатства, таким образом, производилась не
в земельной, а в денежной форме). На практике, однако,
разграничение оказывалось более сложным.

В новеллах императоров X в. население предстает со-
стоящим из динатов (могущественных) и «убогих» (бедня-
ков или трудящихся) 8. Эта стратификация опирается на
два объединенных признака: динатами названы те, кто рас-
полагает средствами и кто вместе с тем обладает админи-
стративной властью. П. Лемерль, основываясь на указе
934 г., где в число динатов включаются магистры, патри-
кии, сицклитики, архонты, епископы, игумены, приходит
к выводу, что могущественные — исключительно чиновная
и церковная знать, а не владельцы латифундий9. На самом

s R. Guilland. kecherches..., I, р. 132 sq.

s Jus, 3, p. 57.37—58.3. Cm. Per, 1, Xs 358. А. Гпйу распространяет
принципы, положенные в основу новеллы Ирины, и па XI в.
(_4. Guillou. Saint Nicolas de Donnoso. Citta del Vaticano, 1967,
p. 12, 39), однако я постараюсь показать, что к XI ь произошли
серьезные перемены.

7 К Е. Zacharia van Llngenthal. Geschichte des griechisch romi-
schen Hechts. Aalen i. W., 1955, S. 276, A. 926). О разграничении
апоров и евпоров в VII в. см. Е. Э. Липшиц. Эклога. М., 1965,
стр. 33.

• О термине см. М. Я. Сюзюмов. О понятии «трудящийся» в Ви
зантии —ВВ, 33, 1972, стр. 3—6. См. еще: С. J. Ruijgh. Enige
Griekse adjectiva die «атш» betekenen.— «.Antidoron. Festschrift S.
Antoniadis». Leiden, 1965 (мне недоступно)

1 P. Lemerle. Esquisse pour une histoire agraire de Byzance.— RH,
219, 1958, p. 217 sq. См. возражения: А. П. Каждая. Еще раз об
деле термин «динат» шире: в той же новелле 934 г. гово-
рится о динатах, которые подчиняют убогих своей власти,
пользуясь не административными привилегиями, но именно
своим богатством и частными средствами — как сказано в
указе, с помощью рабов, мистиев и иных слуг (Jus, 3,
р. 247. 2—6). Лев VI противопоставляет в «Тактике»
(II, 17) убогого не чиновнику, но богачу (PG, 107, col. 685
В. Ср. Аттал., стр. 276. 6).

Именно в «Тактике» представление об открытости ви-
зантийской знати развито особенно детально: «Как живот-
ных по их собственным делам и нравам,— рассуждает
Лев VI,-- мы разделяем на благородных и безродных, так
и о благородстве людей нужно судить пе по их предкам,
а по их собственным делам и успехам». Стратиги, продол-
жает император, должны быть отмечены собственной, а не
родовой доблестью. Он даже считает, что стратиги, не
имевшие славных предков, лучше будут выполнять свои
обязаппости, стремясь подвигами возместить безвестность
отцов (II, 22-24.- PG, 107, col. 688 АВ).

Однако уже самое противопоставление в византийской
общественной мысли X в. благородства как совокупности
достоинств наследственному благородству «крови» натал-
кивает на мысль, что второе понятие отнюдь не было чуж-
до византийцам того времени. Сопоставим с «Тактикой» i
аналогичный памятник, возникший на рубеже VI и VII вв.
и послуживший в значительной мере источником «Такти-
ки» — приписываемый Маврикию «Стратегикон». Автор
раннего руководства по военному делу считает необходи-
мыми полководцу свойствами благочестив и справедли-
вость — вопрос о родовитости военачальника перед ним не
встает 10. Да и в той же самой «Тактике» мы обнаружива-

аграрных отношениях в Византии IV—XI нв.— ВВ, XVI, 1959,
t стр. 95, прим. 8. Ср. G. Ogtrogorsky. Observations on the Aristoc-
racy in Byzantium. - DQP, 25, 1971, p. 7

10	Mauritius, Ajta miiitara. Bncure^ti, 1970, p. 44.13. Cp. G. Ostro-
gorsky. Observations..., p. 4f. О социальной позиции автора
«Стратегикона» см. 3. В. Удальцова. Еще раз о Стратегиконе
Псевдо-Маврикия.— СВ, 32, 1969, стр. 74—76. В этой связи пока-
зательно еще одно отличие «Тактики» от «Стратегикона». со-
храняя в принципе те же карательные меры, что и автор VI--
VII вв., Лов VI вводит наказание архонтам за эксплуатацию
стратиотов в архоытском хозяйстве {В. В. Кучма. Состояний
дисциплины в византийской армии по «Тактике Льва». — «Учен,
зан. Пермского гос. ун-та», 143, 1966, стр. 124--127). Не следует
ли усматривать параллелизм в появлении обоих новшеств?
ем недвусмысленное свидетельство существования наслед-
ственной знати. «Ничто не препятствует,— провозглашает
Лев VI (IV, 3.—PG, 107, col 700 В),— чтобы командира-
ми становились богатые и благородные по происхождению
и по доблести». Как ни своеобразна эта ограничительная
формулировка, в ней отражено существование в Византии
на грани IX — X вв. благородных по происхождению.
«Пусть назначается стратигом,— читаем мы в другом ме-
сте (II, 25),—хороший, благородный, богатый [чело-
век] » ".

Некоторые писатели конца X—XI в. сохраняют тра-
диционные представления о знатности, рассматривая бо-
гатство и должностное положение (вместе или параллель-
но) как факторы, определяющие принадлежность к ноби-
литету. По мысли Симеона Богослова, люди разделены на
две части: к одной он относит слабых и бедных, к другой—
архонтов и богатых (Сим. Бог. Катех., 1, стр. 250.107—
112). Славные (Ыо&н) и богатые (Сим. Бог. Гимны,
2, стр. 158.377, 402.32), архонты и богатые — вот кто осу-
ществляет власть (Сим. Бог. Тракт., 1, стр. 180. 89, 248.
30—32, Гимны, 2, стр. 120. 141), причем под архонтом он
разумеет именно вельможу, придворного, царского слугу,
но не феодального сеньора (см. ниже). С одобрением
говорит Симеон о человеке, вознесенном по воле импера-
тора от. «последней бедности»- к богатству и славным чи-
нам, и сравнивает его с истинным монахом, призванным
пред лицо Христа (Сим. Бог. Главы, II, 8, стр. 73). Подоб-
но Симеону рассуждал, если верить Скилицс, император
Михаил VI, который, расточая похвалы полководцам,
особенно выделил одного из пих, достигшего высокого по-
ложения не благодаря родству или поддержке, но собст-
венными подвигами (Скил., стр. 483. 15—17). В данной
связи несущественно, насколько справедливо суждение
Михаила VI о данном военачальнике (Катакалопе Кекав-
мене),— важно, что принцип «возвышения из низов»
представлялся в известных кругах в середине XI в. отнюдь
не предосудительным.

А вместе с тем вертикальная мобильность вызывала
насмешки уже у современников Симеона Богослова. Симе-
ов Логофет издевается над магистром и стратигом Диси-

11	PG, 107, col. 688 В. О двойственности «Тактики» в этом вопросе
см. В. В. Кучма. «Тактика Льва» в исторической литературе,—
ВВ, 30, 1969, стр. 165.
нием, ставя ему в упрек его низкое происхождение: этот
преуспевший вельможа, оказывается, в молодые годы зара-
батывал пропитание, ставя больным клистиры 12 3 *. Логофе-
ту вторит Христофор Митиленский, возмущенный проник-
новением в ряды духовенства привратников, виноградарей,
пастухов, дровосеков, торговцев хлебом и овощами, баш-
мачников и продавцов старых сандалий: эти невежды
путают и священнические облачепия, и молитвы iS. Напро-
тив, воззрения Кекавмена чрезвычайно близки в этом
вопросе к высказанным Симеоном.

Кекавмен делит все население на три разряда. Высший
из них — то, кто имеет власть судить и у кого есть
mappujata свобода речи перед императором; такие люди
вместе с тем и богаты (Кек., стр. 120. 16—24). Второй
разряд — средние, «ие имеющие свободы речи», третий —
«(совсем низкие» (стр. 120. 26—29). В другом месте Кекав-
мен отмечает как характерные свойства вельможи поло
жение, богатство, чины и благородство (стр. 204. 7—9).
Богатым и благородным именует он Петра de Turra, «пер-
вого человека [своей] земли» (стр. 186. 18). Неблагород-
ство (soysvta) в понимании Кекавмена — не родо-
витость, а этически окрашенное свойство, высокая нравст-
венность: «благородных» он противопоставляет взяточни-
кам-человекоубийцам и осквернителям могил (стр. 130.
17—20), а «неблагородными» считает спесивцев, воров,
гадателей, магов (стр. 286. 13—15). Кекавмен, как и Си-
меон, Богослов, нигде не выдвигает «кровь», родословие в
качестве признака, определяюшего социальный вес чело-
века, но противопоставляет бедным богатых (стр. 222. 31),
а «остальным» чиновных (стр. 274. 14). Богатство и чи
новпость (в соединении с моральными достоинствами)
определяли для Кекавмена, как и для Симеона, принад-
лежность к верхам общества.

* Социальные функции богатства особенно подчеркнуты
современником Кекавмена Симеоном Сифом в «Стефаните
и Ихнилате». Правда, это переводный памятник; к тому
же приводимые ниже слова вложены в уста «счастливей-
шего купца», и тем не менее они должны были отражать

12 В. Г. Васильевский. Два надгробных стихотворения Симеона Ло-
гофета.— ВВ, 3, 1896, стр. 578.

i3 Christophoros Mitylenaios. Die Gedichte. Leipzig, 1903, № 63. 6—10,

23—40. См. Д. Шестаков. Три поэта византийского ренессанса.—

«Учен. зап. Казанского ун-та», 73, 1906, № 7—8, стр. 14.
представления какой-то части византийского общества о
социальном престиже. По мысли Сифа (или «счастливей-
шего купца»), три вещи необходимы в жизни: независи-
мое имущество, слава среди людей и удача. Они создаются
честным приобретением богатства, разумным распоряже-
нием тем, что приобретено, раздачей части его нуждаю-
щимся (что полезно для будущей жизни) и уклонением от
возможных бедствий14. Конечно, принципы жизненною
пиведения Сифа расходятся с практикой,, рекомендованной
мистиком Симеоном: богатство у последнего (как, впро-
чем, и милостыня) выступает с «обратным знаком», но для
обоих Симеонов богатство — важнейший признак -земного
благополучия.

Если Симеон Богослов и Кекавмен пренебрегают родо-
витостью, то ряд писателей середины XI в.— подчас про-
тиворечиво и неоднозпачно — допускает этот признак как
один из конституирующих понятие знатности.

У Пселла мы встречаем подчас традиционные форму-
лы, в которых богатство и чиновность определяют принад-
лежность к общественным верхам: в ямбах против Сава-
ита он противопоставляет беднякам богачей, высшее чи-
новничество (судей, стратигов), высшее духовенство и,
наконец, священных государей (Пс. Соч., 1, стр. 230. 278—
280). Богатство, если и не тождественно знатности, все же
рядопблагается ей (стр. 97. 1—3); несчастье приводит
к тому, что человек теряет и богатство, и знатность (Сафа,
МВ, 5, стр. 494. 5).

По мнению Я. Н. Любарского, Пселл, хотя и отмечал,
следуя принципам биографического жанра, род описывае-
мых им лиц, однако не считал, что происхождение сколько-
нибудь существенно определяло судьбу и поступки его
героев 15. Впрочем, формулировка Я. И. Любарского отра-

м L. О. Sjoberg. Stephanites und Ichnolates. TTppsala, 1962, p. 151.4—

152.5. В русском переводе E. Э. Гранстрем и В. С. Шандров-
ской («Стефанит и Ихнилат». Л., 1969, стр. 115) греч. В6!-а
передано как «уважение», хотя в языке того времени 56£а
тесно связана со знатностью. См., например, eiti xat
fsvoHi;	Ан. К., 1, стр. 45.1. Греч, порос переведено

«торговля», тогда как его значение шире (букв.: «переправа,
путь, сродство, доход») — Сиф говорит вообще о честном источ-
нике богатства. Переводчицы несколько «окупепили» слова
Сифа.

- Я. Н. Любарский. Исторический герой в «Хронографии» Миха-
ила Пселла,— ВВ, 33, 1972, стр. 98.
жает лишь одну сторону противоречивой позиции Пселла.
Действительно, Пселл постоянно отождествлял благород-
ство с моральными достоинствами и талантами человека.
Унаследованное от отцов п дедов «родовое» благородство
должно сочетаться, по представлениям Пселла, с собствен-
ными деяниями (Сафа, МВ, 5, стр. 192. 15—18), родови-
тость — переплетаться с моральными достоинствами. Ха-
рактеризуя Константина Кавасила. историк замечает, что
тот, хотя и не родился эллином, тем не менее по морально-
му складу принадлежал к «лучшему роду», а вместе с тем
пользовался уважением за давнюю знатность (Пс. Хрон.,
1, стр. 108, § 36. 10—14). Он осуждает Василия II, унич-
тожившего первенствующие роды, сравнявшего их с
остальными и окружившего себя людьми, которые не вы-
делялись ни нравственной высотой, пн родовитостью, ни
образованностью (стр. 18. § 30. 5—9). В его письмах идет
речь о благородстве как происхождения, так и души (Ис.
Соч., 2, стр. 94. 17), он призывает своего адресата укра-
сить род просвещенностью, образом жизни и доброде-
телью (стр. 262. 12—13) и утверждает, что человека дела-
ет прекрасным его дуют, его тело, его нрав, его образ
мыслей, величественная природа и благородные стремле-
ния (стр. 101. 15—18). Более того, Пселл возглашает —
вполне в духе традиция,— что родовитость, конечно, вели-
кое качество, но выше нее стоят личные свойства человека
(Пс. Хрон., 2, стр. 134. § 84. 12—14). Подчас Пселл проти-
вопоставляет родовитости и образованность, и даже пол-
ководческий талант (Пс. Соч., 1, стр. 8. 11—13).

Вместе с тем Пселл знает, что для многих его совце-
менников родовитость была непререкаемой ценностью. Он
подчеркивает, что императрице Зое подыскивали жениха
из знатных (Пс. Хрон., 1, стр. 122, § 11. 11—12), отвергая
людей неблагородного происхождения ie. Да и сам он го-
т<& видотъ в знатности достоинство: он прямо прославляет
жену Михаила VII Марию за древность рода (2, стр, 177,
§ 9. 5—6). Родовитость, ио мнению Пселла, дает право на

18 Пс. Хрон., 1, стр. 126, § 18 4—6. В греческом тексте:

6 p.sv Bid TuyTj'j	6 Вг фа хататое<₽рбут)то Первую по-

ловину этой фразы французский переводчик Э. Гено понимает:
«Один оказыв шея лишенным должности под ударом судьбы».
Это неверно. ’Нтфаято и Kawoctippomjto выражают параллель-
ные действия, а тбуч здесь не «удар судьбы», нс «состояние,
положение». Aid тбуцу т(т|'р.асто «отвергался из-за [своего] со-
стояния, из-за своего изложения ь обществе»
чины, и он отмечает как необычное, что молодой Констан-
тин Мономах, превосходивший других родовитостью, не
получил высоких должностей (1, стр. 125, § 15, 20—23).
И наоборот, он негодует, узнав, что некий торговец сде-
лался законником и, не отмыв рук, взялся за священные
книги — за Дигесты и Кодекс (Пс. Соч., I, стр. 71. 27—
29). Он с возмущением отзывается о каком-то «подонке»,
запятнавшем благородный синклит, о человеке низкород-
ном, начинавшем царским прислужником, но втершемся
в число вельмож (Пс. Хрон., 2, стр. 35, § 135. 1—2, стр. 36,
§ 136. 1—5). То же выражение — подонок — употребляет
Пселл и в рассказе о Романе Воиле, возведенном с улич-
ных перекрестков к «оси» Ромейского государства 17. Если
Пселл сравнительно благоприятно оценивает незнатного
Михаила IV (1, стр. 56, § 7. 2—6, стр. 85, § 54. 15—16),
то его все-таки поражает, как человек худородный, до-
стигнув такого положения, не потерял рассудок, но ока-
зался достойным высокой судьбы (1, стр. 57, § 10. 2—4).
Обычно Пселла возмущает не столько факт перехода чело-
века в иной социальный разряд, сколько стремительность
этого перехода, пропуск промежуточных ступеней (Пс.
Соч., 1, стр. 72. 9—10): поэтому-то он осуждал Михаила VI
за нарушение порядка в раздаче должностей: вместо того,
чтобы возводить чиновника на следующую ступень, васи-
левс поднимал его через ступень или даже через не-
сколько (Пс. Хрон., 2, стр. 83, § 2. 1—4).

Самый принцип вертикальной мобильности Пселл не
собирается осуждать. Он с несомненным одобрением отно-
сится к мероприятиям Константина IX, который соблаго-
волил назначать высших чиновников не по принципу ро-
довитости; не из одних первых родов пополнял он син-
клит, государственные канцелярии, судебные ведомства,
но и из других разрядов,— если это были достойные люди.
Разве можно, продолжает Пселл, зачислять в стратиотские
списки только потомков стратиотов, пренебрегая другими
подходящими кандидатами? Разве можно пополнять син-
клит по одному принципу родовитости и допускать во дво-
рец только прославленных родством, даже если их ум
ущербен и их отличают лишь спесивость и чванство?
(Сафа, МВ, 4, стр. 430. 28-431, И).

17 Пс. Хрон., 2, стр. 38, § 139. 2; § 140. 10—11. Та же формула: 2,
стр. 58, § 177. 3—6.
Й вместе с тем мобильность современного ему общес^
Ва кажется Пселлу чрезмерной. Он напоминает о том, что
в процветавших государствах древности знатные и благо-
родные были отделены от людей незнатных. «У нас же,—
восклицает Пселл,— это благо в пренебрежении, и благо-
родству не придают ни малейшего значения». В Византии,
если верить Пселлу, начальниками часто становятся куп-
ленные у варваров рабы и власть вручается не Периклам
и Фемистоклам, а лишенным чести Спартакам ,8. Мы уви-
дим дальше, что гневный выпад Пселла — полемическое
преувеличение, но его тенденция показательна. На Западе
в ХП в. и трубадуры, и идеологи горожан критиковали
общественный порядок с демократических позиций, проти-
вопоставляя родовитости истинное благородство — благо-
родство духа и личного подвига1’, Пселл, напротив, ощу
щает недостаток аристократизма в византийском общест-
ве, его смущает и возмущает византийская социальная
открытость.

Близкую позицию в оценке знатности занимал совре-
менник Пселла Атталиат. И для пего благородное проис-
хождение является ценностью, так что он не забывает
отметить, что достоинства его любимого героя Никифора
Вотаниата коренились в знатности его рода (Аттал.,
стр. 56. 1—5). Он удивляется, что Константин IX, будучи
человеком знатного рода, тем не менее предавался недо-
стойным развлечениям (стр. 47. 15—20). И вместе с тем
он, подобно Пселлу, видит в благородстве прежде всего мо-
ральное свойство: Роман Диоген, обладавший многиме
достоинствами, прямо-таки дышал благородством (стр. 99
7—10), а Константин X, наоборот, обнаружил неблагород
ные черты характера (стр. 72. 8—10). И в общем виде
Атталиат подчеркивал, что благородство Фабиев проис-

i

18

19

Пс. Хроп., 2, стр. 35, § 134. 4—17. См. N. Bees. Byzantinische;
liber Spartakus.- BJNJb, 2, 1921, S. 158. Г. Г. Литаврин (Кек.
стр. 79) рассматривает этот пассаж иначе — как свидетельство
того, что Пселл - «безусловный сторонник демократической
формы правления».

L. Genicot, La noblesse dans la societe medievale.— «Le Moyen
age», 71, 1965, p. 554. О противопоставлении доблести и богатства
в поэзии трубадуров см. Р. А. Фридман. «Кодекс» и "законьн
куртуазного служения даме в любовной лирике трубадуров.—
«Учен. зап. Рязанского пед. ин-та», 34, вып. 2, 1966, стр. 65 и сл.:
Е. Kohler. Trobadorlyrik und hofischer Roman. Berlin, 1962
S. 129 f.
текало не из одной только их родовитости, но также из
блеска их деяний (стр. 218. 17—19).

И может быть, к тому же кругу представлений восхо-
дит передаваемая Гийомом Тирским характеристика кон-
стантинопольца Иоанна Карйанита, современника Пселла:
он был благородным «по плоти», но еще более благород-
ным по своим нравам (PL, 201, col. 219 CD).

Итак, писатели XI в. либо вообще не упомпнают о родо-
витости, либо рассматривают ее как свойство менее ценное,
нежели личные достоинства. Принцип социальной открыто-
сти сохраняет эффективность. Возмущение вызывает не
применение его, но чрезмерно прямолинейное применение,
пренебрежение последовательностью степеней, внезапность
возвышения.

Новые тенденции дают о себе знать на рубеже XI и
XII вв Аристократический характер хроники Скилицы
отмечался неоднократно 20. В соответствии со своей общей
концепцией писатель придает большое значение родови-
тости. Он возмущен тем, что Константин VIII ставил на
высшие должности скопцов и пьяниц, пренебрегая выдаю-
щимися людьми—выдающимися по родовитости, добро-
детели и опыту (Скил., стр 370. 26—30). Он заставляет
Константина Даласина выразить удивление тем, что
Михаил IV, человек «трехгрошовый», стал царем, тогда
как было много добрых людей знатного рода, принадлежа-
щих к блестящим домам (стр. 393. 33—35). С глубоким
уважением он относится к военачальникам, прославлен-
ным родовитостью и мужеством (стр. 483. 96—97). Скили-
ца отмечает, что Мануил Эротик был родовит, доблестен и
мужествен (стр. 323. 5—6), что Василий Тарханиот пре-
восходил всех македонцев родовитостью, разумом и опыт-
ностью (стр. 494. 36—38), что Феодор Стравомпт и Полис
принадлежали к людям родовитым и славным (стр. 467.
87—88. Ср. стр. 442. 74).

Мы видим, что Стиглица рядополагает родовитость, как
правило, не богатству, а личным достоинствам — уму, опы-

20 Г. Г. Литаврин (Кек., стр. 72 и сл.) ведет в Скилице защитника
интересов военной знати. Ср. еще: И Дуйчее. Преписката на па
па Иноконтия III с българите.— ГСУ, ИФФ, 37, ъыи. 3, 1942,
стр. 79; А. П. Каждая. Из истории византийской хронографии
X в.— ВВ, XX, 1961, стр. 124; F. Н. Tinnefeld. Kalegorien der Kai
serkritik in der byzantinischen Histonographie. Miinchen, 1971,
S. 120 f.
ту, мужеству. ’ErciaTjpiot, «славные»,— для историка те,
кто отличается телесными и духовными достоинствами
(стр. 333. 92—93). Патрикия Иоанна он именует мужем
славным и знаменитым своей образованностью (стр. 320.
27—28). Другая характерная черта Скилицы— интерес к
провинциальной аристократии: как раз провинциальная
знать оказывается в его изображении и родовитой, и бо-
гатой. В Антиохии при Михаиле IV было арестовано один-
надцать заговорщиков — мужей, отличавшихся богатст-
вом и принадлежавших к знатным родам (стр. 395. 14—
15). Скилица говорит о трех благородных и богатых му-
жах из Малой Азии — Гудели, Вайане и Провате (стр. 396.
25—26). Михаил IV, по свидетельству хрониста, награж-
дал македонцев знатного рода и выдающихся своими под
вигами (стр. 492. 74—75. Ср. еще стр. 494. 37).

И для Никифора Вриения благородное происхожде-
ние — неоспоримая ценность21. Алексей Комнин, по его
словам, происходил из знатных и своими подвигами добил-
ся славы (Вриен., стр. 155. 3). Вриений и Василаки—
благородные и знатные люди (стр. 9. 24). Знатное проис-
хождение и богатство — необходимые элементы положи-;
тельной характеристики (стр. 24. 4—5, 92. 8—9, 107. =
9—10), заступающие место другой пары — чиновности и:
богатства, которыми оперировали Симеон Богослов и Ке-
кавмен. Впрочем, чинами не брезговали и аристократы
Вриения: он подчеркивает, что Никифор III гарантировал
побежденным архонтам-мятежникам чипы и земельные
владения (стр. 147. 16—18).

Анна Комнина в общей формулировке утверждает, что]
историк должен прославлять своих героев не за их род или
«кровь», но за образ жизни и за доблесть (Ан. К., 1,
стр. 125. 16—18). Однако на практике в ее представлении
благородство определяется чином и происхождением
(стр. 16. 9). Нет ничего удивительного, замечает Анна, чтс
некоторые незнатные люди прикидываются «славными г
благородными по рождению» (стр. 44. 31—45. 1), ибо длг
писательницы, как и для ее мужа, знатность — явное до
стоинство. Она не преминула подчеркнуть, что Анна Да-
ласина — знатная женщина (стр. 125. 13—14) и мать бла
городных сыновей (стр. 76. 18), а Ирина Дукена проис

21 A Carile. La «Пу1е historias» del cesare Niceforo Briennio.— «Ал
vum», 43, 1969, p. 246-248.
ходит из знатной семьи (стр. 111. 21). Знатными называет
она Василия Куртикия (2, стр. 26. 13) и Антиоха (стр. 137.
15), верных сподвижников Алексея I, отмечая при этом
и их личные достоинства.

Особенно примечателен в этой связи рассказ о позор-
ном поражении Асииета, неопытного полководца, послан-
ного для борьбы с Танкредом. Оправдывая Алексея I,
Анна замечает, что ее отец был введен в заблуждение
знатностью Аспиота: знаменитый род и славное имя в зна -
чительной мере определили назначение этого человека
(3, стр. 58. 22—29). И немногим ниже Анна еще раз гово-
рит, что родовитость Аспиета и слава рода, к которому он
принадлежал, послужили одним из оснований назначить
его стратопедархом (стр. 59. 19). Следовательно, для
Алексея I и в какой-то мере для оправдывающей его до-
чери знатность являлась своего рода гарантией воинской
доблести.

И современник Анны' Феифилакт Ифест, прославляя
царицу Марию, не забывает отметить, что не- только ее
родители, деды и прадеды, но и «тысячи тысяч предков»
занимали блестящее положение22.

От XII в. сохранились памятники византийской юри-
дической мысли — толкования канонистов Аристина, Зо-
нары и Вальсамона. К сожалению, по интересующему нас
вопросу византийские правоведы высказываются редко и
суждения их пе отличаются оригинальностью. Так, Валь-
самон, сохраняя критерии римского права, разделял насе-
ление империи по имущественному признаку — на бога-
тых, менее состоятельных и совсем бедных (PG, 137, col.
173 С). Мы видели, что уже и в XI в. этот принцип не был
пи основным, ни, тем более, единственным основанием
социального членения, и сам Вяльсамон в другом случае
выделяет в составе общества почтенных и простых (PG,
138, col. 616 А), понимая под почтенными, скорое всего,
наделенных чинами.

Более того, у писателей XII в. начинает проступать
(в резком противоречии с идеями Симеона Сифа) скепти
ческое отношение к богатству. Феодор Продром признает
достоинствами мужчины знатность рода, красоту и силу —

22 PG, 126, col. 260 В. См. В. Leib. La Paideia Basilike de Theophy-
- lacte, archeveque de Bulgaria, et sa contribution a 1’histoire de la
fin du XIе siecle.— REB, 11, 1953, p. 198 sq.
богатства в его каталоге нет. Разумеется, строки из анти-
кизированного романа «Роданфа я Досикл» (II, 234—240,
251—255) 23, пепоередствеино восходящие к классической
традиции, могли бы быть сброшены со счетов, если бы они
не находили подкрепления к других сочинениях Продро-
ма: поэт ценит богатство, но лишь социально окрашенное,
лишь то, которое сочетается со знатностью, чиновностью
или интеллектуальными достоинствами. Он прославляет
знатное происхождение новорожденного Алексея Комни-
на, внука Иоанна II, и одновременно восхищается принад-
лежащими младенцу богатствами: тут и шитые, золотом
одежды, и обширные земли, населенные подвластными
людьми, и высокие дома, и толпы вооруженных слуг и
конюхов 2‘. Матери Алексея Ирине принадлежали драго-
ценные одеяния, роскошные ложа 25. У Лизина, товарища
Продрома, занимавшего, видимо, высокий административ-
ный пост,— торжественные выезды, серебряная упряжь,
обильный стол (PG, 133, col. 1286 А), п сам поэт яепрочь
иметь многолюдную челядь, чтобы она ухаживала за его
лошадьми, подавала еду -и вино, приготовляла шелковое
платье (col. 1356 А). Но Продром негодует, встречая сына
торговки или позарихп, тупого и едва умеющего высмор-
каться, разъезжающим по Месе и распоряжающимся не-
сметными богатствами, тогда как человек, ио родовитости
сравнимый с Копром, а по образованности — с Платоном,
вынужден ходить пешком (col. 1293 В). Иными словами,
богатство в глазах Продрома не только отделилось от знат-
ности, но и противостоит ей: если потомки Кодра подчас
бедны, то ремесленники, напротив, богаты, однако их бо-
гатство дурное и низкое.

Родовитость, по Продрому, важное качество государя
и вельможи. Комнины в его восторженном описании —
божественный, золотой, царский и великий род, соединив
ши^ся со славнейшими родами (col. 1352 А). Его герои
постоянно именуются благородными26, и если Григорий

23 R. Herscher Scriptores erotica graeci, vol. II. Lipsiae, 1859,
p. 312 sq.

24 А. П. Каждан. Два левых византийских памятника XII столе-:
гия,— ЕБ, XXIV, 1964, стр. 79.8, 80.35—40, 83.179.	I

25 F. G Boissonade. Anecdote nova. Pans, 1844, p. 379 23—24. I

26 PG, 133, col. 1351 A, 1399 A: L. Stembach. Spicilegium Prcdrome-
um.— "Rozprawy Akademii umiejgtnosci. Wydz. filo!.», 24, 1901.
p. 349.6, 355 218.
Йаматир сам не принадлежит к родовитым, то Продром
прославляет род его жены и «предводителя рода» — дари
цу Ирину Дукену27. В понятие благородства вкладывает-
ся непременно и длина генеалогии. Я человек жалкой
судьбы, говорит Продром о себе, но среди моих друзей
Кодры по благородству и Александры по удаче28. Преда-
тельство Исаака Комнина, бежавшего к сельджукам,—
прежде всего нарушение кодекса родовой чести: он бежал
к врагам, покинув свой род, он недостоин своего рода, он
единственный глупец среди мудрых сородичей (PG, 133,
col. 1349 АВ). Род, следовательно, налагает па человека
определенные обязательства, благородный должен быть
достоин своего происхождения.

Из двух византийских историков XII в. один, Иоанн
Киннам, странным образом почти не касается вопроса о
знатности. О византийских деятелях, в том числе о полко-
водцах, он часто говорит: «хороший» (Кинн., стр. 54. 14,
163. 19—20, 216. 3—5, 293. 17—18), «опытный» (стр. 70.
6—8, 94. 17—18, 293. 9—11), «мужественный» (стр. 48.
2), «ловкий» (стр. 108. 21—23), «разумный» (стр. 151.
20), «воинственный» (стр. 258. 3); он называет их чины и
должности, но упоминания знатности редки, и довольно
неопределенны. Он говорит об srcepavso-repoi ромеях,
служивших мод начальством Михаила Гавра и Иосифа
Вриения (стр. 238. 10—12), и о Которце, одном из
irc- Зб£т]? (стр. 49. 23), но в обоих случаях речь идет ско-
рее о славе, чем о родовитости. Мария, дочь севастократора
Исаака, названа женщиной, выдающейся своей родови-
тостью и красотой (стр. 135. 1—2),— но это особый слу-
чай, поскольку Киннам повествует, что Фридрих Барба-
росса, искавший «благородную» супругу, подумывал о
сватовстве к Марии. Дальше она именуется просто пре-
красной (стр. 203. 5), ее родовитость не вспоминается.
И только о некоем Сотасе, бежавшем из «скифского» пле
на, недвусмысленно сказано: отличался богатством и родо-
витостью (стр. 95.19—21)—формула, напоминающая
стереотипы Вриенпя Любопытно при этом, что патроним
Сотаса но аристократаягий и, возможно, даже не грече-
ский.	\

27 A. Majuri. Anecdota Prodromea dal Vat. gr. 305.— «Accademia def
Lincei. Rendioonti. Cl. di sc. morali», 17, 1908. p. 531 13—15

28 L. Petit. Monodie de Theodore Prodrome sur Etienne Skylitzes met-
ropolitaine de Trebizonde.— ИРАИК, 8, 1903, стр. 6. 7—9.
Однако нельзя сказать, что Киннама вовсе не занимали
вопросы происхождения. Во-первых, он несколько раз
упоминает о незнатном рождении своих героев: император-
ского секретаря Фомы (стр. 19. 13—15); другого Фомы,
евнуха, который начал свою карьеру с того, что вскры
вал больным вены (стр. 296. 23—297.12); хартулария
Василия (стр. 132. 3—4). Во-вторых, Киннам довольно
часто отмечает знатность иноземцев: венгры и сербы
именуются GvopaaTo-raToi (стр. 11. 18—19, 108.15—16);
латинянка, жившая в Венгрии, выделялась богатством
и иной	(стр. 12. 19—20); родственный термин

sjr[<yav7|<; приложен и к венгерскому перебежчику Васаку
(Вашашу) (стр. 242.14). Этим же эпитетом охарактеризо-
ваны турок Фаркус (стр. 59.9—10) и итальянец Кастр
(стр. 145.8—9); о другом итальянце, правителе Капуи,
сказано, чго он был родом херкраЦ? и (стр. 37.12).
Наконец, немцы названы ёт:1ат(р.6тср'Я (стр. 71.11), а об
одной аламаннке говорится, что она происходила из вели-
кого и воинственного рода (стр. 100.1—2).

Почему Киннам обычно опускает родовитость при
характеристике византийской верхушки и охотно под-
черкивает знатность иноплеменников, сказать трудно.
Может быть, «фигура умолчания»— показатель извест
ного анти аристократизма секретаря Мануила 1: он как
бы подчеркивал, что среди соратников государя были ли-
ца, вышедшие из низов и верно служившие империи,
тогда как nspi^avst? и тому подобные — это презренные
варвары. В таком случае позиция Киннама могла бы быть
оценена как реакция на аристократическую историогра-
фию рубежа XI и XII в. Но это — не более, чем гипотеза 29.
Во всяком случае, сочинение Киннама не дает материала
для того, чтобы судить, как представляли себе знать
византийцы XII в.

Значительно более красноречивы суждения его совре-
менника и соперника Никиты Хониата. Если в некоторых
случаях Хопиат противопоставляет «толпе» начальствую-
щих (Ник. X, стр, 316. 3—4, 428. 2—3) или пребывающих

29 Вопрос о мировоззрении Кпнпама изучен еще недостаточно. По
мнению М. М. Фрейденберга («Труд Иоанне Киннама как исто-
рический источник».— ВВ, XVI, 1959, стр. 50), «Киннам как бы
апеллирует к военным слоям». Сопоставление его с Хониатом
как будто позволяет предполагать известный рационализм Кин-
нама (см. Л. П. Каждан. Еще раз о Кпннаме и Никите Хониа-
те.— ВЗ, 24, 1963, сгр. 30).
во дворце (стр. 551. 15—21), не упоминая об их «благород-
стве», то в других случаях родовитость рассматривается ис-
ториком как свойство, отличающее «выдающегося» от
человека презренной судьбы. Он говорит о лицах, гордых
своим происхождением и богатством, которые считали не-
достойным предстать перед тем же судом, что и бедняки
(стр. 429. 16—20), о людях «почтенной крови» и знамени-
тых (стр. 180. 10). Благородное происхождение сочетается
в представлении Хониата с талантами военачальника: по
его словам, вместе с Алексеем III из Константинополя бе-
жали происходившие из фракийских городов люди знатно-
го рода и славные воинскими подвигами (стр. 808. 13—15).
Вместе с тем родовитость ставится бок о бок с чиновным
положением: Мануил I посылает послами в Аптиохию чле-
нов синклита и людей родовитых (стр. 151. 17—18). Знат-
ные родом и занимавшие высокие должности поддерживали
просьбу кесарисы Марии о примирении с братом (стр. 313.
3). Среди сподвижников Алексея Врана были люди блестя-
щего происхождения и занимавшие высокие должности
(стр. 508. 14—15), и Исаак II посылал с ответственными
поручениями людей, превосходящих других и должностя-
ми (хат’ agtwatv), и родовитостью (стр. 511. 14). Анало-
гичной формулой — «блистающие родовитостью и должно-
стями» — определяет Хониат и ближайшее окружение
Фридриха Барбароссы (стр. 525. 23—24). Он констатирует
благородное происхождение как Ирины-Берты29а, так и
некоторых византийских вельмож (стр. 120. 21—22, 180
12-13).

Родовитость и богатство и особенно часто родовитость
и высокое положение на чиновной лестнице объединены
или, во всяком случае, рядоположены у Хониата. И хотя
во многих - местах писатель негодует, осуждая аристокра-
тов, разряженных в золото, украшающих себя прическа-
ми, но никогда не слышавших боевой трубы (стр. 232. 15—
19. Gp. еще стр. 750. 11—13, 754. 10—13), в целом он от-
дает свои симпатии имеппо этому социальному слою, от-
мечая мужество и энергию Кантакузинов (стр. 240. 14—
16, 255. 2—3), Батацов (стр. 251. 14, 340. 12—14) и осо-
бенно Андроника Кондостефана, которому в сущности
29а Ник. X., стр. 73.1, Знатное происхождение Ирины-Берты посто-
янно прославляют византийские авторы, например Василий Ох-
ридский (Fontes, 2, р. 324.7) и Продром (PG, 133, col. 1361 С,
1396 А).
посвящена вся V книга «Истории». Описывая террор Анд-
роника I, Хониат особенно ставит в вину узурпатору, что
тот всеми способами старался погубить самых выдающих-
ся людей, принадлежавших к его собственному роду
(стр. 441. 2—4), что в тюрьмы были брошены представи-
тели блестящих родов, взятые за случайный проступок или
неосторожное слово (стр. 449. 16—19), тогда как приспеш -
ников Андроника историк именует «дурным сбродом»
(стр. 349. 11, 354. 14). В панегирической характеристике
Фридриха Барбароссы Хониат специально отмечает, что
германский государь был достоин уважения не только за
свою родовитость, но и за жаркую любовь к Христу
(стр. 545. 6—8),— формулировка, кстати сказать, прямо
противоположная той, что мы видели в «Тактике» Льва VI,
где с родовитостью ь лучшем случае только мирятся. -

Если аристократическое богатство Хониат, как мы виде
ли, цепит, то богатство само по себе, без благородства, не вы
зывает его уважения: писателю смешон скупец Каломодий,
меняла, спавший на дёнежпом мешке (стр. 692. 20—24).

Итак, родовитость — ценность для Хоьпата, и это под-
черкивается враждебным отношением к выскочкам. Хониат
высмеивает Иоанна Спиридонаки, человека презренной
судьбы, ремесленника, который, прислуживая и прислужи-
ваясь, достиг высоких постов 8°. Он издевается и над нор-
манским графом Алдуином, который не принадлежал к
благородному и блестящему роду, но вознесся благодаря
своим военным успехам: этот человек, равнявший себя с
Александром Македонским, попал в плен к ромеям
(стр. 470. 16-471. 1).

Но вот что неожиданно: в речах и письмах Пиниты Хо-
пиата развита несколько иная концепция знатности, неже-
ли в его «Истории». И в этих произведениях родовитость
рассматривается как реальный и существенный институт:
оплакивая умершего сына, Хониат вспоминает свои надеж-
ды на то, что сын займет его место и «обессмертит наш род»
(Ник. X. Речи, стр. 52. 20—21); Иоанна Велисариота он
провозглашает светильником рода (стр, 164. 20). Но как по-
нимается здесь родовитость?

Ник. X., стр. 708.8—13. Никифор Хрисоверг также подчеркивает
безродность и бедность Спиридонаки (Никиф. Хр., стр. 17. 5. Ср.
стр. 16.29—30).
Подчас в речах Хонпата встречается вполне традици-
онное рядоположеыие родовитости и богатства: так, оратор
прославляет Феодора I, приведшего пленных турок — не
простолюдинов, но знатных родом и богатых (стр. 137. 12—
13). В других случаях суждения Хойна та более своеобраз-
ны. Обращаясь к своему сослуживцу Феодору Троху, импе-
раторскому секретарю. Хонпат констатирует, что родона-
чальники Троха не свершали великих дел — напротив, тот
сам их (ретроспективно) возвеличил: словно по лествице
Израиля, поднялись они вместе с ним, сопричастные воз-
вышению родового благородства (стр. 17. 3—8). Здесь все
показательно: и то, что Трохп, семья отнюдь не аристокра-
тическая, объявлены благородными, п то, что благородство
определяется служебным положением одного из них, поло-
жением, кстати сказать, совсем не вельможным. Но особен-
но важно ретроспективное понимание знатности: не потому
благороден человек, что его предки — аристократы, а его
предки становятся благородными из-за его высокого поло-
жения. Близкая формулировка и в послании Насилие» Ка-
матиру, представителю чиновной фамилии. Римлянин
Брут, рассуждает Хониат, был человеком хорошего проис-
хождения, выдающимся скорее разумом, чем физической
энергией (стр. 202. 17—18), - подобно Бруту, и Каматир
велик своим благородством (стр. 203. 4). Как в случае
Троха, здесь благородство сопряжено не с военной добле-
стью, а с гражданской службой. Кстати сказать, в «Исто-
рии» Хониат характеризовал Григорпл Каматира, поло-
жившего начало возвышению семьи, как человека незнат-
ного (Ник. X., стр. 13. 22 —24).

Подобная метаморфоза совершается и с родом Ангелов.
В речах это воликпп род (Ник. X. Речи, стр. 54. 33) и цар-
ственный (стр. 36. 16—17) —в «Истории* Хоппат, наобо-
рот, подчеркивает, что филадельфиец Константин Антел,
их родоначальник, не был родовит, но сделал карьеру па
своей красоте (Ник. X., стр. 126. 5—91. Вопрос о знатности
Хониат поднимает вновь в панегирике Феодору Ласкарю.
Конечно, говорит оратор, Феодор принадлежал к знатному
роду, мало чем уступавшему Ангелам (Ник. X. Речи.,
стр. 130. 30—31),—характеристика двусмысленная и пото-
му, что Ласкари — молодая фамилия, возвысившаяся толь-
ко в конце XII в., п потому, что оценка родовитости самих
Ангелов у Хониата двузначна. А вместе с тем Хониат под-
черкивает, что Феодор получил власть не по «родовому на-
следству», но от бога за собственную доблесть и труды
(стр. 130. 27—28. Ср. стр. 131. 4—5). Божья десница воз-
несла Феодора на престол, повторяет Хониат в другом ме-
сте (стр. 121. 15—17).

Вот почему, когда Хониат провозглашает, что сторон-
ники Алексея III принадлежали не к простонародью, а к
самому влиятельному слою ромейского общества, выдающе-
муся родовитостью (стр. 56. 25—27), остается проблема-
тичным, что именно подразумевает он под родовитостью.

Итак, если в «Истории» знатность связывается преиму-
щественно с военно-аристократическими фамилиями, то в
речах и письмах Хониат говорит прежде всего о знатности
чиновничьих семей и соответственно ставит доблесть и
труды выше родовой чести, приписывая им даже способ
ность к ретроспективному «аноблированию» рода. Чем
объясняется переплетение двух разных концепций знатно-
сти в творчестве одного писателя? По всей вероятности,
«История» — более субъективное и личное произведение^
тогда как в речах уже по закону жанра писатель стоял бли-
же к официозной точке зрения; мы увидим далее и в дру-
гих произведениях византийской риторики на рубеже XII
и XIII вв. сходные мысли.

Византийские риторы нередко упоминают о достоинст-
вах рода своего героя: так, Никита Евгениан, говоря о вос-
питании Стефана Комнина, вспоминает о его «отчем роде»,
отличавшемся высоким разумом (Г, л. 6). Что это — дань
традиции или нечто большее? Активно прославляет благо-
родство панегирист Мануила I Евстафий Солунский31. Опи
сывая переселение сельджуков в Византию, он выделяет в
их среде два слоя: простой народ и тех, кто первенствует в
родовитости и выделяется мужеством (Fontes, 1, р. 77.22—
23). В характеристике Евстафия благородное происхожде-
ние не только поставлено в один ряд с воинскими доблестя-
ми, но и выдвинуто как важнейший критерий социальной
стратификации. Восхваляя покойного Никифора Комнина,
писателе прежде всего обращает внимание на высокий род
умершего, который проистекал «из первых источников бла-
городства», и уже после этого переходит к небесному и бо
жественному его разуму (Евст. Манас., стр. 301. 404—406).

31 О социальных воззрениях Евстафия см. А. П. Каждан. Византий-
ский публицист XII в. Евстафий Солунский.— ВВ, XXVIII, 1968,
стр. 60—77.	_	________
В эпитафии Мануилу I превозносится слава его предков
тог корень, из которого вырос этот прекрасный плод (Евст.
Соя,, стр. 197. 58—59); Мануил состязается в подвигах си
Своими предками (стр. 197. 74—77); с самых пеленок он
поднимается к высшпм доблестям пе следам предков, в под-
ражание отцу (стр. 197. 90—93). И в других речах Евста-
фий иостоянно напоминает об «образце»,, каким были для
'Мавуила его дед и отец (Fontes, 1, р. 71. 25. Ср. еще р. 29.
2 — 6, 66. 15, 68. 1). Славу юного Алексея II он соизмеряет
с «родовыми достоинствами» (р. 89. 14), говоря о нем как
об отображении отцовских добродетелей (р. 122. 26. Ср. р.
90. 25). Евстафий заставляет византийцев удивляться тому,
что Андроник I, человек знатного рода, видящий божест-
венное к себе расположение, мог совершать жестокие пре-
ступления32. И одновременно Евстафий (как и Никита
Хониат) подчеркивает, что узурпатор ненавидел всех тех,
кто блистал родовитостью (Евст. Сол., стр. 70. 11—12).

Осмысляя родовитость как одну из высшпх социальных
ценностей, Евстафий безоговорочно осуждает выскочек.
Ему ненавистен Стефан Айохристофорпт, тщетно добивав-
шийся «благородного супружества» и беззастенчиво притя-
завший на высокие посты (стр. 44. 23—46. 15). И подобно
Продрому, Евстафий довольно настороженно относился к
богачам: во всяком случае, он специально обратил внима-
ние на то, что как раз богатые бежали из Солуни, не же-
лая защищать город (стр. 76. 21).

Подлинный апофеоз родовитости — это монодия Кон-
стантина Манаси уже известному пам Никифору Комнину.
Писатель не удовлетворяется констатацией благородства и
«высокой крови» покойного (Евст. Манас., стр. 305. 79—
80), он утверждает, что Никифор происходил от царей, но
не от Пелопса или Кекрока, негодных людишек^неистин-
ных эллипов; Никифор — потомок двух семей (Комнинов и
Дук), которые, смешав героическую кровь, создали пре-
краснейший из родов, гордый пе мифами, не происхождени-
ем от нечестивых божеств, но силой, великим умом и воин-
ским дарованием (стр. 305. 80—97). Если кто-нибудь захо-
чет подняться к началам рода Никифора и познакомиться
с первыми корнями, ому представится новый список геро-
ев, куда более величественный п божественный, чем ката-

г Евст. Сол., стр. 36.24—29. В моей только что цитированной статье
о Евстафии (стр. 63) эти слова по недоразумению отнесены к
Алексею II.
логи всевозможных богорождбнных (стр. 306. 103—106). И
это относится не только к Комнинам и Дукам, но и к родне
матери Никифора, происходившей от Энея (стр. 308, 166—
167). Конечно, Манаси не забывает о личных достоинствах
предков Никифора (см., например, стр. 307. 152—153), но
акцент стоит именно на родовитости — на родовитости, бо-
лее ценной, чем происхождение от «эллинских богов»
(впрочем, для потомка богов Энея как будто сделано ис-
ключение). В соответствии с этим Маваси осуждает Михаи-
ла VI, который, словно дешевыми глиняными горшками,
пренебрегал потомками евпатридов/ ведущими свой род от
героев 33. При этом традиционное понимание благородства
как этической категории свойственно и Манаси: тот триж-
ды знатен, кто ненавидит злонравие и направляет жизнь
по стезе добродетели 34; моральные достоинства и благочес-
тие возвышают «смиренную кровь» и делают человека ро-
довитее Кодра3S.

Однако не.все современники Евстафия и Манаси испы-
тывали такое же восхищение перед родовитостью. Оплаки-
вая Андроника, второю сына Иоанна II, Михаил Италик
упоминает его высокий титул, его воинские достоинства,
его быстрый разум (Мих. Итал., стр. 130. 6—12), но ни сло-
вом не касается родовитости покойного. В другой монодии,
посвященной хХндронику, сыну Алексея 1, Италик вспоми-
нает, что его герой принадлежал к первому и царскому роду
(стр. 85. 6),— но только для того, чтобы отметить: Андро-
ник не отличался той надменностью родовитых и чинов-
ных, которая обычно сопутствует высокому положению.
Лишь вскользь говорят Италик о царском происхождении
Мапуила I (стр. 278. 19—25). Ирина Дуксна, по словам пи-
сателя, принадлежала к царскому роду — ее предки были
царями и стратегами, ее потомки — цари и кесари
(стр. 148. 13—18). Но, приведя эту’ традиционную формулу,
Италик позволяет себе — как и в монодии сыну Алек-
сея I — оовсем нетрадиционное отступление. Мифы, заме-

33 Constantini Manassis Breviarium naetricum. Боппае. 1837, vers.
6354—6357. Ср. еще: Э. Курц. Еще два неизданных произведения
Константина Манассж—ВВ, XII, 1906, стр. 82.107—108; Л. Ног-
па,. Das Hodoiporikon des Konstantin Man asses.— BZ, 13, 1904,
S. 330.184, 331.190.

34 K. Homa. Eine nnedierte Bede des Konstantin Maoasses.— «Wie-
ner Studien», 28, 1906, S. 177.121—125,

35 Ibid., S 176.1 L2—117.
чает од, возводят роды к Пелеям и Эакам, а через них к
Зевсу, поднимаясь таким образом снизу вверх,— мы же,
спускаясь сверху вниз, приходим к вершине всего рода, к
царице Ирине (стр. 148. 18—24). Высказывание Италика
полемично — он смеется над lenea логическим и разыска-
ниями не столько мифологов, сколько своих современников
(см. ниже), и вершину рода помещает не в прошлом, а в
настоящем. В панегирике Михаилу Куркуасу Италик,
иронизируя, восклицает, что мог бы возвести его происхож-
дение к Аршакидам, словно к Эакидам, и перечислить успе-
хи, богатства, престолы и чины его предков, восславив его
выше героев эпоса и мифа (именно так, напомню, поступа-
ет Константин Манаси), но не станет этого делать, ибо род
Михаила—есть бог (стр. 72. 9—16). Издатель, П. Готье,
делает из этого вывод о скромном происхождении Михаила
Куркуаса (стр. 72, прим. 16),—но, может быть, формули-
ровка Италика порождена его скептическим отношением к
родовитости, связанным, видимо, с его «демократическим»
представлением, что царю должны равно служить все раз-
ряды людей — стратиги, корабельщики, крестьяне,, ученые
(стр. 174. 11—13)?

Сходные мысли высказывает и Евфимий Торник, прос-
лавляя покойного логофета Димитрия Торника. Конечно,
замечает писатель, род Торников исстари славен и возвели-
чен в исторических сочинениях, но герой эпитафии не лю-
бил этим чваниться, оставляя такое занятие тем, кто наду-
вается от своего благородства и попусту преисполняется
спеси; сам он ставил выше родовитости мудрость, достой-
ное поведение и красоту нрава (Евф. Тор., стр. 96. 18—28).

И Георгий Торник, митрополит Эфесский, в обширней-
шем панегирике Анне Кимниной не останавливается на
древности рода Аплы, отмечая лишь, что ее ребенком заво-
рачивали в царские пеленки (Геор. Тор., стр. 229. 23). До-
стоинства ее родителей, говорит он дальше, явились пред-
метом похвал тысяч риторов — так зачем же уделять им
особую часть энкомия? (стр. 233. 29—30). Достаточно наз-
вать их имена — остальное все знают (стр. 235. 13—15).
Торник, правда, отводит Алексею 1 и его жене многослов-
ный экскурс (см- стр. 241. 17), но там нет упоминания об
их родовитости. Рассказывая о первом женихе Анны Кон-
стантине Дуке, оратор перечисляет среди его достоинств
красоту облика, царственность души, силу и мужество;
Константин — сын царя (стр. 251. 20—24), но специальной
похвалы роду Дук в панегирике нет. И только о втором
женихе Анны;, о кесаре Никифоре Брионии, Торник заме-
чает, что юноша принадлежал к знатному роду, постоян-
но добивавшемуся царской власти (стр. 253. 16—17),—
однако в чем состояла эта знатность, из контекста неясно.

Андроника Комнина, будущего императора, Торник’
прославляет за царственное происхождение, тут же пере-
ходя к его личным достоинствам — целомудрию, справед-
ливости, мужеству, разуму (стр. 109. 9—11); Андроника
1'ифарда он наделяет благородством души (стр. 151. И).
Восхваляя севаста Алексея, внука Анны Комниной, Тор-
ник придает его достоинствам силу ретроспективного дей-
ствия: доблести Алексея делают счастливым корень, его
взрастивший, семя, принесшее этот плод (стр. 164. 16—
17),— писатель имеет в виду мать героя. Но Алексей — не
только слава матери, но украшение рода (стр. 165.25—166.
1). Не родовитость определяет прирожденные достоинст-
ва аристократа, но напротив, его личные достоинства воз-
величивают род36.

Михаил Хониат хорошо знал, что его современники вы-
соко ставят родовитость. Он рассказывает, что его брат
Никита пользовался большим успехом и многие хотели вы-
дать за него своих родственниц: кто — дочь, а кто — сест-
ру. Одни соблазняли его блестящим родословием или кра-
сотой (подчас же тем и другим), иные отмеряли щедрое
приданое (Мих. Аком.,1, стр. 351. 4—6). Михаил, таким об-
разом, довольно четко противопоставляет богатству личные
свойства и родовитость. Внутри этой пары — достоинства
и происхождение — он ставит на первое место достоинст-
ва: много есть, рассуждает писатель, знатных и богатых,
чья слава порождена не изобилием средств и не царской
кровью, но исключительно их добродетелью (1, стр. 336.
12—15). Димитрия Торника он призывал уподобиться отцу
и деду, быть справедливым, как опи, чтобы те, кому не по-
счастливилось лицезреть предков Димитрия, могли соб-
ственными глазами видеть в нем отпрыска «доброй крови»
(2, стр. 357. 11—13). «Добрая кровь» Торника скорее обра-
зец, чем залог его благородства. Превознося личные качест-

зя Мысль о том, что человек — украшение рода, встречается и у
других писателей XII в., например у Никифора Василаки (Fon-
tes, 2, р. 234.16) и Евстафия Солунского (Евст. Манас.,
стр. 294.142).
ва (но личные качества, связанные со знатностью), Михаил
столь же страстно, как п ето младший брат, ненавидит выс-
кочек, что толпятся зкруг императорского трона и добива-
ются должностей, движимые исключительно жаждой нажи-
вы (1, стр. 352. 27-353. 4).

Михаил Хониат в известном смысле аристократичен, до
какой-то степенп близок к своему другу Евстафию Солун-
скому — другие современные ему риторы подчас развива-
ют иную концепцию. По суждению Василия Педиадита, за-
дачей панегирика не должно быть превознесение предков
героя- можно подумать, будто он сам не обладает добле-
стью, как те несчастные дети, что не сумели совершить ни-
чего достославного и оттого восхваляют успехи отцов, на
' деясь из отцовского величия урвать кое-что для себя (-9, л.
374). Еще резче отстаивает ту же идею Иоанн Сиропул: по
его словам, только тот разыскивает знатных предков, кто
бессилен прославиться собственными подвигами. В от.чичце
от Никиты Хониата, пытавшегося в речах восхвалять родо-
витость Ангелов, Сиропул не желает возвеличивать пред-
ков Исаака II: достаточно, что его собственные достоинства
неисчислимее песчинок ”.

Для Григория Антиоха зпатпость тесно переплетается
1 с чиновностью: он противопоставляет «пизкородному пле-
мени» влиятельных членов герусии-синклита (Fontes, 2, р.
199.26—28), который он вообще высоко ценит 37 38. Поэтому
принцип вертикальной подвижности кажется Антиоху ре-
зонным — он только подчеркивает, что продвижение по
служебной лестнице должно совершаться с умеренной по-
степенностью (Э, л. 252 об.). И точно так же Никифор Хри-
соверг, полагавший, что благородное происхождение закла-
дывает прочные основания для счастливого продвижения
(7?, л. 247), настаивал, что подъем к высоким чинам не дол-
жен быть внезапным, что «темным» людям не годптся нео-
жиданно приобретать известность, что каждому надлежит
пройти все ступени (3, л. 249—249 об.). А вместе с тем ха
рактерное для византийских порядков избрание патриаиха
по жребию он одобрительпо называет божьпм судом39.

37 М. Bachmann. Die Rede des Johannes Syropulos an den Kaiser Isa
ak II. Angelos. Munchen, 1935 S. 11.20—24.

38 О взглядах Антиоха см. А И. Кая-'Эан. Григортп Антиох. Жизнь
и творчество одного чиновника.— ВВ, XXVI, 1965, стр. 90 и сл.

39 Э, л. 25. О воззрениях Хрисоверга см. А. П. Каждая. Никифор
Хрисоверг и Николай Месарит.— ВВ, 30. 1969, стр. 98—102.
Суммируя высказывания историков, ораторов и поэтов
XI—XII вв., мы можем констатировать, что в византий-
ском общественном мнении знатность конституировалась
из четырех элементов: родовитости, чиновности, богатства
и доблестей. Ни один из этих элементов сам по себе не
был достаточным для того, чтобы определить принадлеж-
ность к аристократии, но нельзя и сказать, что знатность
в каждом конкретном случае предполагала наличие всех
четырех элементов. Более того, у разных византийских
публицистов состав и соотношение «элементов аристокра-
тичности» оказываются различными — в зависимости от
воззрений писателя и от его эпохи. В грубых чертах эво-
люция этих представлений вырисовывается следующим
образом (я говорю «в грубых чертах», отличии сознавая,
насколько полученные мной результаты нуждаются в про-
верке и уточнении).

В середине XI в. господствуют две концепции. Соглас-
но одной из них, отражающей, по всей видимости, воззре-
ния столичного чиновничества (Симесн Богослов,
Кекавмен, Симеон Сиф), основные примеры знатности —
богатство и служебное положение; «кровь», происхожде-
ние в этой системе не находит места. Вторая концепция
представлена в сочинениях Атталиата и -особенно Пселла:
и тот и другой, довольно безразлично относясь к богат-
ству и чиновности (как к критериям аристократизма),
рассматривают родовитость как ценность, но выше родо-
витости ставят моральные достоинства.

Представляется вполне вероятным, что па рубеже XI
и XII в. происходит известная «аристократизация» пред-
ставлений о знатности (Скилпца, Никифор Вриений и от-
части Анна Комнина). В середине XII в. эту тенденцию
продолжают прежде всего Феодор Продром, Константин
Манаси и Евстафий Солунский, папегиристы Мануила I;
какио-то е,е элементы прослеживаются в «Истории» Ни-
киты Хониата и в творчестве его старшего брата. Родови-
тость § глазах этих писателей превращается в необходи
мый, а подчас даже в наиважиейший критерий благород-
ства. Что же касается богатства, то оно как бы дифферен-
цируется: аноблированчое богатство расценивается высо-
ко, но богатство незнатных выскочек не принимается за
достоинство. Пут «богатых» и «знатных» (иными слова-
ми, купеческой верхушки и феодальных земельных соб-
ственников) отчетливо начинают расходиться.
С середины XII в. и особенно на рубеже XII и XIII вв.
становится заметной другая тенденция. Она проявляется,
с одной стороны, в известном индифферентизме к родови-
тости (Киннам), в сознательном противопоставлении
личных достоинств родовитости (Василий Педцадит,
Иоанн Сиропул). С другой стороны, вновь усиленно под-
черкивается значение чиновности и, соответственно, вер-
тикальной динамики без социальной ломки: писатели
конца XII в., осуждая выскочек, признают естественность
«нормального» восхождения по ступеням служебной ле-
стницы. Выдвигается теория ретроспективного воздей-
ствия знатности: человек, достигший высокого положения,
оказывается, бросал аристократический отсвет и па своих
предков, даже если они и не принадлежали к нобилитету.

Такая антиаристократическая реакция могла исходить
из разных общественных кругов. По всей видимости,'
Михаил Италик представлял наиболее «демократическое»
крыло этих критиков, тогда как в творчестве Григория
Антиоха нашли выражение интересы высшего чиновпи-
Г. чества. Никита Хониат в ораторско эпистолярной деятель
ности отдал дань этой новой тенденции — опа была по
сути дела не «новой», а «старой», возвращавшей обще-
ственное сознание к нормам середины XI в..

Хотя понятие родовитости в Византии XI—XII вв.
: отнюдь не поглотило более широкое понятие знатности,
тем не менее интерес к генеалогическим разысканиям стал
в эту пору весьма заметным. Составление фиктивных ге-
неалогий не было, разумеется, новооткрытием XI в.: в IV
столетии не кто иной, как Иероним, утверждал, что отец
св. Паулы происходил от Агамемнона, что Юлий Фост
Гиметий был потомком Юлия Цезаря, а Фабии — совре-
менники Иеронима — могли считать своим предком Кунк-
татора “. В IX в. Фотий составил фракийскому крестья
вину Василию, занявшему константинопольский престол,
отличное родословие, делавшее его потомком знаменитых
династий древности41. Эту легенду, помимо Льва VI42,

40	М. Т. W. Amheim. The Senatorial Aristocracy in the Later Roman
Empire. Oxford, 1972, p. 12, 107.

41	Cm N. Adontz. L’age et 1’origine de Basile I.— Byz., 9, 1934,
p 232 sq. Даже H. Адонц, считающий, что Фотий серьезно зани-
мался разысканием предков Василия, признает его генеалогию
«весьма спорной» (Ibid., р. 238).

42	A. Vogt, J. Hausherr. Oraison funebre de Basile I* par son fils
Leon VI le Sage. Roma, 1932, p. 44.23.
сохраняли Генесий и автор «Жизнеописания Василия» 43 44 45.

В XI в. таких фиктивных генеалогий становится мно-
го. Пселл называет среди предков Кирулария Гераклидов,
Пелопидов, Кира Персидского, Креза, Дария Гистаспа и
еще какого-то Арсама или Арсака (Пс. Сои., 1, стр. 318.
29—319. 2),— но эти слова, включенные в обвинительную
речь против Кирулария, следует понимать, скорее всего,
как насмешку ** хотя и насмешка должна была иметь под
собой какую-то почву. Чуть позднее Атталиат насчитал
у знатной семьи Фок 72 поколения, включая «знаменитых
Фабиев», обоих Сципионов и Эмилия Павла (Аттал.,
стр. 217 и сл.). Немногим скромнее Вриений, но словам
которого Дуки происходят от современников Константина
Великого “. В середине XII в. Цец обращался к Никифору
Сервлию как к потомку Цезарей Сервилиев (Цец. Эп..
стр. 31. 15—17). Впрочем, современник Цеца Михаил
Италик, как мы видели, потешался над модой на генеало
гии, над стремлением считать своим родоначальником
Пелея или Эака. Возможно, что в конце XII в. мода па
длинные родословия сошла: когда Евфимий Торник воск-
лицает, что его герой' принадлежал к роду, прославлен-
ному в древних исторических книгах (см. выше), он. не
решается пуститься в историко-мифологические разыска-
ния.

Когда Никита Хониат в речи к Исааку II говорит
о происхождении от Юлиев Цезарей и от Августов (Ник.
X. Речи, стр. 36.17, 40.17—18), он относит эту фиктивную
генеалогию не к какой либо византийской фамилии, а к
Маргарите-Марии Венгерской, жене императора. Создалось
ли это родословие в Византии или сложилось еще в Эстер-
гоме, при венгерском дворе, решить затруднительно. Чуть
позднее в освобожденной от византийской власти Волга-

43 А. П. Каждом. Из истории византийской хронографии X в.— ВВ,
XXI, 1Й62, стр. 102.

44 Случайно ли, что Пселл ищет предков Кирулария (помимо ми-
фических Гераклидов и Пелопидов) в варварском мире?
Я. Н. Любарский («Пселл в отношениях с современниками».—
ВВ, 35, 1973, стр. 95) показал, что уже в более раннем ирониче-
ском «синкрисисе» Пселл противопоставил знатность патриарха
собственному безродному происхождению. Ср. также: «История
Византии», т. II. М., 1967, стр. 280.

45 Вриен., стр. 13.6—10. См. D. I. Polemis. The Doukai. London, 1968,
p. 3.
рйи появляется легенда, вэзводяшая Асеней к какой-то
знатной римской семье 4в.

Итак, со всеми необходимыми оговорками я осмелива-
юсь высказать гипотезу, что известная аристократизация
византийского общественного сознания в осмыслении поня-
тия знатности имела место в конце XI — середине XII в.,
что совпадает с правлением Комников. После этого, воз-
можно, наступила некоторая реакция.

Здесь не место обсуждать спорный вопрос, когда на
Западе сложилась наследственная аристократия и образо-
вались замкнутые, закрытые социальные разряды — про-
изошло ли это к XII в., как думал М. Блок, или раньше,
как считают его критики". Во всяком случае, западные
наблюдатели, по-впдим:сму, воспринимали византийское
общество более открытым, нежели их собственное, что
создавало у них своеобразную иллюзию равенства в Рома-
нии, равенства, которое, надо оговориться, воспринима-
лось феодальными наблюдателями с обратным знаком,
с негативной оценкой. В этом отношении чрезвычайно
показателен один эпизод, переданный Никитой Хониатом.

Когда византийские послы осенью 1189 г. явились к
Фридриху Барбароссе43, он приказал им сесть и вместе

*6 См. И. Дуйчев. Преписката на вана Инокентия III..., стр. 21 и
комментарий. Ср. G. Prinzing. Die BedouturiK Bulgarions und Ser-
biens in den Jahren 1204—1219. Miinchen, 19/2, S. 30 f.

47	См. литературу, указанную в гл. I. Своеобразную трактовку ис-
тории западной знати предложил Р. Саусерн: ио его мнению, к
началу XI в. старая кровная аристократия исчезла и г. XI—
XIII ви. не было наследственной знати (/?. Ит. Southern. The Ma-
king of the Middle Ages. London, 1956, p. 110 f.).

48	Отождествление этого посольства с известными но латинским
хроникам наталкивается на ряд трудностей. Ф, Дэльгер разли-
чает посольство в октябре 1189 г. вс главе с великим логофе-
том и четырьмя севастами (Рет., 2, № 1598) и посольство в но-
ябре 1189 г. (там же, № 1599). Рассказ Хониата он относит ко
второму посольству. Однако «История перегринов» сообщает в
соответствующем месте не о посольстве, а о послании (literas)
Исаака II (Ист. Фрид., стр. 145), тогда как в описании посоль-
ства великого логофета подробно повествуется о речи Фридри-
ха, наполнившей византийских послов страхом (стр. 143 и сл.
Ср. также у Псевдо-Апсберта: там же, стр. 49 и сл.). Скорее все-
го, именно эти, октябрьские, переговоры отразились ь анекдоте
Хониата. О посольствах осеньи 1189 г, см К. Zimmert Der
deutsch-byzantinische Konflikf vom J uni 1189 bis Februar 119<
BZ, 12, 1903, S. 58—63. Анекдот Хонпата имеет в виду К. Ци-
мерт, когда пишет, что послам было отказано и во внешнем
с ними усадил их слуг, включая поваров и кс-нюхов. Пос-
лы возражали, говоря, что слугам не следует сидеть перед
императором (достаточно и того, что сидят господа), но
Фридрих настоял яа своем.

Рассказ Хонпата, ко всей видимости, основан на дей-
ствительном происшествии — во всяком случае, мы нахо-
дим параллель к нему в сообщении Одо Дейльского о
посольстве Димитрия и Мавра к Людовику VII (Per., 2,
№ 1354). Византийские послы, свидетельствует Одо, стол
ожидали ответа и не садились без приглашения. Лишь
получив его, они поставили принесенные с собой табуреты
и уселись. И далее Одо замечает: позднее он познакомился
с греческим обычаем, заключавшимся в том, что слуги
(clientela) всегда стояли при сидящих господах — стояли
недвижимо, склонив голову, молча и глядя на господина,
готовые повиноваться ему пс первому знаку 4°.

Фридрих, усадив clientela, нарушил тем самым mos
Graecorum. Весьма показательно, чем он при этом руко-
водствовался. «Он поступил так,— комментирует Хони-
ат,— чтобы высмеять ромеев и показать, что они не при-
нимают во внимание доблесть и родовитость, но, подобно
свинопасам, которые всех свиней, п жирных, и более то-
щих, загоняют в хлеву в одно стойло, они всех мерят
одной меркой» (Ник. X., стр. 537.3—15). Мы видели, что
это было совсем не так, и самый протест послов, не желав-
ших сидеть рядом со слугами, весьма показателен,— но
сейчас нам важно не абсолютное, а относительное «равен-
ство» византийского общества, не его действительное со-
стояние, а его восприятие западноевропейцем. Для
западного наблюдателя XII в. византийское общество
оказывалось недостаточно иерархичным.

По сути дела, аналогичное представление западного
наблюдателя о неразвитости иерархии в Византии переда-
ет и английский хронист Радульф Когесхейл, обвиняющий
Андроника I в бесчеловечной надменности на том осно-
вании, уто император не разрешал никому садиться в

уважении (ibid,, S. 59); этот эпизод он связывает с октябрьским
ПОСОЛЬСТВОМ.

49	Одо Дейль., стр. 24—26. Западные хронисты вообще подчерки-
вали слепое повиновение византийцев своим господам: см., на-
пример, L. ВгёМег. Histone anonyme de Ja premiere croisade. Pa-
ris, 1924, p. 24. Еще ярче тот же эпизод изложен Робертом Мона-
хом (RHC осс., 3, р. 746).
своем присутствии — независимо от сословия, разряда
или должности 50. Что дело здесь пе з надменности Андро-
ника, ясно хотя бы из описания Альбертом Ахенским
приема у Алексея I (PL, 166, со!. 419 D); кроме тою,
известно, что как раз Андроник разрешил иерархам си-
деть при царе (Ник. X., стр. 358.5—6),— по ь денной
связи меня интересует не степень достоверности западного
хрониста, а его убеждение, что василевс не принимал
в расчет социальную иерархию. Об Исааке Комнине Киир
ском рассказывают сходные истории: он пикому не раз
решал обращаться к нему без приказа; вельможи шли
пешком рядом с его конем; встречные должны были па-
дать ниц и,— так гипертрофированно воспринималась на
Западе византийская автократия.

Передаваемая Уолтером Манои новелла также рисует
византийское общество сопиальяо подвижным. Один кон-
стантинопольский сапожник влюбился в прекрасную за-
казчицу, но не мог добиться взаимности. Тогда он распро-
дал имущество и стал воином, «сменив свое низкое состоя-
ние на статус знатного человека». Но отец красавицы
все-таки воспротивился притязаниям башмачника-воина,
и тогда тот вступил в пиратскую шайку52.

Одо Дейльский считал не родовитость, а богатство наи-
более характерной чертой господствующего класса импе-
рии. Он утверждает, что в Константинополе царит безза-
коние и что в городе столько господ, сколько богачей
(Одо Дейль., стр. 64); знатные и богатые, по его рассказу,
встречали в Константинополе Людовика VII (стр. 58).

Мы можем подойти к сопоставлению Византии и За-
пада с другой, византийской стороны. Мы убеждаемся, что
иерархичность западноевропейского общества . удивляла
византийцев. Киннам описывает как нечто невиданное
иерархию крестоносцев, у которых титулы, словно ступе-
ни, нисходили от персоны государя вниз, и каждый ниже-
стоящий по природе подчинялся и повиновался возвышав-
шемуся над ним (Кинп., стр. 68.20—69.3) Сообщая об
освобождении Нур ад-дином в 1159 г. пленных латинян,
Киннам четко отделяет двух «славнейших»  (eraonj^oravoj

50	Radulji de Coggeshale. Chronicon anglicanum. Ion don, 1875,

51	tieneddctus Peterburgensls. Gesta Henrici II et Ricardi I, vol. I-
London, 1861, p. 262.

52	Walter Map. De nugis curialinm. Oxford, 1914, p. 183 sq.
крестоносных вождей (это были тулузский граф
Бертран, внебрачный сыв. Альфонса Журдэна, и великий
магистр тамплиеров Бертран де Бланшфор) от остальных
благородных (so T’st’owts;) рыцарей58. Параллель-
ную формулу мы находим в рассказе Скилицы, согласно
которому ромейские войска в XI в. состояли из местной
знати («славных» — ajttovjpoTspoi too тояоэ ), из «доб-
лестных и воинственных» и из простонародья (Скил.,
стр. 491.23—25). Примечательно, что в описании кресто-
носного войска «славные» противопоставлены благород-
ным, людям «хорошего рождения»,- тогда как в визан-
тийской армии им противостоят доблестные; в одном
случае действует принцип родовитости, в другом — этиче-
ский критерий.

Такое отношение византийского писателя к западной
иерархической структуре отнюдь не означает, что Импе-
рия ромеев вовсе не ведала иерархии. Многочисленные
тактиконы IX—X вв. регулировали соотношение чинов
при константинопольском дворе: каждому вельможе было
отведено соответствующее место в придворпых церемониях.
Иерархия тактиконов строилась по чиновному принци-
пу. — место человека определялось в зависимости от по-
жалованного ему чипа и занимаемой им должности
Многочисленные наставления публицистов (от Пселла до
Хрисоверга) не нарушать последовательности ступеней
при продвижении по служебной лестнице соответствовали
нормам тактпконов. Иерархия византийской знатп суще-
ствовала, но опа конституировалась иначе, нежели на За-
паде: в ее основу были положены не лепные права и родо-
витость, а служебное положение, что в общем и целом
соответствовало вертикальной мобильности византийского
общества.

Но принцип родовитости стал пробивать себе дорогу и в
структуре византийской иерархии. Никита Хониат пере-
дает весьма показательную историю: Филиппа, любовница
Андроника Комнина, не желала расстаться с ним, высоко
ценя то, что он принадлежал к славному роду, и не согла-
шалась на брак с Константином Каламаном, несмотря на 53 54 *

53 Ь'инн., стр. 188.10—13. См. R. Groustet. Histoire def croisades, t. II.
Paris, 1935, p. 416.

54 См. .V. Oikonomides. Les listes de preseance hyzantines des IXе et

Xе siecles. Paris, 1972, p. 286 sq.
его титул севаста (Пик. X., стр. 183.15—17). Правда,
Филиппа — латинянка, дочь антиохийского князя, и мож-
но было бы предложить, что рассказ Хониата отражает
западные, не ромейскпе предубеждения. Однако мы зна-
ем, что и в Византии XII в. неравенство происхождения
могло служить препятствием для заключения брака.
В середине XII в. Стефан Айохристофорит не только не
смог жениться на знатной даме, но и был сурово наказан
за свои посягательства (Евст. Сол., стр. 44.26—29). При
этом следует учитывать, что Стефан отнюдь не принадле-
жал к «низко рожденным лидерам толпы», как это обыч-
но считают исследователи, доверяя аристократическому
высокомерию враждебных Стефану писателей 5>. Даже по
свидетельству Евстафия, он вышел из средних слоев, из
семьи податного сборщика (стр. 44.22); по-видимому, один
из его предков — Лев Айохрпстофорит — был в XI в. (?)
протоспафарием и коммеркиарием (Сиг., стр. 668, Виз.
мол., 1, № 377а). Примерно в то же время Феодор Меса-
рит, императорский секретарь, собрался жениться на даме
из рода Вриениев — император счел это дерзостью и по-
велел считать брак недействительным (PG, 138, col. 173 С).

Тот же Кияпам дает отчетливое представление о су
ществовании иерархии в Визаптпи. По его словам, Ману-
ил I послал навстречу Балдуину III Иерусалимскому
сперва славных лид, затем еще более славных и, наконец,
своих зятьев (Кинн., стр. 185.7—11). Из этого моста не-
ясно, па чем основывалась «слава» (Зо&х), служившая
критерием большей и мепыпей знатности,— другой пас-
саж Киннама отчетливее свидетельствует об этом крите-
рии. Во время приема Мануилом I султана Килич-Арсла-
на II придворные, говорит историк, занпмалп места по
обычаю — каждый в соответствии со своим родом и по-
ложением (стр. 206.3—5).

Итак, в середине XII в, принцип старых тактиконов
был нарушен: место в византийской иерархии стало опре-
деляться (и это уже сделалось «обычаем») не только и.
может быть, даже пе столько чиновностью, сколько при-
надлежностью к знатному роду. Необходимо выяснить,
что за родовитость была положена в основу византийской
иерархии середины XII в.

55	См. Ch. М. Brand. Byzantium Confronts the West. Cambridge,
Mass., 1968, p. 60.
Как известно, преобразование византийской элитарной
титулатуры было осуществлено Алексеем I. Никогда не
оформлявшаяся единым указом, реформа состояла из
серии частных актов и мероприятий, подчиненных, одна-
ко, единой системе. У реформы было две стороны: во-пер-
вых, старая титулагура (магистр, патрикий, протоспафа-
рий), лежавшая в основе табели о рангах IX—X вв.,
выходит из употребления к началу XII в.56 Так, титул
протоспафария известен до 1115 г,57, патрикия — до
1118 г.58, магпстра— до 1117/8 г.59 Во-вторых, вводится
ряд новых титулов, севастократор, протосеваст, севаст и
т. п. Когда-то Ill. Лебо высмеивал реформу титулатуры,
называя ее ребячьим средством, бессильным укрепить
императорскую власть: де Сегюр, напротив, видел в раз-
даче «пустых титулов» искусный маневр, направленный
на то, чтобы смирить придворных 60, да и в новое время
в мероприятии Алексея I редко усматривают нечто боль-
шее, чем раздачу «звонких ти тулов» в условиях инфляции
старой титулатуры. Правда, уже 1'. А. Острогорский свя-
зал реформу Алексея I с отмиранием бюрократического
централизма61. А. Хольвег, повторив эту формулировку,
попытался раскрыть механизм действия новой титулату-

se Е. Stein. Linters ucliungen zur spatbyzantiuischen Verfassungs-
und Wirtschaftsgeschichte. — «Mitteilungen zur osmanischeu Ge-
schichte», 2, 1924, S. 30 f. Ср. H. Guilland. Rech etches..,, 11. p. 110;
A. Hohlweg. Beitrago zur Verwaltungsgeschichte des Ostromi
schen Reiches unter den Komnenen. Munchen, 1965, S. 35, A. 5.

57	Лавра, № 60. 74. А Хольвег (вслед за Э. Штейном) полагал,
что титул протоспафарля дожил лишь до 1093 г., Р. Гийан —
до 1098 (см. предыдущее прим.).

“ £. Meyer. Itahcnische V erfassungsgeschichte von der Got.enzeit
his zur Zunftherrschaft, Bd. II. Leipzig, 1909, S. 161, A. 183 (ука-
зано Э. Штейном и за ним А. Хольвегом). Следует, впрочем,
учитывать,* что приводимый Э. Майером пример относится не к
Византии, а к норманской Италии.

59	Ch Ktgnas. Та kfcimeliarcheia tes en Hagio Orel Atho hieras ba
silikes, patriarchikes kai stauropegikes inones tu Docbeiariu.—
EEBS, 7, 1930, p. 106, № 3. Предположение Э. Штейна, повто-
ренное А. Хольвегом, о сохранении титулов магистра и прото-
магистра до конца XIV в. ошибочно: протомаистры и маистры
XIV в.— цеховые старейшины (см. А. П. Каждом. Новые мате-
риалы по внутренней истории Византии X—XV вв —ВВ, XIII,
1958, стр. 307).

60	См. А. П. Каждан. Загадка Комнлнов.— ВВ, XXV, 1964, стр. 62.
61 G. Ostrogorsky. Geschichte des byzantimgehen Slaates. Miinchen,
1963, S. 303.
ры: он отметил, что новые титулы не несли в cede слу-
жебной характеристики и не были связаны с отправлением
административных функций62. Другую сторону новой
системы титулов подчеркнул Л. Стирнон, показав, что
комниновская титулатура определялась степенью родства
с императором63.

