ФЕВРАЛЬ
26
СУББОТА
1938 год
№ 11 (718)
Цена 30 коп.
'ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН. СОЕДИНЯЙТЕСЬ
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
Герои
народа
В Октябрьской революции народ наш на-
шел себя целиком.
Советский строй с необыкновешиой вы-
разительностью раскрыл особые качества
русской народной силы: мужество, талант-
ливость, упорство, храбрость, великодушие,
волю к победе.
Годами бульварные «мыслители» из жел-
тых европейских журналь пиков создавали
смехотворную легенду о какой-то таинст-
венной «славянской душе». То, что было
следствием культурной и политической от-
сталости страны, выдавалось за прирожден-
ные свойства русского народа. Трудолюби-
вой и одаренной великой нации приписыва-
лись фантастические свойства — мисти-
цизм, мечтательность, жестокость, сонли-
вость. Подлые контрреволюционеры бухарин-
ского толка об’явили великий народ «наци-
ей Обломовых». Доморощенные пошляки
клеветнически провозгласили идеалом рус-
ского народа — «лежание на печи». Какая
вредная и невежественная чепуха!
А самоотверженное упорство, с которым
лучите люди России стремились к револю-
ционному преобразованию своей родины!
А героическая 'борьба русского рабочего
класса, создавшего величайшее на земле на-
родное освободительное движение!
А мужество и отвага русского солдата,
Победоносно сражавшегося на всех рубежах
своей земли!
А бесценные сокропиша науки и искусст-
ва. созданные творческим гением русского
народа!
Пока отечественные Смердяковы болтали
унизительную чепуху о неполноценности ве-
ликого народа, — Ломоносов, Попов, Менде-
леев. Павлов победоносно всходили на вер-
шины всечеловеческой науки. Суворов, На-
химов удивляли мир подвигами военного ге-
ния, Пушкин, Толстой. Глинка, Скрябин,
Горький создавали всемирную славу русско-
го искусства.
А сколько выдающихся людей из наро-
да было задавлено строем царской России!
Народ всегда был неисчерпаемым родни-
ком героев. Но только сейчас этот родник
забил полной струей. Примеры героизма
множатся каждый день.
Живя в условиях наиболее прогрессивно-
го на нашей планете политического строя,
в обществе самом свободном во всей исто-
рии человечества, народы СССР невозбранно
и беспрепятственно раскрывают богатейшие
Дарования свои.
Революция изобрела прекрасное звание
Героя Советского Союза.
Советский человек становится героем в
тот момент, когда жизнь требует наивыс-
шего и наиболее совершенного применения
его природных сил.
И советский человек с радостью отдает
Эти силы, зная, что они идут не для удов-
летворения кучки торгашей или честолюб-
цев, а на благо его социалистической ро-
дине, а следовательно и на пользу всему
человечеству.
Изумительная эпопея папаотнпев не бы-
ла бы возможна, если бы весь наш народ
не поддерживал героическую четверку, не
давал им ежечасные моральные и матери-
альные доказательства своей любви, своего
воодушевления, своего единодушия.
Дух прекрасного товарищества, чувство
всенародной 'солидарности, приверженность
к высоким всечеловеческим идеалам комму-
нистической партии, жизнь чистая, осво-
божденная от низменных устремлений, не-
престанное тяготение к возвышенному и
прекрасному, отвага, мужество и непоколе-
бимость в.обороне своей счастливой роди-
ны — вот черты нового человека, уже су-
ществующие и все более распространяю-
щиеся в нашем народе.
Советская литература должна создать об-
раз этого нового героя нашего времени —
советского человека, который безусловно
представляет собой шаг вперед в истории
развития человечества.
На заседании
президиума ССП
Заседание президиума союза советских
писателей, происходившее 25 февраля, бы-
ло необычайно многолюдным. Помимо мно-
гих членов правления ССП, на заседании
присутствовал актив московских писате-
лей.
Секретарь ССП т. В. П. Ставский, а так-
же представители секций переводчиков
т. Шенгелн, драматургов — т. Шаповален-
ко, критиков — т. Розенталь, фольклора —
т. Соколов, детской секции — т. Ивантер,
поэтической — т. Сурков сделали сообще-
ния о плане работы на ближайшие три ме-
сяца. Все выступления вызвали крайнее
недоумение присутствующих. Вместо того
}ггобы рассказать, как перестраивается союз
для удовлетворения творческих запросов
писателей, т. Ставский огласил пункты бю-
рократического документа, выработанного в
Недрах аппарата ССП, с перечислением вся-
ких «мероприятий», совещаний, собраний.
'А представители секций огласили свои на-
спех составленные декларации.
Общее недоумение усилилось после того,
как т. Вс. Иванов, являющийся, как из-
вестно, одним из секретарей ССП, заявил
собранию, что в создании плана он никако-
го участия не принимал и с ним не согла-
сен...
С критикой плана работы ССП и секций
выступили it. Кнрпотии, Перцов Ляшко,
Герасимова^ Никулин, Ермилов, инн ука-
зывали, что, несмотря на сигналы в печа-
ти, президиум союза и бюро секций не из-
менили своих бюрократических методов ру-
ководства.
Собрание будет продолжаться 2в фев-
раля.
Товарищи Э. Кренкель, И. Папанин, Е. Федоров и П. Ширшов па Московском
аэродроме перед отлетом на Северный полюс в 1937 г.	(Союзфото).
Папанинцам
Ни славословием,
ни песнями привета,
В тепле и в яснести, рожденными на час,
Того не выразить, чем в эти дни согрета
Душа товарища, встречающего вас...
Слова смущаются,
какие ни придумай.
Подходит музыка, —
но музыка бедней
Печали Севера,
безмолвной и угрюмой,
И человеческого торжества над ней!
На шумном празднике,
широком и богатом,
Любой с героями, как с братьями, знаком—
И кто действительно достоин быть вам
братом,
Себя не чувствовать Не может должником.
Он говорит;
«Судьба нас всех — едина;
Хотя о героями равняться не берусь, —
Есть в жизни каждого
дрейфующая льдина, —
Хватило б мужества...
И хватит,5» я клянусь!..»
Сквозь ночь следили мы за вашим
дальним делом,
Казалось, с полюса тянулся тонкий свет...
Мне представляется таким осиротелым
Тот край таинственный, где вас уж
больше нет!
Там, перед родиной готовые к отчету,
Соединить могли вы до конца
Чернорабочего сезонную работу
С трудом ученого и подвигом бойца...
Сентиментальности не чужды мы порою, —
Я вижу льды и льды, без края,
без границ;
Искусство должно нападать
Русская военная история знает много
великих дел.
Но ни разу еще со времен суворовских
походов не сражалась Россия со своими
противниками равным оружием. Ее пуш-
ки, ее ружья, ее интендантства всегда
были гораздо хуже, чем у врагов.
Но никто не мог отнять у русских сол-
дат храбрости. Около года держались за-
щитники Севастополя под убийственным
огнем соединенного союзного флота и сое-
диненных союзных армий, почти не имея
нарезного оружия. Народ, защищая ред-
кую землю, не отступал ни на шаг.
Во время Отечественной войны русские
были вооружены гораздо хуже францу-
зов и все-таки прсцнали их из своей
страны. Во время войны 1914 года без-
дарный царь со своим продажным воен-
ным министром и жадной и глупой бур-
жуазией привел к тому, что даже не
у всех мобилизованных солдат были вин-
товки, самые обыкновенные винтовки, не
говоря уже о снарядах для артиллерии
(на одно орудие приходилось в начале
войны по два-три снаряда).
Ллойд-Джордж в своих военных мемуа-
рах пишет, что союзники сделали ошибку,
пытаясь закончить войну решительным
ударом на Западном фронте. Он пишет,
что войну можно было кончить гораздо
быстрее, если бы русский солдат был
оценен по достоинству и союзники дога-
дались бы хорошо вооружить русскую ар-
мию.
Теперь, впервые в истории, мы будем
сражаться с врагами равным оружием. А
кое в чем может быть и лучшим оружи-
ем. И, самое главное, оружием собствен-
ным, изготовленным на наших заводах,
нашими руками, а не купленным за бас-
нословную цену у «благодетелей» господ
Ллойд-Джорджёй. Сражаться будет Крас-
ная Армия, в рядах которой нет ни
одного неграмотного. Сражаться будет ар-
мия, вооруженная самым современным
оружием.
И русский народ будет не один, когда
придет последний решительный час. Пле-
чо к плечу с ним будут стоять все рав-
ноправные народы нашей родины, наши
зарубежные друзья и братья.
Мало того. Красная Армия—это армия
народов. «Все ее существо, весь ее строй,
— говорит тов. Сталин, — зиждется на ук-
реплении уз дружбы между народами на-
шей страны, на идее освобождения уг-
нетенных народов, на идее защиты свобо-
ды и независимости социалистических рес-
публик, входящих в состав Советского
Союза» («О трех особенностях Красной
Армии»).
Решать исход будущей войны будут
ие танки и аэропланы, каких бы пере-
довых конструкций они ни были. Разу-
меется, мы ие можем забывать о них
ни на минуту. Мы уважаем технику, це-
Две птицы мечутся над ледяной корою...
О, как бы плакал я на месте этих птиц!..
Но ие в пейзажах суть!
Мы попросту рассудим:
Там столько месяцев, на столько миль
кругом
Мороз, мороз, мороз...
Согреться негде людям,
А люди двигались на холоде таком.
На столько миль темно!
На столько миль — раздолье
Разбойничьей воды, разбойничьего льда!
И под квартиркою трехкомнатной,
в подпольи,
Не мыши возятся,
а черная вода...
...Когда на празднике широком и богатом
Любой с героями, как с братьями, знаком,—
Тот, кто, действительно,
достоин
быть им братом,
Себя не чувствовать не может должником.
Должник, за умные уроки благодарный,
Он говорит себе, терпению учась:
— Есть в жизни каждого
свой подвиг заполярный,
И бьет решительный для нашей чести час!
В большом бою,
на тяжком перегоне
Я буду помнить, к трудностям готов:
Держись, боец!
В одной с тобой колонне —
Папанин.
Кренкель.
Федоров.
Ширшов.
А. АДАЛИС
ним ее. Недаром мы прошли величайший
этап нашего строительства, когда, по вы-
ражению Сталина, техника решала все.
Теперь мы можем со спокойной гордо-
стью смотреть, как наши танки, автомо-
били, артиллерия проходят по площадям
в дни парадов и безотказно работают в
дни маневров. Техника, значение которой
во-время было понято и оценено, — в на-
ших руках. И теперь мы вправе сказать—
решать будут передовые идеи. А наша
родина—носительница самой передовой
идеи, идеи коммунизма. Наш красноарме-
ец — самый передовой воин мира. Он—
хозяин своей страны. Такой же хозяин,
как его командир, как любой гражданин
Советского Союза.
Нельзя отрывать историю Красной Ар-
мии от истории страны. Враги народа
пытались это делать. Они представляли
историю России как непрерывную цепь
военных неудач, тщательно замазывая
громадные успехи и победы, которые одер-
живал русский народ благодаря своей
стойкости и патриотизму.
В своей замечательной книге «История
живописи в Италии» Стендаль пишет:
«Святилище этого раболепства (монар-
хического, а теперь читай—фашистского.
— Е. П.) я помещаю в Германии. Решусь
ли сказать? Патриотизма и настоящего ве-
личия я больше нашел в деревянных до-
мишках России».
Нужно помнить, когда были сказаны
эти слова. Они были сказаны больше ста
лет назад. Великий Стендаль был участни-
ком наполеоновского похода на Москву.
И как непревзойденный художник-реалист
он не мог не оценить по достоинству того,
что он видел. Реализм — это правда. Стен-
даль не мог и не хотел скрывать ее, хотя
и был в 1812 году поклонником Бонапарта.
Мы, советские литераторы, должны за-
думаться, все ли мы сделали для Крас-
ной Армии сейчас, когда мир подожжен
с двух сторон, когда обезумевшие фаши-
сты уже не скрывают своих планов по от-
ношению к нашей стране?
Наше искусство должно выполнить свою
важнейшую роль в деле подготовки стра-
ны к решительному сопротивлению
Пусть не думают фашисты, что отвра-
щение к войне, свойственное нашему гу-
манному народу, остановит его хоть на
один миг, когда враг сделает попытку
перейти нашу границу.
Наша армия станет самой нападаюшей
армией из всех когда-либо нападавших ар-
мий.
Эти слова Ворошилова должны помнить
наши литераторы-прозаики, поэты, драма-
турги и сценаристы.
Искусство тоже должно уметь нападать
тогда, когда этого требуют интересы стра-
ны.
Евгений ПЕТРОВ.
Раскрывая газету или журнал, всегда с
особым удовольствием останавливаешь гла-
за на улыбающемся энергичном лице Па-
панина.
На него приятно и интересно смотреть.
Оно привлекает выражением ума. веселья,
воли, отваги, добродушия.
Люди, знающие Папанина, подтверждают,
что таков он и есть. Лицо не обманывает.
Перед вылетом папанинцев на полюс 0. Ю.
Шмидт писал:
«В таком небывалом деле, как научная
станция на дрейфующем льду в районе
полюса, очень многое зависит от начальни-
ка. Выбирая его среди наших лучших зи-
мовщиков, я остановился на тов. И. Д.
Папанине. Я имел в виду не только его
многолетний опыт, его зимовки на Земле
Франца-Иосифа и мысе Челюскина, но и
прежде всего исключительную жизнера-
достность и напористость, с которыми тов.
Папанин легко побеждает любое возника-
ющее на его пути препятствие. Такой чело-
век не растеряется в трудную минуту!
Спутники такого человека будут каждоднев-
но получать от него новую зарядку бод-
рости и уверенности в успехе».
Вся жизнь Папанина подтверждает это.
Славный покоритель полюса — южанин.
Он вырос у моря в городе Севастополе.
Отец его был рыбаком. Ваня Папанин веч-
но пропадал в порту и на море.
Совсем молодым парнишкой он начал ра-
ботать на Морском заводе. Сделался хо-
рошим слесарем.
В 1915 году его взяли во флот. Черно-
морским моряком он вступил в революцию.
Вот когда проявилась страстность его на-
туры!
Он дерется с Корниловым, с Калединым,
с Щербачевым, с немецкими интервента-
ми.
Всеволод Вишневский в своей краткой, но
превосходной биографии Папанина пишет:
«Он вступил в нашу морскую бригаду
бронепоездов. Работал и дрался споро, ве-
село. Сегодня — под Мариуполем, завтра —
в Долгинцево, послезавтра — к Щорсу под
Бердичев... В 1920 году Ванюше случилось
быть в Николаеве. Он там соображал —
«как на пустом море надо построить Крас-
ный Черноморский флот»., В нашем распо-
ряжении было тогда лишь несколько коря-
вых шаланд. Ванюша тогда сообразил,
что надо «итти в тыл Врангеля». Матрос
пошел иа прямой провод и изложил свои
мысли прямо председателю Совета Труда
12
Алене. Иван.: Дуся, оставайтесь завтра-
кать. Садитесь же к столу, простынет.
Маккавеев: В такую погоду не просты-
нет. (Весело). Ну, баяны, знакомьтесь, про-
меж собою. А это старый приятель Алек-
сандры Ивановны...
Алекс. Иван.: И твой!
Маккавеев: Она ему крепко нравилась, ио
я ее покорил. Это теперь у меня на голове
сто восемьдесят шесть волосков, а тогда
я был завлекательный мужчина.
Алекс. Иван.; Адриан, уймись.
Пыляев: Уж вряд ли кто помнит меня.
Пыляев!
(Братья молчат, несколько смущенные
этим именем).
Маккавеев: Вот и славно. Ну, становитесь
в ряд, сынишки. День-то какой благопри-
ятный.
(Сыновья становятся в шеренгу с про-
пуском в одно место. Отец обходит их по-
очередно).
Маккавеев: Здорово, Юрий! (Про его
рост). В общем я бы запретил такие длин-
ные предметы на земле. Ну, обними меня.
Крепче, еще крепче. (Высвобождаясь). Ну,
хватит. Мысль мне скажи... какую-нибудь
мысль, свою.
Юрий; Хорошо жить, отец, зная, что лю-
ди нуждаются в тебе. Хорошо итти в бой,
отец, и локтем чувствовать соседа.
Маккавеев (Задумавшись на мгновенье):
Кругло, кругло. Ничего не скажешь. Ну, и
выходит это у тебя?
Юрий: Об этом родину спроси, отец.
Маккавеев: То-то. Лечишь нашего брата,
припадочных?., и взрезаешь?
Юрий: И взрезаю.
Маккавеев: Аспирин с касторкой не пу-
таешь? Мотри-и!
Юрий: А ты отличный старикан, отец.
(Ручкиной). Сколько таких прошло черев
мой московский кабинет. Иного разденешь
— все тело в иероглифах гражданской вой-
ны. А прочтешь по складам — выходит
песня.
Маккавеев: Э-эх, про раздетых при де-
вушках!.. Виктор, дай грудь. Ну, скажи
мне тоже что-нибудь такое... ну!
Виктор: Страна моя прекрасна, отец, но
я волью в нее себя, и она станет еще луч-
ше.	*
Маккавеев: Похвальное намерение. Что
это, братец, ремешки какие-то на тебе,
штучки разные. И штаны неправославные.
Анатолий: Это кинамка на нем висит.
Хорошая вещь, папаша. Кино сымать. Он
вас сымет, а через сто лет покажет.
Юрий: Это он из-за границы привез. Ез-
дил радиостанцию консультировать.
Виктор: Вот. в строители затесался.
Маккавеев (Всем): Слыхали? Чче-ерти!
Гляди с башни-то, сынок. Японцы, немцы
лезут... все ползут, ползут. Их хватают, а
они опять. В оба гляди!
Виктор: Слово. По буквам, отец: Савелий,
Лука, Ольга, Василий... Ты что, ты что,
отец?
Маккавеев: Василий... На этом бы ме-
сте ему стоять. Обманул Васька. (Анато-
лию). Здорово, душегуб!
Анатолий: Боксерский салют, папаша.
Что, тоже мысль сказать?
Маккавеев: Скажи, Толенька, если мо-
жешь.
Иван Папанин
и Обороны товарищу Ленину. Папанин про-
сто и ясно сообщал, что «моряки Крым по-
нимают» и могут там «Врангелю сделать
разложение»...
Папанин проводит два блестящих десан-
та в Крым, берет Алушту, переходит с по-
встанческими полками горы и соединяется
с Красной Армией, наступавшей с севера.
Его награждают орденом Красного Знамени.
Уже тогда выявляется основная черта
его натуры: соединение безумно смелых за-
тей с точным их расчетом и тщательной
организацией.
После войны освобожденная энергия Па-
панина обращается иа учебу. Она — как
все, что делает Папанин, — глубоко прак-
тична. Он руководит несколькими поляр-
ными экспедициями и попутно изучает
науки, полезные для полярного исследова-
теля: астрономию, кораблевождение, радио-
дело.
Эта черта роднит его с великим Амундсе-
ном, который знал и умел все, с равным
блеском водил самолеты и умел пригото-
вить вкусный обед для товарищей.
И еще одна черта Папанина: тщательное
вникание в так называемые мелочи — то,
что тоже в высшей степени отличало ге-
ний Амундсена.
Внимательное изучение истории поляр4-
ных путешествий убедило Папанина в том,
что трагедии Скотта, или Седова, или Но-
биле произошли от плохо разработанного
плана действий и пренебрежения к мело-
чам. А успехи Амундсена или Пири—это
победа не только мужества и таланта, яо
также огромного терпения и предусмотри-
тельности. Папанин сделал правильный вы-
вод. К тому же такой взгляд вполне соот-
ветствовал глубокому практицизму его на-
туры. Романтик по своим устремлениям,
Папанин становится деловым человеком,
когда осуществляет свои возвышенные и
отважные мечты.
Экспедицию на Северный полюс ои сна-
ряжает с вдохновением изобретателя.
Вот несколько папаиинских «мелочей».
Знаменитые «карманы» на стенках папа-
нинской палатки имеют прямое назначение:
экономить место. Однако у них есть еще
одно, более глубокое и остроумное, свойство.
Если на палатку обрушится ледяной вал
и ее придется перебрасывать, вещи, зало-
женные в карманы с застежками, останут-
ся на своем месте и будут таким образом
спасены.
Стремясь облегчить вес экспедиционного
НОВЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
Л. ЛЕОНОВ
«Половчанские сады»
ОТРЫВОК ИЗ ПЬЕСЫ
ДЕЙСТВИЕ II. КАРТИНЫ 12—19
Анатолий: Вот, ты сказал сейчас: врага
у нас развелось густо. Так вот, раньше го-
ворили: око за око, зуб за зуб. А я так
скажу: два ока за око и челюсть за зуб.
Подошло, папаша?
Маккавеев: Крутовато, но ничего. Нам и
это сгодится. Чего смеешься? А ну, давай,
как Бульба, на кулаки. Разойдись! Счас я
его прочкну.
Анатолий (Слегка отталкивая): Не играй,
папаша, проиграешь.
Маккавеев: Да, стар стал Маккавеев. Я
уж как бы на вокзале, перед от’ездом. Не
провожайте меня, не машите картузами...
Анатолий: Шути, тебя хоть на ринг ста-
вить.
Юрий: Ложись ко мне па стол, старик. Я
из тебя трех комсомольцев выкрою.
Маккавеев: Не-ет, погнулось мое железо.
Но я сделал все, на что хватило разума и
рук. Я гордый и важный. Сады видишь
под солнцем? Мои. Доделывайте, детки...
Алекс. Иван.: Да уж налюбовались, го-
лодом всех заморил. Садитесь, садитесь.
(Все, кроме Маши и Маккавеева, садят-
ся за стол).
М^ша (Пальцами касаясь маккавеевского
лица): Ты грустный сегодня, Маккавеев. И
брови сухие, как осенняя трава.
Маккавеев: Вот, Васьки нет. Неполон, не-
полон наш сбор. (Подошел к столу, про ме-
сто рядом с собою). Пусть это место нын-
че свободно будет. Ну, налили? (Встал).
Позвольте, близкие мне люди, секретно
представить сей первый опыт отечествен-
ного сидра. Он молод и’ясен, время приба-
вит ему силы и крепости. И пускай потом-
ки выпьют тогда за наше здоровье, как мы
сейчас выпьем за ихнее.
Алекс. Иван.: Матвей, ты выпьешь с на-
ми? Ты хочешь говорить, Матвей?
Пыляев (Поднявшись): Я остерегаюсь
формулировать... (Какая-то дрожь мешает
ему говорить). Это есть дело других, вдох-
новенных пророков. А насчет того, выпьют
ли они за нас, ие будем навязывать этого
потомкам...
(Все вскочили).
Виктор (Закусив губу и протирая очки,
как всегда это делает в волнении): Я не
очень понял ваше вещание, но тон и смысл
его мне показались злыми. Мне думается,
вам теперь лучше пойти за занавесочку и
поспать часок.
Маша: Он забыл, что в этом доме можно
нарваться на неприятности.
Пыляев (Выходя из-за стола): Я прошу
прощения. Что-то тут у меня сломалось.
(Он задыхается, держится за грудь, табу-
ретка его упала). Воздуху, еще воздуху.
A-а, не идет...
Ручкина: Ему дурно.
Маккавеев: Отведите, его, помогите ему.
Матвей, возьми мою руку... Матвей!
Анатолий: Папаша, дозволь, я чутко про-
веду гражданина до кроватки.
Пыляев: Я сам, я сам. Прошу прощения.
Я сам доберусь до койки. (Он уходит. Мол-
чание).
13
Виктор: Что это, астма?
Юрий: Нет, это деменциа завистиаиа,
браток, по-русски — бешенство зависти.
И ненависть.
груза, Папанин учитывал такие мелочи!
вместо папирос взять табак, чтобы не везти
лишний груз мундштуков.
По ходу подготовки Папанин сам изо-
бретал десятки целесообразных вещей, на-
пример надувной клиппер-бот, который мо-
жет выдержать на воде до 1000 килограм-
мов.
Доскональность Папанина некоторым ка-
залась преувеличенной.
Папанин не обращал на это внимания и
на четвертый месяц дрейфования в Ледо-
витом океане мог с удовлетворением ради-
ровать в Москву:
«Наши валенки гигантского размера с
глубокими калошами, казавшиеся смешны-
ми на материке, заслужили здесь признак
ние: в них тепло ногам, одетым в меховые
чулки. Очень хороши и удобны в работе
рубашки из оленьего меха и штаны из
шкуры нерпы. Как бы ни было холодно
на дворе — за ночь мы отогреваемся в пре-
красном спальном мешке из волчьих шкур».
