/
Текст
ЛУИС
НОГЕРАС
РОМАН
Перевод с испанского
ДАРУСЕНКОВА О. Т,
МОСКВА
ВОЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
1985
И (Исп.)
Н76
LUIS ROGELIO NOGUERAS
NOSOTROS
LOS SOBREVIVIENTES
EDITORIAL LETRAS CUBANAS
CIUDAD DE LA HABANA, CUBA
1982
Ногерас JI.
H76 Мы, кто живы...: Роман/Пер. с исп. О. Т. Дару-
сенкова. — М.: Воениздат, 1985. — 255 с.
В пер.: 1 р. 70 к.
В романе кубинского писателя увлекательно рассказывается о
борьбе органов безопасности Республики Куба против коварных про-
исков американской разведки и состоящего у нее на службе эми-
грантского отребья.
В центре повествования — мужественный образ кубинского раз-
ведчика. отдавшего свою жизнь во имя обеспечения безопасности
родины.
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
4703000000-212
Н ----------------13-85
068(02) 85
ББК 84.4 Ис
И (Исп.)
(§. Перевод на русский язык, Воениздат, 1985
Посвящается памяти
Антонио Брионеса Монтото
28 ИЮНЯ 1961 ГОДА И 11 ЯНВАРЯ 1962 ГОДА
«Бьюик» остановился у светящейся рекламы «Джонис-
клуба». Мигель бросил взгляд на приборную панель — на
часах было десять двадцать шесть, — заглушил мотор и
скомандовал:
— Идем.
Из машины вышли четыре человека. В такт неоновым
вспышкам их лица сначала позеленели, потом покрасне-
ли и снова стали зелеными.
Четыре человека, вышедшие из машины, зашагали по
усыпанной гравием дорожке, которая соединяла автомо-
бильную стоянку с ночным заведением.
Из здания клуба доносилась приглушенная музыка.
Было удушающе жарко и влажно. Маленькая речушка,
протекавшая вдоль шоссе, источала кислое зловоние.
У входа им преградил дорогу какой-то верзила.
— Прошу прощения, свободных столиков нет, — про-
басил он.
Мигель разглядел на его пиджаке вышитую монограм-
му клуба.
— Пам нужен администратор или хозяин, — сказал
он, показывая удостоверение лейтенанта госбезопасности.
3
Лицо портье вытянулось, взволнованный, он оглядел
всю четверку:
— Проходите.
Повернувшись к остальным, Мигель распорядился:
— Войдем мы с Лео. Рэнэ и ты, Пенья, подождите
здесь.
За дверью они окунулись в густую волну прохладно-
го кондиционированного воздуха, пропитанного запахами
мяты, губной помады и табачного дыма. Из динамика
доносился голос Нат Кинг Кола, певшего «Листопад». На
танцевальной площадке, слегка подсвеченной красными
фонарями, медленно двигались десять или пятнадцать
нар, окутанные розоватой дымкой.
Мигель и Лео, следуя за портье, пересекли погружен-
ный в полумрак вестибюль, устланный ковром, спусти-
лись по узенькой бетонной лестнице и в конце более
освещенного коридора остановились перед серебристой за-
навеской. Портье отодвинул занавеску, за которой оказа-
лась дверь, и постучал.
Из-за двери почти мгновенно показалась круглая вспо-
тевшая голова.
Прежде чем портье открыл рот, Мигель вынул удосто-
верение:
— Вы хозяин?
—- Э-э-э, — проблеял тот, поочередно переводя взгляд
с удостоверения на лицо Мигеля.
— Мы можем поговорить?
— Конечно, конечно. Проходите.
Мигель кивнул Лео:
— Подожди здесь.
Маленький кабинет был битком набит бутылками со
спиртным и ящиками с прохладительными напитками.
В нем едва нашлось место для рабочего столика из крас-
ного дерева, вращающегося стула и кресла.
Владелец клуба, толстяк с блестевшим от пота лицом,
был в майке. Вытирая платком лоб, он пригласил Мигеля
сесть в кресло:
— Да садитесь же, пожалуйста. В подсобке не хва-
тает места... Я как раз сейчас пытаюсь разместить кое-
что из напитков здесь...
— Не стоит, — сказал Мигель вежливо, но твердо. —
У нас нет времени. Мы должны арестовать пять контрре-
волюционеров, которые находятся в зале.
Толстяк побледнел.
4
— Здесь? — пролепетал он. — Позвольте, сеньор,
здесь?..
— Нам известно, что они в клубе.
Толстяк растерянно заморгал.
— Вы мне позволите включить вентилятор? — спро-
сил он сдавленным голосом и, не ожидая ответа, включил
«Дженерал электрик», стоявший на столике. Теплая
струя воздуха зашевелила стопку бумаг, прижатых хру-
стальной пепельницей.
— Нам нужна ваша помощь, — сказал Мигель.
Толстяк, казалось, ничего не слышал. Через несколько
секунд он тихо переспросил:
— Простите?
— Нам нужна ваша помощь, — повторил Мигель.
— Да, конечно! Но это так неожиданно. Я впервые в
таком положении...
— Понятно. Скажите, можно ли сразу включить все
освещение в зале?
— Конечно.
— Отсюда?
— Нет. Рубильник за стойкой бара.
— Вы в состоянии включить его по моему сигналу?
Толстяк молчал.
— Да или нет?
— Да, конечно, конечно... — Он впился взглядом в
Мигеля: — Они опасны?
— Да. Но не волнуйтесь, стрельбы не будет.
По протоке, сплошь покрытой гнилыми стеблями ка-
мыша и опавшими листьями, медленно двигалась лодка с
выключенным мотором. Едва кто-либо из трех сидевших
в лодке опускал в воду весло, как из-под него вырыва-
лись удушающие испарения.
Тишину нарушали лишь шумное дыхание троицы,
шлепки весел по густому водяному месиву и монотонное
хриплое кваканье лягушек.
Было прохладно. Над головой гребцов широко раски-
нулось розовеющее покрывало небосвода без звезд. Клоч-
ки тумана висели среди кривых черных веток мангровых
деревьев.
Легкие волны разбивались о коралловые рифы, густо
заселенные морскими ежами и тараканами, и вызывали
в протоке легкую рябь, которая слегка покачивала оста-
новившуюся лодку.
5
Один из гребцов опустился на колени, положил на
дно весло и ухватился за толстую шершавую ветку манг-
рового дерева, висевшую у пего над головой. Он потянул
ее на себя два или три раза, проверяя на прочность, слег-
ка наклонился, взял в руку длинный канат, закрепленный
на корме, и привязал другой его конец к ветке.
Потерев руки, он едва слышно прошептал:
— Теперь надо ждать до трех.
Двое других не различали в темноте его лица.
— Почему? — прошелестел голос одного из них.
— Я знаю свое дело, парень. Нужно ждать.
Мигель вышел на улицу. Разница в температуре была
такой огромной, что ему показалось, будто он попал в
духовку.
— Так, — сказал он, пригладив волосы на затылке.—
Ты входишь и становишься около кассы. Это место ближе
всего к выходу.
Рэнэ кивнул.
— А ты, Пенья, займешь место у танцплощадки. Я те-
бе покажу где. Ясно?
Оба сотрудника внимательно смотрели на Мигеля.
— Вопросов нет? Тогда пошли.
За дверью их окутал прохладный сладковатый воз-
дух. Клубный квинтет лениво играл импровизацию на те-
му «Касабланки».
В зале было около трех десятков столиков и не менее
восьмидесяти посетителей.
Рэнэ направился к кассе. Мигель и Пенья продол-
жали медленно идти вперед.
— Оставайся здесь, — шепнул Мигель.
Пенья прислонился к деревянным перилам, отделяв-
шим танцплощадку от первой группы столиков, и заку-
рил сигарету.
Мигель снова спустился вниз по бетонной лестнице.
В коридоре его ожидали толстяк, успевший надеть белую
рубашку, портье и Лео.
— На моих часах, — обратился Мигель к толстя-
ку, — сейчас десять сорок пять. А у вас?
Тот посмотрел на свой дешевенький «Тимекс»:
— Без восьми одиннадцать.
— Поставьте по моим.
Пока толстяк переводил стрелки подрагивающими пот-
ными пальцами, Мигель уточнил:
6
Вы сказали, что свет включается за танцплощад-
кой около стойки бара?
- Да.
— Тогда идите туда и включите его ровно в одинна-
дцать. Ясно?
— Ясно, ясно, — прошептал все еще оглушенный не-
ожиданностью толстяк.
Мигель повернулся к портье:
— Идите к двери. Сюда не должен войти ни один
человек. Столики заняты.
Портье помчался как угорелый по коридору.
— Мыс Лео останемся здесь, пока не зажжется свет.
Мигель подтолкнул толстяка в плечо, и тот нетвердым
шагом пошел вверх по лестнице в зал.
Минуты бежали одна за другой.
Рэнэ заказал коктейль, по даже не прикоснулся к ста-
кану. Он жадно курил, глядя на танцплощадку.
Пенья потрогал висевший под рубашкой браунинг. По-
тушив сигарету между пальцами, бросил окурок на пол.
Толстяк продолжал потеть, несмотря на кондиционер.
Он стоял у распределительного щита и поминутно зажи-
I ал спички, чтобы посмотреть на часы. Десять часов пять-
десят две минуты.
Портье, стоявший у входа в клуб, несмотря на жару,
растирал руки, а потом вообще засунул их в карманы.
Мигель и Лео ждали в коридоре. Лео курил, а Ми-
гель ходил взад-вперед, поглядывая на часы через каж-
дые десять шагов.
Десять часов пятьдесят три минуты. Вновь раздался
хрипловатый, зовущий к интимности голос Пат Кинг
Кола, п танцплощадка стала заполняться парочками.
Секундная стрелка на часах Рэнэ снова приближалась
к двенадцати. Капелька пота сорвалась с подбородка тол-
стяка па ковер.
Десять часов пятьдесят четыре минуты. Голос Нат Кинг
Кола постепенно тонул в нарастающем звуке скрипок.
Тридцать пар ног, как при замедленной съемке, томно
плыли по танцплощадке.
Хотя глаза постепенно свыкались с темнотой, никто
из троих ничего пе различал дальше пяти или шести
метров — виделось нечто аморфное, неясное, призрачное.
Протока пролегала как бы по туннелю, образованно-
му сплетенными ветвями мангров, росших по ее берегам.
7
Через небольшие разрывы в листве можно было разгля-
деть небо, окрашенное в темно-розовый цвет.
— Свояк, мне все еще не верится, что происходящее
с нами — это реальность, — прошептал один из гребцов.
— Правильно, — послышался ответ. — Доберемся до
Майами, тогда реальность.
— Хватит болтать, — прервал их третий.
Первый из говоривших, наклонившись еще ближе к
тому, кого назвал свояком, едва слышно прошептал:
— Вот обрадуется-то Мерси, когда...
— Мы с твоей сестрой порвали, Кике.
— Но она же твоя единственная...
— Ты слышал рыбака? Замолкни.
Десять часов пятьдесят девять минут. Пенье сильно
хотелось курить, но он сдерживался. Его пальцы пере-
стали выстукивать дробь по барьеру. Мигель и Лео пере-
глянулись. Толстая белая рука хозяина клуба вцепилась
в рубильник.
Рэнэ выпил глоток коктейля. Поставив стакан на стой-
ку, он повернулся к танцплощадке. Пары продолжали
томно двигаться по кругу.
Одиннадцать часов! Толстяк включил рубильник.
Одна из ламп бросила пучок яркого света на танцпло-
щадку. Затем стали вспыхивать другие. Музыка внезапно
оборвалась.
Парочки за столами ослепленно моргали глазами.
Танцевавшие сгрудились около выхода с площадки. В три
прыжка Мигель и Лео поднялись по цементной лестнице
и оказались у края танцплощадки. Мигель вскочил на
стул. Рядом встал Лео. Пенья, перепрыгнув через барь-
ер, оказался около них. Рэнэ блокировал выход.
— Минутку внимания! — прокричал Мигель. — Пожа-
луйста, все займите свои места! Никому не вставать!
На мгновение его голос утонул в рокоте голосов посе-
тителей клуба.
— Пожалуйста, займите свои места!
Парочки вернулись к своим столикам.
Мигель спрыгнул со стула и толкнул Лео локтем:
— Пошли!
Лавируя между столиками, Мигель и Лео направи-
лись в конец зала. Там, в одной из ниш, сидели обворо-
жительно красивая девочка-подросток и смущенный муж-
чина в годах с пышными черными усами. В следующей
8
были четыре молодые парочки с очень серьезными лица*
ми. Мигель и Лео осмотрели все ниши, протянувшиеся
вдоль задней стены клуба. После этого они спустились
к пятнадцати столикам, окружавшим танцплощадку. Здесь
им не пришлось долго искать. Около третьего столика, за
которым сидели пятеро, Лео остановился как вкопанный
и тихо сказал:
— Здесь, лейтенант!
Мигель сделал шаг вперед.
— Выходите, — сказал он, показывая удостовере-
ние.— Вы арестованы.
— Пора!
Рыбак запустил мотор. Лодка начала клевать носом.
— Отвяжите канат!
Со скамейки метнулась тень, и канат упал на дно.
Сначала шум мотора был едва слышен. Затем он взре-
вел на полную мощность, лодка помчалась по протоке и
выскочила на мелководье устья. Гнилые бревна, скопив-
шиеся здесь, застучали в борта, а киль слегка вязнул в
илистом дне. Постепенно движение лодки делалось все
свободнее. Островок стал таять вдали.
— Вот теперь да, свояк. Наконец-то! — прокричал
один из пассажиров. — Мы уходим, мать твою!..
— Да, Кике. Теперь мы не остановимся до самого
Майами, — сказал другой.
— Доктор Фанхул, — скомандовал человек, находив-
шийся у руля, — пройдите на корму.
Пятерка, сидевшая за столиком, уставилась на Миге-
ля и Лео.
— Встать! — приказал Мигель.
— А можно узнать, в чем дело? — спросил один из
сидевших.
— Кто из вас Рикардо Фанхул Касанова? — поинте-
ресовался Мигель.
— Я, — сказал тот, кто задавал вопрос.
— Энрике Бенгочеа Гарсини?
Человек, сидевший у другого конца стола, помедлив,
ответил дрожащим голосом:
— К вашим услугам...
— Антонио Торрес Рока?
— Это я...
— Марио Пантоха Менокаль?
— и...
— лерардо Пантоха Видаль?
Пятын провел рукой по мертвенно-бледному лицу
и ответил невпопад:
— очень ирияАНо...
— Ну что ж, — сказал улыбаясь Мигель, — мы не
ошиблись. Концерт окончен, сеньоры. Поднимайтесь, по-
ра идтп.
14 МАРТА 1968 ГОДА
— Два! — крикнул оставшийся в живых. — У тебя
только два патрона, сукин сын!
Тот, кому он кричал, укрывался за дверью маленькой
каюты на корме. Он был ранен в правое предплечье, ле-
вое бедро и живот, по его рубашке струилась кровь.
— Один в... твоей матери, другой для тебя! — про-
кричал он в ответ.
Крик отдался жестокой, колющей болью в животе.
Он едва не потерял сознание, в глазах потемнело.
Ударила автоматная очередь, брызнули щепки, выби-
тые пулями. Раненый откинулся назад, выстрелив в тем-
ный силуэт, мелькнувший на палубе, и скатился на пару
ступенек вниз.
— Последний!
«Сколько у того еще магазинов? В начале перестрел-
ки я видел у него на поясе по крайней мере четыре. Три
уже израсходованы. Из одного он стреляет, остается еще
один. И наверняка есть еще пистолет. В моем револьвере
всего один патрон!» В глазах у раненого снова поплыл
туман. Он скатился с лестницы и лежал теперь на доща-
том полу, натертом воском. От удушливого дыма, прони-
кавшего в каюту снизу, где под полом горел мотор, засле-
зились глаза.
Преодолевая боль и бессилие, раненый ползком попы-
тался укрыться за железной кроватью. По правде гово-
ря, она мало подходила для этого. Но ведь и тому не оста-
валось ничего другого, как войти через эту узкую дверь.
Один выстрел против десяти или двадцати автоматных
очередей. Раненому давалась всего одна секунда, чтобы
убить врага, когда тот появится в дверном проеме.
Прислонившись спиной к стенке из полированных до-
сок, он, задыхаясь, жадно глотал ртом воздух.
Одна пуля против множества... Шансов почти ника-
ких.
10
Раненый оперся рукой о пол. Под рукой оказался
какой-то металлический предмет. Сердце у него заколо-
тилось. Не выпуская револьвера, он поднял предмет окро-
вавленной рукой и в темноте попытался на ощупь опре-
делить, что это такое. Неужели это автомат, брошенный
здесь в пылу боя? Вот приклад, спусковой крючок... Его
пальцы добрались до ствола...
Послышался невнятный шепот: какие-то бессвязные
слова, выражавшие горечь разочарования.
Нет, это не автомат и не винтовка. Это пневмати-
ческое ружье для подводной охоты.
21 АПРЕЛЯ 1968 ГОДА
Получатель: Оливер С. Уолш.
Отправитель: Эд Чэпмен,
Дата: 25 апреля 1968 года.
Вопрос: Ам-Креол.
Шеф!
После трехнедельной чрезвычайно интенсивной рабо-
ты с чувством исполненного долга сообщаю Вам выводы
ио делу Ам-Креола, к которым пришли мой руководитель
мистер Роджер Луго и Ваш покорный слуга 21 числа
сего месяца. Вам, конечно, известны печальные обстоя-
тельства, которые помешали Луго представить наши вы-
воды в установленный срок.
За 21 день мы самым тщательным образом изучили
личные дела общим объемом 1113 страниц, прослушали
около 20 километров магнитофонных записей, просмотре-
ли 290 фотографий и фильм (знаменитый фильм из Па-
намы). Выла произведена сверка данных в отделениях
ЦРУ в Майами, Панаме, Нью-Йорке и других городах.
Мы прибегли к услугам ФВР, Федерального бюро по во-
просам установления личности, Бюро по расследованию
убийств в Майами и Нью-Йорке, лабораторий баллисти-
ки, дактилоскопии, каллиграфии и вычислительного цент-
ра ЦРУ. Были совершены поездки в одну латиноамери-
канскую страну и шесть городов США. Мы побеседовали
с сотрудниками ЦРУ (с некоторыми в их кабинетах) и
со всеми другими лицами, проживающими в США, кото-
рые так или иначе имели прямое отношение к Ам-Креолу.
На основе изученных документов и свидетельских по-
казаний мистер Луго и нижеподписавшийся сошлись на
11
следующем: 'Ам-Креол, то есть Рикардо Фанхул Касано-
ва, кубинец, являвшийся нашим агентом с 1961 года, до
последнего момента своей жизни был верен интересам
Соединенных Штатов Америки, верен принципам нашей
демократии и верен Центральному разведывательному уп-
равлению.
К данному сообщению прилагается подробное изло-
жение основных аргументов, которые привели нас к дан-
ному заключению.
С глубоким уважением,
Эд Чэпмен.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
2 АПРЕЛЯ 1967 ГОДА. ОТ ЛУКАСА ДЛЯ СИРО. ОТ АЛЕКСА
ЧЕРЕЗ ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК ПОЛУЧЕНО СЛЕДУЮЩЕЕ ДОНЕСЕ-
НИЕ: САЛ-КРЕОЛ СКАЗАЛ МНЕ ВЧЕРА, ЧТО ЦРУ НАМЕРЕНО
ЗАСЛАТЬ СВОЕГО АГЕНТА В «ПОДЕР КУБАНО»1, ВОЗГЛАВ-
ЛЯЕМУЮ БЕНИТО ТАБЛАДОЙ И РОМУАЛЬДО ОРОСКО КАМЕ-
ХО. ЭТА ГРУППА НАЧИНАЕТ ПРОЯВЛЯТЬ БОЛЬШУЮ АКТИВ-
НОСТЬ, ХОТЯ Я НЕ ЗНАЮ НИ О КАКИХ ЕЕ КОНКРЕТНЫХ
АКЦИЯХ. САЛ-КРЕОЛ ХОЧЕТ, ЧТОБЫ Я УШЕЛ ОТ ГОМЕСА
КОЛОНА И ЕГО ЛЮДЕЙ ПОД ПРЕДЛОГОМ ОПЕРАТИВНЫХ,
ТАКТИЧЕСКИХ ИЛИ КАКИХ-ЛИБО ДРУГИХ РАЗНОГЛАСИЙ.
ЧЕРЕЗ ЭВАРИСТО ЛУНУ, ИМЕЮЩЕГО ШИРОКИЕ СВЯЗИ В
МАЙАМИ И НЕКОТОРОЕ ВЛИЯНИЕ, КОТОРЫЙ, ПО-ВИДИМОМУ,
НЕ СВЯЗАН С КАКОЙ-ТО ОПРЕДЕЛЕННОЙ ГРУППИРОВКОЙ,
НО В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ ЯВЛЯЕТСЯ ИНСТРУМЕНТОМ ЦРУ
ДЛЯ МАНИПУЛИРОВАНИЯ ОБЩЕСТВЕННЫМ МНЕНИЕМ И ПР.,
САЛ-КРЕОЛ РАССЧИТЫВАЕТ ПРОТОЛКНУТЬ МЕНЯ В «ПОДЕР
КУБАНО», НАХОДЯЩУЮСЯ В СТАДИИ СТАНОВЛЕНИЯ И НА-
ЛАЖИВАНИЯ КОНТАКТОВ. «ПОДЕР КУБАНО» НЕ ПОЛЬЗУЕТ-
СЯ ПОКРОВИТЕЛЬСТВОМ ЦРУ, ПОВТ.: «ПОДЕР КУБАНО» НЕ
ПОЛЬЗУЕТСЯ ПОКРОВИТЕЛЬСТВОМ ЦРУ. Я НЕ ЗНАЮ О ПРИ.
ЧИНАХ, САЛ-КРЕОЛ ГОВОРИЛ В ОБЩИХ ЧЕРТАХ О НЕОБХО-
ДИМОСТИ СКОНЦЕНТРИРОВАТЬ НАШУ ПОДДЕРЖКУ НА ФИ-
ГУРЕ ДАМИАНА ПЕРДОМО. ОЖИДАЮ ИНСТРУКЦИЙ НА
ЭТОТ СЧЕТ. ПОЛАГАЮ НЕЦЕЛЕСООБРАЗНЫМ ТЕРЯТЬ ИЗ
ВИДУ ТАБЛАДУ И ОРОСКО. О ВТОРОМ ИЗ НИХ ГОВОРЯТ
(ПОДЛЕЖИТ ПРОВЕРКЕ), ЧТО ОН ПРИНИМАЛ УЧАСТИЕ В
1 Одна из контрреволюционных кубинских организаций на
территории США. — Прим. пер.
13
РЯДЕ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ АКЦИЙ ПРОТИВ КОНСУЛЬСТВ И
ПОСОЛЬСТВ КУБЫ В ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕМ И ЧЕТВЕРТОМ
ГОДАХ. ТАБЛАДА БЫЛ, ПО ПРОВЕРЕННЫМ ДАННЫМ, СВЯ-
ЗАН С РОЛАНДО ОРОСМАНОМ ВО ВРЕМЕНА БАТИСТЫ, А
ОРОСКО УЧАСТВОВАЛ В КАЧЕСТВЕ НАЕМНИКА ВО ВТОРЖЕ-
НИИ НА ПЛАЙЯ-ХИРОН И НАПАДЕНИИ НА ГРЕЧЕСКОЕ
ТОРГОВОЕ СУДНО «АМБРАКИНОС» В ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТОМ
ГОДУ. КОНЕЦ ДОНЕСЕНИЯ АЛЕКСА.
ЛУКАС.
Проблески памяти
(Вторник, 14 марта 1968 года, 1 час 20 минут)
...Мое первое детское воспоминание не связано ни с
образом, ни со звуком. Это запах земли, политой дождем.
Я не знаю, как и где ее запах зафиксировался в моей
памяти. Он все время существовал в ней как таинствен-
ная точка отсчета, первая зарубка, первая вспышка мыс-
ли. Второй зарубкой стала ты, Диана. Между ними про-
легло расстояние в двадцать пять лет...
...Двадцать пять лет моей жизни дали мне и любовь,
и радость, и горе. Я познал чувство ненависти и по-сво-
ему любил. У меня были друзья и враги. И даже, навер-
ное, не обошел меня и скоротечный час славы. Но от
всех зтих лет не осталось ничего. Ничего, кроме призрач-
ных теней, стершихся в памяти лиц, мертвых слов, ка-
нувших в пустоту, и густого тумана, пролегшего между
реальной действительностью и мечтой, между тем, чем я
хотел быть и кем был в действительности. Мертвый пепел
забытого и невнятного отделяет первый запах влажной
земли от того, что дала мне ты, Диана, от того, что, сама
не ведая, породила в моей душе...
Легенда
(Четверг, 29 декабря 1961 года)
— Выпей еще кофе.
— Не сейчас. И так в желудке все горит. Я, должно
быть, выдул целый термос.
— Ладно, ладно. Посмотрел еще раз план?
— Я его наизусть помню.
— А фотографии запомнил?
— Да, Гуахиро 1. Эту скамейку я узнаю с закрытыми
глазами.
1 Г у а х и р о — крестьянин (исп.). Здесь — псевдоним работ-
ника кубинской разведки. — Прим. пер.
14
— Это ты брось. Никаких закрытых глаз, доктор.
Я хочу, чтобы ты работал с открытыми, широко откры-
тыми глазами. Ты что, дружок?
— Хорошо. С открытыми глазами. Я узнаю эту ска-
мейку, глядя на нее широко открытыми, как у совы,
глазами.
— Так-то. У тебя еще есть сигареты?
— Да. Дай мне спички.
— На. Теперь продолжим. Ты хорошо запомнил план
местности?
— Конечно.
— Теперь навостри уши. Потом постарайся повторить,
что я тебе сейчас скажу.
— Давай...
— Каждую среду, между пятью и шестью часами дня,
ты будешь оставлять свое донесение в этом сквере. Вспом-
ни план: пятая скамейка, считая по прямой с севера на
юг. Донесения будешь прятать в щели во второй доске
спинки, фотографию ты видел. Между четырьмя и пятью
часами Лукас будет закладывать туда инструкции для
тебя. Ни в коем случае не появляйся там раньше пяти
или после шести. Ты не должен видеться с Лукасом. Он
будет ждать поблизости, пока ты не заберешь инструк-
ции и не оставишь донесение. В этот день недели и в эти
часы там не бывает много народу. Удостоверься, что за
тобой не увязался хвост, а около нет любопытных. Да ты
и сам это знаешь, доктор. Итак, твое время с пяти до
шести. Только в случае чрезвычайных обстоятельств Лу-
кас может позвонить тебе по телефону. Он спросит Боба
Пирсона, коммивояжера. Ты ответишь: «Вы ошиблись
номером, мистер». Он назовет номер с ошибкой в одной
цифре и снова спросит Пирсона. Ты ответишь: «Вы не
совсем точно набрали номер, мистер» — и повесишь труб-
ку. Затем, не теряя времени, поедешь вот сюда, смотри
на план: вот оно, это место, около Эверглейда — малень-
кая пристань, где кончается шосса Там будет наш чело-
век. Только в этом случае ты познакомишься с ним. Мо-
жет быть, этого никогда и не произойдет. Ясно, Алекс?
— Алекс?
— Да, Алекс. Ты больше не Фауст. С этого момента
для Лукаса ты Алекс. Я — Сиро. Понятно? Можешь по-
вторить все это?
— Думаю, что да.
— Тогда начинай.
15
Лично. Секретно.
Ки-Уэст, 18.3.68.
Полковнику Ральфу Хэйпесу.
Служба береговой охраны,
Майами, Флорида.
Сэр!
Имею честь сообщить Вам следующее:
Около 6 часов утра во вторник 14 марта сторожевой
катер «УСС-Си-Вулф-103» под моим командованием вел
патрулирование в районе около 20 миль к юго-западу
от острова Андрос. Когда мы находились в точке
пересечения координат N-37 и Е-5, была замечена
дрейфующая яхта, от которой поднимался столб черно-
го дыма.
Думая, что она горит, мы направились к яхте в целях
спасения людей. Когда катер приблизился к яхте на рас-
стояние 5 метров, мы увидели на палубе мертвого чело-
века. Я принял решение подняться на яхту и в сопровож-
дении капрала Д. Скотта и солдата С. Брютера осмотрел
ее, обнаружив при этом четыре трупа па палубе — один в
носовой части и три на корме. Все со следами пулевых
ранений. В рулевой рубке находился пятый застрелен-
ный человек. В каюте — шестой, пронзенный в области
груди железным прутом около одного метра длиной.
Дым исходил от горевшего дизельного мотора, в кото-
рый, по-видимому, попала пуля.
Мы вышли на связь с Центром и передали сигнал
SOS морской полиции.
Потушив пожар, мы отбуксировали яхту к 62-му при-
чалу.
Лейтенант Виктор Доулинг из Бюро по расследованию
убийств и майор Мервин оформили протокол о сдаче-при-
емке яхты и трупов.
С уважением,
лейтенант Уолтер Кросби, командир сторожевого
катера «УСС-Си-Вулф-103».
Лично. Секретно.
Получатель: капитан Роберт Кольере.
Отправитель: лейтенант Виктор Доулинг.
Дата: 20 марта 1968 года.
Вопрос: яхта «Иден Рок».
16
Капитан!
Вчера мы закончили обследование яхты «Иден Рок»,
обнаруженной (см. сообщение от 18.3.68) службой бере-
говой охраны. Направляю Вам медицинское заключение,
результаты обследования с соответствующими фотографи-
ями, список обнаруженного на яхте оружия, одежды
и т. д.
Поначалу я подумал, что речь идет о контрабанде нар-
котиков. Однако теперь я склонен считать, что, скорее
всего, это дело связано с кубинцами. Вы понимаете, что
я имею в виду.
В ожидании указаний Вас приветствует
лейтенант Доулинг.
Боб!
В соответствии с инструкциями я вчера направил Се-
галу все бумаги и фотографии по делу «Иден Рок», ко-
торые были переданы твоими людьми.
Лично я считаю, что для нас было бы наиболее ра-
зумным отделаться от этой головоломки. У твоей ищей-
ки Доулинга было больше чем достаточно оснований
ощутить «кубинский привкус».
Эти коты из «Дж. М. Уэйв» 1 в Майами поспешили
заполучить у главного шефа 2 всю информацию по делу
и порекомендовали ему полностью «забыть» о нем. Судя
по всему, все боятся, что утечка информации в печать
будет продолжаться. Сегал был очень озабочен, когда
интересовался, не мы ли допустили двух фотографов-на-
халов из местного «Геральда» в морг (кажется, появле-
ние фотографии трупов на первой полосе было подобно
взрыву термоядерной бомбы в Вирджинии3. Сегала на-
верняка больно дернули за ухо или пониже). Но кто же
все-таки, мы или Доулинг, допустил такую глупость? На-
деюсь, что не мы. Я не считаю тебя безмозглым. Это,
скорее всего (я высказал такое предположение Сегалу),
закоренелые несмышленыши из службы береговой ох-
раны. В любом случае делать нечего — каша заварена.
Думаю, что ребята Сегала с удовольствием пожертвова-
ли бы свое месячное жалованье Армии спасения, только
бы избежать появления этих фотографий в «Геральде».
1 «Дж. М. Уэйв» — одно из зашифрованных наименований
этого отделения ЦРУ в Майами. В 1968 году этим отделением
руководил адвокат Алвин Сегал. — Прим, авт.
2 Главный шеф — Эдвард Джэспере; в 1968 году — шеф
Бюро по расследованию убийств в округе Дейд. — Прим. авт.
3 В Лэнгли, штат Вирджлйл? га ходится штаб-квартирз
ЦРУ. — Прим. авт. л**ч**г
2 Л. Р. Ногерас
17
Для наших внутренних дел я составил памятку на
трех страницах из всего того, что ты мне прислал. Наше
участие в этом закончилось, но на всякий случай надо
иметь в загашнике кое-что. Отправь это дело в архив
(проверив, все ли на месте). Теперь ты должен сказать
этому Доулингу, медицинским экспертам, фотографам и
козерогам-журналистам, чтобы они держали язык за зу-
бами. Если хочешь, для пущего впечатления упомяни
ЦРУ, но ни в коем случае не службу Сегала. Я займусь
береговой охраной. Мне думается, это будет нетрудно
сделать. Там не заплачут, когда узнают, что ЦРУ берет
все па себя. В любом случае Сегал обещал мне помочь,
позвонив кому-либо из чинов береговой охраны, у кого
голова на плечах да побольше звезд на фуражке.
Вот пока и все. Ты не попытался использовать ре-
цепт, который нам дала новая блистательная жена Мак-
са? Флан из спаржи! Или это был пудинг? Не имеет зна-
чения. И тебя хватило на то, чтобы похвалить его! Кро-
ме Хирохито, я не знаю никого другого, способного на
такое лицемерие.
Привет.
. Лэрри1.
23 МАРТА 1968 ГОДА.
567823, БЮРО ПО РАССЛЕДОВАНИЮ УБИЙСТВ, МАЙАМИ,
ФЛОРИДА
ТЕЛЕКС
СООБЩАЕМ ЛИЧНЫЕ ДАННЫЕ, МЕСТОЖИТЕЛЬСТВО, ИМЕНА
И ФАМИЛИИ, ЗАПРОШЕННЫЕ ПО ЭТОМУ КАНАЛУ. ПОВТ.:
СООБЩАЕМ ЛИЧНЫЕ ДАННЫЕ, МЕСТОЖИТЕЛЬСТВО, ИМЕНА
И ФАМИЛИИ, ЗАПРОШЕННЫЕ ПО ЭТОМУ КАНАЛУ.
ОСКАР МАРИО КАПОТЕ, 39 ЛЕТ. КУБИНЕЦ. ПРОЖИВАЕТ:
МАЙАМИ 171, С-3, 53-Я УЛИЦА. АМЕРИКАНСКИЙ ГРАЖДАНИН.
НОМЕР КАРТОЧКИ СОЦИАЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ 23797976.
МЕСТО РАБОТЫ НЕИЗВЕСТНО, ПРИБЫЛ В США В ОКТ. 59.
ХУЛИО СОТО ВАЛЬДЕС, 32 ГОДА, КУБИНЕЦ. МЕСТО ЖИ-
ТЕЛЬСТВА: МАЙАМИ, ФЛОРИДА. АДРЕС НЕИЗВЕСТЕН. РЕГИ-
СТРАЦИОННЫЙ НОМЕР IV-497224-36-2-7, ПРИБЫЛ В США В
АВГ. 60.
БЕРНАРДО СОТО ВАЛЬДЕС, КУБИНЕЦ, ВОЗРАСТ НЕИЗВЕ-
СТЕН. ПРОЖИВАЕТ: МАЙАМИ 620, С-3, 191-Я УЛИЦА, РАБОТ-
НИК РЕСТОРАНА «РИКСИ» НА КОЛЛИНС-АВЕНЮ, 16249, МАЙ-
АМИ, ФЛОРИДА. ПРИБЫЛ В США В АПР. 63.
ВИСЕНТЕ ПАРДО ДИАС, 40 ЛЕТ, КУБИНЕЦ. АДРЕС: 9750,
КАРИББЕАП-БУЛЬВАР, МАЙАМИ. МЕСТО РАБОТЫ НЕИЗВЕСТ-
НО, ПРИБЫЛ В США В МАРТЕ 61.
1 Лэрри Шнейдер, в 1968 году — шеф Бюро по расследованию
убийств в Большом Майами. — Прим. авт.
18
РИКАРДО ФАНХУЛ КАСАНОВА, КУБИНЕЦ, 36 ЛЕТ. МЕСТО
ЖИТЕЛЬСТВА И РАБОТЫ НЕИЗВЕСТНО. ПРИБЫЛ В США В
МАЕ 62.
РОМУАЛЬДО ОРОСКО КАМЕХО, 36 ЛЕТ, КУБИНЕЦ ПРО-
ЖИВАЕТ В ГОСТИНИЦЕ: 16251, КОЛЛИНС-АВЕНЮ, МАЙАМИ.
ВЛАДЕЛЕЦ РЕСТОРАНА «РИКСП» НА КОЛЛИНС-АВЕНЮ, 16249,
МАЙАМИ, ФЛОРИДА. ПРИБЫЛ В США В ИЮЛЕ 60.
ФЕДЕРАЛЬНОЕ БЮРО ПО ВОПРОСАМ УСТА-
НОВЛЕНИЯ ЛИЧНОСТИ.
Краткое резюме по делу «Иден Рок»
В 6 часов утра во вторник 14 марта сторожевой ка-
тер обнаружил в 18,5 мили к юго-западу от острова Анд-
рос яхту «Иден Рок» (65 футов по килю, регистраци-
онный номер ДТЕ 989822, собственность американского
гражданина Элмера Вэнса). Судно находилось в дрейфе.
Создавалось впечатление, что яхта покинута экипажем.
На ее борту был пожар.
Первый лейтенант Уолтер Кросби, командир катера,
приказал подойти к «Иден Рок». После швартовки Крос-
би в сопровождении двух моряков перешел на яхту. На
палубе в разных местах лежали трупы со следами пуле-
вых ранений.
Кросби передал сообщение на землю и получил раз-
решение отбуксировать «Иден Рок» к одному из прича-
лов службы береговой охраны в Помпано-Бич.
В 8 часов 3 минуты катер с яхтой на буксире при-
был в Помпано-Бич. Майор из береговой охраны
С. Т. Мервин и лейтенант Виктор Доулинг из Бюро по
расследованию убийств запротоколировали наличие на
яхте шести трупов со следами пулевых ранений, у че-
тырех из них документов, удостоверяющих личность, не
обнаружено. У одного из шести было найдено удостове-
рение на вождение автомобиля, выданное на имя Оскара
Марио Капоте, американского гражданина кубинского
происхождения. Другой был опознан (у него в бумаж-
нике лежала чековая книжка Коммерческого банка в
Майами) как Хулио Сото Вальдес.
Трупы отправили в морг госпиталя в Форте Лаудер-
дейлс, где было проведено вскрытие. В протоколе, под-
писанном докторохМ Сулливаном из Бюро по расследова-
нию убийств, говорится (привожу в сокращении):
«Пять трупов имеют следы пулевых ранений, у ше-
стого глубокая рана в груди, нанесенная стальным гар-
** 19
пуном, имеющим диаметр 20 миллиметров и длину почти
70 сантиметров, который, по-видимому, был выпущен с
расстояния не менее 15 футов с помощью пневматиче-
ского ружья, применяющегося обычно на подводной
охоте...»
В пятницу, 18-го, были проведены баллистические ис-
пытания оружия, найденного на борту. Обнаружено сле-
дующее:
«Четыре тела получили пулевые ранения из револь-
вера 32-го калибра. Тело А имеет два ранения с выход-
ными отверстиями в области солнечного сплетения и
выходными в сакральной; тело Б — одно ранение в го-
лову с частичным разрушением черепной коробки и поч-
ти полным выбросом мозговой массы; тело В (по опоз-
нанию Оскар Марио Капоте) — два ранения в живот с
выходными отверстиями в области левой ягодицы и сле-
пая рана в левом бедре; тело Г (по опознанию Хулио
Сото Вальдес) — перелом фаланг указательного и боль-
шого пальцев правой руки и пулевое ранение в бедро с
разрушением берцовой артерии. У тела Д глубокая рана,
нанесенная гарпуном почти на высоте трахеи (рядом с
этим трупом был обнаружен автомат М-3). У тела Е
имеются несмертельная рана в животе, несмертельная
рана в правом предплечье, несмертельная рана в правом
паху (при изучении единственной пули, застрявшей в
теле, в области толстого кишечника, удалось установить,
что она была выпущена из уже упоминавшегося автома-
та М-3). Исходя из характера ранений тела Е имеются
вполне достаточные основания полагать, что смерть на-
ступила от потери крови...»
19-го числа с помощью Федерального бюро по вопро-
сам установления личности были опознаны остальные
четыре трупа.
20-го числа во второй половине дня я был официаль-
но проинформирован шефом Джэсперсом, что все свя-
занное с «Иден Рок» является сверхсекретным и пред-
ставляет максимальный интерес для отделения ЦРУ в
Майами. В связи с этим я должен был срочно связаться
с руководителем этого отделения Алвином Сегалом. Ког-
да я это сделал, то получил ответ, что Джэспере уже
имеет четкие указания «сверху» о передаче нашим Бюро
отделению ЦРУ в течение 24 часов всех собранных ма-
териалов, оружия, протоколов экспертиз и магнитофон-
ных записей, сделанных во время вскрытия трупов. Кро-
ме того, агентов, экспертов, врачей и офицеров, прича-
20
стных к этому делу, следует предупредить, что им за-
нимается ЦРУ и посему они должны соблюдать
максимальную осмотрительность. Шеф Джэспере под-
твердил заявление Сегала и поручил мне переговорить
от его имени с капитаном Бобом Кольерсом, чтобы тот
приказал своим людям молчать. Он также поручил мне
передать сотрудникам береговой охраны...
Строго лично. Секретно.
Получатель. Роджер Луго1.
Отправитель: Оливер С. Уолш 2.
Дата: 25 марта 1968 года.
Вручено: в 13.00.
Вопрос: передача дела Ам-Креола.
Уважаемый коллега!
По мнению Вашего шефа, Вы подходите для участия
в одной нашей операции. Я верю в профессиональную
компетентность Сэма и посему вижу в Вас человека,
который нам требуется.
1 Роджер Луго — сотрудник ЦРУ, специалист по латино-
американским странам. Родился в 1921 году в г. Консепсьон
(Чили) в семье одного из руководителей компании «Интернешнл
телефоуп энд телеграф». В 1944—1948 годах учился в Гарвард-
ском университете. Вернулся в Чили в 1949 году и в течение
двух лет работал в компании «Чили метал Уэзер Стрип».
В 1952 году окончательно поселился в США. В течение года
работал в отделе коммерческого прогнозирования сети нью-йорк-
ских магазинов «Олин’с». В январе 1953 года был завербован
ЦРУ. Был связан с одним из отделений ЦРУ в Нью-Йорке, ко-
торое занималось участниками движения за независимость Пу-
эрто-Рико. В 1956 году стал аналитиком латиноамериканской
печати в Информационной службе США, в лоо-апджелесском от-
делении (Калифорния). В 1958—1960 годах официально занимал
должность начальника Бюро переводов на радиостанции «Голос
Америки». В 1961—1963 годах возглавлял отдел печати Централь-
ноамериканского бюро Союза ради прогресса в Сан-Хосе (Коста-
Рика). С 1964 года работал в Лэнгли в качестве офицера связи
между группой «Плуто» (вопросы Кубы) и группами по вопро-
сам вооруженной борьбы в Латинской Америке (сельское и го-
родское партизанское движение и т. д.). — Прим. авт.
2 Оливер С. Уолш в 1966—1968 годах руководил учрежде-
нием, которое направляло и координировало деятельность ку-
бинских контрреволюционных групп, действующих на и с тер-
ритории США. Это учреждение было известно в Лэнгли как
«Гоатскин» и работало в тесном контакте с отделением ЦРУ в
Майами. — Прим. авт.
21
Наверное, Вы уже предварительно проинформирова-
ны Сэмом о том задании, которое мы хотим поручить
Вам. Я думаю, Вы поняли, что речь идет об очень де-
ликатном деле, требующем всех способностей, которыми
наделяет Вас Сэм: интуиции, чувства такта и момента,
цепкости, оперативности и т. д.
Мы, естественно, не впервые сталкиваемся с подоб-
ными проблемами. Такие ситуации — неизбежная сос-
тавная часть нашей работы. Однако хочу подчеркнуть,
что с того времени, как я возглавил отдел, у нас не бы-
ло проникновения какой-либо агентуры или предатель-
ства. Это не хвастовство, а лишь простая констатация
факта.
Несмотря на то что Вы получили все необходимые
материалы, считаю полезным вкратце изложить суть де-
ла Ам-Креола, как его представил наш человек в Майа-
ми Алвин Сегал.
14 марта с. г. катер береговой охраны обнаружил в
открытом море дрейфующую яхту «Иден Рок», принад-
лежащую одному американскому гражданину, который
сдал ее в бессрочную аренду проживающему в США
кубинцу Бенито Табладе. На борту яхты оказалось
шесть трупов. Результаты баллистической экспертизы
позволяют говорить о том, что между одним из находив-
шихся на яхте, Рикардо Фанхулом Касановой, и осталь-
ными пятью завязалась перестрелка. Все они — кубин-
цы, живущие в США, члены антикастровской организа-
ции «Кодер Кубано», созданной упомянутым Табладоп
совместно с Ромуальдо Ороско Камехо, оказавшимся на
яхте и погибшим.
«Подер Кубано», образованная примерно в марте
1967 года, является «внеплановой» организацией, если
говорить о специфических интересах ЦРУ в данный пе-
риод. Ороско Камехо и еще не менее восьми ее членов,
трое из которых (Бернардо Сото Вальдес, Хулио Сото
Вальдес и Оскар Марио Капоте) убиты на «Иден Рок»,
в 1963—1965 годах прошли обучение на базе Оппа-Ло-
ка подрывному делу, способам заброски и вывода аген-
тов, методам организации и деятельности подпольных
групп и другим приемам подрывной работы. Бенито Таб-
лада живет в настоящее время в Майами, владелец нес-
кольких процветающих предприятий. В 1960—1965 го-
дах он работал на ФБР, а в 1961 —1962 годах также и на
наше управление.
22
Нас больше всего интересует Фанхул Касанова —-
агент управления, внедренный в «Подер Кубано» в целях
получения информации о деятельности этой группы. Ос-
новные данные его личного дела следующие: Рикардо
Фанхул Касанова (Ам-Креол). В момент смерти —
36 лет. Разведенный. Зубной врач по профессии. Выхо-
дец из состоятельной семьи (его отец — врач, владелец
частной клиники в Гаване вплоть до отъезда с Кубы в
1960 году). Среднее образование получил в религиозных
колледжах кубинской столицы. В 1953 году поступил
в Гаванский университет, где присоединился к тем, кто
боролся против правительства Фильхенсио Батисты, и
участвовал в боевых действиях. В 1958 году был коман-
диром группы боевиков. Арестован политической поли-
цией. Однако благодаря вмешательству Рональда Фейр-
факса, нашего представителя, работавшего в тот момент
под крышей торгового советника посольства США в Га-
ване, в ноябре 1959 года ему удалось выехать в США.
В Майами ФБР попыталось получить у него сведения о
деятельности сторонников Кастро (пути снабжения ору-
жием и т. д.), однако он отказался от сотрудничества.
В декабре 1959 года вернулся на Кубу. С самого начала
выступал за установление демократического режима. Тем
не менее не покинул страну, как его отец и младшая
сестра (сентябрь 1960 года) или его бывшая жена (ок-
тябрь того же года).
Он был завербован в конце 1960 года офицером
ЦРУ, работавшим под видом журналиста ЮПИ. Воз-
главил одну из антикоммунистических групп под контро-
лем управления. Участвовал в подготовке отмененной опе-
рации «Антихрист». Арестован в Гаване в июне 1961 го-
да вместе с 250 другими лицами, когда провалилась опе-
рация «Пэтти». Ему удалось бежать из тюрьмы в
январе 1962 года вместе с бывшим шурином Энрике
Гарсини. Через несколько дней он прибыл в США на мо-
торной лодке. Управление установило с ним прямой кон-
такт в Майами в апреле 1962 года, когда он уже вклю-
чился в борьбу против Кастро вместе с другими эмигран-
тами. Через Сал-Креола начал передавать нам инфор-
мацию о планах эмигрантских организаций. Его работа
в 1962—1967 годах оценивалась руководством по классу
«А» (фотокопии в синем досье).
Фанхул Касанова (Ам-Креол) получил задание в мае
1967 года внедриться в только что созданную Табла доп
и Ороско Камехо организацию «Подер Кубано». Из-за
23
внутренних трений в этой организации на него летом
1967 года было совершено неудачное покушение. 23 фев-
раля 1968 года он информировал Сал-Креола о том, что
собирается совершить двухдневную поездку в Панаму,
чтобы повидать свою сестру, поселившуюся там в 1966 го-
ду. Служба контрразведки зарегистрировала его встречу с
неизвестной женщиной в зоне канала, о которой Фанхул
Касанова умолчал в своем отчете о поездке. Фапхул ис-
чез из Майами 13 марта. 14-го патрульный катер обна-
ружил яхту «Иден Рок» и т. д.
Как видите, дело весьма запутанное. Незапятнанная
биография и чистое личное дело на протяжении многих
лет. И вдруг встреча с неизвестной женщиной в Панаме
и странная смерть на борту таинственной яхты на пол-
пути между Кубой и Ки-Уэстом. Что касается встречи в
Панаме, можете познакомиться с прилагаемой краткой
справкой, подготовленной на втором этаже Ч
Не нужно особой сообразительности, чтобы сразу же
понять: мы имеем дело с бомбой замедленного действия.
Что произошло на этой проклятой яхте? Кто эта жен-
щина, с которой Фанхул Касанова встретился в Панаме?
Дай бог, сеньор Луго, чтобы не вспыхнул скандал. Он
ударил бы не только по моему отделу, но и по всему
управлению. Лишь в качестве предположения (Вы и
сами могли прийти к нему) я задаюсь вопросом: может
быть, Рикардо Фанхул Касанова двойной агент, человек
Кастро?
Чтобы найти абсолютно точный ответ па этот дели-
катный вопрос, коллега, я и попросил Сэма Левина при-
слать мне своего самого способного работника, которым
оказались Вы. К сожалению, у нас мало времени. Ответ
нужен (дай бог, чтобы это не было катастрофическое
«да!») не позже чем через две недели. Понятно, что для
этого потребуется максимальное напряжение всех Ваших
сил, но я напоминаю, что речь идет о деле чрезвычайно
срочном и особо важном.
Я дал необходимые указания, чтобы Вы могли сво-
бодно пользоваться архивом моего отдела — вся инфор-
мация о кубинцах и, конечно, об Ам-Креоле сосредото-
чена в нем. Вы можете рассчитывать также на предста-
вительские суммы и возмещение всех финансовых рас-
1 На втором этаже здания ЦРУ размещается отдел надзора
за агентами. — Прим. авт.
24
ходов, необходимых для бесперебойного выполнения за-
дания. Тедди Устинов, занимающийся финансовыми воп-
росами в моем отделе, будет находиться в Вашем распо-
ряжении. Он получил четкий приказ выдавать каждый
раз без бюрократических проволочек необходимые Вам
суммы, даже четырехзначные.
Мы полностью зависим от Вашего здравого смысла,
сеньор Луго. Поскольку Вы латиноамериканец по проис-
хождению, то, видимо, вдвойне подходите для выполне-
ния этого задания. Мы, американцы, все время сталки-
ваемся с почти непреодолимыми трудностями, когда по-
является необходимость понять, как работают мозговые
извилины тех, кто живет южнее Эль-Пасо.
Искренне Ваш,
Оливер.
Было без трех минут девять утра 30 марта 1968 го-
да. Роджер Луго мягко помассировал виски указатель-
ным и большим пальцами правой руки. Ему плохо спа-
лось ночью, побаливала голова. Надев очки в позолочен-
ной оправе, он наклонился к аппарату внутренней связи,
стоявшему в левой части его необычного стола в форме
бумеранга, и нажал кнопку «Вкл.».
— Слушаю, сеньор!
— Пэтти, будь добра, принеси мне таблетку аспири-
на и воды...
— Вы заболели, сеньор Роджер?
— Нет, просто небольшая мигрень. Спасибо, — от-
ветил он и выключил аппарат.
Снова откинувшись на спинку вращающегося крес-
ла, он закурил сигарету «Данхил». Его усталый взгляд
устремился было вслед за змейкой табачного дыма, под-
нимавшегося к батарее неоновых светильников на по-
толке, однако через несколько секунд опустился вниз и
остановился на письме Оливера Уолша, придавленном к
столу грузиком в виде каски регбиста.
Было очевидно, что Сэм Левин переоценил его. Де-
ло не в том, что у него, Луго, не было определенных
способностей. Он, например, мог, как все знали, найти в
куче 20-долларовых бумажек фальшивую банкноту, даже
если она была очень искусно подделана. Он почти ин-
стинктивно мог определить, есть ли в корзине порченое
яблоко. Он уже имел опыт сотрудничества с хитроум-
ными аналитиками со второго этажа в проверке не сов-
25
сем надежных агентов. Но задание Оли Уолша было сов-
сем другим делом. Столь запутанный случай ему еще не
встречался. Особенно если иметь в виду, что речь идет
о человеке, который проработал на ЦРУ восемь долгих
лет.
— Сеньор...
Перед столом в несколько утрированной позе стояла
его худощавая веснушчатая секретарша, держа в руке
маленький поднос с двумя белыми таблетками и стака-
ном воды.
— Спасибо, дорогая, — сказал Луго, беря таблетки и
кладя их на кончик языка.
Девушка протянула стакан. Луго сделал большой
глоток, слегка вздернув подбородок, отпил еще и поста-
вил стакан обратно на поднос. Взял «Данхил», тлевший
на краю хрустальной пепельницы, глубоко затянулся и
погасил сигарету.
— Мистер Чэпмен пришел. Ему можно войти?
Луго посмотрел на часы: девять часов и четыре ми-
нуты. Его помощник Эд Чэпмен опоздал, как всегда.
Он кивнул секретарше.
— Вам принести кофе?
— Пожалуй.
Девушка вышла из кабинета. Полмипуты спустя
дверь снова открылась, впуская Эдварда Чэпмена.
— Клянусь тебе, что я самый пунктуальный, из всех
непупктуальных людей, Роджер.
Чэпмен был высоким худым тридцатипятилетним че-
ловеком с взлохмаченной копной волос пшеничного цве-
та. На его узких губах постоянно играла детская улыб-
ка, по взгляд пронзительно голубых глаз обдавал холо-
дом и подозрительностью.
Эд протянул Луго руку, и тот с неохотой едва кос-
нулся ее.
Усевшись на металлический стул, стоявший перед
столом-бумерангом, Чэпмен положил на килени порт-
фель из коричневой кожи.
— Ты все прочитал?
— А как же. До последней строчки.
Луго вперил в него свой взгляд, который обычно то-
же был жестким, хотя и нехолодным.
— Тяжелое дело, Роджер. Чрезвычайно тяжелое. Ну
и попал же ты в историю...
26
— Мы, Эд, мы попали, — поправил его Луго. —
Ты плаваешь в той же тарелке супа.
— Хорошо, хорошо... Пусть мы попали. Где же спра-
ведливость? Да еще при такой дерьмовой зарплате!
Эд положил портфель на стол и стал вынимать из не-
го и осторожно складывать стопкой пакеты с фотогра-
фиями, картонные папки, набитые бумагами и перетя-
нутые резинками, — всю документацию по делу Рикардо
Фанхула Касановы, которая хранилась в архивах отдела
Уолша, а также жестяную коробку с кинопленкой, от-
снятой контрразведчиками в Панаме.
— Ты фильм просмотрел? — спросил Эд.
— Простите... — послышался голос Пэтти, открывав-
шей дверь.
Девушка несла все тот же поднос, только теперь на
нем стояли две большие синие чашки с жидким кофе,
две баночки со сливками, сахарница, лежали ложечки и
желтые бумажные салфетки.
Она подошла к Эду, который, прежде чем взять с
подноса чашку, одарил ее своей прошедшей огни, воды и
медные трубы улыбкой:
— Спасибо, душечка.
Ответная улыбка была еще более фальшивой. Эда
это огорчило, потому что девушка ему правилась.
Луго взял чашку, но отказался от сливок и сахара.
Обычно он клал один кусочек и добавлял чуть-чуть сли-
вок, по на этот раз ему захотелось попробовать утихоми-
рить упорную головную боль горьким кофе.
Эд опорожнил чашку четырьмя большими глотками и
поставил ее на поднос. Луго опустил свою па стол и сде-
лал знак, что секретарша может идти.
— И что ты думаешь? — спросил Луго, закуривая
«Данхил» и глядя на Эда через табачный дым.
Слегка поколебавшись, он ответил:
— Я уже сказал тебе — загадка. Взять, например,
Панаму. Если это было случайное амурное приключе-
ние, зачем его скрывать?
Луго стряхнул пепел сигареты о край пепельницы.
— Вот именно. Я прочитал отчет Фанхула о поездке.
Там есть все, кроме этой женщины.
— Судя по справке контрразведки, специалисты не
смогли ничего прочитать по движению ни его, ни ее губ.
Они лишь расшифровали, если я не ошибаюсь, три сло-
ва: никогда, вчера и... какое там еще?
— Возможно.
27
— Точно, возможно. Из этих трех жемчужин оже-
релья не сделаешь. Беда в том, что снимали издалека.
Телеобъектив использовали хороший, но дистанция бы-
ла больше двухсот метров.
Луго снял очки и снова потер виски. Головная боль
уходила очень медленно, теперь она пульсировала в за-
тылке. С закрытыми глазами он прошептал:
— В жизни все взаимосвязано. Одно вытекает из
другого. Перед нами прямая чистая линия. И вдруг, го-
воря словами мула Оли *, па белом листе две необъясни-
мые кляксы: беседа в Панаме с неопознанной личностью
и насильственная смерть без свидетелей.
Он снова надел очки, погасил сигарету и допил оста-
ток уже ставшего холодным кофе.
— Сколько времени тебе... ладно, нам дали, чтобы
распутать этот клубок?
— Две недели, —- ответил Луго, вставая.
Эд Чэпмен последовал его примеру.
— Боже мой, две педели! Л еще нужно прослушать
кучу пленок и опросить по крайней мере десяток свиде-
телей. Две недели!
Эд посмотрел на фотографии, лежавшие па столе. На
одной из них был тридцатипятилетний мужчина со спо-
койным, слегка загоревшим лицом. Он сидел на пляже,
завернувшись в махровый халат, и улыбался в объектив.
Это был Рикардо Фанхул Касанова.
— Ты знал его? — спросил Эд. — Что их особенно
интересует?
— Ясно, хотят стереть эти две кляксы в его личном
деле. Или по крайней мере разузнать, что они означа-
ют. — Луго посмотрел на часы. — Уже девять с поло-
виной, — сказал он, не глядя на Эда. — Попытаюсь сей-
час уговорить Сэма, чтобы он помог мне убедить Оли
продлить срок на две недели.
— ^Дай бог, чтобы Оли внял аргументам, — прошеп-
тал Эд, растянув губы в фальшивой улыбке.
9 АПРЕЛЯ 1967 ГОДА. ОТ ЛУКАСА ДЛЯ СИРО. СЕГОДНЯ УТ-
РОМ АЛЕКС ОСТАВИЛ В ПОЧТОВОМ ЯЩИКЕ СЛЕДУЮЩЕЕ
ДОНЕСЕНИЕ: САЛ-КРЕОЛ УТВЕРЖДАЕТ, ЧТОБ ОРГАНИЗАЦИИ
«ПОДЕР КУБАНО» ЦРУ ОСОБО ИНТЕРЕСУЕТ БЕНИТО ТАБЛА-
ДА, А НЕ ОРОСКО КАМЕХО. САЛ-КРЕОЛ ПРИВОДИТ СЛЕДУ-
ЮЩИЕ АРГУМЕНТЫ: БЕНИТО ТАВЛАДА ОБЛАДАЕТ БОЛЬШИ-
МИ ОРГАНИЗАТОРСКИМИ СПОСОБНОСТЯМИ, ЛУЧШЕ РАЗБИ-
1 Мулами в ЦРУ принято называть начальников отделов, в
данном случае речь идет об Оливере Уолше. — Прим, авт,
28
РАЕТСЯ В ПОЛИТИКЕ И ЗАИНТЕРЕСОВАН ПОСТАВИТЬ
«ПОДЕР КУБАНО» ПОД КОНТРОЛЬ ЦРУ. ОРОСКО КАМЕХО
ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СИЛЬНАЯ ЛИЧНОСТЬ В ЭТОЙ ОРГАНИЗА-
ЦИИ. ОН ПРОТИВ МЕТОДОВ ЦРУ И СТРЕМИТСЯ ДЕЙСТВО-
ВАТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНО. САЛ-КРЕОЛ МИМОХОДОМ УПОМЯ-
НУЛ, ЧТО БЕНИТО ТАБЛАДА И ОРОСКО КАМЕХО НЕДАВНО
УЧАСТВОВАЛИ В КОНТРАБАНДНОМ ПРОВОЗЕ ГЕРОИНА, ОБ-
НАРУЖЕННОГО НА БОРТУ ТОРГОВОГО СУДНА ПОД ЛИБЕ-
РИЙСКИМ ФЛАГОМ В ПОРТУ НЬЮ-ЙОРКА. НУЖДАЕТСЯ В
ПРОВЕРКЕ. ПОЖАЛУЙСТА, ПРИШЛИТЕ ИМЕЮЩИЕСЯ В
ЦЕНТРЕ ДАННЫЕ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ БЕНИТО ТАБЛАДЫ И
ОРОСКО КАМЕХО НА КУБЕ ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕЙ РАБОТЫ. КО-
НЕЦ ДОНЕСЕНИЯ АЛЕКСА.
ЛУКАС.
Проблески памяти
(Вторник, 14 марта 1968 года, 1 час 50 минут)
...Боль прошла. Пытаюсь отползти, но не могу поше-
велить и пальцем. В конце концов для смерти и это ме-
сто не хуже другого,
.„Уже давно ветер дует с кормы и густой вонючий
дым горящей нефти висит, как занавес. Открываю и за-
крываю глаза, никакой разницы — темнота. Нет, при
открытых глазах видны звезды. При открытых, Гуахи-
ро, при хорошо открытых. Ты прав. Ты всегда был прав.
Маито, Маркос, Рохелио — над их головами перед смер-
тью тоже было тяжелое покрывало ночного неба. При
открытых глазах.
...Кто погибнет первым? Извечный вопрос. И вот я
ухожу, не получив на него ответа. По в конце концов,
какое это имеет значение! Много раз мне снилась эта
ночь. Я был там, с ними, освещенный фарами патруль-
ных машин. Резкий свет слепил глаза. «Не живи про-
шлым, доктор», — говорил мне Сиро. Но я и не жил
прошлым, я умирал в нем каждую ночь, когда закрывал
глаза. Умирал снова и снова. У них была лишь одна-
единственная смерть. Мне же смерть несла каждая ночь.
...И вот наконец...
Легенда
(Суббота, 5 октября 1961 года)
— Почему ты уехал из Вильянуэвы в пятьдесят пя-
том году?
— Это трудно объяснить. Думаю, из-за желания на-
казать отца, который все время твердил, что учеба в
частном университете — единственная возможность из-
29
бежать общения с неграми. К тому же мне осточертела
тамошняя публика. Меня всегда раздражали молодые
богатые шалопаи, Гуахиро.
— Как ты познакомился с Марио?
— Маито был лидером факультетской федерации
студентов. Однажды он пригласил меня на собрание. Это
было летом пятьдесят пятого. Я спускался по лестнице
перед зданием университета, когда он подошел ко мне
вместе с Дианой. В присущей ему манере, без всяких
предисловий он сказал, что на следующий день в одной
из аудиторий юридического факультета состоится собра-
ние. Диана молчала, глядя на меня своими прекрасными
глазами, пока Маито говорил, как важно, чтобы в собра-
нии участвовали те, кто «решился».
— Почему он так хотел, чтобы ты пришел?
— В тот момент я не знал этого. Я участвовал в
нескольких слабеньких манифестациях протеста, органи-
зованных католической молодежью против мартовского
переворота Батисты. Однако в Вильянуэве все тонуло в
трясине слов. Никаких действий. Мне казалось, что в
Гаванском университете все должно быть по-другому. Но
прошло полгода — и ничего. Думаю, что до Маито до-
шли мои разговоры о том, что пора тряхнуть яблоню,
выходить на улицу. Несомненно, это и было причиной
приглашения. Но я не знал, что на том собрании речь
пойдет о чем-то серьезном. Думал, снова соберутся в че-
тырех стенах и начнут вполголоса произносить цветис-
тые речи, пересыпанные цитатами из Марти и Бароны.
Ход мыслей молодого богатого балбеса, Гуахиро. Да, я
хотел действовать, но тогда не был способен понять, что
действие без конкретной политической цели не ведет ни-
куда.
- Ну?
— Я почти не слушал его. Я видел только Диану, ее
глубокий, чуть холодный взгляд. До этого я сталкивал-
ся с ней пару раз. Опа мне нравилась. Но я никогда не
пытался познакомиться, отчасти потому, что она всегда
была с кем-нибудь: или с Маито, или с негро>м Армандо,
или с Рохелио. Я думал, что она — невеста одного из
них. И вот теперь я понял, что это не так, что я ей не
безразличен. Я ответил Маито согласием, спросил о вре-
мени и месте, попрощался и продолжил свой спуск к
улице Сан-Ласаро. Они пошли вверх, к Пласа Каденас.
Дойдя до улицы, я, повинуясь велению сердца, обер-
нулся. Диана стояла наверху, у памятника, и смотрела в
30
мою сторону. Увидев, что я обернулся, она исчезла сре-
ди колонн ректората.
— Ты пошел на собрание?
— Нет. На следующий день я играл в теннис на уни-
верситетском корте. Я же тебе сказал, что не придал осо-
бого значения собранию. Мне думалось, что это будет
очередная болтовня, а Батисту словами не свалишь. Око-
ло шести часов Маито появился на корте и стал ругать
меня. Точнее, не ругать, а резать правду-матку. Он кри-
чал мне, чего я стою. Поначалу я не отвечал. Наверное,
именно это его и задело. Когда все это осталось позади
и мы стали почти братьями, однажды он сказал со сме-
хом, что его тогда вдвойне взорвало: ему тоже нрави-
лась Диана, а она... она влюбилась в меня. Да, потом мы
с Маито вдоволь посмеялись вдвоем. Но в тот день на
корте нам было не до смеха, Гуахиро.
Лично. Секретно.
Получатель: Оливер С. Уолш.
Отправитель: Сэм Левин.
Дата: 1 апреля 1968 года.
Вопрос: Ам-Креол.
Оли!
Вчера мне звонил Луго и просил походатайствовать
за него. Он оценил объем работы, необходимой для вы-
полнения твоего задания, и считает, что две педели —
это слишком мало. Ему надо четыре. Я хорошо знаю
Роджера. Даже когда он говорит, что дважды два де-
вять, не стоит с ним спорить. Не скупись и дай ему от-
срочку на пятнадцать дней, о которой он умоляет.
Твой С э м.
Мяч ударился о зеленую стенку, отскочил и, описав
параболу, вернулся в точку, где его должна была ожи-
дать ракетка Рикардо. Но тот смотрел не на мяч, а на
Маито, бледного от бешенства. Мяч, обессиленно стук-
нувшись о противоположную стенку, опустился на пло-
щадку около желтой черты, прокатился несколько мет-
ров и замер.
— Что ты сказал?
— Ты все прекрасно слышал, — ответил Маито, от-
ступая на шаг. Его мускулы напряглись. — Ты дерь-
мо! Тоже мне революционер! Да знаешь ли ты...
31
Докончить ему не удалось. Получив крепкий удар в
челюсть, он отлетел назад и сел.
— Я тебе покажу...
Рикардо тоже не удалось закончить фразу. Маито
бросился ему в ноги и повалил. Они сцепились, обмени-
ваясь вслепую ударами.
— Сэм?
— Да, Оли...
— Это невозможно, Сэм! Ты меня слышишь? Невоз-
можно!
Сэм Левин вздохнул и слегка отодвинул трубку от
уха:
— Не кричи, пожалуйста. Я тебя прекрасно слышу.
Голос Оливера Уолша продолжал звучать на высоких
нотах:
— Да пойми ты. Попробуй залезть в мою шкуру.
Если сейчас разразится скандал, это будет катастрофа.
«Кубинец — агент ЦРУ убит при таинственных обстоя-
тельствах...» Ты понимаешь, что я хочу сказать? Нам
пришлось мобилизовать половину персонала нашего от-
деления в Майами, чтобы заткнуть рот кретинам из этой
дурацкой береговой охраны. А потом фотографии в «Ге-
ральде».. Мне нужен быстрый и конкретный ответ, Сэм.
Этот твой Луго... Я верю тебе. Если ты говоришь, что
он лучше всех, значит, так оно и есть. Но время рабо-
тает против пас. Требуется срочное солидное объяснение
фактов, Сэм. Не исключено, что кубинец был двойным
агентом. Правда, это мало вероятно, но мы должны из-
бежать даже минимального риска. Судьба моего отдела
зависит от этого дерьмового дела. Все так и рвутся про-
верять пашу работу. Крючкотворы из конгресса погова-
ривают о том, чтобы урезать ассигнования, выделяемые
для нас. Ради бога, Сэм, попытайся походить в моих
ботинках.
— Я не только пытаюсь, Оли. Я уже хожу в них.
Но Роджер не машина. Ему нужно поговорить со мно-
гими людьми, просмотреть гору материалов. Все это не
шуточки, Оли. Двух недель совершенно недостаточно, ты
же это лучше всех знаешь... Дай ему четыре. Только че-
тыре — и ты получишь ответ.
— Твой Роджер... Ведь он плавает среди этих чер-
товых кубинцев как рыба в воде. Он говорит на их язы-
ке, понимает их склад ума. Он уругваец?
32
— Чилиец, Оли.
— Один черт. Клянусь тебе, Сэм, не могу. Нельзя
терять ни минуты.
— Но ведь Фанхул мертв...
— Ну и что? Разве ты не знаешь, что означает та*
кой труп?
— Хорошо, Оли. Твоя взяла. Три. Только три недели.
Дай возможность человеку блеснуть. Да и выбора у тебя
большого нет. Или ты предпочитаешь, чтобы он изобрел
ответ?
— Побойся бога, Сэм. Я хочу правды, только правды,
и ничего больше, кроме правды... В одной из информа-
ций говорится, что этот Фанхул был полезен. Но для
кого, Сэм? Этот вопрос не дает мне покоя.
— Оли, я сделал новое предложение. Три недели.
Сэм Левин знал, что Уолш примет его. Тогда будет
легче с Роджером. Хотя три недели это не так хорошо,
как четыре, но лучше, чем две.
— Уговорил. Хорошо. Скажи Роджеру, чтобы сразу
позвонил мне. Три недели. Но ни секундой больше. Ты
меня слышишь, Сэм? Сэм!
— Не кричи. Я хорошо слышу. Три недели, и ни се-
кундой больше.
Личное дело 654747566/АМ (кассета 1).
Открыто: 29.3.62.
Закрыто: 11.8.62.
Имя, фамилия: Рикардо Фанхул Касанова.
Ответственные: др. Дональд Л. Брэдли (отдел
«И») и Олег Перисельо (отдел «АДД»).
Луго вложил кассету в магнитофон и включил его.
«—- Имя и фамилия?
— Рикардо Фанхул Касанова.
— Возраст?
— Двадцать пять лет.
— Когда и как вы прибыли в США?
— Я прибыл в США в январе шестьдесят второго го-
да на моторной лодке, после того как нелегально покинул
Кубу одиннадцатого числа того же месяца.
— Чем вы занимались на Кубе до приезда в США?