Итак, установившаяся на рубеже XI и XII вв. новая
система рангов основывалась на принципе родовитости,
но родовитость эта понималась как близость к царствую-
щему дому, как родство с императором: в середине XII в.
титул севастократора предназначался преимущественно
для царских сыновей, протосева ста — для ближайшего из
племянников, «гамброса» (зять) и севаста — для мужей
царских сестер и племянниц. Не аристократическое про-
исхождение как таковое, а связь (родство или свойство)
с государем определяло место в иерархии рангов. Недаром
Киннам з цитированном выше месте с тавит царских зятьев
выше всех «славных» лиц, и когда оя говорит о вельмо-
жах, занимавших моста в соответствии с их родом, он
имеет в виду, скорее всего, близость их рода к царю.

Мы попробуем теперь приблизиться к понятию визан-
тийской знатности с помощью еще одного метода, кото-
рый можно было бы назвать эмпирическим. Если считать,
что в Византии XI—XII вв. не существовало правового
понятия знатности, что это понятие, однако, сложилось в
общественном сознании, было бы продуктивно рассмотреть,
какие роды византийцы сами причисляли к знатным и не-
знатным; мы могли бы, таким образом, почувствовать, чем
они руководствовались в конкретном определении знатно-
го и незнатного и, главное, было ли это определение од-
нозначным.

Когда Пселл называет Пафлатопцев — семью купцов
и менял (Скил., стр. 390.76—77) —людьми темного про
исхождения (Сафа, МВ, 5, стр. 125.16—18. Ср. еще стр. 123.
30—31) или когда Вриений характеризует ираклийца
Маврика, человека богатого, имевшего множество слуг и
рабов, как не принадлежащего к благородным (Вриен.,
стр. 93.22—94.5),— эти суждения вполне отвечают сред-
невековым представлениям о нобилитете. Корабельщики
типа Маврика, несомненно входившие в состав господ-
ствующего, эксплуататорского класса, не рассматривались
62 A, Hohlweg. Beitrage..., S. 39.

63	См. особенно: L. Stiernon. Notes de titulature et de prosopographie
byzantines. Sebaste et gambros.— REB, 23, 1965.
как знатные персоны,— покуда особые обстоятельства пе
меняли их статуса и не превращали их потомков в ари-
стократическую фамилию. Если Атталиат утверждает, что
Никифор Вриений Старший вышел из неродовитой семьи
и что его предки были «темными» людьми (Аттал.,
стр. 287.24), не занимавшими даже малых должностей
в армии (стр. 288.4—о), то это можно списать на счет
его враждебности к Вриению, поскольку известны Врие-
нии-стратиги в IX в.64 65 Впрочем, можно было бы допу-
стить, что Никифор не имел к Вриениям IX в. никакого
отношения, но уже в середине Х1 в. другой Никифор
Вриений (его отец?) был одним из виднейших полковод-
цев 66.

Пстралифы, которые в ХП в. стали одной пз знатней-
ших семей империи, которые удостоились титула севасто-
кратора, выступают в поздней традиции как незначитель-
ная семья из Дидимотики ”е. В этом случае произвольность
оценки еще менее оправдана, чем в предыдущем.

Аналогичный произвол можно заметить к определении
конкретных семей и лиц как знатных. Разумеется, ест^
ряд случаев, когда соответствующие эпитеты прилагаются
действительно к наиболее заметным линьяжам. Знатность
Комнинов подчеркивал еще Пселл (Пс. Хрон., 2, стр. 85
§ 5. 3—5, стр. 95, § 22. 18—19). Неоднократно и в самых,
разных источниках идет речь о знатности Палеологов67.
Диогены — древпяя п процветающая семья (Пс. Хрон., 2,
стр. 157 § 10.2), Кондостефаны — знатные (Вриен. стр.
106. 12). Из знатных происходили Василий Куртикий

64 Стратиг Пелопоннеса (Constiantine Porphyrogenitus. De adniini-
stiando imperio, vol. 1. Washington, 1967, cap. 50. 10—21), стра
тит Диррахия (7a. Ферлуга. Византиска у права у Далмацщи.
Београд, 1957, стр. 65). Патрпюш Вриений — современник Ми
хайла IIP (Я. Delehaye. Synaxarium occlesiae Constantinopoli-
tanae. Bruxelles, 1902, p. 347. 17).

65 См. o^ нем: S. Wittek De Jongh. Le cesar Nicephore Bryennios,
1’historien, et ses ascendants — Byz., 23, 1953, p. 467.

66 E. Follieri. Il poema bizantino di Belisario.— «La poesia epica
e la sua lormazione». Roma, 1970, p. 632. 226—227. Ср. H. G. Beck.
Geschichte der byzantinischea Volksliteratur. Munchen, 1971,
S. 152.

67 Ник. X., cip. 120. 21—22; «Тимарион» (.4. Ellissen. Analekten der
mittel- und neugriechischen Lileratur T. 4. Leipzig. 1860), S. 50.
10—12. Cp. Oltonis et Rahewini Gcsta Friderici 1 imperatoris. Han-
nover, Lipsiae, 1912, p. 144; Rcmoaldl Annales.— MGH, SS, 19.
p. 428.
(Ан. К., 2, стр. 26. 13) и Антиох (стр. 137. 15). И Анна
Комнина и Вальсамон свидетельствуют о знатности Роге-
риев°8. Знатным называл Калликл Иоанна Арвандина°9.
Согласно житийному памятнику, Феодор Гавр происходил
от знатных лиц68 69 70. Древним родом считались Синадины
(Ан. К., 1, стр. 66. 14—15. Ср. Скил. Прод., стр. 172. 2).
Пселл именовал Василия Мелисина благороднейшим (Са-
фа, МВ, 5, стр. 310. 1—2). Род Торников считался
благородным и знаменитым (Евф. Тор., стр. 96.
18). К знатным в XI в. причисляли Вурцов (Сафа, МВ, 5,
стр. 347. 9), Аргиров (Пс. Хрон., 1, стр. 32, § 1. 2), Скли-
ров (стр. 141, § 50. 2-3. Ср. Пс. Соч., 2, стр. L02. 11-13),
Фок (Вриен., стр. 106.12). Об Аспиетах Анна говорит, что
они происходили от царской крови (Ан. К., стр. 58. 28 —
29). Арабский поэт X в. Абу Фирас включает Валантов
(Валандов) в число наиболее известных византийских
фамилий71, и век спустя Вриений называл Аваландов
знатным родом (Вриен., стр. 106 12). К знатнейшим линь-
яжам X в. принадлежали и Вардалии72. Мы слышим так-
же о знатности Мономахов (Пс. Хрон., 1, стр. 124, § 14.
f— 3. Ср. Аттал., стр. 18.6), Радинов73, Соломонов (Ан.

3, стр. 69. 22—24), Алопов74.

. ’’ Аристократический характер этих семей как будто бы
fie вызывает сомнения, но когда Никита Стифат именует
Галатопов «богатыми и знатными людьми»75, когда Ски
липа упоминает о знатном происхождении Феодора Стра

68 Ди И., 3, стр. 101. 14; 7Г. Нота. Die Epigrammen des Theodoros
Balsamon.— «Wiener Stndien». 25. 1903. № 28 5—6.

69 L. Sternbach. Nicolai Calliclis c.armina. - «Rozprawy Akademii
umiejptnosci. Wydz. fiol.», 21, 1903, p. 325, № 11. 8.

70 А. И. Пападопуло-Керамевс. Symbolai eis ten historian Trape-
znndos.— BR, XII, 1906, стр. 135.7.

71 AC Adontz, M. Canard. Quelques noms de personnages hvzantins
dans une piece du poete arabe Abu Firaz (Xе siecle).— Byz., 11,
1936, p. 454, vers. 11.

72 Ibid., vers. 8. Имя транскрибируется B.rdalis, что точно соот-
ветствует греч. BapoaXijq , однако издатели (ibid., р. 455) ут-
верждают, будто византийская история не знает имени Б.рда-
лис, и исправляют его на Пастилас, имея в виду стратига Ни-
кифора Пастила. Поправка излишняя.

73 Е. Miller. Poesies inedites de Theodore Prodrome.— «Annuaire de
1’Association pour encouragement des etudes grecques en Fran-
ce», 17, 1883, p. 55. 14—16.

74 С. Д. Попадимитриу. Феодор Продром. Одесса, 1905, стр. 347.

75 J. Hausherr. Un grand mystique byzantin.— «Orientalia Christia-
na», 12, 1928, § 2. 1—6.
вомита и некоего Полиса (Скил., стр. 467.87—88..
Ср. стр. 442.74), когда Цец прославляет «всеблагородст-
во» Алексея, племянника протовестиария Псила (Цец. Эн.,
стр. 46. 17, 49, 11), или родовитость Феодора Костомира
(стр, 104. 1—2), — мы оказываемся в затруднении, ибо
об этих липьяжэх понти ничего не знаем. Можно ли при-
числять к знатным в XII в. род Акрополитов — на основа-
нии характеристики, которую дал им в ХИТ в. писатель
сам принадлежавший к этой семье?7® Были ли знатным!
Кладоны (Евст. Сол.,стр. 56. 15)? Принадлежали ли Хал
куци на самом деле к семье, славнейшей во всей Элладе,-
или это преувеличение Михаила Хопиата (Мих. Аком.
2, стр. 278. 12-13)?

Более того, мы сталкиваемся подчас с противоречивой
оценкой аристократичности отдельных родов. Я уже го-
ворил, что знатность Ангелов и Каматиров воспринима-
лась по-разному (см. выше). О Дуках Вриений писал как
о знатнейшей семье, восходившей к окружению Констан-
тина Великого (Вриен., стр. 13. 6—10). Цселл, Анна Ком-
нина и Николай Калликл, хотя и не шли так далеко, все
же возводили генеалогию Дук к полководцам начала X в.76 77 78
Напротив, Зонара писал о Константине X Дуке: «Этот
царь кичился знатными предками, древними Дуками, а
именно Андроником, Панфирием и особенно Константи-
ном. Однако род их давно и полностью погиб — в ту пору,
когда Константин пытался захватить власть..., в правле-
ние Константина Багрянородного... Не осталось от них ни
одного мужчины, и ему (Константину X) они приходились
предками по женской линии, так что он не может считать-
ся чистым Дукой, а лишь причастным к неподлинпому
родству с Дуками» 7S. Вотаниатов Атталиат считал знат-
ным родом (Аттал., стр. 287 19—21. Ср. стр. 233.20), тог-
да как Пселл утверждает, что они из незнатных были воз-

4

76 Georgiii Acropolitae Opera, vol. I. Lipsiae, 1903, p. 49. 18—19.

77 Ue. Хрон., 2, стр. 140, § 6. 3--5. Ан. К., 1, стр. 111 21- 23;
L. Sternbach. Nicolai Calliclis carmina. № G..23- -24.

78 Зон., 3, стр. 675.18—676.8. См. H. Скабаланович. Византийское
государство _ и церковь в XI веке. СПб., 1884, стр. 86 и сл.;
D. Polemis. Tlie Doukai, р. 9, n. 2. Мне кажутся шперкритнте-
скими сомнения П. Готье (рец. на кн. Ц. Полемиса: REB, 27.
1969, р. 342), утверждавшего, что в X в. «дука» вообще нс рас-
сматриваюсь как датроним,—это противоречит всем генеалоги-
ям XI—XII вв. и эпосу о Дигенисе.
вышены Михаилом VII”. Если В&тапов Скилица причис-
ляет к адрианопольской аристократии (Скил., стр. 343.
72—74), то столетием позже Никита Хониат видел в Ва-
силии Ватаце незнатного человека (Ник. X., стр. 522. 22).
Одного и того же Малеина Евстафий Солунский называл
знатным (Евст. Сол., стр. 56.15), а Хониат — незнатным
(Ник. X., стр. 384. 18—20). Никифор Василакп именовал
Аристипов известной фамилией30, однако Георгий Торник
в письме к Алексею Аристину подчеркивал, что дяди его
адресата знамениты не мирским блеском, но благочестием
(Геор. Тор., стр. 176.17—177.2). Пселл, по его собствен-
ным словам, женился на небогатой провинциалке, которой
он вместо украшений дарил быков п овец (Сафа, МВ, 5,
стр. 457. 1—4), тогда как в другом случае он гордится тем,
что в жилах его дочери Стилианы текла царская кровь, до-
ставшаяся ей от благородной матери (стр. 63. 26—29).

Таким образом, в понимании византийцев XI—XII ьь.
знатность оказывается неоднозначным, нечетко определи
емым феноменом. С одной стороны, одни и те же семьи
получают противоречивую оценку — то как знатные, то
как незнатные. С другой — понятие аристократичности
прилагается равноправно и к Комнинам, и к Пси лам, хотя
очевидно, что в XI—XII вв. «степень знатности» Комни-
нов и Нейлов была совершенно различной. Короче говоря,
византийцы эмпирически ощущали существование особо-
го общественного слоя, определяемого как нобилитет, —
по грань между знатностью и пезнатностью. равно как и
градации внутри аристократии, оказывалась размытой.

До сих пор мы рассматривали, каким образом знать
вычленялась из остального населения империи Теперь мы
перейдем к изучению тех социальных градаций, которые
выделялись византийскими писателями внутри обществен-
ной верхушки. Первый способ социальной классификации,
которым они пользовались, можно было бы назвать функ-
циональным, поскольку критерием членения оказывались
в этом случае общественные функции различных группи-
ровок.

79	По. Хрон., 2, стр. 183, ' 18. 21-25. Абу-л-Фарадж утверждает,
что дед императора Никифора III Вотаниата был крестьянином,
который достиг высоких должностей, но кончил I бедности
(Bar Hebraeus. Cbronicon syriacum. Lipsiae. 1789, p. 275 sq.l.

80	A. Garzya. Encomio inedito di Niceforo Basilace per Alessio Ari-
steno.— BF, 1, 1966, p. 100. 147—149.

3	А. П. Каждая	63
Естественным для средневековья было разделение
общества на мирян и клир, мы встречаем его и в Византии,
например у Василия Охридского (Fontes, 2, р. 312. 16).
Несколько более сложная система градаций представлена
в «Геопониках» (§ 6), где выделены три составные части
государственной жизни: на первом месте поставлено вой-
ско, на втором — священство, на третьем — земледелие8*.
В соответствии с этим в составе знати Пселл нередко вы-
деляет два разряда: членов синклита и духовенство (Сафа,
МВ, 4, стр. 328. 31; Пс. Соч., 1, стр. 276. 10—11); подчас
же духовенство противопоставляется у Пселла сразу двум
категориям знати: вельможам (о: lv reXst) и синкли-
тикам (Пс. Хрон., 1 стр. 127, § 22.2—4, Сафа, МВ, 4,
стр. 364.1—2). Апяа тоже знает два функционально раз-
граниченных разряда: войско и духовенство (Ан. К., 2,
стр. 192. 15—16). По свидетельству Акрополита, мосле
падения Константинополя в Никею устремились знатныс
мужи и избранное духовенство81 82,— видимо, верхушка ви-
зантийского общества на рубеже XII — XIII вв. представ-
лялась историку состоящей из светской и духовной знати.

Иногда функциональная стратификация оказывается
усложненной, «многоступенчатой»: рядом с синклитиками
и духовенством (или монашеством) появляются горожане.
Атталиат перечисляет четыре категории столичного насе-
ления: члены синклита, «люди рынка», клир и пазлреи,
т. е. монахи (Аттал., стр. 270.5—9). Продолжатель Ски
лицы, пересказывая Атталиата, сокращает его формулу
до трехчленной: архопты, горожане и духовенство (Скил.
Пред., стр. 177. 23—24). У Пселла — аналогичная формула
общественной стратификации: сипклитики, монашество и
еще две категории — городской плебс и те, кто занимается
земледелием и торговлей (Пс. Хрон., 2, стр.’ 108. § 37.
10—16). В другом месте он разделяет константинопольцев
на знать и плебс, внутри которого выделены самостоятель-
ные (аб-эйоруог) лица и ремесленники (Пс. Соч., 1, стр. 283.
12-20).

Функциональную формулу иного типа предлагает
Евстафий Солунский; население Солуни он разделяет по
классическому западноевропейскому принципу на воинов,

81 В. Beckh. Geoponica. Lipsiae, 1895. Ср. русский перевод:

Е. Э. Липшиц. Геопоники. М.— Л., 1960, стр. 37.

82 Georgii Acropolitae Opera, vol. I, p. 11. 7—8.
Священников и простой народ83. Сходна с этим предложен-
ная Продромом формула: духовенство, синклит и войско84
(в другом месте он усматривает среди жителей Констан-
тинополя воинов, ремесленников — они, видимо, соответст-
вуют «народу» Евстафия — и наконец, «занимающихся
науками» 85, интеллектуалов, которым в данном контексте
принадлежит место духовенства). Аналогичной формулой
пользуется и Анна Комнина, сообщая, что для разбора
дела богомила Василия были созваны синклит, стратноты
(видимо, речь идет о полководцах) и старейшины церкви
(Ан. К., 3, стр. 221. 18-20).

К трехчленной схеме Евстафия близка более детализи-
рованная формула, которую мы встречаем в речи Никиты
Хониата, относящейся уже к никейскому периоду. Подоб-
но Евстафию, он ставит на первое место воина, затем свя-
щенника, далее монаха. За обоими духов ными разрядами
располагаются «прочие», принадлежащие к «народному
сборищу» и, наконец, живушяе весами и обменом (Ник. X.
Речи, стр. 124. 8— 125. 6). В этом пространном перечисле-
нии «народ», стоящий выше купцов,— ,по-впдимому, не
чернь, не «малые»: как и во многих западных схемах,
настоящие труженики остались вне поля зрения Хониата
и, по всей вероятности, также Евстафия.

Другой вид двучленной функциональной стратифика-
ции не включает духовенство. В этом случае выделяются
воины и гражданские лица86. Транспланированный на гос-
подствующую верхушку, этот принцип дает в византий-
ских условиях противопоставление стратиотов и синкли-
тиков87 или вельмож и полководцев88. Пселл прямо заяв-

83 Евст. Сол., стр. 6. 13—14. Более абстрактны его другие трехчлен-
ные формулы: «большие, средние, малке» (стр. 32.8), «избран-
ные, средние, толпа» (Евст. Соч., стр. 20<. 25 —26).

84 A. Majuri. Aiiecdota Prodromea..., р. 524. 22—24.

85 С. Gallavoti. Lauretiani codicis altera analecta.— «Atti della Acca
demia Naz. del Lmcei», 346, 1949, ser. VIII. Rendiconti. Cl. di
sc. moral!, stor. e filol., 4, p. 376. 18—19.

86' 77c. Хрол, 1, стр. 3, § 3. 24, стр. 112; § 44. 4—5, стр. 117; § 1. 4, 2,
стр. 23; § 112.9—11, стр. 73; § 3.2—3, стр. 116; § 53.9, стр. 120;
§ 60. 8- -9; Ник. X., стр. 791. 7—8.

87 Не. Хрон., 1, стр. 122, § 11. 12—14, 2, стр. 142: § 7. 25—29, стр.
145; § 14. 8—9; G. Weiss. Korsch ingen zu den noch niebt edier-
ttn Schriflcn des Michael Psellos.— «BYZANTINA», 4, 1972, S. 49.
18-19.

58 Пс. Хрон, 2, crp. 27, § 120. 13—14; Кинк., стр. 26. 3—4.
лял, что народ, синклитики и стратиоты составляют опору
императорской власти — в данной формулировке для кли-
ра не нашлось места89. Особенно резко противопоставле-
ние гражданской знати и воинов проступает в жалобах
сторонников Исаака Комнина, переданных Скилицей.
Они говорили, что несправедливо награждать горожан, не
ведающих военной опасности, в то время как воины, с дет
ских лет защищающие родину, не знающие покоя, лиша-
ются царской милости90. По-иному расставляет акценты
Кекавмеп, скорее сопоставляя, чем противопоставляя чи-
новника и командира: он с равным уважением относится
и к стратиоту, готовому пролить свою кровь, и к энергии-
пому нотарию или «секретику» (Кек., стр. 276. 13—
14).

Что противопоставление гражданских и военных чинов
не сводилось только к публицистическим высказываниям,
свидетельствует формуляр императорских хрисовулов вто-
рой половины XI в. Уже в грамоте Константина X от
1060 г. очень четко разграничены три категории должно-
стных лиц: финансовые (сакеларии, логофеты геникона и
стратиотской казны, начальники сакелы и вестиария и
т. п.) (Лавра, № 33. 86—92), военные (доместики схол,
дуки, катенаны, стратиги, таксиархи и пр.) (№ 33. 92—
95) и судебно-контрольные (судьи, эпопты, стратевты,
анаграфевсы и другие чиновники) (№ 33. 95—98). Такое
же трехчленное деление — в хрисозулах Михаила VII от
1074 г. (№ 36. 23-33), Никифора'1II от 1079 г. № 38.
53—65) и Алексея I от 1081 г. (№ 43. 43—53).

В отличие от этого хрисовул Михаила VI от 1057 г.
совершенно опускает клаузулу о военных, перечисляя
лишь финансовых чиновников (№ 32.41—48) и кратко
упоминая столичных и фемных судей (№ 32.49—50).
Только финансовые чиновники фигурируют и в более
поздних грамотах Алексея I — от 1082, 1084 и 1086 гг.
(№ 44.З3—38, 45.35-39, 48.48-52) .

89 Пс. Хрон., 2, стр. 83, § 1. 11—12. См. об этом: ff. G. Beck. Ide-
ел..., XIV, S. 1. Ср. еще: Пс. Соч., 1, стр. 279. 22—25.

90 Скил., стр. 486. 6—10. Ср. Зон., 3, стр. 656. 14—17, а также: Ат-
тал., стр. 236.15—19. О противопоставлении синклитиков и
стратиотов см. Aik. Christophtlopulu. Не synkletos eis to Byza-
ntinon kratos.— «Epeteris tu archeiu tes historias tu helleniku
dikaiu», 2, 1949, p. 56.
Рассматривая византийские формулы функциональной
стратификации общества (и знати), мы можем отметить
две их особенности. Во-первых, духовенство либо вовсе
выпадает из этих формул (так, -в цитированном выше
определении Пселла церковь не названа среди столпов
императорской власти), либо стоит в них на втором месте,
после воинов. Правда, в официальных церковных докумен-
тах и в специфической ситуации порядок может оказаться
обратным: так, в протоколе собора 1166 г. мы читаем о том,
что богословские споры охватили все общество: сперва
названы епископат и духовенство, затем синклит и при-
дворные, наконец, простонародье (PG, 140, col. 204 В).
Думается, такие исключения лишь подтверждают правило.

Л. П. Рейбо высказал мысль, что в конце XIII в. в ви-
зантийских формулах стратификации клир выдвигается
на первое место01. Основанием для этой'гипотезы послу-
жило ему отречение патриарха Афанасия от сентября
1309 г. (Per. датр., 4, № 1666), где социальные разряды
перечислены в следующем порядке: иерархи и сицклити-
ки, духовенство (священники и монахи) и воины, богатые
и бедные (PG, 142, col. 493D). Думаю, что строить столь
ответственное заключение на основании одного высказы-
вания было бы рискованным; к тому же отречение Афана-
сия — специфически церковный документ, и порядок пере-
числения в пем немногим отличается от формулы собора
1166 г. Следует учитывать также враждебное отношение
Афанасия к епископату91 92 93, отчего трудно ожидать, что он
и в самом деле ставил иерархов во главе общественной
пирамиды. Но какой бы ни была ситуация в конце XIII в.,
в формулах XI—XII вз. духовенство оказывается на вто-
ром плане.

Во вторых, византийские схемы не ограничиваются
только противопоставлением духовенства и вопнов, подоб-
ных oratores и bellatores западноевропейских трехчленных
функциональных формул98. Хотя западная конструкция

91 L.-P. Paybaud. Le gouvernement et ladministration centrals de
1’Empire byzantin. Paris, 1968, p. 15.

92 R. Guilland. La correspondance luddite d’Athanase. Patriarche de
Constantinople.— «Melanges Ch. Diehl», I. Paris, 1930, p. 131—134.

93 См. об этом: О. Л. Вайнштейн. Некоторые черты средневековой
историографии.— СВ, 25, 1964, стр. 255 и сл., и особенно:
J. Le Goff. La civilisation de 1‘Occident.medieval. Paris, 1964,
p. 319-325.
трех сословий не чужда византийской политической мысли
(случайно или нет, но ею пользуются преимущественно
такие идеологи аристократии, как Евстафий Солунский
и Продром), специфической особенностью значительной
части рассмотренных суждений является чуждое западно-
европейскому общественному сознанию классического
средневековья восприятие синклитиков как отдельной
общественной группировки, отличной и от воинов, и от
церковных иерархов; в некоторых случаях формулы этого
типа оказываются усложненными и речь идет даже о не
скольких категориях чиновничества.

Наряду с расчленением общественных группировок по
функциям мы находим у византийских писателей еще
один принцип социальной классификации: византийская
знать подразделяется ими в соответствии с социальным
статусом, с общественным положением отдельных ее груп-
пировок.

Никита Хониат в описании триумфального шествия
1167 г. следующим образом представляет процессию:
непосредственно за иконой богоматери двигались родст-
венники царя, затем члены герусии (синклита), управ-
ляющие делами государства и, наконец, люди, наделенные
блестящими чинами и отмеченные царской благосклон-
ностью 94.

Итак, Хониат выделяет в составе византийской верхуш
ки три группировки. Первые две из них довольно ясны:
это царская родия и чиновники-администраторы. Третья
определена менее четко: к ней отнесены лица, видимо, не
выполнявшие государственных функций, но тем не менее
наделенные титулами в соответствии с отчетливо выра-
женной монаршей волей.

В другом месте Хониат еще раз перечисляет входящие
в состав господствующего класса группировки. Он рас
сказывает о заговоре Алексея Ангела против его брата
Исаака IP в 1195 г. Заговор этот завершился успешным
переворотом, поскольку его поддержали разные силы.
В центре заговора стояли родственники царя и простона-
родье, кормившееся- из рук Алексея (Ник. X., стр. 593.

94 Ник. X., стр. 206. 2—5. Конец этой фразы понят немецким пе-
реводчиком Ф. Граблером иначе (Die Krone der Komnenen,
iibersetzt von F. Grabler. Graz, Wien, Koln, 1958, S. 202). Cm.
возражения: А. П. Каждая. Немецкий перевод Никиты Хониа-
та.— ВВ, 32, 1971, стр. 253.
19—20). Затем к ним присоединились войско, домашние
слуги царя и «вознесенные до чина советника», т. е. члены
синклита (стр. 594. 3—5). Если оставить в стороне просто-
народье и войско как категории, стоящие за пределами
знати, мы вновь видим три разряда господствующего клас-
са, примерно отвечающие составу участников шествия
1167 г.: царская родия, синклитики и домашние слуги ца-
ря, которые в какой-то мере адекватны титулованным
и пользующимся благосклонностью государя лицам перво-
го списка.

Подобно Никите Хониату, Гийом Тирский выделяет
в составе правящей верхушки Византийской империи три
разряда: царских родичей, придворных адмив истра торов
(«первенствующие в священном дворце») и челядипцев
(императорских «министериалов»). При этом Гийом почти
ничего не говорит о земельных собственниках и крайне
осторожно прилагает к византийской знати термин
nobilis ”.

Рассмотрим сведения византийских писателей о каж-
дом из этих разрядов.

Вопрос о специфической роли царской родни в Визан-
тии поставлен сравнительно недавно ”. При этом речь шла
преимущественно об особой «семейственной политике»
(Familienpolitik), осуществлявшейся Комнинами. Я поста-
раюсь ниже показать, что изменения заключались не толь-
ко в переходе Комнииов к новой политике, по и прежде
всего в образовании нового социального слоя, обладавше-
го особым общественным статусом. Именно наличие тако-
го слоя (со своими специфическими интересами) и сде-
лало «семейственную политику» реальностью.

Если я не ошибаюсь, представление о царских роди-
чах как об особой социальной категории появилось в
Византии незадолго до XII в. У Симеона Богослова мы не
встречаем упоминания такой общественной группировки.
Очень подробно описывая окружение Зои и Феодоры,

95	См. подробно: А. П. Каждая, М. А. Заборов. Гийом Тирский...,
стр. 50—52.

96	См. особенно: A. Hohlweg. Beitrage..., S. 15—34. Ср. также:
Я. Н. Любарский, в кн.: Анна Комнина. Алексиада. М.. 1965,
стр. 10 и сл.; «История Византии», т. П. М., 1967, стр. 296 и сл.;
Я. G. Beck. Ideen..., ХШ, S. 321; J. Verpeaux. Hierarchie et pre-
seance sous les Paleologues.— TM, 1, 1965, p. 437; G. Ostrogorsky.
Observations..., p. 10.
Пселл перечисляет жезлоносцев и мечников, секиронос-
цев, фаворитов, свиту, синклит и «избранный разряд»
(Пс. Хрон,, 1, стр. 118, з 3.5—-11), по особой группировки
«родственников» (как это отмечено Хониатом в описании
процессии 1167 г.) при дворе императриц Пселл не заме-
чает.

Писатели XI в., говоря о ближайшем окружении импе-
раторов, пользуются, как правило', неопределенным тер-
мином ol тсерt tov paoikea.97 или же сходными с ним ol та
крйта г» paaiXsiotg tpsporeg (Скил., стр. 477. 81), ol вуубтато!
(Аттал., стр. 160.9), oi крохатаа^Ххоте? (11с. Хрон., 2, стр. 88,
§ 9.3). В стратификации византийского общества Пселл
определенным образом помещает синклит на первом ме-
сте 98. Синклит для него — ведущее государственное учреж-
дение, обсуждающее вместе с императором основные
проблемы (Сафа, МВ, 4, стр. 323. 25—26). И в представ-
лении Атталиата синклит практически поглощает всю гос-
подствующую верхушку общества: Михаил VII обращает-
ся к горожанами синклитикам (Аттал., стр. 186.21—22);
в избрании Никифора III участвуют синклитики, духо-
венство и торговцы (стр. 270.5—9. Ср. еще стр. 298.1—2);
первые среди синклитиков — высший общественный слой
(стр. 304.16). Иногда вместо термина «синклитики» (или
вместе с ним) оба писателя пользуются менее четким поня-
тием ol sv TeXet".

Это не значит, конечно, что родственники правящего
государя не играли никакой роли в XI в. Скилица знает
нескольких «зятьев» Романа III, занимавших важные
посты 10°. Многочисленные царские родственники подви-
зались при Михаиле IV: его братья, племянник Констан-
тин (Скил., стр. 413. 9— 10; Пс. Хрон., 1, стр, 92, § 10. 16),
зять Стефан (Скил., стр. 398. 93), евнух Антоний, родст-

»

” Пс. Хрон., 1, стр. 5, § 5.13, стр. 46; § 19. 23—24, стр. 83; § -51. 4,
2, стр. 171; § 42.8; Аттал., стр. 74.24, 210.6, 268.16. Ср. также
у Вриения ла рубеже XI и XII вв.: Вриен., стр. 47. 1, 83. 3.

98	11с. Соя., 1, стр. 244.14—17. Об истолковании этого пассажа см.
Aik. Christophilopulu. Не synklctos..., р. 68 sq.

99	Пс. Хрон,, 2, стр. 145, § 15.4—5; Аттал., стр. ЗО1. 13—24, 211.
16—17. Уже Г. Г. Литаврин (Кек., стр. 76 и с,л.. 80) справедли-
во подчеркнул заинтересованность Атталиата п Пселла в делах
синклита.

100	Скил., стр. 376. 73, 86—88, стр. 377. 45—16 (=стр. 379. 76—77),
стр. 388. 20—21.
вепййк царя (стр. 400.29—30). По сообщению ПселЛА,
«вся родня» Михаила получила высокие должности
(Пс. Хрон., 1, стр. 111, § 42. 4—7) —недаром после его
смерти братья Михаила опасались, как бы царская власть
пе перешла другому роду (стр. 86, § 1. 5—6). Но можно ли
говорить о восприятии родни Михаила IV как устойчивой,
сложившейся группировки? Родичи Михаила предстают
скорое жадной семьей, дорвавшейся до власти и делящей
титулы и посты101. Тот же Пселл говорит, что при дворе
Зои и Михаила высшие должности принадлежали отчим
слугам императрицы и родственникам ее мужа (стр. 53,
§ 1. 9—12): следовательно царские родичи не представ-
ляются ему особым общественным разрядом, их влияние
осуществляется — наряду с влиянием царских слуг — по-
стольку, поскольку опп наделены чинами. К тому же
Михаил не любил своей родни (стр. 89, § 7. 9—12), да и
влияние их оказалось непродолжительным: после перево-
рота 1042 г. представителей этого «тиранического рода»
сместили.

Столь ясе непродолжительным было влияние родствен-
ников Михаила VI, которые выступали советниками
императора (Пс. Соч., 1, стр. 278. 6—7).

Если при константинопольском дворе XI в. царская
родня еще не сформировалась, как кажется, в устойчивую
группировку, то в среде военной аристократии, претендо-
вавшей на царскую власть, родственные связи приобре-
тали тенденцию стать социальным фактором. В 1047 г.
узурпатор Лев Торник раздавал командные посты в армии
«близким к нему по крови» 101а. И точно так же Йсаак
Комнин, подняв в 1057 г. мятеж:, окружает себя кровными
родственниками (Пс. Хрон., 2, стр 87, § 8. 8—9). Один из
ближайших к Исааку Комнину полководцев Катакалоп
Кекавмен также опирался на слуг и родных (Скин.,
стр. 469.43—45. Ср. еще стр. 490.20).

Правда, придя к власти, Исаак Комнин, если верить
Пселлу, поставил свою родню на ту же ступень, что и
прочих (Пс. Хрон., 2, стр. 128, § 71 4), но тем не менее в

101 См. враждебную оценку родни Михаила IV у Пселла (Сафа,
МВ, 4, стр. 313.24—27; 5, стр. 125—126.2) в Кекавмена (Кек.,
стр. 286.18—29).

101а Скил., '’тр 441.52—53. Однако Пселл, описывая лагерь Тор
ника (Пс. Хрон., 2, стр. 18, § 104.15- 17), не отмечает этого об-
стоятельства.
рассказе о кратковременном правлении Исаака I писатель
неоднократно вспоминает о его роде (стр. 143, § 9. 7),
о царской родне (стр. 137, § 89. 6). Комниное Пселл вос-
принимает как единую семью, происходящую от царского
корня и служащую опорой государства (Сафа, МВ, 5,
стр. 432. 22—433. 11. Ср. стр. 315. 23). Вриений приводит
эпизод, хотя и вымышленный, по всей видимости, однако
весьма существенный в этой связи: по его словам, Исаак
уговаривал своего брата Иоанна стать наследником пре-
стола. Это было бы, рассуждал государь, полезно не толь
ко нашим «кровным») но и всем ромеям (Вриен., стр. 21.
8—9). Соответственно и жена Иоанна вспоминала «обо всем
пашем роде» (стр. 21. 21. Ср. еще стр. 23. 14).

Излагая историю Михаила VII, современники время
от времени вспоминают о его родне (Аттал., стр. 239.15;
Вриен.. стр. 101.14, 134.7—9). Особенно подробен в этом
пункте Пселл: Михаил, по его словам, уделил большую
долю власти братьям (Пс. Хрон., 2, стр. 177, § 10. 3—4),
прислушивался к советам дяди (стр. 177, § 10. 5—7),
пользовался помощью двоюродных братьев (стр. 165, § 28.
5—6), и вообще дело шло к установлению коллективного
фамильного управления, xoiwrpa£ta той feww; (стр. 165,
§ 28. 5— 6). Надо думать, Пселл несколько идеализировал
обстановку: во всяком случае, известно, что Констаптий,
брат Михаила VII, находился в очень стесненном поло-
жении (Вриеп., стр. 125. 1—3, Аттал., стр. 305. 1—3).
Как бы то ни было, и в это время царские родичи еще не
превратились в стабильную группировку: согласно Врие-
пию, вся родня Михаила VII погибла (Вриен., стр. 100.
6—15, 101. 4), а по Атталиату, фаворит государя Нпкифо-
рица удалил от него всю родню (Аттал., стр. 200. 15—18).
Современник Никифорицы и. возможно, сторонник его
политики, Кек^вмен настоятельно советует держать в узде
царских родственников и не давать им творпть несправед-
ливость (1£ек., стр. 286. 5—6). Он приводит в пример
родню Михаила IV, произвол и жадность которой сделали
императора ненавистным для всех, так что люди покля-
лись уничтожить его род (стр. 286. 26—28).

Никифор III издал хрисовул, в котором он убеждал
своих преемников не подвергать наказанию приверженцев
умерших царей: в качестве этих приверженцев он дважды
называет царских слуг и царскую родню (Jus, 3, р. 335. 15,
336. 5—6). Любопытно при этом, что Атталиат, излагая
содержание указа Никифора, опустил упоминание царской
родии и говорил только об императорских слугах т.

Новый принцип, по-видпмому, пробивал себе дорогу,
но насколько он был слаб еше в конпе XI в., свидетельст-
вует Ляпа Комнина. Она сообщает, что кесарь Иоанн Дука
советовал Никифору III жениться на грузинской принцес-
се Марии именно потому, что она была чужестранкой в
Византии и у нее не было родни, которая стала бы доку-
чать василевсу (Ан. К., 1, стр. 107. 25—26). Некоторое
время спустя отец Анны руководствовался противополож-
ным принципом и видел в родне и свойственниках не до-
кучную толпу, а опору престола.

Алексей I в изображении его дочери выступает окру-
женным родственниками и свойственниками103. Разбор
обвинений в адрес Иоанна, сына севастократора Исаака
Комнина, происходит в присутствии одних только родст-
венников — писательница специально подчеркивает отсут-
ствие кого-либо из чужих10i. Подчас Анна сопоставляет
или противопоставляет царскую родню другим группиров-
кам знати. Родичи императора постоянно действуют бок
о бок со стратиотами или с военачальниками105. Анна опи-
сывает, как вокруг трона становятся родственники и свой-
ственники Алексея, а справа и слева от них — «другие
воины» (Ан. К., 2, стр. 181. 21—24). И еще раз упоминает
Анна родственников и свойственников василевса вместе
с «другими» липами высокого положения, принадлежа-
щими к стратиотскому разряду (стр. 127. 12—15). В пред-
ставлении Анны родня императора теснейшим образом
связана с высшим командным составом армии

Зонара подчеркивает другой аспект взаимоотношений
Алексея I с родней: родственники императора награжда-

ла ^ттал^ стр. 317 13. См. Per., 2. № 1047; V. Tijtixoglu. Gruppen
bildungen innerhalb des konstantinopolitanischcn Klerus wahrend
dor Komnenonzeit.—• BZ, 62, 1969. S. 32. f В моем изложении указа
(А. П. Каждом. Деревня и город в Византии IX—X вв М.,
1960, стр. 77), к сожалению, мнош неточностей, вызванных тем,
что я упустил из виду существование подлинного текста хри-
совула и пользовался только пересказом Атталиата.

103	Ан. К., 1, rTD. 118.24—25; 2, стр. 132.1—2, 135. 6, 145.3-4, 150.
21—22. 169. 22; 3, стр. 72. 5. 87.12.

104	Ан. К.. 2, стр. 151. 5—6. Противопоставление царской родни
«чужим» см. еще: Ан. К., 1, стр. '00.6—7. О терминологии Ан-
ны см. 4. Hohlweg. Belt-rage.... S. 28, А. 3; S. 29. А. 1.

105	Ан. К., 2. стр. 26 7—10, 192 8-10. 222. 14: 3. стр. 191. 30-31,
208. 25—29.
лись щедрыми выдачами из казны, имели огромные по-
местья, заводили свиту, достойную царей, а не частных
лиц (Зон., 3, стр. 767. 2—8).

Никита Хониат, как и Анна, рядополагает царскую
родню лицам, занесенным в стратиотские каталоги
(Ник. X., стр. 129. 19—21). В Антиохии для участия в
турнире Мануил I отобрал своих родственников и других
лиц, отлично владевших копьем (стр. 142. 4—6, 14—151-
Родственники призывали Мануила к войне с сельджуками
(стр. 232. 13—16), и многие из них пали в сражении у Ми-
риокефала (стр. 238. 24—239. 1). По мнению Хониата,
Мануил поддерживал родичей (стр. 115. 11, 256 9—10.
266. 11—13), и в его рассказе о правлении Алексея II
царская родня опять-таки на виду (стр. 315.21—22, 330.
21). Правда, Хониат не однозначно расценивает ее роль:
то он говорит об огромном влиянии родственников на мо-
лодого государя (стр. 292.23—293.1), то, наоборот, об
оттеснении на задний план царской родни, обладавшей при
Мануиле высшими должностями (стр. 293. 6—8).

Царская родня как специфическая группировка упо-
минается Хониатом и в описании правления Исаака II
(стр. 499. 4—5, 538. 7—8). Его брат Алексей III постоянно
окружен родичами (стр. 703. 6, 727. 10—11). Для подав-
ления мятежа Иоанна Толстого в 1200 г. он собирает преж-
де всего свою родню, а затем других воинов из своего
окружения (стр. 698. 2—3). Алексея III даже обвиняли в
том, что он раздает провинции в управление родственни-
кам (стр. 631. 18). При дворе Алексея IV сохранялись
«остатки царского рода» (стр. 742. 6—7) Наконец, говоря
о краткосрочном правлении Алексея V Мурчуфла, Хопиат
упоминает знатных царских родственников и «остальное
войско» (стр. 754. 3).

Царскую родню выделяют и придворные риторы (см.,
например, Евф'. Тор., стр. 86. 16—17, 115. 5—6). Николай
Месарит, описывая победу над мятежным Иоанном Тол-
стым, полобпо Хопиату, обращает внимание на то, что под-
держку Алексею III оказали прежде всего его родичи и
отцовская челядь106. Подробнее высказывается Никифор
Хрисоверг: повествуя о тех же событиях, он говорит об

106 Nikolaus Mesarites. Die Palastrevolution des Johannes Komne-
nos. Wurzburg, 1907, S. 42. 13—14.
участии в них царских домочадцев, возвышенных Алексе-
ем III и окружавших его, а также верных слуг107.

Как уже было сказано, Гийом Тирский выделяет цар-
скую родню, окружавшую императора. В сообщениях о
царствовании Алексея I, правда, царские родичи обойдены
молчанием,— но, может быть, это случайность. Иоанн II,
по рассказу Гийома, прибыл в Антиохию в сопровождении
сыновей и челядинцев (PL, 201, col. 613 А) и покинул это с
город вместе с сыновьями, родичами и челядинцамй
(col. 615 С). Сородичи присутствовали — вместе с ближ-
ними, первенствующими священного дворца и военачаль-
никами—на совете, созванном умирающим Иоанном II
(col. 634 CD). Гораздо чаще эта категория знати упомина-
ется в рассказе Гийома о Мануэле I: родственники импе-
ратора и первенствую]цие священного дворца (col. 635 CD),
первенствующие и родичи (col. 738 В). Историк подчерки-
вает, что послы Мануила были его родичами (col. 743 В,
780 С). В битве при Мириокефале пало много знати, в том
числе родичи государя 108. О царской родне вспоминает он
и в связи с Алексеем II (col. 858 А, 859 А).

И Псевдо-Ансберт, помимо неопределенных терминов
для византийской знати (principes, proceres, primores),
постоянно использует слова, обозначающие разную сте-
пень родства греческих аристократов с государем: consan-
guineus, patruelis, generus (sic!), fratris filius, filius
patrui sui [Ист. Фрид., стр. 37, 38, 28 (ср. стр. 51), 65].

Из ряда приведенных выше мост в сочинениях Византии
ских авторов XII в. можно видеть, что люди царской
крови не только противопоставляются армии, но и по-
стоянно сопоставляются с ней. Они лучшая часть ар-
мии, но они прежде всего ее часть. Армия по от-
ношению к ним то Хоигбу отратеира, stspoi ouaOKtotai,
ol алло: oirooot тй аграт1ют1х<л otmcqpa-u aurfxocTetXeYpevoi.
Совсем по-иному выглядит сопоставление царской родни
с синклитиками. Упоминая рядом две эти категории,
византийские писатели XII в. обращают внимание на их
противоположность, но не отмечают ""общности.

‘Н Никиф. Хр.. стр. 7.28-31.

108 PL, 201, col. 820 В. О гибели родичей царя при Мириокефале
знают и другие латинские хронисты: Ромуальд Салернский
(MGH, SS, 19, р. 442), Псевдо Венедикт (Benedictus Peterbur-
gensis. Gesta..., 1, p. 129).


По свидетельству Анны. Григорий Таронит поносил
не только первенствующих синклпта и войска, но и самих
родственников и зятьев императора (Ан. К,, 3, стр. 76.2—
4). В этой фразе противопоставление выражено синтакси-
чески отчетливо: ой p.ovo'j . .. aXka xai, тогда как обычно
при сопоставлении армии и родичей царя Анна огра-
ничивается простым соединительным xai. Зонара, кото-
рый, как мы помним, враждебно относился к возвышению
родни Алексея I, вместе с тем осуждал политику импера-
тора, лишившего синклитиков политического влияния
(Зон., 3, стр. 766.17—19).

Сопоставление царской родни и синклитиков много-
кратно встречается у Хониата, и, насколько я могу судить,
первая категория не поглощается второй (Нпк. X.,
стр. 108.12—13, 280.2—4). Мануил I, рассказывает Хо
ниат, при выборах патриарха Михаила II совещался со
своей родней, с членами синклита, с высшим духовенст-
вом (стр. 70. 5—8). Во время процессии 1167 г. синклити-
ки, как было сказано, шлп обособленно от царской родни.
За Феодором Кастамонитом, фаворитом Исаака II, сле-
довал, по рассказу Хонпата (стр. 574.18—19), простой
народ, синклитики и люди царской крови — здесь это
эпять-таки несмешпваемые категории. И в окружении
Алексея III ппсатель выделяет (стр. 607.20—21) близких
к царю по крови и тех, кто занимает высшие государствен-
ные посты. Правда, по крайней мере в одном случае Хо-
тиат говорит о персонах, сверкавших царским происхожде-
нием и выдающихся по должностям (psvst SaatXetqj (йагсрелей;
tat Xapirpot xaT’a£t(uatv) (Ник. Х.,стр. 113.16—17): тут неяс-
но, имеем ли мы дело с тождеством или с сопоставлением.

Хониату соответствует Киннам. По его словам, в
1147 г. Людовика VII встречали как люди, близкие к
императору по крови, так и высшие администраторы
(Кипп., стр. 82; 21—22). И здесь это две разные катего-
рии [напомню, что Одо Дейльский совсем по-иному опре-
щлил состав встречавших Людовика лиц (см. выше) —
щрской родни среди пих он не отметил]. Евфимий Мала-
<и противопоставляет родственников государя и членов
’ерусии109. Евфимий Торник изображает стоящую у по-
тели умирающего логофета Димитрия толпу заплаканных

89 К. Р. Mpones. Euthymiu tu Malake dyo enkomiastikoi logo eis
ton aytokratora Man'ie] I Komnenon,— «Theologia», 19, 1941-
1948, p, 534. 5-6.
царских родичей и рядом с ними членов синклита (Евф.
Тор., стр. 112. 2—6),

Гражданская знать отнюдь не представлялась визан-
тийцам социально однородным разрядом. Скилица особен-
но резко противопоставляет в ее среде две группы. Рас-
сказывая о приходе к власти Михаила VI, не любимого
историком за враждебное отношение к военной аристо-
кратии, Скилица замечает прежде всего, что новый госу-
дарь возвел на более высокие ступени избранных членов
синклита11 °, а обещаниями склони,! на свою сторону
плебс (Скил., стр. 482. 79—81); здесь между плебсом и
синклитом ппкого нет. Но вслед за тем Скилица неожи-
данно сообщает, что отношение Михаила VI к синклиту
было отнюдь не таким благоприятным и что на государ-
ственные должности оп выдвигал не синклитиков, а кан-
целярских скоронисцев-тахиграфов (стр. 483. 89—91).
Те же две группы видит и Пселл, утверждающий, что
Кируларий опирался не на членов «первого совета», не на
армию, не на администраторов («тахиграфы» Скилицы),
но на свою клику и плебс (Пс. Соч., 1. стр. 279. 22—25).

Совершенно другой принцип разделения верхушки
чиновничества наметил в XII в. Никита Хониат: по его
наблюдению, в составе синклита имелись знатные, но
обнищавшие семьи (Ник. X., стр. 338. 11), и именно эта
часть синклитиков поддерживала Андроника I. Видимо,
тот же слой Хониат именует в другом месте дурными
членами синклита (стр. 315.14—15), перенося тем самым
вопрос из сферы экономических отношений в область мо-
рали. И но Евстафпю Солунскому, Андроника I поддержи-
вали подонки синклита (Евст. Сол., стр. 44. 13—14,
48. 1—2)

Последний разряд зпати, известный Хониату и Гийому
Тирскому,— по всей видимости, личные слуги (министе-
риалы) государя, приближенные, придворные в узком
смысле слова. Никита Хониат отделяет вельмож (о! е
теле:) от служащих при царском дворе (Ник. X.,
стр. 139. 19). Чаще мы встречаем эту категорию в сопо-
ставлении с царской роднёй. По словам Продрома, па
пиру у василевса ликуют родичп и рабы111,— последним
110 Аналогичная формула прпюжена к другому государю, к кото-
рому Скилица тоже настроен недоброжелательно,— к Констан-
тину IX (Скил,, стр. 423.50).

111 Theodori Prodromi De Manganis. Padova, 1972, p. 33. 79—80.
термином, разумеется, обозначены слуги. Анна противо-
поставляет кровных родственников Алексея I «отчим слу-
гам* (Ан. К., 2, стр. 18U. 25—27). Та же формулировка
и у Хониата: отчии служители и близкие по крови
(Ник. X., стр. 292.6—7). При дворе Мануила 1 — его
служители и родственники (стр. 287. 16), и те же кате-
гории мри дворе Исаака II (стр. 563. 3—4) и Алексея Ш
(стр. 675. 5—6). Иной раз придворные противопоставля-
ются не царским родичам, но шире — знати вообще
(стр. 499. 20-22).

Грань между гражданской знатью. (синклитиками) и
приближенными-ми в истериаламп могла быть проведена
двояким образом. Во первых, она могла определяться
функциональной ролью, характером их службы: одни
были заняты на государственных должностях, другие —
при дворе. Однако Византия не знала столь четкого функ-
ционального разграничения между государственной и
придворной службой: лица, занимавшие чисто придворные
должности (паракимомена — хранителя императорской
опочивальни, протовестиария — начальника царского гар-
дероба, пинкерна — кравчего и т. п.), выполняли сплошь
и рядом важнейшие государственные поручения. Отсутст-
вие резкой грани проступает в том любопытном явлении,-
которое как раз имело место в XII в., когда многие при-
дворные должности превращаются в элитарные титулы, не
связанные с придворной службой (см. ниже, гл. 3). Я
абстрагируюсь сейчас от того обстоятельства, что среди
придворных чинов многие были связаны с охраной двор-
ца, с гвардейской службой и по характеру своих функций
принадлежали не к чиновничеству, а к сгратиотам.

Во-вторых, различие могло носить «генетический»
характер: под приближенными можно понимать служи-
лую знать первого поколения, фаворитов, выдвинутых
императорской властью из «низов», лиц, не имевших
знатных предков. Разграничение «старой» знати и служи-
лой знати первого поколения тоже имело нечеткий,
условный характер по двум причинам: с одной стороны,
понятие «низов» в этом случае, как свидетельствует рас-
смотренное выше дело Стефана Айохристофорита, оказы-
вается довольно размытым: под «низами» византийские
авторы могли разуметь и чиновничество средней руки; с
другой стороны, императорский фаворит-выскочка дале-
ко пе всегда сходил со сцены, не оставив своей родне ни
состояния, аи общественного положения (или новее йё
оставив потомства),— в ряде случаев знатная персона
первого поколения оказывалась основателем аристократи-
ческой семьи; сам будучи (по своему прошлому, генети-
чески) министериалим, он имел сыновей и внуков, по
рождению, воспитанию и унаследованному состоянию
принадлежавших к гражданской, а то и к военной знати
империи.

Терминология, прилагавшаяся к придворным, оказы-
вается неопределенной и неоднозначной: она не столько
отделяет императорских министериалов от остальной
знати, сколько еще более стирает грань между ними.
Основными терминами для обозначения придворных были
«раб» в разных синонимических вариантах112 и ближний
oixsio;)113.

Верными рабами (Ан. К., 1, стр. 77. 17—18) и ближай-
шими царя (Врпен., стр. 146.10—12) именуются фавори-
ты Никифора III Борил и Герман 114, которые и в самом
деле были императорскими челядинцами, бывшими раба-
ми (Скил. Прод., стр. 185.30—186.2). Среди «ближай-
ших» Алексея I Анна называет Георгия, сына (?) Декана,
Евстафия Камица и главного виночерпия Михаила
(Ан. К., 2, стр. 154.16—17). По-видимому, и при Иоан-
не II Евстафий Камиц и Георгий, сын Декана, принадле-
жали к числу императорских слуг и оба были включены
в поминальный список Пандокрагорова монастыря 115.
О виночерпии Михаиле (его патроним не назван) Апиа
рассказывает подробно, и мы можем получить представ-
ление о жизненном пути и функциях одного из царских

112 О терминологии рабства см. Н. Kopsteln. Zur Sklaverei )m aus-
gehenden Byzap z. Berlin, i960, S. 31—55.

113 Cm iP. Lemerte. Actes de Kutlumus. Paris, 1945, p. 48. Ж. Верно
в специальном исследовании (7. Verpeaux. Воя oikeioi.— REB,
23, 1965) опирается преимущественно на источники XIII—
XIV вв., тогда как ранние свидетельства собраны им неполно
и трактуются подчас неточно. Ср. еще: Г. Г. Литаврин, в кн.:
Кек., стр. 356, прим. 149.

114 См. о них: В. С. Шандровская. Печать с именем Борила.— «Со-
общения Гос. Эрмитажа», 31, 1970, стр. 46 и сл., а также:
И. Дуйчев. Образи на двама българг. от XI век,—_• Изсле дева
ния в чвет на Д. Дечев». София, 1958, стр. 748—751; Б. Кре-,
киП. О називу «скити» за балкански словени код Ана Комне-
не,— «Годиппьак филоз. фак. у Нови Саду», 8, 1964/65, стр. 1—3.

115 Р. Gautier. L’obituaire du typicon du Pantocrator.— REB, 27,
1969, p. 259 sq.
Мйййстериалов на рубеже XI и ХП вв. Это был человек,
с детских лет воспитанный при дворе и обученный воен-
ному делу (Ан. К., 3, стр. 40. 16—17). Он выступает как
лицо, облеченное специальным доверием императора:
когда войска Мануила Вутумпта были посланы против
Боэмунда в 1099—1100 г., Михаил участвовал в экспеди-
ции. Он был подчинен Бу гумиту, но вместе с тем облечен
нравом тайно сообщать обо всех делах императору
(стр. 40. 20—22). Позднее Михаил был отправлен с ана-
логичным поручением к дуке Кипра Константину Евфор-
вину, но этот влиятельный вельможа сумел избавиться от
соглядатая — император отозвал Михаила в Константино-
поль (стр. 41.2—18).

Видимо, мипистериалом был и Феодорица, раб царя,
владелец проастия. упомянутый в уставе Пандократора в
1136 г. В этом документе для обозначения раба употреб-
лен редкий термин а&ХаЗбтгеАо;И6, словно автор уста-
ва ищет особое слово, отличное от распространенных
йооко; или oixsttjc., обремепснных традиционной
смысловой нагрузкой.

В этих случаях (как п в ряде других, перечислять
которые здесь не имеет смысла) рабы и ближние — дей-
ствительно царские минис териалы, а вместе с тем оба
термина прилагались и к высшей знати, и к видным чи-
новникам. Опять-таки не претендуя на полноту, ограни-
чусь несколькими примерами: Мануил Комнин в середине
XI в. назван ближним !Врпен., стр. 25. 16—17), как и
логофет дрома Иоанн в 1086 г. (Лавра, № 48. 18); в то
же самое время, при Алексее I, логофет геникона Михаил
Кутрик (Куртикий?) именовался рабом императора (Jus,
3, р. 398.18—19). Рабами васплевса называют себя в гра-
мотах и такие заведомые аристократы, как Андроник
Качтакузин в 1175 г. (ММ, 4, р. 318. 2, 29—32) или Алек-
сей Пигонпт ,fr.

Четкоег значение термину oixeio; придает Симеон

116	А. Дмитриевский. Описание литургических рукописей, храня-
щихся в библиотеках православного востока, т. 1: Typika. Киев,
1895, стр. 698.10. Об этом термине см. А. П Каждан. «Работор-
говец моей царственности.) — миф зли действительность’— «Эл-
линистический Ближний-Восток, Византия и Иран». М., 1967,
стр- 83—87.

117	М. Gudas. Byzantiaka en»rapha tes en Atho hi eras moneg tu Ba-
topediu.— EEBS, 4, 1927, p. 216, № 8 B- 14—15.
Богослов, рисуя образ человека, который пребывает при
царском дворе, облачается в одежды, достойные царя,
является ближним василевса и слышит непосредственно
от него приказы и пожелания (Сим. Бог. Главы, стр. 71.
8—11, гл. II, §1). Ближний у Симеона — не просто слуга,
но доверенный слуга, особо приближенный к государю.

Иногда наши источники говорят о ближних как об
особой категории лиц. Жалоба Константина VII па ближ-
них, которые его забыли118, несколько неопределенна,
но уже Кекавмен рассматривает o’.xstot av&pawot как
своеобразный разряд людей (Кек., стр. 286.1) — наряду
с чиновными лицами и царскими родинами. В некоторых
случаях подобные отношения близости-верности пере-
даются без эпитета oixsTo;, одним только словом ам^рытсо;,
«человек». Выражение «человек царя» появляется довольно
рано, уже у Феофана 119.

Термин oixeiwon;, «близость», в специфическом зна-
чении применяли в XI в. в Южной Италии, где им обозна-
чали общность всех ромеев 12°. Чаще, однако, он связыва
ётся с особой формой близости — ,с близостью к импера-
торскому престолу. В этой близости есть две стороны.
Она раскрывается прежде всего как обязанность, как
верность подданного государю. Пселл рассказывает, что
Михаил VI упрекал его в отсутствии дружбы и близости
(II.с. Хрон., 2. стр. 92, § 16.1—2). Но вместе с тем
oixstwat; или o?%swtt]<; — особая привилегия, вытекающая
из статуса верности.

Какая-то часть знати «несла» (т. е. обладала), если
пользоваться фразеологией устава монастыря Предтечи Фо-
веру, близость василевсу121. Еще отчетливее позитивное
содержание близости выступает в рассказе Вриения о том,

118 J. Darrouzes. Epistoliers byzantins du Xe'siecle. Paris, 1960,
p. 318. 28.

119 Theophanes. Chrondgraphia, vol. I. Lipsiae, 1883, p. 465.2. См. об
этом: Ф. II. Успенский. Староболгарская надпись Омортага.—
ИРАИК, 6, 1900, стр. 217 и сл. О несколько неопределенном тер-
мине ₽aaOixoi avOptomci см. Н. Glykatzi-Ahrw'ctter. Piecberches
sur I’adininistration de I’Empire byzantin aux IXе—XIе siecles.
Paris, 1960, p. 74. Cp. p. 28, n. 9. В термине «человек» H. Вейс
видел синоним лидзия, вассала (A. Bees. Note sur quelques in-
scriptions de Tegee.— «Bulletin de Correspondance Hellenique»,
31, 1907, p. 379).

120 A. Guillou. Studies on Byzantine Italy. London, 1970, I, p. 17.

121 А. И. Пападопуло-Керамеес. Noctes Petropolitanae. СПб., 1913,
стр. 6.24—25.
как полководец Алексей Комнин, будущий император,
обещал Тутаху «близость к васплевсу ромеев» в благо-
дарность за военную помощь (Врпен., стр. 87, 6). То же
словоупотребление у Никиты Хониата; Феодору Стипио-
ту, говорит он, судьба даровала высокие почести и близость
к царю (Ник. X., стр. 78. 11—12). И в другом месте он,
обобщая, сетует на дурных людей, корыстно добивающих-
ся близости к царям (стр. 296. 22). Близость к автократо-
рам отмечает анонимный поэт среди достоинств Андро-
ника Кондостефана (Марк, код., стр. 154, № 242. 18).

Внутри разряда, условно названною «приближенны-
ми», прослеживаются некоторые специфические группы.
Никита Хониат, наблюдательности которого мы обязаны
столь многим, выделяет две из них. По его словам, Ма-
нуил I был благосклонен, во-первых, к служившим в его
покоях евнухам, во-вторых, к прислужникам-варварам,
уроженцам чужеземных стран, говорившим на чужих
языках (Ник. X., стр. 266. 20—22). Именно их Мануил
считал самыми преданными слугами, и сви обогащались,
словно вожди великих племен, несмотря на сбою необра-
зованность и плохое знание греческого языка (стр. 267.
4-8).

Евнухи и иноземцы отличались по своему статусу от
двух первых разрядов византийской знати: царских род-
ственников и синклитиков. Принципиальное отличие со-
стояло в том, что они не имели прсчных корней ь визан-
тийском обществе и потому, казалось бы, должны были
преданнее служить своему господину-васплевсу, чья
милость являлась их единственной или, во всяким слу-
чае, главнейшей опорой. К тому же как евнухам, так и
иноземцам соблазнительный путь к престолу был эака-

122 Р. Engel. Allam 6s uralkodc osztaly a IX—XI. szazadj Bizanc-
ban.— vAnnales Bibliothecae Universitatis de Rolando Eotvos
noininatae», 2, 1964, old 220—222. П. Энгель останавливается
преимущественно на общественных отношениях VIII—X вв..
не ставя вопроса о переменах в структуре господствующего
класса при Комнинах. С представлением о прчнпчппальпой
лояльности еВнухов полемизирует Ж. Вальтер (G Walter. La
vie quotidienne a Bvzance au siecle des Comnenes. Paris, 1966.
p. 95), указывая на их участие в ряде мятежей По его мне-
нию, отсутствие у снопков сексуальных радостей делало их
более склонными к интеллектуальней жизни, и ь частности к
административной деятельности.
Не только евнухи — в силу их особых физических
свойств,— но и иноземцы воспринимались византийским
общественным мнением как особая общественная груп-
пировка. Византийцы часто противопоставляли себя, ро-
меев, пришлому элементу. В XI в. Кекавмен наставлял
василевса не возвышать чужеродных в ущерб ромеям,
если только иноплеменники не происходили из королев-
ского рода (Кек., стр, 278, 8—10). Проблема отношения
к иноземцам продолжала обсуждаться и в ХП в. Если
Никита Хониат возмущался засилием полуварваров в им-
перии (Ник. X., стр. 273. 14), то его современник Евста-
фий Солунский восхвалял Мануила I как раз за то, что
император привлекает людей из всевозможных стран на
службу ромеям (Fontes, 1, р. 81. 5—11).

Известным своеобразием отличаются формулировки Ни-
киты Хониата, касающиеся категорий знати при Андро-
пике I. Рассказывая о заседании совета, собранного Ан-
дроником еще до убийства Алексея II, Хониат выделяет
в его составе две группы. Одна из них — это «стоящие
вкруг», вторая — те, кто сидел вместе с Андроником и ку-
да относились знатные родом и наделенные высокими чи-
нами (Ник. X., стр. 350. 3—4). В другом случае историк
перечисляет в окружении Андроника знатных родом, импе-
раторских «верных», вооруженных секирами варваров
и облаченных в пурпур жезлоносцев (стр. 447.17—19).
Самому Андронику Хониат приписывает следующее пе-
речисление категорий знати: близкие к царю по крови,
«верные», ему, а также «стоящие вкруг», куда относятся
члены герусии и прочие слуги Империи ромеев.

Хотя как будто бы основные, уже знакомые нам раз-
ряды знати продолжают упоминаться в этих формулиров-
ках, соотношение между ними несколько смещено: царская
родня и синклитпки несколько потеснены императорски-
ми «верными»: ol ’Av8pov(x<p -tr(po6vTSg	или теми,

кому т; лрЬ? sps а?'сгта<; eihotav ётеРраВеоае. Слово eovota,
«верность», встречалось и в описании процессии 1167 г,,
но в ту пору лица, чье отношение к государю опре-
делялось этим понятием, занимали, как кажется, более
скромное место, чем при Андронике: они поставлены там
уже после синклитиков, тогда как при Андронике вер-
ные явно опередили членов герусии.

Формулы Хониата и Гийома Тирского, подкрепленные
свидетельствами других современных им писателей рису-
ют своеобразный состав господствующей верхушки
Византийской империи. Снова я должен подчеркнуть, что
и при такой системе стратификации синклитики (чинов-
ничья, или служилая, знать) выступают как особая со-
циальная категория, при этом — в отличие от формул
Атталиата и Пселла — синклитики в XII в. предстают
перед нами как аристократия второго порядка. Далее,
можно констатировать существование особой социальной
категории царских родичей (не известной до середины XI
столетия), которые воспринимались в XII в. как высший
слой военной знати. Наконец, особо . подчеркнута роль
разряда императорских мивистериалов.

Мы могли бы сказать, что в политическом сознании
современников (как византийцев, так и иноземных наб-
людателей) византийская знать оказывается наделенной
своеобразными чертами. Если пользоваться негативным
определением, ни иерархия ленов, ни земельная собствен-
ность как таковая не выступают в качестве важнейших
критериев принадлежности к аристократии пли положе-
ния в рядах нобилитета. Обращаясь к позитивному опре-
делению, мы должны констатировать, что современники
мыслили в качестве византийской аристократии совокуп-
ность тех лиц, кто так или иначе был сс-причастен высшей
государственной власти. Именно поэтому они выделили
как ее элиту группировку парских родичей, за которыми
следовали синклитики-адмпнпстраторы и ближние-при-
дворные.

Нам предстоит теперь выяснить, в какой мере эти
категории византийского обшественпого сознания отвеча-
ли реальности.
ОПЫТ ОБРАБОТКИ АНКЕТЫ

Публикация анкеты семей византийского господствующего
класса XI—XII вв. по техническим причинам оказывает-
ся невозможной (на это потребовалось бы 60—70 автор-
сжих листов) — приходится ограничиваться лишь почерп-
нутыми из нее данными и их систематизацией. Соответст-
венно я не в состоянии развернуть аргументацию и огра-
ничиваюсь лишь выборочными ссылками на источники и
литературу: там, где даю поправки к текстам или пере-
сматриваю традиционные суждения, или же в тех случаях,
которые мне представляются особенно важными. Это до-
садно прежде всего потому, что такая анкета могла бы
послужить вспомогательным материалом для составления
справочного пособия но византийской просопографии.
нужда в котором, я думаю, ощущается каждым исследо-
вателем, но которое до сих пор остается в числе desiderata;
она могла бы послужить своего рода пробным камнем,
способным выявить трудности, стоящие перед подобным
предприятием, п задачи, какие предстоит решать в ходе
составления такого пособия. Но есть и другая номаловаж
ная причина, заставляющая сожалеть, что сами материа-
лы анкеты не увидят света: это затруднит проверку извле-
ченных из нее выводов, поскольку вся предварительная
работа по собиранию сведений, идентификации лиц, опре-
делению их соотношения между собой и т. п. остается
недоступной читателю; субъективные ошибки и промахи
(а они неминуемы в работе такого масштаба, особенно
если она выполняется не коллективом сотрудников) по-
гребены в рукописном черновике. И если я все-таки реша-
tocb предложить на суд исследователей работу в столь уре-
занном виде, это оправдывается убежденностью в том, что,
во-первых, выработка метода исследовапия — сама по себе
существенный момент исследовательского процесса, а во-
вторых, статистическая обработка до какой-то степени
элиминирует — при убедительной методике — частные
субъективные погрешности.

В анкете учтены следующие византийские семьи
(ниже приводится список в порядке количественного убы-
вания известных нам членов семьи; список сопровожда-
ется указанием основной литературы, относящейся к каж-
дой семье; спорадические упоминания отдельных лиц в об-
щих и специальных трудах не учитываются, опущены и
некоторые работы об отдельных лицах, не носящие иросо-
пографического характера; греческая форма патронима
указывается в единственном числе).

1.	Комнины (Kop.v7|vds) — 76 человек

Опыт генеалогии Комнинов, ныне устаревший, см. Ch.
Ducange. Historia byzantina. Paris, 1680, p. 169—191. До-
полнения к нему: G. Д. Пападимитриу. Об авторе дидакти-
ческих стихов Spaneas.— «Летопись ист. -филол. об-ва при
Новоросс. ун-те», VIII, вып. 5, 1900, стр. 357 и сл. Напи-
санная в 1937 г. при Брюссельском университете диссер-
тация С. де Жонг «Генеалогия Комнинов в Византии»
подготавливается к печати Л. Стирноном. Ср. также:
F. Chaiandon. Les Comnene, t. 1—2. Paris, 1900—1912;
A. Hohlweg Beitrage zur Verwaltungsgeschichte des Ost-
romischen Reiches unter den Komnenen. Munchen, 1965;
G. Murnu. L’origine de Comnene.— AB, BSII 11, 1924;
К. I. Amantos. He katagoge ton Komnenon.— «Thrakika»,
10, 1938, K. J. Heilig. Die Vecwandschaft der Theodora im
byzantinischen Kaiserhaus, in: Th. Meyer u. a. Kaisertum
und Herzogsgewalt im Zeitalter Friedrichs I. Stuttgart, 1952;
P. Schreiner. Eine unbekannte Beschreibung der Pammaka-
ristoskirchs (Fethiye Camii).—DOP, 25, 1971; L. Stier-
non. Notes de titulature et de prosopographie byzantines. Ad
rien (Jean) et Constantin Comnene.— REB, 21, 1963:
W. H. Rudt de Co|llenherg. L’empereur Isaac de Chypre et
sa fillc.— Byz. 38, 1968.

2.	Дуки (Добхосс) — 38

D. Polemis. The Doukai. A contribution to Byzantine Pro-
sopography. London, 1968; A. Kazdan. John Doukas:
an Attempt of De-Identification.—«Le parole e le idee»,
11,	1969, № 3—4; P. Katrin-Hayter. 99. Jean Doukas.—
Byz., 42, 1972.

3.	КаматирацКаихт^рб;) — 33

V. Laurent- Un scean rnedit du protonotaire Basile Kama-
teros.— Byz., 6, 1931; G. Stadtmiiller. Zur Geschichte der
Familie Kamateros.— BZ, 34, 1934; G. Ladas. Bibliogra-
phikai tines semeioseis. Peri ton Kamateron.—«Ho syllektes»,
2, 1952—1958 (мне недоступно); В. С. Шандровская. Гри-
горий Каматир и его печать в собрании Государственного
Эрмитажа.— ВВ, XVI, 1959.

4.	Ангелы (’'A-ffekd;) — 31

Г. А. Острогорский. Возвышение рода Ангелов —«Юби-
лейный сб. Русского археол. об-ва в Югославии». Бел-
град, 1936 (немецкий перевод: G. Ostrogorsky. Zur Ьу-
zantinischen Geschichte. Darmstadt, 1973, S. 166—182);
L. Stiernon. Notes de prosopographie et de titulature by-
zantines. Constantin Ange (pan)sebastohypertate.— REB,
19, 1961; V. Laurent. Le sobastocrator Constantin Ange
et le peplum du Musee de S. Marc a Venise.— REB, 18,
1960 (возражения: M. S. Theocharis. Sur le sebastocrator
Constantin Ange et J'endyte du Musee de S. Marc a Veni-
se.- BZ, 56, 1963).

5.	Катакалоны (КашхаЫ») — 29

N. Banescu. Sceau inedit de Katakalon, katepano de
Paradounavon.— EO, 39, 1936, № 184; N. Banescu. Sceau
de Demetrios Katakalon, katepano de Paradounavon.—
EO, 43, 1940.

6.	Кондостефапы (Ко»гохтг<рх»о;) — 29

H. Gregoire. Notes epigraph)ques. XII: La familie de Kon-
tostepbanos et le monastere d'EIegmi.—«Revue de 1'inst-
ruction pnblique en Belgique», 52, 1909, № 3.

7.	Склиры (Lxkz]p6q) — 29

8.	Антиохи (’Avtioyog) — 27

J.	Darrouzes. Notice sur Gregoire Antiochos. — REB, 20,
1963.

f 9. Ксиры (27]pog) — 27

10.	Ватацы (Вхтат''т]5) — 25

К.	Amantos. He oikogeneia Bat atze.—EEBS,	21,

1951.

11.	Торникп (Topvixto;) — 25

H. Акинин. Филологические разыскания 4. Вена, 1938
(на арм. из. Указано Р. М. Бартикяном); N. Adontz.
Etudes armeno-byz an tines. Lishonne, 1965, p. 251—263;
J. Darrouzes. Georges et Demetrios Tornikes, Lettres et
discours. Paris, 1970, p. 7—43.

12.	Владиславичи — 23

V. Laurent. La prosopographie de 1'Empire byzantin. —
EO, 37, 1934, № 176; В. H. Златарски. История на Бъл-
гарската държава през средните векове, т. 2. София,
1934, стр. 535.

13.	Палеологи (llaXamXofo?) — 23

V. Laurent. La genealogie des premiers Paleologues.—
Byz., 8, 1933; 0. Lampsidis. Zur Biographie des Georgios
Palaologos des Megas Hetareiarches.— Byz., 40, 1970.

14.	Даласины (Дакадотрбс) — 22

N. Adontz. Etudes.. , p. 163—177; V. Laurent. Une titu-
lature abusive: Anne fere Dalassene.— AR, BSH 27, 1946;
S. Runciman. The End of Anne Dalassene—«Annuaire de
1’Institut de philologie et d’histoire orientales et slaves»,
9, 1949.

15.	Ксифилины (Euptktvoc) — 22

M. Leumann. Der Name Xiphilinos.— BZ, 29, 1929/30;
S. Skopetas. Historia ton Xiphilinon. «Archeion Pontou»,
19, 1954 (мне недоступно); К. G. Mpones. Joannes ho Xip-
hilinos, ho nomophylax, ho monachos kai he epoche aytu.
Athenai, 1938; A. Papadopulos-Kerameus. Xiphilinos, pro-
toproedros kai pronoetes Lakedaimonias.—BZ, 14, 1905.

16.	Вриении (Bpuevvioc) — 21

J. Seger. Byzantinische Historiker des X. und XL Jahr-
hunderts, I. Miinchen, 1888; S. Wittek-De Jong. Le Ce-
sar Nicephore Bryennios, 1'historien, et ses ascendants.—
Byz., 23, 1953; A. Carile. Il problema della identificazione
del cesare Niceforo Briennio.—«Aevum», 33, 1964; 3. Курц.
Евстафия Фессалоникийского и Константина Манасси
монодии на кончину Никифора Комнина.— ВВ, XVII,
1910 (1911). .

17.	Тарониты (Tapam-tiqc) — 20

N. Adontz.zEtudes..., р. 197—264; V. Laurent. Alliances et
filiation des premiers Taronites.— EO, 37, 1938, № 189—
190; A. Leroy-Molinghen. Les deux Jean Taronites de
1’ «Alexiade»,— Byz., 14, 1939.

18.	Карандины (Kapaw»p6<;) — 19

Кроме того, известно 4 Сарандина (разграничение этих
двух (?) фамилий затруднительно).

19.	Месопотамиты (Мваототарлтцс) — 18

20.	Пепагомены (Пегеа^сорё»»?) — 18
P. Schreiner. Eine griechische Grabinschrift aus dem J.
1186 in Corridonia. Mil einem Anhang uber die Pepagome-
noi.- JOB, 20, 1971.

21.	Хиросфакты (Хо1роафахт7]<) — 18

22.	Радины (Taoijvo;) — 17

К. Amantos. Radenos.— Ell., 3, 1930

23.	Синадины (EovaSqvoc) — 17

V. Laurent. Andronic Synadenos ou la carriere d’un haut
fonctionnaire byzantin au XIIе siecle.— REB, 20, 1962.

24.	Вурцы (Воирт^т]<;) —• 16

25.	Кастамопиты (Каатауолтур.) — 16

26.	Мелисины (MsAiaoT(vok) — 16

S. Maslev. Les lettres de Theophylacte de Bulgarie a Ni-
cephore Melissenos.— REB, 30, 1972.

27.	Пселлы (Ts/.Xck) — 16

Я. H. Любарский. Михаил Пселл. Личность и мировоз-
зрение.— ВВ, 30, 1969; A. Leroy-Molinghen, Р. Karlin-
Hayter. A Basileopator’s Descendant.— Byz., 38, 1968;
A. Leroy-Molinghen. La descendance adoptive de Psel-
los.— Byz., 39, 1969 (1970).

28.	Алоны (’АХыггб^) — 15

29.	Анзасы fAvfe) — 15

N. Svoronos. Les privileges de I’eglise a I’epoque des
Comnene.— TM, 1, 1965, p. 327, n. 12.

30.	Пакурианы (Ilaxoapidvo?) — 15

А. Шапидзе Грузинский монастырь в Болгарии и его
типик. Тбилиси, 1971, стр. 257—278; А. Шанидзе. Великий
доместик Запада Григорий Бакурианис-дзе и грузинский
монастырь, основанный в Болгарии. Тбилиси, 1970;
Р. Katicic. Hai pros Pakurianus epistolai tu Theopylaktu
archiepiskopu Achridos.— EEBS, 30, I960 (1961); Г. Г. Ли-
таврин. Относительные размеры и состав имущества про-
винциальной византийской аристократии во второй поло-
вине XI в.- ВО (2). М., 1971.

31.	Сервлии (iispfOdou;) — 15

32.	Тарханиоты (Тоср/алилт;';) — 15

Р. Schreiner. Eine unbekannte Beschreibung der Pamma-
karistoskirche...., S. 229, A. 27.

33.	Хрисоверги (Xpuao(3sp'f7j<;) — 15

M. Trcu. Nicephori Chrysobergae ad Angelos orationes tres.
Breslau, 1892, p. 38.

34.	Кантакузины (КотахооСтрд?) — 14
Е М. Nicol. The Byzantine Family of Kantakuzenos (Can-
tacuzenus). Washington, 1968.

35.	Филокалы (OtXoxaXT^), Филокалиты — 14

36.	Хониаты (Хю'латт^) — 14

J. L. van Dieten. Niketas Choniates. Erlauterungen zu den
Reden und Briefen nebst einer Biographie. Berlin, New
York, 1971, S. 8-15.

37.	Хумны (Хоормк) — 14

J. Verpeaux. Notes prosopographiques sur la familie Chou-
mnos.— BS, 20, 1959.

38.	Каппадоки (КаптайшВ, Ka-rnraSox^c) — 13

39.	Мономахи (Movoya/oc), Мономахиты, Мономаха-
ты — 13

В. Л. Янин, Г. Г. Литаврин. Новые материалы о проис-
хождении Владимира Мономаха.— «Историко-археоло-
гический сборник». М., 1962, стр. 218.

40.	Аваланды (’A{iaXdw»;<;), Аваландии, Валандии — 12

41.	Арвандины (’Appavr^voc) — 12

42.	Вотапиаты (Вотауе1атц;<;) — 12

G. Р. Begleris. По aytokrator tu Byzantiu Nikephoros ho
Botaneiatos protoproedros kai dux Hellados kai Pelopon 
nesu. Athenai, 1916; G. Buckler. A Sixth Century Bota-
neiates.— Byz., 6, 1931

43.	Гавры (Гаррэс) — 12

A. A. M. Bryer. A Byzantine Family.: the Gabradas.—
«University of Birmingham. Historical Journal», 12, 1970.

44.	Катафлороны (KaraoX&pov) — 12

45.	Куртикии (КoupRxio<;) — 12

46.	Макрсмволиты (МахргубоХ'.тту) — 12

47-	Месариты (Mscapcrry) — 12

48.	Сгуры (ЕуоироЧ) — 12

49.	Спанопулы (Ека»6лоиХо<;)4 Спаны — 12

В. Л. Япип. Актовые печати Древней Руся X—XV вв.,
т. 1, М,, 1970, стр. 52 и сл.