Действительно, тщательное продумывание
всех бытовых мелочей диктовалось ни с чем
не сравнимой новизной жизни иа Север-
ном полюсе. От сотворения мира никто из
людей не жил еще на ледяной верхушке
земного шара.
Тем более, что жизнь эта соединилась с
напряженнейшей научной работой, кото-
рая сделала бы честь ученому и в более
комфортабельных условиях жизни.
Папанин сообщает в одной из своих —•
кстати сказать, отлично написанных — кор-
респонденций:
«...Быт наш устроен неплохо. Иехватает
лишь одного — времени. Нам приходится
выполнять работу, которую обычно ведет
полярная станция со штатом в 10 человек.
Поэтому даже спим мало».
На двухсотый день дрейфа он сообщает:
«Каждый из этих двухсот дней был за-
полнен непрерывными научными наблюде-
ниями. Работая по 12—16 часов в сутки,
мы не заметили, как прошло время. И ког-
да за нами прилетят самолеты, мы, веро-
ятно, попросим летчиков отложить на де-
нек отлет, чтобы закончить некоторые ис-
следования».
Славная работа Папанина и его товари-
щей будет ие раз описана во всех своих
замечательных подробностях. Но и сейчас,
наблюдая этот подвиг мужества, воли, бес-
корыстия, самоотвержения, испытываешь
чувство гордости за человека, за советско-
го человека.
Л. СЛАВИН
Маккавеев: Не судите, деТки. Надо рас-
спросить его сперва, какая на нем тяжесть
лежит...
Алекс. Иван.: Нехорошо как вышло. Сме-
таны-то, сметаны-то накладывайте!
Юрий: Васька не похвалил бы тебя,
отец, за это гостеприимство.
Ручкина (Стараясь переменить тему раз-
говора): Кстати, я так и не поняла... Васи-
лий Адрианович завтра приедет? .
Алеке. Иван,: Видно, завтра.
Маша: Стойте, я никак не нрипомию. Раз-
ве я не говорила вам? Василий вряд ли
скоро приедет.
(Общее движение удивления и досады).
Юрий: Позволь, у него же отпуск!
Алекс Иван.: Телеграмму-то он получил?
Маша: Получил. Но его послали в поход,
на подлодке. Он сказал, что, если успеет
вернуться до зимы, приедет наверняка.
Зимой у него какие-то зачеты предполага-
лись.
Маккавеев: Так ведь сам же он писал...
(Шаря в карманах). Да и письмо где-то
здесь было...
Виктор (Стуча вилкой о тарелку): Чего
вы так растерялись, чудаки! В нашу эпо-
ху все в экспедиции ходят. Хозяевам пола-
гается знать свое хозяйство.
Алекс. Иван.: Погоди, Витенька. (Маше)‘:
Ты толком-то расскажи.
Маша: Словом, я зашла к нему недели
полторы назад. Он был подтянутый, су-
хой, но веселый. Он мне — «я, говорит, не
смогу с тобой поехать, сестра, извини!» Мы
с ним вместе собирались ехать. «Иду, го-
ворит, в поход. Поцелуй за меня стариков».
Я стала расспрашивать. «Это секретно, го-
ворит, ничего не могу сказать». И сам
смеется. «Но это опасно?» —- спрашиваю.
«Ну, говорит, я же не одни иду. Но лестно,
как никогда». Мне тогда очень понравилось
в нем, что опасно, а он доволен. Я ему —
«топтыга, говорю, вы симпатичный!» Мы
обнялись. Вот и все.
Ручника: Но смысл-то какой, жизнью ри-
сковать. Неясно, Воробей.
Анатолий: Куда поход-то?
Маша: Я же сказала, что не знаю. Никто
не знает. Но билеты лежали на столе, он
не успел убрать. (Оглянувшись, тихо). Би-
леты были на север.
Алекс. Иван.: Там льды теперь. Что же,
морей у нас потепле нет?
Юрий: Чудаки вы, половчанцы. Человеку
разрешают подвиг, то есть, проверить себя
на большом. Я понимаю подвиг, как цвете-
ние мужества и зрелости. И я ввел бы это
обязательным для каждого комсомольца
страны. Покажи себя родине во весь рост,
незнакомец!
Маккавеев: Как всегда правильно ты все
освещаешь, Юра.
Анатолий: Какой же это подвиг, раз се-
кретный... если о нем и не узнает никто.
Я понимаю, портрет в газетах напечатают...
Виктор: Запомни, Толя, боксера украша-
ет только молчание.
Анатолий: Что ты меня все учишь! На-
девай перчатки и преподай мне урок раун-
да на четыре.
Окончание см. S стр.
В ПАРТИЙНЫХ ОРГАНИЗАЦИЯХ
*”1" -—. . .....
КАК РУКОВОДИТЬ ГРУПП КОМАМИ
Блестящая победа блока коммунистов и
беспярудйяых на выборах в Верховный
Сосет СССР еще pas засвидетельствовала
моральное н политическое единство «net*
«кого народа. Избирательная кампания вы-
явила новые десятки тысяч замечатель-
ных беспартийных агитаторов и пропаган-
дистов, беззаветно преданных делу Лепина
•—Сталина, людей, достойных носить высо-
кое и почетное звание члена коммунисти-
ческой партии.
Многие партийные организации, выявив
Эти новые резервы партии, взяли их под
taoe непосредственное воспитательное воз-
действие и приняли отчасти в группы со-
чувствующих, отчасти в кандидаты пар-
тии.
Не так, однако, обстоит депо с писатель-
скими и издательскими партийными орга-
низациями. Несмотря на то, что среди пи-
сателей есть немало политически разви-
тых, талантливых, преданных партии лю-
дей, работа с ними в партийных организа-
циях союза писателей и издательств не ве-
дется.
Отдельные партийные работники склон-
ны об’яснять такое положение якобы осо-
быми специфическими условиями, в кото-
рых писательским партийным организаци-
ям, в отличие от производственных, при-
ходится работать. Писатели, говорят они,
Это совершенно особая категория, они не
проводят свой рабочий день в коллективе,
разобщены между собой. Дело, однако, не
в этом.
В Союзе советских писателей Украины
КИЕВ. (Наш корр). 21 февраля 1938 г.
состоялось заседание президиума правле-
ния союза советских писателей Украины,
на котором был выведен из состава секре-
тариата и исключен из членов союза пи-
сателей И. Кириленко.
И иа заседании правления союза совет-
ских писателей и, особенно, иа партийном
собрании, писатели, партийные и непар-
тийные, сурово критиковали работу ОСП
Украины. Писатели вскрывали факты вре-
дительской работы в литературе, редко
критиковали партийный комитет и его се-
кретаря Ивана Ле, который, имея в распо-
ряжении ряд серьезных сигналов (о Ки-
риленко), в частности, сигналы «Литера-
турной газеты» — органа ССП СССР, не
сделал большевистских выводов в разобла-
чении враждебных действий Кириленко.
Иван Ле в своем выступлении пытался за-
тушевать реальное положение вещей,
умолчав о своей поддержке Кириленко, о
вредной линии парткома.
Писатели единодушие отмечали боль-
шую разоблачительную роль статьи «О
теории фактажа и писателе Кириленко»,
опубликованной в «Литературной газете».
Писатели также отмечали как ошибку пи-
сательской организации то, что она не
смогла своевременно сделать выводов из
этого принципиального, правильного сиг-
нала.
Партийное собрание высказало полити-
ческое недоверие Ивану Ле как секретарю
партийного комитета, постановило осво-
бодить его от обязанностей редактора
журнала «Радянська лйература» и поста-,
вить вопрос о рассмотрении дела Ивана Ле.
б февраля «Литературная газета» напе-
чатала статью тов. Куклеса «О теории фак-
• тажа и писателе Кириленко». В статье
этой писалось, что «произведения» Кири-
ленко на деле помогают врагам партии,
что его книги «не только слабы с худо-
жественной стороны, но и вредны поли-
тически».
Мы писали о «политической порочности
деятельности Кириленко, о его творческой
несостоятельности».
Даже' человеку, незнакомому с подлой
системой Кириленко, — системой провока-
ционного натравливания писателей друг на
друга, с его вредительскими методами рабо-
ты, было ясно, что автор политически вред-
ных книг не может руководить украинским
союзом писателей.
Но Кириленко при попустительстве парт-
группы правления союза писателей оставал-
ся руководителем. А его ближайший друг,
тогдашний секретарь парткома, Иван Ле
сделал все от него зависящее, чтобы скрыть
сигналы и помешать развертыванию само-
критики.
ПИСАТЕЛЕЙ
Союз НИсателе1Г и его парторганизация
не ивуЩиют людей, не «едят за их поли-
тическим и творческим ростом, в частно-
сти совершенно не используются как оча-
ги политической и творческой работы та-
кие массовые писательские организации,
как групповые профессиональные комите-
ты писателей.
В Москве групповые комитеты имеются
при Гослитиздате, «Советском писателе»,
Жургазоб’едииении, Детиздате, «Молодой
Гвардии», «Дер-Эмес». Кроме того, есть
группком № 1, об’единение «диких» писа-
телей и группком драматургов, именую-
щий себя пачему-то горкомом союза.
Во всех этих группкомах состоят 800—
900 писателей. Оии не чувствуют влияния
со стороны парторганизации союза писате-
лей, которая до сих пор совершенно не за-
нималась ими, и не получают помощи от
партгруппы союза писателей.
Полноценно обеспечить эти многочислен-
ные писательские коллективы политиче-
ским руководством издательские парторга-
низации не могут по той простой причине,
что в своем большинстве они состоят из
издательских и технических работников,
ибо писатели-коммунисты почти все состо-
ят в парторганизации союза. Не чувству-
ют группкомы руководства и со стороны
ЦК профсоюза издательских работников.
Отсутствие партийного руководства групп-
комами приводит к тому, что они очень
часто отстают от политической жизни стра-
ны и не реагируют на крупнейшие поли-
тические события. Пассивность этих кол-
В парторганизации была создана атмос-
фера озлобления и подозрительности. Все
это было иа руку врагу.
В постановлении январского пленума ЦК
записано: «Известно, далее, немало фак-
тов, когда замаскированные враги народа,
вредители-двурушники в провокационных
целях организуют подачу клеветнических
заявлений на членов партии и под видом
«развертывания бдительности» добиваются
исключения ив рядов ВКП(б) честных и
преданных коммунистов, отводя тем самым
от себя удар и сохраняя себя в рядах
партии».
Постановление январского пленума ЦК
специально указывало: «Вывший секре-
тарь Киевского обкома КП(б)У, враг народа
Кудрявцев на партийных собраниях не-
изменно обращался к выступавшим ком-
мунистам с провокационным вопросом: «А
вы написали хоть на кого-нибудь заявле-
ние?» В результате этой провокации в Ки-
еве были поданы политически компроме-
тирующие заявления почти на половину
Членов городской парторганизации, причем
большинство заявлений оказалось явно не-
правильным и даже провокационным».
Киевская партийная организация союза
писателей была занята по преимуществу
разбором заявлений друг иа друга. Уста-
новлено, что на каждого члена партии было
не менее 8 заявлений, причем значительная
часть заявителей оказалась врагами народа.
И в то же время тщательно умалчивалось
о сигналах, разоблачающих врагов.
Кириленко и Ле проводили линию на оз-
лобление честных коммунистов-писателей,
иа противопоставление коммунистов — бес-
партийным.
Кириленко и его защитник Ле пытались
своими провокационными действиями озло-
бить беспартийных писателей против совет-
ской власти.
10 февраля «Литературная газета» напе-
чатала статью Войтинской «По-большеви-
стски работать с беспартийными писате-
лями».
Статья эта, в частности, резко постави-
ла вопрос о политически вредной практи-
ке работы Ивана Ле, как секретаря парт-
кома.
В статье писалось: «Чем помогла, к при-
меру сказать, партийная организация со-
юза писателей в Киеве крупнейшему ук-
раинскому поэту П. Тычине? Заинтересо-
вался ли партком, над чем работает сей-
час старейший украинский драматург Ко-
черга?
Секретарь парткома Ле предпочел опуб-
ликовать в киевской газете «Коммунист»
статью, в которой берет под подозрение
многих беспартийных писателей Украины.
Разумеется, подвергнуть политическому со-
лективов так велика, что во время пере-
выборов группкомов, многие выборные со-
брания были по нескольку раз кассирова-
ны ЦК союза, как не собравшие квору-
ма.
Тем не менее это далеко не мертвые ор-
ганизации. В них нередко мы видим та-
кие формы творческой коллективной рабо-
ты, каких нет даже в союзе писателей. В
некоторых из них, как в группкоме изда-
тельства «Советский писатель», успешно
проводятся читки произведений писателей.
Эти коллективные читки приносят боль-
шую пользу, сплачивают эти группы писа-
телей в творческий коллектив. Группкомы
воспитали немало беспартийных активис-
тов, проводящих большую культурно-поли-
тическую работу среди населения. Но об
этих активистах, резервах партии, партор-
ганизация союза писателей не знает.
Вопрос об обеспечения партийного руко-
водства групповыми комитетами писате-
лей давно назрел, и его надо быстро
разрешить.
Партийная организация союза писате-
лей, в которой состоят на учете почти все
писатели-коммунисты, должна теснее об-
щаться с беспартийной массой писателей,
систематически проводить среди них поли-
тическую работу, вовлекать их в общест-
венную работу. Возглавить партийное ру-
ководство групповыми комитетами может
и должна партийная организация союза
советских писателей.
И. ПАВЛОВ,
секретарь парткома издательства
«Советский писатель»
мнению основные кадры украинских пи-
сателей куда легче, чем вести по-больше-
вистски работу с беспартийными, чем па
деле бороться за бдительность в партий-
ной организации. Понимает лн сейчас Ле,
что его статья на руку врагам партии?»
Но Ле решил, что наиболее безопасно пе-
рейти в наступление и попытался оклеве-
тать «Литературную газету».
Еще совсем, совсем недавно Ле прислал
статью «О факте шантажа» и писателе Ки-
риленко».
Иван Ле, автор политически вредного
романа «Межгирье», целиком взял под
защиту троцкистские книжки Кириленко,
более того, он нагло обвинил редакцию
«Литературной газеты» в шантаже и зауша-
тельстве. И лишь тогда, когда враждебная
деятельность Кириленко была разоблачена,
Ле прислал телеграмму с просьбой статью
не печатать, Можно подумать, что за не-
сколько дней изменилось содержание книг
Кириленко, получивших должную полити-
ческую оценку «Литературной газеты».
История Кирилеицо и его активного за-
щитника Ле весьма поучительна в пла-
не практического усвоения решения ян-
варского пленума ЦК.
Эта история наглядно показывает фор-
мы провокационной деятельности врагов
и их пособников в литературе.
История Кириленко поучительна и в
другом отношении. Советская культура бо-
гата талантами. Имена ряда грузинских,
украинских, азербайджанских, казахстан-
ских и белорусских писателей известны во
всех уголках Советского Союза.
Почему же всесоюзное правление ССП во
главе с тов. Ставскнм столь важное дело,
как руководство национальными литерату-
рами, передоверило какому-то сектору, воз-
главляемому кандидатом союза тов. Арша-
руни?
Ведь это не секрет, что после ряда сиг-
налов украинских товарищей никто из пра-
вления ССП даже не удосужился поехать на
Украину. Мол, если не поедем, то и отве-
чать не будем.
Неужели руководство литературой мно-
гомиллионных народов СССР может быть
передоверено второстепенным работникам?
Возникает еще один вопрос, на который
мы ждем ответа от партгруппы правле-
ния ССП.
Как могло случиться, что правление «ССП
по-барски отмахнулось от весьма серьезных
сигналов «Литературной газеты»?
Очевидно, некоторые руководители прав-
ления ССП еще не научились по-больше-
вистски реагировать на сигналы печати.
1 Пустые заклинания
Письмо из
Существует ли правление Союза совет-
ских писателей?
Мы, работающие на периферии, вправе
задаться этим вопросом, так как ни в ка-
кой мере не чувствуем, что правление
союза действительно существует или, упа-
си бог, работает.
Просто диву даешься, читая речи и
статьи руководителей Союза советских пи-
сателей, с видом меценатов снисходитель-
но простирающих руки молодым и начи-
нающим писателям! Сколько нежных слов
о помощи, о воспитании, о заботливом вы-
ращивании, о чутком подходе, но что же
получается на деле?
Для примера возьмем Ярославскую об-
ласть, столь близко расположенную к Мо-
скве. К нам особенно быстро доходят за-
клинания о помощи и чутком отношении.
А, между тем, уже больше года в Яро-
славле фактически не существует органи-
зации, которая бы руководила работой
людей, творчески уже проявивших себя
в литературе, и направляла бы работу
сотен людей, только начинающих зани-
маться литературой.
Мы, авторы втого письма, и многие на-
ши товарищи, занимающиеся литерату-
рой, делали много попыток воздать хотя
бы самые элементарные условия для
творческой работы и учебы, создать под-
линную литературную среду.
Но все эти попытки оказались без-
успешными. Ни союз, ни редакции област-
ных газет, ии областное издательство не
пошли нам навстречу. В нашей литера-
турной организации долгое время орудо-
вали враги народа, развалившие работу.
И после их разоблачения никто в области
не подумал о ликвидации последствий
вредительства в литературном движении.
Литературная организация уже свыше го-
да как прекратила всякое существование.
Мы несколько раз обращались в культ-
политпросвет обкома партии. Ныне .заве-
д.ующий культпросветом тов. Морозов и
его предшественник тов. Левашев обеща-
ли помочь, но только этим и ограничи-
лись.
Что касается областного издательства,
то для характеристики его деятельности
достаточно привести следующий факт: год
назад было об’явлено об издании литера-
турного альманаха, и до сих пор непзвест
но, когда сей альманах выйдет в свет.
Обо всем этом прекрасно осведомлено
правление Союза советских писателей.
Тов. Ставский знает о создавшемся поло-
жении, приезжал к нам и тов. Сурков.
Последний обещал нам по возвращении в
Москву заняться «ярославскими делами».
Однако, воз и ныне там. Это тем более
странно, что именно упомянутые товари-
щи часто выступают со статьями и реча-
«Туда прошел чужак» — картина красноармейца т. Брагина. Студия Грекова
при кавдивизии имени тов. Сталина.
(Всеармейская выставка работ художников-красноармейцев).
ской работы писателя, а не для циничного
бюрократического издевательства над пи-
сателем.
Ярослакм
ми на тему е помощи и чуткости к пе-
риферийным и молодым писателям.
Незавидная участь ожидает периферий-
пых писателей и тогда, когда они с на-
деждой направляют Ц Москву в литера-
турные журналы аккуратно сложенные и
бережно запечатанные, рукописи, с тща-
тельно выведенным на конверте «обратным
адресом. В лучшем случае ответ не при-
ходит вовсе, в худшем же случае через
много месяцев приходит из редакции от-
ветное письмо, в котором нет ии грамма
искренности, не чувствуется ни малейшей
заинтересованности помочь^ трезво и стро-
го сказать правду. Ответ преследует лишь
единственную' цель—отмахнуться от на-
зойливых писателей иа провинции.
Штатные, нередко невежественные, лит-
консультанты немало поработали для то-
го, чтобы воздать определенный слойарь
для сношения с молодыми литераторами.
Словарь этот небогат, но они км научи-
лись пользоваться в совершенстве: «сла-
бо—не пойдет», «побольше работайте»,
«ваши стихи не подходят», «чдтайте клас-
сиков» я так далее в таком же духе.
Один из нижеподписавшихся авторов
письма А. Флягин в апреле прошлого года
послал на консультацию, в журнал «Ок-
тябрь» рассказ под названием «Девушка».
С тех пор прошло, по крайней мере,
10 месяцев, скоро вновь наступит апрель,
а ответа иа редакции «Октябрь» все нет.
Правда, Флягину редакция сообщила от-
крыткой, что рассказ передан писателю
Огневу. Время шло, автор успел послать
несколько писем писателю Огневу, но ни-
какого ответа ие получил.
Другой из авторов—А. Кузьмин отпра-
вил свои стихи в Журнал «Новый мир»
прошлогодней зимой и до сих пор не
имеет никакого ответа.
Наконец, третий автор полгода назад
имел дерзость послать в журнал «Октябрь»
свои стихи. Ответа из редакции не после-
довало.
Мы отнюдь не ратуем за такую помощь
молодым, которая выражается в прикреп-
лении к ним писателей-нянек, переработ-
ке и доработке за них их беспомощных
произведений. Мы против этого. Мы так-
же отлично сознаем, что среди начинаю-
щих писателей есть действительно люди,
которым следует прямо сказать, что луч-
ше им заняться другим делом.
Мы за такого рода помощь, которую
оказывал периферийным молодым и на-
чинающим писателям Максим Горький.
Пусть к нам, начинающим писателям, под-
ходят чутко, добросовестно, но и без ски-
док па молодость и местожительство.
А. КУЗЬМИН
А. ФЛЯГИН
М. ЛИСЯНСКИЙ
Борис ЛАВРЕНЕВ
БЮРОКРАТИЧЕСКОЕ
ТВОРЧЕСТВО
Не успела еще просохнуть’ типографская
краска на странице «Правды», где была,
напечатана статья А. Толстого, А, Фадее-
ва и В. Катаеву о бюрократизации союза'
советских писателей, как Литфонд порадо-
вал своих членов новым сверкающим фей-
ерверком административного восторга.
Правление Литературного фонда СССР
разослало всем своим отделениям блестя-
щий циркуляр, подобный тем посланиям
Ивана Грозного к князю Курбскому, кото-
рые адресат именовал «нелепыми и широ-
ковещательными листами». В сем ше-
девре бюрократического творчества даются
инструкции по проведению перерегистра-
ции членов Литфонда.
Чего-чего только нет в этом изумитель-
ном творении. Как в скверном анекдоте —
здравого смысла нет, толку нет, грамотно-
сти нет и элементарного уважения к пи-
сателям, членам Лнтфоида, тоже нет.
Всем членам Литфонда предлагается
лично явиться на перерегистрацию до
указанного числа, заполнить анкеты’ и
представить две (!) фотокарточки. Причем
в анкете, по обыкновению состряпанной в
глупо-стандартном канцелярском стиле,
предлагается полностью и подробно ука-
(зать перечень всех литературных трудов
членов Литфонда.
Уже самое изобретение этой анкеты яв-
ляется издевательским абсурдом, ибо, по
уставу, членами Литфонда могут быть
только члены или кандидаты Союз совет-
ских писателей. Члены и кандидаты при
вступлении в союз заполняли подробные
анкеты. Меньше года тому назад союз
провел перерегистрацию своих членов, ко-
торые при этом вторично заполнили под-
робнейшие вопросники. Эти анкеты и во-
просники хранятся в архиве союза, обес-
печивал существование синекурных чи-
новников, ведающих этим архивом. Следо-
вательно, подсобному предприятию сою-
за — Литфонду нет никакой надобности
размножать новые груды бумаги для про-
корма мышей. Полные сведения о каждом
члене Литфонда имеются в руководящем
органе союза.
Но при нравах и порядках Союза совет-
ских писателей совершенно ясно, что вся
эта грандиозная затея с анкетами раздута
для того, чтобы создать новую синекуру
«заведующего анкетным столом Литфон-
да», приспособив к должности «столона-
чальника» какого-нибудь своего человечка
Как никак, три тысячи анкет заполнят
два шкафа, и нужно же, чтобы кто-нибудь
сидел рядом, зевал и время от временя
покрикивал на мышей: «кыш-кыш, про-
клятая мышь».
Если же принять во внимание требова-
ние перечислить все литературные труды,
то число шкафов увеличится вдвое, и
можно посадить второго столоначальника
ибо для писателя с двадцатилетиям ста-
жем одно перечисление всех его литера-
турных трудов займет не менее печатного
листа, включая сюда переводы, переделки,
журнальные и газетные статьи.
Два столоначальника составляют отдел.
Следовательно, можно назначить уже и
зав. отделом, благо деньги на Литфонд
правительством отпускаются.
Наконец, к двум фотокарточкам, требуе-
мым от каждого члена Литфонда, тоже
можно приставить специального храните-
ля. Смотришь — и составился штатах в
четыре человечка. Смотришь — зав. отде-
лом можно дать ставку в пятьсот целко-
вых, двум столоначальникам по двести
пятьдесят и хранителю фотографий, как
«техническому специалисту», ну, скажем,
можно прикинуть триста, и вот все в по-
рядке. Четверо родственничков пристрое-
ны, и найдено употребление тринадцати
тысячам из годовой сметы.
