Тимур Кусов
Немного
об Ирине
Таболовой

Отсканировано в феврале 2025 года
специально для эл. библиотеки
паблика «Бæрзæфцæг»
(«Крестовый перевал»).
Скангонд æрцыд 2025 азы февралы
сæрмагондæй паблик «Бæрзæфцæг»-ы
чиныгдонæн.
ВКОНТАКТЕ
ТЕЛЕГРАМ

Серия нниг «Медиа-Осетия», основанная
Союзом журналистов
Республики Северная Осетия - Алания,
посвящена выдающимся деятелям журналистини
и средствам массовой информации,
их достижениям, историческим вехам развития
радиовещания, телевидения, кинопроизводства,
языку массмедиа, образовательным
программам по журналистике.
Первая книга из серии
рассказывает об известном журналисте,
заслуженном работнике культуры России,
заслуженном журналисте Республики Южная Осетия,
директоре - главном редакторе государственного
информационного агентства «Иринформ»
Ирине Алексеевне Таболовой.

Союз журналистов России
Союз журналистов Республики Северная Осетия - Алания
Грпмя «Мрлмд-Пгртмя»
Серия «Медиа-Осетия»
Немного
об Ирине
Таболовой
Автор-составитель
Т В Кусов
Издательство «Перо&Кисть»
Владикавказ
2016 г.

ББК 76.01 (2Рос=0се)
К-9Д
Автор-составитель выражает благодарность
Гайозу Макиеву, Сослану Туаллагову,
Майраму Дзебисову, Руслану Тотрову
за финансовую помощь в издании книги,
Анжеле Дженикаевой, Нине Чиплаковой, Ирине Хаймановой,
Хасану Кариеву, Аркадию Хадзарагову, Елене Катуковой,
Казбеку Бутаеву, Асхату Кокаеву, Антонине Ефимовой,
Рите Шанаевой, фамилии Таболовых
за содействие в подготовке книги к изданию.
Кусов Т. Настоящая. Немного об Ирине Таболовой. [Текст] /ТВ. Кусов
Перо и Кисть, 2016 — 2Д0 с.: ил
15ВЫ 978-5-93900-018-5
- Владикавказ ■
В первой книге из серии «Медиа-Осетия» собраны материалы об известном российском журналисте, заслуженном
работнике культуры РФ, заслуженном журналисте Южной Осетии Ирине Алексеевне Таболовой В Гостелерадио Северной
Осетии (ныне ГТРК «Алания») она возглавляла редакцию по подготовке программ для Центрального телевидения и
Всесоюзного радио, затем — государственное информационное агентство «Иринформ» Таболова — одна из первых на
постсоветском пространстве женщин-военных журналистов В начале 90-х гг XX века она прорвала информационную блокаду
вокруг событий в Южной, а затем и в Северной Осетии Репортажи Ирины Таболовой и ее группы из зон вооруженных
конфликтов выходили в эфир федеральных и зарубежных телеканалов «Останкино», «ОРТ» («Первый канал»), «РТР» («Россия»),
«НТВ», «Би-Би-Си» и др Кроме того, под руководством Ирины Алексеевны в агентстве «Иринформ» создана творческая
студия, в которой первые шаги в профессию сделали десятки студентов факультета журналистики Северо-Осетинского
государственного университета имени К Л Хетагурова, в том числе автор-составитель данной книги Издание подготовлено
к 70-летию И А Таболовой и рассчитано на широкий круг читателей
15ВМ 978-5-93900-018-5
9П785939П000185
ББК 76.01 (2Рос=0се)
© Кусов Т В., 2016 г
© ИП Дженикаева А. Ш , 2016 г.
© Издательство «Перо и Кисть», 2016 г

Голос-колокол
Гуляет ветер по брегам песчаным,
Под Старой Руссою деревня тихо спит,
По волнам Ильменя, луною осиянным,
Куда-то девушку вдруг лодочка умчит.
Умчит судьба в таинственные дали,
Минуя звёздные столичные края,
К суровой журналистской вертикали,
Где новый дом, где счастье, где семья.
Где Терек с Лиахвою однажды заклокочут,
И вызов бросит времени река,
Где меж соседями вдруг горы загрохочут,
И неприступными вдруг станут берега...
Как колокол, тот голос из эфира —
Он бил в набат и цепи разрывал.
Таболова Ирина — солнце Ира* —
Несла свет правды, и народ вставал.
Вставал единой братскою скалою
Перед восставшею коричневой чумой.
Его и словом прикрывала, и собою
Та журналистка, ставшая сестрой.
С ней рядом был от бед всех охранитель,
Осетий двух единством одержим,
Побед во имя мира вдохновитель,
Для старших — сын и старший — молодым.
Он научил лечить любые раны,
Над суетой возвысив имя Человек!
Как горько потерять тебя так рано,
Один на всех — Таболов Солтанбек.
В Осетии — на Севере и Юге —
Звезды Таболовых сияет людям свет.
Он греет сердце в холода и вьюги,
В народной памяти — навеки яркий след.
Всё не напрасно: детям их и внукам,
И внукам правнуков в наследие — наказ:
Служить любви и человечности наукам,
Не отвернуться, не свернуть, не напоказ...
У «городка» под Девичьей горою
В долину косы распустил Мидаграбин...
И ветер в камышах шумит порою,
Качая ветви ильменьских рябин...
Тимур Иусов
7

«...Чтоб в прошлом бы —
ни слова, ни стона бы
не зачеркнуть»
От автора-составителя
«Иак будто и не было десятков веков, тысяч лет1
Такие же горы... Такие же прозрачные, стремительные реки...
Такое же бездонное, бесконечное небо... Природа не меняет
свои законы. Ее безмятежная жизнь так и идет своим
чередом — через века и тысячелетия. И ветры истории
проносятся над землёй, оставляя на ней едва заметные следы.
Но время стирает и их. Только в памяти людей сохраняются
отголоски исторических бурь, которые определяют судьбы
поколений и целых народов...»
Ирина Таболова
(из авторской программы
«Территория», 2000 г.)
Здрасьте, тёть Ир!
— Здорово, Тимоха! — бодрый голос из телефона обнадёжил: стоит
попытаться ещё раз.
— Вы уже пишете?
— Да ну тебя! Отстань! Вот кому это надо?! — децибелы в трубке привычно
подскочили.
— Ну, пожалуйста! Хотя бы несколько строчек... Вы же знаете...
— Да бросай ты это дело! — уже в который раз об эту фразу рушилась
задумка, которая вынашивалась несколько лет.
— Пожалуйста!!! Ради всех нас... Ради младших... Ради агентства... Ради
будущих журналистов... У нас ведь до сих пор нет ни одной книги по журналистике
Осетии. А вам есть что рассказать, и не только о журналистике. Есть о ком и о чём
вспомнить. Вы у нас одна такая...
— Очень ты шкодный, Тимоша! — строгие нотки в голосе резко сменились
ироничной интонацией и негромким, но очень заразительным смехом. И мы в
очередной раз от души посмеялись...
Надо очень хорошо знать этого человека, чтобы не питать надежд на какие
бы то ни было рассказы и воспоминания о себе. Она ведь никогда не умела этого
делать. И нас, своих «детей», предостерегала: «Больше думайте о людях, а не
о себе». Поэтому и не удивила своей безрезультативностью отчаянная попытка
10