50.	Алйаты (’АХоятт^) — 11

51.	Аргиры (’Аруирб;) — 11

A. Guillou. Studies on Byzantine Italy. London, 1970,
№ VIII.

52.	Артавасды (’Артараа?с^) — 11

53.	Арцруниды (Сенекеримы) — И

54.	Василакп (ВаснХахт^) — 11

A. Garzya. Un lettre du milieu du XIIе siecle: Nicephore
Basilakes.— RESEE, 8, 1970.
55.	Враны (Bpava<) — 11

56.	Даватипы (Дараттос) — 11

57.	Диогены (AiQffyq;) — И

М. Mathieu. Les faux Diogenes.— Byz., 22, 1952.

58.	Иаситы (ЧааЕтт]?) — 11

К. Amantos. lasites-Diasites.— Ell., 3, 1930. См. допол-
нения В. Лорана (там же).

59.	Костомиры (см. ниже, стр. 191) — 11

60.	Аристины ’ (’Apiangvd;) — 10

61.	Доксопатры (До^ош-гр^;) — 10 .

V. Laurent. L’oeuvre geographique du tnoine sicjlien Nil
Doxopatris.— EO, 36, 1937, № 185.

62.	Кавасилы (Кофа<л?.а^) — 10

G. I. Theocharides. Demetrios Dukas Kabasilas kai alia
prosopographika ex anekdotu cbrysobullu tu Kantaku-
zenu.— EIL, 17, 1962. p. 6, n. 1.

63.	Мавроподы (Maopoicooc) — 10

64.	Пантехни (lla-ns-/»^) — 10

65.	Петралифы (ПетроАЕ<ра<;) — 10

66.	Пигониты (ПтрГоглтт^) — 10

EL Gregoire. .Nicetas Pegonites, vainqueur du roi bulgare
Jean Vladislav.— Byz., 12, 1937._

67.	Рожеры (Тоуёрю;) — 10

L. Stiernon. Notes de titulature et de prosopographie by-
zantines. A propos de trois membres de la famille Roge-
rios.— REB, 22, 1964; Б. Фер)анчиЬ. Апанажни посед
кесара Зована Porepnja.— ЗРВИ, 12, 1970.

68.	Анемады (’Avepw?), Анемы — 9

69.	Аспиеты (’Ааппётк];) — 9

J. Laurent. Armeniens de Cilicie: Aspietes, Oschin, Ursi-
nus.— «Melanges G. Schlumberger», t 1. Paris, 1924.

70.	Вахрамип, Врахамии (Bpayapuot;) — 9

N. Adontz. Etudes..., p. 147- 152.

71.	Докианы (Aozsiaws) — 9

72.	Дросы (Apoaoi), Дросины — 9

73.	Зонары (ZwvapSc) — 9

74.	Камицы (Кар'Л'^Д — 9 

75.	Махитарии (MayijTdptoc) — 9

V. Laurent. Legendes sigillographiques et families byzan-
tiues.— EO 35, 1932, № 167, p. 348 sq., N- Adontz. Etu-
des..., p. 137-141.

76.	Опы (Qmk) — 9

77.	«Пафлагонцы» (IlaipXafwv) — 9
Г. Г. Литаврин. Восстание в Константинополе в апреле
1042 г,- ВВ. 33, 1972, стр. 39-41.

78.	Пофы (ПбЬоА — 9

79.	Сиропулы (ЕорбпоиХо?) — 9

80.	Стипиоты (	Стипы — 9

П. Вирт считает Стипиотов и Стинов разными фамилиями:

Р. Wirth. Leon Styppos oder Styppeiotes?— BF, 3, 1968.

81.	Стравороманы (ХгряЗорюрауок) — 9

P. Gautier. Le dossier d’un haut fonctionnaire d’Alexis
Ier Comnene, Manuel Straboromanos.— REB, 23, 1965.

82.	Триакондафнлы (TpiaxovTa^oXko;)' — 9

83.	Цирифоны (TCipi&wv) — 9

84.	Акрополиты (’A.x.portoM.rrfi) — 8

85.	Варисы (Bap-x) — 8

86.	Евгенианы (Eu'fsviavo;) — 8

87	Г авали (ГаЗака^) — 8

88.	Гудели (Гоо8ёЛт]с) — 8

S. Lampros. Но byzantinos oikos Gudele.— I\E, 13, 1916.

89.	Иканаты ('Ixava-roc) —- 8

90.	Каспаки (Kaaxa?) — 8

91.	Кекавмены (Kszaupiva;) — 8

Г. Г. Литаврин. Советы и рассказы Кекавмена. М., 1972,
стр. 49—61.

92.	Кируларии (КцрооНрю;) — 8

Я. Н. Любарский. Пселл в отношениях с современниками
(Пселл и семья Кирулариеь).— ВВ, 35, 1973.

93.	Мануилиты (Mavooi;Airj;i;) — 8

94.	Панайиоты (llawruoTijO — 8

95.	Скилицы (SxuXtTCij?) — 8

96.	Скутариоты (1хозтар:<йтт;;) — 8

97.	Фоки (Ф<оха<;), Фокады — 8

N- М. Panagiotakis. Не byzantine oikogeneia ton Pleuston.
Symbolo sta genealogika ton Phokadon.—«Dodone», 1, 1972.

98.	Франкопулы (Фраутбиоило!;) — 8

V. Laurent'!Legendes sigillographiques et families byzan-
tines.— EO, 34, 1931, № 164., p. 469—473 (дополнения:
ibid., 35, 1932, № 167, p. 346 sq.).

99.	Халкуци (XaLxo6-i£iq<;) — 8

100.	Эксамилиоты ('EsaytkiiiTT],;) — 8

101.	Авторианы (Айтиреадлю?) — 7

102.	Айофеодориты f Атют>го5ир'тт(с) — 7

А. П. Каждая. Братья Айофеодориты при дворе Мануила
Комнина.— ЗРВИ, 9, 1966.
103.	Апокапы (’Атохзгт^), Апухапы — 7

104.	Атталиаты (’АттаХ— 7

Е. Th. Tsolakis. Aus dem Leben des Michael Attaleiates.—

BZ, 58, 1965.

105.	Влахернпты (BXayspvtTr^) — 7

106.	Галатояы (PaXarcov) — 7

107.	Главы (ГХаЗа?) — 7

10S. Ириникп (Etpypwfc) 7

109.	Кампанарии (Каригостарю;), Кампавы— 1

110.	Крптопулы (Kpit6?:ooXo;), Критоплы — 7

ill.	Маврики (MauptS) — 7

112.	Мавродзомы (MaupoC<i>p,7]<) — 7

ИЗ. Маланины (MaXaxivo'c), Малаки — 7

114.	Пиры (Псррос) — 7

115.	Рубениды ('Po’jksw^) — 7

N. Adontz. Etudes.,., р. 177—189; W. Н. Rudt-Coilenherg.

The Rupenides, Hethumides and Lusignans. Paris, 1963.

116.	Арпады — 6

117.	Вальсамоны (BaXoapuov) — 6

118.	Веривои (Взрфб^Д — 6

119.	Дельфины (AsX^tva?) — 6

120.	Карамалы (Kap4[*,aXX%) — 6

121.	Кефалы (KstpaXac) — 6

G. Houillard. Ln grand heneficiaire sous Alexis Comnene:

Loon Kephalas.— BZ, 30. 1930.

122.	Липариты (Диарго;-:) — 6

123.	Маниаки (Мажху,) — 6

124.	Марулы (МароэХцс) — 6

125.	Мацуки (Ма<о6хт(<;) — 6

126.	Мермендолы (MepuevSoXc;) — 6

127 Педиадиты (ПеЗюЛ'лт,;), Педианиты —6

.128. Соломоны (LoXoucov) — 6	'	,

129.	Трипсихи (Тр''фи-/о;) — 6

130.	Трифилии (Tpt<puXXto?) — 6

131.	Трихи (Tpt%ac) — 6

132.	Феодороканы (GeoSropoxavoc) — 6

N. Adontz. Etudes..., р. 153—162

133.	Хрпсанфы (Xp'jaow&oc) — 6

134.	Хрисы (Хроабс) — 6

135.	Цпнцплукп (TCmCtXoox7]<;) — 6

136.	Эротики ("ЕроглхбД — 6

137.	Эхмалоты (АлурихХоио;) — 6

138.	Аплухиры (cAirXo6%eip) — 5
P. L. М. Leone. Michaelis Hapluchiris versus cum excerp-
tis.— Byz., 39, 1969 (1970), p. 252 sq.

139.	Апокавки (’Arcoxauxo;) — 5

140.	Вардалии (ВосрбаХ^;) — 5

141.	Велисариоты (ВеХюаарсытт];) — 5

142.	Деканы (Aexavo?) — 5

143.	Каламаны (KaXapAvo;) — 5

V. Laurent. Arete Doukaina, la Kralaina.— BZ, 65, 1972,

144.	Карианиты (K<xpi<xviT7]<;) — 5

145.	Карики (Kapixj^) — 5

146.	Кипарисиоты (Кмаркзсншттр)— 5

147.	Коковасилии (Koxxo{3aaiXsio;) — 5

148.	Котерцы (Котер<ж) — 5

149.	Кратеры (Кра-теро?) — 5

150.	Ксифии (Si^lou;) — 5

151.	Куркуасы (Ксюрхооас) — 5

152.	Ласкари (Ааахарк;) — 5

153.	Ма леины (МаХеЬос) — 5

154.	Мосхи (Мо'ауо,) — 5

155.	Панареты (ftavapeto;) — 5

156.	Пахлавуни — 5

157.	Перивлептины (ПерфХегшо?), Перивлептиты — 5

158.	Проваты (Проката?) — 5

159.	Промундины (npopouvSivo?) — 5

160.	Раули (ТаоаХ) — 5

A. Ch. Ghatzes. Hoi Raul, Rai, Ralai. Kirchhain N. L.,
1909.

161.	Романиты ('PwpiaviTiqc) — 5

162.	Саракинопулы (ЕаросхтрбтооХо?) — 5

163.	Смирней (Sp.opva.ro;) — 5

164.	Спондилы (Еяо'АбХтр) — 5

165.	Татикии (Tatixio;) — 5

166.	Тесар^кондапихи (Тзааарахгттатр/д;), Саран-
дипихи — 5

167.	Х^лды (ХаХбо;) — 5

168.	Харсиапиты (Xapmavi-cv);) — 5

169.	Хасаны (XaaavTj;) — 5

170.	Хрисилии (XpocHjXtoc) — 5

171.	Цикандилы (ТСлхомбоХтр) — 5

172.	Циты (TCita;) — 5

173.	Айозахэриты (‘ATtoCaxapivq;), Трисайозахари-
ты — 4

174.	Алфеи Q'kXtpstx.') — 4
175.	Анийский дом — 4

176.	Арменопулы (’AppievoirouXo?) — 4

177.	Аттики (’Attixo;) — 4

Р. Wirth. Ein verkanntes nomen gentile der Komnenen-und
Laskaridenara.— BF, 3, 1968.

178.	Вириоты (Вт)р1(вт7;<;) — 4

179.	Воиоанны (Boi®awy]<;) — 4

180.	Галины (ГаХт]у6<;) — 4

181.	Гимны (Гордое) — 4

182.	Дермокаиты (Aep(zo-zatv^) — 4

183.	Дрими (Aptpwc) — 4

184.	Евлампи (ЕоЛарипд;) — 4

185.	Кавканы (Kaaxavo?) — 4

186.	Канавы (KavafLc) — 4

187.	Киннамы (Kbvaqxo;) — 4

188.	Комиты (Ко[лкт;<;) — 4

189.	Ламбросы (Ааригрб?) — 4

190.	Лаханы (Aaxava;) — 4

191.	Лиаики (AiC^) — 4

192.	Лихуды (Л$1/оиЗт]Д — 4

193.	Малеси (МоЛеатр) — 4

Н. Dnye. Un haut fonctionnaire byzantin du XIе siecle:
Basile Maleses.— REB, 30, 1972; A. Kazdan, Ja. Ljubar-
skij. Basile Maleses encore une fois.— BS, 34, 1973.

194.	Мандалы (МоиЗаХт;;) — 4

195.	Метаксы Mera$a;) — 4

196.	Монастир(иоты (Movaar^piJir?^) — 4

197.	Музалопы (MouCaXwv) — 4

198.	Нестонги (Nsa-tofT'o;) — 4

199.	Никевсы (Nixeo?) — 4

200.	Палатины (ПаХатг/о;) — 4

201.	Педиасимы (Ilsdtdaipioq) — 4

V. Laurent. Legendes sigillographiques et families Byzan-
tines. EO. 35, 1932, № 167, p. 329 sq.

202.	Пекулы (ПехооХт]?) — 4

203.	Сарониты (Sapamrr;?) — 4

204.	Сплинарии (ХлХт^арсо;), Сплиниары — 4

205.	Стифаты (Хтт-Дйтос) — 4

206.	Халуфы (ХаХоб-р^с) — 4

207.	Хамареты (Хдаларзтос) — 4

N. Bees. Koi Ghamaretoi. Athenai, 1903 (мне недоступно).

208.	Хамтуны (Xapitoov), Хамдунии — 4

209.	Хиты (Хотт]?) — 4

4 А. П. Каждая

97
210.	Хрисоваландиты (XpoaopaXocm-nq?) — 4

211.	Эксазины-Иалеи (’Е&хСтро; TaXsa?) — 4

212.	Агриты (’Аур[т7]<;) — 3

213.	Айостефаниты ('Ауюате'ра-л'-г-^;) — 3

214.	Айохристофориты ('Аую/рьатароэп^') — 3

215.	Аксухи (’А^оС/о,) — 3

К. М. Mekios. Но megas domestikos tu Byzantiu Joannes
Axuchos kai ho protostrator hyios aytu Alexios. Athenai,
1932.

216.	Алакасеи (’А Хахааеб;) — 3

217.	Амасианы (’Apaaetavo;) —3

218.	Аиибитиумы (<Arci[mlho6pi) — 3

219.	Артокомиты (’Артохор — 3

220.	Валаниты (ВжХоттт^), Валиавиты — 3

221.	Всроиты (Bepotfiq;) — 3

222.	Вихкаци (B-/]%x7.tJr|c) — 3

223.	Вутумиты (BouTOwAijc) — 3

224.	Гиды (Г(6о;) — 3

225.	Гифарды (Гкрардос) — 3

226.	Горгоплуты (ГоруогсХоотод) — 3

227.	Гранаты (Гратато;) — 3

228.	Дисипаты (Дюбшто;) — 3

229.	Евфии (E6<po-fy;) — 3

230.	Ивврицы (IfJvjpiTCT]?) — 3

231.	Казаны (Ka-Cav7]<;), Газаны — 3

232.	Камелавк.ады (К<хрл]Х<хохас) — 3

233.	Касианы (Kowiavcfc) — 3

234.	Кафары (КаАарх) — 3

235.	Кенхри (Кзухр-^с) — 3

236.	Кирицы (Kepi -rC-yj<j) — 3

237.	Кладоны (KXaSw) — 3

238.	Лалаконы (AaXaxcov) — 3

239.	Ламбины (Аарлтрл;) — 3

240.	Лапарды (AaraxpSa?) — 3

L. Stiernon- Theodora Comnene et Andronic Lapardas
sehastes.— REB, 24, 1966.

241.	Левуны (Asjtouviqc) — 3

242.	Манкафы (Маухо/рас) — 3

243.	Месаникты (Меахтохтт];) — 3

244.	Метриты (МгТрЕтт^) — 3

245.	Митилинеи (MtToXijvaioc) — 3

246.	Морохарзаны (Миро/арСамт];) — 3

247.	Мосиле (МсоатДе), Мусиле, Моселе — 3
248.	Мунданы (Moovtovt]?) — 3

249.	Несторицы (Кватор1тСт|<;), Несторы — 3

250.	Олинфины (’OXuvt>7]vo<;) — 3

251.	Опсикианы (’Otpixidvog) — 3

252.	Пендактены (Пеутахтгу^;) — 3

253.	Пикриды (П1хр{8т]<;) — 3

254.	Просухи (Проаои%) — 3

255.	Псилы (ТоХХбс) — 3

256.	Рапсоматы (сРафор.р,атт];) — 3

257.	Романаки (TiopavaxT^) —3

258.	Салоны (Sauovac), Сапонопулы — 3

259.	Сергопулы (ГерубтгооХо^) — 3

260.	Синаиты (Sivat-ogg) — 3

261.	Скевины (SxEOTjva;), Скевлины —3

262.	Стровилы (Етрбр^Хо?) — 3

263.	Фиалиты (Ф1аХ1-ст;<;) — 3

264.	Фурнитарии (Ooopwrapiqg) —3

265.	Цанцы (TCocvtCtjc) — 3

266 Элеодориты (’EXeoSwpiTTjg) —3

267.	Авксентиоты (AoSsvtkutt;;) —2

268.	Агалианы (’AYaXXiavpg) —2

269; Адралесты (’ASpaXsarog) —2

270.	Айны C'Aoiw;) —2

271.	Айоевфимиты (‘A'fiosof'jjp.HT^) —2

272.	Акапны fAxdrevyjg) —2

273.	Амиропулы (’ApipoitouXo?) — 2

274.	Анфимиоты (’ААН|рлщ-гт}<;) — 2

275.	Аллесфары (’AnXea^dp-yjg) — 2

276.	Арианиты (’AptaviTiq;) —2

277.	Астикомиты (’Аатохир-йгт];) — 2

278.	Атцикомиты (<АтС1хсор,1тт;<;) —2

279.	Вариподы ( Bapuroog) — 2

280.	Васпраканиты (Вааярахомт-у);) —2

281.	Вафириты (Ba&uppsi-nqg) —2

282.	Вебечиоты (Вгр.кетСсшт'»];;) — 2

283.	Воилы (BofXa;) —2

284.	Вринги (Bpiyyag) —2

285.	Гавриилакиты (Гаррг/]Хах(тт[<) —2

286.	Герарды (FiqpdpSog) — 2

287.	Дасиоты (AaataiTiq?) —2

288.	Еврипиоты (Ебрикотцс) — 2

289.	Ионополиты (’IcovoitoXitTqg) —2

290.	Калоифы (КаХотДт]^) —2
291.	Капандриты (Каттамбрит;;) —2

292.	Караджи (Каракас), Карацы — 2

293.	Кармаликии (KappaXtxio<;) — 2
294. Кацамунды (Ka-tCap.ouv'nji;) — 2
295. Киминианы (Kopuvstaw;) — 2
296. Клавдиополиты (KXa86tono>.iTTj<;) —2
297 Кокины (Кбххсто;) —2
298. Кондомигы (Kovtopurq?) — 2
299. Кодеины (КофтроЧ) — 2
300. Куцомиты (Kou-tCopiu-tT;;) —2
301. Лакапины (Aaxairiqvic) — 2

W. G. Brokkaar. Basil Lacapenus.—«Studia byzantina et
neohellenica Neerlandica», 3, 1972 (мне недоступно).

302.	Лепендрилы (Aew/Spw<4) — 2

303.	Ливады (АфабоЧ) —2

304.	Лимеяиты (AipeviTTj?) — 2

305.	Мавроматы (Маорор.ратт]?) или Макроматы — 2
306. Мадаритьт (MaSapiry]?) — 2
307. Макрохиры (Махро^гср) — 2
308. Манганы (Маттау^?) — 2

309.	Мелиты (MeXiq?) — 2

310.	Месимеры (Меат]р,ер7|?) — 2

311.	Монферратский дом —2

G. Usseglio. I marchesi di Monferrato in Italia ed in
Oriente durante i secoli XII e XIII.—«Biblioteca della
societa storica subalpina», 101, 1926 (мне недоступно)
312. Мукупелы (МобхоотсгЛтдс) — 2
313. Мурчуфлы (МобртСоосрХск;) —2
314. Офеомахи (’ОфеорФ/О?) — 2
315. Офриды ("О^роба?) —2
316. Падиаты (Пабит^) —2
317. Нареакутины (Параалоитурб?) —2
318. Нлакины (ПХахтрбЧ) — 2
319. Полиевкты (ПоХоеохто? ) —2
320. Протевонты (Прсотебй)^) — 2
321. Родии ('Рббюс) —2
322. Сагматы (Еа-Трата?) — 2
323. Самухи (Еароб%) —2
324. Скривы (Sxpi^a<) —2
325. Стравомиты (Е-грарорбтц?) — 2
326. Схины (E%ocva<;) —2
327. Тривлатиты (ТрфХостгу)?) — 2
328. Ураны (Обростб?) —2
329.	Фетталы (©s-raxko?) — 2

330.	Халкотувы (ХаХхотои^т;?) — 2

331.	Эмилианы (AipiiXiavcs) —2

332.	Антипапы рАуиъаяло;) — 1 или 2

333.	А потиры fAroTOpa?) — 1 или 2

334.	Кавалурии (K^aHtnpio;) — 1 или 2

335.	Амиелы, Абелы (’АрлеНс) — 1

336.	Гонгилы (ГотТ’йю?) — 1

337.	Каситиры (Kaarvyjpac) — 1

338.	Криниты (KpinviTTj?) — 1

.339. Ксилиниты (HtAiviTTj?) —1

340. Хароны (Ххрю») — 1

Наш список учитывает 340 семей общим числом чуть бо-
лее 2300 человек. Список составлен, как уже было сказано,
чисто эмпирически: туда включены византийские семьи
XI—ХП вв. (от 976 до 1204 г.), известные, по крайней
мере, по двум представителям. Такие семьи, как, напри-
мер, Катакурианы, представленные только одним челове-
ком, не включены в список, хотя севаст, ректор и мегадук
Алексей Катакуриап был родственником Комнииов1 и,
несомненно, принадлежал к элите. Исключение сделано
для тех фамилий, которые были известны еще до царство-
вания Василия II: они (№ 335—340) включены в анкету
несмотря на то, что в XI—XII вв. встречается только по
одному их потомку.

Приведенные цифры надо считать условными. Разу-
меется, за время от 976 г. (вступление па престол Васи-
лия II) до 1204 г. (падение Константинополя!, которое
охватывает наша анкета, знать Византийской империи на-
считывала много больше 230(1 человек. Если Комнины
представлены в нашем списке 76 лицами, а какие-нибудь
Халкотувы или Плакины — только двумя, объяснение та-
кой разницы нужно искать не в одной лишь плодовито-
сти линьяжа Комнинов (Комнины и в самом деле были
плодовиты), но и в том, что Комнины были больше на ви-
ду и лучше «учитывались» разнообразными источниками.
Мы могли бы рассматривать чпело 2300 как естественную
выборку, достаточно представительную для того, чтобы вы-
нести суждение о составе и характере господствующей

1 Известен но печати. См. Сиг., стр. 670. Р. Гийан (Я. Gailland.
Recherches sur les institutions byzantines t. II. Berlin, Amster-
dam, 1967, p. 216) считает чтение «ректор» спорным.
верхушки византийской империи,— сднако и в это пред-
положение приходится вносить ограничение. Вс-первых,
я уже говорил о трудностях идентификации (см. гл. 1):
неточные отождествления могли сказаться и на общем ис-
числении «известных» лиц, и особенно на относительной
численности отдельных семей. Во-вторых, сравнительное
обилие сведений о некоторых семьях не отвечает их дей-
ствительной социальной роли или длительности их суще-
ствования, но объясняется исключительно благоприятной
источниковедческой ситуацией: так-, Пселлы, Хониаты или
Месариты засвидетельствованы исключительно щедро, по-
скольку к ним прппадлежали плодовитые писатели, часто
упоминавшие своих родственников.

Общая численность семей (340), по всей видимости,
гораздо ближе к действительности, нежели общая числен-
ность лиц (надо только помнить о тех географических и
социальных ограничениях, которые были выше сделаны:
априори Константинополь представлен лучше провинции,
а элита — лучше других слоев господствующего класса),—
разумеется, «потерять» отдельных людей легче, чем целую
семью. Правда, и такие случаи возможны, и новые находки
подчас знакомят исследователей с семьями, которые каза-
лись потерянными.

Очень показательна в этом отношении история
изучения семьи Нестопгов: до недавнего времени этот
липьяж не был известен ранее ХШ в., когда Нестонги
играли очень заметпую роль. Лишь И. Дуйчев выдвинул
гипотезу, что Нестонси — болгары по происхождению — по-
падают на византийскую службу уже ь начале XI в.2; те-
перь В. Лоран опубликовал печать монахини Нестонгисы
и сообшил о наличии нескольких печатей XI в. с именем
Нестонгов (Корпус, 5,3 № 2014), что прекрасно подтвер-
дило гипотезу Дуйчсва.

Другая трудность при определения численности се-
мей состоит в том, что мы не всегда можем разграничить
патроним п личное прозвише — в тех случаях, когда проз-
вище-патроним восходит к географическому названию
(Митилппеи, Смирпеи, Родие и т. п.) или к племенному
(Франкопулы, Сиропулы п пр.). У нас всегда остается
опасность посчитать за одну семью то, что в действитель-

2 И. Дуйчев. Последният защитив:; ва Срем в 1018 г.— ИИБИ, 8,
- 1960, стр. 309 - 320.
ности было конгломератом лиц, происходивших из одного
города или из одного относа.

Социальный вес учтенных в анкете семей неравно-
ценен — трудность, однако, заключается ь том, чтобы най-
ти критерии для выражения этой неравноценности. Преж-
де всего обилие упоминании членов семьи, при всех сде-
ланных выше оговорках, отражает степень общественной
активности и длительность функционирования данного
линьяжа. Входящие в первую двадцатку фамилии за ред-
ким исключением принадлежали к наиболее значитель-
ным в эту эпоху, хотя подчас столь важные семьи, как Ак-
сухи, оказываются в конце списка. Не абсолютизируя это-
го наблюдения, мы можем ориентировочно считать, что
ири наличии соответствующей коррекции порядковый но-
мер в пашем списке — в грубом приближении — отражает
общественную значимость семьи.

Для того, чтобы более обоснованно определить «сте-
пень знатности» отдельных семей, мы обратимся к изуче-
нию их элитарной титулатуры2а. Мы выясним по нашей
анкете, каков был высший титул, пожалованный членам
различных семей, и попробуем на основании полученных
данных расположить учтенные семьи в порядке убывания
знатности. Метод этот при всей его подкупающей просто-
те содержит, однако, немало подводных камней.

Я уже не буду повторять свои ламентации по поводу
неполноты анкеты: поскольку мы имеем дело с семьями,
а не с отдельными лицами, неполнота отчасти скрадыва-
ется. Сложнее другое: византийская титулэтура в XI —
ХТТ вв. не была стабильной Некоторые титулы постепен-
но девальвировались, а затем и вовсе исчезали: магистр
при Алексее 1 был совсем не то, что магистр при Васи-
лии II, севаст при Ангелах не походил на севаста при
Алексее I. Более того, на рубеже XI и XII вв. произошла
коренная ломка элитарной титулатуры (см. выше), так
что титулы при Комнинах и Ангелах вообще не находят
себе соответствия в титулах середины XI в. Следователь-
но, титулы разного времени несоизмеримы. К тому же в
разное время одна и та же семья пмела разное значение.
Все это заставляет разделить избранную эпоху на несколь-

2а На возможность применении такого метода анализа мое вни-
мание обратила К. В. Хвостова и я рад псблагодарить ее за
плодотворный совет.
ко более или менее однородных периодов и определять
степень знатности порознь для каждого периода. При
этом, однако, приходится не забывать, что многие данные
мы почерпываем из печатей и некоторых других источни-
ков, не поддающихся строгой и точной датировке. Таким
образом, и эти выводы оказываются весьма условными.

Для царствования Василия II (976—1025) 3 4 мы будем
руководствоваться титулярной шкалой X в., когда основ-
ными титулами византийских вельмож были: магистр, па-
трикий и протоснафарий. Стоящие ниже их по табели о
рангах титулы (спафарий, спафарокандидат и т. п.) в па-
шей анкете слишком редки, чтобы отводить их обладате-
лям особое положение: мы объединим все титулы ниже
спафария в один разряд. Точно так Же в один разряд мы
объединяем титулы выше магистра (проэдр, куропалат)
Титул веста приравниваем к магистру, а анфипата — к
натрикию.

К первому разряду относятся Лакапины (проэдр) и
Склиры (куропалат). Сохранилась еще печать проэдра
Феодора, чей патропим В. Лоран читает АЛЛКА. ЕА и вос-
станавливает Алакерей, хотя сам же замечает, что такое
фамильное имя неизвестно (Орг., № 120) . Судя по фото,
шестая буква могла бы быть не только Р или Ф, как допу-
скает издатель, но и С. В таком случае патроним Феодо-
ра — Алакасей. Лоран датировал моливдовул X—XI вв.,
но мне кажется невозможным, чтобы Алакасей при Васи-
лии II получили титул столь высокого ранга,— поэтому
думаю, что печать относится к более позднему времени,
когда титул проэдра потерял прежний блеск — по край-
ней мере, к середине XI в.

Ко второму разряду (весты и магистры) принадлежат:
Вотаниаты, Вурцы, Даласины, Дельфины, Малемны, Пар-
сакутины, Таронпты, Ураны, Фоки, и может быть, Арцру-
ниды * По печатям X—XI вв. магистрами были Ката кано-
ны и Аргиры. Титул магистра носил, по свидетельству
Пиры, и Торгоплут — это могло быть и при Василии II,

3 Спорной остается возможность присоединить данные печатей,
датированных X—XI вв., и данные Пиры, относящиеся преи-
мущественно к первой половине XI в.,— возможно, уже ко вре-
мени после смерти Василия II.

4 Сенекерим Арцруни был, согласно Кекавмену, магистром (Кек.,
стр. 282.5—9), но Скилица сообщает, что его титул — только
ттатрикий (Скил., стр. 354.94—97).
но скорее уже После его смерти. Сохранилась печать Ми-
хаила Антипапы, вестарха и проноита Афин, которую
Г. Шломберже датировал X—XI вв.5 До 40-х годов XI в.
вестарх — специфически придворный титул, который дава-
ли евнухам 6,— поскольку Михаил Антипапа — не при-
дворный, а гражданский наместник, его моливдовул дол-
жен относиться ко времени уже после Василия II. Нако-
нец, ко второму разряду, видимо, нужно причислить и Вла-
диславичей, поскольку Мария, жена Ивана-Владислава,
получила высший придворный титул опоясанной патрикии.

Третий разряд — анфипаты и патрикии. Сюда причис-
ляются: Аваланды, Амиропулы, Аргиры 7, Арпаниты, Ва-
ланиты, Вихкаци, Дуки, Карандины, Комнины, Ксифии,
Куркуасы, Пакурианы, Пигониты, Торники, Феодорока-
ны, Халды, Хрисилии. Кроме того, по Пире известны Ало-
Х1ы и Триакопдафилы, а по печатям X—XI или первой
половины XI в.— Дросы, Канавы, Малеси и Мермсндолы.
Все шесть фамилий могут быть отнесены как к этому, так
и к следующему периоду.

К четвертому разряду (дротоспафарии) можно от-
нести . Воиоаннов, Ивириц, Малакинов, Пофов, Тархани-
отов, Эхмалотов, а по печатям X—XI и первой половины
XI в. и по Пире также Апокавков, Камелавкадов, Ката-
флорояов, Саракмнопулов и Эротиков. .

Наконец, последний разряд составляют: Айозахариты,
Дрими и Спанопулы (спафарокандидаты по печатям
X—XI вв,) и Кипарисиоты (спафарии по печати
X-XI вв.).

Следующий период охватывает время от смерти Васи-
лия II до воцарения Алексея I (1025—1081). Изучение
элитарной титулатуры в этот период осложняется двумя
обстоятельствами. Во-первых, за избранные годы на прес-
толе сменился ряд фамилий (Аргиры, Пафлагонцы,
Мономахи, Вринги, Комчины, Дуки, Диогены, Вотаниаты),
что каждый раз, естественно, привбдило к переоценке зна-
чения ряда линьяжей. В дальнейшем, однако, я вынужден
абстрагироваться от этого обстоятельства и рассматривать

5 G. Schlumberger. Melanges d’archeologie byzantine. Paris, 1895,
p. 253, № 101. Первоначально он относил этот памятник даже к
X в. (Сиг., стр. 170. Ср. еще Виз. мол., [1], № 55).

* N. Oikonomides. Les listes de preseance byzantines des IXе et X®
siecles. Paris, 1972, p. 299.

* По печати X—XI вв. они имели титул магистра.
титулатуру учтенных семей независимо от их причастно-
сти к престолу; это приведет к известному смешению
перспективы, так как кратковременный подъем того или
иного линьяжа будет выглядеть как возвышение на весь
период. Во-вторых, в рассматриваемое время происходит
как интенсивная девальвация традиционных титулов,
оставшихся в силе при Василии II, так и внедрение
новых чинов. При этом отсутствие тактиконов XI в. ослож-
няет ориентировку в создавшейся подвижной ситуации.

К первому разряду мы отнесем титулы кесаря, севаста,
новелисима и куроналата. Титул кесаря известен в семьях
Пафлагонцев и Дук, севастами были Комнины и Кирула-
рии. Чин новелисима и куроналата засвидетельствован на
печатях Иоанна Ватаца XI в.*.— до всей видимости, эти
печати следует отодвинуть уже к концу XI в. Еще
более сложен вопрос о протоиовелисимах XI в.: в «Ти-
пуките» упомянут протояовелисим Феодор Даласин, юрист
при дворе Евдокии (1067 г).8 9,— заметка кажется подозри-
тельной, поскольку титул новелисима, не говоря уже о
дротоновелисиме, был до воцарения Алексея I крайне ред-
ким, предназначенным для высших военачальников. Нельзя
ли предположить, что автор «Типукиты» переместил
Феодора Даласина к несколько более раннему времени,
чем это было в действительности? Впрочем, по печати из-
вестен протоновелисим Иоаяя Ксир, который на другой
печати назван диикитом Пелопоннеса и куратором Запада
и «Дугувардии» 10: связь Иоанна с итальянскими землями
не позволяет относить его деятельность ко времени много
позднее середины XI в. Если идентификация и датировка
моливдовула верны, протоновелиспмами в середине XI в.

8 Печать куропдлэта Иоанна Ватаца (/. Barnea. Sigilii bizantine
do la Noviod>>nuni — «Studii cercetare de numismatica», 4.
1968, p, 245, № 7) Й. Парня, отнес к концу ХЛ в., но, по авто-
ритетном/суждению В. Лорана, памятник—XI столетия (за-
метка о статье Барня: BZ, 62, 1969, S. 231). В. Лоран (там же)
отождествляет куроналата Иоанна Ватаца с одноименным но-
велисимом, известным также по моливдовулу; к сожалению при-
веденная им ссылка (Каталог. 1, стр. 246, № 16) ошибочна.

9 ВазШсогшп libel LX, ed. G. E. HeiaihacL. vol. 5. Lipeiae, 1850,
p. 224 n. Cm. F Dolger. Byzantinische Diplomatik. Ettal, 1956,
S. 28.

10 Ват. собр., -№ 111. См. V. ven Falkenhausen. Enters uchungen
uber die byzantinische HerrschaP in Siiditalien vom 9. bis ins
11. Jh. Wiesbaden, 1967, S. 131.
были Даласины и Ксиры. Во всяком случае, в этих семьях
засвидетельствованы чины проэдра и протопроэдра. Титул
куропалата известен у Вахрамиев, Вотаниатов, Вриениев,
Иаситов и Кекавменов.

Второй разряд составляют протопроэдры и проэдры.
Чин протопроэдра имели Василаки, Диогены, Ксифилины,
Пселлы, Стравороманы, Тарханиоты, и, согласно печати
XI в., Мелисины; Лихуды достигли титула проэдра или
протопроэдра. Проэдрамп были Алиаты, Алоны, Атталиаты,
Владиславичи, Мономахи (но печати — протопроэдры),
Радины, Сервлии, Склиры, Фоодороканы, Хиросфакты,
Цикэндилы, Эксамплпоты, а по печатям — Алакасей
(см. выше), Амасианы, Атцикомиты, Каматиры, Каста-
мониты, Ксифии, Сиронулы. Не исключается, что из пос-
ледней группы часть должна быть отнесена к несколько
более позднему времени: так, печать проэдра Ксифия
(Ват. собр., № 62) Лоран отнес ко второй половине XI в.,
ее владелец мог быть и современником Алексея I.

Третий разряд составляют магистры, представленные
в так называемом Апийском доме и семьях Арианптов,
Вихкаци, Докианов, Малеси, Маниаков, Пахлавуни, Пи
гонитов, Пофов, Уранов, Франкопулов, возможно Горго-
плутов (см. выше), Пакурианов и Апокапов и. Кроме того,
на печатях XI в. титул магистра встречается в родах
Алфеев11 12, Аплесфаров; Гудели, Евгенианов, Мавриков,
Макремволитов, Нестонгов, Промундинов.

К четвертому разряду мы отнесем прежде всего вестар
хов, а именно Аптипап (см. выше), Вурцов,-Даватинов,
Кавалуриев, Лизиков, Монастириотов, Несториц, Сарони-
тов, Сплинариев, Хасанов, а, судя по печатям XI в., также
Авксентиотов и Папайиотов. Далее следуют весты: Агалиа-
ны, Анзасы, Апокапы (если они не были магистрами),
Катафлороны, Торники и по печатям — Махитарпи. Чины
анфипатов встречаются на печатях Катакалонов, Крате-
ров, Пендактенов; анфипатом был и оспователь (?) ссмьп

11 Если верно отождествление Василия Апокапа с Mai истцом Ва-
силием «Подунайским» (A. Banescu. Les dncbes byzantins de
Paristrion (Paradounavon) et de Bulgarie. Bucarest, 1946, p. 84
sq.). Если же эта идентификация неверна, Апокапы принадле-
жали к следующему рангу — вестов.

12 Г. Шломберже, издатель печати магистра и веста Константина
Алфея (Сиг., стр. 162), не датировал ее. Судя по титулатуре,
памятник — XI в.
Евлампи,— если только анфипат Евламп, отец патрикии
Михаила 13, может быть причислен к этой семье. Патрикии
этого времени: Аваланды (если к этой семье принадле-
жал и Константин Адровалан), Гавры, Кавасилы, Ка-
рандины, Ламбросы, Мацуки, Опы, Пиры, Скривы, Таро-
ниты, Халды, Хрисилии и, возможно, Вринги 14 15, а также
известные по печатям XI в. Антиохи, Гавалы, Главы,
Доксопатры, Каппадоки, Пепагомены, Скутариогы, Хал-
котувы **, Хрисоверги. По видимому, к этому же раз],яду
должен быть отнесен и титул ректора, который носили
представители семей Ливадов и Сагматов.

К последнему разряду мы отнесем ипатов, протоспафа-
риев и менее значительные чины. Титул ипата, исчезнув-
ший было в X в., возрождается после 1039 г.; инаты XI в.
стояли по табели о рангах выше протоспафариев 16 17. Этот
титул носили Воилы, Кармаликии и Триакондафилы (но
печати), а возможно также, Халкуци, если относить к это-
му времени моливдовул Иоанна Халкуци, датированный
Г. Шломберже «примерно X в.» (Сиг., стр. 353). Во всяком
случае, Никита Халкуци, согласно практику XI в., носил
титул протоспафария. Ранг протоспафария имели Аргиры
(от византийских - Аргиров следует отличать барийских,
представленных в середине XI в. в частности магистром),
Вариподы, Дельфины, Ивирицы, Кенхри (на короткое
время удостоены титула патрикия, который затем был от-
нят), Мукупелы, Никсвсы, Палатины, Соломоны, Спано-
пулы. На печатях XI в названы протоспафарии Айохрис-
тофориты, Акапны, Веривои, Куртикии, Протевонты, Фи-
локалы, Хрисоваландиты; возможно, что к этому же
столетию относятся печати Деканов, Кампанариев (если
к этой семье принадлежал Константин Кампа..., чей пат-
роним издатель восстановил: Кампануд или Кампаруд ”,
Кокинов, Цинпилуков и Эмилианов. По печатям XI в.

13 Н. Omont. Notes sur les manuscrits grecs du British Museum.—
«Bibliotheque de 1’ecolo des Charles», 45, 1884, p. 346.

14 H. Скабаланович. Византийское государство..., стр. 71, 154.

15 Печать Феофилакта Халкотува Г. Шломберже отнес к эпохе
Комнинов (Сиг., стр. 326), но титул патрикия характернее для
более раннего периода.

16 N. Oikonomides. Les listes..., р. 296.

17 Н. П. Лихачев. Историческое значение итало-греческой иконо-
писи изображения богоматери СПб., 1911. Приложение, стр. 9,
As 34,
известны спафарокандидаты Авторианы, Арвандины,
Элеодориты и спафарий Опсикиан.

Степень знатности загадочного ранга exaugustus (Вои-
оанны) остается неясной.

Следующий период охватывает царствование Алек-
сея I (1081—1118). Это было время, когда старые титулы
(магистр, патрикий, протоспафарий) еще оставались в
употреблении, но подверглись сильной девальвации — выс-
шие ранги практически не имели никакого соприкоснове-
ния с системой, существовавшей при Василии II. Хотя
тактикоиы рубежа XI и XII в. неизвестны, отчетливые
представления о последовательности высших титулов дают
нам протоколы церковных соборов, где светские участники
перечислены в соответствии с их рангами 18.

Первый разряд аристократии составляли в этот период
обладатели титулов от севаста и выше. Сюда относились
прежде всего Комнины (севастократоры), Вриении и Ме-
лисины (кесари), Катакалоны и Тарониты (наниперсевас-
ты), Ангелы (севастоипертаты) и носившие чин севаста
Арвандины, Вотаниаты, Докианы, Дуки, Каматиры, Киру-
ларии, Маниаки, Пакурианы, Палеологи, Филокалы, Ци-
кандилы, и, по-видимому, Склиры. Более сложен вопрос о
севастах, известных по печатям. По моливдовулу
XI—XII вв. известен севаст Синадин (Метр, печ., № 700).
Печати севаста Иоанна Алиата датируют то XI—XII вв.19,
то XII в. (Метр, печ., № 713), то началом XIII в.
(Ват. собр., № 69)'— было бы рискованно считать его
современником Алексея I К этому или к следующему пе-
риоду относится моливдовул севаста Феодора Диаватина
(Даватина) 20. Печать севаста Иоанна Врана датирована
XI—XII ьв. (Метр, печ., № 593), но и он, скорее всего, жил
позднее Алексея I. Тем более это относится к севасту
Никифору Каспаку (см. ниже).

Второй разряд — протоновелисимы и новелиси^ы.
Протоновелисимы представлены Камицами, Кондостефа-
нами, Опами и Стравороманами. Протоновелисимом был и
Константин Гавр, ошибочно названный протосевастом в

18 Особенно важны протоколы Влахернского собора 1094 г. См.

A Gautier. Le synode de Blachernes (fin 1094). Etude prosopo-
graphique.— REB, 29, 1971

19 G. Schlumberger. Sceaux byzantins inedits.— «Revue numisma-
tique», 9, 1905, p. 332, № 233; Метр, печ., № 579, 701.

z° Виз- мол., [1], № 493g.
житии его дяди Феодора 21. По печатям XI—ХП вв. извест-
ны протоновелисимы Пиры и Враны; впрочем, как всегда,
датировки сигиллографических памятников дискуссионны,
и в частности печать протоновелисима Николая Врана
В. Лоран относит ко времени Алексея I (Метр, печ.,
Кг 739), а Ф. Дэльгер — ко второй половине ХП в.22 Но-
велисимы при Алексее 1 — Даватины, Зонары и Иканаты.
Ко времени Алексея 1 относится, скорее всего, печать но-
велисима Иоанна Ватаца (см. выше); по печатям
XI—XI1 вв. известны' новелисимы Гудели, Мермендолы
и Цанцы.

Третий разряд составляют протокуропалаты и курона-
латы. Ранга протокуропалатов достигли Варисы и Карад-
жи, а судя по печатям XI—ХП вв.— Карамалы [впрочем,
чтение патронима не бесспорно — см Метр. печ. (№ 381) J.
Печать протокуропалата Михаила Дита Г. Шломберже
издал не датируя (Сиг., стр. 492). Куропалатами на рубеже
XI и ХП вв. были А.птйохи, Василаки, Иаситы, Месиме
ры, Скилицы, Синадины (если не считать их севастами,—
см. выше), Татикии, Хиросфакты. Р. Гийан называет куро-
палатом также после 1092 г. Куртикия23 24,— но он не
сообщает источника этих сведений. К XI—XII вв. относят
моливдовулы с титулом куроналата Деканов, Лалаконов,
Макремволитов, Триакондафилов и Хамтунов. Возможно,
что к этому же времени следует относить недатированные
печати куропалатов Аристина и Малеси.

К четвертому разряду мы причисляем протопроэдров,
проэдров и придворные титулы севастофора и ректора. В
ранге протопроэдра находились Аваланды, Вурцы, Карики,
Кастамониты, Ксиры, Манганы, Митилинеи, Никевсы, Со-
ломоны “, Тарханиоты, Эксамилиоты. а по сигиллографи-

21 А. И. Пападопуло-Керамевс. Symbolai eis ten historian Trape-
zountos.— ВВ, XII, 1906, стр. 136. 32—33. Печать протоновелисима
Константина Гавра см. Каталог, 1, стр. 239, № 98.

22 F. Dolger. Byzantinische Diplomatii, S. 31.

23 R. Guillanfa. Etudes sur 1’histoire administrative de 1’Empire by-
zantin. Le curopalate.— «BYZANT1NA». 2, 1970, p. 204 sq.

24 В 1092 г. па заседании собора присутствовал протопроэдр,
судья Иоанн Соломон (PG, 119, col. 761 ВС. См. Per. патр., 3,
№ 963). В. Грюмель, однако, не считает той 2oZop,ouvTos
патронимом и предположительно видит в этом имени название
монастыря (Per. натр., 3, р. 221), что невероятно: Иоанн не мог
быть протопроэдром монастыря Соломона. Иоанн Соломон,
один из первенствующих синклита, известен Анне Комниной
(Ан, К., 3, р. 69.22-24).
ческим данным — Васпраканиты. Проэдрами были Аристи-
ны (если не относить к этому времени печать куропалата
Аристина,— см. выше), Артавасды, Влахерниты, Кефалы,
Кладоны, Пантехни (возможно, протопроэдр), Пиры (если
они не были в эту пору протоновелисимами), Радины (по
печати XI—XII вв.— протопроэдр), Родии, Смирней, а по
печатям XI—XII вв.— Анзасы, Вириоты, Месопотамиты,
Цирифоны (может быть, протопроэдр). Титул севастофора
известен у Мунданов и Пепагименов, ректора — у Скута-
риотов (но печати XI—XII вв. также проэдр).

Пятый разряд составляют девальвированные титулы
X—XI вв. Их обладатели образовали ряд подгрупп. Про-
товестархами были Евлампи, Панареты и (по печати
XI—XII вв.) Алоны; протовестами— Ксифилины, Мацуки
и (по печати) Кондомиты25; вестархами — Айоевфимиты,
Карандины (если только они не достигли более высокого
ранга куропалата,— см. выше), Махитарии, Офеомахи,
Халкуци, Хрисоверги, а ио печатям Алиаты (если молив-
довул севаста Алиата относится к более позднему време-
ни,—см. выше), Амиродулы, Владиславичи, Дросы, Ко-
миты; вестами — Карианиты, Кинарисиоты, Полиевкты,
а по печатям — Артокомиты, Пофы, Скевины26, Спондилы
и возможно — Дрими27, магистрами — Анзасы (если пе-
чать с титулом проэдра относится к более позднему време-
ни,— см. выше), Вириоты (титул проэдра на печати
XI—XII вв.—см. выше), Карамалы (печать XI—XII вв.
усваивает им более высокий титул протокуропалата — см.

25 Г. Шломберже датировал печать протсвоста Кон[до]ми[т]а
XII—XIII вв. (Сиг., стр. 598), ьо титул протовеста не засвиде-
тельствован позднее 1104 г. (A. Oikonomides. Les listes..., р. 294).

26 Вест Лев Скевлин известен по моливдовулу, датируемому то
XI—XIII (Каталог, 2, стр. 393, № 288). то XII XIII вв. (Сиг.,
стр. 699). однако титул веста выходит из употребления после
Алексея I.

27 Печать веста Льва Дрими А. Мордтмал датировал временем
Ангелов (A. Mordtmann. Molybdobulia byzantina eparchion Eu-
ropes.— «Ho en Konslantinupolei hellenikos philologikos syllo-
gos», 17, 1886. Parartema, p. 145). В. Златарснчй («Ансбсртови-
ят «жупан или сатрап на България» не е бил Добромир
Хриз».— ГСУ, ИФФ, 29, 6, 1933, стр. 13 и сл.) идентифицировал
его с названным в хронике Псевдо-Ансберта «жупаном или
сатрапом Болгарии». Н. Бэнеску датирова’- его деятельность
концом комниновской эпохи (N. Banes си. Les duches byzan-
tins..., p'. 151 sq.). Однако титул веста заставляет относить мо-
ливдовул к более раннему времени.
выше), Копсины, Олинфины, Промундины; протанфипата-
ми — Евфни; анфипатами — Плакпны, а по печати — Сти-
пиоты; натршшями — Морохарзаны, Романиты, Харсиани-
ты, а по печатям XI—XII вв.— Мосхи; дисипатами—
Пекулы; штатами — Мавриподы; протоспафариями — Гим-
ны (на печати XI —XII вв.— патринии) и Кекавмены, а
по печатям XI—XII вв,— Аргиры (протоспафарий Хри-
сотриклина), Сгуры и Хумны.

Как уже было сказано, старая титулатура (от протовес-
тарха и ниже) выходит из употребления после Алексея I.
В период от смерти Алексея I до смерти Ману ил а I
(1118—1180) титул севаста ноиемногу терял прежнее
значение, отчего я уже не включаю севастов в первый раз-
ряд знати. Сюда входили Комнины (севастократоры), Арпа-
ды (кесарь и некоторое время деспот — наследник престо-
ла), Ангелы п Рожеры (кесари), Кондостефаны (панипер-
севаст), Анемады (протосевастоипертат), Ватацы (севас-
тоипертат) и, возможно, Аксухи. если Иоанн Аксух дейст-
вительно достиг ранга протосеваста28, а не только севаста,
как его титулует Никита Хониат (Ник. X., стр. 14. 14).

Ко второму разряду (сезастам) относятся семьи Аксу-
хов (если они не принадлежали к первому), Арвандины,
Аспиеты, Вотаниаты, Враны. Вриении, Гавры, Дуки, Ка-
ламаны, Каматиры, Камины, Кантакузнны, Ксиры, Лапар-
ды, Палеологи, Петралпфы, Тарониты, Халуфы, Циканди-
лы. Возможно, что к этому времени относится упоминание
севаста Алексея Тарханиота 2Э, а также печать севаста
Феодора Даватина (.см. выше). От этих севастов-аристо-
кратов, по всей видимости, отличается пансеваст Николай
Кампан (Кампанарий?) известный но грамоте 1179/80 г.30
житель Солуни; он, скорее всею, принадлежит к труппе
провинциальных севастов, известных но памятникам конпа
XII в., и я позволяю себе отнерти его (нарушив всего на
один год хронологию) к последнему периоду. Возможно,

i

28	На титуле речи Николая Мефонского. См. Е. Martini. Catalogo
di manoscritti greci esistenti nelle biblioteche italiane, I, 2. Mi-
lano, 189G, p. 252.

29	Он назван как зять ктитороь храма Паммакаристэс в позднем
описании этой церкви. См. Р. Schreiner. Eino nnbekannte Ве-
schreibung..., S. 221. 9. К сожалению, даты жпзни ктиторов неиз-
вестны.

30	М. Gildas. Byzantiaka engiapha tes en Atho hieras mones tu
Batopediu.— EEBS, 4, 1927, p. 215. № 8. B. 2—4.
что к этому же разряду знати принадлежали Мелисины,—
если печать Марии Мелисины, опоясанной патринии, в са-
мом деле датируется эпохой Комнинов 31 и если эта титу-
латура сохранила в XII в. прежнее значение.

Третий разряд составляют Айофеодориты (прстоновели-
симонпертаты); про гоновелпспмы — Макремьо литы, Пан-
техни и Трипсихи, а по печатям XII в.— Катакалоны и
Элеодориты; новелиспмы — Манганы.

К четвертому разряду принадлежат протокуропалаты —
Карианиты, Скплнцы, Торнпкп, а по печатям XII в.—
Вардалии 32 33 и Перивлептины; куропалаты — Клавдиополи-
ты, Липариты, Маврики, Маниаки, Месариты, Монасти-
риоты (может быть, протокуропалат),\Сплинарии и, воз-
можно, Хрисоверги38.

Последний разряд составляли в это время иротопроэд-
ры — Стравороманы и (по печати XII в.) Веривои, а также
проэдры, известные по моливдовулам -- возможно, XII в.:
Астикомиты и Снанопулы34 * * *.

Последний период охватывает 1180—1204 гг. Высший
разряд зыати включал в себя прежде всего линьяжи Комни-
нов и Ангелов, получавшие (помимо императорских) ти-
тулы совастокрагоров; ранга деспота достигли Ласкари, Па-
леологи и, может быть, Ватацыи Кондостефавы (возможно,

31 Сиг., стр. 607. См. R. Gullland. Contribution a 1'histoire artmini.
strative de I'Empire byzantin. La patriclenne a ceinture.— BS,
32, 1971, p. 275.

32 He принадлежал ли к этой семье севаст Коне i антик Варца хл?
См. С. Д. Пападимитриу. Феодор Продром, Одесса, 1905. стр. 309.

33 Куропалат Василий Хрисоверг упомянут в грамоте (ММ.. 4,
стр. 62. 6), датировка которой за тру таите льна. Ф. Дэльгер да

тировал ео 1223 г. (F. Dolger. Chronologisches "nJ Prosopogra-
phisches zur byzantinischen Geschichte des 13. Jhs.— BZ, 27.
1927, S. 302, A. 4), 3. Ар вейлер—1133 г. (Й. Ahrweilcr. L’histoi-
re et la geographic de la region de Smyrna.— TM, 1, 1965, p. 128).

4. Брэнд ошибочно считал Василия податным сбортцэтси в

Смирне в 1194 г. (Ch. М. Brand. Byzantium Confronts the West.
Cambridge, Mass., 1968, p. 105).

3i Иоанн Сианопул — владелец печати, изданной, но не датиро-

ванной В. Л. Яниным («Актовые печати Древвей Руси. X—
XV вв.», I. М., 1970, стр. 52—53), который читает на легенде —
протопроэцр, ноАЕДРО следует восстанавливать: (кро) ёбр(а')
Иоанн был ироэдром, а не протопроэдром. Проэдр и дримики-
рий Иоанн известен по печати, которую Г. Шломберже дати-
ровал XII—XIII вв., читая патроним владельца — Спал (Сиг.,
стр. 701). Нс следует ли восстанавливать Спакопул?
что Кондостефаны имели также титул севастократора) 35,
севастократорами были, по-видимому, и Петралифы36, ранг
кесаря получили Кантакузины, Мопферраты и, может
быть, Мавродзомы зт, протосеваста — Враны, цаниперсе
васта — Дуки, севастоипертата — Ватацы (если они не
достигли ранга деспота) и Сгуры, протипансеваста —
Эксазины-Иалеи.

Севасты, составляющие второй разряд знати, представ-
лены большим числом фамилий: Айостефаниты, Айохрис-
тофориты, Велисариоты, Воиоанны, Вотаниаты, Гавры,.
Даласины, Дермикаиты, Ириники, Каматиры, Кампапарии
(см выше), Кастамопиты, Кратеры (видимо, уже после
1204 г.), Мавродзомы (если они не были кесарями,—
см. выше), Макремволиты, Мосарпты, Псдиадиты, Пнгони-
ты, Радины, Раули, Рожеры, Сергопулы, Сплинарии,
Схины, Таро литы, Торники, Тривлатиты, Трипсихи, Фи-
локалы, Халкуци, Хониаты, Хумны, Цикандилы, а возмож-
но также Аспиеты38 и Мономахи39. По печатям конца
XII или XII—XIII вв. известны Герарды, Каспаки40 и

-35 Деспоту Андронику Кондостефану посвящена неизданная эпи-
тафия Григория Антиоха. См. D. I. Polemis. Anepigraphoi sti-
choi eis ton thanaton loannu Brienniu tu Katakalon.— EEBS, 35,
1966/67, p. 107, n. 1. Севастократор Никифор Кондостефан умер
до 1217 г. (см. ММ, 4, стр. 291.9—10) — может быть, он дейст-
вовал уже после 1204 г. (см. Б. Фер]анчиК. Севастократори у
Византии.— ЗРВИ, 11, 1968, стр. 173).

36	Никифор Комнин-Петралиф дважды назван севастократором в
сигилии около 1200 г. (J. Bompaire. Actes de Xeropotamou. Pa-
ris, 1964, № 8), и я не вижу оснований зомневаться в право-
мерности атрибуции ему этого титула (Б. ФертанчиЛ. Севасто-
кратори... стр. 147, прим. 26). К тому же в «Житии Феодоры
Петралифы» упомянут другой севастократор — Иоанн Петра-
лиф (ГС, 127, col. 904 АВ).

37	Восточные авторы называют Мануила Маьродзома «одним из
великих кесарей Нума» (Я. И. Duda. Die Seltschukongeschichte
des Ibu-Bibi., Kopenhagen, 1959, S. 30, Ср. P. Witt eh. Von der
byzantinischen zur tiirkischen Toponymie.— Byz, 10, 1935,
S. 24),—но можно ли это понимать буквально?

38	В хронике Манна пресвитера названы послы Исаака II к Са-
лах-нд-дину: «Севастат, Аспиоп и старец Константин» (MGH,
SS, 17, р. 512). Невидимому, речь идет о севасте Аспиете.

39	Псевдо-Ансберт упоминает ” неясном контексте севаста Ма-
нуила, «сына Мономахия Иосифа Вриен ия» (Ист. Фрид.,
стр. 65). Ф. Дэльгер, впрочем, понимал это место иначе, раз-
деляя севаста Мануила и Иосифа, сына Мономаха Вриения
(Per., 2. № 1603).

49	Печать севаста Никифора Каспака В. Лоран датировал XI—
XII вв. (Метр, печ., № 537) — вряд ли, однако, титул севаста
Саракинопулы. Может быть, сюда же следует отнести не-
датированную печать севаста Льва Панарета и печать
севаста Михаила Триха, которую Г Шломберже датировал
XI-XII вв.?

Третий разряд знати на рубеже XII и XIII вь. прото-
новелисимоипертаты: Авторианы. Антиохи, Апотвры,
Вальсамоны, Гавалы, Галатопы, Дпсипаты, Катафлороны,
Костомпры, Ксифилины. Месопотамиты, Пиры, Снанопу-
лы, Тесаракондаппхп и известные по печатям Главы и
Франкопулы, а может быть и Смирней41.

К четвертому разряду можно отнести протоновелиси-
мов. Валанитов, Влахернитов, Дрими, Маннанов (если к
ним можно отнести Льва Манпкпата) — и новелисимов
(по печатям XII—XIII вв.): Кавасилов и Мадаритов.

Пятый разряд составляли куропалаты: Смирней (если
только они не принадлежали к более высокому разряду
протоновелисимоипертатов.— см. выше) и Хрисы (по
печати XII—XIII вв.); протопроэдры: Куртикии и Касити-
ры (по печати XII—ХШ вв.), а также Авзасы, один из
которых титулован как десмиотат (неясный чип).

Попробуем свести эти наблюдения в таблицу, где
принадлежность к первому разряду выражается баллом 5,
ко второму — 4, к третьему — 3, к четвертому — 2, к пя-
тому — 1, а отсутствие титула — нулевым баллом. Семьи
располагаются в таблице в порядке убывания «степени
знатности». Итоговая цифра является функцией двух аргу-
ментов: длительности «аристократического» функциониро-
вания семьи и высоты достигнутого общественного статуса.

Таким образом, из 340 учтенных семей 257 имеют в
своей среде обладателей титулов разного ранга. Если пред-
положить, что элитарная титулатура соответствует обще-
ственному статусу семьп, можно счптать. что наша табли-
ца (со всеми необхопимыми оговорками) отражает сте-
пень знатности византийских аристократических семей.
Разумеется, не следует абсолютизировать цифру итогово-
го балла и думать, что Вотаниаты были в два раза более
знатными, чем Пакуриапы, в три раза,— чем Аваланды

мог появиться в семь? Каспаков, не состоявшей в родстве с
Комнинами, ранее конца XII в.

41 В грамотах 1196 г. назван протонове лиев моппертат Иоанн
Смирн (Лавра, № 67.95, 63.4, 36); патроним на грамоте напи-
сан сюкращенно: то б Sjwov— не возможно ли восстановле-
ние Sfzopv [л'оо] ?
Фамилия	«Балл» высшего титула'					Итого- вый «балл»
	976—  1025	1025—  1081	Ю 81— 1118	1118—  1180	1180—  1204	
1. Комнины		3	5	5	5	5	23
2. Вотапиаты		4	5	5	4	4	22
3. Дуки	  .	3	5	5	4	5	22
4. Тарониты		4	2	5	4	4	19
5. Каматиры		0	4	5	4	4	17
6. Цикандилы		0	4	5	4	4	17
7. Ангелы		0	0	' 5	5	5	15
8. Ватацы		0	0	4	5	5	14
9. Вриении .......	0	5	5	4	0	14
10. Гавры		0	2	4	4	4	14
11. Катакалоны		4	2	5	3	0	14
12. Кондостефаны		0	0	4	5	&	14
13. Палеологи		0	0	5	4	5	14
14. Склиры		5	4	5	0	0	14
15. Враны		0	0	4	4	5	13
16. Да ласины		4	5	0	0	4	13
17. Макремволиты ....	0	3	3	3	4	43
18. Мелисины 		0	4	5	4	0	13
19. Маниаки		0	3	5	2	2	12
20. Тарханиоты		2	4	2	4	0	12
21. Ксиры		0	5	2	4	0	11
22. Пакурианы		3	3	5	0	0	И
23. Торники		3	2	0	2	4	11
24, Арвандины		0	1	5	4	0	10 '
25. Кастамониты		0	4	2	0	4	10
26. Кируларии		0	5	5	0	0	10
27. Пигониты		3	3	0	0	4	10
28. Радины		0	4	2	0	4	10
29. ФилокалЫ		0	1	5	0	4	10
30. Владиславичи		4	4	1	0	0	9
31. Кантакузины		0	0	0	4	5	9
32. Малеси		3	3	3	0	0	9
33. Петралифы		0	0	0	4	5	9
34. Пиры		0	2	4	0	3	9
35. Рожеры		0	0	0	5	4	9
36. Стравороманы		0	4	4	1	0	9
37. Алопы		3	4	1	0	0	8
38. Антиохи		0	2	3	0	3	8
Фамилия	«Балл» высшего титула					Итого- вый «балл»
	976—  1025	1025—  1081	1081-  1118	1118—  1180	1180—  1204	
39. Аспиеты		0	0	0	4.	ь	8
40. Вурцы		4	2	2	0	0	8
41. Докианы		0	3	5	0	0	8
42. Иаситы		0	5	3	0	0	8
43. Камицьг		0	0	4	4	0	8
44. Ксифилины		0	4	1	0	3	8
45. Мономахи		0	4	0	0	4	8
46. Сплинарии		0	2	0	2	4	8
47. Аваланды		3	2	2	0	0	7
48. Василаки		0	4	3	0	0	7
49. Воиоанны		2	1	0	0	4	7
50. Гудели		0	3	4	0	0	7
51. Даватины		0	2	5	0	0	7
52. Катафлороны		2	2	0	0	3 -	7
53. Ксифии		3	4	0	0	0	7
54. Мермевдолы		3	0	4	0	0	7
55. Триакондафилы ....	3	1	3	0	0	7
56. Трипсихи		0	0	0	3	4	7
57. Ураны		4	3	0	0	0	7
58. Феодороканы		3	4	0	0	0	7
59. Хиросфакты		0	4	3	0	0	7
60 v Аргиры		4	1	1	0	0	6
61. Арпаниты		3	3	0	0	0	6
62. Вихкацп		3	3	0	0	0	6
63. Карандины		3	2	1	0	0	6
64. Кекавмены		0	5	1	0	0	6
65. Кратеры		0	2	0	0	4	6
66. Месариты		0	0	0	2	4	6
67. Опы		0	2	4	0	0	6
68. Пофы	  .	2	3	1	0	0	6
69. Саракинопулы ....	2	0	0	0	4	6
70. Стуры		0	0	1	0	5	6
71. Спанопулы		1	1	0	1	3	6
72. Франкопулы		0	3	0	0	3	6
73. Халкуци		0	1	1	0	4	6
74. Эксамилиоты		0	4	2	0	0	6
75. Айохристофориты . . .	0	1	0	0	4	5
76. Аксухи		0	0	0	5	0	5

ш
	«Балл» высшего			титула		'Итого- вый «балл»
Фамилия	976—  1025	1025—  1081	1081—  1118	1118—  1180	1180—  1204	

77 Алиагы............... О

78.	Ане.мады .......... О

79.	Аьзасы............. С

80,	Арпады............. О

81.	Валаыиты .•,....	3

82.	Вахрамии........... О

83.	Гавалы ............ О

84.	Главы.............. С

85.	Дельфины .......... 4

86.	Кампанарии....... О

87.	Лакапины........... 5

88.	Ласкари ...... о

89.	Маьрвки............ О

90.	Мавродзомы ..... о

91.	Манганы............ О

92.	Месопотамиты .... о

93.	Монферраты....... О

94.	Панареты........... О

95.	Пантехни........... q

96.	Пафлагонцы......... О

97.	Синадины........... q

98.	Скипицы............ р

99.	Смирней............ q

100.	Халды.............. 2

101.	Хрисилии..........

102 Хрисоверги.........

103.	Хумпы.......... q

104.	Эксазины Налей	...	q

105.	Авторианы...... О

106.	Айостефапиты	....	q

107.	Алак/сеи....... q

108.	Амасианы....... 0

109.	Амиропулы...... 3

110.	Арцруниды .....

111.	Атталиаты.......... 0

112.	’Атцикомиты........ 0

113.	Велисариоты........ 0

114.	Влахерниты......... 0

4	1	0	0	5
о	0	5	0	5
2	2	0	1	5
0	0	5	0	5
0	0	0	2	5
5	0	0	0	5
2	0	0	3	5
2	0	0	3	5
1	0	0	0	5
1	0	0	4	5
0	0	0	0	5
О’	0	0	5	5
3	С	2	0	5
0	0	0	5	5
0	2	3	0	5
0	2	0	3	5
0	С	0	5	5
0	1	0	4	5
0	2	3	0	5
5	0	0	0	5
0	5	0	0	5
0	3	2	0	
0	2	0	3	5
2	0	0	0	5
2	0	0	0	5
2	1	2	0	5
0	1	0	4	5
0	0	0	5	5
1	0	0	3	4
0	0	0	4	4
4	0	0	0	4
4	0	0	0	4
0	1	0	0	4
0	0	0	0	4
4	0	0	0	4
4	0	0	0	4
0	0	0	4	4
0	2	0	2	4
Фамилия	«Балл» высшего титула					[Итого- вый «балл»
	976—  1025	1025—  1081	1081—  1118	1118—  1180	1180—  1204	

115.	Герарды............ О

116.	Деканы............. О

117.	Дермокаиты........ О

118.	Диигены ...... О

119.	Дрими . ........... 1

120.	Дросы ............. 3

121.	Зонары............. 0

122.	Икаыаты ........... 0

123.	Ириники ........... О

124.	Кавасллы........... 0

125.	Каламаны..........  0

126.	Касдаки............ О

127.	Лапарды............ О

128.	Лихуди............. О

129.	Мале ины........... 4

130.	Модастириоты .... О

131.	Парсакутины ....	4

132.	Педиадиты.......... О

133.	Пчвагомены ..... О

134.	Промундины......... О

135.	Пселлы............. О

136.	Раули.............. О

137.	Сервлии ............О

138.	Сергопулы.......... О

139.	Сиропулы........... О

140.	Скутариоты....... О

141.	Схииы.............. О

142.	Тривлатиты......... О

143.	Трихи.............. О

144.	Фоки..............-	4

145.	Халуфы............  О

146.	Хопиаты .......	О

147.	Цанцы ........	О

148.	Элеодориты .....	о

149.	Айофеодорпты ....	о

150.	Алфеи ............. О

151.	Анийский	дом .... о

152.	Аплэсфары.......... О

0	0	0	4	4
1	3	0	0	4
0	0	0	4	4
4	0	0	0	4
0	1	0	2	4
0	1	0	0	4
0	4	0	0	4
0	4	0	О'	4
0	0	0	4	4
2	0	0	2	4
0	0	4	0	4
0	0	0	4	4
0	0	4	0	4
4	' 0	0	0	4
0	0	0	0	4
2	0	2	0	4
0	0	0	0	4
0	0	0	4	4
2	2	0	0	4
3	1	0	0	4
4	0	0	0	4
0	0	0	4	4
4	0	0	0	4
0	0	0	4	4
4	0	0	0	4 .
2	2	0	0	4
0	0	0	4	4
0	0	0	4	4
0	0	0	4	4
0	0	0	0	4
0	0	4	0	4
0	0	0	4	4
0	4	0	0	4
1	0	3	0	4
0	0	3	0	3
3	0	0	0	3
3	0	0	0	3
3	0	0	0	3

Z7P
Фамилия	«Балл» высшего титула					Итого- вый «балл»
	976—  1025	1025—  1081	1081—  1118	1118—  1180	1180—  1204	
153. Апокапы		0	3	0	0	0	3
154. Апотиры		0	0	0	0	3	3
155. Аристины		0	0	3	0	0	3
156. Вальсамоны		0	0	0	0	3	3
157. Варисы		0	0	3	0	0	3
158. Галатоны		0	0	. 0	0	3	3
159. Горгоплуты		0	3	0	0	0	3
160. Дисипаты		0	0	0	0	3	3
161. Евгенианы		0	3	0	0	0	3
162. Евлампи		0	2	1	0	0	3
163. Ивирицы 		2	1	0	0	0	3
164. Канавы		3	0	0	0	0	3
165. Караджи		0	0	3	0	0	3
166. Карамалы		0	0	3	0	0	3
167. Кариапиты 			0	0	1	2	0	3
168. Костомиры		0	0	0	0	3	3
169. Куркуасы		3	0	0	0	0	3
170. Лалаконы		0	0	3	0	0	3
171. Махитарии 		0	2	1	0	0	3
172. Мацуки		0	2	1	0	0	3
173. Месимеры		0	0	3	0	0	3
174. Митилипеи		0	0	3	0	0	3
175. Нестонги		0	3	0	0	0	3
176. Никевсы		0	1	2	0	0	3
177. Пахлавуни		0	3	0	0	0	3
178. Соломоны		0	1	2	0	0	3
179. Татикии		0	0	3	0	0	3
180. Тесаракондапихи . . .	0	0	0	0	3	3
181. Хамтуны ‘ ......	0	0	3	0	0	3
182. Циты		0	0	3	0	0	3
183. Авксентиопы		0	2	0	0	0	2
184. Агалианы		0	2	0	0	0	2
185. Антипапы		0	2	0	0	0	2
186. Апокавки		2	0	0	0	0	2
187. Артавасды		0	0	2	0	0	2
188. Вардалии		0	0	0	2	0	2
189. Васпраканиты ....	0	0	2	0	0	2
190. Веривои		0	1	0	1	0	2
«Балл» высшего титула

фамилия	976—  1025	1025—  1081	1081—  1118	1118—  1180	1180—  1204	Итого- вый «балл»
191. Вириоты		0	0	2	0	0	2
192. В ринги		0	2	0	0	0	2
193. Доксопатры .....	0	2	0	0	0	2
194. Кавалурии		0	2	0	0	0	2
195. Камелавкады ....	2	0	0	0	0	2
196. Каппадоки		0	2	0	0	0	2
197. Карики		0	0	2	- 0	0	2
198. Кефали		0	0	2	0	0	2
199. Кипарисиоты ....	1	0	1	0	0	2
200. Клавдиополиты . . .	0	0	0	2	0	2
201. Кладоны 			0	0	2	0	0	2
202. Куртикии		0	1	0	0	1	2
203. Ламбросы		0	2	0	0	0	2
204. Лизики		0	2	0	0	0	2
205. Липариты		0	0	0	2	0	2
206. Мадариты		0	0	0	0	2	2
207. Малакипы		2	0	0	0	0	2
208. Мунданы		0	0	2	0	0	. 2
209. Несторицы		0	2	0	0	0	2
210. Панайиоты		0	2	0	0	0	2
211. Пендактены		0	2	0	0	0	2
212. Перивлептины ....	0	0	0	2	0	2
213. Родии		0	0	2	0	0	2
214. Сарониты		0	2	0	0	0	2
215. Скривы		0	2	0	0	0	2
216. Халкотувы		0	2	0	0	0	2
217. Хасаны		0	2	0	0	0	2
218. Цирифоны		0	0	2	0	0	2
219. Эротики		2	0	0	0	0	2
220. Эхма лоты		2	0	0	0	0	2
221. Айоевфимиты ....	0	0	1	0	0	1
222. Айозахариты		1	0	0	0	0	1
223. Акапны		0	1	0	0	0	1
224. Артокомиты		0	0	1	0	0	1
225. Астикомиты .....	0	0	0	1	0	1
226. Вариподы		0	1	0	0	0	1
227. Воилы		0	1	0	0	0	1
228. Гимны		0	0	1	0	0	1


фамилия	«Балл» высшего титула					[Итого- вый «балл»
	976—  1025	1025—  1081	1081—  1118	1118— ' 1180	1180—  1204	
229. Евфии		0	0	1	0	0	1
230. Карма линии		0	1	0	.0	0	1
231. Каситиры		0	0	0	0	1	1
232. Кенхри		0	1	0	0	0	1
233. Кокины		0	1	0	0	0	1
234. Комиты		0	0	1	0	0	1
235. Кондомиты		0	0	1	0	0	1
236. Копсины		0	0	1	0	0	1
237. Мавроподы		0	0	1	0	0	1
238. Морохарзаны ....	0	0	1	0	0	1
239.' Мосхи		0	0	1	0	0	1
240. Мукупелы		0	1	0	0	0	1
241. Олинфины		0	0	1	0	0	1
242. Опсикианы		0	1	0	0	0	1
243. Офеомахи		0	0	1	0	0	1
244. Палатины		0	1	0	0	0	1
245. Пекулы		0	0	1	0	0	1
246. Плакины 		0	0	1	0	0	1
247. Полиевкты		0	0	1	0	0	1
248. Протевонты		0	1	0	0	0	1
249. Романиты		0	0	1	0	0	1
250. Скевины		0	0	1	0	0	1
251. Спондилы		0	0	1	0	0	1
252. Стипиоты		0	0	1	0	0	1
253. Харсианиты		0	0	1	0	0	1
254. Хрисоваландиты . . •	0	1	0	0	0	1
255. Хрисы		0	0	0	0	1	1
256. Цинцилуки		0	1	0	0	0	1
257. Эмилианы	  	г		0	1	0	0	0	1
пли в семь раз,— чем Карамалы. Но, во всяком случае, из
этой таблицы видно, что, по ьрайней мере, около 30 се-
мей — с баллом 10 и более — обладали высшими титула-
ми на протяжении всего или почти всего рассмотренною
периода времени, тогда как другие либо недолго принад-
лежали к элите, либо не достигали высших разрядов.

Этой группе семей противостоят остальные, которые
по учтенным в анкете данным не обладали элитарными
титулами. Группа семей без титулов неоднородна. В нее
входит некоторое число линьяжей явно аристократиче -
ского характера, как, например, Дасиоты, состоявшие в
родстве с Комнинами и Палеологами; старые роды, по-
терявшие прежнее значение уже к середине XI в. (Мо-
силе и Ксилиниты); некоторые провинциальные фами-
лии (Лимениты, Мандалы и др.). Однако часть «семей
без титулов» вовсе не принадлежала к знати — во всяком
случае, по доступным нам данным. Таковы, по-вицимому,
Вафирпты, Евриппоты, Калбифы, Кафары, Лахаиы. Ме-
таксы, Рапсоматы42, Сапоны, Фетталы, а может быть
также, Агриты (всего 10 семей), данных о социальном
положении которых пет. Остальные семьи этой группы
представлены полководцами, гражданскими чиновника-
ми, церковными администраторами.

Уже анализ «степени зна гности» показал, что в XI—
XII вв. некоторые аристократические семьи обладали
значительной устойчивостью, оставаясь в рядах элиты
па протяжении длительного отрезка времени. Вопрос об
устойчивости знатных родов является одним из наиболее
существенных при изучении византийского господствую-
щего класса. Действительно, сколь далеко заходила на
практике та вертикальная подвижность, которая посту-
лируется на основании отдельных частных наблюдений?
Если в теории византийская зпать, как мы видели, не
представляла собой закрытого, юридически ограниченно-
го сословия, значит ли это, что и на практике высокое
общественное положение не наследовалось и аристокра-
тические семьи непрерывно сменяли одни других в безо-
становочном калейдоскопе?

42 Я. Н. Любарский (Дина Комнина. Алексиада. М, 1965, стр. 24)
причисляет Рапсомата к <'провинциальным магнатам», но дан-
ных об этом нет. Известно лишь. что среди них—домовладе-
лец в Константинополе и священник на острове Косе.
Мы рассмотрим сейчас сведения о длительности аш
тивного функционирования учтенных нами линьяжей,
отчетливо понимая условность доступных нам результа-
тов. Собственно говоря, прямые генеалогии могут быть
установлены только для немногих фамилий (Комнины,
Дуки,,Вотаниаты, Палеологи и т. п.), да и то с обширны-
ми лакунами. То, что имеется в нашем распоряжении,
это по сути дела пе история семей, но история семейных
имен, а семейное имя, условно именуемое патронимом,
могло передаваться и по женской линии. Но оно все-таки
передавалось в среде родственников, и общность имени
отражало родство, даже если не всегда родство патрили-
нейное.

Другая трудность заключается в том, что мы, как
правило, не располагаем прямыми данными о начале или
о конце деятельности той или иной семьи, и всегда можем
допустить (особенно когда имеем дело с семьями, изве-
стными по небольшому числу представителей), что тот
или иной линьяж появился раньше и сошел со сцены
позднее, чем это следует из доступных нам памятников.
Однако в данном случае подобная неполнота не столь уж
опасна: мы должны только помнить, что имеем картину,
несколько сдвинутую в одном направлении, а именно:
получаемая длительность существования линьяжей ока?
зывается равна или меньше действительной. Иными
словами, составленная ниже таблица пмеет тенденцию
преуменьшить длительность существования знатных
родов.

Наконец, датировка деятельности ряда семей (прежде
всего тех, что известны преимущественно по сигиллогра-
фическим данным) практически невозможна.

Ниже мы помещаем список поддающихся датировке
знатных византийских семей. Они располагаются в по-
рядке их ориентировочного появления, по периодам, при-
чем внутри периода семьи размещаются в соответствии
с длительностью их бытования: сперва державшиеся
только до царствования Василия II, затем — до середи-
ны XI в. и т. д.

С VIII в. сохранялось 6 семей, из них две (Воилы и
Ксилиниты) известны до середины XI в., одна — Моси-
ле — по прямому свидетельству источников впала в бед-
ность при Василии II (Jus, 3, р. 312. 25—28), хотя и упо-
минается еще в XII в.; еще одна семья — Трифилии —
дожила до Мануила 1, а две (Мелисины и Тесараконда-
пихи) — до рубежа XII—XIII вв.

С IX в. удержалось 24 семьи: Лакапины сошли со
сцены при Василии II, хотя их имена еще появляются
на печатях XI в.; Фоки теряют прежнее значение при
Константине VIII (упоминаемые в XII столетии Фоки
не принадлежали к аристократии); до середины XI в.
прослеживаются Хасаны; пять семей известно до царст-
вования Алексея I: Аргиры, Морохарзаны, Хиросфакты,
Цанцы и, видима, Склиры (если считать, что чародей
Сиф при Мапуиле I не принадлежал к этой семье); мо-
жет быть, сюда же надо отнести еще два линьяжа (Кон-
домиты и Лалаконы); пять семей сохранялись на протя-
жении XII в.; Куркуасы, Лизики, Малеины, Палатины43
и Стипиоты, а девять — вплоть Ди рубежа XII—XIII вв.:
Вотаниаты44, Вриснии, Галины, Дуки45, Каматиры, Ка-
ситиры, Катакалоны, Куртикии, Мономахи.

Из 37 фамилий, известных с X в., Родии, во всяком
случае, не принадлежали первоначально к знати (среди
них — купец, переписчик книг, клирик); к тому же имя
могло быть тогда прозвищем, а не патронимом (см. ни-
же). Карамалы времен Алексея I очень далеки от Кара-
малов начала X в.; кроме того, восстановление патрони-
ма на двух печатях Карамалов (?) XII—XIII вв. про-
блематично (см. ниже). Неясно далее, можно ли возво-
дить Маниаков середины XI в. (тюрок или греков?) к
армянину Маниаку IX столетия. Что касается Педиаси-
мов, то в XI—XII вв. они известны главным образом по
глухим печатям, что делает их датировку весьма ус-
ловной.