Кстати, почему две фотокарточки, а не
десять? Уж если работать, так работать!
Единственная мера, которой должно от-
ветить правление Союза советских писате-
лей на эту чудовищную дребедень, —
это заставить администраторов из Лит-
фонда заполнить по две анкеты по слу-
чаю их ухода в отставку н твердо вну-
шить новым администраторам (бед них не
обойдется), что Союз советских писателей
и Литфонд созданы по ‘решению партии
и правительства для обеспечения творче-
Книга, которую не заметили
В первых своих книгах Паустовский лю-
бил изображать человека, задрапированно-
го в романтические одежды.
Но, как известно, человек этот интересен
только иа приличном расстоянии. Поэтому
Паустовский отправлял своих героев путе-
Ш 'ствовать по Ближнему Востоку, странам
Средиземья иди в Южную Америку.
Еслк же герои сидели дома, они увешива-
ли свои комнаты плакатами пароходных
компаний, читали лоциц и рассматривали
географические карты. Они говорили роман
тическим языком, иногда притворялись мы-
слителями, но в конце концов более всего
походили на переростков, играющих в
«Монтигомо Ястребиного Когтя». Игра по-
давалась слишком серьезно, с чрезмерной
мобилизацией изобразительных средств.
В оптике и физиологии известно явление
так называемого «ослепительно неокрашен-
ного образа». Образы первых книг Паубтов-
ского, несмотря на обилие резких, ослепля-
ющих красок, были — неокрашенные.
Избегая банальности. Паустовский посту-
пался подчас простой истиной: оригиналь-
ность вымысла —- во внутренней его прав-
дивости, только в ней Чем своевольнее ра-
ботала фантазия Паустовского, тем ближе
были его вымыслы к литературным воспо-
минаниям, и прежде всего воспоминаниям
об Александре Грине.
В «Кара-Бугазе» Паустовский заговорил
иным языком — мужественным и твердым.
Реальный материал, новый и жизненно-зна-
чительный, внушив писателю чувство от-
крывателя и исследователя неведомой зем-
ли — земли подлинной, а не существующей
только в фантастической географии Грина,
— заставил Паустовского «снимать в фо-
кусе». Как будто спроецированные вол-
шебным фонарем туманные картины усту-
пили место краскам, наложенным со сме-
лой и убедительной густотой Ранее описы-
вая, например, скромный город Таганрог,
Паустовский освещал его «синим пламенем
пунша», чтобы придать городу этому обя-
зательное сходство с гриновским Зурбага-
О «Летних днях»
К, Паустовского
ном. В «Кара-Бугазе» Паустовский нашел
мужество вразрез с условно-романтической
поэтикой Грина сравнить пустыню Закас-
пи с «вытоптанным выгоном». Но именно
этот «вытоптанный выгон», скудная пу-
стыня, вдохновила Паустовского на созда-
ние одной из лучших книг советской очер-
ковой литературы.
В «Кара-Бугазе» Паустовский осваивал
реальный материал и художественно вос-
создавал его. В «Колхиде» Паустовский
вступил в борьбу с материалом. Видимо,
не желая вторично эксплоатироватъ успех
«Кара-Бугаза», он несколько искусственно
стремился путевые впечатления вместить в
рамки беллетристического повествования.
Несмотря на отдельные блестящие страни-
цы, несмотря на замечательное мастерство
Паустовского-пейзажиста, книга лишена
оригинальной цельности «Кара-Бугаза». Ге-
рои «Колхиды», как бы насильственно вы-
рванные из очерка, остались в конце кон-
цов старыми знакомыми из ранних вещей
Паустовского, приглашенными в случай-
ные спутники по путешествию в Колхиду
Кажется, в этот же период Паустовский
написал рассказ «Морская прививка», рас-
сказ о писателе, который «прячется от жиз
ни в переулки, заросшие тропическими цве
тами и переполненные сверх всякой ме-
ры солнцем и блеском».
В «Морской прививке» явственно звучат
нотки авторских признаний. Это — рас-
сказ писателя о самом себе, о своем твор-
ческом труде, о необходимости для писа
теля «ясно относиться к жизни и нашему
времени».
Паустовский спорил с Грином и с са-
мим собою.
Этот спор Паустовский продолжил в «Чер-
ном море» — в последней крупной вещи
из своего «географического цикла».
В «Черное море» Паустовский ввел двух
Гринов. Одного — под его собственной фа-
милией (в книге есть глава, посвященная
А. С. Грину, автору «Алых парусов» и оби-
тателю Старого Крыма). Другого — под
псевдонимом Гарта:
«Герои Гарта носили короткие и загадоч-
ные фамилии. Все они, казалось, появились,
из тех легендарных времен, когда над мо-
рями стояла вечная жара, вражеские ли-
нейные корабли, сходясь к бою, приветст-
вовали друг друга криками «ура», и пи-
раты, шатаясь по океанам, веселились, как
черти».
Гарт выпал из времени. Паустовский с
ним полемизирует. Но страницы, посвящен-
ные памяти Грина, убедительнее страниц,
посвященных полемике с Гартом.
Спор остался незавершенным.
Любопытна, что условно-романтическая
струя в творчестве Паустовского то убывает,
то прибывает в зависимости от «градуса эк-
зотики» материала.
В прошлом году в «Красной Нови» были
опубликованы два биографических наброс-
ка Паустовского — о Кипренском и о Леви-
тане.
Соотношение между портретами Кипрен-
ского и Левитана несколько похоже на со-
отношение между пейзажами «Колхиды» и
«Кара-Бугаза».
Находящийся на расстоянии столетия Ки-
пренский со своей пышной кистью навеял
Паустовскому вещь, как бы заросшую тро-
пическими цветами слов и заполненную
чрезмерным блеском Чрезмерным — ибо
блеск этот холоден.
Близкий во времени Левитан с его скром-
ными полотнами, с его «вытоптанными вы-
гонами» подсказал Паустовскому произве-
дение, сделанное в более сдержанной ма-
нере и внутренне более согретое.
Еще Чехов заметил, что писать о кухар-
ке труднее, чем о‘Сократе. Вероятно, в этом
хорошо убедился Флобер, когда после «Са-
ламбо» писал «Простое сердце» — рассказ
о кухарке Фелиситэ.
Капитан Грей из «Алых парусов» «ча-
сто плавал с одним балластом, отказываясь
брать выгодный фрахт только потому, что
не нравился ему предложенный груз. Никто
не мог уговорить его везти мыло, гвозди,
части машин и другое, что мрачно молчит в
трюмах, вызывая безжизненные представ-
ления скучной необходимости. Но он охот-
но грузил фрукты, фарфор, животных, пря-
ности, чай, табак, кофе, шелк, ценные по-
роды деревьев: черное, сандал, пальму».
Так грузил овой корабль и Паустовский.
Колхида и Кипренский тоже шли за шелк
и сандал.
О кухарках Паустовский не писал.
На «Черное море» критика откликнулась
разноречиво и сбивчиво.
О последней книге Паустовского — «Лет-
ние дии» — критики ие писали совсем, хо-
тя она вышла уже с полгода назад.
Не писали, ибо критики упрямо полагают,
что раз книга вышла в Детиздате, и к то-
му же помечена «для среднего и младше-
го возраста», — значит говорить о ней не
приходится. На то есть специальный кри-
тико-библиографический журнал «Детская
литература».
Между тем «Летние дни» книга — зна-
менательная для творческого пути Паустов-
ского.
Пожалуй, это — первая книга, в которой
Паустовский нагружает свой корабль мы-
лом и гвоздями.
И этот груз лежит не рядом с грузом,
соответствующим аристократизму вообра-
жения капитана Грея, — а вместо него.
Плавание оказалось счастливым.
«Летние дни» — небольшой цикл рыбо-
ловных рассказов, развертывающихся на
фоне Мещорского края.
Еще до «Кара-Бугаза» Паустовский на-
писал замечательный очерк о древних Ме-
щорах — крае безыменных озер, лесов, по-
хожих на декорацию из «Кольца Нибелун-
гов», и деревень, которые плеядой своих
художников-самородков войдут в историю
народного искусства.
Писатель открыл Мещоры, как открыл он
Кара-Бугаа.
Но в своем очерке «Мещорский край» Па-
устовский прибегал к приему романтиче-
ской гиперболизации, к прихотливому сме-
щению географических координат.
— Я всегда путаю Камчатку с Гватема
лой, — говорит где-то у 0. Генри один из
его героев. Так, в соответствии со своей
поэтикой сталкивал и Паустовский рязан-
ские места с какой-то .фантастической Бо-
ливией.
Ныне Паустовский вновь обратился к
рязанским местам.
Спор с Грином не прошел бесследно.
Природу н людей в «Летних днях» Паустов-
ский изображает по-новому.
Здесь нет ни тропических зарослей пыш-
ных эпитетов, ии холодного блеска роман-
тических гипербол, ии подчеркнутой пла-
стичности.
Язык книги скуп и прозрачен. Он напо-
минает язык «Каштанки» и «Степи».
«Жара густо настаивалась в хвое. Кри-
чали медведки. На сухих полянах из-под
ног дождем сыпались кузнечики. Устало
никла трава, пахло горячей сосновой корой
и сухой земляникой. В небе над верхушка-
ми сосен неподвижно висели ястреба. Они
высматривали горлянок и жмурились от
далекого блеска озер. Озер в лесах было
много».
«Дом был маленький. Он стоял в глухом,
заброшенном саду. Каждую ночь нас бу-
дил стук диких яблок, падавших с веток
на его тесовую крышу.
Дом был завален удочками, дробью, яб-
локами и сухими листьями».
И люди, которых Паустовский избрал ге-
роями «Летних дней» — не капитаны, обя-
зательно побывавшие в дальних углах ми-
ра, не мечтательные коллекционеры или
искатели приключений, цитирующие роман-
тических поэтов, а обыкновенные обитате-
ли обыкновенных рязанских деревень: ры-
боловы. сын деревенского сапожника, дед
по прозвищу «Десять процентов», ибо от
него после одного несчастного случая «.по
медицинской видимости осталось не боле,
как десять процентов»...
Это — «кухарки».
С отличным мастерством повествует Пау-
стовский в «.Летних днях» о животных.
Капитан Грей разрешал грузить иа корабли
животных. Но животные из «Летних дней»
ие похожи на экзотов капитана Грея. Это —
куры, петухи, коты, лини — самые про-
заические существа, лишенные каких-ли-
бо притязаний на право, грузиться вместе О
фарфором.
Изобразительным средствам Паустовского
свойственна превосходная пластичность, но
пластичность эта нередко заменяла проник-
новенность'.
В «Летних днях» — в пейзажах, людях
и животных этой книги есть подлинная
проникновенность. Согревая книгу внутрен-
ним теплом, она придает простым и скром-
ным ее страницам очарование настоящей
поэзии.
Освободившись от условных литератур-
ных приемов, грозивших обратиться в
штамп, Паустовский раскрыл читателю но-
вую черту своего дарования — юмор, одер-
жанный и лаконический, далекий от мелоч-
ного и расчетливого остроумия. Этим юмо-
ром окрашены интонации людей и движе-
ния животных:
«Кот ел больше часа. Он вышел из чу-
лана пошатываясь, сел иа пороге и мылся,
поглядывая на нас и на низкие звезды зе-
леными нахальными глазами.
После умывания он долго фыркал и тер-
ся головой о пол. Это, очевидно, должно бы-
ло обозначать веселье. Мы боялись, что он
протрет себе шерсть на затылке.
Потом кот перевернулся на спину, поймал
свой хвост, пожевал его, выплюнул, растя-
нулся у печки и мирно захрапел».
В «Летних днях» Паустовский ищет срав-
нений не эффектных, а прежде всего точ-
ных:
«...Пеликан увидел рыбу, разинул клюв,
щелкнул им с деревянным стуком, крикнул
«уэк» и начал отчаянно би^ь крыльями и
притоптывать утиной лапой. Со стороны бы-
ло похоже, будто пеликан качал тяжелы*
насос».
На фойе этой, сдержанной манеры отзву-
ки знакомой читателям Паустовского систе-
мы романтических образов приобретают но-
вое качество, звучат в иной тональности, кВ*
жутся как бы омытыми простотой.
РОСКИН
8

С. ГОРОДЕЦКИЙ
Ценный подарок
К XX-летию Красной Армин Белорус-
Шая Академия наук выпустила сборник
весен, частушек, пословиц и загадок, со-
бранных фольклорной секцией в колхозах,
на заводах и в частях Красной Армии за
последние три года.
В предисловии приводятся образцы пе-
сен, которые слагали белорусом, попадая
в «нижние чины» царской армии:
Как взяли молодчика,
Назад руки завязали,
Положили на повозку,
Сами сели скраюшку.
Сами сели, песни пели,
А молодчик горько плакал... * *
Совсем другие песни слышатся теперь
На проводах призывников в Красную Ар-
мию;
Как по нашей деревушке
Весть счастливая летит:
Собирайтеся вы, хлопцы,
В Красну Армию служить.
Матка рада, батька рад,
Я и сам доволен:
Призываюся в отряд
Армии Червонной.
Волнующей песней о Ленине, записан-
ной в Буда-Кашалевском районе, откры-
вается сборник. Над Москвою-городом во-
рон кличет беду людям богатым, людям
проклятым. К Москве-городу мчится всад-
ник. Воюют люди за Советы. Всадник мчит-
ся, молодое сердце его бьется, великую весть
он несет: в Москве этой ночью будет Ленин.
С образом Лепина в народных думах
неразрывно связан образ Сталина:
Жить мы будем дружно, смело,
Не пройти злодеям к нам!
Нас ведет товарищ Сталин
Да по ленинским путям.
Когда вороги на нас
С боем наступали,
На позицию пошел
Сам товарищ Сталин.
Пусть махнет рукою Сталин,
Пусть нам скажет маршал Клим:
Будем биться мы и счастья
Никому не отдадим.
Старым былинным складом поется пес-
ня про Ворошилова:
Как наклонится к гриве шелковой
И шепнет коню:—Конь мой миленький,
Ты неси меня вихрем-бурею,
Будем бить паиов разом дружно мы!
Так вот бил панов богатырь стальной,
Выгнал ворога из родных краев.
А не бился так Илья Муромец,
И ни князь Олег, как наш войн Клим.
Про кого пою, тому долго жить,
Ведь на ст^ах панам народился он.
(Колхоз «Новый путь»).
Кровная связь Красной Армии с наро-
дом чувствуется в каждой песне. Сестра
седлает брату коня и обещает работать
м него в колхозе. Девчата провожают
Грншу гармониста. Ои утешает их, обещая
многому научиться в Красной Армии. И
возвращается и на каждом сходе учит ра-
ботать по-новому. Приезжают сыны к ма-
тери на побывку: старший — орденоно-
сец пограничник, младший — командир.
Вкусным пирогом чествует мать сынов
своих. Мать колышет колыбельку сына
н поет ему о том, как он вырастет и пой-
дет в Красную Армию служить, гадов
крепко бить.
Страстной любовью к родине, всеобщей
готовностью отразить всех, «кто посмеет
священный наш тронуть рубеж», прониза-
ны эти песни. В прекрасной песне «На да-
лёкой восточной границе пограничник Ла-
года стоял», написанной работам Р. Иод-
ной, дается клятва над гробом героя за-
щищать родной край.
JM песни, представленные в этом сбор-
нике, не дают еще достаточно материала
для выводов о стилевых тенденциях бело-
русского народного песенного творчества.
Красная Армия и оборона родины в бе-
лорусском народном творчестве. Издание
Академии наук БССР. Фольклорная сек-
ция Института истории. Редактор акаде-
мик Якуб Колас. Минск. 1938. 96 отр. Де-
ва в переплете 2 р. 75 к.
«АРТИЛЛЕРИЯ»
«Артиллерия, несмотря на наличие но-
вых, серьезных боевых средств подавления,
мая танки и авиация, остается одним из
важнейших родов войск в современной вой-
не», — говорил народный комиссар обо-
роны, маршал Советского Союза товарищ
Ворошилов 22 февраля 1938 года на тор-
жественном заседании Московского Совета,
с участием общественных организаций и
воинских частей, посвященном 20-летию
Рабоче-Крестьянской Красной Армин и
Военно-морского Флота.
«Артиллерии, — продолжал товарищ
Ворошилов, — всегда уделялось и уделяет-
ся особо большое внимание. Достаточно
«казать, что этим делом непосредственно и
вплотную занимается сам товарищ Сталин».
В свете этих слов, раскрывающих гро-
мадное значение артиллерии в деле оборо-
ны нашей социалистической родины, нель-
зя не приветствовать выпуск Государствен-
ным военным издательством НКО СССР
книги «Артиллерия».	*
Кинга «Артиллерия», несколько напоми-
нающая по типу известную книгу «Ваши
крылья» н представляющая собой первый
опыт создания занимательной книги для
молодежи по военной технике, будет чи-
таться с неослабевающим интересом как
военным специалистом, так и совершенно
неподготовленным к артиллерийскому делу
читателем, для которого она и предназна-
чена.
Написанная живым, популярным язы-
ком, книга увлекательно описывает проис-
хождение, устройство и пути развития ар-
тиллерии, начиная от предшественников
артиллерийских орудий в виде «Балли-
сты», «Катапульты», «Гремящего самопала»,
«Фрондиболы» и кончая современными ги-
гантскими орудиями.
«Артиллерия обладает наибольшей си-
лой и мощью огня из всех наземных родов
войск» — говорит новый полевой устав.
Носители этого огня: пушка, мортира,
Плакат о героических полярниках
Изогиз выпускает в ближайшие дни
плакаты, посвященные героическим по-
ляриикам-папанинцам. Уже вышел из пе-
чати плакат «Слава сталинским питомцам
— бесстрашным героям, завоевателям и ис-
следователям Северного полюса — Папани-
ну, Кренкелю, Ширшову, Федорову» (ра-
бота художников Денисова, Правдина, Ва-
толиной и Правдиной). Кроме того, выхо-
дит из печати плакат «Сталинское задание
выполнено» (художники Михайлов, Смуров
Но некоторые наблюдения можно сделать
и по этому материалу.
Первое, что бросается в глаза,—это живу-
честь былинной традиции, которая выра-
жается не только в ритмике, но прежде все-
го в стремлении цельно и законченно рас-
сказать изображаемый эпизод. Перед нами
те же самые лиро-эпические фрагменты, из
которых складывались все великие эпопеи
всех народов на заре их истории. Близость
драматических эпизодов гражданской вой-
ны придает голосу певцов особую взволно-
ванность и напряженность. Быстрота раз-
вития действия, лаконизм и меткость, —•
вот чему могут поучиться наши поэты у
народа.
Характерно и ритмическое многообразие
этих песен. Народные певцы не ограничи-
вают себя ямбами и хореями, да и эти-
ми пользуются с большой и мудрой воль-
ностью, а дают лады, совсем забытые
нашими поэтами. Отмечаем, что только
Эдуард Багрицкий, один из очень немно-
гих, не скованных школьной метрикой на-
ших поэтов, удостоился великой чести
влиться своими строками в народную пес-
ню, созданную белоруссами: его замеча-
тельные строки «Нас водила молодость в
сабельный поход» в несколько переина-
ченном виде послужили началом песни,
записанной в Аршанском районе,—«Выхо-
дила молодость в сабельный поход, на по-
ля Украины, на кронштадтский лед», и
как всегда, конечно, тема расширена и ор-
ганизована в стройную картину общей по-
беды молодых конноармейцев в граждан-
ской войне.
Богаты тематически и остры по форме
143 частушки, составляющие вторую часть
книги.
Вот несколько примеров^
Разорвала буря снасти,
У правителя нет власти:
Адмирал Колчак скулит,
Чемодан сбирать велит.
Лейся, лейся, ручеечек,
Не дрожи, зеленый лист!
У меня брательник летчик,
А я — будущий танкист.
Снег летит метелью белой,
Ветер крутит хоровод.
Я в кабину сяду смело,
г Хоть и труден перелет.
Говорили мне девчата.
Говорили хлопцы все,
Чтоб я в армии был знатным,
Как Стаханов Алексей.
В царской армии солдат
Был забитым целый век,
А теперь красноармеец
И герой, и человек.
Каждый кустик, бугорок я
Обхожу со всех сторон,
За кусточком иль за кочкой,
Может быть, сидит шпион.
Сеем, пашем, боронуем
Без панов и кулаков.
Мы готовим к обороие
Ворошиловских стрелков.
На селе у нас девчата
Очень обижаются:
Почему-то в Красну Армию
Они ие принимаются.
Книга заканчивается несколькими мет-
кими поговорками и загадками: «Пускай
хвастают паны хвостом битым», «Когда
пушки наши грянут, фашисты без голов
станут», «Красноармейцем быть — не в
солдатах служить», «Какая взошла новая
звезда?» Ответ — красноармейская. «Сде-
лан просто, конец острый, весит немного,
а сторожит дорогу». Ответ; штык. «Гудит,
как пчела, летит, как стрела, крыламине
махает, кто отгадает?» Ответ: самолет
Сборник иллюстрирован снимками с ра-
бот гончаров, резчиков по дереву и выши-
вальщиц.
Отредактированный с подлинным зна-
нием дела народным поэтом Якубом Кола-
сом, сборник этот является ценным подар-
ком к юбилею Красной Армии. Его един-
ственный недостаток — малый об’ем. Сле-
довало бы перевести его и издать на рус-
ском языке.
* Все цитаты в моем переводе — С. Г.
гаубица, противотанковое и зенитное ору-
дия — все эти слова после прочтения кни-
ги становятся отчетливо ясными и понят-
ными любому читателю.
Внутренняя и внешняя баллистика — эти
«альфа» ж «омега» современных артилле-
ристов, без знания которых не может быть
вполне грамотного артиллерийского коман-
дира, — изложены просто, занимательно и
уничтожающе для «баронов Мюигаувенов»
артиллерийской стрельбы. Подробное опи-
сание работы у орудий и приборов наблю-
дения позволяет внимательному читателю
мысленно даже произвести выстрел из ору-
дия, предварительно подсчитав возможный
процент попадания в ту или иную цель.
Последние главы посвящены рассказам о
больших сражениях с участием тысяч ар-
тиллерийских орудий, интересным боевым
эпизодам, убедительно рисующим всю мощ-
ность, гибкость и внезапность артиллерий-
ского огня, помогающего пехоте успешно
выполнять сврю тяжелую боевую работу.
К недостаткам книги надо отнести от-
сутствие показа совместной работы зенит-
ной артиллерии с истребительной авиацией
и недостаточное освещение действий артил-
лерии в гражданской войне.
Книга тщательно издана на хорошей бу-
маге, в прекрасном переплете и с много-
численными наглядными и оригинальными
иллюстрациями.
«Артиллерия» является прекрасным по-
дарком для молодежи к 20-летию Рабоче-
Крестьянской Красной Армии и Военно-
Морского Флота. Наполненная интересными
техническими данными, книга принесет
большую пользу также всем бойцам и млад-
шим командирам.
Нужно пожелать военному издательству
скорее и в таком же духе выпустить книги
о танках, о морских кораблях, о боевых
самолетах.
Н. Г.
и Фомин), коллективный портрет героиче-
ских завоевателей Арктики (художник
Авакумов). Этот же портрет издается от-
крыткой.
Будут также изданы отдельные портре-
ты — автолитография и открытая: И. Па-
панина (художник Авакумов), Ширшова
(художник Васильев), Кренкеля (художник
Козьмин) и Федорова (художник Парамо-
нов).
Немецкие войска, наступавшие в брян-
ском направлении, продвинулись с трудом
до раз’езда Робчпк в нескольких километ-
рах от станции Унеча. Э(десь начали они
рыть окопы, сооружать блиндажи и прово-
лочные заграждения. Итти дальше окку-
панты не решались. Рабочие Брянска на ми-
тингах постановили:
«По первому призыву Совета всем воору-
житься и выступить против немецких раз-
бойников».
Товарищ Сталин писал: «Нужно ли
еще доказывать, что отечественная война,
начатая на Украине, имеет все шаясы
рассчитывать на всемерную поддержку со
стороны всей Советской России?» Ч
Вооруженные силы советской страны рос-
ли с быстротой, непостижимой для врагов.
14 января В. И. Ленин приветствовал в
Петрограде первых героев — добровольцев
Красной Армии. За январь, февраль и март
в ряды Красной Армии вступило сто тысяч
добровольцев. Разрозненные красногвардей-
ские и партизанские отряды сводились в
регулярные полки, во всех крупных горо-
дах создавались краткосрочные курсы для
подготовки красных командиров из среды
рабочих и крестьян.