«раскрутить» нашего гуру на мемуары. Удалось только вымолить несколько
страничек, и то — с условием, что будут меньше — о себе, больше — о людях... О
людях, встретившихся в пути... И вот она взяла в руки ручку и бумагу.-
Поскорее пробежавшись по вступлению «от автора-составителя»,
вчитайтесь в эти скромно-лаконичные, но оттого ещё более ценные строки из
журналистского блокнота. Много между ними смысла, за простотой и доступностью
слога дожидаются проницательного читателя житейская мудрость, философия
истинно человеческого, глубина духовной силы. А потом страница за
страницей, через воспоминания и лишённые церемониальности и юбилейной
торжественности письма боевых товарищей, друзей, близких, коллег и учеников
перед Вами, дорогой Читатель, предстанет она — сильная и хрупкая,
влюблённая и влюбляющая в Осетию новгородчанка, прошедшая первыми фронтовыми
дорогами постсоветской журналистики женщина-военкор, наша вторая мама
и первый учитель в профессии, так и не ставший никому из нас начальником...
Надёжная... Оберегающая... НАСТОЯЩАЯ!..
Как Чарльз Диккенс верил в победу добра и справедливости, так и его
преданная читательница Ирина Таболова, с детства очарованная «Дэвидом
Копперфильдом», всей своей судьбой, всей любовью к людям и делу всей своей жизни,
неустанным поиском разрешения любого конфликта и любой сложной ситуации,
незаметно, ненавязчиво, а если потребуется — и жёстко, решительно, без
уступок, преображает жизнь всех вокруг: телезрителей и радиослушателей, героев
репортажей и коллег по журналистскому цеху, детей и многочисленных
учеников... и ещё тех, кто кому нужна помощь — делом, словом или молитвой...
Все эти порывы пробуждались в беспокойном сердце Ирины Алексеевны
в унисон с горячими, нежными чувствами к незабвенному супругу Солтанбеку
11

(Сергею) Петровичу Таболову. Это он привёз её в Осетию и навсегда заразил
своим страстным, во многом беспрецедентным, патриотизмом. И вновь, как у
Диккенса, её «зрелая любовь, полная благоговения, преданности, нелегко
выражается словами; её голос робок». Такой воспитали Ирину в семье
Ельнинских — так велели и традиции дома, где она стала Таболовой: всякая любовь
выражается поступками...
Там, на переднем крае, где её боевая телекамера на весь мир будет
транслировать кадры преступлений против человечества, любовь Ирины
Алексеевны станет обжигающей, кипучей, и голос её любви — любви к Родине и
ставшему родным народу Осетии — перестанет быть робким. И каждое слово обретёт
особый смысл...
Есть слова — словно раны, слова — словно суд, —
С ними в плен не сдаются и в плен не берут.
Словом можно убить, словом можно спасти,
Словом можно полни за собой повести.
Словом можно продать, и предать, и нупить,
Слово можно в разящий свинец перелить.
Но слова всем словам в языне нашем есть:
Слава, Родина, Верность, Свобода и Честь.
Эти хрестоматийные для журналистов строки написал Вадим Шефнер —
поэт и писатель, который, кстати, как и наша героиня, жил в Старой Руссе, а
подом — по схожей линии судьбы — стал фронтовым корреспондентом. Российская
журналистика, как и вся страна, в конце XX века принимала удар глобальных
политических катаклизмов, и в это время — а точнее, безвременье — «Слава,
Родина, Верность, Свобода и Честь» зазвучали с особой остротой и силой.
Немногие журналисты остались верными своей профессии. И только единицы
уходили на передовую не за гонораром и громким именем, а за правдой, за
справедливостью, за миром, в конце концов!..
На рубеже тысячелетий на развалинах советского государства один из
самых малочисленных народов страны пережил самые страшные и масштабные
трагедии: два кровопролитных вооружённых конфликта, десятки чудовищных
терактов, разрушительные стихийные бедствия... История писала «роковые
письмена», кровавые сценарии, в которых не было пощады ни старикам, ни женщинам,
ни детям. Матери в чёрном стали ужасной приметой Осетии тех лет.
...Фигура Ирины Таболовой, возникшая в самом жерле всех этих событий,
соединила в себе всю боль и страдания многонационального народа Осетии, его
надежды и неистребимое желание жить в мире и спокойствии на родной земле.
Сперва Южная, а потом и Северная Осетии посылали всему миру сигнал тревоги с
мольбами о помощи. И этим сигналом был голос Таболовой...
На полыхавшей в начале 90-х югоосетинской земле, задыхаясь в
информационной блокаде, в атмосфере, отравленной грязными политическими
интригами, как глотка воздуха люди ждали репортажей Ирины Таболовой по
центральному телевидению. Ждали порой даже больше, чем хлеба и воды!.. В фильме
«Чкара!», рассказавшем российской и мировой общественности всю правду о
кровавой бойне в Южной Осетии и показанном даже лично Председателю Вер-
12

ховного Совета РСФСР Руслану Хасбулатову, голос Таболовой взывал: «Было бы
наивным полагать, что это преступление не оставит след в людях, уже
потерявших близких и родных — а число жертв югоосетинской трагедии доходит до
тысячи убитых и ставших калеками, — в людях, чья психика в условиях закрытого
в течение двух лет блокадного города — на грани срыва и которые сегодня не
видят никакого просвета в своём будущем, чувствуя себя забытыми и
брошенными на произвол судьбы, ненужными никому, кроме маленькой Северной Осетии с
её мизерными возможностями!..»
Это, пожалуй, самые страшные кадры в архивах Ирины Таболовой. Ручей
крови длиной в десятки метров... Разбросанные по дороге человеческие
мозги... Раненый четырёхлетний мальчик... «Чкара!» (груз, «быстро!») — кричали
те, кто 20 мая 1992 года в упор из автоматов расстреливал убегавших от войны
по зарской дороге мирных жителей. «Последствия этой трагедии ужасны, как
и сама она, — предостерегает Таболова, едва сама не попавшая под обстрел
вместе со своей группой, миновав это место двумя часами ранее. — Одно из
таких последствий в том, что сегодня всё меньше людей разделяют убеждён-
Надры из документального фильма
Ирины Таболовой «Чнара1» (1992)

ность политических лидеров Грузии, Северной Осетии и Южной Осетии в
невозможности поиска иного пути к разрешению конфликта, кроме переговоров.
К сожалению, сегодня, после трагедии, здесь видят этот иной путь. В
решительных действиях. Этого, видимо, и добивались авторы чудовищной акции,
заставившей ещё сотен людей покинуть свою родину и бежать на север, в уже
истощённую непомерными тяготами Северную Осетию».
...В Москве группу Таболовой предостерегали: «Вам там делать нечего».
Но времени ждать особых распоряжений не было. Грузинская
тележурналистка Нана Гонгадзе сообщала о якобы убивавших мирных жителей осетинских
боевиках, вероломных нападениях на грузинские сёла... Между Таболовой и
Гонгадзе вспыхнула настоящая журналистская дуэль. Жертвами войны на тот
момент уже стали тысячи мирных жителей, на территории Южной Осетии были
разрушены 117 сёл, более 100 тысяч жителей изгнаны из своих домов*.
Репортажи Таболовой ударили прямо в цель: вскоре президенты России и Грузии
Борис Ельцин и Эдуард Шеварднадзе подписали в Дагомысе соглашение «О
принципах мирного урегулирования грузино-осетинского конфликта», после
чего 1 и июля 1992 года в Южную Осетию был введены Смешанные силы по
поддержанию мира в зоне конфликта — те самые миротворцы, которые пройдут
немало боевых испытаний, а спустя годы первыми примут удар вновь
поднявшей голову националистической машины в августе 2008 года...
В профессиональном сообществе Таболову окрестили вдохновителем мира.
Известный журналист Олег Доев, прошедший бок о бок с ней немало огненных
репортёрских дорог, однажды заметил: «Тогда казалось, что журналистика и
журналисты могут очень многое. И на самом деле так и было. Если бы не было таких
людей, как Ирина, неизвестно, был бы, например, Дагомыс с его решением о вводе
войск в Южную Осетию и прекращением войны. Ирина как бы «взорвалась» в
самый нужный для Осетии момент, отдала всё без остатка, я бы даже сказал,
опустошила себя. Но результат, всё, что случилось потом, того стоили»**.
В кадре Таболова показывалась крайне редко, но через разбитые
снарядами окна местные жители сразу её узнавали — она ведь не только приезжала на
съёмки! Работавший в те годы министром информации и печати, а затем
Председателем Парламента Южной Осетии Станислав Кочиев вспоминал: «В те годы
мне доводилось много раз встречаться с группой Ирины Таболовой — с ней
приезжали Олег Доев, Ирина Гугкаева, Олег Федорович... И первыми они прошли
по замёзршей зарской дороге, и первыми обнаружили трупы детей и женщин
на этой дороге, и первой Ирина Алексеевна вывозила с передовой раненых
детей, стариков и бойцов в нашу больницу и в Северную Осетию. Привозила хлеб,
печенье и самое дорогое — она привозила с собой свет в прямом и переносном
смысле: ящиками привозила свечки и сама раздавала их людям»***.
В этих поступках люди угадывали «таболовский» почерк. Супруг Ирины
Алексеевны Солтанбек Петрович Таболов, в то время уже известный политический и
общественный деятель, оказывался первым там, где случалась беда. В нём
каждый, кто хотя бы раз встречался с ним, видел своего лучшего друга. С ним на
равных могли разговаривать и высокопоставленные чиновники, и учёные с мировыми
именами, и простые сельские жители.
14