— Непосредственно перед? Сидел в тюрьме.
— Расскажите об обстоятельствах вашего ареста.
— Кубинская контрразведка арестовала меня в июне
шестьдесят первого. Я был национальным координатором
3 Л. Р. Ногерас 33
Патриотического демократического движения (ПДМ).
Мы готовили несколько диверсий, чтобы поднять боевой
дух в рядах внутреннего сопротивления, сильно упав-
ший после провала вторжения в заливе Кочинос и мно-
гочисленных арестов в Гаване и других городах.
— Когда, при каких обстоятельствах и кто конкрет-
но вступил с вами в контакт от имени ЦРУ?
— Это произошло в первые дни августа шестидесято-
го года. Через моего шурина Энрике Гарсини я позна-
комился с американским журналистом Лароном Мак-
Коннелом, который, как я узнал потом, был сотрудни-
ком ЦРУ.
— О чем вы говорили с Мак-Коннелом?
— Ощущалась острая необходимость в создании ор-
ганизации, которая состояла бы в своем большинстве из
людей, не запятнавших себя связями с диктатурой Ба-
тисты. Так появилась мысль о создании ПДМ — движе-
ния, которое выполняло бы особые задания и служило в
качестве связующего звена между ЦРУ и другими анти-
правительственными организациями. Через ПДМ эти ор-
ганизации, а также вооруженные группы в горах полу-
чали бы оружие и снаряжение от ЦРУ. ПДМ помогла,
например, создать повстанческий отряд в провинции II и-
нар-дель-Рио. Кроме того, в ожидании вторжения, под-
держанного США, ПДМ должно было создать агентур-
ную сеть по всей стране. Предполагалось, что опа будет
скоординирована с операцией «Апокалипсис», которая,
однако, была отменена.
— Вы участвовали в борьбе против Батисты. По ка-
ким причинам вы решили выступить против правитель-
ства Кастро?
— В основном по идейным. Я боролся против дик-
татуры Батисты, потому что считал это своим патриоти-
ческим долгом. Однако я вовсе не хотел установления
антиамериканского коммунистического режима. Поэтому,
когда революция опасно повернула влево, я решил, что
борьба еще не кончилась. Я считаю, что наш маленький
остров в силу его географического положения не должен
переходить на русскую орбиту.
— Вы верующий?
— Я пантеист.
— Но ваш отец католик.
— Правильно, а я нет.
— Теперь, пожалуйста, отвечайте только «да» или
«нет» на вопросы, которые мы будем задавать. Удеожи-
34
вайте руки в этом положении. Мы проведем маленькое
испытание. Энди, ты готов? Начали...»
Луго выключил магнитофон и подошел к окну. Небо
было затянуто облаками, температура снова понизилась.
Весна с трудом пробивала себе дорогу после одной из
самых суровых зим в последнее десятилетие.
Выло почти десять, а он еще не завтракал. На его
письменном столе лежала груда кассет с записями доп-
росов Фанхула Касановы, проведенных во время его про-
верки перед зачислением в штаты ЦРУ.
Два часа назад, когда он включил первую запись, его
несколько удивил голос Ам-Креола. Он ожидал более вы-
раженного кубинского акцепта, но Фанхул Касанова
лишь несколько усиливал, правда без подчеркивания,
конечные «с» и слегка затягивал окончания фраз.
Роджер вернулся к столу, налил из термоса чая, сел
на подлокотник вращающегося кресла, медленно потяги-
вая безвкусный напиток (на весь термос всего три ку-
сочка сахара), снял свободной рукой телефонную трубку
и набрал номер своего кабинета в Лэнгли. После второго
звонка в трубке пропел голосок его секретарши:
— Доброе утро!
— Все в порядке, Пэтти?
— Да. Вам дважды звонили от мистера Банди.
— Пу и пусть. Придумай какую-нибудь отговорку.
Я отключился на три недели, ты же знаешь.
— Хорошо.
— Что-нибудь еще?
— Пока нет.
— Договорилась о моей встрече с Рональдом Фейр-
факсом?
— Его не было на месте. Мне обещали, что он поз-
вонит, как только появится.
— Если он свяжется с тобой, позвони мне сюда, до-
мой.
— Обязательно.
Луго положил трубку, сделал последний глоток и стал
механически выбивать дробь кончиками пальцев но
чашке.
Три недели. Ну что ж, Сэм прав — 21 день больше,
чем 14. Но по правде говоря, Оли Уолш должен был
проявить больше понимания и гибкости. В конце концов
его, Луго, попросили не о том, чтобы установить лич-
ность нарушителя правил дорожного движения, припар-
ковавшего машину у пожарного крана, а определить
35
подлинное лицо человека, который, кажется, не имел его
вовсе или имел тысячу. Поиски иголки в стоге сена —
детская забава в сравнении с этим.
Магнитофонные записи ЦРУ имели относительную
ценность. Будь хоть какая-нибудь шероховатость в тех
длительных допросах, проведенных шесть лет назад, ка-
кое-нибудь самое незначительное противоречие, специа-
листы-психологи в Лангли обнаружили бы их до него.
Но в любом случае он должен прослушать их все, чтобы
получить хоть какое-то представление об этой таинствен-
ной личности, Фанхуле Касанове.
Оп поставил чашку на стол, закурил «Данхил» и
включил магнитофон. Раздался ровный, профессиональ-
ный, успокаивающий голос оператора:
«— Задаю первый обязательный вопрос. Скажите, по-
жалуйста, вы сейчас находитесь в лаборатории, добро-
вольно подвергая себя проверке на детекторе лжи?
— Конечно...
— Говорите лишь «да» или «нет», пожалуйста.
- Да.
— Как у тебя, Энди? Порядок? Начинаем? О’кэй.
Начали. Вы коммунист?
— Нет.
— Вы против внешней политики США?
— Нет.
— Вы вели разведработу в пользу других стран кро-
ме США?
— Никогда.
— Пожалуйста, отвечайте лишь «да» или «нет». Пов-
торяю: вы вели разведработу в пользу других стран кро-
ме США?
— Нет.
— Вы бывали в какой-либо коммунистической
стране?
— Нет.
— Вас просил кто-нибудь связаться с ЦРУ?
— Нет.
— Вы принимаете наркотики или транквилизаторы?
- Нет.
— У вас есть...»
16 АПРЕЛЯ 1967 ГОДА. ОТ ЛУКАСА ДЛЯ СИРО. ВЧЕРА АЛЕКС
ОСТАВИЛ СЛЕДУЮЩЕЕ ДОНЕСЕНИЕ: ПО УКАЗАНИЮ ЦЕНТРА
СНОВА УБЕЖДАЛ САЛ-КРЕОЛА В ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ МО-
ЕГО ВСТУПЛЕНИЯ В «ПОДЕР КУБАНО» ЧЕРЕЗ ЭВАРИСТО
ЛУНУ. ПО НЕИЗВЕСТНЫМ ПРИЧИНАМ ОН ТЕПЕРЬ ТЯНЕТ
36
ВРЕМЯ, ВОЗМОЖНО, ЦРУ УЖЕ ВНЕДРИЛО ТУДА ДРУГОГО
ЧЕЛОВЕКА И САЛ-КРЕОЛ ПОЛУЧИЛ УКАЗАНИЕ ОСТАВИТЬ
МЕНЯ НА СВЯЗИ С ГОМЕСОМ КОЛОНОМ. МОЖЕТ БЫТЬ, ОН
ВЫЖИДАЕТ УДОБНОГО МОМЕНТА ИЛИ ДАЕТ ВРЕМЯ ЭВАРИ-
СТО ЛУНЕ ПОДГОТОВИТЬ УСЛОВИЯ ДЛЯ МОЕГО ЗНАКОМ-
СТВА С ТАБЛАДОЙ И ОРОСКО КАМЕХОЙ, КОТОРЫХ Я ВИДЕЛ
ЛИШЬ ИЗДАЛЕКА. КОНЕЦ ДОНЕСЕНИЯ АЛЕКСА. ВЧЕРА ПО-
ЛУЧИЛ ПАКЕТ ЧЕРЕЗ ЭСПЕРАНСУ. ВСЕ НА МЕСТЕ. ОЖИДАЮ
УКАЗАНИЙ НА КОНТАКТ С САНДОРОМ НА ПЯТОМ ПЕРЕ-
КРЕСТКЕ. РУБИО ОБЕЩАЛ ОСТАЛЬНЫЕ ФОТОГРАФИИ К
СРЕДЕ СЛЕДУЮЩЕЙ ПЕДЕЛИ.
ЛУКАС.
Едва ой надкусил бутерброд, как расплавленный сыр
иотек с его краев. Рикардо быстро подставил руку, что-
бы перехватить падающую на столик горячую желтую
массу, которая ему так нравилась. Он облизал пальцы и
атаковал бутерброд с другого конца.
Этим воскресным вечером он был один дома. Удобно
расположившись в кресле, одетый в шорты и пуловер,
Рикардо, неотрывно глядя на экран телевизора, быстро
покончил с бутербродом и, налив полстакана пива, с удо-
вольствием выпил его. В холодильнике стояли еще шесть
бутылок пива. Счет был 4 : 3 в пользу его любимой бейс-
больной команды «Абана», но противник угрожал срав-
нять счет.
Рикардо решил дождаться развязки и уж потом схо-
дить за пивом. Он закурил «Пел Мел», снял тенниски и
с ногами забрался в кресло.
Камера, двигавшаяся вслед за игроками, вдруг мет-
нулась па трибуны, где раздавался какой-то шум, и
вдруг четко сфокусировалась на группе людей, вырвав-
шихся на поле с плакатом, на котором крупными бук-
вами было написано: «Долой Батисту!», а чуть пониже:
«ФЭУ» 1.
Как от удара, Рикардо соскочил с кресла и стал на
колени перед телевизором, лихорадочно вращая ручку
контраста под аккомпанемент нарастающего на стадионе
шума.
Спортивный комментатор, онемевший вначале, вновь
заговорил искусственно спокойным голосом: «Кажется,
произошла какая-то заминка в этом захватывающем мат-
че, в котором оспаривается...»
1 Сокращенное название Федерации университетских студен-
тов. — Прим, пер,
37
По полю бежали восемь или десять полицейских.
Размахивая дубинками, они набросились па тех, кто нсс
плакат. Через левый проход в трибуне на 11)ле ворвалась
еще пятерка полицейских.
У Рикардо перехватило дух, когда он разглядел пар-
ня, бежавшего навстречу полицейским.
Легенда
(Воскресенье, 6 октября 1961 года)
— Когда я увидел, как Маито и Армандо сцепились
с полицейскими, а я оказался в положении зрителя, мне
стало плохо. Маито был прав тогда, на корте, Гуахиро.
Я действительно богатый шалопай, настоящее дерьмо.
Ведь тогда собирались, чтобы подготовить это выступле-
ние. Я чуть не разбил телевизор от досады. Натянул
брюки прямо на шорты и помчался на машине к ста-
диону. Я летел как пуля, не обращая внимания на све-
тофоры. И только поворачивая буквально па двух коле-
сах па улицу 20 Мая, я вдруг сообразил, что там все
кончено. Опи или в 5-м отделении полиции, или в «Ско-
рой помощи». Так оно и было. В «Скорой» мне сказали,
что их повезли в больницу имени Каликсто Гарсии. Их,
конечно, сопровождала полиция, но мне было панлевать.
Я хотел драться, как они. Когда я приехал, их вывола-
кивали из патрульных машин. Они были изранены, не-
которые без сознания. Их бросали, будто мешки, и били
дубинками. Сволочи... Последним вытолкнули Маито.
Его голова, обвязанная платком, была вся в крови. Неу-
веренной походкой он пошел к приемному покою. Тол-
стяк полицейский — сукин сын! — с автоматом в руке
ударил его ногой в спину. Маито упал... Я ослеп от яро-
сти, Гуахиро, честное слово, ослеп. Вокруг собралась
большая толпа. Я растолкал людей и набросился на по-
лицейского. Я только успел ударить его по затылку и
крикнуть: «Сукин сын, ты бьешь безоружного!» — как
на меня насели три или четыре полицейских, работая
дубинками и ногами. Последнее, что я помню, были кри-
ки толпы: «Убийцы! Убийцы! Убийцы!..»
— Хочешь кофе?
— Чуть-чуть.
— Что было потом?
— Мы с Маито говорили потом, что наша дружба ро-
дилась благодаря кулакам и дубинкам. Кулаки — эго
те, которые мы с ним пустили в ход на корте, а дубин-
38
ки — он получил их на стадионе, а я — у больницы.
Шесть дней мы провели в больнице: Армандо, Маито,
Рохелио, парнишка со стоматологического по имени
Вальфридо, который погиб в Сьерра-Маэстре в пятьдесят
восьмом году, и другие. Отец хотел немедленно внести
за меня залог и перевести в частную клинику, но я от-
казался. Или мы все переходим в частную клинику с
уплаченным залогом, или я остаюсь с ребятами. Старик
согласился на мое условие. Но никто из товарищей не
захотел уходить из Каликсто Гарсии. Мне удалось лишь
уговорить их, чтобы отец внес за всех нас залог — почти
тысячу песо. Спустя месяц состоялся суд, и всех нас оп-
равдали, несмотря на давление шефа полиции Саласа
Каньисареса.
— Когда ты по-настоящему начал работать в группе
Маито?
— Как только мы вышли из больницы. Поначалу, и
это было справедливо, мне доверяли лишь перевозить на
моей машине пропагандистские материалы или разво-
зить по домам товарищей после ночных собраний. Через
несколько месяцев мне стали доверять более серьезные
дела.
Сеньорите Марго Риверо,
ул. им. Максиме Гомеса, д. 56,
Пуэрто-Падре,
Ориенте.
Гавана, 3 октября 1955 года.
Моя дорогая сестричка!
Надеюсь, что у всех вас — у тебя, мамочки, папочки
и остальных — все благополучно. У меня тоже. Много
времени уходит на учебу. Да и на другие дела, о кото-
рых ты знаешь: ведь у меня нет секретов от тебя. В эти
дни все бурлило. Наша молодежь не ищет развлечений,
она готова к жертвам во имя лучшей, всенародной Ку-
бы, о которой мечтал Марти, для блага всех, без тира-
нии, несущей горе семейным очагам. Извини, что я не
спрашиваю тебя, перешла ли ты в следующий класс:
просто я знаю, что это так.
Несмотря на то что в письме это сделать трудно (как
мне хотелось бы увидеть тебя и поговорить!), мне необ-
ходимо выговориться, а поделиться я могу только с го-
бой. Может быть, на пасху я приеду — и тогда будем
болтать до рассвета.
39
Сестричка, недавно я познакомилась с парнем, кото-
рый мне нравится. Его зовут Рикардо. Он учится на сто-
матологическом. Очень милый и приятный. И товарищ
по борьбе. Правда, с недавнего времени. До этого он
вел себя несколько пассивно по отношению к тому, о
чем ты знаешь. Но потом изменил свое поведение и те-
перь с нами. Я не хочу ничего загадывать, не хочу стро-
ить иллюзий, хотя знаю, что нравлюсь ему. Но он из бо-
гатой семьи, а это может быть препятствием. Ты же
знаешь, что для меня не важно, богат или беден чело-
век, которого я выберу, чтобы он стал отцом моих де-
тей. Главное, чтобы он любил меня, понимал и вдохнов-
лял. Он ласков со мной. В прошлом месяце он даже хотел
помочь мне оплатить пансион, потому что перевод от ста-
риков задержался. Но ты же знаешь, как я к этому отно-
шусь. Несколько раз мы вместе ужинали в ресторане.
Правда, мне больше нравится перекусить в киоске, тор-
гующем устрицами около университета, а потом погу-
лять по набережной или где-нибудь еще. Да мы, собст-
венно, так и делаем, когда есть немного свободного вре-
мени. Ведь прежде всего борьба и учеба, а потом все
остальное. Ты знаешь, как я смотрю на мир.
Вот и бумага кончается, сестричка, и спать уже хо-
чется. Завтра рано вставать: у меня лабораторная. Бе-
реги себя. Старайся хорошо учиться. Скажи Роло, что
сначала надо закончить учебу, а уж потом говорить о
свадьбе. Хорошо? Скажи мамочке и папочке, что я на-
пишу им завтра и чтобы они не вздумали посылать мне
ни на сентаво больше, чем это необходимо. Хорошо?
Крепко целую тебя, любимая сестричка,
твоя Диана.
Легенда
(Воскресенье, 6 октября 1961 года)
— Поначалу я думал, что нам случайно поручили
выполнять одно задание: размножить листовки для рас-
пространения четвертого сентября. Мы арендовали гараж
в районе Касино-Депортиво, чтобы печатать наши мате-
риалы на стареньком мимеографе, тайно вынесенном с
фармакологического факультета. Обычно мы работали
с двух до пяти часов дня, чтобы меньше слышалось та-
рахтение дряхлой, разболтанной машины. Почти всегда
работали три человека: двое размножали материалы, тре-
тий наблюдал за улицей. Приходили по одному с интер-
40
валом в полчаса. В тот день первым пришел я. Потом
появился Рохелио. Последней была Диана. Караулить
выпало Рохелио, а мы с Дианой занялись мимеографом.
Не зная, как понимать пристальные взгляды девушки, и
боясь ошибиться и быть осаженным, я не делал никаких
попыток выяснить наши отношения. Гараж был доволь-
но длинным. Рохелио сидел на ящике в противополож-
ном конце его и через створки жалюзи наблюдал за ули-
цей.
Мы с Дианой зарядили сотню листов бумаги в ма-
газин машины. Я помню, что волосы ее были собраны в
пучок. Такая прическа мне нравилась больше, чем рас-
пущенные волосы. Может быть, потому, что она смягча-
ла черты ее лица. Перед тем как повернуть ручку ми-
меографа, чтобы получить пробный отпечаток, я ей ска-
зал об этом. Она посмотрела на меня, будто не понимая,
и я осекся.
— Что? — спросила она с удивлением.
Я подумал, что сказал что-то не то, и, отведя в сторо-
ну взгляд, прошептал:
— Да нет, ничего...
Тогда ее маленькая рука, слегка испачканная крас-
кой, будто ненароком коснулась моей.
— Тебе нравится? — спросила она тихо.
Я посмотрел ей в глаза, но она отвела взгляд.
— Да, — сказал я, — но тебе все идет. Ты очень
красивая...
Это был чудесный день, хотя мы потом и разговари-
вали лишь о листовках да еще о Гете. Диана была окол-
дована «Фаустом». С того дня я стал ухаживать за ней,
пользуясь редкими моментами, когда у нас появлялось
свободное время. Однажды я пригласил ее поужинать,
но она согласилась лишь перекусить у киоска на углу
Сан-Ласаро и Инфанты, где продают устриц. Иногда мы
ездили на моей машине на пляж или просто катались
по набережной от крепости Эль-Моро до моста на Пятой
авениде. Она была девушка недоступная. Я не хочу тем
самым сказать, что она была недотрога. Когда я впервые
поцеловал ее в машине, она ответила мне искренним по-
целуем. Я хочу сказать: хотя она и не скрывала, что я
ей нравлюсь, тем не менее прочно связать свою жизнь
с моей она не решалась. Думаю, между нами стояли
деньги, Гуахиро. Мне не нужно говорить тебе, какие у
меня были женщины, прежде чем я встретил Диану.
Я не стану впадать в крайность и утверждать, что все
41
они были скучающими пустышками лишь потому, что
принадлежали к богатому классу. Но три десятка пла-
тьев, собственный счет в банке, а иной раз и автомо-
биль, членский билет клуба «Кубаналеко» или «Ведадо-
Тепнис» — все это почти неизбежно формирует опреде-
ленный взгляд на жизнь. Взять хотя бы меня. Разве я
мог до конца понимать Маито и других товарищей, да и
Диану, если не представлял, что значит иметь всего три
песеты в кармане на обед и ужин? Быть богатым —
значит войти в этот мир отмеченным особой печатью,
Гуахиро.
— Только для некоторых, доктор. Ты это знаешь.
Неужели ты думаешь, что родившийся бедным всегда
смотрит на жизнь глубже? Конечно, поденщику нужно
смотреть глубже, чем арендатору. Это правда. По сын
арендатора может смотреть глубже, чем его отец, и ггнс
глубоко, как поденщик, а то и еще глубже, хотя он ни-
когда в жизни не рубил тростника. Это дело ума и серд-
ца. И даже того, что пониже. Ведь для того чтобы у сы-
на арендатора вызывал протест голод поденщика, ему
нужно иметь чистый ум, горячее сердце, смелость и му-
жество.
— У тебя на все есть ответ, Гуахиро.
—- У меня есть ответ для тебя, доктор. Людей нельзя
чесать под одну гребенку. Их, как деревья, считают по
одному.^
— Ты был бы хорошим психиатром...
— Почему?
— Ты все время развязываешь мне язык. Зачем?
— Твой рассказ мне нужен не для того, чтобы узнать,
что ты за человек. Это я уже знаю. Мне нужна вся твоя
жизнь, час за часом, для создания твоей легенды. Важно,
чтобы ты сам знал ее без сучка и задоринки, чтобы в
любых обстоятельствах мог связать концы с концами.
Лично. Секретно.
Получатель: Оливер С. Уолш.
Отправитель: Роджер Луго.
Дата: 3 апреля 1968 года.
Вопрос: встречи по вопросу Ам-Креола.
Уважаемый мистер Уолш!
Приступил к работе. Свое знакомство с обстоятельст-
вами решил начать с изучения магнитофонных записей
6547466/АМ и соответствующего личного цела.
42
Мной разработана программа бесед с людьми, для вы-
полнения которой необходимо Ваше содействие. Прила-
гаю фамилии и адреса лиц, с которыми считаю необходи-
мым встретиться. Надеюсь с Вашей помощью получить
доступ в соответствующих инстанциях управления к ин-
формации об упомянутых лицах и их личным делам.
Берни Ковакс. ЦРУ, ваш сотрудник.
Рональд Фейрфакс. Работал в пашем посольстве на
Кубе в 1957—1958 годах. В настоящее время служит в
«Даймлер Бенц оф Норт Америка» (торговый представи-
тель): 630, Пятая авеню, Нью-Йорк, 20, телеграфный ад-
рес: Далмериа, телекс: 912 Нью-Йорк.
Аарон Мак-Копнел. Бывший сотрудник ЦРУ. В нас-
тоящее время профессор Дартмутского колледжа. Адрес:
Дартмут, Саут Парк-стрит, 4, Ганновер, Нью-Гэмпшир
03755.
Педро Фанхул Сайан. Отец Рикардо Ф. Род занятий
неизвестен. Последний адрес: Майами (Флорида), Оки-
чоуби Роу 2007.
Барбара Майра Фанхул Касанова—сестра Рикардо Ф.
Адрес неизвестен. Почтовый ящик 78-10, г. Панама, Рес-
публика Панама.
На данный момент это все.
С наилучшими пожеланиями,
Роджер Луго.
— Входи.
— Но это же сумасшествие, — прошептала она, сжав
его руку и не желая идти.
— Глупышка. Никого нет. Мы одни. Я же тебе ска-
зал, что отец уехал в Камагуэй.
Она двинулась за ним. Они медленно пересекли полу-
темную гостиную.
— Подожди здесь.
— Не оставляй меня одну.
— Я зажгу свет.
— Нет-нет, не надо. /
Он шагнул к ней. Поцеловал в лоб и обнял.
— Ты вся дрожишь. Чего ты боишься?
— Это не от страха, клянусь тебе.
Губами он нашел ее шею. Она закрыла глаза, слегка
откинула голову и прошептала, жарко дыша:
— Но это же сумасшествие...
Он нежно поцеловал ее под подбородком, лаская ру-
кой спину.
43
— Ну пожалуйста...
Их губы встретились. Поначалу это был неуклюжий,
нервный поцелуй. Но постепенно губы стали мягкими и
влажными, их языки коснулись друг друга, горячее ды-
хание слилось. Его руки спустились к ее бедрам, она вся
напряглась и прижалась к нему животом. Он еще силь-
нее прижал ее к себе, чтобы она почувствовала его воз-
буждение. Оторвав на секунду свои губы, он простонал:
— Ты посмотри, что со мной делается...
— Это же сума...
Он не дал ей закончить, снова начав целовать. Теперь
опа подняла руки и обняла его шею. Закрыв глаза, она
чувствовала, как его руки нерешительно опускаются вниз
до ее коленок и снова поднимаются, с неуемной дрожью
гладя ее бедра под юбкой.
Вздрогнув, она оторвала свои губы от его и прерыва-
ющимся голосом едва слышно прошептала:
— Только не здесь...
Они мягко опустились на диван.
— Только не здесь, Рикардо.
От нетерпеливого рывка отлетели все четыре пугови-
цы блузки. Застежка бюстгальтера уступила без сопротив-
ления.
Когда она почувствовала влажный жар его языка на
своем ставшем упругим соске, ей стало ясно, что сопро-
тивляться нет больше сил.
И тогда она медленно открылась ему навстречу.
Про блески памяти
(Вторник, 14 марта 1968 года, 2 часа 16 минут)
...Зачем мы торопимся пробежать эту скоротечную
дорогу жизни? Может быть, поэтому раньше времени до-
горел огонь нашей первой любви. Дело не в том, что мы
не смогли бы поддержать это пламя. Нам нужно было
пройти через небольшой период усталости, через конеч-
ный пункт познания друг друга, проникнуть до самой
глубины души друг друга, притереться, сняв все заусен-
цы, выпить до дна изначальное желание — это естествен-
ное следствие взрыва юношеских чувств, чтобы родилось
во всем блеске нечто новое — полная отдача, неразрыв-
ная связь двух тел, слияние каждого движения наших
душ, каждого слога нашей речи. Нам не хватило зрелос-
ти, совершенства, умения пройти болезненное превраще-
44
ние сиюминутного со всегдашнее, мгновенной вспышки в
неугасимое желание.» ч^лм.и. пиий ,
...7/о ведь мы так спешили снять нектар у каждой се-
кунды, так торопились в обстановке недолговечности, ког-
да в любой момент все могло быть оборвано смертью...
...Мы были вдвойне подпольщиками, Диана. Мы дваж-
ды, не ведая того, ставили на кон свою жизнь: мы были
подпольщиками в борьбе против диктатуры и, как под-
польщики, скрывались друг от друга, потому что не су-
мели до конца узнать себя...
...Мы выиграли и проиграли. Мы выиграли, потому
что пережили Маито, Рохелио, Маркоса, Вальфридо и
многих-многих других. Это была тяжелая, горькая побе-
да. Но в определенном смысле мы проиграли, утратив
неугасимый пыл любви, если только он вообще сущест-
вовал, а не был плодом нашего воображения.
...Нет, ты любила меня, и я продолжаю тебя любить.
От тех дней, что мы провели вместе, остались лишь гла-
гол в прошедшем времени и несколько минут воспомина-
ний до того мгновения, когда смерть погасит память.
Получатель: Роджер Луго.
Отправитель: Оливер С. Уолш.
Дата: 5 апреля 1968 года.
Вопрос: информация ОУА. 1
Уважаемый мистер Луго!
Посылаю Вам информацию ОУА. Как видите, делаю
это со всей возможной быстротой. Может быть, она будет
полезной. Надеюсь на Вас.
Ваш Оливер У.
Р. S. Посчитал нецелесообразным направлять Вам ин-
формацию о Берни Коваксе.
Имя, фамилия: Рональд Фейрфакс.
Дата рождения: 8.1 1912.
Место рождения: Медфорд, Орегон.
Нынешнее место жительства: Линкольн-авеню, Нью-
Йорк.
1 Отдел учета агентов, лиц, сотрудничающих с ЦРУ или
представляющих для него какой-либо интерес. — Прим. авт.
45
Место работы и занимаемая должность: управляющий
компании по импорту автоматического оборудования
«Даймлер Бепц оф Норт Америка», Пятая авеню, Нью-
Йорк.
Гражданское состояние: вдовец.
Члены семьи: живет со своим единственным сыном
Чарльзом Фейрфаксом (Смитом) 32 лет, холостым, рабо-
тающим в отделе рекламы «Бритиш оуверсиз эруэйз кор-
порейшн», 5300, Пятая авеню, между 44-й и 45-й улицей.
Краткая биография
Рональд Фейрфакс — сын сенатора-республиканца от
Орегона (Персивэл Фейрфакс, умер в 1941 году). Сред-
нее образование получил в военном училище (1925—1930
годы). Прошел обучение праву в государственном уни-
верситете своего штата (1931 — 1936 годы). Во время
войны (1943—1945 годы) служил военпредом в сталели-
тейной промышленности и вышел в отставку в чипе стар-
шего лейтенанта. Работал в качестве адвоката с 1946 по
1953 год. Затем поступил в государственный департамент.
С 1954 по 1965 год работал па следующих должностях:
консул США в Бордо (Франция) в 1954—1956 годах;
атташе по экономическим и торговым вопросам посольст-
ва США в Парагвае в 1957 — 1958 годах; политический
советник посольства США на Кубе в 1958—1959 годах;
посол США в Таиланде в 1959 — 1965 годах. Сотрудничал
с ЦРУ в 1955—1965 годах.
Имя, фамилия: Аарон Мак-Коннел.
Дата рождения: 21.6 1930.
Место рождения: Спрингфилд, Огайо.
Нынешнее место жительства: Саут Парк, Ганновер,
Нью-Гэмпшир.
Место работы и занимаемая должность: профессор
философии в Дартмутском колледже.
Гражданское состояние: женат.
Члены семьи: супруга — Элис Холланд (38 лет), де-
ти — Элис (13 лет) и Томас (10 лет).
Краткая биография
Аарон Мак-Коннел обучался изящным искусствам в
Колумбийском университете (1951 —1956 годы). Был за-
вербован ЦРУ в 1955 году, по начал свою работу лишь
в 1957 году. Работал под крышей Межамериканского об-
щества печати и в этот период побывал во многих стра-
нах Латинской Америки: Венесуэле, Колумбии, Бразилии,
46
Аргентине, Уругвае. В 1960 году как корреспондент
ЮПИ пробыл несколько месяцев па Кубе, где работал
под непосредственным руководством резидента ЦРУ в
Гаване. В 1961—1963 годах входил в группу по осущест-
влению плана «Магнус 2» В 1964 году официально вы-
шел в отставку. Работал преподавателем (1965—1966 го-
ды). В настоящее время является профессором в Дарт-
мутском колледже. В последние три года Мак-Коштел
эволюционировал в сторону критического либерализма.
Известны его отрицательные высказывания по поводу
деятельности ЦРУ, направленной на пресечение комму-
нистического проникповеппя в прессу США, Западной
Европы и Латинской Америки.
Имя, фамилия: Педро Фанхул Сайап.
Дата рождения: 6.6 1904.
Место рождения: Гавана, Куба.
Нынешнее место жительства: не зарегистрировано.
Место работы и занимаемая должность: неизвестны.
Гражданское состояние: вдовец.
Члены семьи: живет один; имеет брата, проживающе-
го в США, — Франсиско Фанхул (род. 22.9 1901), рантье.
Место жительства неизвестно.
Краткая биография
Педро Фанхул. Врач. Овдовел в 1954 году (бывшая
жена Сара Касанова, 1915 г. р.). Бывал в США в 1929,
1931, 1935, 1939, 1951, 1952, 1954, 1955, 1958 годах. По-
селился в США (Майами, Флорида) в 1960 году.
Других данных не имеется.
Имя, фамилия: Барбара Фанхул.
Дата рождения: 16.2 1948.
Место рождения: Гавана, Куба.
Нынешнее место жительства: проспект Хусто Аросе-
мена, здание Пупта Паитилья, кв. 8-В, Панама, Респуб-
лика Панама.
Гражданское состояние: свободный брак.
Члены семьи: сожительствует с панамцем Серхио Ри-
вера.
1 План ЦРУ по ведению контрпропаганды и управлению
средствами массовой информации в Латинской Америке. —
Прим, авт.
47
Краткая биография
Барбара Фанхул прибыла в США со своим отцом,
Педро Фанхулом, в 1960 году. Училась в католической
частной средней школе «Дети Марии» (Майами, Флори-
да). Поступила в университет Майами в 1964 году. Бро-
сила учебу па факультете общественных наук в 1966 го-
ду. В том же году уехала в Нью-Йорк. Была активисткой
«левой» организации американских студентов. Арестовы-
валась в Нью-Йорке за участие в пикетах против вербов-
ки студентов для поступления в военные училища США.
В конце 1967 года переехала в Панаму с Серхио Риверой,
когда он был выслан из США за антиамериканскую дея-
тельность.
Легенда
(Вторник, 8 октября 1961 года)
— Была середина пятьдесят шестого года. Я помню
день и месяц, но это сейчас не важно. У нас были взле-
ты и падения, то есть все шло нормально. Ведь пет же
союзов без противоречий. Иначе было бы скучно. Но в
целом все шло хорошо. А когда все было кончено, я, ана-
лизируя наши отношения, подумал, что Диана любила
меня больше, чем я ее. И это действительно так. В союзе
двух всегда один любит больше, чем другой. Так дости-
гается равновесие. Тот, кто любит меньше, почти всегда
доминирует. Он может оценивать все с большей объектив-
ностью, потому что не смотрит через пристрастную приз-
му сердца, которое следит неотрывно, но видит мало. Те-
перь я думаю, что мы любили одинаково безоглядно, мо-
жет быть, несколько неуклюже, безалаберно, по очень
сильно. Кто виноват в нашем разрыве? Думаю, и уже
говорил тебе, это были проклятые деньги. Она имела
несколько абстрактное понятие о богатстве и особенно о
богатых людях. Опа считала меня богатым, хотя я был
всего лишь сыном состоятельного человека...
— Богатство — дело относительное, доктор. Ты не
был миллионером, но богатым все-таки был.
— Не столь относительное. Иначе тогда человек, име-
ющий десять песо, будет богачом в глазах того, у кого в
кармане десять сентаво.
— Для нее ты был богатым: машина, хорошая одеж-
да, всегда при деньгах. Кое-кто другой мог считать тебя
бедняком, но не Диана.
48
— Итак, дело было в деньгах. Но внешне все разру-
шилось из-за моего отца. После того проклятого визита
ко мне домой все стало не так. Думаю, что Мерси была
тут ни при чем. Она послужила лишь поводом. Диана
была достаточно умна, чтобы не принять близко к серд-
цу этот инцидент.
— Мерси?
— Да. Однажды в субботу, это был апрель пятьдесят
шестого года, я случайно встретился с Мерси в магазине
«Флогар». Опа обычно выходила в город с матерью или
кем-либо из подруг, но тогда я встретил ее одну. Не буду
кривить душой, девушка мне нравилась. Мы познакоми-
лись в клубе. Я ей тоже был симпатичен. Но дальше это-
го ничего не пошло. Помпится, однажды во время бала
летом пятьдесят пятого года мы пообнимались немного
па причале у клуба «Кубапалеко». Но па следующий
день даже не позвонили друг другу. И вот в тот вечер
мы столкнулись во «Флогаре». Я отвез ее домой па ма-
шине. Мы постояли па набережной. Дело не обошлось
без пары поцелуев. Я пе заметил, как она оставила в
машине магазинный чек, па обратной стороне которого
написала карандашом для подрисовки бровей: «Ты мне
очень правишься». Три или четыре дня спустя Диапа
нашла эту проклятую записку...
<
Гавана, 23 мая 1956 года.
Моя дорогая сестричка!
Очень давно не получаю от тебя писем. Ты не при-
писала даже пары слов к письму мамы, которое пришло
на позапрошлой неделе. Ты совсем забыла о своей сест-
ренке. Или тебе лень взять ручку и написать несколько
строк? Ты, если говорить честно, никогда не была пунк-
туальной в своих ответах на мои письма, но такого еще
не было. Однако я добрая и прощаю тебя. Я знаю, что
ты меня любишь и помнишь обо мне, — а это главное.
Так что видишь, какая у тебя понимающая сестрица
(уже почти старушка).
Сестричка моя, ты не знаешь, что со мной произошло
в последнее время. Мне так тяжело, так хочется излить
кому-пибудь свое горе, да некому. В этом письме я хочу
рассказать тебе все. Хотя ты и не можешь посоветовать
мне ничего, по крайней мере я облегчу свою душу этим
рассказом.
4 Л. Р. Ногерас ^0
С Р. все шло хорошо, хотя у меня и были определен-
ные сомнения. Он очень добр ко мпе, и я его люблю, как
никого никогда не любила, и, кроме того, мы товарищи
по идеалам и борьбе, но я, к сожалению, чувствую, что
мы никогда не смогли бы прийти к окончательному союзу.
Тебя, конечно, удивит это признание: ведь ты знаешь,
что произошло между нами. Я пошла на это сознательно,
ни в чем не раскаиваюсь, и потому он навсегда останет-
ся в моей жизни. Но обстоятельства иной раз сильнее
человека. В данном случае — это разница в обществен-
ном положении между Рикардо и нами. Я помню о том,
что ты мпе сказала. Ты права, если есть любовь (а она
есть), не важно, кто как воспитан. Но потом, когда по-
явятся дети? Вдруг он захочет их воспитывать пе так,
как я? Я знаю лишь одно воспитание — то, которое воз-
можно в бедных семьях, то, которое дали нам наши ро-
дители. Я не хочу, чтобы мои дети страдали от голода и
нужды, по я против того, чтобы им все падало с неба,
чтобы они не умели жертвовать, пе умели своим трудом
добиваться поставленных целей. Он, сестричка, сейчас го-
ворит, что не согласен со мной. Но что скажет потом?
Недавно я познакомилась с его отцом. Я совсем этого не
хотела, по Рикардо так настаивал, что мне стало неудоб-
но и я наконец согласилась. Это был один из самых не-
приятных моментов в моей жизни, потому что сей сеньор
хотя и был вежлив, но вежлив оскорбительно. Он, едва
поздоровавшись, в моем присутствии завел разговор о
том, что Рикардито еще слишком молод, чтобы думать о
женитьбе, у него впереди блестящее будущее и он не
вправе жертвовать пм из-за глупости. Именно так и ска-
зал, ясно дав понять, что «глупость» — это я. Рикардо
было очень стыдно. Когда мы уходили, в глазах у него
стояли слезы, он просил простить его за то, что настоял
па моем знакомстве с отцом, говорил, что, если бы была
жива его мать (опа умерла несколько лет назад), опа бы
отнеслась ко мпе по-другому. Я не сказала ему ничего,
по подумала, что по сути своей все было бы так же. Я
просила его пе расстраиваться, сказала, что его отец хо-
роший человек, что он, естественно, хочет лучшего для
своего сына. Я говорила так, чтобы он пе огорчался еще
больше, я не хотела поссорить его с отцом, в конце кон-
цов, они же одной крови, но на душе у меня было очень
гадко. Когда я вернулась в пансионат, то расплакалась
так горько, как никогда в жизни. Ведь я уже строила
планы, как мы с Рикардо поедем к нам и он познакомит-
50
ся с мамой и папой. Но мне сделали так больно, что, ка-
жется, между нами теперь все кончилось. А недавно
случилась еще неприятность. Я нашла у него записку
от другой, с которой он катался в машине. Но, клянусь
тебе, это не взволновало и не испугало меня. Я достаточ-
но уверена в себе как женщина и слишком люблю его.
Но то, другое, неизмеримо серьезнее. Лучше порвать сей-
час, нежели потом страдать от последствий. В жизни все
проходит. Это пройдет и у меня, и у пего. Мне сейчас
очень скверно, сестричка.
Ради бога, постарайся, чтобы папа с мамой не нашли
это письмо. Я дрожу при одной мысли об этом. Лучше
сожги его. Сделай эго одолжение своей сестре, иначе ты
доставишь мне новые неприятности.
Любящая тебя
Циана.
Получатель: Эд Чэпмен.
Отправитель: Роджер Луго.
Вопрос: Барбара Фанхул.
Эд!
Разузнай все, что возможно, о Барбаре Фанхул (или
Барбаре Ривера), сестре Рикардо Фанхула Касановы.
Опа покинула США в конце 1967 года. Ее адрес (пос-
ледний из зарегистрированных в управлении): проспект
Хусто Аросемепа, здание Пунта Паитилья, кв. 8-В, Па-
нама, Республика Панама. Она живет с неким Серхио
или Ромуальдо Риверой (найди личное дело, если оно
есть).
Роджер.
— Что с тобой, “браток? Ну-ка, очнись!
Рикардо приоткрыл глаза, по не узнал склонившего-
ся над ним Маито. Часа три назад он сидел с ним в баре
«Актуалидадес» и пил «Бакарди», а теперь он был совсем
пьян.
Маито снова похлопал его по плечу. Он тоже выпил
много, и язык его заплетался.
Рикардо с усилием поднял руку, попытался ухватить-
ся за рубашку друга, но рука, скользнув по груди, бес-
сильно упала на стойку бара.
— Майо, ну поговори же с Дианой. Я очень тебя про-
шу.
Маито попытался закурить сигарету. Ему потребова-
лось несколько секунд, чтобы совместить ее конец с
4* 51
огоньком спички. После этого он заговорил с большими
паузами;
— Это бесполезно, Рикардо. Я уже дважды говорил с
пей — и никакого результата. Забудь об этом. Совет муж-
чины и брата.
— Что она тебе сказала? — жадно спросил Рикардо,
хотя уже задавал этот вопрос раз пятнадцать, а Маито
столько же раз отвечал на него.
— Я уже говорил тебе. Забудь ее... Это единственный
совет, который я могу тебе дать. Я люблю тебя, как бра-
та. Забудь ее...
— Но я не могу, черт возьми! — простонал Рикардо,
неуклюже стукнув кулаком по стойке, так что стаканчик
с ромом, стоявший в пепельнице, полной окурков, чуть
было не опрокинулся. — Клянусь моей покойной ма-
терью, не могу.
Маито отхлебнул глоток рома, глубоко вздохнул и,
поставив стаканчик на стойку, вытер рот тыльной сторо-
ной руки, в которой держал сигарету.
— Ну что ж, тебе остается только смочь, братишка, —
сказал он. — Только смочь.
23 АПРЕЛЯ 1967 ГОДА. ОТ ЛУКАСА ДЛЯ СИРО. СЕГОДНЯ
АЛЕКС ОСТАВИЛ В ТАЙНИКЕ СЛЕДУЮЩЕЕ ДОНЕСЕНИЕ: САЛ-
КРЕОЛ ПРИЗНАЛСЯ МНЕ, ЧТО ЦРУ ИМЕЛО СОМНЕНИЕ ПО
ПОВОДУ МОЕГО ВНЕДРЕНИЯ В «ПОДЕР КУБАНО», НО В КОН-
ЦЕ КОНЦОВ РЕШИЛО ПОЙТИ НА ЭТО. ОН ГОВОРИТ, ИМЕЮТ-
СЯ ОПАСЕНИЯ НА ТОТ СЧЕТ, ЧТО ТАБЛАДА И ОСОБЕННО
ОРОСКО МОГУТ ЗАПОДОЗРИТЬ МОЮ ПРЯМУЮ СВЯЗЬ С ЦРУ.
ЦРУ СЧИТАЕТ ЭТО ОЧЕНЬ НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫМ В СВЕТЕ ДАЛЬ-
НЕЙШЕГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ МЕНЯ НА ПОДОБНОЙ РАБОТЕ.
ЭТО ТАКЖЕ НЕЖЕЛАТЕЛЬНО, ПОСКОЛЬКУ МОЖЕТ РАС-
КРЫТЬ СВЯЗИ ЭВАРИСТО ЛУНЫ, КОТОРЫЙ ПОЛЬЗУЕТСЯ
БОЛЬШИМ ВЛИЯНИЕМ СРЕДИ РАЗЛИЧНЫХ ЭМИГРАНТСКИХ
ГРУППИРОВОК КАК РАЗ ПОТОМУ, ЧТО ВЫСТУПАЕТ В РОЛИ
СВОЕОБРАЗНОЙ ШВЕЙЦАРИИ, БЕЗ ЯВНЫХ КОНТАКТОВ С
ЦРУ. ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ САЛ-КРЕОЛ ИНФОРМИРОВАЛ МЕНЯ
ОБ УКАЗАНИЯХ ПРОДОЛЖАТЬ ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ПЛАНА. ТА-
КИМ ОБРАЗОМ, ВСЕ ГОВОРИТ ЗА ТО, ЧТО В КОНЦЕ КОНЦОВ
МЕНЯ ВНЕДРЯТ В «ПОДЕР КУБАНО», КАК ЭТО И ПРЕДУСМАТ-
РИВАЛОСЬ. ПОЧТИ НАВЕРНЯКА В СЛЕДУЮЩИЙ ВТОРНИК,
18-ГО ЧИСЛА, У МЕНЯ БУДЕТ ПЕРВЫЙ КОНТАКТ С ЭВАРИ-
СТО ЛУНОЙ. КОНЕЦ ДОНЕСЕНИЯ АЛЕКСА. ПОЖАЛУЙСТА,
УТОЧНИТЕ ВРЕМЯ ВСТРЕЧИ С САНДОРОМ НА ПЯТОМ ПЕРЕ-
КРЕСТКЕ. ПРОШУ ПЕРЕСЛАТЬ ЧЕРЕЗ ЭСПЕРАНСУ ПРОЯВЛЯ-
ЮЩИЕ ТАБЛЕТКИ.
Л У К А С.
52
Легенда
(Четверг, 10 октября 1961 года)
— Это произошло в сквере на углу улиц Ц и 23-й. Она
позвонила мпе по телефону и предложила встретиться
около двух. В те дни под нашими ногами горела земля,
Гуахиро. Но в такой час и в таком месте парочка не мог-
ла вызвать подозрений. Я согласился. Поехал па всякий
случай на такси, а не на своей машине. Появился там
без двадцати два и стал прогуливаться. Прошел по 25-й
улице до Пасео и обратно. Опа появилась в два десять.
Я увидел ее издалека. Черт возьми, она показалась мне,
как никогда, красивой. Я понимал, что разрыв близок.
Но я думал, что это было следствием проклятой записки
Мерси, оставленной ею в моей машине. Диана встретила
меня с улыбкой и поцеловала в щеку. Она была слегка
бледной и в темных очках. Я предположил, что опа на-
плакалась и теперь скрывала покрасневшие глаза. Мы
долго смотрели друг на друга. Я первый начал говорить
и рассказал ей всю правду о том, что у меня произошло
с Мерси. Я поклялся ей, что Мерси ничего для меня не
значит в отличие от нее. Она дала мне выговориться,
лишь смотрела на меня и иногда печально улыбалась.
Потом тихим голосом медленно стала говорить, глядя
мпе прямо в глаза. Записка Мерси пе имела значения.
Она уже забыла об этой маленькой неверности. Дело не
в ней. Дело в более серьезном и глубоком. Опа меня лю-
бит, по в то же время понимает, что я пе тот человек,
который принесет ей счастье. Между нами непреодоли-
мая пропасть. Мы можем строить иллюзии, пытаясь воз-
вести мост, но он все равно рухнет рано или поздно.
Я вырос в мире, совершенно отличном от ее. У меня
другие привычки, другой подход к жизни. Это пе значит,
что я плохой человек, раз родился в этом мире. Просто
я человек другого склада. Главное в том, что я отличаюсь
по складу от нее. Я пе знал, что ответить. Не скрою,
Гуахиро, я меньше всего ожидал этого. Она сказала за-
тем, что много думала, прежде чем принять решение. Но
потом сочла, что так будет лучше. Если я хочу, мы мо-
жем остаться друзьями и, конечно, всегда будем товари-
щами по борьбе. Но не более того... Ты знаешь, Гуахиро,
как реагируют мужчины па такие вещи, — значит, есть
другой. Должен быть другой. Но опа мне отвечала: «Сов-
сем нет, Рикардо. Почему ты так думаешь? Никого дру-
53
того пет. Есть лишь реальность, которую ни ты, ни я не
можем изменить». — «Значит, моя семья?» — «Для меня
твоя семья не имеет значения, хотя, если бы мы пришли
к чему-нибудь более серьезному, твой отец не простил бы
тебе этого. Дело не в твоей семье и не в моей. Дело во
мне». Мы проспорили больше часа. Под конец я говорил
один. Умолял, убеждал, злился, иронизировал. Все было
бесполезно. Она протянула мне руку, чтобы попрощаться.
Она плакала, хотя и улыбалась. Я не захотел пожать ее
руку. Повернулся к ней спиной и ушел. Я долго ходил
вокруг. Когда снова подошел к 23-й, не выдержал иску-
шения и вернулся. Она стояла на месте и смотрела на
мепя так, как тогда, на университетской лестнице.
Тем вечером я встретился с Маито и рассказал ему
все. Я попросил его поговорить с Дианой, попытаться
убедить ее. Поначалу Маито отнекивался, ссылаясь па
то, что не годится для этого. Потом пожалел меня и сог-
ласился. Он поговорил с Дианой. Это ничего не дало.
Помню, что мы с Маито крепко напились тогда в одном
из маленьких баров в Старой Гаване. Я совсем раскис, Гуа-
хиро. И бедный Маито принял на себя в ту ночь всю мою
разрядку.
Вот так все и было обрезано разом, как и началось...
Без многих слов... Ты понимаешь, что я чувствовал тог-
да? А главное, что сейчас чувствую?
— Как не понять. Нет мужчины, который не прошел
бы через это.
— И ты?
— Нет мужчины, который не прошел бы через это.
Ты встречал потом Диану?
— Да, конечно. Мы продолжали работать вместе, по
это уже было не то... Прошло всего четыре года, а мне
кажется, что целая тысяча, Гуахиро. Тысяча...
— А твоя свадьба?
— Она состоялась в январе пятьдесят седьмого года.
Закрывая глаза, я вижу: Мерси — рядом со мной, родст-
венники — с одной стороны, друзья моего отца и ее
друзья — с другой. И где-то совсем позади — Маито, Ар-
мандо, Рохелио, которые за неимением пиджаков были
в неподходящих для такого случая куртках.
— Ты не закрывай глаза, доктор. Будь как сова, ко-
торая даже спит с открытыми глазами. А Диана?
— Ее, конечно, не было. Когда я встретился с ней по-
том, она поздравила меня как ни в чем не бывало. В ее
голосе совсем не было обиды, честное слово. Никакой. Но
54
я знал, чего ей это стоило. Ее глаза не могли мне лгать.
Диана... Я, наверное, не первый и не последний, кто же-
нился так опрометчиво. Я не раз задавался вопросом:
может быть, я женился на Мерси назло кому-нибудь? Но
кому? Отцу? Нет. Мерси вполне отвечала его представ-
лениям об идеальной жене для меня. Диане? Самому се-
бе? Я часто совершал в моей жизни поступки из чувст-
ва протеста, Гуахиро. Но это не могло привести ни к че-
му путному.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Разведуправление повстанческой армии
Секретно.
Гавана, 2 сентября 1960 года.
«Год аграрной реформы».
Капитану Луису Гусману,
Разведуправление.
Повстанческая армия.
Капитан!
В ответ на Ваш запрос сообщаю информацию о под-
польной деятельности Фауста, которая получена от ее
участников, а также других лиц, заслуживающих дове-
рия.
Фауст вел подпольную работу в Гаванском универси-
тете с сентября 1955 года по октябрь 1958 года, когда он
выехал в США в качестве политического беженца.
В указанные годы он участвовал в различных пропа-
гандистских акциях, сборе средств для «Революционного
директората», студенческих демонстрациях, перевозке
оружия и экспроприации автомашин. 13 марта 1957 го-
да готовился к участию в нападении на президентский
дворец, но к самой операции не привлекался. После ги-
56
бели Хосе Эчеверии и других боевиков «Директората»
работал в ячейке «Движения 26 июля», которой руково-
дил Рене Вальдес Пельон. После гибели последнего 18
сентября 1957 года Фауст стал руководителем группы
боевиков упомянутой ячейки, а затем возглавил всю
ячейку.
С декабря 1957 года по октябрь 1958 года Фауст ру-
ководил следующими вооруженными акциями или участ-
вовал в них (согласно документам, которые прилагают-
ся) :
1. Взрыв трансформаторов телефонной станции района
Луйано.
2. Поджог автобусов 15-й линии в парке района Ви-
бора.
3. Обстрел районного отделения полиции в Марианао.
4. Поджог сахарной плантации «Америкэп Стил» (р-н
Венто).
5. Перевозка «засвеченных» подпольщиков в Ориепте
в целях их последующего вступления в Повстанческую
армию.
Он подготовил и руководил нападением на радиостан-
цию в Гаване, во время которого погибли Марио Бенго-
чеа, Арамильо, Рохелио Пердомо Уэллс и Маркос Анто-
нио Урданета Карбальо. 16 октября 1958 года, спустя
несколько часов после нападения па радиостанцию, Фа-
уст был арестован сыщиками Бюро расследований и под-
вергнут пыткам. С помощью американского посольства
в Гаване ему удалось в тяжелом состоянии выехать в
США, где он и находился до победы революции.
С революционным приветом,
Мигель.
>
11 января 1959 года.
Дорогой дневник!
Я очень рада, потому что папочка сказал мне сегод-
ня, что, если я не завалюсь па экзаменах, он подарит мне
стереопроигрыватель и сто долгоиграющих пластинок, ве-
лосипед «Ниагара» и много чего другого, он сказал, кро-
ме того, что завтра из Майами приедет мой брат Рикардо,
потому что диктатуре пришел конец. У меня плохие от-
метки по истории, языку и гигиене, хорошие — по гео-
графии, арифметике, закону божьему, посредственные —
по труду, я очень довольна, потому что уверена, что сдам
все хорошо и получу велосипед и проигрыватель. По те-
лику была очень хорошая передача о борьбе славных
57
бородачей в Сьерра-Маэстре — мы видели войска Фиделя
и то, что делалось при Батисте. Показали несколько филь-
мов о бедняжках крестьянах и их детках. Они очень бед-
ные, и у них нет игрушек. Диктор говорил, что эта рево-
люция для бедняков. Мой брат боролся против диктату-
ры, его били и издевались пад ним, если бы он не уехал
в Майами, то его убили бы. Папочка говорит, что борода-
чи развалят страну.
Барбарита.
ЭД ЧЭПМЕН, БЛОК 23 5-17, ЛЭНГЛИ, ВИРДЖИНИЯ.
НЬЮ-ЙОРК 22.
БАРБАРА ФАНХУЛ КАСАНОВА (ГАВАНА, 1947) БЫЛА АРЕ-
СТОВАНА 4.12.66. В ЭТОМ ГОРОДЕ УЧАСТИЕ НЕЗАКОННОЙ
ДЕМОНСТРАЦИИ ПРОТИВ ПРИЗЫВА МОЛОДЕЖИ В АРМИЮ
И ПРИСУТСТВИЯ США В ЮЖНОМ ВЬЕТНАМЕ. СВЯЗАНА ХИП-
ПИ САН-ФРАНЦИСКО И НЬЮ-ЙОРКЕ. ЖИЛА НЬЮ-ЙОРКЕ
ГРИНВИЧ-АВЕНЮ, УГОЛ 240 СТРИТ, ДОМ 658, КВ 13. СНИМАЛА
КВАРТИРУ ВМЕСТЕ С ЭММОЙ РОБИНСОН (ЛОС-АНДЖЕЛЕС,
1946), САУЛЕМ МИЛЛЕРОМ (НЫО-ЙОРК, 1944) И СЕРХИО РИ-
ВЕРОЙ (ПАНАМА, 1931), БАРБАРА ФАНХУЛ КАСАНОВА РА-
БОТАЛА КАЧЕСТВЕ СОЦИОЛОГА ЛЕТОМ 1966 ГАРЛЕМЕ. КОГ-
ДА ЕЕ ЛЮБОВНИК СЕРХИО РИВЕРА БЫЛ ВЫСЛАН ИЗ США
ПРИЧИНЕ ПРИЗЫВА НАСИЛИЮ И БЕСПОРЯДКАМ, УЕХАЛА С
НИМ В ПАНАМУ, ГДЕ ЖИВЕТ НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ.
19 августа 1959 года.
Дневник!
Сестра Роза сказала пам в школе на уроке закона
божьего, что мы не должны петь «Марш 26 июля» при
построении па переменке, как раньше, а только «Слава
господу богу» и вечером национальный гимн. Я спросила
почему, а меня за это отправили к директору. Многие
друзья, например близнецы Годой, Карменсита Местре,
Бебо Чавиано и другие, уехали с Кубочки со своими ро-
дителями, я спросила папочку почему — у него один от-
вет: ты, дочка, еще не можешь этого попять.
22 АПРЕЛЯ 1967 ГОДА. ОТ СИРО ДЛЯ ЛУКАСА. СВЯЗНОЙ САН-
ДОР ВЫЛЕТАЕТ ЧЕРЕЗ ПРАГУ В ГАВАНУ РАНО УТРОМ
2 МАЯ ОСТАНОВКОЙ ГАНДЕРЕ ТРИНАДЦАТЬ ТРИДЦАТЬ. ПО-
СЫЛАЮ САНДОРОМ ФИЛЬМЫ. ТВОИ ИНСТРУКЦИИ НАХОДЯТ-
СЯ В КОНВЕРТЕ НА ИМЯ ГУСТАВО АВИЛЫ С МАРКАМИ,
ПОГАШЕННЫМИ ПАРАГВАЙСКИМ ШТЕМПЕЛЕМ, В ОТЕЛЕ
«ШАТО РЕНЕССАНС»: УЛИЦА БЕРНСАЙД, МЕЖДУ БЛЮРИ И
МЕТКАЛФ, МОНРЕАЛЬ. СКАЖИ АЛЕКСУ: МЫ ПОСЫЛАЕМ ЧЕ-
РЕЗ ЭСПЕРАНСУ ИНТЕРЕСУЮЩИЕ ЕГО ДАННЫЕ О БЕНИТО
ТАБЛА ДЕ И РОМУЛО ОРОСКО КАМЕХО. ЖЕЛАЮ УСПЕХА.
СИРО.
58
Республика Куба
Управление государственной безопасности
Бенито Таблада Наварро. Родился в Гаване И авгу-
ста 1911 года. Получил среднее образование. Работал
вместе с отцом ломовым извозчиком, занимался рознич-
ной торговлей сигаретами «Регалиас дель Куньо» с 1933
по 1950 год. Был владельцем крупных кофейных пред-
приятий в Лас-Вильяс, Гаване, Марианао и Регле. Под-
держивал тесные отношения с известным агентом бати-
стовской тирании Роландо Оросманом.
К моменту победы революции жил в Гаване на 64-й
улице, дом 1070, в районе Марианао.
Начал контрреволюционную деятельность в первые
месяцы 1960 года. Состоял в активной связи с бандой
Пепе Лабрады, уничтоженной в Эскамбрае в феврале
1961 года. Его поместье «Эмилинда» в районе Кондадо,
где находилось принадлежавшее ему предприятие по
сушке кофе, использовалось как явочный центр контр-
революционными бандами.
Нелегально покинул страну вместе со своим младшим
братом Элиасом Табладой Наварро в марте 1961 года.
В Майами Бенито Таблада занялся торговлей кофе.
Одновременно участвовал в организации террористиче-
ских групп: «Движение за демократическую Кубу» (вме-
сте с контрреволюционерами Армандо Вальдивией Саэн-
сом, Мануэлем Пупо Кинделапом, Омаром Тринчетом
Пантохой, Исраэлем Меркадо Гомесом и Педро Колумбье
Фахардо); «Антикоммунистическая группа Америки»,
которой приписывают два взрыва в кубинских представи-
тельствах за рубежом — в консульстве в Монреале 4 ап-
реля 1963 года и в посольстве в Испании 22 декабря
1964 года. В марте 1966 года вместе с контрреволюцио-
нерами Ромуальдо Ороско Камехо и Расиэлем Сосой Та-
папесом создал террористическую группу «Подер Куба-
но». Через несколько недель Соса Тапанес покинул ее.
Все говорит о том, что в связи с нынешней политической
конъюнктурой ЦРУ в данный момент не проявляет ин-
тереса к этой группе.
Республика Куба i
Управление государственной безопасности
Ромуальдо Ороско Камехо. Родился в Гаване 1 июня
1931 года. В 1953—-1958 годах служил в батистовской
полиции. На него имеется два незакрытых дела (№ 2435
59
от 24 января 1959 года о вымогательстве и № 3567 от
5 марта 1959 года о доказанном участии в издеватель-
ствах над задержанными революционерами, их избиении
и пытках). Выехал с Кубы нелегально 3 августа 1959 го-
да и поселился в Майами. Был членом контрреволюцион-
ной организации «Роса Бланка». Совместно с другими
членами организации участвовал в нападении на кубин-
ских революционеров, собравшихся у памятника Хосе
Марти в Центральном парке Нью-Йорка, чтобы отметить
годовщину 26 июля. Участвовал в высадке наемников на
Плайя-Хирон. Он ускользнул от революционного право-
судия, сумев вернуться на десантное судно.
В 1962—1966 годах состоял в различных террористи-
ческих группах. В апреле 1965 года принял непосредст-
венное участие в обстреле греческого судна «Амбраки-
нос», перевозившего товары в нашу страну. Был соучаст-
ником обстрела из базук помещения кубинской авиаком-
пании в Мадриде 19 января 1966 года.
В марте 1966 года вместе с контрреволюционерами
Расиэлем Сосой Тапапесом и Бенито Табладой Наварро
создал террористическую организацию «Подер Кубано».
— Откройте, пожалуйста, рот.
Пациентка, скосив глаза, пугливо посмотрела на Ри-
кардо. Открытый рот делал еще заметнее двойной под-
бородок старухи.
Рикардо слегка сдвинул влево осветитель, взял бак-
терицидную лампу, стоявшую около кресла, зонд и зер-
кальце.
— Немного пошире, пожалуйста... Вот так.
У пациентки был кариес жевательной поверхности
одного из верхних коренных зубов левой стороны. Ри-
кардо осторожно прозондировал маленькую полость.
Женщина вздрогнула.
— Это не должно болеть. Расслабьтесь, пожалуйста.
Вы хорошо переносите анестезию?
Женщина утвердительно кивнула головой. Несмотря
на усиленную работу кондиционера, ее напудренный лоб
был усеян бисеринками пота.
Рикардо положил инструменты на мраморный столик
бормашины.
— Можете закрыть рот, сеньора.
Он подошел к синему коммутатору, стоявшему у две-
ри, и, включив его тыльной стороной руки, прошептал
в микрофон:
60
— Раиса, будьте добры, зайдите на минутку.
Вернувшись к рабочему креслу, он улыбнулся па-
циентке, которая ответила нервным смешком.
— Очень большая полость?
— Совсем нет. Мы с этим кончим за несколько ми-
нут. Будет совсем не больно. Чуть-чуть неприятно при
введении анестезии. Только и всего.
— Доктор!
Рикардо обернулся. Медсестра была уже в кабинете.
— Пациентов много?
— Сеньор Гарсия. Сеньора Мендоса, которая не смог-
ла прийти вчера.
— Ол-райт. Приготовьте мне анестезию.
— Сию секунду, доктор.
Девушка направилась к одному из блестящих алю-
миниевых шкафчиков, где хранились материалы и меди-
каменты, а Рикардо вновь занялся пациенткой, подбадри-
вая ее любезной улыбкой.
Не переставая улыбаться, Рикардо поднял взгляд к
степным часам, висевшим над экраном для просмотра
рентгеновских снимков.
Было четыре часа пятьдесят две минуты.
«Они уже где-то у цели», — подумал Рикардо.
Оставалось два квартала. Они проедут светофор на
23-й улице, затем спустятся по 10-й к 21-й. Там оставят
машину (напротив клиники) и полквартала пройдут
пешком. Не торопясь. Было без восьми минут пять, а
войти надо ровно в пять, когда на радиостанции проис-
ходит смена программы.
Зеленый. Рохелио включил первую передачу, и
«форд» тронулся с места.
— Сколько времени? — спросил Маито, у которого
не было часов.
— Пять без семи, — сказал Армандо с заднего си-
денья.
— Тише, Роха, тише, — прошептал Маито, искоса
поглядывая на парня, сидевшего за рулем.
Они двигались со скоростью не более 20 км/ч. Маито
осматривал обе стороны улицы. На тротуарах почти не
было прохожих, хотя рабочий день уже четверть часа
как кончился.
Машина повернула на 19-ю улицу. Рохелио слегка
притормозил и плавно повернул руль влево.
61
— Немного подальше, — сказал Маито.
Машина остановилась за сипим «пикапом» химчистки
«Чантрес».
— Не ставь так близко.
Рохелио включил заднюю скорость. Машина отъехала
метров на пять и замерла.
Четыре человека в машине окунулись в тишину.
— Пять без пяти, — сказал Армандо.
Маито сунул руку в карман куртки, вытащил револь-
вер системы Смита — Вессона 32-го калибра и завернул
в газету «Препса либре», которая лежала у пего па ко-
ленях. Па заднем сиденье Армандо взвел пистолет
«Стар» и спрятал его под рубахой.
Маито повернул голову и через заднее стекло посмот-
рел па светящуюся вывеску радиостанции. Начал накра-
пывать дождик.
— Пять без четырех, — произнес Армандо.
Маито стиснул револьвер, обернутый газетой.
— Диск? — спросил он больше для того, чтобы пре-
рвать молчание, потому что хорошо знал: он спрятан у
Маркоса под курткой.
— Здесь, — ответил Маркос, похлопав себя по жи-
воту.
— Хорошо, — сказал тихо Маито. — Пошли.
.ЭД ЧЭПМЕН.
СРОЧНО, СРОЧНО, СРОЧНО.
ПЕРЕДАНО ИЗ РЕЗИДЕНТУРЫ ЦРУ В ПАНАМЕ В 17 ЧАСОВ
55 МИНУТ.
ПОЛУЧЕНО В ЛЭНГЛИ В 17 ЧАСОВ 56 МИНУТ.
ПОЛУЧЕНО ОЛИВЕРОМ УОЛШЕМ В 18 ЧАСОВ 28 МИНУТ.
СООБЩЕНИЕ:
БАРБАРА ФАНХУЛ КАСАНОВА ПРОЖИВАЕТ В НАСТОЯЩЕЕ
ВРЕМЯ ПО АДРЕСУ: УЛИЦА 2, ДОМ № 99, Г. ПАНАМА. РЕС-
ПУБЛИКА ПАНАМА. СОЖИТЕЛЬСТВУЕТ С ПАНАМЦЕМ СЕР-
ХИО РИВЕРОЙ. РИВЕРА РАБОТАЕТ В КНИЖНОМ МАГАЗИНЕ
«СЕРВАНТЕС» ПО АДРЕСУ: УЛИЦА ИТАЛИЯ, ДОМ № 188. ПОД-
ДЕРЖИВАЕТ АКТИВНЫЕ СВЯЗИ С АНТИАМЕРИКАНСКИМИ
ЭКСТРЕМИСТАМИ НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОГО ТОЛКА. РИВЕРА
ЕЗДИЛ НА КУБУ В АВГ. 63. В ТОТ МОМЕНТ БЫЛИ ВОЗМОЖ-
НЫ КОНТАКТЫ С ГВАТЕМАЛЬСКИМИ ПАРТИЗАНАМИ. БАР-
БАРА ФАНХУЛ КАСАНОВА РАБОТАЕТ В ШКОЛЕ ИМЕНИ
РАЛЬФА ЭМЕРСОНА НО УЛИЦЕ 3 НОЯБРЯ, ДОМ № 622
В Г. ПАНАМА, РЕСПУБЛИКА ПАНАМА.
23 января 1960 года.
Дорогой дневник!
Я совсем тебя забросила. И пе только потому, что
мало времени, — нет желания писать. Вчера этот про-
62
тивный Кики и папочка говорили о том, что не лучше
ли уехать с Кубы. В школе монахиня Регла тоже гово-
рит, что правительство Фиделя идет по пути России и
что бог недоволен нынешним атеизмом на Кубе. Я не по-
нимаю, что происходит, и иной раз мне хочется, чтобы
Рики объяснил мне, потому что он думает не так, как
папа, хотя у него свои странности в голове. Я почти
совсем его не вижу. И даже в воскресенье, когда он обе-
дал с нами, папочка и Мерси говорили ему об отъезде,
конечно, так, чтобы я не поняла, а когда я спросила,
меня выставили за дверь. Я слышала из моей комнаты,
как они спорили, хотя и трудно было разобрать, что они
говорили. Я думала, думала и заснула. Мне приснилось,
что Рики, папочка и я, а также Кики — все мы уехали
в другую страну, чтобы не оставаться на Кубочке. Во
сне я также видела моих друзей, которые уехали рань-
ше, — Карбопели, Рамонип, Карменситу Местре, Бебиту
Чавиано, и, хотя там были они и вся наша семья, мне
было плохо, я заплакала и проснулась.
У
— Пожалуйста, не дергайтесь так.
Старуха, вся побелевшая и потная, согласно кивну-
ла головой. Но ее глаза были полны ужаса при виде
бора, который Рикардо держал в руке.
— Откройте пошире рот. Мы закапчиваем. Так, по-
смотрим.
Рикардо включил мотор. Неприятный свист заставил
еще больше сморщиться лицо старухи.
Рикардо начал работать. Теперь и у него на подбо-
родке появились капельки пота, хотя его рука не дро-
жала, сердце колотилось так, будто он пробежал стомет-
ровку. Его глаза па секунду поднялись к стенным часам.
Было пять часов и две минуты.
Два человека медленно отступали с подпятыми вверх
руками. Одному было за пятьдесят, он был низкого ро-
ста, с лицом оливкового цвета и совсем седыми волоса-
ми. Другой — лет сорока, высокий, худой, с узенькой
щеточкой хорошо ухоженных усиков над узкими поблед-
невшими губами.
— Опустите руки, — приказал Маито. — Есть еще
кто-нибудь внутри?
— Один человек. В кабинете, — сказал седой, опу-
63
ская руки. В его глазах не было страха, голос звучал
ровно и размеренно.
— Кто? — спросил Армандо.
— Оператор, — ответил человек с усами.
— Останься с ними, Негро.
Маито открыл тяжелую дверь студии и на цыпочках
вошел внутрь. Остановился. До него донеслись приглу-
шенные аккорды мелодии, передававшейся в эфир. Мет-
рах в шести от порога находилась радиокабипа. Через
стекло Маито увидел оператора, сидевшего к нему спи-
ной и курившего.
Маито взвел курок и быстрыми шагами направился
к кабине.
— Амальгаму, — попросил Рикардо, протягивая руку.
Медсестра передала ему стеклянную баночку с па-
стой серебристого цвета.
Пять часов пять минут. Как будто в насмешку из
маленького репродуктора, скрытого в потолке, раздалась
инструментальная вариация песни «А время уходит».
Легенда
(Воскресенье, 13 октября 1961 года)
— Дикторы выходили в эфир в пять часов. Опера-
ция должна была начаться между пятью часами и пятью
минутами шестого. Мы провели несколько репетиций, и,
хотя впритык, времени хватало, Гуахиро.
— Вы вели наблюдение за радиостанцией?
—• Конечно. Я там был раза три под предлогом пе-
редачи объявления о потере паспорта. Я довольно хоро-
шо представлял себе расстояния и, главное, знал, что
между пятью часами и пятью минутами шестого диктор
выходит в вестибюль. Вместе с портье это были два
первых человека, которых надо было нейтрализовать.
— Не двигаться! — прошептал Маито.