Остается 33 семьи. Из них две (Парсакутины и Ха-
роны), видимо, не пережили Василия II; сюда можно
было бы прибавить и Малакинов, если не считать их
потомками Малаки, державшихся до начала XIII в. До

43 Впрочем, недостаточно ясно, в какой связи с современником
Михаила III Сионом Палатином находились его однофамильцы
середины XI в.

44 Вотаниаты впервые упоминаются в надписи 571 г.,— но Арте-
мов Вотаниат-Крувели не принадлежал к аристократии. В IX в.
они засвидетельствованы лишь печатью спафария и анфипата
Андрея Вотаниата.

45 Степень родства Дук XI в. с их однофамильцами IX—X вв.
недостаточно ясна (см. выше).
середины XI в. прослеживается пять линьяжей: Вринги,
Ивирицы, Криниты, Ураны, Эротики, до Алексея I — де-
вять: Аваланды, Адралесты, Алакасеи, Ампелы, Вахра-
мии, Гимны, Сароннты, Цпрпфсны, Эксамилиоты. На
протяжении XII в. встречаются Вардалии, Варисы, Вур-
цы, Гонгплы, Кладоны (пять семей), а на рубеже XII—
XIII вв. 11; Айозахариты, Антиохи, Дермокаиты, Каран-
дины, Каспаки, Марулы, Монасгприоты, Радины, Сараки-
нопулы, Тариниты, Халкуци, а также Акронолиты, которые,
возможно, уже в X в. владели недвижимостью в Констан-
тинополе.

Со времени Василия II ведут свое начало 52 линья-
жа. Среди них известно шесть семей, доживших до серо
дины XI в.: Арианиты, Дельфины, Кавканы, Несторицы,
Пафлагонцы, Феодороканы; сюда следовало бы присое-
динить Рубенидов, покинувших Византию после 1079/
/80 г.; хотя нозднее они выступают на византийской
службе, но уже как вассалы и иноземцы. До царствова-
ния Алексея I додержались шесть семей: Вихкаци, Ке
кавмены, Кируларии, Халды, Хрисилии, Эхмалоты. Судя
по печатям XI—XII вв., сюда могут быть отнесены .еще
пять семей: Амиропулы, Ксифии, Мссаникты, Нестонги,
Триакондафилы. До середины ХИ в. известны Алопы,
Владиславичи, Диогены, Кейры, Пекулы и, по всей ви-
димости, Тархапиоты — всего шесть фамилий. Наконец,
ряд семей прослеживается до конца изучаемого периода:
А лиаты, Апокавки, Арцруниды, Валаниты, Ватацы, Вои-
оанны, Гавры, Галатоны, Главы, Даласины, Дрими, Ка
василы, Кампанарип, Канавы, Комнины, Кондостефапы,
Мавроподы, Макремволиты, Мануплиты. Накурианы,
Пигониты, Иофы, Синадины, Смирней, Торнпки, Фило
калы, Хрисоверги — 27 родов.

К этой группе примыкает еше шесть семей, начало
которых засвидетельствовано сигиллографическими па-
мятниками, датируемыми X—XI вв Из нпх Кипарисио-
ты дожили до Алексея I, Евгенианы и Сапоны — до
XII в., Кратеры, Панайиоты и Хрисы— до рубежа XII—
XIII вв.

Из 85 семей, выступающих с середины XI в, (точнее
с периода от 1025 до 1081 г.), семь пе встречаются после
этого времени: Агалиаьы, Казалурип. Кармаликии, Ка-
цамунды, Кенхри, Сагмагы и Скривы; сюда следует при-
бавить и Пахлавуни: они, правда, известны при Алексее I,
но уже как независимые правители. Только в первой
половине XI в. упоминаются Горгоплуты и Офриды. Че-
тыре семьи (Антипапы, Атцикомиты, Вариподы и Про-
тевонты), судя по печатям, тоже не пережили XI столе-
тие. Таким образом, за рамки этого периода не вышли
14 фамилий.

До царствования Алексея I известны: А нийский дом46,
Апокапы, Атталиаты, Вутумиты, Евлампи, Иаситы, Ка-
мелавкады, Куцомиты, Мермсндолы, Месимеры, Н’икев-
сы, Стравомиты, Халкотувы — всего 13 фамилий. Сюда
следует, скорее всего, прибавить еще четыре линьяжа
(Васпракапиты, Лихуды и, возможно, Малеси и Скеви
вы), верхняя граница деятельности которых определяет-
ся по печатям XI—XII вв.

18 родов доживает до середины XII в. (1118—
1180 гг.): Арвандины, Василаки, Гудели, Доксопатры,
Дросы, Карианиты, Котерцы, Липариты, Маврлки, Ма-
хитарии, Йетаксы, Оны, Сервлии, Соломоны, Спондилы,
Стравороманы, Хрисоваландиты, Цинцилуки. Сюда мож-
но присоединить Даватинов и Мукуполов, последние
представители которых засвидетельствованы моливдову-
лами XII в.

Наконец, большая . группа фамилий встречается
вплоть до последнего периода —от 1180 до 1204 г. Сюда
относятся: Айны, Айостефаниты, Анзасы, Аплесфары,
Аристины, Арменопулы, Веривои, Враны, Докианы.
Ионополиты, Каппа доки, Кастамониты, Катафлороны,
Ксфалы, Киннамы47, Ксифилины, Лепендрнны.'Мапда- 48

48 Гагик Апийский погиб в 1079/80 г. Иоанн, сын Гагика, дейст-
вовал в Ани и в Ивирии, а потом вместе с сыном Ашотом по-
селился в Константинополе. Вардан Великий («Всеобщая исто-
рия». М., 1861, стр. 132) не датирует этих событий—можно ли
думать, что Иоанн и Ашот (похороненный в Константинополе)
не пережили отца и деда?

47 Гипотеза о парфяно-армянском происхождении Кинпамов
(И. Gregore. Notes compl&nentaires.—Вуг., 7, 1932, p. 320. Ср.
А. Я. Сыркин. Поэма о Цигенисе Акрите. М., 1964, стр. 93;
Г. М. Бартииян. Византийский эпос о Дигенисе Акрите и его
значение для византиноведения. Ереван, 1970, стр. 34) зиждет-
ся только на сходстве их патронима с именем парфянского
узурпатора (около 40 г. до н. Э.1). По мнению X. Г. Века
(Я. G. Beck. Geschichte der byzantinischen Volksliteratur. Miin-
chen, 1971, S. 72, A. 3), они известны с X в.— на самом деле
с XI (первое упоминание у Пселла: A. Garzya. Versi е нп орп-
scolo inediti di Michele Psello. Napoli, 1966, p. 25. 2—3).
лы48, Маниаки49, Мацуки, Мосхи, Палеологи, Панареты
(впрочем, печать севаста Льва Панарета недатирован-
ная — см. выше), Педиадиты, Пиры, Проваты50, Псел-
лы51, Сгуры, Спанопулы, Сплинарии, Стифаты, Татикии,
Франкопулы, Хумны, Цикандилы. Пи-видимому, сюда же
следует причислить и Ламбросов, последний из которых
засвидетельствован печатью XII—XIII вв. Если отвлечь-
ся от специально оговоренных спорных случаев, мы полу-
чаем 37 ииньяжей.

Большие трудности для датировки начала деятельно-
сти порождают те семьи, первые представители которых
засвидетельствованы печатями XI в., ибо мы распределя-
ем XI в между тремя периодами. Ориентировочно отно-
сим сюда одну семью (Эмилианы), известную по печатям
только XI в., одну (Певдактены), дожившую до Алексея I,
пять (Авксентиоты, Акапны, Алфеи 52, Артокомиты,
Вириоты), чьи печати датируются XI и XII вв., одну
(Фотталы), известную еще в середине XII в., 12 линья-
жей встречаются еще на рубеже XII и XIII вв.: Айохри-
стофориты, Амасианы, Гавалт.т, Комиты, Музалоны, Оп-
сикианы53, Пикриды, Сиропулы, Скутариоты, Трихи (пе-
чать севаста Триха не X—XI вв., а скорее всего, конпа
XII в.— см. выше), Хиты, Элеодориты. Видимо, сюда же
надо прибавить и Метритов — они засвидетельствованы
на печатях XII—XIII вв.

Среди 48 семей, засвидетельствованных от царствова-
ния Алексея I, пять — неизвестны позднее этого царст-
18 Если считать, что потомками Мандалов, действовавших около
1079/80 г., были землевладельцы в районе Милета, которые жи-
ли в начале- XIII в. (ММ, 6, стр. 158. 28).

49	Если относить к этой семье протон свели сима Льва Маникиата
(Лаира, № 67. 4—5, 68. 6).

50	Ча грамоте Исаака II от 492 г. стоит скрепа Федора топ
Процатоп . (ММ, 3, стр. 37. 4), что. видимо, нужно исправлять
ПроЗатой. Впрочем, независимо от конъектуры, Проваты за-
свидетельствованы в это время (Евст. Сол., стр. 92. 34—35).

51	Иоана Апокавк вспоминал, что он учился в Константинополе
у покойно-о философа Пселла (В. Г. Васильевский. Epirotica.—
ВВ, III, 1896, стр. 265. 10—12),—этот Пселл должен был жить
в конце XII в.

52	Г. Шломберже (Сиг., стр. 614) датировал- печати Алфеев вре-
менем Комнинов и даже XII—XIII вв.— на самом деле они XI
и XII вв.

53	Г. Шломберже (Сиг., сто. 684) отнес моливдовул спафария Оп-
сикиана к XI—XII вв. В действительности он изготовлен рань-
ше.
вования: Евфии, Митилинеи, Офеомахи, Промундины и,
видимо, Родии,— если считать Родиев X в. незнатными
людьми или же их имя — не патронимом, а прозвищем
(см. выше). Гранаты известны при Алексее I, а также
по недатированным печатям. 17 фамилий додержалось
до середины XII в.: Анемады, Арпады, Артавасды, Вебе-
чиоты, Вероиты, Зонары, Иканаты, Киминианы, Коко
Василии, Манганы, Плакины, Полиевкты (неясно, впро-
чем, идет ли в середине XII в. речь о преноме или о пат-
рониме), Псилы, Романиты, Скилицы, Харсианиты и,
видимо, Деканы. Возможно, что сюда же относятся и Пе-
ривлептины, засвидетельствованные еще печатью XII в.
22 семьи известны ь последнем периоде: Авторианы,
Айоевфимиты, Аксухи, Ангелы, Апибитиумы, Асниеты,
Влахерниты, Камицы, Кантакузины, Караджи, Карики,
Копсины, Певуны, Месонотамиты, Пантехни, Пепагоме-
ны, Петралифы, Раули, Рожеры, Стровилы, Циты, Экса-
зины Иал ей. Сюда, видимо, следует прибавить Карама-
лов и Олинфинов, засвидетельствованных печатями
XII—XIII вв. (чтение патронима на моливдовулах Кара-
малов спорно — см. выше).

Печатями XI—XII (или конца XI) вв. открываются
сведения о семи фамилиях, из которых одна (Самухи)
известна только по моливдовулам XI—XII вв., две —
также по моливдовулам XII в. (Астикомиты и Хамтуны),
одна — по моливдовулам ХП—XIII вв. (Анфимиоты);
три фамилии (Ливады. Мунданы, Фурнитарии) засвиде-
тельствованы в конце XII — начале XIII в.

Из тех семей, которые понадают в наше поле зрения
в середине XII в., пять не прослеживаются за пределами
этого периода (Гифарды, Дасиоты, Касианы, Мелиты и
Сипаиты), а 21 известна и позднее: Айофеодориты, Ап-
лухиры, Аттики, Валъсамоны. Велисариоты, ' Гавриила-
киты, Ириники, Казаны, Каламаны, Клавдиополиты,
Костомиры, Критопулы, Лапарды, Мавродзомы, Месари
ты, Падиаты, Просухи, Романаки, Трипсихи, Халуфы,
Хрисанфы. Сюда (или к последней группе семей) нужно
причислить Мадаритов и Фиалитов, известных по печатям
XII в. и по точным упоминаниям в конце XII в.

Наконец, последняя группа линьяжей известна толь-
ко на рубеже XII и XIII вв. Это — Апотиры, Герарды,
Гиды (их родство с советником Алексея I проблематич-
но), Дисипаты, Калоифы, Капандриты, Кокины, Ласка-
5 А. П. Каждая	129
ри, Мавроматы, Макрохиры, Манкафы, Монферраты (их
пребывание в Византии было весьма кратковременным:
в два приема на протяжении 1179—1187 гг.), Мурчуфлы,
Сергопулы, Схины, Тривлатиты, Хамареты, Хопиаты
(начало административной деятельности Хониатов при-
ходится на самый конец царствования Мануила Т) — все-
го 18 семей.

Сводим эти данные в таблицу 1.

Какими бы оговорками ни сопровождать эту таблицу,
вывод, который из нее следует, представляется довольно
однозначным и — в свете состояния историографии —
несколько неожиданным: таблица отнюдь не обнаружи-
вает кинематографической быстроты в смене родов, вхо-
дящих в состав византийской аристократии XI—XII вв.,
напротив, ее состав оказывается довольно устойчивым.
Только 45 семей (по данным таблипы) относятся к «ро-
дам одного периода», т. е. к линьяжам, не переходящим
в следующий период; при этом следует учитывать, что
18 из них появились в последний период и их дальней-
шая судьба не учитывается (в их числе, к примеру, Лас-
кари —императорская династия XIII в.), да к тому же ката-
строфа 1204 г. не могла не оказать существенного' воз-
действия на структуру господствующего класса. Из 121
семьи, которая была известна при Василии II (пункты
1—4), 52 дожили до конца XII столетия, т. е. продержа-
лись два века. Вместе с тем византийская знать не пред-
стает по этой таблице закрытым сословием. «Степень
родовитости», т. е. древность происхождения разных се-
мей, была неодинаковой; наряду с сохранением древних
фамилий, прослеживаемых от VIII и IX столетий, мы
можем наблюдать в XI—XII вв. внедрение в состав знати
новых семей: так, наряду с 52 «старыми» родами в кон
це XII — начале XIII в. зафиксировано 119 относитель-
но новых фамилий; правда, из них 50 вошло в силу уже
в середине XI в., а 28 — при Алексее I, так что их «мо-
лодость» оказывается довольпо условной. Как бы то ни
было, процесс пополнения рядов знати проходил в иссле-
дуемый период довольно заметно.

Другая особенность в изменении структуры знати за-
ключается в том, что «степень знатности» отдельных се-
мей менялась — и подчас довольно резко. Оставаясь в
рамках знатн в широком смысле слова, те или иные
семьи могли за это время «выпасть» из рядов элиты или,
Таблица i

Длительность существования
аристократических семей XI—XII вв.

	Семьи, известные до1.					
Селиби, известные с:	царствова- ния Васи- лия II (976—1025)	середины XI в. (1025—1081)	царствова- ния Алек- сея I  (1081—1118)	середины XII в.  (1118—1180)	конца XII в. (1180—1204)	Всего
1. VIII в.		2		2	2	6
2. IX в.		3	5-7	5	9	24
2. X в	2-3	5	9	5	10—11	33
4. 976—1025 (включая печати X-XI вв.)		6—7	6-12	6—8	27—30	57
5. середины - XI в.  (включая печати  XI в,.')		10-15	12—23	18-19	49—50	107.
6.1081—1118 (включая печати XI-XII вв.)			5-7	17—20	22—28	55
7. середины XII в.  (включая печати XII в.)				5	21-23	28
8. конца XII- на- чала XIII в.					18	18
Итого: . . . %	3  1	32  10	58  17	64  20	171  52	328
наоборот, подняться до ее уровня. Состав знати в Визан-
тии XI—XII вв. не был неизменным, и взаимное соотно-
шение отдельных родов в разные периоды времени ока-
зывалось разным, и все-таки мы в состоянии констатиро-
вать скорее стабильность, нежели текучесть господствую-
щей верхушки византийского общества.

Византийская знать была неоднородной не только по
«степени знатности» п «степени родовитости», но и по
своим общественным функциям.

Среди учтенных в анкете семей довольно отчетливо
выделяются две группы: одну можно условно назвать
гражданской знатью, другую — военной. К разряду «во-
енных» мы будем относить как полководцев в прямом
смысле (доместики схол, сгратонедархи, мегадуки и
т. п.— вплоть до командиров отдельных соединений),
так и лиц, занятых в военной администрации (дуки, ка-
тенаны, стратиги и т. п.). К «гражданским» причисляем
чиновников судебного и фискального ведомства, нотари-
ев и грамматиков, а также гражданскую администрацию
провинций (иреторы, фемные судьи и пр.). Некоторые
функции занимают промежуточное положение и могут
отправляться представителями обоих разрядов . знати.
К ним принадлежат прежде всего дипломатические, ко-
торые исполнялись людьми самого различного социаль-
ного статуса — от ближайших родичей царя до профес-
сионалов-переводчиков S4. Далее, сюда относятся долж-
ности полицейской сферы — от великого друнгария виг-
лы 55 до начальников тюрем, манглавитов и т. п.; возмож-

54 В докладе на. XII Византиноведческом конгрессе Д, Оболенский
справедливо отметил, что «дипломатия Византийской империи
еще ждет своего историка» (О. Obolensky- The Principles and
Methods of Byzantine Diplomacy.— «Actcs du XIIе Congres In-
tern. d’ettides byzantin.es», 1. Beograd, 1963, p. 45),— его доклад,
впрочем, рассматривал отношения Византии с другими государ-
ствами, а не состав (и тем более не социальный состав) визан-
тийских посольств. И. П. Медведев, опирающийся на более
поздний материал, обращается к организации дипломатической
службы (И. II. Медведев. К вопросу о принципах византийской
дипломатии накануне падения Византии.—ВВ, 33, 1972, стр.
131 и сл.), но и он не ставит вопрос о социальном лице визан-
тийских послов. Ср. еще L.-P. Raybaud. Le gouvernement et
I’administration centrale de I’Eropire byzantin sous les premiers
Paleologues. Paris, 1968, p. 212—215.

55 О друнгарии виглы см. R. Gullland. Recherches..., I, p. 563—587.

Среди друнгариев XI—XII вв. наряду с Комнинами — предст.’-
но, что пост иеликого этериарха (начальника отряда
• дворцовой гвардии) также мог замещаться лицами обоих
разрядов. Хартуларип могли быть в разных ведомст-
вах — как военных, так и гражданских. Наконец, не все-
гда возможно различить функции провинциальных наме-
стников: кем можно считать фемного дуку и анаграфев-
са— военным администратором или податным сбор-
щиком?

Прямые определения общественных функций визан-
тийских аристократов, к сожалению, очень редки. Хоте-
лось бы расширить круг лиц, которых мы могли бы
«функционально» определить. Соблазнительно было бы
использовать в этих целях иконографию печатей, что
иногда делают исследователи, в том числе крупнейший
знаток византийских моливдовулов В. Лоран. Так, изда-
вая печать проэдра Иоанна Месонотамита с изображени-
ем богородицы (Ват. собр., № 61) и привлекая неиздан-
ную печать магистра Иоанна Месонотамита (обе отнесе-
ны им ко второй половине XI в. и атрибуированы одному
лицу), Лоран нишет; «Отсутствие святых воинов на
этих памятниках позволяет думать, что проэдр Месопо-
тамит принадлежал к гражданской администрации»5в.

На первый взгляд, такой метод представляется оправ-
данным: действительно, на печатях полководцев часто
встречаются изображения св. Георгия, свв. Феодоров и
св. Димитрия в воинском обличии; напротив, на печатях
гражданских лиц — фигуры богородицы, Иоапна Пред-
течи, архангела Михаила, св. Николая, св. Василия и
других цивильных героев христианского предания. Од-
нако мы можем говорить лишь об относительной частоте
употребления воинских и гражданских эмблем: воинские
эмблемы встречались у гражданских лиц и, наоборот,
гражданские — у военных. Можно привести сколько уго-
дно примеров разрыва между общественной функцией и
эмблемой — ограничусь несколькими.

Прежде всего, возможны двойные эмблемы. На печа-
ти Феодора Ириника, ипата философов, т. е. вполне
гражданского лица, представлены богородица и два свя

вители таких «гражданских родов», как Каматиры, Ксифилины,
Макремволиты, Зонары.

56 Ср. еще: К. Regling. Byzantinische Bleisiegel. III.— BZ, 24,
1923/4,-S. 102 f.
тых воина (один из которых — Феодор) 5?. На Печати
куропалата Иоанна Триакондафила (социальные функ-
ции неясны) фигурируют св. Николай с книгой и св. Ди-
митрий с копьем 5*.

Далее, па моливдоьулах гражданских чиновников
можно видеть св. Георгия (например у судьи Пофа Моно-
маха) 57 58 59, св. Димитрия [у нотария Каппадокии Иоанна
Аргира (Сиг., стр. 586)], свв. Феодоров [у хартофилака
Мануила Кирица (Корпус, 5, 1, № 105)], св. Евстафия
с копьем [у примикирия и китонита (может быть, прп-
микирия китонигов?) Евстафия Ксифия] 60 или какого-
то неопределенного воина [у комморкиария Константина
Липарита (?) (Орг., № 248)]. Наоборот, у полководцев
нередко встречается эмблема богородицы [у Самуила-
Алусиана, проэдра и дуки'’1, стратига Хиоса Льва Кипа-
рисиота (Сиг., стр. 196), стратига Христофора Гудели
(Орг., № 336), у стратига Василия Палатина (Ват. собр.,
№ 145)], реже —цивильных святых: Николая [у так-
сиарха Иоанна Сага (?) ] 62, Евстратия [у стратига Нико-
лая (Ват. собр., № 147)], архангела Михаила (у страти-
га Михаила Авксентиота) 63 64.

На моливдовулах Комнинсв, семьи, несомненно при-
надлежавшей к военной знати, встречаются не только
фигуры Феодора, Георгия или Димитрия, но и богороди-
цы (у севаста Иоанна, нротосеваста Феодора), и, напро-
тив, на печати Феофилакта Сили пиара, принадлежавше-
го к сугубо гражданской семье Снлинариев-Сплиниаров,
эмблемой служит св. Георгий6i, равно как в «штатском»
линьяже Пантехни в ходу была эмблема св. Димитрия65.

57 Виз. мил. [2], X» 11b.

58 Сиг., стр. 710 и сл. Ср. Виз. мил. [1], X» 391.

52 Сиг., стр/ 522. Воинские эмблемы (св. Георгий, свв. Георгий и
Феодор) известны и у других членов этой вполне гражданской
семьу. См. Сиг., стр. 681.

60 Сиг., стр. 716. Ср. Виз. мол., [1]/ № 374.

61 В. Златарски. Моливдовул на Самуила Алусиана,— «Известия
на Българския археологически институт», 1, 1922—1923,
стр. 86 -99.

62 Каталог, 1, стр. 222 и сл., X» 56.

«’ Виз. мол., [2], № 85.

64 Каталог, 1. стр. 205, № 6. Издатель читает патроним
CTIAHNIAPHN, по Д явно следует исправить на А.

65 G. Schlumberger Melanges d’archeologie byzantine. Paris, 1895,
p. 249, X? 93 ( = Виз. мол. [1], № 677); idem. Sceaux bvzantins
inedits.— «Revue numismatique», 9, 1905, p. 337 sq., № 248.
Таким образом, использование сигиллографических
эмблем для определения социальных функций отдельных
лиц оказывается затруднительным: мы можем говорить
только об известной вероятности того, что владелец пе-
чати со св. Георгием был военным, а обладатель молив-
довула со св. Николаем — гражданским чиновником. Мо-
жет быть, изучение совокупности эмблем, характерных
для данной семьи, пролило бы какой-то свет на семейные
функции, но в каждом отдельном случае дополнительные
влияния (например, преном одноименного патрона —
св. Феодора или св. Евстафия), подчас но уловимые для
исследователя (семейные традиции, дружеские связи),
приводили к нарушению соответствия функций и эмбле-
мы. Вот почему я предпочел отказаться от использования
иконографии печатей для установления функционально-
го статуса аристократических семей и ограничился пря-
мыми определениями.

К числу «гражданских» относятся следующие знат
пые семьи XI—ХП вв. (в скобках указывается число
учтенных в анкете гражданских чиновников, в примеча-
ниях — отклонения и спорные случаи): Каматиры (20—
21) м, Ксиры (15) в7, Ксифилины (12) м, Сервлии (9—
10), Анзасы (8). Цирифоны (7—8), Алопы (7), Хирос-
факты (6—8) ”, Эксамилиоты (6—7), Акрополиты, Ар-
тавасды, Зонары66 67 68 69 70 71, Пселлы (6), Спанопулы (5—6) 7‘,

66 Один из Каматиров— Авраамий— был стратигом. согласно не-
опубликованной печати Херсонесского музея (А. Ф. Вишнякова.
Свинповые печати византийского Херсонеса.— ВДИ, 1939, № 1,
стр. 129), если только чтение легенды верно. Андроник Каматир
в XII в. занимал (наряду с типично гражданскими должностя-
ми) пост друнгария виглы.

67 Среди Кейров также этериарх Варда (Рет.. 2, № 4168), дука и
анатрафевс Михаил (ММ, 4, стр. 324. 8—9, 327. 3—4. О дате
этой грамоты см. выше).

68 Олин из членов семьи, Варда, был стратигом Фессалийцев (т. е.
Солуни), судя по печати XI в. (Метр, печ., № 926). Кроме того,
Константин Ксифилин, а по позднему свидетельству, и

- Иоанн — друнгарии виглы.

69 Лев Хиросфакт командовал войсками при Романе III (Скил.,
стр. 380. 92—94). Г. Шломберже упоминает недатированную пе-
чать Григория, стратига Оптиматов и вместе с тем придвор-
ного — начальника Хрисотриклина (Сиг., стр. 636).

70 Один из них был друнгарием виглы и протасикритом — началь-
ником императорской канцелярии.

71 Один из них, Константин Спан, был триакондархом (A. G allio и.
Мацуки, Промундины ”, Радины73, Хрисовергп (5), Ари-
стины (4—5), Айофеодориты, Варисы, Доксоиатры, Ев-
лампи, Кампанарии, Кируларии74, М&врсподы, Месари-
ты. Мономахи75, Пепагомены76, Пофы, Романиты, Хал-
куци (4), Авторпаны, Влахерниты, Мермендолы (3—4),
Айохристофориты, Апибитиумы, Атталиаты, Аплухиры,
Евгениапы, Иканаты77, Каииаяиты, Макремволиты78,
Мануилиты7Э, Морохарзаны, Мосхи, Сгуры, Сплинарии,
Хрисоваландиты (3), Лизпки, Пекулы, Смирней (2—3),
Агалианы, Акапны, Алфеи, Велисариоты, Вринги, Гава-
лы, Галатоны, Евфпи, Ирняики, Киннамы, Манганы,

La Theotokos de Hagia-Agathe (Oppido). Citta del Vaticano,
1972, № 27. 17—18), т. e. офицером, командовавшим тремя десят-
ками.

73 Помимо двух Ппомунцпнов — чиновников в 1088 г. (ММ, 6
стр. 54. 15—16, 25—26), трое известии по печатям, на легендах
которых патроним расшифрован неверно; 1) судья Константин,
чье фамильное имя издатель прочитал Амупдип (Ж. de Gray
Birch. Catalogue of Seals io the Department of Manuscripts in the
British Museum. V. London, 1898, p. 46); 2) протонотарий Ана-
толика Иоанн (Сиг., стр. 267), чей патроним можно воссташ-вить
тф nit'ulp.oovrtjvqi); 3) нотарай и мистограф Иоанн (Сиг.,
стр. 547): вместо тш Гро. ри, видимо, надо читать ГГрор.|о]ортт'уло].

78	Одного из них, Георгия Продром называет стратилатом (Е. Mil-
ler. Poesies inedites de Theodore Prodrome.— «Annuaire de l’As
sociation pour encouragement des etudes grccques en France»,
17, 1883, p. 55.14—-16, 29) — его пост неизвестен.

74	Константин и ого сын Михаил были великими друпгариями
виглы. Вместе с тем они определенным образом - гражданские
чиновники: первый -судья (Пс. Соч, 2, р. 46. 13--14, 47. 20—
30), второй — логофет Помимо того, в стихотворении (XII в. ?)
упоминается стратиг Кпруларий. сын свиноторгрвца (К. Dyobu-
ntotes. 'Га hyp’anthmon 117 kai 103 kataloipa.— NE, 16, 1922, p. 45,
13—14).

75	Только Георгий Мономахат был дукой Иллирика при Никифо-
ре III (Ан. К., 1, стр 57. 19—21).

76	Феодор Пепан наззан дукэй и анаграфевсом фемы Миласы
(MAL 4, стр. 329. 17—20). Во-первых, насколько правомерно
считать имя Пепана сокращением патронима Пепагомен; во-
вторых, кем был дука и анаграфевс — гражданским или воен-
ным -администратором?

77	Некий Иканат отличился при осаде Мосинополя г 1155 г.
{Кинн., стр. 155. 13—14). Киннам говорит о нем: «.Иканат по
прозвищу» —имеет ли он в виду фамильное имя?

7Я Помимо того друнгарий виглы п архонт Преспы.

79	Помимо того, известен хартуларий Иоанн Мануилит (Мануи-
лат) (В. Венешееич. Описание греческих рукописей монасты-
ря св. Екатерины на Синае, 1. СПб., 1911, стр. 271. 2—3)—ско-
рее всего, тоже гражданский чиновник.
Махитарии80, Никевсы, Пантехни, Пикриды, Родии, Сер-
гопулы, Сиропулы, Скилицы 81, Соломоны 82, Спондилы83,
Схины, Тесаракондапихи, Тривлатиты, Триисихи84, Три-
филии, Хрисанфы (2) и, наконец, Цанцы (1—4) 85 и По-
лиевкты (1—2) 86. Таким образом, мы отмечаем 81 семью,
которые, по всей видимости, принадлежали к граждан-
ской знати: это совершенно очевидно по отношению к
таким диньяжам, как Каматиры, Ксиры или Ксифилины,
представленные большим числом гражданских адмипп
страторов; более сложен вопрос о «малочисленных» ро-
дах. Однако и ко многим семьям, от которых дошли све-
дения только о двух чиновниках, такая характеристика
вполне приложима: но косвенным данным мы можем
утверждать, что Велисариоты, Ириники, Пантехни или-
Соломоны никоим образом не относились к военачальни-
кам, но но всем своим интересам и связям были сугубо
штатскими людьми. Думаю, что, прилагая данное опре-

80	Помимо того, среди них друнгарий виглы и спафарокувикула
рий — придворный. Исключением является Василий, судья и
катенан Мелитипы и Ликанда ио печати XI в. (Сиг., стр. 282 и
сл.) — однако и од, видимо, сочетал военно административные
функции с судейскими (гражданскими).

81	Среди Скилип два несомненных гражданских лица: царский
секретарь Георгий в 1166 г. (PG, 140, col. 277 В) и (неизвест-
ный по имени) начальник школы св. Павла [L. Petit. Monodie
de Theodore Prodrome sur Etienne Skylitzes, metropolitaine de
Trebizonde.— ИРАИК, 8, 1902 (1903), p. 8. 77—79]. Кроме того,
Иоанн Скилица, хронист, был друнгарием (или великим друн-
гярием) виглы, т. е. занимал «промежуточную» должность. На-
конец, Георгии - при Мануиле I управитель Сордики
(В. Н. Златарски. Георги Скилица и написапото от пего жигио
на св. Ивана Гилеки. — «Изв. па истор. дружество», 13, 1933,
стр. 50 -53. Ср. I. Dujcev. Medioevo bi zantino-slave, 2. Roma,
1968, p. 217). Be решая вопрос о его тождество с омонимом-сок
ретарем, отмечу, что он -человек образованный, литератор —
был скорее 1'ражцапским, чем военным администратором.

82	Среди Соломонов один друнгарий флота, одпако неясно, что па
легенде его печати — прелом или патроним.

83	Может быть, их даже г ри,— если прибавить протосинкела Па
расиомдила.

84	Среди Трипс ихов также этериарх и примикирий вардариотов,
выполнявших придворно-полицейские обязанности.

85	В IX в. Цанцы — стратиги, но к XI столетию их статус из-
менился. Помимо прямого сообщения о судье Николае Цанце
(ММ, 6, стр. 55. 23—24), сохранилось еще несколько неиздан
ных печатей Цанцов, которых В. Лоран называет крупными
чиновниками (Корпус, 5, 1, р. 217).

86	В одном случае неясно, преном это или патроним.
деление ко всей группе в 81 семью, мы не допустим Тру-
бой ошибки.

Однако имеется довольно многочисленная подгруппа
семей (общим числом 46), в которой только один граждан-
ский чиновник. Достаточно ли этого, чтобы отнести под-
группу к гражданской знати? В ряде случаев такое за-
ключение правомерно, и мы получаем косвенные данные,
подтверждающие подобную характеристику. Так, Кла-
дочы представлены чиновником п, кроме того, начал он и
ком тюрьмы, которого также можно числить по граждан-
скому ведомству. Шесть или восемь семей (Кратеры,
Куцомиты, Ливады, Псплы, Сагматы, Стровплы, а также,
видимо, Киминиапы и Педиадиты) имели в своей среде,
помимо чиновника, также и придворного (см. ниже). По
всей вероятности, к гражданской знати принадлежали и
14 семей, представленные чиновником и церковными
деятелями, в том числе церковными администраторами,
среди них Вальсамоны и Хонпаты (см. об этом ниже).
Ксилиниты и Хасавы известны как гражданские чинов-
ники еще до избранного нами периода. Нужно ли специ-
ально подчеркивать, что такая семья, как Кенхри, тесно
связанная с Пселлами, принадлежала к гражданской
знати? (Остальные 20 «семей одного чиновника»: Айоев-
фимиты. Антипапы, Анфимпоты, Апотиры, Артокомиты,
Гавриилакиты, Горгоплугы, Клавдиополпты, Кондомиты,
Копсины, Мадариты, Макрохиры, Мелиты, Офеомахи,
Офриды, Панареты, Фиалпты, Фурнитарии, Хиты, Элео-
дориты.) Я склоняюсь к тому, чтобы — ориентировочно
и условно — причислить эту подгруппу к гражданской
аристократии, хотя, разумеется, отдельные отклонения
от правила здесь неминуемы.

Еще с большими оговорками в разряд гражданской
аристократии могут быть включены Вириоты, Галины,
Карамалы, Каспаки, Катафлороны, Лихуды, Малеси,
Пафлагоццы, Проваты, Протевонты, Скевины, Стифаты,
У раны, Филокалы, Хумны, Эротики (всего 16 фамилий),
которые будут специально рассмотрены ниже.

Второй большой разряд среди учтенных в анкете се-
мей— военная знать, куда можно отнести следующие
линьяжи: Комнины- (29) 87, Дуки (20—22) 88, Кондосте-

87 Наряду с полководцами в семье были придворные (кравчии:

Алексей п Константин; и великие друн'гарпи виглы (Стефан и,
фаны (19) 89, Ватацы (13), Вриении (12—13), Ангелы,
Катакалоны (12), Владиславичи (11),Палеологи (9—11),
Враны (8), Петралифы(7), Анемады, Аспиеты, Вахра-
мии, Даватины, Кантакузины, Синадины", Тарханиоты
(6), Гавры, Пакурианы (5), Кавасилы (4—5), Апокапы,
Феодороканы, Опы (3—5), Вихкаци, Главы, Докианы,
Кавканы, Камицы, Касианы, Коковасилии, Критопулы,
Стравороманы91, Цикандилы (3), Гиды, Фоки (2—3),
Аксухи, Алакасей, Арианиты, Вебечиоты, Веривои, Вои-
оанвы, Вутумиты, Гифарды, Дасиоты, Дермокаиты, Ка-
ламаны, Котерцы, Ксифии92, Ласкари, Мавродзомы,
Месаникты, Палатины, Парса кутины, Пахлавуни, Про-
сухи, Саракинопулы, Халды, Халкотувы, Халуфы, Эяса-
зины-Иалеи (2). Рожеры, даже если оставить в стороне
дуку Дэмации славонца Рогерия, должны быть включены
в разряд военной знати: основатель семьи — несомнен-
ный военачальник. Его сын Иоанн, правда, был, по пред-
положению Б. Ферьянчича, не наместником области

может быть, Константин, занимавший вместе с тем пост дуки
Верии); паракимомен Иоанн, кровный родственник император-
ского дома, управлявший при Иоанне II «государственными
делами» (Ник. X., стр. 13. 13—15),— скорее придворный, чем
гражданский чиновник; к тому же, по позднему свидетельству,
ои — сын сестры Алексея I (8. Lampros. Theonas agnostos chro-
nograph os tes Trapezuntos.- NE. 1, 1904, p. 192. 1—6), т. e. не
• «прямой» Комнин. По словам Вриения. братья Исаак и Иоанп

Комнины в юности получили выслгио посты, анархии, коман-
дование фалантами и стратигии (Рриен., стг>. 18.20—19.1)
X. Мэдлер (И. MUdler. Theodora. Michael Stratiotikos, Issak Kom
nenos Plauen in V., 1894, S. 13) считал их эпархами города —
на самом деле они наместники эпархнй-фем.

88	Н. Л Лихачев. («Историческое значение...», Приложение,
стр. 26. № 8. Не учтено в монографии Д. Полемиса о Дуках)
издал моливдовул Гпрото?]спафария, великого нотария и
судьи (?) Харсиана Михаила Дуки. Иоанн Дука был логофетом
дрома при Исааке II, а Андроник — логофетом секретов, воз-
можно, тоже в конце ХП в. См. D. Polemis. The Doukai, р. 194.
Кроме того, вестиарит Исаак Дука.— видимо, придворный.

89	Помимо того, известен Алексей Кондостефан — хартуларий.

90	Фи лит Сина дин был судьей Тарса на рубеже X и XI вв.

91	Двое из них были великими этериархами.

92	Проэдр Ксифий известен по моливдовулу второй половины
XI в. с изображением Иоанна Предтечи. В. Лоран (Ват. собр.,
№ 62) на основании иконографического мотива считает его
гражданским чиновником — заключение весьма рискованное.
Примикирий и китонит Евстафий Ксифий (по печатям) —
придворный.
Струмицы, а феодальным владельцем территории к во-
стоку от Вардара 93. Двое Рожеров: Алексей и Андро-
ник — были придворными, связанными с императорской
охраной; первый — вестиаритом, второй — начальником
примикириев и стратиотов Влахернского дворца. Несом-
ненные военачальники — и Монферраты, хотя прямые
сведения еСть только об одном из них — Конраде. Воена-
чальником был и первый из Рубенидов, современник
Василия II; позднее, при Иоанне II, его потомки некото-
рое время служили в византийской армии. Всего 64
семьи

Опять таки большие затруднения создаст подгруппа
знатных семей, имевших в своей среде только одного
зафиксированного полководца. В их составе семь родов,
давших ряд военачальников в IX и X вв.: Адралесты,
Амиелы, Кри ниты, Лалаконы, Малеины, Хароны и,
возможно, Саропиты. Затем — семьи, происходившие от
иноземных полководцев: болгар (Нестонги, Несторицы
и, возможно, Гудели), печенегов (?) (Караджи), армян
(Анийский дом). Вероиты имели в своей среде, помимо
полководца, также и вестиарита — придворного, занятого
в царской охране. Остальные 10 «семей одного полковод-
ца»: Авксентиоты, Амиропулы, Кавалурии, Казаны, Ка-
рики, Кацамунды, Ламбросы, Лепендрины, Падиаты,
Харсианиты. По-видимому, военные функции свойствен-
ны также и Раулям: во всяком случае, основатель семьи
был (военным?) советником Алексея I. Всего — 24 семьи.

Третий большой разряд — семьп, которые выступают
в XI в. как военная знать, а затем превращаются в знать
гражданскую. Сложность этого разряда заставляет рас-
смотреть данные о пем более подробно.

Аргицы—одна из крупнейших военно аристократи-
ческих фамилий середины IX—X в В первой трети XI в.
засвидетельствовано три Аргира-стратига (последний —
протосп^фарий Поф, около 1029—1032 гг.); X—XI вв.
датировал Г. Шломберже и печать Константина, страти-
га Самоса94 (от греческих Аргиров отличаются одно-
именные им барийпы, один из которых стал византий-
ским наместником Италии при Константине IX). Но уже

93 В. Фер]'анчиЛ. Апанажни посед кесара .Тована Рогерща.— ЗРВИ,
12, 1970, стр. 199.

94 G. Schlumberger. Melanges..., р. 231, № 5R
Роман Аргир, будущий император Роман III, служил
эпархом и великим экономом св. Софии. Это можно было
бы счесть исключением, однако известна печать (укра-
шенная образом св. Димитрия) протоспафария Иоанна
(видимо, XI в , Г. Шломберже отнес ее к эпохе Комни-
нов — см. Сиг., стр. 586), нотария Каппадокии. В 1097 г.
клирик Стефан Аргир был примикприем солунских но-
миков (т. е. нотариусов) (Лавра, № 53. 35—36, 42).

Склиры — старая воейно-аристократическая фамилия,
оставалась и в конце X—XI в. семьей полководцев и на-
местников провинций: в это время засвидетельствовано
6—9 военачальников Скляров. Но уже в середине XI в.
Николай Склир — наместник Эгейского моря, ио всей ви-
димости, гражданский чиновник. Николаи Склиры изве-
стны и по печатям: судья Эгейского моря, великий ске-
вофилак Влахерн и прот пресвии, начальник прошений.
Оставляя открытым вопрос об их идентификации, под
черкну, что все эти лица заняты на гражданской службе.
При Алексее I Склиров-полководцев нет, если не счи-
тать севаста Андроника, наместника Фракии и Македо-
нии, названного в копии хрисовула 1104 г. (Лавра,
стр. 296); зато встречаются: логофет дрома Андроник,
великий друнгарий виглы Николай (или Никита), а на
печатях —судья и великий хартуларий Константин и его
омоним — судья Македонии. Возможно, что Василий
Склир был около 1110 г. игуменом афонского монастыря
Каракалу.

Даласины в XI в.—военная знать. До 1081 г. извест-
но 6—7 полководцев. К этому, видимо, нужно прибавить
Никифора, дисината и стратига, известного по печати,
которую Р Гийан отнес к XII—XIII вв.95 Однако титул
дисипата характерен для более раннего времени. При
Алексее I я знаю лишь одного Даласина-полководца:
великого друнгария флота Константина. Позднее воена-
чальники из этого линьяжа не зафиксированы. Первый
из Даласинов —гражданских лиц, юрист протоновелисим
Феодор, датируется временем около 1067 г. Я указал уже
на трудности такой датировки. Далее, сохранилась пе-
чать эпарха Феодора Даласина, которого В. Лоран считал
современником Алексея I (Метр, печ., № 683). Третий

95 R. Guilland Recherches..., II, р._ 81.
Феодор, начальник «ближайших» (придворная долж-
ность), был судьей в 1196 г.

Семь семей, «военных» в XI в., приобретают новый
статус при Алексее I. Сюда относятся:

Аваланды, военная знать середины X в. Двое Ава-
ла ндов были полководцами пр.и Василии II96. Печать
протоспафария и стратига Каппадокии Валандия
Г. Шломберже датировал XII в. (Сиг,, стр 278 и сл.) —
титул протоспафария препятствует столь поздней дати-
ровке: видимо, Валавдпй жил не позднее середины XI в.,
до захвата Каппадокии сельджуками97. При Алексее I
протопроэдр Аваланд служил в гражданской админист-
рации 98 99 *

Вурцы — полководцы, известные с царствования Ни-
кифора II и на протяжении XI в. представленные 5 вое-
начальниками, Шестой—Варда Вурц, который при
Алексее I действовал против сельджуков. Но уже в
1118 г. Константин Вурц — чиновник на Крите (ММ, 6.
стр. 96. 29—30). В XII в. Вурцы известны: один из них
был племянником протовестиарита (Цец. Эн., стр. 5. 8—
9), т. е. придворного, другой — афинским митрополитом ".

Иаситы представлены двумя полководцами середины
XI в. Печать Льва Иасита, анфипата, патрикия, веста и
стратига, Б. А. Панченко (Каталог, 1, стр. 204, Я° 5) от-
нес ко времени Комнинов i0°, но титулатура заставляет
думать об XI в. пли о царствовании Алексея I. При Алек-

96 Друнгарий флота Никита по помете 996 г. иа Парижской руко-
писи (см. Н. Ahrweiler. L’histoire et la geographic..., p. 178);пат-
рикий Аваланд, погибший в Италии в 1017 г. (см. MGH, SS, 5,
р. 57).

97 См. также печать X в. Валандия, наместника Лиа голика (V Ва-
nesctz. О colecpe de sigilii bizantine inedite.—«Academia Homa
na. Memoriile secjiunii istorice», set. 3, t. 20, 1939, p. 119 <’cj ),
и неизданная печать наместника Ликанда Валандия (см. Кор-
пус, 5, 2, р. 265).

98 loakeim iberites. Byzantinai diathekai.— «Orthodoxia», 5, 1930,
p. 618-

99 J. Darrouzes. Obit de deux metropolites d’Athenes, Leon Xeros et
Georges Bourtzes, d’apres les inscriptions du Parthenon.— REB,
20, 1962, p. 190. Другой митрополит, Лев Вурц, известен только
по недатированному моливдовулу. См. Й. G. Davidson. The Mi-
nor Objects.— «Corinth», 12, 1952, № 2777.

*00 Известна также печать протопроэдра Льва ..асита (Сиг.,
стр. 574), может быть, Иасита.
сее I, во всяком случае, некий Иасит был практиром
Болгарии — податным сборщиком, а Иосиф Иасит, игу-
мен Патмосского монастыря, пользовался большим влия-
нием па императора 10i.

Большие трудности представляет история семьи Кур-
тикиев. Они представлены флотоводцем Михаилом (при
Василии 11), военачальником Василием, современником
Никифора III и Алексея I, и Михаилом, протоспафарием
и стратигом. Г. Шломберже (Сиг., стр. 649) идентифици-
рует обоих Михаилов, но напрасно — преном Михаил
был широко распространен в семье Куртикиев. В. Лоран,
издавший глухую печать Михаила Куртикия, специаль-
но подчеркивает, что памятник принадлежит XI в. и не
имеет отношения к наварху, действовавшему около
.976 г. При Алексее I Куртикии, не видимому, уже стали
гражданскими чиновниками: я склонен относить к этой
семье логофета геникона Михаила «Кутрикэ», поставив-
шего подпись на новелле 1094 г. (Jus, 3, р. 398. 19—20).
Во всяком случае, в конце XII в. Николай Куртикий —
провинциальный чиновник, составивший опись для Латр-
ского монастыря (ММ, 4, стр. 329. 20—21).

Тарониты — полководцы от Василия II до Алексея I
(6 человек). Со времени Алексея I известны: Иоанн —
начальник прошений в 1094 г; Иоанн — претор и анагра-
февс Фракии и соседних областей в 1102 г., Иоанн — го-
родской эпарх в 1107 г. (вопрос об их тождестве открыт;
на мой взгляд, второй из них, во всяком случае,— другое
лицо, нежели одноименные столичные вельможи);
Иоанн — дикеодит и эпарх в 1147 г., отличный от его
омонимов па рубеже XI и XII вв., но, видимо, идентич-
ный севасту Тарониту, градоначальнику (т. е. эпарху),
упомянутому в середине ХП в (Цец. Эи., стр 124. 19—
20); Григорий, возглавлявший ври Иоанне II граждан-
скую администрацию.

Хрисилии представлены четырьмя полководцами до
1081 г. Зато при Алексее I Феодор Хрисилий, ученый
человек, был, скорее всего, податным сборщиком в Болга-
рии (PG, 126, col. 493 В).

101 См, о нем: Е. L. Branusse. Но kathegumenos les monos Patmu
toseph lasites kai he archaiotere anagraphe cheirographon tes
mones.— «Deltion tes christianikes archaiologikes hotaireias», 4,
1964, p. 347—351.
Наконец, Эхмалоты известны как полководцы при
Василии II (Лев — сторонник Барды Склпра и Орест, сра-
жавшийся против болгар в 1015 г.), а при Алексее I —
как судья (Jus, 3, р. 352. 29) и как протонотарий (ММ,
6, стр. 29. 22—23).

О десяти семьях мы узнаем, что они перешли в раз-
ряд гражданской знагп к середине XIJ в.

Алиаты дали 5 полководцев па протяжении XI в. По-
следний из них погиб в 1108 г. в битве с норманнами
(Ан. К., 3, стр. 105. 22—29). В 1158 г. известен Фома,
чиновник ведомства вестиария (ММ, 6, стр. ИЗ. 17--18),
а в конце XII в.— служащий секрета великого логариас-
та Иоанн и каниклий Андроник; впрочем, Последнего
автор парафразы к Никите Хониату называет евнухом
и варваром (Ник. X., стр, 632. 22—23), так что его ири-
надлсжность к семье Алиатов проблематична.

Антиохи за время от Василия II до Алексея I пред-
ставлены четырьмя военачальниками (в их числе — ве-
ликим этериархом), к которым следует прибавить троих,
засвидетельствованных печатями X, XI и XI—XII вв.
При этом печать Феохариста Антпохита, протоспафария.,
манглавита и начальника крепости, которую Г. Шлом-
берже отнес к XI—XII вв.102, судя по титулу протоспа-
фария, не могла быть изготовлена позднее начала XII
столетия. Кроме того, при Алексее I известен военный
инженер Антиох и другой Антпох — Михаил, примики-
рий внешних вестиарптов, т. е. придворный, ведавший
дворцовой охраной. Последнее упоминание Антиоха-
военного относится к 1094 г. При Мануиле I Григорий
Антпох был императорским секретарем и судьей, в конце
XII в. он стал великим друнгарием виглы. Автиохит, ко-
торый, по словам эпитафии XII в., всю жизнь поддержи-
вал бедняков103, мог быть чиновником (орфанотрофом).

Василаки 'в короткий период между 1071 и 1081 гг.
выдвинули двух или трех полководцев. Их функции при
Алексее I неизвестны. В середине XII в, мы встречаем
промежуточную фигуру — Константина Василаки, кото-
рый был и воином, и книжником (Fontes, 2, р. 236. 11—
12); он занимал штатский пост казначея иноземных де-

102 G. Schlumberger. Sceaax byzantines inedits.— REG, 13, 1900,
n. 480, № 187.

103 Марк, код., p. 45, № 82.11.
Her (p. 235. 21) и погиб на войне с сицилийскими нор-
маннами., Некто Василаки— секретарь Мануила I;
Иоанн Василаки, племянник Цеца — незначительный
чиновник в провинции в середине XII в., Михаил — ло-
гариаст в районе Милета в начале XIII в., Никифор
(брат названного выше Константина) — писатель и бо-
гослов.

Диогены — одна из известнейших полководческих се-
мей в XI в. (6—8 имен). Последний из Диогенов-воена-
чальников Никифор, наместник Крита при Алексее I.
В середине XII в. мы знаем только Иоанна Диогена, при-
дворного оратора Мануила I.

Карандины дали 5 полководцев от Василия II др
Алексея I. К ним надо прибавить двух Карандинов, из-
вестных по сигпллографическим памятникам: Варду,
протоснафария и стратига — по печати XI в., и Михаила,
дисипата и стратига — по печати X—XI вв. (если только
патроним восстановлен правильно),—итого 6 или 7 чело-
век. Последний из них — Михаил, дука Крита, упомяну-
тый в надписи, которая датируется то 1088/9 г.104, то около
1094. г.105 В XII в., до Исаака II. жил примикирий Иоанн
Карандин, а на рубеже XII и XIII вв. Карандины высту-
пают как церковные деятели: Манупл, диакон и магистр
философов (может быть, будущий патриарх Мануил I
Сарандин), митрополит Кесарпи Василий (низложен
в 1217 или даже 1232 г.) и милетский священник Кон-
стантин.

Липариты, потомки Оратия Липарита, дали в середи-
не XI в. полководца 106 и паместника провинций Аштеанк
и Аршаруник 107. Около. 1171 г. Василий Липарит был
судьей. Может быть, к XI в. должна быть отнесена печать
коммеркиария Константина Ли[па]р[ит]а (Орг., № 248),
на легенде которой патроним восстановлен условие

104 V. Laurent. Le Statut de la Crete byzantine avant et apres ?a li-
beration de joug arabe (964).— «Kretika chiouika», 15/16, 1961/2,
p. 394, n. 40.

10“ ff. Glykatzi-Ahrwe.iler. {.’administration inilitaire de la Crete.—
Byz., 31, 1961, p. 223 sq.

106 О Липарите Багваши см. В. У. Копалиани. Пслитические взаи-
моотношения Византии и Грузии (70-е годы X — 20-е годы
ХП в.). Тбилиси, 1971, стр. 45 и сл., 51—56, 59—62.

107 Иванэ, сын предыдущего. См. о нем: Ф. Жордания. К материа-
лам по истории Грузии XI—ХП вв.— «Чтения в пмп Общест-
ве истории и древностей российских», III, ч. 174, 1895, стр. 8.
Маврикп известны с 1066 г. (и по печатям XI в.),
когда оии дали 2—3 полководцев и флотоводцев. Один
из них служил еще Алексею I. Е середине XII в. мы
встречаем грамматика (секретаря) Иоанна Маврика, а по
печатям XII в,— Константина, претора Пелопоннеса и Эл-
лады; оба они — гражданские чиновники. По сообщению
Гийома Тирского, Маврезпп (может быть, испорченное
Маврик?) был придворным Мануила I, которому император
в конце жизни поручил управлять государством (PL, 201,
col. 791 А),— свидетельство недостаточно ясное.

Мелисины в XI в. представлены 3—4 полководцами
(.последний — Никифор, кесарь при Алексее I); кроме
того, сохранились печати XI в. Никифора — Дуки Триа-
дицы и его омонима — моиостратига (?) Ана[то]лика;
их идентификация с кесарем возможна, но не обязательна.
В XII в. Мелисины — гражданские чиновники: по печати
XII в. известен логофет Феодот (впрочем, некоторые эле-
менты чтения легенды условны — см. Орг., № 316), в конце
ХП в. Иоанн был судьей.

Торники за время до 1081 г. выдвинули 7 военачаль-
ников; в это же время жил судья Торник (препом неиз-
вестен) и, судя но печати XI в.,— симной Гоман Торник.
В царствование Алексея I мы встречаем двоих Торников
в армии, но ни тот, ни другой не занимали ответствен
пых постов, в середине XII в.— Георгия, митрополита Эфес-
ского, и его брата Димитрпя, служившего в Браничеве
(неизвестно, на какой должности). В конце XII в. Ди-
митрий и его сын Константин находились на высоких
постах в центральном аппарате, а Георгий был магистром
риторов.

Семья Цитов представлена полководцем при Алексее 1
и дукой Михаилом Цитом, владельцем недатированной
печати. При Мануиле I и Алексее II евнух Цит был при
дворпым, а в самом начале XII в. двое Цитов служили в
ведомству секрета моря.

Наконец, учтено три ликьяжа, в которых первые упо-
минания гражданских чиновников относятся только к ру-
бежу XII и XIII вв.

Вотаниаты — полководцы от царствования Василия II
до воцарения Никифора III: известно 5 человек. Кроме
того, сохранилась печать Евстратия. патрикия и анфипа-
та, стратига Зевела. Евстратий, скорее всего, жил при
Алексее I, когда существовал (хотя бы номинально) стра-
тигат Зевела (Ан. К., 3, стр. 135, 6), т. е. Бибда; позднее
печать с титулом патриния и анфипата пс могла быть
изготовлена. О функциях Вотаниатов в XII в, мы
ничего не знаем, и только ь 1197 г. встречаем
Иоанна Вотаниата в роли тавулария (писпа) на Крите,
что заставляет говорить о вырождении пода, если только
Иоанн и в самом деле потомок аристократической фами-
лии XI в.

Маниаки в середине XI в. представлены двумя пол-
ководцами. В 1196 г. Лев Маппкаит был великим прими-
кирием и отправлял судебные функции. Однако, как ужо
было сказано, остается проблематичной возможность его
причисления к Маннанам.

Месопотамиты — два военачальника Алексея I. Печать
Иоанна Месонотамита, магистра п проэдра, В. Лоран
датирует концом XI в. и считает Иоанна гражданским'
чиновником (Ват. собр., № 61), однако аргумент — отсут
ствие изображений святых воинов — явно недостаточен
для такого вывода. При Исааке II Константин Месопота-
мит — каниклий и фактический управитель государства,
позднее поставленный митрополитом Солуни. Два брата
Константина участвовали вместе с ним в управлении го-
сударством. В конце XII в. известны чиновники Михаил,
Иоанн и Феодор Месопотамиты — может быть, среди
них были братья Константина.

Всего мы насчитываем 23 семьи военной знати, изме-
нившие свои общественные функции (семьи «переходно-
го типа» или пережившие метаморфозу).

Кроме того, намечается подгруппа из 12 «семей одного)
полководца», которые также в более позднее время вы-
двинули гражданских администраторов, Распределяем их
по тому же принципу.

Кипарисиот — полководец по печати X—XI вв. При
Алексее I два Кипарисиота — гражданские чиновники)
Мопастириот — полководец середины XI в. Начиная
от царствования Алексея I п до Исаака II известно три
гражданских чиновника.

Стравомит — полководец середины XI в. При Алек-
сее I — гражданский чиновник.

Каппадок — военачальник при Михаиле VII (возмож-
но, что в то же время другой Каппадок был придвор-
ным). В середине ХП в, —два гражданских чиновника.

Кастамонит — один из первых военачальников Алек-
сея I, дука флота. В середине XII в. Алексей Кастамонит
был незначительным чиновником, в конце XII в. Кастамо-
ниты занимали высокие посты в гражданской админи-
страции; один из них, Евстафий, был придворным (ве-
стиаритом), выполнявшим фискальные поручения (ММ, 6,'
стр. 129. 10—11, 142. 27).

Левун — полководец Алексея I. Варда Левун выступа
ет как катенан Смирны (ММ, 4, стр. 63.32—33). Как
дата его деятельности, так и характер должности порож-
дает споры: Ф. Дэльгер датировал подписанный им доку-
мент 1223 г., Э. Арвейлер — 1133 г. 10Я Документ подписан
им вместе с другим катенаном Смирны Иоанном Галином:
«один без сомпения преемник другого», — пишет Э. Ар-
вейлер; Иоанна Галина опа безоговорочно отождествляет
с другим Галином (без пренома!), дукой Фракисийской
фемы (Цец. Эп„ стр. 19. 8), что само по себе не строго,
Левуна же называет «простым катенаном города». Из тек-
ста, однако, скорее следует, что катепанов в Смирне было
одновременно двое; во всяком случае, Варда Левун — невы-
сокий провинциальный чиновник, может быть,— из местной
знати (Исаак Левун, смирнский архонт, действовал еще
, в 1225 г.— см. ММ, 4, стр. 190. 2).

Марулы известны на высоких армейских постах начи-
ная с царствования Константина VII.' В середине XI
столетия Марул — видный военачальник. В середине ХП в.,
напротив, Василий Марул служил протонотарием. Замечу,
что трое Марулов и-Звестны в церковной иерархии (см. ни-
же) .

Эротики, которые по формальным данным принадле-
жат к этой подгруппе, будут рассмотрены ниже.

Арменопул — полководец Михаила IV ‘°9. С ним обыч-
но идентифицируют дуку Павла Арменопула, владельца
печати XI в. (Метр, печ., № 152),—идентификация ри-
скованная, поскольку мы не знаем даже' препома первого
Арменопула. Скорее всего, полководцев Арменопулов в
XI в. было двое. Абстрагируясь от половецкого стратиота
Масута Арменопула, упомянутого в практике 1181 г.
(Лавра, (№ 65. 52), который никак не мог принадлежать

1	,8 См. Н. Ahrweiler. L'histoire et la geographic..., p. 128.

109	T.jetopis popa Dukljanina. Zagreb, 1950, str. 88. H. Адонц
(N. Adontz. Etudes..., p. 402—405) считает рассказ Дуклянското
священника легендарным, а в Арменопуле усматривает Атлета,
сына Григория Таронита.
к старой аристократической семье, чье имя он себе ус-
воил, отметим существование на рубеже XII—XIII вв.
чиновника секрета моря Василия Арменопула.

Валанит — на рубеже X и XI вв. стратиг. В конце XII в.
Никита Валианит был грамматиком (секретарем), второй
половиной XII в. датируется и деятельность Льва Валиа-
нита, писателя и преподавателя Константинопольского
патриаршего училища.

Лев Дрими, известный по печати (вероятно, первой
половины XI в.), был стратигомио. В конце XII в. мы
встречаем Димитрия Дрими, видного гражданского чинов-
ника.

Георгий Пир — отважный воин при Алексее I, его
посты нам, однако, неизвестны. В 1196 г. Феодор Пиро-
пул («сын Пира») был судьей.

Скорее всего, сюда же относятся Айозахариты, Аплес-
фары, Дельфины, Катафлороны, Кекавмены и Стипиоты,
о которых специально пойдет речь ниже.

По всей видимости, к этому же разряду должны быть
причислены и семьи военной аристократии, которые
в более позднее время представлены церковными иерар-
хами и администраторами. Сюда относятся две семьи.
Первая из них — Куркуасы, которые были виднейшими
полководцами в X в. и, во всяком случае, сохранили свое
значение до царствования Василия II, когда Иоанн Кур-
куас служил катепаном Италии. Поясной фигурой явля
ется упомянутый Ромуальдом Салернским «катипан
Куриак» (MGH, SS, 19, р. 407) (1066/7 г.) — нельзя ли
в его имени видеть испорченное «Куркуас»? Сложность,
правда, состоит еще и в том, что амальфитанский хронист
называет соответствующее лицо не Куриаком, а Бенна
том; к тому же дукой-катепаном Италии был в эти годы
Абулхарис 1И. Вновь мы встречаем Куркуасов только в се-
редине XII в., когда они дали двух церковных деятелей,
в том числе патриарха Михаила II.

Вторая семья — Апокавки. Один из них может быть

110	В. Лоран упоминает также стратига Феодула Дрими (V. Lau-
rent. Bulletin de la sigillographie byzantine.— Byz., 5, 1930, p. 613,
n. 2). В работе А. Мордтмана, на которую он ссылается
(A. Mordtmann. Molybdobulla byzantina eparchion Europes.—
«Но en Konstantinupolei hellenikos philologikos syllogos», 17,
1886. Parartema), Феодул не упомянут.

111	V. von Falkenhausen. Untersuchungen..., S. 107.
точно размещен во времени — это Василий, стратиг Ко-
ринфа около 996 г. Видимо, к X—XI ьв., относятся две пе-
чати Апокавков-стратпгов: Льва и Наспана. Двух Апокав-
ков — церковных деятелей мы встречаем уже в конце
XII в.

Наконец, две семьи пережили своеобразную эволюцию:
полководцы в XI в., они становятся гражданскими чинов-
никами в XII столетии, а па рубеже XII и XIII вв. мы
вновь застаем их на военных постах.

Пигониты дали двух военачальников до 1081 г. (по-
следний—дука Эдессы в 1065 г.). Сюда надо присоеди-
нить еще двоих, известных по печатям XI в. В середипе
XII в. мы встречаем двух Ппгонитов на гражданских по-
стах: практора Самоса (до 1157 г.) и сборщика налогов
около 1180 г. Но в 118(1 г. Алексей Ппгонит был дукой
Солуни, а в начале XIII в. Константин — дукой Верии.

Арцруниды переселились в Византию в 1021/2 г.
Сенекерпм Арцруни стал стратпгом Каппадокии (наме-
стником Севастии). В 1025 г. наместничество перешло его
сыну Давиду, а в 1035 г.— брату Давида — Атому 112.
Атом и его брат Абусахл правили в Севастии еще
в 1079/80 г. При Алексее I Феодор Сенахирим был при-
дворным императора, осуществлявшим передачу земель
монастырям,— т. е. выполнял гражданские функции. Од-
нако неясно, состоял ли он в родстве с Арцрунидами
В начале XII в. мы вновь встречаем двух Сенахиримов —
полководца и наместнпка Никополя (омонимы или одно
лицо?).

Таким образом, мы можем констатировать существова-
ние довольно большой группы военно-аристократических
семей, меняющих свои общественные функции и перехо
дящих в ряды гражданской знати.

Помимо трех рассмотренных выше больших разрядов
знати, наша анкета учитывает несколько более малочис-
ленных разрядов, по всей видимости, не имевших само-
стоятельной функциональной сущности и примыкавших
к основным группам или распределявшихся между ними.

Первый из «малых» разрядов — это семьи, чьи (изве-
стные нам) социальные функции были связаны с церк
вью. Таких семей учтено 16. Опи разнородны по своей

112 Матф. Эд., стр. 52. Ивате повествует Аристакэс Ластивертпи:
по его словам, Давид умер, яе вставив наследника, и его удел
перешел Гагичу Анийскому (Аристакэс Ластивертци. Повест-
вование. М., 1968, стр. 85).
социальной природе, хотя скудость данных и заставляет
быть очень осторожным в выводах. Об одних мы знаем,
что они включали в себя лип, наделенных элитарными
титулами: протосяафарпя (Малакивы — Малаки), патри-
ния и анфипата (Пендактены), вестарха (Кемиты) п
даже севаста (в начале XIII в.— Апостефанпты). Кирипы
могли быть потомками турмарха X в. Музалоны, видимо,
тоже занимали видное положение: Музалониса, <,архон-’
тиса Росип», владелица загадочной печати, была, скорее
всего, женой архонта (наместника) небольшого города
Росия на Киммерийском Боспоре *13. Кое-кто из этих се-
мей достиг высоких постов в церкви: патриарха (Аттики
и Музалоны), архиепископа Болгарин (Ламбины), архие-
пископа Лемноса п Маролии (Пендактены); из семьи Пе-
диасимов (некогда близкой к Иоанну' Цимисхию) вышел
монастырскпй прот — многие семьи представлены диако-
нами и нотариями патриаршей канцелярии (Калоифы,
Кафары, Кирицы, Маланины, Метаксы, Фетталы; п ку-
вуклисием (Самухи). В то же время мы знаем только, что
один из Салонов был провинциальным диаконом, а из)
Рапсоматов — священником на острове Косе.

Даже если не все эти семьи принадлежали к знати
(помимо Салонов и Рапсоматов, так можно сказать и о
патриарших диаконах, если мы не имеем дополнительных
сведений об их семьях, как, например о.Кирицах), часть
из них — во всяком случае, обладатели чинов — принад-
лежала к ней. Можно ли решить, к какому из «больших»
разрядов — военной или гражданской знати — должны
быть причислены эти семьи?

Чтобы хотя бы ориентировочно приблизиться к реше-
нию этого вопроса, следует отдать себе отчет в том, из
какого разряда знати выходили византийские церковные
деятели. Вернемся к составленным нами спискам.

Из 81 семьи, отнесенной к разряду гражданской знати,'
31 (40%) выдвинули из своей среды церковных деятелей:
Хрисовергп (8), Мавроподы (5), Айофеодориты, Ириники;
Каматиры, Ксифилины, Месарпты, Хрисанфы (3), Анзасы,
Доксопатры, Ксиры, Пантехнп, Пофы. Гадины (2), Авто-
рианы, Аристины, Варисы, Велисариоты, Влахерниты, Га- 113

113 А. U. Каждом, Византийский податной сборщик на берегах Ким-
мерийского Боспора в конце ХП в,— «Проблемы общеетвеино-
политической истории России/». М., 1963, стр. 94 и сл. Иначе —
В. Л. Янин. Хкчовыь печати.., I, стр. 24—26.
латоны, Кируларпи, Макремволиты, Мануплиты, Мермен-
долы, Мономахи, Мосхи, Пселлы, Сиропулы, Скилицы; Со-
ломоны, Снанопулы (1). В совокупности это дает 60 человек
(цифра, разумеется, имеющая только относительное зна-
чение) .

Из 46 семей «одного чиновника» 14 (31 %) были сьязаны
с церковной иерархией и администрацией: Дросы (4), Хо-
ниаты, Хрисы (3), Костомиры, Митилинеи (2), Вальса
моны (1—2), Айны, Вафприты, Дисинаты, Панайиоты,
Педиадиты (см. выше), Плакины114,' Романам, Трихи
(1) — итого 23—24 человека.

Из 64 военно-аристократических фамилий только в 10
(15%) известны церковные деятели. Это Кавасилы, Ком
нины, Халды(2), Даватипы, Докианы, Дуки, Катакалоны,
Критопулы, Саракинопулы, Тарханпоты (1) — всего 13
человек. При этом на самом деле наша цифра завышена,
так как поставление Михаила VII Дуки митрополитом
Эфеса явилось результатом насильственного акта и не
свидетельствует о связи рода Дук с церковью. Адриан
Комнин стал архиепископом Болгарии после долгой служ-
бы наместником, а афонский прот Иларион был, строго
говоря, родственником Алексея I115, но не прямым Ком-
нином.

Из 24 семей «одного полководца» только две (8%) —
Сарониты и Харсианпты 116 — дали по одному церковному
деятелю.

Что касается семей «переходного типа» (от военной и
гражданской знати), то из 23 линьяжей 8 (35%) имели
в своей среде церковных деятелей общим числом около
10 человек. Однако показательно, что ни одно духовное
лицо в этих семьях до Алексея I не засвидетельствовано:
Константин Даласин, священник или епископ, известен
по печати, отнесенной к концу XI в. (Корпус, 5, 2}
№ 1082); Василий Склир был, видимо, игуменом мона-
стыря Каракалу около 1110 г.; деятельность Николая
Склира, великого скевофилака Влахерн и ирота пресвии
(по печати), В. Лоран относит к концу XI в. (Корпус, 5,
2, № 1202) — впрочем, его идентификация с омоппмом —

1)4 Они представлены синклитиком и диаконом.

113 Ph. Meyer. Die Haupturkunden fur die Geschichte der Atbosklo-
ster. Leipzig, 1894, S. 170. 1 - 8.

116 При этом стратиг Евстафий Харсианпт — современник Алек-
сея I, митрополит Лев жил в середине XII в.
великим друнгарием при Алексее I — остается проблема-
тичной (напомню, что на должность прота пресвии назна-
чался, по-видимому, мирянин) 117. Современниками Алек-
сея I были и игумен Патмосского монастыря Иосиф
Иасит и клирик Стефан Аргир. Все эти лица жили в то
время, когда уже началось превращение Даласинов, Скля-
ров и Иаситов в гражданскую знать. В четырех остальных
семьях (Карандины, Мелисины, Месопотамиты-, Торники)
духовные лица появляются только на рубеже XII и
XIII вв., т. е. тогда, когда эти линьяжи уже порвали со
своим военным прошлым.

Наконец, из 12 семей «одного полководца», претерпе-
вающих аналогичное превращение, Марулы представлены
тремя духовными лицами. Из них Иоанн Марул был эк-
зархом Милетской митрополии в начале XIII в. (ММ, 6,
стр. 153. 17), а двое известны но печатям — XI и XI—
XII вв. (Корпус, 5, 1, № 458 и № 135). В этой связи не
исключено, что Марулы в действительности не были воен-
ной знатью. Кроме того, церковных деятелей дали Каста-
мониты и Валаниты (по одному человеку); оба относятся
только к концу XII — началу XIIГ®.

Наконец, Куркуасы и Апокавки представлены духов-
ными лицами — соответственно середины и конца XII в.
(см. выше). В семьях Пигонитов и Арцрунидов церковных
иерархов и администраторов не было.

Суммируя, можно сказать, что военная знать выдвину-
ла только 13 семей (включая Марулов), связанных с цер-
ковной администрацией, тогда как гражданская знать (я
учитываю и гражданскую знать, которая возникла из во-
енной аристократии где то в конце XI в.) — 57. Постули-
руем, что связь с церковью у гражданской знати была
гораздо более тесной, гораздо более органичной, чем у
военной аристократии, и соответственно позволим себе
предположить, что большая часть «малого» разряда так
называемой «церковной знати» тоже относилась к той
категории нобилитета, которая была связана с граждан-
ской администрацией,

Другой «малый разряд» мы можем назвать придвор-
ным. Разряд этот лишен гомогенности; он распадается на
две подгруппы, одна из которых связана с функциями

117 См. также J. Darrouzes. Recherches sur les OPHPHIKIA de 1’Eg-
lise byzantine. Paris, 1970, p. 314, n. 5.
военными (царская охрана), другая — с гражданскими
(обслуживание личных нужд императора). К первой при-
надлежали вестиариты (и их примикирии), представлен-
ные Гранатами, Ивирицами, Кармаликиями, Кефалами и
Лапардами Из них Лев Кефала, «отчий слута» Алек-
сея 1, по прямому высказыванию Анны (Ан. К., 2, стр. 23.
28—29), и Андроник Лайарда были видными полководца-
ми, достигшими высоких титулов,— соответственно проэд-
ра и севаста. К той же категории, видимо, надо причис-
лить и должность стратора (Метриты) 118. Промежуточное
место занимает этериарх, протоспафарий Хрисотриклина
Воила. Вторая подгруппа представлена севастофором
(Мунданы), ректором (Скутариоты), паракимоменами-
евнухами (Лакапины, Ионополиты). Лакапины — семья,
хорошо известная со второй половины IX в. Из Лакапи-
нов вышел император Роман I. И в X в., по всей видимо
сги, Лакапины не принадлежали к военной знати. Вель-
мож, именуемых «рабами» императора, или «ближайших»,
я не причислял к придворным, ибо этими эпитетами могли
обозначаться лица самых разных разрядов (см. выше).

Придворные функции не были монополией особого
разряда знатных семей — они исполнялись и представи-
телями тех семей, которые занесены нами в два «боль-
ших» разряда. Гражданская знать занимала следующие
должности: севастофора (Пепагомены), ректора (Лива-
ды, Пепагомены, Cf-гматы), паракимомена (Кратеры —
уже после 1204 г.), препозита (Стровилы), спафарокуви-
кулария (Галатоны, Пепагомены), пинкерна-кравчего
(Сергопулы), хранителя царской палатки (Куцомиты),
придворного служащего с неясными обязанностями (Анза
сы). «Слуга императора Михаила» IV Лев Параспондил
(Спондил) возглавлял центральное управление в середине
XI в. Слуга' Феодоры Ксилинит стал при Михаиле VI ло-
гофетом дрома. Из этих семей происходили и некоторые
евнухи ^(Сгур, Псил), в том числе и выполнявшие военные
поручения (Киминиан, Педиадит). Все эти лица, если от-
влечься от евнухов, облеченных особым доверием импера-
торов (о них пойдет речь ниже), были заняты в сфере лич-
ного обслуживания императора. Исключение составляли

118 Николай Метрит—стратор по печати, которую Г. Шломберже
отнес к XII—XIII вв. (Сиг., стр. 596). Обычно считают, что
должность стратора сохраняется лишь до начала XI в. Сад.
N. Oikonomides. Les listes..., р. 298.
лишь Трппспхи, которые занимали должности примикирия
вардариотов и этериарха — командиров частей дворцовой
охраны.

Военно-аристократические семьи давали, как правило,
придворных иного рода. Это великие этериархи (Дуки,
Палеологи, Стравороманы — отец и сын) и вестиариты
(Ватацы, Вероиты, Докиапы, Петралифы, Рожеры, Ци-
кандилы), начальник примикириев и стратиотов Влахерн-
ского дворца (Рожеры), т. е. должностные лица, связан-
ные с охраной императора. Возможно, что братья Рубен
и Торос при Иоанне II были придворными: по свидетель-
ству Вахрама Эдесского, они разделяли трапезу импе
ратора и охотились вместе с ним и*, при этом о Торосе
он прямо говорит; что тот жил во дворце и служил в ар-
мии 12°. Функции Феодора А арония (семья Владислави-
чей) недостаточно ясны (Ан. К., 3, стр. 89. 20—22), а
Михаилица Стипиот, ближайший слуга Иоанна II 12‘,—
вообще проблематичная фигура.

Большие трудности порождает печать Иоанна, сына
деспота Ватаца и «порфпросияющей» Евдокии Ксмнипой
(Метр. печ. № 400). Его идентифицируют обычно с Иоан-
ном Комниным Ватадом, великим доместиком при Алек-
сее III, а его мать — с Евдокией, сестрой Мануила I,
вышедшей за Феодора Ватаца 122. Отец Иоанна, Феодор,
следовательно, носил титул деспота — скорее всего, в цар-
ствование своего шурина (возникает вопрос, не было ли
это до пожалования титула Беле) 123. Сам Иоанн назван
на печати тата — согласно А. Гейзенбергу, должность
тата — видимо, воспитателя наследника,— появилась толь
ко в XIII в.124, но Р. Гийан, опираясь ва моливдовул Иоан-
на, относит ее возникновение уже ко времени Комни-

119	вне, Duc. arm., 1, р. 501. 328—332.

120	Ibid-., р. 503. 385- 388. Но другому переводу, Захрам называет
Рубена «интендантом (sic!) дворца» Ноанка I] [Vahram На-
риип. Chionique da royaumo armeaien de ia Cilicie a 1’epoque des
croisades. Paris, 18G4, p. 10).

121	P. Gautier. L’obituair'- du typicon du Pantocrator.— REB, 27, 1У69,
p. 240. 57—58.

122	R. Guilland- Recherches..., II, p. 16.

123	См. А. П. Каждин. Севастократоры з деспоты в Византии ХП в.
Несколько дополнений.— ЗРВИ, 14/15, 1973, стр. 43 и возраже-
ния: В. Фер]анчиП. Join )едном о почецима титуле деспота.—
ЗРВИ, 14/15, 1973, стр. 51 и сл.

124	A. Heisenberg. Айз der Geschichte und Literatur der Palaiologen
zeit. Munchen, 1920, S. 48 i.
нов 125. Во всяком случае положение тата Иоанна Ватаца,
если он жил в XII з., было исключительным.

Помимо того, двое Комнинов известны на должности
кравчего, а Евстафии Ксифий (см. выше), по всей ви-
димости, служил примпкпрпем китонптов,— судя но печа-
ти, датированной XII—XIII вв.

Немногочисленные данные, относящиеся к семьям
переходного типа, в какой-то мере отвечают этому наблю-
дению. При Алексее I, в 1094 г., т. е. до метаморфозы
семьи, Константин Антиох занимал пост великого этери-
арха, а Михаил Антиох — прпмикирия внешних вестиа-
ритов, тогда как в конце ХП в. вестиариг Евстафий
Кастамонит выполнял фискальные функции (ММ, 6,
стр. 129. 10—11, 142. 27). Фигура Маврезия (Маврика?-),
fainiliaris Мануила I, остается загадочной.

 Таким образом, ни «церковные», ни «придворные»
семьи не представляли собой самостоятельных обществен-
ных разрядов. Церковные семьи, по-видимому, в своем
большинстве принадлежали к гражданской знати (в даль-
нейшем мы будем исходить из этого допущения;, при-
дворные же довольно отчетливо разделяются на две кате-
гории: одна может быть отнесена к гражданской, другая —
к военной аристократии.

Есть некоторое количество знатных линьяжей, обще-
ственные функции которых не могут быть определены с
желаемой точностью. Рассмотрим их подробнее.

Франконулы представляют очень пеструю картину:
в середине XI в. Эрве Франкопул — наемник, вестиарит,
один из виднейших полководцев империи, в XII в.— Иоанн,
придворный оратор, в копне XII в.— Константин, коман-
дир эскадры, по печати XII—XIII вв.— Николай, мистик,
т. е. императорский секретарь. Однако патроним, означав-
ший «сын франка», т. е. норманна, мог прилагаться к вы-
ходцам из разных семей 126. Осторожнее было бы не счи-
тать Фрйнкопулов XII в. потомками Эрве.

Если Гимнов («Голяков») рассматривать как одну
семью, то в ней было бы по одному судье, стратигу кре-

125 R. Gallland. Etudes sur I’histoire administrative de 1’Empire by-
zantin. Sur quelques titres du Bas Empire byzantin.— ЗОВ, 16,
1967, з. 149.

126 См. V. Laurent. Legendes sigillographiques et families byzanti-
nes.—EO, 1931, № 164, p, 469.
пости и церковному деятелю, так что говорить об опре-
деленны к социальных функциях невозможно.