С. П. Таболов погиб в автокатастрофе в 1993 году... но он продолжает жить.
В народной памяти, семье, среди друзей. Его именем названы улицы во
Владикавказе и Цхинвале, родном селе Ставд-Дурта (Ставд-Дорт). Ему посвящают
международные форумы, археологические экспедиции, художественные
выставки, стихи, песни...
В книге Булата Фидарова и Касполата Черчесова «Таболов Солтанбек:
жизнь богаче наших представлений»* он предстаёт таким, каким его запомнили
и ещё долго будут помнить на родной земле — честным, открытым,
решительным, добрым, искренним: «Он любил жизнь и всё живое, как пахарь любит
возделанную и плодородную землю». Неудивительно, что его отношение к жизни, к
людям исповедовала и супруга, ставшая ему верным спутником, другом,
единомышленником. Действительно, только истинная любовь соединяет сердца двух
людей, которые с мизерной долей вероятности могли родиться в одну эпоху...
Ирина родилась 15 января 19Д6 года в рабочем посёлке (ныне город) Пе-
стово Новгородской области. Её родителей — Алексея Алексеевича Ельчинско-
го (1912 г. р.) и Веру Ивановну Абакумову (1918 г. р.) — вместе с только
родившимся ребёнком, маленькой Люсей, эвакуировали туда в Д2-м-из блокадного
Ленинграда по «Дороге жизни» — льду Ладожского озера. Брат Лёша погиб в
двухлетнем возрасте под обстрелом — в тот момент, когда мама везла его на
санках в поисках воды. Семья чудом выжила, пройдя суровые испытания и
лишения блокады. Родители рассказывали Ирине о смертельно больном
профессоре-блокаднике (к сожалению, его имя осталось неизвестным), который перед
самым своим уходом поделился с Ельчинскими запасами сухарей, благодаря
чему они и не умерли от голода.
Это единственное сохранившееся семейное фото с маленькой Ирочкой. Его
отыскала в 2011 году архивист из Пестова Людмила Стогова после того как мест-
Маленьиие Ирина (в центре внизу) и Люся с родителями Алексеем Алексеевичем и Верой Ивановной Ельчинскими (1951)
Фото из газеты «Наша жизнь» Пестовского района Новгородской области от 22 04 2011, № 37
15

Город Пестово Новгородской области — Обложка книги Антонина Ефимова, журналист,
родина Ирины Таболовой «Под небом пестовским» заслуженный работник культуры РФ (г Пестово)
ный журналист Антонина Ефимова издала книгу об известных уроженцах этого
города «Под небом пестовским». В районной газете «Наша жизнь», в рубрике
«Редкое фото», история получила продолжение, после чего литературному
объединению «Лира», которым и руководит заслуженный работник культуры России,
собкор пестовской районки Антонина Ефимова, удалось установить контакт с
Ириной Таболовой, как и со многими другими известными пестовчанами. Стоит
отдельных слов благодарности подвижнический труд журналистов, не
выпускающих из вида своих земляков и бережно охраняющих историю родного края,
подарившего миру немало героев, чемпионов, первооткрывателей...
...Когда Ирине исполнилось шесть лет, семья переехала в Старую Руссу.
Тогда же, в 1952 году, родилась и младшая дочь Елена. Отец работал директором
МТС — машинно-тракторной станиции, помогал сельскохозяйственной техникой
колхозам и совхозам. Папа с детства приучил детей к чтению книг. «Часто вслух
читал Диккенса, любил писать и нас приобщал к литературному творчеству», —
вспоминает ИринаАпексеевна, не расстающаяся с тех пор с любимым писателем.
...В 1962 году она закончила среднюю школу № 1 и с мечтой о
журналистике поехала в Ленинград поступать на журфак ЛГУ. Но там её ожидало
разочарование — одним из условий поступления объявили двухлетний трудовой
стаж. В слезах Ирина вернулась на вокзал. Она была настолько расстроена, что
не заметила, как у неё украли чемодан. «Товарищи! Поможем девочке!» —
ленинградцы поспешили к шестнадцатилетней новгородчанке на помощь... До
сих пор Ирина Алексеевна вспоминает тех добрых людей, которые всем миром
буквально за несколько минут собрали деньги, помогли купить билет,
посадили её в поезд и отправили домой...
Вернувшись в Старую Руссу, Ирина устроилась на работу на городскую
метеостанцию. Вскоре завуч школы Людмила Васильевна Зайцева попросила
поработать её пионервожатой — руководителей отрядов и дружин тогда не хватало.
Дети быстро полюбили Ирину, и учителя разглядели в Ельчинской талант
педагога. Уговорили её поступить в Новгородский пединститут (ныне — Новгородский
государственный университет им. Ярослава Мудрого). Окончив факультет
иностранных языков, Ирина Алексеевна стала преподавать английский, но, несмотря
на образцовую работу (на открытые уроки приезжали учителя из всей области и
студенты пединститута), педагогическая деятельность продлилась недолго.
16