Ж
В Унече Щорс простился с бойцами. От-
ряд был временно распущен. Лесными тро-
пами и оврагами, обходя немецкие заста-
вы, партизаны пробирались назад на Ук-
раину подготавливать свои села и хутора
к восстанию против оккупантов. Щорс был
вызван в Москву. Вместе с ним выехали
Табельчук й Зубов, решившие поступить в
школу военных инструкторов.
В Москву поезд прибыл на вторые сут-
ки, остановился, не дойдя крытого дебар-
кадера нового Брянского вокзала.
Напротив, через путь, стоял товаро-пас-
сажирский эшелон. Вокруг него вились во-
робьиные стайки, тучи галок и голубей. Ня
веревках, протянутых вдоль вагонов, суши-
лось белье, проветривались матрацы, полу-
шубки, стеганые ватные одеяла.
— Птиц-то пропасть какая, птиц. Коль-
ка, смотри! — радостно воскликнул Та-
бельчук.
Щорс остановился, поправил сбившуюся
при выходе фуражку, обдернул под ремнем
складки шинели, перебросил за плечо свой
старый солдатский вещевой мешок и сказал
деланно равнодушным тоном:
— Посмотри лучше, что эа птицы сидят
в вагонах. Где-то мы с ними встречались.
Не в Клинцах ли? Я’теперь анархистов сра-
зу по роже узнаю.
В открытых настежь дверях товарных ва-
гонов сидели какие-то мрачные личности,
одетые необычайно разнообразно. Можно
было подумать, что они только что ограби-
ли магазин подержаных вещей. За их спи-
нами светились никелевые шишки крова-
тей, зияли трубы граммофонов, из-под до-
рогих ковров выглядывали тупые рыла пу-
леметов «Максим».
Прикатив в Москву, анархисты держали
себя тихо, настороженно, чего-то выжидая;
они, видимо, не решались вылезать из сво-
их берлог.
В дверях одного вагона сидел матрос в
полосатом тельнике и бушлате, накинутом
на плечи. У него была черная курчавая го-
лова и толстая красная шея.
Табельчук сразу узнал его. Это был тот
самый партизан, который первым ушел из
Семеновского отряда, не пожелав подчи-
няться установленному Щорсом порядку.
— Букет! — крикнул Табельчук.
Выбравшись из толпы пассажиров, он по-
ставил свой сундучок между рельсами ж
удивленно уставился на матроса.
Букет медленно поднял глаза, посмотрел
на Табельчука, узнал его, подмигнул и
опять занялся своим делом. Он кормил хле-
бом голубей. Вспугнутые подошедшим по-
ездом, они сидели на крышах вагонов.
— Гуль, гуль, гуль, — подманивал их Бу-
кет, кроша на землю хлебный мякиш.
Робко, один за другим, голуби опять сле-
тали вниз.
— Давно флотский стал? — спросил Та-
белъчук.
Букет не ответил, покосился на Щорса,
поджидавшего Табельчука поодаль. У Щор-
са был безразличный вид, он оглядывался
по сторонам.
Табельчук спокойно повторил вопрос.
— Букет, я тебя спрашиваю, •— оказал
он, — давно ты флотский стал?
Букет огрызнулся:
— Иди, иди — я тебе поперек дорогж не
стою.
Щорс подошел к Табельчуку, тронул его
За рукав, сказал:
— Идем. Здесь н без нас у неге опросят,
на каком крейсере плавал.
После вокзальной толчеи Москва казалась
пустой, а солнце особенно ярким. Перейдя
высоко поднятый над рекой каменный МОСТ,
они вышли втроем на Арбат. Здесь было
тихо, прохожих мало, все шли торопливо.
Множество листовок, плакатов, об’явлений
1 «Статьи и речи об Украине* ст. 41.
В. И. Ленин слушает доклад Н. А. Щорса. (Кремль 1918 г.).
Рис. художника П. Васильева.
Щорс у Ленина
ш *
Глава из повести
«ЩОРС»
*
закрывало витрины пустующих магази-
нов. Продребезжал трамвай с открытой
платформой, нагруженной березовыми дро-
вами. Весеннее солнце искрилось на рель-
сах, высоко в голубом и сияющем небе плы-
ли густые белые клубы облаков.
Около памятника Гоголю тишину нару-
шала только учебная стрельба. Из-эа белой
каменной степы бывшего Алексеевского во-
енного училища доносились громкие хлоп-
ки ружейных выстрелов, отрывистые оче-
реди пулемета. От Пречистенских ворот шел
какой-то отряд с винтовками на-плечо. Боль-
шинство бойцов было в гражданской оде-
жде, но все подпоясаны ремнем или верев-
кой. Винтовки они держали неумело, шты-
ки торчали во все стороны, шли безмолв-
ие, сосредоточенно, с покрасневшими от на-
пряжения лицами.
— Ать, два, три, — четко отсчитывал ша-
ги командир.
Заткнув под ремень передние полы ши-
нели, он пятился задом, высоко подбрасы-
вая согнутые в коленях ноги.
Разыскивая учреждения и людей, с кото-
рыми надо было связаться, Щорс, Табель-
чук и Зубов целый день ходили по городу
вместе. И везде — на площадях, мощеных
крупным булыжником, в глухих переулках
и тупиках, на бульварах — они встречали
такие же отряды, обучавшиеся строю и ру-
жейным приемам.
Поздно вечером, устроившись в общежи-
тии, переполненном приезжими людьми,
Щорс, лежа на одной койке с Табельчуком,
говорил:
— Об'явление помнишь: «Открыты экст-
ренные курсы для рабочих, желающих по-
ступить в артиллерию. Полный курс — семь
дней»... Вот это я понимаю. Революционный
язык.
— В Москве чувствуешь себя, как в не-
приступной крепости, — заметил Табель-
чук. — Советская власть сидит прочно.
— Народ учатся стрелять из пушек, зна-
чит, революция победит, — сказал Щорс и
сейчас же опросил:
— Ты не слышал этой фразы?
— Нет.
— Значит я ее сам придумал. Хорошая
фраза.
Табельчуку фраза тоже понравилась. Он
несколько раз едва слышно повторил ее
для себя.
Минуту помолчав, Щорс спросил:
— А что, по-твоему, Казя, самое главное
в человеке, какое качество его?
— Надо подумать. Я об этом никогда не
думал, — сказал Табельчук.
—- Я много думал и пришел к заключе-
нию, что самое главное это уметь делать се-
бя таким, каким хочешь быть. Надо управ-
лять своими поступками, как командир сол-
датами.
— Принуждать себя, держать в узде? —
опросил Табельчук.
Щорс подумал, сказал:
— Глупости. Я говорю о солдатах рево-
люции.
— По-моему, солдат революция прежде
всего должен быть готов и всегда рад при-
нести себя в жертву идее.
— Это не самое трудное. Революционер
должен ни на минуту не забывать о постав-
ленной перед собой цели. Так?
— Не перед собой, Коля, а перед всем
народом, партией.
— Я ие говорю о ничтожном обывателе и
отбросах революции. Я говорю о большеви-
ке. Цель у него великая. Нельзя итти к
ней, не добиваясь своего человеческого со-
вершенства.
— Как ты понимаешь его? — спросил Та-
бельчук.
— У одного нехватает энергии, у другого
решительности, смелости, у третьего вы-
держки, самообладания...
Табельчук перебил:
— Эти качества дает природа.
— Поповская брехня. Сознательный че-
ловек может выработать в себе вс» качества,
которые нужны бойцу.
— Не преувеличиваешь?
— Я проверял себя и сделал этот вывод.
Человек решается на что-нибудь по наме-
ченному плану, но у него получается от-
ступление, он говорит — случилось не-
счастье, горе, а я говорю — глупость, ду-
рость. Горя в жизни не существует, а есть
только невыполненные желания, отступле-
ние от цели; я считаю это малодушием.
*
Рано утром Щорса разбудили. Его звали
к телефону. Накинув шинель, Щорс вы-
шел. Вернувшись, он медленно подошел к
окну, раскрыл его. Солнце освещало только
крыши. Улица лежала в тени. Свежий, про-
хладный весенний воздух наполнял комна-
ту. Несколько минут Щорс простоял у от-
крытого окна, о чем-то думая, и вдруг по-
рывистым движением сбросил с плеч ши-
нель, подбежал к кровати. Табельчук еще
спал. Щорс поднял его, закутанного в оде-
яло, подбросил, поставил на моти и ска-
зал:
— Видишь, какой я стал сильный!
Табельчук сел на кровать. Ничего не по-
нимая, он смотрел на Щорса сонными гла-
зами. Разбудив Зубова, стащив с него одея-
ло, Щорс, возбужденный, сияющий, кричал
Табельчуку:
— Живо! Одевайся! Идем к Ленину.
Ильич хочет беседовать с нами. Мне сейчас
передали по телефону. Он нас ждет сегод-
ня.
*
В Кремле работа шла круглые сутки.
Здесь, в одном из домо®, в коридоре, около
кабинета председателя Совнаркома поме-
щался телеграф. Нередко поздно иочью на
кабинета выходил человек, чье имя было
иа устах трудящихся всего земного шара.
Он подходил к аппарату, чут склонившись
пробегал глазами по телеграфной ленте,
диктовал ответ, шел п« коридору, что-то
вспомнив, быстро возвращался назад, зво-
нил по телефону.
В десять часов утра Ленин в своем крем-
левском кабинете уже принимал посетите-
лей. Кабинет был скромный. Небольшой
письменный стол с телефонами, под пря-
мым углом к нему — второй стол, поболь-
ше, покрытый красным сукном. Налево —
шкафы с книгами, на стенах — географи-
ческие карты. На голландской печи об’яв-
ление: «Курить воспрещается». Небольшая,
широко раскинувшаяся пальма у окна, под
свечники иа столе и статуэтка, изобража-
ющая обезьянку с мячом, придавали ка-
бинету уютный, домашний вид.
У стола, покрытого красным. сукном, си-
дели Табельчук и Зубов. Щорс говорил стоя.
Все были в новых черных кожаных курт-
ках, полученных накануне по ордеру. Ленин
слушал, облокотившись на стол. Верхняя
часть корпус» его была устремлена вперед,
голова поднята, выражение глаз быстро ме-
нялось. Видно было, что разговор очень ин-
тересует Ильича, Перебивая Щорса, он
вдруг задавал неожиданный вопрос и, вни-
мательно выслушав ответ, быстро перево-
дил взгляд на Табельчука и Зубова. Лу-
каво-добродушно улыбаясь, он как буд-
то спрашивал их: «Слышите? Согласны?»
Чувствовалось, что, слушая Щорса, Ленин
продумывал, еще раз взвешивал много раз
продуманные уже и взвешенные мысли,
проверял правильность сделанных выводов.
Табельчук, сидевший все время молча, за-
кашлял и, отвернувшись, прижал ко рту
платок. Ленин, спрашивавший о чем-то
Щорса, искоса посмотрел на Табельчука и
опять устремился взглядом к Щорсу.
— Люди дерутся бесстрашно, но с дис-
циплиной дело еще плохо, — говорил Щорс
к развивал планы формирования из массы
украинских партизан регулярных частей
Красной Армии, подготовки командных
кадров. Планы были смелые. Щорс говорил
о них с увлечением. Обычная сдержанность
его исчезла, он выглядел моложе, чем всег-
да. Ленин смотрел на неге улыбаясь, иногда
наклонялся и что-то быстро записывал...
Прощаясь, Ильич вышел из-за стола и,
повернувшись вдруг к Табельчуку, ска-
зал:
— А вам, дорогой товарищ, надо лечить-
ся. Да, да, — лечиться обязательно.
Табельчук был смущен совсем по-детски.
— Я, Владимир Ильич, проживу еще три
года, — сказал ои.
Ленин отступил на два шага, развел ру-
ками и спросил:
— Хиромантка наворожила?
— Я сам знаю, Владимир Ильич. На три
года моих легких еще хватят. Лечиться сей-
час не время. Щорс, вот, фельдшер, а оя
воюет.
— Чушь порете, молодой человек, — сер-
дито сказал Ленин, — да, да — отчаянную
чушь. Мы вас заставим лечиться. И не ду-
майте отлынивать.
*
12 акре ля в Москве, в центре города, про-
гремело несколько артиллерийских выстре-
лов, прокатилась, быстро замолкнув, ружей-
ная и пулеметная стрельба. На Малой Дми-
I тровке, Поварской, в Замоскворечье неко-
торые кварталы опустели. В их стороны
прошли небольшие красноармейские отря-
ды. В конце рабочего дня в Москве было
уже все спокойно. Некоторые москвичи уз-
нали о событиях в городе только на дру-
гой день из газет. Анархисты, подготавли-
вавшие мятеж против советской власти, за-
хватили несколько особняков, превратили
их в вооруженные гнезда, но после первых
пушечных выстрелов сдались. В очищенных
от мятежников домах было обнаружено на-
грабленное имущество. Среди сдавшихся
анархистов оказалось много людей с уго-
ловным прошлым.
Революционный порядок поддерживался
со всей строгостью, которой требовал Ленин,
говоривший рабочим и крестьянам: «Соз-
давайте самодисциплину, дисциплину стро-
гую, иначе вы будете лежать под пятой не-
мецкого сапога...» *
Слова Ильича дошли до широких масс
рабочих и крестьян, идущих в ряды
Красной Армин.
Мих. ЕВГЕНЬЕВ
ТВОРЧЕСКОЕ СОБРАНИЕ
ПОЭТОВ
Второ^ творческое собрание поэтов было
многолюднее первого и еще оживленнее.
Присутствовали ие только поэты, но и го-
сти, интересующиеся поэзией.
Первым читал новые стихи для детей
С. Михалков: очень забавное стихотворение
о щенке, набедокурившем в квартире, из
которой ушли хозяева, и стихотворные
подписи к картинкам для дошкольников.
Некоторые подписи, по мнению высказы-
вавшихся, носят слишком статичный харак-
тер. Они просто «констатируют» изображен-
ное на рисунке. Например: «Мы пшеном
накормим птицу, отрубями — поросят». От-
сутствие поэтической выдумки в таких под-
писях об’ясняется зависимостью поэта от
художника.
Видимо, создание живой, увлекательной
книжки для детей требует совместной твор-
ческой работы художника и поэта. Зато *
там, где это позволяли рисунки, автору
удалось сделать удачные подписи, отлича-
ющиеся характерным михалковским юмо-
ром:
Кроме этих стихов, С. Михалков прочитал
и одно стихотворение «для взрослых» —
«Рождение сына». А. Сурков, С. Островой,
С. Кирсанов подвергли это стихотворение
резкой критике. По их мнению, «Рождение
сына» написано бледно, даже баиальнб. К
тому же тема стихотворения — довольно
избитая. Обычно в стихах Михалкова много
свежих оборотов, поэтических «находок»,
изобретательности. Ничего похожего нет в
«Рождении сына».
С. Михалков согласился с замечаниями
товарищей. Через несколько минут поэт со-
общил собранию, что он предупредил редак-
цию газеты, где должны были быть напе-
чатаны эти стихи, о своем решении не пуб-
ликовать их’. Это заявление было встречено
общим одобрением. Оно показало, насколь-
ко важно товарищеское, деловое Обсуж-
дение поэтических произведений: искрен-
няя критика предотвращает появление в
печати слабых стихов, стоящих ниже уров-4
ня творческих возможностей автора.
Практические результаты в этом смысле
дала критика стихов Б. Ковынева, прочи-
танных им на этом же собрании.
Одобрительно отнеслись поэты к стихам
П. Дружинина — «Беда» и «Гармонист».
Юмор и легкая пародийность этих стихот-
ворений придают им особую привлекатель-
ность. Возможно, что в этом жанре Дружи-
нину удастся найти известную творческую
перспективу: поэт слишком долго польэо-
вался изжившими себя приемами псевдо-
крестьяиской лирики.
Значительная часть собрания была пбб-
вящена обсуждению первой части новой
поэмы С. Васильева — «Детство» В этой
части описывается детство юного батрака,
ставшего впоследствии партизаном. Бедная
крестьянская семья, в которой рос Алек-
сашка, с трудом добывала кусок хлеба.
Мальчик рано был отдан в батраки к кула-
ку. Автор рассказывает о тяжелой жизни
мальчика, о его трогательной мечте о сапо-
гах, которые в конце концов покупает ему
отец. Радость Алексашки омрачается не-
ожиданной смертью старшего брата Тихо-
на, ие выдержавшего мучительной, горе-
мычной жизни и повесившеюся в сарае.
Вскоре Алексашка уходит в город — в лю-
ди. На этом первая часть поэмы заканчи-
вается.
В ее оценке сошлись почти все участво-
вавшие в обсуждении: начало поэмы есть’,
много удачных мест (особенно сон Алек-
сашки о сапогах, сцена самоубийства Тихо-А
на, проводы рекрутов и плач Агриппины),
хороших лирических отрывков.
Тт. Сурков, Инбер, Незнамов упрекали
автора в том, что он злоупотребляет оборо-
тами, заимствованными из старой «кресть-
янской» литературы. Это придает всей поэ-
ме «передвижнический» характер. Много у
Васильева псевдонаролности и лубочиости.
Слишком часто пользуется он такими сло-
вами, как «супонь», «квасок», «паренек*,
«зипунок». В поэме много литературщины,
специфических атрибутов, уже знакомых
по произведениям, рисующим крестьянскую
жизнь в прошлом.
Васильева упрекали в том, .что ои не стре-
мится продолжать некрасовскую традицию,
а подражает некрасовскому стиху. По мне-
нию А. Гатова, автор написал об извест-
ном известными приемами. В отличие от
второстепенных героев поэмы — даже эпи-
зодичных персонажей, — центральный об-
раз Алексашки автору не удался. Он, ПО
выражению И. Сидоренко, слишком «засо-
циологизирован». В нем мало детскости, ма-
ло жизни и естественности. Против этого
возражал С. Островой.
С некоторыми критическими ЗамИЧМИВЖ-
ми С. Васильев согласился. Ои заявил, чТС
устранит погрешности в языке, исправит
неудачные строки. В целом же написаниа!
часть поэмы представляется ему ооотве#-
ствующей замыслу.
Рано делать выводы о только разверты-
вающейся творческой работе поэтической
секции. Но уже сейчас можно сказать; что
творческие собрания приносят большую
пользу.
А. Р—4.
«ШОЛОГИЯ~КАЗАХСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ»
Бригада советских писателей во главе
с Леонидом Соболевым закончила работу
над созданием «Антологии казахской
литературы».
Основная задача антологии — дать Я
художественных образах историю казах-
ского народа.
В антологию включены отрывки поэм:
«Кобланды-батыр», «Ер-Таргыи», «Айм&н-
Шолпан», обрядные песни, отрывки ив
произведений поэтов Абая Кунанбаева,
Насыибая Досканжана, Маханбета,
Ив песен народных акынов, рисующих
счастливую жизнь казахского народа под
лучами Сталинской Конституции, в анто-
логию включены: «Я слышал Сталина»,
«Песня о весне народов», «Моя родина®,
«Песня о братстве народов», «Поэма о
Ворошялюве» — Джамбула; «Песня о
Сталине» — Умурзакова; «Аксавдана» —
Гахимбая и другие.
В антологии помещены также статьи б
казахском эпосе, дореволюционной и
советской казахской литературе.
На русском языке «Антологию казах-
ской литературы» в этом году выпускает
Гослитиздат. Размер книги —41 печатный
лист. Антология будет богато иллюстриро-
вана.
* Собр. соч., т. XXII, стр. 328.
книги
О КРАСНОЙ АРМИИ
К 20-й годовщине Красйой Армии и Воен-
но-Морского Флота издательство ЦК
ВЛКСМ «Молодая гвардия» выпустило чет-
вертый сборник рассказов из серии «Бе-
седы в пионерском отряде» («В помощь
пионервожатому»). Книжка называется
«Рассказы о гражданской войне». В этом
сборнике помещены отрывки нз книг
А. Толстого («Хлеб»), А. Фадеева («Послед-
ний из Удэге»), Д. Фурманова («Чапаев»),
К. Паустовского («Черное море»), Ю. Янов-
ского («Всадники») и рассказ В. Катаев*
«Сон». Тираж сборника — 50 тыс. экземпля-
ров.
Л ИСАЕВ
«Интернациональная
тература»
П. АНТОКОЛЬСКИЙ
Микола Бажан
Большую часть январской книги «Ин-
тернациональной Литературы» занимает
роман Р. Олдингтона «Сущий рай», напе-
чатанный здесь целиком
Новое произведение Олдингтона не до-
стигает силы его первого романа «Смерть
героя». Однако он лучше двух последую-
щих его романов, превосходя значитель-
ностью пустоватую «Дочь полковника» и
остротой—вялый роман «Все люди враги».
Главный персонаж «Сущего рая», сту-
дент Крис, герой не столько действующий,
сколько изрекающий.
Он беспрерывно говорит. Кроме того, он
пишет письма и ведет дневник. Но и это-
го недостаточно: Олдингтон воспроизводит
мыслительный процесс своего героя. Одна-
ко и этого иехватает — и автор принимает-
ся рассуждать от своего лица. Причем
этот сорт рассуждений ни по качеству, ни
по содержанию нисколько не отличается
от рассуждений Криса. И это снижает ху-
дожественную силу романа, потому что
Крис в такие минуты теряет типичность
образа и приобретает черты подставного
лица, которое автор притянул в роман
специально, чтобы свалить на него избы-
ток своих мыслей.
Но что делать, если самого Олдингтона
просто количественно иехватает на то, что-
бы вместить огромный груз одолевающих
его размышлений? Еще немного, и роман
превратился бы в трактат.
В сущности, Крис это и есть Олдингтон.
Всегда чувствуешь, когда автор совпадает
с героем. Здесь же — неприкрытое совпа-
дение идей.
О чем же, однако, так обильно рассуж-
дает Олдингтон-Крис? Обо всем. О бес-
численных делах мира.
Откуда пришла к нему эта необыкно-
венная страсть рассуждать? От новой точ-
ки зрения. От материализма. От вульгар-
ного и наивного—но все же материализма.
Все предстало в ином свете. Все воз-
можно переоценить. И он все переоцеии-
вает. Он как бы любуется материализмом.
Он играет им поистине с ребяческой ра-
достью. Как здорово все получается! Как
свежо! Как остро!' Как непохоже на все
остальное. Главным образом, непохоже. В
этом стремлении к эффекту непохожести
Олдингтон доводит некоторые здравые
идеи до бессмысленной парадоксальности.
Крис жаждет поразить собеседника (а
Олдингтон—читателя), ошарашить его,
сэпатировать.
Рождение человека? «Запах хлороформа,
Извлечение крошечной, с виду обваренной
кипятком, безволосой обезьянки, сутолока,
вонь... Самая внушительная реальность
физического мира, если угодию, но где
здесь' прекрасное, духовное?»
Любовь ? — «Вы капиталистка! — кричит
Крис любимой девушке во время не сов-
сем удачного для него флирта,—разве вы
не видите, что между нами классовая
борьба!»
Идеалы? «Идеалы—роскошь': побочный
продукт наследственной ренты. Нет де-
нег—нет идеалов».
Во всем этом нет большой мудрости. Крис,
которого автор воображает страшно рево-
люционным, напоминает старомодных ни-
гилистических студентов ив тургеневских
романов.
Да, Олдингтон ненавидит свою буржуаз-
ную среду, которая его кормит и при
этом разрешает поносить себя, потому что
Олдингтон это делает достаточно элегант-
но. И—главным образом—потому, чтт
мысль о революционном действии и в го-
лову не приходит Крису-Олдингтояу.
Несмотря на резкий радикализм своих
изречений, Олдингтон о революции гово-
рит с чувством, похожим на испуг:
«Что же делать? Что же делать нам?
Мы живем в мире, находящемся в состоя-
нии фактической или скрытой револю
ции...».
Правда, в романе есть коммунист, но он
описан пером небрежным и вялым.
Таким образом универсальное ниспро-
вергательство Криса не производит серьез-
ного впечатления. Очередная интеллек-
туальная игра неглупого, но и неглубокого
малого.
Материализм Криса для пикантности
Приперчивается фрейдизмом, назойливым
и неумным.
«Дамы почивали менее звучно, Очевидно,
Выражая свои психологические комплексы

1
в символических снах, которые они немед-
ленно забывали».
Крис не упустит случая сострить. Об’ект
остроумия ему безразличен. Крис слиш-
ком красноречив для* серьезно страдающе-
го человека, каким стремится его показать
Олдингтон. Ежеминутно спотыкается он о
собственное остроумие.
Эта система рассуждений и составляет
основу нового романа Олдингтона. Но не
главную его силу. Она в другом.