Семья Триакондафилов известна по печатям, что
делает картину ее развития во времени весьма пробле-
матичной. Один из них, Лев, был несомненным граждан-
ским чиновником, но издатель датирует его моливдовул
IX в.127 Дата, впрочем, спорная. Другие Триакондафилы
связаны с управлением Болгарией: Иоанн и Феодул были
преторами и гражданскими чиновниками. В. Н. Златар-
ский отнес их деятельность к 30-м годам XI в. 128, но их
титулы — проэдра и протопроэдра — заставляют скорее
думать о ХИ столетии129 130 131. Напротив, печать спафарня,
ипата и стратига Иоанна издатели относят к XII в. 13°,
тогда как титулатура указывает на более раннее время.
Гражданские функции в семье преобладали.

Первый из известных Варпподов служил в середине
XI в. в византийской администрации Южной Италии —
прямых сведений о его должности нет, но, видимо, он
принадлежал к офицерам ромейской армии. По печати
XI в. известен монах и синкел Варипод. Ясная картина
не вырисовывается.

Скевины или Скевлины — семья, данные о которой
весьма проблематичны по ряду причин. Во-первых, пат-
роним дошел до нас в двойном написании, и мы не можем
быть уверены, что речь идет об одной фамилии. Во-вто-
рых, должности Скевинбв принадлежат к числу «проме-
жуточных»: некий Скевпн был при Романе III мангла-
витом (Пира, 56. 12) —императорским «гвардейцем»;
по печати XI—XII вв. (с изображением св. Николая)
известен харгуларий Василий Скевлин или Скевин1S1.

Из Впрпотов один — судья и нотаций Николай — да-
тируется точно 1088 г. По печати известен проэдр Иоанн,
судья вила и эпарх: этот памятник Г. Хунгер отнес ко
второй половине XI в., а П. Готье — ко времени Алек-

127 И7, de Gray Birch. Catalogue of Seals..., p. 55.

128 В. H. Златарски. История на Българеката държава проз срод-
нить вековс, т II. София, 1934, стр. 39 и сл.

129 N. Banescu. Les duches byzantins..., p. 153—155.

130 I. Mititelu, I. Barnea. Sigilii de plomb byzantine de ]a Dunarea
de jos.— «Studii	cercefare de istorie veche», 17, 19fi6, № 1,

p. 48 sq.

131 В. А. Панченко (Каталог, 3, стр. 52, № 337) восстанавливает
патроним т® [L]ys v (ч>) -	—но чтение [2]xs [отд] v (а)

столь же возможно.
Сея 1132. Другой проэдр Иоава Вириот (Сиг., стр. 555.
См. поправку: Орг., р. 152) занимал пост «начальника
ближайших» — придворный, связанный с выполнением
гражданских (судебных) обязанностей. Его печать — эпо-
хи Комнинов (по Г. Шломберже). Еще один Иоанн
Вириот, владелец печагп XI—ХП вв., был дукой (Орг.,
№ 288), т. е. военным. Вопрос о тождестве трех Иоаннов
не может быть решен, последовательность их жизни
не установлена. Ориентировочно мы могли бы считать
Вириотив «гражданской» семьей, один из членов которой
(в виде исключения?) занял полководческий пост.

В начале X в. мы знаем Константина Карамала, стра-
тига, но в 1088 г. Лев Карамал — судья н великий хар-
гуларин геникона, т. е. податного ведомства. Гражданским
чиновником был и Георгий Карамал — анфипат, патри-
кий, вест и эфор — по-видимому, императорских курато-
рий (Орг., № 309); его печать — XI в., а судя по титула-
туре — даже второй половины XI в. Можно было бы
думать, что Карамалы при Алексее I стали уже граждан-
ской знатью, но известен моливдовул протостратора Кара-
мала, датируемый Г. Шломберже XII—XIII вв. (Сиг.,
стр. 632). Впрочем, патроним восстанавливается условно,
и отнесение владельца печати к семье Карамалов остает-
ся проблематичным.

Семья Галинов известна (по печати) с IX в., когда
жил великий доместик, примикирий и иротовестиарий
Галин. Судить о социальном лице первого Галина трудно:
он был, скорее всего, придворным (примикирий и прото-
вестиарий в IX в. — придворные должности), облеченным
высшим военным командованием. Дальнейшая судьба
Галинов тоже не очень ясна. Некий Галин, адресат Це-
ца,— дука Фракисийской фены, но, судя по письму,
в круг его интересов входят судебная (Цец. Эн., стр 19.
12—13) и податная (стр. 20. 10—16) компетенция. При
мерно в то же время (в 1133 г.) Иоанн Галин был вместе
с Вардоп Левуном (см. выше) катенаном Смирны — ви -
димо, незначительным прэвпнцпальпым чиновником.
В семье два церковных деятеля: Константин — архидиа-

132 Н. Hunger Zrhn unelierte byzantinische Be amlen-Siegel.— J0J3,
17, 1968, S. 185; P. Gautier Le synode de Blacherne s..., p. 242.
Отожествление с Иоанном (без патронпма), зроэдром, эпархом
и друнгарзем виглы при Алексее I (Рет., 2 № 1091}, при распро-
страненности пренома Иоанн вряд ли возможне.
кон и эконом еппскоппп Акмоны (в митрополии Лаодокии
Фригийской) в конце XI в,, и Феодор (или Феодосий) —
митрополит Сардский во второй половине ХИ в. Несмот-
ря. на наличие в семье дуки, Гадины конца XI—XII в
скорее принадлежали к гражданской, чем к военной
знати.

Первые достоверно известные Каспэки — монахи в
начале XI в. (чтение имепп стратилата Солуни 943 г
Катакалона Каслтака остается проблематичным)1М. По
печатям XI в. мы знаем двух чиновников: протонотария
Василия и примикирия протонотариев (преном не сохра-
нился)— В. Лоран отождествляет их (Орг., № 50, 59),
что мне кажется произвольным. В 1173 г. Никифор Кас-
пак был судьей вила. В эту довольно однородную картину
вкраплен командир флота (фаласократор) при Алексее I,
но в целом семья все-таки скорее «гражданская», нежели
военно-аристократическая.

В социальных функциях Катафлоронов много спорно-
го. В 30-е годы XI в. некто Катафлорон был назначен
наместником Месопотамии — неясно, однако, стратигом
или судьей; скорее, может быть, судьей, поскольку Пселл
был его подчиненным (Сафа, МВ, 5, стр. 459. 18—20).
В 1079 г. Иоанн Катафлорон — нотарий и анаграфевс
Солуни и окрестных областей (Лавра, № 39. 1); издатели
расшифровывают в его титуле также «стратпг», во это
неоправданно 134. Далее, известны практор 1089 г. и ма-
гистр риторов (умер в 1160 г.). От всех этих гражданских
лиц отличен Иоанн — протоспа фарий, архигет Запада,
известный по печати (видимо, XI в.; Г. Шломберже дати
ровал ее «временем Комнинов— см. Сиг., стр. 326). Ориен-
тировочно можно считать Катафлоронов гражданской
знатью. В семье также два церковных иерарха.

Двое Айозахаритов были полководцами при Васи-
лии II. По печати X—XI вв. (с изображением св. Нико-
лая) известен Мануил Айозахарит, начальник Хрисотрик
лина — видимо, придворный. Можно ли причислить к
этой семье нотария Евстафия Трпсайозахарита, владель
па печати XII—XIII вв.? Об эволюции рода говорить
невозможно.

133	См. G. Routllard Note prosopographique et chronologique — Byz.,
8. 1933, p. 116.

134	А. П. Каждая, Б. Л. Фонкич. Новое зздание актов Лавры и его
значение для византиноведения —ВВ. 34, 1973, стр, 3€.
Кекавмены появились в Византии при Василии II, и
основатель семьи, в прошлом полунезависимый топарх
Товия пли Тетина (в Армении), стал стратигом фесса-
лийской Ларисы. Стратигом был и родственник его сыпа
Иоанн Маис, неудачно занимавшийся откупом налогов.
Крупнейшим полководцем середины XI в. был Катакалон
Кекавмен. Наконец, Михаил Кекавмен служил комендан-
том пограничных крепостей при Алексее I. Таким обра-
зом, военная линия семьи Кекавменов довольна заметна.
Вместе с тем Василий, протасикрит и судья, был граждан-
ским чиновником, и, скорее всего, то же относится к про-
тохартуларпю Константину, известному по печати. К со-
жалению, время жизни того и другого не поддается
точной датировке: они — протоспафарии и, следовательно,
жили не позднее начала XII в. Можно было бы гипотети-
чески предположить, что семья эволюционировала от во-
енной к гражданской знати.

Состоящая в свойстве с Кессавменами семья Дельфи-
нов представлена двумя полководцами при Василии II.
При Михаиле VII Никулпца Дельфин, протоспафарий и
земельный собственник в Ларисе, занял должность архи-
гета и анаграфевса кондаратов и моряков — по всей ви-
димости, в гражданском ведомстве. Сыновья- Никулицы
находились на службе, в Константинополе — неизвестно,
однако, на какой. Вероятно, Дельфины превращаются из
военной аристократии в грая аданскую знать.

От Стипиотов — полководцев и дипломата, живших в
конце IX — середине X в., Стипиоты конца XI в. отстоят
слишком далеко, чтобы говорить об их прямой связи. При
Комнинах Стипиоты — чиновники: один служил в секре-
те великого логариаста, другой был каппклием и протопо
тарием. Вместе с тем около 1116 г. Михал Стипиот — пол-
ководец: по.словам Анны, он происходил из зпати (Ан. К.,
3, стр. 192.5—9, 199.3). В середпве XII в. двое Стинов
были свцзаны с церковной иерархией,— но, как уже отме-
чалось, единство Стипистов и Стипов поставлено недавно
под сомнение. Можно ли считать Стипиотов военно-ари-
стократической семьей, превращавшейся при Алексее I
в «гражданский» линьяж?

Из немногочисленных известных Аплесфаров один
(Георгий) — несомненный гражданский чиновник, грам-
матик в 1196 г. Другой (тоже Георгий) известен по печа-
ти с изображением св. Георгия. Он носил титул магистра
и жил не позднее начала XII в. Он был, по всей видимо-
сти, родственником эмира Двина и Персармении Абу-л-
Усвара — Аплесфара Скилицы (после 1055/6 г. он был
вынужден дать византийцам заложником своего племян-
ника). Можно ли предположить, что первые Аплесфары
были полководцами?

Ураны в середине X в. принадлежали к чиновничест-
ву: Михаил Уран ведал уплатой жалованья войскам. Ни-
кифор Уран при Василии II начинал как гражданский
чиновник — каниклий, но потом стал полководцем, наме-
стником Антиохии и, можёт быть, даже доместиком схол.
Его потомок Михаил был поставлен дукой Аптиохип при
Михаиле VI, его дяде, активном противнике военной ари-
стократии.

Эротики в середине X в. явно принадлежали к столич-
ному чиновничеству: среди них — эпарх Феофил и препо-
даватель высшей школы Никита. Гражданский чиновник
и судья — Василий, известный по печати времени Ком-
ниной. В этой довольно однородной среде — один стратиг
(тоже Феофил), действовавший около 1035—1042 гг.

Семье так называемых Пафлагонцев принадлежит
особое место в византийской истории. Выходцы из состоя-
тельных торгово-ростовщических кругов (многие среди
них — евнухи), они при Василии II и Романе 111 заняли
гражданские и придворные посты: орфанотрофа, архон-
та царской опочивальни [позднее (?) —протовестиария ],
а после захвата власти Михаилом IV также и военные:
доместика схол, дуки Антиохии, дуки Солуни, этериарха.
Несмотря па обилие военно административных постов и
реальное военное командование (в 1040 г. Стефан, зять
Михаила IV, неудачно командовал в Сицилии), Пафла-
гонцев нельзя считать военной аристократией. Один из
родственников Михаила IV — епископ Никомидии.

Начальный этап семьи Филокалов до какой-то степени
напоминает историю Пафлагонцев. Основатель семьи
вышел из крестьян и стал придворным — протовестиари-
ем Василия II — видимо, он евнух. По печати XI в. мы
знаем Евмафия (или Евстафия) — начальника Хрисот-
риклина и судью. Но в 1066 г. Андроник Филокал — па
важном посту катепана Болгарии. Позднее в роду опять-
таки встречаются как гражданские (эпарх, каниклий,
мистик, логофет секретов), так и военные функционеры
(стратопедарх, мегадук, дуки). Всего среди них 5 воен-
ных и 6—7 гражданских лиц. И опять-таки Филокалы—
не военная знать- по словам Анны, Евмафий, ближайший
сподвижник Алексея I, стратопедарх и дука Кипра, не
имел военной подготовки и не умел стрелять из лука —
он зато искусно заманивал врагов в засаду и применял
военные механизмы (Ан. К., 3, стр. 14219—23).

Проваты XI в. кажутся семьей полководцев: двое из
них командовали войсками — в 1040 и в 1072 гг. Однако
первый из них — евнух Георгий, который, по-видимому,
принадлежал к придворным кругам. В 1192 г. Феодор Про-
ват (не Промат — см. выше) был виновником.

Константин Лихуд, вышедший из зажиточной семьи,
был сугубо гражданским человеком — ритором и право-
ведом, которого Константин IX поставил во главе управ
ления. По словам Пселла, сн командовал вместе со стра-
тигамп, истолковывал спорные законы, назначал на выс-
птие должности, направлял сбор налогов (Сафа, МВ, 4,
стр. 400.27—401.7). С 1059 г. Константин — патриарх.
Позднпе авторы считали его евнухом. Его сын (?) Сте-
фан — в 1047 г. катенан Васпуракана.

Малеси, адресат Пселла, был фемным судьей. При
Романе IV Василий Малесп — гражданский чиновник, ло-
гофет вод135. Тем не менее он сражался при Манцикерте
в 1071 г. Иоанн, патрикии и стратиг, известен по печати, к<
торую издатель смело датировал первой половиной XI в.136

Один из Протевонтов. Феодор, был фемным судьей,
согласно печати XI в., другой, Никифор,— дукой Болгарии
около 1054 г Его естественно счптать военачальником, но
в «Житии Лазаря Галесийского» (AASS, Novembris III,
р. 544 А) упомянут Никифор, сын протевонта (видимо,
надо читать Протевонта, пенимая слово как патроним, а
не название должности), который был фемным судьей,

Цинцилуков мы встречаем впервые в середине XI вч
когда монах Косьма Цинцплук пользовался большим вли-
янием но Михаила IV и Копстантина IX. При Алексее I
Андроник занимал пост наместника Лаодикии (Латтэкии)

iSi Должность логофета вод упоминается только в связи с Васи-
лиям Малеси. Э. Арвейлер приравнивает логофета вод к пара-
фаласиту, ведавшему навигацией. См. И. Ahrweiler. Fonctionnai-
res et bureaux maritimes a Byzance.— REB, 19, 1961, p. 250.

1,8 I. Barnea. Sceaux de deux gouverneurs inconnus de theme de Pa-
ristrion.— «Dacia», 8, 1964, p. 245—247. Почему Й. Варня считает
Иоанна Малеси стратигом Парчстраоиа, мне непонятно.
ё Сирии. В 1163 г. хартуларий Василий — податной чи-
новник. В то же время при Мануиле I — а может быть,
уже при Иоанне II — хартуларий Василий служил воена-
чальником. Был ли он чиновником, ставшим полководцем,
или же принадлежал к армейским хартулариям, сказать
нельзя: тождество обоих хартулариев Василиев также не
может быть доказано. Кроме Косьмы, в семье известен
еще один церковный деятель — прот Григорий (но молив-
довулу XI—XII ьв.).

Арвандины в XI в.,— по видимому, незначительные
провинциальные чиновники: один — комендант крепости
Нисибис в 1066/7 г., другой — протонотарий Халдии (по
печати). О функциях Арвандинов при Алексее I и позд-
нее сведения довольно туманны: Ордерик Виталий упо-
минает «Равендина», протосиафария императора, которо-
му лаодикийцы сдали свой город (PL, 188, Col 745 В). Он,
видимо, полководец. При Алексее I и еще при Мапуиле 1
в 1165 г. известны Арвандины, состоявшие в близком род-
стве с царствующим домом, однако мы не знаем, какие
должности они занимали.

Начало семьи Деканов относится, по-видимому, ещо
к XI в.: сохранилась печать протоспафария Панфирия
Декана, которая, судя по титулу, не могла быть изготов-
лена позднее начала XII в. Панфирий — придворный,
препозит ки[тона?], т. е. спальничий. По неизданным
печатям известен анаграфевс Никифор Декан137. При
Алексее I Георгий и Никифор Деканы (или сыновья Дека-
на) — полководцы, а при Иоанне II некто Декап — ору-
женосец императора.

Социальное лицо Татикиев проступает не более опре-
деленно. Основатель семьи — сын невольника, слуга
(мипистериал) Алексея I, ставший придворным (великий
примикирий внутренних вестиаритов) и полководцем138.
В дальнейшем Татикии встречаются и на гражданской
службе (племянник Татикия Константин — асикрит и
анаграфевс), и на военной.

Первые известные нам Хумны — церковные админи-
страторы (диаконы св. Софии в середине XI в. и в первой
половине XII в.); возможно, что к той же семье принад-

131	Р. Gautier. L’obituaire..., р. 257.

138	См. о нем: J. France. The Departure of Tatikios from the Crusa-
der Army.— «Bulletin of the Institute of Historical Research», 44,
1971, p. 137—147.
лежал и начальник китона (придворный) Иоанн, живший
около 1087 г.139 Изменение наступает при Андронике I,
к которому был близок севаст и хартуларий Феодор Хумн.
Он, скорее всего, гражданский чиновник, занимавшийся
налоговым делом,— а вместе с тем в конце царствования
Андроника он командовал войсками. При Исааке II
Хумп — хартуларий царских конюшен. Большие трудно-
сти создает упоминание в грамоте 1192 г. «покойного
севаста Хумна», который причинял ущерб итальянским
купцам (Per., 2, № 1610); тождествен ли он Феодору?
Согласно Ч. Бранду, Феодор Хумн- действовал против
Псевдо-Алексея, «вероятно, в 1193 г.» 14и. Если дата верна,
речь идет о двух разных Хумнах, поскольку другой скон
чался до 1192 г.

Наконец, Стифаты в XI в. известны как гражданские
лица: Никита — богослов, близкий к Михаилу Кирула-
рию; Николай — нотарий в 1087 г. Однако в 1186/7 г.
Константин Стифат занимал военно-административный
пост наместника Анхиала и участвовал в мятеже Алексея
Врана. Никита Хониат говорит о нем как об известней-
шем астрологе (Ник. X., стр. 505.23) — нельзя ли счи-
тать, что он тоже был гражданским лицом, поставленным,
подобно Феодору Хумну, на военный пост?

В состав рассмотренной нами «промежуточной» груп-
пы входят очень разнородные семьи. Социальные функ-
ции первой подгруппы (Франкопулы, Гимны, Триакон-
дафилы, Вариподы) не поддаются однозначному опреде-
лению. Скевины, Вириоты, Карамалы, Галины, Каспаки,
Катафлороны — скорее всего, принадлежали к граждан-
ской аристократии: известия о «полководцах» в рядах
второй подгруппы оказываются на поверку немногочис-
ленными и проблематичными. Третья подгруппа (Айоза-
хариты, Кекавмены, Дельфины, Аплесфары и Стипио-
ты) — по-видимому, военачальники, превращающиеся в
гражданскую знать, хотя их метаморфоза несколько за-
туманена из-за состояния источников.

Наиболее интересной и неожиданной оказывается
последняя подгруппа. В общем мы могли бы назвать ее
знатью гражданской и придворной (в этих семьях доволь-
но часты евнухи), отдельные представители которой за-

139	В изданном тексте 6 Scujav... (ММ, 6, стр. 33.32), что, видимо,
надо исправить: Xo5p,v[oc].

140	Ch. М. Brand. Byzantium..., р. 98.
нимали военно-административные посты. Эта подгруппа
довольно четко обнаруживает три хронологических среза.
Первый охватывает царствование Василия II и (прежде
всего) середину XI в. На это время падают опыты полко-
водческой деятельности Уранов, Эротиков, Пафлагонцев,
Филокалов, Проватов, Лихудов, Малеси и Протевонтов111.
Характерной чертой этих линьяжей является то, что, не-
смотря па воинские должности их. отдельных представи-
телей, эти семьи не становятся военной аристократией и
сохраняют свои старые связи (напомню о близости Лиху-
дов и Малеси к Пселлу, а Уранов — к Михаилу VI Врин-
ге). Все эти линьяжи продержались недолго, кроме Фи-
локалов, сохранявших «смешанную природу» до самого
начала XIII в.

С правления Алексея I на военных постах выступают
Цинцилукп, Арвандппы, Деканы и Татикпп. Татикии и
Деканы вышли из придворных, Арвандины — из провин-
циальных чиновников и наместников крепостей, Цинци-
луки, видимо, тоже «новые» люди. Дальнейшие функции
Арвандинов недостаточно ясны, остальные три линьяжа
и на протяжении XII в. сочетают военные и гражданские
обязанности.

В конце XII в. на военные посты вновь выдвигаются
представители чиновных семей. Это отчетливо обнаружи-
вается на примере семьи Хумнов, менее ясно — у Стифа-
тов К тому же еще две семьи (Ппгониты и Арцруниды),
расставшиеся на рубеже XI и XII вв. со своей прежней
полководческой ролью, в конце XII столетия снова воз-
вращаются к ней (см. выше).

Еще один «малый» разряд — семьи, известные только
дипломатами. Сюда относятся при Алексее I и в первой
половине XII в. Вардалии (в X в. о пи были видными пол-
ководцами), в середине XII в.— Синапты, в конце XII в.—
Амаспапы и Герарды. Как уже было сказано, дипломати-
ческие поручения выполняла и военная, и гражданская
знать. По учтенным в анкете данным, дипломаты
XI—XII вв, вышли из б «гражданских», 9—11 «военных»
и 2 «переходных» семей, так что об общественных функ- 141

141 Если бы считать представителями одной семьи Феодора Даф-
нопата X в. и патрикия Евстафия Дафномила, стрвтига Дир-
рахия при Василии II, Дафнопатов-Дафномилов можно было
бы присоединить к этому списку. Однако осторожнее воздер-
жаться.
Цйях четырех «дипломатических» линьяжей мы судить не
можем.

Следующий «малый» разряд — семьи, социальное по-
ложение которых известно только по упоминанию лиц,
занятых торгово-ремесленной деятельностью. Сюда
относятся три семьи: Еврипиоты, один из которых был
корабельщиком (пистиком) при Алексее I (ММ, 6, стр.
82. 8—9), а другой — диаконом (по недатированной пе-
чати) ; Лаханы, среди которых — диакон, ведавший мель-
ницами (Цец. Эп., стр. 152. 16—17, 153. 16—20), Кокипы,
в числе которых — купец (яраТр.«.-гет>Ц<;) (по печати) 142.
Кокины, во всяком случае, обладали элитарной титулату-
рий, хотя и невысокой,—также по печати известен Васи-
лий Кокип, протоспафарий.

Прямые сведения о торгово-ремесленной деятельности
других знатных фамилий крайне скудны и относятся
почти исключительно к гражданской знати. Помимо Наф-
лагонцев (см. выше), это можно сказать о Роднях143,
Врингах144, Кирулариях145 и Педиадитах146. Варисы,
Вринги, Кондомиты и представитель «переходной» семьи
Торников занимали пост симпона. Возможно, что сюда
же нужно относить семьи Лизиков и Пантехни, в которых
были врачи. Что же касается солунского скорняка Сина-
дина (см. выше), то это скорее однофамилец знатного
рода, нежели принадлежавший к нему человек. Таким
образом, если три «купеческие» семьи и относились к зна-
ти, то, во всяком случае, не к военной аристократии.

Следующий «малый» разряд — это семьи, о которых
мы не знаем ничего, кроме того, что они были земельны-
ми собственниками в провинции, главным образом в го-
родах.

142 Виз. мол., [1], № 468.

143 Сохранилась печать купца Родия (Ват. собр., № 135).

144 В 963 г., сопротивляясь Никифору Фоке, Иосиф Вринга опирал-
ся на торгово-ремесленную верхушку Константинополя. О Ми-
хаиле Принте сохранилась легенда, что он жил продажей ло-
жек (И. А. Скабаланович. Византийское государство и церковь
в XI в. СПб., 1884, стр. 71).

145 В эпиграмме (ХП в.?) идет речь о Кируларии-стратиге, сыне
свиноторговца.

146 Вдова Михаила Педианита (Педиадита?), торговца, вела в
1090 г. тяжбу со своими родственниками-синклитиками
{К. М. Rhallis. Zwei unedierte Novellen des Kaisers Alexios Kom-
nenos. Athen, 1898, S. 9 f. См. о дате: P. Gautier. Le synode de
Blachemes..., p. 241, n. 3).
Камелавкады обладали землями в Солуни (Лавра,
№ 59. 30—32). О другом члене этой семьи сообщается,
что он после смерти «благородной супруги», я:енился на
своей рабыне (Пира, 49.25). Последнее упоминание
в 1110 г

Скрпвы владели ппоастием в Редесто (ММ, 5, стр. 304.
19—20. Ср. стр. 327. 12) — до 1077 г.

Капапдриты — диррахийская знать в 90-е годы XI1 в
Алексей Капандрит с помощью вооруженных людей при-
нудил выйти за пего замуяс вдову другого местного ари-
стократа (PG, 119, col. 889 С).

Мавроматы (или Макроматы) —тоже семья диррахий-
ской знати в то же время. Косьма Мавромат занимал
видное положение (в столице?) в 80-е годы XII в.147

Лименитов мы застаем в 1118 г. как землевладельцев на
Крите: об Ахилии Лимените мы знаем, что он построил
водяную мельницу, причинив ущерб соседним хорафиям
(ММ, 6, стр. 96. 14—20). Лимениты на Крите известны
еще на рубеже XII и XIII вв.

Мандалы около 1079/80 г,— провинциальная аристок-
ратия в Каппадокпи. Матфей Эдесский называет их
«ромейскими вождями». Олп обладали собственным зам-
ком148. В начале XIII в. Мандалы владели землей в рай-
оне Милета (ММ, 6, стр. 158. 28). Нельзя ли предполо-
жить, что они покпнулп Каппадокию под натиском сель-
джуков?

Филадельфиец Феодор Манкаф, возглавивший в 1189 г.
мятеж в Филадельфии, принадлежал, вероятно, к мест-
ной зпатп. Семья Манкафов в начале XIII в. владела
землями близ Мплета (ММ. 6, стр. 151. 30—33, 152. 6—7).

И в других семьях мы встречаем отдельных лиц, кото-
рые подходят пол категорию провинциальных земельных
собственников (я включаю сюда только тех, о ком неиз-
вестно, что они были чиновниками или военачальниками).
Рассмотрим сохранившиеся о них данные.

Никулица Дельфин до своего назначения архигетоми
анаграфевсом (см. выше) был, по всей видимости, земель-
ным собственником в Ларисе. Ватацы в XI в. обладали
земельной собственностью в Македонии, во всяком слу-

147 Z. Darrouzes. Un recueil epistolaire da XIIе siecle.— REB, 30,
1972, p. 212 sq., № 52.

148 Матф. Эд., стр. 18-3 и сл.
чае. в Редесто. Георгий Войтех — из рода Кавканов —
принадлежал около 1072 г. к «первенствующим» в Скоп-
ле. Возможно, что опытный мореход Маврик происходил
из городской знати Ираклии Понтийской. Малеины изве-
стны как землевладельцы в Солуни в конце XI в.; в конце
XII в. они, видимо, принадлежали к филиппопольской
знати. Может быть, из тех же социальных кругов проис-
ходил и Михаил Кастамонит (конец XI в.), состоятель-
ный человек, имевший много рабов149. Все эти лица
относятся к военной аристократии или к «переходным»
семьям до их метаморфозы. Только Иоанн Ксир (живший
на рубеже XI и XII вв.), именуемый одним из «первенст-
вующих» в Пелопоннесе,— представитель «гражданской»
семьи.

Вторую подгруппу составляют семьи, которые на ру-
беже XI и XII вв. добились (или добивались) уста-
новления независимых «княжений». Это — Вахрамии,
Рубениды, Пахлавуни, Вурцы, Гавры и несколько позднее
Таронцты (мы встречаем их-жезависимыми правителями
в Приевфратье в середине XII в.) — все военно-аристок-
ратические линьяжи.

Третья подгруппа — провинциальные собственники
(и должностные лица?) на рубеже XII—XIII вв. Сюда
относятся: в Солуни Михаил Ласкарь, один из виднейших
местных архонтов, и пансеваст Николай Кампан (Кам-
папарий?) (о социальном липе жившего в то же время в
Солуни Лепендрина дайных нет), в Адрианополе — один
из местных nobiles Михаил Костомир, на Евбее — севаст
Халкуци, в Верии — местный архонт Георгий Пакуриан,
к Диррахии — севаст Константин Воиоанн, перебравший-
ся на Керкиру севаст Алексей Педиадит, в районе Миле-
та—протопэнсеваст Михаил Иалей, севаст Михаил Дермо-
каит и, может быть, землевладелец Михаил Карац, в Ад-
рамитии—Кефал. Возможно, что смирнский архонт Иса-
ак Лсвуй жил уже несколько позднее. Состав этой
подгруппы иной, нежели первых двух: пять военно-ари-
стократических семей (Лепендринов и Караджей я не

149 Р. Браунинг (В. Browning. The Patriarchal School at Constanti-
nople in the Xllth Century.— Byz., 32, 1962, p. 202) называет
его чиновником в Элладе, но источник («Житие Мелетия Но-
вого») молчит об этом.
включаю) и пять — «гражданских». Другое обстоятельст-
во, обращающее на себя внимание, — обилие высоких эли-
тарных титулов (типа севаста) у лиц этой группы.

Вернемся назад и пересмотрим состав севастов на ру-
беже XII и XIII вв. (см. выше). Из 33—35 семей, достиг-
ших титула севаста (данпые печатей нс учитываются), по
крайней мере, семь не связаны со службой в центральном
ведомстве — это провинциальные севаеты. Нельзя ли
предположить, что один из высших византийских титулов
присваивает себе в это время верхушка провинциальных
землевладельцев?

Наконец, четвертая подгруппа — те семьи, которые в
сложных условиях IV крестового похода пытались создать
самостоятельные государства: Сгуры в Пелопоннесе,
Аспиеты в Филиппополе, Мавродзсмы на западе Малой
Азии; сюда же нужно отнести и Вранов, получивших в лен
Дидимотику и Адрианополь. Из hex Сгуры — гражданская
знать, остальные — военная аристократия. К той же под-
группе, видимо, принадлежат и Хамареты, социальное
лицо которых неизвестно.

Последний «малый» (совсем уже малый) разряд состав-
ляют семьи тех, кого можно было бы назвать министери-
алами. Пожалуй, лишь в одной семье эти функции выра-
жены отчетливо — у Олпнфпнов; там мы встретим «слу-
гу» племянника Алексея 1, доместика жены Иоанна II и
по печати XII—XIII вв.—остиария (придворного). Впро-
чем, отдельные семьи числят в своих рядах минпстериа-
лов, и подчас мы можем видеть, как из министериалов
вырастают знатные роды.

Из имперских слуг выдвпгаютсд^Кавьсилы (при Ва-
силии II), Спондилы (середина XI в.), Кефалы, Татикии,
By гумиты, Аксухи и, видимо, Деканы (при Алексее I).
Харсианитн были слугами Анны Даласины, матери
Алексея I. Известны также министориалы частных лиц:
основателем семьи Дросов стал, видимо, секретарь Аарона,
сына Ивана Владислава; среди слуг Исаака Комнина —
выходцы из семей Кастамонитов и Ромапитов, слугой
«крадены Ареты» был Хрпсоваландит; Григорий Антиох
одно время находился па частной службе; Хрисанфы, по-
видвмому, служпли Кэнтакузинам и Сергопулам. Иными
словами, между мипистериалами и чиновниками не было
непроходимой грани: не только из слуг императора и его
родни поднимались чиновные семьи (особенно при Алек-
сее I), но и люди из знатных родов (особенно в XII в.)
нередко оказывались частными слугами.

Наконец, за пределами всех этих разрядов остаются
семьи, социальная характеристика которых невозможна
или чисто гипотетична. Сюда относятся Мурчуфлы, архон-
ты из столицы, по определению поздней «Морейской
хроники» 14°, Васпраканиты, которые могли принадлежать
к военной знаги, поскольку пх земельные владения были
переданы Льву Кефале; старые военно-аристократические
фамилии (Гонгилы, Каситпры, Мосвде), переживавшие
в XI—XII вв. несомненный упадок; венгерский королев-
ский род Арпадов, который так, видимо, и не слился с
византийской знатью; Канавы151, Перивлептины152 и
Хамареты1М, которые, может быть, были чиновниками,
Месимеры — возможно, занятые на придворной службе *5‘,
наконец, Агриты, Астикомиты, Атцикомиты, Мукупелы,
Опсикианы, Хамтуны и Эмилианы, о социальных функ-
циях которых мы даже не можем строить предположений.

В предыдущей главе мы констатировали: в византий-
ском общественном сознании с конца XI в. сложилось
представление, что родственники императорского дома
составляли особую общественную категорию. В родстве
с Комнинами состояли следующие военно-аристократиче-
ские ли.ньяжи: Аксухи, Ангелы, Анемады, Ватацы, Вла-
диславичи, Враны, Вриении, Гавры, Дасиоты, Докианы, 130

130 The Chronicle of Moroa. London, 1904, p. 50.732—733 Хониат
называет Мурчуфла протовест парнем Алексеи III {Ник. X.,
стр. 745.8), продолжатель Сигиберта из Жамблу — секретарем
(MGI1, SS, 6, р. 474), а Роберт де Клари — бальи Алексея IV
{Robert ие Clari. La Conqueto de Constantinople. Paris, 1924,
p. 53). Сообщение поздней стихотворной хроники о том, что
константинопольский мегистап Алексей Мурчуфл занимал пост
мегадука ((?. Mier, Byzantinische Analekten.— SBAW, 9, 1852,
S. 373. 225—227), недостоверно.

151 Михаил Канак был смирнским чиновником в 1133 г. (?) (ММ,
4, стр. 6J. 7—8). Может быть, следует читать «Капав»?

152 Феофилакт Пфест обращался за помощью к Иоанну Перивлеп-
тину (PG, 126, col. 452D, 464А),—но достаточно ли этого, чтобы
считать Иоанна крупным чиновником?

153 Лев Хамарет назван на печати проэдром Лакедемона — значит
ли это, что оп был гражданским администратором Пелопон-
неса?

154 Василин Месимер — «ближний человек» Алексея I, но я уже
указывал, что за подобными эпитетами далеко не всегда скры-
ваются придворные или мпнгстериа ты.
Дуки, Каламаны, Камицы, Кантакузины, Катакалоны,
Кондостефаны, Лаванды, Монферраты, Пакурианы, Па-
леологи, Пегралифы, Рожгры, С ина пины, Халуфы, Цикан-
дилы и, возможно, Тарханпоты. По существу мы вправе
отнести сюда и Арпадов. Вместе с самими Комнинами это
составит 28 фамилий. Далее, в родство с Комнпнамп
вступили «переходные» линьяжи, но в период, когда мета-
морфоза еще но совецшплась: Антиохи, Вотаяиаты, Дала-
сипы, Диогены, Иаситы, Куртикии, Мелисины, Та рониты,
а также семьи Арвандинов и Татикиев, которые, во всяком
случае при Алексее I, отправляли военные функции. Это
дает еще 10 семей. В родстве с Комнинами находился и
Балдуин, сын антиохийского кпязя, который командовал
правым флангом византийских войск при Мириокефале в
1176 г., а также известный по печати мегадук Алексей
Катакуриан.

Этим военно-аристократическим лпньяжам противо-
стоят лишь Кируларии и Каматиры — две семьи граждан-
ской знатп, породнившиеся с Комнинами. При этом род-
ство Каматиров с Комнинами было довольно далеким:
Хониат писал, что Григорий Камагпр женился на одной
из родственниц Алексея I (Ник. X., стр 14.-3—4); ее зва-
ли Ирина Дукена, и Д. Полемис предположительно счи-
тает ее дочерью протостратора Михаила Дуки155,
а Ж. Даррузес — племянницей пли кузиной жены .импе-
ратора156 157. Строго говоря, Каматиры состояли в родстве
не с Комнинами, а с Дуками, и потомки Григория имено-
вались Дуки-Каматпры 15Т.

Ангелы, естественно, сохраняли родство с семьями
комниновской военной аристократии (Анемады, Ватацы,
Враны, Дуки, Камипы, Комнппы, Кондостефаны, Мон-
феррагы, Палеологи, Петралифы, Синадины, Цикандилы).
Однако показательно, что «новое» родство они искали, как
правило, в иной социальной среде: они породнились с
«повой» семьей Ласкарей, которые только теперь, с конца
XII в., начинают выполнять полководческие функции; их
близкими родственниками стали Каматиры; в родстве с

155 D. Pnlemis. The Doukai, р 78 f.

15в Геор. Тор., стр. 44.

157 Я не учитываю в этом списке Эрстиков, которые были в род-
стве с Комнинами еще в начале XI в., и Аргиров, которые
лишь предполагали породниться с Алексеем Комниной (брак
не состоялся).
ними состояли Кастамониты, Мелисины и Торники158,
которые к этому времени превратились в гражданскую
знать, и Раули, о чьей полководческой деятельности мы
не слышим со времени Алексея I. К этому списку следует
прибавить Михаила Стрифпа, который был податным чи-
новником и наместником фем Эллада и Пелопоннес, а с
некоторыми натяжками — Алексея Мурчуфла 159 и Льва
Сгура: оба они стали — последовательно — мужьями Ев-
докии, дочери Алексея III, но уже после бегства импера-
тора из ’ Константинополя. Таким образом, династия
Ангелов искала и обретала родственные связи в иной об-
щественной среде, чем Комнины. По видимому, этот про-
цесс начался еще при Андронике I, чьим зятем стал некий
Роман (патроним не назван — видимо, он не принадле-
жал к знатному роду), происходивший с Нижнего Дуная
(Евст, Сол., стр. 64. 20—22).

Мы можем с полным правом констатировать, что Ком-
ниновский клан (т. е. совокупность линьяжей, состоявших
в родстве с Комнинами) конституировался из военно-
аристократической знати. При этом процесс его формиро-
вания (при Алексее I) хронологически совпадает с дру-
гим процессом, обнаруженным нашей анкетой,— с про-
церсом превращения части военной аристократии в
гражданскую знать. Попробуем теперь поставить вопрос
шире и попытаемся понять, как сказалось образование
Комниновского клана на положении «военных» семей
вообще. По данным анкеты (см. выше), метаморфозу «из
военной в гражданскую знать» пережили: в XI в. — 3—4
семьи, при Алексее I — 8—11 семей, не позднее середины
XII в. — 9—13 семей, не позднее рубежа XII—XIII вв. —
3—8 семей. Ни ь одной из учтенных семей мы не встре-
чаем полководцев позднее царствования Алексея I. Вме-
сте с тем, кроме трех семей — Склиров, Даласинов и
Аргиров (причем, как я старался показать, случай с Да-
ласинами iдовольно проблематичный),— первые упомина-

158 Константин Торник был жепат па знатной женщине из рода
Комнинов (Евф. Тор., стр. 108. 9—10), но зтот брак приходит-
ся уже на конец ХП в., когда Комнины перестали быть царст-
вующим домом.

1,9 Западные хронисты называют его родственником Ангелов. См.
Annales Colonienses Maximi.— MGII, SS. 17, p. 815; Chronica Alb-
rici monachi.— MGH, SS, 23. p. 883; Radulji de Coggeshale Chro-
nicon anglicanum. London, 1875, p. 149.
ния гражданских лиц в этих семьях приходятся на время
Алексея I или его преемников. Можно считать вполне
правдоподобным, что метаморфоза совершилась в основ-
ном на рубеже XI и XII столетий.

Каковы же были судьбы византийской военной ари-
стократии, оставшейся вне клана Комкинов и не пережив-
шей эту метаморфозу?

При Василии II (или после Василия II) перестают
функционировать в качестве военных 160 8 семей (Адра-
лесты, Амиропулы, Ксифии, Малеины, Мосиле, Парсаку-
тины, Хароны и — по печатям конца X—XI в. — Сараки-
популы), в середине XI в., до 70-х годов, — 14 (Аркани-
ты, Веривои, Воилы, Воиоаппы, Главы, Дермокаиты, Иви-
рицы, Кавалурии, Криниты, Ламбросы, Лепепдрины, Ме-
саникты, Фоки, Халды), а также G тех гражданских семей,
которые временно приобрели полководческие обязанности
(Лихуды, Малеси, Пафлагонцы, Протевонты, Уравы,
Эротики), в 70-е годы XI в. — 10 (Гимны, Гудели, Кавка-
ны, Кацамунды, Несторицы, Пахлавуни, Рубениды, Capo -
литы, Феодороканы, а также — Проваты, полководцы из
«гражданских»). Печати XI в. отмечают деятельность пол-
ководцев из семи семей: Авксентиотов, Кармаликиев,
Метритов, Палатинов, Нестонгов, Триакондафилов и Хал-
котувов — далее в качестве военачальников не известных.
Позднее царствования Алексея I как полководцы не
встречаются Алакасеи, Ампелы, Анийский дом, Апокапы,
Васпраканиты, Вахрамии, Вихкаци, Вутумиты, Гранаты,
Даватины, Кавасилы, Караджи, Карики, Кефалы, Хар-
сианиты, Эксазины-Иалеи — всего 16 фамилий, к которым
можно прибавить еще Лалакопов (печать XI—XII вв.)
До середины XII в. сохраняются 8 семей: Вебечиоты,
Вероиты, Деканы, Коковасцлии, Котерцы, Оиы, Страво-
романы и Циппилуки, а до конца ХП в.— только три-
Аспиеты, Филокалы п Франковулы (если бы, повторю,
последних считать одной семьей).

Итак, из 73 полководческих семей (не вошедших в
клан Комнипов и но переживших метаморфозы), действо
вавших в период с 97G по 1118 г., при Василии II пере-
стали быть полководцами 11%, в середине XI — 51 %
(в том числе 14% в 70-е годы), при Алексее 1 — 23%, до

160 Многие из этих семей встречаются и позднее, но об их воен-
ных функциях ничего неизвестно.
середины XTI в. сохранились 11% и до конца столетня —
всего 4%. Мы можем сказать, что оттеснение полковод-
ческой знати от ее функций происходило накануне и в
царствование Алексея I весьма интенсивно. Приток же
новых фамилий в ряды военной аристократии был после
Алексея I невелик: за время от 1118 по 1180 г. мы можем
отметить лишь 5 семей и 6 —8 — с 1180 по 1204 г.

Совершенно иной была судьба линьяжей, вошедших в
Комниновский клан. Правда, среди них восемь семей пере-
шло в ряды гражданской знати (Антиохи, Вотаниаты, Да-
ласины, Диогены, Иаситы, Куртикии, Мелисины и Тэрони-
ты), потеряв при этом престиж (Диогены) и вскоре вовсе
сойдя со спепы (Иаситы), ио остальные роды проявляли,
как правило, большую устойчивость. Среди них полковод -
ческая деятельность позднее середины XI в. не засвиде-
тельствована только у Докианов; временем Алексея I за-
вершаются данные о военных функциях 4 семей: Арванди-
нов, Владиславичей, Пакурианов и Тарханиотов; до сере-
дины ХП и. есть сведения о четырех: Анемадах, Таврах,
Татикиях и Цикандилах. Зато 14 фамилий удержалось на
полководческих постах до 1204 г.: Ангелы, Батацы, Вра-
ны, Вриении, Дуки, Кампцы, Кантакузины, Катакалоны,
Комнины, Кондостефаны. Палеологи, Петралифы, Роже-
ры, Синадины. Приток новых родов в середине XII в. про-
должался: с этого времени известны 7 семей (см. ниже).

Сопоставим данные о Комн инов ском клане и о военной
аристократии вне клана Комнинов (см. табл. 2).

Мы можем констатировать: Ком'нпновский клан был не
только совокупностью военно-аристократических родов
(при совершенно незначительной доле гражданской зна-
ти), но и имел тенденцию к тому, чтобы монополизировать
военное командование. Военная знать XI в., не вошедшая в
состав клана Комниноз, оттесняется от полководческих
функций, част’ичяо превращаясь в гражданскую знать.

Рассмотрим теперь дачные о притоке новых полковод-
ческих фамилий (по периодам). Список составляется не
по первому упоминанию семьи, а по первому упоминанию
полководческих функций семьи. В список включаются и
семьи типа Уранов, т. е гражданские по своей природе,
но претендовавшие на отправление военачальнических
должностей. Данные будут распределены по трем кате-
гориям: 1) «чистая» военная аристократия, 2) военная
знать, пережившая метаморфозу, 3) клан Комнинов.
Таблица i

Динамика еоеннсй аристократии в XI—Х11 ее.

	Koaihuhoscku й клан	Военная знать вне клана Комнинов
Перестают быть полководцами.		
в середине Х1в		I (3%)	37 (53%)
при Алексее I		4 (13%)	17 (24,5%)
в середине XII в. ....... .	4 (13%)	8 (11,5%)
Сохраняются до 1204 г		14 (47%)	3 (4%)
Появляются в середине ХЛ в. . . .	7 (24%)	5 (7%)
Итого: .............	30	70

К первой категории относятся:

Семьи, существовавшие к 976 г.: Адралесты, Алака-
сеи, Ампелы, Вахрамии, Бойлы, Гонгиды, Дермокаиты,
Йвйрицы, Каситиры, Криниты, Лалаконы, Малеины, Моси-
ле, Парсакутины, Сарониты, Фоки, Хароны и, может быть,
Палатины — 17—18 семей (семьи, позднее не встречаю-
щиеся, не включены в список).

Семьи, чьи полководческие функции начинаются при
Василии II: Амиропулы, Арианиты, Вихкаци, Воиоапны,
Главы, Кавасилы. Кавканы, Ксифии, Меса пикты, Нестоя-
ги (?), Пссторицы, Рубспиды, Саракинопулы (?), Урапы,
Халды, Феодороканы — 16 семей;

в сер. XI в.: Анийский дом, Апокапы, Васпраканиты,
Веривои, Вутумиты, Гимны, Дэватины, Кавалурии, Каца-
мунды, Котерцы, Ламбросы, Лепендрины, Лихуды, Мялеси,
Опы, Пафлагонцы, Пахлявуни, Проваты, Протевонты,
Стравороманы, Филокалы, Франкопулы, Халкотувы, Эроти-
ки — 24 семьи (напомню, что среди них 7 «гражданских»
семей, выдвинувших отдельных лиц на военные посты);

в XI в. (по печатям): Авксентиоты, Гудели, Кармали-
кии, Метриты — 4 семьи;

при Алексее Г. Аспиеты, Вебечиоты, Вероиты, Деканы,
Караджи, Кефалы, Коковасилии, Раули (?), Харсианиты,
Эксазины-Иалеи —10 семей;

в середине XII в.: Гифарды, Касианы, Критопулы, Мав-
родзомы, Падиаты, Просухи — 6 семей;
на рубеже XII— XIII вв.: Гиды, Казаны, Стифаты я
Хуины, а также Арцруниды и Пигониты, возвращающиеся
к военным функциям — 4—6 семей.

Ко второй категории принадлежат:

существовавшие к 976 г.: Аваланды, Аргиры, Вурцы,
Куркуасы, Марулы, Склиры — 6 семей;

при Василии II: Айозахариты, Алпаты, Апокавки, Арц-
руниды, Валанпты, Дельфины, Карандины, Кекавмены,
Пигониты, Торнпки, Хрпсидии, Эхмалоты — 12 семей;

в X—XI вв. (по печатям): Дрими, Катафлороны, Ки-
парисиоты — 3 семьи;

в середине XI в.: Арменопулы, Василаки, Каппадоки,
Кастамониты, Липариты, Майрики, Маниаки, Монасти-
риоты, Стравомиты — 9 семей;

по печати XI в.— Аплесфары, Гранаты, Триакиндафи-
лы — 3 семьи;

при Алексее 1: Карикп, Левуны, Месопотамиты, Пиры,
Стипиоты, Цинцилуки, Цпты — 7 семей.

К третьей категории принадлежат:

существовавшие к 976 г.: Вотаниаты (?), Вриенин, Ду-
ки, Катакалоны, Куртикпп, Мелисины, Тарониты — 7 се-
мей;

при Василии II: Антиохи, Ватацы, Владиславичи, Гав -
ры, Даласины, Диогены, Компипы, Кондостефаны, Паку-
рианы, Тархапиоты—10 семей;

в середине XI в,: Арвандины, Враны, Докианы, Иаситы,
Палеологи, Сппадины, Цикапдилы — 7 семей;

при Алексее I: Ангелы. Анемады, Камицы, Кангакузи 
ны, Петралифы, Рожеры, Татикии — 7 семей;

в середине Xll в.: Аксухп, Дасиоты, Каламаны, Лапар-
ды, Монферраты, Халуфы и, может быть, Арпады — 7 се-
мей;

в конце XII — начале XIII в. (в клане Ангелов): Ласка-
ри — 1 семь'я.

Анализируя таблицу 3, мы можем отметить две осо-
бенности в развитии семей, составлявших клан Комнинов:
во-первых, если остальные семьи особенно интенсивно выд-
вигаются в середине XI в. (31% всех учтенных семей),
линьяжи клана Комнинов появляются в этот период в срав-
нительно малом числе (18%). Во-вторых, появление новых
семей, родственных Комнинам, при Алексее I и в середине
XII в. протекает с ровной интенсивностью (пс 18%), тогда
хак новые семьи военной знати вне клана Комнинов появ-
Таблица 3

Становление военной знати в XI—XII ее.

Семьи, существовав- шие	1 .«Чистая» военная знать	II. Воен- ная знать, пережив - мая мета- морфозу	I и II раз- ряд вместе	III: Илаи  Комниноз	Всего
к 976 г. . -. . . »	17-18' (21,5%)	6 (16%)	23-24 (20%)	7 (18%)	30-31 (20%)
при Василии II .	16 (20%)	12—15 (37%)	28- 31 (25%)	10 (25,5%)	38 -41 (25%)
в середине XI в. .	24—28 (32%)	9—12 (29%)	33—40 131%)	7 (18%)	40-47 (29%)
при Алексее I . .	10 (12,5%)	7 (18%)	17 (15%)	7 (18%) 24 (14%)	
в середине XII в. на рубеже XII—	6 (7.5%)		6 (5%)	7 (18%) 13 (8%)	
XIII-вв		4-6 (6,5%)		4—6 (4%) 1 (2,5%)		5-7 (4%)
Итого 		77—84	34—40	111-124	39	150—163

ляются все реже и реже: 15% при Алексее I и всего 5%
при его преемниках.

Сопоставим полученные результаты с данными о станов-
лении гражданской знати. Мы разделим ее на две катего-
рии: 1) «чистую» гражданскую знать и 2) образующуюся
в результате метаморфозы военной аристократии. В список
включаются, таким образом, частично те семьи, которые
уже попали в таблицу военной знати, по уже в своей иной,
гражданской ипостаси. Включены и родичи Комнинов и
Ангелов. Деятельность в церковной иерархии приравнива-
ется к гражданской. Семьи неясного статуса (Керивлеп-
тины, Канавы, Хамареты) из списка исключены.

К первой категории принадлежат:

существовавшие к 976 г.: Вринги, Каматиры, Ксили-
ниты, Лакапины, Мономахи, Радины, Ураны, Халкуци,
Хпросфакты, Эротики — 10 семей;

при Василии II: Галатоны, Кируларии, Кейры, Пафла-
гонцы, Пофы, Филокалы, Хрисовергп. Эксамилиоты (в се- -
редине X в.— на военной службе) — 8 семей;
в X—XI вв. (по печатям): Антипапы, Дросы, Евгениа-
ны, Мермендолы — 4 семьи;

в первой половине XI в.: Горгоплуты, Кампанарии,
Мавроподы, Офриды — 4 семьи 161;

в середине Xi в.: Агалианы, Айны, Айостефаниты, Ало-
пы, Анэасы, Аристины, Атталиаты, Варисы, Доксопатры,
Евлампи, Ионополиты, Кенхри, Ксифилины, Куцомиты,
Ламбины, Лизики, Лихуды, Малеси, Махитарии, Мацуки,
М орохарзашы, Мосхи, Педиадиты, Пикриды, Проваты,
Пселлы, Сагматы, Сгуры, Сервлии, Скевины, Соломоны,
Спанопулы, Сплинарии, Спондилы, Стифаты, Хасаиы162,
Хрисоваландиты, Хумпы, Цинцилукй, Цирифопы (их со-
циальное лицо с X в. неясно) —40 семей;

в XI в. (по печатям): Айохристофориты, Акапиы, Ал-
феи, Артикомиты, Вафириты, Каснаки, Макремволиты,
Протевонты, Сиропулы, Трихи, Хрисы, Элеодориты — 12
семей;

при Алексее I: Автор паны, Айоевфимиты, Акрополиты,
Апибитиумы, Артаваеды, Вириоты, Влахерниты, Галины,
Евфии, Зонары, Иканаты, Карамалы, Карианиты, Кафары,
Киминианы, Кладоны, Кипсины, Маланины (вернее — Ма-
лаки), Манганы, Мануилиты, Метаксы, Мигилинеи, Муза-
лоны, Никенсы, Офеомахи, Панайиоты, Паяареты, Пантех-
ни, Пекулы, Пендактены, Пепагомены, Плакины, Поли-
евкты, Промундины, Псилы, Родии, Романиты, Салоны,
Скилицы, Скутариоты, Смирней, Стровилы, Трифилии и
Цанцы (две последние семьи в IX в. полководцы) —44;

в XI—XII вв. (по печатям): Анфимиоты, Кондомиты
(в IX в. — полководцы), Ливады, Мундапы, Педиасимы,
Самухи - 6 семей;

в середине XII в.: Айофеодориты, Аплухиры, Аттики,
Вальсамоны, Велисариоты, Гавриилакиты, Ириники, Кин-
намы, Клавдиополиты, Костомиры, Мелиты, Месариты, Ро
манаки, Трийсихи, Фетталы. Хрисанфы — 1.6 семей;

в конце ХП — начале XIII в.: Апотиры, Гэвалы, Диси-
паты, К.1лоифы, Кирицы, Кратеры, Мадариты, Макрохи-
ры, Сергопулы, Схины, Тесаракондапихи (в IX в.— полко-
водцы), Тривлатиты, Фиалиты, Фурнитарии, Хиты, Хо
ниаты — 16 семей.

161	Эти семьи, известные впервые преимущественно по Пире, в
таблице будут причислены к фамилиям середины XI в.

162	Впрочем, они известны как гражданские чиновники уже по
печати IX—X вв.
Ко второй категории принадлежат:

семьи, в которых гражданские чиновники известны
при Василии II: Айозахариты, Аргиры — 2 семьи;

в середине XI в.: Даласины, Дельфины' Катафлороны,
Склиры — 4 семьи;

при Алексее I: Аваланды, Арцруниды, Вурцы, Иаситы,
Кекавмены, Кипарисиоты, Куртикии, Монастириоты, Сти-
пиоты, Стравомиты, Тарониты, Хрисилии, Эхмалоты — 13
семей;

в XI—XII вв. (по печатям): Триакондафилы — 1 семья;

в середине XII в.: Алиаты, Антиохи, Василаки, Диоге-
ны, Каппадоки, Карандины, Кастамопигы, Куркуасы, Ле-
вуны, Липариты, Маврики, Марулы, Мелисины, Пигониты,
Торники, Циты — 16 семей;

в конце XII—начале XIII в,: Аплесфары, Апокаьки,
Арменопулы, Валаниты, Вотаниаты, Дрими, Маниаки, Ме-
сопотамиты, Пиры — 9 семей.

Сводим полученные цифры в таблицу 4.

Таблица 1

Становление гражданской знати в XI—XII вв.

Семьи, существовавшие	I. «Чис- тая» граждан- ская знать	II. Военная знать после метаморфозы	Всего	Воен- ная знать %
к 976 г		10			10 (5%)	20
при Василии II ... .	12	2	14 (7%)	25
в середине XI в		56	4	60 (28,5%)	29
при Алексее I		50	14	64 (30,5%)	14
в середине XII в. ...	16	16	32 (15,5%)	8
на рубеже XII и XIII вв-	16	9	25(13,5%)	4
Итого:		160	45	205	

Легко можно видеть, что темп становления гражданской
знати был иным, нежели темп становления военной ари-
стократии. Во-первых, приток новых семей гражданской
знати при Василии II был относительно низким в сравне-
нии с притоком новой военной аристократии. Во-вторых,
после Василия II приток новых семей гражданской знати
оказывается более равномерным (с известным возрастани-
ем темпа при Алексее I), чем у военного разряда. Образо-
вание Комниновского клана, претендующего на монополию
военно-административных функций, влечет за собой замы-
кание воинской элиты и ограничение притока новых семей
в ее ряды. Показательно, что все 5 повых полководческих
семей середины XII в. (помимо семей, допущенных в Ком-
ниновский клан) не занимали крупных постов (кроме
Алексея Гифарда, дуки Фракисийской фемы) и все стояли
вне элитарной титулатуры. В конце XII в. приток новых
семей вне правящего кляпа несколько активизируется (сле-
дует учитывать, что последний период почти вдвое короче
предыдущего), к тому же некоторые новые люди (Гиды,
Мавродзомы, Хумны) достигают очень высокого положе-
ния.

Мы видели выше, что византийская аристократия XI—
XII вв. оказывается пе столь пестабильной, как можно бы-
ло бы предполагать. Сейчас нам предстоит выяснить «сте-
пень стабильности» разных разрядов знати. В своих расче-
тах я буду опираться на те же списки, по которым были
построены таблицы’3 и 4, показывающие становление ви-
зантийской знати. Тем самым исследуемый материал бу-
дет несколько отличаться от положенного в основу пер-
вой таблицы — «Длительность существования аристо-
кратических семей»: сейчас я не включаю семей неясного
функционального статуса, а за исходную точку принимаю
пе первое упоминание семьи, а первое упоминание ь дан-
ной функции (полководца или гражданского чиновника),
что ведет к некоторому сокращению срока существования
отдельных родов.

Материал разделяется на четыре разряда: 1) «чистая»
военная знать, 2) военная знать, пережившая метаморфо-
зу, 3) клан Комнинов, 4) «чистая» гражданская знать.
Фиксируем" прежде всего длительность существования
линьяжей этих четырех разрядов.

Из семей «чистой» военной знати, известных до 976 г.,
сохранились до Василия II 2 семьи, до сеоедины XI в.—
4, до Алексея I — 5 (и еще по печатям XI—XII вв.—2),
до середины XII в. — 1 (и по печатям XII в. — 1), до ру-
бежа XII—XIII вв. — 2 (и по печати XII—XIII вв. — 1);

при Василии II (кроме Уранов): сохранились до сере-
дины XI в. 4 семьи, до Алексея I — 2 (и по печатям XI—
XII вв,—3), до середины ХП в.— 1 (Рубениды — это осо-
бый случай), (и по печати «эпохи Комнинов» — 1), до ру-
бежа XII—XIII вв,— 2 (и по печатям XII—XIII вв,— 2);

в середине XI в. (Франкопулы и семьи типа Уранов не
включены): не пережили этот период — 3—4 семьи (од-
на — Пахлавуни — известна при Алексее I, но в качестве
независимых правителей) (и по печати XI в. известна —
1), сохранились до Алексея I — 6, до середины XII в.— 4,
до рубежа XII—XIII вв.— 2. В число этих последних двух
фамилий включаю также Гудели (Авксентиотов, Карма
ликиев и Метритов не включаю из-за трудности опреде-
ления времени их бытования);

при Алексее I: сохранились до середины XII в.— 5 се-
мей, до рубежа XII—ХТТТ вв,— 5 семей;

в середине XII в.: не пережила этот период 1 семья, со-
хранились до рубежа XII—XIII вв.— 4 (и но печати XII—
XIII вв.—1);

на рубеже XII—ХШ вв.; 2 семьи.

Из семей военной знати, «переживших метаморфозу»,
известных до 976 г., сохранились до Алексея I — 3 семьи,
до середины XII в.— 2, до рубежа XII—XIII вв.— 1,

при Василии II: сохранились до середины XI в.— 1
семья, до Алексея 1 — 3, до рубежа XII—XIII вв. — 7
(и по печати XII—ХШ вв. — 1);

на рубеже X—XI вв. (по печатям): сохранились до
Алексея I — 1 семья, до рубежа XII—ХШ вв.— 2.

в середине XI в.: сохранилась до Алексея I — 1 семья,
до середины XII в,—4, до рубежа XII—ХШ вв,—4;

в XI в. (по печатям): сохранилась до Алексея I — 1
семья (и по печатям XI—XII вв.—1), до рубежа ХИ—
XIII вв.-1;

при Алексее I: сохранились до середины XII в.— 3
семьи, до рубежа XII—ХШ вв.— 4.

Из семой клана Комнинов, известных до 976 г., все 7
сохранились до рубежа XII—ХШ вв.;

при Василии II: сохранилась до Алексея 1 — 1 семья,
до середины XII в.— 3, до рубежа XII—ХШ вв.— 6;

в середине XI в.: сохранились до Алексея I: 1 семья, до
середины XII в.— 1, до рубежа XII—XIII вв.—5;

при Алексее I: сохранились до рубежа XII в.— 2 семьи,
до рубежа XII—ХШ вв.— 5;

в середине XII в.: не пережили этот период 3 семьи,
сохранились до рубежа XII—ХШ вв.— 4;

на рубеже XII—ХШ вв.: 1.
Из семей гражданской знати, известных до 976 г., сохра-
нились до середины XI в.— 3 семьи ( и но печатям XI в —
1), до Алексея I — 1 (и по печати «эпохи Комнинов» — 1),
до рубежа XII—XIII вв. — 4;

при Василии II: не пережила этот период 1 семья, сохра-
нились до Алексея I — 2, до середины XII в.— 1, до рубежа
XII - XIII вв.- 4;

на рубеже X—XI в. (по печатям) сохранились: до Алек-
сея 1—1 семья, до середины XII в,— 2 (1 —Антипапы —
не поддается определению);

в первой половине XI в.: не пережили этот период 2
семьи, сохранилась до середины XII в.— 1, до рубежа XII—
ХШвв.-l;

в середине XI в.: пе пережили этот период 7 семей, сох
ранились до Алексея I — 6, до середины XII в.— 8 (и по
печати XII в.— 1), до рубежа XII—XIII вв.— 16 (и по пе-
чати XII—ХПГ ВВ.-1);

в XI в. (по печатям): не пережила этот период 1 семья,
сохранились до середины XII в.— 2, до рубежа XII—
XIII вв.— 5 (4 семьи не поддаются определению);

при Алексее I: не пережили этот период 6 семей (и 4
известны по печатям XI—XII вв., в том числе Карамалы,
которые, может быть, жили и позднее), сохранились до се-
редины XII в.— 17—18, до рубежа XII—XIII вв.— 15—16;

в XI—XII вв. (по печатям): сохранились до рубежа
XII—XIII вв.— 2—3 семьи (3 не поддаются определению);

в середине XII в.: не пережили этот 'период 2 семьи,
сохранились до рубежа XII—XIII вв.— 14 семей;

на рубеже XII—XIII вв.: 16 семей.

Чтобы поручить наглядную картину различия между
разрядами, вычислим «показатель стабильности». Для этого
обозначим длительность существования каждой семьи сле-
дующими баллами: семья, просуществовавшая от периода
ранее 976 г. до царствования Василия II,— 1, до середины
XI в.— 2, до Алексея I — 3, до середины XII в.— 4, до рубе-
жа XII—XIII вв.— 5; соответственно семья, просущество
вавшая от Василия II до середины XI в., — 1. до Алек-
сея I—2, до середины XII в.— 3, до рубежа XII—XIII
вв.— 4. И т. д. Семьи, не выходящие за рамки одного пе-
риода, оцениваются нулевым баллом. Линьяжи, появив-
шиеся на рубеже XII—XIII вв., в расчет не принимаются.
Сумму баллов по каждому разряду разделим на число уч-
тенных семей, и частное даст «показатель стабильности».
.Показатель стабильности аристократических семей Й7—XII ее.

«Чи.’тая» военная знать......................... 130/66 = 2

Военная знать, пережившая метаморфозу........... 108/40 =2,7

Клан Комнинов................................... 104/38 =2,74

Всего по соенной знати...................... 334/144 = 2,32

Гражданская знать............................... 229/135 = 1,7

Таблица нуждается в пояснении. Показатель стабиль-
ности военной знати, пережившей метаморфозу, смещен и
выражен более высокой цифрой, чем следовало бы, посколь-
ку в этот разряд не попадают семьи, берущие начало после
Алексея I,— те семьи, которые дают наименьшие баллы,—
однако на суммарном показателе стабильности военной
знати это обстоятельство не сказывается, если только смот-
реть на -этот разряд генетически, а не ретроспективно и не
причислять его к гражданской знати. Сделав такую поправ-
ку, констатируем, что военная знать, вопреки моим преж-
ним предположениям, оказывается несколько более ста-
бильной, чем гражданская; особенно стабильными — и это
естественно — были семьи Комниновского клана. При этом
средняя цифра не должна скрывать того обстоятельства,
что в среде гражданской знати прослеживается много
устойчивых линьяжей, продержавшихся в а протяжении
всего периода,—снижение показателя стабильности обу-
словлено тем, что в гражданском разряде оказывается
большое число недолговечных семей, даюгциз нулевой балл.

Вернемся теперь к спискам семей пс степени знатности,
составленным первоначально без учета их принадлежности
к общественным (функциональным) разрядам. Легко ви-
деть, что среди первых 29 фамилий таблицы степеней знат-
ности (с баллом 10 и выше) только 8 семей, не принадле-'
жавших к клану Компииов. Именно этот разряд, если гово-
рить о Двух столетиях в целом, оказывается, как можно
было ожидать, наиболее престижным. Если мы возьмем бо
лее значительную группу — 74 первых фамилий (с баллом
6 и выше),—то в лей окажется: 39 полководческих, 19
гражданских и 16 «промежуточных» линьяжей. Престиж-
ное преобладание военной аристократии отчетливо просту-
пает из этого соотношения.

Но это — в целом. В различные периоды соотношение
могло меняться. Мы рассмотрим поэтому данные о степени
Таблица 5

Число семей высшей степени знатности

	при. Во-168 силии II	в середи- не XI е.18*	при Алексее I	в середи- не XII в.	в конце XII — на-  чале  ХШ в.
Киан Комнинов .	8 (220/,)	13 (36%)	19(60%)	25 (89%) 22163 164 1б5(43%)	
Вне клана Комни- нов:  военная знать .	17(47%)	6(17%)	6 (19%)	1 (4%) •	7 (14%)
знать переход- ного типа . . .	4(11%)	4(11%)	2(6%)	—	2(4%)
гражданская знать		7(20»%)	13(36%)	5(15%)	2 (7%)	20 (££%
Итого . . .	30	36	32	28	51

знатности по периодам, учитывая только два высших раз-
ряда знатности, оцениваемые баллом 5 и 4.

Вероятно, из всех таблиц,- содержащихся в этой работе,
таблица семей высшей степени знатности наименее дале-
ка от действительности, ибо по самой природе вещей источ-
ники должны отражать судьбы элиты с максимальной аде-
кватностью. А вместе с тем только что приведенная табли-
ца, пожалуй, и наиболее выразительная: разница между
периодами, какие бы оговорки ни делать, проступает с
большой четкостью. В царствование Василия II граждан
ска я знать составляет лишь пятую часть всей элиты (сле-
дует учесть, что так называемые семьи переходного типа,
равно как и будущие линьяжи клана Кбмпинов — за ис-
ключением, может быть, Спнадинов.— в это время вхо-
дили в военную аристократию). В середине XI в. доля
гражданской знати в составе элиты возрастает примерно
вдвое (к 36% таблицы следует прибавить еще Кирулари-
ев, сосчитанных в составе клана Комнинов), и почти
столь же значительно увеличивается удельный вес семей
будущего клана Комнинов. Прп Алексее I — дальнейший

163 Введу малочисленности первых двух разрядов знатности при
Василии II в этом столбце учитываются три первых разряда.

164 Не учитываю два линьяжа: Амасланов и Атцикомитов.

165 Учитывается родпя как Комнинов, так и Ангелов.
рост влияния Комниновского клана, подготовленный, по-
вторю еще раз, уже в предшествующий период, и резкое
сокращение доли гражданской знатп. Апогей Комнинов и
их родичей — середина XII в.: теперь элита состоит по-
чти целиком (около 90%!) из этих семей — как граждан-
ская знать, так и военная аристократия вне клана Комни-
нов представлена в элпте единицами. Последний период
знаменует новую ломку структуры элиты: доля родствен-
ников царствующего дома резко сокращается (несмотря
на то, что таблица учитывает не только родню Ангелов, но
и Комнинов, а это неминуемо ведет к относительному воз-
растанию процента лпнъяжей, включенных в первую гра-
фу) — напротив, гражданская знать достигает небывалого
уровня (при этом нужно учесть, что часть ее скрывается
как среди царских родичей, так и в графе «знать переход-
ного типа»,— действительный процент превосходил циф-
ру таблицы).

Этимология византийских патронимов — плохо изучен-
ная область. Работы X. Морица, С. Д. Пападимитриу и
Ф. Кукулеса 1С6, на которые я в очепъ значительной сте-
пени опирался, обнаруживают всю сложность истолкова-
ния генезиса византийских имен и возможность противо-
речивого их объяснения. Опыт же использования патрони
мов для изучения социальной структуры Византии, на-
сколько я знаю, никогда не предпринпмался. Нижеследу-
ющие наблюдения должны быть приняты с очень большой
осторожностью — и все же, как мне кажется, они пе бес-
плодны.

Я оставляю в стороне имена негреческого происхож-
дения, равно как не поддающиеся объясненпю. Осталь-
ные патронимы классифицируются на основе пх семантики
следующим образом: 1. Восходящие к античной или биб-
лейской традиции; 2. Образованные от преномов; 3. Обра-
зованные от слов, обозначающих человеческие качества
(свойства), части тола, предметы и имеющие а) насмешли-
вый, б) позитивный, в) безразличный характер; 4. Обра-

166	II. Moritz. Die Zunamen bie den byzantinisshen Historikern end
Clironisten, Г. 1- 2.— «Programm des k. humanistischen Gym-
nasiums in Landshut fiir das Schuljahr 1896/7 und 1897 8*:
С. Пападимитриу. Рецензия на кн. X. Морица.— ЕВ. 5—6,
1898—1899; Ph. Kukules. Byzantinon tinon cpitheton semasia
kai orthographia.— EEBS, 5, 1928; Ph. Kcukoules. Vie et civili-
station byzantines, t. 6. Athenes, 1955, p. 452—468.
зованные от названия должностей; 5. Образованные от на-
звания профессии; 6. Образованные от топонимов. Не все
эти группы одпнаковс продуктивны для изучения соци-
альной природы византийской знати; априори не прихо-
дится ждать многого от патронимов первых двух групп.

У семей Комниновского клана можно выделить патро-
нимы: 1) произведенные от античных имен (Диогены);
2) обозначающие свойства и т. п.: насмешливо [ Кондо-
стефаны (бук.: «короткие Стефаны») и, возможно, Ками-
цы 167 и Лапарды168] или безразлично (Вриении) 169;-
3) восходящие к названиям должностей (Дуки) или про-
фессий (Кируларии — «свечники», может быть, Анема-
ды170 и Палеологп *7‘) и 4) возникшие от географичес-
ких названий. Последняя группа заслуживает специаль-
ного комментария. Во-первых, все образующие топонимы
(там, где мы их можем локализовать) относятся к восточ-
ным — малоазийскпм п сирийским — областям империи:
Антиохи (впрочем, имя Аптиох давно уже употреблялось

167	Н. Вейс производит имя от греч. хщциы, «моргать, прикры-
вать один глаз» (A. Hees. Philologikai parasemcioseis tes en te
Konetantinupolei mones tn Pantokratoros Christu.— «Ekkle-siasti
kos pharos», 3, 1909, p. 234 sq.), во по Готье — оно турецкого
корня (Р. Gautier, L'obituaire..., р. 256).

168	Традиционное объяснение — «ломбардец» (V. Laurent. Legen-
des sigillographiques..., 2, p. 343); пное предложено Ф. Куку ле-
сом, согласно которому оно происходит от слова, обозначаю-
щего яму со стоячей водой (Ph. Kukules. Byzantmon tinon
epitheton..., p. 11).

169	Этимология спорна. По X. Морицу — от слова, означающего
«весло, руль» (Н. Moritz. Die Zunamen..., 2, S. 32), по H. Тома-
дакису — «тпирокобородып» (Я. В. Tomadakes. Но Joseph о-; Вгу-
ennios kai he Krete kata to 1400. Athenai, 1947, p. 20. См. воз-
ражения: D. Pole m is. The Doukai, p. 112, n. 4): по Э. Трапу--
«изобилующий» (реп. на кн. Д. Полемиса.— JOB. 19, 1970,
S. 293). ‘

170	Согласно Ф. Кукулесу, Анема — торговец катушками (Ph. Ки-
kulesj Byzantinon tinon epitheton..., p. 3). Однако не предпола-
гает ли этимология Ф. Кукулеса чересчур детализированного
разделения труда? X. Мориц производил патроним от корня,
означающего «ветер» (Я. Moritz. Die Znnamen..., 2. S. 19). Иног-
да считают, что Анемады — потомки Анемы, сына критского
эмира в X в. (F. Chaiandon. Les-Comnene, 1. Paris, 1900, p. 240).

171	Хотя это слово моглс иметь значение «торговец старьем», оно
осмыслялось современниками как «имеющий давних предков».
См. L. Brehier La civilisation byzantine. Paris. 1950, p. 6. Cp.
H Gregoire. La cariere du premier Nicephore Phocas.— «Pros-
phora eis St. Kyriakiden». Tfiessalonike, 1953, p. 232, n. 2.
как прелом), Арвандины Вотаниаты, Даласины, Доки-
аны, Кантакузины, Синадины и, видимо, Катакалоны 173.
Во-вторых, эти топонимы могут быть разделены на две
группы- названия больших географических пунктов (Ап
тиохи, Катакалоны и, может быть, Синадины; сюда жена-
до прибавить и Ангелов — см. ниже) и названия деревень,
крепостей или поселков (Арвандины, Вотаниаты, Даласи-
ны, Докианы, Кантакузины, Комнины, а возможно также,
Дасиоты, Иаситы и Тарханиоты, чьи патронимы — судя
по суффиксу <— восходят к неизвестным локальным назва-
ниям) 174. Имя Мелисинов также скорее топонимического
происхождения, нежели восходящее к названию профес-
сии 1Т’.

Фамильных имен клана Ангелов слишком мало для ка-
ких-нибудь обобщений. Два среди них — топонимического
происхождения; Кастамониты и, видимо, Ангелы 175а, оба
происходят от «больших» географических понятий на во-
стоке империи. Три патронима — насмешливы: Камати-
ры — «рабочие волы», Сгуры — «кудрявые» и, возможно,
Мурчуфлы 176; этимология Ласкарей спорна, но возможно,

172	Имя происходит, видимо, от названия северосирийской крепо-
сти ар-Равандан.

173	Предлагаемая X. Морицом этимология («волшебник») (Я. Mo-
ritz. Die Zunamen..., 2, S. 13) произвольна (см. С. Пападимит-
риу. Рецензия..., 2, стр. 169). С. Пападимитриу считал имя
иностранным, но Пселл (Хрон., 2, стр. 84, § 3. 13—14), говоря о
Катакалоне Кекавмене, понимает это имя как «происходящий
из Колонии».

174	Ср. С. Пападимитриу. Рецензия..., 1, стр. 729. Имя Иаситов
X. Мориц связывал о топонимом Пас (Я. Moritz. Die Zunameu...,
2, S. 36. Ср. К. Amantos. lasites-Diasites.— Ell., 3, 1930, S. 208;
IP. Gautier. La carieuse ascendance de Jean Tzetzes.— REB, 28,
1970, p. 217, n. 52), но см. возражения X. Г. Бека (Я. G. Веек.
Kirche und theologische Literatur im. byzantinischen Reich.
Muncheu, 19t>8, S. 677, A. 1).

175	Согласно С. Пападимитриу (Рецензия..., 1, стр. 729, 732; 2,
стр. 170), Мелисурги — «пчеловоды», но имя Мелисинов восхо-
дит к топониму.

175	а А. П. Каждая. Армяно-византийские заметки.— ИФЖ, 1971,
№ 4, стр. 102—104.

176	Никита Хониат объясняет это имя как прозвище, данное Алек-
сею Дуке в насмешку за обыкновение хмурить брови (Пик. X.,
стр. 742. 11—13). Ф. Кукулес предлагает другую этимологию —
«черномазый» (Ph. Kukales. Byzantinon tinon epilheton...,
p. 14 so). Впрочем, оно засвидетельствовано на нортуланах как
топоним — см. A. Delatte. Les Portulans grecs, 2.— «Memoire de
l’Academie de Belgique. Cl. des Lettres», 53, 1958, p. 53.
что это имя произошло от названия профессии 177. Мы при-
соединяем ниже эти семьи к тем разрядам, к-которым они
припадлежали генетически.

У «чистой» военной знати прослеживаются патронимы
следующих типов: 1) античного происхождения (Харо-
ны) ; 2) образованные от преномов (Каспаны, Фоки и Фео-
дороканы — последние, может быть, с армянским суффик-
сом); 4) обозначающие свойства и т. п.: насмешливо [Гим-
ны-«голяки», Дермокаиты (см. ниже), Кавалурии — «ло-
шадники», Ксифии — «меч-рыба», Лалаконы — «крикуны»,
Мавродзомы — «черный сок», Месаникты — «полуночни-
ки», Стравороманы — «кривые Романы»; к этому же типу
относится имя Адралестов178, тогда как отнесение сюда
Кавасилов — сомнительно 179 ], безразлично (Кефалы —
«головы», Олы — «липа») или позитивно (Ламбросы —
«блестящие»); 4) восходящие к названиям должностей
(Деканы, Критопулы — «сыны судьи», Метриты — «мер-
щики») или профессий (Ампелы — «виноградари» 18°,
Иалеп — «стеклоделатели». Отнесение сюда Алакасеев 181
и Фок182 безосновательно. Имя Дермокаптов означает
«шкурожоги», но это, конечно, не профессия, а насмешли-

*77 По Ф. Кукулесу, «учитель» (из каппадокийского диалекта) —
см. Ph. Kukules. Byzantinon tinon epithetcn..., p. 11 sq., но, ви-
димо, более обоснованно предположение Ф (Сети, согласно ко-
торому имя Ласкарей — иранское, означающее «воин» (F. 1и-
sti. Iranisches Nainentuch. Marburg, 1895, S. 183).

178	Ф. Кукулес читает сА?.раХеато<; и связывает со значением
«грубый, жесткий» (Ph. Kcukoules. Vie..., 6, р. 485), но у Скили-
цы стоит ’АЗраХзаРс<; (Скил., стр. 214. 78, 292.43), и в таком
случае имя надо связывать с глаголом iSpavw, «бездейство
вать».

179	Ф. Кукулес {Ph. Koukoul'es. Vie..., 6. р. 48b) рассматривал пат-
роним как сокращение прозвйша Kazo^iciXas «дурной Васи-
лий», не учитывая, что Кавасилы были иноземцами.

1	8и Основателем семьи около 970 г. был крестьянин.

181	X. Мориц считал, гто Алакасей--прядильщик (Я. Moritz. Die
Zunamen..., 2, S. 30), С. Пападимитриу (Рецензия..., 1, стр. 728)
выводил из топонима. Не видимому, более основательно мне-
ние Д. Моравчика (письмо от 28.XI 1969), который'связывал с
монгольским именем Алакки (Gy. Moravcsik. Byzantinoturcica,
II. Berb’n, 1958, S. 60) и предполагал турецко-монгольское про-
исхождение патронима.

182	Л. Брейе считал, что имя Фок означает изготовителей глиня-
ных очагов (L Brehier. La civilisation..., р. 6), но это объясне-
ние искусственно; Фока как личное имя известно уже в IV—
V вв. (The Prosopography of the Later Roman Empire. Cambrid-
ge, 1971, p. 699).
hoe прозвище. Фамилия Халкотувы образована от слова,
обозначающего «наколенник»,— но как осмыслить патро-
ним: «мастер, делающий наколенники?) или «воин в нако-
ленниках»?); 5) из топонимических имен четыре ведут в
Малую Азию (Васпраканиты, Парсакутины, Халды и
Харсианпты), одно — в Северную Македонию (Веропты)
и одно, видимо, в Константинополь (Авксентиоты); взя-
тые в ином аспекте, они разделяются на восходящие к
крупным пунктам (Васпраканиты, Вероиты, Халды, Хар-
сианиты — всего 4) и к небольшим местностям (Парсаку-
тины и связанные с неизвестными топонимами Вутумиты
и Сарониты — всего 3).