г Мосива, у л Юности. 5/1,
Высшая комсомольская школа при ЦИ ВЛИСМ
Через год Ирину пригласили в горком КПСС и рекомендавали на должность
одного из руководителей Старорусского городского комитета комсомола —
главная молодёжная организация страны не проходила мимо таких талантов. На
очередной конференции 21-летнюю Ирину Ельчинскую избрали вторым секретарём
горкома ВЛКСМ. Большую работу развернула в Новгородской области молодая
и целеустремлённая комсомолка: создавала клубы по интересам, проводила
субботники, работала с военными, ветеранами Великой Отечественной войны,
организовывала походы по тропам легендарного Партизанского края,
простиравшегося от берегов Шелони до Рдейских болот Новгородчины.
Новый проект ЦК ВЛКСМ изменил жизнь Ирины Ельчинской. В 1968 году
первым секретарём Центрального Комитета стал Евгений Михайлович Тяжель-
ников, в последующем — известный советский дипломат, с 1982 по 1990 г. —
Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Румынии. Именно ему принадлежит
идея «теоретической подготовки и переподготовки кадров для работы в
комсомольских и пионерских организациях, молодёжных газетах и журналах...»* Все
эти задачи были возложены на созданный в 1969 году новый вуз — Высшую
комсмомольскую школу (ВКШ) при ЦК ВЛКСМ (затем — Институт молодёжи,
ныне — Московский гуманитарный университет). На факультете
переподготовки комсомольских кадров была основана кафедра журналистики. ВКШ
приступала к формированию специалистов для молодёжной печати. В 1970 году
объявили первый набор на специальность «Журналистика». Сотни желающих.
И всего 21 место...
Заведующая кафедрой журналистики Нина Фёдоровна Рубанова вслух
читала работу, которую написала на творческом конкурсе, предшествовавшем
вступительным экзаменам, абитуриентка Ирина Ельчинская, про маленького
мальчика, постигавшего тайны окружающего мира верхом на коне...
Так всходили первые ростки журналистского таланта молодой новгород-
чанки. Конечно, она поступила. А вместе с Ириной были зачислены Анна из
Саранска, Изольда из Калмыкии, Татьяна из Мурманска, Валя из Ульяновска,
Сайдали из Чечено-Ингушетии, Вова из Хакасии, Надя и Валера из Москвы,
Коля из Белоруссии, Витя из Владивостока, Ваня из Еврейской автономной
области, Кадыр из Дагестана и... Солтанбек из Осетии.
Там, в столице нашей Родины, на улице Юности, они и встретились...
17

Студенчесиая свадьба Солтанбена и Ирины Таболовых в Моснве (1971)
А теперь — пауза...
Всё-таки весь этот текст не передаст всю красоту и нежность
романтической истории, которую однажды мне поведала Ирина Алексеевна. В процессе
подготовки этого издания я случайно обнаружил в своих архивах диктофонную
запись. Это одно из двух интервью, которые мне удалось записать с Ириной
Алексеевной о Солтанбеке Петровиче, то, о чём не рассказывают дважды.
Самое сокровенное...
«Поступило нас двадцать один человек: футбольная команда и десять
девушек (смеётся). Собрались мы первого сентября в общежитии, сидим, все такие
важные, с кислыми лицами, вытянутые, как на экзамене. Тут дверь
распахивается, и влетает парень в «аэродроме», за плечами — рюкзак: «Привет! Это
журналисты?» А мы тихо так: «Да». «О! Давайте знакомиться!» Достал из рюкзака
бутылку шампанского и как взорвёт её! «Солтанбек Таболов, Северная Осетия».
За пять минут всех перезнакомил...
Он был очень заметной фигурой с самого начала, выделялся из всех ребят.
Девчонки умирали по Солтанбеку. Мы его называли Султаном, хотя в Осетии,
как я потом узнала, для близких он был Сергеем, или Таболом. Конечно,
невозможно было не влюбиться в такого мужчину (труднопередаваемые нежные
нотни просиользнули в голосе Ирины АленсеевныУ. Я сразу его полюбила, с
первого дня. Но не то что говорить, даже показываться ему на глаза боялась,
пряталась, как мышка. Из гордости виду не подавала. Потом думаю: что я буду
в этой толпе его добиваться?! И уехала в Руссу. Устроилась на работу. С первого
сентября меня уже оформили завучем школы.
...И вдруг звонят из обкома комсомола: «Срочно поезжай в Москву! Ректор
ВКШ тебя разыскивает!» Я говорю: «Не поеду». А они: «Ну хоть снимись с
учёта» (я была уже «партайгеноссе» второго курса — начальницей партийной). В
школе мне дали отпуск на пять дней и я поехала. Приезжаю в Москву — меня
18

встречают наши ребята, мои однокурсники. И повели куда-то. Смотрю, стоит
автобус «ЛАЗ», а возле него — Солтанбек. «Поехали, — говорит, — нам надо в
одно место заехать, у тебя паспорт с собой?» Я говорю: «Да». И он повёз меня
в Кусково, прямо в ЗАГС!.. Следил он за мной — как столы накрывала да как
посуду мыла (смеётся)...
...Сыграли мы студенческую свадьбу прямо в общежитии. В нашей
комнатке каждый день встречали гостей — то осетин, то югославов, то болгар, то
африканцев... У Солтанбека всегда было много друзей...
Приехали мы в Осетию, на меня надели национальный свадебный костюм,
повезли в Заводской (там дядя Сергея жил — Дзамболат Дзасеевич Таболов),
поставили в угол, как положено. Много народу приехало. И мама моя приезжала из
Старой Руссы, и родственники. Дзамболату я так благодарна! Он меня сразу
полюбил. Великолепный человек, я в нём всегда находила поддержку и понимание...
Я всех осетин мерила по нему, считала, что все они — такие же, как мой
Таболенька — душевные, чистые... Как можно было не полюбить такой народ!
Солтанбек влюбил меня в Осетию... Когда нашему сыну Сергею исполнилось
восемь лет, Петрович сказал: «Давай покажем ему родину предков». И повёз
нас в Ногкау в Алагирском ущелье, где башня Таболовых стоит... И вот он водил
сына, показывал ему всё, рассказывал об истории родового села... Серёжа с тех
пор начал интересоваться историей...
...А я тогда сказала себе: ради Табола я должна стать осетинкой...»
И она стала осетинкой! И Осетия полюбила её взаимной любовью...
В первые годы семейной жизни Таболовы ютились в коммунальной
квартире — в комнатушке площадью в девять квадратных метров. В ней умудрились
поместиться молодожёны, сестра Солтанбека Зинаида, а с июля 1972 года — и
первенец Серёжа. Другая сестра С. П. Таболова Эмма умерла, и её сына Дзам-
булата Ирина Алексеевна взяла на воспитание. Выходила, вылечила от всех
селение Ногкау, родовое гнездо фамилии Таболовых,
расположено высоко в горах Алагирсного района
19

болезней. Впятером в коммуналке, вспоминает она, было уже трудновато: «Я
тогда уже работала парторгом в телерадиокомитете... Решила обратиться к Би-
лару Кабалоеву*, чтобы помог с квартирой. Мне было неудобно в такой тесноте
встречать гостей — а их всегда было много в нашем доме. Билар Емазаевич
мне говорит: «А мы же давали вам квартиру». Оказывается, Петрович уступил
свою очередь на квартиру кому-то, мол, им она нужнее, у них может не быть
такой возможности, а у нас ещё будет».
Солтанбек Петрович поражал своим отношением к людям: никогда не
осуждал, был терпим ко всем, не отворачивался ни от кого, говорил: «Принимай
человека таким, какой он есть. Каждый человек чем-то интересен». А сколько их
было, отвернувшихся от него, когда начались трудности, когда оказался вдруг
неугодным лицам, пребывавшим на Олимпе1 Да уж, в политике это явление
нередкое: искренние, деятельные и авторитетные личности не всегда выживают в
гонке за лидерство, причем даже если гнаться ни за кем и ни за чем и не
помышляли. Но Таболов оставался лидером вопреки должностям или их отсутствию и
этим вызывал к себе уважительное отношение, в том числе со стороны тех, кто
считал его врагом. С его мнением считались, даже если оно было непопулярным,
противоречащим политической конъюнктуре. И только ближайший соратник Та-
болова — его супруга — видела, как болезненно, в прямом и переносном
смысле, переживал этот сильный человек любую несправедливость.
«Любовь долготерпит, милосердствует»** и лечит не только душевные
раны. После анафилактического шока у Солтанбека начались проблемы со
здоровьем — начали беспокоить сердце, давление, нарушился обмен
веществ. Не помогли даже опытные врачи московской клиники. Ирина
Алексеевна обложилась специализированной литературой, начала изучать народную
медицину: целебные травы, лекарственные растения... До сих пор хранит свой
дневник, в котором на протяжении шести лет (!) каждый день вела наблюдение
за своим «пациентом»: чуть ли не поминутно расписывала его самочувствие,
фиксировала эффект того или иного травяного сбора, диеты, даже настроение
мужа. Солтанбек Петрович пошёл на поправку... Наладилось и на работе. И,
казалось, уже ничто не сломит неутомимого и беспокойного Таболова. Вот он
выпускает книги об истории Осетии. Вот он спешит с гуманитарной помощью на
Юг. Вот с трибуны Верховного Совета Северо-Осетинской АССР предостерегает
политиков от тактических ошибок. Вот отправляется по следам алан в Европу.
Его международная экспедиция «\Ла А1ап1са» раскрывает перед учёными
Осетии новые горизонты, а значит, всё не зря...
«Нет таких народов — «иронского», «дигорского», «кударского», — есть
единый народ — осетины», — повторял Солтанбек Петрович, культивируя дух
единения и в своей семье, и далеко за её пределами. Ирина Алексеевна эти
заповеди не раз повторяла и нам: «Если мы хотим сберечь свой народ, надо
думать о его единстве, а не о различиях. Петрович не воспринимал деления
осетин по каким-либо ущельным или языковым признакам, видел в этом
ошибку своих современников». И, наверное, поэтому Таболовы стали родными для
стольких людей и на Севере, и на Юге Осетии. Впрочем, об этом на страницах
книги эти люди расскажут сами.
20