В той же книжке журнала редакция
«Интернациональной Литературы», следуя
своему похвальному обычаю, сопровож-
дает новый роман критической статьей.
Мы не согласны с автором статьи
И. Звавичем, что «Сущий рай» — психоло-
гический роман. Нет, это роман идей. Это
сказалось и на композиции романа, кото-
рый кончается не сюжетной точкой, а но-
вым взрывом рассуждений этак страницы
на четыре.
Главная же сила «Сущего рая» заклю-
чается в изображении страшной душевной
опустошенности людей из так называемо-
го «порядочного общества».
Крис—хороший человек. Й ему очень
трудно. Хорошему человеку очень трудно
в современной Англии.
«Подымите крышку «порядочной жиз-
ни», и какая червивая каша под ней об-
наружится!»
Здесь роман Олдингтона временами ста-
новится бытовым. И этот бытовой роман
может показаться советскому читателю
фантастическим. Но это потому, что фан-
тастичен быт. Да! Быт английского «поря-
дочного общества» невероятен—по сравне-
нию с здоровой, нормальной, человеческой
жизнью советского общества.
Над романом тяготеет дух войны,—той,
которая была, и той, которая будет.
Жизнь между двумя войнами.
Олдингтон неровен в своем отношении
К войне. Ииюгда он обшучивает войну. Он
пытается от нее отделаться смехом. Но
под этим смехом—страх.
Он Как бы оттесняет войну 1914 года в
историю. Будучи пропитан войной на-
сквозь, являясь порождением ее,—он вы-
талкивает ее из действительности в прош-
лое, в далекое прошлое, как если бы эта
война была эпизодом из древней истории.
На самом дёле он потрясен ею. Душев-
ное потрясение, вызванное войной, еще
владеет сознанием современника. Европеец
мрачен.
И забывая все свои изящные шуточки,
Олдингтон пишет строки, полные тоскли-
вого страха:
«Позади—хаос одной мировой войны,
впереди—угроза другой, еще более ужас-
ной. Замечательная перспектива!»
Все же временами мелькает перед ним
что-то светлое:
«Мы строим скучную и шумную тюрьму
ж называем ее цивилизацией, тогда как
уже теперь мы в силах сделать жизнь бо-
гаче и разумней, как то и не снилось на-
шим предкам».
Но йен это сделать, Олдингтон не знает.
Он задает беспорядочные вопросы, суе-
тится, острит, мечется в этой мышеловке
«порядочного общества», топчет его нога-
ми. Здравые мысли лишь изредка мель-
кают в этом смятенном сознании. Тление,
которое он так ярко изображает, косну-
лось и души самого художника.
*
Остальное содержание январской книги
«Интернациональной Литературы» состав-
ляют несколько статей, библиография и, как
всегда в этом журнале, обширная и инте-
ресная хроника.
Отлично написал Ромэн Роллан об
Уленшпигеле. Эта небольшая статья — ма-
ленькое чудо ума, проницательности и
изящества—стоит десятка длинных иссле-
дований.
Статья И. Нусинова дает дельный обзор
образов мировой художественной литера-
туры, посвященных теме буржуазного
парламентаризма. Подбор превосходных
цитат из Диккенса, Бальзака, Стендаля,
Мопассана и других великих писателей
составляет самую сильную сторону этой
статьи.
Интересны сообщения В. Книпович об
автобиографии Тореза ж Е. Гальпериной о
памфлете Вюрмсера.
ИСКАЖЕННЫЙ
ПЕРЕВОД
Недавно вышел в переводе на армянский
язык известный исторический роман Алек-
сея Толстого «Петр I» *).
Известно, что переводчик не только дол-
жен в совершенстве знать язык оригинала,
но и хорошо изучить язык автора, его стиль,
изобразительные средства. Переводчик дол-
жен быть и широко образованным челове-
ком. Удовлетворяет ли этим требованиям
переводчик «Петра I»?
Он часто не понимает текста: не знает,
что устав, полуустав — это старинные по-
черки и поэтому фразу «сел писать полу-
уставом» переводит: «сел писать по при-
нятым правилам» (стр. 78). Патриарха Ни-
кона переводчик спутал с именем древнего
города Никеи, поэтому «никониане » назва-
ны нинейцами, нинейскими попами (стр. 26,
27, 64 и др.). По приказу Петра Алексаша ут-
ром забегает в аустерию заказать на вечер
полпива, что значит легкое пиво, брага, а в
переводе сказано: «утром я сбегал в трактир
заказать полкружки пива, как вы велели»
(122).
Петр ужинает у немцев, его угощают, меж-
ду прочим, «земляными яблоками», причем
сам автор тут же об’ясняет — картофель.
Несмотря на это, переводчик, перепутав сло-
ва «земляной» и «зеленый», переводит:
«удивительное зеленое яблоко» (124), меж-
ду тем как картофель как раз по-армянски
называется «гетнахнцор» •— сложное слово,
означающее именно «земляное яблоко».
Горлатные шапки бояр названы просто
высокими (241). В тексте говорится об ино-
земном дворе: «будто крепость, с шестью ба-
шнями, раскатами и палисадом». Первое
слово переводчик выкинул, а второе, озна-
чающее частокол, ограду, перевел — «сад»
(275), смешав с обычным значением слова
палисадник. Еще более курьезной оказалась
эта ошибка при ее повторении там, где опи-
сывается штурм турецкой крепости: «Бу-
тырский полк ворвался через пролом сте-
ны и бился во внутренних садах» (343).
Петру подают жалобу на воевод: «Яко львы,
челюстями своими пожирают нас, яко вол-
ци», что значит, как волки, а в переводе
«пожирают нас, как волы» (280).
«Степи наши на полдень и на восток —
на тысячи верст». Каждый ученик поймет,
что «полдень» здесь означает «юг». А в пе-
реводе дословно сказано: «Наши степи про-
стираются на полдня пути, а с запада —
на тысячи верст» (305).
Петр обращается к курфюрсту Кенигсбер-
га: «Хотел бы у ваших инженеров артил-
лерийской стрельбе поучиться»... Курфюрст
отвечает: «Весь пари к услугам вашего вели-
чества». Кажется ясно, что речь идет об
артиллерийском парке. А переводчик пе-
реводит дословно: «Весь сад (иля роща для
гуляния) к услугам в. в.» (360). Петр пишет
письмо в Москву своим сподвижникам:
«прошу вас быть крепких» (т. е. крепки-
ми), а в переводе: «бить крепких» (398).
Рисуется наружность Петра, его «царская
видимость»: «со вздернутыми темными уси-
ками». а в переводе какая-то чушь: «со
вздернутым черным кафтаном» (401).
Впрочем, путаницы и несуразностей вся-
кого рода — сколько угодно: несгибающий-
ся кафтан с высоким воротником — тиге-
♦) Алексей Толстой. Петр Первый. Кн. I.
Перевод Арш. Тер-Овнаняна. Ереван. 1937 г.
ляй — назван тигелем (10), сосудом для
плавления; Домострой назван священным
писанием (25); бесовская сковорода — бесов-
ским хвостом (41), рукавицы — рукавом
(38), ягоды — фруктами (68), семя — се-
мьей (51), горностай — соболем (135), бе-
реза — ивой (144), библейский единорог,
баснословный однорогий конь — носорогом
(79), подблюдные песни — застольными
(154) и т. д.
Иногда переводчик заменяет слова не по-
тому, что не понимает их, а потому, что не-
которые русские слова схожи с армянски-
ми в звуковом отношении, хотя они совер-
шенно различны по смыслу. У переводчика
возникают ложные ассоциации, он путает,
но этого не замечает. В оригинале сказано
«на корме»; это слово вызывает у переводчи-
ка представление о мачте, потому что в зву-
ковом отношении сходное армянское слово
«кайм» значит мачта, — и вместо «на кор-
ме» получается «у мачты» (277)., Таким же
образом произошла следующая ошибка:
«Усадьба за неперелазным тыном», высо-
ким забором. Эпитет «неперелазный» на-
правляет мысль переводчика в сторону
«грязи», с другой стороны, армянское слово
«тыхм» (т. е. «ил») создает звуковую ассо-
циацию со словом «тыном» — в результате:
«усадьбы, окруженные непроходимым
илом» (34).
Из-за неточности перевода искажены мно-
гие образы. Отрок в атласной рубашке, са-
фьянных сапожках, «красивый, как пря-
ник», в переводе — «красивый, как пирог»
(42), переводчик, видимо, не знает бытово-
го, фольклорного происхождения этого срав-
нения, не слыхал о пряниках «писаных»,
«печатных». «Лакеи в красных ливреях»
названы «красиво одетыми слугами» (359).
Перевод испещрен и многими другими
ошибками, например, один из персонажей
на стр. 39 называется Федька Напастак, что
значит «заяц», а со страницы 51-й именует-
ся уже Федька Заяц, конечно, с армянской
транскрипцией русского слова. Цезарь среди
полководцев назван «Юлиос Кесар» (111),
как принято в армянском языке, но так
как переводчик, невидимому, знает Цезаря
только как полководца, то на той же стра-
нице, среди историков, рядом с Плутархом
и Тацитом, он именуется «Цезар»: пере-
водчик уверен, что это другое лицо.
Переводчик почему-то не в ладу с ариф-
метикой:. «Я не поставлю за паря Петра и
десяти пфеннигов», говорит один из нем-
цев, а переводчик уверяет нас, что он ска-
зал: «Я за Петра и двухсот пфенингов не
дам» (97). Петру подарили карликов «ро-
стом — один двенадцати вершков, другой
тринадцати с четвертью», а в переводе вто-
рой карлик — «тридцати вершков с чет-
вертью» (131). О богатстве Голицына гово-
рят. что у него спрятано шестьдесят чепей
гремячих серебряных, а в переводе пятьде-
сят (188). В романе жалуются: «чего ни
спросишь — ломят «втрое», а в переводе
«вдвое» (354), и др.
Нет надобности умножать примеры
небрежного и недобросовестного отношения
к переводу одной из лучших книг совет-
ской литературы на язык братской респуб-
лики. Их достаточно, чтобы Госиздат Арме-
нии сделал необходимые выводы и в следу-
ющем издании исправил эти ошибки.
Я. БАГДАСАРЯНЦ
В читальне Военно-морского артиллерийского училища им. ЛКСМУ (Черномор-
ский флот).	(Союзфото).
Микола Бажан — один из интересней-
ших и сильнейших поэтов Советской Укра-
ины. Им написано немного. Но каждое его
стихотворение полно мысли, острых наблю-
дений и темперамента. Бажан •— поэт, кров-
но заинтересованный во всех отраслях на-
шей строительной культуры, — во всех бит-
вах, которые человек ведет с природой, в
технологии этих битв, в истории народов
Союза, в наследии их древнего эпоса. Все
это для Бажана — свое, насущное и живое.
Это мир его поэзии.
К этим широким и плодотворным мыслям
Бажан пришел не сразу. Его ранние стихи
были смутны и загромождены книжным
отношением к жизни. Он отдал дань и гоф-
мановскому призрачному миру, и мрачным
снам о дофеодальной, татарской Руси.
Эти стихи (1926—1931 гг.) Бажан собрал в
последней своей книжке в отдельный цикл
со знаменательным заголовком «Пред’исто-
рия». И действительно, несмотря на их яв-
ное своеобразие и остроту, стихи эти мерк-
нут по сравнению с тем, как выросло и воз-
мужало творчество Бажана за последние
годы. Документом этого роста остается стра-
стное стихотворение «Смерть Гамлета»
(1932 г.)—одно из наиболее развернутых его
политических высказываний. В нем дан се-
рьезный бой книжной романтике и всей
той смутности в мыслях и ощущениях, ко-
торая была характерна отнюдь не для од-
ного Бажана. Это сделано свежо, с искрен-
ним сарказмом, со здоровой затравкой зло-
сти, если не гнева. «Смерть Гамлета» будут
часто цитировать. Стихотворение обращено
ко многим и многим буржуазным интелли-
гентам Запада (да и не только Запада), за-
стрявшим на полдороге в своем политиче-
ском самосознании, не умеющим или не хо-
тящим твердо выбрать «быть или не быть»
и часто рисующимся гамлетовской позой.
К двадцатой годовщине Октябрьской ре-
волюции Бажан пришел с завершением двух
самых своих значительных работ. Одна из
них — прекрасный, едва-ли не лучший сей-
час на славянских языках, перевод «Витя-
зя в тигровой шкуре» Руставели.
В отношении мастерства, пластики, уме-
ния ладить с нелегкой строфой, перевод Ба-
жана просто безупречен. Но кроме того
— это живая, свободная, поэтическая
речь, полная неожиданных оттенков, бога-
тая всей гибкостью родного языка. Для ук-
раинского читателя грузинский гений зву-
чит, как живой и родной для него.
Вторая работа Бажана — поэма о Сергее
Мироновиче Кирове, три стихотворных пове-
сти о нем — «Бессмертье».
Образ т. Кирова, героя и большевика, еще
не раз будет привлекать художников и поэ-
тов,. Он будет запечатлен и в мраморе, и в
песне, и в сценическом воплощении. Пове-
сти Бажана написаны под впечатлением
удивления перед личностью героя, в этом
их основная прелесть и ценность. Они на-
писаны по горячим следам биографии Ки-
рова, как будто еще не законченной и не
могущей кончиться в памяти друзей к со-
ратников Первая повесть «Знамя» — это
юношеские годы Кирова в Томске. Через
несколько дней после кровавого воскресе-
ния 9 января 1905 года должна состояться
демонстрация протеста среди томских ра-
бочих — «Так большевистский комитет ска-
зал». В морозном воздухе сибирской зи-
мы, в искристых сугробах, в багряном рас-
свете проходит демонстрация. От казацкой
пули гибнет молодой рабочий-наборщик,
друг Кирова, Осип Кононов, несший знамя.
И Киров пишет об этой героической смерти
учителю в его швейцарское изгнание, в Же-
неву. Он ищет «правдивые и простые слова»
для своего рассказа. «Товарищу, великий
дальшй друже!» обращается он к Ленину.
Потом он пробирается в университетскую
анатомичку, чтобы проститься с Кононо-
вым, стиснуть его похолодевшую руку н
взять спрятанные на груди у мертвого, под
рубахой, знамя «червоний шмат сатину,
частиночка великого вогню». Рассказ прост,
прозрачен до белого хрустального блеска и
сжат.
«Ночь перед боем» — едва ли не лучшая
часть поэмы. Это 21-й год, гражданская вой-
на в Закавказье.
Киров на берегу Каспийского моря. Пе-
ред ним—сожженная степь, солончаки, «со-
леная эта, скупая земля владетелей нефти,
магнатов, банкиров». Перед ним ее прошлое:
кумирни огнепоклонников, кровавый фана-
тизм, национальная рознь, тяга империи к
нефти, бешенство интервентов, оплаченных
всеми детердингами и Нобелями мира. Пе-
ред ним — будущее, неизбежный завтраш-
ний день, когда советская власть утвердит-
ся в крае. Молодой Киров полон радости,
которую рождает напряжение перед боем и
уверенность' в его исходе. «Решительно под-
няты плечи, играют широкие мышцы». Поэт
раскрывает перед нами походную сумку вои-
на! здесь и блокнот, и номер «Правды» V
обращением Ленина к закавказцам, и том
Менделеева, и, наконец, «верный участник
досуга, Некрасова избранный том».
Перед глазами Кирова открывается буду-
щее. Это и мечта, и воля к победе, и ясное
сознание исторической задачи. Образ буду-
щего ширится, и в то же время принимает
осязаемые и теплые очертания. Киров ви-
дит людей «многоязыкого края», их бу-
дущее братство. «Различен их алфавит, нб
смысл неизменно схож». Здесь ритм бажа-
невского рассказа напрягается, как бы ор-
кестрованный медью маршей. Чтобы дате
о нем представление, пришлось бы непомер-
но удлинить цитаты.
Но вот ночь кончается. Еле брезжит рас-
свет:
Огромная туча растет. Промелькнула
Тревога, смятенье, шаги караула;
И врезанный в сумерки, пущенный влет,
Далеко в горах, над квадратом аула
Вдруг выстрел, и тень минарета встает,
И горечь сухого, как дым, саксаула
И ночь перед боем...
—...Вперед!
Удача Бажана в том, что он зараз, одним,
так сказать, дыханием, дал и героя, н окру-
жающий его горящий воздух истории, и бу-
дущее, встающее как под снопом прожек-
тора. Причем, будущее в поэме — это как
раз наше сегодня, так что тут требовались
особое искусство и особый такт, чтобы су-
меть донести картину мечты Кирова, нб
примешав к ней суб’ективной лирики. Надо
многое узнать, надо многое увидеть заново
зоркими глазами художника, самому прой-
ти чужую страну, услыхать, как хрустят под
ногами ее пески, услыхать запах ее морокой
соли и нефти, вглядываться в лица встреч-
ных и полюбить их гортанную речь, чтобы
суметь это сделать в сравнительно коротком
произведении. И надо еще обладать одной
страстью, свойственной настоящим поэтам,
той, о которой говорил Блок, страстью
сжимать, отбрасывая и отметая все, что
тормозит или украшает попусту. В этом
смысле «Ночь перед боем» — образец для
многих из нас.
Наконец, третья повесть «День». Это 30
ноября 1934 года, стало быть, предпослед-
ний день жизни товарища Кирова. Киров в
Ленинграде, в Смольном, любимый вождь
ленинградских рабочих, секретарь обкома.
Некоиченная работа, груды материалов, го-
рячий строительный ритм, замыслы. Поэт
из Петрозаводска запрашивает его относи-
тельно столетнего юбилея «Калевалы»;
псковские колхозники, беспокоясь е том,
чтобы не сорвать план весеннего улова, тре-
буют обеспечить их сетями; Мироныча при-
глашают на проверку новой турбины. На
его большом столе сииечерный кусок пути-
ловской рельсы, кристалик апатита, слиток
впервые добытого алюминия в серебристо-
сером инее. Перед ним на стене большая
карта Северного края, с пунктиром строя-
щихся каналов, дорог и гидростанций. Ки-
ров едет домой по прямым проспектам род-
ного города.
Кирова узнают прохожие; комсомолец
указывает на него отцу; усмехается ему, как
родному, какой-то старый дед; ребятишки,
выходя стаей из кино, отдают ему салют;
призывники обещают ему стать заправски-
ми балтийцами. Так полна, так напряжений
и молодо полна жизнь Кирова в поэме. Чи-
татель помнит о том, что черев несколько
часов ее оборвала подлая рука убийцы, t
это заставляет с особым волнением читать
стихотворную повесть Бажана. В ней нет
ни слова о смерти. Все об обратном, все
жизнерадостно сердечное и обращенное не-
посредственно к сердцу читателя:
Живи, життя бессмертие, живи,
священна слава
Людей, як! эродились, щоб смерть
переборот^!
В життях м!льонних жити ix в!чие й
горда право,
Здобуте у беземертя i влите в дух 1
в плоте.
Н1що життя не спинитй — Hi по стр ил и,
Hi зрада,
Hi п!дступ, m трутизна продажно! душ!,
Нещадно зм!й розчавте, нав!чио зиищнтй
гада, —
I вбийте смерть, 1 славте життя,
товарищ!!
Встают творщ бессмертя, мыслител!
й repol,
I день встае над св!том, цей перший
день в!к1в.
Живи, дух життедайний, дух творчост!
людсько!,
Живи, життя бессмертие, життя
бьльшовитНв!
Этими словами кончается поэма Миколы
Бажана. Ими же я хочу кончить статью—
свой отклик на прекрасную работу това-
рища и друга.
Ан. ТАРАСЕНКОВ
Новые стихи Н. Заболоцкого
У поэзии И. Заболоцкого ес« преданные
друзья. Ленинградский критик В. Степанов,
например, утверждал недавно, что стихи
Заболоцкого о природе «волнуют глубокой
лиричностью, глубиной замысла, пластиче-
ской наглядностью н силой своих образов».
Он находил у Заболоцкого пантеизм н,
сравнивая его с пантеизмом Гете и Тютчева,
отдавал предпочтение пантеизму Заболоц-
кого. Степанов утверждал даже, что Забо-
лоцкий воскрешает «ту точную детализа-
цию образа, ту словесную ясность, которы-
ми отличается античная поэзия» (см. жур-
нал «Литературный Современник», М 3,
1937 г.). Крайне похвальная статья о вто-
рой книге стихов Заболоцкого была недав-
но — в порядке обсуждения — помещена и
на страницах «Литературной газеты»
(15/XII—37 г.) за подписью А. Дымшица.
На мой взгляд статьи Н. Степанова и
А. Дымшица — неверные статьи. С поэзией
Заболоцкого дружить трудно. Не думай,
чтобы с ней был дружен читатель. Несколь-
ко лет тому назад я резко выступал в печа-
ти против поэмы «Торжество земледелия»
и книги стихов «Столбцы». Я считаю это
свое выступление правильным и не хочу
возвращаться к оценке произведений
Н Заболоцкого, декларативный отход от
которых об’явил сам поэт. Сравнительно
недавно вышла вторая книга стйхов Забо-
лоцкого. О ней и речь. В ней есть старые
стихи, помеченные 1929 годом. В ней есть
вещи последних лет. В одном из стихотво-
рений 1936 года Заболоцкий пишет:
«Но жизнь моя печальней во сто крат,
когда болеет разум одинокий.
и вымыслы, как чудища, сидят,
подмявши морды над гнилой осокой.
И в обмороке бледная душа,
и, как улитки, движутся сомненья,
и иа песках, колеблясь и дрожа,
встают, как уголь, черные растенья».
Это, конечно, написано о самом себе, о пе-
риоде книги «Столбцы» с ее уродливой,
бредовой фантастикой. Приятно сознавать,
В порядке обсуждения.
что Заболоцкий отказался от нее, — от всех
этих «продолговатых медведей», от жизни,
которая летала над спящими героями в об-
разе страшного «корыта», от собачек с
«грибными ножками». Но что же нашел он
взамен? Вторая книга стихов отвечает на
этот вопрос.
Прежде всего природа, — звери, цветы,
птицы, луга, леса. Их в книге Заболоцкого
немало. Их поэт как будто любит, воспевает.
Очевидно, это-то и назвал Н. Степанов пан-
теизмом, подразумевая под этим термином
органическую связь между природой и че-
ловеком. Но, к сожалению, именно органич-
ности, естественности, простоты в отноше-
ниях между Заболоцким и природой лет.
Его природа крайне своеобразна и причуд-
лива.
«Бык гуляет аккуратный,
чуть качая животом...»
«Бык, беседуя с природой,
удаляется в луга,
над прекрасными глазами
стоят белые рога»...
Во всем этом чувствуется наигрыш, на-
рочитость. Чем более вы вчитываетесь в
стихи Заболоцкого, тем более неприятно вас
поражает это упорное стремление поэта
придать человеческие черты зверям, пти-
цам, травам, деревьям:
«Каждый маленький цветочек
машет маленькой рукой...»
«...деревья, звери, птицы,
большие, сильные, мохнатые, живые,
сошлись в кружок и на больших гитарах,
на дудочках, па скрипках, на волынках
вдруг заиграли утреннюю песню».
Вот Заболоцкий начинает мечтать и фан-
тазировать и от воспоминаний о прошлом,
когда «землей невежественно правил жи-
вотному подобный человек», — переходит к
картинам сказочного будущего. И снова
в этой мечтательной утопии перед нами
одухотворенные животные, —
«встает пред нами рай — страна средь
облаков.
страна, среди светил висящая, где звери
с большими липами блаженных чудаков
гуляют, учатся и молятся химере
и разговаривают...»
Дальше появляется уже совсем странная
для стихов советского поэта деталь —
«сквозь яблоко лицо большого бога
глядит на нас и светом обдает».
Заболоцкий и его друзья-критики мо-
гут, конечно, возразить, что это «бог» —
сказочный, не настоящий, что это «бог» —
как олицетворение природы. Может быть,
они сошлются даже на философию Спинозы
в системе которого, как известно, под скор-
лупой религиозной терминологии таилось
революционное, материалистическое содер-
жание. Думается, что подобные доводы,
если бы они возникли, были бы недобросо-
вестны. С материализмом эти стихи Забо-
лоцкого ничего общего не имеют, ибо взаи-
моотношения природы и человека взяты в
них совершенно отвлеченно, чисто, эстетски.