В семьях переходного типа патронимы разделяются на
восходящпе: 1) к античной традиции (Алматы183), 2) к
личным именам (Василаки), 3) к свойствам и т. п.: на-
смешливо [Аваланды — «имеющие кошель», Апокавки —
«сожженные» (и Кекавмеыы — «обожженные» — с явной
греческой этимологией, несмотря на свое армянское проис-
хождение) 184, Дримм — «острые», Пиры — «рыжие», Скли-
ры — «суровые», Стравомиты— «косопосые»; сюда же, ви-
димо, относятся Пигопиты (от новогреч.	«под-

бородок») и, может быть, Маврикп— «загорелые»], и ней-
трально (Аргиры — «серебро», Триакондафилы — «роза»
и, может быть, Маниаки, если они были греками, — от сло-
ва «рукав»?); 4) явных имен профессионального проис-
хождения в этой группе нет: Эхмалоты—«пленники»;
слово означает статус, состояние, но пе профессию. С. Па-
падимитриу, правда, полагал, что патроним Дельфины
образован от названия профессии 185. О Стипиотах см. ни-
же; 5) к географическим названиям: крупные [Каппа-
доки и Месопотампты, а также Кастамониты (см. выше),—
все восточные] и небольшим (Кипариспоты 186 и, видимо,

183	С. Пападимитриу. Рецензия.-, 1, стр. 727. Но X. Мориц произво-
дил имя от вифинскою местечка Алиата (77. Moritz. Die Zuna-
men..., 2, S. 40, 43).

184	Следует напомнить о существовании епархии Лаодикии Кекав-
меаы в Писидии (С. Пападимитриу. Рецензия,.., 2, стр. 170), а
также монастыря Кекавмензв (L. Petit. Actes de Xenophon.—
ВВ, X, 1903, Приложение, As 1.221).

185	С. Пападимитриу. Рецензия,., 1, стр. 732; 2, стр. 170.

188 Имя не от слова «кипарис», но от топонима Кинарисий, кото-
рых было несколько, как-то. в Вифинии (Ан К., 2, р. 69.26—
27) или близ Смирзы (ММ, 4, стр. 217.31—32). Кипарисий—
также район в Константипопэле (7?. Janin. Constantinople...,'
р. 377).
Валаниты; судя по суффиксу, сюда надо прибавить Сти-
пиотов, хотя, может быть, патроним следует связывать с
термином спллоиррс^ — «льноткач» или «мастер, обра-
батывающий коноплю» 187; имя Карандинов X. Мориц про-
изводил от топонима Карана в Галатии или Малой Арме-
нии 188, Вурцы обычно возводят к араб, burgi189, но не ис-
ключается и происхождение от топонима Вурцо, или Со-
тириополь, близ Транезупда). Сюда же относится неболь-
шая группа имен монастырского происхождения; Монас-
тириоты, Айозахариты и, возможно, Катафлороны (от
обителей св. Захарии и св. Флора).

Переходим к последнему разряду — к гражданской
знати.

1.	По всей видимости, библейского происхождения
имена Гавалов 190 и Соломонов; второе, впрочем, могло
произойти от пренома. Гавриилакпты в конечном счете
восходят к библейскому, но, может быть, посредствующее
звено нужно искать в географическом наименовании.

2.	Античная традиция породила Аристинов. Галинов
(от имени врача Галена), Уранов, и, видимо, Сервлиев.

3.	От преномов происходят Агалианы, Полиевкты,
Романаки, Романиты, Сергопулы, Хрисанфы.

4.	Как насмешливые имена можно рассматривать,
помимо Каматиров, Сгуров и, видимо, Мурчуфлов (см.
выше), патронимы; Алоиы (от «лиса»?), Варисы —«тяже-
лые», Горгоплуты —«быстро обогатившиеся», Доксопат-
ры — «имеющие мнимую родину», Кладоны — «ветвистые»
(?), Коадомиты и Куномиты —«курносые». Кспси-
пы — «урезанные», Кейры — «сухие», Лизики — «тще-
душные » 1Э1, Лихуды —«лижущие», Макроподы —«чер-

137 См. И. Ф. Фихмп. Египет на рубеже' двух эпох. М., 1966,
стр. 26, прим. 90.

188 Н. Moritz. Die Zunamen..., 2, S. 39.

lea p peeter$. Sainte Sousanik, martyre en Acmeno Georgie.— AD,
53, 1935, p. 257.

190	X. Мерид возводил патроним к названиям сирийского (?) го-
рода Гавалы (Я. Moritz. Die Ztmamen..., 2, S. 42) — ио-видимо-
му, имеется в виду финикийский Библ. С. Курусис, полагая,
что имена на -а? не имеют обычно топонимического проис
хождения, связывает патроним с библейским Гаваилом, хотя и
допускает, что семья могла быть из лидийского города Гавалы.
См. S. Кигизез. Manuel Gabalas eita Matthaios metropolites Ephe-
sa. Athenai, 1972, p. 297—299.

191	Ph. Koukoulis. Vie.., 6, p. 477. С. Пападимитриу (Рецензия...,
2, стр. 173) производил патроним от термина Xi£ios — вас-
ноногие», Макрохиры — «длиннорукие», Мацуки —«боль-
шие дубинки», Офриды — «надменные», Пендакте-
ны —«имеющие пять гребней», т. е. «заботящиеся о при-
ческе», Пепагомены — «твердые», Пикриды (от «горечь»),
Пофы (от «томление»), Пселлы — «заики», Псилы (от
«блоха»), Скилицы (от «собачка»), Спанопулы — «безбо-
родые», Сплинарии — «больные селезенкой», Спонди-
лы — «ловкие»1*’2, Тесаракондапихи —«в 40 локтей», Хри-
соваландиты — «златосумы», «богатые», Эротики — (от
«любовный») и, может быть, Кирицы (см. ниже). Имя
Мунданов 'можно было бы производить от прилагатель-
ного [wmoc — «темный», однако естественнее связы-
вать это имя с Мундапиевым монастырем (район Кизика).
Патроним Костомиры Ф. Кукулес объяснял как произ-
водный от греческого глагола схотшую —> хотгшуп) —
«убивать» и означающий: «и убитыми (разбитыми) бедра-
ми», «хромоногий»183. Объяснение искусственное. Разно-
бой в написании имени (Котторйрт^, Kwa copoipiqc, Ko’TO[j,6piqg)
' свидетельствует, что сами византийцы воспринимали имя
не‘ткак связанное с рл]ро?, «бедро», но как чужеродное;
скорее всего, оно славянское (ср/ BoXowpo&pov"— Вла-
димир) 1М.

5.	От нейтрального обозначения свойств ведут проис-
хождение имена: Акашпл—«бездымные». Мелиты (от «мед»),
Карамалы — «черноволосые». Кенхри (от «нросо»), Пла-
кины (от «брусок, плитка»), Трифилии —«трехлистыо»
(т. е. «клевер»?), Трихи (от «волосы»), Хрисы (от «золото»,
но может быть, и славянское теофорпое — от Хоре, как
Хрисилии?); возможно, что сюда (или в следующую груп-
пу?) должны быть включены Аптппапы.

В. Патронимы, образованные от позитивных свойств:
Айны -«непьющие», Аплухиры —«щедрые», Евгениа-
нм — «благородные», Евлампи — «благосветные», Ефвии
— «одаренные», Ириники — «миролюбивые», Калоифы

сал, но имя Лизиков засвидетельствовано много раньше появ-
ления термина.

192	С. Пападимитриу. Рецензия..., 2, стр. 175 и сл. Нельзя, однако,
сбрасывать со счетов существование персо-турецкого имени Ис-
фендияр, в греческом написании XIII в. ScpovSoXo? (см. Gy. Mo-
ravcsik. Byzantinoturcica, II, S. 294).

193	Ph. Kou.kou.les. Vie..., 6, p. 479. Cp. Ph. Kukules. Byzantinon tinon
epitheton..., p. 9.

194	Gregoras. Byzantina historia, v. 3. Bonnae, 1855, p. 514. 17,
— «добронравные», Кафары— «чистые», Кратеры—«силь-
ные», Малакины — «нежные», Мономахи — «единобор-
цы», ' Офеомахи — «змееборцы», Панареты — «облада-
ющие всеми добродетелями», Стифаты—«широкогрудые»,
Трипсихи — «имеющие три души», т. е. «много риско-
вавшие», Филокалы — «добролюбы», Хрисоверги —
«обладатели золотого прута», Элеодориты — «дарящие
милосердие». Может быть, к этой группе принадлежат
Дросы — Дросины (от «роса», хотя встречается женский
преном Дросина). Махитарии —если это не армянское
имя (от Мхитар) —греческое слово: «воинственный».

7.	От наименования должностей произошли фамилии:
Дискпаты, Иканаты и Протевонты; следует ли причислить
сюда и Кириц (от хорю;—«господин») или их имя вос-
ходит к глаголу хорЕсаю, «бодать»?

8.	Профессионального происхождения имена: Апоти-
ры — торговцы сыром, Вальсамоны — бальзаминаторы, Зо-
нары — поясники, Кампанарии — литейщики колоколов,
Метаксы — ткачи по шелку, Пантехни — мастера на. все
руки, Пекулы — чесальщики шерсти, Сагматы — седельные
мастера, Сапоны — мыловары, Скевины — мастера посуды
(ахгбт]), Схины — канатчики, Тривлатиты — ткачи три-
влатиев, дорогих тканей, Фурнитарии — булочники195,
Халкуци — медники, Хиты — литейщики, Хиросфакты —
свинобои (мясники). Имя Ксифилинов происходит от сло-
ва «меч», но означает ли оно изготовителей мечей? Воз-
можно, что к этому разряду нужно присоединить и Лива-
дов — «сдающих или продающих луга».

9.	Имена, восходящие к «большим» топонимам: Атта-
лиаты, Аттики, Ионополиты, Клавдпополиты, Митилинеи,
Никевсы, Пафлагонцы (если это не прозвище), Родии,
Смирней, Стровилы, Фетталы, Хониаты и, видимо, Ал-
феи (от реки на Пелопоннесе); из них 5 по малоазийским
названиям СПафлэгонцы и 4— от городов), два — от горо-
дов мал^азийского побережья, три — от острова и остров-
ных городов, три — от местности в Греции. Имя Стровилов,
впрочем, могло происходить и от названия района в Кон
стантинополе.

195 См. Ph. Koukoules. Vie..., 2. 1, р. 184. X. Мориц допускал, что
Фурнитарии — печники (II. Moritz. Die Zunamen..., 2, S. 30) Объ-
яснение Евстафия Солунского — от ерброп voTtzpio?, «рыноч-
ный нотаций» — не более, чем каламбур (см. Ват. сбор., р. 204).
10.	Имена, восходящие к «малым» топонимам: Галато-
ны (от пафлагонской деревни Галаты), Карианиты (не от
Карии 19е, а от деревни Кариана в Македонии), Ксилини-
ты, Лакапины. Проваты — возможно от болгарского город-
ка Проват (Провадия); имя Киминианы могло быть обра-
зовано и от	, «тмин», и от какого-нибудь топо-

нима; возможно, что топонимического происхождения и
патроним Мадариты. Ламбины — от селения Ламби: то ли
деревня в Малой Азии, то ли городок па Крите. Вопреки
Псевдо-Симеону имя Радиков не следует связывать с то-
понимом Рада на востоке империи —оно славянского
корня197.

11.	К константинопольским кварталам и пригородам
восходят имена: Акрополиты198, Анфимиоты19Э, Блахер-
ниты, Макремволиты (от Большого Эмвола—торговых ря
дов), Мануилиты (от монастыря магистра Мануила), Ску-
тариоты (от дворца Скутарий), Фиалпты (от Фиалы — близ
Константинополя), Эксамилиоты, а также, вероятно, Бе-
лисарпоты 209 и Манганы 201. Более проблематична связь

166 Н. Moritz. Die Zunamen..., 2, S. 36. См. поправку С. Пападимит-
риу (Рецензия..., 2, стр. 172).

197 Объяснение Псевдо-Симеона (Theophanes Continuatus. Bonnae,
1838, р.707. 9—10), автора, весьма склонного к псевдо-ученый
этимологиям, принимает и X. Мориц (Н. Moritz. Die Zunamen...,
2, S. 40), однако славянское происхождение имени четко запе-
чатлено на легенде печати с пилона Радина названного «сосу-
дом радости» —	%ар5<; то Boltov (Метр, печ., № 736). Имя

Рад встречалось в славяно-валашской среде на византийской
территории еще в XII в. (Лавра, № 66. 13).

198 С. Пападимитриу (Рецензия... 2, стр. 172) возводил патроним к
ливийскому городу Акрополю. Объяснение искусственное, осо-
бенно в свете того, что Акрополиты (еще в X в.) приобрели
дом Ивирицы (Th Pre ger. Scriptores oiiginum Constantinopolita-
narum, vol. 2. Lipsiae, 1907, p. 150. 1—2),— возможно, тот самый,
что стоял близ Акрополя (Скил., стр. 198. 46—47). Патроним мог
происходить от места их обитапия.

189	В.-Лоран, паоборот, предполагает, что они дали свое имя про-
астию (?) в окрестностях столицы (V. Laurent. Sceanx byzantins
inedits.—EO, 36. 1933, № 169, p. 42 sq.); на самом деле квартал
Анфимия, давший имя семье, получил название от деятеля
V в. То же название носило п предместье на азиатском
берегу (R. Janin. Constantinople byzantine. Paris, 1964, p. 309,
483).

200	Имя могло возникнуть от виллы Велисария в предместье Кон-
стантинополя Пантихип.

201	По X. Морицу, имя обозначает мастера, изготовлявшего военные
механизмы (Я. Moritz. Die Zunamen,.., 2, S. 13 f.); иначе — *

7

А. П. Каждан

/Я?
Месаритов с Месой — главной улицей и Вафиритов — с мо-
настырем Феодора Вафприкиата близ Константинополя.

12.	Ряд имен монастырского происхождения; помимо
Манганов, Мануилптов и — весьма гипотетически — Вафи-
ритов, сюда относятся: Айоезфимиты, Айостефаниты, Ай-
офеодориты, Айохристофориты, Вириоты (от монастыря
Вира на р. Марице), Мунданы (см. выше), Панайиоты (от
монастыря Всех святых).

13.	Несколько имен топонимического происхождения
неясны; Артокомпты восходят, видимо, к названию город
ского квартала (булочников) пли деревни; Педиадиты и
Педиасимы — жители долины.

Сводим эти данные в таблицу 6.

Таблица обнаруживает прежде всего, что патронимы,
не имеющие социального смысла, т. е. восходящие к биб-
лейской и античной традиции, образованные от преномов,
от насмешливо или нейтрально окрашенных свойств, вы-
ражены в обоих столбцах примерно одинаковым процен-
том, тогда как фамильные имена, содержащие в себе
социальную характеристику, по -разному представлены в
обоих разрядах. Во-первых, доля фамильных имен про-
фессионального происхождения — от наименований торго-
во-ремесленных профессий — у гражданских семей по таб-
лице почти вдвое выше (13% и 7,5%), чем у военных;
при этом таблица несколько скрадывает это различие, так
как я причисляю Кируларпев (липьяж из клана Комни-
нов) к военной знати, хотя они были типично штатской
семьей; к тому же таблица учитывает как раз в этой гра
фе довольно много спорных и сомнительных этимологий
военно-аристократических патронимов. Во-вторых, в сре-
де военной знати имена, образованные от «малых» топо-
нимов, имеют значительно больший удельный вес, чем у
гражданской знати (22% против 6%); напротив, кон-
стантинопольская топонимика обильнее представлена
в гражданской среде (8,5% против 1,5%). В-третьих, мо-
жет быт£, не случаен и больший процент имен монастыр-

Ф Кукулес, связывавший фамильное имя с другим значением
корня — «ворожба», «пререкания» {Ph. Kcukoules. Vie..., 6, р. 486).
Следует учесть наличие в Константинополе квартала Манганов
и Манганского монастыря св. Георгия. Распространенность пре-
нома Георгия в семье (Ла, К., 1, стр. 89. 23—24; PG, 140, col. 253
D) —другие преномы неизвестны!—наводит на мысль о связи
Манганов с монастырем св. Георгия.
Таблица 6

Этимология патронимов знати

Имена	Клан Комнинов	«Чистая» военная знать	Военная знать пере- ходного типа	Первые три разряда вместе	Гражданская  знать
Восходящие к библей- ской или античной традиции •		1	1	1	з (4%)	5-7(4,5%)
Образованные от пре- номов 		—	2-3	1	3-4 (4,5%)	6-8 (5%)
Образованные от свойств и т. п.  а) насмешливо . .	3	8-9	8	19—20 (28%)	31-32 (24%)
б) нейтрально . .	1	' 2	2—3	5—0 (7%)	8-9 (6,5%)
в) позитивно . . .	—	1	—	1 (1,5%)	19-20 (15%)
Образованные от наз- вания должностей . .	1	3	.—	4 (5,5%)	3 (2%)
Образованные от наз вания профессий . .	1-3	2-3	1	4-7 (7,5%)	16-18 (13%)
Топонимическое про- исхождение:  а) от «больших» то-  понимов . . , .	4	4	3	И (15%)	12-13 (10%)
б) от «малых» . . .	6—10	3	3-5	12-18 (22%)	7-8 (6%)
в) от Константино* польских ....	—	1	—	1 (1,5%)	Ю (8,5%)
г) от монастырей (не считая пункта «в»)		—	—	2—3	2-3 (3,5%)	7 (5,5%)
Итого		17-23	27—30	21—25	65—78	124—135

скоро происхождения в гражданской среде (5,5% против
3,5%), тогда как военная знать чаще носит имена, возник-
шие из наименования должностей (5,5% против 2%). На-
конец, «большпе^ топонимы представлены в ономастике
военной знати в полтора раза чаще, чем у лиц гражданско-
го статуса (15% и 10%). Все это позволяет предполагать,
что гражданская знать по своему генезису теснее связана
с торгово-ремесленной деятельностью и с Константинопо-
лем, а может быть также, с монастырской организацией,
тогда как корни военной знати уходят в провинцию и осо-
бенно в мелкие поселения, деревни и крепости; примеча
тельно, что в семьях Комниновского клана процент имен,
образованных от «малых» топонимов, достигает примерно
40%. В этом сказываются, по видимому, две ономастиче-
ские тенденции: в одних случаях имена указывают на
происхождение из деревень, крепостей и т. п., в других
же, как это постоянно имело место на Западе, патроним
подчеркивает территориальную собственность. Разграни-
чить две эти тенденции я не вижу возможности.

Я не остановился до сих пор на социально-психоло-
гическом аспекте различия, вскрытом таблицей: имена
прозвища, содержащие позитивную характеристику,
практически отсутствуют в военно-аристократической сре-
де (1,5%), тогда как гражданская знать пользовалась
ими довольно широко (15%). Чем объясняется подобное
довольно неожиданное разграничение? Может быть, граж-
данская знать стремилась при помощи благозвучных пат-
ронимов возместить ту нехватку социального престижа,
которую она ощущала при соприкосновении с аристокра-
тами-воинами? Позитивно звучащие фамильные имена
в общественном сознании как бы восполняли недостаток
реального влияния.

Уже рассмотренный материал показывает, что разгра-
ничение военной и гражданской знати в Византии XI—
XII вв., равно как и противопоставление так называемого
Комниновского клана остальной военной аристократии,
пе были поверхностным, случайным феноменом. Речь идет
об особых общественных разрядах, отличавшихся суще-
ственными чертами. Попробуем теперь наметить некоторые
признаки, позволяющие характеризовать каждый из раз-
рядов. Для удобства анализа мы будем выделять далее
следующие группы: 1. Комниновский клан и дом Анге-
лов, 2. «Чистую» военную знать вне клана Комнинов,
3. Военную знать, пережившую метаморфозу и превратив-
шуюся в гражданскувэ, 4. Гражданскую знать. Объектом
анализа явятся следующие моменты: 1. Отношения соб-
ственности, 2. Происхождение, 3. Отношение к церков
ной иерархии, 4. Место в культурной жизни, 5. Проблема
лояльности.
Уже во введении я говорил о том, что наши источники
весьма скупо освещают проблемы земельной собственности.
Мы не располагаем данными о размерах поместий визан-
тийский аристократии и о характере ее прав на землю. И
все-таки кое-какие материалы, позволяющие коснуться
этих проблем — в общем виде,— наша анкета содержит.
Выделение крупных поместий при таком, состоянии источ-
ников довольно затруднительно: мы будем относить сюда
прежде всего владения, оговоренные в Договоре о разделе
империи 1204 г., и владения, в состав которых входили го-
рода или крепости.

Из 38 семей клана Комнинов — семью Ангелов в даль-
нейшем я рассматриваю как принадлежащую к другому
клану — крупные земельные владения зафиксированы у
Арпадов, Вотэниатов, Вранов, Даласинов, Дук, Камицов,
Кантаку.зинов, Комнинов, Кондостефаков, Мелисинов и, не-
видимому, у Рожеров. Монферраты. по всей видимости, по-
лучили в лен Солупь, а Гавры обладали чуть ли не незави-
симым княжеством. Всего — 13 семей. Кроме того, мы слы-
шим о земельной собственности Аксухов, Антиохов, Вла-
диславичей, Диогенов, Докианов, Каламанов, Кирулариев,
Пакурианов, Петралифов (лен от крестоносцев) — итого
9 семей. Арвандпны и Иаситы выступают монастырскими
ктиторами; у Анемадов и Спнадинов были пронии. Упоми-
наются далее богатства Палеологэв, Татики&в и Вриениев
(точнее — жены кесаря Никифора, Анны Комниной), но
характер имущества пе определен. Оставляя эти три упо-
минав ия в стороне, мы получаем 26 семей, чья земельная
собственность так пли иначе фиксирована в источниках,
т. е. 68%.

Переходя к дому Ангелов и связанным с ним линьяжам
(кроме старых, «унаследованных» от Комнинов), мы мо-
жем отметить, что только Раули — бесспорные крупные
собственники 202. Сами Ангелы выступают как монастыр-
ские ктиторы, обладатели прав на взимание налогов и соб-
ственники дворцов в Константинополе. Состоятельным
человеком, владевшим «рабами», назван один из Каста-
монитов. Таким образом, из 6 даже из 8 семей (если
считать Стуров и Мурчуфлов) только две определенным

202 Чистым недоразумением надо считать то, что я не включил
Раулей в число земельных собственников в моей статье «Харак-
тер, состав и эволюция господствующего класса в Византии
XI—XII вв.» (BZ, 66, 1973, S. 50 /.).
образом охарактеризованы как земельные собственника,
что составляет 33 или даже 25%.

Общее число семей военной аристократии я принимаю
за 70 (я не включаю сейчас сюда «гражданские» семьи ти-
па Уралов). Из них крупной собственностью обладали в
XI в. Анийский дом и Пахлавуни, а в конце XII в., по-ви-
димому, Мавродзомы; сюда можно прибавить Вахрамиев,
создавших в конце XI в. полунезависимое княжество; Ма-
леины и Фоки были крупными собственниками до конца
X в.— при этом сведения о земельных владениях Малеинов
встречаются и позднее. Кроме того, есть сведения о землях
Асниетов, Васпраканитов, Вихкаци, Воинов, Вутумитов,
Гимнов, Дермокамтов, Ивириц, Кавалуриев, Казанов, Ке-
фалов, Ламбросов, Слов, Саронитов, Стравороманов, Хал-
дов, Харсманитов, Эксазинов-Иалеев, а также о харистикии
у Главов. Всего — 25 фамилий, или 36%.

Гражданскую знать я исчисляю в 160 семей. Я включаю
сюда также Кирулариев, Каматиров и Стуров, что до ка-
кой-то степени нестрого, поскольку они уже фигурировали
как родичи Комнинов и Ангелов,— однако землевладель-
цами они были или не были также и до установления род-
ства с царствующим домом Крупные земельные владения
у этого разряда знати составляли, по-видимому, исключе-
ние: их можно отметить у Лакапино® в начале правления
Василия II и, надо думать, у Пафлагонцев при Михаи -
ле IV. Кроме того, имеются прямые сведения о землях Ало-
нов, Артавасдов, Атталиатов, Гавалов, Галатонов, Горго-
плутов, Кирулариев, Лихудов, Пикридов, Пселлов, Романи-
тов, Трифилиев, Филокалоз, Халкуци, Хиросфактов, Эро
тиков. Влахернит, который, по словам Феофилакта Ифеста,
скрывал многочисленных париков Охридской архиеписко-
пии (PG, 126, col. 500В), мог быть как чиновником, так и
местным землевладельцем. Всего 18 или 19 семей. При
этом подчас речь идет явно о небольших владениях: х'Ора-
фий Артавасда, проастий Пикрида, «владеньице» Хирос-
факта. Нисколько семей выступает ктиторами церквей и
монастырей: помимо уже названных Алопов, Атталиатов,
Галатонов, Лихудов и Филокалов, это Апзасы, Каспаки,
Мацуки и Радины (я не включаю сюда дарителей движимо-
сти, как Адриан Мелит). Изредка упоминается еще облада-
ние так называемыми не-вещными правами: Михаил
Пселл расцолагал василикатом, харистикием, солемнием,
патронатом, Ксиры — харистикарии, Галатоны владели
«эпискепсис» — какими-то широкими правами на импера-
торский домен. Костомпры и Макроподы выступали арен-
даторами земли. Таким образом, 25 или 26 семей так или
иначе соприкасались с земельным владением (включая
аренду), т. е. 16—17%. Зато довольно солидная группа сре-
ди них обозначена как собственники недвижимости в про-
винциальных городах (Метаксы) и особенно в Константи-
нополе (Акроподиты, Атталиаты. Икаиаты, Кондомиты,
Мавроподы, Мономахи, Никенсы, Паптсхнн, Пселлы, Си-
ропулы, Скилицы, Соломоны, Стровилы, Ховиаты).

Вопрос о земельной собственности «переходного» раз-
ряда осложняется тем обстоятельством, что нам необходи-
мо вносить коррекцию на время, т. е. выяснять, принадле-
жала эта собственноегь семье до или после метаморфозы.
Из 45 семей Аргиры и Манпаки, обладавшие крупной соб-
ственностью в середине XI в., сохранили земли и позднее;
Арцруниды, Бурны и Склиры были крупными собственни-
ками до метаморфозы; до метаморфозы имели земли Васи-
лаки, Дрпми, Карандины 2(>3, Эхмалоты и, по-впдимому,
Дельфины. Итого 10 семей, пли 22е/о- После своего превра-
щения только две семьи (4,5%) отмечены как собствен-
ники: Месопотамиты— как обладатели усадьбы и Каппадо-
ки — как харистикарии.

Разумеется, умолчанпе источников ни в коей мере не
означает не-собствен кости: на 'основании ваших данных
никогда нельзя было бы утверждать, что тот или иной
линьяж не обладал землями. Наши цифры говорят об отно-
сительной частоте земельной собственности, и мы могли
бы, опираясь на них, сделать два вывода: 1. Гражданская
знать была менее связана с земельной собственностью, не-
жели военная аристократия, а внутри последней линьяжи
клана Комнинов оказываются наиболее частыми и наибо-
лее значительными земельными собственниками. Остается,
правда, решить, были опп таковыми до 1081 г. или стали
после переворота Алексея I, присвоив земли своих против
пиков. 2. Обладание не-вещными правами на землю (кроме
иронии) представляется более типичным для гражданской,
чем для военной знати.

203 Согласно Пире (53,2). жена сына Парандина обещала в дар
Феофилу Эротику земельный участок. Видимо, следует читать
«Карандина».
Попробуем, далее, выяснить, откуда, из какой этног
географической среды вышли фамилии Комниноеского
клана.

Прежде всего мы можем выделить в их среде ряд семей
иноземного происхождения. Это выходцы с Запада — Мон-
ферраты, Рожеры, Петралифы; Лапарда, скорее всего, не
относится к этой группе. Далее — турки: Татикии и Аксу-
хи, венгры: Арпады и венгеро-русская семья Каламанов,
болгары — Владиславичи, выходцы с Кавказа: Тарониты и
Пакурианы; грузинская принадлежность Иаситов пред
ставляется проблематичной. Возможно арабское происхож-
дение Анемадов и арабо-турецкое — Камицов. Фамильные
имена Цикандилов и Халуфэв, видимо, негреческие.

Очень значительна группа семей, связанных с Малой
Азией: Дуки — пз Пафлагонии, Диогены — из Каппадокии,
Палеологи — из Великой Фригии. Вотаниаты — пз Анато-
лика. Гавры и Даласины (может быть, армяне?) происходи-
ли пз восточных областей Малой Азии, Ангелы — из Фила-
дельфии или даже из Амидской области. По-видимому, ма-
лоазийского происхождения были Докианы, Синадины,
Кантакузины и Катакалоны, а Арвапдипы, возможно, вы
ходцы из Месопотамии.

Другие семьи — из Македонии. Это — Вриении и Вата-
иы, эллинизированные армяне Куртикии и эллинизирован-
ные славяне Враны. С Адрианополем был связан и Лапар-
да. Вопрос о происхождении Комнинов спорен: их связы-
вают с Малой Азией пли с Фракией.

О Кирулариях известно только, что патриарх Михаил
родился в каком-то маленьком городке.

Данных о родичах Ангелов мало. Недостаточно ясно про-
исхождение Лаокарей: этимология имени ведет на восток
(может быть, даже в ираноязычные области), но вместе с
тем нельзя исключить возможность того, что они выдвину-
лись из городекой знати Солуни. Зато Каматиров (в XII в.,
во всяком случае) определенным образом связывали с Кон
с-тантинополем и Алексея Мурчуфла тоже считали констан-
тинопольским архонтом. О происхождении Раулей, Кас-
тамонитов и Горняков см. ниже: в конце XII в. Торники
уже не воспринимались как кавказцы, их считали выход-
цами из беотийских Фпг.

Среди «чистой» военной знати вне клана Комнинов до-
ля негреков весьма велика. Помимо Кавасилов, прямо наз-
ванных иноземцами (однако их этнос не определен), сюда

.miiir-ii.il) hi!i
относятся: выходцы с Запада (если судить по патронимам
Гиды и Гифарды, а также Гранаты и Палатины; происхож-
дение Падиатов из Падуи кажется мне сомнительным; сю-
да надо прибавить Раулей, позднее породнившихся с
Ангелами), арабы (Вебечиоты и, скорее всего, Амиропулы
и Саракинопулы), тюрки (Просухи и, видимо, Казаны) и,
возможно, печенеги (Караджи-и Алакасей). Болтарами бы-
ли Кавканы, Пестонги, Несториды, а также, возможно,
Воилы и Гудели. Славянское происхождение Воиоаннов и
Главой (выходцы из Македонии) вполне вероятно, славя-
нами или влахами были Веривои, албанцами —возможно,
Арканиты. Происхождение Вутумитов из сербского города
Ьутома-Будвы остается проблематичным. К кавказскому
кругу (преимущественно армянскому) принадлежали:
Ачинский дом, Апокапы, Аспиеты, Вахрамии, Вихкаци,
Ивирицы, Коковасилии, Криниты, Мооиле, Пахлавуни, Ру-
бениды, а возможно, Васмраканиты, Даватины, Котерцы,
Феодороканы.

Из Малой Азии вышли Малеины, Парсакутины, Сира
вороманы, Фоки и, видимо, Халды и Харсиаииты (судя по
патронимам). Вероиты,— возможно, выходцы из Верой
(Македония). Кармаликии — солуняне. Мавродзомов иног-
да .считают пелопоннесцами, поскольку следы их имени
сохранились в мессенской топонимике. Наконец, Авксенти-
оты могли быть родом из Константинополя.

Казалось бы, отделение семей переходного типа от «чис-
той» военной знати —в данном случае чрезмерная акри-
бия: ведь и они начинали свой путь как военно-аристокра-
тические роды. Однако известные различия мы можем на-
метить. Диты — «варварское» имя (может быть, степня-
ки?), и Эхмалоты (патроним обозначает «пленных») —
тоже, возможно, чужеземцы, но племенная принадлежность
их неизвестна. Выходцев с Запада в этой среде нет. Араба-
ми были Аплесфары и, скорее всего, Марулы (патроним —
метатеза имени Амрул?), болгарами — Хрисилми, кавказ-
цами — Арцруниды, Кекавмены, Куркуасы, Липариты,
Торники, позднее породнившиеся с домом Ангелов, и, ви-
димо, Арменопулы и Левуны. Происхождение двух семей
спорно: св Маниаках видят то армян, то тюрков, то греков;
Дельфины могли быть греками, болгарами или армянами.
Из Малой Азии вели происхождение Аргиры (из Харсиа-
на?), Василаки (Пафлагония; может быть, они армяне),
Вурцы, Склиры (Малая Армения), а если судить по пат-
ронймам, также Кастамониты (е родстве с Ангелами),
Каппадоки и Месопотамиты 204. Особо отмечу Мавриков —
выходцев из Ираклии Понтийской.

При некоторой нюансировке все три разряда обнаружи-
вают довольно много общнх черт в своем происхождении.
Среди них велика доля негреков: как иноземцев, так и
уроженцев Византии (армяне, славяне, влахи, албанцы
и пр.) — разграничить эти две категории не всегда возмож-
но. Доля негреков кажется большей, чем была в действи-
тельности, ибо источники, естественно, чаще фиксировали
негреческое происхождение чем происхождение из того или
иного греческого центра. Ориентировочные цифры таковы:
выходцы с Запада — 8 («переходные» семьи не представле-
ны; видимо, рыцарские латинские семьи не имели тенден-
ции превратиться в гражданскую знать), арабо-турецкие
семьи — 9, венгры, русские, печенеги — 4, болгары, маке-
донские славяне, влахи, албанцы — 12, кавказцы — 25.
Семьи византийского корня происходят главным образом из
внутренних областей Малой Азии (19—20) и из Македо-
нии (4) (сюда надо прибавить и часть славянских семей,
как Враны и Главы, и некоторые армянские, как Курти-
кии). Из приморских городов Малой Азии вышла 1 семья,
из Солуми — 1 или 2 (причем Кармаликии не играли серь-
езной роли, а Ласкари выдвинулись в самом конце XII в.),
из Пелопоннеса — 1 (Мавродаомы, заметные лишь с кон-
ца XII в.), и, может быть, 1 — из Константинополя.

Ни об одной фамилии из клана Комнинов не сказано,
что опа происходит из Константинополя, хотя возможно
что две семьи, родственные Ангелам, во принадлежавшие
к гражданской знати, рассматривались как константино-
польские. В составе клана Комнинов мы не находим также
ни солунян, ни пелопоннесцев, ли жителей приморских
малоазийских-центров, которые изредка встречаются среди
других «военных» линьяжей.

Совершенно иная картина обнаруживается при рассмот-
рении происхождения гражданских родов. Имя Хумпов —
видимо, негреческое, но их этнос неясен. Имя Промунди-
нов — латинское. Спанопулы отнюдь не испанцы,— патро-
ним означает «безбородый». Арабо-турецкого происхожде-
ния Самухи, Сиропулы и Хасаны, славянского — Костоми-

204 Они скорее выходцы из приевфратской фемы Месопотамии, не-
жели из одноименной балканской.
ры и Радины, а также, возможно, Проваты; представление
о болгарском происхождении Анзасов не подкрепляется ни-
какими данными. Армянами были Лакапины и, возможно,
Махйтарии, Морохарзаны, Цакцы и Цирифоны; Цинцилу-
ков считают то армянами, то влахами. Имя Мосхов не свя-
зано с соответствующим этнпконом, но означает «мускус».
Принадлежность Мелптов к армянам сомнительна.

Ряд семей малоазийского происхождения: из Пафлаго-
нии — помимо Пафлагонцев, Галатоны и Мавроподы, а так-
же, судя по патрониму, Ионополиты; из Трапезунда — Кси-
филины и, может быть, Влахерниты; из Смирны — возмож-
но, Артавасды (армяне?) и Смирней; из Хон — Хониаты;
из Клавдиополя, видимо, К.тавдиополвты; Му залов ы были
(во всяком случае, позднее, в XIII в.) связаны с Адрамити-
ем. Большая часть этих семей происходит из городов,
частью из приморских. Родом из Константинополя были
Велиюариоты, Куцомигы и Пселлы, а возможно также,
Кампандрии, Карианигы, хотя топоним ведет в Македо-
нию, Скилицы и Соломоны. Атталиаты могли быть выход-
цами из Агталии, но первый известный представитель
семьи происходил из столицы. Мономахи — то ли из Koff-
стантинополя, то ли с Родоса, Никенсы — из Никеи или
из столицы, Лихуды— из столипы или из малоазиатского
городка Кузина. От константинопольских кварталов, двор-
цов или соседних местечек произведены патронимы 10—12
семей. К «константинопольцам» можно прибавить еще Ка-
матиров и Мурчуфлов.

Родом из Македонии были Метаксы (Редесто), возмож
но,— Варисы (Адрианополь), Вириоты (из Виры на р. Ма-
рице); из Солуни или Фессалии,— возможно. Фетталы;
афинского происхождения могли быть Аттики, Тесарокон
дапихп (позднее — в Константинополе) и Хрисанфы; с Пе-
лопоннесом связаны Ксиры и Хиросфакты, а может быть,
и Алфеи. Наконец, скорее всего, с островов происходили
Алопы и Родии (Родос), Митилинеи (Лесбос), Стровилы
(Стровил — или из Константинополя); Ламбины были ро-
дом с Крита.

Условно мы могли бы выразить эти данные в цифрах.
Среди гражданской знати отмечено: латинян — 1 семья,
арабо-турецких — 3, славянских и валашских — 3—4, кав
казских— 5—7; из малоазвйских приморских городов —
5—6; из других мест Малой Азии — 5—7, из Константино-
поля— 15—21; из македонских приморских центров — 1,
из других мест Македонии — 2, из Греции — 6, с остро-
вов — 5.

Сведем эти цифры в таблицу, выразив их также в про-
центах.

Таблица 7

ГТрасхождение семей знати

	Гражданской	Военной
Выходцы с Запада ......	1 (2%)	8(9%)
Арабо-турецкие		3(5%)	9(10,5%)
Венгры, русские, печенеги		—	4(5%)
Болгары, македонские славяне, вла- хи, албаицы . . 		3—4(6%)	12(14%)
Кавказцы	  .	5—7 (10%)	25—26 (29%)
Из внутренней Малой Азии ....	5-7(1Оо/„)	19-20 (23%)
Из приморских городов Малой Азии	5-6 (9,5%)	1(1%)
Из Македонии		2(4%)	4(5%)
Из приморских городов Македонии	1 (2%)	1-2 (1,5%)
Из Константинополя		15—23 (33%)	1(1%)
Из Греции 			6(10%)	1(1%)
С островов 		5(8,5%)	—
Итого		51-65	85—88

Таб.тица обнаруживает явное различие в происхожде-
нии военной и гражданской знати, несмотря на то, что в
некоторых случаях она имеет тенденцию это различие сгла-
дить (так, з одной графе идут семьи из внутренней Малой
Азии, тогда йак, по всей видимости, «гражданские» семьи
вышли из городов, а «военные» — из сельских местностей).
Основная*часть военных семей—кавказцы и малоазийцы
(52%), семьи из Болгарии и Македонии составляют 19%,
почти 25% приходится на долю настоящих чужеземцев.
Напротив, среди гражданской знати главенствуют семьи,
вышедшие из Константинополя, Греции, островов и при-
морских центров Малой Азии и Македонии — 63% (про-
тив 3,5% в среде военной знати!); кавказцы и малоазийцы
дали 20%, семьи из Болгарии и Македонии — 10% (пер-
вые в 2,5 раза меньше, вторые — вдвое); особенно сильно
падает доля чужеземцев — до 7%, т. е. в 3,5 раза. Мы мо-
жем констатировать, что военная и гражданская знать вы-
ходили из разной этно-географической среды.

Вопрос об отношении к церковной иерархии 205 был рас-
смотрен выше, в связи с распределением семей знати по
разрядам. Там я отметил, что в «гражданской» среде
36,5% семей входило в церковную иерархию, тогда как в
«военной» (без семей переходного типа) —только 13,5%.
В действительности различие должно быть еще большим,
ибо я старался показать, что к гражданской знати принад-
лежал и «малый» разряд «церковных» семей (16). Что же
касается клана Комнинов, то там церковные иерархи засви-
детельствованы в 8 семьях из 39, что дает 20,5%.

Роль в культурной жизни также оказывается неодина-
ковой у разных разрядов. Среди царских роДичей Комни-
ны пробовали силы в лиг ературном творчестве, но скорее
выступали меценатами (как и Вриении), нежели литера-
торами. У Антиохов 206 п Диогенов литературная деятель-
ность приходится уже на XII в., на время метаморфозы
этих фамилий. Напротив, в немногочисленном клане Анге-
лов довольно много писателей: это прежде всего Каматиры
и Торники в XII в., но также Кастамониты и, видимо, Сгу-
ры (Иоанн Сгур, живший не позднее XIII в.,—церковный
поэт). Наконец, Лев Рауль — переписчик рукописи Феофи-
лакта.

Как и Комниновский клан, остальная военная аристо-
кратия стояла далеко от писательства. Среди Котерцов
были меценаты и образованные люди. Никифору Присуху
принадлежали стихи в честь Марии Египетской, но время
жизни поэта неизвестно. Иоанн Халд — переписчик руко-
писи. Большую роль играли лищь Пахлаву ни, ни не о гре-
ческой, а в армянской культуре. Несколько более активны-
ми в сфере культуры оказываются представители «пере-
ходных» семей (Василаки, Вурцы, Карандины, Катафлоро-
ны, Кекавмены) — в основном, правда, уже после
метаморфозы.

205 Уже X. Г. Бек отметил, что Дуки и Комдивы дали сравнитель-
но мало церковные деятелей (Я. G. Beck. Jdeen und Realitaeten
in Byzanz. London, 1972, XIV, S. 20. Cp. D. I. Polemis. Реп. на кя.:
Nicefero Bastlace. Encomio di Adriano Comnena. Napoli, 1965.—
JHS, 89, 1969, p. 156), он однако рассматривал вопрос в полити-
ческом, а пе в сопиальном аспекте, говоря о малочисленности
иерархов, происходящих из императорских семей.

гое Отнесение к Антиохам Симеона Сифа довольно проблематично,
Совершенно по-другому обстояло дело в среде граждан-
ской знати. Здесь прежде всего ряд крупных и менее зна-
чительных литераторов: в семьях Аплухиров, Атталиатов,.
Аттиков, Евгенианов, Зонар, Киынамов, Маврошодов, Мак-
ремволитов, Молитов, Месаритов, Митилинеев, Музалонов,
Пселлов, Сиронулов, Скилиц, Трихов, Хониатов. Есть све-
дения о стихотворстве Малеои, о том, что Сфгопул был ри-
тором; Калоифы и Скутариоты представлены авторами
схёд; Костомиры, Малакины (Малаки), Стифаты — церков-
ными писателями. Здесь также правоведы: Аристин, Валь-
самон, Доксоиэтр, Ксифилин, Офрида; автор военных трак-
татов Уран, врачи — Лизик и Пантехнп. О других изве-
стно,, что они образованные люди, как философы Приник и
Смирней, ученики Итала — Сервлии, Соломон, составитель
комментария к Феофилакту — Сапонопул, учитель — Ан-
зас, переписчик книг — Евлампий, заказчик книг — Поф, и
даже автор доноса на Итала — Каспак. Образованными
людьми были Авторианы, Велисариоты, Кладоны, Лихуды
и, видимо, многие другие.

Было бы банально напоминать о том, что мятежи и заго-
воры составляли характерную черту византийской полити-
ческой жизни XI—XII вв. История византийских инсур-
генций могла бы составить предмет'специального исследо-
вания — здесь, однако, речь пойдет лишь об одной стороне
этого явления, а именно: какие разряды византийской зна-
ти были более и какие — менее активными участникам?!
антиправительственных выступлений.

В анкете учтены сведения об оппозиционных выступле-
ниях 27 семей Комниновского клана. Они распределяются
во времени следующим образом: при Василии II — Гавры,
Куртикии, Мелисины и Тарониты, в середине XI в.— Ва
тацы, Владиславичи, Вотаниаты, Вриении, Гавры, Даласи-
ны, ДиогеньГ, Дуки, Кируларии, Комнины, Куртикии,
Мелисины, Пакурианы, Синадины, Тарониты, Тарханио-
ты; при Алексее I — Антиохи, Владиславичи, Вотаниаты,
Диогены, Куртикии, Тарониты, Анемады, а также Иаситы
(замешаны в ересь Итала). Именно эти последние почти
все при Алексее I либо вовсе сходят со сцены, либо пере-
живают метаморфозу. В середине XII в., помимо столкно-
вений внутри рода Комнинов, отмечу только выступления
Гавров и Рожеров, зато после 1180 г. семьи Комниновского
клана активизируются: за короткий промежуток времени
выступали Аксухи, Дуки, Ватацы, Враны, Вриении, Ка-
мйцы, Кантакузины, Комнины, Кондостефаны, Лапарды,
Палеологи.

Из семей клана Ангелов Торники участвовали в мяте-
жах в середине XI в., т. е. задолго до превращения в цар-
ских родичей (см. ниже). Ангелы, лояльные при Комнинах,
свергли Андроника I в 1185 г. Наконец, выступления
Мурчуфла и Сгура относятся уже к критическому 1204 г.

Участие в мятежах принимали по данным анкеты
24—27 прочих военно-аристократических семей: при Ва-
силии II — Адралесты, Вахрамии, Ксифии, Фоки и, может
быть, Главы; в середине XI в.— Верпвои, Воиоапны, Воилы,
Гимны, Главы, Гудели, Кавасилы, Кавканы, Кацамунды,
Ламбросы, Месаникты, Несторнцы, Страворомапы; сюда
же можно причислить отложившихся Вахрамиев и Рубе
нидов. При Алексее I известны выступления Васпракани-
тов, Кариков и Эксазинов-Палеев; один из Коковасилиев,
Баграт, содержался при Алексее I в оковах, по бежал.
Возможно, что в середине XII в. были мятежные настрое
ния в семье Касианов. Наконец, в конце XII в, Просухи вы-
ступали активными сторонниками Андроника I — может
быть, они поддержали его переворот. Примерно к 1180 г.
относится так называемое дело Лепендрина, но его суть
неизвестна. Открытый мятеж поднимал Мануил Мавро-
дзом. Аспиеты попали в овалу при Исааке II, а затем пыта-
лись установить независимое княжение в Филипнополе,—
но уже после 1204 г. Таким образом, почти все сведения о
мятежах «чистой» военной знати после смерти Мануила I
не бесспорны.

Из семей переходного типа в заговорах были замешаны
14—16 фамилий: при Василии II — Айозахарпты (правда,
быстро перешли на сторону7 императора), Алиаты, Вурцы,
Дельфины. Склиры и Эхмалоты, в середине XI в.— Аргиры,
Василаки, Вурцы, Кекавмены, Куркуасы, Маниаки, Лиго
ниты, Склиры, Стравомиты, Торнпки; под подозрением
находился Пикулица Дельфин и, видимо, Арцруниды, с
которыми хотел расправиться Роман IV; при Алексее I —
Кекавмены и Склиры: в середине XII в. Феодор Стипиот
подвергся опале, а Никифор Василаки — обвинению в
ереси; наконец, Дрими выступают как сторонники Андро-
ника I. Последние четыре случая, если не все пять, относят-
ся к семьям после метаморфозы.

И опять-таки материал, касающийся гражданской
знати, складывается в иную картину. Всего мы слышим
об активности 21—29 семей. На время Василия II прихо-
дится опала Лакапинов и Мономахов; в середине XI в. в
различных мятежах и заговорах участвовали Варисы,
Макремволиты, Проваты, Протевонты, Пселлы, Тесара-
копдапихи, Эротики, а Константин Мономах находился в
ссылке. При Алексее I среди заговорщиков — Ксиры и
Соломоны; Влахерниты, Доксопатры и Сервлии были заме-
шаны в ереси (две последние семьи — в числе учеников
Итала), Зонары и Метаксы находились в оппозиции, а Ге-
оргий Миномахат был смещен Алексеем I. К середине
ХП в. относятся еретические выступления Аттиков, Ири-
ников и, возможно, Ламбинов. В числе активных сторонни-
ков Андроника I Айохристофориты, Аплухиры, Апотиры,
Мацукп, Трипсихи, и, возможно, Кспфилины и Месариты,
— наоборот, в оппозиции к нему были Велисариоты и Ди-
сипаты. После Андроника I, однако, мы слышим только об
участии С тифа та в мятеже и об отказе Радина занять им-
ператорский престол.

Понимая всю условность этих цифр, попробуем свести
полученные данные в таблицу 8.

Различие в степени интенсивности выступлений воен-
_ной и гражданской знати очевидно. При Василии II граж-
данская знать не проявляла заметной оппозиционности,
тогда как военные линьяжи не раз поднимали голову. В
середине XI в. военная знать была особенно беспокойна;
впрочем, и гражданские семьи ведуг себя довольно актив-
но. При Алексее I активность военной знати идет на спад,
тогда как гражданская знать находится в оппозиции. Се-
редина XII в.— время стабилизации, и количество выступ-
лений сокращается по всем разрядам. Наконец, в последний
период гражданская знать действует особенно активно,
главным образом, видимо, поддерживая переворот Анд-
роника I Таблица не передает одного существенного разли-
чия: в деятельности гражданской знати иде.ологическая
борьба, й в частности еретические учения, занимала куда
большее место, чем в активности «военных».

Таблица позволяет также ставить вопрос об особенно-
стях позиции клана Комнинов. При Василии И эта группа
семей выступает сравнительно мало: то ли их политический
потенциал еще невелик, то ли они в основном поддержива-
ют режим Василия II. Зато в середине XI в. они наиболее
активны. При Алексее I они, как ни странно, выступают
чаще других родов, в середине XII в. (подобно другим раз-
Таблица 8

Число семей, участвовавших в оппозиционных движениях

	I. План Комнинов	II. «Чистая» военная знать	III. Переход- ные семьи	II и III вместе	Гражданская знать
При Василии 11		4(10%)	5	6	11(23,5%)	2(5,5%)
В ’середине Х1в		16 *(40%)	15	12	27 (57,5%)	8Н** (24,5%)
При Алексее 1 		8(20%)	4	2	4(8,5%)	8+2*** (27%)
В середине XII в			2(5%)	1	1	1 (2%)	3+1*** (11%)
В конце XII — начале XIII в, . . .	И (25%)	4	1	4(8,5%)	11+1*** (32%)
Итого		41	29	18	47	37
* В том числе Кируларии.	** Добавлены Кируларии.	*** Добавлены семьи переходного типа.					
рядам) больше молчат, чем действуют, а после 1180 г. вб
дут себя куда активнее других военно-аристократических
родов.

Итак, можно видеть, что военная и служилая знать
действительно составляли в XI—XII вв. особые социальные
группировки в составе господствующего класса Византий-
ской империи. Возникает вопрос о взаимоотношении меж-
ду этими двумя группировками. Данные анкеты на этот
счет довольно скудны, но все-таки позволяют сделать не-
которые наблюдения.

11о всей видимости, военная аристократия XI в. искала
родства внутри своей группы. Таковы браки Дормокаи-
тов — с Ламбросами и Рубенидами, Ксифпев — с Ивирица-
мп, Дельфинов с Кекавменами, Аргнров со Склирами и
Карандинами, Василаков с Даватинами (помимо Паку-
рианов), Скляров — с Куркуасами, Фоками и, может быть,
Вурцами. И точно так же гражданская знать заключает
браки по преимуществу в своей среде: в XI в. Врингп были
в родстве с Уранами, Пселлы — с Кенхри, Кируларии —
с Макремволитами, Радины — с Мономахами, Педиади-
ты — с Плакинамп, в XII в.— Айофеодориты — с Вальса-
монами, Спанопулы — с Сервлиями 207, Малаки — с Торни-
ками, Костомпры — с Месопотамитамп, Хониаты — с
Велисариотами и Веривоями, Галины — с Хрисовергами.

Вместе с тем браки вне своих разрядов в XI в. были
^вполне возможны. Мономахи состояли в родстве с Арги-
рами, Склирамп и Торниками, Макремволиты — с Дуками,
Радины — с Парсакутинами, Аргирами, Таронитами,
Педиадиты — с Пирами. В XII в. мы слышим как будто
только о родстве Кспров с обедневшим родом Мосиле.
Впрочем, отсутствие информации может быть связано с
тем, что в XII в. военная аристократия почти полностью
совпадает с кланом Комнинов; о военной знати вне клана
мы знаем очень мало.

Клан? Комнинов вмел довольно четкую тенденцию
превратиться в эндогамную группу, внутри которой семьи
были сцементированы перекрестными браками. Скажем,
Катакалоны состояли в родстве с Дуками, Вриениями,
Палеологамп, Вриении, помимо того,— с Ватацами и
Тарканиотами, Ватапы — с Ангелами, Дуками, Докиана

207 Вальсамон упоминает Аяну Спанопулпну, которая была род-
ственницей (племяннивдй?) Марии, дочери той 2epxXiov
(PG, 104, col. 1188А) —надо читать ZgpS/aor, Сервлия.
ми, Палеологи — с Ангелами, Дуками, Куртикиями, Даси-
отами, Кондостефаны — с Ангелами, Дуками, Рогериями,
Рогерии — с Дуками, Даласинами, Иаситами, Петрали-
фы — с Ангелами и Антиохами, Вотаниаты — с Диогенами,
Си надинами, Цикандилами, Дуками. Этот список можно
было бы расширить и продолжить. В XI в., когда формиро-
вание Комниновского клана еще не было завершено, мы
можем фиксировать брачные связи с линьяжами военной
аристократии, не вошедшей в клан: так, Владиславичи
породнились не только с Диогенами, Кондостефапами и
Дуками, но также с Фоками, Куркуасами и Аваландами,
Дуки — с Каппадоками, Даласины — с Харонами, Паку-
рианы — с Василаками, Вотаниаты и Синадины — со
Стравороманами, Мелисины — с Вурцами. Некоторые
семьи гражданской зиати также вступают в родство с
линьяжами будущего Комниновского клана: Хиросфак-
ты — с Вриенпями, Эротики — с Комнинами, Кируларии —
с Комнинами, Дуками, Иаситами, Макремволиты — с Ду-
ками, Каматиры (при Алексее I) — с Дуками же 208.
В XII в. такие «внешние» браки становятся все более редки-
ми и совпадают обычно с упадком семьи: так, Мелисины
состояли в родстве с Ксирами и Мосиле,— но мы видели,
что Мелисины переживают метаморфозу и перестают быть
военно-аристократической фамилией. То же можно сказать
и о родстве Даласинов с Каппадоками. Более того, к XII в.
относятся два свидетельства о непреодолимых трудностях,
вставших перед выходцами из служилой знати (Месариты,
Айохристофориты), когда они попытались породниться с
военно-аристократической элитой. Только Ангелы в конце
XII в. порывают с комниновской эндогам ностью, вступая
в браки с представителями гражданской знати (см. выше).

Наша анкета особо учитывает две группы в составе
византийского господствующего класса: иноземцев и евну-
хов-придворных. Я останавливаюсь на этих двух разрядах,
поскольку они, с одной стороны, занимали важное место в
обществе, а с другой — они бросались в глаза современни-
кам и потому-относительно часто фиксируются источни-

208 Каматиры состояли в родстве и с Кантакузичами, как можно
судить по печати севаста Василия Каматира, Кантакузипа по
матери (Виз, мол. [1], № 496 а). Издатель не датировал памят-
ник. В. Лоран (рец. на кн. Д. Найкола.— BZ, 65, 1972, S. 98)
идентифицирует его с одноименным участником собора 1166 г,,
но преном Василия был очень распространен в семье Каматиров.
ками. Понятие «иноземец» е византийских условиях
далеко не однозначно: мы будем разуметь далее под ино-
земцами не только прямых иммигрантов, но и негреков
вообще, в том числе родившихся на территории Византии,
ощущавших себя и ощущавшихся современниками как
ромеи. Под эту рубрику подходят многие кавказцы, славя-
не, влахп и представители некоторых иных племен.

Судя по анкете, иноземная знать составляла важный
элемент византийского господствующего класса. Мы насчи-
тали свыше 80 фамилий иноземного происхождения в
XI—XII вв. Принимая общее число аристократических
семей в Византии этих столетий примерно за 340, можно
допустить, что иноземные фамилии составляли около
четверти общего числа знатных родов.

Эта группировка была чрезвычайно разнородной. Она
была разнородной прежде всего этнически, состояла из
представителей самых разных племен и народов. На пер-
вый взгляд кажется, будто латинский элемент был наибо-
лее значительным среди них, однако такое заключение было
бы поспешным: в списке латинян представлено довольно
большое число лип, пребывание которых в Византии ока-
залось эпизодическим. На 59 отдельных лиц в пашем
списке отмечено только 10—11 огречивтпихся семей
(Фрапкопулы, Раули, Рожеры, Петралифы, Гифарды,
Монферраты, Герарды, Гиды, а, судя по патрониму, также
Гранаты, Палатины и, может быть, Промундины; отнесе-
ние сюда Лапард п Падиатов вряд ли правомерно), и, сле-
довательно, пс числу семей латиняне занимают далеко ле
первое место. Наибольшим числом родов представлены
кавказские народы — армяне и грузины, разграничение
между которыми было в ту пору далеко не всегда возмож-
ным. Можно отметить около 30—40 семей армяно-грузин-
ского происхождения (бесспорно кавказское происхожде-
ние Двинского дома, Арцруницов, Апокапов, Аспиетов,
Вахрамиев, Вихкаци. Ивириц, Кекавменов. Коковасилиев,
Кринитов, Куркуасов, Куртикпев, Лакаппнов, Липаритов,
Мосиле, Пакурианов, Пахлавуяи, Рубенидов, Таронитов,
Торников; с большей или меньшей степенью вероятности
сюда относят Арменопулов, Васпраканитов, Даватинов,
Левунов, Маниаков, Махптарпев, Морохарзанов, Котерцов,
Феодороканов, Цанцов. Цпрпфонов и, может быть, Арта-
васдов и Цинпплуков. Кавказского или малоазийского
происхождения — Вурцы, Гавры, Вардалии, Василаки,
Даласпны, Склиры, Фоки. Причислить сюда Дельфинов,
Иаситов, Мелитов, Мосхов и Тарханпотоь, как это иногда
делается, вряд ли возможно) и примерно 30 отдельных
армян и грузин нт византийской службе. Далее следуют
южные славяне: 16 семей (Воилы. Радины, Главы, Хриси-
лии, Кавканы, Воиоанны, Владиславичи, Несторицы,
Нестонги, Гудели, Враны, Костомиры, а возможно также,
Дельфины, Проваты, Хрисьт и Веривои; причислять сюда
Анзасов, видимо, нет оснований) и свыше 20 отдельных
лиц. Латиняне дали как уже упомянуто, до 11 семей, ара-
бы— 7—11 (Амиропулы, Саракинопулы, Аплесфары, Си
ропулы, Вебечиоты и, может быть, Марулы и Апемады;
Хасаны, Казаны, Хамтуны и Халуфы могли быть, судя по
имени, арабами или турками), турки — 5 (Татикии. Аксу-
хи, Прссухи, Самухп и, может быгь, Камицы), степня-
ки — 3 (Караджи, Алакасей и, может быть, Циты. Не сле-
дует ли причислить сюда Кацамундов?), венгры — 2 (Ар-
пады и Каламаны; последние, собственно говоря, венгро-
русского происхождения), влахи, возможно, тоже 2
(Веривои и Цинцплуки, но первые могли быть славянами,
а вторые — армянами), албанцы — 1 (Арианиты). Осталь-
ные народы (скандинавы, русские, аланы, чехи) представ-
лены только отдельными липами.

Наиболее устойчивая этническая группа — это народы
Кавказа, преимущественно армяне, инфильтрация которых
в состав господствующего класса Византии началась задол-
го до изучаемого нами времени. Приток кавказцев ь им-
перию оставался интенсивным на протяжении всего XI сто-
летия, но значительно сократился после Алексея I. При
Мануиле I армянские военачальники сражаются в визан-
тийской армии, но это скорее вассалы или даже союзники.
В конце XII в. в поле нашего зрения вновь оказываются
знатные византийцы армянского происхождения, хотя
и в небольшом числе: полководец Савватий и патриарх
Феодосий Воррадиот.

Из южнославянских семей две ведут свое начало от бо-
лее раннего периода. Интенсивный приток южных славян
(прежде всего болгар) имел место в царствование Васи-
лия II, что было тесно связано с завоеванием Болгарии: с
этого момента начинают свою историю 7 или 8 семей
(т. е. половина общего числа южнославянских фамилий),
кроме того, зафиксировано 8—9 отдельных лиц; от середи-
ны XI в, 5 семей и 4 отдельных лиц (славянское проис-
хождение двух семей проблематично). После этого начина-
ется заметный спад славянской аристократии: в 1068—
1081 гг. зафиксирована лишь одна новая семья и трое от-
дельных лиц, а при Комнинах, кроме семьи Костомиров (с
середины XII в.), можно отметить лишь случайные и эпи-
зодические упоминания славян на византийской службе.
Более того, эллинизированные славянские семьи, кроме
Радпнов и Вранов, теряют свое значение: ь середине
XI в.— 3, в 1068—1081 гг.— 5, на рубеже XI--XII вв. не
менее трех. Правда, некоторые из них (Воиоанны, Главы,
Веровой, Проваты) вновь попадают в нате поле зрения в
конце XII в., частично как представители местной (провин-
циальной) знати.

Приток латинян, спорадический до начала XI в., уси-
ливается в середпне этого столетия, когда можно отме-
тить 6 случаев; в 1068—1081 гг.— 7, при Алексее I — 21,
при Иоанне II — 3, при Мануиле 1 — 15, в конце ХП в.—
12. При этом следует учитывать, что само понятие «лати-
няне» весьма сложно и включает в себя различные народ-
ности, не всегда, впрочем, отличимые в византийской тер-
минологии. Среди иммигрантов в Византию преобладают
норманны (15 человек), выходцы из Южной Италии (6—
8 человек), представители Средней и Северной Италии:
тосканцы, пизанцы, генуэзцы, венецианцы (11 человек);
выходпы пз Англии, Франции, Германии, Испании и Антио-
хийского княжества представлены единицами. При этом
прочным включение в состав византийской знати было
лишь среди норманнов: из семей «латинского» происхож-
дения одна — немецкая (Герарды), не занимавшая видно-
го положения, одна (Монферраты) вышла из Северной
Италии, но она как раз и не закрепилась в империи, и толь-
ко нормаппы дали пять эллинизированных семей, часть ко-
торых (Рожеры, Петралифы и Раули) принадлежала к
элите.. Норманские огречившиеся семьи сохраняли свое
значение до самого конца XII в.

Арабское проникновение было значительным при Ва-
силии II и в середине XI ;в.: мы можем отметить в это вре-
мя не менее 14 сирийских иммигрантов пли вассалов; сюда
же, видимо, можно прибавить и семью Сиропулов. извест-
ную по печатям XI в. Прп Комнинах зафиксировано появ 
ление двух семей арабского происхождения: Вебечиотов и
Халуфов (?); продолжали функционировать Сиропулы, а
также несколько отдельных лиц — не менее трех.
Турецкая иммиграция приходится иа иной отрезок вре-
мени. Она начинается со второй половины XI .в. (засвиде-
тельствовано трое лиц) и становится особенно активной
при Комнинах. Со времени Алексея I ведут свой род Тати-
кии и Камицы; кроме того, па службе у этого императора
было пе менее трех полководцев-турок. На царствование
Иоанна II падает возвышение Аксухов и, возможно, нача
ло Самухов. При Мануиле I, помимо семьи Просухов, из-
вестно не менее 4—5 турок-военачальников. В конце XII в.
засвидетельствовано 3 или 4 турок, но это либо эпизодиче-
ские, либо сравнительно мало заметные фигуры.

Степняки — печенеги, торки, половцы — находились в
довольно большом числе на византийской службе в середи-
не XI в. и при Алексее I. Затем их следы исчезают, и толь-
ко в конце XII в. мы встречаем в византийских войсках по
ловецкого полководца Альпамиша. Две семьи, появившие-
ся до середины XI в., не пережили царствования Алексея 1,
и только третья семья степняков (Циты), начинающая свой
путь при этом государе, додержалась до XIII в., хотя и
не занимала в ту пору особенно высоких постов.

Эволюция влахов, которых, напомню еще раз, трудно
отделить от славян, сходна с движением печенежско-поло-
вецкой знати: заметное место они занимают в XI в., в
XII в. сходят со сцепы (если отвлечься от Цинцилуков,
принадлежность которых к влахам: довольно проблематич-
на) , и, понвидимому, появляются вновь в конце XII столе-
тия.

Скандинавы, представленные 10—12 именами, действо-
вали с конца X в. до начала царствования Алексея I; ала
ны (6 лиц) — с середины XI в. до правления Алексея I.
Русские, венгры и чехи, напротив, приходятся преимуще-
ственно на XII столетие. Из этих народов почти никто не
сливался с византийцами и не образовал эллинизирован-
ных фамилий; исключение составляла по сути дела лишь
русско-венгерская семья Каламанов (пребывание рода Ар-
падов в Византии можно считать эпизодическим).

Иноземная знать была разнородна и по своему «со-
циальному генезису*. Одни из этих фамилий принадле-
жали к царским или княжеским семьям, как то: Влади
славили, Монферраты, Арцрулиды, Пахлавуни, Липариты,
Арпады, Каламаны. Царским происхождением гордились
также Аспиеты. Из феодальной среды вышли Рожеры,
Петралифы, Раули, Пакурианы, Торники, Тарониты и ряд
иноземцев, не образовавших в Византии устойчивых
фамилий. Наряду с этим в состав иноземной знати вклю-
чались п некоторые лица, поднявшиеся с низших студеней
общественной лестницы, вплоть до императорских «мини-
стериалов» и вольноотпущенников. Эта категория лиц
особенно заметна среди южнославянской знати (Мануил
Ивач, Борил и Герман, семья Месимеров, Канчу и Травл,
если двое последних были болгарами) и турецкой (Тати-
кии и Аксухи), к этой же категории принадлежали и Ка-
василы, этническая принадлежность которых неизвестна.

Иноземная знать была разнородна, наконец, и по сво-
им социальным функциям. Одни из иноплеменников —
чужестранцы, в полном смысле слова, наемники, чьи обя-
занности ограничивались известным сроком, а права исчер-
пывались получением жалования. Значительная часть ино-
земцев известна нам лишь в одном поколении: по той или
иной причине онп пе утвердились в Византийской импе-
рии. Эпизодичность службы типична прежде всего для
скандинавов и русских, для аланов и для многих народов
Западной Европы: англичан, французов, немцев, испанцев,
итальянцев, кроме южной та ль янских норманнов.

Другие иноземцы, становясь советниками императоров,
командирами гвардейских частей, константинопольскими
вельможами, прочнее оседали в Византии. Иные из них
вступали в родственные связи с византийской знатью, в
том числе с членами императорского дома; и постепенно
делались «своими» в византийской правящей элите. Сюда
относятся царские родичи: Владиславичи, Каламаны,
Рожеры, Пегралифы, Раули, Тарониты, Торники, Паку-
рианы, Аксухи, Татиыаи.

Наконец, третья группа иноземцев, по видимому, име-
ла тенденцию превратиться в землевладельческую провин -
циальную аристократию. В самом деле, именно в связи с
этой группой паши источники, как греческие, так и ино-
язычные, постоянно говорят о пожаловании земельных
владений, в том числе деревень и городов. В качестве ви-
зантийских землевладельцев выступают: русские князья
Васильке и Мстислав Юрьевичи, «тавроскифский династ»
Владислав, Эрве Франкопул, норманские фамилии Петра-
лифов, Рожерлв и Раулей, Монферраты, генуэзец Балдуин
Гверчо, «франк» Оттон, и выходец с Запада Молискот,
печенег Keren, венгры — Арпады п Каламаны, Богута
Моравский, многочисленные закавказские семьи (Арцру-
ниды, Пахлавуни, Пакурианы, Аспиеты и другие), арабы
ибн-Утайр и Мансур ибн-Лулу, славяне Владиславичи,
Враны, Гудели (а также Костомиры, Боиоанны., Воилы,
Кавканы, Дельфины и серб Вакхин, засвидетельствован-
ные как провинциальные магнаты), турки— Капицы и
Аксухи, и некоторые другие. Определенная тенденция к
образованию ленных пли независимых княжений заметна
у Русселя де Байоля и Петра Алифы, у Филарета Вахра-
мия и некоторых армянских князей конца XI и XII в.

Разумеется, недостаток конкретных данных, с одной
стороны, а с другой — известная условность социальных
градаций в рамках господствующею класса Византийской
империи не позволяют в каждом отдельном случае распре-
делять тех или иных лиц по этим трем категориям. Одна-
ко принципиальное наличие самих категорий в среде ини-
земной знати — наемников, провинппальных землевла-
дельцев и приближенных, сравнительно быстро сливаю-
щихся с имперской элитой.— как будто, можно считать
реальностью.

По своим функциям аристократы из числа иноземцев
принадлежали главным образом к военной знати. Это от-
носится в первую очередь к семьям и отдельным лицам,
действовавшим в XI в. В середине XI в. большая группа
чужестранцев играла первостепенную роль в византийской
армии. Мапиак (?), Коген, аколуф Михаил (?). Роберт
Крепин, Эрве Франкопул, Руссель де Байэль, Жоселин,
Арно, Хачатур, Филарет Врахамий. Характерная черта
поведения большинства из них — тенденция к самостоя-
тельности. В царствование Никифора III и особенно при
Алексее I число иноземных полководцев по-прежнему ве-
лико, но их самостоятельность значительно ограничена.
Борил и Герман при Никифоре, Набит, погибший в самом
начале правления Алексея, Григорий Пакуриан, Татикий,
Монастра — это скорее, слуги императора, нежели полу-
независимые наемники типа Русселя или Филарета. Заго
воры Константина Умбертопула и Пундеси, замечание
Анны Комниной о неверности Марина — вот робкие следы
прежней самостоятельности иностранных командиров.
Эволюция особенно наглядно проступает при изучении
судеб знати латинского происхождения. Так, в середине
XI в. мы можем насчитать не менее 15 латинян-полковод-
цев (при том, что известен лишь один латинянин-перевод-
чик), а при Алексее 1 — 12 полководцев и 5 советников.
многие из которых могли выполнять военные функции.
Если при Мануиле I численно латиняне практически не
уступали латинским аристократам при дворе Алексея I,
то их функции становятся несколько иными: среди них
6 полководцев (причем только два крупных, но зато дей-
ствовавших эпизодически: Балдуин и Райнерий Монфер-
рат), два или три гражданских чиновника, 5 дипломатов
и один переводчик. На конец ХП в., помимо кратковре-
менной деятельности Конрада Монферратского, прихо-
дится существование семьи Гидов, один из которых зани-
мал пост великого доместика; кроме того, зафиксировано
3 военачальника (впрочем, свидетельства не очень ясны),
6 дипломатов, один переводчик и патриарх венецианец.

Возможно, что аналогичную эволюцию переживают и
арабские семьи, которые в XI в. представлены по преиму
ществу полководцами (есть только один нотаций), тогда
как в ХП в. среди них встречаются лица интеллектуаль-
ных профессий.

Сокращение роли латинян в командовании византий-
ской армией сопровождалось при Мануиле I известным
увеличением роли турок-полководцев. Однако и из турок,
кроме эллинизированной семьи Аксухов, никто не занимал
высших командных постов. Только с конца царствования
Мануила как будто намечается новое возрастание роли
латинских полководцев: Балдуин Антиохийский и Райне-
рий Монферрат оказываются на самых высоких должно-
стях. Спорадически эта тенденция дает себя знать и при
Ангелах. Может быть, следует также констатировать и
некоторое возрождение в конце ХП в. роли степняков и
южнославянских фамилий в армии и гражданской адми-
нистрации.

Обследование истории византийских евнухов в составе
господствующего класса в XI—XII ьв. 209 также позволяет
сделать некоторые выводы. Из учтенных 56 скопцов 29
(т. е. 52%) приходятся на время от 1025 до 1081 г. При
этом скопцы занимают подчас самые важные государст-
венные должности, выступая, как паракимомен Николай,
Иоанн Орфанотроф, логофет Иоанн, Никифорица или

,оа Данные о византийских евнухах с большой полнотой собраны
Р. Гийаном (Л. Cuilland. Recherches..., t. 1, р. 165—380). Сведения
о царствовании Василия II здесь не учитываются; отмечу лишь,
что роль их была немалой.
Иоанн Сидский, фактическими руководителями импера-
торской политики. Евнухи выполняют обязанности доме-
стика схол, стратопедарха, стратига-автократора, дуки
Ивирии, Антиохии и Болгарии, великого этериарха и друн-
гария виглы. Вместе с тем они на командных постах и в
гражданских ведомствах.

При Алексее I число евпухов на видных постах до-
вольно значительно: 12 человек, т. е. 21% всего списка.
Однако среди них лишь Лев Никерит, стратиг и дука ряда
• областей (Пелопоннес, Подунавье, Кипр), по сути дела
принадлежал к административной элите. Кроме него, двое
были великими друнгариями, а один — патриархом.
Остальные — придворные слуги, медик, лица, во всяком
случае, не относившиеся к высшей знати.

В середине XII в. зафиксировано лишь 5 евнухов
(9%), причем двое из них — церковные иерархи, один —
воспитатель царевича, а двое — придворные. Ни один из
евнухов в то время не командовал войсками. По видимому,
при Комнинах евнухи отстраняются даже от дворцовой
службы и заменяются знатной молодежью. Именно в кон-
' це XI в. возникает тот обычай ромейских василевсов, о ко-
тором говорит Вриений, — набирать себе слуг из сыновей,
знатных и состоятельных мужей (Вриен., р. 18. 17—19).

В соответствии с этим исчезают специфические скоп-
ческие чины и должности. В середине XII в. не встреча-
ется должность паракимомена, термин этот приобретает
значение аристократического титула, который жалуется
не одним только евнухам 210. Протовестиарий в IX—X вв.
всегда был скопцом. Уже в XI в. эта исключительность
пропадает. В XII в. титул протовестиарпя становится, как
правило, достоянием высшей аристократии, отнюдь не
евнухов211. Должность препозита, встречающаяся еще в
1087 г., относится ко двору не государя, а Анны Даласи-
ны; в XII столетии исчезает и эта должность212. Напротив,
виночерпии приобретают в XII в. большее значение, чем
раньше, но это звание жалуют теперь не скопцам, а знат-
ным людям и даже императорской родне213. Последний
спяльничий-евнух упоминается при Алексее I — затем
спальничии появляются только при Никейском дворе, но

210 Ibid., t. I, р. 206 sq

211 Ibid., p. 216. .

212 Ibid., p. 365.

213 Ibid, p. 242.
это уже отнюдь не одни только скопцы214. По-видимому,
объем прав папин в XII в. сократился; к тому же доступ
к этой должности был открыт, как кажется, не для одних
евнухов 215 216. Наконец, должность прпмикирия с конца XI в.
перестает быть скопческой21t. Одновременно Алексей I
создал должность великого прими кирпя, на которую назна-
чали не евнухов217.

Хотя Гийан218 и замечает, что о евнухах при Комнинах
мы слышим реже, чем раньше, он не видит принципиаль-
ного характера перемен: он подчеркивает, что Иоанп II
не изменил отношения к скопцам и что Мануил I был к
ним благосклонен. Дело, однако же, не в благосклоппости,
а в вытеснении их из армии и государственного аппарата.

В копце XII в. восстанавливается старое положение,
существовавшее до Комнинов. За последние 20—25 лет
зафиксировано не менее 10 евнухов (18%). причем из них,
по крайней мере, четверо командовали войсками. В эти
годы восстанавливается и специфически скопческая долж-
ность паракимомена (Никифор прп Андронике I и Иоанп
Ионополит прп Алексее III), вышедшая было из употреб-
ления прп Комнинах.

Откуда происходили евнухи? Территориально, по дан-
ным анкеты, из малоазийскпх областей империи: Пафла-
гонии, Писпдии, фемы Вукелариев, с острова Лесбоса.
Происхождение из Греции и Константинополя не зареги-
стрировано ни разу. Социально скопчество не было одно-
родным. Иногда современники прямо подчеркивают их
низкое происхождение, некоторые вышли из купеческой
среды, многие — пз «мпнпстериалов» государя либо вель-
мож, иные были пноземцами. Однако часть скопцов при-
надлежала к известным семьям гражданской знати (Кси
пиниты, Педпадпты, Прозаты, Спондилы).

г

214 R. Gu.iU.and. Recherches.., t. 1, р. 240.

215 Ibid, р. 253 sq.

216 Ibid., p. 30» sq.

2,7 Ibid, p. 312.

218 Ibid., p. 187; cp. F, Chaiandon. Les Comnene, v. 2; p. 225.
®» IV ж®

ХАРАКТЕР, СОСТАВ И ЭВОЛЮЦИЯ
ГОСПОДСТВУЮЩЕГО КЛАССА
В ВИЗАНТИИ XI—XII ВВ.

Господствующий класс Византийской империи XI —
XII вв. представлял собой открытую социальную катего-
рию: в Византии пе существовало юридически определен
ного класса-сословия, доступ в которое регламентировал-
ся бы установленной правовой процедурой; вертикальная
мобильность общества оставляла возможность для инди
вида подняться или, точнее, быть поднятым с любой об-
щественной ступени до самых высоких государственных
постов. В социальной практике постоянно имело, место
восхождение и нисхождение семей по социальной лестни-
це, выдвижение новых фамилий, упадок и исчезновение
старых. Вертикальная мобильность была здесь не теорети-
ческой возможностью, но общественной реальностью,

Однако противоречивое двуединство («амбивалент
ность») византийского общественного порядка, заметное
во многих его проявлениях, отчетливо проступает и в этом
пункте: вертикальная мобильность сосуществует с со-
циальной стабильностью, и многие знатные семьи на про-
тяжении XI—XII вв. прочно удерживаются на достигну
тых позициях, продолжая из поколения в поколение вы-
полнять все те же общественные функции.

Было бы весьма важно выяснить, совпадали ли фа-
мильные имена нобилитета и простонародья, т. е. суще-
ствовали ли аристократические и простонародные ветви
одной семьи, и сколь велика была частота таких совпаде-
ний. Такая частота могла бы служить одним из показате-
лей реальности принципа вертикальной подвижности
византийского общества.
К сожалению, патронимы византийских крестьян й
рядовых горожан XI—XII ьв. нам почти неизвестны.
Тем большее значение имеет список крестьян, проживав-
ших в 1073 г, в малоазийской деревне Варш и в окрест-
ных селениях (ММ, 6, р. 7. 17—13. 261; в этом списке
значится 34 крестьянских патронима, среди которых лишь
два: Сапуна (р. 7. 33) и Карамалина (р. 8. 16) —сопри-
касаются с нашей анкетой. Небольшой список патмосских
крестьян от 1089 г. (восемь имен) не дает ни одного сов-
падения с анкетой (р. 56. 14—24). Мы можем в редких
случаях отметить совпадение аристократического патро-
нима с крестьянским именем: так, в середине XI в. на
востоке империи жили крестьяне Ласкари — но сразу же
отмечу, что возвышение рода Ласкарей относится только
к концу XII в., и значит в этом случае мы имеем скорее
несовпадение, чем совпадение. Фамилия Дука встречает
ся у лиц явно неаристократпческогс происхождения: у ка-
лабрийского священника Льва и у сицилийского нотария,
иреном которого не сохранился1 2, но оба случая относятся
к Италии и, следовательно, являются исключительными.
Зато у Алопов известны однофамильцы-парики в районе
реки Меандра в XI в. Около 1097 г. в Солуни жил скорняк
Лев Си надин.

При всей скудости наших данных можно, как будто бы,
предположить, что учтенные в анкете патронимы, как пра-
вило, не совпадают с известными нам фамильными име-
нами рядовых обитателей Византийской империи. Это
обстоятельство свидетельствует, что в общественной прак-
тике граница между господствующим классом и крестья-
но-ремесленным, трудовым населением лмперпн оказыва-
лась более устойчивой, нежели мы могли бы предполо-
жить, основываясь на бросавшихся в глаза современни-
кам, но все-таки единичных фактах социального дина-
мизма.

Рассмотренные в предыдущей главе данные анкеты
подтверждают это предположение: мы констатировали
устойчивость, а отнюдь не «кинематографическую быстро-
ту» смены родов в составе правящей верхушки.