Как же нужны были Таболовы Осетии в те трудные, переломные для страны
годы и как много они ещё успели бы сделать вместе! Но...
Между двух гранитных плит, высеченных на владикавказской аллее Славы в
форме крутых утёсов и символизирующих разделённые Кавказским хребтом
Север и Юг Осетии, он смотрит куда-то вдаль... В этом взгляде — столько для неё
родного, столько пережитого, столько доброго и светлого... Весь смысл жизни...
Это каменное безмолвие она часто нарушает — робко и незаметно, тайной, едва
слышимой молитвой. Сколько слёз впитали в себя эти чёрные утесы! Сколько
горячих слов слышал этот холодный камень... Она приносит сюда живые цветы. И,
прислонившись, тихонько делится самым сокровенным. Она только ему доверяет
боль своей души, половинку которой он забрал с собой...
Голос на диктофонной записи резко поменялся, став едва узнаваемым: «Мне
казалось, что жизнь остановилась, когда его не стало. Я не
помню, что было со мной после гибели Петровича. Ничего
не помню — как отрезало всё. Наверное, я потеряла
рассудок. Тогда я перестала видеть смысл в жизни... Только
в церкви пришла в себя — в постах и молитвах. Многим
я обязана батюшке Антонию (в те годы — настоятель
Покровского храма Владикавказа, с 1995 по 1998 г. —
благочинный православных церквей. — Т. И.), он помог мне
духовно исцелиться. Так я стала верующим человеком, и
эта вера помогает мне по сей день.
Ирина Алексеевна на могиле Солтанбена Петровича на аллее Славы г Владикавказа (2015)
21

Она продолжила дело мужа, а вместе с ней — и дети. Сергей и Тамара, рано
оставшись без главной опоры в жизни, берегут славное имя отца. «Фыды фарн
мæрдтæм нæ цæуы», — гласит осетинская народная мудрость, — «отцовская
благодать не умирает...»
Сергей Солтанбекович, как и отец, окончил истфак Северо-Осетинского
госуниверситета, защитил кандидатскую в Москве и, как и отец, не поддался на
уговоры остаться там — вернулся домой. Стал самым молодым членом
правительства, возглавив в 28 лет (!) Министерство по делам национальностей
республики, в очень тяжёлые годы (200Д — Беслан, 2008 — Южная Осетия) возглавлял
ГТРК «Алания», потом был назначен вице-премьером (курировал самый
сложный и ответственный социальный блок), затем — руководителем администрации
главы и правительства. Супруга Сергея Зарина — журналист, возглавляет
службу информационных программ ГТРК «Алания».
За высокими должностями Сергея-чиновника — очень светлая и добрая
душа. Его искренность и открытость притягивают. В отношении к людям
отчётливо читаются характеры отца и матери (не говоря уже о потрясающем внешнем
сходстве!) Переломив себя после гибели отца, Сергей принял решение уйти из
профессионального футбола и занялся наукой, политикой — и на новом поле ни
разу не получил ни жёлтую, ни красную карточки; ни разу никого не предал.
Очень дорожу дружбой с этим человеком. Он надёжный. И такой же
настоящий, как и его мама! Если существуют в мире кристально честные чиновники с
незапятнанной репутацией, то один из них — уж точно Сергей Солтанбекович
Таболов, достойный сын своих родителей. В каждом его поступке, едва
заметном, непубличном, вы прочитаете всю эту безграничную сыновнюю любовь. Его,
как и маму, разговорить о себе чрезвычайно сложно. Но в одной из наших
коротких бесед Серёжа признался: «Это не тот случай, когда можно или нужно быть
оригинальным. Вслед за миллионами людей я лишь могу повторить: мама — это
самый важный, самый нужный и самый любимый человек на свете!»
Тамара, как и мама, стала журналистом, для телевидения подготовила
немало сюжетов и авторских программ, но вскоре по папиным стопам ушла в
политику, была избрана в парламент республики, став самым молодым депутатом,
Сергей Таболов, сын Ирина Аленсеевна с дочерью Тамарой и внуном Георгием
22

несколько лет возглавляла комитет по науке, образованию, культуре и
информационной политике.
Страстная натура Тамары Солтанбековны, не прощающей глупость,
некомпетентность, нечистоплотность поступков, закалялась во многих жизненных
трудностях — как непредвиденных, так и вполне себе срежиссированных теми, кто
однажды вдруг обнаружил в хрупкой, но ввиду способности сворачивать горы
выглядящей всегда сильной женщине «опасного конкурента». Тамара — воин... но
только не на этом пути! Она просто отказалась стряхивать с себя грязь тех, кто едва
не задушил её локтями, и ушла в то самое настоящее, что есть в семье — наследие
отца. Его проекты будут жить теперь в проектах дочери. Тома — друг, сестра,
родной человек... Однажды Ирина Алексеевна пошутила: «Может, мы с твоей мамой
тебя вместе родили, Тимоха?!» Так, наверное, и случилось...
Журналистика на этом перекрёстке судеб свела огромное число людей.
Таболовы стали родными и для автора этих строк. С Томой вместе мы
поступили в 1996 году на факультет журналистики. А уже в 97-м с друзьями пришли к
Ирине Алексеевне на первую практику. Тогда здесь стажировались студентки
Залина Татраева, Мадина Фарниева, Диана Салиева, Ирина Кабулова,
Валентина Болатаева, Алла Дудаева, Зарина Джикаева. Они делали популярную в то
время молодёжную программу «Время выбрало нас» под руководством Ирины
Алексеевны.
Здесь же бросила якорь и первая группа будущих журналистов, которых
Таболова «обкатывала» на центральных каналах страны: Илья Костин, Руслан
Тотров, Азамат Такаев, Тамара Таболова и ваш покорный слуга. Потом к нам
присоединятся Евгений Голуб*, Анатолий Гадиев, Сослан Туаллагов, Асхат
Кокаев, Александр Кундухов, Казбек Бутаев... А потом придут и новые смены:
Хасан Кариев, Людмила Дудиева, Алина Дзеранова, Ольга Елканова, Анна Бза-
рова, Богдан Засульский, Ксения Юдина, Денис Петров, Александр Алексеев,
Георгий Кабанов, КасполатТандуев, Леван Козаев, Георгий Бзаров, Алан Кай-
туков, Вадим Батоврин, Давид Аликов, Алан Царитов, Сослан Бутаев, Батраз
Хубулов, Зарина Тускаева, Дана Циноева, Дана Кесаонова, Зарина Гибизова,
Арават Будаев, Инна Литвинова, Ирина Санакоева, Милана Тадеева, Оксана
Царикаева... Сегодня традиции своих предшественников продолжают Дэвид
Мамедов, Людмила Колиева, Вероника Айларова, Елена Смирнова, Мадина Та-
маева, Георгий Джигкаев...
«Быть может, это будет не самым лучшим сравнением, — расскажет однажды
в интервью Ирина Таболова, — но мне пришлось, как щенков, бросить их в воду:
выплывут — хорошо, нет —... В молодых меня всегда привлекал свежий взгляд
на жизнь. Это новое поколение, которое и мыслит по-новому. Меня
заинтересовала их подача материала, и, не скрою, я сама у них училась. Опыт удался. «Ирин-
форм» стал кузницей журналистских кадров»**.
Ирина Алексеевна с головой окунула в профессию. Вот это был драйв! Ни
дня без работы. Поиски тем. Съёмки. Монтажи. Перегоны в Москву. Прямые
включения. Бешеный темп. Но ощущение, что ты в семье, никогда не покидает
тебя. Тётя Ира (только так и никак иначе мы называли своего шефа) стала нам
второй мамой: перекрестит на дорожку, прочитает молитву, а потом к твоему
23