Старик побледнел: в двух дюймах от своей головы
он увидел дуло пистолета.
— Сколько остается до конца номера?
— Меньше минуты, — ответил старик приглушенно.
— Все будет просто, если вы поможете. Полиции пе
бойтесь. Вы скажете, что вас заставили под дулом пи-
столета.
64 ‘
Маито посмотрел на пистолет, улыбнулся, спустил
курок и спрятал пистолет за пояс.
— Мы оставим вас связанными. Таким образом вы
избежите неприятностей.
— Вы с ума сошли, — только и мог выговорить ста-
рик.
— Мы революционеры.
— Вы сумасшедшие...
— Хорошо, пусть будет ни по-вашему, ни по-моему—
мы сумасшедшие революционеры. Согласны? Когда я вам
скажу, поставьте это.
Маито протянул ему диск на 78 оборотов.
Получатель: Роджер Луго.
Отправитель: Эд Чэпмен.
Дата: 3 апреля 1968 года.
Врем я: 9.05.
(Вручено Патриции Мурельо.)
Шеф!
Получен кое-какой материал от наших людей в Па-
наме, а также от нью-йоркской полиции. Ничего по-на-
стоящему интересного, кроме подтверждения, что за Бар-
барой Фанхул Касановой нужно посмотреть. Некий Ри-
вера (ее панамский дружок) — известный агитатор, по-
бывавший на Кубе, предположительно для прохождения
подготовки в целях ведения красной подрывной работы
в Латинской Америке. Думаю почти без риска ошибить-
ся, что интересующее нас лицо ни в коей мере не симпа-
тизирует нашему делу и Штатам в целом. Хиппи, актив-
ная участница кампании против призыва в армию, лю-
бит уличные беспорядки и т. д. (все, что захочешь доба-
вить, будет соответствовать действительности). Вопрос в
том (и здесь, позволю себе заметить, может быть обна-
ружена ниточка), каков был характер отношений Ам-
Креола с ней в последние месяцы. Может быть, здесь
нечто большее, чем просто узы крови? Как видишь, воп-
росы продолжаются. Конкретные данные о Барбаре
(нынешний адрес, место работы, возможные связи) на-
ходятся в прилагаемой папке. В ожидании указаний, Эд.
10 июня 1960 года.
Дневник!
Вновь прошу прощения за то, что надолго забросила
тебя. Нет ни сил, ни желания писать. И дома, и в школе
одни неприятности, сыта ими по горло. Папа с каждым
б Л. Р. Ногсрас
65
днем все больше злится. Почти не разговаривает. Только
твердит, что все больше пахнет красной опасностью и
надо успеть уехать с Кубы прежде, чем сюда придут
русские, которые и так уже здесь правят, и до того, как
высадятся американцы. Он говорит, что будет война, по-
тому что американцы не отдадут своего пи кубинским
коммунистам, ни русским, а Фидель сделает из страны
одну большую плантацию, и все будут работать на рус-
ских, рубя тростник. Школы закроют, а всех детей от-
правят в Россию для «промывания моэгов^ и тому по-
добного. Когда я спросила, что значит «промывание моз-
гов», он не захотел отвечать, хотя все это он говорит при
мне. А стоит его спросить, приказывает замолчать или
замыкается в себе и больше ничего не говорит. Мой брат
советует не обращать внимания на него. Считает, что
«промывание мозгов» —- это чистейшая выдумка, о ко-
торой не стоит думать, что мое дело прежде всего учить-
ся. Однажды он сказал все это при Мерси, а та сказала,
что он как был, так и остался дураком, да еще старается
напичкать всякой политикой маленькую девочку. Не
жалеет даже сестренку родную, а я послала ее про себя
к черту. До чего она противная! Как жаба.
3 АПРЕЛЯ 1967 ГОДА. ОТ ЛУКАСА ДЛЯ ЦЕНТРА. АЛЕКС
ОСТАВИЛ В ПОЧТОВОМ ЯЩИКЕ СЛЕДУЮЩУЮ ШИФРОВКУ:
ВЧЕРА СОСТОЯЛАСЬ ВСТРЕЧА С ЭВАРИСТО ЛУНОЙ. ВЫЯСНИ-
ЛОСЬ. ЧТО ОН БЫЛ ЗНАКОМ С МОИМ ОТЦОМ В ГАВАНЕ В
40 —НАЧАЛЕ 50-х ГОДОВ. ЭВАРИСТО ЛУНА СОГЛАСЕН, ХОТЯ
И С ОГОВОРКОЙ ОТНОСИТЕЛЬНО ТЯЖЕЛОГО ХАРАК-
ТЕРА ОРОСКО КАМЕХО, ЧТОБЫ Я БЫЛ ВНЕДРЕН В
«ПОДЕР КУБАНО». МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ, ЧТО ЛУЧШЕ
ВСЕГО ПОСТУПИТЬ ТАК: ЭВАРИСТО ПОГОВОРИТ С БЕ-
НИТО ТАБЛАДОЙ, БОЛЕЕ ТЩЕСЛАВНЫМ И СКЛОННЫМ
ИСКАТЬ СВЯЗИ С ВЛИЯТЕЛЬНЫМИ ЛЮДЬМИ, ЧТОБЫ
ОН ПРЕДЛОЖИЛ ПРИНЯТЬ МЕНЯ В ОРГАНИЗАЦИЮ,
ПОСКОЛЬКУ Я ИЗ ХОРОШЕЙ СЕМЬИ, ИМЕЮ СВЯЗИ С ДЕНЕЖ-
НЫМИ ЛЮДЬМИ В МАЙАМИ, У МЕНЯ ЗА ПЛЕЧАМИ УЧАС-
ТИЕ В БОРЬБЕ ПРОТИВ БАТИСТЫ, А ЗАТЕМ ПРОТИВ КОМ-
МУНИЗМА. ЭВАРИСТО ЛУНА ПРИБЫЛ В США В 1954 ГОДУ.
ОН БЫЛ МИНИСТРОМ В ПРАВИТЕЛЬСТВЕ ГРАУ САИ-МАРТИ-
НА. ОСТАЛСЯ В США НА ПОСТОЯННОЕ ЖИТЕЛЬСТВО. ИМЕЕТ
ТЕКСТИЛЬНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ, ФАБРИКУ ПОШИВА ВЕРХНЕЙ
ОДЕЖДЫ. ПОДТВЕРДИЛОСЬ, ЧТО ЕГО ПРЯМАЯ РАБОТА ПА
ЦРУ НАЧАЛАСЬ С 1958 ГОДА. ИМЕЕТ КОНТАКТЫ С ВИДНЫ-
МИ ПОЛИТИЧЕСКИМИ ФИГУРАМИ.—МЭРОМ Г. ТАМПА. КОН-
ГРЕССМЕНОМ БЕРНШТЕЙНОМ, ЗАМЕСТИТЕЛЕМ МИНИСТРА
ФИНАНСОВ ТЕЙЛЕРОМ. КОНЕЦ ШИФРОВКИ АЛЕКСА. ВСЕ
ХОРОШО. ВСТРЕЧА С САНДОРОМ НА ПЯТОМ ПЕРЕКРЕСТКЕ
В ПЯТНИЦУ 2 МАЯ.
ЛУКА С.
66
Секретарь. Сегодня, во вторник, четвертого марта
пятьдесят девятого года, в 10 часов тридцать минут во-
зобновляется слушание дела.
Председатель. Продолжайте, товарищ прокурор.
Прокурор. Свидетель, назовите себя.
Свидетель. Армандо Родригес Коро.
Прокурор. Свидетель, что вы можете рассказать
суду о вооруженной операции, в результате которой по-
гибли герои пашей революции Марио Бепгочеа Ара-
мпльо, Рохелио Пердомо Уэллс и Маркос Урдапета Кар-
бальо?
Свидетель. Я хочу уточнить: они погибли не во
время операции...
Прокурор. Пам хорошо известно это обстоятельст-
во, свидетель. Нас интересует, что вы знаете об этой опе-
рации и последующих событиях.
Свидетель. Значит, так. Мы тщательно подгото-
вили захват популярной радиостанции в целях трансля-
ции антибатистовской прокламации, записанной на дис-
ке. В планировании и подготовке этой акции участвовали
Марио Бенгочеа, Рикардо Фанхул Касанова, Рохелио
Пердомо, Маркос Урдапета и я. План операции был
простым. Боевая группа в составе Маито, то есть това-
рища Марио, Рохелио, Маркоса и меня должна была за-
хватить радиостанцию, когда там менялась программа,
что обычно происходило от пяти часов вечера до пяти
часов пяти минут. Товарищ Фанхул Касанова по едино-
душному решению группы, исключая единственный го-
лос против, поданный им самим, должен был обеспечить
тыл — подготовить на случай непредвиденных обстоя-
тельств перевозку грунны на конспиративную квартиру,
организовать медицинскую помощь, если кто-либо будет
ранен, и т. п. Так вот, операция прошла по плану, без
каких-либо происшествий. Прокламация вышла в эфир,
а мы покинули здание, предварительно связав и закрыв
в студии, единственной па станции, трех оказавшихся в
тот момент на месте служащих: диктора, портье и опе-
ратора.
Прокурор. Эти граждане находятся сейчас здесь,
в зале суда?
Свидетель. Да. Они сидят во втором ряду.
Прокурор. Продолжайте, пожалуйста.
Свидетель. Так вот, по справедливости следует
сказать, что все трое вели себя прилично. Мы связали
5*
67
в закрыли их, чтобы они избежали наказания. Они это
поняли и не сопротивлялись.
Прокурор. Что произошло, когда вы покинули ра-
диостанцию?
Свидетель. Мы сели в машину. Это был реквизи-
рованный нами в то утро в районе Никанор-дель-Кампо
«форд», у которого мы поменяли номерные знаки. Шел
сильный дождь, и товарищ Рохелио, который вел маши-
ну, не сумел справиться с управлением, ее занесло, она
стукнулась, нас обнаружили и стали преследовать.
Прокурор. Не могли бы вы рассказать это под-
робнее?
Свидетель. Как я уже сказал, шел сильный дождь.
Мы поднимались по девятнадцатой улице в направлении
двенадцатой. Маито, товарищ Марио, включил радио и
приглушил звук. Мы слушали прокламацию, записанную
товарищем Фанхулом Касановой. Когда мы пересекали
двадцать четвертую улицу, там, где расположен рынок
Ведадо, у Рохелио на какую-то долю секунды выскольз-
нул руль — и мы врезались в машину, стоявшую на са-
мом углу. Удар был сильным: капот смялся, радиатор
потек. Разумнее всего было бы сразу бросить машину и
разбежаться в разные стороны. Однако мы этого не сде-
лали. По правде говоря, никто из нас не подумал о том,
что на нас могли обратить внимание и записать номер.
В действительности все так и случилось.
Прокурор. Но вы заявили, что сменили номерной
знак...
Свидетель. Да. Но для немедленного поиска это
не имело значения. Так вот. Мы попытались выскочить
на двадцать третью улицу. Тогда-то Маито, товарищ
Марио, и предложил бросить машину и порознь на ав-
тобусах добираться дю кабинета Фанхула Касановы, где
было назначено место сбора. Пока мы раздумывали, на
углу двадцать третьей улицы нас перехватила полицей-
ская машина. Я был ранен первой же автоматной оче-
редью. Пуля прошла несколько выше левой почки.
Прокурор. Как вам удалось скрыться от полиции?
Свидетель. Рохелио был отличным шофером. Про-
мчавшись по мосту через Альмендарес, он свернул на-
лево, в маленькую улочку, которая ведет в лес. Патруль-
ная машина проделала тот же маневр. Рохелио, который
очень хорошо знал местность, вместо того чтобы про-
следовать к фабрике «Тропикаль», круто повернул на-
лево, влетел на мост, шмыгнул против движения по
68
какой-то улице, названия которой я и сейчас не знаю,
по-моему, это было продолжение сорок седьмого про-
спекта, выскочил на сорок первый проспект и наконец
выбрался на тридцать первую улицу. Там мы и оторва-
лись от патрульной машины.
Гавана, август 1960 года.
«Год аграрной реформы».
Сеньорите Барбаре Фанхул.
Школа.
Барбарита!
Я много думаю о тебе, потому что давно не виделся
с тобою. Уже прошло пять дней. Мне казалось, что ты
заболела, потому что я не видел тебя у ограды твоей
школы. Мне больно, что ты не позвонила мпе в аптеку,—
это же так просто. Но я прощаю тебя, потому что знаю,
как следит за тобой твой отец, особенно сейчас, когда он
хочет уехать за границу. Если он хочет увезти своих
родственников туда, на Север, то пусть увозит. Они бо-
гатые и не изменят своего настроения, хотя есть люди,
выступающие за Фиделя, которые не были бедными. Они
справедливы и чувствуют сердцем, что пришел черед для
пас, униженных бедняков. Ты не из бедных, но у тебя
есть сердце и чувства, и, хотя тебе несколько забили
голову мусором, я знаю, что ты любишь и Фиделя, и
Рауля, и Камило. Ты знаешь, что Марти был за бедня-
ков, потому что они создают все и никогда ничего не
имеют. Оставайся здесь, Барбарита. Я тебя люблю, и я
уже не ребенок. У меня есть работа. Скоро мне испол-
нится шестнадцать, и мы поженимся. Ты не лишенка, ты
можешь жить с тем, кого любишь, на своей родине, где
живут миллионы кубинцев, поддерживающих революцию.
Я очень в тебя влюблен, все время вспоминаю тебя. Как
же велика революция! Ведь никогда раньше такая де-
вушка, как ты, и такой бедняк, как я, не могли бы по-
знакомиться и полюбить друг друга так искренне, как
мы. Оставайся со мной, я тебя люблю. Об этом пишу
тебе в новом стихотворении. Прими мои поцелуи, твой
жених
Виктор.
16 сентября 1960 года.
Дневник!
Послезавтра мы уезжаем, и я оставляю тебя, потому
что не могу взять с собой. Ты не представляешь, как
69
мне грустно, дорогой мой дневничок. Мне грустно потому,
что я не хочу покидать мою любимую Кубу, быть дале-
ко от Виктора, но папочка говорит, что мы должны
уехать, потому что потом будет поздно: родителей литпат
прав на детей и всех нас отберут. Рики не уезжает, он
остается. Я попросила папочку оставить меня с Рики,
но он сказал, что это невозможно, потому что рано или
поздно Рики тоже уедет в Майами, кроме того, он — мой
отец и может увезти меня с собой куда захочет. Папа
даже заплакал, говоря, что потерял маму и я — един-
ственное, что у него осталось, потому что Рики уже
взрослый мужчина и распоряжается собой сам. Я тоже
хотела бы быть взрослой и иметь право распоряжаться
собой, чтобы не уезжать, но чтобы и папочка остался
здесь и чтобы все было, как прежде, даже если бы мне
пришлось поменять школу, потому что теперь все они
будут государственными. Вчера я молила бога, чтобы
все стало, как было вначале, когда папочка был за Фи-
деля, и мы смогли бы остаться здесь и никогда никуда
не уезжать. Но бог не услышал мою мольбу: ведь у него
столько хлопот и забот. Ему, бедненькому, приходится
выслушивать столько других, более серьезных, просьб:
когда человек при смерти, или сильно болен, или что-
нибудь еще. Да и как он обратит на меня свое внима-
ние, если я молилась плача и почти невозможно было
понять, что я говорила!
Служба военной разведки
Следственный отдел
Гавана, 1 августа 1958 гола.
Полковнику Орландо Пьедре Негеруэле,
начальнику следственного отдела,
главному инспектору секретной и судебной полиции.
Дорогой сеньор!
Докладываю Вам о нижеследующем. Согласно аген-
турной информации замечена подозрительная активность
зубного врача Рикардо Фанхула Касановы. В его кон-
сультацию, находящуюся на улице А, дом № 306, между
улицами 25-й и 27-й, район Ведадо, неизвестные лица
привозят подозрительные пакеты и свертки. В нашем
распоряжении имеются данные, позволяющие думать, что
упомянутый Фанхул Касапова участвует в подрывной
70
деятельности. Он был замечен, кроме того, в преступных
действиях в столичном университете. Это зарегистриро-
вано полицией в протоколе № 697854 от 22 октября
1955 года (нападение на силы общественного порядка в
связи с инцидентом, спровоцированным студентами на
стадионе в Серро), протоколе № 889786 от 6 мая
1956 года, протоколе № 978675 от 28 ноября 1956 года
и т. д.
Есть основания считать, что Фанхул Касанова уча-
ствовал в организации взрыва 21 мая с. г. в здании «Кю-
бан телефоуп» в районе Луйано, а также в покушении
25 июля с. г. на сержанта Армандо Кесаду Сеспедеса,
стрелка патрульной машины «402» из отряда моторизо-
ванной полиции, в результате которого сержант получил
смертельное ранение.
Всегда к Вашим услугам.
За свободу Кубы!
Капитан Гильермо Рьжко Б а рее л о.
Легенда
(Воскресенье, 13 октября 1961 года)
— Мне позвонили без четверти семь из дома Галь-
его в Гуанабо. Я тебе рассказывал о Гальего?
— О Молине? Да.
— Звонил Маито. Отпустив медсестру в половине
седьмого, я сидел один в консультации, терзаясь вопро-
сом: что же случилось? Голова у меня буквально рас-
калывалась от всевозможных предположений. Проклама-
ция вышла в эфир. Я это слышал. Они должны были
связаться со мной в интервале пять часов пятнадцать
минут — половина шестого. Но было уже почти семь —
и никаких известий от них.
Когда прозвенел звонок, я рванулся к аппарату так,
что чуть не свалил его на пол. Маито рассказал мне все.
О столкновении с полицией, о перестрелке, о том, что
Армандо серьезно ранен и они находятся в доме Гальего.
Обычно уравновешенный, Маито, видя, как Армандо ис-
текает кровью, сильно нервничал.
— Слушай внимательно, Маито, очень внимательно,—
сказал я. — Возьмите машину у Гальего. Ты помнишь
дом, который я снял? Помнишь? Не называй адреса. Ты
помнишь?
71
Этот дом на улице Континенталь-дел! -Севильяно был
безопасным. Я снял его за месяц до этих событий. Тихий
домик в укромном местечке. Я предложил Маито пере-
везти Армандо туда и ждать меня с врачом примерно в
восемь часов. Врач не принадлежал к нашему движению,
но заслуживал доверия. Я сказал Маито, чтобы они вхо-
дили в дом по одному. Армандо, как это ему пи трудно,
должен войти в дом без посторонней помощи. Ключ ле-
жал под одним из цветочных горшков в палисаднике.
Маито согласился с моим планом. Я сказал ему:
— Маито, только ни в коем случае не выходите на
улицу, ты меня слышишь? Ни при каких обстоятель-
ствах.
Они не послушались меня, Гуахиро, и ты знаешь,
что произошло.
— Что было потом?
— Я пробыл в консультации ровно столько, чтобы
снять халат и надеть пиджак, вышел на улицу, соби-
раясь заехать за своим другом врачом Пелаесом. И в
этот момент...
— Доктор Фанхул!
Это прозвучало как выстрел. Нога Рикардо замерла
на последней ступеньке лестницы, а рука автоматически
рванулась к поясу в попытке выхватить револьвер. Од-
нако фары трех автомобилей ослепили его, и тот же
голос прокричал:
— Не двигаться, гад!
Не успел Рикардо и глазом моргнуть, как его окру-
жили пятеро вооруженных людей.
Вообще говоря, управляющий филиалом «Даймлер-
Бенц» в США Рональд Фейрфакс был человеком власт-
ным и самолюбивым. Наблюдательный человек, а Род-
жер был им, обнаружил бы это сразу по манере Фейр-
факса говорить.
Фейрфакс был довольно толст, много курил и мог
много выпить, однако равновесия при этом не терял и
язык его не заплетался.
Он был одет в костюм цвета корицы, гладко выбрит
и источал легкий аромат туалетной воды «Герлейн».
Было десять — именно тот час, который он считал наи-
более подходящим для встреч. Он хорошо позавтракал и
72
теперь с тонкой бразильской сигарой в руке был готов
выслушать Роджера Луго.
— Я думаю, что Лэрри Сондерс объяснил цель моего
визита, мистер Фейрфакс.
— Да, конечно. Но я не вижу, чем могу быть вам
полезен. У меня плохая память. Очень плохая.
— Но хоть что-то вы можете вспомнить?
— Очень смутно, — сказал Фейрфакс, пошевелив ру-
кой с сигарой.
Заученным жестом он надел очки, лежавшие на сто-
ле, и полистал блокнот.
— «Ривард Фанхул Касанова», — прочитал он и под-
нял взгляд на Луго: — Правильно?
— Это мой человек, мистер Фейрфакс. Насколько я
понимаю, вы помогли ему выйти из тюрьмы во времена
Батисты.
Фейрфакс сиял очки, снова положил их па стол и,
сделав затяжку, медленно выпустил дым.
— Действительно, в пятьдесят восьмом году я помог
ему выйти из тюрьмы, а потом уехать с Кубы. Об этом
факте мне напомнил Лэрри... Вы были на Кубе?
Вопрос застал врасплох Роджера Луго. Фейрфакс
улыбнулся слегка насмешливо:
— Я имею в виду, конечно, не после, а до Кастро.
Луго принял шутку, слегка наклонив голову и улыб-
нувшись:
— Нет, мистер. Никогда.
— Это ужасно! Вы не знаете, что потеряли.
Фейрфакс снова затянулся и слегка прикрыл глаза.
— Утренние часы не самые подходящие для того, что-
бы исповедоваться, мистер Луго. Но поскольку мы заго-
ворили о Кубе, я не могу не сказать во весь голос, как
я наслаждался в этой стране... Сенатор Флойд Лори ча-
стенько говаривал: «Все, что мне нравится в этом мире,
либо аморально, либо незаконно, либо делает человека
толстым». Я думаю, что любой честный гражданин мо-
жет подписаться под этими мудрыми словами, не прав-
да ли?
Фейрфакс подмигнул своему собеседнику и заговор-
щически хихикнул. Луго потер рукой висок и изобразил
легкую улыбку.
— Я уверяю вас,-— изливался Фейрфакс, наклоняясь
над столом и без нужды понижая голос, будто он собирал-
ся выдать крупный секрет, — Куба была раем, имея в ви-
ду все аморальное, все незаконное и, конечно, все то, что
73
делает нас толстыми. И когда я говорю все — это дейст-
вительно все.
Он откинулся на своем вращающемся стуле.
— Однако эти поганые коммунисты испортили празд-
ник.
Он слегка стукнул кулаком по столу. Выражение удо-
вольствия исчезло с его лица, взгляд стал жестоким, губы
сжались.
— Да, испортили. И по чьей вине? По пашей собст-
венной. Мы оказались слабаками, большими слабаками.
Этот Кеннеди, этот Кеннеди... Где бы он ни был (хорошо
бы в аду!), он никогда не оплатит свою ошибку. Не по-
слать против Кастро морскую пехоту, когда еще не было
упущено время!
— Это одна из точек зрения, — тихо сказал Луго.
— Нет, это факт, — отрезал Фейрфакс. — Это реаль-
ный факт, друг мой. И не думайте, что мы, республикан-
цы, действовали намного лучше. Вовсе нет. Айк тоже
струхнул, когда заиграли трубы. Да, мы оказались сла-
баками. Мы упустили этот остров, который был нашим,
нашим...
Фейрфакс поднялся, быстро подошел к одному из
книжных шкафов, что-то нажал, и шкаф наполовину раз-
вернулся: за ним находился небольшой бар.
— С содовой или чистое? — спросил он, не глядя на
Луго. — И ради бога не говорите мне, что по утрам не
пьете.
— С содовой, — ответил Луго.
Фейрфакс вернулся с бутылкой «Кати Сак» и сифо-
ном. Затем снова направился к бару и взял два стакана
из темного стекла.
— Я человек грубый, но откровенный, мистер Луго,—
сказал он.
— Откровенность — одно из самых ценных досто-
инств, — ответил Луго, нажимая кнопку сифона. Пени-
стая струя содовой ударила в стакан.
Фейрфакс наполнил свой стакан виски почти до краев
и быстро сделал большой глоток. Постепенно он успо-
каивался. Снова усевшись на вращающийся стул, он ска-
зал:
— Возможно, мистер Луго, вы думаете, что я — «яст-
реб-экстремист». Но позвольте мне сказать одну вещь:
американский гений отличается ортодоксальной неприми-
римостью, либерализм и инакомыслие — это временные
отклонения от нормы.
74
Луго сделал неопределенный жест и отхлебнул из
стакана.
Фейрфакс зновь наполнил свой стакан.
— Некоторые люди в нашей стране заражены сенти-
ментализмом. Заражены до мозга костей. Необходима же-
лезная рука, которая сделала бы их твердыми, постави-
ла бы на место. Соединенные Штаты должны вновь за-
нять в мире подобающее им положение. Однако для
этого нужно прежде всего хорошенько встряхнуть всех
этих дегенератов-пацифистов, всех этих идиотов, кото-
рым совершенно безразлично, что негры тискают их жен,
пока они болтают о равенстве и интеграции... Железная
рука, мистер Луго. В тюрьму или па электрический стул
тех, кто не с нами. Пусть негры и вся эта латинская
шушера отправляются в свои вонючие кварталы.
Луго почувствовал, как его щеки зарделись. Он мед-
ленно поставил стакан на стол и тихо, но твердо сказал:
— Я латиноамериканец, мистер.
Фейрфакс был несколько ошеломлен, но тотчас при-
шел в себя. Он улыбнулся, сделал большой глоток из ста-
кана и, ткнув в сторону Луго сигарой, сказал:
— Достойные люди есть не только среди белых. Я ду-
маю, что если...
Луго выдержал его взгляд.
Фейрфакс хихикнул:
— Ну, ладно, извините меня, если я вас обидел, до-
рогой мой!
Луго вновь взял свой стакан и нервно отпил.
Фейрфакс снова бросился в атаку:
— И знаете, кого первым надо сжечь на «Янки-стэди-
ум»? Свиней из «Тайма» и прочих красных журнальчи-
ков, этих отвратительных тварей! Все время плачут, что
наши ребятки ломают хребты вьетконговцам. Этим жел-
тым насекомым, этим каннибалам, которые хотят захва-
тить все наше...
— Мы с вами говорили о Рикардо Фанхуле Касано-
ве, — прервал его Луго.
— Да, мы говорили о нем.
— Как вы помогли ему выйти из тюрьмы и уехать
с Кубы? И почему вы это сделали?
Фейрфакс вновь принялся за виски. Он наполнил в
третий раз стакан, в то время как Луго отпил только
половину из своего.
— По ведь это совершенно очевидно. Батиста потерял
контроль над страной. Это знали все в посольстве...
75
И здесь, в государственном департаменте. Повстанцы Ка-
стро шли к власти, и не было способа помешать этому.
Луго не сумел удержаться от возможности ответить
на нанесенную ему обиду:
— Но республиканцы могли воспользоваться морской
пехотой для того, чтобы не позволить ему прийти к вла-
сти...
— Все это не так просто. Имелись различные точки
зрения. Многие, и я среди них, считали, что не следует
вести переговоры с этими людьми, а надо помочь Бати-
сте ликвидировать внутреннее сопротивление. Однако дру-
гие, плаксивые голубки, считали, что с Батистой поконче-
но. Тогда попытались найти людей, верных США, среди
кастровцев. Это была ключевая проблема. Фанхул Каса-
нова принадлежал к имущему классу страны. Католик,
обученный в хороших школах, взращенный в наших тра-
дициях... Это был тот человек, в котором мы нуждались
на случай падения Батисты. Разве Фанхул Касанова не
стал потом борцом за демократию? Мне рассказал об этом
Лэрри. Он погиб, насколько я понимаю, работая на вас.
Фейрфакс подмигнул, когда произнес это «на вас».
— Вроде бы да, — ответил Луго. — Вроде бы... Все
говорят об этом.
Фейрфакс впился взглядом в Луго. Хотя ои был уже
несколько пьян, однако уловил иронию в его словах.
— Послушайте, а в чем, собственно, дело с этим
Фанхулом? Есть какие-нибудь сомнения?
— Никаких, — ответил спокойно Луго. — Нам просто
нужно закрыть его дело. — Луго поставил стакан на стол,
вынул сигарету и закурил. — Это была ваша идея помочь
Фанхулу, а потом отправить его с Кубы?
— Я бы сказал так: это было следствием общего наст-
роения внутри посольства. Я повторяю, ведь мы видели,
что должно было произойти.
— Откуда вы узнали о Фанхуле?
— Элепидио Сабатер. Элепидио. Я никогда не мог
правильно произнести это имя. Эли Сабат —- так звал я
его. Он был министром у Батисты. Это был добрый чело-
век, возможно, несколько малодушный, за ним водились
грешки, которые у любого нормального человека можно
найти, да еще те, которые любая нормальная женщина
могла простить. — Фейрфакс снова громко рассмеялся: —
Вы понимаете?
— Думаю, что да. Он был ваш друг?
76
— Что? Большой. Вы знаете, он из того сорта лю-
дей, которые всегда умеют организовать хорошенькое раз-
влечение, не привлекая при этом внимания.
— Элепидио сказал вам о Фанхуле?
— Да. Отец Фанхула, в свою очередь, был большим
другом Эли. Я встретился с ним. Эли сам не мог ничего
предпринять. Тогда он обратился ко мне и сказал: «Рон-
ни, речь идет о хорошем парне, которого прикончат, если
ты не вмешаешься». Поначалу я не хотел влезать в это
дело. Но... в конце концов кое-кто в посольстве сказал,
что игра стоит свеч.
— Посол?
— Эрл? Ни в коем случае! Он был повязан с Бати-
стой. Я имею в виду вашу фирму, мистер Луго. Вы же
должны знать об этих вещах.
— Невозможно, работая в большом универсальном
магазине, знать обо всем, чем он торгует, мистер Фейр-
факс! Только Геллап или бог знают все. А иной раз даже
им не все известно.
Оба помолчали. Наконец Луго поднялся.
- - Мне думается, что я злоупотребил вашим време-
нем.
Фейрфакс также поднялся. Он едва заметно пошат-
нулся, но немедленно восстановил равновесие, поправил
костюм, бросил недокуренную сигару в пепельницу и по-
дошел к Луго, протягивая руку.
— Я был рад помочь вам, мистер... То есть я хочу
спросить, смог ли я в чем-нибудь помочь вам?
— Кое в чем, мистер Фейрфакс, — ответил Луго, по-
жимая ему руку.
«Народ Кубы! Диктатуре Фульхенсио Батисты прихо-
дит конец! В Сьерра-Маэстре Повстанческая армия одер-
жала серьезную победу и перешла в неудержимое контр-
наступление! В городах мужчины и женщины из народа
без устали сражаются, чтобы сбросить жестокую тира-
нию, которая принесла траур тысячам кубинских семей!
Рабочие, студенты, люди свободных профессий, кре-
стьяне, женщины! Пришел час окончательной победы,
наступило время решающего сражения за свободу. Семи
годам кровавого режима приходит конец благодаря жерт-
вам, принесенным лучшими сыновьями нашего щедрого
народа, благодаря крови, пролитой теми, чьи подвиги пре-
вратятся в легенду завтра. Вперед, кубинцы! Пробил...»
77
Сирена завывала все ближе.
— Не сворачивай, черт возьми! Давай прямо, пря-
мо! — крикнул Маито.
Рохелио, прилипший к рулю, напрягся и выдавил до
конца педаль акселератора. Покрышки взвизгнули, и
стрелка спидометра резко отклонилась вправо.
Патрульная машина начала отставать.
Армандо крепился из последних сил, стараясь не по-
терять сознания. Рана сильно кровоточила. Рубашка вся
пропиталась темной густой кровью. Он дышал с тру-
дом.
— Ну как ты? — прошептал сидевший рядом с ним
Маркос, бледный, со стиснутым в руке пистолетом.
— Больно, — ответил Армандо, пытаясь улыбнуться.
Свидетель. Так вот, мы выехали на машине Пабли-
то, то есть Гальего. Это был «шевроле» пятьдесят первого
года в довольно хорошем состоянии. Жена Гальего, Мау-
рита, обработала мне рану и сумела остановить кровотече-
ние. Я сел спереди, рядом с Рохелио; Маито и Маркос —
на заднем сиденье. Маито приказал Рохелио ехать мед-
ленно и отдал ему мой револьвер, потому что тот вышел
на операцию безоружным. Пабло и Маурита жили в ма-
леньком домике почти па окраине Гуанабо. Мы могли бы
остаться там, но туда было сложно привезти врача. На-
верняка поэтому Рикардо и сказал Маркосу, чтобы мы
перебрались в Севильяно. Так вот, вся поездка была
сплошным кошмаром. У меня страшно болела рана, вре-
менами туманилось в глазах, но я изо всех сил старался
не потерять сознания. Мы уехали от Гальего около ше-
сти. По счастью, в это время движение не очень ожив-
ленное. По дороге в Севильяно нам было необходимо про-
ехать через туннель. Мы очень волновались, проезжая
между будками кассиров, но все обошлось благополучно.
Ехали долго, сначала вдоль всей набережной до ули-
цы X, оттуда — к Каулине, через Бойерос и по шоссе
Бенто. В Севильяно въехали по улице Анита или по ка-
кой-то другой, названия которой я не помню. На улице
Континенталь мы оказались в семь часов пятьдесят ми-
нут. Из-за темноты пришлось проехать ее дважды, преж-
де чем мы нашли нужный дом. Но мы нашли его. Он на-
ходился почти на углу улиц Континенталь и Хорхе. Пер-
вым вышел из машины Маито и отправился искать ключ.
Минут через пять он нашел его, открыл дверь и вошел в
78
дом. Он на стал зажигать огня, а дверь оставил приот-
крытой. Мы подождали немного. Поблизости никого не
было видно, хотя не исключено, что за нами наблюдали
из какого-нибудь окна. Приходилось рисковать. Вторым
из машины вышел я и понял: сейчас потеряю сознание.
Ноги дрожали от слабости, в горле пересохло будто при
лихорадке. Я пошел, приказав себе: «Не падать. Осталось
немного. Еще шаг, еще один...» Едва переступив порог,
я все-таки потерял сознание. Очнулся почти через полча-
са. Кругом было темно. Я лежал на полу на газетах, по-
тому что в доме не было мебели. Рядом сидели Маито и
Рохелио, смачивая водой мое лицо. Маркос стоял у окна
на страже.
Прокурор. Когда вы решили покинуть дом?
Свидетель. Время шло. У меня был жар, я то и
дело терял сознание. Рикардо обещал Маито прийти с
врачом от восьми до половины девятого. Мы ждали до
девяти тридцати. Рохелио и Маркос потеряли надежду,
но Маито уговаривал их: «Рикардо приедет. Он преду-
предил, чтобы мы не выходили пз дома». Однако Ри-
кардо все не было. Значит, случилось то, о чем все мы
думали, но никто не осмеливался сказать... Наконец Мар-
кос произнес это вслух: «Его схватили. Должно быть, его
схватили. II если он заговорит, мы окажемся в мыше-
ловке...»
Управление государственной безопасности
Протокол № 25
Мне, лейтенанту Управления государственной безопас-
ности Повстанческой армии Освальдо Корреа Суаресу,
арестованный Франсиско Монсон Ноласко (кличка Аку-
ла), мулат, женатый, совершеннолетний, проживающий
по адресу: ул. Оспиталь, дом 144, между улицами
Санха и Сан-Хосе, г. Гавана, бывший капрал Бюро по-
давления коммунистической деятельности, заявил следу-
ющее. Как ему известно, в середине ноября 1958 года в
одном из подвалов Бюро был подвергнут пыткам гражда-
нин Рикардо Фанхул Касанова, белый, женатый, совер-
шеннолетний, зубной врач по профессии...
Далее арестованный сказал: он слышал от сержанта
Опорпо Фериа де ля Роса (кличка Костоправ) и рядового
Гумерсипдо Рубио Бетанкура (кличка Лучо Гатика), что
они собираются прикончить Фапхула Касанову, потому
что тот отказывается давать показания...
79
Затем арестованный рассказал о том, что, поскольку
Фериа де ля Роса и Рубио Бетанкур замучили до смерти
многих арестованных революционеров, он решил сооб-
щить родственникам Фанхула Касановы о нависшей над
последним угрозе. Он, не теряя времени, отправился в
бар «Прелесть Альмендареса» на углу улиц 25-й и 28-й,
в районе Ведадо, взял там телефонный справочник и позво-
нил отцу Рикардо Фанхула Касановы доктору Педро Фан-
хулу Сайану. По словам арестованного, он сделал это не
из корыстного побуждения получить вознаграждение, а по-
тому, что «испытывал отвращение» к преступлениям, ко-
торые вершились в Бюро.
В заключение арестованный сказал, что спустя не-
сколько часов после его телефонного звонка в Бюро рас-
следований явились доктор Фанхул Сапан, сеньора Мер-
седес Гарсини Санабрия, супруга Рикардо Фанхула Каса-
новы, полковник Томас Бенитес Конча из Бюро подавле-
ния коммунистической деятельности и какой-то америка-
нец, имени которого он не помнит...
Упомянутые лица были приняты полковником Орлан-
до Пьедрой Негеруэлой, после чего полковник Пьедра от-
дал приказ об освобождении Фанхула Касановы, который
в тяжелом состоянии был перенесен в автомобиль доктора
Фанхула Сайана...
В подтверждение всего вышеизложенного в моем при-
сутствии данный протокол подписал арестованный Фран-
сиско Монсон Ноласко в Гаване 20 января 1959 года —
«Года освобождения»...
Легенда
(Вторник, 15 октября 1961 года)
— Он содрал-таки с моего отца за информацию что-то
около четырехсот песо. Потом ему дали срок, потому что
было доказано: он участвовал в издевательствах над за-
ключенными, вымогал у них деньги, а когда жены или
дочери заключенных приходили в Бюро справиться о судь-
бе своих близких, он принуждал их к сожительству.
— Расскажи мне, доктор, как тебя пытали.
— Я лишь помню, что выдержал. Остальное было на-
столько ужасным, что я заставил себя забыть.
— Пытка — это высшее испытание для революционе-
ра. Ты прошел его.
— Подпольщика все время преследует мысль об аре-
80
сто и пытках. Когда это случается, он окунается в кро-
мешную тьму. И тогда смерть уже выглядит по-другому.
Ее ждешь как избавление от страданий.
— Я не был в подполье. В горах — другое дело.
— Я представляю. Подпольщик же постоянно должен
помнить о двух вещах: о победе и о том, что его могут
арестовать. Смерть — это третья альтернатива, о которой
не вспоминают, Гуахиро. Победить или быть арестован-
ным... К победе ты не должен готовиться, за нее просто
борются. Победа — дочь борьбы. Но к аресту готовиться
необходимо. Каждое утро подпольщик говорит себе: «Еще
день, а я на свободе». В глубине души постоянно гото-
вишься к этому ужасному моменту: арест, пытки... В за-
стенках ты безоружен. Есть лишь три или четыре про-
стейших правила. Выдержать первые сутки, чтобы дать
товарищам время ускользнуть. Добиться, чтобы в бешен-
стве палачи избили тебя до потери сознания. Таким об-
разом можно выиграть время. Каждый раз, когда под-
вергающийся пыткам теряет сознание, палач теряет ход.
Как в шахматах. Но и палач, если он профессионал, дер-
жит в голове три-четыре правила. Он стремится заставить
арестованного заговорить в первые сутки и не поддаться
на провокации. Если арестованный умирает прежде, чем
заговорит, палач проигрывает. Помимо всего этого у под-
польщика сидит в голове еще один вопрос, ответ на ко-
торый можпо получить только в случае ареста: сколько я
смогу выдержать? Сколько?
— Ты думал о чем-нибудь во время пыток?
- Да. И как ни странно, о самых обыденных вещах.
Отвлеченным мыслям нет места при пытке. Ты можешь
любить родину, бороться и умереть за нее. Но под пыт-
кой мысль о родине должна воплотиться во что-то кон-
кретное. Я, например, когда меня избивали, выламывали
суставы, прижигали губы сигаретами, загоняли иголки
под ногти... я вспоминал первое, что осознал в раннем
детстве. Это был не предмет и не звук. Это был запах сы-
рой земли после дождя. Я горожанин до мозга костей.
Больше, чем асфальтированный тротуар, Гуахиро. Отку-
да появился этот запах? Я думал еще о Диане. На меня
сыпались удары и крики, требующие, чтобы я заговорил.
Но я продолжал держать закрытыми глаза, внюхивался
в запах сырой земли и представлял себе улыбающееся ли-
цо Дианы. Это давало мне силы, Гуахиро. В эту крепость
они не смогли прорваться.
6 Л. Р. Ногерас
81
Свидетель. Приблизительно бев четверш десять мы
вышли из дома. Вышли все сразу, потому что я уже не
мог передвигаться самостоятельно. Последнее, что я более
или менее помню, было голосование. «Рикардо не раско-
лется,— говорил Маито. —- Лучше найти врача и при-
вести его сюда». Рохелио предложил решить вопрос о
наших дальнейших действиях большинством голосов. Мы
проголосовали. Вот так и было решено выйти. Сегодня я
с горечью думаю, что Маито был прав. Товарищ Рикардо
Фанхул Касанова стойко вынес пытки. Если бы мы оста-
лись на улице Континенталь, возможно, Маито, Маркос
и Рохелио были бы сегодня вместе с нами.
Прокурор. Что произошло после того, как вы по-
кинули дом?
Свидетель. Собственно, у нас не было выбора. Маи-
то решил использовать единственный остававшийся у нас
шанс —отвезти меня в больницу имени Каликсто Гарсии.
Там работало много товарищей из нашего «Движения».
Но это было очень опасно, потому что в приемном покое
постоянно дежурили полицейские. Тогда было решено
пробраться в больницу через медицинский факультет уни-
верситета. К левому крылу факультетского здания мы
подъехали без четверти или без десяти одиннадцать, и
меня внесли туда на руках. Больше я ничего не помню.
Когда я очнулся, то обнаружил, что лежу с капельницей
в палате для инфекционных больных. Пулю вытащили.
Операцию сделали доктор Пепе Луис Морено, ординато-
ры Оскар Несперейра и Висенте Сальгадо Пино, медсест-
ра Хулия Блапко Контрерас.
— Спокойно, парень, спокойно. Попробуй держаться
за стенку. Вот так. Если ляжешь, будет хуже.
Ты открыл правый глаз. Левый весь заплыл, превра-
тившись в темную опухоль.
— Ну и поиздевались над тобой эти сукины сыны.
Здесь больно? — Пальцы прошлись по позвоночнику.
— Нет, — с трудом удалось выговорить тебе.
— Главное, чтобы остался цел позвоночник. Если тебя
бьют, никогда не подставляй спину. Удары спереди боль-
нее, но менее опасны.
Поначалу как в тумане, потом ясное проступило в по-
лутьме камеры лицо грязнобородого старика с запекшей-
ся на разбитой губе кровью.
— Это капитан тебя? Ты, видно, важный гусь. Этот
подонок простыми не занимается.
82
Он говорил шепотом. Ты ощущал его тяжелое дыха-
ние на своем лице.
Старик сунул тебе в руки что-то металлическое.
— На, хлебни водички.
Он помог тебе донести банку до губ. Горло защемило,
едва в пего попала вода.
— Понемногу, а то вырвет.
— Спасибо, —сказал ты едва слышно.
И сознание ушло от тебя.
7 МАЯ 1967 ГОДА. ОТ ЛУКАСА ДЛЯ СИРО. АЛЕКС ОСТАВИЛ
ВЧЕРА СЛЕДУЮЩУЮ ШИФРОВКУ: ТАБЛАДА ПРЕДСТАВЛЯ-
ЕТСЯ ЧЕЛОВЕКОМ, С КОТОРЫМ В КОНЕЧНОМ СЧЕТЕ МОЖНО
РАБОТАТЬ. С ОРОСКО НАМНОГО ТРУДНЕЕ. ОН СТОЛЬ ЖЕ
ПОДОЗРИТЕЛЕН КО ВСЕМ, СКОЛЬ И ЖЕСТОК. МЫ С НИМ НЕ
СОШЛИСЬ ХАРАКТЕРАМИ. ОН СОГЛАСИЛСЯ НА МОЕ ВСТУП-
ЛЕНИЕ В ОРГАНИЗАЦИЮ СКРЕПИ СЕРДЦЕ. ДУМАЮ, ЧТО И
ТАБЛАДЕ МОЕ ПРИСУТСТВИЕ НЕ ОЧЕНЬ ПО ДУШЕ, ИО ОН
НЕ МОГ ОТКАЗАТЬ ЭВАРИСТО ЛУНЕ. СЧИТАЮ, ЧТО В ДАЛЬ-
НЕЙШЕМ СТОЛКНУСЬ С ТРУДНОСТЯМИ, НО НАДЕЮСЬ НА
УСПЕШНОЕ ИХ ПРЕОДОЛЕНИЕ. ТАБЛАДА, ПО-ВИДИМОМУ,
ОБУРЕВАЕМ ЖАЖДОЙ ВЗЯТЬ В СВОИ РУКИ ПОЛИТИЧЕСКОЕ
РУКОВОДСТВО ОРГАНИЗАЦИЕЙ. ОН ОСТАВЛЯЕТ ОРОСКО ВО
ЕННОЕ РУКОВОДСТВО. ПОКА МНЕ НЕ ЯСНО, КАКОГО РОДА
АКЦИИ ОНИ СОБИРАЮТСЯ ПРЕДПРИНЯТЬ, НО ЭТО НЕ ПРО-
СТОЕ БАХВАЛЬСТВО. Я ЕЩЕ НЕ ЗНАЮ, СКОЛЬКО ОНИ ИМЕ-
ЮТ КАТЕРОВ. У HHzX ЕСТЬ ДЕНЬГИ, ИСТОЧНИК ПОЛУЧЕНИЯ
КОТОРЫХ МНЕ НЕИЗВЕСТЕН. В СОСТАВЕ ОРГАНИЗАЦИИ
ОКОЛО ПЯТНАДЦАТИ ЧЕЛОВЕК, ПОЛОВИНА КОТОРЫХ СПО-
СОБНА К УЧАСТИЮ В ВОЕННЫХ ОПЕРАЦИЯХ ТИПА КОМАН-
ДОС. КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ АЛЕКСА. БОЛЬШОЕ СПАСИБО ЗА
ОЧЕНЬ ПРИЯТНЫЙ СЮРПРИЗ ПО СЛУЧАЮ ГОДОВЩИНЫ
СВАДЬБЫ. ЕЩЕ РАЗ СПАСИБО. ОБНИМАЮ.
Л У К А С.
Маито упал ничком на острые камни у самого моря.
Удар пришелся в лоб. Струйка горячей кропи потекла че-
рез бровь. Он попытался встать, однако новый удар опять
свалил его. Он недвижимо лежал, прерывисто дыша в по-
лутьме. Одна из пуль засела у него в ноге, другая разо-
рвала левое ухо, которое сочилось кровью, стекавшей на
щеку, шею и плечо.
На патрульных машинах зажгли фары. Снопы яркого
свега вырвали из тьмы распростертые на земле фигуры
Рохелио и Маркоса.
— Встать! — раздался голос.
Никто из троих не пошевелился.
— Встать!
б* 83
Медленно, очень медленно Маито повернул голову и
с большим трудом поднялся. Он стоял пошатываясь, ли-
цом к врагам, дрожа от ненависти и холода, но не от
страха.
Рохелио и Маркос переглянулись и тоже медленно
поднялись.
— Подонки! — крикнул Маито. — Подонки, сучьи
дети!
Сжав кулаки, он шагнул вперед, но автоматные оче-
реди отбросили его назад.
Рохелио и Маркос не успели ничего крикнуть.
Автоматы продолжали решетить их пулями, когда они
были уже мертвы.
Потом море проглотило все три трупа.
Доказано, что приблизительно в 23 часа 30 минут
во вторник, 28 ноября 1958 года, экипаж патрульного ав-
томобиля «201» радиомоторизоваппого отряда в составе
обвиняемых командира патруля сержанта Леохинальдо
Тапапеса Переса (кличка Губастый), капрала Отто Пу-
марьеги Мас и рядового Эрасмо Луны Вентуры, а также
экипаж автомобиля «186» той же службы в составе лей-
тенанта Фернандо Армаса Очоа, старшего сержанта Лео-
на Сандоваля Йеры и рядового Хуана Марии Сантаны
(кличка Яичница) задержали на углу улиц 15-й и Б,
в районе Ведадо, автомобиль марки «шевроле», государ-
ственный номерной знак 163-564, в котором находились
революционеры Марио Бенгочеа Арамильо, Рохелио Пер-
домо Уэллс и Маркос Урданета Карбальо.
Доказано, что между обвиняемыми и находившимися
в машине 163-564 завязалась перестрелка, в результате
которой был ранен Марио Бенгочеа Арамильо.
Доказано, что благодаря превосходству в силах обви-
няемым удалось задержать революционных бойцов Бен-
гочеа Арамильо, Пердомо Уэллса и Урданету Карбальо,
которые с применением силы были посажены в патруль-
ные автомашины «201» и «186» и отвезены в Пунтилыо,
на границе районов Ведадо и Мирамар.
Доказано, что по прибытии в указанное место упомя-
нутые революционеры были выброшены из машин и веро-
ломно и трусливо расстреляны.
Доказано, что шестеро обвиняемых использовали свое
личное оружие для совершения этого жестокого убийства.
В связи с вышеизложенным Революционный трибу-
84
пал, выполняя свой долг перед народом Кубы и его по-
гибшими героями, пришел к следующему решению.
Поскольку в соответствии с поправками к статье 25
Конституции от 10 января 1959 года, опубликованными в
специальном выпуске № 5 Официального вестника от
14 января того же года, разрешается смертная казнь слу-
жащих репрессивных органов диктатуры, принимавших
непосредственное участие в преступлениях против жизни
пли в отвратительных актах пыток,
приговариваются к смертной казни обвиняемые Лео-
хинальдо Тапанес Перес, Эрасмо Луна Вентура, Фернан-
до Армас Очоа, Отто Пумарьега Мас, Леон Сандоваль
Пера и Хуан Мария Сантана.
Составлено в г. Гавана 16 марта 1959 года.
— II тогда он пришел и заявил: «Эй ты, с завтрашне-
го дпя я не хочу тебя здесь видеть. Исчезни». Я ему от-
вечаю: «Сержант, а кто будет кормить моих детей?» —
«Пусть жрут бониато с сахарной водой, но чтобы я не
видел тебя здесь...» Что было делать? В поселке знали,
какие я вел разговоры. А тут еще авария па электроли-
нии. Проволока, которую мы сунули в трансформатор,
была обнаружена. Вот и пришлось мне во второй раз за
двадцать лет уходить. Первый раз это случилось при
Мачадо. И вот теперь... У тебя нет сигареты?
Твоя легкая улыбка отдается острой болью в глубокой
ране на щеке. Ты отрицательно поводишь головой. Старик
стучит себя по лбу и тоже улыбается:
— Конечно же, откуда ей у тебя быть...
— Ты коммунист? — шепчешь ему, приподняв немно-
го голову, чтобы получше разглядеть выражение лица
старика.
— А ты?
— Я первый задал вопрос...
— Да, — отвечает он с легким вызовом. — А что?
— Нет, ничего.
— Это словечко многих пугает, — говорит старик и
замолкает, словно прислушиваясь к чему-то.
Он осторожно снимает ботинок, поднимает его и на-
носит резкий удар по полу рядом с тобой. Шлеп! Ты
вздрагиваешь.
— Таракан. Разве тебе не противно?
Ты собираешься ответить, но раздавшийся внезапно
звук заставляет тебя напрячь все мускулы. Далекий звук
85
открываемой металлической двери. Какой-то неопреде-
ленный и ржавый.
— Идут, — говоришь ты. — Снова идут.
— Это за мной, — отвечает старик.
Внезапно ты чувствуешь в своих руках его руки. Они
шершавые и горячие. Ты сжимаешь их.
— Прощай.
— Это не за вами, отец,— шепчешь ты с болью в
сердце. — Может быть, и не за мной.
Снова раздается визг, на этот раз ближе. Слышится
медленный стук каблуков.
— Они уже не могут остановиться. Но им нас не оси-
лить, — спокойно говорит старик, может быть, слишком
спокойно для такого момента. — Нас много, парень.
Гавана, 13 декабря 1958 года.
Дорогой Панчо!
Дай бог тебе здоровья. Я знаю, что у тебя продол-
жают болеть мышцы. Мне сказала об этом Лила, с кото-
рой ты разговаривал но телефону. Надеюсь, что ничего
серьезного. Попытайся полечиться в больнице братьев
Майо. Не доверяйся первому попавшемуся шарлатану.
Вчера я звонил Рикардо. Благодарение небу, он уже
поправляется. Я знаю, что ты еще не видел его. Он мне
сказал, что ты собираешься выехать из Нью-Йорка в
Майами 15-го числа. Не хочу досаждать тебе неприятными
вещами. Но если бы ты увидел, что сделали с Рикардо,
ты заплакал бы, как это случилось со мной. Его едва не
замучили до смерти. Это чудо, что он выжил после таких
пыток. Ты знаешь, какой непокорный характер у твоего
племянника. Сколько раз я ему говорил, чтобы он не лез
не в свои дела. Когда он окончил учебу, я потратил кучу
денег, чтобы у него была зубоврачебная консультация с
самым новым из всего нового оборудования. Он женился,
и я тебе клянусь, мне показалось, что он успокоился.
Ведь Мерсп — это лучшее, о чем можно мечтать. Девушка
из прекрасной семьи, очень ласковая (ты познакомишься
с ней в Майами). Однако он продолжал свои дела. Мер-
си, конечно, знала об этом. Потом она мне сказала, что
он настрого запретил ей говорить мне об этом. Ну, опа
и молчала как могила. По правде говоря, Панчо, если бы
не один полицейский, который сообщил мне о сыне (он
из тех, что держатся за Батисту, чтобы не умереть с го-
лоду, но не убийца, как другие), Рикардито был бы мертв
86
к этому времени. Ты представляешь себе мою тревогу п
сколько мне пришлось побегать! К счастью, я человек
со связями, поддерживаю личную дружбу с некоторыми
людьми в правительстве (с профессиональными полити-
ками, небатистовцами, чтобы ты знал). Я помчался к
Эльпидио Сабатеру и попросил его во что бы то ни стало
помочь мне. Ты не поверишь, но даже гражданские дея-
тели, входящие в правительство, напуганы тем, что про-
исходит на острове. Я сказал ему, что Батиста, этот дерь-
мовый мулат, зарвался, зашел слишком далеко и потерял
контроль над ситуацией. Уже начали гибнуть дети вид-
ных и чтимых в стране людей. Эльпидио поклялся мне,
что в этой ситуации не может ничего сделать не только
для моего сына, но и для собственных детей. Однако он
сказал, что знает человека, который мог бы оказать мне
помощь. Им оказался сотрудник американского посольст-
ва Рональд Фейрфакс, близкий друг Эльпидио. Мы с
Мерси с большими предосторожностями направились к
Фейрфаксу, потому что Эльпидио категорически настаи-
вал на том, чтобы его имя никоим образом не было свя-
зано с этим делом. Тот принял пас немедленно и был
очень обходителен. Я рассказал ему о моем мальчике, о
том, какое воспитание он получил, и прочее. Американец
расспрашивал меня, не из «левых» ли мой сын, не крас-
ный ли он и т. д. Я ему ответил: «Послушайте, сеньор,
не верьте вы всяческим басням. Мой сын честный чело-
век. Все дело в том, что здесь уже все против Батисты».
Мерси с жаром стала говорить американцу: разве это
преступление хотеть быть свободным? Куба завоевала
право быть такой же свободной, как и США. Америка не
может отвернуться от страны, которая была ей друже-
ственной столько лет. Так вот, мистер Фейрфакс сказал,
чтобы я не беспокоился, он все уладит. Он позвонил по
телефону, и через час за нами заехал некий полковник
Бенитес Конча, очень любезный человек. И мы отпра-
вились в Бюро. Поскольку с нами были американец и
наш полковник, Орландо Пьедра принял нас немедленно,
приносил извинения — в общем, проявлял исключитель-
ную обходительность. Рикардо нам выдали, но в самом
плачевном состоянии. Побледневший Пьедра твердил
американцу, что он ужасно сожалеет о случившейся
ошибке... Мы направились почти без задержки в аэропорт,
потому что я не хотел, чтобы Рикардито хоть секунду
еще оставался на Кубе. Меньше чем за два часа мы полу-
чили визы и оформили все остальное. На носилках Р и кар-
87
дито внесли в самолет, и в сопровождении Мерси он уле-
тел в Майами.
Вот так, Паичито. Береги себя, старик, и время от
времени наведывайся к моему сыну. Если даст бог, я
31 декабря побываю у них.
Обнимаю тебя, братец.
Педро Фанхул.
Проблески памяти
(Вторник, 14 марта 1968 года, 3 часа 45 минут)
...Это был еще один способ сказать «нет» боли, «нет»
стремлению избавить плоть от страдания, «нет» инстинк-
ту выживания. Палачи обрушивали на меня удары, тер-
зали тело, до изнеможения стегали плеткой, пересохши-
ми губами твердили: нам все известно, сознавайся, со-
знавайся, так лучше для тебя, сознавайся, сознавайся...
Откуда им было знать, что я находился далеко от них,
Диана, вспоминая тебя, вдыхая сладкий аромат земли,
благословленной дождем, тем самым, который мог омыть
твои волосы, твою грудь, твой легкий стан, твои белые
бедра с просвечивающими в глубине кожи тончайшими
голубыми жилками...
...Меня приводят и уводят. Из камеры в подвал: му-
ки ада. Из подвала в камеру: кратковременное прекра-
щение боли, миг одиночества. И снова то же самое.
Я знаю, что предстоит более длительный переход, когда
не будет возвращения в камеру. Мы пойдем по длинному
коридору. В конце его — дверь. Я знаю, что за ней, Диа-
на, и не боюсь. Как не испытываю страха и сейчас, пос-
ле стольких лет мучений и ран, лицом к лицу с ночью,
видя, как настил палубы медленно впитывает мою кровь,
которая свободно течет, течет, течет...
...Я знаю, что предстоит подойти к этой двери. Уже
идут. Я их слышу. Со скрипом разваливается вчерашний
день, расправив крылья, улетает завтрашний. Остается
лишь этот никчемный миг, когда открывается решетка и
чьи-то руки с узловатыми пальцами поднимают меня на
ноги. Моя голова бессильно опущена на грудь. Мои бо-
тинки шагают по грязным плитам длинного коридора к
железной двери, за которой палачи сумеют оборвать мою
память о тебе, отнять у меня теплый аромат влажной
земли.
...Шаг, еще один, еще...
88
Вот и последний скребок на дне моей памяти. Какая-
то фраза, не то прочитанная, не то услышанная, не то
придуманная. Слова, которые когда-то, еще будучи под-
ростком, я прочувствовал и оплакал как знамение этого
мига: я, человеческое существо, умру; я, человеческая
личность, перестану существовать; не будет больше того,
кто жил в этом мире, кто чувствовал и действовал, кого
знали и любили в моем образе друзья. Он умрет. Совсем
и навсегда. Ну что же, смерть, я готов. Открывайте дверь.
Прощай, Диана. Прощайте, товарищи. Впереди ночь...
Получатель: Эд Чэпмен.
Отправитель: Роджер Луго.
Вопрос: Мерседес Гарсини.
Эд!
Срочно разыщи Мерседес Гарспни Саиабрпю. Я ду-
маю, что она живет в Майами. Отправь телекс в «Дж. М.
Уэйв». Пусть ее найдут хоть на дне морском. Речь идет
о бывшей жене Фанхула Касановы. Мне нужны ее ад-
рес и телефон. Как только получишь информацию, я от-
правлюсь в Майами.
Род ж е р.
Решетка открывается. Ты поднимаешь голову и един-
ственным глазом различаешь три длинных темных си-
луэта.
— Шевелись, — раздается команда, но, как пи стран-
но, за ней не следует пинка.
— Оставьте его в покое, черт возьми! Разве не види-
те, в каком он состоянии?
— Заткнись, дерьмо!
И удары обрушиваются па старика, упавшего па гряз-
ный пол камеры.
Ты пытаешься встать па колени, чтобы защитить его
от ударов. Но тебя хватают, поднимают и удерживают,
пока пинки и ругательства сыплются на старика, который
молча извивается, чтобы уберечь спину.
«Позвоночник, — вспоминаешь ты. — Береги позвоноч-
ник, старик. Береги его. Береги».
Тебя выводят из камеры. Решетка снова закрылась, и
тебя ведут по коридору. Он кончается дверью. Ты уже
знаешь, что тебя ждет. К этому безостановочно бежала
твоя жизнь, ненасытно пожирая год за годом.
89
Ты шагаешь. Почти плетешься.
Позади, далеко, очень далеко, как эхо, ты в послед-
ний раз слышишь крики старика из камеры:
— Сволочи! Убийцы! Забирайте и меня, гады! Заби-
райте!
Его, бедного, тоже уведут рано или поздно эти тара-
каны. Шлеп!
Легенда
(Среда, 16 октября 1961 года)
— Много ночей снился мне этот коридор, Гуахиро,
очень много. Меня забрали из камеры. И когда провели
мимо подвала, я понял, что пришел конец. Мы шли впе-
ред, к смерти. В моих снах, когда открывалась эта дверь,
все становилось каким-то нереальным. Там не было ни
стен, ни потолка. Обрывистый берег у моря. Море спо-
койное. Лупы нет. Все грязно-желтого цвета: лица, вода,
небо. Перешагиваю порог. Как в замедленной съемке...
Понимаешь? Будто двигаюсь в безвоздушном пространст-
ве. И вдруг отчетливо различаю их, Гуахиро,— Маито, Ро-
хелио, Маркос. Они ранены, волосы растрепаны, одежда
изодрана, в глазах тоска. Вокруг полицейские. Один из
них — тот, что избил меня тогда, в Каликсто. Нас четве-
рых ведут к высокому обрыву. На нас нацелены дула ав-
томатов. Раздаются выстрелы... Не надо большого ума,
чтобы понять, что скрывается за этими упорными снови-
дениями. Ты уже, наверное, догадался — ощущение вины.
Я понимаю, что это глупо. По я никогда пе считал себя
вправе остаться в живых.
— Тебя надолго заклинило на прошлом, доктор. Слиш-
ком надолго.
— Почему они не послушались меня, Гуахиро? Поче-
му они ушли тогда из дома?
— Они сделали свой выбор. И проиграли. А как бы
ты поступил на их месте?
— Я бы не потерял веры...
— А почему ты думаешь, что они ее потеряли?
— Они, наверное, посчитали, что я могу заговорить
на допросе...
— Такая возможность существовала. Не суди о них по
этому решению. Могло случиться и так, что, выйдя из до-
ма, они не попались бы, а останься они там, Армандо ис-
тек бы кровью.
90
— Я все время вспоминаю их такими, какими видел
в последний раз. Стоит мне закрыть глаза...
— Не закрывай, доктор. Тебе их нужно держать те-
перь открытыми, широко открытыми.
Легенда
(Пятница, 18 октября 1961 года)
— Меня увезли из страны почти в бессознательном
состоянии. Мы с Мерси прибыли в Майами двадцать ше-
стого ноября. Я пролежал в больнице до конца первой
недели декабря. Там я узнал о судьбе нашей группы.
Мне стало также известно, что Армандо удалось чудом
спастись. Все остальное — как ФБР допытывалось у меня
информации о посылке оружия на Кубу — я тебе уже
рассказал, Гуахиро.
— Ты вернулся в конце января, не так ли?
— Да, кажется, двадцать третьего. Я дал показания
на суде по делу убийц Маито и других товарищей. Но оьь>
уже другим человеком, Гуахиро. Совсем другим. Я чув-
ствовал себя стариком, зажившимся на этом свете. Пони-
маешь? Я должен был умереть вместе с моими товари-
щами или потом, вместе с тем коммунистом, имени кото-
рого я так и не узнал. Он наверняка оставил этот мир с
возгласом: «Да здравствует свободная Куба!»
— По ты вернулся на свободную Кубу, доктор.
— Да, я вернулся па свободную Кубу. Но мне тру-
дно было согласиться с тем, что я остался жив.
— Работать ты начал сразу?
— Да, я занялся обычными делами. Отец оборудовал
мне новую консультацию, потому что старую полиция
разнесла в щепки. Это был прекрасный «хэппп энд»,
правда?
— А твой отец был за революцию?
— По-своему. По крайней мере за ту, которую он во-
ображал себе. «Спасибо, Фидель!» 1 он говорил до появле-
ния закона об аграрной реформе. Были и такие люди,
разве не так?
Таракан замер. Рикардо передернуло. Он медленно
стал подкрадываться к нему. Тот повел усиками. Ин-
1 Широко распространенный на Кубе в первые годы после
свержения диктатуры Батисты лозунг. — Прим. пер.
91
стинктивно почуяв опасность, бросился бежать к мешкам
с цементом, лежавшим у двери.
В три шага Рикардо настиг его и со злостью прихлоп-
нул ботинком. От таракана на грязной мозаике пола ос-
талось лишь коричневое пятно. Лоб Рикардо покрылся
потом, в ушах зазвенело, сердце учащенно забилось... Так,
значит, он был здесь. В этой непроветренной комнатуш-
ке с низким потолком. Здесь...
Он повернул голову и посмотрел на дверь. Решетка
была вырвана. Перешагивая тогда через этот порог, он
думал, что попадает в преддверие смерти. Другие тоже
выходили здесь, чтобы проститься с последними минута-
ми жизни.
Другие... Старик. Наверняка они йотом вернулись за
ним. Увели. Старик умер, думая, что он, Рикардо, ушел
перед ним к тому решающему мгновению, когда безза-
щитный человек со связанными руками стоит перед тем-
ными дулами автоматов, готовясь к прыжку в ничто.
Он вышел из бывшех! камеры и направился в конец
коридора, где по-прежнему была дверь, только выкрашен-
ная, как и стены, в белый цвет.
Доски, тачки, лопаты, свежая краска...
Но Рикардо не видел ничего этого... Перед его гла-
зами по-прежнему были те же грязные стены, удушаю-
щий пустынный коридор и дверь тошнотворного цвета,
там, в конце.
Сколько человек прошли по этому мути? Кроме него,
никто не остался в живых.
Старик... Его тоже вели здесь. Но его не ожидали ми-
стер Фейрфакс, отец, жена. Его ждали тусклые глаза
убийц, спрятавшиеся за темными стеклами очков. Тара-
каны, которых он так ненавидел всю жизнь.
Подойдя к двери, он остановился. Вытянул дрожав-
шую руку п почти дотронулся до металлической ручки.
Однако внезапно его охватило ощущение, будто она го-
рячая и липкая. Он отдернул руку. Здесь, в темноте пу-
стынного здания, он окунулся в прошлое и теперь, весь
потный, почти был уверен, что за дверью он увидит рас-
терзанное тело старика, дымящиеся дула автоматов, блед-
ное лицо мистера Фейрфакса, увидит сотни, тысячи та-
раканов, ползущих по окровавленным рубашкам Маито,
Рохелио, Маркоса, увидит товарищей, которые погибли
в бою, были замучены или пропали без вести. Товарищи,
товарищи, товарищи...
— Товарищ... Товарищ...
92
Вздрогнув, он повернулся.
На лицах двух мужчин, приближавшихся к нему, чи-
талось легкое беспокойство.
— Товарищ, вам плохо? — тихо спросил один из муж-
чин, остановившись в нескольких шагах от Рикардо, ко-
торый, прерывисто дыша, испуганно смотрел на них.
Рикардо вернулся к действительности, тени, встав-
шие между ним и миром, исчезли. Он увидел двух людей
в рабочей одежде.
— Вам плохо? — снова задал вопрос один из них.
— Хотите воды? — спросил другой.
Рикардо попытался улыбнуться:
— Спасибо... Со мной ничего... Понимаете... Я про-
ходил мимо. Вижу, строят... Я здесь сидел...
Мужчины переглянулись. Потом вновь внимательно
посмотрели на Рикардо. Подошли к нему. Мулат похло-
пал его по спине:
— Ах, товарищ, товарищ! Давайте уйдем отсюда.
Здесь очень душно. Надо подышать свежим воздухом...
Они двинулись по коридору, лавируя между тачками,
штабелями досок и мешков. Теперь Рикардо с удивлени-
ем обнаружил их существование, как и то, что стены бы-
ли окрашены в белый цвет.
— Здесь строится школа, — сказал мулат.
В десять часов двадцать минут 5 апреля 1968 года
самолет «Нейшнл эрлайнс» вынырнул, как серебристая
рыба, из плотных облаков над городом Майами.
Командир корабля тронул второго пилота за плечо и
показал, что собирается снижаться.
В девятом ряду кресел салона, слева, рядом с иллю-
минатором, в котором поигрывали солнечные зайчики, си-
дел Роджер Луго и читал «Эскуайер».
Вздохнув, он сложил журнал пополам и сунул его в
карман на спинке переднего кресла. Снял очки, вложил
их в кожаный футляр и спрятал в кармане пиджака.
Как раз в этот момент в проходе между кресел показа-
лась худенькая стюардесса.
— Будьте добры... — обратился к ней Луго.
Девушка остановилась:
— Слушаю вас.
— Долго еще лететь?
— Не больше пятнадцати минут, — ответила девушка
с приветливой и в то же время далекой улыбкой.
93
— В таком случае не дадите ли вы мне таблетку
аспирина? У меня ужасно (болит голова...
— Сию минуту. С соком или водой?
— Если можно, с кофе.
— У нас все возможно,— шепнула она, оставив его
размышлять, был ли это намек или ответ, предписанный
инструкцией компании. Скорее всего, последнее. Кроме
того, она лгала. Он по опыту знал, что отнюдь не все бы-
ло возможно в этом потрепанном п катящемся к упадку
мире.
Взгляд Луго без всякого интереса следил за удаляв-
шейся стюардессой, скользя по ее прямой спине, узким
бедрам и худым лодыжкам. Ей не хватало, как любил го-’
ворить его двоюродный брат Хавиер, мясца для пирожка,
хотя Пато Олива сразу же ответил бы, что нет ничего
лучше, чем пососать хорошую косточку, а Гуатон А райя
добавил бы, возможно думая о Мариселе или Исабелите,
что самое главное — это лицо (а у стюардессы, надо ска-
зать, личико очень красивое), с чем все четверо согласи-
лись пятнадцать лет назад, сидя за столиком одного из
лучших ресторанов Сантьяго-де-Чили благодаря денеж-
кам дядюшки Уго, благослови его бог.
— Это консультация доктора Фанхула?
- Да.
— Это он у телефона?
- Да.
— Доктор, извините за поздний час, но у меня убий-
ственно болит зуб...
Рикардо секунду помедлил.
— Мой рабочий день окончен. Сделайте укол дурал-
гина и приходите ко мне завтра в девять...
— Доктор, ну пожалуйста...
— Дело в том...
— Послушай, друг, в любом случае ты должен по-
смотреть мой зуб. Для чего же тогда существуют друзья?
— Кто говорит?
— Армандо, парень, Армандо...
— Негро! Ну и разыграл же ты меня! Или ты
вправду...
— Я пошутил, пошутил.