1 В. Венешевич. Завещание византийского боярина XI в,— ЖМНП,
9, 1907, май, стр. 228. 34. 229. 1.

2 D. Polemis. The Doukai, р. 190, 193.
При всем том принадлежность к аристократии была в
Византии фактом не права, а общественного сознания.
Она определялась совокупностью нескольких факторов, из
которых важнейшими были чиновность, богатство, родо-
витость и —*'в идеале — высокий нравственный уровень.
При этом в конкретных случаях отсутствие того или ино-
го (тех или иных) «факторов знатности?) не препятство-
вало восприятию данного лица или данной семьи как
знатной.

Фактор происхождения был в Византии XI—XII вв.
относительно новым. Самые липьяжи, аристократические
семьи-роды, складываются и оформляются общностью
фамильных имен, по всей видимости, на протяжении
X в.

Уже не раз обращалось внимание па то обстоятельство,
что на ранних византийских печатях, как правило, отсут-
ствуют патронимы Я попытался показать, базируясь на
выборочных подсчетах, что фамильное имя, редкое еще
на моливдовулах X в., становится нормальным элементом
легенд XI—XII столетий3 4. Однако я, к сожалению, не рас-
членил данных, относящихся к XI и к XII в., что привело
к некоторому затуманиванию полученных мной'результа-
тов. Привожу поэтому две новые таблицы, основанные на
коллекциях, образцово изданных В. Лораном. Разумеет-
ся, эти подсчеты выборочные, и они должны будут подвер-
гнуться проверке и пересмотру после завершения Корпуса
византийских печатей.

Приводимые ниже цифры условны. Не говоря уже о
трудности датировок, патроним не всегда поддается рас-
шифровке. В ряде случаев легенда так повреждена, что
издатель затрудняется решить, стоит ли па ней патроним
или элемент титулатуры. Поэтому в примечаниях я ого-
вариваю наличие спорных случаев. Имена духовных лиц,
фамилии которых, как правило, опускаются, в таблицы
не включены.

В Ватиканской коллекции византийские печати рас-
пределяются по векам следующим образом:

3 Ват. собр., стр. 198; В. С. Шандровская. Памятнике византий-
ской сфрагистики в Эрмитаже.— ВВ, 29, 1968, стр. 245, прим. 2.

4 А. П. Каждая. Об аристократизации византийского общества
VIII—XII вв,—ЗРВИ, 11, 1968, стр. 52 и сл.
Моливдовулы без патронимое

VI1I и XI вв..........'285 XI в.................  .	. II5 * 7 8

IX—X ьв...............5е	XI—XII вв............29 10

X в. .................5’	X1I в..................пет

X-XI вв...............5	XII—XIII вв............нет

Моливдовулы с патронимами

VIII и IX вв..........I70	XI в............1811 12

IX-X вв...............нет	XI-XII	вв. ....... З72

X в...................нет	XII в...........1013 14

X—XI вв...............1	XII—XIII	вв..........271

Коллекция К. Оргидана представляет следующую
картину:

Моливдовулы без патронимов

VIII и	IX вв.......6315

IX—X	вв............15

X к..............3216 *

X—XI	вв..........491’

XI в.................1718

XI—XII вв..............16

XII в..................11

XII—XIII	вв...........нет

5 Сюда можно подбавить 3 спорных случая (Ват.собр., № 105, 115,
187) и 13 печатей VII—VIII вв.

° И спорный случай: № 117,

7 И 3 спорных случая: № 109, 134, 135.

8 11 8 спорных случаев: № 19, 58, 126, 127, 147, 149, 300, 302.

9 И спорный случай: № 128.

10 Строго говоря, это прозвище, а не патроним: К» 185.

11 К этому можно прибавить две печати, где только патроним без
пренома (№ 62, 183), а также 4 спорных случая: № 53, 65, 85,
194.

12 И однц печать, где только патроним: № 309.

13 И два спорных случая: № 40, 174.

14 И одна печать, где только патроним: № 184.

15 К этому надо прибавить 4 опорные легенды (Орг., № 55, 631,
633, 635) и 20 печатей VJI —VIII вв.

16 Печати № 186 и 187 Лоран атрибуирует одному лицу, отчего
в подсчете они приняты за одну.

” Печати № 21 и 22 считаются за одну. К сумме можно приба-
вить еще два спорных моливдовула: № 51, 175.

18 И 6 спорных, случаев: № 12, 24, 60, 74, 193, 536.
г

Молиедовулы с патронимами

VIII и IX вв.........1«

IX—X вв.............нет

X в. ..........2* 19 20

X—XI вв..........521 22

XI в. . .	.	 402i

XI—XII вв......... 2423 24 25

XII в.................4121

XU—XIII	вв...........1

Проделанные сейчас расчеты прежде всего подкреп-
ляют полученный мною раньше вывод, а именно, что мас-
совое употребление фамилий в Византии начинается с XI в.
Вместе с тем мы можем, несколько уточнить его: в XI в.
остается широко распространенным употребление молпв-
довулов без патронима, тогда как в XII в. моллвдовулы
с патронимами решительно преобладают над печатями
без фамильных пмен.

В. С. Ша ядро века я (см. выше, прим. 3) высказала
мысль, что «фамильные наименования ва печатях уста-
новились позже, чем з письменных источниках». Это, по
видимому, недоразумение: сопоставление двух хрони-
стов — Феофана и Никиты Хониата — также свидетель-
ствует, что между VIII и XII столетиями_в Византии
внедряется обычай носить фампльяые имена 2а. Этот обы-
чай, по всей вероятности, следует связывать с тенденцией
к укреплению понятия родовитости.

Новелла Василия II от 996 г. дает представление о том,
что византийцы в конце X столетия распенизали свою
аристократию как только складывающуюся: законодатель
еще удивляется, более того — он возмущен тем, что неко-
торые семьи сохраняют выдающееся положение на протя-
жении семидесяти и даже ста лет (Jus, 3, р. 309. 20).
Писатели XI в. далеко не всегда включают «кровь>> в оп-

19 Один только патроним: № 238. Впрочем, патроним ли вто?

20 Еще 2 печати с одними только патронимами: № 101, 211.

21 Еще 3 легепды с одними патронимами (№ 133, 293, 468) и один
спорный случаи: № 126.

22 Сюда можно добавить 4 спорных случая (№ 104, 240, 248, 312),
легенду, где неясно — патроним или прозвище (Xs 69), и 2 пе-
чати, где только патроним: X» 50, 408.

23 Печати ^p 121 и 122 считаются за одну. Можно прибавить 3
спорные печати (№ 73, ИЗ, 340) п печать с одним патронимом:

, № 311

24 Печати № 478 и 479 идут за одну. Кроме того, 3 спорных слу-
чая (№ 112, 117, 306) и 3 печати с одними патронимами: № 410,
427, 460.

25 А. И. Каждая. Об аристократизацип.., стр. 52.

8 А. П. Каждая

225
ределение знатности, и лишь с середины XI в., а особенно
с конца столетия, родовитость становится в общественном
сознании необходимым элементом аристократизма, хотя
в публицистике (особенно в конце XII в.) мы нередко
встречаем полемику с этим принципом и тезис о превали-
ровании достоинств над «кровью».

Вопрос о богатстве также не имеет однозначного реше-
ния. Как правило, ценностью оказывается не богатство
как таковое, но богатство, включаемое в уже наличную
знатность. Если человек знатен, то ею богатства заслу-
живают восхищения; если же он, напротив, не благороден,
то и богатства не только ему не на пользу, но и просто
недостойны и даже неуместны. Можно было бы сказать,
что в общественном сознании византийцев богатство не
столько окрашивает знатность, сколько само должно быть
окрашено знатностью.

Такое отношение к богатству в Среде византийской
аристократии имело определенные социально-экономиче-
ские корни. Несмотря на разнообразные свидетельства о
земельных владениях светских и церковных собственников
в Византии размеры этих земельных владений в XI—
XII вв. были за редким исключением невелики. На мате-
риале византийских завещаний XI в. Г. Г. Литаврин по-
казал, что недвижимость не могла быть главным источни-
ком денежных доходов аристократии 26 и что, следователь-
no, этот главный источник нужно искать за пределами
поместий. По-видимому, такое же положение сохранялось
и в XII в.: движимость, т. е. деньги и драгоценности,
оказывалась наиболее бросающейся в глаза частью иму-
щества византийского аристократа. Гийом Тирский рас-
сказывает о приданом, которое Феодора, племянница
Мануила I, принесла своему мужу Балдуину III, королю
иерусалимскому: 100 тыс. перперов (золотых монет),
не считая 10 тыс. перперов на свадебные расходы, а также
одежды, драгоценности, ковры, шелковые ткани, вазы
стоимостью в 40 тыс. золотых монет; о принадлежащей
Феодоре недвижимости мы ничего не узнаем, и эта осо-
бенность состава ее имущества еще более подчеркивается
тем обстоятельством, что от своего жениха племянница

26 Г. Г. Литаврин. Относительные размеры и состав имущества
провинциальной византийской аристократии во второй половине
XI в,—ВО (2). М., 1971, стр. 164—168.
Мануила получала в качестве предбрачного дара город
дккон (Сен-Жан д’Акр)27. В глазах латинских авторов
богатства византийских правителей Эдессы и Самосаты
состояли прежде всего из сокровищ, золотых и серебряных
сосудов и т п (Альберт Ахенский: PL, 166, col. 451 В;
Гийом Тирский: PL, 201, col. 303D), и в греческих мона-
стырях латиняне обнаруживают золото, серебро, драго-
ценности и шелковые ткани (Гийом Тирский: PL, 201,
col. 861В).

Речь идет, разумеется, об относительном (в сравнении
с западноевропейскими сеньорами) преобладании движи-
мости в составе имущества византийской аристократии,
но и это относительное преобладание должно иметь свое
объяснение. Его можно было бы искать в своеобразии
природных условий гористых районей Балкан и Малой
Азии с их небольшими долинами, неблагоприятными для
создания крупного домепиального хозяйства, однако такое
объяснение — частичное и даже кажущееся. Проблема
состоит, как правильно отметил Г. Г- Литаврин, в том, что
денежные богатства византийской знати намного превос-
ходили возможности накопления, создаваемые размерами
их земель.

И тут мы подходим к одному из наиболее важных и
наиболее спорных вопросов византийской истории — к
вопросу о структуре собственности господствующего клас-
са Византии. Византийский господствующий класс осу-
ществлял феодальную монополию земельной собственности
не через частное право, не через совокупное владение част-
ными поместьями, а через государственную собственность.

Наиболее последовательно взгляды сторонников теории
государственной собственности на землю в Византии28 29
рассмотрены Г. Г. Литавриным, который отметил ряд не-
четкостей и противоречий в этой теории20. И тем не менее

27 PL, 201, col. 734 АВ. См. R. Grouse et. Histoire des croisades, 2.
Paris, 1935, p. 397 sq.

28 Основные работы: G. Ostrogorskij. Quelquos problemes d’histoire
de la paysannerie byzantine. Bruxelles, 1956, p. 11—24; A. 77 Каж-
дая. Деревня и город в Византии IX—X вв. М., 1960, стр. 138—
168. Наличие государственной собственности в Византии и тра
дидии этого института п Болгарии признает также Л В. Горина
(«Социально-экономические отношения во Втором Болгарском
царстве». М., 1972).

29 Г. Г. Литаврин. Проблема государственной собственности в Ви-
зантии X—XI вв.— ВВ, 35, 1973. Ср. еще: Н. G. Beck. Res Pub-
мне кажется, что нет никаких основании отказываться от
нее, несмотря на всю аргументацию Г. Г. Литаврина и
других ее противников. Нужно только разобраться, о чем,
собственно говоря, идет речь.

Под государственной собственностью я разумею далее
не императорские домены, в существовании которых как
будто, никто не сомневается, но dominium directum госу-
дарства на всю территорию страны как выражение фео-
дальной монополии на землю. При решении этого вопроса
мы долиты руководствоваться не «общечеловеческими»
принципами (которые в действительности оборачиваются
принципами римского права или буржуазными правовыми
отношениями), а нормами, существовавшими в средние
века, постоянно сопоставляя и противопоставляя Визан-
тию тому миру, который был ей современен. Так, понятие
государственного суверенитета, которым оперируют про
тивники теория государственной собственности на землю 3“,
есть не-средяевековое — я бы даже сказал, антисредневе-
ковое понятие; сопоставление византийских землевладель-
цев, плативших государству «налог», с абстрактными и
вневременными налогоплательщиками31 опять-таки коре-
нится в пренебрежении средневековой спецификой.

Далее, рассматривая вопрос о земельной собственности,
мы должны помнить об «амбивалентности» византийских
общественных порядков, о их противоречивом двуедипстве,
при котором «слово» и «факт» далеко не всегда оказыва-
лись адекватными.

После этих двух методологических оговорок попробую
определить те явления, которые я рассматриваю как сви-
детельства наличия в Византии государственной собствен-
ности. Как ни парадоксально, эти свидетельства приходит-
ся искать не в сфере «высказанного права». Правовые па-
мятники -в Византии оставались, как правило, в рамках
римскою законодательства; они создают иллюзию неиз-
менности социальной и экономической структуры Визан-
тии, иллюзию применимости к пей положений римских1

lica Romana. Vom Staatsdenkon der Byzantiner. Munchen, 1970,
S. 38 f.; M. Я. Сюзюмов. Суверенитет, налог и земельная рента
в Византии.— АДСВ, 9, 1973, стр. 57—65.

so М. Я. Сюзюмов, Рец. на кн. А. П. Каждана.—-ВВ, XXI, 1962,
стр. 214 и сл.

31 J. Karayannopulos. Рец. на кн. Г. Острогорского.— BZ, 50, 1957,
S. 171.
юристов и законодателей первых веков империи. Я сказал
«иллюзию», но, разумеется, в какой-то мере правовые
нормы и реальность совпадали: конечно, византийцы ь
XI—ХП вв. продавали, арендовали, меняли землю и мог-
ли в этих сделках руководствоваться положениями рим-
ских юристов (сразу же оговорюсь: продавали, арендовали
и меняли землю также английские вилланы XIII—XIV вв.,
что еще не делает их земельными собственниками). «Вы-
сказанное право» гарантировало византийцу его собствен-
ность не хуже, чем римское или буржуазное законодатель-
ство, и в быту, конечно, целые поколения могли распоря-
жаться землей «по-римски». II все-такп констатация этого
факта не исчерпывает всей сложности византийской дейст-
вительности. а освещает только одну пз ее сторон.

Первым проявлением государственной собственности на
землю в Византии является уплата налога, или централи-
зованной ренты, основной массой населения империи.. Ко-
нечно, в буржуазном государстве налог вытекает из прин-
ципа суверенитета, но в средние века уплата (даже номи-
нальная: перчатки, шпоры, каплун и т. н ) — признак
зависимости. Почему в применении к Византии мы должны
руководствоваться буржуазными, а не средневековыми
нормами? Сами византийцы поступали по-иному: недаром
юрист Атталиат называл «подлинно свободными» пе тех,
кто получил вольную передачей золотого кольца или обря-
довой пощечиной (он имеет в виду разпые формы ману-
миссии), но тех, кто был свободен от страха перед повин-
ностями (Аттал., стр. 284. 6—9). Хрисовул Алексея I от
Ю84 г. свидетельствует, что в Византии понятия уплаты
и несвободы были между собой тесно связанными. Из этого
хрисовула мы узнаем о передаче императором его брату
Адриану прав на государственный канон на полуострове
Касандра, что сразу же вызвало беспокойство лаврских
монахов: они боялись, как бы их не сочли париками того,
кому они, словно не имеющие своей земли, подчиненные
шсотеХе*;) и податные (urcocpopoi) люди, будут вносить на-
лог, т. е. париками Адриана (Лавра, № 46. 12—20). Импе-
ратор специальной грамотой заверил монахов, что в. их
положении не произойдет никаких перемен.

Обратимся к самой материальной стороне византийско-
го налога. Хорошо известно, что он не ограничивался вне-
сением денежных сумм, но состоял пз выполнения опреде-
ленных личных услуг, т. е. барщин к натуральных повин-
ностей. Достаточна просмотреть клаузулы иммунитетных
грамот, чтобы увидеть, сколь многообразные отношения
связывали налогоплательщика с государством. Мы могли
бы сказать, что государственные повинности в принципе
не отличались от частноправовой ренты как в Византии,
так и в других средневековых государствах. Именно это
тождество и дает право, как мне кажется, называть визан-
тийские государственные повинности централизованной
рентой-налогом.

Во всяком случае, никто, пожалуй, не станет отрицать,
что в Византии налоговая система играла столь большую
роль, как ни в одной европейской стране раннего средне-
вековья. Очень большая (если не самая большая) доля
прибавочного продукта непосредственных производителей
присваивалась в Византии централизованно — будем ли
мы считать, что это совершалось на основе dominium
directum государства или на основе, суверенитета.

Поскольку отношения налогоплательщика и государ-
ства не исчерпывались абстрактно-вещной формой налога,
но принимали характер натуральных или личных повин-
ностей (услуг), они вели к установлению зависимости или
прнкрепленности (к тяглу, к общине и т. п.). Эта зави-
симость выражалась в четком разграничении податного
населения империи на ряд податных категорий, обязан-
ных особым типом натуральных повинностей, в прикреп-
лении крестьян и стратиотов к месту7 их обитания (обрат-
ной стороной этого было бегство и подчас стремление
укрыться в монастырских владениях), в возложении на
соседей ответственности за уплату податей с выморочного
надела. Все эти явления отнюдь не характерны для отно
шений «обыкновенного» налогоплательщика с сувереном.

Ни в чем, пожалуй, византийское dominium directum
не проявлялось так отчетливо, как в конфискациях земли.
Противники теории государственной собственности, прав-
да, считают, что ковфискацип проводились на законном
основании, а именно в случае государственных преступле-
ний или мошенничества. Разумеется, конфискация земли
рассматривалась в Византии как наказание — вопрос толь
ко в том, кто соизмерял преступление и наказание и ка-
кими гарантиями располагал собственник. Нужно ли спе-
циально подчеркивать, что ппчего подобного Великой
хартии вольностей или «Золотой буллы» венгерского ко-
роля Андраша II византийская действительность не соз-
дала и никакой санкции «пэров» здесь не требовалось для
лишения феодала его собственности?

При этом далеко не всегда конфискация сопровождала
серьезное наказание — казнь или ссылку. Она могла быть
простым актом немилости, как это следует из рассказа
Мануила Страворомана. Все имущество его отца было
взято в казну, сообщает Стравороман, добавляя, что такое
случалось и с другими. Конфискация произошла без ве-
дома императора, т. е. была осуществлена непосредствен-
но чиновниками. Отец Мануила не подвергался аресту:
по словам его сына, он вскоре растратил то, что у него
оставалось, и умер, а семья познала бедность82.

Еще более показательна история Евстафия Малеипа.
Малоазийский магнат хлебосольно встретил в своих вла-
дениях Василия II. Император похвалил его, по увоз
Евстафия в Константинополь и не выпускал его оттуда,
кормя и держа, по словам хрониста, словно зверя в стойле,
покуда Малеин не умер; после его смерти Василий кон-
фисковал имущество магната (Скил., стр. 340. 88—95).
Конечно, мы можем предполагать, что Василий II руко-
водствовался соображениями государственной пользы, но
никаких данных об измене Малеина у нас нет. Негаран-
тированность магнатского землевладения проступает в
обоих эпизодах с большой четкостью. <

Даже церковная земля — вопреки нормам канониче-
ского права — не была свободна от угрозы конфискации.
Давно уже вошел в научный оборот казус, описанный
Феофилактом Ифестом: деревня, издавна (dp^-ftsv)
принадлежавшая Болгарской архиепископии, была у нее
конфискована (аломаейгу — PG, 120, col. 533D —
536А). Д. Ксаналатос рассматривал этот казус как необыч-
ное событие, противоречащее общему принципу неотъем-
лемости церковной земли32 33. Г. Г. Литаврин ищет другое

32 Р. Gautier. Le dossier d’un haut fonctionnaire d’Alexis Ier Сотпё-
ne, Manuel Strabpromanos.— REB, 23, 1965, p. 183. 30—184. 11.

33 D. Xanalatos. Beitrage zur Wirtschafts- und Sozialgeschirhte Ma-
kedoniens. Munchen. 1937, S. 31. M. Я. Сюзюмов (рец. на" fh.
А. П. Каждана.- ВВ, XXI, 1962, стр. 214) идет еще дальше и
считает, что Феофилакт в атом письме «возвращается к теории
о неприкосновенности церковных земель» (ср. Г. Г. Литаврин.
Проблема государственной собственности..., стр. 57). Гяд приме-
ров конфискации имущества у византийского чиновничества
приведен в книге Г. Вайса (G. Weiss. Oslromische Beamte im
Spiegel der Schriften des Michael Pseltos.-Munchen, 1973. S. 153),
объяснение: деревня, думает он, была незаконно присвое-
на Феофилактом, и потому архиепископ не оказывал
серьезного сопротивления ее конфискации34. Однако эта
догадка лежит за текстом: в тексте же говорится, что вла-
дение было отнято у церкви, как и владения «всех архон-
тов» (в этой местности), и «рабы императора» были из-
гнаны с земли, котирую они называли своею. Целью кон-
фискации было пожалование (•/api^saO-at) владений
кому-то другому, хотя император, замечает Феофилакт,
не должен был бы никого предпочитать церкви, к тому же
искони владевшей этой деревней. Феофилакт не протесту
ет против отнятия деревни («ведь она отнята и у всех дру-
гих») и только просит сохранить за церковью постройки
и усадьбу.

Но то, что Д: Ксаналатос считал исключительным со-
бытием, в действительности случалось нередко. В грамоте
претора и апаграфевса Евфимия от 1095 г. обрисована
история некоторых владений монастыря Эсфигмен. Неког-
да монастырь получил проастий Портарею от семьи про-
тоснафария Феодора Гимна; затем этот проастий был
отписан (гсроокроэюй'.^оа) практором севастократору
(т. е. Исааку Комнину), а взамен монастырю отмерили
в деревне Мунзяны землю размером в 412,5 модиев. После
того эта земля оказалась (!) отнятой (dreoairao^sTaav —
тот же термин, что и у Феофилакта) и переданной Строи-
меру, которому назначили весь проастий Мунзяны,--мо-
настырю же выделили другую землю в проастии Моруса33.

Перед нами — монастырская, в теории неотъемлемая
земля. Никаких преступлений монахи не совершали.
И тем не менее государство на протяжении 10—15 лот
несколько раз отбирает земли у обители и передает их
другим собственникам, компенсируя, правда, братию
пожалованием других владений.

Конфискация имущества или части имущества после
смерти владельца была, по словам Михаила Хониата,
обыденный в Византии (Мих. Лком., 1, стр. 176. 26) делом.
В другом месте он пишет, что жена его племянника умер-
ла и теперь бедняге следует позаботиться, чтобы имущест-

вообще подчеркнувшего социальную и имущественную неста-
бильность этого слоя.

34	Г. Г. Литаврин. Болгария и Византия в XI—ХП вв. М., 1960,
стр. 83—86.

35	J. Lefort, Actes d’Esphigmenou. Paris, 1973, № 3. 4—18.
во покойной не пропало, — ведь на Еврппе налагают пеню
(е^тщкойц) на вещи жены и вдовец может лишиться
всего ее имущества (2, р, 322. 1—4).

Верховная собственность государства находила свое
выражение и в том, что установление или перемена титула
собственности нуждались в санкции (конфирмации) вла-
стей. Кирилл Филеот рассказывал Алексею I, что он вме-
сте с братом унаследовал «от предков» небольшую церковь,
которую они превратили в мснастырек. Монастырскую
землю (кроме ничтожных «стихов» — т. е. пунктов, зане-
сенных в описи) они приобрели «собственными трудами».
Выслушав рассказ, Алексей решает, что земля обители
Филеота — государственная, и обещает пожаловать
(ajtoxapi£opxi) ее братьям. «Если казна, — заявил
император в заключение,— имела какое то право на эту
землю, я снимаю его, поскольку она пожалована (букв.1,
превращена в так называемую «логиспму») моей царст-
венностью» ”. Таким образом, само по себе приобретение
недвижимости братьями еще не создавало собственности —
собственность возникла лишь в результате императорского
пожалования (уже принадлежавшей монастырю) земли.

При продаже земли подчас требовалась санкция чипов-
ника: так, согласно грамоте 1193 г., жители одного крит-
ского селения продавали виноградник с ведома логариаста
Михаила Хрисоверга (ММ, 6, стр. 124 сл.). И аналогичным
образом Атталиат подчеркивает, что он купил усадьбу в
Константинополе по царскому приказу при рассмотрении
сделки назначенными для этого судьями (ММ, 5, стр. 297.
24—28). Хорошо известная концепция «справедливой
цены», предполагавшая, что занпжеппе покупателем нор-
мы может привести к расторжению сделки, была бы
немыслима без представления о верховных правах госу-
дарства на недвижимость. Византийское государство, как
известно, постоянно контролировало земельных собствен-
ников, проверяя и пересматривая объем их прав.

И тут мы должны коснуться одной из напболее слож
ных. сторон проблемы государственной собственности —
соотношенпя между землей и налогом. Естественно, что
в нормальном случае землевладелец уплачивал государст-
ву налог, и в этом смысле Византия не отличалась от

36	Е. Sargologos. La Vie de Saint Cyrille le Phileote meine byzantin.

Bruxelles, 1904, p. 231.25-232.3. '
других государств с развитой налоговой системой. Налог
(или рента-налог) был реализацией монопольной собст-
венности господствующего класса на землю, однако в
политическом самосознании византийцев взаимоотноше-
ния «недвижимость — налог» приобретали извращенный
характер, и земля рассматривалась как обеспечение по-
винностей, услуг или налога. Этот (по своей природе
сеньориальный, а не публичноправовой) принцип вопло-
щался в том, что первоначальной, исходной оказывалась
налоговая ставка, тогда как земля выделялась в соответ-
ствии с этой ставкой. Наделяя землей Лавру в 1109 г.,
Алексей I распорядился прежде всего отвести монастырю
территорию, соответствующую налоговой ставке (ttjv опёр
тйч	espap[x<o57av Tr(v), вслед затем —

подаренную и, наконец, участки, выделенные из так на-
зываемых излишних угодий. Землемеры после специаль
пых расчетов определили, что на уплачиваемый Лаврой
налог приходится 12 427 модиев (Лавра, № 58. 10—15,
26-29).

Именно потому, что в теории всякая земля рассматри-
валась как государственная, могло иметь место то странное,
с нашей точки зрения, смещение терминологии, когда
частная земля приравнивается к государственной. В самом
деле, в решении Алексея I от 1099 г. свободными пари-
ками названы не имеющие своей земли (fvjv ifiiav)37 38; та же
формула встречается в решении Мануила 1 от 1145 г. —
с той только разницей, что парики названы не имеющими
государственной земли (утД б^иолахтр) ss,

В своих возражениях сторонникам теории государст-
венной собственности Г. Г. Литаврин придает большое
значение 114-й новелле Льва VI, где законодатель ут-
верждал, что всякая недвижимость—wro5iq;*,6a[og, и на
основании этого разрешал беспрепятственную покупку
земли каждому, кто выполняет государственные повин-
ности (Jus, 3, р. 220.21). По мнению Г. Г. Литаврина,
не означает «принадлежащий государству»
(как я переводил это слово), но лишь «облагаемый ди-

37 ММ, 6, стр. 95 3. Ср. М. Gedeon Byzantina chrysobulla kai pitta-
kia.— «Ekklesiastike Aletheia», 4, 1888, p. 405; Лавра, № 46, 19.

38 MM, 6, стр. 105. 7—8. См. G. Ostrogorskij. Quelques probleknes...,
p. 31. Критическое замечание Г. Г. Литаврина («Проблема го-
сударственной собственности...», стр. 55, прим. 27) является
лишь выражением несогласия, но не разбором источников.
мосием» (государственным налогом) 39. Действительно,
5т)[лба1о; xav®» или та Зтцлбаса—государственный налог,
но слово 8т;[л6о[о; само по себе, как имя существитель-
ное, — «государственная казна». Предлог око означает,
помимч многого другого, подчинение (например в рас-
пространенной формуле xskslv 6«6 вта, «находиться
в чьем-либо подчинении»); поэтому лексически ико8т]р.6-
аю; —скорее «находящийся под казной (= государст-
вом)», нежели «находящийся под налогом». НЬ в свете
сказанного выше я не склонен придавать большое значение
разнице переводов: «находящийся под казной» (^«при-
надлежащий государству») в данном контексте и есть пла-
тящий налог, и наоборот: земля, обязанная налогом, несть
земля «несвободная», тяглая, а такой в принципе была
вся византийская территория.

Но мне кажется, что при всех расхождениях в трак-
товке правовой природы византийской поземельной соб-
ственности как противники, так и сторонники теории госу-
дарственной собственности единодушны в одном: значи-
тельная часть прибавочного продукта непосредственных
производителей присваивалась в Византии централизо-
ванно и затем распределялась в разных формах среди
знати. Такими формами были регулярное жалование и
праздничные подарки, нерегулярные выдачи (в деньгах
и в натуре), пожалование солемниев — определенных квот
из налоговых сборов с деревень или областей, так назы-
ваемые не-вещные права (иронии, харистикии), патро-
натные права на деревни, монастыри и пр. Частные зе-
мельные владения были здесь лишь одной из многих форм
богатства знати, и соответственно понятие «дворянской»
земли в Византии не сложилось. Вернее говоря, оно скла-
дывалось в XII в : указом Мануила I было запрещено
передавать императорские земельные дарения лицам,
не принадлежавшим к числу синклитиков и стратиотов
(1’ег., 2, № 1333, 1398); тем самым, закреплялось сущест-
вование привилегированной сословной собственности фео-
дального типа. Однако вскоре после смерти Мануила его
указ был отменен.

Итак, альтернативное понимание богатства как факто-
ра, определяющего знатность, и отсутствие прямых фор-

39 Г. Г. Литаврин. Проблема государственной собственности...,
стр. 55.
мул, связывающих знатность с земельной собственностью,
объясняется, скорее всего, тем, что византийский господ-
ствующий класс мыслил себя прежде всего соучастником
в государственной феодальной собственности на землю,
а не совокупностью частных феодальных собственников;
хотя существование византийской сеньории с зависимыми
крестьянами и феодальной рентой не вызывает никаких
сомнений, размеры этих сеньорий были, по всей видимо-
сти, невелики, а их социально-экономическая роль не шла
в сравнение с ролью соответствующего института в Запад-
ной Европе.

Третий фактор знатности — чиновность. В Византии,
как и на средневековом Западе, существовала иерархия ран-
гов, но обе иерархии были основаны на разных принципах.
Западноевропейская феодальная иерархия (герцоги, гра-
фы, шатлены и т. д.) определялась характером земельной
собственности сеньора и тесно с ней связанным объемом
прав и привилегий, или, иными словами, объемом частной
власти. Византийская иерархия определялась др XI в.
местом человека на служебной лестнице, а с рубежа XI и
XII вв. — родством с правящей династией или близостью
к ней; то и другое было превращенной формой соучастия
в публичной власти.

Зто отнюдь не означает, что в Византии не было вовсе
частной власти сеньоров. И в этом отношении «амбива-
лентность» византийского общественного порядка тоже
давала себя знать: наряду с разветвленным государствен-
ным аппаратом, опиравшимся на многочисленную армию
столичных и провинциальных чиновников, существовали
«дворы» вельмож с их вассалами и министериалами, где
отправлялись судебные и фискальные функции.

До недавнего времени вопрос о слугах и вассалах част-
ных лиц в Византии- практически не поднимался; теперь,
как будто, можно считать выясненным, что частная служ-
ба имела место и в Византийской империи, хотя этерии —
дружины — были здесь относительно рыхлыми, неустой-
чивыми, подвижными40.

40 См. об этом: А. П. Каждан. Деревня и город..., стр. 117—119
(здесь и ссылки на более ранние работы); Г. Г. Литаврин. Бол-
гария и Византия в XI—XII вв., стр. 237—239, 243—245; его же.
Был ли Кекавмен, автор «Стратегикона», феодалом?—ВО (1).
М., 1961, стр. 230—233; В. А. Арутюнова. К вопросу o6«av-&p(onoi»
в «Типике» Григория Пакуриана — ВВ, XXIX, 1968,
К сожалению, данные о византийском вассалитете
XI—XII вв. крайне скудны. Можно было бы приводить
примеры существования частных дружин и их участия
в военных операциях, по это навряд ли даст какое-то
представление о их роли и месте в обществе. Бросается
в глаза терминологическое многообразие в обозначении
вассалов и министериалов. Термин АлСю? (лат. ligiut>)
прилагался, как правило, к таким иноземным вассалам
императора, как Боэмунд (Ан. К., 3, стр. 125.28) или
Раймунд Антиохийский (Кини., - стр. 35.23; Ник. X.,
стр. 36.6—8), Словом avOpuMw;, «человек» (лат. homo),
также подчас обозначали латинян, но вместе с тем и ви-
зантийцев: мы слышим, например, о Евстафии Харсиа
ните, «человеке» императрицы (ММ., 6, стр. 41.34—35),
о «людях» Иасита (PG, 126, col. 516 АВ). В более общем
виде говорит об а-ЛУромгси Кекавмен: если произойдет воз-
мущение против царя, наставляет писатель, займи со
своими «людьми» какую-нибудь крепость, сохраняй вер-
ность императору, чтобы были почтены нм. и ты, и твои
дети, и твои «люди» (Кек., стр. 248.17 —20). В уставе Гри-
гория Пакуриана подчеркнуто, что он всевал за Романию
вместе с немногочисленными сородичами и верными свои-
ми людьми (Бакур., стр. 22.13. Ср. еще стр. 106.13—14) —
он называет их	«дружествсннпе», и сло-

во <p€Xot, «друзья» (лат. amici) также обозначало вас-
салов- подобно тому, как Накури ан действовал с сороди-
чами и «людьми», основное ядро войск Алексея Врана
составляли сородичи и друзья (Ник. X., р. 503.11—12).
Феодальный смысл понятия «дружбы» отчетливо просту-
пает в рассказе Никиты Хониата о том, как император
направил в Анкону своих посланцев, чтобы привлечь
к «дружбе» тех, кого именуют лидзиями (р. 262.22). В дру-
гом месте писатель замечает, что попавшему в беду Андро-
нику Комнину никто не помог — пи друг, ни оружено-
сец, ни слуга (стр. 171.11—12); весь контекст, в котором

стр. 64—72; Н. G. Beck. Ideen und Realltaeten in Byzanz. London,
1972, XI, S. 14—32; G. Ostrcgo^sky. Observations..., p. 12—17;
J. Ferluga. La ligesse dans I’Empire byzantin.— ЗРВИ, 7, 1961,
p. 97—123; D. Фер)анчиК. Апанажня посед кесара .Гована Роге-
pnja.—ЗРВИ, 12, 1970, стр. 196—198. Об этерии в XIV в, см.
G. Weiss. Joannes Kantakuzenos — Aristokrat, Staatsmann, kaiser
und Monch — in der Geseilschaftsentwicklung von Byzanz im
14. -Th. Wiesbaden, 1969, S. 138-155.
находится здесь слово <р;Хо;, заставляет понимать егб
скорее в техническом значении «дружинник», нежели
в абстрактном — «товарищ».

Если слово iptAoe как бы подчеркивает «верностиую»
сторону вассалитета, то другие термины, напротив, ста-
вят акцент на подчиненности. Сюда относятся такие сло-
ва, как ofxerai, 806X01 («рабы»), &sparcsimxov и родст-
венные, otx(8tov, eEorcv)p8TOOp.evoi («слуги»), oiro^eipio; («под-
ручный») и т. п. Эти термины проходят перед нами в уже
знакомом контексте: Катакалон Кекавмен героически сра-
жается вместе со своими слугами и родней (Скил., стр.
469.43—45), а Андроник I решает предать казни слуг и
родню тех, кого он считал изменниками (Ник. X.,
стр. 436.22—23); Георгий Палеолог идет в бой в со-
провождении собственных «рабов» (Вриен., стр. 165.17),
а слуги кесаря (Никифора Вриения) и багрянородных
преисполнены боевого пыла (Ан. К., 3, стр. 111.22—24).
Более того, терминология Анны Комниной показывает,
что термины о1хётт]? и ireo^eipto; понимались византийца-
ми как синонимы слова лидзий (стр. 125.28—30).

Еще одна группа терминов специально характеризует
военные функции вассалов. Это — oxocoxiaxai и 8opo<p6pot
(«оруженосцы»), orcXraxo'v («войско») и более специальное
слово — psoTtaprraL Мы слышим о том, как дука Антиохии
Никифор Вотаниат отражает натиск сельджуков при по-
мощи местного населения и своих оруженосцев (Ат-
тал., стр. 96.9), а во время мятежа 1181 г.
Xitixov кесарисы Марии выступает как активная сила
(Ник. X., стр. 309.1. Ср. стр. 307.21), причем его
важная часть — латинское 8opu?oplxov (стр. 310.6). Что
касается термина «вестиариты», то он заимствован из
придворного обихода — вестиаритами именовались воен-
ные слуги государя. К вестиаритам прилагаются уже зна-
комые нам термины —uTO/eipioG, «человек» (Косм., стр.
26.12--13/ср. стр. 46.24-25).

Византийцы попытались создать новый термип
для обозначения вассалов — iHsXofiooXot, «добровольные
рабы», который Киннам прямо отождествляет со словом
«лидзий» (Кини., стр. 223. 5—6), но который применялся
редко и по преимуществу в риторической литературе 41.

41 Ср. еще у Никифора Василаки (Fontes, 2, р. 343. 6), у Манасси

(Э.Курц. Еще два неизданных произведения Константина Манас-
Многообразие и неустойчивость терминологии визан-
тийского вассалитета могли бы явиться показателем
неустойчивости самого института, если бы мы не знали,
какими большими пуристами вообще были ромеи в сфере
терминологии. Устав монастыря богородицы Спасительни-
цы мира, памятник, неоднократно привлекавшийся для
характеристики вассалитета XII в., показывает, насколько
развитым он был. Вестиариты монастыря - это министе-
риалы, которые должны защищать его от возможных бед-
ствий и выполнять поручения игумена (Косм., стр. 72.
43—23). Среди них грамматик (секретарь) (стр. 53. 4—5),
кравчий (стр. 52.36), протовестиарий (стр. 61.38),
т. е. невоенные слуги. Вестиариты наделены землей — как
правило, на срок жизни, и лишь как исключение могут
передавать свои владения детям (стр. 52.38—39). Зато
они освобождены от повинностей (стр. 72.7 —10). Опи мо-
гут перейти к другому господину (подвижность византий-
ских этерий особенно заметно проступает в источни-
ках XIV в.), но в таком случае лишаются своих земель
и принудительно выселяются из эпискепсиса Неокастро,
где они были размещены (стр. 72.24—29). Условный
характер землевладения вестиаритов проступает в уставе
с большой четкостью.

Письмо Михаила Хониата, написанное не раньше кон-
ца 1198 г., знакомит нас с византийской коммендацией;
направляя человека с письмом к влиятельному вельможе,
Михаил пишет, что податель письма хотел бы стать одним
из «близких» людей вельможи (Мих. Аком., 2, стр. 109.
22—110. 3); оп богат и пользуется уважением у местных
жителей и у преторов и, по мнению Хониата, сможет сво-
ими делами еще более укрепить положение сиятельного
мужа (стр. 110.8—12).

В XII в обычай «коммендации» был широко распро-
страненным42, однако в политическом сознании отноше-
ние к частной службе оказывалось довольно скептическим:
Григорий Антиох, во всяком случае, трактовал ее как
позорную обязанность и приравнивал к рабству43. Разу-
меется, на практике слуги вельмож, обладавшие подчас

си.— ВВ, XII, 1906, стр. 93, 155), у Григория Антиоха (Э, л. 394,
401).

12	См. А. 11. Каждая. Один неточно истолкованный пассаж в «Ис-
тории» Иоанна Киннама.— RESEE, 7, 1969, № 3, р. 469 -473.

43	А. П. Каждая. Григорий Антиох.— ВВ, XXVI, 1965, стр. 83 и сл.
земельной собственностью, достигали влиятельного поло-
жения; так, Иоанн Клавдиопэлит (?), ближний протосе-
васта и протовестиарпя (Алексея Комнина?), носил титул
куродалата (Марк, код., стр. 129 № 114.4—7), а Михаил
Олинфин, слуга севаста Алексея, сына сеьастократора
Исаака и племянника Алексея I, был магистром (Милост.,
стр. 28. 24-26).

Вопрос о частной юрисдикции в XI—XII вв. кажется
дискуссионным. Такое представление складывается пото-
му, что в литературе существует тенденция отожествить
византийскую экскуссию с западноевропейским иммуни-
тетом и видеть в ней санкцию передачи феодалу судебных
прав “За. На самом деле дискуссия была прежде всею си-
стемой податных льгот4t, и византийское государство
XI—XII вв. отнюдь не жаловало сеньорам и монастырям
чего-либо большего, чем ограниченная подсудность,
т. е. высвобождение тех или иных владений и лиц и-з-пид
контроля локальных судей и подчинение их центральным
судебным ведомствам. Однако на практике византийские
земельные собственники осуществляли в своих владениях
и судебные, и административные права.

Юридическим основанием этого было традиционное
представление о том, что господин, с одной стороны, ответ-
ствен за деяния слуг — свободных и несвободных
(PG, 119, col. 1000В), а с другой — является их учителем
и наставником45. В.соответствии с этим Пира (51,1) дава-
ла господину право судить мистин, кроме тех тяжб, в
которых господин сам был заинтересован. Наиболее пока-
зательное свидетельство о существовании сеньориальной
юрисдикции — рассказ Хониата об издании .Андроником I
новеллы, отменяющей береговое право. Выступая в синк-

43а Эта идея, выдвинутая ГГ. А. Яковенко («К истории иммуните-

та в Византии», Юрьев, £908).. была развита и подкреплена преж-
де всего Г. А. Острогорским («К истории иммунитета в Визан-
тии»— ВВ, XIII, 1958. Об иммунитете XI—XII вв.— стр. 65—73.
Ср. франц, пер,; Pour Fhistoire de I’immunite a Byzance.— Byz.,
28, 1958). Работа H. С. Sehlieper. The Immunity System in By-
zantium.—«A Journal of East European History», 6, 1966-mho
недоступна.

44	См. А. П. Каждая. Экскуссия и экскуссаты в Византин X—
XII вв.— ВО, [1]. М., 1961, стр. 186—216 и рец. Э. Шильбаха:
BNJb, 19, 1966, S. 444—446.

45	IV. Vees. Vie de S Theoclefe, eveque de Lacedemeine.—«Византий-
ское обозрение», 2, 1916. Приложение, стр. 24. 23—25.
лите, император возложил ответственность за безопасность
на побережье в равной мере на правителей анархий и на
земельных собственников, аргументируя тем, что те и
другие имеют служителей и подвластных (Ник. X.,
стр. 426. 3—6). Выслушав императора, вельможи тут же
послали гонцов с письмами к управителям своих имений
и к своим заместителям в провинциях (стр. 427.7—9).

Таким образом, частная власть существовала в Визан-
тии, но не она Доминировала в системе административно-
го управления. Господствующий класс осуществлял свое
господство прежде всего через государство, и потому место
человека в обществе и степень его знатности выражались
не его территориальными и сеньориальными правами, но
его сопричастностью к государственной власти.

Последний фактор знатности — высокий нравственный
уровень — существовал, разумеется, не как реальность,
а лишь как общественный идеал: было бы, вероятно, из-
лишним напоминать о тех критических оценках, которые
встречало у моралистов XI—XII вв. поведение императо-
ров и элиты, отчего, однако, ни императоры, ни элита
не переставали быть важнейшим ядром аристократии.
Да и сам. моральный идеал византийской знати XI—XII вв.
не поддается однозначному определению — он видоизме-
нялся под влиянием времени, социальных симпатий вы-
сказывающегося автора и, видимо, литературных тра-
диций.

Византийские моралисты XI—XII вв. наметили, по-
жалуй, три основных типа идеального поведения. Первый
из них — это индивидуалистическая осторожность, сопря-
женная с негативной оценкой дружеских связей и с куль-
том внешней по отношению к индивиду власти. Представ-
ленный ярче всего у Кекавмена, этот тип поведения нашел
свое превращенное выражение в религиозной этике Си-
меона Богослова с ее принципом индивидуалистического
спасения. Он отвечал характеру византийской чиновной
зпати, воспитанной в атмосфере общественной нестабиль-
ности, сделавшей эгоистичную осторожность нормой и
склоняющейся перед идеей автократии — самодержавия4’.

.46 А. П. 'Каждая. Предварительные замечания о мировоззрении
византийского мистика X—XI вв. Симеона.— BS, 28, 1967,
стр. 18—37. Г. Г. Литаврин, давая иную, нежели я, оценку со-
циальной принадлежности Кекавмена и противопоставляя его
Симеону (Кек., стр. 95, прим. 13), тем не менее рисует этиче-
Второй тип поведения отвечал чаяньям константино-
польских интеллектуалов. Он отличался ст конструкций
Симеона и Кекавмена уже тем, что опирался не только
и не столько на Писание пли на творения христианских
мистиков, сколько на античные традиции, и вместо просте-
ца и аскета, выражающего, однако, волю св. духа, вы-
двигал на передний план идеал образованного, талантли-
вого и энергичного человека. Дерзкая предгуманистпческая
самоуверенность в том, что знание вместе с красноречием
и силой убеждения способны перевернуть мир, звучит у
Пселла (Лс. Соч., II, р. 203. 19—22) и, пожалуй, еще ре-
шительнее у Михапла Италика, который убеждает Ирину
Дукену, что образованный человек в делах куда полезнее
профессиональных чиновников — логариастов и пронои-
тов, которые не знают ни геометрии, ни науки счета47.
Пселл противостоит Симеону и Кекавмену еще и своим
культом дружбы, котсцый, думается, отнюдь не был ли-
цемерной маской, но принципиальной общественной пози-
цией 4®, а также довольно скептическим отношением к
принципу императорской властп (см. Пс. Хрон., 1, стр. 58.
§ 11. 1-5, стр. 131, § 27. 31—31).

Наконец, третий тпп поведения соответствовал, пожа-
луй, западноевропейскому рыцарскому идеалу, включая
в себя как важнейшие составные моменты прославление
воинской удали и феодальной верности, с которой до ка-
кой-то степени сливалось понятие <pik€a, ^дружба».
Своеобразной чертой «рыцарской» конструкции идеально-
го поведения было то, что византийские моралисты этого
направления оставались интеллектуалами, высоко ценив-
шими античные традицпп и светские знания; они сохра-
няли, подобно Пселлу, критическое отношение к автокра-
тии. Один из представителей этого направления — Евста-

ский идеал Кекавмена примерно теми же чертами: он «делает
акцент не на положительных, а иа отрицательных последствиях
дружбй» (стр. 101); «недоверие Кекавмена к людям граничит
с маниакальностью.' (стр. 103), «Кекавмен исполнен пиетета
перед императорской властью» (стр. 70) и т. д.

47 Мих. Итал., стр. 94. 20—95. 10.

4Ь F. Tinnefeld. «Frcundschait» in den Briefen des Michael Psellos.—
JOB, 22, 1973, 151—168. См. также работы %. H. Любарского под
общим названием «Пселл в отношениях с современниками»
(Пал. сб„ 23. 1971, стр. 125—143; ВВ, 35, 1973, стр. 89—102;
KESEE, 10, 1972, р. 17—32 в др.).
фий Солунский49; во многом отличавшийся от него Никита
Хониат тем не менее усматривал идеал поведения в отва-
ге, сочетавшейся со знаниями, и вместе с тем в личной
верности. Рассказанная им история Пупака, «оруженосца»
Иоанна Аксуха, отличившегося при осаде Корфу, весьма
показательна, ибо в ней обнаруживается столкновение
традиционной и «рыцарской» этики. Пупак жил в Анхиа-
ле, где принял и снабдил припасами и проводниками Ан-
дроника Комнина, бежавшего из Константинополя, за что
сам был схвачен и подвергнут публичному бичеванию;
затем глашатай водил его на веревке, провозглашая Пупа-
ка врагом василевса. Но тот стойко вынес позор и муки;
он весело смотрел кругом и заявлял, что не предал и не
прогнал благодетеля, но ухаживал за ним, как только мог,
и отправил в путь радостным (Ник. X., стр. 172. 7 —17).

Итак, можно сказать, что византийская знать XI—
XII вв. отличалась по своему характеру от западноевро-
пейской аристократии: ее родовитость еще не оформилась,
и она не превратилась в класс-сословие; ее богатства не
сводились к земельным угодьям, а монополия земельной
собственности осуществлялась через государственное
dominium directum; ее ранги (степень знатности) опреде-
лялись не объемом земельных владений и частной власти,
но положением на служебной лестнице и — позднее —
близостью к императорскому дому; ее поведенческий идеал
диктовался, с одной стороны, принципом индивидуалисти-
ческого эгоизма, а с другой, — интеллектуальными тради
циями, восходившими к античной культуре. А вместе с тем
на все это можно взглянуть другими глазами, если рас-
сматривать те же явления не в ракурсе достигнутого, осу-
ществленного, но под утлом зрения развивающихся тен-
денций, в перспективе социального движения: понятие
родовитости складывалось и укреплялось; частная земель-
ная собственность знати имела тенденцию превратиться
в привилегированную сословную собственность; частная
власть формировалась и несомненно должна была — вме-
сте с земельным богатством — стать одним из определяю-
щих моментов знатности; «рыцарский» поведенческий
идеал пробивал себе дорогу в общественном сознании.

49 А. П. Каждая. Византийский публицист XII в. Евстафий Солуя-
ский,- ВВ, XXVIII, 1968, стр. 60-84.

'О А. П, Каждая	243
Эта внутренняя противоречивость общественной дей-
ствительности и общественного сознания находит двоякое
разрешение: во-первых, в неоднородности состава визан-
тийской знати; во-вторых, в ее динамике, в ее перестройке
на протяжении изучаемого периода.

Как мы видели (см. гл. 1), в специальной литературе
господствует представление, что византийская знать
разделялась на социально-мобильное чиновничество и ро-
довитую (наследственную) провинциальную аристокра-
тию. Я старался показать, что в византийской действи-
тельности XI — XII вв. грань пролегала иначе.: она опреде-
лялась не наличием пли отсутствием службы, а типом
этой службы. Основными разрядами византийской знати
были военная аристократия и знать, занятая на граж-
данской службе.

Разумеется нельзя утверждать, что грань между эти-
ми двумя разрядами была непроходимой. Византийское
общество, вообще чуждое строгих определений и границ,
не могло создать барьера, в котором бы не образовались
трещины и проходы. Однако граница между этими раз-
рядами — довольно четкая и нарушается в общественном
масштабе (т. е. не считая изолированных и исключитель-
ных случаев) только в определенных исторических ситуа-
циях — на протяжении рассматриваемого периода трижды.

Военная и гражданская знать различаются не только
своими общественными функциями, но также в генетиче-
ском и социальном плане. Гражданская знать происходит
преимущественно из Константинополя, приморских горо-
дов Малой Азии, из Греции и с островов; напротив, воен-
ная знать — это выходцы из внутренних областей Малой
Азии, из Армении и Приевфратья, из Македонии; в их
среде большое место принадлежит негрекам (кавказцам;
славянам, норманнам, арабам, туркам и т. п.).

G землевладением военная знать связана более прочно,
нежели^ гражданская, и масштабы ее земельной собствен-
ности, по всей видимости, больше. Напротив, гражданская
знать довольно часто предстает перед нами обладательни-
цей не-вещных прав и собственности на городскую нсдви
жимость. Вместе с тем гражданская знать, которая и по
своему происхождению тесно связана с торгово-ремеслен-
пой верхушкой городов, принимает участие в торговле
и ремесле, тогда как у военной знати этот род деятельно-
сти практически не прослеживается.
Военная знать сравнительно далека от церковной
иерархии; наоборот, из рядов гражданской знати постоян-
но выходят как епископы, так и церковные администра-
торы, особенно диаконы св. Софии 3°. Может быть, в этой
особенности социальной основы византийской церковной
иерархии и следует искать объяснение того подчеркнутого
X. Г. Беком факта, что византийская церковь обладала
меньшим политическим весом, чом западноевропейская 5‘.
Впрочем, это лишь один из многих факторов: византий-
ская церковь XI—XII ,вв. была и экономически менее
мощной организацией, чем ее западная сестра.

Если военная зпать стояла в стороне, за редкими ис-
ключениями, от интеллектуальной жизни, то гражданская
выдвинула из своей среды большое число писателей, юри-
стов, медиков и просто образованных, «книжных» людей.

В целом военная знать более стабильна, нежели граж
данская, вопреки тому обстоятельству, что социально-био-
логический фактор — гибель в войнах — должен был бы
увеличить смертность в военно-аристократической среде;
однако нельзя сказать, что военная знать — наследствен-
ная, а гражданская — социально подвижна: хотя часть
гражданских родов не переживает одно-два поколения, сре-
ди них немало семей, сохранявших влиятельное положе-
ние столетиями.

Возникает вопрос, в какой мере состав господствую-
щего класса Византийской империи XI—XII вв. исчер-
пывается этими двумя разрядами. Постановка вопроса
нуждается в уточнении, я бы сказал,— в расчленении.
Что касается византийской элиты, то она, надо думать,
в общем и целом уловлена нашей анкетой — у нас нет
оснований предполагать, что в империи существовала ка-
кая-то знать высокого ранга, сопоставимая по уровню
с западным]! герцогами и графами, которая бы оставалась
вне элитарной титулатуры и вне имперской службы. Вме-
сте с тем нет никаких сомнений и в том, что господствую-
щий класс империи не сводим к тем 340 фамилиям,

50 В. Тифтиксоглу в интересной статье (У. Ttftixoglu. Gruppenbil-
dungeu iuncrhalb dos konstantinopolitanischen Klerus wahrend
der Komnencnzeit.— BZ, 62, 1969) прослеживает политическое
различие между епископатом и константинопольскими диакона-
ми. К сожалению, наша анкета не дает инструмента, чтобы вы-
яснить социальные корни этого различия.

31 В. G. Bed Ideen..., XIV, S. 19 f.
которые удалось уловить в сети анкеты (следует учиты-
вать, что 340 семей — это цифра для всего периода, на
каждом отдельном отрезке времеви число их оказывается ;
значительно меньшим). Мы не можем вычислить точно,
какой процент населения Византийской империи состав )
ляли эти 340 семей. А. Поппе определяет численность
византийцев в XI в. в 20 млн. человек52, но расчетам
Д. Якоби, в ’Константинополе жило до 400 тысяч53, но та |
и другая цифры грубо ориентировочны. Как бы то ни было, <
даже избегая точного цифрового выражения, мы можем •
констатировать, что 340 семей должны были составить
сравнительно малую часть населения империи. Незцачи- |
тельность этой цифры обнаруживается при сопоставлении
с численностью западноевропейского дворянства: при
значительно меньшем общем населении страны число дво-
рянских фамилий, будь то в Южной Италии или во |
Фландрии, в Англии или во Франции, неизмеримо выше, ;
чем нами учтено для'Византии.	|

Это обстоятельство отчасти может быть объяснено |
вертикальным динамизмом господствующего класса импе- |
рии, наличием в его составе «знати одного поколения» — |
людей, вознесенных «из низов» и не сумевших закрепить |
свой новый статус за потомками. Но как мы видели, ди- I
намизм византийской верхушки XI—XII вв. не следует |
преувеличивать, и, видимо, такое объяснение остается I
недостаточным. Нам остается думать, что источники не J
доносят до нас сведения о целых социальных-слоях. Ка- 1
ких же именно?

Разнообразные информаторы — современники настой-
чиво пишут об особой категории императорских слуг,
придворных. Анкета не позволяет говорить о семьях при-
дворных как об особом социальном разряде: те семьи
царских слуг, которые попадают в поле нашего зрения,
довольно четко распадаются на две категории — военных i
(гвардейских) и связанных с функционированием дворца j
как особого комплекса; первая категория совпадает
с военной знатью, вторая — с гражданской. Поэтому нам
остается рассматривать «придворное» состояние как вре-
менное, переходное: царский слуга мог незаметно сойти

52 A. Povpe. Panstwo i kosciol na Rusi w XI wieku. Warszawa, 1968,
str. 204—205.

53 D. Jacoby. La population de Constantinople a I’epoque byzanti-
ne.— Byz., 31, 1961, p. 107.
со сцены, не оставив знатного потомства, но мог стать
основателем аристократической фамилии. Таких случаев
зафиксировано довольно много.

Значительно более важен разряд провинциальных соб-
ственников, из которых, по всей видимости, и складыва-
лась основная — численно — часть господствующего
класса. Не входя в элиту, они, как правило, не попадают
и в анкету, хотя мы фиксируем время от времени'их сле-
ды: либо возвышение той или иной семьи из провинци-
альных собственников, либо превращение какой-то чинов-
ной семьи в провинциальную знать.

Некоторые свидетельства источников все-таки позволяют
прикоснуться к этому слою. Кекавмеп протгвопоставляет
человеку, обладающему чинами и властью (&£оз<яаС«л>),
того, кто . живет частной жизнью (ifiiaCwv) 5*. ЧбкхСв»
sig tw otxov (Кек., стр. 188.20) —это значит сто-
ять в стороне от государственной деятельности. 01 sv
oixf<z icWCovTs; по имеют ни чипа от господа, ни долж-
ности от царя, хотя подчас и располагают деньгами и по-
лучают от фемных архонтов доходные назначения (стр.
238.1). Частный человек может подчинить себе «народ
области» (стр. 232.9—10) и даже творить суд над ним54 55.

Более сложное для понимании место — упоминание
Кекавменом «верховного главы местности» (бтереуоиаа
хе<раХт] si? тач tokov) (стр. 198.15), имеющего возмож-
ность лично обращаться к императору (стр. 200.1)
и обладающего достаточными средствами, чтобы влиять
на городскую толпу (стр, 200.9—17). Г. Цанкова-Петкова
видела в этом «главе» местного феодала 56. Г. Г. Литав-
рин (Кек., стр. 469, прим. 599) говорит о нем как о «выс-
шем чиновном представителе».

Наиболее близкое к Кекавмеяу свидетельство при-
надлежит Скилице. Но его словам, Константин Даласин

54 Кек., стр. 244. 15. См. перевод Бека: ’Prlvatmann, частное лицо
(Н. G. Beck. Vademecum dos byzantinischen /Iristobraten. Graz,
Wien, Koln, 1956, 8. 110) Ср. еще: Г. Панкова-Петкова. Югозапад-
нме български земи проз XI в. спорен «Стратегикона» на Ке-
кавмен.— ИИБИ, 6, 1956, стр. 602, а особенно: Г. Г. Литаврин.
Был ли Кекаьмен..., стр. 222—225. Ср. Кек., стр. 503, прим 358.

55 Кек., стр. 232. 19—21. См. Г. Г. Литаврин, А. П. Каждая. Ио по-
воду книги П. Лемерля о «Советах и рассказах» Кекавмена.—
ВВ, XX, 1961, стр. 286.

66 Г. Цанкова-Петкова. Югозападнпте български земи..., стр. 605 и
особенно прим. 3.
при Константине VIII, а затем при преемниках этого
государя жил в своем «доме» в Армениаке (Скил.,
стр. 373.19—20. Ср. стр. 393.31 —32): г» тш oi'xw,—
говорит Скилица почти темп же словами, что и Кекавмен.
Но поскольку здесь идет речь об определенном человеке,
хорошо известном по другим свидетельствам, мы можем
сказать, что статус частного лица был для Даласина не
принципиальным, а временным: он носил титул натри кия
и принадлежал к семье, весьма деятельно служившей
Василию II. Даласины были служилой аристократической
семьей, имевшей земли, а но семьей провинциальных маг-
натов, не знавших царской службы. В свете рассказа Ски-
лицы остается возможность истолковать свидетельство Ке-
кавмена как относящееся к такому «временному» со-
стоянию, и негативное определение арзовта у Симеона
Богослова и Скилицы как будто бы позволяет говорить,
что в XI в. «частно живущего магната» воспринимали как
отрицательную фигуру. Архонты, говорит Симеон, —
слугп и друзья царя, получающие от него дары и чины 57,
сопровождающие царя, а не пребывающие в собственных
проастиях 58. И Скилица вторит Симеону Богослову,
приводя угрозу паракимомена Василия Варде Склиру:
всемогущий управитель империи требовал от полководца
повиновения, еслп только тот не хотел из архонта превра-
титься в «домоседа», живущего в собственном жилище
(Скил., стр. 315.85 —86). «Жить в своем проастии, в своем
доме» было в общественном соанании византийца XI в.
не только противопоставлено службе архонта, но и почти
приравнивалось к наказанию.

Но вместе с тем термин «архонт» мот означать не
только должностное лицо. Архонты, лишенные земельной
собственности, о которых писал Феофилакт Ифест (см.
выше) ,— конечно, не чиновники, а местные землевладель-
цы. В близком смысле употребляет этот термин Пакуриан,
сообщая, что брат передал ему деревню Сравикий близ
Серр ц, поставил его господином, наследником и архонтом
кастрона и деревни (Бакур., стр. 30.9—16). Впрочем,
архонт Пакуриан — хотя и несомненный земельный соб-
ственник, но вместе с тем — и, может быть, прежде
того — титулованное лицо и императорский полководец.

57 Сим. Бог. Тракт., 2, стр. 188. 460—466.

58 Там же, стр. 166. 133—136.
Казалось бы, провинциальные магнаты могут скрывать-
ся под гермином	.Атталиат, например, пере-

дает, что византийские власти побаивались, как бы турки
не получили поддержки со стороны ромейских городов,
деревень и династов (Аттал, р 192. 16—17). И точно
так же Скилица питает о «династах Востока» (Скил.,
стр. 330. 16). Но как раз этот пассаж позволяет уточнить,,
кого византийцы разумели под династами, ибо Зонара/
пересказывая Скилицу, говорит в этом случае о коман-
дирах восточных войск (Зон., 3, стр. 548. 11—12).

В нарративных источниках XI—XII вв. сохранился
ряд сведений, которые могут сыть отнесены к провинци-
альной знати. Сведения эти двоякого рода. Первая груп-
па — свидетельс гва просопографического характера, т. е.
упоминания отдельных лиц, живших в провинции и пред-
ставлявшихся наблюдателям знатными. Таков, к примеру,
Лев Мазид,— по всей видимости, служивший в армии
солунявин, которого Евстафий Солунский называет не-
безвестным (Евст. Сол., стр. 76. 34—35). Может быть,
крупным земельным собственником в Ларисе был Нику-
лица Дельфин, хотя в последнее время Г. Г. Литаврин
(Кек., стр. 515, прим. 909) склопяется к тому, чтобы счи •
тать и ого представителем местной администрации. Зе-
мельными собственниками в Малой Азии были братья
Мандалы (Матф. Эд., стр. 277), не занимавшие, судя по
Матфею Эдесскому, никаких государственных должно-
стей. Свидетельства такого рода я в меру сил учитывал в
«анкете» и попытался проанализировать в соответствующем
месте. Другая группа — это случаи восприятия местной
знати как особой категории, упоминания о провинциаль-
ных аристократах во множественном числе. Мы сгруппи-
руем эти свидетельства по районам.

Михаил VI поставил во главе западных контингентов
некоторых македонцев знатного рода (Скил., стр. 412.
74). Среди знатных адрианопольпев выделялись Катака-
лон Тархапиот п Никифор, сын Вриения (Ан. К., 2, стр.
194.2—5). Иоанна Вриеппя поддерживали «первенствую-
щие» Адрианополя (Вриен., стр. 180.17) и вообще ар-
хонты македонских городов (стр. 110.10—И). В Адриа-
нополе имелись «иллюстрии», занимавшие командные
посты в армии (Скил., стр. 343 73). Еще в начале ХШ в.
во фракийских городах жили знатные люди, отличавшие-
ся в военном деле (Нпк. X., стр. 808.13—15). В Филиппо-
поле были выдающиеся граждане (Ник. X., стр. 527.11),
в Аркадиополе — люди богатые и славные (стр. 810.17),
в Солуни — «имеющие первенство» (Скил., р. 343.68—
69), в Фивах — могущественные, знатные по происхож-
дению, обладающие высокими чинами59, в Коринфе —
первенствующие и знатные (стр. 101. 3, 14), в Скопле —
первенствующие (Скил. Пред., стр. 163. 13—15).

Мануил I посылал приказания липам, обладающим
властью в Малой Азии (Кинн., стр. 191.9—10), по это,
по всей вероятности, его наместники, подобно тем проте-
вонтам, которым писал Андроник I (Ник. X., стр, 362. 13).
И Исаак Комнин Кипрский рассылал письма протевонтам
Азийской земли (стр. 611. 17). У Вриения мы читаем о
малоазийских surcopot, ссужавших деньги император-
скому полководцу (Вриен., стр. 65.11 —12),— но кем бы-
ли эти «богачи»? Скилица говорит об архонтах, живущих
в феме Анатолик, и называет некоторых из них поименно
(Скил., стр. 488.63—66): все названные им лица — про-
эдр Роман Склир, Вурц, Вотэниат и дети Василия Арги-
ра — не провинциальные магнаты, а представители им-
перской элиты.

В Никее известны лица чиновные и знатные (Ник.
X., стр. 371.2), в Антиохии Фригийской — могуществен-
ные (стр. 655.11), в городке Гавадония — свои Strraatso-
vrec (Вриен,. стр. 63.4—8), в Амисии — динаты (Ври-
ен., стр. 90. 10. Ср. стр. 88.1), в'Трапезунде — светлей-
шие (Ан. К., 3, стр. 75. 22), в Эдессе — maiores или
сенаторы, по терминологии Альберта Ахенского (PL, 166,
col. 448D, 449А), в Мелитине — магнаты60, в Антиохии —
первенствующие, знатные, вельможи (Скил., стр. 395.
14—15; Вриен., стр. 96.13, 98.10).

Этот список позволяет сделать следующие предвари-
тельные заключения. Во-первых, какая-то часть провин-
циальных ^агнатов принадлежала к императорским ари-
стократическим фамилиям; вряд ли нужно специально
подчеркивать, что Комнины, Дуки, Кондостефаны и дру-

59 Ник. X., стр. 99. 5—6. Сохранилась печать Калона, архонта Фив,
датируемая X—XI вв. (А». A. Zakythenos. Meletai pen tes dioike-
tikes diaireseos kai tos cparchikes dioikescos en to Byzantino kra-
tei.— EEBS, 17, 1941, p. 252 sq.), но этот архонт скорее чиновник,
чем беотийский, магнат.

60 Bar-JIebraeus. Chronicon occlesiasticum, 1. Parisiis, Lovanij, 1872,
col 428.
гие семьи этого ранга обладали земельной собственностью
в провинции. В Договоре о разделе империи 1204 г. наз-
ваны, по-видимому, крупнейшие феодальные владения
византийской знати: они принадлежали (помимо некото-
рых монастырских поместий) Кондостефанам, Камицам,
Раулям, Вранам, Кантакузинам61 — все это имперская
элита, ближайшие семьи к императорскому дому.

Во-вторых, провинциальная знать чаще связывается
с городами, чем с областями и фемами. Области, пред
ставленные в нашем списке,— это Македония, Фракия^
Малая Азия (и специально Анатолии); города охватывают
как Фракию и Македонию (Адрианополь, Филиппополь,
Аркадиополь), так и собственно Грецию (Фивы, Коринф);
назван ряд малоазийских городов (Никея, Антиохия
Фригийская, Амасия, Трапезунд и Гавадония) и сирий-
ско-месопотамские центры (Антиохия, Мелитина, Эдесса).

Провинциальная знать, не связанная ни с городом, ни
с императорской службой, в этом списке не фиксируется,
политическая фразеология тех лет практически игнорирует
эту социальную категорию. И тем не менее она несом-
ненно существовала. Опубликованные сравнительно не-
давно . грамоты из южноитальянского города Оппидо от
третьей четверти XI в. позволяют до некоторой степени
познакомиться с составом господствующей верхушки не-
большого района византийской Калабрии. Эта группа
характеризуется в грамотах как «достойные доверия»
(d^ioXofot) и включает в свой состав, по мнению издателя,
А. Гийу, священников, монахов и монахинь, архон-
тов и чиновников62. Следует сразу заметить, что
термин архонты не встречается в грамотах. Термин
diioXoyoi встречается в грамотах из Оппидо дважды (№ 32.
13; 37.10) и оба раза в сочетании со словом «свидетели»;
я не уверен, что этого достаточно, чтобы вместе с А. Гийу
трактовать его как обозначение «социального класса».

А. Гийу, основываясь па изданных им актах, составил
список представителей господствующего класса, куда вхо-
дят свыше 9 свя1 ценников, 7 монахов и монахинь, около
100 «архонтов» и 10 чиновников. Возможно, что не все

61 См. A. Carile. Partitio terraram трепе Romanic.— «Studi Vcne-
ziani», 7, 1965, p. 218. 24, 219. 40, 219. 58 и комментарий к этим
местам (р. 246 sq., 251, 261).

62 A. Gallion. La Theotokos de Hagia-Agathe (Oppido). Citta del
Vaticano, 1972, p. 33 sq.
лица, причисленные издателем к архонтам, были в дей-
ствительности феодалами. Так, цангарий (сапожник)
Георгий Армянин, ио-видимому, продавший свой виног^
радник Николаю Макеларию.(№ 14.1—3), вряд ли при-
надлежал к знати. Вопрос о социальной принадлежности
всех 100 с лшпнпм деятелей п свидетелей должен егце
стать предметом специального анализа, но несомненно,
что часть их принадлежала к тем средним земельным соб-
ственникам, к той провинциальной феодальной знати,
которая постоянно ускользает от нас в силу своеобразия
сохранившихся источников. Так, монахиня Комито, вдо-
ва Иоанна Эротика, обладавшая хорафиями, виноградни-
ками, плодовыми деревьями, лесными угодьями и водами
(№ 47.4), принадлежала к этому слою, как и лица, но-
сившие титулы комига (Гийу передает его cornte, «граф»).
В актах прослеживается и несколько семей местной зпати,
в том числе Вервикарии [среди них кемиты Николай
(№ 3.10, 39.1), Василий (№ 25.11 —12) и Стефан (№ 42.
13)], Маврокондарии [среди них турмарх Ксепион
(№ 37.10—11)], Гемеларии, Сергоны и другие. При этом
показательно, что патронимы местной знати за редким
исключением не совпадают с фамильными именами кон-
стантинопольской аристократии; исключением же слу-
жат, кроме Эротиков, высшие чины местной администра-
ции — протоспафарий Элппдий Варипод (№ 34.5) и триа-
кондярх Константин, сып Никифора Спана (№27.17—18).

Таким образом, мы могли бы предположить, что зе-
мельные собственники средней руки и провинциальные
администраторы, выходившие из их кругов, не принадле
жали it имперской элите и именно поэтому оставались за
пределами тех опытов социальной стратификации, кото-
рые предпринимались византийскими писателями.

По-видимому, к господствующему классу могут быть
причислены и вожди племенных групп, живших на тер-
ритории империи63, какая-то часть министерпалов (не
только императора, по и высшей знати) и торгово-ремес-
леппая верхушка, тесно связанная с гражданской знатью.
Однако все эти разряды остаются по сути дела за преде-

•, 63 См. о них: Н. Ahrweiler. Le sebaste, chef de groupes etbniques.—
] «Polychronion». Heidelberg. 1966, p. 34—38 (преимущественно no
более поздним данным).
лами «анкеты», и для их изучения нужно изыскивать
другие пути и методы. Иными словами, обследованные
мной источники позволяют судить лишь о судьбах вер-
хушечного слоя византийской аристократии.

Таким образом, если оставаться в пределах доступного
нам материала источников, мы пе можем утверждать, что
экономическое могущество как таковое определяло в Ви-
зантии XI—XII вв. принадлежность к господствующему
классу. Конечно, здесь существовала определенная про-
слойка земельных собственников, не связанных с государ-
ственными функциями, но обладавших (в общественной
практике) властью на своих территориях, однако она мы •
слилась византийскими политическими писателями как
исключение из правила. Конечно, могущество аристокра-
тических фамилий очень тесно было связано с их богат-
ствами, как движимыми, так и недвижимыми, но мы бы
пе решились утверждать вместе с Ф. Веласкесом-Гасте-
лу64, что главной опорой византийской знати была зе-
мельная собственность. Проблема гораздо более сложна,
чем ее представляет однозначная формулировка испан-
ского исторпка.

Господствующий класс Византийской империи обла-
дал монополией земельной собственности, но реализация
этой монополии отличалась известным своеобразием: час-
тично она осуществлялась в форме частной собственно-
сти, частично же — через государство. Поэтому, когда мы
говорим, чго в Византии соучастие в высшей власти по-
нималось как важный конституирующий признак принад-
лежности к господствующему классу, то мы имеем в виду
не только политический аспект проблемы, но и его эко-
номическую сторону. Если ь западноевропейских госу-
дарствах классического средневековья собственность
конституировалась в очень большой мере через феодаль-
ную иерархию и вассально-ленную систему, то в Визан-
тии соответствую!цая роль принадлежала государствен-
ному механизму: он осуществлял власть над трудящимся
населением и вместе с тем выполнял функции по присвое-
нию и распределению если не всего, то довольно значи
тельной части прибавочного продукта.

61 F. Velazquez-Gaztelu. Evoluzion de la Ncbleza en la Cristiandad
Oriental.— «Hidalguia», 16, 1968, № 86, p. 117.
Еще и еще раз следует повторить: в Византии суще-
ствовали провинциальные земельные собственники, не
сопричастные государственной власти, как существовали
«министерпалы» и городская торгово-ремесленная вер-
хушка. Они могли обладать богатством и пользоваться
влиянием. Но онп не принадлежали к первым фамилиям
империи и не мыслились современниками как составной
элемент господствующего класса.

То, что в Византии XI—XII вв. господствующий
класс формировался прежде всего как правящий класс,
как класс, занятый государственным управлением, как
соучастник высшей (государственной) собственности на
условия труда и в конечном счете на самих трудящихся,
определяло- его характер социально открытой группы с
размытой и диффузной нижней границей. «Благород-
ство» (кровь) — наследственно по самой природе, соб-
ственность — наследственна в соответствии с правовыми
нормами, хотя и подвержена перераспределению. Знат-
ность, зиждущаяся па благородстве происхождения и на-
следственной собственности,-имеет тенденцию к «замы
канию», к стабилизации, к образованию устойчивой
кастово сословной структуры. Напротив, знатность, осно-
ванная в первую очередь на сопричастности государствен-
ной власти, оставляет возможность для проникновения
в среду нобилитета новых людей и новых фамилий.
Тенденция к ограничению вертикальной динамики озпа
чает в этих условиях кризис системы, попытку прорыва
принципа.

Рассмотрение «анкеты» показало, что структура и со-
став византийской знати XI—XII вв. не оставались неиз-
менными. В мепьшей степени эти изменения нашли вы-
ражение в самосознании впзантпицев, в их системе пред
ставлений о собственной аристократии. Что сознание
консервативнее действительности — трюизм, который пе
следовало бы повторять, если бы не то обстоятельство,
что в византиноведении прочно укоренилась иллюзия о
неизменности социальной структуры империи, п в частно-
сти — о неизменпостп природы и состава знати (см. гл. 1).
Византийское самосознанпе, особенно юридическое, отли-
чалось чрезвычайной приверженностью к традиции, и
все-таки, мне кажется, мы в состоянии прощупать не-
которые перемены и в сфере «высказанного» — в опреде-
лениях характера и состава знати. Реальная же действи-
тельность поддается довольно леткой периодизации,
позволяющей прослеживать шаг за шагом эволюцию если
не всего господствующего класса, то, во всяком случае,
его элиты.

Исходным пунктом нашего анализа является почти
50 летнее царствование Василия II (976—1025). Уже бли-
жайшие поколения, последовавшие за Василием, оценили
его правление как время суровой расправы с аристокра-
тией. В самом общем виде об этом писал Пселл, утверж-
дая, что Василий уничтожил выдающиеся роды и окружил
себя незнатными и необразованными людьми (Пс. Хрон.,
1, стр. 18, § 30.5—9). У Скилицы нет столь четкой
формулировки, но и он говорит о гневе ромейских меги-
стапов на Василия (Скил., стр. 332.59), о расправах
императора, с вельможами (стр. 331.49—51, 336.92—96,
340.91—95 и др.), об антпдинатском законодательстве
(стр. 340.95—96, 347.76—80). Зонара (в добавлениях
к Скилице) переносит вопрос из социальной ь этическую
сферу: он подчеркивает надменность императора (Зон., 3,
стр. 554.7—9), его пренебрежительное отношение ко
всем людям, так что подданные не чтили, а боялись его —
как воины, так и гражданские лица, ибо царь руковод-
ствовался не обвгчаем и законом, но своеволием и свое-
нравием (стр. 561.6—11). После чего Зонара добавляет
(следуя, видимо, за Пселлом), что Василий II приближал
к себе людей, не руководствуясь их родовитостью или
образованностью (стр, 561.13—14). Под пером армянско-
го историка Матфея Эдесского метафора Пселла материа-
лизуется п уничтожение знати приобретает физический
характер: император, опасавшийся за свой престол, при-
казал удавитв наиболее значительных людей и повесил
их тела, прикрытые одеждой,- зацепив железными крю-
ками за горло (Матф. Эд., стр. 44).

Впрочем, оценка деятельности Василия II как анти-
аристократической — не единственная ее оценка у визан-
тийских писателей: по словам Вриения, император умел
ценить благородство (Вриеп., стр. 18.2), Однако в науч-
ной литературе суждение Вриения было оставлено в про
небрежении: современные исследователи пошли за Псел-
лом, Не углубляясь в историографию вопроса, отошлю к
двум авторитетным ученым: Г. А. Острогорскпй недву-
смысленно называет Василия «врагом знати», а Г. Г. Ли-
таврин — «решительным проводником политики столич-
ной сановной знати»е5. И в самом деле, долгие войны
Василия с мятежными аристократами, равно как его ме-
роприятия в защиту крестьянского землевладения, дают
основания для подобных суждений.

Полученные нами результаты решительным образом
расходятся с укоренившейся и общепринятой оценкой
Василия II Прежде всего оказывается, что никакой рас-
правы с аристократическими семьями в это время не про-
изошло: конечно, за долгое царствование, надо думать, не
один вельможа был смещеп и наказан, но почти нет
знатных семой, которые именно при Василии II сошли
с исторической сцены. Вытеснение старой аристократии,
представленной Фоками, Малеинами, старшими Дуками
и некоторыми другими родами, блиставшими в X в., со-
вершается не столько при Василии II, сколько после его
смерти: Лргиры и Склпры, в частности, продолжали иг-
рать пемалую роль в середине XI столетня.

Далее, до сих пор оставался в тени другой, несомнен-
но менее броский и менее заметный для современников
процесс — становление новой военной аристократии, в том
числе Комнинов и ряда семей их будущего клана,
которая впервые дает о себе знать с царствования Васи-
лия II. Если по нашей анкете 24% семей военной знати
ведут свое начало от царствования Василия II, тс линья-
жи гражданской знати, известные с этого времени, исчис-
ляются всего 7%. Мне думается, что анкета не позволяет
характеризовать Василия как врага военной знати или
выразителя интересов столичного чиновничества — в со-
ставе элиты этого времени гражданская знать занимает
лишь патую часть, тогда как военная аристократия гос-
подствует в ней.

Иными словами, правление Василия II было менее
всего деструктивным по отношению к знати: старые семьи
отнюдь не были «уничтожены» (хотя некоторые из них
потеснены}, а вместе с тем проходил активный рост новых
военно-аристократических линьяжей, составивших опору
Василия II в эпоху, молпую войн и междоусобиц. В этой
связи, по- видимому, возникает потребность в пересмотре
оценки Василия II как защитника «убогих» против маг
патов: в самом деле, пресловутый указ об аллиленгии,

65 G. Ostrogorsky. Geschichte des byzantinischen Staaies. Munchen,
1963, S. 253. Ср. «История Византии", т. II. M., 1967, стр. 219.
возлагавший на динатов обязанность платить налоги за
выморочные крестьянские участки, можно расценивать
не столько как «новый тяжелый удар» по магнатам 66, но
как меру, вновь открывавшую динатам путь в недра об-'
щин и дававшую им средства к овладению крестьянской
землей (в соответствии с византийским принципом: кто
платит, тот собственник). Г. А. Острогорский говорил о
«протестах магнатов» против аллиленгия — Скилица же’
сообщает об этом несколько иначе: протестовал патриарх
Сергий, архиереи и подвижники (Скил., стр. 347 78—80,
ср. стр. 365.96); но почему мы должны считать, что
патриарх выражал интересы военной аристократии, а не
наоборот, столичного чиновничества?