приезду приготовит горячий обед на электрической плитке (разве забудешь
её фирменные щи или уху по-старорусски!) А если уже поздняя ночь — и спать
уложит кого — на диван, кого — в спальный мешок: в самые горячие времена
с работы не уходили по нескольку дней, иногда при большом числе людей
приходилось спать на полу.
А если вдруг над головой неоперившегося студента появлялся нимб, тут
же получал подзатыльник, а то и вовсе бывал «демобилизован» и отправлен
домой ждать указаний (второго наказания мы боялись, по правде говоря,
больше). Конечно, «звёздная болезнь» подстерегала 16-летних студентов, но
своих «мальцов», как она сама нас называла, Ирина Алексеевна по-матерински
оберегала. Никаких похвальных речей мы не слышали, но научились сверять
по одному даже взгляду шефа качество своей работы. И если критика в наш
адрес вдруг заканчивалась, мы настораживались: значит, серьёзно «накосячи-
ли» или «поймали звёздочку».
«Если вдруг когда-нибудь вы будете полностью удовлетворены своей
работой — как творческие личности вы умерли», — неустанно повторяла Ирина
Алексеевна, приучая нас к самокритике, умению видеть свои поступки со стороны. А
ещё говорила: «Никогда не забывайте о своей республике, о народе, для
которого работаете. Всё, что вы делаете, делайте для людей».
Государственное информационное агентство «Иринформ» работало на все
федеральные телеканалы страны: «Останкино», потом «ОРТ» («Первый канал»),
«РТР» («Россия»), «НТВ», «РЕН-ТВ», «ТВ-Центр», «ТВ-6» и многие другие. Никаких
корпунктов в Осетии тогда не было. В Москву перегоняли до шестидесяти
материалов в месяц. Заказов от каналов приходило всё больше и больше.
И вдруг... Ирина Таболова принимает неожиданное для всех нас
решение — уходит из эфира, уступив это пространство нам, своим ученикам: «Здесь,
как в театре, нужно уходить на взлёте, раньше, чем ты успел надоесть зрителям.
Мне показалось, что это время наступило и для меня. Захотелось передать на-
Ирина Таболова и Тимур Иусов (2002)
24

копленный опыт молодым, за ними будущее... Ребята меня не разочаровали... Я
верю в их большое и интересное будущее в журналистике»*.
Агентство становилось большой учебной лабораторией, в которой
молодёжь придумывала, изобретала, получала полную свободу в творческом поиске.
Рождались проекты «Время выбрало нас», «Вместе в новое тысячелетие»,
«Территория», «Семь дней», «Перекрёсток», «Молодые ветра», «Простые истории» и
многие-многие другие.
...А потом — снова грохот взрыва, захват заложников, обстрел
пограничного поста, сход лавин на Транскаме... В периоды недолгого затишья, как в
награду, предоставлялась возможность вырваться с Ириной Алексеевной,
телеоператорами Олегом Дубининым, Сергеем Воробьёвым и нашим
бессменным водителем, с которым все мы очень сдружились, Виктором Ивановичем
Левченко на съёмки в горы, на «Осетинские этюды» (это был проект Солтанбека
Петровича, который Ирина Алексеевна начала снимать с профессором
Виталием Харитоновичем Тменовым) или на сюжеты для программ местного
телевидения «Иристон сегодня», «Панорама», «Пятница»... А с какой внутренней
свободой мы шли «вместе в новое тысячелетие» (так называлась наша первая
программа), снимали и монтировали авторские проекты!.. Так мы принимали
боевое крещение в «храме» журналистики — агентстве «Иринформ»,
получившем однажды с подачи нашего старшего друга и коллеги Алексея Казакова
второе название: «ТётьИрИнформ».
Ирина Алексеевна с тяжёлым сердцем отпускала нас на новую работу,
однажды признавшись: «Как будто маму дети бросили, так я переживала после
вашего ухода...» И мы переживали. Место, в котором ты становился на ноги, не
отпускало. Потому что здесь — твоя вторая мама. Потому что...
Здесь пели «Плот» мы под гитару
И, освятив заздравный тост,
Вновь номера через плечо, по парам
На репортёрский шли мы пост.
И в ясный день, и в непогоду
Мы мчались мир запечатлеть —
И пленни наши год за годом
В архивах стали тяжелеть.
И жизнь, и смерть, и между ними —
Все видел телеобъектив.
Теперь на суетливой «Ниве»
Поедет новый иоллентив...*
Впрочем, мы не уходили безвозвратно. По сей день агентство — родное
гнездо, куда птенцы слетаются к своей маме Ире. Она и сегодня молится о нас,
переживает за каждый наш шаг в жизни... И все вместе мы иногда под гитару
напеваем: «Мой маленький плот, свитый из песен и слов...» Песня Юрия Лозы
«Плот» осталась нашим гимном и за стенами «Иринформа». В январские дни
рождения (14 января — агентства, а 15 января — Ирины Алексеевны)
«маленький плот» вновь соберёт армию выпускников-таболовцев, многочисленных
друзей Ирины Алексеевны, ставших друзьями и нам.
25

«Большое видится на
расстоянье», — писал Сергей Есенин.
Пройдет время, и феномен Табо-
ловых станет центром притяжения.
Для всех, кто пытается объективно
оценивать прошлое, заботясь о
будущем.
Люди-эпохи — как киты: на них
многое держится, они многое тянут
на себе. Их дар едва умещается в
одной только жизни. Он льётся через
край в этой чаше судьбы. Испить из
неё — чудо. Как Божье
благословение. В их мире нет пустоты. Нет
холода и равнодушия. С ними легко.
Они — профессионалы. Они не
прятались в укрытиях, не бежали от
испытаний, не охотились за наживой. Эти
титаны открыты миру. Открыты всем
его полярным проявлениям. Они —
Лидеры, Наставники, Учителя. Они
никогда ничего не делают громко, не
кричат о себе. Дорожат покоем своих
близких, сами же остаются в высшей
степени беспокойными в душе. У них
чуткое, ранимое сердце. Нет
идеальных людей, и эти люди неидеальны...
Они порой слишком резки, порой
слишком мягки. Родные часто
обделены их вниманием, ибо созданы эти
великие люди для больших миров,
для многих и многих жаждущих их
помощи, а иногда — и одного только
слова людей. Их всегда где-то ждут...
К ним всегда спешат...
Объединённые в одну судьбы
Солтанбека и Ирины Таболовых стали
воплощением истинного — сильного
и благородного — духа
многонационального народа Осетии. «Табо-
ловская школа» — это высочайшие
профессиональные и нравственные
ориентиры, которые для многих
наших современников могут стать
опорой в поисках себя.
26