— Черт возьми, где ты столько пропадал? Уже год я
ничего не знаю о тебе.
— Ты просто не хотел. Все знают, где я.
64-
— Клянусь тебе матерью, я не знаю, Негро. Ни с
кем не говорил уже целую вечность. Ты где сейчас?
— В Орьенте. Меня перевели в Сантьяго уже много
месяцев назад. Я женился, братец.
— Черт возьми! Давно нора. Мы сможем увидеться
сегодня?
— Я с женой, братец. Кончилась моя свобода.
— Приходите к нам домой поужинать.
Армандо помолчал.
— Ты по-прежнему женат на... — проговорил он нако-
нец.
— В чем дело, Негро? Да или нет? Записывай мой ад-
рес.
Тяжелые колеса самолета «Нейшнл» катились по по-
лосе. Наконец они остановились у стоянки после медлен-
ного виража на 180 градусов.
Самодвижущийся трап подкатил к самолету, дверца
открылась, и стюардесса принялась кивать головой и рас-
точать улыбки выходившим из самолета пассажирам.
Роджер Луго с «дипломатом» в руке и неутихающей
болью в голове спустился по трапу.
— Так, значит, ты пошел в полицию...
Рикардо с улыбкой смотрел на своего старого друга.
— Кто-то же должен служить в полиции. Я — поли-
цейский, ты — дантист, Юлия — медсестра, а твоя жена...
Что делает твоя жена?
В этом вопросе не было злого умысла, но Мерси он
задел еще больше, чем все остальное. Опа не ответила.
Все четверо сидели за круглым мраморным столом.
Юлия, жена Армандо, ела молча, прислушиваясь к тому,
что говорил муж. Рикардо улыбался и буквально цвел от
удовольствия. Армандо говорил без умолку. Мерси, едва
притронувшись к еде, ограничивалась холодными, вынуж-
денными улыбками.
— Давайте я подолью вам супа, — едва слышно сказа-
ла Мерси, глядя на Армандо. — Я знаю, что у вас хоро-
ший аппетит.
Армандо посмотрел на Рикардо, потом па нее и улыб-
нулся.
— У кого, у полицейских или у негров? — спросил оп
беззлобно.
95
Мерси поперхнулась. Рикардо посуровел и опустил
глаза.
— Она хотела сказать у нас, мужиков...
Армандо не покидало хорошее настроение. Он протя-
нул тарелку:
— Суп очень вкусный. Конечно, еще немного...
Рикардо снова заулыбался:
— Ну ладно, что ты все «выкаешь»?
Мерси бросила на него быстрый взгляд и, снова опу-
стив глаза, тихо сказала:
— Рики, это совсем не от стеснительности. Это из
уважения к званию. — Она неодобрительно посмотрела на
Армандо: -- Вы кто? Майор?
— Куда там, сеньора. Всего лишь лейтенант.
— Просто сейчас столько стало майоров, — сказала
Мерси.
Армандо, заметив осуждающий взгляд Рикардо, пото-
ропился заговорить снова:
— Ну а ты, братец? Не горишь желанием пойти в
полицию? Нам нужны люди...
Положив ложку, Рикардо отпил глоток пива.
— Я скорее умру, чем надену форму.
Армандо тоже глотнул пива.
— Так. А белый халат, что ты носишь, разве не
форма?
Рикардо весело рассмеялся.
— Более или менее, Негро... — Не переставая улы-
баться, он посмотрел на Армандо и с любовью похлопал
по плечу: — Черт возьми, братец, как мпе хотелось тебя
увидеть!
Армандо кивнул головой:
— А мне, зубодер?
Они помолчали. Армандо снова отпил пива и, бросив
взгляд на Рикардо, сказал:
— Я серьезно. Разве это дело для такого железного
парня — сидеть в этой дерь... — Он внезапно осекся. Под
взглядом широко открытых глаз Юлии он повернулся к
Мерси с серьезным, слегка пристыженным выражением
на лице и извинился: — Простите, пожалуйста, сеньора.
Рикардо не сдержал смешка.
— Ты хотел сказать «в этой дерьмовой консульта-
ции»? — Пародируя Армандо, он посмотрел на Мерси,
потом на Юлию и комически серьезно, как будто испугав-
шись сказанного, прикрыл рот: — Прошу прощения, сень-
ора.
96
Все трое, он, Армандо и Юлия, расхохотались. Мерси
едва улыбнулась.
— Что за миндальничание! — сказал Рикардо. —
Будь тем, кто ты есть. И не говори ей больше «сеньора»,
это меня злит.
Армандо и Рикардо пригубили пиво.
— Возьми меня. Сидел я спокойненько здесь, в Гава-
не, — сказал Армандо. — Так за мной явились. И ви-
дишь — я полицейский. И ты знаешь — очень доволен.
Ты бездельничаешь, но в один прекрасный день к тебе
постучатся в дверь и сделают капитаном.
Рикардо опустил глаза.
— Куда там, Негро. — Он посмотрел на Мерси. — Нет
там еще нивка?
— Вы уже пять бутылок выпили, а мы еще только сун
попробовали, — ответила она и подчеркнуто добавила: —
Капитан...
Юлия, немного обиженная, но вежливо улыбаясь, ти-
хим голосом проговорила:
— Вы знаете, после вступления в армию Армандо
стал более спокойным.
Армандо откинулся на стуле и направил на Юлию
указательный палец:
— Правильно, говори, как я тебя научил.^
Мерси вновь натянуто улыбнулась:
— Научили... или обратили в свою веру?
Армандо невозмутимо ответил:
— И то и другое, сеньора.
Женщина, стоявшая перед Роджером Луго, далеко не
соответствовала образу Мерси Гарсини, который у него
сформировался в результате изучения информации, писем
и десятков разных документов, прочитанных им в эти
считанные дни об Ам-Креоле. Она представлялась ему эле-
гантной, стройной и даже утонченной женщиной, а
встретила его вульгарная особа, одетая в простенькое
платьице и белый передничек.
— Сеньора Гарсини?
Женщина внимательно посмотрела на него:
— Да, я.
— Меня зовут Роджер Луго. Я разговаривал с вами
по телефону об одном деле...
— Ах, да, — отозвалась Мерси с неприязнью. — Но
сейчас не самое подходящее время.
7 Л. Р. Ногерас 07
Действительно, перед кассой выстроились пять или
шесть клиентов с тележками, набитыми пакетами и кон-
сервными банками.
— Разрешите...
Луго отошел в сторону, а Мерси принялась подсчиты-
вать стоимость покупок, которые выкладывала на алюми-
ниевый прилавок крашеная блондинка, одетая в пуловер,
без бюстгальтера, и старые джинсы, обрезанные на уров-
не коленок.
Они прилично выпили и теперь сидели во внутреннем
дворике дома Рикардо под развесистой плакучей ивой.
У обоих в руках было по стакану, наполненному «Ба-
карди». Бутылка стояла на столике.
В отдалении, сидя в креслах-качалках на большом рас-
стоянии друг от друга, Мерси и Юлия обменивались в
скуке междометиями.
Армандо сделал большой глоток.
— Ты знаешь, что Гальего уехал в Майами? Скопт-
рился он, братец, вот что.
Рикардо внимательно посмотрел на него:
— Гаито? ЧвлМ его могла ущемить революция? Ты не
знаешь, Негро? — спросил он.
— Именно об этом я и думаю, братец. — Армандо от-
пил еще. — Ей-богу, меня это резануло по самому
сердцу.
Они помолчали. Рикардо допил свой стакан и снова
наполнил его ромом. Он хотел налить Армандо, но у того
стакан был почти полный.
— Черт возьми, Гальего! — тихо ругнулся Рикардо.—
Мне трудно поверить в это, Негро. Отправиться туда, где
собрались батистовцы... Я не могу понять этого.
— Ну и ладно. Зато мы из непобедимой команды, бра-
тец. Мы не из трусливых...
— Но Гаито тоже был не из трусливых.
— «Был»... Ты сказал «был». Теперь остались ты, я
и... — Он замолчал, посмотрел в сторону Мерси и Юлии и
тихо закончил: — ...Диапа.
Рикардо опустил глаза. Армандо улыбнулся:
— Не притворяйся, братец. Ты с ума сходишь от же-
лания узнать, что с ней.
Рикардо посмотрел на него:
— Верно. Как у нее дела, Негро? Она изменилась?
— Ни капельки, парень.
98
Армандо допил свой стакан и налил еще.
— Я не люблю вмешиваться в эти дела, братец. У каж-
дого своя жизнь. — Он приложил палец к губам и тихо-
тихо добавил: — Но именно эта женщина держала тебя за
жабры. Я знаю.
Рикардо медленно отхлебнул ром.
— Чем она занимается?
— Работает. В Матансас. Вышла замуж. Родила ре-
бенка.
Рикардо закрыл глаза.
— Негро... — Он замолчал.
— Говори, говори, — подбодрил его Армандо.
— Она когда-нибудь спрашивала обо мне?
— Один раз. Когда ты только что вернулся из Майа-
ми. Я сказал ей, чтобы она сходила к тебе. Но ты же
ее знаешь, братец. Она мне ответила: а дючему он но
пришел ко мне? Что я мог сказать ей на это? Она была
права. А действительно, почему ты не захотел увидеться
с ней?
— Я совсем запутался, Негро. Женился...
— Но можно и разжениться, — прервал его Армандо
и тут же прикрыл рот рукой. — Я уже, кажется, дошел
до непотребного, видишь?
— Входите, — пригласила Мерси.
Она зажгла свет. Квартира была чисто прибрана, но
по размерам уступала кабинету секретарши Луго.
— Разрешите присесть?
Мерси кивнула па один из двух стульев перед крошеч-
ным столиком. На другой она села сама. Вид у нее был
усталый.
— Хотите кофе?
Он не совсем уверенно ответил:
— Нет, спасибо. Можно закурить?
Она пожала плечами.
Луго закурил «Данхил» и поискал глазами пепельни-
цу. Ее нигде не было. Мерси с усилием встала, прошла
на кухню, отгороженную желтой льняной занавеской, и
вернулась с безобразным стеклянным черенком. Поставив
его перед Луго, снова села.
— Я вас слушаю,— сказала она устало.
Луго почувствовал некоторую неловкость.
— Я ненадолго, сеньора... Я уже говорил вам, что мне
поручено нашей страховой компанией расследовать об-
стоятельства смерти Рикардо Фанхула Касановы.
7*
99
В глазах у Мерси блеснула заинтересованность.
— Он оставил страховку на имя своей сестры Барбары
Фанхул, — поспешил сказать Луго, уловивший этот ого-
нек.
— A-а, ей...
Заинтересованность ее сразу погасла, на лице вновь
появилось выражение усталости и нежелания продолжать
разговор.
— Мы были бы вам благодарны за любую помощь в
атом деле, сеньора. Мы даже готовы предложить вам, ес-
ли вы не отнесетесь к этому с обидой, вознаграждение.
— В каких размерах?
— Ну, скажем, сто долларов.
Мерси горько улыбнулась. Это была ее первая и по-
следняя улыбка за весь разговор.
— Неплохо. Спрашивайте.
Луго сделал затяжку и откашлялся.
— Что за человек был Фанхул Касанова?
Мерси откинула со лба волосы и с удивлением посмот-
рела на Луго:
— Именно это вас и интересует?
— Среди прочих вопросов, сеньора.
Мерси скривила губы и задумалась. Машинально она
взяла сигарету из пачки, лежавшей на столе, и прику-
рила ее от дешевенькой зажигалки, которую вытащила
из карманчика платья. Глубоко затянувшись и выпустив
дым из носа, она посмотрела прямо в настороженные гла-
за Луго:
— А если пятьсот?
Луго улыбнулся. Сделав затяжку, он постучал сига-
ретой по стеклянному черепку.
— Наши фонды не безграничны, сеньора.
— И моя доверчивость тоже, сеньор... сеньор Луго,
если это действительно ваше имя.
Она жадно затянулась.
— Почему бы нам не выложить все карты на стол?
— А разве они не все? — задал вопрос Луго, нарисо-
вав на своем лице удивление.
— Все, кроме одной, той, что имеет три буквы.
— Боюсь, что я не могу взять в толк, о чем вы гово-
рите, — солгал Луго, прекрасно все понявший.
Мерси молчала.
—- Хорошо. Хорошо, — уступил Луго. — Вы очень
проницательны, сеньора. Пусть будет так. ЦРУ. Правиль-
100
цо. По вам известно что-нибудь, что могло бы стоить
пятьсот долларов?
— Все зависит от того, что вас интересует, сеньор.
Когда головоломку еще не начинают складывать, отдель-
ная деталь стоит мало. Но когда дело подходит к концу,
недостающая деталь становится золотой. Не исключено,
что она у меня в руках.
Луго смотрел на нее с интересом.
— Вы, я вижу, женщина со скрытыми достоинствами.
Поверьте мне.
у
— Это было решено голосованием, братец...
Рикардо слегка побледнел.
— Я не в состоянии забыть, Негро. Не в состоянии...
Глаза Армандо покраснели. Он горько усмехнулся:
— А я, думаешь, могу?
— Их убили, Негро. Убили. Я хожу к их могилам и
думаю, думаю, думаю. Как мы спаслись? Почему в жи-
вых остались мы, а не они?
Армандо хотел отпить из своего стакана, но тот ока-
зался пустым. Он пе стал наполнять его и, наклонившись,
поставил на траву.
— Я думаю, что ты живешь слишком погруженным в
прошлое. Надо думать о будущем. Делать революцию
дальше, до конца, братец.
— Мы совершили революцию, опрокинув Батисту, Не-
гро.
— А что сейчас? Ну-ка, скажи мпе, что сейчас?
— Откуда я знаю? Это для тебя все и всегда было
ясным.
— Пе скажи. В голове у меня достаточно путаницы,
но я твердо стою на земле.
Рикардо бросил на него сердитый взгляд.
— Ты меня извини, братец. Но я должен тебе это ска-
зать.— Армандо положил свою руку на предплечье Ри-
кардо. — Это же дело для тебя. Начинай работать на ре-
волюцию. Именно это сделал бы Маито, останься он жив.
И Маркос, и Рохелио. Послушай меня, братец. Здесь, в
четырех стенах, в твоей консультации, ты покроешься
плесенью.
— Его никто и никогда не знал достаточно хорошо,
сеньор Луго.
101
— Что вы хотите этим сказать?
— То, что сказала. Он всегда был человеком со стран-
ными идеями в голове.
— «Левым»?
— Он мог быть кем угодно.
Мерси закурила новую сигарету. Нервничая, она то
и дело поправляла свои прямые волосы.
— То, что вы говорите, — серьезное заявление.
— Я повторяю: кем угодно. — Теперь она говорила
громко. — Уголовником, коммунистом, миллионером. Кем
угодно. Его убили. Так вот, этого он заслужил, сеньор.
Ее руки задрожали.
— Вы его глубоко ненавидите, сеньора?
— Еще бы! — проговорила Мерси, подавляя рыда-
ния. — После всего того, что я пережила! Скажите мне,
разве я не имею права?
Ее глаза наполнились слезами. С вызовом она пока-
зала рукой вокруг:
— Вы видите, как я живу? Это мышеловка. А рабо-
тать приходится как лошади, от зари до зари. И почему?
Почему? Я приехала в эту страну в уверенности, что буду
вести здесь достойную жизнь. А сегодня я стою меньше
негритянки, сеньор. Намного меньше.
— Пожалуйста, не нервничайте.
— Во всем виноват Рикардо.
— В каком смысле?
— Это он, он во всем виноват! — прокричала Мерси и
разразилась рыданиями.
Юлия сидела уже в такси и ждала, когда попрощают-
ся мужчины. Мерси осталась у дверей дома. Насуплен-
ная, она выказывала нетерпение. Армандо и Рикардо сто-
яли на тротуаре, крепко сжав друг другу руки. Их не-
много покачивало.
— Негро, — тихо проговорил Рикардо, — передай Ди-
ане...
Армандо улыбкой подбадривал его.
— Передай Диане... мой привет.
— Обязательно передам, братец. Не беспокойся.
Опи обнялись.
— Негро, — только и смог выговорить Рикардо, при-
жимая к себе друга. •
— Не забудь, о чем мы говорили, братец.
Рикардо улыбнулся:
102
— Негро, если у тебя заболит зуб, можешь рассчи-
тывать на меня.
Армандо тоже улыбнулся:
— Если в один прекрасный день у тебя заболит со-
весть, братец, обязательно позвони мне.
— Вы виделись после того, как оп приехал в Соеди-
ненные Штаты?
— Очень редко, — ответила Мерси, потирая рукой
слегка опухшие глаза.
Она на глазах постарела.
— Почему?
— По-моему, я его уже пе интересовала.
— Вы делали попытки сблизиться?
- Да.
— Безрезультатно?
— Безрезультатно.
Мерси отвечала теперь на вопросы Луго, как авто-
мат, тихим голосом.
— Вы знали, чем занимался Рикардо в Майами?
— Да, он с головой ушел в борьбу против Фиделя, по
ведь вам известно, сколько ловкачей вьется вокруг это-
го дела.
— Вы не знаете, поддерживал ли Рикардо тесные от-
ношения со своей сестрой?
— Нет. Точнее, наверняка не знаю, по думаю, что
да. Она па все смотрела его глазами. Так было всегда.
Всегда.
Нью-Йорк, 18 сентября 1967 года.
Братишка!
Зачем я пишу тебе письмо? В мои намерения входи-
ло сделать это попозже, из Панамы. Я взяла сегодня
ручку, наверное, из-за постоянной необходимости пого-
ворить с тобой о том, что я ношу на душе еще с тех пор,
когда была совсем девочкой, о том, что никогда раньше
не осмеливалась высказать и что отчасти имеет отноше-
ние к тебе.
Ты ведь знаешь, что до тринадцати лет я была сча-
стливенькой и наивпепькой дурочкой, такой наивнепькой,
что теперь, смотря на свои тогдашние фотографии и чи-
тая написанные мной в то время глупости, прихожу в
ужас от контраста между зрелостью тела и инфантиль-
ностью ума. Конечно, я теперь понимаю, что счастье мое
103
было фальшивым, но, как бы там ни было, я вспоминаю
о тех временах с большой нежностью и грустью. Три ве-
щи причиняли мне боль в эти годы, точнее, четыре.
О трех первых ты знаешь. Одна из них — отъезд в Май-
ами. Он случился в момент, когда мне так нужен был
чей-то совет помимо папулечки и тебя, чтобы сориен-
тироваться в жизни. Мне было шесть лет, когда умерла
мамочка. Возможно, я ее слишком идеализирую. Но я
считаю, что, если бы она была жива, кое-что сложилось
бы по-другому (по крайней мере я хочу иметь такое
утешение). Вторая — это когда тебя арестовали при
Батисте и чуть не убили. Хотя я человек довольно замк-
нутый и, наверное, не слишком показывала тебе это, но
я боготворила тебя. Ты все время был в спешке. Но в
те редкие моменты, когда ты, похлопывая меня ласково
по щеке, говорил: «Слушай, пойдем-ка в кино», я с ума
сходила от счастья. Папуля хотел скрыть от меня, что
тебя арестовали. Я помню суматоху в доме, каких-то
чужих людей, плач Мерси. Не нужно было большого
ума, чтобы понять: случилось какое-то несчастье. Потом
ты уехал в США, и весь последний месяц 1958 года я
только и делала, что молилась о твоем возвращении на
Кубу. Моя третья боль связана с моим приездом в США
(но об этом я расскажу тебе потом). Аэропорт был бит-
ком набит людьми. Самым страшным для меня было
войти в зал ожидания, похожий на аквариум. Там все
плакали или сумрачно молчали. Папуля был бледен как
мел и дымил сигарой, а Мерси только и говорила мне:
«Мы уезжаем всего на несколько месяцев, мы вернем-
ся». Ты остался снаружи. Ты молчал (да мы и не ус-
лышали бы тебя через стекло), лишь махал нам рукой
с выражением удивления на лице.
В самолете я заплакала. По многим причинам. Из-за
того, что ты остался. Из-за папули, у которого дрожали
руки. Из-за плачущей Мерси. Из-за самой себя, остав-
лявшей позади, я это чувствовала, часть самой себя. Моя
четвертая боль имеет имя собственное. Это Виктор, Вик-
тор Санчес. Ты ничего не значшь о нем. Я хранила эго
в глубоком секрете, как и все остальное, о чем сейчас
пишу. Я не могу сказать тебе, что Виктор Санчес —
это вся моя жизнь, потому что, когда мы познакомились,
ему было всего шестнадцать, а мне двенадцать при ин-
фантильном уме. Но до сих пор я ни к кому больше не
испытала таких чувств, как к нему, а ведь с ним мы бы-
ли знакомы всего три месяца, и в моей памяти от пего
104
остались всего два или три сильных впечатления. Не
исключаю, что это всего лишь игра воображения. Про-
сто в моей памяти все выглядит так красиво из-за безоб-
разия сегодняшнего дня. Может быть, встретив Виктора
шесть месяцев назад, я нашла бы его глупым, вульгар-
ным и спрашивала бы себя; «И это тот самый человек,
о котором я вспоминала каждую ночь в течение семи
лет?» Возможно, и так. Я не спорю. Просто я заклини-
лась именно на этом воспоминании. Конечно, каждую
девушку рано или поздно ранит стрела Амура. Недаром
говорят, что любовь, как корь, появляется всего раз, в
детском возрасте. Может, я непутево все объяснила?
Ты думаешь, будто эта глупая девчонка со своим уха-
жером побывали в постели? Сожалею. Это не так!
В данном случае все было по-другому. Виктор был из
бедняков. Он развозил по домам лекарства из аптеки.
С ним все время был длиннющий велосипед, который
казался мне очень красивым. Вот глупость, правда? Од-
нажды я сказала ему об этом. Все началось у решетчатой
ограды моей школы на той длинной улице. Как она на-
зывалась? Кажется, X. Он привозил мне записки и сти-
хи. Поскольку он голубой принц моей памяти, то был
поэтом (правда, скорее всего, стихи он просто списывал,
но это не важно). Совсем неоригинально, когда двенад-
цатилетняя девочка получает стишки. Меня очаровала
его манера говорить, совсем отличная от той, к которой
я привыкла. Так не говорили ни мой папуля, пи мона-
хини из школы, ни мои товарищи по классу, ни эти
типчики из клуба в нашем районе. В то время он казался
мне самым привлекательным во всем мире, но, насколько
я номню, он был в действительности довольно некраси-
вым, слишком худым (это не была мускулистая худоща-
вость спортсмена, а нечто более печальное), с нечеса-
ными волосами и шершавыми руками. Он пытался
объяснить мне жизнь, ответить на тысячи вопросов, ро-
ившихся в моей глупенькой головке. Сегодня я вижу,
что ему не хватало слов. Его аргументы были неглубо-
кими, и я думаю, что временами он пускался на выдум-
ки, чтобы притушить мою любознательность. «Твой
отец, — говорил он мне, — буржуй». — «Значит, и я
буржуйка?» Он смеялся и говорил: «Это зависит от те-
бя». Когда мне удавалось ускользнуть от папули, мы
гуляли. Мы бродили перед большим памятником Марти,
там, где проходили митинги. Я не была ни на одном из
них. 15 сентября, накануне отъезда, я встретилась с
105
Виктором в последний раз. Мы сидели на каменной ог-
раде перед зданием, кажется, какой-то библиотеки, на-
против памятника Марти. Он сказал мне: «Вот видишь,
ты уезжаешь, не увидев ни одного большого митинга.
Вряд ли ты сможешь увидеть там что-нибудь подобное.
Там таких не бывает». Я плакала, обнимала его, говори-
ла, что очень люблю, что никуда не поеду. Он отвечал,
утирая мои слезы пальцами: «Так оставайся, оставайся
со мной». Именно это я хотела услышать от тебя, мой
братишка. «Оставайся дома». Ведь сам ты остался. А я
уехала. Я не знаю, что стало с Виктором. Дай ему бог
счастья, хотя он все время говорил, что не верит в бога,
что попы — бессовестные люди (в этом он был весьма
прав), что, по словам его отца, религия — это опиум
для народа. Вот что хранила я в своей груди все эти го-
ды, братишка.
Потом мы приехали в США. Я поступила в школу,
и начались долгие месяцы страха. Школьники-янки
смеялись надо мной, потому что я плохо понимала по-
английски. Они презрительно обзывали меня всякими
неприличными словами, а мальчишки считали себя впра-
ве тпскать меня. Из мира фей и кукол я была грубо
вырвана однажды вечером, когда четыре школьника при-
нудили меня к мерзости в уборной. Дома я все время
плакала по ночам. Но в конечном счете человек приспо-
сабливается ко всему. Приспособилась и я. И знаешь,
что служило мне единственным утешением в то отвра-
тительное время? То, что ты был на Кубе, что ты от-
казался покинуть землю, на которой мы родились. Это
придавало мне силы. Однако пришел день, когда мы уз-
палп о твоем аресте, а потом ты бежал в США. Тогда,
братишка, во мне что-то умерло. И совсем не потому,
что я ни о чем не имела представления. Я считала, что
коммунисты ввергли Кубу в беду, что нужно покончить
с ними и вернуться, вернуться во что бы то ни стало.
Но где-то в глубине души, похороненные под кучей
дерьма, теплились слова Виктора. И вот ты снова начал
бороться, на этот раз против Кастро. Мы стали видеть-
ся все реже. Уже два года — это не упрек, я виновата
тоже — мы почти не встречаемся, а твои письма все
больше задерживаются, становятся все лаконичнее и без-
личнее: как дела? много занимаешься? есть жених?..
Все те же вопросы, будто тебе уже нечего сказать мне.
А во мне что-то перевернулось, братишка. Я не могу опи-
сать что. Все началось с простого вопроса: что же в дей-
106
стбитслъности произошло на Кубе? Почему мы все еще
не вернулись, хотя режиму Фиделя Кастро давали жиз-
ни всего несколько месяцев? Я не стану рассказывать
тебе всю историю, но я устала от этой страны, устала
изъясняться на чужом языке, начав забывать своп соб-
ственный, устала повторять чужие мысли, устала от чу-
жой культуры. Возможно, я уже и не кубинка. Может
быть, я делаю глупость, бросая за борт то, что имею,
ведь, весьма вероятно, я никогда больше не встречусь
с тем, что оставила на нашем острове. Но стоит риск-
нуть.
Что же в действительности произошло на Кубе? Воз-
можно, ты уже слишком стар, чтобы задать себе .эгог
вопрос. Может быть, ты предпочитаешь для собственно-
го душевного спокойствия продолжать бороться с ветря-
ными мельницами, питать надежду, что те, кто сейчас
находятся в США, в один прекрасный день с триумфом
смогут вернуться на Кубу. Я в это не верю, и мне тебя
жалко. Что касается меня, я уезжаю в Панаму. Я позна-
комилась с человеком другого склада и люблю его. Он
помог мне разрешить многие из моих вопросов и стал
моей опорой, придающей смелость в столкновении с
судьбой и помогающей мне найти себя. Ах, если бы бог
помог мне наставить тебя на путь истипный, чтобы ты
увидел, в какой духовной нищете мы жили, пережевы-
вая фальшивые фразы, мертвые иллюзии, пустые вос-
поминания и ложь.
Извини, если я причинила тебе боль.
Твоя сестренка
Барбара.
ГЛАВ А Т Р Е Т 1> Я
Легенда
(Суббота, 26 октября 1961 года)
— Мой отец был человеком слабым и боязливым. По-
моему, он никогда не был ни горячим сторонником, ни
горячим противником чего бы то ни было. Он на словах
полегоньку выступал против Батисты, но приходил в
ужас от одной мысли, что я могу участвовать в движе-
нии сопротивления. Когда победила революция, он едва
заметно выступал в ее поддержку. Но стоило начаться
процессу радикализации, как его снова охватил страх.
Он хотел революции, но не настолько. И потому решил
уехать. Теперь я склонен думать, что он, скорее, уехал
из страха перед американской интервенцией, чем из-за
ущерба, который ему причинила городская реформа.
Страх. Все время страх. Это было постоянным состоя-
нием его жизни. Он пе принадлежал к тому сорту людей,
которые способны бороться против Фиделя.
— Когда у вас начались разногласия?
— У нас с ним все время были разногласия. Я ду-
маю, мы никогда не понимали друг друга, хотя он, как
отец, считал, что лучше всех знает своего сына. Навер-
ное, впервые мы сильно схлестнулись в середине пягь-
108
десят девятого года, когда был подавлен мятеж Убера
Матоса. В этом он справедливо увидел явный поворот
революции влево. Мы яростно спорили.
— А твоя жена?
— Разногласия между нами возникли очень быстро.
Она ничего не смыслила в политике и занималась лишь
сбором разных уличных сплетен, которыми отравляла
мне жизнь. Иной раз мне не хватало аргументов, Гуахи-
ро. Я тоже понимал не все из того, что происходило,
клянусь тебе. В первые месяцы все выглядело в розовом
свете. Потом начали уезжать кое-кто из знакомых.
И один из друзей — Пабло Молино, по прозвищу Галь-
его. Он боролся в наших рядах. Он рисковал своей жиз-
нью вместе с нами. И кончил в Майами. У меня не было
компаса. Я укрылся в своей консультации, окунувшись
в частную жизнь. У меня было ошибочное представле-
ние о пределах для жертв и борьбы. Для меня борьба
кончилась, когда бежал Батиста. Остальное должны бы-
ли делать другие. Мне казалось, что теперь мое главное
дело — лечить зубы. Меня окружили Мерси, отец и мой
свояк Кике. «Почему это?» «Почему то?» «Это комму-
низм?» «Что такое коммунизм?» С каждым днем они
делали мою жизнь все невыносимее, надоедая мне воп-
росами, на которые у меня не было четких ответов. У ме-
ня на все был один сказ: «Фиделю виднее. Фидель зна-
ет, что делает». Но я хотел бы уметь объяснить им, куда
мы шли. В последние месяцы пятьдесят девятого года
Мерси без конца твердила: «Почему ты, рисковавший
жизнью, не потребуешь того, что тебе положено за это?
Многие вообще ничего не сделали, а теперь занимают
высокие посты. И не с такими способностями, как у
тебя». «Я хочу работать в своей консультации, Мерси, —
говорил я ей. — Оставь меня в покое. Я боролся не для
того, чтобы получить что-то». У нее была своя мерка:
если я сделал что-то, то имею право на вознаграждение.
Другого она просто не понимала. Я думаю, что больше
всего страдала тогда моя сестренка Барбара. У нее тоже
возникали сомнения, которые я с трудом мог разрешить.
Представь себе, ведь она училась в религиозной школе.
А дома отец и моя жена. Для меня самого ничего не бы-
ло ясным, Гуахиро. Ничего. Иной раз я спрашивал се-
бя: кто я? Кто я в действительности? Буржуй, как мой
отец, как моя жена, как Кике? Или я тот же, что п
раньше, оставшийся в живых член боевой группы, че-
ловек, которому еще предстоит выполнять задания? Мои
109
мысли снова и снова возвращались к Маито, Рохелио,
Маркосу, ко всем, кто погиб в борьбе. Я вспоминал ста-
рого коммуниста, который кричал палачам, чтобы убили
ого, а не меня, молодого. И чем больше я думал о нем,
тем яснее понимал, что ни нищета, ни жестокое униже-
ние, которому он подвергался, не очерствили его душу.
Он улыбался и подбадривал меня на пороге смерти. Как
быть с павшими товарищами? Позволить им снова уме-
реть в моей душе и превратить себя в косвенного пособ-
ника палачей, замучивших их? А страна шла вперед так
быстро, что тот, кто останавливался, чтобы перевести
дух, отставал. Должен ли я не отрываться от своего
класса и уехать в Майами вместе с батистовцами? Это
было не для меня, Гуахиро. Этого я не мог сделать. Но
кто же я тогда? Лунатик, бродящий между двумя мира-
ми, один из которых рождается в муках, а другой ру-
шится тоже в муках. Кем я был?
— Дезориентированным бойцом, доктор. Мой коман-
дир в Сьерра-Маэстре постоянно говорил: боец с недо-
статками остается бойцом. А муха, даже самая совершен-
ная, всего лишь муха.
— До свидания, сеньорита.
— До свидания, сеньор.
Женщина закрыла дверь. Кике Гарсини, снимая ра-
бочий халат, усмехнулся:
— Эта останется сеньоритой до гроба!
Рикардо, сидя в кабинете шурина, лениво перелисты-
вал старый номер журнала «Лайф».
— Который час? — спросил Кике, вешая халат на
одну из трех вешалок на стене.
— Семь,— ответил Рикардо, не глядя на часы.
— Черт, как поздно.
Кике снял с вешалки спортивный пиджак и надел
его.
— Мне звонила сестра.
— Ну и что?
— Она в полной истерике от твоего ужина. Хочет,
чтобы ты заехал к отцу за кетчупом: может быть, у не-
го найдется.
— Как мне надоела эта заезженная пластинка!
Рикардо встал, лениво потянулся и бросил журнал
на кресло.
— Идем? — спросил он. — Я чертовски хочу есть.
НО
— Разве мы не поедем к твоему старику?
— Ни в коем случае.
В приемной было сумрачно. Вдвоем они прошли но
коридору к лифту. Кике нажал кнопку вызова и в ожи-
дании кабины снова спросил:
— Ну, так едем или нет к твоему старику?
— Кике, я же с тобой по-испански говорю. Сказано:
нет. Это очередная блажь Мерси. Умрет опа, что ли, если
один день поужинает без этого треклятого кетчупа? —
спросил Рикардо с раздражением.
— Один день? Где там! Кетчуп, как и сыр, давно
исчез из продажи. И многое другое тоже.
Дверь открылась, и они вошли в кабину. Кике нажал
кнопку первого этажа. Дверь бесшумно закрылась, и
они стали спускаться.
— Все дело в том, что ты, дорогой, живешь на Лу-
пе, — продолжал Кике, пока Рикардо подчеркнуто зевал.
— Ты мне начинаешь надоедать, Кике.
— Ах, надоедать?
Дверь открылась. Снаружи было прохладно. Порывы
ветра ударяли в массивные стеклянные двери парадного,
приоткрывая их.
Они вышли на 25-ю улицу. Машина Кике стояла в
стороне от парадного.
Пока они молча шли к ней, Рикардо закурил сигаре-
ту. Кике искоса глянул на него и снова пошел в а гаку:
— Послушай, почему ты ведешь себя как слепой?
Присмотрись к тому, что происходит. Мы с тобой зуб-
ные врачи. Скажи, у тебя еще есть салфетки? У меня
они кончились уже пару месяцев назад. Чем должны
вытираться клиенты? Газетную бумагу им давать?
—- А до того как появились такие салфетки, — мед-
ленно, как бы набираясь терпения, проговорил Рикар-
до, — что делали врачи, ты не знаешь?
— Не то ты говоришь, совсем не то. До того как по-
явились туалеты, люди бегали в кусты.
Кике сел за руль, Рикардо разместился рядом. Кике
завел мотор, включил первую передачу и резко тронул
с места.
— Ладно, давай пе будем говорить о скоростях, —
вздохнул он. — Забудем о них. Зпаешь, сколько доз
анестезии осталось у меня? Не будет и сорока. Черт
возьми, что я буду делать через месяц?
Рикардо повернулся к нему и с мрачным видом от-
резал:
111
— Знаешь, Кике, по правде говоря, мне на это ров-
ным счетом наплевать.
Оркестр взял первые аккорды «Мистера Уандерфу-
ла», и ярко освещенная площадка почти немедленно за-
полнилась молодежью. Те, кому было за тридцать, пре-
дусмотрительно переместились в зал, где были сервиро-
ваны столы с напитками и закусками.
Профессор социологии при кафедре имени Генри
Форда II Гарвардского университета Эдвард Уилкинс шел
рядом со своим другом Аароном Мак-Коннелом.
— У меня душа разрывается, как подумаю, что моя
юность осталась позади, — сказал Уилкинс с печаль-
ной улыбкой. — Лет двадцать назад я остался бы там,
на площадке. Ты знаешь, Аарон, я очень хорошо танце-
вал. Просто очень и очень хорошо.
— Да, Эдди, — поддакнул Мак-Коннел, знавший, что
бедный Уилкинс был неисправимым хвастуном. Кроме
того...
Его друг в последние дни находился в очень подав-
ленном состоянии, и, если ему приятно представлять се-
бя великим танцором, было бы жестоко опровергать это.
— Да, никогда больше в Гарварде не будет таких
танцулек. Вот времена были, старик!
Однако приятели находились совсем не в Гарварде,
а в здании «Фокс Казино», расположенном в 20 километ-
рах от Бостона. Оно было снято ректором Линкольном
Шерманом для бала в честь своей младшей дочери. Все
три зала были заполнены. Молодежь веселилась в тан-
цевальном, дамы в возрасте собрались в том, что выхо-
дил в сад, мужчины были там, где подавали напитки.
Уилкинс и Мак-Коннел подошли к столу, покрытому
безупречно белой скатертью. На нем выстроились в ряд
десять больших блестящих кувшинов из серебра. Мак-
Коннел взял два бокала и наполнил их, передав один
Уилкинсу. «Великий танцор» сделал большой глоток.
— Здесь много хереса, — сказал он, смакуя напи-
ток,
— Я мало смыслю в коктейлях, — откликнулся Мак-
Коннел. — Это плохо?
— Ни плохо, ни хорошо. Я предпочитаю пить чистые
напитки. Смеси плохо действуют на вкусовые рецепторы
и желудок. Закусим?
— Я на диете, — вздохнул Мак-Коннел, похлопав се-
бя по пухлому животу.
112
— Я тоже. Но эта лососинка выглядит восхитительно.
Уилкинс быстро допил бокал и поспешил наполнить
его снова. Тень беспокойства промелькнула на широком
красном лице Мак-Коннела.
— Пей не торопясь, Эдди.
— А мне некогда, — ответил тот со смешком.
— Смешной анекдот;? — вмешался какой-то толстяк,
которого смокинг делал похожим на пингвина. Он стоял
по другую сторону стола, также смакуя коктейль.
— Привет, Гарольд, — откликнулся Уилкинс.
Мак-Коннел поклонился.
— Что-нибудь новенькое? — продолжал интересо-
ваться профессор Гарольд Моррис.
В танцевальном зале что-то случилось. Оркестр за-
молк, раздались аплодисменты, и многоголосый хор де-
виц грянул:
— Пол! Пол! Пол!
— Это еще что такое? — спросил заинтригованный
Уилкинс.
Все трое направились туда. В дверях зала стояла
плотная людская стена, так что увидеть происходящее
внутри было невозможно. Даже Мак-Коннел, самый вы-
сокий из троицы, привстав на цыпочки, не смог ничего
разглядеть.
— Что там? — проворчал Уилкинс, не расставшийся
со своим бокалом.
В его сторону повернулся здоровенный блондин:
— Привет, Эд!
— Привет, Бернард. Что там случилось?
— Пол Анка.
— Какой еще Пол?
— Пол Анка. Я думаю, что его пригласил или нанял
Линкольн.
— А кто это такой, Пол Анка? — спросил Уилкинс.
—- Современный Франк Синатра, — прошептал ему
на ухо Мак-Коннел.
— Ах вот как... — понимающе кивнул Уилкинс.
Аплодисменты и крики усилились. Их перекрыл го-
лос Линды Шерман, жены Линкольна:
— Дорогие гости. Дорогая Эмма...
Аплодисменты прервали ее.
— Большов вам спасибо от имени моей дочери! —
прокричала Линда. — Друзья, в этот прекрасный вечер
мы приготовили для вас небольшой сюрприз. Пол Анка...
Ее снова заглушили аплодисменты и крики.
8 Л. Р. Ногерас 1.13
— Спасибо, спасибо. Пол Анка так добр, что при-
шел спеть для нас.
Вновь раздались аплодисменты и крики.
— Ну, ладно, — сказала, смеясь, Линда. — Как го-
ворят на телевидении: что ты будешь петь, Пол?
Среди собравшихся прокатился смех.
— Это делается скучным, — проворчал Уилкинс. —
Пойду-ка я выпью. Ты со мной, Аарон?
Мак-Коннел вздохнул. Нет ничего неприятнее для
почти не пьющего, чем провести целый вечер в компа-
нии почти алкоголика. Но что поделаешь, если жена ил-
кинса час назад попросила его пе терять мужа из виду:
«Ты же знаешь, Аарон, он увлекается...»
— Да, конечно, — ответил Мак-Коннел.
Они вместе вернулись к столу. Уилкинс наполнил до
краев бокал и протянул его другу.
— Нет, Эдди, я попозже.
Уилкинс пожал плечами:
— Чертовски жарко. Я не понимаю, как ты можешь
терпеть это, не освежая глотку.
Он разом отхлебнул полбокала.
Действительно, было жарко. Лето вступало в свои
права. Столбик термометра поднялся почти до тридцати
градусов.
— Знаешь что, Аарон?
— Что?
Уилкинс сделал пару глотков из бокала:
— Эти вечеринки навевают на меня тоску. — Его
язык стал помаленьку заплетаться.
Из танцевального зала доносился высокий голос По-
ла Анки, который пел в сопровождении оркестра «По-
ложи мне руку на плечо».
— Да, тоскую. Наверное, это старость. А, Аарон?
С тобой этого не бывает? Да нет, ты намного моложе.
— Иногда, — сказал Мак-Коннел. — Иногда это бы-
вает и со мной, Эдди.
— А у меня всегда. То есть я хочу сказать: каждый
раз, когда я попадаю на такие вечеринки. В прошлом
году я пошел с дочерью на бал по случаю окончания
учебного года. Ты знаешь, что она преподает в Вассаре?
— Да, знаю.
Уилкинс снова налил свой бокал.
— Послушай, тебе не следует пить без передышки, —
озабоченно сказал Мак-Коннел.
114
- К черту все, Аарон, старый дружище. У меня жар
внутри.
Уилкинс поднес бокал к губам. Несколько капель
скатились с его подбородка и упали на белую манишку.
«Ну что за невезение, — подумал Мак-Коннел. —
Он уже почти пьян».
— Давай прогуляемся, Эдди. Здесь душно. Пойдем-
ка в парк.
Мак-Коннел мягко взял друга под руку и повел его
от стола.
— Подышим немного свежим воздухом и вернемся, —
приговаривал он.
Они пересекли зал и, не выходя на площадку, где
Анка заканчивал песню, оказались на широкой северной
террасе казино. Ночь была ясная.
Мак-Коннел сел на металлический стул, Уилкинс —
на другой, спиной к стене террасы.
Когда Анка закончил песню, из помещения донесся
взрыв аплодисментов, сменившийся затем постепенно
угасающим многоголосым бормотанием. Оркестр заиграл
«Диану». Снова раздались аплодисменты и крики, кото-
рые заглушил голос молодого певца.
Друзья сидели молча довольно долго. Мак-Коннел
заметил, что лицо Уилкинса помрачнело.
— Даю доллар, чтобы узнать, о чем ты думаешь.
Уилкинс встрепенулся, услыхав голос Мак-Коннела,
который вернул его к действительности.
— Неприятности? — поинтересовался Мак-Коннел,
доставая из кармана трубку.
Уилкинс ответил не сразу. Он прямо на глазах сгор-
бился и постарел.
Мак-Коннел стал набивать трубку.
— Могу чем-нибудь помочь?
— У меня нелады с Джимми, Аарон, — сказал он
дрогнувшим голосом.
— Что с ним?
Уилкинс провел ладонями по лицу. Когда он поднял
глаза на Мак-Коннела, они были красными и влажными.
— Его забирают, Аарон, забирают во Вьетнам.
Мак-Коннел сочувственно посмотрел на Уилкинса:
— Я не знал. Бетти мне ничего не говорила.
— Мы надеялись, что в конце концов он попадет в
Германию пли какое-нибудь другое спокойное место. Но
в пятницу его отправляют в Японию.
Ь* 115
Со страдальческой гримасой дрожащей рукой Уил-
кинс поднес спичку к сигарете.
— Что же это делается, Аарон? Что случилось с на-
шей страной? Зачем мы полезли в этот Индокитай?
— Откуда мне знать, Эдди.
— Может быть, мы все внезапно заболели? Или схо-
дим с ума? Ты должен знать, Аарон. Ты же профессор,
как и я. Ведь эти вопросы задают студенты. Мне их за-
дают. И я, клянусь тебе, не знаю, как на них отвечать.
Я преподаю социологию, значит, должен иметь ответ.
Мне полагается отвечать. Но у меня нет ответа. Даже
для самого себя. Я не понимаю, что происходит, Аарон.
Все куда-то понеслось, а я отстал. Я многого не могу ос-
мыслить. Может быть, ты, ведь ты же моложе меня...
— Я почти в таком же положении, Эдди. И у меня
нет ответа на многие вопросы, на очень многие вопросы...
Уилкинс жадно затянулся сигаретой.
— Я в отчаянии, Аарон. Буквально в отчаянии. Бет-
ти тоже. Не только из-за Джимми. Из-за Алисы тоже.
Джимми отправляется на эту дурацкую войну и обрат-
но может вернуться в оцинкованном гробу. А Алиса...
Аарон, могу я довериться тебе?
Дрожащий голос Уилкинса выдавал глубокую тоску.
Он смотрел как загнанный зверь.
— Ты же знаешь, что да, Эдди.
— Алиса... моя дочурка... стала наркоманкой. Это
обычное дело в Вассаре. Она дошла до того, что уже не
может бросить это, Аарон, уже не может. Какого черта
еще ждать в этой стране?
Уилкинс швырнул сигарету и попытался встать, но
тут же снова рухнул на стул. Показывая рукой в сторо-
ну зала, он почти прокричал:
— И все эти, Аарон, все. Они принимают наркотики,
ложатся вместе в постель, не спросив даже имени, плю-
ют на все, во что верило мое поколение, презирают бога.
Они больные. Больные... — Уилкинс закрыл лицо рука-
ми и, не поднимая головы, продолжал говорить: — Бог
мой, Аарон, я схожу с ума. Что случилось? Где та стра-
на, в которой я родился? Где та молодежь, что пила со-
довую, играла в регби, ложилась спать в десять и даже
читала молитву перед сном?
Эдвард Уилкинс не выдержал. Раздались глухие ры-
дания. Аарон Мак-Коннел медленно закрыл глаза. В его
горле застрял клубок, поднявшийся откуда-то изнутри,
возможно, от самого сердца.
116
Лично. Секретно.
Получатель: Роджер Луго.
Отправитель: Эд Чэпмен.
Дата: 6 апреля* 1968 года.
Врем я: 14.15.
Вопрос: Посещение отца Лм-Креола.
(Вручено Патриции Мурельо.)
Шеф!
Педро Фанхул Сайан уже не проживает в Майами.
По правде говоря, он уже нигде не проживает, поскольку
похоронен 2 апреля на кладбище Сент-Пол, Фултон-
стрит, Пыо-Йорк.
Я навел справки в «Дж. М. Уэйв». Там мне дали те-
лефон и адрес некоего Йерены Лаборде, близкого друга
покойного Фанхула Сайана, а также и Ам-Креола (по-
этому в «Дж. М. Уэйв» и имели эти сведения).
Йерена Лаборде живет в Майами. Я связался с ним
вчера, чтобы спросить о Фанхуле Сайане, поскольку-де
был очень дружен с его сыном и т. д. и т. п. Он сообщил
мне, что со стариком случился инфаркт (потом оказа-
лось, что это был инсульт), когда он получил известие о
смерти сына. Поскольку старик жил один в Майами, его
брат Франсиско (данные о нем имеются в личном деле
Педро, переданном Уолшем) перевез его к себе в Нью-
Йорк и поместил в больницу, где тот скончался, не при-
ходя в сознание.
Я попытался прощупать Йерену Лаборде, но, но его
словам, после 1966 года он не виделся с Ам-Креолом. Ты
хочешь, чтобы я поговорил с Франсиско?
В ожидании твоих указаний,
Эд.
— Это чертово солнце меня совсем сожжет, — про-
ворчал Кике Гарсини.
Рикардо не прореагировал. Они лежали у самой кром-
ки воды на горячем песке почти безлюдного пляжа. Бы-
ло около одиннадцати дня, и солнце нещадно палило.
— У тебя еще есть?
Рикардо приоткрыл один глаз:
— Что?
— Масло от загара, — ответил Кике. — У меня кон-
чился...
— «Копертон», — закончил за него Рикардо. — Ты
сообщил мне об этом по меньшей мере уже сорок раз.
117
— Ну и что? У меня нежная кожа.
Рикардо приподнялся, стряхнул с ладоней песок и,
сняв солнцезащитные очки, бросил их на лежавшее
рядом полотенце.
— Схожу принесу, — сказал он, вставая.
Кике тоже поднялся.
— А я пойду в тень.
Кике подобрал резиновые шлепанцы, пачку сигарет
и зажигалку. Рикардо поднял полотенце и завернул в не-
го очки. Вместе они направились к машине Кике, стояв-
шей под соснами в полусотне метров от воды.
— Послушай...
— Что? — откликнулся Рикардо, не глядя на Кике.
— Мерси уезжает.
— В добрый час.
Горячий песок заставлял их идти быстро.
— Ты это серьезно?
— Что?
— Насчет доброго часа.
— Конечно.
Они подошли к машине. Рикардо повернулся к Кике:
— Открой-ка.
Кике вытащил ключи из внутреннего кармана тру-
сов и открыл багажник.
— И ты позволишь ей вот так уехать?
Рикардо бросил полотенце с очками в багажник и
вынул желтый акваланг, маску и ласты.
— А что ты хочешь? Чтобы я привязал ее?
— Но она же твоя жена.
Рикардо забросил акваланг на плечо, взял ласты и
маску. Отойдя на несколько шагов, он повернулся к Ки-
ке и сказал: °
— Я думаю, что ты тоже уедешь... в поисках «Ко-
вертона». А?
Кике подошел к нему.
— Послушай, — начал он вкрадчиво убеждать Ри-
кардо. — Я тебя люблю и не хочу, чтобы с тобой слу-
чилось плохое...
Рикардо улыбнулся:
— Это угроза?
Губы Кике нервно дернулись:
— Ты же знаешь, что нет, Рикардито. Однако по-
слушай меня минутку...
— Я уже несколько месяцев подряд делаю это, Ки-
118
ке. Просто не знаю, на кой черт согласился я приехать
сюда с тобой.
— Рикардо, это же не продержится и полгода. По-
слушай меня внимательно. Здесь будет Содом и Гомор-
ра. Люди не хотят коммунизма. Разве ты слепой?
— Ты уедешь с Мерси?
Кике поскреб в голове.
— С тобой трудно говорить серьезно.
— Так побереги слова.
Рикардо круто повернулся и пошел к морю. Кике
заторопился вслед. Рикардо снова остановился и посмот-
рел на Кике с раздражением:
— Ты оставишь меня в покое?
— Ведь я всего лишь хочу, чтобы потом не было
разговоров о том, что ты ничем не помог свержению
этого.
Лицо Рикардо потемнело.
— Что ты хочешь сказать?
Наступила напряженная пауза. Затем, сделав глубо-
кий вздох и глядя в глаза Рикардо, Кике ответил:
— Все должны внести свою лепту. Раньше, при Ва-
тисте, ты боролся, а теперь...
— Кончай-ка темнить, Кике, — прервал его Рикар-
до, опустив акваланг на песок.
— Пе заводись. С тобой, черт возьми...
— Что ты мне предлагаешь? Чтобы я с тобой соста-
вил заговор?
— Не только со мной. Но это не такое дело, чтобы
обсуждать его здесь...
Кике нервничал.
Рикардо, как будто не замечая этого, поднял аква-
ланг и медленно проговорил:
— Кике, у тебя кончился «Копертон», а у меня...
кончается терпение. — И пе торопясь вошел в воду.
Гавана, 15 сентября 1960 года.
Дорогой Панчо!
Я не знаю, дошло ли до тебя мое последнее письмо.
Думаю, что нет, потому что ты не ответил, хотя, прав-
ду говоря, почта сейчас работает хуже, чем в колони-
альные времена. Раньше письмо не задерживалось боль-
ше пяти дней, а теперь его приходится ждать пару ме-
сяцев и даже больше.
119
Живем мы так себе. Дела идут с каждым днем все
хуже. Я не вижу никакого выхода из сложившейся си-
туации, если эти люди не убедятся в том, что не могут
делать все, что им взбредет в голову, а нас превратить
в тех, кого им хотелось бы иметь.
Снабжение все время продолжает ухудшаться с каж-
дым днем. В один прекрасный день (боже нас упаси!)
у нас не будет и куска хлеба. Бедная Куба! Я очень
беспокоюсь, особенно за Рикардо, потому что в отноше-
нии себя и Барбариты я уже принял известное тебе ре-
шение, от которого не отступлю. Надеюсь, что до нояб-
ря, если того захочет бог, мы будем у вас, и пусть здесь
забирают все наше, лишь бы жить в покое. Но Рикардо
ни в какую не хочет ехать. Даже Мерсита уезжает. Она
сказала мне об этом. Она уедет обязательно, с Рпкардо
или без него, потому что не в силах больше терпеть. Она
привыкла к определенному образу жизни и обращению,
а теперь здесь все для негров. Я пытался убедить Ри-
кардо, но ты же знаешь, какой он упрямый. Я ему го-
ворил: послушай, Рикардито, у тебя же есть будущее, ты
умен и можешь пробить себе дорогу в любом месте.
Кроме того, любая беда не вечна. Пройдет и этот кош-
мар. Тогда мы сможем вернуться и получить свое обрат-
но. Но он не уступает. Что с ним поделаешь? Божье на-
казание! Но как бы ни болела у меня душа, я тверд в
моем намерении и уезжаю с дочерью. И если Мерсита
хочет уехать, пусть уезжает. Хотя место женщины ря-
дом со своим мужем, я не могу обязать ее жить так, как
сейчас. И никто не может ее обязать.
Письмо мое короткое, братец, потому что друг, сог-
ласившийся доставить его тебе, не может больше ждать.
Он улетает завтра в Майами, так что ты с божьей по-
мощью получишь это письмо через три-четыре дня.
Обнимаю тебя.
Педро.
Легенда
(Среда, 30 октября 1961 года)
— Это уже не было осторожным намеком, как рань-
ше. Однако больше в тот день он не заговаривал со мной
на эту тему.
— Когда это случилось?
— В августе, в конце августа.
— А когда он снова вернулся к этому?
120
— Дней пятнадцать спустя. У нас с Мерси произош-
ла крупная ссора, и она заявила, что уезжает вместе с
моим стариком и сестренкой. Для меня это был удар.
Хотя я и понимал, что старик рано или поздно сделает
это, но не представлял, что они уже все подготовили к
отъезду. Я отправился к нему и сказал, что, если он хо-
чет, пусть едет, но не увозит девочку. Однако ничего не
удалось добиться, он ведь отец.
— Ты говорил о Кике...
— Дней пятнадцать или двадцать спустя он снова за-
вел разговор со мной, на этот раз уже более конкретный.
Два десятка метров.
До Рикардо доносилось тонкое посвистывание возду-
ха, поступавшего из акваланга по резиновым шлангам.
При выдохе из клапана вырывался рой овальных пузы-
рей.
Дно полого уходило в глубину, теряясь в мутной си-
неве на расстоянии 50—60 метров. Он опустился еще
ниже, пока не коснулся грудью скользких водорослей,
росших на скалистом грунте, посмотрел на глубиномер,
надетый на запястье правой руки. Прибор показывал
двадцать четыре метра.
Тишина. Царство тишины и свободы. Здесь он был
наедине с собой, не слыша ничего, кроме ритмичного
бормотания воздушных пузырей. Тишина. Здесь не слыш-
но голоса Кике, упреков Мерси, горьких разговоров за-
пуганного отца, вопросов Барбариты. Здесь только ти-
шина и спокойствие.
Он изменил направление и быстро поплыл, ритмично
работая ластами. Позади осталось скалистое дно с во-
дорослями, и теперь он парил над розоватой песчаной пус-
тыней. Как серебряная молния, над ним мелькнула ры-
ба. Он повернулся, чтобы рассмотреть ее, но она уже
исчезла.
Тишина. Бормотание воздушных пузырей. Снова ти-
шина. Никого и ничего. Он всегда старался побыть здесь
подольше, наслаждаясь покоем, который облегчал душу.
Поглядывая на глубиномер, он несколькими сильны-
ми ударами ласт поднялся до восемнадцати метров. Воз-
душные пузыри остались внизу. Когда он остановился,
они проплыли мимо него к поверхности воды, будто мед-
ленная процессия ртутных шариков.
Тишина. Покой.
121
Здесь, на двадцатиметровой глубине, он на время мог
сбросить тяжелую ношу внешнего мира, оставив при се-
бе лишь груз воспоминании и совести.
— Что-нибудь интересное?
Рикардо поднял голову и увидел Мерси. Он не слы-
шал, как она подошла. Сложив газету пополам, он бро-
сил ее па диван и ответил с улыбкой:
— Да, очень.
Мерси швырнула сумочку на столик перед диваном.
Она выглядела осунувшейся. Зло поглядев на газету, ле-
жавшую на диване, отвернулась в сторону и сказала:
— Чтобы узнать, что происходит, нужно выйти на
улицу, а не читать здесь эту пропаганду...
— Погоди, — прервал ее Рикардо и ласково поз-
вал: — Присядь...
Мерси повернулась к нему. Ответом па улыбку Ри-
кардо была лишь гримаса усталости. Неохотно она по-
дошла и села на диван. Откинув голову на спинку, за-
крыла глаза. Рикардо поцеловал ее в щеку.
— Что с тобой? Ты вся в поту. Ведь не так жарко...
— У Кике поломалась машина, и он не смог привез-
ти меня. Я больше часа ловила такси. Наконец одна ма-
шина остановилась, но шофер посадил еще двух пасса-
жиров.
Рикардо бросил на нее слегка опечаленный взгляд.
— На автобусе было бы хуже, — сказал он тихо.
Мерси открыла глаза и повернулась к нему:
— Ты, конечно, приехал на машине, поэтому так и
говоришь.
Рикардо пожал плечами:
— Ее ненадолго хватит. Она вся рассыпается.
— Ты звонил механику?
— Зачем? Запчастей нет.
Мерси улыбнулась. Но это была улыбка, полная иро-
нии и горечи.
— Как мне хочется увидеть доктора Фанхула в ав-
тобусе! Ведь ты же в нем пи разу в жизни не ездил.
Разве не так?
Рикардо не отреагировал на вызов:
— Привыкну.
— Привыкнешь?
— Конечно. Другие ездят па автобусе, почему же я
не могу?
122
— Ты это серьезно?
Рикардо слегка стукнул ее по кончику носа паль-
цем. Мерси резко дернулась назад.
— Ты это серьезно? — повторила она.
— А что ты думаешь? — спросил Рикардо.
Мерси привстала с дивана.
— Я? Я тоже должна привыкнуть?
— А почему бы и нет? Ты же не глупенькая, ра-
дость моя...
Мерси вскочила. Дрожащей от возбуждения рукой
поправила волосы.
— Нет, конечно. Я не дура. Здесь только один ду-
рак — ты! До каких пор ты будешь притворяться, буд-
то все остается по-прежнему, будто ничего не происхо-
дит?
Рикардо посмотрел на нее:
— Я не понимаю...
— Нет, ты все понимаешь! — прокричала Мерси.
— Пожалуйста, не шуми.
— Нет, ты все понимаешь! Разве ты не видишь, что
все у нас перевернулось вверх дном! А?
Ее взгляд впился в газету.
— Как же ты можешь увидеть это, — продолжала
она, — если ты только и занят тем, что читаешь это
дерьмо!
Она в истерике принялась рвать газету. Рикардо вско-
чил, схватил ее за плечи и резко тряхнул.
— Ты что, с ума сошла, что ли?
Мерси вырвалась, по, поскользнувшись, упала и за-
билась в рыданиях. Рикардо попытался помочь ей под-
няться, но она влепила ему две или три пощечины и
истерически прокричала:
— Я уезжаю, черт возьми! Ты слышишь?! Я не могу
больше терпеть! Я уезжаю! Уезжаю! Уезжаю!
Никто не сказал бы, что несколько лет назад Ларон
Мак-Коннел занимался вербовкой шпионов для ЦРУ.
Человек, шедший упругим шагом через газон Дартмут-
ского колледжа навстречу Роджеру Луго, являл собой
образец бостонского интеллектуала — от слегка поно-
шенных ботинок типа мокасин до прически, которая бы-
ла длинновата для человека, давно перешагнувшего че-
рез тридцатилетний рубеж. В зубах у него была трубка,
руки — в карманах брюк из легкой серой ткани. Зеле-
новатые глаза смотрели несколько отрешенно.
123
Не останавливаясь, он вынул правую руку из кар-
мана и протянул Луго, который поспешил пожать ее.
— Мистер Луго?
— Очень рад, профессор Мак-Коннел.
Они остановились, глядя друг другу в глаза. Взгляд
Мак-Коннела был глубоким и открытым. У Луго — не-
проницаемым.
— Пройдемся? — предложил Мак-Коннел.
— Почему бы и нет? — ответил Луго. — Здесь от-
личное место для прогулки.
Они медленно пошли по ровно подстриженному газо-
ну в направлении Форс Мейн-стрит.
— Не скрою, ваш звонок заинтриговал меня. Воз-
можно, все дело здесь в любопытстве. Вам не кажется?
Нет такого научного подвига, философской мысли или
географического открытия, которые не отталкивались
бы от простого любопытства. Существует определенная
связь между физиком, изучающим поведение протонов,
и его женой — домашней хозяйкой, которая подглядывает
за соседями. Любопытство роднит их, мистер Луго.
— Это оригинальная точка зрения.
Им встретились несколько студенток. Две девушки
пропели Мак-Коннелу: «Привет, профессор», а третья
так вперила в него глаза, что он вынужден был опу-
стить свои.
— Как я вам говорил по телефону, — начал Луго,
закуривая «Данхил», — нам было бы очень важно уз-
нать все, что вы можете вспомнить о Рикардо Фапхуле
Касанове.
Мак-Коннел постучал ладонью по донышку своей
трубки, выбивая пепел.
— Вчера я освежил память, порывшись в моих тог-
дашних бумагах. И действительно, обнаружил его, Ри-
кардо Фанхула Касанову. Да. Я, пожалуй, узнал бы его,
если бы он мне повстречался. Очень приятный человек,
насколько я помню.
— Я понимаю так, что именно вы... ну, так сказать...
— Тот, кто завербовал его в ЦРУ? — довольно резко
оборвал Луго Мак-Коннел. — Да, конечно. Это был я.
Луго стало легче разговаривать.
— Как это произошло?
— Обычным путем, мистер Луго, о которохМ вы знае-
те не хуже меня. Кто-то познакомил меня с ним, я его
прозондировал, приоткрыл кое-что, оставил телефон и
дал подумать. Потом он мне позвонил.
124
— Вы не помните, кто вам его представил?
— Его родственник. Кажется, свояк. Майк, Ник.,,
что-то в этом роде.
— Кике, — поправил Луго. — Энрике, Генри...
— Точно, Кике.
— Этот Кике работал на вас?
— Не совсем. Я был связан с ним через людей, ко-
торые работали на меня.
— Кубинцы?
— И некоторые американцы. Кике хотел, чтобы я
познакомился с его шурином, который участвовал в
борьбе против Батисты и был недоволен тем, как пошли
дела после.
Мак-Коннел стал набивать трубку табаком.
— Как вы вступили в контакт?
— Первый раз мы встретились в бассейне одной из
гаванских гостиниц. Все это было устроено Кике.
— Как оп реагировал?
— Нормально. Я был «под крышей» корреспондента
ЮПИ. Мы говорили о многих вещах, связанных с поло-
жением на Кубе. Фанхул опровергал некоторые мои суж-
дения, но как человек, который не очень уверен в том,
что говорит. Несколько дней спустя мы вместе поужи-
нали. На этот раз я говорил более определенно и пред-
ложил ему сотрудничать с нами в борьбе за подлинную
свободу для Кубы. Под конец я дал ему свой телефон,
и позднее он позвонил мне.
— Когда это было?
— Насколько я помню, через неделю.
Мак-Коннел раскурил трубку. Утро было прохлад-
ным, хотя и солнечным. Они миновали газон и шли по
Уэст Уилок-стрит в направлении музея Вильсона.
— Он вам позвонил или вы ему? — уточнил Луго.
— Он мне, потом я ему, и снова он мне. Потом мы
вс1ретились в третий раз. Это был медленный процесс,
мистер Луго. Фанхул был крепким орешком.
Роджер Луго бросил на землю окурок и искоса по-
смотрел на Мак-Коннела.
— Это в каком смысле?
Мак-Коннел улыбнулся:
— Я думаю, он немного знал нас.
— ЦРУ?
— Соединенные Штаты, мистер Луго. ,
— А поточнее?
— Это нечто вроде пятен на солнце. Он знал нас,
125
мистер Луго. Поэтому работать с ним было нелегко. Но
он представлял интерес.
Луго отметил легкую иронию в голосе собеседника.
— Он согласился?
— В конце концов — да.
— Почему вы настаивали?
Мак-Коннел остановился в тени развесистого дерева
и посмотрел на Луго:
— Мистер Луго, только те, кто не поддаются легко
уговорам, когда речь идет о том, чтобы рисковать ради
интересов другой страны, стоят чего-либо. Остальные ли-
бо болтуны, либо шпионы. Такова моя точка зрения.
Точнее, такой была моя точка зрения в то время.
Луго потер подбородок, он задумчиво проследил
взглядом за белочкой, пробежавшей между деревьями, и
повернулся к Мак-Коннелу.
— Он выполнял какие-либо важные задания?
— Он возглавлял одну операцию... Глупейшее дело в
духе Джерри Льюиса. Возможно, вы слышали об этом:
операция «Апокалипсис». Она провалилась, как и сле-
довало ожидать.
Луго действительно читал об этом в личном деле
Фанхула.
— Не хотите выпить что-нибудь? — спросил Мак-
Коннел.
— Спасибо, нет. Пойдем дальше или останемся здесь?
Мак-Коннел пожал плечами:
— Пошли. Мне это не во вред.
Они медленно двинулись дальше по Колледж-стрит.
— Пожалуйста, продолжайте, — попросил Луго.
Мак-Коннел сделал затяжку.
— Затем наступило фиаско в заливе Кочинос. Толь-
ко несколько организаций не были ликвидированы. Те-
перь ясно: их оставила кубинская контрразведка в каче-
стве приманки для нас.
Вдали открылась картина, которая показалась Луго
до смешного идиллической: парень с девушкой лежали
на траве в тени дерева и мирно беседовали.
— Спокойное здесь место, — сказал Луго.
— Два десятка лет назад, мистер Луго, в США было
два спокойных места: университеты и кладбища. Те-
перь только кладбища, да и то не все.
Луго был немного ошарашен.
— Но здесь-то все спокойно!
Мак-Копнел отбросил камешек носком ботинка.
126
— Место неплохое. Есть и похуже. Например, Бер-
кели. Но вообще все университеты бурлят из-за вьеткон-
говцев... благодаря мистеру Линдону Джонсону.
Луго с любопытством посмотрел на собеседника:
— Вы республиканец, мистер Мак-Коннел?
— Я демократ, но это не имеет значения. Как гова-
ривал мой покойный коллега Чарлз Дуглас, когда у де-
мократов жмет ботинок, ноги болят и у республиканцев,
и наоборот.
— У вас очень своеобразная жизненная философия.
Что вы преподаете?
— Именно это — философию. Но не думайте, что
свою собственную. Меня бы давно выгнали.
Они снова шли вдоль газона. Справа высились три
академических здания, почти сплошь увитые плющом.
Пробили часы на башне библиотеки. Мак-Коннел повер-
нулся к Луго:
— Могу еще чем-нибудь помочь? Боюсь, что у меня
остаются считанные минуты. Я начинаю лекцию в один-
надцать десять.
Луго снял темные очки и посмотрел в глаза Мак-
Коннела.
— Могу я вам задать один личный вопрос?
— Пу... конечно, — ответил слегка удивленный Мак-
Коннел.
-- Почему вы ушли из ЦРУ?
Мак-Коннел вздохнул и на несколько секунд погру-
зился в созерцание обширного и умиротворяющего газо-
на, нежно зеленевшего в лучах неяркого солнца.
— Чтобы ответить на ваш вопрос, я должен был
бы написать целую книгу. Может быть, когда-нибудь я
это и сделаю. И возможно, в заглавие поставлю девиз из
дартмутского герба: «Глас вопиющего в пустыне».
Теперь он смотрел на Луго. В его зеленых глазах за-
жглись злые огоньки, но голос продолжал оставаться
ровным, мягким, дружелюбным.
— Да, возможно, когда-нибудь я это сделаю. Напишу
бесполезную книгу с эпиграфом от Исаака: «Откройте
путь Иегове...» А сейчас послушайте более короткий от-
вет, мистер Луго. В пятьдесят пятом году я был моло-
дым американским патриотом, полным иллюзий. Кроме
того, мне хотелось писать, познакомиться с миром, рабо-
тать для моей страны. Однажды мне представилась такая
возможность. Мне предложили работу в ЦРУ. Человек,
сделавший это предложение, был очень уважаем. Речь
127
идет о моем преподавателе по истории искусств в Ко-
лумбийском универси!вте. Очень убедительно, по-отече-
ски он изрек: «Ты должен верить нам. Мы честные лю-
ди». Теперь самое интересное, мистер Луго, и не обижай-
тесь: это была ложь. Они не были честпыми людьми.
Простите, тем самым я не хочу сказать, что вы или каж-
дый, работающий в этой организации, такие же. Но она
сама по себе нечестная. И просто в силу влияния окру-
жающей среды я тоже перестал быть честным человеком.
Мак-Коннел замолк, глубоко дыша от волнения. При-
стально глядя на Луго, он машинально вертел в руках
свою трубку.
— Но толкуйте плохо мои слова. Не будем примитив-
ны. Я совсем не красный. Ничего похожего. Я не же-
лаю для моей родины коммунизма. Но мне отвратитель-
на эта слепая машина, которую мы запустили против
коммунистов. Мне известно достаточно грязных историй,
чтобы быть уверенным: рано или поздно этот Молох, как
Сатурн, сожрет нас самих.
Луго опусгил глаза, потом снова поднял их на Мак-
Коннела, который прятал свою трубку в карман пид-
жака.
— Последний вопрос, мистер Мак-Коннел. Какую
личную оценку дали бы вы Фанхулу?
— Энергичный человек, — ответил тот без тени ко-
лебания.
— Вы допускаете, что он мог быть двойным аген-
том, человеком Кастро?
Вопрос не удивил Мак-Коннела.
— Вы это серьезно? — спокойно спросил он.
— Я вас спрашиваю...
Мак-Коннел грустно улыбнулся. Покачивая головой,
он легонько поддел носком ботинка несколько камешков
на дорожке.