Какой-то неприятный привкус вымученно-
сти лежит на всех этих стихах Заболоцкого,
стихах несомненно талантливых и формаль-
но ярких, но поражающих своей ходуль-
ностью, своим внутренним холодом, своей—
нет-нет да и проскальзывающей кривогубой
иронией Ибо трудно поверить, чтобы
всерьез мог Заболоцкий, обращаясь к пло-
дам, называть их «печками, дающими гла-
зам моим тепло». Ибо нельзя не усомнить-
ся в серьезности поэта, когда он дает такую
характеристику ученому садоводу:
«Он был Алам и первый садовод,
бананов друг и кактусов оплот».
В этих строчках — снова интонация раз-
говора о растениях, как об одухотворенных
существах, но интонация уже явно коми-
ческая. Впечатление такое, будто Заболоц-
кий сам устал от своей игры в отца и покро-
вителя флоры и фауны и внезапно расхо-
хотался над своей псевдо-серьезной релью.
Я утверждаю, что Заболоцкий обманул
своих критиков, заставив их произносить
научные Фразы насчет гетевского пантеиз-
ма и античной ясности. Все это у Заболоц-
кого не всерьез, все его стихи о природе
пол покровом внешней «органичности» и
«естественности» таят скептическую усмеш-
ку литературного «экспериментатора» — и
за этим экспериментаторством нет ничего
кровно дорогого поэту, нет реальных жиз-
ненных и идейных ценностей, нет поэтиче-
ской души.
Но кроме стихов о природе во второй
книге Заболоцкого есть ряд вещей, написан-
ных на темы, связанные с современностью.
Это «Север», «Прощание», «Горийская сим-
фония». В «Известиях» в 1937 году были
опубликованы и новые вещи «Война —
войне», «Предатели», «Великая книга». Те-
мы этих стихов отличаются несомненной
политической актуальностью, — в них За-
болоцкий говорит о Великой Сталинской
Конституции, о завоевании Арктики, о тра-
гической смерти товарища Кирова, о под-
готовке фашистами новой войны. Но •—
странное дело — и эти стихи поражают
своей внешней отделкой, отдельными уди-
вительно яркими образами, но в целом и
они пронизаны внутренним холодом. Их
строгая торжественность переходит в мерт-
вую стилизацию под старинную оду. Их
классичность — не от живого и взволнован-
ного пушкинского гения, а скорее от офи-
циального Жуковского или даже пиитиче-
ских образцов XVTTI века. Когда у Заболоц-
кого появляется арктический медведь «по-
трясая мантией косматой», когда привет-
ствует Заболоцкий «короны гор» Кавказа,
когда бесконечное количество раз мы на-
талкиваемся на торжественное одическое
«о», когда на каждом шагу в его стихах
пестрят нарочито-архаические выражения
вроде «отрочества годы», «сладостна»,
«лик», «безгласное тело», «могила безглас-
ная», «переполох умов», «младенчество»,
«очи», «рука судеб», — начинаешь испы-
тывать чувство резкой отчужденности поэта
от живого языка современности.
В языковом отношении Заболоцкий сей-
час ведет работу в направлении противо-
положном тому, в котором рос и развивался
Маяковский, росла и развивалась передовая
советская поэзия. Маяковский делал язы-
ком поэзии живой разговорный язык совре-
менности. Он был новатором, пролагателем
путей. Заболоцкий занимается реставра-
цией отживших языковых форм и старает-
ся сегодняшние боевые политические темы
изложить языковыми средствами более чем
столетней давности. На мой взгляд это по-
рочно в самой своей идее.
То же нужно сказать и об интонационной
структуре его стихов.
Вот, например, Заболоцкий говорит и
одном стихотворении о фашистских под-
жигателях войны:
«Ах! Покажите мне эту породу,
которая наперекор народу
опять весь мир пытается зажечь.
Проклятые! Пусть сами лезут в печЬ?»
Нет сомнения, что Заболоцкий движим
здесь благородными чувствами советского
патриотизма. Но старомодная поэтическая
интонация приведенных отрывков воспри-
нимается сегодня почти как комическая, —
настолько она неестественна, иеразговорна.
В своих пафосных призывах, гневных вос-
клицаниях, стихотворных лозунгах Маяков-
ский шел от живой речи революционного
оратора, от волевого стиля советской га-
зетной передовицы, партийной резолюции.
Заболоцкий же копирует интонацию обли-
чительных стихов XVIII века и потому не
находит правильного и убеждающего тона.
Многостопные торжественные ямбы За-
болоцкого льются размеренно и торжествен-
но. Видно, что поэт далеко отошел от про-
извольных и причудливых ходов своей
первой книги, когда он мог внезапно перей-
ти посредине строфы на совершенно про-
заическую строку или вдруг — непонятно
зачем — в середине стихотворения отка-
заться от рифмы. Заболоцкий на деле по-
рвал со своими прежними декадентскими
крайностями и формалистскими увлечения-
ми. Само по себе это, конечно, хорошо. Но
на смену формалистским увлечениям при-
шла, к сожалению, лишь мертвая зыбь ака-
демизма. холод имитации классических об-
разцов. Заболоцкий явно делает ставку на
монументальность и величавость своего сти-
ля, но на деле его стихам все чаше нехва-
тает естественности и правдивости интона-
ции. Я не понимаю, как можно писать
о героической эпопее челюскинцев такими
стихами, напоминающими оды екатеринин-
ских времен’:
«О люди Севера! О вьюги Вапкарема!
О мужеством рожденная поэма!
О под людьми ломающийся лед!
О первый Ляпидевского полет!».
В торжественности Заболоцкого нет стра-
сти, нет лирической проникновенности,
многие его строки оставляют впечатление
искусственного огня, который светит, но
не греСТ, Заболоцкий —• талантливый и ум-
ный поэт. У него есть отдельные строфы —
например, в стихотворении памяти Кирова
(«Прощание»), согретые настоящим чувст-
вом. Есть хорошие и простые стихи о цвет-
ке — «Все что было в душе»... Есть хоро-
шие, спокойно-сосредоточенные строки и в
«Горийской симфонии»:
«Как широка, как сладостна долина,
теченье рек как чисто и легко,
как цепи гор, слагаясь воедино,
преображенные сияют далеко».
Но тут же Заболоцкий портит это Стихо-
творение все той же странной доморощен-
ной «натурфилософией». Речь идет об очень
ответственном месте стихотворения, —• А
строфах, посвященных вождю народов —
великому Сталину. Вот что пишет о нем
Заболоцкий:
«Припоминая отрочества годы,
хотел понять я, как в такой глуши
образовался действием природы
первоначальный строй его души, —•
как ои смотрел в небес огромный купол,
как гладил буйвола, как свой твердил
урок,
как в тайниках души своей баюкал
то, что еще и высказать не мог».
Мне думается, что эти строки Заболоцко-
го глубоко ошибочны, — в них формирова-
ние гениальной личности Сталина рассмат-
ривается исключительно в одном только
плайе — под влиянием условий перво-
бытной кавказской природы. К сожалению,
социальная обусловленность развития лич-
ности вождя народов начисто игнори-
руется Заболоцким, о ней он не говорит на
слова.
Заболоцкий развивает свой талант в лож-
ном направлении. Нарочитая манерность'
его стиля, который поэт стилизует то под
инфантильный «пантеизм», то под архаи-
ческий стихотворный язык. XVIII века, ме-
шает ему заговорить полным голосом, меша-
ет ему стать поэтом ясным, простым, под-
линно-народным. Хочется думать и наде-
яться, что сама жизнь переделает Заболоц-
кого, направив его незаурядный талант
стихотворца в нужное социалистическому
искусству русло.
Литературная газета Ж11 (718)
Т е а т р—К и и о—11 у з ы к а—Ж и в о п и с ь
«Фуэнте Овехуна»
Новая постановка Театра Революции
’Артистка В. Енютина в роли Лауреисии.
Рис. А. Костомолоцкого.
Известей знаменитый монолог Лауреи-
сии, обращенный к гражданам Фуэнте
Овехуна. Она призывает их поступить, как
подобает испанцам, и уничтожить тиранов.
Когда исполнительница роли Лауренсни
(артистка Енютина) произносит эти слова,
зритель вспоминает Паснонарию. Таких
ассоциаций много в спектакле. Пьеса Лопе
де Вега неоднократно шла на русской сце-
не. Но никогда изображенные в ней собы-
тия не были такими живыми, как в наши
дни. Глядя иа грубо скроенные и крепко
сшитые фигуры восставших крестьян XVI
века, наш зритель видит в них предков се-
годняшних защитников Мадрида.
Это прекрасно почувствовали постанов-
щики спектакля. Борьба крестьян в Фуэнте
Овехуиа выглядит на сцене театра как эпи-
зод из героического прошлого испанского
народа.
При обработке текста выкинут апофеоз
короля, которым оканчивалась пьеса. И это
Правильно. Эпилог имеет только историко-
литературный интерес, он не связан с пье-
сой. Пытки, которым подвергли крестьян
«Овечьего источника», их стойкость, вызы-
вающая удивление даже королевского судьи,
— все это естественная концовка спек-
такля.
Пьеса Лопе де Вега написана стихами.
Именно стихи придают героическую припод-
нятость событиям пьесы и выведенным в
ней людям. И исполнители ие боятся сти-
хов, они не жуют их, ие стараются спря-
тать их от зрителя или выдать за прозу.
•Та легкость, о которой стихотворная форма
доходит до зрителя, может послужить уро-
ком нашим драматургам и театрам, кото-
рые боятся писать и ставить пьесы в сти-
«Большой Ивон»
Пьеса «Большой Иван» (С. Преображен-
ского и С. Образцова) — сказка. Новая увле-
кательная героическая сказка для детей.
Центральный театр кукол в Москве можно
цоздравить с большой удачей. Создан яр-
кий, убедительный, запоминающийся спек-
такль.
Постановщик — заслуженный артист рес-
Цублики С. В. Образцов остроумно исполь-
эовал возможности кукольного театра —
вместе о куклами-петрушками на сцене
играет артист. Мастерски выполненные
куклы составляют единый ансамбль с вели-
каном.
Веселый добродушный большой Иван
(артист Росфельд) работает на четырех ле-
нжвых, злых и жадных братьев, кормит,
забавляет их. Но у Ивана есть мечта —
встретиться и подружиться с такими же
большими людьми, как и он, которые живут
в других странах. Чтобы ие ушел великан,
порешили братья ослепить его. Хитростью
К угрозами взяли они над ним власть и за-
ставили его строить дворцы, амбары, ко-
Театру удались испанцы, больше того,
испанские крестьяне XVI века. Почтенные
сельские отцы в овчинных тулупах, худо-
щавые испанские юноши с усиками и не-
уклюжие добродушные пахари, все они по-
рой кажутся сошедшими со страниц «Дон
Кихота». Не случайно толстяк Барильдо
(арт. Лаврентьев) в платке и с баками чем-
то неуловимо напоминает Санчо Пансо.
Главное достоинство пьесы — превосход-
ные массовые, народные сцены. В этом,
конечно, огромная заслуга старого Лопе де
Вега. Никогда впоследствии буржуазная
драма не могла так разносторонне и кон-
кретно показать народ.
Но и постановщики спектакля добились
здесь большого успеха. Они смогли вопло-
тить на сцене народную массу.
Испанские крестьяне, исполняющие наив-
ные обычая на свадьбе Лауреисии, толпа,
штурмующая дворец феодала или застыв-
шая в отчаянии в сцене пыток, буквально
захватывают зрителя.
Лауренсия —- Енютина. Кастильская де-
вушка, гордая и недоступная, почти недо-
трога. Тако# Лауреисии зритель верит. Но
Енютина не совсем удовлетворяет в сценах
героических и патетических, в сценах, тре-
бующих душевности, силы и искренности.
Актриса здесь убедительна, но суховата. В
ней нет того горения, которого требует ис-
полнение роли Пасионарии XVI века.
Зато Менго—Орлов удивительно тонко
и глубоко играет испанского крестьянина.
Менго — спорщик и упрямец, Менго—
добряк е золотым сердцем, Менго — стой-
кий боец, — это цельный и совершенный
образ.
Рядом с ним можно поставить только
Эстевана—Музалевского Деревенский стар-
шина в его исполнении трогателен и даже
величественен.
Неудачен только Латышевскнй — Гомец.
Это не необузданный феодал XVI века, ма-
ло чем отличающийся от нашего Троекуро-
ва, а кислый маркиз и лощеный придвор-
ный.
Этот образ имеет очень мало общего с пер-
сонажем Лопе де Вега, сыгран он неинте-
ресно и расплывчато.
При всех этих недостатках «Фуэнте Ове-
хуна» — радостное событие.
В этом заслуга Бибикова и Пыжовой. Они
поставили спектакль по-настоящему герои-
«ческий, по-настоящему народный. Пафос и
страсть старой испанской пьесы воскресли
на нашей сцене.
Художники Басов и Ходасевич, несмотря
на некоторую громоздкость оформления, до-
несли до зрителя своеобразные панорамы
старой Кастилии.
Зритель уходит, восхищенный спектаклем
и пьесой. Он вспоминает, что Лопе де Вега
написал около 400 пьес. Каких? На па-
мять приходят только две — «Собака на
сене» и «Звезда Севильи». Ну, а остальные?
Может быть они так же хороши, как «Фуэн-
те Овехуна». Но остальные не переведены
на русский язык и выпали из поля зрения
наших театров.	А. ШТЕЙН
локольни, а сами превратились в царя, ге-
нерала, купца и попа.
Остроумно построен второй акт пьесы.
Здесь великан олицетворяет собой народ.
Артист Росфельд создал трогательный об-
раз слепого великана, эксплоатируемого
ничтожными пигмеями. Но с помощью со-
кола возвращается к Ивану зрение. Увидел
великан, на каких жалких, ничтожных лю-
дишек работал, понял их подлость, жад-
ность, злобу, предательство и далеко от-
швырнул всех от себя.
Пьеса звучит, как острый, политически
насыщенный памфлет. Замысел авторов
легко доходит до детей младшего возраста.
Простые и ясные аналогии напрашиваются
сами собой.
Спектакль «Большой Иван» смотрят е
одинаковым интересом и дети и взрослые.
Новая пьеса — большое событие в жизни
кукольных театров. Она окончательно ре-
шает спор о том — быть или не быть со-
ветской революционной тематике иа сцене
кукольного театра. И решает в пользу со-
ветского репертуара. В. ГОЛУБЕВА.
БО
ДЫ- ДРАМАТУРГИ
Комсомольцы, молодые актеры Виктор
Турбин и Михаил Семенов, были призва-
ны в армию и зачислены в один учебный
батальон. Через 8 месяцев учебы и стро-
евой службы они — молодые командиры
РККА. Страстная любовь к театру, рабо-
та в кружке красноармейской самодеятель.
ности, тесно сблизили юношей.
Молодые командиры решили написать
пьесу совместно.
Тема жила уже в мыслях. Тогда все
газеты были полны сообщениями о под-
виге пограничника Котельникова, о том,
как брат занял иа боевом посту место
убитого брата.
Герои пьесы? Да ведь они жили тут
же, под одной крышей и вместе шагали
в строю.
Красноармеец туркмен Сарры Анадов
(в пьесе есть персонаж с тем же именем)
пел авторам песни своей родины.
Работа длилась около года. Особенно
продуктивно продвигались пьеса в период
летних тактических учений.
На досуге друзья обсуждали детали за-
думанного. Так вынашивалась пьеса «На
границе».
И вот, наконец, она закончена. Моло-
дые авторы отдали свое детище на суд
товарищей бойцов и военных специали.
стов. После переработки пьеса впервые
увидела свет рампы. Постановщиками и
исполнителями двух главных ролей были
сами авторы.
Юбилейная выставка
красноармейских художников
Всеармейская юбилейная выставка ху-
дожников-красноармейцев и краснофлот-
цев, открывшаяся в -Центральном доме
Красной Армии, свидетельствует о много-
образии талантов и огромном культурном
росте нашей Красной Армии. На выстав-
ке — картины, художественные вышивки,
портреты, скульптуры.
...Солнце над снежной улицей колхоза.
Золотистые блики освещают колхозников,
радостно приветствующих красноармейцев-
лыжников. Это — картина «Через под-
шефный колхоз» красноармейца Леонтье-
ва из Н-ского пограничного отряда.
Богаты талантливыми художниками по-
граничные части Белоруссии и Украины.
Славные защитники родины в своих про-
изведениях отобразили будни погранич-
ников — их быт, охрану советских гра-
ниц.
Картина лейтенанта т. Янчука (началь-
«Боевой подвиг капитана Агеева» — картина красноармейца войск НКВД
т. Вишнякова.
(Всеармейская выставка работ художников-красноармейцев).
Спектакль «На границе», показанный на
дивизионной, а затем на окружной олим-
пиаде красноармейской самодеятельности,
заслужил одобрение жюри. Пьеса была
принята московским Домом художест-
венной самодеятельности. К 20-й годовщине
Октябрьской социалистической революции
ее поставили драматические кружки за-
водов и фабрик.
Сейчас этот спектакль с большим успе-
хом проходит в клубах воинских частей.
Все роли исполняют бойцы, командиры и
их жены. Автор новой постановки —
красноармеец Л. Н. Метельков. Пьеса поль-
зуется большим успехом. Вот отзыв о ней
политрука подразделения Н-ского полка
В. А. Розанова:
«Я в третий раз смотрю этот спектакль
с неослабевающим интересом. И рядовые
бойцы, и квалифицированные военные
специалисты—зрители спектакля •— ценят
хорошее качество исполнения и достоин,
ства самой пьесы. Она в живых и прав-
дивых сценах воспроизводит быт и рабо-
ту наших доблестных пограничников.
Драматурги-профессионалы еще недо-
статочно отражают сегодняшнюю жизнь
Красной Армии. Тем более ценна и по-
хвальна инициатива красноармейских авто-
ров—товарищей Турбина и Семенова».
Молодые драматурги, после демобилиза-
ции из Красной Армии, приняты в мос-
ковские театры: Турбин — артист Цен-
трального ТРАМ, Семенов — театра ЦК
союза речников.
А. ОСИПОВА.
ника заставы пограничного отряда) «Под-
виг пограничника т. Гаврикова» воскре-
шает героический эпизод — красноарме-
ец Гавриков один отстреливается от боль-
шой банды нарушителей дальневосточных
границ. Фигура бойца, метко стреляющего
по врагам, надолго остается в памяти.
Запоминается лицо красноармейца, под-
держивающего раненого, в картине «Поте-
ря товарища». Автор картины красноар-
меец Бабасюк сумел передать и горячую
ненависть к врагу, и желание отомстить за
потерю товарища.
Большое впечатление производит полот-
но т. Позднякова (старшина базы Н-ского
пограничного отряда) — «В ледяном штор-
ме».
Вдоль галлереи выставки развешаны
юмористические шаржи, карикатуры, ка-
рандашные рисунки, маленькие акварели,
натюрморты.
«Очная ставка»
В Театре рабочей молодежи
Недавно в одном уральском гоподе по-
явилась необыкновенная афиша, местный
театр сообщал о премьере новой пьесы
«Очная ставка», принадлежащей перу «из-
вестны^ журналистов братьев Тур и сле-
дователя по особо важным делам Л, Шей-
нина». И в самым деле, это не только ре-
клама, это факт — притом факт литера-
турный, так как в основе своей пьеса
представляет острый драматизированный
фельетон, обогащенный драматизированны-
ми же мемуарами следователя.
В пьесе напряженно развивается интри-
га, и следишь за действием, затаив дыха-
ние. Авторы столкнули два сильных ха-
рактера, а это всегда дает хороший эф-
фект. Следователю Ларцеву попался ис-
кушенный, матерый разведчик-резидент,
хитро и упорно скрывающий все нити сво-
ей шпионской организации. Искушенный
шпион столкнулся с опытным, умным
следователем. Однако это не все. Идея
пьесы — и правильная ее идея — в том.
что за следователем стоит вся страна.
Драматическое произведение братьев Тур
и Л. Шейнина — в общем удачно, несмо-
тря на множество литературных погреш-
ностей.
Обеспечило эту удачу, во-первых, драма-
тизм значительной и подлинно жизненной
ситуации, во-вторых, столкновение двух
сильных характеров. Зрителю все время
хочется вмешаться в действие — и это
хорошо. Но, не понадеявшись, видно, на
свои силы, авторы иногда, к сожалению,
вмешиваются сами — и это плохо. Они
потеряли в финале чувство меры и заста-
вили героев договаривать то, что уже дав-
но договорил за них зритель. Ненужные,
лишние нажимы ослабляют финал, вносят
в пьесу что-то от резонерства, отягощаю-
щего всякое художественное произведение
Есть и другие грехи. Многие персонажи
воспринимаются только как неплохо сде-
ланные роли, но не как образы. И кол-
хозник Толстых, и портной Гуревич с его
женой, и студент Иванов — все они ба-
нальны, олеографичны. Персонаж, наде-
ленный для отличия от прочих чисто
внешними признаками (рассеянный, пья-
ница), не есть еще образ, а его суррогат.
Наши драматурги частенько прикоманди-
ровывают к персонажам какие-нибудь от-
дельные человеческие слабости или при-
10 ЛЕТ московского ТЕАТРА
ЮНОГО ЗРИТЕЛЯ
Приближается десятилетие Московского
театра юного зрителя. 3 марта начинается
юбилейная декада, в течение которой мо-
сковским ребятам будет показано шесть
спектаклей из репертуара театра.
За 10 лет коллектив театра сыграл около
пяти тысяч спектаклей, обслужив два с
половиной миллиона зрителей. За время
своего существования театр побывал в 75
городах СССР. Театр не просто гастроли-
ровал по Советскому Союзу, — всюду, где он
бывал, он содействовал организации дет-
ской самодеятельной рабЬты. В Белорус-
сии, Башкирии, Татарии и Чувашии кол-
лектив помог создать национальные театры
юного зрителя. Помимо спектаклей и кон-
цертных программ в городах и колхозах
проведено 575 бесед и совещаний с педаго-
гами и родителями.
Каждый год существования МТЮЗ от-
мечен новыми показателями его роста. Это
возможно только тогда, когда люди любят
свое дело, глубоко преданы ему. Недаром
в дни 10-летия общественность будет че-
ствовать 13 юбиляров, с огромным энтузиаз-
мом проработавших все 10 лет в этом театре.
Московский театр юного зрителя встре-
чает свой юбилей новой, пятидесятой, по-
становкой. Это — инсценировка романа
Жюль Верна «Таинственный остров». Инсце-
нировка сделана А. Талановым. Спектакль
поставлен заслуженной артисткой респуб-
лики С. Г. Бирман, в оформлении худож-
ника В. Н. Мюллера. Музыка написана
композитором Н. Н. Рахмановым.
страстия (рыболов, охотник) и полагают,
что образ готов. Не избежали этой ошиб-
ки и братья Тур с Л. Шейниным.
Персонажи неплохо острят, но подлин-
ной речи, то-есть правдивого образного
диалога, в пьесе мало.
Пьеса поставлена Театром рабочей моло-
дежи так, что нельзя не огорчиться. Надо
прямо сказать — серая постановка, мало-
удачная. Если некоторые актеры, как
Прокофьев, Заславский, Ширингфельд, По-
лубояринов и Вайншельбаум, достойны
некоторой похвалы, несмотря на то, что
иным (Прокофьеву и Вайншельбауму) не-
редко изменяет чувство меры, то о прочих
исполнителях можно, не опасаясь преуве-
личений, сказать, что они играли бледно,
бесцветно, а иногда и просто по-любитель-
ски.
Салтыков-Щедрин говорит об одном че-
ловеке, у которого был такой голос, что
слушателям приходилось потом долго вы-
гребать его из ушей лопатой. Это печаль-
но, но зрителям приходилось после спек-
такля долго выгребать из себя уйму лиш-
них жестов, выражений, повторений, вос-
клицаний.
Прокофьев — неплохой актер, но зачем
он так часто бегает смотреть на спящего
сына? Желая убедить нас в том, что он —
хороший отец, он добился обратного, так
как мы увидели наигранную, назойливую,
неестественную любовь, то-есть суетливость
вместо любви.	•
Сверх всякой меры суетится Ефимов,
играющий рассеянного студента, а Мар-
кушев (Лавренко) просто не знает, куда
девать руки. Впечатление такое, что с ак-
терами не работали, и зрителю вообще
преподнесен черновик.
«Очная ставка» ставится Камерным теат-
ром. Хочется надеяться, что здесь позабо-
тятся о необходимой скупости и строго
сти образов.
С. ГЕХТ
♦
В московском Камерном театре Закан-
чиваются репетиции пьесы Л. Шейнина и
братьев Тур — «Очная ставка».
Ставит спектакль и исполняет Цен-
тральную роль следователя Ларцева ар-
тист М. Жаров. Общее художественной ру-
ководство спектаклем А. Я. Таирова.