27

Выпускница средней шнолы № 1 г. Старая Русса
Ирина Ельчинсная (слева) с однонлассницами
Ирина с тётей Антониной Абакумовой
на родине мамы — в деревне Подгощи Новгородской области
Отец
Алексей Алексеевич
Ельнинский

Начало пути 1960-е годы
г Старая Русса

С мамой Верой Ивановной
Абанумовой-Ельчинснои (в центре)
и сестрой Еленой (слева)

Годы работы
в Старорусском
горкоме комсомола

Первый год семейной жизни
Первенец Сергей

Я вас всех
бесконечно люблю...
Горы
1972 г. Зима. На поезде
еду из Москвы в Осетию. Кто
и что меня там ожидает —
не знаю. Солтанбек опять
УСТРОИЛ СЮрПрИЗ: «СобираЙ-
ся, завтра едем в
Орджоникидзе». Ну, Табол, ну, мастер
сюрприза и неожиданной
радости — гениальный,
великолепный! По-моему, в его
сердце и голове есть какие-
то особые участки,
специально устроенные так, чтобы
там рождались идеи, как
порадовать людей: ведь все
его неожиданные решения
и сюрпризы становятся
настоящим подарком судьбы. В
общем, еду в Осетию и очень
ВОЛНУЮСЬ: ПрИДуСЬ ЛИ КО
ДВОРУ? В купе — молодая пара,
обоим — лет под тридцать.
Видно, заметили мою
нервозность, расспрашивают,
куда и зачем еду. Объясняю.
С попутчиками, которых,
возможно, и не увидишь
больше, тянет на откровенность.
Но этих людей благодарю
от всего сердца за тёплые и
добрые слова об Осетии и её
народе, которыми они
успокоили меня: «Не бойтесь, мы
живём здесь уже десять лет.
Осетины — добрые, весёлые
и отзывчивые. К тому же
очень любят детей».
Вот такая первая
встреча по дороге в Осетию. И
ещё много всяких
рассказов было: о военных
подвигах осетин (кажется, супруг
попутчицы был военным), о
праздниках, о
соседях...Подготовила эта встреча в
поезде мою душу к тому, чтобы
полюбить Осетию.
«Я повезу тебя в горы», —
сказал Солтанбек. И мы
поехали. Я никогда не бывала
в горах. И вот впереди, всё
ближе и ближе —
заснеженные громады. Кажется, они
совсем рядом, а мы всё едем
и едем. Это Ирафский район.
Не забыть эту первую встречу
с горами: потрясение, восторг
от безоблачного ярко-синего
неба и нежно-голубого снега,
искрящегося в солнечных
лучах!.. Такое невозможно
представить, это нужно увидеть.
Горы не испугали. Наоборот,
такое чувство, что я когда-то,
может, во сне, была здесь.
Теперь без них — никуда. Здесь
как будто очищаешься душой,
а Бог где-то близко, совсем
рядом. И здесь, в горах,
теперь моё сердце и моя душа.

Сын
Ночью, когда «скорая» увозила в
роддом, Солтанбек попросил: «Роди,
пожалуйста, сына». И я сказала:
«Постараюсь, Таболенька». Очень трудно
сын прорывался в жизнь, трое суток
мучился. Не слышу крика ребёнка,
только какие-то движения врачей. И вдруг
через несколько минут подал голос
сынок. Басисто так заорал. Потом мне
сказали, что благодаря
опытнейшему хирургу Мовсесовой Азе Аваковне
сыну и мне жизнь сохранили. И я
тогда же в роддоме решила позвать
доктора, когда сыну Серёже исполнится
восемнадцать лет. Так и сделала. Ведь
и фамилию не знала. Оказалась эта
удивительная женщина-хирург
знакомой наших соседей Овасаповых. Очень
удивилась Аза Аваковна, что её через
восемнадцать лет после рождения
ребёнка пригласили, чтобы
поблагодарить. Она даже прослезилась,
впрочем, как и мы. А потом (вот судьба!) Аза
Аваковна помогла появиться на свет и
моему внуку Георгию. Жизни многих
и многих людей спасла на своём веку
Аза Аваковна. И хоронили её
подросшие новорождённые да их мамы.
Своей семьёй доктор так и не обзавелась.
А сынок рос себе да мужал, особых
хлопот и забот не доставляя. Спортом
занялся, а любимый досуг — чтение.
Романтик, душа чуткая, откликается
на чужую боль и чужую радость.
Вокруг него, как и вокруг отца, полно
людей — одноклассников, спортсменов,
друзей «со сторонки». Вечером в доме
не протолкнуться (а мы уже живём на
маленькой, тихой улочке и у нас целых
три команты): родня, друзья Солтанбе-
ка, друзья сына. Весело в доме.
Правда, за день приходится чистить ведро
картошки. Светские дамы недовольны
моими неухоженными руками. А
когда?! Да и в маникюре ли счастье? Сын
потихоньку становится другом,
надёжным и верным...

Доченька
Очень самостоятельная чуть ли не с
младенчества. Сама убегает в садик по утрам. И
всегда в окружении друзей: накрываю для них
стол во дворе, за которым собирается детвора
со своей улицы. Нередко прохожие
интересуются: «Это детский сад?» Так спросила и одна
дама, пришедшая за сыном в садик, который
находится за нашим домом. Но великолепные
детские учреждения — ясли и детский сад,
куда отдать ребёнка считалось большой
удачей, заводы «Победит» и «Электроцинк» уже
давно отдали или, вернее, продали. И словно
замерла жизнь на улице, не слышно ребячьих
звонких голосов, смеха... А дочка и в школе,
и в кружках — танцевальном,
художественной гимнастики — всегда центр притяжения.
Друзей и приятелей не счесть, не успеваю
даже всех запомнить. Тома — безусловный
лидер. Но вдруг совершенно неожиданно
уединяется и что-то рисует лепит, пишет.
Творческая сторона её страстной, горячей души
проявилась рано. То удивит сделанной из
глины фигуркой Фавна (кстати, много лет
спустя я увидела нечто подобное в коллекции
Гуриати — правда, в серебре), то необычным
наброском на холсте или картоне, то
четверостишием — ярким и глубоким по мысли. А
в танцах, особенно осетинских, Тома просто
живёт, и каждые движение, жест, мимика
говорят об этом.
При всей своей порывистости дочка
может часами заниматься любимым делом.
Научилась шить, все свои наряды и придумывает,
и шьёт сама. За одну ночь смастерила себе
пальто и шляпу. Вообще, у неё задатки
серьёзного дизайнера. Ну а учительница — Зинуля,
её тётя, моя золовка. Когда выезжаю на
трудные и опасные съёмки, Тома под присмотром
Зины и Лены, своей двоюродной сестры,
вернее, просто сестры: живём-то одной семьёй. И
Лена — надёжный помощник во всех
домашних делах. У дочки — чуткое и нежное сердце,
с одного взгляда чувствует, когда человеку
плохо, и старается помочь: обнимет, ласковое
слово скажет... Отец её любит безумно,
называет «рыбка моя». И возит с собой в горы, на