— Мистер Луго, почги тридцать лет назад мы нача-
ли штурм. Потратили сотни миллионов долларов на по-
купку стран, людей или делали все возможное, чтобы
расправиться с ними. Цель все время была одна — ос-
тановить коммунизм. Наши мечты наяву и кошмары
во сне питал только этот отравленный источник. И чего
мы добились? Каков практический итог, если мы пе смо-
гли помешать появлению коммунистической страны в
девяноста милях от нашей юго-восточной границы? Я не
отрицаю, мы испробовали кучу способов, чтобы убрагь
коммунистов с Кубы. Но все напрасно. И знаете поче-
128
му? Потому, что мы так и не поняли, чтб же в действи-
тельности произошло на Кубе. Мы никогда не понимали
кубинцев. И вот она вам, Куба. Мы были заносчивыми
гордецами, пе способными признать свой проигрыш, от-
нестись всерьез к этим людям, выслушать их доводы, по-
пытаться понять их. «Кастро не популярен», — заявили
мы в апреле шестьдесят первого года. И вы помните,
что произошло? Нас смели. Сотни тысяч людей вышли
сражаться за того, кого наши компьютеры дисквалифи-
цировали в качестве политической силы. Мы постоянно
ошибались, мистер Луго. Постоянно и с самого начала.
Мы оказались не готовы к такому вызову и посчитали,
что легче бить, чем думать. Ваш вопрос, мистер Луго,
порожден этой же ошибкой. Мог ли Рикардо Фанхул
быть человеком Кастро? Он был из богатой семьи, ум-
ный, белый, образованный, демократ. Компьютеры реши-
тельно сказали бы «нет». Я же пе осмеливаюсь отве-
тить столь однозначно. Я дал достаточно много глупых
ответов за свою жизнь.
Разведуправление Повстанческой армии
Запись телефонного разговора, состоявшегося 16.11
1960 года между Дядюшкой Томом 1 и Кике Гарсини Са-
набрией. Дядюшка Том говорил из посольства США,
Гарсини Сапабрия — из своей квартиры.
К. Г. (по-английски) Пожалуйста, мистера Мак-Кон-
нела... Да, конечно, я подожду... (пауза длительностью
1 минута 6 секунд).
Д. Т. (по-английски) Слушаю.
К. Г. (по-английски) Мистер Мак-Копнел?
Д. Т. (по-английски) Да.
К. Г. Это Кике Гарсини, сеньор. Здравствуйте.
Д. Т. О, как дела, друг Гарсини? Я не ждал, что вы
так скоро позвоните.
К. Г. (по-английски) Как видите. У меня новости.
Д. Т. (по-английски) Интересные?
К. Г. (по-английски) Думаю, что да...
Д. Т. О Миллане ?2
К. Г. Так точно, о Милане. Я виделся с ним вчера.
Д. Т. (по-английски) Надеюсь, что вы пока не наз-
вали меня.
1 Агент ЦРУ Аарон Мак-Коннел. — Прим. авт.
2 Рикардо Фанхул Касанова.— Пр им. авт.
9 Л. Р. Ноге рас |2Э
К. Г. Еще нет, сеньор. Я говорил с ним в общем и
целом. Вы знаете: один американец хочет познакомить-
ся с ним.
Д. Т. (по-английски) И что?
К. Г. Он немного рассердился, сеньор. Вы же знае-
те, какой у него характер. Но он выслушал меня.
Д. Т. (по-английски) Что вы ему предложили?
К. Г. Неофициальный ужин с вами, сеньор.
Д. Т. Где?
К. Г. В «Тарара» \ сеньор.
Д. Т. Хорошо. Он принял приглашение?
К. Г. Ни да, пи нет. Он ничего нс сказал.
Д. Т. Нужно действовать не спеша, сеньор Гарсини.
Мы очень заинтересованы в Милане и не хотим, чтобы
какая-нибудь фраза его отпугнула.
К. Г. Не беспокойтесь, сеньор, на этот счет.
Д. Т. Кто-нибудь еще знает, что я хочу встретиться с
Миланом?
К. Г. Нет, сеньор.
Д. Т. Очень хорошо. Как бы там пи было, я хочу по-
говорить с вами лично. Мы сможем увидеться завтра в
«Тарара»?
К. Г. В какое время?
Д. Т. Скажем, в одиннадцать дня.
К. Г. Хорошо. Я приду.
Д. Т. Сеньор Гарсини...
К. Г. Да.
Д.Т. Оставьте Милана в покое па несколько дпей.
Мне кажется, так будет лучше.
К. Г. Я действовал очень осторожно.
Д. Т. Я зпаю, знаю. Но выполняйте мои инструкции.
К. Г. Хорошо, сеньор.
Д. Т. Значит, завтра в одиннадцать?
К. Г. (по-английски) В одиннадцать.
Д. Т. (по-английски) До завтра.
К. Г. (по-английски) До завтра, мистер Мак-Коннел.
Оператор: Коко.
Время: 9.50.
Медсестра и четыре пациента почти хором сказали:
«Доброе утро, доктор».
1 «Тарара» — отель «Капри».
130
Бросив взгляд на настенные часы, он обнаружил, что
его «Омега» отстала на десять минут: было девять двад-
цать утра.
— Кто-нибудь звонил?
Медсестра была женщиной средних лет, очень белую,
увядшую кожу которой скрывал толстый слой пудры.
— Нет, никто. В кабинете вас ждет доктор Гарсини.
Рикардо в раздражении чуть было не ругнул медсест-
ру за то, что опа позволила Кике войти, по вовремя сдер-
жался: скорее всего, тот, по своему обыкновению, не дал
себе труда попросить у нее разрешения.
— Хорошо, Дигна. Я дам знать, когда можно будет
войти первому пациенту.
Рикардо пе сразу увидел Кике в кабинете.
— Привет, старик. — Голова Кике поднялась над
слип кой кресла, в котором он сидел.
Рикардо снял пиджак, повесил его на плечики и стал
надевать белый халат.
—- У меня много пациентов. Освободи кресло, — ска-
зал он с раздражением.
Кике встал и потянулся. В руке у него был журнал.
Он бросил его на сиденье и, зевнув, тихо, будто для се-
бя, сказал:
— Где бы раздобыть журнал «Лайф»?
—- Ты прекрасно знаешь, где они лежали целыми ку-
чами. Я никак не возьму в толк, почему ты до сих пор
не отправился туда, чтобы почитать всласть.
— Намек понял.
Рикардо подошел к креслу, взял журнал и положил
его на столик у стены.
— Это не намек, Кике. Прямее трудно сказать. И да-
вай топай отсюда. В приемной больные ждут.
Кике улыбнулся:
— Я знаю, что мне делать, старик.
— Ия знаю. У меня работа. Давай топай.
Рикардо повернулся к нему спиной и нажал кнопку
коммутатора. Буквально сразу раздался голос медсестры:
— Слушаю, доктор.
— Дигна, вы достали нитки?
— Нет, доктор. Я звонила повсюду. Нигде нет.
— Хорошо, спасибо.
Повернувшись, Рикардо перехватил иронический
взгляд Кике.
— Ты дашь мне работать или нет? — сердито спро-
сил он.
9*
131
Кике кивнул головой:
— Да, да, я ухожу. Но я пришел не просто так.
У меня к тебе серьезное дело.
— Сегодня вечером. Сейчас люди ждут. Уже девять
тридцать.
— Всего две минуты.
Рикардо вздохнул. Оп достал из кармана халата пач-
ку сигарет и спички. Закурив, выпустил дым из носа и
в ожидании скрестил руки.
— Хорошо, две минуты. Валяй.
Кике потер руки. Его глаза бегали. Казалось, оп ни-
как не может решиться. Наконец он сел на поручень
кресла и прерывисто проговорил:
— Старик... давай как мужчина с мужчиной.
— По-моему, мы всегда с тобой так говорили. По
крайней мере что касается меня. Разве нет? — В голосе
Рикардо звучала насмешка.
— То, что я должен сказать тебе, совсем не шуточки...
— Хватит темнить. Выкладывай, — оборвал его Рикар-
до и сделал затяжку.
— Дело началось. И дело серьезное.
Рикардо посмотрел на него с любопытством:
— Какое дело, Кике?
Кике слегка хлопнул рукой по своему колену:
— Об этом вот так просто не скажешь...
— Я тебя слушаю. Рассказывай.
Кике встал и нервно зашагал но кабинету. Рикардо
следил за ним, покуривая сигарету.
— У тебя остается одна мипута.
Кике остановился, повернулся к Рикардо и, набрав-
шись наконец храбрости, выпалил:
— Есть один человек со связями «там». Оп хочет по-
знакомиться с тобой.
— Где это «там»?
— Ты знаешь где, Рикардо. Пожалуйста...
— В Штатах, что ли? — громко спросил Рикардо.
Кике вздрогнул, боязливо оглянулся и зашептал:
— Тихо, старик, тихо. У стен есть уши.
Рикардо уничижительно усмехнулся:
— Если бы у степ были уши, ты давным-давно уже
сидел бы.
Будто не слыша его, Кике продолжал:
— Послушай, Рикардо, что я тебе скажу. Я должен
это сказать. Американец, который хочет с тобой познако-
132
миться, не простая птица. Он занят важным делом. Час
пробил, Рикардо, час пробил...
Кике Гарсини замер в ожидании. Он нервно шарил
взглядом по лицу Рикардо, которое, однако, ничего не
выражало.
Рикардо сделал последнюю затяжку и, чего за ним
никогда не водилось, бросил окурок на пол, раздавив его
ногой.
— Кике, я прошу тебя, уходи, — сказал он медленно
сквозь зубы.
— Но ведь я...
— Не злоупотребляй моим терпением, я прошу тебя.
Уходи.
— Но, Рикардо...
— Убирайся к чертовой матери! — закричал Рикардо.
Лицо его свела судорога, глаза сузились.
Кике выскочил из кабинета.
Рикардо почувствовал легкое головокружение, в ушах
у него шумело, руки мелко дрожали.
Подняв взгляд, он неожиданно увидел свое отражение
в зеркале. Перед ним стоял человек в безупречно белом
халате, с аккуратно причесанными темными волосами —
необходимая принадлежность «этой дерьмовой консульта-
ции».
Рикардо сел в кресло и, откинувшись на спинку, по-
пытался успокоиться. Однако чувствовал он себя скверно:
каким-то грязным и усталым. Он снова повернулся к зер-
калу — на пего uo-прежнему смотрел аккуратно причесан-
ный человек в белом халате.
Хрустальная пепельница попала в цель. Зеркало раз-
летелось на куски.
Тауро!1
Вчера состоялась первая серьезная беседа с Мила-
ном. Это крепкий орешек, но я надеюсь на успешный
исход дела. В принципе он согласен помочь нам в созда-
нии военно-политической организации с ячейками в Га-
ване, Матансасе и Пииар-дель-Рио, однако ставит катего-
рическое условие: лица, имевшие какие-либо связи с дик-
татурой Батисты, в организацию не должны принимать-
ся. Я согласился.
1 Кличка агента ЦРУ Руперто Дамасо Муньис, арестованного
кубинской контрразведкой в мае 1961 годя. — Прим. авт.
133
Полагаю, что за три недели дело продвинется вперед
настолько, что я смогу уехать с Кубы, оставив все па Ми-
лана и группу, естественно, при твоем сотрудничестве.
Он пока пе знает о твоем существовании, но я думаю,
дней через пять вскользь упомянуть о тебе, а затем по-
говорить в открытую.
Мы составили перечень первоочередных задач, к вы-
полнению которых должна приступить организация, как
только опа будет в состоянии действовать.
1. Создание ячеек в трех упомянутых городах, имея в
виду операцию «Апокалипсис».
2. Доставка военного снаряжения (нашего) вооружен-
ным группам, действующим в провинции Ппнар-дель-
Рио, особенно группе Эскпэля Картайи.
3. Установление контактов с лицами, которые могли
бы присоединиться к организации.
Пока все. С приветом,
Ф у п т 1.
13 декабря 1960 года.
7 ноября 1960 года.
Сиро!
5 ноября ко мне пришел товарищ Орландо и рассказал
следующее.
Старший лейтенант Повстанческой армии Армандо
Родригес Коро из Сантьяго-де-Куба приехал к нему в Га-
вану и рассказал, что пять дней назад ему в Сантьяго
позвонил товарищ Рикардо Фанхул Касанова, зубной
врач по профессии, участник подпольной борьбы, рабо-
тавший в одной ячейке со старшим лейтенантом Родри-
гесом Коро. Товарищ Рикардо Фанхул Касанова попро-
сил его срочно приехать в Гавану, так как хочет сооб-
щить ему очень важные сведения.
Старший лейтенант Родригес Коро приехал в Гавану
4 ноября и встретился с товарищем Фанхулом Касановой,
который сказал:
1. Он уверен, что его бывший шурин Энрике (Кике)
Гарсини Санабрия и другие лица участвуют в контррево-
люционном заговоре.
2. Гарсини неоднократно намекал, что его участие в
этом заговоре было бы весьма желательным, хотя никог-
да пе говорил с ним в открытую.
1 Кличка Аарона Мак-Кониела.— Прим. авт.
134
3. Однажды Гарсини прямо сказал ему, что один аме-
риканец хочет познакомиться с пим с явно заговорщиче-
скими намерениями.
Товарищ Фанхул Касанова попросил старшего лейте-
нанта Родригеса Коро помочь ему связаться с разведуп-
равлением Повстанческой армии. Товарищ Коро погово-
рил с товарищем Орландо, а тот передал это дело мне.
В присутствии старшего лейтенанта Родригеса Коро
я беседовал с товарищем Фанхулом Касановой, который
подтвердил все, о чем я упомянул выше.
После этого я снова встретился с Фапхулом Касано-
вой па конспиративной квартире № 3 и посоветовал ему
встретиться с янки, о котором говорил его шурин. Я разъ-
яснил ему жизненно важное значение для дела револю-
ции такого рода патриотической работы.
Вначале товарищ Рикардо Фанхул Касанова сказал,
что оп уже выполнил свой долг, обратив паше внимание
па существование «американского шпиона» и возможного
контрреволюционного заговора. Я напомнил ему о его
подпольной работе. Сказал, что революция нуждается в
нем, чтобы защитить революцию. Именно в силу сложив-
шихся у пего контактов и предложения, которое ему сде-
лано, его долг состоит в том, чтобы помешать врагу, на-
ходясь в его собственном стане, осуществить аптикубип-
ские и антипатриотические планы. Эт^была долгая и
сложная беседа. В конечном счете товарищ Фанхул Ка-
санова согласился встретиться с американцем, чтобы по-
пытаться выяснить характер ведущейся им контрреволю-
ционной работы. Мы договорились о регулярных встречах
для передачи информации о заговорщической деятельно-
сти американца и окружающей его группы.
Мы решили также, что Фанхулу Касанове было бы не-
осторожно обращаться по собственной инициативе к Эн-*
рике Гарсини с просьбой о встрече, которую он сам ре-
шительно отверг. Лучше подвести Гарсини к разговору
об американце и подождать вторичного предложения.
Мы договорились, что Фанхул Касанова будет вести
тот же образ жизни, что и ранее. Имея в виду наши кон-
такты, я сказал ему о необходимости псевдонима, и то-
варищ Фанхул Касанова выбрал имя Фауст.
С революционным приветом, Миге л ь.
Начальник научно-исследовательского отдела штаба
армии США генерал Майкл Залцнер закончил читать
135
вслух доклад, снял очки в металлической оправе и про-
шелся холодным взглядом своих пепельно-серых глаз по
лицам шести сидевших перед ним человек. Затем, негром-
ко кашлянув, сказал с легким оттенком удовлетворения
в голосе:
- Теперь слово за вами.
Лица собравшихся выражали разные чувства. Сена-
тор-демократ Питер Гроссо был мрачен. По собранному в
морщины лицу сенатора-республиканца Роя Музи трудно
было попять, одобряет он услышанное или нет. Па деле
старый толстяк и опытный политик был просто удивлен.
Представитель ЦРУ Ирвинг Шоу буквально светился от
блаженного облегчения — доклад полностью устраивал
его. Глаза Элмера Юдела из Национального совета безо-
пасности говорили о беспокойстве и разочаровании. Лица
Джона Бойда, представителя президента страны, и ад-
мирала Ральфа Кинбола из ВМФ хранили какую-то не-
определенную мину, своего рода застывшую маску про-
фессиональных игроков в покер.
Минут пять прошло в молчании, так как никто из се-
мерых сидевших за овальным столом в одном из залов
северо-восточной секции Пентагона не хотел начинать
первым.
Генерал Залцнер стал набивать табаком трубку. Ру-
ки у пего были красноватые, веснушчатые.
— Итак? — спросил он.
Ирвинг Шоу слегка погладил свои ухоженные усы-
стрелочки в стиле Дэвида Нивена, оперся руками о стол
и, глядя на генерала, проговорил:
— План, несомненно, разработан очень подробно.
Очень. Что касается нашей фирмы, мы, генерал, готовы
оказать ему поддержку. Я имею в виду внутреннюю ко-
ординацию действий. Люди у нас для этого имеются.
— Есть ли у плана какие-либо слабые стороны, мистер
Шоу? — спросил генерал.
— Только в частностях, генерал. В целом план прос-
то великолепный.
Удовлетворенный генерал зажал в зубах мундштук
трубки из оленьего рога.
Сенатор Гроссо выстукивал дробь пальцами по столу.
Его взгляд был устремлен в какую-то невидимую точку
между правым плечом генерала и левым плечом Джона
Бойда. Не отводя взгляда от этой точки, он тихо спросил:
— Генерал Залцнер, кто готовил доклад?
Все повернулись в сторону задавшего вопрос.
136
Генерал вновь водрузил на нос очки, открыл лежав-
шую перед ним на столе папку и зачитал список:
— Вильфред Джиттин из Отдела изучения внешней по-
литики Бруклинского института; Стерлинг Мак-Элдоуи,
профессор из Йельского университета; Роберт Гринберг
из группы советников президента США по вопросам вне-
шней политики; доктор Леонард Лэрэби, главный психи-
атр больницы имени Теодора Рузвельта; Ллойд Бур из
Колумбийского университета; генерал-лейтенант Ричард
Доги-младший, заведующий кафедрой психологической
войны в академии Вест-Пойнта; священник Эдвард Ап-
джоп, профессор теологии из Сиэтла; Исаак Боуэн, экс-
перт по вопросам психологии из ИБМ корпорейшн; Ро-
берт Райзман из министерства обороны. Эти специалисты
ознакомились с проектом и внесли чрезвычайно цепные
предложения по его улучшению.
— Я, видимо, не совсем ясно выразился, генерал. Ме-
ня не консультанты интересуют. Я спрашивал об авторах
первоначального проекта.
На лице Залцнера промелькнуло чувство легкого разд-
ражения.
— Говард Чейс и Эдгар Уиберг из ЦРУ; полковник
Раймонд Венк и генерал Леонард Дракер из штаба сухо-
путных сил.
— Понятно, — с иронией подытожил сенатор. — Я по-
лагаю, что мистер Ирвинг Шоу был в курсе подготовки.
Это так, мистер Шоу?
— Да, — ответил Шоу недовольно.
— Поэтому понятен ваш энтузиазм, — продолжал
Гроссо.
— Нельзя ли поконкретнее, сенатор?
— С удовольствием. Отмечу две вещи. Во-первых,
данная комиссия является чистой формальностью. Зачем
нам обсуждать проект, который фактически находится на
завершающем этапе?
— Наша комиссия создана президентом страны, мис-
тер Гроссо, — парировал Залцнер.
— Правильно. Но позвольте спросить: сколько демок-
ратов было привлечено в качестве консультантов?
Залцнер и Шоу обменялись быстрыми взглядами.
— Консультанты подбирались в зависимости от зна-
ний, а пе по политической принадлежности, мистер Гро-
ссо. Вы меня простите, но вы говорите так, будто этот
проект подготовила группа китайцев. Давайте не будем
забывать, что все мы американцы.
137
1 енерал, считая диалог с Гроссо закончившимся, об-
ратился к остальным участникам совещания:
— Есть еще вопросы?
— Да, генерал. Можно задать еще один? — не сдавал-
ся сенатор.
Залцнер недовольно кивнул головой.
— Генерал, те, кто готовил этот проект, имеют хоть
какое-то представление о том, что происходит на Кубе?
Бойд и Элмер Юдел улыбнулись. Адмирал Кинбол на-
сторожился. Рой Музи отпустил нервный смешок. Ирвинг
ГПоу и генерал поморщились.
— Мистер Гроссо... — начал было Залцнер.
— Позвольте мне закончить мысль, генерал, — прер-
рвал его Гроссо, буравя взглядом старого генерала.
— Заканчивайте, — процедил тот неохотно.
— Мы собрались здесь для обсуждения пли чтобы
проштамповать решение? — спросил Гроссо, и пальцы его,
сжимавшие крышку стола, побелели.
— Конечно, для обсуждения.
— Тогда позвольте мне, пожалуйста, высказать несог-
ласие, — сказал Гроссо.
Ему удалось справиться с волнением, и голос его за-
звучал увереннее.
— Это ваше право, — ответил генерал.
— Спасибо. Если называть вещи своими именами,
предложенный проект... — он несколько секунд искал под-
ходящее слово, —- представляется почти шуткой. И шут-
кой неудачной.
Он с удовольствием назвал бы проект глупым или
смешным, по не хотел доходить до оскорблений.
— У вас, видимо, есть более подходящий проект, —
бросил Шоу с иронической улыбкой на тонких губах.
— Не обязательно держать в руке хорошую грушу,
чтобы утверждать, что на столе лежит гнилая, — ядовито
ответил Гроссо, не глядя на представителя ЦРУ.
— Каково ваше мнение, сенатор? — неожиданно задал
вопрос Залцнер, глядя па толстенького рыжего человечка,
сидевшего справа от Юдела.
Республиканец Музи непроизвольно поправил узел
галстука, лицо его еще более сморщилось.
— Я, по правде говоря, размышляю, правильно ли по-
нял предлагаемый проект.
Гроссо, Шоу и Залцнер застыли с угрюмыми лицами,
остальные дружно расхохотались. Музи выглядел опеча-
ленным.
138
— Я серьезно говорю, — сказал он.
— Как шутка это пе плохо, —- прокомментировал ге-
нерал, сжимая трубку толстыми узловатыми пальцами.
— По это пе шутка, — ответил Музи тоном школьни-
ка, получившего замечание. — Я действительно не очень
понял. «Антихрист»?
Залцнер звал, что для Музи были необходимы более
простые объяснения. Ему надо было все разжевать да
еще и помочь проглотить.
— Не вникайте в детали, — сказал генерал. —- В ко-
нечном счете речь идет о том, чтобы за трое суток лик-
видировать коммунизм на Кубе. Разве вы против этого?
— Я за то, чтобы уже завтра, — энергично заявил Му-
зи: наконец-то заговорили па понятном ему языке.
— Сенатор, разве может быть плохим проект, направ*
ленный па ликвидацию коммунизма на пашем острове
всего за трое суток?
— Конечно нет, — ответил Музи. — Такой проект ве-
ликолепен.
— Ну так в чем дело? — продолжал мягко убеждать
генерал. — Вы согласны с ним?
— Целиком и полностью, Майк.
Гроссо презрительно усмехнулся:
— Поздравляю вас, генерал. Вы получили первый го-
лос. Точнее, третий, поскольку вы и мистер Шоу уже от-
дали свои, но так ли?
— Мистер Гроссо, — скчаал генерал, всем своим видом
ясно показывая, что с трудом сохраняет внешнее спокой-
ствие,—ваша ирония великолепна. Однако не будете ливы
так любезны, чтобы ясно сказать, с чем, собственно, вы
пе согласны? До сих пор вы заявили лишь, что...— Гепе-
рал слегка повернулся к стенографу, согнувшемуся за
огромным письменным столом так, что его было почти не
видно. — Лодди, пожалуйста, прочти нам, чго сказал се-
натор Гроссо.
Бистро перевернув несколько страниц в блокноте, сте*
нограф не очень уверенно прочитал:
— «...предложенный проект представляется почти шут-
кой. И шуткой неудачной...»
— Спасибо, мистер Лодди.
Генерал снова повернулся к столу:
— Надеюсь, вы объясните нам, что вы имели в виду
при этом, — проговорил он тихо.
Гроссо какое-то время молчал, стараясь успокоиться
перед решающей атакой.
139
— Джентльмены, — сказал он наконец, намеренно не
обращаясь к Залцнеру. — Давайте немножко поразмыш-
ляем над тем, что нам здесь было зачитано. У меня нет
никаких сомнений относительно значения и эффективно-
сти невоенных инструментов в политике. Я верю в пси-
хологическую войну. Не верить в нее — значит проявлять
невежество и отсталость. Но в широком спектре имею-
щихся возможностей есть вещи реальные и нереальные.
Теоретически все возможно. Кто-то, сейчас но помню
кто, сказал, что теоретически можно представить себе
транспортировку человека из одного пункта города в дру-
гой с помощью радиосигнала, однако практически сделать
это сейчас невозможно. Короче говоря, я верю в психоло-
гическую войну, если она ведется правильно, на основе
трезвой оценки конкретной ситуации, в которой надле-
жит применить тот или иной ее инструмент. Полагать,
что мистический религиозный трюк сможет толкнуть ку-
бинцев на свержение Кастро, неразумно. Ради бога, мы
живем не в средние века. Кто проверял, больше или
меньше стала религиозность па Кубе после победы Каст-
ро? Учитывают ли авторы заслушанного нами доклада
тот неоспоримый факт, что сегодня более восьмидесяти
процентов населения Кубы поддерживают существующий
там режим?
— Это потому, мистер Гроссо, что кубинцы еще пе
знают, что он ведет дело к коммунизму, — прервал его
Шоу.
— Хорошо. Возможно, вы правы. Они не знают. Но
пока они этого не знают, они будут поддерживать Кастро.
— Наш план как раз и состоит в том, чтобы встрях-
нуть кубинский народ, показать ему, что Кастро не толь-
ко коммунист, но и враг наивысших ценностей католиче-
ской веры, — сказал Залцнер.
— Вы католик, мистер Залцнер? — задал ему неожи-
данный вопрос Гроссо.
— Я думаю, что это не имеет отношения к предмету
нашего спора, сенатор, — несколько смешался генерал.
— Я католик, — продолжал Гроссо. — Вы тоже?
— Как раз нет, — ответил Залцнер, пряча глаза. —Я
мормон.
— Я так и думал, — иронически-загадочно сказал
Гроссо. — Пусть вы не католик. В конце концов, это не
имеет никакого значения. Но я полагаю, что специалис-
ты, готовившие проект, даже если они и не католики, за-
глянули все-таки в священное писание. Не так ли?
140
— Конечно, конечно, — закивал генерал.
— Я рад, — слегка усмехнулся Гроссо. — Ведь проект
основан на том, что кубинцы ревностные католики. На-
столько ревностные, что, едва увидев два или три сфабри-
кованных нами «небесных знамения», немедленно начнут
свергать Кастро — «антихриста во плоти». Такая посылка
мне представляется наивной. Я не берусь оспаривать
план сам по себе. Детали могут быть так или иначе реа-
лизованы, поскольку у нас есть для этого ресурсы. Кста-
ти, имеются ли они? Пока мы еще не слышали мнения
представителя военно-морского флота. В конце концов
это он дает подводную лодку и водолазов. Я не ошиба-
юсь?
— Нет, вы не ошибаетесь, — прошипел Залцнер. — У
нас не было времени выслушать адмирала Кинбола. Вы,
сенатор, не дали нам пока такой возможности.
— Сейчас моя очередь говорить, — отпарировал Грос-
со. — Я могу продолжать?
Все молчали.
— Хорошо, — вздохнул Гроссо. — Моя точка зрения
вкратце такова: мы должны свергнуть Кастро. Как мне
кажется, в этом все мы согласны. 11 нет необходимости
объяснять причины, разве что мой коллега, сенатор Музи,
не совсем четко представляет, какой урон нам нанес и
еще нанесет коммунистический режим на Кубе.
За исключением Музи и генерала, все дружно улыбну-
лись. Старый сенатор лишь промычал что-то, услыхав
свое имя.
— Таким образом, остается открытым вопрос о методе
реализации наших желаний. Я считаю, что план, пред-
ставленный нам здесь, не сработает.
— Но президент в курсе, — выпалил генерал.
Хитрые глазки сенатора Гроссо сделались еще меньше.
- Вы хотите сказать, что президент знаком с планом,
генерал?
Залцнер понял, что допустил оплошность. «Вот прок-
лятый итальянский ублюдок», — подумал он.
— Ни в коем случае, сенатор. Вам хорошо известно,
что эта комиссия как раз и создана для того, чтобы изу-
чить проект, прежде чем представить его президенту. Я
хотел лишь сказать, что президент в курсе того, что мы
уже некоторое время работаем над чем-то конкретным.
Но не более того. Я неудачно выразился.
Генерал внутренне облегченно вздохнул, полагая, что
удачно вышел из положения. Потому что в создавшейся
141
ситуации было бы ошибкой сказать сенатору-демократу,
что Айк знаком с проектом. А он с ним знаком. И более
того — проект ему нравился.
— Я хотел бы услышать мнение других, — сказал
Шоу. — Что думает мистер Бойд?
Джон Бойд, представитель Эйзенхауэра на совещании,
был относительно молодым, бледным и очень худьш че-
ловеком. Его манера говорить размеренно и техасская
рубашка под пиджаком спортивного покроя красноречиво
выдавали в нем стопроцентного южанина.
— По-моему, предложенный план неплох. Надо его ис-
пробовать — и тогда станет ясно, эффективен оп или пет.
— Вы голосуете за пего? — спросил генерал Залцнер
с просветлевшим лицом.
— Почему бы и нет? — ответил Бойд.
Иначе и быть не могло. Бойд знал, что старый Айк
знаком с проектом. Оп знал также, что старику нравился
план генерала Залцнера, друга президента еще со времен
высадки в Нормандии в 1944 году.
— Мистер Юдел? -- обратился генерал к представите-
лю Национального совета безопасности.
Это был человек в годах, но со свежим молодым ли-
цом. Он слегка вздрогнул, когда услышал свое имя.
— Я думаю, что к некоторым из замечаний сенатора
Гроссо следует прислушаться, — сказал он не совсем уве-
ренно. — Вместе о тем предлагаемый проект — единствен-
ная конкретная вещь, которую мы имеем, если только не
появится что-либо другое.
Юдел был еще одним демократом среди членов ко-
миссии. Его, так же как и Гроссо, волновали предстоя-
щие через месяц президентские выборы, борьба Кеннеди
и Никсона за президентское кресло. В дебатах, трансли-
ровавшихся по телевидению, демократ-католик разнес в
пух и прах республиканского «вечного кандидата» в пре-
зиденты. Однако в сложившейся ситуации имелись две
альтернативы. С одной стороны, если республиканцы ввя-
жутся в авантюру с «Апокалипсисом» и она пройдет ус-
пешно, то есть поможет свергнуть Кастро, это нанесет
жестокий удар по демократам. В то же время, если, не-
смотря на этот удар, демократы победят па выборах, ку-
бинский вопрос, который доставляет столько забот Айку
и его администрации, окажется закрытым. С другой сто-
роны, провал плана означал бы конец надеждам республи-
канцев выиграть у Кеннеди президентские выборы. Одна-
ко вместе с тем Кеннеди получил бы в наследство негодо-
142
ванне кубинцев и, возможно, международную проблему.
Был третий вариант: отложить исполнение плана. Юдел
остановил свой выбор на нем.
— Таковы факты, — сказал он, пе поднимая глаз. —
С одной стороны, я думаю, что необходимо учесть неко-
торые из замечаний сенатора Гроссо. С другой — я счи-
таю, что иметь такой план лучше, чем не иметь никакого.
Его достоинство уже хотя бы в том, что он существует.
Однако, по-моему, он не совсем доработан. Возможно,
было бы целесообразно предложить сенатору Гроссо из-
ложить свои замечания письменно, чтобы составители
проекта учли их.
— Это значит отложить осуществление проекта, —
сказал Шоу, который понял тайное намерение Юдела.
— Возможно, — уклонился от прямого ответа Юдел.
— Значит, вы голосуете против? уточнил Шоу.
— Я этого не говорил. — Юдел предпочитал смотреть
на кого угодно, но только пе на представителя ЦРУ. —
Скажем так: я воздерживаюсь. Кроме того, мне хотелось
бы услышать мнение других. Например, адмирала.
У адмирала Ральфа Кинбола было две страсти: гольф
и война. Любая партия в гольф, даже па самом малень-
ком пятачке с четырьмя лупками, была для него величай-
шим наслаждением. То же самое можно было сказать о
любой войне, даже самой маленькой и далекой. По сей-
час у него были претензии. Его очень задело, что прези-
дент поручил разработку и осуществление плана армии,
а не флоту, особенно если учесть, что именно на флот
было возложено его материальное обеспечение. Полити-
ческие соображения не обременяли адмирала. Он оста-
вался военным независимо от того, демократы или рес-
публиканцы стояли у власти. Но почему армии должен
достаться лакомый кусочек, а флоту — всего лишь роль
прислуги? Но что адмирал мог поделать? Эйзенхауэр бла-
говолил своим старым друзьям — армейцам...
— С военной точки зрения,— начал старый адмирал,
поглаживая холеной рукой подбородок, — у меня нет воз-
ражений. В остальных тонкостях я не разбираюсь. Я со-
гласен с тем, что кубинцев надо стереть в порошок. Что
касается морской пехоты, то она одна взяла бы остров, и
глазом пе моргнув. Но сейчас, говорят, нет условий для
войны. Я не понимаю этих политических тонкостей и пе
знаю, как президент, будучи военным человеком, умудря-
ется понимать их. Для меня это загадка. Война есть вой-
на, пе так ли? И почему тогда пе послать морских пехо-
143
тинцев, чтобы задать кубинцам трепку, которую они за-
служили? Могу я узнать это?
Сенатор Гроссо улыбнулся:
— Адмирал Кинбол, речь идет пе о том, чтобы стереть
в порошок кубинцев. Вы неправильно поняли. Нужно
свергнуть Кастро.
— А это не одно и то же?
— Не совсем.
— Минуточку, Ральф, минуточку, — вмешался гене-
рал Залцнер, сообразив, правда с некоторым опозданием,
что Гроссо выставляет старого адмирала на посмеши-
ще. — Давай ближе к проекту.
— Разве у меня пет права высказать свое мнение,
Майк? — не унимался Кинбол. — Разве у моряков нет
права на это? В таком случае...
Он сделал вид, что встает.
— Ральф, — сладко проговорил Залцнер, — мой доро-
гой Ральф, я пе совсем удачно выразился. Конечно же,
флот имеет право высказать свое мнение. Именно для
этого ты и находишься здесь.
— А мне кажется, что только для того, чтобы одол-
жить тебе подводную лодку, — съязвил адмирал.
— Ты ошибаешься, — примирительно проговорил ге-
нерал. — Твое мнение, Ральф, чрезвычайно ценно. Я сог-
ласен с тобой. Конечно, проще всего было бы направить
па остров морскую пехоту, как в старые добрые времена.
Однако президент уже высказал свою точку зрения на
этот счет, Ральф. Поэтому мы и собрались здесь. Полити-
чески это невозможно. Я понимаю тебя, но это невозмож-
но. Я ясно выражаюсь?
Старый адмирал был обижен и не счел нужным отве-
тить.
Напряженное молчание наконец было прервано Ир-
вингом Шоу:
— Итак, мы выслушали мнение всех. Генерал, я по-
лагаю, остается только проголосовать. Вы согласны с
этим?
Залцнер пожал плечами, сделав вид, что огорчен та-
ким поворотом дела, однако в глубине души он лико-
вал — бой был выигран.
— Если вы так считаете...
— Итак, — продолжал Ирвинг Шоу, -- кто «против»,
поднимите руку.
Гроссо горько улыбнулся, понимая, что все его усилия
были напрасны. Нехотя он поднял руку.
144
Лицо адмирала Кинбола заострилось: «Флот на побе-
гушках у армии. Вот дерьмо. И это при том, что для мор-
ских пехотинцев было бы плевым делом...» Он поднял
РУКУ-
Генерал казался далеким и отрешенным в своей за-
думчивости. Он давал возможность ЦРУ снять сливки с
победы. Шоу обратился к Элмеру Юделу, который по-
прежнему сидел с опущенными глазами.
— Ну так как, мистер Юдел?
— Воздерживаюсь, — сказал Юдел после продолжи-
тельного молчания.
— Двое «против», один воздержался, — резюмировал
Шоу. — Кто «за»?
Он сам, Музи, Джон Бойд и генерал Залцнер (послед-
ний всем своим видом выказывал сожаление по поводу
поражения противников проекта) подняли руку.
— Четыре голоса, — произнес Шоу.
— Значит, принято? — задал глупый вопрос Музи.
— Принято, — ответил Ирвинг Шоу с медовой улыб-
кой па устах.
Было два часа десять минут пополудни 9 сентября
1960 года.
1 декабря 1960 года.
Сиро!
Агент Фауст доложил мне вчера следующее.
В понедельник, 24-го, утром гражданин Кике Гарсини
доверительно сообщил ему, что один американский жур-
налист по имени Аарон Мак-Коннел очень хочет перего-
ворить с ним по весьма деликатному вопросу, представ-
ляющему взаимный интерес. За неделю до этого упомяну-
тый Гарсини начал заводить с Фаустом разговоры о
«важном человеке», который должен прибыть с «чрезвы-
чайно секретной и ответственной миссией».
Фауст, следуя инструкции, сделал вид, что все это его
не интересует, по в конце концов согласился на встречу с
американцем «без каких-либо предварительных обяза-
тельств».
Утром 28-го, в пятницу, агент Фауст вместе с граж-
данами Кике Гарсини и Эрнаном Кордовой Сальгадо (по-
следний — близкий друг Гарсини и знакомый Фауста)
отправились в гостиницу «Капри», где остановился Мак-
Коннел. В баре при бассейне они пробеседовали вчетве-
ром около часа. Американец не сделал Фаусту никакого
конкретного предложения. Это, видимо, настоящий про-
Ю Л. Р. Ногерас <
фессионал. В разговоре он ограничился лишь дифирамба-
ми по поводу «смелой и решительной» позиции Фауста
во время борьбы с диктатурой, дав попять, что довольно
хорошо знаком с его подпольной деятельностью. Эта
встреча закончилась приглашением пообедать (только
для Фауста) в воскресенье, 30-го, в ресторане «Ла Тор-
ре».
Обед состоялся в назначенное время. Мак-Коннел по-
началу поинтересовался у Фауста степенью патриотизма
Кике Гарсини и других членов его группы. Когда Фауст
спросил, что следует понимать под «степенью патриотиз-
ма», американец ответил следующее: «Политическую и
психологическую готовность, а также сплоченность груп-
пы для осуществления серьезной и рискованной миссии
на благо Кубы». Фауст сказал, что ему трудно дать оп-
ределенный ответ па такой вопрос хотя бы потому, что
оп пе зпает характера этой миссии. Тогда американец
взял быка за рога. Он сказал, что, насколько ему извест-
но (а известно ему многое), Фауст является честным че-
ловеком, демократом по убеждению и потому «пе может
быть доволен курсом событий па Кубе». Он сказал так-
же, что у Фауста есть конкретная возможность помочь
«тем честным кубинским гражданам, которые готовы ра-
ботать в целях восстановления демократических свобод в
стране».
От более детального разговора американец воздержал-
ся, сказав, что ему необходимо знать, насколько Фауст
готов к этому. При прощании в вестибюле здания Фок-
са, где находится ресторан, американец сообщил Фаусту,
в каком номере гостиницы «Капри» можно найти его, так
как на Кубе оп пробудет еще пару педель. Если Фауст
решится, оп должен позвонить ему.
Мигель.
Легенда
(Четверг, 31 октября 1961 года)
— Согласно твоим сообщениям, встреча с Мак-Конне-
лом состоялась три недели спустя.
— Да, Гуахиро. Мигель сказал мне, чтобы я позвонил.
— Я знаю. Это была моя идея. Какого ты мнения о
Мак-Коннеле?
— Трудный противник. Не ослепленный ненавистью
троглодит, а умный и ловкий человек.
— Вы снова встретились, и он выложил карты на
146
стол: я из ЦРУ. Поскольку ты согласился работать ради
«победы демократии», он предложил тебе возглавить груп-
пу, в которую, среди прочих, входили Кике и еще не-
сколько врачей. Было создано «Движение за демокра-
тию» — ДЗД. Через эту организацию ЦРУ должно было
поставлять оружие другим контрреволюционным груп-
пам, а также бандам, действовавшим в горных районах
Кубы, таким, как, например, банда Эскиэля Картайи, в
Пинар-дель-Рио. Не так ли?
— Да, так.
— И как раз в это время появился план операции
«Апокалипсис»?
Мигелю от Фауста.
15 декабря 1960 года.
Вопрос: операция «Апокалипсис».
Передаю детали плана операции «Апокалипсис» (о них
мне стало известно во время встречи с Дядюшкой Томом
вчера перед его окончательным отъездом с Кубы), осу-
ществление которой должно начаться на рассвете 25 де-
кабря. Операция подразделяется на четыре этапа...
Вирджиния, 26 августа 1960 года.
Генералу Майклу Залцнеру,
начальнику научно-исследовательского отдела.
Генерал!
Направляю в сжатом виде основные моменты проек-
та «Апокалипсис», подготовленного Говардом Чейсом и
Эдгаром Уибером из ЦРУ в сотрудничестве с полковни-
ком Раймондом Венком и автором этой информации. Ес-
ли Вы в принципе одобрите основные пункты проекта,
его можно будет представить комиссии экспертов, предло-
женной Ирвингом Шоу в следующем составе: Уилфред
Джиттин, Стерлинг Мак-Элдоуи, Роберт Гринберг, Лео-
пард Лэрэби, Ллойд Бур, генерал-лейтенант Ричард До-
ги-младший, священник Эдвард Апджон, Исаак Боуэн и
Роберт Райзман.
В ожидании ответа заверяю Вас в своем искреннем
уважении.
Генерал Леонард Дракер
Ю* 147
Проект «Апокалипсис» ,
Процесс захвата коммунистами ключевых постов в
нынешнем правительстве Кубы уже несколько месяцев
беспокоит правительство Соединенных Штатов Америки.
Кубинские руководители со всей очевидностью уступили
давлению красных. Этим объясняются усиление их враж-
дебности к США и постепенный отход от демократиче-
ских механизмов...
В то же время не менее очевидно, что народ Кубы пи
в коем случае не желает подпасть под диктатуру комму-
нистического образца. Доказательством тому неоспоримое
внутреннее сопротивление антидемократическим мерам
красных и борьба миллионов патриотов против репрес-
сивных служб на Кубе...
Проект «Апокалипсис» должен послужить катализато-
ром внутреннего восстания, которое свергнет правительст-
во Фиделя Кастро. Этот проект тщательно разработан с
учетом основных черт характера кубинцев (поведение,
моральные принципы, культурный уровень, способность
к борьбе) и исходит из следующей предпосылки.
Кубинец (за редчайшим исключением), как и боль-
шинство латиноамериканцев вообще, суеверен и фанати-
чен. В то же время он чаще всего апатичен и мало пат-
риотичен. На основе этого очевидного сочетания разрабо-
тана следующая гипотеза.
Исходя из характера кубинца и его религиозности он
может избавиться от апатии и быть поднят на конкрет-
ную борьбу (в данном случае против коммунистов, то есть
против правительства Кастро), если его заставить пове-
рить в то, что так угодно божественным силам.
С этой целью мы полагаем:
используя верные США и демократии группы, имею-
щиеся на Кубе, а также...
Легенда
(Четверг, 31 октября 1961 года)
— Это была совершенная галиматья, Гуахиро. Я ска-
зал об этом Мак-Коннелу. Он лишь улыбнулся и отве-
тил, что хотя придерживается почти такого же мнения,
но приказ есть приказ.
— Имелось в виду, что вы должны подготовить почву?
— Да. Нам предстояло распространить двадцать чет-
вертого декабря прокламации о «явлении Христа на па-
148
бережной» и затем возглавить борьбу против «коммуниз-
ма Кастро». Интересно, Гуахиро, неужели они сами ве-
рили в это?
— Некоторые, судя по всему, да. Другие — нет. Ви-
димо, мнение последних в конце концов возобладало,
и операция была отменена.
— Трудно себе представить более дурацкую идею.
— Это явная недооценка нас. Думать, что неожидан-
ный запуск осветительных ракет над набережной заста-
вит людей поверить в наступление страшного суда, — это
типично для янки. Ведь по их разумению индейцы — по-
жиратели бананов должны бросить луки и стрелы и в
ужасе убежать, едва увидят на небе предзнаменование
несчастья.
Генералу Майклу Залциеру,
научно-исследовательское управление
штаба армии США.
Уважаемый друг!
По указанию президента информирую Вас о нижесле-
дующем.
Операция «Апокалипсис», подготовленная, как извест-
но, генералом Дракером и полковником Венком совмест-
но с представителями ЦРУ Чейсом и Уибергом, оконча-
тельно отменяется. Президент беседовал более часа со
мной и мистером Артуром Селлером, назначенным побе-
дившим на президентских выборах Джоном Кеннеди для
обсуждения с нами всех вопросов, связанных с нацио-
нальной безопасностью. Это решение было принято из-за
нереальности упомянутой операции.
Вам, как начальнику оперативной группы, надлежит
проинформировать об этом решении всех участников окон-
чательного обсуждения проекта, то есть сенатора Питера
Гроссо, сенатора Роя Музи, Ирвинга Роджерса (ЦРУ),
Элмера Юдела (Совет национальной безопасности) и ад-
мирала Ральфа Кинбола.
С паи лучшими пожеланиями,
Д ж о и В о й д,
уполномоченный президента США.
Проблески памяти
(Вторник, 14 марта 1968 года, 4 часа 5 минут)
...Первый Фауст, второй Фауст. Тебе всегда нрави-
лось это имя, этот человек. Поэтому мой выбор остано-
149
вился на нем, Диана. Дьявол соблазнял его, и он заста-
вил дьявола поверить в то, что продал ему душу. Но
здесь все реально и совсем не так, как в стапятидесяти-
томном веймарском издании.
...Великие поэты сделали достоянием всего мира его
самые интимные переживания. Мои же не согласуются с
пульсом нынешнего мира, и твоя любовь, Диана, умрет
со мной, чтобы стать вечной...
Роджер Луго пытливо всматривался в лицо потного,
задыхающегося человека в спортивном костюме. Это было
ничем не примечательное лицо, которое сразу же забы-
вается.
— Годы есть годы, — сказал человек, прерывисто ды-
ша. — Теперь я могу пробежать всего десять кругов. Ста-
рею.
— Вы предпочитаете разговаривать здесь? — спросил
Луго, закуривая «Дапхил» и оглядывая поле стадиона,
где они находились.
— Любое место подходит, если нет любопытных.
А здесь их нет. К тому же я хочу потом продолжить тре-
нировку.
— Пройдемся? — предложил Луго.
— Очень хорошая идея.
Они пошли по газону в направлении рекортановой по-
лосы, а потом по ней, каждый по своей дорожке.
— Я полагаю, Оли Уолш сказал вам, Новаке, что ме-
ня интересует.
Берни Новаке кивнул головой.
— Речь идет о формальности, как наверняка вам объ-
яснил Оли. Мы собираем все, что есть, но делу...
— Ам-Креола, — буркнул Новаке.
Берни Новаке уже давно перешагнул пятидесятилет-
ний рубеж. Он шел медленно, по-медвежьи перевалива-
ясь. Его лицо не выдавало никаких чувств.
— Так точно, — согласился Луго. — По-моему, вы бы-
ли его ангелом-хранителем в фирме на протяжении мно-
гих лет.
— С самого начала. Ам-Креол был принят па работу
в фирму в апреле шестьдесят второго года.
— Вы были Сал-Креол, не так ли?
—• Да. А Рикардо — Ам-Креол.
— Как складывались ваши отношения?
— Как складывались что? Отношения? — Тон ответа
говорил о том, что Ковакс удивлен.
150
— Да. И рабочие, и личные, — уточнил Луго.
— Соответственно. Только соответственно. Не боль-
ше, не меньше, чем того требуют осмотрительность и сек-
ретность, свойственные характеру нашей работы.
Луго швырнул сигарету на газон. Берни Ковакс бро-
сил на пего мимолетный осуждающий взгляд, говорив-
ший о том, что он считает курение крайней глупостью,
которую только может допустить человек.
— Ковакс, Рикардо Фанхул получал инструкции толь-
ко от вас?
— Совершенно верно, только от меня. Я был его мам-
кой...
— Никто больше в фирме не выходил на пего непо-
средственно? — прервал Ковакса Луго.
— Никто.
— Вам было поручено внедрить его в антикастров-
ские группы?
— В некотором роде да. Он работал в различных груп-
пах по заданию фирмы, пока мы не заслали его в «По-
дер Кубано».
— Как это делалось, Ковакс?
— Соответственно случаю. Каждый раз по-своему. Для
этого пет общего правила.
Луго почувствовал, как боль запульсировала в вис-
ках. Снова начиналась мучительная головная боль, кото-
рая преследовала его уже несколько недель. Не останав-
ливаясь, он достал из кармана солнцезащитные очки и па-
дел их.
— Как его заслали в «Подер Кубано»?
— С помощью очень полезного для нас человека, по
у меня нет разрешения называть его имя.
Луго искоса посмотрел па Ковакса.
— Я думаю, что вы не совсем поняли приказ Уол-
ша. У меня есть разрешение спрашивать все. II требовать
ответа.
Ковакс слегка вздрогнул прп этих словах Луго. В нем
включился некий механизм повиновения.
— Прошу прощения. Профессиональная привычка,
которую трудно преодолеть. Это был Эваристо Лупа. Он
живет в Майами. Луна занимает нейтральные позиции.
Он знаком со всеми и пе водится ни с кем. Хотя в дей
ствительности водится с фирмой. Именно Луна добился,
чтобы Таблада и Ороско, два руководителя...
— Я знаю, кто они, — оборвал его Луго.
151
— Хорошо... чтобы они ^приняли Ам-Креола в «По-
дер Кубано».
Луго посмотрел на небо. Солнца не было. Его закры-
вали плотные облака серебристого цвета. Жара стояла
удушающая.
— Давайте присядем ненадолго где-нибудь в тени.
Они медленно побрели в направлении трибун. Там бы-
ла небольшая тень и на газоне стояло несколько стульев.
Луго сел на один из них, на другой с неохотой взгро-
моздился Ковакс.
— Ковакс, какую цель преследовала фирма, засылая
своих людей в аптикастровские организации?
Тот, не глядя на Луго, пожал плечами и заученно
произнес:
— Времена меняются. Сейчас кажется, что Кастро
будет сидеть вечно. Но когда эта проклятая история на-
чиналась, мы вели каждодневную борьбу против него в
расчете, что он вот-вот падет. Наше отделение в Майами
стало самым крупным в мире. В каше различных анти-
кастровских групп нужно было уметь разбираться. Мы
внедряли Ам-Креола и других, чтобы знать, кому можно
доверять, а кому пет. Я не принадлежу к тем, кто, как
пуганая ворона, куста боится. Но агенты Кастро могут
быть где угодно. В обязанности Ам-Креола входило также
их обнаружение.
Едва заметная улыбка Луго удивила Ковакса, но рас-
шифровать ее ему было пе под силу.
— Итак, — сказал Луго, — Рикардо попал в «Подер
Кубано» с помощью Луны. Когда это произошло?
— Весной шестьдесят седьмого года. Где-то в мае.
— У него были трудности?
— Да. И с Табладой, и с Ороско. Особенно с послед-
ним.
— Какого рода?
— Что касается Таблады, это было связано с его лю-
бовницей Клаудией. Она — своего рода Лолита, если вы
uvx.~M<ic'Ae, о чем идет речь. Табладе за пятьдесят, а ей
сейчас не больше семнадцати. Но она им командует. Или
командовала, потому что, кажется, в конце концов его
бросила.
— У Рикардо было что-нибудь с этой, как вы гово-
рите. Лолитой?
— Не думаю. Ио Табладе это взбрело в голову. У него
болезненное воображение. На деле девчонка спала с Оро-
ско, и Таблада отлично знал об этом. Ему захотелось
152
излить свой гнев на того, кого он считал послабее. Но
тут он попал впросак.
— А что случилось?
Ковакс потер рукой мощный подбородок. Его бегаю-
щие глаза па секунду задержались на лице Луго и снова
ушли в сторону.
— Это произошло около трех месяцев спустя после
вступления Ам-Креола в «Подер Кубано». На него было
совершено покушение в Майами, чуть не стоившее ему
жизни. Он сообщил нам об этом. А сам, догадавшись, что
«подарочек» был организован Табладой, отправился к
тому домой и буквально стер его в порошок, прежде всего
морально, надавав ему оплеух, как бабе, и заставив про-
сить прощения. Таблада оправдывался, говоря, что это
была всего лишь шутка. Хороша шуточка! После этого
авторитет Таблады в глазах его людей значительно упал.
В организации остались два сильных лидера: Ам-Креол
и Ороско. Но последний также был заклятым врагом Ам-
Креола.
— Почему?
— Точно не могу сказать, однако мне думается, что
Ороско понимал ограниченность своих возможностей. Это
был человек действия, волевой, импульсивный, храбрый.
Но ему не хватало ума. До тех пор пока он делил власть
с Табладой, у которого был ум, но пе было остального,
все шло хорошо. Ио появился наш человек, Ам-Креол, у
которого имелось и то, и другое в избытке...
— Отношения между Рикардо и Ороско стали обост-
ряться?
— Еще как! В конце концов Ороско решил органи-
зовать за спиной у фирмы нападение на кубинское суд-
но. В тот момент для нас это было политически нецелесо-
образно. Ам-Креол отправился на вооруженной яхте вме-
сте с Ороско, по успел предупредить об этом меня.
— Он вас предупредил? — спросил удивленный Луго.
— Да. Предупредил и отправился на яхту. Остальное
вам известно.
Луго задумался. Не спеша закурив новую сигарету,
он выпустил дым через нос.
— Что, по-вашему, могло произойти на яхте? — спро-
сил он, не спуская глаз с Ковакса.
Прежде чем ответить, Ковакс подумал. ’
— Уж очень они ненавидели друг друга. Это как в
фильме о ковбоях: два сильных парня не уживаются в
одном поселке. В конце концов происходит дуэль.
153
— Но жизнь — это не фильм о ковбоях, Ковакс.
— Кто знает, кто знает... Бюрократы затевают работу,
по дело завершают люди действия и их пистолеты.
Пока Рикардо шел по большому парку, почти сплошь
засаженному тщательно ухоженными кустами роз, его не
покидало тревожное ощущение нереальности происходя-
щего. Все, даже слабые звуки рояля, доносившиеся из
дома, не говоря уже о самом доме с белоснежными степа-
ми и двойной крышей из дорогих пород дерева, — абсо-
лютно все казалось декорациями к какому-то голливуд-
скому боевику.
Следуя за дворецким, напыжившимся, как статист па
сцене, Рикардо шагал по устланной глянцевыми керами-
ческими плитками дорожке, которая вилась среди кустов.
Кто бы ни сидел за роялем, у него получалось совсем не-
плохо, по крайней мере так показалось Рикардо, когда
он, задержавшись у порога, пока дворецкий открывал
дверь, смог более отчетливо услышать заключительные ак-
корды вальса Шопена.
Впечатление, будто он находится на сцене, усили-
лось, как только они вошли в гостиную с мебелью всех
эпох и стилей, расставленной в духе сороковых годов. На
стенах висело часов больше, чем во всей Швейцарии.
На полу лежал очень дорогой ковер ручной работы, вы-
глядевший в этом климате более чем смешно.
Дворецкий едва слышно прошептал, что Рикардо мо-
жет сесть. После этого он удалился по длинному коридо-
ру, в конце которого висели тяжелые бархатные занавес-
ки, какие обычно можно увидеть при входе в кабаре.
Минут пять Рикардо никак пе мог решить, следует ли
ему сесть на венецианский стул или на кресло, букваль-
но утонувшее под ворохом маленьких подушечек с вы-
шивкой на японские мотивы. Он уже почти было решил
сесть на стул, когда из-за занавесок появился дворецкий
и торжественно произнес:
— Мистер Луна просит вас пожаловать в кабинет.
Рикардо прошел по коридору, проскользнул между тя-
желыми занавесками и оказался перед новой коллекци-
ей. Стены большой комнаты были сплошь увешаны кар-
тинами с охотничьими сценками и старинным оружием.
Посредине стоял концертный рояль, на котором поблес-
кивал серебряный подсвечник. За роялем сидел дон Эва-
ристо Луна, облаченный в черный шелковый халат. Его
154
морщинистые руки покоились на клавишах, глаза закры-
ты в экстазе.
Рикардо сделал несколько шагов и остановился. Не-
сколько секунд дон Эваристо продолжал недвижимо сидеть,
затем медленно открыл глаза, как бы пробуждаясь от
долгого сна. Он медленно повернул свою лысую головку.
Его напудренное лицо собралось в тысячи морщин, а тон-
кие губы приоткрыли плохие зубные протезы: он улы-
бался.
— Рикардо Фанхул Касанова? Вылитый отец в моло-
дости!— воскликнул он, медленно вставая и протягивая
для объятия свои длинные худые руки.
Рикардо подошел и дал старику обнять себя. Для это-
го ему пришлось очень сильно наклониться, поскольку
голова допа Эваристо пе доставала ему до плеч.
— Я не знал...
— Что я знаком с твоим отцом, знаменитым врачом
Педро Фапхулом... Фанхулом... Фанхулом?..
— Сайаном, — пришел ему на помощь Рикардо.
— Именно. Педро Фанхулом Сайаном. Я познакомил-
ся с ним, когда он был еще совсем юношей. Мне уже тог-
да было порядочно, ведь я на двадцать пять лет старше
его, если мне не изменяет память. Ты похож па отца как
две капли воды.
Рикардо едва улыбнулся в легкой растерянности. Он
не ожидал, что дон Эваристо Луна может так выглядеть:
напыщенный скелет, вещавший в худшей манере орато-
ров из кубинских провинциальных лицеев.
— Рикардито... Могу я тебя так называть?
— Конечно, дон Эваристо.
— Давай сядем и немного поболтаем.
Костлявые пальцы дона Эваристо схватили Рикардо
за руку.
Они сели на длинный бархатный диван пурпурного
цвета.
Доп Эваристо с улыбкой посмотрел на Рикардо и
странно потряс рукой, будто на пей был падет браслет с
колокольчиками, звон которых он хотел услышать.
— Некоторые занимаются бегом, другие играют в
гольф. Я же держу себя в форме, ухаживая за розами и
играя на рояле. Это двойное упражнение: для тела и для
души.
Рикардо не стал уточнять, какую форму имел в виду
этот полумертвец, ограничившись мимолетной протоколь-
ной улыбкой, и, сразу же посерьезнев, сказал:
155
— Я полагаю, дон Эваристо, что мистер Ковакс...
Старичок вздохнул. Слова Рикардо прозвучали не-
сколько резко.
— Вот она, нынешняя молодежь! — проговорил он. —-
Всегда сразу к делу... Да, сын мой, звонил он мне... Не
хочешь ли ты чего-нибудь выпить? Коньяку? Кальва-
доса?
— Нет, спасибо.
— Итак, мой друг Ковакс звонил. Он просил реко-
мендовать тебя Ороско и Табладе для вступления в «По-
дер Кубано».
— Очень хорошо. И что?
— Я сделаю все от меня зависящее, раз речь идет о
таком чудесном человеке, как мистер Ковакс, и, кроме
того, о сыне моего большого друга Педро Фапхула... Фан-
хула...
— Сайана, — нетерпеливо подсказал Рикардо. — Так
когда?
— Ты должен знать, сын мой, — продолжал дон Эва-
ристо, будто и пе было вопроса, заданного Рикардо, — что
я не вмешиваюсь в политику. Я могу похвалиться заслу-
женной репутацией человека, примиряющего интересы
эмиграции. Друг всех, ничей не соучастник и не враг...
— Когда? — снова спросил Рикардо.
— По правде говоря, Рикардито, слишком много групп
хотят урвать себе кусочек от пирога, который делается
все меньше.
— У меня мало времени, доп Эваристо. Если можно
было бы покороче...
—- Ну ладно, ладно. Быка за рога, молодежь! По сна-
чала я должен предупредить тебя о том, что представляют
собой твои будущие знакомые Бенито Таблада и Рому-
альде Ороско.
Рикардо кивнул головой.
— По ряду причин, — начал дон Эваристо, — между
этими двумя соотечественниками существуют не самые
лучшие отношения. Каждый из них обладает неоспоримы-
ми достоинствами. В то же время у каждого из них есть
черты характера, которые не только мешают им сбли-
зиться, по, что еще хуже, сталкивают их. Однако они не-
обходимы для успешной деятельности «Подер Кубано»
так же, как уксус и масло для салата. У Бенито имеются
хорошие связи, некоторый капитал, организаторские спо-
собности, политический опыт. Ороско — прирожденный
вожак, человек действия, храбрец. Для «Подер Кубано»
156
было бы неплохо, чтобы в одном человеке, таком, как ты,
соединились бы, как говорил мне наш общий знакомый
Берни Ковакс, достоинства Таблады и Ороско. Но только
достоинства, избави бог от недостатков.
— А каковы эти недостатки, мистер Лупа? Собствен-
ные достоинства я знаю лучше всех.
— Их три, сын мой. Один — его имеет только Таб-
лада — трусость. Мой бедный дорогой друг отнюдь не
отличается смелостью и отвагой. Другой недостаток при-
надлежит Ороско. Это склонность к насилию, иррацио-
нальная жестокость. Третий имеют в равной степени оба —
подозрительность. Оба боятся своей собственной тени.
Именно по этой причине, Рикардито, мне и было так тру-
дно уговорить их познакомиться с тобой.
— Но они согласились в конечном счете?
— Скрепя сердце и только с помощью определенных
мер воздействия, сын мой. Я заставил их поверить с по-
мощью информации, полученной от нашего общего знако-
мого Берни, что у тебя есть важная рука в Вашингтоне,
способная добиться финансовой поддержки для «Подер
Кубано», а главное, помочь достать оружие. Таблада, как
более хитрый, уже уступает. Ороско продолжает пока со-
противляться. Кроме того, сын мой, они тебя знают. Им
известно о том, что ты состоял в других организациях, что
до недавнего времени ты был связан с группой Гомеса
Колона...
— Это политический труп, дон Эваристо.
— Я знаю, сын мой, знаю. Бедный Нено... Они тоже
знают. Но был момент, когда он потеснил их. Они помнят
об этом и не прощают.
— Я публично порвал с Гомесом Колоном.
— Это известный факт, Рикардо... Так вот, пока мы
ничего не проиграли, хотя и не выиграли. Вскоре я орга-
низую встречу. Это будет в следующий вторник в восемь
вечера. Место избрано Ороско. Я там никогда не был.
Оно называется «Абко Клуб». По словам Ороско, это что-
то вроде бара-ресторана. Он расположен на бульваре Уай-
денер.
— Я приду туда, дон Эваристо.
Старик с трудом встал. Рикардо последовал его при-
меру.
— И последнее, сын мой. Ороско высказал просьбу,
которую, я и передаю: ты не должен идти туда с ору-
жием.
157
— У меня нет привычки ходить вооруженным, дон
Эваристо.
— А у Ороско есть, сын мой. Поэтому я сказал ему,
чтобы оп тоже оставил свой пистолет дома. Пусть будет
все по справедливости.
— Что он сказал на это?
— А что оп мог сказать? Засмеялся.
Получатель: Роджер Луго.
Отправитель: Эд Чэпмен.
Вопрос: Переписка Ам Креола.
Шеф!
Я перекопал всю корреспонденцию, найденную в доме
Фанхула, провел расследование на почте, забрал все пись-
ма, накопившиеся там за это время в его личном ящике,
и не обнаружил ничего интересного. Нет никаких призна-
ков, что оп переписывался со своей сестрой Барбарой.
Я, конечно, не могу ручаться головой, но почти убе-
жден, что Фанхул так и не ответил на письмо сестры от
18 сентября 1967 года. Если он отправлял информацию в
Гавану через свою сестру, то, вполне понятно, не стал
бы делать этого с помощью открытой почты, даже с ис-
пользованием симпатических чернил (кстати, я подверг
химической обработке все его бумаги, до самой послед-
ней,— никакого результата).
Наши в Нью-Йорке разыскали некоего Оскара Каса-
нову, двоюродного брата Рикардо и Барбары. Я встре-
тился с ним. Он преуспевающий хозяин ветеринарной ле-
чебницы для собак, столь прекрасной, что в случае не-
обходимости я с удовольствием сделал бы там операцию
сам. Мне не нужно было вытягивать из него информа-
цию. Он сам выложил все, что знает. Правда, знает он
мало. Но п это хоть что-то. Оп поддерживал некоторые
отношения с Барбарой в Майами в 1963—1965 годах. По
словам этого собачьего доктора, Барбара очень любила
своего брата, он был для нее своего рода кумиром. Одна-
ко, судя по всему, наш друг Фанхул упорно избегал ее
со времени своего прибытия в США. Я спросил о причи-
нах, по Касанова, конечно, не знает их, хотя и предпола-
гает, что Рикардо хотел оградить сестру от сопричастности
к своей «ненормальной» жизни (Оскару известно, что
Рикардо был активистом антикастровских групп в Майа-
ми, ему и в голову не приходит, что тот был связан с
158
нами). Я спросил его, что ему известно о смерти Рикардо.
Оп ответил, что мало. Он в общем полагает, что Рикардо
стал жертвой заговора кубинской контрразведки, хотя
оказался не в состоянии толком объяснить, почему так
думает. «Если Рикардо был заклятым врагом кубинских
коммунистов, находился на передней линии борьбы против
них и умер насильственной смертью,-—сказал он,—логич-
но было бы думать, что его ликвидировали коммунисты».
Таково его «здравое» предположение. Аристотелевская
логика для избранных.
Если мне позволено дать совет, то вот мое мнение: я
бы сделал все возможное, чтобы поговорить с Барбарой
Фанхул. Я знаю, что это нелегко. Более того, такая ра-
бота почти достойна Джона Уэйна. По если есть хоть ка-
кая-то возможность, надо использовать ее. Может быть,
старый трюк со страховым агентством, разыскивающим
получателя полиса, сработает и здесь. Достаточно вы-
править подлинную страховку на несколько тысяч (фир-
ма оплатит, ведь Оли Уолш говорил нам, чтобы мы не
смущались перед затратами) — и ловушка готова. Ты
или я могли бы отправиться в Панаму и выловить там
что-нибудь. Лучше ты, поскольку, честно говоря, ты ум-
нее. Я по характеру подхожу лишь па роль помощника и
не стану завидовать, если ты возьмешь на себя деликат-
ную миссию выпотрошить Барбару. Я родился, чтобы
быть Ватсоном, а не Холмсом.
Ожидаю указаний.
С приветом,
Эд.
— Сеньоры, давайте выпьем за здоровье нашего дорого-
го друга — доктора Антонио Торреса Роки. А если про-
ще — то за тебя, Тони.
Пятеро подняли стаканы.
— Сколько тебе? Тридцать?
Кике Гарсини рассмеялся. Оп был немного пьян.
— Помноженные на два. Он ведь законсервирован
алкоголем.
Торрес Рока также был навеселе.
— Ребята, главное, чтобы у тебя все стояло. Тогда и
возраст не помеха.
— Хватит заниматься саморекламой, старик, — улыб-
нулся Рикардо Фанхул Касанова. — Здесь пет жешцин.
— А жаль, — вздохнул Кике, глядя на площадку, где
159
десять или пятнадцать пар медленно танцевали под том-
ную песню Нат Кинг Кола. — Что за гулянка без жен-
щин...
— Попросим еще бутылку? — предложил Марио Пан-
тоха Менокаль.
— Послушайте, говорят, на Прадо есть бар, он назы-
вается «Дисней», где временами еще позволяют появлять-
ся девочкам.
— Там и мышки не найдешь. Вот ведь до чего дело
дошло, даже девочек прикрыли, — вздохнул Тони Тор-
рес.
— Тише, тише. Мы здесь не одни, — зашикал на него
Кике.
Было десять часов пятьдесят девять минут вечера.
— Одолжи мне зажигалку, — попросил Кике Рикардо.
Тот исполнил его просьбу. В мерцающем свете пламе-
ни он посмотрел на свои наручные часы.
— У этого негра золотая глотка, — восхитился Пан-
тоха Видаль. — Во дает!..
— Ну так что, ребята, прошвырнемся в «Дисней»? —
вернулся к своей теме Кике.
— Другой раз, — отмахнулся от него Рикардо.
— Не будь рохлей, свояк... бывший свояк.
Рикардо искоса взглянул на него в полумраке:
— Ты снова делаешься несносным. Это стало, кажет-
ся, твоим обычным состоянием.
Кике собирался ответить ему, но в этот момент не-
ожиданно вспыхнул свет над танцевальной площадкой.
Потом одна за другой зажглись все лампочки. В зале
стало непривычно светло. Музыка оборвалась. Пятерка
переглянулась между собой.
— Что за черт? — удивился Пантоха Видаль.
Какой-то человек встал на стул и громко крикнул:
— Минутку внимания! Пожалуйста, все займите свои
места! Никому не вставать! Пожалуйста, займите свои
места!
Побледневший Тони Рока прошептал:
— Это же полиция, мать твою!
Он попытался вскочить.
-- Спокойно, черт возьми, — приказал Рикардо, поку-
сывая губы. — Все как ни в чем не бывало.
Тони Рока снова опустился на стул и дрожащей ру-
кой поднес стакан ко рту.
Между тем человек, только что отдавший это пеожи-
160
данное приказание, вместе с другим, появившимся неиз-
вестно откуда, медленно обходил столы.
Парочки с танцплощадки разошлись по своим ме-
стам.
— Это за нами? Это за нами? — лепетал едва слышно
Кике.
Проверяющие, осмотрев пиши вдоль задней стены клу-
ба, спустились к столикам, окружавшим танцплощадку.
Кике опустил глаза, когда они подошли к ним.
— Здесь, лейтенант! — сказал один из них.
Другой показал свое удостоверение. Никто не взгля-
нул на пего.
— Выходите. Вы арестованы.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Проблески памяти
(Вторник, 14 марта 1968 года, 4 часа 23 минуты)
...Тогда тоже была ночь, как сейчас.
...Когда же наступит рассвет? Только зачем он мне?
Чтобы умереть лицом к солнцу. Хотя бы только из-за это-
го стоит пожелать, чтобы ночь кончилась. Умереть не в
объятиях ночи, а после того, как она умрет...
...Я могу шевелить пальцами, открывать и закрывать
глаза, слушать шум моря, мягко шелестящего за кормой.
Сколько уже прошло времени? Два часа? Три? Тысяча?..
...Кажется, всего две секунды назад я полз по палу-
бе, увертываясь от пуль Ороско. Потом гарпун. Я ощу-
тил, как он вонзается ему в грудь. Физически ощутил.
Это не то, когда стреляешь из ружья на расстоянии двух~<
трех метров. Мне казалось, что я собственными руками
вонзил его в своего врага. Потом падение, провал. И вот
в объятиях ночи я ожидаю смерти, которая медлит, мед-
лит...