Премьера намечается на 1 марта.
ДЕТСКИЕ КИНОКАРТИНЫ
Кинофабрика «Союздетфильм» снимает
много детских фильмов, которые поступят
на экран в 1938 г.
-И- Режиссер Андриевский ставит цвет-
ной двухсерийный фильм «Лампа Алла-
дина».
Весной закончится с’емка коротко-
метражного цветного музыкального филь-
ма «(Кино-ревю» в постановке молодого
режиссера Ю. Фрадкина.
# Фильм «Голубое и розовое» — Q
1905 г., о бь>ге царской женской гимна-
зии, о бесправном положении еврейской
бедноты — ставит режиссер В. Юренев.
й- Заканчиваютя с’емки фильма «Дет-
ство Горького» по сценарию И. Груздева
(режиссер М. Донской). Фильм будет вы-
пущен к первомайским торжествам. В ро-
ли Алеши Пешкова снимается ученик мо-
сковской школы А. Лярский.
Режиссеры Варламов и Ломидзе ра-
ботают над фильмом «Настоящий парень»
по сценарию Л. Кассиля и М. Юдина. Темой
сценария послужил героический эпизод гра-
жданской войны.
# Необычайные «артисты» — утки, по'-
пуган, чайки, собаки и медведь — сни-
маются в фильме «Доктор Айболит». Сце-
нарий М. Шварца сделан по одноимен-
ной сказке К. Чуковского. Доктора Ай-
болита играет заслуженный артист рес-
публики М. Штраух.
«Еж и заяц» — короткометражный
фильм по сказке братьев Гримм — ста-
вит режиссер М. Казарновский.
-й- В Ялте идут с’емки фильма «Заго-
вор юных барабанщиков». Сюжет заимст-
вован из истории Парижской Коммуны.
Начало см, 1 стр.
Алекс. Иван.: Дети, дети, зачем же ссо-
риться!
Ручкина (Раздельно и в тишине): А я
Ставлю так, тот подвиг и есть настоящий,
о котором никто и никогда ие узнает.
Маша: Сонюшка, вы это про себя?
Ручкина: Вы меня мало знаете» Воро&й.
Но я назову вам десятки имен...
Маша: Вы знаете их здесь, куда газеты
НА третий день приходят. Значит вы не-
правы, Сонюшка!
Виктор: 0 чем спор! Неважно, громкий
подвиг или неслышный. Для народа важ-
но, чтобы его высокое порученье было ис-
полнено до конца.
Юрий: Странные речи для кандидата
партии и учительницы. Простите за пря-
моту, Софья Николаевна. Так чем «е отли-
чается ваш подвиг от подвига тех, которые
утверждают его смертью, могилами неизве-
стных солдат? Мы утверждаем ее жизнью.
Назовите мне еще страну, где говорят о под-
вигах шахтеров, трактористов, доярок. Нет
подвига безвестного, и только тогда это ста-
нет качеством действительно нового обще-
ства.
Виктор: Это следствие, а я говор® о при-
.чине.
Юрий: Ты сними очки и оглянись на мас-
сы, Витя.
Виктор: Очки тут не при чем. Врач, а
Споришь, как боксер.
Анатолий: Витька, дай мне поесть спо-
койно!..
Маккавеев (Внимательно выслушав всех):
Ладно, уймитесь, петухи. Значит, к зиме
будем ждать Ваську.
(Молчание. Виктор отошел к балюстра-
де).
Маша: Вы обиделись на меня, Сонюшка/
Ручкина: Я имела в виду вашего брата
Исайку.
Алекс. Иван.: Дети, что же вы про Исая
то забыли?
Маша: Мы его звали, йо он сказал, что
банят.
Ручкина: Я ему зонтик в починку при-
несла. Я виновата. Я пойду приведу его.
Алекс. Иван.: На лестнице не споткнул-
ся бы!
Маша: Пойдемте вместе, Сонюшка!
(Они ушли в дом через дверь).
14
Виктор: Идет какой-то незнакомый че-
ловек. Юрий, это не тот?
«Половчанские сады»
Юрий (Быстро): Где, покажи. Мама, мы
больше никого не ждем?
Алене. Иван.: Нет.
Юрий: Поди сюда на минуточку. Ты зна-
ешь этого человека.... озирается за яблоня-
ми?
Алеке. Иван.: Нет, Юра. Помнишь, я те-
бе говорила...
Юрий: Не волнуйся, ма. Все будет так,
как тебе приятно. Поди сюда, Анатолий.
Маккавеев: Кто еще там, Юра?
Юрий (Сухо): Пыляев несколько расши-
рительно толкует маккавеевское гостепри-
имство. Он собирается устроить здесь клуб.
Ты ие возражаешь, если мы вмешаемся в
это дело?
(Маккавеев подходит к балюстраде, ко-
сится на дверь, куда ушла Маша, отходит
иа прежнее место, молчит).
Юрий: Анатолий, после доешь.
Анатолий (Подходя с тарелкой): В чем
дело, начальник?
Юрий: Скажи ему, детка, что мы никого
ие ждем и чтоб он ушел отсюда.
Анатолий: Ага! Ну-ка, пустите меня.
Виктор: Он улыбается.	'
Анатолий (Широко раздвигая виноград):
Эй, скрипач.. делай отсюда чап-чап со сво-
ей гитарой. Скоренько!
Виктор: Он улыбается.
Алеке. Иван.: Ты не груби ему, Толень-
ка. Скажи только, что никого дома нет.
Анатолий: Пустите, мамаш. Я имею ап-
петит на эти вещи. (С сознанием своих пре-
имуществ). Там, с серенадой!.. Когда я го-
ворю во второй раз, то я только половину
говорю, а половину делаю.
Виктор: Он улыбается.
Анатолий: Подержите кто-нибудь таре-
лочку, я сейчас вернусь. Эй, лови, вздрем-
ни пока иа подушках!
(Оя сорвал с гвоздя перчатки и бросил
вниз. Маккавеев украдкой прикрывает дверь
в дом).
Виктор: И довольно симпатичная улыб-
ка, чорт возьми! (Быстро вынимая из фут-
ляра кинамку). Давай, начали. Для се-
мейной хроники это просто клад.
Анатолий: Хана!!
(На бегу развязывая пояс халата, он спу-
скается вниз бегом. И снова, поглядывая
на всех, Маккавеев подходит к балюстра-
де. Трещит кинамка. С возрастающим лю-
бопытством - Юрий реферирует поединок
внизу).
Юрий: Неплохая школа у парнишки
Брэк!,. Анатолий, первое замечание.
Виктор: Эх, свет-то какой. Только бы
пленки хватило... Эге, ну это можно пропу-
стить. Для широкого зрителя это не инте-
ресно. (И ои снимает всех, даже, кажется,
самый раскаленный воздух полдня).
Юрий: Срочно. Браво, Анатолий. Стряхни
песок с перчатки. Пыляевскому мальчику
сегодня будет скучно.
15
Маша: Сбежала от нас Сонюшка. Расстро-
илась, такая жалость. Что у вас происхо-
дит?
Виктор: А, пустяки... Вот, стой так!
(И с колена он направляет на сестру об’-
ектив кинамки).
Маша: Да об’ясните же.
Юрий: Брэк!
Виктор: Пыляев позвал гостя, а мы дви-
нули иа него Анатолья. Вот, все, благода-
рю.
Маша (Выглянула в сад): Юра, это же
не тот... это другой, я его знаю! (Бежит к
отцу). Папа, останови это... тут ошибка!
Маккавеев (Удерживая ее за руку): Сядь
со мной, дочка. Теперь уж поздно.
Алекс. Иван.: Кто же это Машенька?
Адриан!
Маккавеев: Он за Машей сюда пришел,
мать. Все в порядке. Держи себя в руках,
Воробей. Ну, что же Исайка-то?
Маша (Сплетя пальцы): Он ие может, у
него паяльник разогрет. Он говорит, что ве-
чером будет дождь, и зонтик может... (Сдер-
жанность оставила ее). Юрий, прекрати это
немедленно!
Юрий: Погоди, сестра. Брэк!.. Анатолий,
второе замечание. Что ж, это бывает. Раз,
два, три, четыре, пять... (Дальше ои отсчи-
тывает время нокаута только взмахами ру-
ки). Так, сеанс окончен. Где тут его тарел-
ка-то?
Виктор (Перематывая ленту): Кстати и
лента вся. Вот подвезло, Воробей?
Алекс. Иван.: Кто кого, Юра, кто кого?
Юрий: Маккавеева бьют, Виктор.
Виктор: Значит, завелся кто-то на свете
пошибче Маккавеева.
(Молчание. Маша все не может выбрать
яблоко с тарелки. Пауза. По лестнице, с
опущенными руками й рассеченной бровью,
волоча за собой халат, поднимается Ана-
толий. Он дышит тяжело, плечи блестят от
пота. Никто на него не смотрит).
16
Анатолий: Ну... я его попробовал, значит.
Парнишка, оказывается в полутяжелом ве-
се, и... (почти с восхищением) мировое
кроше! Понимаешь, Воробей, я сперва по-
гнал его, и ои стал виснуть...
Юрий: Не ври сестре. На брэки пошел ты.
Анатолий: Ты же ничего не понимаешь
в боксе. Ты умеешь только считать до де-
сяти. (Виктору). А иу, давай сюда леиту,
что сымал.
Виктор: Не «дам, урок тебе. Зазнался сли-
шком, чемпион. А вот как продам ее в С'о-
юзхронику...
Маша (Подавая Анатолию графин с во-
дой): Как видно, это тебе ие Воскобойни-
ков. Поди, умойся, Толя.
Анатолий: Какие люди у нас зря пропа-
дают. Такого бы подучить, да на европей-
ский ринг поставить...
(Он идет в угол террасы с графином, пле-
снул воды в ладонь).
А вот все-таки уходит, с серёнадой-то!
(Пауза, и всем жалко, что тот уходит,
наверно, уже навсегда).
Маккавеев: Что ж ты, невинница, Стоишь,
глаза опустила. Иди, пригласи его в дом,
твоего!..
Алекс. Иван.: Машенька, тут прибор
лишний есть. Я на Василья рассчитывала.
Юрий: Покажи нам его, сестра. Это ста-
новится занимательно.
(Маше стбит усилий не бежать вслед за
уходящим, но она знает, что все смотрят
на нее).
Маша (Широко раздвинув сетку виногра-
да): Слушайте, Отшельников. Я вам, вам.
Поднимитесь, сюда. Это все недоразумение.
Вас зовет мой отец.
Голоса всех: Вернулся он?., вернулся? Да
ты сбеги вниз-то за йим, гордыня!
Анатолий: Он идет!
17
(Все, кроме Маккавеева, привстали от
ожидания. В дом входит чужой и новый
человек. Он в белой рубашке и военных
сапогах. Свой пиджак он держит на руке.
Бросается в глаза четкая и легкая подо-
бранность его движений. Маша виновато де-
лает два шага ему навстречу. Они разгова-
ривают так, будто остальных не существу-
ет).
Маша: Произошло ужасное недоразуме-
ние.
Отшельников: Я понял. И я собирался
уйти сам, но мне не понравилась форма, в
которой было высказано это пожелание.
Маша: Вы вели себя хорошо. Здесь воз-
никло недоумение, как вы сюда проникли.
Отшельников: Ворота были раскрыты.
Маша: Почему не лаяли собаки? Для та-
ких случаев вы носите сахар с собой?
Отшельников: (Смеясь одними глазами):
Повидимому, собаки догадались, что здесь
меня ждут.
(Маша кусает губы).
В первый раз я вас увидел в Тушине
восемнадцатого августа, когда вы прыга-
ли с парашютом. Василий показал мне на
вас.
(Общее движение. Маккавеев сокрушен-
но шарит вокруг себя, Александра Иванов-
на шепчет: «Машенька, свет мой вечер-
ний...» Братья с полной серьезностью пе-
реглянулись).
Маша: Это была ошибка, меня легко спу-
тать с другой, Василий жил только на вось-
мом, а и то мне бывало жутко глядеть с его
балкона, Я просто ужасаюсь высоты.
Отшельников (Понял и улыбнулся): Вы
правы. В первый раз я видел вас тогда, иа
лестнице. Я не знал, что вы сестра Васи-
лия.
Маша: Вы могли справиться у него на
другой день.
Отшельников: Я полагал неудобным спра-
шивать у друга о девушке, которая в
поздний час поднимается к нему по лест-
нице.
Виктор: Да познакомь же нас, Воробей.
Маша: Это мои братья, отец и мать. Сту-
пайте к ним.
Алекс. Иван.; Будьте гостем, молодой че-
ловек. Не поранил он вас, медведь-то? Как
его зовут то, Машенька?
Отшельников: Моя фамилия — Отшель-
ников. Меня зовут Алексей Дмитриевич.
(Он идет здороваться).
Юрий: У вас первоклассная школа. Где
вы учились спорту?
Отшельников: В армии.
Виктор: Очень выпукло, Алексей Дмит-
риевич. Умно и не назойливо.
Отшельников: Все это простая случай-
ность. Ваш брат дрался лицом против солн-
ца. (Анатолию) Не сердитесь на меня, друг!
Анатолий: Вы меня ужасно сконфузили.
Отшельников: Нельсон советовал ие пре-
зирать врага, чтоб ие уменьшать бдитель-
ности к нему. (Он дружески поправил
складку на его халате). Современен из вас
выйдет мастер, если только ие станете ув-
лекаться. (Александре Ивановне). Ваша
дочь — лучшая из девушек, ваши сыно-
вья — славные ребята.
Алекс. Иван.: Матери в таких случаях не
возражают. Извините нас, мы плохого че-
ловека ждали. Мы так рады, так рады, что
все обошлось. А это папа ее, Адриан Ти-
мофеевич.
(Отшельников делает поклон. Маккавеев
сидит недвижный и пристальный, не про-
тягивая руки).
Маккавеев: Хорош кавалер, силком в дом
входишь!
Отшельников: Не совсем так. Василий
приглашал меня ехать сюда с ним, но его
поездка расстроилась. Я друг Василья.
Маккавеев: Васька-то у меня осторожен
в выборе друзей. Помнится, он даже к та-
блице умножения критически относился.
Маша: Васька отважный и наш человек.
Он пройдет, н завтра миллионы ринутся по
его следу.
Маккавеев (Насмешливо): Куда он годит-
ся, ваш Васька!
Отшельников (Маше): Жму вам руку 88
друга. (Маккавееву). Дружба Василья много
стоит. И было бы ошибкой не поработать
над этой дружбой.
Маккавеев: Я отец ему.
Отшельников: Этого мало, друг больше.
(Из сада слышны голоса Ручкиной и Ду-
си: «Маккавеевы, на соревнованье... Макка-
веевы!»)
Ю"ий: Нас зовут, отец. Мы пошли в сад.
Виктор: Отшельниковы, мы будем вас
ждать на волейбольной площадке,
(Маша показала ему язык).
Аламе. Иван.: Твой костюм я погладила,
Толя. Ступай, оденься!
(Двое сыновей уходят в сад. Александра
Ивановна и Анатолий — в дом),
18
Отшельников; Кстати, я обедал сегодня о
Сергеем Маккавеевым. Он просил передать
привет всем, кто помнит его. Отличный ко-
мандир и настоящий Маккавеев.
Маккавеев (Польщенно, подмигивая доче-
ри): Я вижу, нравятся тебе Маккавеевы-то.
Чего глаза прячешь?
Отшельников: Я не понял, что вы име-
ли в виду. Повидимому, я еще молод н не-
опытен.
(Старик сконфужен этой четкой и холод-
ной простотой).
Маша: Вы в волейбол играете, Отшель-
ников? Тогда пойдемте. Приходи к нам,
папа!
(Они уходят).
Маккавеев (Вслед): Стой?.. Кто же ты
сам-то такой... статный, ловкий, без про-
маха весь?	,
Отшельников: Я служащий. Военнослу-
жащий. Я той же части, что и Василий. Но
я в отпуску, и вот...
(Так он об’ясняет свой гражданский ко-
стюм. Они уходят).
19
(Из дома выходит Исайка с зонтиком).
Исайка: Софья Николаевна уже ушла? А 
я-то спешил... (Подошел, неслышно сложил
костыли). Ну, прочел я газеты. Доложить
тебе?
(Пауза. Вступает глухой, далекий гул
маневров).
В Испании республиканцы продвинулись
немного по железной дороге. Вот, посмотри
на карту...
Маккавеев (Отстранив его руку с газетой
и глядя в ту сторону, куда Отшельников
увел Машу): Не улетай, Воробей!
Конец второго действия.
О ЧИСТОТЕ ЯЗЫКА
И ПРЕДВЗЯТОЙ
КРИТИКЕ
я.
Тов. Энтелис в заметке «Красноречивая
шея» («Сов. искусство» № 21) упрекает
нашу газету в том, что некоторые абзацы
в № 8 «Литературной газеты» написа-
ны неряшливым языком. При этом т. Эн-
телис приводит несколько примеров.
Не все примеры убедительны. Кроме то-
го, вся заметка написана в тоне какого-то
развязного зубоскальства.
Но не в этом дело. Можно было бы по-
добрать другие примеры неправильной
русской речи из других статей или из
других номеров «Литературной газеты».
Мы должны честно признать, что язык
«Литературной газеты», к сожалению, еще
несвободен от неуклюжих, а иногда и про-
сто неправильных выражений. Несвобод-
Яы от этого и другие газеты, в том числе
и «Советское искусство», и даже заметка
самого Энтелиса.
Это довольно серьезный вопрос. Многие
Критики — литературные и театральные
•— страдают странным пренебрежением к
форме. Они судят о художественном про-
изведении так, как если бы оно состояло
из голой идеи, и совершенно игнорируют
ее материальное воплощение. Это прене-
брежение критики распространяют и на
форму собственных писаний. Они пишут
языком нечистым, неточным, громоздким,
наполненным канцелярскими выражениями
и вычурными оборотами. Часто при этом
нх нечистый и высокопарный язык скры-
вает полное отсутствие мысли.
Мы боремся в своей газете за чистоту
языка. Мы хотим воспитать в пишущих
точную и ясную манеру выражаться. Мы
хотам поднять культуру правки. Это
трудная задача и большая работа. Мы бла.
тодарны за всякое указание.
К сожалению, шутовская
рую усвоил себе т. Энтелис,
ность его заметки.
Заботы о чистоте языка
его почему-то только не
остроты.
Эта манера острить во что бы то ни
стало приводит его к серьезным ошибкам
против языка и вкуса.
Действительно, почему нельзя сказать о
шее балерины, что она красноречивая?
Можно сказать и говорят — красноречи-
вые глаза или красноречивые руки. Все,
что выражает мысль или чувство, ярко и
сильно, может быть красноречивым. А тем
более — у балетной артистки, которая,
Как известно, изменяется не словами, &
движениями тела.
Тот же несносный пуризм заставляет
Энтелиса протестовать против уподобле-
ния торса балерины — лебединой шее.
Конечно, в обыденной жизни торс не
может стать шеей. Но в обыденной жиз-
ни и человек не превращается в лебедя.
Зрительное впечатление от лебедя склады-
вается из двух основных линий: крыльев
и шеи, знаменитой лебединой шеи. Стре-
мясь воспроизвести иа сцене физический
образ лебедя, артистка движет руками,
как если бы они были крыльями, и при
этом устремляет свое тело в таком ра-
курсе, что оно кажется лебединой шеей.
Из соединения этих линий и движений и
Создается поэтический рисунок лебедя.
А. Эрлих написал очерк о балерине
Улановой в той литературной манере, ко-
торая ему свойственна. Эта манера
Правиться или не правиться, как

«Девушка с книжкой» — скульптура
работы засл ужение го деятеля искусств
проф. М. Манизера для второй очереди
Московского метрополитена им. Л. М.
Кагановича
манера, кото-
стажает цен-
вдохновляют
низкопробные
может
может
(Нравиться или не нравиться любое лите-
ратурное произведение. Это дело вкуса,
самые
натурное произведение. Это дело
Выставить в смешном виде можно
разнообразные литературные манеры и
Приемы. Для этого нужен только соот-
ветствующий заказ редакции ж известная
Ловкость рук.
Придираться к стилю Очерка А. Эрлиха
йожет только человек, ослепленный какой-
то злобной предвзятостью.
А причины для этого были. Совсем не-
дйвно А. Эрлих на страницах «Литератур-
ной газеты» подверг сомнению правиль-
ность позиций «Советского искусства»
Отношению к советской комедии.
Красноармейский
фольклор
Красноармейский фольклор — ценней-
ший документ нашей величественной эпо-
хи. Творцы его — сами бойцы, матросы,
казаки, партизаны.
В песнях о Красной Армии отражены яр-
чайшие эпизоды и этапы ее героической
борьбы. Народ воспел своих славных ге-
роев: Фрунзе, Щорса, Лазо, Чапаева.
Множество песен сложено в честь слав-
ного наркома Клима Ворошилова. Воспеты
великие вожди народа — товарищи Ленин
и Сталин.
Сложено много песен о героях погра-
ничниках — А. Коробицияе, С. Лагоде н
других. Все эти материалы включены в
книгу «Красноармейский фольклор», состав-
ленную В. М. Сидельниковым и выходя-
щую под редакцией и с предисловием про-
фессора Ю. М. Соколова. Книга имеет два
раздела: «Борьба за советы», «На страже
родины». В сборник вошли не только за-
писанное устное творчество, но и стихи,
написанные начинающими авторами-крас-
ноармейцами.
Этот сборник обсуждался на совещании
фольклорной секции союза советских пи-
сателей 22 февраля в Доме советского
писателя.
Участники обсуждения говорили о до-
стоинствах книги н признали ее ценным
подарком к юбилею Красной Армии. Было
отмечено, что лучшие материалы книги
подвились в результате экспедиции по
следам Чапаева, организованной союзом
советских писателей.
До сих пор писательская общественность
Москвы в работе Дома советского писателя
не принимала никакого участия. Дом упра-
влялся исключительно аппаратными работ-
никами. И как ни старательно выполняли
они различные обязанности, основная груп-
па писателей в Доме почти не бывала. Пи-
сатели встречались, беседовали на творче-
ские темы, спорили и обсуждали многие
литературные вопросы — у себя на квар-
тирах, в артистических клубах, в различ-
ных московских кафе, но Дом писателя с
его скучными казенными докладами и ве-
черами, случайными сборными концертами,
бесчисленными заседаниями и совещания-
ми — их не привлекал.
Дом советского писателя не превратился
в писательский клуб, не стал средоточием
творческой и общественной жизни москов-
ских литераторов.
Реорганизовать Дом советского писателя
в подлинный московский клуб писателей и
ставит себе задачей его новый директор поэт
С. Кирсанов.
— Каждому понятно, — говорит С. Кир-
санов, — что мне, поэту,- не может нра-
виться возиться со сметами, приказами, рас-
ходом и приходом, ремонтом и прочими ад-
министративно-хозяйственными делами, но
нам, писателям, так нужно место, где мы
чувствовали бы себя в товарищеской среде,
где можно было бы говорить о новых про-
изведениях, о волнующих нас событиях ли-
тературной и общественной жизни, что я
решил временно веять на себя руководство
клуба, чтобы создать его таким, каким мы
его себе мыслим.
Алексей ^Толстой. А. Фадеев, А. Корней-
чук, В. Катаев и А. Караваева в своем пись-
ме в редакцию «Правды» писали: «Хороший
литературный разговор, разговор товарище-
ский, страстный, правдивый, очень необхо-
дим писателю. И этого внимания к живому
писателю, и этого товарищеского литератур-
ного разговора как раз и нет в союзе писате-
лей». Вот, чтобы было где повести
Ший литературной разговор», мы и
попробовать перестроить наш клуб.
<хоро-
хотим
Главный порок Дома советского писателя
был в*его отрыве от писательской общест-
венности, в том, что вся его работа строи-
лась без учета специфики наших профес-
сиональных, общих и личных интересов,
наших запросов. Поэтому творческая жизнь
Дома заглохла.
Нелепы разговоры о том, что писатели
все равно не будут ходить в свой клуб. Мы
знаем, что Дом писателя не мог вместить
всех желающих попасть на доклад Михаила
Кольцова, что на встрече с И. Эренбургом
здесь было полно, что поэтические вечера,
которые теперь устраивает наша секция,
привлекают и самых квалифицированных
поэтов н литературную молодежь. Значит
надо только, чтобы в клубе было интересно
и приятно. Тогда сюда будут ходить. Надо
только уметь создать условия и обстановку,
в которых писатели чувствовали бы себя
хорошо. Здесь подразумевается и находчи-
вость, и инициатива и изобретательность
людей, непосредстве/нно занятых работой в
клубе, и весело горящий камин, и высокий
уровень творческих разговоров, которые
писатели поведут в наших гостиных, и ка-
чество чашки горячего, умело сваренного
кофе.