Как известно, отношение Василия II к монастырско-
му землевладению было двойственным: он то санкциояи-1
ровал, то запрещал рост монастырской собственности 67:
Он, во всяком случае, пожаловал Ивирской обители
остров Новых, перешедший затем Лавре св. Афанасия, и
лаврские акты также свидетельствуют, что частные лица
продолжали дарить и продавать монастырям свои земли.
В 993 г. Лавра приобрела остров Гимнопелагисия (Лавра,
№ 10), до 1008/9 г. монастырь Рудаво св. Акиндина ку-
пил у жителей деревни Радохоста участок земли под мель-
ницу (№ 14), в 1014 г. Константин и Мария Лагуди
передали Лавре свои владения (№ 18), около 1016 г.
вдова кувуклисия Иоанна подарила Лавре земли на остро-
ве Скиросе (№ 20).

Второй период охватывает время от смерти Василия II
до переворота Алексея I (1025—1081 гг.)—немногим
более 50 лет. Это время характеризуется прежде всего

60 (?. Ostrogorsky. Geschichte..., S. 255. Ср. «История Византии», т, II,
стр. 220. ч

67 От Василия'И сохранились две новеллы о монастырской собст
веяности: в 983 г. он отменил указ Никифора Фоки, ограничив
и ий рост монастырских владений, в 996 г., напротив, запретил
большим монастырям приобретать новые земли. Gm. Р. Charants.
Monastic Properties and the State in the Byzantine Empire.— DOP,
4, 1948, p. 61. Это противоречие породило гипотезу, что новелла,
датированная 988 г., на самом деле принадлежит не Василию II,
а Иоанну Цимисхию (см. р. Lemerle. Esquisse pour une histoire
agraire de Byzance.—RH, 219, 1958, p. 281 n. 1), однако иссле-
дование рукописной традиции императорских новелл X в. при-
водит к выводу об ее аутентичности. См. Л. Svoronos. La Synop-
sis Major der Basiliques et ses appendices. Paris, 1964, p. 97, 155,
n. 1.
резкам подъемом значения гражданской зната Доля граж-
данской знати в составе элиты подскочила с 20% (при
Василии II) до 36%. Приток новых семей гражданской
знати также резко возрастает: 28,5% зафиксированных
в анкете семей ведут начало с этого периода,

Дело, однако, не ограничивается чисто количествен-
ными показателями: гражданская знать середины XI в.
выдвигает из своей среды, может быть, и не очень мно-
гочисленную, но все же довольно заметную группу, пре-
тендующую на то, чтобы играть роль полководцев. Имен-
но в это время впервые за изучаемую эпоху совершается
прорыв грани между военной и гражданской знатью,
причем прорыв в одном направлении — чиновничество
пытается овладеть полководческими функциями. Парал-
лельное явление — резкое возрастание роли придворных
евнухов, достигающих высоких постов как в администра-
ции, так и в армии. Изменяется и положение иноземцев:
при Василии II это были преимущественно кавказцы и
славяне, вливавшиеся в ряды византийской знати, как
бы инкорпорируемые ею; в середипе XI в. иноземцы (сре-
ди которых много латинян) —скорее наемники на служ-
бе императора ромеев, нежели византийские аристократы
иноземного происхождения Наконец, па это время прихо-
дится потеря полководческого статуса большой группой
военно аристократических фамилий.

Но было бы односторонне, если бы мы видели только
эту сторону обшествепного развития Византии середины
XI в., только упрочение позиций гражданской знати. Уже
в то время, т. е. до переворота 1081 г., складывается
могущественная группа всенно-арпстократических фами-
лий, выступающая в дальнейшем как клан Комнинов, как
разряд «царских родичей». Если при Василии II семьи
этого клана .(будущего клана, ибо до 1081 г. он не сфор-
мировался как таковой!) составили 22% элиты, то в се-‘
 редине XI в. их доля достигала 36% — и это несмотря на
общее уменьшение ролп военной знати.

Был ли Компиновский клан политическим конгломе-
ратом военно-аристократпческих родов, которых связали
и соединили довольно случайные брачные союзы, или же
он еще до 1081 г. обладал какими-то специфическими
особенностями, выделявшими его пз остальной военной
знати? Этот вопрос легче поставить, чем на него ответить.
Обращает на себя внимание одно обстоятельство: именно






среди линьяжей этого круга широко распространены пат-
ронимы «западноевропейского» типа, т. е. восходящие
к названиям мелких местечек (по нашим данным, 40%
всех фамильных имен, тогда как у прочей военной знати
на долю патронимов этого типа выпадает лишь 15%, а
у гражданской знати — 6 %). Можно высказать предполо-
жение, что семьи Комниновского клана по своему гене-
зису были теснее связаны с деревней, с провинциальным
землевладением, нежели военная знать вне клана.

Таким образом, переворот 1081 г. был социально-эко-
номически подготовлен еше в середине XI в. — образо-
ванием могущественной группы военно-аристократических
родов (по всей видимости, генетически — провинциаль-
ных землевладельцев), которая вступила в конфликт
с политически господствовавшей в то время гражданской
знатью.

Царствование Алексея I (1081 —1118) охватывает
несколько меньший период, чем каждый из предыду-
щих,—37 лет. На это время приходятся сдвиги колоссаль
ной важности в структуре византийской элиты. Они не
сводимы к так называемой семейственной политике (см.
гл. 1), но имеют гораздо более глубокий общественный
смысл. Суть процесса состоит в консолидации господ-
ствующей феодальной элиты.

На рубеже XI—XII вв. образуется (или, вернее ска-
зать, оформляется как пекое единство) узкая группа
правящих родов, связанных родством и свойством с им-
ператорской династией,— то, что я условно называю
кланом Комнинов. В составе элиты ему принадлежит
теперь 60%. Источники этого времени говорят о Комни-
нах и их родне как о крупнейших земельных собственни-
ках империи: по словам Зонары, их поместья на помина-
ли города, у них была свита, какую прилично заводить
царям, а не частным лицам (Зон., 3, стр. 7G7.2—8).
Конечно, какую-то часть своих поместий победители по-
лучили в результате конфискаций земель противников и
присвоения государственных угодий, но не исключена
возможность, что Комнины (в широком смысле) и до пе-
реворота были наиболее значительными земельными соб-
ственниками.

Впрочем, Комниновский клан состоял не только из
провинциальных магнатов сирийско-малоазийского про-
исхождения. В него вливаются и некоторые «новые лю-
ди» — как иноземные наемники, так и царские мини-
стериалы (по-видимому, именно при Алексее I приток
«слуг» в ряды знати был особенно значительным).

Изменился и конституирующий принцип элиты: те-
перь не служебное положение определяло элитарный ти-
тул, но родство с императорским домом. Элита еще не
замкнулась, не стала сословием, доступ в которое обуслов-
ливается происхождением, «кровью», проникновение в
нее было возможным (принцип открытости знати оставал-
ся в силе), — но оно осуществлялось не через службу, а
через включение в Комниновский клан. Можно было бы
сказать, что теперь не служба, чип, должность давали
доступ к ьысшим общественным ступеням, но наоборот,
принадлежность к элите открывала доступ к высшим ти-
тулам и должностям

Комниновский клан монополизирует важнейшую госу-.
дарственную функцию — военно-административную дея-
тельность. Военная аристократия вне клана Комнинов по-
степенно теряет значение: она либо вовсе сходит со сцены,
либо переходит в состав служилой знати.

Военная знать вне клана Комнинов занимает при Алек-
сее I еще довольно большое место: если в середине XI в
на ее долю в элите пришлось 28%, то при Алексее I —,
25% —цифрй, разумеется, одного порядка. Гораздо более
показательны другие данные — резкое сокращение притока
новых военно-аристократических семей: в середине XI в.
зафиксирована очень высокая цифра новых военно-аристо-
кратических родов — 29 %, тогда как с царствования
Алексея I ведут свое начало лишь 14% семей военной
знати.

Но еще более показателен для новых тенденций процесс
превращения части военной аристократии в гражданскую:
начинающийся еще до 1081 г., он достигает своего апогея
именно при Алексее I.

Переход .части военной аристократии в ряды граждан-
ского чиновничества был отмечен некоторыми писателями
второй црловины XI в., жившими еще до переворота Алек-
сея Комнина. Атталиат говорил о переходе воинов на граж-
данскую службу, о превращении их в «адвокатов и законо-
ведов» (Аттал., р. 76.9 —12). Эту мысль развивает вслед
за ним Продолжатель Скилицы (Скил. Пред., стр. 112.
8—11). Оба связывали эту тягу к «фискальству и сутяж-
ничеству», помимо всего прочего, с личными наклонностя-
ми императора Константина X, любившего заниматься
судопроизводством. Однако мы имеем дело не со случайным
явлением, характерным для единичного царствования,—
переход части военной аристократии в другую социальную
категорию носит систематический и довольно массовый ха-
рактер.

На первый взгляд, это наблюдение поражает. Казалось
бы, и именно так рассуждал Атталиат, переход от военных
занятий к судейской и фискальной службе должен объяс-
няться пренебрежительным отношением государей к воен-
ному делу. Не думаю, адцхако, что Алексею I может быть
брошен подобный упрек. Разгадку, видимо, следует искать
в другом: со второй половины XI в. в Византии происходи-
ла аристократизация военного дела, оно становилось спе-
цифической функцией феодальной элиты, оформившейся
при Алексее I как группа царских родичей.

Аристократизация военного командования находит свое
выражение в двух дополнительных явлениях: в вытесне-
нии евнухов из сферы военного командования и в ограни-
чении самостоятельности иноземных наемников.

Время Алексея I — в полном смысле переходный пе-
риод; намеченные тогда тенденции получают логическое
завершение при двух его преемниках — сыне и внуке
(1118—1180 гг.), чьи царствования охватывают более 60
лет. Теперь Комниновский клан безраздельно доминирует в
составе элиты — на его долю приходится 89 %, тогда как
прочая военная знать представлена 4%. Высшее военное
командование практически оказалось сосредоточенным в
руках царской родни. Приток новых семей в ряды военной
знати становится совсем ничтожным: за этот относительно
длинный период появилось только 8% военно-аристокра-
тических семей. Сравнительно ровный темп появления но-
вых семей гражданской зпати (при Алексее! — 30,5%,
правда, в большей мере в результате метаморфозы военно-
аристократических фамилий) подчеркивает ту катастро-
фу, которую пережила военная знать, не вошедшая в клан
Комнинов.

Евнухи в это время вытесняются не только c полковод-
ческих постов, но и из гражданской администрации, сохра -
няя свое место лишь в специфических областях дворцовой
жизни. Серьезные перемены происходят и в положении
иноземных наемников, Мануил I пользовался устойчивой
славой латинофила, что подчеркивал не только Никита

(1 А. П. Каждая	gBJ
Хониат, но и ряд латинских авторов. Гийом Тирский заяв-
лял, что Мануил был настолько благосклонен к латинскому
народу, что пренебрегал «гречишками», изнеженными и
женственными, и опирался в важных делах на одних ла-
тинян. Ему вторит Роберт Оксеррский, по словам которого,
Мануил так любил латинян, что с ними ходил в походы и
их ставил на высшие дворцовые должности. И Уолтер Маи
подчеркивал, что Мануил собирал в свою столицу франков
самых разных народностей 6S. В свете этих единогласных
суждений представляется неожиданным, что в действитель-
ности мы не встречаем мри Мануиле I на ведущих военных
постах большого числа выходцев с Запада. Латиняне этого
времени — дипломаты пли сравнительно незначительные
командиры, чей политический вес не идет в сравнение с
влиянием Эрве Франкопула, Русселя де Байоля или нор-
манских советников Алексея I. Только эллинизированные
латинские семьи (Рожеры и Петралифы), потомки смешан-
ных браков, дали несколько видных полководцев.

Латиняне — наиболее опасные среди иноземных наем-
ников — оказались оттесненными от военного командова-
ния. В отличие от них турки-полководцы приобретают в
середине XII в. сравнительно большое значение.

Замыкание, консолидация или аристократизация эли-
ты проявляется далее, в том что брачные связи между во
енно-аристократичоскими семьями и синклитиками, кото-
рые в XI в. были обыденным явлением, в XII в. не только
редки, но и расцениваются как оскорбительные для эли-
ты. Не видимому, в XII в. предпринимаются попытки
юридически оформпть специфическую аристократиче
скую собственность. Указом Мануила I было запрещено
передавать представителям других социальных слоев зем-
ли, пожалованные синклитикам и воинам. С этим связа-
но, надо думать, и упрочение понятия знатности в визан-
тийской общественной мысли XII в.

Таким, образом, мы имеем дело с явлением гораздо бо-
лее общезначимым, более широким, нежели «семействен-
ная политика»,— речь должна идти именно о серьезных со-
циальных сдвигах, о перестройке господствующего класса
Византийской империи, о его, если можно так выразиться, 68

68 PL, 201, col. 857 D; MGH, SS, 26, р. 246; Walter Map. De nugis
curialium. Oxford, 1914, p. 87. Ср. еще у Продолжателя Сигиберта
из Жамблу: MGH, SS, 6, р. 421.
Приближении к западноевропейским «феодальным стандар-
там».

Конец «семейственной политики» Г. Бек 69 70 и вслед за
ним А Хольвег ™ связывают уже с деятельностью Мануи-
ла I. По всем данным нашей авжеты, это преждевременно.
Еще на соборе 1166 г. среди 29 виднейших титулованных
особ 23, т. е. около 80%, принадлежали к элите и носили
патронимы Комнинов, Дук, Конде стефано в, Палеологов,
Вриениев, Кантакузидов, Баталов и Ангелов, тогда как в
числе 16 вельмож более низкого ранга — лишь один пред-
ставитель этих фамилий — Михаил Ангел (PG, 140,
col. 252 D).

Реакция приходится на последний период — от смерти
Маиуила 1 до падения Константинополя (1180—1204 гг.),
охватывающий чуть меньше четверти века. Комниновский
клан теряет свое монопольное положение — в составе эли-
ты ему принадлежит лишь 43%, т. е. меньше, чем при
Алексее I, хотя в эту цифру включены родичи как Ком-
нинов, так и Ангелов. То физическое уничтожение аристо-
кратических родов, которое имело место при Андронике 1,
должно было привести к таким последствиям.

Другая характерная черта этого времени — новое воз 
растание роли гражданской знатп. Ее доля в составе эли-
ты достигает 39%, что превосходит не только цифры се-
редины XII в. (7%) или царствования Алексея I (15%),
но даже середины XI в.— времени, казавшегося апогеем
столичного чиновничества (36%). Представители граж-
данской знати, породнившись с Ангелами, проникают
теперь на самые высокие ступени элитарной лестницы. Но
речь идет пе только об элите; несмотря на краткость по
следнего периода, за это время выступает на сцену доволь-
но много новых лппьяжей гражданской знати (13,5%
общего их числа — против 4% военной аристократии).
Снова, как в середине XI в., в среде гражданской знати
возникает стремление присвоить себе военные функции.
И может быть, тот скепсис по отношению к родовитости,
который проявлялся у некоторых писателей конца XII в.,
в какой-то форме выражает феномен «деарпстократиза-
ции» элиты, возвращение к принципам середпны XI в.

69 Н. G. Beck. Ideen.... XIII, S. 321.

70 A. Hohlweg. Beitrage zur Verc’alhnigbgeschichte aes Ostromischen
Reiches unter den Komnenen. hliinchen, 1965, S. 32 f
Вертикальная мобильность, видимо, усиливается, й
соответственно отменяется указ Мануила I о привилеги-
рованном землевладении зпати. Евнухи возвращаются на
потерянные было позиции, и иноземные полководцы снова
появляются на высших командных постах.

Все это заставляет пересматривать вопрос о социаль-
ной позиции императоров конца XII в.: они, по всей ви-
димости, не продолжали политику Комнинов, но верну-
лись или пытались вернуться к социальной системе XI
столетия.

Если это верно, то и вопрос о социальной роли Андро-
ника I получает новое освещение: его террористическая
политика — пе только проявление его личного деспотиз-
ма. По-видимому, социальная перестройка, осуществляв-
шаяся Комнинами, натолкнулась на сопротивление опре-
деленных слоев господствующего класса, заинтересован-
ных в сохранении старой системы; победа Андроника
оказалась победой этих слоев, а уничтожение Комнинов-
ского клана или его значительной части — элементом их
социальной и политической программы.

И наконец, последний вопрос, встающий в этой связи:
если конец XII столетия ознаменовался возвращением к
старой социальной системе, то причины глубокого упадка
Византии накануне 1204 г. надо искать не в торжестве
феодальных тенденций, как это делается со времен
Ф. И. Успенского 71, а скорее в том, что эти феодальные
тенденции, осуществлявшиеся Комнинами, оказались
недостаточно устойчивыми и потерпели поражение от тех
сил, которые отстаивали старые порядки.

Однако было бы неверно сводить все перемены, совер-
шавшиеся в конце XII в., только к реакции на «феодалист-
скую» политику Комнинов. Рассматривая состав элиты
на рубеже XII—ХШ вв., мы видим среди носителей вы-
сокого титула «севаста» не только вельмож или: высоких
чиновников, но и — впервые — людей, явным образом не
связанных с государственным аппаратом. Некоторая часть
севастов конца XII в.— провинциальные (городские или
сельские) собственники. Мы можем догадываться, что
именно в это время локальная знать оформляет этим вы-

71 Ф. И. Успенский. Уклон консервативной Византии в сторону
западных влияний.— ВВ, XXII, 1116, стр. 35. См. разбор вопроса
об упадке Византии в конце ХП в.: А. П. Каждан. Загадка Ком
нинов.— ВВ, XXV, 1964.
ёоким титулом свой возросший политический авторитет, -
подготавливая ту вспышку феодальной децентрализации,
которая последовала за событиями 1204 г.

*

Примененные в работе новые методы исследования
позволили пересмотреть ряд традиционных суждений о
господствующем классе в Византии XI—XII вв. и поста-
вить некоторые новые проблемы. Не оправдалось пред-
ставление о четком различии родовитой провинциальной
и социально-открытой столичной знати. Самое представ-
ление о вертикальном динамизме византийского общества
нуждается в ограничении. Не оправдалась и оценка цар-
ствования Василия II как деструктивного по отношению
к военной знати. Вместе с тем мы получили возможность
представить себе социальное различие между военной и
гражданской аристократией и те коренные социальные
преобразования в структуре элиты, которые происходили
при Алексее I и которые состояли в консолидации военно-
аристократической верхушки в клан Комнинов. Мы по-
лучили возможность говорить об изменении удельного
веса гражданской и военной знати на разных этапах исто-
рии XI—XII вв., что объясняет во многом перипетии по-
литической борьбы. Мы смогли прощупать и “"некоторые
подспудные процессы, как упрочение будущего Комни-
новского клана накануне переворота 1081 г. иди форми-
рование провинциального магнатства (провинциальных
севастов) в конце XII в. Мы проследили отличие социаль-
ной опоры династии Ангелов от предшествующей дина-
стии и смогли поставить вопрос о возвращении Византии
после 1180 г. к традициям середины XI в. Наконец, мы
смогли проследить, как по-разному трактуется понятие
знатности в сочинениях разных публинистов XI—XII вв.

Не мне судить, что из этих суждений верно, гипоте-
тично или ошибочно. Но мне кажется, что оба положен-
ных в основу исследования метода — анализ византий-
ского политического «самосознания» и социальная нросо-
пография в статистической обработке — найдут дальней-
шее применение и развитие. II если это будет так, я могу
чувствовать себя удовлетворенным.

К сожалению, я работал над решением этой задачи
один. Отсюда — многие промахи и просчеты. Тем более
Дорога мне помощь всех тех, к кому я обращался за со-
ветом, кто прочитал работу в рукописи. Я не перечисляю
их имена — в книге и гак много длинных списков! Но
именно благодарностью всем пм — византинистам и ме-
диевистам, противникам и сторонникам моих взглядов —
всем, кто своей критикой и немощью способствовал за-
вершению этой монографии, я хотел бы ее окончить72.

72 Едва эти строки были написаны, тяжелая болезнь оторвала ме-
ня от работы. Утомительный труд подготовки рукописи к пе-
чати пришелся на долю коих учеников, прежде всего И. С. Чи-
чурова и М. В. Бибикова. Им я обязан гем. чго книга смогла без
задержки выйти в свет.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ РУКОПИСЕЙ

.R —Cod. Vindob. phil. gr. 321.

P — Cod. Palat. Heidelb, Wittenb. 2.

ГИМ, 53/147.

ГИМ, 458/437,

Э — Cod. Escor. Y-II-10.

Ан. К. Аттал. Еакур. Ват. собр.	СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ  1. Источники  — Anne Comnene. Alexiade, I—III. Paris, 1937—1945.  — Michaelis Attaliotae Historia. Bonnae, 1853.  — Typicon Gregorii Pacuriani. Thbilisiis, 1963.  — V. Laurent. Les sceaux byzaiitins du Medailler Vatican. Citta del Vaticano, 1962.

Виз мил., [1] — if. M. Konstantopulos. Byzantina molybdobulla in
on Athenais Etbniku nomismatiku Museiu. Athe-

	nai, 1917.

Виз. мол., [2] — К. M. Konstantopulos. Byzantina molybdobulla.

Вриен,.  Геор. Top.	Sylloge А. К. P. Stamule. Athenai, 1930.  — Nicephori Bryennii Coramentarii. Bonnae. 1836.  — Georges et Demetrios Tornikes. Letties et discours.  Paris, 1970.

Евст. Манас.— Э. Курц. Е вс га фи? Фессалоникийского и Кон-

Евст. Сол.	ставтила Манасси молодей на кончину Никифора Комнина,— ВВ, XVII, 1910 (1911).  — Eustazio di Tessalonica. La espugnazione di Tessa- lonica. Palermo, 1961.
Евст. Соч.	— Eustathii methropolitae Thessalonicensis opuscula» Frankfurt a, M., 1832 (переиздано — Amsterdam,
Евф Top.	1964).  — J. Darrouzes, Les discours d’Eutbyme Tornikes.— REB, 25, 1968.
Зон	— Johannes Zonaras. Epitome historiarnm, III. Bonnae, 1897.
Ист. Фрид.	— A. Chroust. Quellen zur Geschichte des Kreuzzuges Kaiser Friedrichs I. Berlin, 1928.
Каталог, 1—3 — Б. А. Панченко. Каталог моливдовулов. —

Rea.	ПРАНК, 8, 1903; 9, 1904; 13, 1908.  — Г. Г. Литаврин. Советы и рассказы Кекавмена - М., 1972.
Huhh.	— Joannis Cinnami epitome return ah Joanne et Ale-
Корпус	xio Comnenis gestarum. Bonnae, 1830.  — V. Laurent. Le ccrpos des sceaux de 1’Empire byzantin. 5, 1—3. Paris, 1963—1972.
Косм.	— L. Petit. Typicon du mouaslere de la Kosmosotira pres d’Aonos.— ИРАИК, 13, 1908.
Лавра  Марк, код.	— Actos ds Lavra 2. 1. Paris, 1970.  — 5. Lampros. Ho Markianos kodix 524.— NE 8, 1911.
Метр, печ	'— V. Laurent. Les bulles metriques dans la sigillo-
Милост.	graphie byzantine. Athenes, 1932.  — L. Petit. Le mcnastere de Notre-Dame de Pitie en Macedoine.—ИРАИК, VI (1900), inn. 1.
Мих. А кем.	— Michael Akominalu tu Choniatu ta sozcmena, I— II, Athenai. 1879—1880.
Мих. Итал, ММ	— Michel Italikos. Lettres el discerns. Paris, 1972e — F. Miklosich-J. Muller. Acta et diplomata graeca medii aevi sacra et profana, 1—VI. Vindobonae, 1860—1890

Ник. X, — Xicetae Choniatae Historia. В on пае, 1835.

Ник. X. Речи — Nicetae Choniatae crationes et epistulae. Berolini

Никиф. Xp,	et Novi Ebcraei, 1972.  — Nicephorl Chrysebergae ad Angelos orationes ires. Breslau, 1892.
Одо Дейли.	— Odo of Deuil. De profectione -Ludovic! VII in Ori- entem. New York, 1948.
Opr.	— V. Laurent. Documents de sigillographiebyzantine. La collection C. Orghidan, Paris. 1952.
Пира  Нс. Соч.	— Peira in Jus, I. Lipsiae, 1856.  — Michaelis Pselli Scripta minora, 1—2. Milano,
He, Хрон.	1936—1941.  — Michael Psellos. Chronographie, 1—2. Paris, 1926— 1928.	i
Рог.	— F.Dolger. Regesten der К aiserurkunden das Ost- romischen Reiches, I—V. Miinchen — Berlin, 1924— 1965,

Per. патр., 3 — V. Grumel. Les regestes des acf.es du patriarcat de

	Constantinople, I (3). Paris, 1947.  268
Per. патр., 4	—	V. Laurent. Les regest es des actes du patriarcat de Constantinople, I (4). Paris, 1971.
Сафа, МВ	—	C. Saihas, Bibliotheca Graeca medii aevi. I—VIIg Venezia — Paris, 1872—1894.
Сиг.	—	G, Schlumberger. La sigillographie de 1’Empir. byzantin. Paris, 1884,
Сим Бог.	—	Symeon le Nouveau Theologies. Hymnes, I—III.
Гимны		Paris, 1969—1973.
Сим. Бог,	—	Symeon le Nouveau Theclcgten. Cbapitres theolcr
Главы		giques, gnostiques et pratiques, Paris, 1957.
Сим. Бог.	—	Symeon le Nouveau Theologian. Catecheses, I—III.
Катех.		Paris, 1963—1965.
Сим. Бог.	—	Symeon le Nouveau Theologien. Traites theoJogiques
Тракт.		et eithiques, I—II. Paris, 1966.
Скил.	—	Ioannis Scyhtzae Synopsis historiarum. Berolini et Novi Eboraci, 1973.
Скил. Прод.	—	E Th. Tsolakes. lie synecheia tes Chronograpbias tu loannu Skylitse. Tbessalonike, 1968.
Цец. Эп.		Joannes Tzetzes. Epistulae. Lips’ae, 1972.
Fontes	—	Fontes rerum byzantinarum, ed. W. Regei, 1—2. Petropoli, 1892—1917.
Jus	—	С. E. Zachariae a Lingenthal. Jus Graeco-Romanum, I—VII. Lipsiae, 1856—1864.
II. Периодические и серийные издания		
АДСВ	—	Античная древность к средние века.
ВВ '	—	Византийский аремезпик.
вди	—	Вестник дренной истории.
ВИ	—	Вопросы истерил.
ВО	—	Византийские очерки.
ГСУ. ИФФ	—	Г с-диетик на Софийския университет.. йсторико- фииологически фавултет.
жмнп	—	Журнал Министерства народного просвещения.
ЗРВИ	—	Зборник Радова визаптолошког института.
ИИБП	—	Известия на Института за българска история.
ИГАИК	—	Известия Русского археологического института в Константинополе.
ЙФЖ	—	Историко-филологический журнал.
Пал. сб.	—	Палестинский сборник.
СВ	—	Средние века.
AASS	—	Acta Sanctorim Bollandiana.
АВ	—	Analecta Bollandiana.


Ar, bsh	— Academie Roumaine, Bulletin de la Section His- torique.
BF BNJb. BS Byz. BZ DOP EEBS Ell. EO JUS JOB	—	Byzantinische Forschungen.  —	Byzantinisch-neugriechische Jahrbiicher.  — Byzantinoslavica.  — Byzantion.  — Byzantinische Zeitschrift.  —	Dumbarton Oaks Papers.  —	Epeteris Hetaireias Byzantinon Spudon.  —	Hellenics.  — Echos d’Orient.  —	Journal of Hellenic Studies.  —	Jahrbnch dei osterreichischeaByzantinistib (до 19 т.: Jahrbuch der osterreicbischen byzantinistischen Ge- sellschaft).
JRS  MGH, SS  NE  PG	— Journal of Roman Studies.  — Monumenta Gei-mauiae Historica. Scriptures.  - Neos Hellenomnemon.  — J. P Migne. Patrologiae cursus completus. Series graeca.
PL	— J. P. Migne. Patrologiae cursus completus. Series latina.
REB  REC RESEE  RH  RHC, Doc. arm.  RHC, occ.	— Revue des Etudes byzantines.  —	Revue des etudes grecques.  —	Revue dos etudes Sud-Est Enropeennes,  — Revue historique.  — Recuoil des historians des crofeades. Documents armenions.  — Recueil des historiens des croisades. Historiens occidentaux.
SBAW	— Sitzungsberichte der bayerischen Akaderaie der Wissenschaften.
TM  2	' — Travaux et memo ires.
УКАЗАТЕЛЬ ПОЗДНЕАНТИЧНЫХ
И СРЕДНЕВЕКОВЫХ ИМЕН

Аарон см. Владиславичи

Абу-л-Усвар, Анлесфар 161

АОу-л-Фарадж 65

Абулхарис 149

лбу Фирас 63

Аваланды, Аваландии, Баланды 63, 92, 195, 108, 110, 115, 117,
126, 142, 176, 179, 189, 211

Авксентиоты 99, 107. 120, 128, 140, 173, 175, 181, 189, 201

Авторианы 94, 109, 115. 118, 129, 151, 178, 20б

Агалианы 99, 107, 120, 126, 136, 178, 190

Агриты 98, 123, 170

Адралесты 99, 126, 140, 173, 175, 188, 207

Адровалан Константин 108

Анны 99, 127, 152, 178, 191 -

Айоевфимиты 99, 111, 121, 129, 138, 178, 194

Айозахариты 96, 105, 121, 126, 149, 159, 164, 176, 179, 190, 207

Айостефаниты 98, 114, 118, 127, 151, 178, 194

Айофеодориты 94, ИЗ, 119, 129, 136', 151, 178, 194, 210

Айохристофоритьт 98, 108, 114, 117, 136, 178, 194 , 208 , 211

Лев 59	__

Стефан 47, 59, 80

Акапш.т 99, 108, 121, 128, 136, 178, 191

Акрополиты 64, 94, 126, 135, 178, 193, 199

Георгий 66

Аксум 98, 103, 112, 117, 129, 139, 169, 170, 176, 197, 200, 206, 213,
215—218

Иоанн 112, 243. См. еще Комнины, Иоанн Толстый

Алакарей см. Алакасеи, Федор

Адакасеи 98, 104, 107, 118. 126, 139, 173, 175, 188, 201, 213

Феодор 104

Алакка 188

Алдуин 44

Алексей I, Алексий II см. Комнины

Алексей III, Алексей IV см. Ангелы

Алексей V см. Мурчуфлы

Алиаты 92, 107, 111, 118, 126, 144, 176, 179, 189, 207

Андроник 144

Иоанн, севаст 109

Иоанн, чиновник ведомства логариаста 144
Фома 144

Алопы 63, 91, 105, 107, 111, 116, 126, 135, 178, 190, 198, 203, 222

Алусиан Самуил см. Владиславичи

Алфеи 96, 107, 119, 128, -136, 178, 192, 203

Константин 107

Альберт Ахенский 57, 227

Альнамиш 215

Альфонс Журдэи 58

Амасианы 98 107, 118, 128, 165, 184

Амиропулы 99 105, 111, 118, 126, 140, 173, 175, 201, 213 '

Амиелы 101, 126, 140, 173, 175, 188

Амрул см. Марулы

Ангелы 45, 51, 64, 89, 103, 109, 111—113, 116, 129, 139, 170—172,
174, 176, 177, 184. 185, 187, 196—198, 200 г202, 205, 207, 210,211,
218, 263, 265

Алексей III 43, 46, 70, 76—78, 80, 155, 172, 220

Алексей IV 76, 170

Евдокия 172

Исаак II 43, 51, 54, 55, 70, 76, 78, 80, 114, 139, 145, 147, 164,
207

Константин 45

Михаил 263

Андраш II 230

Анемады, Анемы 93, 112, 118, 129, 139, 170, 171, 174, 176, 186, 197,
200, 206, 213

Анзасы 91, 107, 111,115,118, 127, 135, 151, 154, 178, 198, 203, 206,
213

Анийский дом 97, 107, 119, 127, 140, 173, 175, 198, 201, 212

Антиохи, Антиохиты 39, 63, 89, 1-08, 110, 115, 116, 126, 144, 171,
174,176, 179, 186, 187, 197, 205, 206, 211

Григорий 28, 51, 53, 114, 144, 169, 239

Константин 156

Михаил 144, 156

Феохарист 144

Антипапы 101, 107, 120, 127, 138, 178, 182, 191

Михаил 105

Анфимий 193

Анфимиоты 99, 129, 138, 178, 193

Апибитиумы 98, 129, 136, 178

Аплесфары 99, 107, 119, 127, 149, 160, 161,164,176,179,201,213

Георгий 160

Аплухиры 95, 129, 136, 178, 191, 206, 208

Апокавки 96, 105, 120, 126, 149, 150, 153, 176, 179, 189

Василий -150

Иоанн 128

Касиэч 150

Лев 150

Аиокапьт, Апухапы95, 107, 120, 127, 139, 173, 175, 201, 212
Василий 107

Апотиры 101, 115, 120, 129, 138, 178, 192, 208

Арвандины 92, 109, 112, 116, 127, 163, 165, 171, 174, 176, 187, 197, 200
Иоанн 63

Апгиры 63, 92, 104, 105, 108, 112, 117, 125, 140, 171, 172, 176, 179,
189, 199, 201, 207, 210, 256
'Василий 250

Иоанн 134, 141

Константин 140

Поф 140

Ромап III 72, 135, 141, 157, 161

Стефан 141, 153

Аргиры барийские 108, 140

Арета см Каламаны

Арианиты 99, 105, 107, 117, 126, 139, 173, 175, 201, 213

Аристины 65, 93, 110,111, 120, 127, 136, 151, 178, 190, 206

Алексей 39, 65

Арменопулы 97, 127, 148, 176, 179, 201, 212

Василий 149

Масут 148

Павел 148

Арно 217

Арпа«ы 95, 112, 118, 170, 171, 176, 197, 200, 213, 215, 216

Бел а-Алексей 155

Артавасды 92, 111, 120, 129, 135, 178, 198, 203, 212

Артикомиты 98, 111, 121, 128, 138, 178, 194

Арцруниды, Сенекеримы, Сенахиримтл 92, 104, 118, 126, 150, 153,

165, 176, 179, 199, 201, 207, 212, 215, 216

Абусахл 150

Атом 150

Давид 150

Сенекерим Арцруни 104, 150

Феодор 150

А-Сеттуг 55

Аспиеты 39, 63, 93,112, 114, 117, 129, 139, 169, 173, 175, 198, 201,

207, 212, 215, 217

Аспион см. Аспиеты

Астикомиты 99, 113, 121, 129, 170

Атталиатъ. 95, 107, 118. 127. 136, 178, 192, 198, 199. 203, 206

Михаил 36. 52. 54, 62, 64, 66, 72, 74, 75. 86, 233, 249. 260, 261

Аттики 97, 129, 151. 178, 192, 203, 206, 208

Атникомиты 99, 107, 118, 127, 170, 184

Афанасий, патриарх 69

Ашот, внук. Гагика 127

Бакуриапи см. Пакурианы

Балдуин Антиохийский 171, 218

Балдуин Гверчо 216

Балдуин III Иерусалимский 59, 226

Кейнат см. Куриак

Бертран де Бланшфор 58

Бертран Тулузский 58

Богута Моравский 216

Борил 81, 216, 217

Боэмунд 82, 237

Вайан 38

Вакхин 217

Валанды, Валандии см. Аваланды

Валаниты, Валианиты 98, 105, 115, 118, 126, 149, 153, 176, 179,
190
Лев 149

Никита 149

Вальсамоны 95, 115, 120, 129, 138, 152, 178, 192, 206, 210

Феодор 39, 63, 210

Вардалии 63, 96, 113, 120, 126, 165, 212

Вардан Великий 127

Вардахл Константин ИЗ

Вариноды 99, 108, 121, 127, 157, 164

Элиидий 252

Варисы 94, 110, 120, 126, 136, 151, 166, 178, 190, 203, 208

Васак, Вашаш 42

Василаки 38, 92, 107, 110, 117, 127, 144, 145, 176, 179, 189, 199, 201,
205, 207, 210—212

Иоанн 145

Константин 144

Михаил 145

Никифор 50, 65, 145, 207

Василий I 53

Василий II 26, 34, 101, 103—106, 109, 124—126, 130, 140, 142—
146, 140, 159—161, 165, 169, 173—175,177, 179- 182, 184, 198, 206—
208, 213, 218, 225, 231, 248, 255—258, 265

Василий, богомил 67

Василий Ноф, паракимомен 248

Василий Охридский 43, 66

Василий «Подунайский» 107

Василий, хартуларий 42

Василько Юрьевич 216

Васпраканиты 99, 111, 120, 127, 170, 173. 175, 189, 198, 201, 207,
212

Ватацы 43, 65, 89, 112—114, 116, 126, 139, 155, 167, 170, 171, 174,
176, 200, 206, 210, 263

Василий 65

Иоанн 106, 110

Иоанн Комнин-Ватац 155, 156

Вафирикиат Феодор 194

Вафириты 99, 123, 152, 178, 194

Вахрам Одесский 155

Вахрамии 93, 107, 118, 126, 139, 168, 173, 175, 198, 201, 207, 212

Филарет 217

Вебечиоты 99, 129, 139, 173, 175, 201, 213, 214

Велисарий 193'

Велисариоты 96, 114, 118, 129, 136, 137, 151, 178, 193, 203, 206,
208, 210 г.

Иоанн 44

Вергикарии 252

Веривои 95, 108, ИЗ, 120, 127, 139, 173, 175, 201, 207, 210, 213,
214

Вероиты 98, 129, 140, 155, 173, 175, 189, 201

Вириоты 97, 1П, 121, 128. 138, 157, 158. 164, 178, 194, 203

Иоанн 157, 158

Николай 157

Вихкаци 98, 105, 107, 117, 126, 139, 173, 175, 198, 201, 212,

Владислав, тавроскифский династ 216
Владиславичи 90, 105, 107, 111, 116, 126, 139, 170, 174, 176, 197,
200, 206, 211, 213, 215—217

Аарон 169

Алусиан Самуил 134

Феодор Аароний 155

Влахерниты 95, 111, 115, 118, 129, 136, 151, 178, 193, 198, 203, 208

Воилы 99, 108, 121, 124, 154, 173, 175, 198, 201, 207, 213, 217

Роман 35	г

Воиоанны 97, 105, 109, 114, 117, 126, 139, 173, 135, 201, 207, 213,
214. 217

. Константин 168

Войтех Георгий 168

Вотаниаты 64, 92, 104, 105, 107, 109, 112, 114—116, 124, 125, 146,
147, 1/1, 174, 176, 179, 187, 197, 200, 206, 211, 250

Андрей 125

Евстратий 146

Иоанн 147

Никифор III 36, 38, 65, 68. 72, 74, 75, 81, 143, 146, 217, 238

Вотаниат-Крувелл Артемон 125

Враны 93, ПО, 112, 114, 116, 127, 139, 169—171, 174, 176, 197, 200,
202, 206, 213, 214, 217, 251

Алексей 43, 164, 237

Иоанн 109

Николай 110

Врахамии см. Вахрамии

Вриении 59, 62, 90, 107, 109, 112, 116, 125, 129, 170, 174, 176, 186,
197, 200, 205, 206, 210, 211, 263

Алексей 50

Иоанн 249

Иосиф 4’

Никифор Младший 38, 41, 50, 52, 54, 61, 63, 64, 74, 83, 139, 197,

219, 238, 250, 255

Никифор Старший 38, 62, 249

Никифор, его отец? 62

Еринги 99, 105, 108, 121, 126, 136, 166, 177, 190, 210

Иосиф 166

Михаил VI 31, 35, 48, 68, 73, 79, 83, 154, 161, 165, 166, 249
Вурцы 63, 91, 104, 107, ПО, 117, 126, 342, 168, 176, 179, 199, 201,
205, 207, 219—212, 250

Варда 142

Константин 142

Вутумиты 98, 127, 139, 169, 173, 175, 189, 201

Мануил 82

Гавалы 94, 108. 115, 118. 128, 136, 178, 190, 198

Гавриилакиты 99, 129, 138, 178, 190

Гавры 92, 108, 112, 114, 116, 126, 139, 168, 170, 174, 176, 197, 200,
206, 212

Константин 109, 110,

Михаил 41

Феодор 63, НО

Гагик Анийский 127
Галатоны 63, 95, 115, 120, 126, 136, 151, 154, 177, 193, 198, 203

Галины 97, 125, 138, 158, 159, 164, 178, 190, 210

Иоанн 148, 158

Константин 158

Феодор (Феодосий?) 159

Гемеларии 252

Генесий 54

Георгий Армянин 252

Герарды 99, 114, 119, 129, 165, 212, 214

Герман 81, 216, 217

Гиды 98, 129, 139, 176, 180, 201, 212, 218

Гийом Тирский 37, 71, 77, 79, 85, 146, 226, 227, 262

Гимны 97, 112, 121, 126, 156, 164, 173, 175, 188, 198, 207

Феодор 232

Гифарды 98, 129, 139, 175, 201, 212

А лексей 180

Андроник 50

Главы 95, 108, 115, 118, 126, 139, 173, 175, 188, 201, 202, 207, 213,
214

Говгилы 101, 126, 170, 175

Горгоплуты 98, 104, 107, 120, 127, 138, 178, 190, 198

Гранаты 98, 129, 154, 173, 176, 201, 212

Гудели 38. 94, 107, 110, 117, 127, 140, 173, 175, 181, 201, 207, 213,
217

Христофор 134

Даватины, Диаватины 93, 107, 110, 117, 127, 139, 152, 173, 175,
201, 210, 212

Феодор 109, 112

Даласины 90, 104, 107, 114, 116, 126,141,153, 171, 172, 174, 176,

179, 187. 197, 200, 206, 211, 213, 248

Анна 38, 169, 219

Константин, магнат 37, 247, 248

f Константин, друнгарий флота 141

Г. Константин, свяш;еиник 152

Никифор 141

Феодоры 106, 141, 142

Дасиоты 99, 123, 129, 139. 170, 176, 187, 211

Дафромил Евстафий 165

Дафнопат Феодор 165

Деканы 96, 108, 110, 119, 129, 163, 165, 169, 173, 175, 188

Георгий 81, 163

Никифор 163

Панфирий 163

Дельфины 95, 104, 108, 118, 126, 149, 160, 164, 176, 179, 189, 199,
201, 207, 210, 213, 217

Никулина Младший 160, 167, 249

Никулина Старший 207

Дермокаиты 97, 114, 119, 126, 139, 173, 175, 188, 198, 210

Михаил 168

Диаватины см. Даватины

Дигенис Акрит 64

Димитрий, посол 56
Диогены 62, 93, 105,107, 119, 126, 145, 171, 174, 176, 179, 186, 197,
200, 205, 206, 211

Иоанн 145

Никифор 145

Роман IV 36, 162, 207

Дисиний 31

Дисипаты 98, 115, 120, 129, 152, 178, 192, 208

Докианы 93, 107, 109, 117, 127, 139, 152 155, 170, 174, 176, 180,
197 200, 210

Доисонатры 93, 108, 121, 127, 136, 151, 178, 190, 206, 208

Дрими 97, 105 111, 115, 119, 126, 176, 179 189, 199, 207

Димитрий 149

Лев Ш, 149

Феоду л? 149

Дросы, Дросины 93, 105, 11'1, 119, 127, 152, 169, 178, 192

Дуни 47, 50, 54, 64, 88, 1о5, 106, 109, 112, 114, 116, 124, 125,
138, 152, 155,171, 174, 176, 186, 197, 200, 205, 206, 210, 211, 222,
250, 256, 263

Андрипик Старший 64

Андроник, логофет 139

Иоанн, кесарь 75

Иоанн, логофет 139

Ирипа, императрица 38, 41, 48, 49, 242

Ирина 171

Исаак 139

Константий 74

Константин X 36, 64, 68, 261

Константин Старший 64

Константин, жених Анны Комниной 49

Лев 222

Михаил V1.I 35 , 65, 68, 72, 74, 147, 152, 160

Михаил 139

Михаил, иротоспафарий 171

Панфирпй 64

ДукиКаматиры 171

Евгения™ 94, 107, 120, 126, 136, 178, 191, 206

Никита 46	'

Евдокия, императрица 106

Евламп, анфипат 108

Евлампи 97, 108, Ш, 127, 136, 178, 191, 206

Еврипиоты 99, 123, 166

Евстафий Солунский 28, 46-48, 50—52, 59, 65—67, 70, 79, 85, 192,
242. 249

Евфии 98, 112, 122, 129, 136, 178, 191

Евфимий, претор 232

Евфорвин Константин см. Катакалоны

Жоселин 217,

Зонары 93, 110, 119, 129, 133, 135, 178, 192, 206, 208

Иоанн 39, 64, 75, 78, 249, 255, 259

Зоя, императрица 34, 71, 73
Иалеи см. Эксазины-Иалеи

Иаситы 93, 107, НО, 117, 127, 142, 143, 153,-171, 174, 176, 179, 187,
197, 200, 206, 211, 213, 237

Иосиф 143, 153

Лев 142

Ибн-Утайр 217

Иваи-Владислав 105, 169

Иван Мануил 216

Ивирицы 98 405, 108, 120, 126, 154, 173, 175, 193, 198, 201, 210,
212

Иероним 53

Иканаты 94, 110, 119, 129, 136, 178, 192, 199

Иоанн 1 Цимисхий 151, 257

Иоанн II см. Комнины

Иоанн, кувуклисий 257

Иоанн, логофет 218

Иоанн, логофет дрома 82

Иоанн Орфанотроф ом. Пафлагонцы

Иоанн, патрикии 38

Иоанн Сидский 218

Иоанн, сын Гагика 127

Иоанн, эпарх 158

Иононолиты 99, 127, 154, 178, 191, 203

Иоанн 220

Ирина, императрица 29

Ирина-Берта 43

Ириники 95, 114, 119, 129, 136, 137, 151, 178, 191, 206, 208

Феодор 133

Исаак I см. Комнины

Исаак II см. Ангелы

Итал Иоэпн 206, 208

Италик Михаил 48, 49, 53, 54, 242

Ифест Фппфилакт 39, 170, 198 205, 206, 231, 232, 248

Кавалурии 101, 107, 121, 126, 140, 173, 175, 188. 198

Кавасилы 93. 108, 115, 119, 126. 139. 152, 169, 173, 175, 188, 200,
207, 216

Константин 34

Кавкэны 97, 126, 139, 168, 173, 175, 201, 207, 213, 217

Казаны 98, 129, 140, 176, 198 - 201, 213

Каляманы 96, 112, 119, 139, 139, 171, 176, 197, 200, 213, 215, 216

Арета 169

Константин 58

Калликй Николай 63, 64

Калоифы 100, 123, 129, 151, 178, 191, 206

Каломодий 44

Каматиры 64, 89, 107, 109, 112, 114, 116, 125, 133, 135, 137, 151,

171, 177, 187, 190, 198, 200, 203, 205, 211

Авра амий? 135

Андроник 28, 135

Василий 45

Василий Каматир-Кантакузин 211

Григорий 40, 45, 171

Камелавкады 98, 105, 121, 127, 167
Камицы 93, 109, 112, 117, 129, 139, 171, 174, 176. 186, 197, 200, 206

213, 215, 217, 251

Кампа... Константин 108

Кампанарии, Камплны 95, 108, 114, 118, 126, 136, 178, 192, 203

Николай 112. 168

Канавы 97, 105. 120, 126, 170, 177

Михаил ("Канак?) 170

Каитакузины 43, 91, 112, 114, 116, 129, 139, 169, 171, 174, 176,

187, 197, 200, 207, 211, 251, 263

Андроник 82

Иоапп VI 14

Капчу 216

Капандриты. 100, 129, 167

Алексей 167

Каппадоки 92, 108, 121, 127, 147, 176, 179. 199, 211

Караджи, Карацы 100, 110, 120, 129, 140, 168, 173, 175, 201, 213

Михаил 168

Карамалина 222

Карамалы 95, 110, 111, 120, 123, 125, 129, 138, 158, 164, 178, 182,
191

Георгий 158

Константин 158

Лев 158

Карандины 90, 105, 108, 111, 117, 126, 145, 153, 176, 179, 190, 199,
205, 210

Варда 145

Василий 145

Иоанн 145

Мануил 145

Михаил 145

Карианиты 96, 111, ИЗ, 120, 127, 136, 178, 193, 203

Иоанн 37

Карики 96, 110, 121, 129, 140, 173, 176, 207

Кармалнкш 100. 108. 122, 126, 154, 173, 175, 181, 201, 202

Клепаны 98, 129, 139, 175, 188, 207

Касигиры] 101, 115, 122, 125, 170, 175

Каспаки 94, 114, 115, 119, 126. 138, 159, 164, 178, 198. 206

Василий 159

Катакалон 159

Никифор, севаст 109, 114

Никифор, судья 159

Касгамониты 91, 107, 110, 114, 116, 127, 147, 148, 153, 169. 172, 176,

179, 187, 189. 197, 200, 202. 205

Алексей 148

Евстафий 148, 156

Михаил 168

Феодор 78

Кастр 42

Катакалоны 89, 104, 107, 109, ИЗ, 116, 125, 139, 152, 171, 174.

176, 187, 200, 210. См. также Каспаки. Кекавмены, Тарханпоты

Константин Евфорвпн 82 -

Катакуриан Алексей 101, 171

Катафлороны 92, 105, 107, 115, 117, 127, 138. 149, 159. 164, 176, 179.

190 205
Иоанны 159

Кафари 98, 123, 151, 178, 192

Кацамунды 100, 126, 140, 173, 175, 207, 213

Кеген 216, 217

Кекавмены 94, 107, 112, 117, 126, 149, 160, 164, 176, 179, 189, 201,
205 207, 210, 212

Кекавмен, писатель 27, 32, 33, 38, 52, 68, 73, 74, 83, 85, 104, 237,
241, 242, 247, 248

Василий 160

Катакалэн 31, 73, 160, 187, 238

Константин 160

Михаил 160

Кенхри 98, 108, 122, 126, 138, 178, 191, 210

Кефалы 95, 111, 121, 127, 154, 168, 169 17-3, 175, 188, 198

Лев 154, 170

Килич-Арслан II 59

Киминианы 100, 129, 138, 154, 178, 193

Киннамы 97, 127, 136, 178, 206

Иоанн 41, 42, 53, 57, 59, 61, 78, 238

Кииарисмоты 96, 105, 111, 121, 126, 147, 176, 179, 189
Лев 134

Кирины 98, 151, 178, 191, 192

Мануил 134

Кирул'арии 94, 106, 109, 116, 126. 136, 152, 166, 171, 177, 184, 186,
194, 197, 198, 200, 206, 210, 211

Константин 136

Михаил Т, патриарх 54, 70, 164, 200

Михаил, логофет 136

Клавдиополиты 100, 113, 121, 129, 138, 178, 192, 203

Иоанн 240

Кладоны 64, 98, 111, 121, 126, 138, 178, 190, 206

Кокины 100, 108, 122, 129, 166

Василий 166

Кокоиэсиляи 96, 129, 139, 173, 175, 201, 207, 212

Баграт 207

Комито 252

Комиш 97, 111, 122, 128, 151

Комнины 6, 14, 40, 47 , 48. 55, 62, 65, 71, 74, 84 , 88, 101, 103,105,
106, 108, 109, 112, 113, 115, 1 16. 123, 124, 126, 132, 134, 138, 142,
152, 155, 156, 158-161, 170—177. 180—187. 194, 196—200, 202,
205—208, 210, 211, 214, 215, 219, 220, 250, 256, 258—261, 263—265

Адриан, бра! Алексея I 229

Адриан, архиепископ 152

Алексей! 38, 39, 48, 49, 57 . 60, 63, 75, 77, 80, 82, 84, 103, 105—
107, 109—112, 125-130, 139—150, 152—154, 156. 160. 162, 163,
165, 166, 169-184, 199 206—208, 211. 213-215, 217-220. 229.

233, 234, 240, 257, 259--263, 265

Алексей II 47, 76, 77, 85

Алексей, внук Иоанна II 40, 240

Алексей, кравчий 138

Алексей, севаст 240

Анна 38, 39, 49, 50, 52, 63, 64, 66, 67. 75, 76, 78, 80, 81, 110,
154, 160, 162, 197, 217, 238

Андроник 1 44, 47, 50, 56—58, 79, 81, 85, 164, 172, 207, 208, 220,
237, 238, 240, 243, 250, 263, 264

Андроник, сын Алексея I 48

Андроник, сын Иоанна II 48

Евдокия 155

Иоанн II 40, 48, 77, 81, 139,140, 143, 155, 163, 169, 214, 215, 220

Иоанн, брат Исаака I 74, 139

Иоанн, иаракимомен 139

Иоанн, севаст 134

Иоанп, ibiH севаетократора Исаака 75

Иоанн Толстый 76

Ирина 40

Исаак 1 68, 73, 74, 139

Исаак Кипрский 57 , 250	‘

Исаак, браг Алексея I 75, 232, 240

Исаак, севастократор 41, 169

Константин, цука 139

Константин, кравчий 138

Мануил I 42, 43, 46—48, 52,59, 76-78,80, 84,85, 112, 125, 130,
144—146, 155, 156, 163, 207, 213—215, 218, 220, 226, 227, 234,
235, 250, 261—264

Мануил 32

Мария, дочь севаетократора Исаака 41

Мария кесариса 43, 238

Никифор 46, 47, 48

Стефан 46, 138

Феодор 134

Феодора 226

Кондомиты 100, 111, 122, 125, 138, 166, 178, 190, 199

Кондостефаны 62. 85, 109, 112—114, 116, 126, 138, 171, 174, 176,
186, 197, 207/211, 250, 251, 263

Андроник, деспот 114

Андроник, мэгадук 43

Андроник, ха рту л арий 139

Андроник 84

Никифор 114

Константин Г 54, 64

Константин VII Багрянородный 64, 83, 148

Константин V1II 37, 125, 248

Константин IX см. Мономахи

Константин X см. Дуки

Константин, посол 114

Кожины 100, 112, 122, 129, 138, 178, 190

Костомвры 93, 115, 120, 129, 152 178, 191, 199, 202, 206, 210, 213,
214, 2,17

Михаил 168

Феодор 64

Котерцы 41, 96, 127, 139, 173, 175, 201, 205, 212

Кратеры 96, 107, 114, 117, 126, 138, 154, 178. 192

Криниты 101, 126, 140, 173, 175 , 201. 212

Критопулы, Критоплы 95, 129, 139, 152, 175, 188

Ксилиниты 101, 123, 124, 138. 154, 177, 193. 220

Ксиры 89, 107, 110, 112, 116, 126, 135, 137, 151, 177, 190, 203, 208,
210, 211

Варда 135,
Иоанн, пелопоннесец .168,

Иоанн, протоновелпсим 106,

Михаил 135

КепфчиОб, 105, 107, 117, 126, 139, 173, 175, 188, 207, 210

Евстафии 134,139, 156

Ксифилпъы 90, (07, 111, 115, 117, 127, 133, 135, 137, 151, 178,

192,	203 206, 208

Варда 135,

Иоанн 135,

Константин 135

Курили 149

Куриуасы 96, 105, 120, 125, 149, 153, 176, 179, 201, 207, 210-212

Иоанн 149

Михаил [I, патриарх 49, 78, 149

Куртикии 92. 108, 110, 115, 121, 143, 171, 174, 176, 179, 200, 202,

206, 211, 212

Василий 39, 62, 143

Михаил 143

Михаил Кутряк 82, 143

Николай 143

Нутрии Михаил см. Куртикли

Куцомиты ЮО, 127, 138, 154, 178, .190, 203

Лагуди 257

Лазарь Галесийский 162

Лакапины 100. 104, 118, 125, 154, 177, 193, 198, 203, 208 , 212

Роман I 154

Лалаконы 98. 110, 120, 125, 140, 173, 175, 188

Ламбины 98, 151, 178, 193. 203, 208

Ламбросы 97, 108, 121, 128', 140, 173, 175, 188, 198, 207, 210

Лапарды 98, 112, 119, 129,. 154, 171, 176, 186. 200, 207, 212

Андроник 154

Ласкари 45, 96, 113, 118, 129, 130, 139,171, 176, 187, 188, 200, 202,
222

Михаил 168

Феодор Т 45, 46

Лаканы 97, 123, 166

Лев VI 30, 31, 44, 53. 234

Левуны 98, 129, 148, 176. 179, 212

Варда 148, 158

Исаак 148, "168

Лепендрины 100, 127, 140, 168, 173, 175, 207

Ливады 160, 108, 129, 138, 154, 178, 192

Ливаний 13

Личики 40, 97, 107, 121, 125, 136, 166, 178, 190, 191, 206

Лимипиты 100, 123, 167

Ахилий 167

Липариты 95, ИЗ, 121, 127, 145, 476, 179, 201, 212, 215

Багвапш 145

Василий 145

Иванэ .145]

Константин 134, 145

Оратпй 145
Лихуды 97, 107, 119, 127, 138, 162, 165, 173, 175, 178, 190, 198, 203,
2оС

Константин, патриарх 162

Стефан 162

Людовик VII Французский 56, 57, 78

Мавр, посол 56

Маврезий 146, 156

Маврики 61, 95, 107, 113, 118, 127, 146, 168, 176, 179, 189, 202

Иоанн 146

Константин 146

Маврикий 30

Мавродзомы 95, 114, 118, 129, 139, 169, 175, 180, 188, 198, 201,
202

Мануил 114, 207

Мэврокопдарии 252

Ксенион 252

Мавроматы, Макромагы 100, 130, 167

Косьма 167

Мавроподы 93, 112, 122, 126, 136, 151, 178, 190, 199, 203, 206

Магн, пресвитер 114

Мадариты 100, 115, 121, 129, 138, 178, 193

Мазид Лев 249

Маис Иоанн 160

Макеларий Николай 252

Макремволиты 92, 107," НО, 113, 114, 116, 126, 133, 136, 152, 178,

193,	206, 208, 210, 211

Макроматы см. Мавроматы

Макрохиры 100, 130, 138, 178, 191

Малаки, Малакины 95, 105, 121, 125, 151, 178, 192, 206, 210

Евфимий 78

Малеины 65, 96, 104, 119, 125, 140, 168, 173, 175, 198, 201, 256

Евстафий 231

Малеси 97, 105, 107, НО, 116, 127, 138, 162, 165, 173, 175, 178, 206

Василий 162

Иоанн 162

Манаси Константин 47—49, 52

Манганы 100, НО, ИЗ, ИЗ, 129, 136, 178, 193, 194

Мандалц 97, 123, 127, 128, 167, 249

Маьнапи 95, 107, 109, ИЗ, 115, 116, 125; 128, 147, 176, 179, 189, 199,

201, 207, 212, 217

Маникиат Лев 115, 128, 147

Манкафы 98, 130, 167

Феодор 167

Мансур ибн-Лулу 217

Мануил I см. Комнины

Мануил, магистр 193

Мануилиты 94, 126. 136, 152, 178, 193, 194

Иоанн Мануилат 136

Маргарита-Мария Венгерская 54

Марин 217

Мария «Алавка» 34, 39, 75

Мария Египетская 205

Мария, жена Ивана-Владислава 105
Марулы 95, 126, 148, 153, 116, 119, 201, 213

Василий 148

Иоанн 153

Матфей Эдееский 167, 249, 255

Махитарии 93, 107, 111, 120, 127, 137, 178, 192, 203, 212
Василий 137

Мацуки 95, 108, 111, 120, 128, 136, 178, 191, 198, 208

Мелетий Новый 168

Мелисины 91, 107, 109, ИЗ, 116, 125, 146, 153, 171, 172, 174, 176,

179, 187, 197, 206, 211

Василий 63

Иоанн 146

Мария ИЗ

Никифор 146

Феодор 146

Мелисурги 187

Мелиты 100, 129, 138, 178, 191, 203, 206, 213

Адриан 198

Мермепдолы 95, 105, НО, 117, 127, 136, 152, 178

Месаникты 98, 126, 139, 173, 175, 188, 207

Месариты 92, 102, 113, 114, 117, 129, 136, 151, 178, 194, 206, 208,
211

Николай 76

Феодор 59

Месимеры 100, 110, 120, 127, 170, 216

Василий 170

Месопотамиты 90, 111, 115, 118, 129, 147, 153, 176, 179, 199, 210

Иоанн, каниклий 147

Иоанн, проэдр 133, 147

Константин 147

Михаил 147

Феодор 147

Метаксы 97, 123, 127, 151, 178, 192, 199, 208

Метриты 98, 128, 154, 173, 175, 181, 188

Николай 154

Митилинеи 98, 102, 110, 120, 129, 152, 178, 192, 203, 206

Михаил III 62, 125

Михаил IV см. Пафлагонцы

Михаил VI см. Вринги

Михаил VII см. Дуки

Михаил, аколуф 217

Михаил, виночерпий 81, 82

Михаил, патрикии 108

Молискот 216

Монастириоты 97, 107, 113, 119, 126, 147, 176, 179, 190

Монастра 217

Мономахи, Мономахиты, Мономахаты 63, 92, 105, 107, 114, 117, 125,
136, 152, 177, 192, 199, 203, 208, 210

Георгий 136, 208

Иосиф? 114

Константин IX 34—36, 79, 140, 162, 208

Мануил? 114

Поф 134
Монферраты 100, 114, 118, 130, 140, 171. 176, 197, 200, 212
214—216

Конрад 140, 218,

Райнорий 218

Морохарзаны 98, 112, 122, 125, 136, 178, 203, 212

Мосиле, Мусиле, Моселе 98, 123,124, 170, 173, 175, 201, 210—212

Мосхи 96, 112, 122, 128, 136, 152, *78, 203, 213

Мстислав Юрьевич 216

Музалоны 97, 128, 151, 178, 203, 206

Феофано Музалониса 151

Мукупелы 100, 108, 122, 127, 170

Мунданы 99, 111, 121, 129, 154, 178, 191, 194

Мурчуфлы 100, 130, 170, 187, 190, 197, 203

Алексей V Дука 76, 170, 172, 187, 200, 207

Набит 217

Иеетонти 97, 102, 107, 120, 126, 140, 173, 175, 201, 213

Нестонгиса 102

Несторицы, Нестеры 99, 107, 121, 126, 140, 173, 175, 201,207, 213

Никевсы, 97, 108, 110, 120, 127, 137, 178, 192, 199, 203

Никерит Лев 219

Никита Анкирскип 27

Никифор II см. Фоки

Никифор, паракимемен 220

Никифорица 74, 218

Николай, паракимемен 218

Николай Мефонежий 112

Николай Мистик, патриарх 27

Николай, стратиг 134

Нур ад-дин 57

Одо Дейльекип 56, 57, 78

ОлинфинИ 99, 112, 122, 129, 169

Михаил 240

Опсикааны 99, 109, 122, 128 170

Опы 93, 108, 109, 117. 127, 139, 173, 175, 188, 198

Ордерик Виталий 163

Оттон 216

Офеомахи 100. 111, 122, 129, 138, 178, 192

Офриды 100, 127, 138, 178, 191, 206

Падиаты 100, 129, 140, 175, 201, 212

Пакурианы 91, 103, 107, 109, 115, 116, 126, 139, 171, 174, 176, 197,

200, 206, 210- 212, 215- 217

Георгий 168

Григорий 217, 237, 248

Палатины 97, 108. 122, 125, 139, 173, 175, 201, 212

Василий 134

Сион 125

Палеологи 62, 90, 109, 112, ИЗ, 116, 123. 124, 128, 139. 155. 171,
174, 176, 186, 197, 200, 207, 210, 211, 263

Георгий 238

Цанайиоты 94, 107, 121, 126, 152, 178, 194
Панареты 96, 111, 118, 128, 138, 178, 192

Лев 115 128

Пантехни 93, 111, ИЗ, 118,129, 134,137,151,166,178, 192, 199, 206

Парандин? 199

Параспондил Лев см. Спондилы

Парсакутины 100, 104, 119, 125, 139, 173, 175, 189, 201, 210

Пастила Никифор 63

Пафлагонцы 61, 93, 105, 106, 118, 126, 138, 161, 165, 166, 173, 175,

177, 192, .98, 203

Антоний 72

Иоанн Орфанотроф 218

Михаил IV 35, 37, 33, 72—74, 148, 154, 161, 162, 198

Стефан 72, 161

Пахлавуни 96, 107, 120, 126, 139, 168, 173, 175, 181, 198, 201, 205,
212 215 211

Педиадиты 95, 114, 119, 128, 138, 152, 154, 166, 178, 194, 210, 220

Алексей 168

Василий 51, 53

Михаил Педианит 166

ледиасимы 97, 125, 151, 178, 194

Пекулы 97, 112, 122, 126, 136, 178, 192

Пендактены 99, 107, 121, 128, 151, 178, 191

Пеиагомеиы 90, 10», 111, 119, 129, 136, 154, 178, 191

Пенан Феодор 136

Перивлептины, Перивлептиты 96, ИЗ, 121, 129, 170, 177

Иоанн 170

Петр А лифа 217

Петр de Типа 32

Петралифы 62, 93, 112, 114, 116, 129, 155, 171, 174, 176, 197, 200,

211, 212, 214-216, 262

Иоанн 114

Никифор Комнин-Петралиф 114

Феодора 114

Пигоннты 93,105,107,114,116,126,150,153, 165, 176, 179,. 189, 207

Алексей 82, 150

Константин 150

Пикриды 99, 128, 137. 178, 191, 198

Пиры, Пиропулы 95, 108, 110, 111, 115, 116, 128, 176, 179, 189,
210

Георгий 149

Феодор 149

Плакимы 100. 101, 112, 122, 129, 152, 178, 191, 210

Полиевкты 100, 111, 122, 129, 137, 178, 190

Полис 37, 63

Пофы 94, 10t>, 107, 111, 117, 126, 136, 151, 177, 191, 206

Провптч 38. 96, 128, 138, 162, 165, 173, 175, 178, 203. 208, 213,
214, 220

Георгий 162

Феодор Промат? 128, 162

Продром Феодор 27, 39, 40, 41, 47, 52, 67, 70, 79

Промундины 96, 107, 112, 119, 129, 136, 178, 202, 212

Иоанны 136

Константин 136

Просухи 99, 129, 139, 175, 201, 207, 213, 215
Никифор 205

Протевонты 100, 108, 122, 127, 138, 162, 165, 173, 175, 178, 192, 2G8

Никифор 162

Феодор 162

Псевдо-Алексей 164

Псевдо-Анеберт 55, 77, 111, 114

Псевдо-Бенедикт 77

Псевдо-Симеон 193

Псе л лы 91, 102, 107, 119, 128, 135, 138, 152, 178. 191, 198, 199, 203,
206, 208, 210

Михаил 14, 33—37, 52, 54, 58, 61—66, 69, 72—74, 79, 83, 86, 127

159, 162, 165, 187, 198, 242, 255

Стилианз 65

Псилы 65, 99, 129, 138, 154, 178, 191

Алексой 64

Пундеси 217

Пупак 243

Равенден см. Арвандины

Радины 63, 91, 107, ill, 114, 116, 126, 136, 151, 177, 193, 198, 203,

208, 210, 213, 214

Георгий 136

Радульф Когесхейл 56

Раймунд Антиохийский 237

Р я тгр лх/гя'ткт Q Q 4 ? Ч 4 п 4

Раули 96, 114,’ 119,'129, 140, 172, 175, 197, 200, 201, 212,214-216,
251

Лев 205

Роберт де Кларп 170

Роберт Крепин 217

Роберт Монах 56

Роберт Оксеррский 252

Рогерий, славонец 139

Рогерии см. Рожеры

Родии 100, 102, 111, 121, 125, 129, 137, 166, 178, 192, 203

Рожеры, Рогерий 63, 93, 112, 114, 116, 129, 139, 155, 171, 174, 176,

197. 200, 211, 212, 214—216, 262

Алексей 140

Андроник 140

Иоанн 139

Роман I см, Лакапипы

Роман III см. Аргиры

Роман IV см. Диогены

Роман, зять Андроника I 172

Романагаг 99, 129, 152, 178, ГЭО

Ромапиты 96, 112, 122, 129, 136, 169, 178, 190, 198

Ромуальд Салернский 77, 149

Рубениды 95, 126, 140, 168, 173, 175, 180, 207, 210, 212

Рубен 155

Торос 155

Руссель де Бэйоль 217, 262

Саваит 33

Савватий 213
Саг? Иоанн 134

Сагматы 100, 108, 126, 138, 154, 178, 192

Салах ад-цин 114

Самухи Ю0. 129. 151, 178, 202, 213, 215

Салоны, Сапонопулы 99, 123, 126, 151, 178, 192, 206

Сапуна 222

Саракинопулы 96, 105, 115, 117, 126, 139, 152, 173, 175, 201., 213

Сарандины см. Карандины

Сарандопихи см. Тесараконданихи

Сарончты 97, 107, 121, 126, 140, 152, 173, 175, 189, 198

Сгуры 92, 112, 114, 117. 128, 136, 154, 1G9, 178, 187, 190, 197, 198,
205

Иоанн 205

Лев 172, 207

Сенекеримы см. Арцруниды

Сервлии 91, 107, 119, 127. 135, 178, 190, 206, 208, 210

Мария 210

Никифор 54

С оргий, патриарх 257

Сергопы 252

Сергонулы 99, 114, 119, 130, 137, 154, 169, 178, 190, 206

Сигиберт из Жамблу 170, 262

Симеон Богослов 31—33, 38. 52, 71, 82, 83, 241, 242, 248

Симеон Логофет 31, 32

Синадины 63, 91, 109,110, 118,126,139, 166. 171, 174, 176, 184, 187,

197, 200, 206, 211

Лев 222

Филит 139

Синаиты 99, 129, 165

Сиропулы 94, 102. 107, 119, 128, 152, 178, 199, 202 , 206, 213, 214
"Т/Г оятттт

Сиф Симсон 32, 33. 39, 52, 205

Скевины, Скавлпяк 99, 111, 122, 127, 138, 157, 164, 178,192

Василий 157

Лев 111

Скилицы 94, 110, ИЗ, 118, 129, 137, 152, 178, 191, 199, 203, 206

Георгий 137

Иоанн 31, 37, 38, 52, 58, 63, 65 , 68, 72 , 79, 104, 137, 161, 188,
247—250, 255, 257

Скилиды Продолжатели 66, 260

Склир Сиф 125

Склиры 63, 89, 104, 107, 109, 116, 125, 141, 153, 172, 176, 179, 189,

199, 201, 210, 213, 256

лпдр<жик 141

Варда* 143, 248

Василий 141, 152

Константин 141

Николай 141, 152

Николай (Никита?) 141

Роман 250 .

Скри*ы 100, 108, 121, 126, 167

Скутарппы 94, 108, 111, 119, 128, 154, 178, 193, 206

Смирн? Иоанн 115

Смирней 96, 102, 111, 115. 118, 126, 136, 178, 192, 203, 206
Солом.пы 63, 95, 108, 110, 120, 127, 137, 152, 178, 190, 199, 203,
206, 208	

Иоанн 110

Сотас 41

Спал? Иоанн 113

Спанопуды, Сданы 92, 105, 108, 113. 115, 117, 128, 135, 152 178
191, 202, 210

Анна 210

Иоанн ИЗ	->

Константин 252

Никифор- 252

Спиридонаки Иоанн 44

Сллинарии, Снлинмары 97, 107, 113, 114, 117, 128, 136, 178, 191

Феофилакт 134

Спондилы 96, 111, 122, 127, 137, 169, 178, 191, 220

Лев Параспондил 137, 154

Стипиоты, Стипы? 94, 112, 122, 125, 149, 160, 164, 176, 179, 189, 190

Михаил 160

Михаилица 155

Феодор 84, 207

Стифаты 97, 128, 138, 164, 176, 178, 192, 206, 208

Константин 164,

Никита 63, 164

Николай 164

Стравомиты 100, 127, 147, 176, 179, 189, 207

Феодор 37, 63

Стравороманы 94, 107, 109, ИЗ, 116, 127, 139, 155, 173, 175, 188, 198,
201, 207, 211

Мануил 231

Стрифн Михаил 172

Стровилы 99, 129, 138, 154, 178, 192, 199, 203

Схины 100, 114, 119, 130, 137, .78, 192

Константины 17

Танкред 39

Тарониты 90, 104, 108 109, 112, 114, 116, 126, 143, 168, 171, 174,

176, 179, 200, 206, 210, 212, 215, 216

Ашот 148

Григорий 148

Григорий 78

Григорий 143

Иоанн 143

Тарханиоты 91, 105, 107, ПО, 116, 126, 139, 152, 171, 174, 176, 187,
206, 210, 213

Алексей 112

Насилий 37

ТУ я т я ка jtoh 24:9

Татикии 96, НО, 120, 128, 163, 165,169,171, 174, 176, 197, 200, 213,
215—217

Константин 163

Тесаракондапихи 96, 115, 120, 125, 157, 178, 191, 203, 208

Торники 63, 89, 105. 107 113, 114, 116, 126, 146, 153, 166, 172, 176,

179, 200,- 201. 205, 207, 210, 212, 215, 216

Георгий, магистр риторов 146
Георгий, митрополит Эфесский 49, 50, 65, 146

Димитрий 49, 50, 78 146

Евфимий 49, 54, 78

Константин 146, 172

Лев 73

Роман 146

Торос см. Рубе нидь:

Травл 216

Триакондафилы 94, 105, 198, ПО, 117, 126, 157, 164, 173, 176, 179
189

Иоанн, куропалаг 134

Иоанны 157

Лев 157

Феодул 157

Тривлагиты 100, 114, 119, 130, 137, 178, 192

Трипсили 95, 113, 114, 117. 129, 137, 155 178, 192, 208

Трисайозахарит Евстафий 159

Трифилии 95, 124, 137, 178, 191, 198

Трили 95, 119, 128, 152, 178, 191, 296

Михаил 115, 128

Трох Феодор 45

Тутах 84

Умбертопул Константин 217

Умлтер Мап 57, 262

Ураны 101, 104, 107, 117, 126, 138, 161, 165, 173, 175, 177, 180, 181,

190, 198, 206, 210

Михаил, чиновник 161

Михаил, дука 161

Никифор 161

Фаркус 42

Феодора, императрица 71, 154

Фоодорит Киррский 13

Феодорица 82

Феолорокэны 95, 105, 107, 117, 126, 139, 173, 175, 188, 201, 212

Феодосий Воррэдиот, патриарх 213

Феофан 83, 225

Фсофилакт Болгарский см Кфест Феофилакт

Фетталы 101, 123, 128, 151, 178, 192, 203

Фиалиты 99, 128, 138, 178, 1ЭЗ

Филеот Кирйлл 233

Филиппа принцесса антисхийская 58, 59

Филокалы 92, 108, 109, 114, 116, 126, 138. 161, 162, 165, 173, 175

178, 192, 198

Андроник 161

Евмафий 162

Евмафпб (Евстафий?) 161

Фоки 54. 63, 94, 104,119, 125. 139, 173. 175, 188, 198, 201, 207, 210,
911	913 'SF

~ Никифор II 142, 166, 257

Фома, евнух 42

Фома, секретарь 42

Фотий, патриарх 28, 53
Франкопулы 94, 102, 107,115, 117, 128, 156, 164, 173, 175, 181, 212

Иоанн 156

Константин 156

Николай 156

Эрве 156, 216, 217, 262

Фридрих Барбаросса 41, 43, 44, 55, 56

Фурнитарии 99, 129, 138, 178, 192

I

Халды Уб, 105, 108, 118, 126, 139, 152, 173, 175, 189, 198, 201
Иоанн 205

Халкотувы 101, 108, 121, 127, 139, 173, 175, 189

Феофилакт 108

Халкуци 64, .94, 108, 111, 114, 117, 126, 136, 168, 177, 192, 198

Иоанн 108

Никита 108

Халуфы 97, 112, 119, 129, 139, 171, 176, 200, 213, 214

Хамареты 97, 130, 169, 170, 177

Хамтунй 97. НО, 120, 129, 170, 213

Хароны 101, 125, 140, 173, 175, 188, 211

Харсианиты 96, 112, 122, 129, 140, 152,169, 173, 175, 189, 198, 201

. Евстафий 152, 237

Лев 152

Хасаны 96, 107, 121, 125, 138, 178, 213

Хачатур 217

Хиросфакты 91, 107, 110, 117, 125, 135, 177, 192, 198, 203, 211

Григорий 135

Лев 135

Хиты 97, 128, 138, 178, 192

Хониаты 92, 102, 114, 119, 130, 138, 152, 178, 192, 199 , 203, 206,
210

Михаил 28, 50—52, 64, 232, 239

Никита 14, 42—47, 51—56, 58, 59, 65, 67, 70—72, 76, 78—80,

84, 85, 112, 164; 170, 171, 187, 225, 237, 240, 243, 261

Хрисанфы 17, 95, 129, 137, 151, 169, 178, 190, 203

Хрисилии 96, 105, 108, 118, 126, 143, 176, 179, 201, 213

Феодор 143

Хрисоваландиты 98, 108, 122, 127, 136, 169, 178, 191

Хрисоверги 91, 108 111, ИЗ, 118, 126, 136, 151, 177, 192, 210

Василий ИЗ

Михаил 233	"

Никифор 28, 44, 51, 58, 76

Христифир Митиленский 32

Хрисы 95, 115, 122, 126, 152, 178, 191, 213

Хумны92, 112, 114, 118, 128, 138,163-165, 176,178, 180, 202

Иоанн 164

Никифор 14

Феодор 164

Цанцы 99, 110. 119, 125, 137, 178, 203, 212

Николай 137

Цец Иоанн 54, 64, 145, 158

Цикандилы 96,107, 109. 112, 114, 116, 128, 139, 155, 171, 174, 176,
2<>0? 211
Цшщилуки 95, 108, 122, 127, 162, 165, 173, 176, 178, 203, 212, 213,
215

Андроник 162

Василий 163

Григорий 163

Косьма 162, 163

Цирифоны 17 94, 111, 121, 126, 135, 178, 203, 212

Циты 96, 120 129, 146, 176, 179, 201, 213, 215

Михаил 110, 146

Эксазины Налей 98, 114, 118, 129, 139, 173, 175, 188, 207

Михаил Налей 168

Эксамилиоты 94, 107, 110, 117, 126, 135, 177, 193, 198

Элеодориты 99, 109, ИЗ, 119, 128, 178, 192

Эмилианы 101, 108, 122, 128, 170

Эротики 95, 105, 121, 126, 138, 148, 161, 165, 171, 173, 175, 177, 191,

198, 208, 211, 252

Василий 161

Иоанн 252

Маяуил 37

Никита 161

Феофил, стратиг 161

Феофил, эпарх 161

Эхмалоткт 95, 105, 121, 126, 144, 176, 179, 189, 199, 201, 207

Лев 144

Орест 144


ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 1. ПРОБЛЕМА, ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ, МЕТОД ИС-
СЛЕДОВАНИЯ ................................ 3

Глава 2. СОВРЕМЕННИКИ О СОСТАВЕ ГОСПОДСТВУЮЩЕ-
ГО КЛАССА В ВИЗАНТИИ XI-X11 ЕВ...... 27

Глава 3. ОПЫТ ОБРАБОТКИ АНКЕТЫ........... 87

Глава 4. ХАРАКТЕР, СОСТАВ И ЭВОЛЮЦИЯ ГОСПОДСТ-
ВУЮЩЕГО КЛАССА В ВИЗАНТИИ XI—XII ВВ. . 221

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ РУКОПИСЕЙ ... 267

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ..................267

УКАЗАТЕЛЬ ПОЗДНЕАНТИЧНЫХ И СРЕДНЕВЕ-
КОВЫХ ИМЕН........................ 271

Александр Петрович К аж дан

Социальный состав
господствующего класса Византии
XI — XII вв.

Утверждено к печати

Институтом всеобщей истории Академии нарк СССР

Редактор издательства Ф. Н. Арской

Художник Сацков. Художественный редактор Ю. П. Трапаков
Технические редакторы Ф. М. Хенох, Т. С. Жарикова
Сдано в набор 16/V 1874 г. Сэди, к печ. 5,'VIII 1974 г.

Формат 84X108V32. Бумага типографская № 2. Усл. печ. л. 15,33.

Уч.-иад. л. 17. Тираж 4000. Т-12263. Тип. зак. 664. Нена 1 р. 02 к.

Издательство «Наука»

103717 ГСП, Москва, К-62. Подсосенский пер., д. 21
2-я типография Издательства «Наука»,
1210Э9, Москва. Г-98, ШтОиеский пер., 10.