...Я вобрал в себя весь мир. Я вобрал в себя вчерашний
день, день сегодняшний и день завтрашний. Вместе со
мной погибнет все, что было, есть и будет. Пет, так нель-
зя. Это черный пессимизм. Ничто не исчезнет. Ни то, что
162
было, ни го, что есть, ни то, что будет. Все останется на-
всегда. Другие придут еще до того, как высохнет послед-
няя капля пролитой мной крови. Другие продолжат мою
жизни. В этом пункте нашего пути мы попрощаемся, дру-
зья: те, кто стал прахом, и те, кто живы. Здесь мы разой-
демся, товарищи, братья...
...Я не говорю вам: помните обо мне. Так будет и без
моей просьбы. Я не говорю вам: чтите меня. Так будет
и без моей просьбы...
...Все могло быть по-другому. Но вышло так. Лучше
раньше, чем позже.
...Когда же придет рассвет?
Текст магнитофонной записи беседы, произведенной
агентом Ам-Креолом в клубе-ресторане «Абко» (бульвар
Уайденер, С-3, Майами) 28 мая 1967 года. Участники:
Бенито Таблада (Таблада), Эваристо Лупа (Луна), Ро-
муальдо Ороско (Ороско), Клаудия Мендоса (Клаудия)
и Ам-Креол. Получено от Сал-Креола 30 мая 1967 года.
Луна. Сеньоры, этим вечером нам предоставляется
прекрасная возможность... (Его слова заглушают силь-
ные звуки музыки.) Ороскито, сын мой, ты не мог вы-
брать более тихого места?
Ороско. Мне правится... (Плохо слышно.)
Л у и а. Что?
Ороско. Я говорю, что это место мне нравится.
Луна. Пу что с ним поделаешь? Ладно. Я (не
слышно)... в такой момент (не слышно)...
(Музыка смолкает.)
Луна. Слава богу. Эта современная музыка выво-
дит меня из себя. Итак, что я хотел сказать? По-моему,
я выполнил свой патриотический долг и священную
гражданскую обязанность, собрав сегодня вечером вокруг
этого чисто кубинского стола трех неутомимых борцов,
которые не останавливаются пи перед какими личными
жертвами, чтобы в один прекрасный день стала реаль-
ностью наша золотая мечта видеть любимую Кубу сво-
бодной от коммунистического гнета, занимающей достой-
ное место в концерте наций в качестве республики, са-
мостоятельно определяющей свою судьбу...
Ороско. Покороче, дон Эваристо, покороче...
Луна. Сын мой, я всегда так говорю. (Пауза.)
Итак, сеньоры: представления излишни. Здесь, в малой
флоридской Гаване, мы все знаем друг друга. Тем не
11*
163
менее, Рикардо, посмотри сюда — это мой уважаемый
друг Бенито Таблада, а это — сеньор Ромуальдо Орос-
ко Камехо. Таблада и Ороскито, перед вами доктор Ри-
кардо Фанхул Касанова. Да, простите, с нами находит-
ся...
Клаудия. Клаудия Мендоса к твоим услугам, но
ты можешь называть меня Клео, так мне нравится боль-
ше. Правда, мой дорогой, Клео лучше звучит, чем Клау-
дия?
Таблада. Да, любовь моя. Так лучше. Сеньор Фан-
хул, я понимаю...
Ороско (прерывая). Мы слышали о тебе.
А м - К р е о л. Надеюсь, что хорошее.
Ороско. Мы лишь только слышали о тебе.
Таблада. Сеньор Фанхул, мы...
Ороско. Надеюсь, что ты тоже слышал о нас.
Таблада. Ромуальдо, будь добр, дай мне догово-
рить.
Ороско. Ты же знаешь, Бенито, что я не выношу,
когда мне затыкают рот.
Таблада. Не кипятись. Ты становишься чересчур
обидчивым.
Ороско. Я становлюсь таким, каким хочу быть.
Таблада. Конечно, Ромуальдо, конечно. Дело в
том, что...
А м - К р е о л. Не собираясь прерывать вас, сеньор
Таблада, хочу только сказать, что, как мне кажется, ва-
шему другу Ороско кто-то наговорил на меня.
Ороско. Почему ты так считаешь?
Ам-Креол. Мне сдается, что вам не очень правит-
ся за этим столом.
Ороско. Каждая чебака лает по-своему. Я всегда
такой.
Клаудия. Папочка... я хочу потанцевать.
Таблада. Любовь моя, сейчас это невозможно, ну,
пожалуйста...
Клаудия. Тогда я найду себе партнера вон там.
Мне скучно...
Таблада. Солнышко мое, я очень тебя прошу, по-
сиди спокойно. Хорошо?
Клаудия. Мне скучно, скучно...
Таблада. Понимаешь...
Ороско. А ну, сиди спокойно, кому говорят!
(Тишина. Снова звучит музыка.)
164
Л у н а. Сеньоры, сеньоры! Я очень боюсь, что созда-
лась атмосфера, которую я не осмелился бы на-
звать враждебной, но во всяком случае не совсем кон-
структивная, мало способствующая диалогу и взаимопо-
ниманию.
Ам-Креол. Я пришел сюда, чтобы поговорить, а
пе ругаться.
Т а б л а д а. Паш друг Эваристо прав...
Ороско. Л кто здесь ругается? Бенито, это я, что
ли?
Т а б л а да. Я не говорю, что ты.
Л у н а. Давайте вернемся к диалогу. Хорошо?
(Снова молчание.)
Л у п а. Сеньоры, доктор Рикардо Фанхул попросил
меня организовать эту встречу. У него есть внушитель-
ные планы, возможности и связи, а также заслуги к
способности, говорящие о том, что он мог бы быть... как
бы это выразиться... хорошим приобретением для «По-
дер Кубано». Вливание свежей крови никогда не поме-
шает...
Ороско. Что нам надо, так это оружие и деньги,
а не кроь >, Эваристо...
Ам-Креол. У меня есть оружие.
Т а б л а д а. Ладно, ладно. Рекомендация дона Эва-
ристо значит много. Но я хочу задать вам, доктор Фан-
хул, если вы не возражаете, один вопрос: почему вы хо-
тите вступить в нашу организацию? Мы знаем, что в по-
следнее время вы были связаны с Нено Гомесом Коло-
ном.
Ам-Креол. Был. Теперь нет.
Т а б л а д а. Можно узнать почему?
Ам-Креол. Да. Гомес Колон — мешок с дерьмом.
Т а б л а д а. В каком смысле?
Ам-Креол. Все Майами знает в каком. Ему ми-
лее контрабанда героина, чем освобождение Кубы.
Табл ад а. Мы кое-что слышали об этом.
Ам-Креол. А я знаю.
Л у н а. Ах этот Нено! Легкомысленный человек...
К сожалению, у меня есть прямые доказательства того,
о чем говорит мой друг Рикардо. Большая жалость. Ведь
Ненито отличался умом и энергией...
Ороско. Многие говорят о связях и оружии. Но
мало у кого они есть. Что ты можешь сказать на этот
счет?
165
А м - К р е о л. Что касается оружия, я могу быстро
доказать, что. оно у меня есть. Если мы договоримся се-
годня, завтра в руках у вас будет куча винтовок, ящи-
ков с патронами и гранатами и кое-какое тяжелое ору-
жие. Теперь о связях. Я думаю, в пашей игре было бы
несправедливо одному мпе раскрывать все карты. Я вы-
кладываю на стол оружие. У вас есть плавсредства?
Ороско. Есть.
А м - К р е о л. Какие?
Ороско. Теперь я скажу, что нельзя класть сразу
все карты па стол. Есть у пас суда. Хорошие и быстро-
ходные. Об остальном мы поговорим потом...
Таблада. Я думаю, Ромуальдо прав, доктор Фап-
хул. Есть некоторые аспекты...
Ам-Креол. Я люблю ясность, Таблада, а потому
говорю открыто: я даю оружие. А посему у меня есть
право поинтересоваться, что даете вы. Кто может по-
ручиться, что потом вы пе появитесь па весельной
шлюпке...
Ороско. Мы враньем не занимаемся.
А м - К р е о л. Но и правду не говорите. Давайте
правду на правду: мое оружие на ваши суда.^ У меня
хорошее оружие, а не старый хлам из военных излиш-
ков. Я имею право знать, что у вас за суда, сколько
их и в каком они состоянии. Полагаю, что это справед-
ливо. Не правда ли, дон Эваристо?
Л у н а. Если мне позволят высказать мнение, то я
скажу, что, по-моему, Рикардито прав. Бенито и Орос-
кито, его условие справедливое.
Таблада. Доктор Фанхул, нам с Ромуальдо, как
главным руководителям организации, необходимо пере-
говорить наедине, прежде чем дать ответ.
Ам-Креол. Есть еще один вопрос, который заодно
следовало бы вам обсудить, сеньор Таблада, — вопрос о
руководстве. Вы с Ороско сейчас главные. Хорошо. Но
если я вступлю, пас будет трое.
Ороско. Значит, стоит кому-то внести что-то —
и он уже командует? Так не пойдет! Здесь, чтобы коман-
довать, надо рисковать собственной шкурой.
Ам-Креол. Я, видимо, пе совсем правильно вас
понял...
Ороско. Да-да. Рисковать шкурой. У нас пе за
красивые глаза становятся начальниками.
Ам-Креол. Я полагаю, вы сбиты с толку тем, что
меня называют доктором. Поэтому, прежде чем высказы-
166
вать такие легкомысленные суждения, поинтересуйтесь,
кто я.
Ороско. Мне пе нужно интересоваться, чтобы...
Ам-Креол. Тогда поговорим как мужчины. (По-
вышает голос.) Послушай, Ороско, я перестаю гово-
рить па «вы», у пас, кубинцев, это плохо получается.
Так вот, что касается меня, то давно, уже очень давпо я
стреляю сам и в меня стреляют тоже. Повторяю, очень
давно.
Лупа. Сеньоры! Сеньоры! Я полагаю, что этот раз-
говор должен вернуться в русло здравомыслия и взаимо-
понимания.
Ам-Креол. Я сказал, доп Эваристо, что люблю яс-
ность. По-моему, теперь всем все ясно.
Таблада. Я по-прежнему считаю, что нам с Ро-
муальдо следует обсудить ваши условия, прежде чем
принимать решение.
А м -Креол. Вы правы. Я не тороплюсь.
Таблада. Па какое руководство вы претендуете,
доктор Фанхул?
Ам-Креол. Я не претендую ни на какое руковод-
ство, Таблада. Я хочу лишь иметь право участвовать в
принятии решений. Это все. Право па участие. Пе боль-
шее и пе меньшее, чем у вас самих.
Ороско. Да это же, мать твою, бог знает что!
Прийти последним и...
Алт-К ре о л. Как хотите. Согласитесь — хорошо, а
на нет и суда нет.
Ороско. Ах ты...
Л у н а. Сеньоры! Сеньоры!
Таблада. Ромуальдо! Ромуальдо! Прошу тебя, пе
зарывайся. Мы потом между собой обсудим...
Ороско. По надо же поставить на место этого...
Ам-Креол. Здесь пет «этого», Ромуальдо. Меня
зовут Рикардо.
Таблада. Я прошу, я умоляю вас кончить этот
спор. Доктор Фанхул! Ромуальдо!
Ам-Креол. Хорошо. Я дам вам возможность по-
остыть. Послушай, ты хотела танцевать?
Клаудия. Я... я...
Ам-Креол. Кто тебя не пускает? Оп?.. Ты меня
извини, Таблада, но я не нахожу другого слова: твой
жених? Или этот герой, сеньор Ромуальдо Ороско?
Ороско (в бешенстве). Да за такое я тебе...
167
Луна. Ради бога! Мы же в общественном месте!
Ам-Креол. Ладно. Ну так что? Потанцуем, Клео?
Лил дождь.
Роджер Луго повесил свой промокший плащ на угод-
ливо поданные хозяином дома плечики и вытер подошвы
ботинок о резиновый коврик.
— Слишком жарко в Майами. Дождь должен был
пойти, — сказал человек и продолжил извиняющимся
тоном: — Конечно, очень жаль, что он начался именно
сегодня, когда вы отправились ко мне. Проходите.
Они вошли в гостиную. Луго сел в кресло, вынул
«Данхил» и, прикурив от своей золотой зажигалки, по-
ложил ногу на ногу. Дождь ударял в оконные стекла,
издали доносились раскаты грома, молнии прорезали
темноту ночи. Таблада выглядел пополневшим по срав-
нению с фотографиями. Это был человек с бледной ко-
жей, копной черных курчавых волос и маленькими глаз-
ками. Он не был плотным, но и худым его нельзя было
назвать. Судя по стройной талии и выпуклым плечам,
он либо строго соблюдал диету, либо занимался спортом,
а может быть, сочетал одно с другим.
Таблада сел в такое же, как и гость, кресло и улыб-
нулся:
— Итак, сеньор Луго, чем могу быть полезным?
Луго не торопился отвечать. Он стряхнул пепел си-
гареты в желтую металлическую пепельницу, стоявшую
на маленьком столике у кресла. Таблада воспользовался
его молчанием, чтобы спросить:
— Не хотите виски? У меня есть также хороший ис-
панский коньяк. Ну так как, виски или коньяк?
— Виски, — ответил Луго, глядя на Табладу в за-
думчивости. — Чистое.
Таблада поднялся, подошел к маленькому бару, на-
жал какую-то кнопку, и, прежде чем вернулся к своему
креслу, перед ними (Луго не заметил откуда) появи-
лась девочка лет четырнадцати-пятнадцати, одетая в бе-
лое платьице служанки с голубыми рюшечками па рука-
вах и на груди. Она была стройная, с длинными ногами,
мягким овалом смуглого лица, со слегка выдающимися
высокими скулами и пухлыми губами.
— Слушаю, сеньор, — сказала девочка с мексикан-
ским акцентом.
— Габриэла, принеси виски без содовой и без льда го-
стю, а мне коньяк.
168
— Как прикажете.
Луго поймал взгляд ее темных глаз, но она отверну-
лась и принялась за бутылки.
Пару минут спустя девочка подала напитки и удали-
лась.
Луго не спеша потягивал виски. Таблада, отхлебывая
свой коньяк, выжидательно смотрел на гостя.
— Я полагаю, вы знаете, зачем я пришел. Не так ли,
Таблада?
— Как сказать... Сеньор Эдвард Чэпмен кое-что ска-
зал, когда приходил ко мне два дня назад. ФБР. По прав-
де говоря, я был удивлен. Мои дела всегда были в по-
рядке. Потом он уточнил, что я должен лишь ответить на
некоторые вопросы о Рикардо Фанхуле Касанове. Я это
уже делал в свое время для полиции. Меня допрашивал
некий Доулинг из отдела по расследованию убийств. Но
я готов ответить снова на любые вопросы. Я сказал Чэп-
мену, что с удовольствием приму вас сегодня...
Таблада слегка нервничал, но прекрасно скрывал
это. Только такой проницательный наблюдатель, как Лу-
го, мог заметить его истинное состояние.
— Вы с Фанхулом Касановой состояли в одной орга-
низации, не так ли?
Таблада поколебался мгновение, прежде чем ответить.
— Так, сеньор.
— И именно во время рейда на Кубу, подготовленного
вашей организацией, он нашел свою смерть.
— Сожалею, но эта информация, сеньор Луго, неточ-
ная. Действительно, яхта была арендована нашей орга-
низацией. Но этот рейд был организован без моего ведо-
ма, поэтому я совершенно не причастен к тому, что там
случилось.
— Я полагаю, Таблада, нам нужно хорошо попять
друг друга. Возможно, вам не было известно об этом рей-
де. Но я думаю, вы не можете отрицать, что проведение
вашей организацией подобных рейдов против Кубы...
— Я не думаю, что борьба против коммунизма про-
тивозаконна в этой стране, сеньор.— Таблада всеми си-
лами старался, чтобы сказанное прозвучало внушительно.
— Нет, Таблада, противозаконно использовать амери-
канские порты для подобных рейдов, и вы это знаете.
Конечно, в отдельных случаях наши законы допускают
определенную гибкость. Де11ствительно, мы сами боремся
против коммунизма. Говоря «мы», я имею в виду пе
ФБР, сеньор Таблада, а ЦРУ.
169
Таблада нервно сглотнул слюну и побледнел.
— Как я уже предупредил, разговор должен быть без
уверток. Начнем с меня. Я не работаю в ФБР, Таблада.
Сеньор Чэпмен тоже не работает там. Мы из ЦРУ.
— Вот как... — сказал Таблада подавленно.
— У нас имеется хорошая информация о вас. Ясно,
что никому и в голову пе взбредет отправить вас сегод-
ня в тюрьму за борьбу против коммунизма на Кубе.
Мы можем смотреть сквозь пальцы, и делали это пе
раз в течение некоторого времени, на путешествия ваших
вооруженных яхт. Но мы теряем гибкость, когда обнару-
живаем, что они используются и для других целей. На-
пример, для доставки наркотиков па американскую тер-
риторию.
Таблада чуть не подскочил.
— Сеньор, я... — залепетал оп.
— Я привел лишь случайный пример. Мы также те-
ряем гибкость в отношении тех, кто убивает сотрудников
ЦРУ. Таблада, вам было известно, что Рикардо Фанхул
Касанова являлся агентом нашей фирмы с шестьдесят
второго года?
Неожиданность была полная. Луго показалось, что
рюмка с коньяком сейчас упадет на пол.
— Я думаю, что вы не знали, — продолжал насту-
пать Луго. — Именно поэтому я прошу говорить без
уверток. Как можно откровеннее. Это совет.
— Что вы хотите знать? — почти прорыдал Таблада.
Он поднес дрожащей рукой к пересохшим губам рюмку
с коньяком и поперхнулся, сделав слишком большой гло-
ток.
Луго расслабился. Он довел Табл аду до нужного сос-
тояния и теперь не торопился. Попивая виски, он серди-
то смотрел на сидевшего перед ним человека и затем
медленно задал вопрос:
— У вас были какие-либо причины ненавидеть его?
Таблада вопрошающе вскинул глаза на Луго:
— Ненавидеть? Почему я должен был ненавидеть
его?
— Здесь спрашиваю я. Отвечать надо вам. Разве пе
вы подготовили покушение на него?
— Клянусь вам, нет.
— А Рикардо считал, что вы.
— Сеньор Луго, я должен сказать вам, что, несмотря
на внешнее стечение обстоятельств, я больше склонялся
к Рикардо, чем Ромуальдо Ороско. И совсем пе я, а имен-
170
но Ромуальдо организовал покушение. Но я пе осмелился
сказать об этом Рикардо, когда тот явился ко мне. Ро-
муальдо оторвал бы мне голову, уверяю вас.
— Вы предпочли принять на себя гнев Рикардо?
— Да, предпочел. Рикардо пе убил бы меня. Так что
выбора, по существу, не было.
Луго поставил свой стакан па столик, достал сигарету
и закурил.
— Почему вы приняли Рикардо в «Подер Кубано»?
— Я считал, что с ним дела пойдут лучше. Я принял
его, по существу, против воли Ромуальдо, рассчитывая,
что Рикардо мне поможет. Ромуальдо... Как бы это... Он
был слишком импульсивен, жесток, заносчив. Хотел все
делать по-своему и, по правде говоря, уже давно нисколь-
ко не считался со мной. Я сразу же догадался, что у Ри-
кардо действительно есть хорошие связи. Я пе думал, ко-
нечно, что непосредственно с вами, я имел в виду вообще
какие-то сферы власти.
— Ороско тоже так считал?
— Да, он тоже это заметил.
— И что?
— Но он смотрел на это по-другому. Он увидел в нем
потенциального соперника, претендующего на руководст-
во. В то время «Подер Кубано» пе пользовалась поддерж-
кой ЦРУ. Дела наши шли плохо, о чем вам известно так
же хорошо, как и мне. ЦРУ помогало исключительно Да-
миану Пердомо. И до сих пор продолжает доверять это-
му старому дураку. Если вы хотите знать мое личное
мнение, я...
—• О Пердомо мы поговорим в другой раз. Давайте о
Рикардо.
— После покушения дола мои пошли плохо. Я спас
свою жизнь, пе сказав Рикардо, что вдохновителем и орга-
низатором покушения на него был Ромуальдо Ороско. Но
то, что сделал со мной Рикардо, полностью подорвало мой
престиж в организации. С того времени реальными ее ру-
ководителями стали Рикардо и Ромуальдо.
— Как вы считаете: Ороско мог знать, что Рикардо
работал па нас?
Таблада немного успокоился. Он обдумал свой ответ.
— Я пе думаю.
— Вы допускаете, что на яхте могла произойти стыч-
ка между Рикардо и Ороско из-за того, что Рикардо хотел
помешать проведению операции, потому что ЦРУ пе бы-
ло заинтересовано в ней в тот момент?
171
— Я бы не осмелился отрицать такую возможность, но
и подтвердить ее не могу. Но есть одно обстоятельство, о
котором я должен сказать вам. Рикардо узнал об этой
операции благодаря мне. — Таблада наклонился вперед
и впился глазами в Луго. — Ромуальдо сказал Рикардо,
что готовится операция против кубинского судна с ору-
жием и боеприпасами. Это была ложь. А я узнал правду,
хотя и меня Ромуальдо держал в неведении. Я рассказал
обо всем Рикардо. Я сказал, что его обманули, что опе-
рация состоится в другой день и час и против другого
судна. Против того, что везло па остров запчасти для са-
харных заводов.
— А почему вы рассказали об этом Рикардо?
Таблада опустил глаза.
— Отчасти из мести. Вы спросили меня о том, нена-
видел ли я Рикардо. Отрицая это, я солгал. Он обесчестил
меня в глазах моих людей. Он сделал меня конченым че-
ловеком. Я не мог ему этого простить. Но я ненавидел и
Ромуальдо. Ненавидел за его свирепость, заносчивость.
В известном смысле для меня это было выгодное дело.
Если Рикардо срывает операцию, он становится сильным
человеком в «Подер Кубано». И этим навсегда Остается
обязанным мне. Если Ромуальдо убивает его при попытке
прекратить операцию, тем самым я освобождаюсь от Ри-
кардо и, возможно, все возвращается на прежние места.
Если Рикардо убивает Ромуальдо, я и здесь остаюсь в вы-
игрыше. Я говорю вам об этом, возможно, с излишней
откровенностью, сеньор Луго...
Они помолчали. Луго потушил сигарету и, не глядя на
Табладу, сказал:
— На всякий случай, Таблада, я задам вам один, воз-
можно дурацкий, вопрос. Но я хотел бы получить на пего
умный ответ. Вы не считаете, что Ороско в какой-то мо-
мент мог подумать, что Рикардо... что он в действитель-
ности является агентом секретной службы Кубы?
Таблада удивленно посмотрел на Луго:
— Я не совсем понимаю.
— Повторяю: мог ли Ромуальдо Ороско решить, что
Рикардо — кубинский агент?
Впервые за все время разговора недоверчивая полу-
улыбка тронула губы Таблады.
— Он его сразу бы шлепнул на месте.
— Но он это и сделал, Таблада. Экспертиза показа-
ла, что на яхте именно Ороско стрелял в Рикардо.
— Я никак не пойму, куда вы гнете, сеньор Луго...
172
~ Ну ладно, забудьте. Это был просто формальный
вопрос.
Рикардо медленно шел по 8-й улице, покуривая сига-
рету и рассеянно поглядывая на витрины маленьких ма-
газинчиков. Обычно раз в неделю он обедал в кубинском
ресторане, расположенном па углу улицы Флэджлер и
27-й авеню. Он оставлял машину на платной стоянке на
углу 22-й улицы и улицы Корал Уэй и шел пешком шесть
или семь кварталов. Со временем это вошло в привычку и
превратилось в маленький личный ритуал.
На мгновение Рикардо задержался перед витриной мо-
лочного магазина, подумав, что неплохо было бы заглянуть
сюда на обратном пути и купить пару фунтов сыра.
А может быть, сделать это сейчас? Он уже было решил
войти, как вдруг услышал визг шип по асфальту и гро-
хот автоматной очереди.
Стекло витрины разлетелось в трех десятках сантимет-
ров от его головы. Не посмотрев даже, откуда стреляют,
Рикардо распластался за «фордом», оказавшимся рядом.
Вторая очередь прошила машину. Один из баллонов
лопнул, пуля, ударившись в какую-то массивную деталь,
рикошетом разбила ветровое стекло грузовика, стоявшего
неподалеку. Двое мужчин, за мгновение до этого разгру-
жавшие товар, лежали на асфальте, прикрывая голову
руками.
Рикардо перекатился но тротуару к молочному мага-
зину и на четвереньках быстро юркнул в дверь. Он не ус-
пел выпрямиться, как еще одна очередь, более короткая,
превратила в мелкие осколки матовую стеклянную дверь.
Машина исчезла.
Крики, громкие разговоры, нервные гудки автомоби-
лей, далекие звуки сирены полицейской машины — все
это не существовало для Рикардо Фанхула. Оп медленно
поднялся. Лицо его заливала бледность. Отряхивая руки
п пристально глядя в пространство, думал о человеке,
единственном человеке, который мог приказать убить его.
23 АВГУСТА 1967 ГОДА. ОТ ЛУКАСА СИРО. АЛЕКС ОСТАВИЛ
В ПОЧТОВОМ ЯЩИКЕ СЛЕДУЮЩУЮ ШИФРОВКУ: ВОЗНИКЛИ
СЕРЬЕЗНЫЕ ТРУДНОСТИ В ОТНОШЕНИЯХ С ТАБЛАДОЙ И
ОРОСКО ПО ПОВОДУ ГЛАВЕНСТВА ВНУТРИ ОРГАНИЗАЦИИ.
Я ДОБИЛСЯ ОТ ФИРМЫ КРУПНОЙ ПАРТИИ ОРУЖИЯ, ЧТОБЫ
ПРОИЗВЕСТИ БЛАГОПРИЯТНОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ НА ОРОСКО
И ТАБЛАДУ. ФИРМА ДОСТАВИЛА МНЕ НА ДОМ ДЕВЯТНАД-
173
ЦАТЬ РУЖЕЙ «МЕРКУРИ МАГНУМ», ДЕСЯТЬ АВТОМАТИЧЕ-
СКИХ ВИНТОВОК «ТОМПСОН», ДВАДЦАТЬ ПИСТОЛЕТОВ И
РЕВОЛЬВЕРОВ РАЗЛИЧНЫХ МАРОК И КАЛИБРОВ, 45-ММ БА-
ЗУКУ, ДВА ТЯЖЕЛЫХ ПУЛЕМЕТА ТРИДЦАТОГО КАЛИБРА,
ШЕСТЬ ВИНТОВОК М-16, ПЯТЬ АВТОМАТОВ М-3. В РАСПОРЯ-
ЖЕНИИ «ИОДЕР КУБАНО» ИМЕЮТСЯ ДВЕ ЯХТЫ ДЛИНОЙ
ОКОЛО СЕМИДЕСЯТИ ФУТОВ КАЖДАЯ ПОД НАЗВАНИЕМ
«ИДЕН РОК» II «ИСТ ОФ ИДЕН», АРЕНДОВАННЫЕ У АМЕРИ-
КАНЦА ЭЛМЕРА ВЭНСА. ДВА ДНЯ НАЗАД ТАБЛАДА ПРИ-
КАЗАЛ ОСУЩЕСТВИТЬ ПОКУШЕНИЕ НА МЕНЯ. Я НЕ ПО-
СТРАДАЛ. МНЕ ПЕ УДАЛОСЬ ВЫЯСНИТЬ, ИДЕТ ЛИ РЕЧЬ
ЛИШЬ О ПРЕДУПРЕЖДЕНИИ ИЛИ ЖЕ МЕНЯ СОБИРАЛИСЬ
ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИКВИДИРОВАТЬ. ТАБЛАДУ Я ПОСТАВИЛ
НА МЕСТО, ПОКА НЕ ДУМАЮ, ЧТО ЭТО МОЖЕТ ПОВТОРИТЬСЯ.
МОЕ ПОДОЗРЕНИЕ, ЧТО ОРГАНИЗАТОРОМ ПОКУШЕНИЯ БЫЛ
ТАБЛАДА, А НЕ ОРОСКО, ОСНОВАНО ПА ИНФОРМАЦИИ, ПО-
ЛУЧЕННОЙ НЕДЕЛЮ НАЗАД ОТ САЛ-КРЕОЛА: ПО АГЕНТУР-
НЫМ СВЕДЕНИЯМ, ТАБЛАДА ГОВОРИЛ В РЕСТОРАНЕ «РИК-
СИ» (КОЛЛИНС-АВЕНЮ, 16243), ЧТО «МЕНЯ ПРИЛИЧНО ПУГ-
НУТ», ЧТОБЫ Я ЗНАЛ, КТО ГЛАВНЫЙ В «ПОДЕР КУБАНО».
КОНЕЦ ДОНЕСЕНИЯ АЛЕКСА.
Л У К А С.
Легенда
(Четверг, 23 июля 1963 года)
— Арестованный Рикардо Фанхул Касанова!
Рикардо поднял голову. Заключенные, сидевшие рядом
с ним за столом, тоже посмотрели на охранника.
— Я, — откликнулся Рикардо.
— Пройдемте со мной, — приказал охранник.
— Но я же ем!
Зачерпнув ложкой суп, оп не торопясь поднес ее ко
рту.
— Пройдемте со мной, — строго повторил охрапник.
— А если я не пойду?
Кике Гарсини побледнел. Нервно дернувшись, оп за-
шептал Рикардо:
— Послушай, свояк, ведь товарищ...
Рикардо бросил на него презрительный взгляд:
— Значит, «товарищ». Ах ты, сука.
Другой охранник подошел к Рикардо сзади и дотро-
нулся до его плеча:
— Ну, ладно, хватит. Вы слышали? Вставайте...
Заключенные, сидевшие за другими столами, теперь то-
же смотрели на них...
Рикардо швырнул ложку в миску, суп выплеснулся
ему на тюремную робу. Он встал.
174
— Ладно. Куда?
— Сюда,— указал охранник.
Они вышли из столовой, прошли по длинному коридо-
ру и повернули налево, в сторону медпункта.
— Встаньте здесь, — приказал один из охранников и
постучал в дверь с красным крестом посредине.
*- Войдите! — послышалось из-за двери.
Один охранник открыл дверь, другой жестом прика-
зал Рикардо войти.
Рикардо переступил порог. За облупившимся металли-
ческим столом сидел тюремный врач.
— Вы свободны, — сказал врач.
Оба охранника вышли.
Врач встал, подошел к двери, закрыл ее на засов и
предложил Рикардо стул.
— Подождите здесь, — сказал он.
Рикардо продолжал стоять.
Врач вышел из кабинета через маленькую дверцу,
скрытую ширмой. Пару минут спустя через эту дверь во-
шел человек в штатском и сделал Рикардо знак следовать
за ним. Рикардо повиновался. Дверца выходила на крутую
каменную лестницу. Человек стал молча спускаться по
ней. Рикардо шел за ним. Было почти темно: единствен-
ным источником света служило вентиляционное отверстие
в потолке. Сильно пахло сыростью.
— Идите осторожнее, — предупредил человек, так
как по мере продвижения вперед становилось все темнее,
а ступеньки здесь были слегка скользкими.
— Подождите.
Рикардо остановился. Он не видел человека. По тот
стоял почти вплотную к нему.
До Рикардо донесся металлический звук ключа, пово-
рачиваемого в замке. Потом раздался ржавый скрежет,
Открылась дверь — п яркий свет ослепил их.
— Пошли.
Сощурившись, Рикардо вышел наружу. Он находился в
маленьком дворике крепости Кабанья, который никогда
не видел раньше. В нескольких метрах от двери стоял фур-
гончик «фольксвагена». Человек подошел к нему и открыл
заднюю дверцу.
— Залезай и садись, — сказал он Рикардо.
Сердце Рикардо замерло в ожидании.
В машине оп увидел двух человек, которые сидели на
боковых скамейках и курили. Он не ошибался. Одного из
них он сразу узнал.
175
— Мигель!
— Давай, братец, присаживайся.
Рикардо сел. Сопровождавший его человек закрыл
дверцу снаружи. Теперь единственным источником света
служила маленькая лампочка на потолке кузова.
— Дружище, — сказал, улыбаясь, Рикардо, — я же
не виделся с тобой уже пять педель с того вечера в
«Джонис».
— Но я не терял тебя из виду. Познакомься: наш
начальник капитан Сиро.
Это был крупный мужчина с продолговатым, заострен-
ным книзу лицом и маленькими проницательными глаза-
ми. Волосы его от долгого пребывания на солнце слегка
выгорели. Он улыбнулся и протянул Рикардо большую
мозолистую руку:
— Наконец-то. Я уже давно хотел посмотреть на тебя.
Но ты же знаешь, что у нас за работа. Точнее, еще не со-
всем знаешь... Нужно было подождать подходящего мо-
мента. И он наступил.
— Очень приятно. Ри... то есть Фауст. Вам, конечно,
известно мое настоящее имя.
— Давай сразу перейдем на «ты», ладно?
— Согласен.
— Так будет лучше. Ты куришь?
Рикардо взял сигарету из протянутой пачки
— Не бойся, не задохнешься. Я знаю, что ты куришь
светлый табак, но не смог достать «Мальборо», нашел
лишь эти. Сойдет?
Рикардо улыбнулся и, раскурив сигарету, с блажен-
ством сделал затяжку.
— Теперь к делу, времени у нас мало, — сказал Си-
ро. — С сегодняшнего дня нам с тобой предстоит трудная
работенка. Есть задание для тебя, намного более слож-
ное, чем прошлое. Нужно торопиться. Поэтому придется
как следует поработать.
Рикардо был заинтригован.
— Новое задание? Но я же сижу в тюрьме.
—. Это первый этап.
— Чего?
— Не спеши. У нас мало времени, по не настолько.
Мы будвхМ встречаться с тобой практически почти каж-
дый день часа на три-четыре. Встречаться будем не в ма-
шине и не в здании тюрьмы, а в одном доме неподалеку
отсюда.
— А как я буду выходить? Ты дашь мпе пропуск?
176
— А ты шутник! Объясняю: мы переводим тебя на
работу в медпункт. Разве ты не врач?
— Нет. Я стоматолог.
— Но это почти одно и то же. Словом, каждый день (к
шести утра) ты направляешься в медпункт, откуда мы
забираем тебя. Через дверцу, которая тебе уже знакома
по сегодняшнему выходу, ты попадаешь сюда п садишься
в машину. Десять минут спустя она доставляет тебя куда
надо. Возвращение в обратном порядке. Все просто. Ты
будешь единственным санитаром, работающим в эту сме-
ну — с шести до одиннадцати. Врач — наш человек...
— Тогда какого черта он состроил гримасу, будто со-
бирался сделать мне укол побольнее? — спросил с улыб-
кой Рикардо.
— Оп всегда такой, — ответил, тоже улыбаясь, Си-
ро.— Мы зовем его Угрюмый Сержант. Ну ладно, давай
опять к делу. Начнем через два дня, а на работу в мед-
пункт ты выйдешь завтра.
— Меня беспокоит лишь одно, — тихо сказал Ри-
кардо.
— Что именно?
— Мой шурин. Что я ему скажу? Он липнет ко мне
как банный лист. От его расспросов никуда не денешься.
— Мы и об этом подумали. В ту же смену он будет
работать на кухне. Жаловаться ему не придется.
— Он все равно будет жаловаться. Таким уж он ро-
дился.
— Минуточку, мистер Чэпмен,
— Пожалуйста, дорогая.
- Шеф!
— Да, Пэтти.
— По шестому вам звонит мистер Эд Чэпмен.
— О’кэй, включите.
— Алло, шеф!
— Какие новости?
— Нашел я эту нимфу, Клаудию Мендосу Велфорт.
И Хуана Анхеля Фумеро — одного из тех, йто был в до-
ме у Таблады в тот день. Я подготовил отчет.
— Скажи мне что-нибудь авансом.
— Показания нимфочки и Фумеро совпали. Бог мой,
Роджер, ты бы видел эту Фэнни Хилл...
— Кого?
— Фенни Хилл, Лолиту. Это метафора, шеф. Для
12 Л. Р. Ногерас
оиблиофилов — любителей эротики. Я имею в виду эту
девочку. Она п мертвого поднимет из гроба, клянусь.
— Об этом ты мне поведаешь в другой раз. Что ты
выудил? Я тороплюсь...
— Суммирую: Клеопатра, пардоп, Клаудия, а также
Фумеро купались в тот день в бассейне у Таблады. Там
были еще люди. Их фамилии есть в отчете. Двое из них
отправились на тот свет с палубы «Иден Рок». Я имею
в виду Оскара Мариньо и Хулио Сото Вальдеса. Итак,
примерно в четыре часа там появился Рикардо Фанхул.
Чтобы войти незаметно, ему пришлось вывести из строя
горпллу, охранявшего вход в дом Таблады. Постой, как
же его зовут...
— Неважно, продолжай.
— Когда Рикардо влетел во двор, лицо у него было,
как у Дина Мартина из «Рио Браво» в сцене, когда...
— Я не хожу в кино, Эд. Ради бога, говори нормаль-
но, а не как кинообозреватель.
— Я хотел лишь сказать, что на лице у него было на-
писано: «Сейчас ты заплатишь сполна, сукин сын, за
свинью, которую мне подложил». Перепуганный Табла-
да встретил его, будто ничего не случилось. Но Рикардо
схватил его за горло и громко потребовал назвать того,
кто приказал его убить. Как Лолита, так и Фумеро гово-
рят, что Таблада едва не наложил в плавки. Он всячески
клялся, что ничего не знает, однако потом, чуть не умерев
от страха, признался в своей вине. Он оправдывался тем,
что это была «невинная шутка». Он-де приказал стрель-
нуть в Рикардо поверх головы. Тогда Рикардо отвесил
ему пару оплеух («как простой шлюхе», по словам Фу-
меро) и сбросил его в бассейн, предупредив, что еще одна
такая шуточка будет ему стоить десяти граммов свинца
в башке. Как сказали Бэби-долл и Фумеро, престиж Таб-
лады после этого совершенно упал.
— Ороско при этом присутствовал?
— Нет. Если бы он был, то, мне думается, все развер-
нулось бы по-другому.
— Ты прав. Что-нибудь еще?
— Нет, пожалуй.
— Отчет пришли сегодня же.
— Есть еще указания, шеф?
— Отправляйся в Панаму и попытайся поговорить с
Барбарой Фанхул.
— Я, мистер Холмс?
— Да, ты.
178
20 декабря 1961 года.
«Год образования».
Получатель: майор Урбано Тельес.
Отправитель: капитан Луис Гусман.
Вопрос: внедрение Фауста.
Товарищ майор!
Как я сообщил вам 13 числа этого месяца, у меня
есть нужный человек. Представляю подробную справку
о революционной деятельности Фауста в 1955—1958 го-
дах (приложение 1). Как вы увидите, Фауст отвечает
многим требованиям, которые диктует характер задания:
личная храбрость, опыт подпольной работы, способность
выстоять под пыткой, уравновешенность и т. д. С другой
стороны, его свободное владение английским, знание аме-
риканских условий, связи, а также прикрытие, которое
мы ему создали с сентября 1960 года по август 1961 года,
представляют собой дополнительные веские аргументы в
пользу моего предложения.
Из приложения 2 видно, что с января 1959 года по
июль — август 1960 года Фауст почти не участвовал в
революционных событиях. Ошибочное понимание роли,
которую должны играть участники городского сопротив-
ления после победы над диктатурой, привело его к тому,
что оп замкнулся в частной жизни. В ходе радикализа-
ции революционного процесса в его семье возникли слож-
ные конфликты. Однако, когда контрреволюционные
элементы захотели привлечь его па свою сторону, он обра-
тился к старому товарищу по подполью, старшему лейте-
нанту Революционных вооруженных сил Армандо Род-
ригесу Коро, которому и рассказал о готовящемся заго-
воре. Тот пришел ему на помощь, связав с капитаном
Орландо из бывшего Разведывательного управления По-
встанческой армии. Было решено, чтобы Фауст внима-
тельно следил за развитием событий и периодически ин-
формировал нас о деятельности контрреволюционного под-
полья. В течение нескольких месяцев под руководством
Мигеля, сотрудника Разведуправления, Фауст вел ус-
пешную работу, в результате которой наши органы бы-
ли полностью в курсе различных контрреволюционных
планов ЦРУ, вроде «Апокалипсиса», а также деятельности
ряда контрреволюционных банд и шпионских организа-
ций в Гаване, Матапсасе, Камагуэе и т. д.
Фауст сыграл важную роль в ликвидации некоторых
12* 179
групп, косвенно связанных с так называемым «Планом
Пэтти».
В подкрепление легенды Фауст был арестован вместе
сю всей «его» организацией в июне с. г. В настоящее
время он находится в крепости Кабанья. Мы регулярно
ведем с ним беседы, делая это так, чтобы не возникало
подозрений.
Я лично проработал с Фаустом свыше 300 часов, изу-
чая его жизнь и оттачивая легенду на случай его внед-
рения в контрреволюционные организации, действующие
за пределами нашей страны. В целом он проявляет высо-
кую боевую готовность. Направляю вам (приложение 3)
стенограмму наших бесед.
Родина или смерть!
С революционным приветом,
капитан Луис Гусман.
Проблески памяти
(Вторник, 14 марта 1968 года, 4 часа 30 минут)
...Мама,., благодаря тебе я научился быть умнее вра-
гов. Твои заветы помогли мне. Размышляя над ними, я
многое понял. Следуя им, я стал мудрее. Нога моя никог-
да не ступала на неверный путь. Мне всегда была отвра-
тительна ложь. Любая ложь, Гуахиро. Любая ложь,
Майо. Любая ложь, Диана. Любая ложь, Барбара. Я не
верю в бога, в которого верила ты, мама. Я нахожусь там,
куда привели меня мои убеждения. Я пришел туда, от-
куда нет возврата. Больше мне не увидеть своих рук,
потому что не будет ни глаз, ни рук самих. И вот сейчас
отсюда, из мрака ночи, с этого конечного для меня пунк-
та, я говорю вам всем: спасибо. Как прекрасно быть ум-
нее врагов — спасибо. Как хорошо, что вы были со
мной,— спасибо. Мне повезло, что я смог понять так мно-
го,— спасибо. Вы помогли мне размышлять, товарищи,—
спасибо. Благодаря вам моя нога никогда не ступала на
неверный путь — спасибо. За то, что вы помогли мне
прийти сюда, отвергая всякую ложь, — спасибо...
Снегопад. Снегопад в Нью-Йорке. Как, наверное, пи в
каком другом городе этой страны, ты, Рикардо, чувству-
ешь себя здесь чужаком. Как, наверное, пи в каком дру-
гом городе мира.
180
Снегопад... Снегопад... Легкий ветерок кружит во-
круг тебя снежинки, пока ты пересекаешь безлюдную
улицу. Ты поднимаешь воротник пальто и опускаешь по-
ля шляпы.
Снегопад... Снегопад в воскресенье. Снегопад, а ты
бредешь куда глаза глядят по городу, который ненави-
стен тебе. Завтра ты вернешься в Майами и снова уви-
дишь солнце. Это будет, конечно, не твое солнце. Но по
крайней мере солнце. Кроваво-красный диск, опускаю-
щийся к ночи в черноту моря. Вся твоя жизнь зиждется
на том, что существует кубинское солнце.
Снегопад... Именно снегопад в Нью-Йорке больше все-
го вызывает у тебя тоску. Каждый раз, когда ты приез-
жаешь в этот город зимой и это совпадает с воскресень-
ем, происходит одно и то же: ты дрожишь от холода, по-
гружаясь в воспоминания, хорошие и плохие.
Снегопад... Снегопад, а ты в одиночестве со своей ле-
гендой. Снегопад, и не с кем поделиться своей тоской.
Снегопад, и нет губ, которые произнесли бы твое настоя-
щее имя. Снегопад, и нет глаз, которые могли бы дейст-
вительно узнать тебя.
Снегопад, а все, что ты любишь, далеко.
Снег засыпает твою жизнь. Снег засыпает дни ушед-
шие и будущие.
Снег засыпает твою мятежную душу.
Снег засыпает твои желания, твою мечту и твои вос-
поми нания.
Снег засыпает полузабытые лица, которые врываются
к тебе во время спа.
Снег засыпает твои глаза с отсутствующим взглядом.
Снег засыпает твою растерзанную любовь, свежие
шрамы твоей души и ожидающие тебя огорчения.
Снег засыпает твое страстное желание уехать, твою
надежду на возвращение, твое опасение, что может на-
стать момент, когда всему придет конец.
Снег засыпает твое прошлое, твое настоящее и твое
будущее.
Снег засыпает твои успехи и твою молчаливую силу.
Снег засыпает забытый запах сырой земли.
Снег засыпает твою безбрежную боль и жажду ра-
дости.
Снег засыпает твои вопросы и ответы.
Снег засыпает твои годы и твою бессонницу.
Снег засыпает твое умение подчинять свои действия
высшим человеческим ценностям.
181
Снег злобно, жестоко хочет засыпать твои кости.
Снег хочет засыпать одинокую звезду твоего кубин-
ского знамени.
Снег сыплет и сыплет в бесплодной попытке загасить
зажженный бедняками твоего острова священный огонь,
который ты охраняешь.
Снег идет...
Легенда
(Четверг, 26 декабря 1961 года)
— Па этих двадцати кассетах записана вся твоя
жизнь, доктор. Точнее, то, что ты помнишь о пей, пото-
му что вся твоя жизнь может уместиться лишь на плен-
ке длиной в тридцать два года. Мы говорили много. Три
месяца бесконечных разговоров. Но это не был каприз.
Легенда готова.
— Кем я буду, Гуахиро?
— Кем? Самим собой. Твоя собственная жизнь — луч-
шая легенда. Нужно только чуть-чуть сместить акценты.
Ты не звонил своему другу Армандо? Доктор Фанхул был
действительно заговорщиком и поэтому попал в тюрь-
му. А?
— Ясно.
— Надеюсь, что да. Твоя жизнь будет зависеть от то-
го, насколько ты сумеешь сжиться со своей легендой. Сто-
ит тебе показать хоть волосок кубинской разведки — и
привет, доктор, даже пикнуть не успеешь. Этого они не
прощают.
— Надеюсь, что не ошибусь.
— Не ошибаются только мертвые. Живые никогда пе
гарантированы от этого. Поэтому, черт возьми, и велик
человек: оп ошибается, но не всегда. Речь идет о том,
чтобы как можно меньше ошибаться.
— Когда мне нужно отправляться? А главное — как?
Я не вижу способа.
— Способ — это уж мое дело. Об этом ты не беспо-
койся. Я тебя доставлю в Майами. Вот там беспокойся.
И даже очень.
— Сколько сейчас?
— Четыре часа утра.
— Черт возьми, мы сидим без перерыва уже пятна-
дцать часов.
— Ты устал?
— Нет.
182
— Нет, устал. Я тоже. Этот проклятый стул прилип
ко мне. Давай повторим основные пункты.
— Давай.
— Твоего связного зовут Лукас. Оп будет выполнять
роль передаточного ремня. Ему ты будешь оставлять до-
несения и через него получать инструкции. Не торопись.
Три первых месяца ничего пе делай. Твоя задача — при-
способиться, войти в доверие. Итак, девяносто дней. Счи-
тай их внимательно, доктор, потому что па девяносто
первый день тебя будут ждать в сквере между шестна-
дцатью и семнадцатью часами. Ясно?
— Более чем ясно.
— Выпей еще кофе.
— Не сейчас. И так в желудке все горит. Я, должно
быть, выдул целый термос.
— Ладно, ладно. Посмотрел еще раз план?
— Я его помню наизусть.
— А фотографии запомнил?
— Да, Гуахиро. Эту скамейку я узнаю с закрытыми
глазами.
— Это ты брось. Никаких закрытых глаз, доктор. Я
хочу, чтобы ты работал с широко открытыми глазами.
— Хорошо. С открытыми глазами. Я узнаю эту ска-
мейку, глядя на нее широко открытыми, как у совы, гла-
зами.
— Так-то! У тебя есть еще сигареты?
— Да. Дай мне спички.
— На. Теперь продолжим. Ты хорошо запомнил план
местности?
— Конечно.
— Теперь навостри уши. Потом постарайся повторить
все, что я тебе сейчас скажу.
— Давай.
— Каждую среду между пятью и шестью часами дня
ты будешь оставлять свое донесение в этом сквере. Вспом-
ни план: пятая скамейка, считая по прямой с севера на
юг. Донесения будешь прятать в щели во второй доске
спинки — фотографию ты видел. Между четырьмя и пя-
тью часами Лукас будет закладывать туда инструкции
для тебя. Ни в коем случае не появляйся там раньше
пяти или позже шести. Ты не должен видеться с Лука-
сом. Он будет ждать поблизости, пока ты пе заберешь
инструкции и не оставишь донесение. В этот день неде-
ли, и в эти часы, и в такой день там не бывает много
народу. Удостоверься, что за тобой не увязался хвост, а
183
около нет любопытных. Да ты и сам это знаешь, доктор.
Итак, твое время с пяти до шести. Только в случае чрез-
вычайных обстоятельств Лукас может позвонить тебе по
телефону. Он спросит Боба Пирсона, коммивояжера. Ты
ответишь: «Вы ошиблись номером, мистер». Он назовет
твой номер с ошибкой в одной цифре и снова спросит
Пирсона. Ты ответишь: «Вы не совсем точно набрали но-
мер, мистер» — и повесишь трубку. Затем, не теряя вре-
мени, поедешь сюда, смотри на план — вот оно, это место,
около Эверглейда: маленькая пристань, где кончается
шоссе. Там будет наш человек. Только в этом случае ты
познакомишься с ним. Может быть, этого никогда и не
произойдет. Ясно, Алекс?
— Алекс?
— Да, Алекс. Ты больше не Фауст. С этого момента
для Лукаса ты Алекс. Я — Сиро. Понятно? Можешь по-
вторить все это?
— Думаю, что да.
— Тогда начинай.
Гавана, 31 декабря 1961 года.
«Год образования».
Товарищ майор!
За исключением второстепенных вопросов, которые бу-
дут решены на этой неделе, все подготовлено для «по-
бега» и отъезда Алекса (Фауста).
На протяжении 13 дней в соответствии с указаниями
командования Алекс в сговоре со своим свояком готовится
«бежать» из тюрьмы. Все разработано тщательно, чтобы
«побег» выглядел как можно правдоподобнее. Целесооб-
разность участия в «побеге» арестованного Энрике Гарси-
ни очевидна: он подтвердит факт «побега» перед контр-
разведкой противника и укрепит позиции нашего че-
ловека.
Если не будет других указаний, Алекс и контрреволю-
ционер Гарсини уйдут из тюрьмы Кабанья ночью 7 ян-
варя 1962 года после поверки. «Подкупленный» часовой
(мой человек), которому Алекс и Гарсини «передали»
через контрреволюционера Эдуардо Керехету Вивеса, про-
живающего по адресу улица А, дом № 613, р-н Ведадо,
3 тысячи песо, прикажет им перенести канистры с керо-
сином в офицерскую столовую в восточном крыле крепо-
сти. Попав туда, в соответствии с «договоренностью»
Алекса и Гарсини с часовым они разоружат его, свяжут
и заткнут рот.
184
Переодевшись в форму часового и взяв его винтовку,
Алекс проконвоирует Гарсини по туннелю в третий двор.
Там имеется постоянный пост. В тот момент на нем бу-
дет находиться мой человек. Чтобы выбраться на дорогу
к шоссе, Алекс и его сообщник должны будут «убрать»
часового. Для этого не остается ничего другого, как стре-
лять в него с расстояния 10 метров. После этого у Алекса
и Гарсини будет не больше двух минут (пока патруль
или дежурный офицер не появятся на месте стрельбы),
чтобы пересечь двор, перелезть через стену и попасть на
Дорогу.
В целях сохранения секретности ни дежурный офицер,
ни патруль пе будут ни о чем поставлены в известность.
С согласия Алекса мы идет на риск, потому что только
в этом случае упомянутые товарищи станут действовать
как при настоящем побеге. Винтовка часового во дворе,
так же как и винтовка «подкупленного» часового, будут
заряжены холостыми патронами.
Выбравшись из крепости, Алекс и Гарсини отправят-
ся к шоссе. Используя военную форму и винтовку, Алекс
остановит на шоссе машину. На это время Гарсини спря-
чется.
Завладев машиной, они поедут к дому контрреволю-
ционера Керехеты Вивеса, переоденутся там и на его
машине переберутся в провинцию Матансас. Там «друг*
Алекса (мой третий человек) укроет их в своем доме и
сведет с рыбаком в Варадеро, который вывезет их из стра-
ны за плату в 2 тысячи песо с каждого. Эти деньги, есте-
ственно, предоставит «друг» Алекса под обещание возвра-
тить долг, когда «Куба станет свободной».
На рассвете И января Алекс и Энрике Гарсини от-
правятся с Кубы в США. Чтобы избежать случайного про-
вала, пограничная часть, охраняющая этот район, в ту
ночь будет направлена по тревоге на выполнение зада-
ния в район, расположенный в нескольких километрах от
пункта выхода катера.
Таким образом, как видите, предстоит сложная и тон-
кая операция, в ходе которой могут возникнуть неожи-
данности. Мы рассчитываем, однако, на способности Алек-
са, боеготовность других участников операции и (почему
бы и нет!) на везение.
Родина или смерть!
С революционным приветом,
капитан Луис Гусман.
185
— Вы сеньор Энрике Гарсини, не так ли?
— Yes, sir, that’s me l.
— Говорите по-испански, пожалуйста. Я чилиец.
Кике Гарсини заулыбался, поклонился и сказал:
— Да, сепьор, это я. А вы —сеньор Луго Роджер.
Правильно?
— Правильно, — ответил Луго устало.— Вы мне раз-
решите войти?
Легенда
(Суббота, 4 января 19G2 года)
— Нервничаешь?
— Да. Немного. Не буду тебя обманывать.
— Если бы ты был спокоен, я отменил бы операцию,
посчитав, что ты либо сошел с ума, либо заболел. Смеешь-
ся? Так-так. Значит, паш доктор отправляется на Север.
Смотри, черт возьми, как ловко получается. Контрреволю-
ционеры помогают тебе бежать, а отправляет тебя контр-
разведка.
— Действительно ловко, Гуахиро.
— На, закуривай.
— Сейчас пе хочу, спасибо... Ты выглядишь усталым.
У тебя, должно быть, сильно болит голова.
— Как ты говоришь, «не буду тебя обманывать»: да.
Много работы. Одна надежда, что не даром.
— Значит, завтра?
— Завтра.
— Все как договорились?
- Да.
— А ты представляешь, если во дворе у меня подвер-
нется нога и нас схватит патруль?
— Только этого пе хватало! Что бы у тебя там пи
подвернулось, ты должен бежать. Понял?
— Гуахиро!
- Да.
— Я пе знаю, следует ли это говорить... По если от-
кровенно, я хочу поблагодарить тебя.
— За что, доктор?
— За все. Ты помог мне воскреснуть.
— Но ты никогда не умирал. Мы же все выяснили с
тобой.
1 Да, это я (англ.). — Прим. пер.
186
— Мы выяснили и то, что стоматологи — не врачи,
а ты продолжаешь называть меня доктором.
— Доктор, стоматолог... Не все ли равно? Не приди-
райся...
— Красивый дом, — сказал Роджер Луго.
— Восемьдесят тысяч долларов, — горделиво ответил
Кике Гарсини.
— Значит, ваши дела идут прекрасно. О вашей сестре
этого не скажешь.
— Мы живем врозь. Что касается меня, то, честно го-
воря, у меня пет причин жаловаться,—согласился с улыб-
кой Гарсини.
Несколько секунд они молчали. Луго взял горстку мин-
даля из стеклянной вазы, стоявшей на столике перед ним.
Бросив два или три орешка в рот и медленно разже-
вывая их, он спросил:
— Что вам известно о смерти вашего бывшего свояка,
сеньор Гарсини?
Кике сиял очки и близоруко посмотрел па Луго.
— Ничего... или почти ничего. То есть то, что изве-
стно всем, сеньор Луго. Я не видел Рикардо больше двух
лет.
— Так-так... Вы вместе бежали из кубинской тюрьмы.
Правильно?
— Да. — Кике снова надел очки. В его голосе прозву-
чала известная доля гордости, когда он с подъемохм отве-
тил: — Да. Мы оба бежали из кубинской тюрьмы в ше-
стьдесят втором году.
— Насколько мне известно, это был хороню подготов-
ленный побег.
— Конечно. Поэтому я и нахожусь здесь.
Кике от души рассмеялся, однако Луго продолжал ос-
таваться серьезным.
— Кому пришел в голову план побега?
— Знаете... я затрудняюсь сказать. Думаю, что обоим.
— Другими словами, вы тоже участвовали в подго-
товке побега?
— Естественно.
— У кого из вас родилась идея подкупить часового?
— Это было так давно... Пожалуй, у Рикардо. Но я
был согласен.
Луго дожевал последнюю пару орешков, остававших-
ся у него в руке, взял стакан с виски и отхлебнул гло-
ток.
187
— Кто дал три тысячи песо для подкупа часового?
— Один наш общий с Рикардо друг. Он умер. Эдди
Керехета. Однажды, когда он пришел к нам на свидание,
мы рассказали ему о плане и он согласился дать деньги.
— Он часто приходил к ваги в тюрьму?
— Всего один раз. Мы вызвали его через родствен-
ника одного из заключенных.
— Оп был заговорщиком... этот Керехета?
— Заговорщиком? Нет, сеньор. Иначе он сидел бы
вместе с памп. Он просто ненавидел коммунизм. Четыре
или пять месяцев спустя после нашего побега оп тоже
уехал с Кубы. Оп умер в Майами прошлой весной.
Луго сидел, в задумчивости поглаживая пальцем пра-
вой руки край стакана.
— Сеньор Гарсини, у меня к вам просьба.
— Я слушаю вас.— Кике слегка наклонился вперед.
— Я хочу, чтобы вы вспомнили все, что знаете о Ри-
кардо Фапхуле. Напрягите свою память, прежде чем ста-
нете отвечать на мой вопрос.
— Попытаюсь.
— Сеньор Гарсини, можете ли вы, опираясь на какой-
нибудь факт, случай, фразу, оставшиеся в вашей памя-
ти, хорошо злая Рикардо Фанхула Касанову, подумать...
как бы это сказать... подумать, что он был... что он был
экстремистом?
Легенда
(Суббота, 4 января 1962 года)
— Тебе пора уходить, доктор. Уже поздно.
— Мы больше не увидимся?
— Думаю, что пет. Может быть, когда ты вернешься.
— Когда вернусь? Долго же ждать придется, Гуа-
хиро...
— Кто знает, дружок, кто знает...
— Два, три года? Четыре?
— Не спрашивай об этом. Я не смогу дать ответ
по той простой причине, что у меня его нет.
— Пять? Десять?
— Я пе знаю, честное слово, пе знаю...
- Кем?..
— Да, да, экстремистом. Скажем, человеком «левых»
убеждений.
188
Кике Гарсини был в растерянности.
— Ради бога, сеньор Луго, вы шутите?
— Я совершенно серьезно спрашиваю об этом. У ме-
ня есть основания.
Кике заерзал в кресле.
— Рикардо был всегда... демократом, сеньор Луго. Он
боролся против Батисты, но не за коммунизм. Ни в коем
случае. Потом у него были колебания... но он во всем
разобрался. Рисковал жизнью, попал в тюрьму... Мы вме-
сте попали в тюрьму. Нам удалось с божьей помощью бе-
жать. Здесь, в Штатах, насколько мне известно — я-то
сам отошел от политики и занялся своим делом, -— он про-
должал бороться до самой смерти.
— Бороться за кого, сеньор Гарсини? Или против
кого?
Кике Гарсини ответил с недоверчивой улыбкой:
— За кого же еще должен он был бороться, сеньор
Луго? Рикардо, человек, потерявший свое состояние, ли-
шившийся семьи, рисковавший своей жизнью и, нако-
нец, потерявший ее в борьбе против коммунистов. Рикар-
до Фанхул? Против кого он должен был бороться? Про-
тив кого?
Легенда
(Суббота, 4 января 1962 года)
— За Кубу, Гуахиро.
— И за тебя. Давай выпьем дважды. Эту рюмку—за
Кубу, за революцию, за Фиделя... А эту — за тебя, брат.
Пусть тебя сопровождает удача.
Текст магнитофонной записи, сделанной сотрудником
АмКреолом 10 марта 1968 года в помещении анти каст-
ровской организации «Подер Кубано».
Пленка вручена 11 марта в 14 часов сотруднику Сал-
Креолу.
Участники разговора: Ам-Креол, Ромуальдо Ороско,
Оскар Мариньо Капоте и Бернардо Сото Вальдес.
Ороско. Таков план. Все понятно?
Ам-Креол. Мне нет.
Ороско. Чего же ты не понял?
Сото. Ромуальдо, по правде говоря...
189
Ороско. Еще не хватало, чтобы и ты чего-то не по-
нял!..
Сото. Дело не в этом...
Ороско. Ав чем, Бернардо? В чем?
Сото. Черт возьми, вы заводитесь без всякой при-
чины.
Ороско. Ну а ты чего не понимаешь?
Ам-Креол. Почему ты уверен, что судно пройдет
там в этот час? Откуда тебе известно расписание?
Ороско. Это мое дело. Я уверен — и баста.
Ам-Креол. Нет, старик. «Я уверен — и баста» —
так не пойдет. Ты должен объяснить. Ты можешь быть
здесь королем, по остальные тоже пе пешки.
Сото. Сеньоры, давайте будем держать себя в руках.
Черт возьми, в этом доме невозможно разговаривать спо-
койно!
Ам-Креол. Я жду ответа, Ороско.
Ороско. Купец пройдет там, и мы его потопим.
Больше я не могу ничего сказать.
А м- Креол. А если не пройдет? Что тогда? Я тебе
вот что скажу: еще один провал — и потонем мы сами.
Откуда у тебя эта информация?
Ороско. Мы слишком разболтались, Рикардо. Я те-
бе этого пе скажу.
М а р и н ь о. Если Ромуальдо говорит что-то, то, зна-
чит, так и должно быть.
Ам-Креол. Ромуальдо пока не супермен. А мы
сами для чего? Доверяем мы друг другу или пет? Об этом
речь.
Ороско. Я и матери своей не доверяю. У нас все
должны быть такими. Мне осточертели провалы. И все
время случайность! Я по горло сыт такими случайно-
стями!
Ам-Креол. Погоди-погоди. Давай-ка разберемся в
этом, Ороско. Ты намекаешь на то, что кто-то «стучит»?
Ороско. Я никогда не намекаю. Если мне нужно что-
то сказать, я говорю прямо — и точка. Но я никому не
верю.
Ам-Креол. Кто будет участвовать в операции?
Ороско. Этого я тоже пе должен сообщать. По-ви-
димому, я, Оскарито, Бернардо, Хулио и Эль-Ниньо.
Сото. Когда, ты сказал, подойдет судно в это место?
Ороско. В три утра. От трех до четырех.
Сото. У пас будет только базука?
Ороско. Не только. Еще и пулемет.
190
М а р и н ь о. А как с самолетами Кастро?
Ороско. У них не будет времени. Когда они взле-
тят, мы уже будем в американских водах, где-то вот
здесь.
Мариньо. А ты уверен, что они остановятся перед
этим?
Ороско. Па всякий случай мы спрячемся на этом
островке.
Сото. Сколько продлится операция?
Ороско. Не более четверти часа. Раздолбаем их все-
ми наличными средствами и дадим тягу до того, как по-
явятся «миги». Пятнадцати минут более чем достаточно.
Влепим несколько раз из базуки на уровне ватерлинии,
пока пулемет и автоматы будут подметать палубу. С та-
ким грузом ему надо пе больше двух-трех попаданий,
чтобы взлететь па воздух.
Сото. Что он везет — винтовки и патроны?
Ороско. Кажется, еще и гранаты, а также снаряды
большого калибра. Это хорошо. Будет как на «Ла Кув-
ре». Помните, как его взорвал собственный груз?
Ам-Креол. Мне кажется, я плохо расслышал спи-
сок участников, Ороско. Что-то не припомню, чтобы ты
назвал мепя.
Ороско. Я сказал, что в принципе кроме мепя пой-
дут Оскарито, Бернардо, Эль-Пипьо и Виктор.
А м-К р е о л. А как насчет мепя?
Ороско. Это мы решим позднее.
Ам-Креол. Пет, сейчас.
Ороско. У доктора после оплеух, которые он отве-
сил Табладе, появились шпоры?
Ам-Креол. Пошел к...!
(Шум, неразборчивые восклицания.)
Сото. Сеньоры, черт возьми!
Бернардо. Хватит, хватит!
(Неразборчивые восклицания.)
А м-К р е о л. Я заставлю уважать себя!
0 Ороско. Командую здесь я. Пусть все знают это.
Ам-Креол. Мне наплевать, кто здесь командует. А
уважать мепя ты будешь. Понятно?
Мариньо. Пу хватит, успокойтесь! Рикардо, пере-
сядь-ка на другую сторону стола.
А м-Креол. Пусть он сам пересаживается.
Мариньо. Ну, пожалуйста, уступи. И ты тоже, Ро-
муальдо, черт возьми, старик...
Сото. Пожалуйста...
191
Ороско. Да заткнитесь вы... Развели баланду из-за
того, что два мужика кулаки почесали.
М а р и н ь о. Но единство...
Ороско. Единство! Так, значит, ты хочешь участво-
вать? Великолепно. Пойдешь с нами. Посмотрим на тебя,
когда грохнут первые выстрелы.
А м-К р е о л. Я уже давным-давно привык к выстре-
лам, Ороско. Но дело не только в том, пойду я или нет.
Ты пока не сказал, откуда у тебя информация. Я не хочу
быть в роли доверчивого голубка, попавшего в навозную
кучу только потому, что, по-твоему, так должно быть.
Давай конкретно: я считаю так потому-то, потому-то и
еще поэтому. Люди понимают, когда с ними говорят яс-
но. Вы же все, черт возьми, молчите и миритесь!
Мариньо. Нет, Рикардо. Просто я несколько раз
ходил с Ромуальдо и, по правде говоря...
Ам-Креол. По какой правде? Прошлый раз кубин-
ский сторожевик обстрелял вас. Разве не так?
С о т о. Но это же другое дело, Рикардо...
А м-К р е о л. Послушай-ка, ты только что собирался
протестовать, но он пару раз прикрикнул па тебя, и ты
заткнулся.
Сото. Мне никто не затыкал рот. Не сей раздоры.
А м-К р е о л. Я сею раздоры?
Сото. Именно.
А м-К р е о л. Я хочу лишь услышать объяснение. Это
не слишком много. Пусть мпе объяснят.
Сото. Тебе уже объяснили.
А м-К р е о л. Откуда появилась эта информация? От-
куда?
Сото. Какого черта тебя интересует это?
Ам-Креол. Как это «какого черта»?!
Сото. А вот так. Главное — потопить судно, осталь-
ное неважно.
Ам-Креол. Ты заговорил, как Ороско. Дурной при-
мер заразителен.
Мариньо. Да хватит тебе, Рикардо. Давайте успо-
коимся.
Сото. Как бы не так! Я пе стану спускать...
Ороско. Погоди, Бернардо. Хорошо. Пусть так. Я
скажу ему, раз он так хочет знать, откуда у меня эта
информация. Я скажу. Из ЦРУ. Доволен?
Ам-Креол. Ах вот как! А я и пе знал, что твои от-
ношения с ЦРУ наладились. Мне казалось, что ты у них
совсем пе в фаворе.
192
Ороско. Ты многого не знаешь, Рикардо, а кое-что
знаешь чересчур.
Ам-Креол. Точно так же, как и ты. Мы все здесь
знаем много и мало, все и ничего.
Ороско. Закон джунглей, Рикардо.
Ам-Креол. По крайней мере в этом мы согласны.
Ороско. Послушайте-ка, доктор, не забывайте, что
мы согласны еще в одной вещице.
А м-К р е о л. Это в какой, Ромуальдо Ороско?
Ороско. В том, что нужно покончить с коммуниста-
ми на Кубе. Разве пе так?
Докладная записка
Сов. секретно.
Номер: 08988867 AM.
Дата: 1 марта 1968 года.
Вопрос: Ам-Креол.
Мест о: Колон, Панама.
27.2.68 приступили к регламентарпому наблюдению за
Ам-Креолом в г. Панама. До 16.43 Ам-Креол предпринял
следующие шаги:
6.04 — Прибытие в аэропорт г. Панама (ВВС) 1.
6.45 — Выехал па такси из аэропорта (ВВС).
7.23 — Прибыл в гостиницу «Принсеса» в Пунта-Паи-
тилья, шоссе Италия. Разместился в номере 509
(ВВС).
8.45 — Выехал из отеля на такси (ВВС).
9.27 — Сменил такси на 44-й улице в Бельявиста.
10.30 — Оставил такси на 1-м проспекте у парка «Ле-
февра».
10.30 — 10.58 — Прогуливался один в нарке.
11.00 — Встретился с какой-то женщиной (см. прила-
гаемый фильм и фотографии). Беседовали до
11.30.
11.30 — Взял такси.
11.45 — Вышел у отеля «Принсеса». ч
13.21 — Пообедал в кафетерии гостиницы.
14.02 — Вышел из отеля и взял такси.
14.50 — Оставил такси на проспекте А, Иуэво-Репар-
то-эль-Кармен, у здания «Мультиоро».
1 ВВС — без видимого сопровождения. — Прим. авт.
13 Л. Р. Ногерас
193
16.10 — Вышел из здания и прошел пешком три квар-
тала. Взял такси.
16.43 — Приехал в гостиницу. Больше пе появлялся.
Ужинать не спускался.
Покинул гостиницу на следующий день в 6.09. Взял
такси и отправился в аэропорт. Вылетел в Майами рейсом
303 «Пан Америкэн».
Специалисты, изучившие фильм, смогли расшифровать
лишь три слова из разговора между Ам-Креолом и жен-
щиной из парка «Лефевра»: «никогда», «вчера» и «воз-
можно».
Была ли разрешена эта встреча? Работает ли эта
женщина в «Гоатскин» или другой связанной с ним ор-
ганизации? Доложил ли Ам-Креол об этой встрече в пар-
ке «Лефевра»? Доложил ли о своем визите в здание
«Мультиоро»?
Держите пас в курсе.
Второй эта ж.
СРОЧНО, СРОЧНО. СРОЧНО.
КАПИТАНУ ЛУИСУ ГУСМАНУ. КАБИНЕТ 96. ПО СООБЩЕНИЮ
ИЗ ПАНАМЫ, ЦРУ НАБЛЮДАЛО ЗА ВСТРЕЧЕЙ ЛАУРЫ И
АЛЕКСА В ПАНАМЕ И ЗАСНЯЛО ЕЕ НА КИНОПЛЕНКУ. ПАШЕ
ПРИКРЫТИЕ ОБНАРУЖИЛО СЛЕЖКУ ЦРУ В ПАРКЕ «ЛЕФЕ-
ВРА». СРОЧНО СООБЩИТЕ АЛЕКСУ, ЧТО ОН ОБНАРУЖЕН.