Инициативная группа Московского клуба
писателей уверена, что ей удастся создать
здесь обстановку для творческой работы и
культурного отдыха его членов, так как пи-
сатели, составляющие отдельные комиссии,
будут сами строить повседневную работу
своего клуба.
Тов. Кирсанов считает, что нельзя управ-
лять клубом администрированием сверху.
Задача дирекции — наладить самое широ-
кое участие писателей в клубной деятель-
ности. С этой целью создается Совет клуба
из 15 человек, избираемых на один год, и
несколько комиссий, ведающих творческой
работой, устройством концертов, вечеров,
встреч, детских праздников, кружковой ра-
ботой, организацией первоклассного кафе,
административно-хозяйственными делами.
»•

по


«Физкультурница» — скульптура рабо-
ты заслуженного деятеля искусств
проф. М. Ман изера для второй очереди
Московского метрополитена им. Л. М.
Кагановича
I Художественные портреты
руководителей
Кроеной Армии и Флота
Изогиз выпустил К ХХ-летию Красной
Армии н Военно-Морского Флота художе-
ственные портреты товарищей Ворошилова,
Смирнова, Мехлиса, Щаденко, Буденного,
Блюхера, а также Фрунзе, Чапаева, Щорса,
Котовского.
Кроме того, вадаиы настенные картины-
репродукцяи в оригинальных рисунков!
«И. В. Сталин и К Е. Ворошилов», «В. И.
Ленин, И. В. Стоим и Л. М. Каганович иа
конференции военных организаций в 1917
году», «В. И. Ленин и Щорс» (рисунки ху-
дожника П. Васильева), «И. В. Сталин ж
К. Е. Ворошилов» (красочная автолитогра-
фия т. Игорянинова).
Выпущены из печати восемь картин-ре-
продукций о художественных фотографий
и 28 открытки, посвященные жизни и быту
Красной Армин.
ИЗВЕЩЕНИЯ
Правление Союза советских писателей и
редакция журнала «Литературная учеба»
устраивают 26 февраля в 7 часов вечера в
Доме советского писателя (ул. Воровского,
50, комната № 8) очередной литературный
декадник, посвященный творчеству Льве
Рубинштейна. Автор расскажет о своей ра-
боте над романом «Тропа самураев» к Дру-
гими произведениями.
Журналы
К двадпатилетнему юбилею Красной Ар-
мии н Военно-Морского Флота повторилась
старая, неизменная история •— почти все
наши литературно-художественные журна-
лы оказались «в нетях».
У них свой календарь, не совпадающий •
красным календарем нашей страны. И если
вся страна празднует юбилей Рабоче-Кре-
стьянской Красной Армии в феврале, то
Литературно-художественные журналы не
считают для себя зазорным «отдать дань»
этому событию в марте.
Из февральских номеров Московских
Журналов своевременно доведена до чита-
теля только февральская книга «Нового
Мира». Даже тираж юбилейного номера
«Знамени», которого с законным интересов
ждали в армии и в стране, лежит в типо-
графии и не был своевременно доставлен
подписчикам.
С особой беспечностыб отнеслись к вы-
Нуску юбилейных номеров редакции «Крас-
ной нови» (редактор — В. Ермилов) и
«Октября» (отв. редактор Ф. Панферов).
28 февраля, в день, когда вся страна пе-
реживала торжество великого всенародного
Праздника, редакция «Красной нови» за-
перла свои двери для того, чтобы углубить-
ся в чтение корректурных листов февраль-
ского номера, составляемого и переверсты-
ваемого на ходу.
Столь же «планомерно» и «ответственно»
'отнеслась к юбилейному номеру и редакция
«Октября».
Проще разрешила для себя задачу ре-
дакция «Интернациональной литературы».
Она вычеркнула вообще февраль из сво-
его календаря и выпускает вместо февраль-
ской книги сдвоенный номер в марте.
По стопам толстых журналов пошел и та-
лой отнюдь не монументальный критиче-
ский журнал, как «Литературное обозре-
ние» (ред. М. Розенталь), выход его чет-
вертого номера опаздывает на две недели.
Пора положить конец обману подписчи-
ков!
16 февраля в кружке рабочих критиков
при издательстве «Советский писатель»
было проведено обсуждение книги юмори-
стических рассказов В. Ардова «Букет».
Трежде чем включить книгу в план, мас-
совый отдел издательства организовал это
^суждение рукописи.
Собравшиеся единодушно Одобрили кни-
гу. Все выступавшие товарищи отмечали
необходимость и целесообразность изда-
ния юмористических книг. Одобрительные
отзывы получили прочтенные автором рас-
сказы и те вещи, с которыми товарищи
познакомились в рукописях. Выли выска-
заны и критические замечания по поводу
отдельных рассказов, но в общем рабочие
критики сошлись на том, что книга полу-
чилась интересная и полезная.
ИЗДАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ
КОСТА ХЕТАГУРОВА
Литературный отдел Осетинского науч-
но-нсследовательского института выпуска-
ет массовым тиражом произведения из-
вестного осетинского поэта Коста Хетагу-
рова.
Книга тиражом в 10 тыс. экземпляров
выйдет на осетинском языке и в 15 тыс.
экземпляров — на русском языке.
ДОМ-МУЗЕЙ
Т. ШЕВЧЕНКО
Киевский Дом-музей Тараса Григорьеви-
ча Шевченко, где жил великий украин-
ский поэт-революционер в 1846 г., гото-
вится к предстоящим юбилейным дням.
Музей организует, большую выставку
Картин и иллюстраций советских худож-
ников, посвященную жизни и творчеству
Тараса Григорьевича.
В картинах и этюдах будут показаны
Наиболее интересные периоды жизни поэ-
ta _ его детские годы, пребывание в Пе-
тербургской академии художеств.
Сдан в печать фотоальбом, отображаю-
щий творческий путь Т. Г. Шевченко.
Ужелвомоч. Главлита В—29648.
На обсуждении
— Дом писателя — это часть союза пи-
сателей! — охотно утверждают его руко-
водители, когда разговор заходит о творче-
ской работе союза.
Но не всегда вечера в писательском клубе
оказываются писательскими вечерами: ли-
тературная организация принимает в них
весьма слабое участие. Примером может по-
служить обсуждение повести А. Н. Толстого
«Хлеб» в ленинградском союзе писателей.
На вечере А. Н. Толстого в Доме писа-
теля зал переполнили читатели, писателей
же оказалось меньшинство. Прения были
скомканы. Выступило всего лишь четыре
писателя (С. Марвич, В. Шишков, Ф. Кня-
зев и Б. Лавренев), причем Б. Лавренев
вынужден был констатировать, что среди
100 прозаиков, входящих в ленинградский
союз писателей, не нашлось более товари-
щей, готовых участвовать в обсуждении
книги, и даже его, Лавренева, для участия
в вечере «мобилизовали» в последнюю ми-
нуту... (!).
Эта спешка отразилась на характере об-
суждения. «Писательского разговора», о ко-
тором говорил Б. Лавренев, не получилось,
а высказывания старшего лейтенанта тов.
Тульбович и студента т. Хижняка не могли
дать развернутой и полной картины отно-
шения ж книге широкого читателя.
Заключительное, слово А. Н. Толстого в
основном было посвящено критическим за-
мечаниям, прозвучавшим на вечере. Ряд
товарищей указывал, например, на «конс-
пективность» последних глав книги, что по-
весть как бы обрывается на полуслове...
Принимая эти замечания, А. И. Толстой
рассказал об истории повести «Хлеб».
— Ив второй части моей трилогии «Хо-
ждение по мукам» и романа <1918 год»,—
сказал он, — выпал такой основной эпизод,
повести «Хлеб»
как героическая оборона Царицына.
В свое время троцкисты сделали все воз-
можное, чтобы затушевать этот эпизод,
умолчать о сталинском плане обороны Ца-
рицына, о легендарном ворошиловском по-
ходе. Когда же я познакомился с материа-
лами и документами, рассказывающими
подлинную историю гражданской войны, я
понял, что нельзя закончить эпопею «Хо-
ждение по мукам», не охватив решающий
момент — оборону Царицына. Я решил на-'
писать повесть, которая явилась бы мостом
между романами «1918 год» и <1919 год»,
которая заполнила бы исторические про-
белы в трилогии <Хождение по мукам» и
позволила ввести новых замечательных ге-
роев в заключательную Часть трилогии.
Работа над повестью <Хлеб» была для
меня важна и необходима, чтобы понять
философию Великой Октябрьской социали-
стической революции, ту философию, кото-
рую, быть может, я еще недостаточно по-
нимал в первых книгах трилогии «Хожде-
ние по мукам». Третья книга трилогии нач-
нется с показа борьбы за Царицын. Рес-
публика в опасности, план товарища
Сталина, разрыв вражеского окружения,
победа Красной Армии — вот тематическая
линия этой книги.
— Некоторые товарищи, — говорит далее
А. И. Толстой, — упрекают меня и в «су-
хости» повести. Конечно, я мог бы напи-
сать ее и не «сухо». Но повесть «Хлеб» я
рассматриваю как философский ключ ко
всей эпопее «Хождение по мукам». Именно
эти задачи, а не «живопись», преследовал
я, работая над книгой. Другое дело, если
бы книга была скучна... Но выбор того или
иного стиля — право писателя.
ю. иа
, «Максим Горький
на родине»
Горьковское областное издательство вы-
пустило к предстоящему в ©том году 70-
летию со дня рождения великого проле-
тарского писателя А. М. Горького сбор-
ник воспоминаний: «Максим Горький на
родине».
Материалы освещают преимущественно
последние годы пребывания М. Горького
в Нижнем-Новгороде (1896—1904), литера-
турную, публицистическую и обществен-
ную деятельность писателя и его участие
в революционном движении.
ЛИТЕРАТУРНОЕ
НАСЛЕДСТВО
СУЛЕЙМАНА
СТАЛЬСКОГО
Научно-исследовательский институт наци-
ональных культур в Дагестане работает над
приведением в порядок литературного на-
следства народного поэта Дагестана Сулей-
мана Стальского.
Институтом уже собраны и сверены же
тексты песен, пропетых поэтом на родном
лезгинском языке. Из всего литературного
наследства Сулеймана Стальского имеется
только одна песня, пропетая им ие на род-
ном языке. Это речь Стальского на Первом
Всесоюзном с’езде писателей, которую он,
стараясь сделать доступной большему числу
слушателей, произнес на азербайджанском
языке.
Вся эта работа проводится, как подготовка
к изданию академического собрания сочи-
нений Стальского.
Одновременно Дагестанское государствен-
ное издательство выпускает в этом году
однотомник избранных произведений покой-
ного ашуга. В этот однотомник войдет поч-
ти полностью все послереволюционное твор-
чество Стальского, превышающее 5 тысяч
строк.
Ленинград. (Наш корр.^
Вечера оборонной литературы
Советские писатели провели ряд торжест-
венных вечеров, посвященных славному
двадцатилетию Рабоче-Крестьянской Крас-
ной Армии и Военно-Морского Флота.
На юбилейном вечере, состоявшемся 20
февраля в большой аудитории Государст-
венного Политехнического музея, выступил
с кратким вступительным словом А. С. Но-
виков-Прибой.
Автор «Цусимы» прочитал на вечере от-
рывок из нового своего романа «Капитан
первого ранга».
А. Исбах сделал доклад об оборонной
литературе. Выступали с чтением своих
произведений молодые писатели—М. Ма-
тусовский, К. Симонов, В. Курочкин.
Читали свои стихи А. Сурков и М. Свет-
лов.
С. И. Вашенцев прочел рассказ «Руко-
пожатие», Л. Соболев читал стихи из книги
для детей о Красном флоте, написанной
им вместе с поэтом С. Михалковым.
Драматург Б. Ромашов познакомил слу-
шателей с содержанием его новой пьесы
«Родной дом», принятой к постановке Ма-
лым театром, и прочел несколько сцен из
этой пьесы. И. Эренбург—рассказал о со-
бытиях в Испании.
В Доме советского писателя вечера, по-
священные юбилею РККА и Военно-Мор-
ского Флота, с докладами о 20-летием пути
Красной Армии состоялись 20 и 24 февра-
ля.
СОЧИНЕНИЯ О. ТУМАНЯНА
НА ГРУЗИНСКОМ ЯЗЫКЕ
Государственное издательство Грузии
выпустило в свет сборник сочинений
известного армянского писателя Ованеса
Туманяна на грузинском языке.
В сборник вошли наиболее замечатель-
ные произведения: «Гикор», «Пес и кот»,
^яд стихотворений, в частности «К поэтам
рузии».
Отдельным изданием выпущена книга
Туманяна «Капля меда».
в
в
и
Сборник стихов «Непобедимая» делался
ударном порядке: 7 января он был сдан
набор, 4 февраля подписан к печати —
в конце февраля уже вышел в свет. Тем-
пы для Гослитиздата поистине чудесные —
и такую работу нельзя не отметить, тем бо-
лее, что с технической стороны издание вы-
полнено блестяще: изящный и прочный
переплет, прекрасная бумага, строгое и
вместе с тем праздничное оформление, сде-
ланное художником Д. Бажановым.
Но спешка, никак не повредившая внеш-
нему виду издания, отразилась все же на
содержании сборника, и прекрасный пода-
рок советских поэтов читателям к 20-летию
Красной Армии вышел не таким безупреч-
ным, каким бы он мог и должен быть.
Непонятно, почему поэтическая редакция
Гослитиздата ие подготовила сборника за-
ранее, более тщательно продумав отделы и
отобрав материал. Быстрота составления
сборника к выборам в Верховный Совет
(«Родина счастливых») вызывалась необхо-
димостью и потому делала честь составите-
лям сборника. В данном же случае в такой
спешке вовсе не было надобности, ибо сбор-
ник почти целиком составлен из материа-
лов прошлых лет и даже многие удачные
стихи 1937 года, посвященные Красной
Армии, почему-то не привлекли внимания
составителя сборника.
Сборник разбит на 13 отделов с соответ-
ствующими подзаголовками, но эти подза-
головки не всегда достаточно четко опреде-
ляют содержание отделов, и многие стихи,
помещенные в одном отделе, с таким же
успехом могли быть отнесены н к другому.
При большом размере сборника и обильном
количестве отделов вызывает удивление
отсутствие отдела стихов о взаимоотноше-
нии Красной Армии и народа. Стихами о
прошлом Красной Армии сборник не толь-
Сборник стихов к 20-летию Красной Ар-
мии. Составил И. Уткин. Под редакцией
В. Кззина. ГИХЛ. Москва. 1938. Ц. 7 р. 50 к.
ко богат, но отчасти и перегружён (есть
вещи не столько исторические, сколько
устарелые). Зато о Красной Армии сегод-
няшнего дня хотелось бы видеть значи-
тельно большее количество произведений.
Из 150 стихотворений — всего шесть вещей
посвящено нашей авиации и столько же
Военно-Морскому Флоту. Пропорция явно
недостаточная!
В сборнике участвуют 60 поэтов, но твор-
чество их представлено далеко неравно-
мерно. И если с удовольствием видишь в
сборнике десять стихотворений и отрыв-
ков В. Маяковского, то отбор произведе-
ний других авторов вызывает порой недо-
умение.
В предисловии говорится, что в книге со-
браны «произведения советской поэтиче-
ской молодежи, стихи и песни лучших поэ-
тов братских республик, народные песни
и стихи «Гомера XX века», народного ашу-
га СулеЦмана Стальского и народного пев-
ца Казахстана Джамбула».
Поэты братских республик представлены
очень скупо: в сборнике можно найти все-
го 1—-2 вещи Я. Коласа, Янки Купала,
М. Бажана и П. Тычины. Не менее скупо
представлены Сулейман Стальский (2 ве-
щи) и Джамбул (1 вещь). Молодежи также
не уделено достаточно места, •— в сборнике
отсутствуют С. Васильев, Е. Долматовский,
М. Алигер и другие.
У каждого из 60 поэтов, участвующих в
сборнике, отобрано как правило 1—8 произ-
ведения, несколько больше места уделено
В. Гусеву, А. Суркову и А. Прокофьеву.
Зато с непонятной щедростью представлены
И Уткии, Н. Асеев, Д. Бедный, при чем
нельзя сказать, что обилие их произведе-
ний украшает сборник.
В частности, девять стихотворений И. Ут-
кина, помещенных в сборнике, порою гре-
шат ненужной развязностью тона и шеро-
ховатостью формы.
Развязна и неприятна по отношению К
расстрелянному комсомольцу фраза:
Мальчишку шлепнули в Иркутске.
Недостаточно грамотно звучит концовка
стихотворения «Бой».
И над ним пятнадцать лет
Отливает красный цвет
Знамя: серп да молот.
В сборнике, названном «Непобедимая»,
ненужным диссонансом звучит формали-
стическое и почти издевательское стихотво-
рение Б. Пастернака «Матрос в Москве»,
помещенное в разделе «Первые отряды».
Вот как описывается юный матрос, боец
революционного отряда:
Как ночь, сукно иа нем сидело,
Как вольный дух
Шатавшихся, как он, без дела
Ноябрьских мух...
И эта шерсть, и шаг неверный
И брюк покрой —
Трактиром пахли на Галерной,
Песком икрой...
Был ветер пьян — и обдал дрожью
С вина, — буян.
Взглянул матрос (матрос был тоже,
Как ветер, пьян).
(Подчеркнуто мною — И. В.).
Непонятно, как попала эта вещь в книгу,
посвященную 20-летию Красной Армии!
Составителю сборника И. Уткину следо-
вало бы при отборе произведений быть на-
стороже и к поэту И. Уткину и к другим
поэтам, чтобы оправдать ко многому обя-
зывающие слова предисловия:
«В издаваемый сборник стихов и песен о
Красной Армии вошло лучшее, что напи-
сано советскими поэтами о героических го
дах гражданской войны н Красной Apj
славной и непобедимой защитнице Со:
ского Союза».
Мы смеем думать, что есть еще
прекрасных вещей, написанных о Красной
Армии, которые не вошли <в издаваемый
сборник».
Сборник получился, несмотря на отдель-
ные недочеты, нужный и интересный, но,
конечно, далеко не полный. ц. ВАСИН
МИИ.,
(вет-
много
26 февраля в Доме советского писателя
состоится творческий вечер Л. Квитко. Ав-
тор прочтет свои новые произведения.
Вступительное слово скажет Д. Бергельсон.
В обсуждении творчества Л. Квитко примут
участие московские писатели. Вечер орга-
низует бюро московского об’единеиия ев-
рейских советских писателей. Начало в
8 час. вечера.
27 февраля в помещении Дома совет-
ского писателя, точно в 20 час., состоится
первое производственное совещание, по-
священное читке и раэбору новых произ-
ведений (новелл). Приглашаются члены ж
кандидаты ССП.
28 февраля в 7 часов вечера в кинозале
Союза советских писателей состоится орга-
низационно* собранна секции прозаиков.
Вступительный доклад сделает тов. Став-
ший. Собрание должно будет выбрать бюрО
секции.
2 марта в 6 часов вечера в Союзе совет-
ских писателей (кинозал) состоится оргв-
инзациониов собрание членов-учредителей
Московского клуба писателей.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. СТАВСКИЙ, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, 0. ВОЙТИНСКАЯ.
НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ
О ГЛЕБЕ УСПЕНСКОМ
Тульский краеведческий музей собрал
новый, весьма ценный материал о жизни
и творчестве Глеба Успенского. Особый
интерес представляют материалы, воспро-
изводящие быт и нравы тульской муж-
ской гимназии, где учился Глеб Успен-
ский в 60-х годах прошлого столетия.
Найдена переписка Успенского с писа-
телями Н. Н. Златовратскям и В. М. Гар-
шиным, которая подтверждает знакомство
и связи Успенского о революционерами.
Все эти материалы будут представлены
на выставке, организуемой музеем.
Книжная хроника
В Гослитиздате вышли книги*
* «Этюды о советской литературе».
В. Перцова. Тираж 10 тыс. экз. Цена 4 р.
25 коп.
Ж Полное собрание сочинений, том Ш.
М Пришвина. Тираж 10 тыс. эка. Дена
9 руб.
Ж «Мы, русский народ» В. Вишневского.
Тираж гоо тыс. эка. Цена 2 р. 25 к.
Ж «Непобедимые», сборник стихов и пе-
сен, посвященных Красной Армии и Воен-
но-Морскому Флоту. Тираж 10 тыс.
7 р. 50 к.
«Рассказы» М. Задка. Тираж 100
30 коп.
Избранные сочинения Байрона.
100 тыс. экз. Цена 25 коп.
«Утраченные люди» Онорэ Бальзака.
Тираж 15 тыс. экз. Цена 17 руб.
Ж «В овраге» А. Чехова. Тираж 10 тыс.
экз. Цена 6 руб.
В Детиздате вышли книги:
Ж «Слон» А. Куприна. Рисунки А. Мо-
гилевского. Серия «Книга за книгой». Ти-
раж 300.300. Цена 35 коп.
Ж «О храбром пограничнике Карацупе и
об Индусе, его умной собаке» Г. Рыклина.
Рисунки П. Соколова-Скаля. Тираж 200.300.
Цена 50 коп.
Ж «Красная Армия». Л. Квитко. Ри-
сунки С. Боям. Серия «Книга эа книгой».
Тираж 200.300. Цена 35 коп.
Ж «Детям о прошлом» Г. И. Петровского.
Тираж 50.300 экз. Цена 2 р. 50 к.
Ж «Кочубей» А. Первенцева. Рисунки
А. Ермолаева. Тираж 25.800 экз. Цена 5 руб.
Ж «Игрушки» А. Барто. Рисунки К. Куз-
нецова. Тираж 100.300 экз. Цена 1 р. 25 к.
Цена
Цена
раж
РЕДАКЦИЯ: Москва, Сретенка, Последний лер., д. 26, тел. 69-61. ИЗДАТЕЛЬ: Журнально-газетное об’единение, Москва, Страстной бул., 11, тел. 4-68-18 и 5-51-89.
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.
тыс.
Ти-
Ф ВНОВЬ ОТКРЫТ
ПРИЕМ ПОДПИСКИ
на 1938 год
НА ГАЗЕТУ
,, СОВЕТСКОЕ
ИСКУССТВО”
Орган Всесоюзного комитета
по делам искусств.
Газета по вопросам театра, музы-
ки, изобразительного искусства. Га-
зета выходит через день по четным
«СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО» печа-
тает: Статьи но вопросам драматур-
гии, театра, живописи, архитекту-
ры и музыки Рецензии на новые
театральные постановки, концерты,
выставки. Корреспонденции с мест
— обзоры театральной периферии.
Статьи о состоянии западного ис-
кусства, информации о зарубежных
новинках. Высказывания художни-
ков по вопросам теории и практи-
ки советского искусства.
ПОДПИСНАЯ ЦЕНА:
Т2 иее. —36 руб„ 6 мес.— 18 руб.,
3 мес.— 9 руб.
ПОДПИСКА ПРИНИМАЕТСЯ повеем®-
стио не почте и отделениями Союзпе-
чати. ЖУРГАЗОБ’ЕДИНЕНИЕ.
1-го марта 1938 г. после ремонта
открывается
ДОМ ТВОРЧЕСТВА В ЯЛТЕ
желающие
комнату в
должны
Писатели,
получить
этом доме,
срочно подать заявле-
ние в Литфонд.
Стоимость месячной путевки для
писателя 500 руб.
Справки по телефону К-0-49-18.
Продолжена
подписка на
„юный
ХУДОЖНИК”
Ежемесячный журнал по вопросам изобра-
зительного искусства, орган ЦК ВЛКСМ
В журнале освещаются вопросы: учеб-
ные, художеетввяного нааледотвя (художе-
ственные школы и направления, жизнь зг
творчество замечательных художников и
окульпторов), вопросы советского искус-
ства. детского и юношеского творчества.
Журнал является пособием как для вн-
дивидуальяой учебы так и для изосту-
дий. домов пионеров и т. д.
Журнал печатается на меловой бума-
ге и хорошо иллюстрирован.
Условия подписки: на 8 мес. —9 руб., на
в мео. — Ife руб., на 1 гол — И руб.
Подписка принимается о 1-го номера.
Подписка принимается всеми почтовыми
отделениями и письмоносцами, отделения-
ми Союзпечати, а также всеми транспорт-
ными Из-маек.
ДЕТИЗДАТ ЦК ВЛКСМ.