НАМ НЕИЗВЕСТНО, НАСКОЛЬКО РАСКРЫТЫ АЛЕКС И ЛАУ-
РА. ВАЖНО ПРЕДУПРЕДИТЬ АЛЕКСА И ЛАУРУ О ВОЗМОЖ-
НОЙ СЛЕЖКЕ. ЛАУР.А ВЫЛЕТЕЛА ВЧЕРА В ГАВАНУ ЧЕРЕЗ
САНТО-ДОМИНГО И ПАРИЖ. АЛЕКС ВЫЛЕТЕЛ СЕГОДНЯ В
МАЙАМИ. НУЖНО ПРИНЯТЬ ВСЕ МЕРЫ ДЛЯ СПАСЕНИЯ
ЖИЗНИ АЛЕКСА. СРОЧНО РАЗРАБОТАЙТЕ ПЛАН ЭВАКУА-
ЦИИ АЛЕКСА. ПРЕДУПРЕДИТЕ ЛУКАСА. ВО ВРЕМЯ СЛЕ-
ДУЮЩЕГО СЕАНСА СВЯЗИ ПЕРЕДАЙТЕ ЕМУ ЧЕТКИЕ ИН-
СТРУКЦИИ ПО АЛЕКСУ. ЗАДЕЙСТВУЙТЕ ОПЕРАЦИЮ «ЩИТ».
ПОВТ.: ВО ВРЕМЯ СЛЕДУЮЩЕГО СЕАНСА СВЯЗИ ПЕРЕДАЙТЕ
ЛУКАСУ ЧЕТКИЕ ИНСТРУКЦИИ ПО АЛЕКСУ, ЗАДЕЙСТВУЙТЕ
ОПЕРАЦИЮ «ЩИТ».
МАЙОР У Р Б А II О.
Проблески памяти
(Вторник, 14 марта 1968 года, 4 часа 45 минут)
...Ты скажешь им, ты, оставшийся в живых боец слав-
ной команды, посланец, которого они не видели столько
лет, свидетель ушедших времен, единственный, кто мо-
жет поведать им там, где они находятся, о своей любви...
ты скажешь им, что считаешь нужным сказать, чтобы не
194
вызвать у них слез... ты скажешь им то, что должен ска-
зать... ты скажешь им... Армандо, брат мой сердечный...
Рикардо, тебя не терзает совесть за тот вечер?.. За тот
вечер... за тот вечер...
...Братья, мне холодно, я умираю, но я не боюсь...
Гавана, 9 марта 1968 года.
«Год героического партизана».
Товарищ майор!
Н соответствии с вашими указаниями завтра будет от-
правлена срочная инструкция Лукасу приступить к опе-
рации «Щит» по предупреждению и эвакуации Алекса.
Мы считаем, что Лукас сможет встретиться с Алексом
завтра, в среду, в условленном месте. Ему вменяется так-
же в обязанность посредством внеочередных сеансов дер-
жать нас в курсе всех шагов Алекса вплоть до его при-
бытия в Канаду.
По-моему, «Щит» не ставит Алекса в излишне риско-
ванную ситуацию, если ему удастся выйти из-под наблю-
дения, которое, скорее всего, уже установлено за ним. Я
уверен в оперативных способностях Алекса.
Мы будем дежурить все эти 24 часа.
С революционным приветом,
капитан Луис Гусман.
— Я рекомендую вам «Кюве Сен-Клотильд», сеньор
Луго. Это действительно ангельское вино.
— Я согласен, — вежливо отозвался Луго.
Эваристо Луна погрузился в изучение меню. Рядом с
ним в почтительном ожидании замер мэтр в смокинге.
— Итак, — сказал Лупа, поднимая свои безжизненные
глаза, — суп из креветок для сеньора, а для мепя морские
гребешки.
— Да, мосье, — торжественно проговорил мэтр.
— Кроме того, ветчина на кленовых углях для сеньора,
а для меня попрошу копченую лососину. Два салата по-
деревенски, вот пока и все.
— Прекрасно, мосье. Приятного аппетита.
— Спасибо, Андре!
Мэтр бесшумно исчез.
Эваристо улыбнулся и снопа надел очки.
— Я очень люблю французскую кухню, сеньор. Наде-
юсь, вы тоже?
13
195
— Заверяю вас, что да, дон Эваристо.
— Вы, кажется, чилиец?
-Да.
— А я-то рекомендую вам вино! Вы понимаете в них
больше нашего.
— Не все, дон Эваристо, не все. Как не все боливий-
цы разбираются в олове, а кубинцы —- в сахарном трост-
нике.
— Вот в этом вы ошибаетесь, — возразил старый Лу-
на, пошевелив своими тощими морщинистыми руками.—
На Кубе все разбираются в сахарном тростнике. Одни —
потому что его рубят. Другие — потому что сажают. Мно-
гие — потому что питаются им. Для менее состоятельных
слоев населения пенящийся вкусный сок сахарного трост-
ника был основной пищей. К несчастью, я слышал, что
даже палатки, торгующие соком, исчезли на Кубе. Бед-
ный народ...
На маленькой сцене в самом центре зала струнный
квартет исполнял «Розовую жизнь».
— Вы бывали здесь раньше?
— Нет, это место мне незнакомо. Ресторан высокого
класса.
— Это мой любимый уголок. Трижды в неделю при-
хожу я в «Лион», чтобы сделать подарок своему желуд-
ку. Все французское мне нравится, сеньор Луго. Особен-
но кухня.
— Вам приходилось бывать во Франции? — спросил
Луго, закуривая сигарету.
— К несчастью, нет, — ответил слегка задетый старик.
Чтобы сгладить свою оплошность, Луго поспешил сол-
гать:
— У вас хорошее французское произношение.
Зицо Луны просветлело:
— Спасибо, большое спасибо. Вы, наверное, тоже го-
ворите на французском.
— Немного.
Официант подкатил сервировочный столик, ловко по-
ставил перед посетителями закуски и затем продемонст-
рировал Эваристо Луне бутылку белого вина. Старик снял
очки и внимательно изучил этикетку. Кивнул головой.
Официант налил немного вина в рюмку. Луна медленно
продегустировал содержимое и наконец дал знак согла-
сия. Тогда официант наполнил рюмку ему, а затем Луго.
Когда официант ушел, Эваристо Луна поднял свою
рюмку.
196
— Мы можем выпить за многое, — сказал он. — Но я
предлагаю вам тост за демократию.
-- Пусть будет за демократию, — откликнулся Луго и
слегка коснулся своей рюмкой рюмки старика.
Они выпили и приступили к еде.
— Сеньор Лупа, извините меня за резвость, но, как я
уже вам говорил по телефону, у нас очень мало времени.
Какое у вас мнение о Ромуальдо Ороско?
Эваристо Лупа не спеша вытер губы салфеткой и пе-
чально покачал головой.
— Бедный парень. Какой ужасный конец. — Помол-
чал, потом улыбнулся: — Говорят, иезуиты отвечают на
вопрос вопросом. Пожалуйста, не толкуйте мои слова та-
ким образом, но какое значение может иметь для вас мое
скромное мнение?
Луго на момент растерялся.
— Вы были с ним знакомы, сеньор. Мы пытаемся
разобраться как можно тщательнее в том, что за бойня
произошла на яхте.
— Понимаю,— сказал Луна. Он поднес рюмку к гу-
бам и медленно осушил ее. — Ромуальдо был человеком
с характером. Один из тех темпераментных сангвини-
ков, у которых храбрость не сочетается со способностью
мыслить. Пусть земля ему будем пухом... Природа муд-
ра. Одних опа награждает смелостью, других — умом,
очень немногих — и тем, и другим, а большинство — ни
тем, ни другим. В этом смысле Ромуальдо находился в
привилегированном положении: он был смел, хотя ему,
бедному, и пе хватало ясной головы.
— Если следовать этой философии, то Бенито Табла-
да пришел в этот мир с умом, но без смелости.
— Я пе люблю говорить о живых, сеньор Луго. А Таб-
лада отличается завидным здоровьем. По вы правы, его
великолепно организованному интеллекту не хватает, к
сожалению, того, чего было в избытке у покойного Рому-
альдо. В этом смысле они прекрасно дополняли друг дру-
га: мозг и мускулы, мысль и действие.
— А Рикардо Фанхул Касанова?
— Я ждал этого вопроса, — кивнул головой Луна.
— И он задан.
— Пет сомнения, что у Рикардо смелость сочеталась с
умом. Думаю, что вам это известно лучше, чем мне.
— Вы правы. Все говорит за это. Но нас занимает
одна тонкость, сеньор Луна. Чьим интересам служили эта
смелость и этом ум?
197
J Гу го впился глазами в старика, пытаясь уловить,
удивлен ли оп вопросом. Однако Лупа продолжал невоз-
мутимо жевать. Оп отпил вина, вытер губы и, глядя пря-
мо на Луго, сказал:
— Вы умеете играть в домино?
Удивленным оказался Луго.
— Простите?
— Я спрашиваю, умеете ли вы играть в домино?
— Нет, пе умею. Но...
— Это очень распространенная па Кубе игра. Но
крайней мере была. Это паши шахматы. Я пе стану объ-
яснять вам принцип игры, скажу лишь одно: в домино
есть «дубль-шесть» и «дубль-пусто». Между ними другие
фишки, начиная от «пусто-один» до «пять-шесть». Любо-
пытно, что даже самые опытные игроки буквально содро-
гаются, когда им при раздаче попадают эти две фишки.
«Дубль-шесть» сбрасывают как можно скорее. Опа дает
слишком много очков, и потому ею обычно открывают
игру. «Дубль-пусто» держат до конца, чтобы иметь меньше
очков при подсчете. Эти две фишки — своего рода отра-
жение души моих соотечественников, сеньор Луго. Или
белое, или черное. Полутона стоят мало. Есть такие па-
роды. Возможно, это говорит о примитивизме или незре-
лости, но что тут поделаешь... Зато другие обожают полу-
тона. Мои соотечественники — экстремисты. Генерал Го-
мес говорил, что кубинцы или пе доходили до назначен-
ного пункта, или проходили его. Гомес не был кубинцем,
как вам, наверное, известно, по оп хорошо знал пас. II
самый ловкий политик, которого когда-либо давал наш
остров, кубинец, которым я всегда восхищался больше,
чем кем-либо другим, п о котором могу с гордостью ска-
зать, что был его личным другом, доктор Рамон Грау Сан-
Мартин сказал однажды: «Если вы видите кубинца, стоя-
щего на улице, прислонившись к столбу, знайте, либо оп
держит его, либо пытается повалить».
Луго задержал вилку в нескольких сантиметрах от
рта и сказал:
— Мне бы хотелось услышать менее абстрактную
оценку Рикардо Фанхула, сеньор Луна.
— То, что я сказал, вовсе не абстракция. Я очень
конкретен. Мне хочется, чтобы вы поняли: на Кубе не г
или почти ничего пет между «дубль-шесть» и «дубль-пу-
сто». Другими словами, отсутствует понятие нейтрально-
сти. Пожалуй, среди кубинцев я остался последним нейт-
ральным человеком и одним из немногих, кто родился на
198
острове и обладает этим качеством. Кубинцы — страст-
ные экстремисты. Все или прекрасно, или, простите за
выражение, дерьмово. Так думаю* кубинцы. Прилага-
тельное обычный, которое согласно академическому сло-
варю означает, что вещь находится в своем нормальном
состоянии, в соответствии с существующими на Кубе
нормами, является синонимом посредственности. Что он
за человек? Обычный... это значит, что оп ни на что не
годится.
— Я по-прежнему ничего не понимаю, — сказал Луго,
пристально глядя на Эваристо Лупу.
— Но это же так просто, друг мой! Рикардо Фанхул
Касанова, по-моему, он был совершенно убежденным
противпикохм Кастро. Но если найдется что-то, что могло
бы вызвать хоть тень сомнения, тогда, друг мой, вы мо-
жете быть уверены, что его следует искать в диаметраль-
но противоположном стапе.
— Дай бог, чтобы все было так просто, сеньор Луна.
— Но дело обстоит именно так. Попросим еще випа?
— Если вы так хотите.
Эваристо Луна сделал знак официанту:
— Еще одну бутылочку «Кюве Сеп-Клогильд», сын
мой.
— Да, сеньор. — И официант поспешно удалился.
— У вас имеются основания для этой «тени сомне-
ния», сеньор Луго?
— Возможно, да. Но я пе могу так безоговорочно ут-
верждать, как вы советуете мне, что Рикардо Фанхул
был кубинским агентом. Вы знакомы с его семьей?
— Это хорошая семья, сеньор. Она принадлежала к
высшему классу на Кубе.
— И вы считаете возможным, что в такой семье мог
вырасти сорняк?
— А почему бы и пет?
— Скорее, здесь уместно спросить: почему бы и да?
— Этот вопрос следовало бы задать самому Фанхулу,
друг мой. А это теперь может сделать лишь господь бог,
если Рикардо попал па небо. Пли Люцифер.
— Но ответ нужен мне, сеньор Луна. II я пе думаю,
что господь бог или Люцифер помогут мне в этом.
— Бог за кубинцев, друг мой.
Луго иронически усмехнулся:
— И на чьей он стороне? «Дубль-шесть» или «дубль-
пусто»?
— Сдаюсь, — ответил тоже с усмешкой старый Лу-
199
па. — Было бы любопытно обнаружить, что бог — фиде-
лист.
Два официанта подошли к столу. Один принес бутыл-
ку вина, другой заказанные блюда.
— Мне хотелось помочь вам, друг мой Луго. Честно.
Но мне кажется, что этого не получилось.
— Вы удивились бы, узнав, что Рикардо Фанхул...
скажем... был кубинским агентом?
Эваристо Луна мягко покачал головой:
—- В моем возрасте, дорогой друг, уже ничему не
удивляешься. Рикардо—кубинский агент? Фиделист? По-
чему это должно удивлять меня? Мы видели гораздо бо-
лее невероятные вещи в нашем странном мире. Разве вы
не читали, о чем говорит Рипли?
10 МАРТА 1968 ГОДА. ЦЕНТР ДЛЯ ЛУКАСА. СРОЧНО, СРОЧНО,
СРОЧНО. ИМЕЕТСЯ ИНФОРМАЦИЯ. ЗАСТАВЛЯЮЩАЯ ДУ-
МАТЬ, ЧТО ЦРУ ЗАСЕКЛО ВСТРЕЧУ АЛЕКСА С ЛАУРОЙ В
ПАНАМЕ. АБСОЛЮТНО НЕОБХОДИМО ЗАДЕЙСТВОВАТЬ ОПЕ-
РАЦИЮ «ЩИТ» В ЦЕЛЯХ ЭВАКУАЦИИ АЛЕКСА. ИСПОЛЬЗУЙ-
ТЕ ЗАПАСНОЙ КАНАЛ «ПИРСОН» ДЛЯ ВСТРЕЧИ С АЛЕКСОМ
НА СОТОМ ПЕРЕКРЕСТКЕ. ПОВТ.: НЕМЕДЛЕННО ИСПОЛЬЗУЙ-
ТЕ ЗАПАСНОЙ КАНАЛ «ПИРСОН» ДЛЯ ВСТРЕЧИ С АЛЕКСОМ
НА СОТОМ ПЕРЕКРЕСТКЕ. У ЭСПЕРАНСЫ ИМЕЮТСЯ ДОКУ-
МЕНТЫ, ПАСПОРТА И ВСЕ НЕОБХОДИМОЕ. ПОВТ.; У ЭСПЕ-
РАНСЫ ИМЕЮТСЯ ДОКУМЕНТЫ, ПАСПОРТА И ВСЕ НЕОБХО-
ДИМОЕ ДЛЯ ОПЕРАЦИИ «ЩИТ».
СИРО.
Шел четвертый час утра. Роджер Луго никак пе мог
заснуть, несмотря на дне таблетки вал пума, которые оп
принял в полночь.
Оп сел па кровати, зажег ночник, надел тапочки, взял
с тумбочки пачку «Данхила», зажигалку и встал.
Устало волоча ноги, вышел из спальни, пересек холл
и оказался в своем кабинете. Не зажигая света, он сел во
вращающееся кресло, стоявшее перед электрической пи-
шущей машинкой, и закурил сигарету. В полумраке на
его письменном столе высились горы папок с бумагами
и коробок с магнитофонной пленкой. Жизнь Рикардо
Фанхула Касановы была запечатлена на этих сотнях лис-
тов бумаги и тысячах метров пленки.
Но можно ли так сказать? Вся ли его жизнь отраже-
на в этих свидетельствах? Был ли Рикардо Фанхул «вер-
ным Ам-Креолом», которому фирма в течение стольких
лет оказывала — возможно, несколько слепо — свое дове-
200
рие? Или за этой верностью скрывалась другая, с диамет-
рально противоположным знаком?
У Роджера Луго пока не было на это ответа, а остава-
лось всего три дня до окончания срока, который дал Оли
Уолш. Прошлым утром Сэм позвонил Луго и поинтересо-
вался, как идут дела. В известной степени авторитет Сэ-
ма Левина и вес его слова также зависели от их исхода.
Роджер отметил, что Сэм слегка нервничает, и посчитал
необходимым успокоить его, пообещав, что в назначенный
день у Оли в руках будет необходимый документ. Сэм
хотел узнать что-нибудь авансом: «Ведь ты, Роджер, па
этой стадии уже пришел к какому-то выводу. Обосно-
ванны ли опасения по поводу Фанхула?» Луго схитрил:
«Сэм, мне еще нужно обмозговать два или три важных
аспекта. Правильно, ответ уже почти у меня в руках, но
пока я ничего не могу сказать. Возможно, я позвоню тебе
через сутки, чтобы ты узнал ответ раньше твоего прия-
теля Уолша».
Был ли Рикардо Фанхул Касанова больше чем просто
Ам-Креол? Права ли Мерси Гарсини? Мог ли Рикардо
быть кем-то еще, скажем коммунистом, и обмануть столь
хорошо отлаженный аппарат Лэнгли? Или, может быть,
прав ее брат Кике, говорящий, что абсолютно невозмож-
но, чтобы Рикардо, будучи культурным и умным челове-
ком из хорошей семьи, тайно боролся и погиб за идеи,
направленные против интересов его класса? Компьютеры,
о которых с горькой иронией отзывался Аарон Мак-Коп-
нел, не сомневались по поводу истинного лица и побуди-
тельных мотивов деятельности Рикардо Фанхула. Но раз-
ве способен электронный мозг уловить едва различимые
нюансы человеческой души? «Дубль-пусто» или «дубль-
шесть»? Если есть хоть малейшее сомнение в его верно-
сти «дублю-пусто», ищи его в «дубле-шесть» — и най-
дешь.
Луго вспомнил, что когда-то читал об одном человеке,
который спокойно и размеренно жил в течение тридцати
лет вместе с женой и детьми в маленьком городке на
Среднем Западе. И в один прекрасный день исчез навсег-
да. Много лет спустя, когда все о нем забыли, кто-то, ка-
жется друг, встретил его. Он жил за тысячи миль от свое-
го старого дома, сменил привычки, профессию и снова
женился — на женщине, которая была на двадцать лет
моложе его. На расспросы друга он ответил: «Однажды
по дороге домой я проходил мимо строящегося здания. У
одного из рабочих выскользнул из рук кирпич. Он разле-
201
телся па кускп у моих пог. Бог мой, подумал я, только
что смерть была па расстоянии шага от меня. В один миг
вся моя уверенность в жизни и спокойствие, формиро-
вавшиеся годами, испарились. И как, прочитав книгу,
открываешь другую, так и я начал новую жизнь. Родив-
шись заново на расстоянии шага от смерти, я возненавидел
рутину. Поэтому и бежал». Это непредвиденное потрясе-
ние сердца и ума, эта молния, мгновенно высвечивающая
жизнь и меняющая ее, эти скрытые движения души, тол-
кающие человека в совершенно непредвиденном для дру-
гих направлении, эта таинственная бурлящая магма —
все это недосягаемо для компьютера. В этом смысле фи-
лософия Мак-Коннела обоснованна.
Веки у Луго горели, в висках стучало, во рту было
горько от чрезмерного курения. Усталость валила его с
ног, но сон не шел.
Что произошло на яхте 14 марта 1968 года? Кем был
на самом деле человек, который погиб па ней, изреше-
ченный пулями?
Рикардо вышел из помещения «Подер Кубано» в чет-
верть третьего усталым, раздраженным, подавленным.
Резкий спор с Ороско и затем драка выбили его из колеи.
Особенно опасным был момент, когда в драке у него чуть
пе выпал миниатюрный диктофон, привязанный под пра-
вой штаниной.
Сев в машину, он отправился в центр города пообе-
дать. Есть не хотелось: оп собирался лишь немного за-
кусить, выпить пива и позвонить из ресторана Сал-Крео-
лу, чтобы рассказать о случившемся. Позже, вечером, оп,
возможно, сходит к нему, чтобы отдать пленку, а потом
напишет шифровку для Сиро.
Он остановился на красный свет.
Фирма наверняка примет меры против Ороско и его
подручных. Возможно, кто-то из «Дж. М. Уэйв», может
быть сам Сегал, попросит береговую охрану задержать
вооруженную яхту «Подер Кубано» в районе Бока Чика
или Биг Пайн Ки. Им, конечно, придется что-то сделать,
чтобы не засветить Ам-Креола в глазах «Подер Куба-
но». Хотя, судя по агрессивности Ороско, оп, возможно,
уже подозревает, что под личиной доктора Фанхула
скрывается агент ЦРУ. В любом случае надо проинфор-
мировать Сиро о плане Ороско. Было бы неплохо, если
бы кубинская береговая охрана арестовала вооруженную
202
яхту чуть дальше от избранного Ороско для атаки района
и отвела ее на Кубу. Однако оставался открытым один
серьезный вопрос: откуда Ороско получил эту информа-
цию? Наверняка не из ЦРУ. Тогда откуда? Сиро сделает
выводы. Однако нужно приложить все силы, чтобы обна-
ружить источник информации Ороско. Центр наверняка
потребует именно этого: найти источник информации о
передвижениях судов с военными грузами для Кубы.
Зажегся зеленый свет.
Кроме того, Рикардо не понравилось, как Ороско с не-
скрываемой иронией довольно резко сказал: «Ты многого
не знаешь, Рикардо, а кое-что знаешь чересчур». Имел
ли он в виду ЦРУ? Или что-то другое? Преднамеренность
сквозила и в его словах о том, что они оба борются за
общее дело: «против коммунизма». Сообщить ли об этом
Сиро? Пожалуй, нет. Это может вызвать у пего необосно-
ванное беспокойство. В конце концов у Ороско нет ни
одного факта, подтверждающего это предположение. Но
с ним нужно быть предельно осторожным. Рикардо не
удивило, что Ороско не пригласил Табладу на совеща-
ние. Считалось, что Таблада уже обсудил план с Ороско
и тот, будучи оперативным руководителем организации,
в свою очередь должен обсудить его с остальными чле-
нами. Однако раньше Таблада всегда присутствовал при
уточнении деталей, а не сидел дома. Неплохо позвонить
ему и рассказать о том, что произошло на совещании.
Может быть, Табладе известно, откуда Ороско узнал о
том, что кубинское судно пройдет в три часа ночи 15
марта через координаты 126 и 127 по карте, составлен-
ной в «Подер Кубано».
Да, из ресторана он позвонит Сал-Креолу, а па сле-
дующий день заглянет домой к мистеру Табладе, бывше-
му сильному человеку «Подер Кубано» и, как говорят
злые языки, человеку, переставшему быть мужчиной.
Получатель: Роджер Луго.
Отправитель: Эд Чэпмен.
Дата: 13 апреля 1968 года.
(Получено Патрицией Мурельо в 9 часов 5 минут.)
Шеф!
Никогда еще такая великая поездка не давала таких
маленьких результатов. Три дня в Панаме внесли в на-
шу приходную книгу круглый ноль. Барбара Фанхул Ка-
санова буквально хлопнула дверью перед моим посом.
203
Едва разместившись в отеле, я связался с Дугласом,
телефон которого ты мне дал. К тому времени он (очень
деловой человек, несмотря на влажную жару в этой стра-
не, которая вполне подходит для холодного пива и жел-
той лихорадки) располагал всеми данными о Барбаре. В
тот же день я отправился к ней, прихватив с собой папку
«Игл иншурэнс компани» и самую обворожительную
улыбку.
Дома (опа занимает квартиру) ее не оказалось. Приш-
лось ждать (мне везет: как раз напротив дома кафе, как
в фильмах о гангстерах, где актеры-полицейские избав-
лены от излишней работы). Дуглас дал мне очень хоро-
шую фотографию Барбары (девочка симпатичная, шеф).
Я ее узнал за рулем странного шведского автомобиля
«сааб», похожего на таракана. Подождав, пока она под-
нимется, я через пятнадцать минут постучал в ее дверь.
Клянусь, я гениально раскрутил историю со страхо-
вым полисом на ее имя и все такое прочее, пе задав ей
ни единого вопроса об Ам-Креоле или о чем-либо подоб-
ном. Только о полисе. Она посмотрела на меня, как на
засушенное насекомое, шеф, и сказала, что ничего не хо-
чет знать об этом. Я стал настаивать, но она даже не при-
гласила меня войти. Более того, сказав ледяным голосом
«добрый вечер», она закрыла дверь. Я снова постучал
минут через пять. На этот раз вышел мужчина, в кото-
ром я узнал (по фотографии Дугласа) знаменитого па-
намского супруга Барбары. На почти каннибальском анг-
лийском он сказал мне, что, если я снова постучу в дверь,
ему не останется ничего другого, как разбить мне голову
первым, что подвернется под руку (в руках у него была
бутылка минеральной воды). Я попытался убеждать,
клялся, молил — все напрасно. Он лишь сказал: «Добрый
вечер, сепьор» — и захлопнул дверь.
Доказательством того, что в тот день я не делал боль-
ше попыток проникнуть к ним в дом, служит моя целая
голова. На следующий день я отправился к пей на рабо-
ту (в маленькую школу). Она не обронила ни слова. Я
звонил ей по телефону раз десять. Последний раз опа
сказала: «Отправляйтесь к черту, esbirro» — и бросила
трубку. Я полистал маленький испанско-английский сло-
варь и обнаружил, что это слово означает «пшик». Я
очень сожалею об этом.
С приветом,
Эд.
204
Сал-Креол поднялся. Рикардо последовал его примеру.
— Уже поздно. До одиннадцати мне нужно еще про-
вернуть пару дел. У тебя ничего не осталось в черниль-
нице?
— Нет. Думаю, это все. Если что забыл — у тебя
пленка.
Они медленно пересекли маленькую гостиную квар-
тиры Рикардо.
— Странный тин этот Ороско.
— Действительно, странный,— согласился Рикардо.
— Ты читал его дело?
— Нет. Все, что я знаю о нем, — с твоих слов: о его
участии в высадке в заливе Кочинос, а также в несколь-
ких диверсиях.
Сал-Креол улыбнулся:
— Дамиан Пердомо считает его фанфароном.
— Не думаю. На него это не похоже. Он дурак, жес-
ток, но не фанфарон.
— Дурак, жесток... — повторил Сал-Креол.
Оки стояли у порога. Рикардо открыл дверь. В дом
ворвалась волна теплого воздуха, стали слышны монотон-
ное стрекотание кузнечиков и отдаленные гудки автомо-
билей.
— Ты действительно считаешь нужным идти па яхте?
— Думаю, да, Берни. Я слишком настаивал, чтобы те-
перь отступить. Это было бы подозрительно.
— Может быть, ты и прав.
— Ты думаешь, что Сегал обратится за помощью к бе-
реговой охране?
— Считай, что это уже свершившийся факт, — кивнул
головой Сал-Креол.
— Тогда нужно бы устроить алиби: откуда стало из-
вестно о выходе яхты и так далее... Ороско дурак, но не
настолько. Он может догадаться, что я приложил к этому
РУку.
— Скорее всего, для маскировки одновременно задер-
жат еще несколько судов. Ты же знаешь — под предло-
гом поисков героина или чего-нибудь еще.
— Может статься, что его и найдут на яхте. Я бы не
удивился.
Сал-Креол расхохотался:
— Вполне.
Оп посмотрел на часы:
— Пу ладно, мне пора.
205
В этот момент зазвонил телефон. Рикардо не выразил
никакого удивления.
— Я не задерживаю тебя.
— Иди ответь. Минута дела не решает, — сказал Сал-
Креол, зевая.
Телефон звонил не переставая. Он стоял неподалеку
на маленьком столике в коридоре.
Рикардо снял трубку.
— Слушаю, — сказал он.
Прошло три или четыре секунды, прежде чем далекий
голос человека, говорившего в нос, сказал:
— Это телефон коммивояжера Боба Пирсона?
Рикардо чуть не задохнулся. Пе торопясь, он ответил:
— Вы ошиблись номером, мистер.— Он говорил на-
рочито громко, чтобы Берни Ковакс мог все слышать.
Новая пауза. Голос снова задал вопрос:
— Разве это не 2562903? Это не телефон мистера Пир-
сона?
— Вы не совсем точно набрали номер, мистер, — от-
ветил Рикардо и положил трубку.
Он глубоко вздохнул, чтобы прийти в себя. Лицо его
горело. После стольких лет он впервые услышал голос
Лукаса. Это был SOS из Центра. Звонок на случай чрез-
вычайных обстоятельств. Знак для встречи с Лукасом в
конце 38-го шоссе, около Эверглейда. Он боялся и жаждал
этого звонка. И вот через шесть лет он прозвенел.
Рикардо вернулся к двери, зевая и почесывая шею.
— Что-нибудь важное? — спросил с безразличием
Сал-Креол.
— Ошиблись номером, — столь же безразлично отве-
тил Рикардо.
Рикардо мигнул передними фарами. Подождал. На рас-
стоянии сотни метров мигнула другая пара фар. Рикардо
заглушил мотор и вышел из машины.
Было темно. От реки поднимались теплые испарения.
Тысячи насекомых своими звуками будили ночь. Рикардо
вытащил из-под пиджака револьвер и медленно пошел
вперед. В другой руке он пес маленький электрический
фонарик. Отсчитав пятнадцать шагов, он остановился,
вытянул вперед фонарик и мигнул им.
Ему ответили тем же.
Десять шагов. Операция повторилась, только ответ-
ный огонек мелькнул ближе.
20G
Они остановились в десятке метров друг от друча.
Рикардо мог разглядеть лишь силуэт человека.
— Вы ищете мистера Пирсона? — спросил Рикардо.
— Да, именно его, — услышал он в ответ.
Рикардо вспотел и задыхался. Он никак не мог по-
верить, что перед ним стоял человек, который столько лет
передавал его донесения на Кубу. Должно быть, случи-
лось что-то очень серьезное.
— А вы друг Сиро? — спросил голос.
— Да, — ответил Рикардо.
Человек направился к нему.
— Настал момент нашего знакомства, Алекс.
— Да, Лукас. Давно пора.
— Есть очень важное и срочное дело, — сказал
Лукас.
— Иначе и быть не может, — ответил Рикардо.
— Ты возвращаешься на Кубу.
- Что?
Рикардо показалось, что он ослышался.
— Ты возвращаешься на Кубу. Приказ из Центра.
Тебя засекло ЦРУ.
Рикардо сунул револьвер за пояс и сделал шаг впе-
ред. Теперь он увидел в темноте лицо. Оно принадлежа-
ло белому человеку. Большего оп не мог разглядеть.
— Они уверены?
— Это безоговорочный приказ. Завтра выезжаешь
на машине в Нью-Йорк. Я должен в деталях проинст-
руктировать тебя, передать водительское удостоверение,
паспорт и прочее. Пошли в мою машину.
— Подожди, — сказал Рикардо.
Этот голос... Где он слышал его раньше? Не по теле-
фону, нет. А вот так же, вблизи. Где? И вдруг у него
па затылке зашевелились волосы. Не западня ли это? Он
вынул револьвер и сделал шаг назад, правда пе це-
лясь в человека.
— Ты что?
— Как ты докажешь, что гы Лукас? — сказал Ри-
кардо сдавленным от волнения голосом.
Человек помолчал мгновение.
— Ах, доктор, доктор, у кого ты научился такой по-
дозрительности? Не у Гуахиро ли?
Рикардо вздохнул с облегчением.
— Извини, — тихо проговорил он. — Твой голос...
— А что мой голос?
Рикардо почудилась смешинка в словах Лукаса.
207
— Да ничего, просто...
— Рикардо Фанхул, черт возьми! Когда попадешь на
Кубу, передай привет моей жене Мауре.
Человек поднял фонарь на уровень своего лица. Это
был Пабло Молина — Гальего.
Что может быть сильнее любви? Ничто. Возможно,
лишь смерть.
Но мы живы, любимый мой, хотя и находимся да-
леко друг от друга. Все остальное: наше прошлое и осо-
бенно это тяжелое настоящее — не что иное, как буду-
щие воспоминания, не что иное, как тени, которые ис-
чезнут в лучах солнца будущего.
Несмотря на работающее отопление, ему было хо-
лодно. Еще очень хотелось курить, но он не решался
вынуть руку из глубокого кармана кожаной охотничьей
куртки. В другой руке он крепко сжимал ручку «дипло-
мата» из черной кожи. Хорошая погода осталась в
Нью-Йорке. Когда он вышел из самолета в Монреале,
термометр показывал всего двенадцать градусов выше
нуля. Сейчас же, в Гандере, было минус десять.
В транзитном зале было около двух десятков человек,
в кафетерии п торгового центре — еще столько же.
Большинство из них — с рейса самолета, летящего по
маршруту Стокгольм — Виннипег. Он сел на одно из
кресел, выстроившихся в ряд перед окном, выходящим
на взлетное поле, оставив за своей спиной немногочис-
ленных полусонных туристов. За окном мелькали огонь-
ки автокаров...
Оп посмотрел на часы, висевшие над закрытыми две-
рями представительства «Пан Американ»: было двенад-
цать часов восемнадцать минут. Если они не отстают,
придется целый час ждать самолета «Кубаны» из Пра-
ги. Еще одна чашечка кофе не повредит.
Встав, он ринулся было по полированному гранитно-
му полу в направлении кафетерия, но чуть не столкнулся
с монахиней в длинном черном пальто, которая подня-
лась с кресла почти одновременно с ним. Он извинился и
уступил ей дорогу. Это была молодая бледнолицая девуш-
ка, которая невнятно прошептала свое «мерси».
В кафетерии было не так холодно. Одна m официан-
ток повернулась за стопкой в его сторону.
Пожалуйста, кофе погорячее.
— Да, сэр.
208
Ожидая, пока появится кофе, он повторил в уме ин-
струкции, полученные в письме. У Сандро будет красный
шнрф, меховая шапка и «дипломат» — точно такой же,
какой он получил в пакете у дежурного администратора
гостиницы «Шато Ренессанс» в Монреале. Сандро придет
в кафоторий через десять минут после посадки кубинского
самолета, сядет на банкетку так, чтобы рядом была сво-
бодная, и, поставив «дипломат» на пол у своих пог, попро-
сит что-нибудь выпить. Пять минут спустя войдет он, ся-
дет рядом с Сандро, поставит свой «дипломат» рядом с его
и попросит чай или кофе. Сандро рассчитается первым и
выйдет, поменяв «дипломаты». Он уйдет почти одновре-
менно с Сандро, возьмет такси и отправится в один из ноч-
ных баров. Подождав отправления самолета «Кубаны», он
вернется на аэродром и купит билет до Монреаля. Потом
Нью-Йорк. Потом снова Майами. Он не знал, что будет
внутри «дипломата» Сандро. Может быть, там будет пус-
то, а может быть, какая-нибудь шифровка. Это он узнает,
открыв «дипломат» перед посадкой в самолет «Эр Кэнэ-
да». Но в том, что увезет с собой в Гавану Сандро, нахо-
дятся микрофильмы очень интересующих Центр докумен-
тов, которые Алексу удалось добыть пятнадцать дней
назад.
Ему принесли кофе. Жиденький, но по крайней мере
горячий. Он высыпал в чашку три пакетика сахарного
песку. Я хорошенько размешал кофе, Маура, и начал мед-
ленно пить, держа чашку двумя руками, чтобы согреть
их, — мысленно разговаривал он с женой.
В этом году я закончила институт. Представ-
ляешь? Я — архитектор! Я училась, потому что
это была моя давняя мечта. По главная причина бы-
ла в другом: мне необходимо было занять голову и
не думать целыми днями, что ты так далеко и так
одинок. Я знаю, что ты сильный и становишься еще
сильнее от понимания важности своего дела. Это и
меня делает сильной. Иногда бывает, что кто-нибудь
из друзей, тех, кто знал нас обоих, задает в моем
присутствии вопрос, как могло случиться, что ты
предал свою революционную мечту за пачку долла-
ров, и тогда я едва сдерживаюсь, чтобы не выпалить
ему правду, объяснить, кто ты и что делаешь, ска-
зать, что ты не только не предал свою мечту, но на-
ходишься там, чтобы делать ее реальностью, чтобы
то, за что мы боролись, оставалось непобедимым.
14 Л. Р. ЬЬгерас
209
Имел он право сделать это? Нет, такого права у пе-
го не было. Но ему было трудно подавить в себе жела-
ние воспользоваться совпадением во времени и сделать
Мауре подарок — отправить письмо или хотя бы за-
писку.
Но это было невозможно. Нельзя было допускать ни
малейшего риска. В «дипломате», который он передаст
Сандро, будут лишь шесть микрофильмов, спрятанных
под подкладку.
И больше ничего.
Больше он пе имел права ни на что.
Он поставил чашку на стойку и слегка нагнулся, за-
куривая сигарету. Он, Пабло Молина, проработавший
столько долгих и трудных лет в Майами среди контрре-
волюционеров, не имел права. И не потому, что какие-
то официальные правила запрещали это. В его работе
таких правил было очень мало. Ему мешал собственный
инстинкт, убеждение в том, что самое главное — это
обеспечение безопасности, понимание того, что годов-
щина свадьбы не должна поставить под угрозу разобла-
чения (даже если эта угроза почти не существовала и
риск был минимальным) связного Сандро и его самого.
А ведь завтра исполнялось десять лет, как онп пожени-
лись, десять лет, из которых вместе пробыли всего три
года: два первых и тот, незабываемый, славный 1959-й.
Он сделал пару жадных затяжек и погасил сигарету.
Во рту было горько: оп слишком много курил сегодня и
уже выпил больше двадцати чашек кофе. К тому же
оп не обедал. Но есть и спать не хотелось. Он чувство-
вал себя усталым и постаревшим.
Когда несколько дней назад в одной из комнат мо-
теля «Сьеста» в Ки Ларго, слева от шоссе, идущего из
Майами на юг, в двух милях от первого моста между
островами, оп получил шифровку Сиро, его охватило про-
тиворечивое чувство радости и грусти. Радости, потому
что его пребывание в Канаде совпадало с годовщиной
свадьбы и у него мелькнула мысль, что ему, может быть,
удастся послать открытку Мауре (ведь можно поста-
вить вымышленное имя и написать левой рукой какую-
нибудь чушь, она все равно почувствует за этим тепло
его сердца). Грусти, потому что почти сразу же оп от-
бросил эту мысль.
Да, шифровка Сиро, полученная, как всегда, в сре-
ду (в тот день он всегда останавливался в каком-либо
из мотелей или отелей Ки Уэста, Майами Бич, Уест
210
Палм Бич), наполнила его смешанным чувством радости
и печали. Он медленно закрыл глаза и представил себя
в маленькой с бежевыми обоями комнатке «Сьесты» си-
дящим перед кроватью, на которой разложен радиопе-
редатчик РТ-48А. Он поколдовал над записанной переда-
чей, и постепенно перед ним, как на фотобумаге в про-
явителе, стали появляться слова:
СИРО ДЛЯ ЛУКАСА. СВЯЗНОЙ САНДРО ЛЕТИТ ПРАГИ ГАВА-
НУ УТРОМ ПЯТНИЦУ, 2 МАЯ, С ПОСАДКОЙ ГАНДЕРЕ ЧАС
ТРИДЦАТЬ. ПЕРЕДАЙ ЕМУ МИКРОФИЛЬМЫ. ТВОИ ИНСТРУК-
ЦИИ В ПАКЕТЕ НА ИМЯ ГУСТАВО АВИЛЫ С МАРКАМИ,
ПОГАШЕННЫМИ В ПАРАГВАЕ. ОН НАХОДИТСЯ В ГОСТИНИ-
ЦЕ «ШАТО РЕНЕССАНС», УЛИЦА БЕРНСАЙД, МЕЖДУ БЛЮРИ
И МЕТКАЛФ, МОНРЕАЛЬ.
Именно в этот момент он подумал о возможности
послать открытку или что-нибудь еще Мауре, своей един-
ственной, большой и далекой любви. Однако сразу же
одернул себя, решив, что это была бы дикая глупость.
Он допил кофе, ставший уже холодным. До его
слуха вновь донеслись едва различимые, почти музы-
кальные звуки, издаваемые посудой и кофеварками,
а также неразборчивый тихий говор редких посети-
телей кафетерия. Оп вернулся из страны воспомина-
ний в аэропорт Гандера.
Его часы показывали без десяти час. Оставались еще
долгие сорок минут. Он заплатил за кофе и вышел из
кафетерия. По-прежнему одна его рука была засунута
в карман охотничьей куртки, в другой он нес «дипло-
мат».
Он стал прогуливаться по залу. Никто не обращал на
него внимания, потому что он выглядел заурядным
транзитным пассажиром, скучающим, мающимся от бес-
сонницы. Тем не менее он не поленился спросить о вре-
мени прибытия самолета «Эр Кэнэда» из Галифакса,
хотя знал, что тот должен приземлиться час спустя по-
сле того, как из Гандеры в Гавану вылетит самолет «Ку-
баны», среди пассажиров которого будет Сапдро. Словом,
он был в роли человека, ожидающего родственника, дру-
га, наконец, коллегу по бизнесу в этом далеком и холод-
ном канадском аэропорту. Ничем не примечательная
личность.
Он вошел в торговый центр. Две старые толстые
шведки с густо наложенной косметикой тихо перегова-
ривались у металлической этажерки, набитой детекти-
14*
11
вами, книгами ужасов и бестселлерами. Он подошел к
полке с журналами и, поставив «дипломат» на пол так,
чтобы чувствовать его ногой, взял в руки журнал «Тайм»
с толстощеким президентом Линдоном Джонсоном на об-
ложке. Под портретом стояла довольно ироническая под-
пись: «Маленькое великое общество». Он с безразличи-
ем перелистывал страницы журнала. Маура,— мыслен-
но продолжал он разговаривать с ней, — как тяжела раз-
лука с тобой, дорогая.
Твои товарищи стали для меня братьями. Не про-
ходит недели, чтобы кто-нибудь из них не поинтере-
совался мной, не позвонил, чтобы узнать, не нужда-
юсь ли я в чем-либо. А мне ничего не надо. Я в
порядке. Работаю и учусь. Они говорят мне, что у
тебя все благополучно. Я их не спрашиваю ни о чем,
зачем ставить их в неловкое положение. Мне доста-
точно знать, что ты жив. <
Когда я вернусь на Кубу? Через год? Через два? Ког-
да, наконец, смогу жить собственной жизнью, вместе с
Маурой и ребенком, которого мы так хотим?
Десять лет женаты и только три года вместе. Они
расстались, когда он в конце 1958 года ушел в Сьерра-
Маэстру. Потом снова соединились в 1958 году, самом сча-
стливом в их жизни. Но уже в январе 1960 года он снова
понадобился революции. Он уволился из Повстанческой
армии и вступил в активную борьбу с контрреволюцион-
ными группами, снабжавшими медикаментами и оружием
банды в Эскамбрае. В начале 1960 года он отправился
в Соединенные Штаты.
Он положил на место журнал и стал разглядывать, не
выходя из печальной задумчивости, безделушки, разло-
женные в витринах, — футляры для ключей, солнцеза-
щитные очки, дешевые часы, зажигалки, парфюмерию.
Вот та нежно-розовая пудра подошла бы к ее белой ко-
же, а вот эти тени — к глазам-маслинам.
За семь лет, что он провел в Майами, они только раз
обменялись письмами, в самом начале. По плану, разра-
ботанному в Гаване, он направил в мае 1960 года пись-
мо, в котором вызывал ее к себе в Соединенные Штаты.
Письмо, которое она, конечно, прочитала по-своему. За-
программированным был и ее ответ, короткий, написан-
212
ный мелким почерком на клочке бумаги: «Ты говоришь,
что любишь меня. Я тоже очень тебя любила. Так почв’
му же ты уехал, предав родину?» Какова она сейчас?
Потолстела? А может быть, еще больше похудела, а ее
губы...
Крепко держа в руке «дипломат», он вышел из тор-
гового центра и снова сел в одно из кресел, с которого
была хорошо видна рулежная дорожка. Утонув в мягком
сиденье, он вытащил сигарету и закурил. Его красные от
бессонницы глаза искали встречи с ночью.
Я немного потолстела и коротко постригла воло-
сы. Понравится ли тебе это? Какой я тебе покажусь,
когда ты вернешься? Ну и глупая я. Прости меня.
Бывают ночи, когда я не могу спать. Мне кажется,
что стучат в дверь. Это ты. Я выхожу в гостиную.
Открываю. Как мне хочется быть в этот момент кра-
савицей!
По радио объявили о посадке на швейцарский самолет,
вылетающий в Виннипег. Небольшая группа пассажиров
зашевелилась, и на мгновение зал ожил. Часы «Пан Аме-
рикой» показывали час ночи.
Пассажиры, летевшие в Виннипег, направились к ав-
тобусу, который должен был отвезти их к самолету. Они
выходили по одному и, окунувшись на мгновение в полосу
яркого света, игриво отражавшегося в снегу, сразу исчеза-
ли в темноте ночи. Он оглянулся, чтобы посмотреть, сколь-
ко человек осталось. Едва ли пять или шесть.
А почему, в конце концов, не послать ей что-нибудь
в «дипломате», который увезет Сандро?
Эта мысль ударила как током. Послать что-нибудь
Мауре? Ио что? Он закрыл глаза. Перед ним возникло ее
лицо. Вспышка в ночи. Однако лицо исчезло. Вместо не-
го — к чему бы? — появилось другое — заостренная
физиономия дежурного администратора «Шато Ренес-
санс». «Вы Густав Авила, сэр? Для вас есть пакет. Мы
получили его вчера». Он ответил с улыбкой: «Да-да.
Я должен был прилететь вчера, но задержался в Нью-
Йорке». Как исхитрились гаванские товарищи доставить
этот пакет с марками, проштемпелеванными в Парагвае, в
гостиницу в Монреале? Этого он не мог угадать. В номе-
ре он раскрыл его. Внутри был «дипломат», в котором ле>-
213
жало письмо на имя сеньора Авилы, комиссионера, а так-
же каталоги с цепами портфелей, чемоданов, бумажников
и другой продукции, предназначенной для канадского рын-
ка. Он расшифровал «цены», проставленные в каталоге,
и получил инструкции, как действовать во время встре-
чи с Сандро в Гандере.
Он открыл глаза. Все шведы уже ушли. Глухо ревели
моторы швейцарского авиалайнера.
У него болела голова. Это было легкое покалывание.
Он потер затылок, и на время боль утихла. Этой ночью
оп будет снова в Нью-Йорке, а на следующий день, в
субботу, в Майами.
Он посмотрел на часы. И снова мне стало тоскливо,
Маура. Что мне послать тебе в «дипломате», какую вес-
точку, которая сказала бы, что я жив и люблю тебя?
У нас вся жизнь впереди. Мы будем жить вдвой-
не — за прошлое и настоящее. Мы проживем, ми-
нуту за минутой, те годы, которые не жили, и будем
счастливее всех на свете, потому что мы так доро-
го заплатили за наше счастье и за счастье других.
Что?
Он невольно улыбнулся. Тюльпан!
Внезапно ему пришло на память, как однажды опа
заговорила с ним о тюльпанах. Ты, конечно, никогда их
не видел. Если бы я могла достать тебе тюльпан... Но
где он здесь найдет тюльпан, когда еще не пришла весна,
глубокой ночью, в крошечном аэропорту Гандера? Кроме
того, тюльпаны... Они очень большие, любимый, и слиш-
ком нежные.
Улыбка сошла с его губ. Он закрыл глаза и погладил
пальцами уставшие веки. Что же ей послать?
И кроме того, имеет ли оп право делать это?
А может быть, нарисовать тюльпан? Понравится тебе,
Маура, такой тюльпан?
Но он не умел рисовать. Да и как он выглядит? Коло-
кол, повернутый кверху, крупный, глянцевый, с длинным
голым стеблем?..
А что скажут товарищи в Гаване?
Имеет ли он право?
Может ли он нарисовать тюльпан? Смогу ли я нари-
совать его, Маура?
214
Как было бы чудесно пойти нам с тобой, как мы ча-
стенько делали это, когда были женихом и невестой, в
парк Алъмендарес!
Он вынул телефонную книжку и шариковую ручку.
Руки покраснели от холода и пе слушались его. Он по-
пытался сделать рисунок. Но тот получился неуклюжим.
Какой-то безобразный треугольник. Он перевернул стра-
ницу. Я попробую рисовать более тщательно, Маура.
Там теперь много новшеств. Есть лодки. Лод-
ки! Ты помнишь?
Пет, тюльпан не получался, совсем пе получался. Мо-
жет быть, просто написать без подписи «Я тебя люблю».
Товарищи в Гаване догадаются, кому это адресовано, и
доставят по назначению. Я хочу... я очень хотел бы по-
слать тебе тюльпан, Маура.
Ты все время говорил: «Если бы у нас была сей-
час лодка», когда мы вечерами сидели на берегу.
Как же он выглядит? Почему его пальцы пе в состоя-
нии нарисовать великолепный тюльпан и наложить те-
ни, которые сделали бы рельефными его глянцевые лепе-
стки? Почему? Он перевернул страницу. Руки его дрожа-
ли. Я попробую снова, Маура.
Это был далекий 1956 год. Ты помнишь?
По радио объявили о прибытии кубинского самолета,
летящего из Праги в Гавану.
Побледнев, он посмотрел на часы над дверью пред-
ставительства «Пан Америкэн». Они показывали час
тридцать пять. Несмотря на холод, его лоб покрылся ис-
париной, а сердце разрывалось от тоски. У него уже поч-
ти не оставалось чистых листков в книжке. Ну почему
он не умеет рисовать? Почему его тюльпаны с каждым
разом получаются все хуже и хуже? Лишь самый первый
очень отдаленно напоминал тот красивый цветок, о ко-
тором говорила Маура.
— Гавана, Куба... Внимание...
Его пальцы задрожали сильнее, когда оп обнаружил,
что остался последний чистый листок и всего несколько
минут. Снаружи доносился рев турбин самолета, летяще-
го из Праги в Гавану. Имеет ли он право? Как нари-
215
совать тебе тюльпан? Имею я право на это? Как же ри-
суется тюльпан?
Ты помнишь те незабываемые вечера, любимый
мой?
Оп вышел из здания аэропорта и, оставляя следы на
снегу, направился к стоянке такси. Он не чувствовал ни
холода, ни усталости, спать не хотелось. Его охватило
ощущение какого-то изнеможения.
В руке у него был «дипломат» Сандро, а в кармане
канадской охотничьей куртки два десятка бесполезных,
уродливых рисунков, ни один из которых он не осмелил-
ся послать.
Все произошло так, как было предусмотрено. Они с
Сандро без затруднений поменялись «дипломатами». По-
том Сандро ушел. За ним последовал он. Зал заполнили
кубинцы, летевшие из Праги. Его братья. А он даже
не мог посмотреть на них.
Было уже два часа ночи. Через десять минут кубин-
ский самолет взлетит. Но в «дипломате» Сандро не бу-
дет цветка для Мауры.
Ему оставалось только найти ночной ресторан в
Гандере, попросить коньяк и удостовериться, нет ли в
«дипломате», который ему оставил Сапдро, каких-либо
указаний. Потом он вернется в аэропорт.
Сев в такси на заднее сиденье и откинув усталую го-
лову на спинку, он попросил:
— Отвезите меня куда-нибудь, где можно выпить
рюмку коньяку.
Когда у машины зажглись фары, в их лучах запля-
сали маленькие бумажки, поднятые ветром.
Чувствуя себя одиноким и подавленным, он закрыл
глаза.
Я так люблю тебя, Маура!
Сколько листков я написала? Десять! Больше
нельзя. Я могла бы написать несколько книг, но не
должна злоупотреблять братской добротой, которую
проявили товарищи ко мне. Когда Хаокин сказал,
что я могу написать тебе письмо накануне годов-
щины нашей свадьбы, я проплакала больше двух
часов. Что сказать тебе? Какими словами можно
заполнить такое долгое молчание? И вот видишь*, я
216
написала десять листков... Мне не известно, каким
образом это письмо попадет к тебе. Ио я знаю, что
ты должен будешь сжечь его, как только прочтешь.
А еще я знаю, что, несмотря на это, ты будешь пом-
нить его слово в слово. Я жду тебя. Я жду тебя,
мой дорогой. Как я тебя люблю!
ГЛАВ А ПЯТАЯ
Легенда
(Суббота, 1 августа 1961 года)
— Садись, доктор. Я принес тебе сигареты. Снова не
те, которые ты любишь. Их пет.
— Эти тоже годятся... — Рикардо замялся.
— Гуахиро. Называй мепя Гуахиро. Меня многие
так звали в Сьсрра-Маэстре. Ты будешь звать мепя Гу-
ахиро, а я тебя — доктор. Договорились?
— Хорошо, Гуахиро. Хотя стоматологи — это пе то
же самое, что доктора.
— Итак, сегодня у пас с тобой нечто вроде начала
учебного года. Только уроков пе будет. Учиться будем
вместе. Я буду изучать твою жизнь, а ты — то, что тебе
нужно для выполнения нового задания.
— Мою жизнь?
— Да. Нужно в пей хорошенько разобраться с по-
мощью памяти и этого магнитофона. Только зная всю
твою жизнь как свои пять пальцев, мы сможем разрабо-
тать для тебя прочную легенду.
— Могу я задавать вопросы?
— Конечно, черт возьмп!
— Какое задание мне предстоит?
218
— Вдалеке и трудное. Это все, что я могу сказать.
— Вдалеке?
— По правде говоря, не так уж вдалеке... Отсчитай
девяносто миль.
— Что?.. Это шутка?
— Нет, нисколько.
— В Соединенных Штатах? Я? Не может быть! Я не
поехал туда по своей воле, так теперь меня туда посы-
лают.
— Вот это действительно хорошая шутка.
— Но это же безумие!
— Почему?
— Но... по... что я могу там делать?
— Многое. Понятно? Очень многое.
— Послушай, Гуахиро, когда я впервые разговаривал
с Мигелем, я сказал ясно: есть несколько подонков, ко-
торые затеялп гадостное дело. Это такие-то и такие-то, да
еще один гринго... Все. Дело кончено. Я не детектив.
Я не умею этого, у меня нет способностей.
— Но потом ты доказал обратное, доктор.
— Видишь ли...
— Ты проделал хорошую работу. Благодаря тебе мы
поймали крупную рыбу. И была спасена жизнь не одного
человека. Мне кажется, я разговариваю сейчас с тем, кто
действовал умно, решительно, гибко. По-моему, я разго-
вариваю с Фаустом, не правда ли? Или с сеньором Ри-
кардо Фанхулом Касановой?
— Ты меня обижаешь, капитан.
— Прости. Я не хотел. Дело в том, что революционе-
ром быть непросто.
— Понимаешь...
— Дай мпе закончить. Потом говорить будешь ты.
Идет? Не так просто быть революционером. Более того,
им трудно быть. Нельзя говорить: я сделал это — и хва-
тит. Тот, кто так говорит, как бы много он ни сделал,
перестанет быть революционером, доктор. А ты револю-
ционер.
— Это вопрос?
— Ты прекрасно знаешь, что нет. Это утверждение.
Ты — революционер. Революция нуждается в твоей по-
мощи. Разве ты откажешься? Разве скажешь: я свое де-
ло сделал, теперь поищите другою?
— Но я не гожусь для этой работы...
— Давай, давай. Кто ее лучше знает, ты или я?
— Конечно, ты.
21Э
— Раз я знаю лучше, то слушай, что я тебе скажу:
ты годишься, и еще как.
— Не знаю, не знаю. Нелегко...
— Я знаю, что нелегко, доктор. Кроме того, я не тре-
бую сейчас от тебя немедленного ответа.
— Возможно, вы ошибаетесь во мне, Гуахиро.
— Все возможно, но я так не думаю, клянусь,
— А почему я? Почему не кто-либо другой?
— Фу... Это очень трудно объяснить.
— Но все-таки попробуй.
— Ты слишком многого хочешь.
— Я хочу аргументов.
— Ты хочешь, чтобы я тебя убедил. Так не пойдет.
Ь 5эдить себя ты должен сам.
— Убедить в чем?
— В том, что, если революция нуждается в тебе, пе
следует задавать вопросов. Готов — и точка. Но я кое-
что скажу тебе. Не вдаваясь в объяснения, в которых ты,
будучи революционером, не нуждаешься, я лишь поде-
люсь с тобой одним соображением. Хорошо?
— Давай.
— Прекрасно. Теперь представь себе, что у меня есть
два человека. Оба вполне подходящие. Моя задача внед-
рить их в стан врага. «Внедрить» — профессиональный
термин. Другими словами, сделать так, чтобы они были
глазами и ушами революции в стане врага. Они должны
предупреждать о замыслах наших врагов, подготовке по-
кушений, диверсий. И вот одни из них пе владеет анг-
лийским языком, не знает, как мыслит противник, са-
дясь за стол, сервированный кучей ложек и вилок,
путается, какую взять, потому что он родился пе в бур-
жуазной семье. Другой же — из этого класса, по взял
сторону бедняков. Он знает английский, бывал в той
стране, у пего есть друзья и знакомые, он может поста-
вить себя на место врага и легко определить, о чем он
думает, что затевает. Кого бы из них ты послал туда,
доктор? Скажи откровенно, как патриот патриоту! Кого?
12 МАРТА 1968 ГОДА. ЛУКАС ДЛЯ СИРО. ВСТРЕТИЛСЯ С
АЛЕКСОМ НА СОТОМ ПЕРЕКРЕСТКЕ, ИНФОРМИРОВАЛ ЕГО О
РЕШЕНИИ ЦЕНТРА ВЕРНУТЬСЯ НА КУБУ ПО МАРШРУТУ МОН-
РЕАЛЬ - ПАРИЖ — ПРАГА — ГАВАНА. ВРУЧИЛ ЕМУ ПАСПОРТ,
ДОКУМЕНТЫ И ДРУГИЕ СРЕДСТВА, НЕОБХОДИМЫЕ ДЛЯ ЭВА-
КУАЦИИ. ОБРАТИЛ ВНИМАНИЕ АЛЕКСА НА ВОЗМОЖНОСТЬ
И ПОЧТИ УВЕРЕННОСТЬ В ТОМ, ЧТО ЦРУ ВПЛОТНУЮ СЛЕ-
ДИТ ЗА НИМ. ПО-МОЕМУ, НЕОБХОДИМО СРОЧНО ПОМЕНЯТЬ
220
ЯВКИ: ПАРК СТАЛ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ОПАСНЫМ ИЗ-ЗА ВОЗ-
МОЖНОСТИ ТОТАЛЬНОЙ СЛЕЖКИ ЗА АЛЕКСОМ. АЛЕКС СО-
ОБЩИЛ СЛЕДУЮЩЕЕ: «ПОДЕР КУБАНО» ПЛАНИРУЕТ НАПА-
ДЕНИЕ НА КУБИНСКОЕ СУДНО. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ПЕРЕ-
ВОЗЯЩЕЕ ВОЕННЫЕ ГРУЗЫ, НА РАССВЕТЕ 15-ГО ЧИСЛА В
ТРЕУГОЛЬНИКЕ КООРДИНАТ 5-ЮГ, 6-ЮГ РАДИУСОМ 5 МИЛЬ,
В 53 МИЛЯХ К СЕВЕРО-ВОСТОКУ ОТ КАМАГУЭЯ. ГЛАВНАЯ
ЗАДАЧА АЛЕКСА — ВЫЯСНИТЬ, ОТКУДА ЭТА ИНФОРМАЦИЯ
(ЕСЛИ ОНА ПРАВИЛЬНАЯ) ПОПАЛА В РУКИ ОРОСКО. ПО-
СЛЕДНИЙ НАЗЫВАЕТ ЦРУ. У АЛЕКСА НЕТ СВЕДЕНИЙ НА
ЭТОТ СЧЕТ. АЛЕКС СДЕЛАЛ СЛЕДУЮЩЕЕ: ОН ДОГОВОРИЛ-
СЯ С ОРОСКО, ЧТО САМ ПОЙДЕТ НА ПИРАТСКОМ СУДНЕ,
ЗАТЕМ ИНФОРМИРОВАЛ САЛ-КРЕОЛА О ЗАТЕЕ «ПОДЕР КУ-
БАНО». САЛ-КРЕОЛ ОБЕЩАЛ ДОБИТЬСЯ ЧЕРЕЗ РУКОВОДСТ-
ВО «ДЖ. М. УЭЙВ», ЧТОБЫ БЕРЕГОВАЯ ОХРАНА МАЙАМИ
ЗАДЕРЖАЛА ЯХТУ «ПОДЕР КУБАНО» НА ВЫХОДЕ У КИ-
УЭСТА. ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ АЛЕКС ОТПРАВИТСЯ НА МАШИНЕ
В НЬЮ-ЙОРК И ОТТУДА САМОЛЕТОМ В МОНРЕАЛЬ С НОВЫ-
МИ ДОКУМЕНТАМИ. АЛЕКС СЧИТАЕТ ЦЕЛЕСООБРАЗНЫМ,
ЕСЛИ КУБИНСКОЕ СУДНО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ИДЕТ УПОМЯ-
НУТЫМ КУРСОМ, СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ НАШИ СТОРОЖЕВИ-
КИ СМОГЛИ ВСТРЕТИТЬ ЕГО И СОПРОВОЖДАТЬ ДО КУБИН-
СКОГО ПОРТА. Я ПОДДЕРЖИВАЮ ПРЕДЛОЖЕНИЕ АЛЕКСА.
СОГЛАСЕН ТАКЖЕ С НИМ В ТОМ, ЧТО НЕОБХОДИМО СРОЧ-
НО ВЫЯВИТЬ ВОЗМОЖНЫЙ ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ РО-
МУАЛЬДО ОРОСКО О МАРШРУТЕ КУБИНСКОГО СУДНА.
ЛУКАС.
Проблески памяти
(Вторник, 14 марта 1968 года, 5 часов 00 минут)
...Я так обрадовался, Пабло. Будто нашел старую зате-
рявшуюся фотографию времен детства. Мы вместе соби-
рали ракушки в Гуанабо в пятидесятых годах. Мы тогда
говорили, что Маурита похожа на принцессу Ауру, а
ты — на Флэша Гордона. Мы валялись на горячем песке,
опьяненные солнцем, временным отсутствием опасности,
отсрочкой возможной смерти.
...На следующий день все сначала: оружие в багажни-
ке твоей машины; бомба, которую тебе с таким трудом
удалось сделать, разносит на куски старое здание теле-
фонной станции; ночная стрельба по патрульным маши-
нам.
...А под конец, после операции на радиостанции, —
долгое печальное молчание, пытки. Гибель Маито и ос-
тальных. Смертоносная молния, ударяющая в грудь дру-
зей.
...После этого наступила огромная пустота городов и
лет. Горькое воспоминание, когда мы с Негро поднимали
221
у меля дома тост без тебя миллион лет назад. Ведь мы
ничего не знали, никто не знал, может быть, только Мау
рита, а может быть, даже и она не знала. Старый капи-
тан, специалист по изготовлению бомб, душа человек,
тебе пришлось начать все снова намного раньше, чем
мне. Эту, другую, войну, старый Флэш,
„.Сейчас, на пороге небытия, я поднимаю тост за
твою победу и твое одиночество. Я говорю тебе сейчас,
здесь: спасибо за то, что ты сумел поддержать старый
огонь, видел то, чего никто не видел и не увидит, и ты
расскажешь об этом по возвращении, потому что для тебя
оно будет. Ты должен вернуться, ты сумеешь выжить,
брат мой, ты убережешься от испепеляющего огня там,
среди теней. Ты заставишь врага дорого заплатить за
все прерванные им жизни и попранные мечты. Ты помо-
жешь рождению новых чудесных мечтаний. Пусть моло-
дежь грядущего собирается на раскаленном песке пля-
жей не для организации подпольной борьбы, а чтобы слу-
шать шум моря. Чтобы у них над головой был не слепой
разящий меч, а голубое небо родины, безбрежное и чи-
стое. Пусть это будут люди, не утратившие до конца дет-
ское начало. Люди, в которых будут увековечены мы,
павшие, благодаря которым...
...Я попытался приподняться на руках — бесполезно.
Кровь больше не течет. В глазах туманится. Я не знаю,
сколько прошло времени. Два часа, три, а может быть,
пять. Пе знаю. На небе появились фиолетовые полоски.
Рассветает. Конечная точка последнего свидания. Вокруг
огромная гладь моря. Теплый саван. Он сейчас черный,
потом станет синим, как и небо. Его синеву уже не уви-
дят мои мертвые глаза. Глаза, видевшие ненависть и лю-
бовь, лицо друга и темное дуло пистолета, кулак палача
и белую, нежную, источающую аромат духов руку, ласко-
вую в любви. Глаза, видевшие череду беззаботных дней
и дней горьких, безвозвратный уход многих и возвраще-
ние других. Глаза Ауры и Флэша тех дней. Глаза уходя-
щей темноты ночи. Г лаза, научившиеся снова читать
невидимые знаки. Г лаза для оборванной струны и вспыш-
ки выстрела в темноте. Глаза, чтобы молчать, и глаза,
чтобы говорить. Глаза, падающие с огромной высоты в
небытие...
...Откуда доносится этот преследующий меня все вре-
мя запах? Запах земли, омытой дождем. Я устал вспоми-
нать и уже никогда не узнаю этого. Вот он снова призы-
вает меня откуда-то...
222
Спустив в унитаз пепел своего многолетнего тайного
друга — шифровальной кннгн, Рикардо в последний раз
обвел взглядом квартиру, в которой прожил последние
два года, возможно самые долгие для него. Он не испы-
тывал никаких чувств. Эти стены, мебель, ковер на по-
лу, одежда в шкафу, фотографии — все это сразу стало
чужим и далеким. Он выбрасывал их из своей жизни, как
выбрасывают пустую пачку из-под сигарет.
Он закрыл дверь, не взяв даже смены белья, сел в
машину, вставил ключ в замок зажигания, повернул,
включил первую передачу и оставил все здесь навсегда.
Он покидал навсегда страну, где был чужим для всех,
кроме Лукаса. Он прятался здесь под маской, которая
очень напоминала его собственное лицо. Он не испыты-
вал сейчас ни радости, ни горечи. Его состояние не под-
давалось четкому определению, это было нечто стоявшее
над всеми проявлениями чувств. Будто после долгого пре-
бывания в темноте он снова увидел свет, увидел жизнь
во всем богатстве красок. Может быть, поэтому сегодняш-
нее утро было таким ясным и прозрачным. Теперь он
был самихм собой. Рикардо Фанхул Касанова — контрре-
волюционный конспиратор в Гаване, заключенный, совер-
шивший побег из крепости Кабанья, человек, бежавший
с Кубы на моторной лодке, антикастровский агитатор,
террорист «Подер Кубано», Ам-Креол, изваянный, как
полагало ЦРУ, из послушной глины свергнутого клас-
са,— все эти образы, все эти чужие жизни должны были
исчезнуть сразу и навсегда.
На Кубу возвращался Рикардо Фанхул Касанова, ка-
ким он был в университете, человек, выдержавший пыт-
ки, потерявший частицу сердца с гибелью своих братьев
по борьбе. Рикардо Фанхул Касанова, освободившийся
от горькой тяжести на душе, был тем человеком, который
однажды ночью в маленьком домике в Гуанабо попро-
щался с Гуахиро, отправляясь в поездку, конец которой
был непредсказуем. В известном смысле Алекс тоже дол-
жен был исчезнуть, как исчез Фауст.
Солнце поливало его своими лучами через ветровое
стекло. Но он не стал ни надевать темные очки, ни опус-
кать козырек. Так лучше. Пусть его лицо согревает здеш-
нее солнце, предвещая встречу с солпцем Кубы.
Он бросил взгляд на зеркало заднего вида, чтобы про-
верить, нет ли за ним хвоста. Гальего предупредил, что,
возможно, за ним следят. Правда, ничего в поведении
Сал-Креола не выдавало подозрений фирмы в отноше-
223
нии его подлинной деятельности. Но вполне могло стать-
ся, что Сал-Креолу ничего не было известно. Может быть,
после случившегося в Панаме они начали наблюдение, не
предупредив Сал-Креола. Не может быть, а почти навер-
няка. Сал-Креол оставался вне игры, пока фирма тща-
тельно вынюхивала следы Рикардо.
Он сделал несколько поворотов на трех узких улицах
с небольшим движением, чтобы проверить, следует ли ка-
кая-нибудь машина его маршрутом. Нет. Тем не менее
он то и дело поглядывал в зеркало.
Отъезд представлялся довольно простым делом, по
крайней мере на этапе до Нью-Йорка. В Даунтаупе он ос-
тавит машину в гараже, которым пользовался всегда в
этих случаях. Пообедает в обычном для себя ресторане, а
затем пройдет пешком несколько кварталов до агентства
«Хертц де Флэглер». Там по подложному водительскому
удостоверению, которым его снабдил Гальего, возьмет на-
прокат машину и отправится в Джексонвиль. Здесь он
бросит машину и отправится в Нью-Йорк самолетом. Из
аэропорта Ла-Гардил на такси приедет в аэропорт имени
Кеннеди и сядет на самолет, летящий в Монреаль. День
проведет в канадской столице и затем улетит в Париж.
В аэропорту Орли его будет ждать человек с новыми до-
кументами. Через два дня он отправится самолетом в
Прагу. И наконецГавана!..
А Гальего? То, что Гальего начал работать в Майами
раньше его и остается здесь еще надолго, вызывало в
нем странное чувство. Его собственная жертва станови-
лась незначительной, будто все годы, прожитые на ост-
рие ножа, между жизнью и смертью, значили мало. Это
было нечто вроде последнего урока, преподнесенного ему
той работой, которой он отдавал так долго свою умст-
венную и физическую энергию. Всегда найдется еще
большее самопожертвование, еще большая приближен-
ность к опасности. Никто из участников этой работы но
мог сказать, что достиг максимума. Всегда могли быть
другие. Те, кто прибыли сюда раньше Гальего и останут-
ся здесь, когда тот будет прогуливаться со спокойным
сердцем по Гаване.
Он не был расположен подводить итоги своим послед-
ним шести годам. Ему не хотелось думать об этом. Впе-
реди еще будет время. С другой стороны, это и нелегко
сделать, ведь речь идет о том этапе его жизни, когда счет
шел на мужество, а не на время.
Что он будет делать, вернувшись на Кубу?
224
Сначала придется адаптироваться. Вновь научиться
многим вещам. Должны возродиться забытые привычки,
которые он подавлял в течение шести лет. Вначале нуж-
но почувствовать себя тем, кто он есть на самом деле, —
обычным человеком, еще одним среди многих других,
живущих своей собственной жизнью. И не раз ему при-
дется проснуться ночью после кошмарного сна с мыслью,
будто завтра ему идти в сквер, чтобы оставить там шиф-
ровку для Лукаса. И так будет до тех пор, пока эти
шесть лет постепенно не сотрутся в памяти, как стира-
ются детские рисунки мелом на асфальте после дождя.
Оп еще раз посмотрел в зеркало. В двадцати метрах за
ним шел какой-то «кадиллак». Это могло ничего и из
означать.
Оп включил вторую передачу, снизил скорость и по-
вернул палево. «Кадиллак» повторил маневр.
Через три квартала он еще раз проделал аналогичный
маневр. «Кадиллак» тоже повернул и продолжал держать
прежнюю дистанцию.
Где он видел раньше эту машину? Где? Где?
Он стал снижать скорость, собираясь снова свернуть,
как вдруг его пронзила догадка. Эту машину Бенито Таб-
лада подарил своей любовнице. Однако сейчас за рулем
сидела не она, а мужчина.
Строго лично. Секретно.
Получатель: Роджер Луго.
Отправитель: Эд Чэпмен.
Дата: 14 апреля 1968 года.
(Вручено Патриции Мурельо в 9 часов 16 минут.)
Шеф!
Большие новости! Я виделся с Энмой Уоллэс, секре-
таршей Сегала. Она сообщила мне следующее.
Действительно, один из сотрудников фирмы передал
Ромуальдо Ороско информацию о русском судне «Гру-
зия», находившемся в Атлантике 10 марта. Однако это
судно совсем пе предназначено для перевозки военных
грузов. Судя по всему, на нем возвращались на родину
молодые кубинцы, обучавшиеся в коммунистических
странах. Разведывательные самолеты обнаружили «Гру-
зию» и прослушали ее радиосвязь. ВМС постоянно ведут
такую работу в Атлантике, и собранные материалы регу-
лярно поступают в разведуправление этого вида воору-
15 Л. Р. Ногерас
225
женных сил, которое столь же регулярно снаожаст ими
фирму.
Сам Сегал приказал одному из сотрудников отделения,
кубинцу, знакомому с Ромуальдо Ороско, «конфиденци-
ально» передать последнюю информацию о возможном
маршруте русского судна, а также о расчетном времени
(на основе данных, полученных ВхМС, — средняя ско-
рость, дрейф и т. д.) прохождения им наиближайшего к
Ки-Уэсту пункта. В намерение Сегала входило бросить
яхту «Подер Кубано» против русского судна, чтобы ре-
шить несколько задач: с одной стороны, проследить с
помощью самолета У-2, не будут ли кубинские стороже-
вики охранять судно, а также не изменится ли резко его
курс. В таком случае предположения, возникшие по пово-
ду нашумевшей встречи Ам-Креола с «таинственной
незнакомкой» в Панаме превратились бы в серьезное по-
дозрение. С другой стороны, можно было проверить, на-
сколько полно Ам-Креол передает фирме полученную
информацию (чистое самоедство) через Сал-Креола.
Кстати, Сал-Креол не был посвящен в операцию.
Сотрудник фирмы должен был утаить от Ороско, что
речь идет о русском пассажирскохм судне, и сказать, что
это кубинское судно, везущее запасные части для обо-
рудования сахарных заводов. Это было сделано, чтобы
Ороско пе заподозрил ловушки. Поскольку нападение
должно было состояться ночью, Ороско не смог бы разо-
браться, кого он атакует. Если бы кубинские сторожеви-
ки не появились и курс судна не изменился, а яхта «По-
дер Кубано» смогла напасть на него и повредить (и да-
же потопить), это, с одной стороны, нанесло бы жесто-
кий удар по коммунистам на Кубе, а с другой — США
смогли бы, арестовав и отдав под суд Ороско и его людей,
избавиться от этих надоедливых «свободных охотников».
Ороско, конечно, мог бы рассказать на суде о своих ста-
рых связях с фирмой, но, как говорится, покойник был
бы приписан предыдущей администрации демократов. Он
также мог бы заявить, что получил информацию о судне
от фирмы, но доказать это ему бы не удалось. Как ви-
дишь, Сегал рассчитал все точно. Но что-то не сработало.
Именно это «что-то» мы и ищем так упорно. Разве не
так? У-2 (я продолжаю передавать информацию миссис
Уоллэс) действительно зафиксировал появление кубин-
ских сторожевиков и изменение курса судна. Однако яхта
«Подер Кубано» была найдена в пяти милях от того
пункта, где должна была произойти встреча. Она пе мог-
226
ла оказаться там в свободном дрейфе. Таким образом,
все ясно указывает на то, что жаркая перестрелка состоя-
лась по крайней мере за полчаса до намеченного для
атаки времени. Я направляю тебе карту. Все это совпа-
дает с тем, что ты мне рассказал о признании Таблады,
то есть Ороско поставил Ам-Креола в известность о пла-
не, но в искаженном виде. Ороско сказал, что судно с во-
енным грузом будет атаковано в пункте «А» (см. карту).
Па деле же Ороско полагал, будучи в свою очередь де-
зинформирован Сегалом, что он атакует кубинское тор-
говое судно в пункте «Б». Кто солгал? Ам-Креол передал
Сал-Креолу все, что узнал от Ороско, — то есть ложную
информацию. Именно Таблада поведал Ам-Креолу прав-
ду. Ио словам Сал-Креола, и эту информацию Ам-Креол
передал ему перед тем, как отправиться на яхту. Почему
Ороско дезинформировал Ам-Креола? Он не доверял ему?
Если, как в одном известном фильме, живые могли бы
общаться с мертвыми, покойный Ромуальдо Ороско мог
бы рассказать нам много интересного. Что мне теперь
делать?
Э д.
Он не ошибся. Шоссе было пустыппо. Через километр
можно приступить...
Он посмотрел в зеркало. «Кадиллак» шел за ним на
расстоянии двух десятков метров уже в течение десяти
минут.
Оп нажал на педаль акселератора и стал отрываться
от преследователя. Но и «кадиллак» увеличил скорость.
Поначалу его сбили с толку темные очки. Теперь оп
был уверен, что за ним следует Бенито Таблада.
Придерживая руль одной рукой, другой он открыл
перчаточный ящик и вынул из него завернутый в оран-
жевую байку револьвер. Развернул его и положил на ко-
лени.
Снова взгляд в зеркало. «Кадиллак» приближался.
Рикардо стал постепенно отпускать педаль акселератора.
Передний бампер «кадиллака» приближался к его зад-
нему бамперу. Десять метров... девять... восемь... семь...
Пора!
Оп взял револьвер в руку и резко затормозил. Табла-
да не успел отреагировать. Машины столкнулись. «Ка-
диллак» протащил несколько метров «форд» Рикардо.
Наконец они остановились. Рикардо распахнул двер-
15*
227
цу и в три прыжка оказался у «кадиллака». Стволом ре-
вольвера он разбил боковое стекло.
Таблада зажмурился и попытался прикрыть голову.
— Выходи, — приказал Рикардо, направив на него пи-
столет.
— Рикардито, я...
— Выходи, сволочь! — прикрикнул Рикардо, отодви-
гаясь от дверцы.
Таблада открыл ее и вывалился наружу: ноги его не
держали. Он оперся о крыло машины.
— Повернись!..
— Рикардо...
Рикардо схватил его за лацкан пиджака и рывком по-
вернул спиной к себе. Продолжая держать пистолет на
изготовку, он другой рукой стал ощупывать под пиджа-
ком пояс Таблады, пока не наткнулся на холодный ме-
талл. Это был мелкокалиберный пистолет. Смертельная
серебристая игрушка. Рикардо отбросил его подальше в
кювет.
— Иди в мою машину, — приказал Рикардо, прижав
дуло револьвера к пояснице Таблады.
У того при ходьбе подгибались ноги.
— Садись за руль.
Таблада залез в «форд», Рикардо захлопнул дверцу,
обошел машину и тоже сел.
— Трогай.
Трясущейся рукой Таблада включил зажигание.
— Прямо. И сиди спокойно. Понял, Таблада?
— Рикардо, позволь мне объяснить тебе...
— Именно этого я и хочу. Хорошенького объяснения.
Какого черта ты меня преследовал?
— Я должен был поговорить с тобой, Рикардо, — го-
лос у Таблады дрожал.
— Прибавь скорость, мы не на похоронах.
Таблада прибавил газ, и стрелка на спидометре метну-
лась с 30 на 60.
— Так-то лучше. А теперь говори. И смотри не на
меня, а на дорогу.
— Но я не могу так. Давай остановимся...
— Говори так. Для управления машиной язык не ну-
жен. Работай руками, ногами и глазами.
Таблада глубоко вздохнул:
— Хорошо, Рикардо, хорошо... Тебя обманули... Имен-
но это я и хотел тебе сообщить. Ороско солгал тебе...
Рикардо бросил на него быстрый взгляд:
228
— Ты это о чем?
— Да об операции. Он тебе соврал, Рикардо...
— Что это значит? Операции пе будет?
— Нет, будет, будет. Но в другом месте, в другой
день и против другого судна. Завтра на рассвете.
— Давай к обочине, — сказал Рикардо.
Они были около маленького кафе, обслуживавшего
шоферов дальних грузовых рейсов. Стоянка была почти
пустая.
«Форд» развернулся и въехал на стоянку.
— Остановись здесь.
Таблада нажал па тормоз.
Рикардо, повернув ключ зажигания, выключил мотор.
Потом снова продвинулся на свое место и взвел курок
револьвера.
— Говори ясно и четко, Таблада. Очень ясно и очень
четко. Тебя подослал Ороско, чтобы сбить меня с толку?
— Клянусь своей матерью, я говорю правду. Ороско,
сукин сын... Ты только послушай меня, Рикардо. Ведь не
я организовал покушение на тебя. Это он сделал. Я по-
нимал, что ты не убьешь мепя. А Ороско отправил бы
меня на тот свет, если бы я сказал тебе правду.
Таблада снял темные очки, по пальцы его не слуша-
лись. Очки упали на резиновый коврик около педали
сцепления. Он провел дрожащими руками по лицу.
— Ороско хотел убрать тебя, Рикардо. Он не доверя-
ет тебе. Кроме того, он знает, что у него не хватает
здесь... — Таблада показал па голову. — Понимаешь?
Рикардо молчал.
— Ты спросишь, зачем ему все это? Да затем, что
если мы когда-нибудь вернемся на Кубу, то кто будет
делить пирог: ты или он? Поэтому он тебя и ненавидит,
Рикардо. Но в то же время нуждается в тебе. Покуше-
нием он хотел припугнуть тебя. «Этот докторишка очень
хорохорится. Надо проучить его, чтобы не слишком вы-
совывался...» — так сказал он мне.
— Давай играть по-честному, Таблада, хотя бы толь-
ко раз. Расскажи все, что знаешь.
Таблада, казалось, его не слышал.
— То, что ты сделал со мной, Рикардо, поставило на
мне крест. От моей чести ничего не осталось. Мужику
нельзя давать пощечины, как потаскушке. Да еще при
всех. Тем более в присутствии этой сучка Клео. Она ню-
хается с Ороско, знаешь? Но по-своему верна мне. Эта
сучка верна мне. — Таблада не к месту улыбнулся с го-
229
речью. — По-своему. Эго от нее я узнал об обмане. Оро-
ско рассказал ей. А она рассказала мне.
Рикардо осторожно спустил курок револьвера и спря-
тал его в перчаточный ящик.
— Дай мне шанс, Рикардо. Ты далеко пойдешь.
Я оказал тебе услугу и надеюсь, что ты когда-нибудь от-
ветишь мне тем же. Там, на Кубе. Или здесь, с помо-
щью... с помощью...
— С чьей помощью, Таблада?
— С помощью ЦРУ, Рикардо. Я знаю... я знаю, что
ты...
Строго лично. Секретно.
Получатель: Роджер Луго.
Отправитель: Берни Ковакс.
Дата: 15 апреля 1968 года.
Вручено: в 16 часов 00 минут.
Сэр!
В соответствии с просьбой отдела мистера Оливера
Уолша настоящим подтверждаю в письменной форме то,
что Вам было рассказано мною устно несколько днем
назад:
1) Ам-Креол позвонил мне около 3 часов 30 минут
пополудни 11 марта 1968 года и сообщил, что имеет для
меня важную информацию. Мы договорились с ним о
встрече у него дома в тот же день около 9 часов 30 ми-
нут вечера. Во время встречи Ам-Креол сообщил, что
Ромуальдо Ороско планирует нападение одной из воору-
женных яхт «Подер Кубано» на судно под кубинским
флагом, везущее военные грузы, в одном из пунктов про-
лива между Ки-Уэстом и островом Куба. Нападение дол-
жно состояться приблизительно в 25 милях к юго-западу
от острова Андрос. Мы договорились обратиться через
мистера Сегала из «Дж. М. Уэпв» с просьбой к берего-
вой охране задержать яхту «Подер Кубано» в районе
Бнг-Пайн-Ки или Бока Чика в Ки-Уэсте под предлогом
борьбы с нелегальной перевозкой наркотиков. Яхта
«Подер Кубано» должна была выйти в море в 22 часа
00 минут 14 марта.
2) Приблизительно в восемь часов вечера 13 марта
Ам-Креол безуспешно пытался связаться со мной. Он ос-
тавил для меня па явочной квартире следующее срочное
донесение: «Мне стало известно из надежного источника,
230
что Ромуальдо Ороско обманул меня относительно опе-
рации. Это значит, что я раскрыт. Будет атаковано но
судно с военными грузами 15-го числа, а торговое судно
(тоже кубинское) около 5 часов утра 14-го числа. Яхта
«Подер Кубано» выйдет в море не в 22 часа 00 минут
14-го, а в 24 часа 00 минут 13-го. Сообщите в
«Дж. М. Уэйв», чтобы оно оповестило береговую охрану.
Нужно задержать яхту около Биг-Пайн или Бока Пика.
Я буду на ее борту. Ам-Креол».
3) Я немедленно довел до сведения Томаса Рута из
«Дж. М. Уэйв» новую информацию. Он обещал мне, что
Сегал передаст сообщение береговой охране. Этого сде-
лано пе было (я проверил). Рут заверил меня, что новую
информацию сразу же передали береговой охране. В дей-
ствительности же была подтверждена старая дата: 14-го
в 22 часа 00 минут. Что-то заело в бюрократическом ме-
ханизме? Я пе знаю. Как подчиненный, я должен верить
мистеру Руту, то есть тому, что береговой охране срочно
был направлен новый приказ.
С уважением,
Берни Ковакс.
Один тиа нс из ста, что Таблада наврал о трюке Ороско,
чтобы запутать тебя. Слишком испуганное было у него
лицо. Пет, он сказал правду.
По он мог и притвориться. Тебе нужно быстро ре-
шить, что делать. Поторапливайся.
Один шанс из ста...
Ты смотришь па часы. Уже почти восемь вечера. Таб-
лада сказал, что «Иден Рок» отчалит в двенадцать.
Ты продолжаешь сидеть за рулем и куришь.
Один шанс из ста...
Если Таблада сказал правду, то Лукас передал на Ку-
бу ложную информацию. Кубинское судно окажется без-
защитным перед базуками «Подер Кубано».
Американская береговая охрана не помешает выходу
яхты, так как Сал-Креол тоже получил неправильную ин-
формацию.
Один шанс из ста...
Нужно быстро решить, что делать. Тебе нельзя ехать
в Нью-Йорк.
Ты бросаешь окурок в окно и заводишь мотор.
Теперь тебе остается только одно — передать Сиро
правду. Отправиться в сквер и положить в почтовый
231
ящик новое донесение для Гальего. Он его срочно отпра-
вит на Кубу.
Ты позвонишь также Сал-Креолу и сообщишь новую
информацию.
Может быть, Сал-Креол или кто-нибудь из «Дж. М.
Уэйв» добьется, чтобы береговая охрана действовала бы-
стро, и тогда «Иден Рок» будет задержана до того, как по-
кинет Ки-Уэст.
Если нет, остается надежда, что шифровка попадет
вовремя в Центр и кубинские сторожевики успеют
встретить судно раньше, чем яхта Ороско.
А если ни того, ни другого не случится?
Тогда остается только одно. Ты должен отправиться
на яхте и попытаться помешать нападению. Ты один про-
тив пяти в открытом море. Другой возможности нет, а
время летит.
Ты достаешь из кармана записную книжку и пишешь
донесение для Сиро. Очень короткое. Ты не можешь за-
шифровать его. Перед уходом из дома ты уничтожил
шифровальную книгу.
Шесть строчек.
Ты прячешь бумажку в карман пиджака и трогаешь
машину с места. Сначала телефонная кабина, чтобы по-
звонить Сал-Креолу. Потом сквер. Затем помещение «По-
дер Кубано».
Другой возможности нет.
Время летит.
Гавана, 30 декабря 1967 года.
Кому: майору Урбано.
От кого: капитана Луиса Гусмана.
Вопрос: оценка работы агента Алекса.
Товарищ майор!
Мы провели тщательную оценку работы агента Алек-
са с января 1962 года по декабрь 1967 года.
Во всех отношениях деятельность Алекса была чрез-
вычайно полезной.
1. Алекс сумел добиться весной 1962 года, что ЦРУ в
качестве признания его заслуг официально завербовало
его. Весну и лето 1962 года ему отвели на подготовку, и
в сентябре он был прикомандирован к отделению ЦРУ
в Майами («Дж. М. Уэйв»). Поступив в распоряжение
офицера Сал-Креола, он получил кличку Ам-Креол. Сал-
232
Креол, подлинные имя и фамилия которого Берни Ковакс,
родился в Хьюстоне, штат Техас, в мае 1914 года. Во
время второй мировой войны служил в морской пехоте.
С 1946 года работал в разведке ВМС США. В 1953 году
поступил в ЦРУ в качестве офицера группы тайпых опе-
раций. Работал в Индокитае (1953 год), Египте (1956год)
и на Кипре (1957 год). С апреля 1961 года переведен в
Майами для работы с кубинскими контрреволюционными
группами.
Ам-Креол (Алекс) получил задание работать среди
эмигрантских групп. Он должен был постоянно информи-
ровать ЦРУ о действиях и планах упомянутых групп и
их фракций, а также предупреждать о любом «коммуни-
стическом проникновении».
2. Параллельно со своей работой в ЦРУ Алекс актив-
но включился в деятельность различных контрреволюци-
онных групп, снабжая нас ценнейшей информацией.
В 1962—1963 годах он входил в так называемое «Антиль-
ское антикоммунистическое движение», во главе которо-
го стояли Марсиаль (Полито) Керехета и Висенте (Бе-
бо) Ривадулья; в 1963—1965 годах возглавлял боевиков
профашистской организации «Черная заря». Все опера-
ции этих организаций были своевременно нами пресе-
чены. С 1965 года до июня — августа 1967 года он рабо-
тал в организации «Движение 17 апреля», возглавляемой
бывшим наемником, участвовавшим в интервенции на
Плайя-Хирон, Нено Гомесом Колоном.
3. По указанию ЦРУ Алекс ныне связан с организа-
цией «Подер Кубано», возглавляемой Бенито Табладой и
Ромуальдо Ороско Камехо.
Такова в общих чертах деятельность Алекса в рас-
смотренный период. В отдельном пакете направляю по-
дробные досье на каждую из организаций, в которых ра-
ботал Алекс, а также полный доклад о внутренней струк-
туре «Дж. М. Уэйв», подготовленные на основе информа-
ций и предположений, полученных от нашего агента.
С революционным приветом,
Капитан Луис Гусман.
Проблески памяти
(Вторник, 14 марта 1968 года, 5 часов 5 минут)
...Душа держится за землю. И если у нее глубокие
корни, никто не сможет вырвать ее из родной земли. Ни-
233
кто. Кубинская душа держится за кубинскую землю.
Дерево борется с ветром. Даже если ураган или молния
ломают его, оно остается в земле, питаясь ею или питая
ее самое своими соками. Любовь, сила и воля связаны
нерушимой цепью. Она ковалась из века в век. Она скреп-
лена душой и телом Марти. Деревья умирают стоя. Зем-
ля содрогается от гнева и боли, когда топор зла вонзает-
ся в одного из ее детей. Ее месть — в рождении нового
дерева. Ее любовь — в рождении нового дерева. Ее ми-
лосердие — в рождении нового дерева. Ее гнев — в рож-
дении нового дерева. Ее назидание — в рождении нового
дерева.
...Кубинская душа произрастает на кубинской зем-
ле. Слепой ураган не может понять, из чего мы сделаны.
Ему невдомек, что течет в наших жилах. Из века в век.
До последнего дерева. До последней крупицы родной зем-
ли. До последней капли крови. До последней горстки
пепла.
...Однажды Марти показал на небо и сказал: это наша
крыша. И мы поняли, что это так.
...Однажды Марти показал на землю и сказал: это на-
ша колыбель, это наша крепость, это наша могила. И мы
поняли, что это так.
...Однажды Марти показал на всех бедных, калек, си-
рот, обездоленных, униженных, голодных, замученных и
сказал: они наши братья. И мы поняли, что это так.
...И мы поняли, что это так.
...И мы поняли, что это так.
...Наши глаза открылись навсегда, и мы поняли, что
это так.
Он остановил автомобиль за два десятка метров от
дома. Часы на приборной панели показывали без восьми
девять.
Он вышел. От тротуара к парадному вела дорожка, вы-
ложенная речной галькой. Слева, почти скрытая куста-
ми, была другая — более узкая, грунтовая. Она огибала
два гаража и упиралась в маленький причал, где стояла
яхта «Иден Рок».
В доме на втором этаже горел свет. Внизу был за-
жжен лишь наружный фонарь. Значит, Ороско и осталь-
ные ужинали наверху или коротали время за игрой в
домино. Таблада сказал ему, что выход назначен на две-
надцать.
234
Он пошел но грунтовой дорожке, обогнул гаражи, пе-
решагнул через деревянную загородку и оказался под
навесом из оцинкованной жести, покоившимся на бетон-
ных столбах. Метрах в пятнадцати в сумятице теней по-
качивалась яхта, пришвартованная к причалу.
Он вернулся к парадному по той же дорожке. Мед-
ленно подошел к двери. Переложил револьвер из внут-
реннего кармана пиджака в задний карман брюк. Глу-
боко вздохнул и три раза нажал па кнопку звонка. Подо-
ждал несколько секунд и снова позвонил.
Три минуты спустя послышался звук откинутой ще-
колды. В приоткрытой двери появилось сердитое и одно-
временно удивленное лицо Хулио Сото.
— Ты откуда здесь? — пробормотал он.
Рикардо легонько толкнул дверь. Сото на мгновение
растерялся и сделал шаг назад.
Рикардо не спеша пересек темную прихожую. Он на-
рочно подставил спину Хулио. Пе поворачиваясь, спросил
ровным голосом:
— Ороско наверху?
Хулио не ответил.
Рикардо повернулся к нему:
— Послушай, я же тебя спрашиваю: Ороско наверху?
— Да, — ответил наконец Хулио.
— Я здесь, Рикардо, — раздался голос с лестницы.
Рикардо повернулся на голос. Наверху, опираясь на
нерила, стоял Ромуальдо Ороско.
— Что, операцию перенесли на сегодня? — спокойно
сказал Рикардо.
Ороско прикусил нижнюю губу, неотрывно глядя в
глаза Рикардо.
— К го тебе сказал об этом?
— Конечно, не нтичка небесная. Мне сказали об этом
в фирме, Ромуальдо. Я тоже знаком там кое с кем.
— И зачем ты пожаловал?
Рикардо сделал удивленное лицо:
— То есть как это зачем? Чтобы выйти вместе с ва-
ми. Зачем же еще? Ты же знаешь, что не в моих прави-
лах беспокоить но пустякам друзей.
В темноте светящаяся точка на конце сигареты Род-
жера Луго описала дугу. Когда он сделал затяжку, сла-
бенький огонек обрисовал его лицо.
Было половина пятого утра 16 апреля 1968 года.
235
Сидя в полумраке за рабочим столом в своем кабине-
те, Роджер Луго терзался сомнениями. В девять часов он
должен был явиться к Оливеру Уолшу, чтобы дать ответ,
которого старый Оли с нетерпением ждал уже три недели.
И он, Луго, имел его, этот ответ. Возможно, не совсем
четкий. Может быть, без достаточно веских аргументов.
Но ответ был. Рикардо Фанхул Касанова — человек Каст-
ро, сотрудник кубинской госбезопасности. По законам ло-
гики другого не могло быть. Лично для Луго вопрос был
решен.
Накануне вечером, в 10 часов, ему позвонил сам Уолш:
— Роджер, ты можешь не говорить мне ничего зара-
нее. Завтра встретимся. Надеюсь, что ты снимешь гору
с плеч у всех нас, подтвердив, что Фанхул был безупре-
чен...
Луго буквально потерял дар речи. Он положил трубку,
но телефон сразу же зазвонил снова. Это был Сэм Левин.
Поначалу он долго ходил вокруг да около, болтая о пустя-
ках, а потом:
— Я буду у тебя, Роджер, через полчаса.
И действительно, через полчаса его старый друг Сэм
Левин уже сидел перед ним в кресле и, неуклюже же-
стикулируя, жадно смотрел ему в глаза с просьбой ска-
зать правду.
— Правда совершенно простая, Сэм. Двойной агент.
— Боже мой, Роджер! Я не могу этому поверить!
Клянусь, я не могу этому поверить!
А затем осторожно, очень осторожно:
— Мы же давно знаем друг друга... у тебя блестящее
будущее в фирме... Это, конечно, большая неприятность
для бедняги Алвина Сегала. Представляешь, что с ним
будет? Даже несмотря на дядюшку сенатора, ему не
видать своей должности. Сегал звонил мне... да и сена-
тор. Понимаешь ли ты, о чем я говорю, старый дру-
жище?..
— Я должен понимать тебя так, как понимаю, Сэм?
— Я и полслова не сказал, чтобы воздействовать на
тебя, Роджер. Решай сам, что целесообразнее. В конце
концов этот тип мертв. Кроме того, прямые улики... Где
они? Чисто абстрактные рассуждения, дорогой мой ста-
рый дружище. Одни абстракции. Тут нет мяса и на чет-
шертьдолларовый пирожок.
Какая же правда нужна им? Почему три недели на-
зад Сэм Левин просил его помочь мулу Оли выяснить
действительное лицо Фанхула Касановы, а теперь, за
236
несколько часов до вынесения вердикта, Сэм собствен-
ной персоной почти в открытую просит его скрыть от
Оли правду? Похоже, что все, кроме него, Эда Чэпмена
и Оли, давным-давно знали правду и ждали от него,
Луго, чтобы он ошибся и подтвердил ложь, обеспечив
им возможность похоронить дорого обошедшуюся ошибку.
Даже Эд, проявив интуицию, свойственную некото-
рым животным, способным предчувствовать землетрясе-
ния, сегодня утром, казалось, почувствовал, что они по-
шли по ошибочному пути.
— По-моему, у нас нет веских доказательств, шеф,—
сказал он.
— Какие еще доказательства? У нас просят вердикт,
основанный на глубоком изучении вопроса. Мы провели
такое изучение. Доказательства противоречивы. Мы же
должны дать лишь один из двух ответов: «да» или «нет».
Я рискую сказать «да», Эд.
— Шеф, будет кровопускание. В «Дж. М. Уэйв» и
выше кое-кто должен будет оплатить этого гуся, — пре-
дупредил Эд.
Что же произошло на самом деле?
Значит, он один дурак? Единственный, кто не почув-
ствовал опасности. Единственный, кто не подумал о том,
что означала для фирмы констатация факта проникнове-
ния кубинцев?
Болезненные удары в висках становились все силь-
нее. Будто кто-то забрался в череп и бил по нему изнут-
ри молотком, как по наковальне.
— Ты обманул нас всех, Рикардо Фанхул, — про-
шептал Роджер Луго, устало закрывая глаза.
И апреля 1968 года.
Питер Пан! 1
н Я полностью согласен с тем, что ты сказал мне вчера
по телефону. Очень опасно, что Мама Ока2 сует свой
нос в это дело 3. А вдруг что-то обнаружится? Ради бога,
не хочу даже думать об этом. Я ломаю голову в поисках
решения, исключая, естественно, прямое обращение к
Мама Ока с вопросом, куда он вышел — на Рим или
1 Джек Па.тьмер, заместитель начальника «Дж. М. Уэйв».
2 Роджер Луго.
3 Имеется в виду дело Ам-Креола.
237
Венецию1. А эта скотина, Буфало Билл2, поторапли-
вает!
Мы действительно попали в скверную историю, да
еще находимся в неведении. Может быть, Анди Панда3
сможет выудить что-нибудь у Мама Ока? В конце кон-
цов, они большие друзья и именно Анди Панда сказал,
что Мама Ока способен попасть на небо 4.
Не знаю что, но нам надо что-то сделать. Урану5 *
угрожает нашествие марсиан. В особой опасности паши
с тобой головы. И все из-за того, что Буфало Биллу уда-
рила моча в голову и он решил поиграть в детективов
за счет престижа Урана. По-моему, нам остается лишь:
1. Попытаться осторожно выяснить (через Анди Пан-
ду, если нет выхода, или каким-либо другим доступным
путем), куда направляет свои стопы Мама Ока — в Рим
или в Венецию.
2. Подготовить на всякий случай соответствующие
контрмеры.
3. Молиться.
Тоби в.
12 апреля 1968 года.
Тоби!
Я против прямого участия Апди Панды в этом деле.
Решение находится так близко, что мы из-за грандиоз-
ности его не видим, как это случается иной раз с горами.
Его зовут Апаш7. Это подходящий человек. Нужно по-
пытаться перетянуть его на нашу сторону. N меня о
нем обнадеживающие сведения — он честолюбив и не
очень смел.
Возможные варианты:
1. Серенада8.
2. Привет с 42-й улицы9 (у меня есть хороший мате-
риал на этот счет).
1 Другими словами, был ли Ам-Креол двойным агентом.
2 Оливер Уолш.
8 Сэм Левин.
4 Найти решение по делу Ам-Креола.
5 «Дж. М. Уэйв».
8 Алвин Сегал, начальник «Дж. М. Уэйв».
7 Эд Чепмен.
8 Запугивание, угроза смерти, ликвидация кого-либо из чле-
нов семьи.
9 Шантаж на сексуальной почве с помощью фотографий,
магнитофонных записей или свидетелей.
238
3. Костюм \
4. Комбинация 1, 2, 3.
Нужно торопиться. Если разрешишь, запускаю Са-
ратогу 1 2.
Питер Пан.
13 апреля 1968 г.
Питер Пан!
Я всегда считал, что ты золото самой высокой пробы.
Приступай к операции «Апаш». Сначала используй ва-
риант 3, в резерве пусть будут 2 и 1 (именно в такой
очередности). Пусть Саратога займется этим.
Что касается Анди Панды, я поговорил с Кардина-
лом 3, чтобы он любым способом убедил его дать необхо-
димый совет Мама Ока. Кардинал мне многим обязан.
Мне известны кое-какие вещи, которые хотелось бы знать
Жанне Д’Арк 4 5 и особенно звездным мальчикам \
Вперед!
Т о б и.
13 МАРТА 1968 ГОДА. ЛУКАС ДЛЯ СИРО. ОЧЕНЬ СРОЧНО,
ОЧЕНЬ СРОЧНО, ОЧЕНЬ СРОЧНО. АЛЕКС ПЕРЕДАЛ ЧЕРЕЗ
ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК СЛЕДУЮЩЕЕ ДОНЕСЕНИЕ: ОРОСКО НА-
ЗВАЛ ЛОЖНОЕ МЕСТО И ВРЕМЯ ДИВЕРСИИ ПРОТИВ КУБИН-
СКОГО СУДНА. ОПЕРАЦИЯ БУДЕТ ПРОВЕДЕНА ЗАВТРА ОКО-
ЛО 5 ЧАСОВ УТРА В ТОЧКАХ КООРДИНАТ 62-ЮГ, 91 ЮГО ВО-
СТОК, РАДИУС 6 МИЛЬ СЕВЕРНЕЕ КАМАГУЭЯ ПРОТИВ КУ-
БИНСКОГО ТОРГОВОГО СУДНА. ПРЕДЫДУЩУЮ ШИФРОВКУ
СЧИТАТЬ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОЙ. ЧЕРЕЗ БЕНИТО ТАБЛАДУ
МНЕ СТАЛО ИЗВЕСТНО, ЧТО НАПАДЕНИЕ БУДЕТ ПРЕДПРИ-
НЯТО ВО ВТОРНИК, 14-ГО, ОКОЛО 5 ЧАСОВ УТРА В ТОЧКАХ
КООРДИНАТ 62-ЮГ, 91-ЮГО-ВОСТОК, РАДИУС 6 МИЛЬ СЕВЕР-
НЕЕ КАМАГУЭЯ ПРОТИВ КУБИНСКОГО ТОРГОВОГО СУДНА.
ИНФОРМИРОВАЛ ЦРУ ЧЕРЕЗ САЛ-КРЕОЛА В ПОПЫТКЕ ДО-
БИТЬСЯ, ЧТОБЫ БЕРЕГОВАЯ ОХРАНА ЗАДЕРЖАЛА ЯХТУ.
Я УХОЖУ НА ЯХТЕ, ЧТОБЫ ПОМЕШАТЬ НАПАДЕНИЮ, ЕСЛИ
ПАТРУЛЬНАЯ СЛУЖБА НЕ СРАБОТАЕТ. ЛИЧНОЕ, ЛИЧНОЕ,
ЛИЧНОЕ: ЛУКАС, ПЕРЕДАЙ ГУАХИРО, ЧТО ДОКТОР НЕ ПОД-
ВЕЛ. РОДИНА ИЛИ СМЕРТЬ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ФИДЕЛЬ! КО-
НЕЦ ДОНЕСЕНИЯ АЛЕКСА. У МЕНЯ ПОКА НЕТ НИКАКИХ НО-
1 Подкуп.
2 Джо Дельмопико Массотти — латиноамериканец, связанный
с мафией в Майами. Исполнитель «грязных поручений» «Дж. М.
Уэйв».
3 Сенатор Нед Сегал, дядя Алвина Сегала.
4 Лоретта, жена сенатора Неда Сегала.
5 Журналисты.
239
ВОСТЕЙ. АЛЕКСА ДОМА НЕТ, Я ПРОВЕРИЛ. ОН ДОЛЖЕН
БЫЛ БЫТЬ НА ПУТИ В НЬЮ-ЙОРК. МЫ УСЛОВИЛИСЬ, ЧТО
НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ Я В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ПРОВЕРЮ ПОЧ-
ТОВЫЙ ЯЩИК СЕГОДНЯ В 10 ВЕЧЕРА. АЛЕКС НЕ МОГ НАЙ-
ТИ МЕПЯ ПОСЛЕ ВСТРЕЧИ НА ПЕРЕКРЕСТКЕ 100. МНЕ НЕ
ИЗВЕСТНО, ГДЕ ОН. ДЕЛАЮ ВСЕ ВОЗМОЖНОЕ, ЧТОБЫ УЗ-
НАТЬ ПОДРОБНОСТИ. СВЯЗЬ БУДУ ПОДДЕРЖИВАТЬ НЕПРЕ-
РЫВНО. СЛЕДУЮЩИЙ СЕАНС В 3 ЧАСА УТРА ЗАВТРА, 14-ГО.
Л У К А С.
Это была единственная возможность.
Его пальцы ощупали казенную часть подводного ру-
жья, сняли механизм с предохранителя.
Гарпун вошел в толстое дуло с резким звуком.
Пальцы от крови были скользкими. Ценой долгих,
болезненных, утомительных усилий ему удалось повер-
нуть газовый вентиль.
С огромным напряжением, будто ружье весило сотню
килограммов, он поднял его и положил на борт желез-
ной кровати, служившей укрытием. Склонил к ружыо
свое бледное, потное лицо, закрыл левый глаз и при-
целился в середину узкой двери, через которую, по его
расчету, должен был войти Ромуальдо Ороско.
— У тебя всего один патрон! — снова крикнул Оро-
ско.
Рикардо, несмотря на всю свою слабость, различил
нотку торжества в этом крике.
— Всего один! Всего один, ублюдок!
Рикардо вытер руки о матрац и сильнее сжал руко-
ятку ружья. На высоте груди. Другой возможности не
было. На высоте груди.
Затем взвел курок револьвера и выстрелил. Выстрел
громом разнесся по каюте. Затем наступила тишина.
— Эй! — раздался немного неуверенный окрик сна-
ружи. — Эй ты, сволочь!
Ороско вытер рукавом рубашки бледное от волнения
лицо. Медленно, очень медленно он поднялся.
Рикардо Фанхул Касанова не доставил Ороско удо-
вольствия иметь возможность прикончить его. Он, ко-
нечно, застрелился, пустив последнюю пулю себе в висок.
Ороско сделал несколько шагов вперед. Его автомат,
прижатый к животу, был нацелен на дверь каюты.
Еще один шаг, еще...
Он стоял в двух метрах от двери. Дрейфующая шху-
на лениво покачивалась. Слышалось лишь потрескивание
240
огня, лизавшего мотор, да всплески воды, ударявшейся
о борт.
Он переместился так, чтобы быть сбоку от двери.
Приподняв слегка дуло автомата, оп резко ткнул его в
проем двери и нажал на спусковой крючок.
Эхо выстрелов угасло.
Тишина.
Ороско бросил автомат и выхватил из-за пояса пи-
столет.
Оп стоял у порога. Внутри ничего не было видно. По
крайней мере он доставит себе удовольствие выстрелить
в труп. На его лпце появилась улыбка злобы и отчая-
ния. Оп даже не услышал сухого хлопка ружья. Гарпун
пронзил его грудь.
Колени Ороско мелко задрожали. В рот из горла уда-
рила струя крови. Ноги подкосились, и оп упал спиной
на палубу. Уже мертвый...
Рикардо потерял сознание. Оп очнулся десять или
пятнадцать минут спустя. Густой дым, наполнивший
каюту, душил его.
Дрожащий, совсем обессиленный, он с большим тру-
дом встал. Сделав пять неуверенных шагов к трапу па
палубу, упал.
Набравшись сил, он опять встал. Цепляясь ногтями
за деревянные стены, одолел все шесть ступенек, одну
за другой.
Из последних сил Рикардо вцепился в ручку двери,
изрешеченной автоматной очередью Ороско.
Шаг, еще шаг. Еще один...
Оп вышел наружу. От соленого воздуха его ноздри
затрепетали.
Вверху, в ночном небе горели звезды.
Он увидел труп Ороско, лежавшего с открытыми гла-
зами. Гарпун торчал у него в груди.
Он сделал еще шаг. Упал. В глазах у него все дошло
кругом...
Был час восемь минут 14 марта 1968 года.
Кто-то настойчиво звонил в дверь.
Роджер Луго открыл глаза. Плохо соображая спро-
сонок, он зажег ночник и посмотрел на часы: было шесть
двадцать утра. Ему удалось поспать лишь час.
Звонок продолжал заливаться.
Луго с трудом встал, набросил домашний халат, су-
пул ноги в тапочки и вышел из спальни.
15 Л. Р. Ногсрас
241
В коридоре, который вел к входной двери, сгоял
коммутатор. Он нажал красную кнопку и тихо спросил,
едва шевеля пересохшим языком:
— Кто там?
— Это я, шеф, Эд.
— Сейчас шесть утра. Что тебе надо?
— Мне нужно срочно поговорить с вами, шеф. В кон-
це концов, мне тоже пришлось встать спозаранок.
— Хорошо. Подожди.
Луго подошел к двери и открыл ее.
Снаружи стоял, как всегда улыбающийся, Эд.
- Ну?
— Позволь, шеф, хотя бы войти, — шутливо сказал
Эд.
Луго вздохнул и пропустил его.
— Подожди меня в кабинете, — сказал оп, указывая
на дверь.
Луго прошел по коридору па кухню, открыл холо-
дильник, взял кувшин с апельсиновым соком. Холодная
кисловато-сладкая жидкость пощипывала горло.
— Ну так что случилось? — спросил Луго, усажи-
ваясь во вращающееся кресло.
Эд уже сидел в кабинете и курил.
— Плохие новости, шеф. Очень плохие. Ты помнишь
сцену из фильма «Лицо со шрамом», когда...
— Пошел ты к черту со своими фильмами, Эд. Го-
вори по-человечески, что случилось?
Эд жадно курил. Он был немного взволнован, но пе
переставал улыбаться.
— Шеф, что ты скажешь Оли Уолшу сегодня в де-
вять?
Луго посмотрел на него с любопытством:
— Ты пришел ко мне за этим? v
— Дело в том, что мы сейчас в одной тарелке супа,
шеф.
— Ты же знаешь, что я думаю, Эд. Через несколько
часов на стол Оли Уолша ляжет увесистое «да». У меня
нет никаких сомнений: Фанхул был агентом Кастро.
Улыбка исчезла с губ Эда.
— Мне думается, ты делаешь серьзпую ошибку,
шеф. Очень серьезную.
— Я выполняю свой долг, — сухо сказал Луго.
Эд Чэпмен встал. Роджер Луго удивленно-заворожен-
но смотрел на странного вида пистолет с длинным ду-
лом, появившийся в руке у его помощника.
242
— Ля свой, шеф.
Маленькая стрелка, начиненная сильнодействующим
снотворным, вонзилась в шею Луго, который успел лишь
пару раз открыть и закрыть рот.
Затем его голова упала на стол.
Проблески памяти
(Вторник, 14 марта 1968 года, 5 часов 11 минут)
...Мое первое детское воспоминание не связано ни с
каким визуальным образом или звуком. Это был запах
земли, политой дождем. Я никогда не узнаю, как и где
ее запах зафиксировался в моей памяти. Он все время
существовал в ней, как таинственная влажная точка от-
счета. Первая зарубка. Первая вспышка мысли. Послед-
няя — о тебе, Диана, о вас, товарищи, мертвые и живые.
О всех тех, кто так или иначе помог мне на моем пути.
...Пора свести счеты с мраком. Наступил момент гне-
ва и уничтожения. Пусть раздается гимн свободы под
ярким солнцем.
...Пе бейте его. Оставьте его в покое. Меня, меня за-
бирайте. Меня волокут по длинному коридору, Гуахиро.
В конце — дверь. Тяжкий путь от «всегда» к «никогда».
От первого истошного крика к мучительной агонии. Мука
агонии. Освобождение агонии.
...Есть время смерти и есть время жизни, мама. По-
мимо этой жизни есть другая, мама. Жизнь в сердцах
других. Смерть без смерти. Ты не смогла бы понять это-
го. Это оборотная сторона забвения. Рай, созданный тру-
дом и страданиями. Он здесь, в этом мире. В вечной
памяти детей, которые еще не родились. Это не моя па-
мять, которая едва бредет сейчас по свету и теням моей
жизни. Это вечная память. В ней я останусь навсегда,
как маленькая частица великого целого, как знамя в оке-
ане знамен, как голос в хоре миллионов, кричащих: «Да
здравствует Фидель!»
...Несуществующий долг. Несуществующий пакт. До-
рога в Дамаск. Смотреть правде в глаза, прямо в глаза.
Ложь против правды. Мрак против света.
...Длинный коридор кончается дверью с облупившей-
ся краской. Эта дверь открывается. За ней стоят не те,
кто продает правду за тридцать сребреников. За ней не
тот, кто хочет купить наши души. За ней—вы: Мяито,
Рохелио, Маркос, старик, все израненные и замученные,
16*
243
но несломленные, непреклонные, гордые, непобеоимые. Де-
ревья, которым нипочем любой ураган, И я рядом с вами.
Вне времени и пространства, В том, что называется веч-
ностью, Начало и конег^ в одном узле. Сегодня и завтра.
Здесь и там. Все тюремные стены разрушены. Все тара-
каны раздавлены. Мы свободнее, чем наши палачи. Мы
более живые, чем наши убийцы. Все четверо мы улыба-
емся фарам автомобилей, дулам автоматов. Мы свободны
и живы. Мы связаны с землей невидимыми корнями. Мы
поем гимн разбитыми губами. Немая встреча.
Да здравствует!..
Всегда...
Океан знамен...
Свет...
Диана...
Родина...
Любовь...
Смерть...
Рай...
Частица...
Мама...
Великое целое...
Политая дождем...
Корни...
Фидель.
Эд набрал номер телефона.
Один, два, три гудка. На другом конце провода от-
кликнулся голос:
— Алло!
— Мистер Сегал? t
- Да.
— Эд Чэпмен. Все готово. Точнее, почти все.
Эд повернул голову и посмотрел на Луго, распластав-
шегося на письменном столе. .
— Он уже что-то написал? , },и
— Да. Доклад для Оли лежал в конверте. Оп у меня.
— Прекрасно, — с облегчением вздохнул Алвин Си-
гал, — прекрасно.
— Кто должен обнаружить труп?
— Конечно, не ты. Об этом позабочусь я.
- Шеф...
— Да, Эд.
— Проглотит ли мул Оли эту историю?
244
— Этот старый дурак проглотит что угодно, лишь бы
избавиться от несварения желудка. Поверь мне, Ам-Кре-
ол вызвал у него заворот кишок. В глубине своей ду-
шонки Оли молился, чтобы Луго сказал «нет».
— Дай-то бог, шеф.
— Так и есть на самом деле.
Собеседники помолчали.
— Лично я тебе очень благодарен, Эд. Никому в «Дж.
М. Уэйв» не сносить головы на плечах, начиная с меня,
если бы Луго шепнул Оли, что Ам-Креол был кубин-
ским агентом...
— А вы, шеф, верите в это? Роджер был совершенно
уверен. Я — не совсем. Конечно, он имел возможность
оценить всю собранную информацию, вместе взятую, и
отличался острым умом.
— Я ничего не знаю и знать не хочу, Эд. Ам-Креол
мертв.
Эд поперхнулся.
—• Ясно, шеф. Пойду докончу работу.
— Эд, все знали, что у Луго были постоянные голов-
ные боли. Это знал ты, его секретарша Патриция, а так-
же Сэм Левин. В последнее время он работал с большим
напряжением. А от этого до инфаркта всего один шаг.
— Да, всего один шаг, — тихо повторил Эд.
— Позвони мне вечером, — сказал Сегал.
— Ясно, шеф.
Эд положил трубку, повернулся в сторону Луго и
вздохнул. Затем вытащил из внутреннего кармана пид-
жака металлическую коробочку и направился к пись-
менному столу. Там он повернул голову Луго и с боль-
шой осторожностью извлек тоненькую стрелку из шеи.
На этом месте осталась едва заметная пурпурная точка.
Затем он закатал до локтя рукав пижамы Луго, открыл
металлическую коробочку и вынул из нее толстый пере-
вязочный жгут и шприц с длинной тонкой иглой. Поло-
жив все это на стол, он взял руку Луго, перетянул ее
жгутом немного выше локтя и принялся слегка посту-
кивать кончиками пальцев по предплечью, пока не стала
различимой вена. Очень точно, с первого раза, он ввел
в нее иглу и, держа одной рукой шприц, другой распу-
стил жгут, после этого медленно стал вводить воздух в
кровоток. Смертоносный пузырек начал свое путешест-
вие к сердцу.
245
Гавана, 17 марта 1968 года.
Товарищ майор!
14 марта пал при исполнении долга товарищ Ри-
кардо Фанхул Касанова (Алекс). По достоверной ин-
формации, он погиб на борту пиратской яхты «Иден
Рок» в неравном бою с пятью контрреволюционерами из
террористической группы «Подер Кубано» (г. Майами).
Все пятеро уничтожены Алексом.
В отдельном донесении детально излагаются причи-
ны, обстоятельства и последствия гибели нашего сотруд-
ника.
Как революционер, как кубинец и, наконец, как че-
ловек, я горжусь тем, что работал вместе с Алексом не-
посредственно в течение нескольких коротких месяцев
его подготовки в сложном 1961 году, а затем в течение
четырех тысяч четырехсот двадцати двух дней, которые
он провел на территории противника, выполняя задания
Центра. Когда погибает товарищ по борьбе, мы испыты-
ваем глубокое горе. Бойцам с таким опытом, личной сме-
лостью, неоднократно доказанной в сложных обстоятель-
ствах, аналитическим умом, честностью и самокритично-
стью, глубоким чувством долга и нерушимой верностью
делу угнетенных, нелегко найти замену.
Тело Рикардо Фанхула Касановы покоится на чужой
земле. По его пример революционного борца, коммуни-
ста, принадлежит нам. Мы сумеем быть достойными хра-
нителями его памяти.
Родина или смерть!
Мы победим.
Капитан Луис Гусман.
23-24 НЮНЯ И 6-7 СЕНТЯБРЯ 1968 ГОДА
23 ИЮНЯ 1968 ГОДА. СИРО ДЛЯ ЛУКАСА. ЗАВТРА ЧЕРЕЗ МАД-
РИД — НЫО-ЙОРК - МАЙАМИ ПРИБУДЕТ КАСТОР. ДО СЕНТЯ-
БРЯ ОН БУДЕТ ЗАКОНСЕРВИРОВАН. КАСТОР С 1966 ГОДА НА-
ХОДИЛСЯ В ИСПАНИИ. У НЕГО ОБШИРНЫЕ КОНТАКТЫ С
КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫМИ ГРУППАМИ В МАДРИДЕ, БАРСЕ-
ЛОНЕ И ДРУГИХ ГОРОДАХ. ЧЕРЕЗ ЭСПЕРАНСУ ВЫСЫЛАЕМ
ФОТО И СВЕДЕНИЯ О КАСТОРЕ. 6 СЕНТЯБРЯ В 16 ЧАСОВ
30 МИНУТ КАСТОР ОСТАВИТ ДЛЯ ТЕБЯ СВОЕ ПЕРВОЕ ПРОБ-
НОЕ ДОНЕСЕНИЕ В НОВОМ ПОЧТОВОМ ЯЩИКЕ, О КОТОРОМ
МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ. ЭСПЕРАНСА ПЕРЕДАСТ ТОЧНЫЕ ИПСТ
РУКЦИИ ДЛЯ ТВОИХ КОНТАКТОВ С КАСТОРОМ. КАК И В
ПРЕДЫДУЩИХ СЛУЧАЯХ, КАСТОР НЕ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ ТЕБЯ
ЛИЧНО... НЕВОЗМОЖНО ПЕРЕДАТЬ ЧУВСТВА ГЛУБОКОЙ
СКОРБИ В СВЯЗИ С ГИБЕЛЬЮ ТОВАРИЩА АЛЕКСА. ПОДВИГ
ТОВАРИЩА АЛЕКСА СОХРАНИТСЯ НАВСЕГДА. ЕГО ЖИЗНЬ
БУДЕТ ВДОХНОВЛЯТЬ БУДУЩИЕ ПОКОЛЕНИЯ. НАШ СВЯ-
ЩЕННЫЙ ДОЛГ СОСТОИТ В ПРОДОЛЖЕНИИ БОРЬБЫ, ЧТО-
БЫ ЕГО ЖЕРТВА НЕ ОКАЗАЛАСЬ НАПРАСНОЙ. ЛИЧНО ПО-
ЗНАКОМИЛСЯ С АЛЕКСОМ ВО ВРЕМЯ ЕГО ПОДГОТОВКИ К
ПОЕЗДКЕ В США. ОН БЫЛ ХРАБРЫМ И ИСКРЕННИМ ЧЕЛО-
ВЕКОМ, СПОСОБНЫМ ПОНЯТЬ И ПРИНЯТЬ КАК СВОЕ КРОВ-
НОЕ ДЕЛО БОРЬБУ ЗА СЧАСТЬЕ БЕДНЯКОВ. ЧЕЛОВЕК НЕ
ИМЕЕТ ЗАМЕНЫ. ВСЕ, КЕМ БЫЛ, ЧТО СДЕЛАЛ И ВЫСТРА-
ДАЛ АЛЕКС, УШЛО ВМЕСТЕ С НИМ. НО ОСТАЛАСЬ ПАМЯТЬ
О НЕМ, II ОНА БУДЕТ ЖИТЬ ВЕЧНО. ОБНИМАЮ.
СИРО.
Человек не торопясь пробирался между машинами на
стоянке около универсама. Он прижимал к груди поли-
247
этиленовую сумку, набитую только что приобретенными
товарами.
На вид ему было около тридцати пяти. Его лицо, на-
половину закрытое бородой, имело правильные черты.
Оп был не очень высок, одет в джинсы, красный пуловер
и кроссовки.
Человек остановился у «шевроле» модели 1965 года,
покрашенного в два цвета — синий пиз, белый верх.
С трудом вытащив ключи из кармана, оп открыл багаж-
ник и положил туда сумку. Пару минут он потратил па
то, чтобы удобно разместить ее около запасного колеса.
Человек закрыл багажник, предварительно взяв из
сумки целлофановый пакетик с галетами. Разорвав его,
он сунул в рот одну галету. Потом открыл дверцу и сел
за руль. Включил радио и стал искать приятную для
него мелодию. Натолкнувшись на «Битлс», исполнявший
«Элеонор Регби», усилил звук. Затем закрыл дверцу,
опустил стекло, завел мотор и выехал со стоянки.
Когда двухцветный «шевроле» уехал, другой человек
вышел из красного «доджа»-фургончика. Также не торо-
пясь, он вошел в универсам. Не задерживаясь, направил-
ся к стеллажу со стиральным порошком. Нашел коробки
«Тайд» среднего размера. Они стояли в три ряда. Он до-
стал пятую, считая слева, во втором ряду и с большим
интересом стал читать напечатанную на ней рекламу
продукта, незаметно ощупывая пальцами дно коробки.
Найдя маленькую бумажку, прикленную с помощью
кусочка жвачки, он пошел к кассе. Когда он платил,
бумажка уже лежала в его кармане.
6 СЕНТЯБРЯ 1968 ГОДА. ЛУКАС ДЛЯ СИРО. СЕГОДНЯ БЕЗ
ПРОИСШЕСТВИЙ СОСТОЯЛСЯ ПЕРВЫЙ ОБМЕН ШИФРОВКАМИ
С КАСТОРОМ. В ПРИНЦИПЕ ДЕНЬ И ЧАС, УКАЗАННЫЕ ДЛЯ
КОНТАКТА, НЕ ВЫЗЫВАЮТ ВОЗРАЖЕНИЙ. В СООТВЕТСТВИИ
С УКАЗАНИЕМ ЦЕНТРА БУДЕМ КАЖДЫЕ ДВЕ НЕДЕЛИ МЕ-
НЯТЬ ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК, ИСПОЛЬЗУЯ ВОСЕМЬ ТОРГОВЫХ
ЗАВЕДЕНИЙ. КАСТОР ЖИВЕТ НА КВАРТИРЕ В ДОМЕ НА
25-Й УЛИЦЕ БЛИЗ АЭРОПОРТА. РАБОТАЕТ СОГЛАСНО ПРЕ-
ДУСМОТРЕННОМУ ПЛАНУ В ОТДЕЛЕ ПОСЫЛОК КОМПАНИИ
«ПАП АМЕРИКЭН».
ЛУКАС.
7 СЕНТЯБРЯ 1968 ГОДА. СИРО ДЛЯ ЛУКАСА. РАДЫ УСПЕШ-
НОМУ ПЕРВОМУ КОНТАКТУ МЕЖДУ ТОБОЙ И КАСТОРОМ.
ПОКА ЛИШЬ ОДНО ЗАМЕЧАНИЕ: ЗАМЕНИТЬ «УЭКС ГРОСЕРИ»
НА «САЛЛИВЭН ЭНД КЕРГИС ГРОСЕРИ», РАСПОЛОЖЕННЫЙ
НА УГЛУ УЛИЦЫ КОРАЛ УЭЙ И УЛИЦЫ ДУГЛАС РОУД.
248
ПОВТ.: ЗАМЕНИТЬ «УЭКС ГРОСЕРИ» НА «САЛЛИВЭН ЭНД
КЕРТИС ГРОСЕРИ», РАСПОЛОЖЕННЫЙ НА УГЛУ УЛИЦЫ КО-
РАЛ УЭЙ И УЛИЦЫ ДУГЛАС РОУД.
СИРО.
Гавана, 23 ноября 1976 года.
Дорогая моя сестра!
Большое спасибо за свитер для Карлито. Свитер при-
шелся ему впору, и он сразу же отправился в нем в уни-
верситет. Ты действительно прекрасно вяжешь.
Как твой муж и дети? Мононо все еще сосет палец?
Тебе надо сделать для него варежку и надевать ее на
ночь, может быть, это поможет, хотя один мой знакомый
врач говорит, что иногда дети сами перестают сосать па-
лец после шести-семи лет, так что не беспокойся, тебе
остается подождать пару лет.
На работе у меня без изменений. Рене неделю назад
уехал со своей бригадой в Пинар-дель-Рио. Там будут
строить мост, и они ведут подготовительные работы.
Я воюю с утра до ночи с бумагами в своем бюро, к этому
добавляются еще заботы по партийной линии. Но все-та-
ки удается сходить в кино с Рене и ребятами, а иной
раз ездим в конце недели на отдых в Сороа.
Поздравь от меня Роло с получением партбилета. Ска-
жи, что мы с Рене очень рады. Когда вы будете с ним
в Гаване, мы должны отпраздновать это событие.
Сестренка, ты наверняка читала в журнале «Монка-
да» интервью с Пабло Молино о его многолетней работе
среди контрреволюционеров в Майами. Представляешь
пашу радость, когда мы узнали, что Гальего всегда был
нашим, а не эмигрантом, как мы думали! На прошлой
неделе он позвонил мне, мы договорились увидеться, и
он побывал у нас дома. Я нашла, что он сильно изме-
нился, стал каким-то странным. Я сказала ему об этом,
а он засмеялся в ответ: «Я просто постарел, девочка».
И 1 правда, сестренка, ведь прошло столько лет. Время
летит. Он пришел со своей женой хМауритой. Она чудес-
ная женщина. Я, по правде говоря, не знаю, было ли
ей известно, чем он «там» занимался. Она никогда не
пыталась выйти снова замуж. Я временами ей звонила,
и мы с ней встречались. Даже если она и знала, в любом
случае она заслуживаэт признательности и благодарно-
сти.
В ходе разговора был упомянут Рикардо. Много лет
249
назад я тебе говорила (ты помнишь?), что, как мне ска-
зал Армандо, Рикардо погиб в одной контрреволюционной
операции. Это было в 1968 году, восемь лет назад. Когда
речь зашла о нем, я сказала Гальего: пожалуйста, пе
будем о нем, он для меня не существует. И тогда глаза
Гальего как-то странно вспыхнули. Сердце мое застуча-
ло, и я вся замерла в ожидании. Но Гальего хлопнул по
столу рукой, лицо его сразу изменилось, и оп сказал:
«Ты права, девочка, давай поговорим о другом». Я не
спала всю ночь, вспоминая этот странный взгляд Галь-
его, будто он хотел сказать мне что-то очень важное. Мо-
жет быть, это сумасшествие думать, что человек, кото-
рого я так любила, совсем не тот, кем может казаться.
Просто я это, наверное, сама придумала. Человек, кото-
рого я любила, погиб в подполье — так я иногда говорю
себе. Тот же, который бежал, совсем другой, и его судьба
мне совершенно безразлична.
Дорогая сестренка, очень хочу увидеться с тобой.
Мой сын уже взрослый, вот-вот женится и сделает мепя
бабушкой. Как быстро летит время! Как быстро прохо-
дит наша жизнь!
Целую тебя,
Диан а.
27 марта 1978 года.
Дорогой Дневник!
Что за глупость, правда? Вполне взрослая женщина
пишет дневник, как это делают дети или подростки.
В сентябре 1978-го исполнится 18 лет, как я уехала с
Кубы. 18 лет! Целая жизнь. Мы выехали 18 сентября
1960 года. Если мне пе изменяет память, последняя за-
пись в моем тогдашнем дневнике была сделана 16-го.
Что я писала? Не помню. Столько пережито с того сен-
тябрьского дня! Папы больше нет. Нет и брата. Нет и
той веселой девочки, какой была я. Прошлое порвано,
как фотография, а будущее полно неизвестности. 18 лет...
За это время я многому научилась, много выстрадала,
ненавидела, во многое верила и во многом разуверилась.
Сколько выброшено за борт хороших и плохих воспоми-
наний!..
И вот 18 лет спустя я снова беру в руки перо, от-
крываю тетрадь в зеленой обложке и на первом листке
начинаю новый дневник, в котором пропущены почти
250
два десятилетия. Их будто не существовало. Но они бы-
ли. Конечно, они были.
Мне все время казалось, что часть моего существа
осталась там, на острове. Я постоянно испытываю чув-
ство, будто я что-то потеряла. Много раз за эти годы я
видела по ночам один и тот же сон: иду по улице Пыо-
Иорка и вдруг вижу на ближайшем углу наш дом, остав-
шийся в Гаване. Я бегу к нему, но он удаляется, удаля-
ется, удаляется. И так пока я не просыпалась, вся по-
крытая потом. Теперь я уже давно не вижу этого сна.
Может быть, и вижу, да забываю.
Забываю. Вот оно, слово. Что значит забыть и что
значит помнить? Это же оборотные стороны одной меда-
ли. Воспоминания исчезают так же быстро, как исчезает
кулак, когда его разжимают. Забыть означает временное
спасение от ностальгии, и это иной раз приносит даже
облегчение. Длинная дорога к конечному пункту.
Я пе знаю, как можно жить, не храня в душе вос-
поминаний детства. Кто это сказал? Я где-то прочла это.
Так вот, я жила, убегая от этих воспоминаний. Хотя они
и хранились в моей душе, но я бежала от них. Серхио
юворит мне все время: «Тебе будто чего-то не хватает,
Барбара». И он прав.
Когда Серхио рассказывал мне иногда о том, как он
был на Кубе в 1963 году, я потом плакала в одиночку.
Оп — панамец, я — кубинка, но он лучше знает Гавану.
Его воспоминания четче, живее. В них присутствуют за-
пахи, цвета и ощущения, которые у меня увяли. Он прав.
Мне чего-то пе хватает. Я — как корень, который выр-
вали из земли.
И вот завтра я еду па Кубу через Майами. Я еду на
Кубу! Пишу эти четыре слова и глазам не верю. Я еду
па Кубу! Я снова увижу отрезанный кусок моего суще-
ства. Моя подруга Мария Фелисия прислала письмо из
Сан-Хуана. Она тоже едет из США в составе доброволь-
ческой молодежной бригады для работы па Кубе. Она
покинула родину годом позже меня. Невероятно, но она
пишет мне именно о том, о чем я подумала в день, когда
узнала, что лечу с бригадой: «Я покончу с оторванно-
стью. Я возвращаюсь на родину». Я тоже покончу с отор-
ванностью. Я тоже погружу эти раненые корпи в землю,
из которой их никогда не дол ясны были вырывать.
Радость. Печаль. Любопытство. Этими чувствами не
охватишь всего, что со мной происходит. Если бы ты мог
понять это, Рики. Если бы ты смог противостоять яду,
251
которым тебя так сильно напичкали. Я знаю, это был не
твой выбор. Тебя понесло течение, как обессилевшего
пловца. Бог меня простит, но я предпочитаю видеть тебя
мертвым, чем таким, каким ты был. Ты уже был не ты.
Ты не мог быть им. День нашей последней встречи у
меня на квартире на проспекте А никогда не изгладит-
ся из моей памяти. Печаль в твоих глазах, твое горькое
молчание, когда я жестко бросила тебе в лицо, что ты
борешься против справедливого дела, что ты борешься
против тех, кто никогда ничего не имел, только потому,
что они решили избрать лучшую судьбу. Что ты мог от-
ветить? Ты зашел слишком далеко, и у тебя не было пу-
ти назад. «Как тебя смогли так ослепить, Рики?» —
крикнула я тебе. Я никогда не смогу забыть, как ты взял
мепя за руку и тихо сказал: «Я горжусь тобой». Как ты
можешь гордиться мной, если я считаю тебя заблуждаю-
щимся, а тех, кто тебе платит, — подонками, если мне
хочется, чтобы у Фиделя была тысяча атомных бомб,
чтобы стереть с лица земли эту подлую страну, в кото-
рой ты живешь и за которую ты борешься против Кубы,
своей собственной родины! Ты не смог найти ответа на
этот вопрос. Ты посмотрел па меня со странной теплой
улыбкой, которую я давно у тебя пе видела, похлопал
меня по щеке, как в детстве, и прошептал: «Может быть,
я просто немного сумасшедший, а? Обещай мне только
одно — никогда не забывать меня. Я ничего не боюсь
так, как забвения...»
Бог мой, завтра я еду на Кубу, дорогой дневник. Бо-
же, прости прегрешения моего брата, открой ему свои
милосердные объятия, пожалей его заблудшую душу, со-
храни лучшее, что у него было, во мне.
18 МАРТА 1981 ГОДА
— За мертвых поднимают тосты? — печально спро-
сил Армандо, помешивая в стакане почти растворивший-
ся кусочек льда.
Все опустили взгляд на стол. Но на нем не было от-
вета — лишь бутылка рома, пепельница, мокрые бумаж-
ные салфетки, пластмассовые ложечки для коктейлей,
стаканы с коктейлем «Мохито» да рука Армандо, держа-
щая теперь рюмку, наполненную чистым ромом.
— Мы не будем пить за наших мертвых, Негро. Мы
поднимем тост вместе с ними, будто они сейчас здесь,—
252
сказала Диана, и ее белая рука с длинными, изящными
пальцами приподняла ближайший стакан. Глаза ее ув-
лажнились.
— Ты права. Будто они здесь. Все они, — сказал
Гальего, стараясь, чтобы голос его не дрожал. — И по-
чему будто? Выпьем с ними — ведь они здесь. Они в
каждом из нас, кто выжил...
Он залпом выпил свою рюмку и теперь покусывал
губы. Маура крепко сжала его руку.
— Они живут в каждом из тех, кто остался в живых
из нашей непобедимой команды. Они живут в революции,
ради которой пролили свою кровь. Они...
Голос его прервался. По щекам Диапы катились слезы.
— Я не умею произносить речи, — прошептал Галь-
его. — И не думаю, что это нужно сейчас. Случаю было
угодно, чтобы мы болели сейчас душой за них, а не они
за нас. Случись наоборот, я уверен, что ни Рикардо, ни
Маито, ни Рохелио, ни Маркос не стали бы произносить
слова, стершиеся от частого употребления.
— Выпьем, — сказал Армандо с волнением. — Но
выпьем, братья, по-кубинскп: весело, по-настоящему ве-
село, гордясь, что мы были с ними. Выпьем...
Стаканы поднялись разом, и каждый отпил по глотку.
Армандо ласково похлопал по щеке Диану:
— Утри слезы...
Диана вымученно улыбнулась и провела по лицу
тыльной стороной руки.
— Конечно, Негро, конечно.
Гальего, улыбнувшись, сказал:
— Помню, однажды Маито говорит мне: «Гаито, пой-
дем-ка перехватим устриц на уголке улиц Инфанты и
Сан-Ласаро». Я ему: «Ты с ума сошел! Вентура рыскает
за тобой по всей Гаване, а ты хочешь появиться в самом
центре». Никогда не забуду его улыбку взрослого ре-
бенка, когда он мне ответил: «Черт возьми, Гальего, но
я так люблю устрицы!»
Все засмеялись.
— А Рохелио? Мамочка моя! Однажды ночью, не
зпаю даже в котором часу, является ко мне домой. Моя
старуха будит меня злая-презлая: «Слушай, пришел твой
приятель-ушастик. Скажи ему, что ночью надо спать».
Выхожу в прихожую — там Рохелио. «Ты чего?» —
спрашиваю. Он извиняющимся тоном: «Негро, будь добр,
одолжи мне на ночь железку». Я ему: «Ты с ума со-
шел. Ни за что. Даже спьяну. Чтобы завтра Маито мне
253
всыпал? Нет. Да и зачем тебе пистолет сейчас?» Это я
сказал тихо-претихо, потому что, если бы моя старушка
узнала, что у меня под матрасом запрятано оружие, с ней
случился бы удар. А он мне па полном серьезе: «А ког-
да, ты думаешь, лучше пристрелить этого стукача? При
дневном свете?» Вот так. Ты помнишь, Гальего, того
сукина сына, что жил на Десагуе? Рохелио хотел в оди-
ночку разделаться с ним. А ведь Рохелио в то время бы-
ло всего девятнадцать, черт возьми!
Улыбка исчезла с губ Негро. Он помрачнел, черты
его лица заострились.
— И двадцать, когда его убили, — сказал он тихо.—
Совсем ребенок. Что оп видел в жизни? Сверкнул, как
молния, среди нас.
— Маркос тоже, — сказала Маура. — Погиб в два-
дцать три.
— Как много сделали бы теперь эти прекрасные ре-
бята, — прошептал Негро. — Я иногда вспоминаю, как
однажды в пятьдесят девятом году выговаривал Рикардо,
что он заклинился па прошлом. Он очень переживал ги-
бель Маито и других. А когда, годы спустя, погиб сам
Рикардо, -н обнаружил, что наполовину ухожу в другой
мир, думая о нем... Такие дела... Наверное, Рикардо уже
в то время был более зрелым, чем я...
— Но ты по-прежнему прав, Негро, — прервала его
Диапа. — Не нужно жить в прошлом. Я считаю, что на-
стоящие революционеры даже не должны жить в настоя-
щем, а только в будущем. Да. Но прошлое нужно крепко
хранить в душе. Никогда не забывать его. Копить. Чер-
пать в нем оставленную друзьями силу и извлекать уро-
ки. Словом, помогать павшим оставаться полезными.
— Правильно, Диана, дорогая, правильно, — сказал
Армандо, взор которого уперся в какую-то неопределен-
ную точку на стене.
— История, Негро, еще не закончилась, — мягко ска-
зала Диана. — Эти гринго близехонько, и они хотят
превратить в грязную жижу пролитую кровь. А посколь-
ку они там, а мы здесь, может статься, что завтра придет
мой черед отдать жизнь. Или твой, или Гальего, или
Мауриты... Случись это со мной, я прошу вас троих,
выпейте в память обо мне, как это делаем мы сейчас в
память о наших братьях. И выпейте за будущее. За не-
известный нам завтрашний день.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
23 июня 1961 года и И января 1962 года...................... 3
14 марта 1968 года..........................................10
21 апреля 1968 года..........................................И
Глава первая...............................................13
Глава вторая...............................................56
Глава третья..............................................108
Глава четвертая......................................... 162
Глава пятая...............................................218
23—24 июня и 6—7 сентября 1968 года........................247
18 марта 1981 года ,.......................................252
Луис Ногерас
мы, к го живы...
Редактор Л. П. Жеребцов
Художник А. И. Суьврук&в
Художественный редактор Е. В. Поляков
Технический редактор И. И. Богданова
Корректор Н. М. Опроиико
И6 № 2320
Сдано в набор 02.04.85. Подписано в печать 25.06.85.
Г-82162. Формат 84Х108/зг. Бумага тип. № 1. Гарн. об. нов.
Печать высокая. Печ. л. 8. Усл. печ. л. 13,44. Усл. кр. отт. 13,88.
Уч.-изд. л. 14,34. Изд. № 10/9214. Тираж 100 000 экз. Зак. 785,
Цена 1 р. 70 к. t
Воениздат, 1031G0, Москва, К-160.
1-я типография Воениздата
103006, Москва, К-6, проезд Скворцова-Степанова, дом 3.