родники, рассказывает об истории
Осетии. Совсем ещё маленькой она впитала
в себя эти рассказы. А после экспедиции
«У\а А1ап1са» всерьёз заинтересовалась
прошлым своих далёких предков.
Наверное, неслучайно они с Солтанбеком так
полюбили Даргавс, где всё дышит
историей, что при любой возможности
уезжают туда хоть на несколько часов. Нет
уголка в Даргавсе и вокруг него, где Тома
не побывала: бродила по Мидаграбину,
забиралась на башню, где я с замиранием
сердца случайно увидела её издалека на
самой верхушке... А потом она что-нибудь
писала или рисовала, пытаясь в
творчестве сохранить свои впечатления.
Если бы не страшный сентябрь 1993
года, когда не стало Таболеньки, Тома
смогла бы полностью раскрыть всё
богатство своей творческой натуры в искусстве,
заявить о себе ярко и смело... Если бы
ей помогли... Но я, не видевшая от горя
просвета, не смогла помочь. Дочка сама
помогла мне. Она ушла в журналистику,
с ней «Иринформ» стал новым, молодым,
дерзким, с нею и её друзьями-коллегами
Тимуром, Русланом, Азаматом, Ильёй,
Хасаном, Толиком. Тома всегда в
творчестве, у неё постоянно роятся новые
мысли, новые проекты. Но один — «Ма
А1ап1са» — мечта всей её жизни, которая
обязательно сбудется.

Ирина Таболова (в центре) с золовнами Зинаидой Петровной Таболовой (слева)
и Земфирой Петровной Иайтуновой-Таболовой в Даргавсе
Сестра ИриныТаболовой
Людмила Аленсеевна Елисеева
с племяннином Серёжей
и дочерью Мариной (1976)
Дом в селе Ставд-Дорт,
где родились и жили С П Таболов
и его сестры
Солтанбен Петрович Таболов >
Земфира Петровна
Иайтунова-Таболова,
сестра С П Таболова,
депутат Верховного Совета
Северо-Осетинсной АССР
двенадцатого созыва (1990 - 1995),
нолхозница нолхоза «Ставд-Дорт» >
Зинаида Петровна Таболова,
сестра С П Таболова >

Родня
Суровый, с кустистыми бровями,
покрикивает на всех. Сердце ёкнуло со
страху. Но вот улыбнулся, а потом в ответ
на моё неуместное совсем приветствие
захохотал от души. Это дядька Табола
Дзамболат, бывший военный.
Подружились мы сразу и навсегда. Со всякими
мелкими семейными проблемами еду к
нему в Заводской. Знаю: поймёт и
поддержит. Перед уходом из жизни
беспокоится обо мне, долго разговариваем в
больнице. У нас свои секреты, которыми,
по его просьбе, я ни с кем не делюсь.
Дядька так молод душой, так жаль его,
так жаль, что он что-то упустил в жизни...
Теперь езжу к нему в Заводской на
кладбище. Царствие ему небесное!
Зина. Петровна. Зинуля. Так зовут
старшую сестру Солтанбека.
Фактически она глава семьи. На её плечах после
смерти отца, а потом и матери остались
сестры и брат. А сама Петровна —
инвалид с детства. Но вырастила младших,
прокормила их своим портняжным
трудом. Вместе с ней и Солтанбеком в
маленькой комнатке коммунальной
квартиры в рабочем районе предстоит жить
и мне. Кухарничаем с Зиной на общей
кухне, готовим много, потому что гостей
много — родных, друзей... Хорошо, что
во время учёбы кроме журналистики
осваивала и профессию повара: перед
стипендией приходилось готовить на всю
группу, ребята и звали меня: «Мать». Так
что на кухне у Таболовых демонстрирую
свои таланты у плиты. Петровна
одобряет, не ожидала от снохи такой прыти. Но
и учить не забывает, чтобы
субординацию, как в осетинской семье положено,
соблюсти. Конечно, Зина —
поразительный человек. Инвалид, в каких-то делах
беспомощная, но силе духа её может и
мужчина позавидовать. Не ноет, всегда
остроумная, деятельная. Около неё всё
время люди — в большом авторитете
человек. А дети её просто обожают.

Гостелерадио
Первый шеф в Осетии — Ах-
сарбек Агузаров. Иду на первую
встречу с ним, председателем
Госкомитета по телевидению и
радиовещанию, знаменитым и
уважаемым в республике человеком.
Высокий, седовласый, изящный.
Похож на английского лорда из
любимых мною книг английских
классиков. Встаёт мне
навстречу. От такого внимания робею. Он
острит, выслушав мои нескладные
объяснения. Чувство юмора у него,
конечно, потрясающее. Ведёт в
редакцию политвещания, где я буду
работать на радио. Там — полный
собственного достоинства
пожилой человек. Это руководитель
редакции Магомет Андиев.
Говорит медленно, важно,
безапелляционно. В общем, страху на меня
нагнал, но оказалось, что вся его
резкость в общении, нетерпимость
к возражениям — последствия
боевого прошлого. Ордена и медали
не помещаются на его парадном
кителе. Говорят, воевал от души,
дошёл до Берлина. Так что
категоричность и бесстрашие старого
фронтовика понятны и
извинительны. Но за советом лишний раз
обращаться к нему не рискую, чтобы
не нарваться на грубость.
Со всеми сомнениями иду к
Ахурбеку Магометову, старшему
коллеге по редакции. Энергичный,
всегда в движении, говорит
убедительно и страстно. И без
профессиональной помощи не оставляет.
Но как не хватает опыта, как
не хватает нужных слов, чтобы
рассказать о людях, которыми
восхищаешься после нескольких часов
общения и уже успела полюбить
их!.. А может, таланта не хватает?
Тогда это катастрофа.

Редактор радио Ирина Таболова
с заместителем председателя по радиовещанию
< Ахсарбек Агузаров, председатель Государственного комитета Гостелерадио СОАССР Савелием Газаковичем Дзугаевым
по телевидению и радиовещанию Северо-Осетинской АССР и коллегой Заремой Дзестеловой
с 1963 по 1982 г, народный писатель Северной Осетии,
сценарист, основатель Северо-Навказского телевизионного
кинопроизводства на базе Гостелерадио СОАССР
< Мачта на Осетинской горке.
где расположена студия телевидения Работники Северо-Осетинского радио
корреспонденты Ирина Гугкаева (работала впоследствии в группе
Ирины Таболовой в «горячих точках»), Лидия Хадарцева, Алла Ревазова, звукорежиссер Зоя Газаева,
главный редактор редакции политвещания Магомет Андиев, диктор Тасолтан Мамсуров

Поэт, журналист радио Гиго Цагараев сработнинами орнестра радио и телевидения
Иоллеги Ирины Таболовой у Дома радио на ул. М Горьного г. Орджонинидзе (Владикавказ):
Ирина Гугнаева, Геннадий Булах, Тамара Хадонова, ЗаремаДоева

Старики
Агузаров перекинул меня в «Последние известия».
Рядом — Елена Михайловна Рамонова. Прибегает на
работу, запыхавшаяся, вся ещё в домашних заботах, а ей уже
звонят из Алагира, Ардона, Беслана, Чиколы... Кажется, нет
в республике человека, которого она не знала, и нет села,
историю которого не смогла бы рассказать. Удивительный
человек. А для меня, как первая учительница в школе,
чуть ли не по слогам объясняет обязанности корреспон-
дента-информационщика. Впрягаться в работу приходится
быстро: «Известия» выходят в эфир каждый день. Время
уплотняется — в поисках информации, звонках, поездках
с «Репортёром» (так назывался наш магнитофон) по полям
и заводам. Но мы справляемся. Радиошные «старики»
помогают, едут от своих редакций в районы и нам интервью
подбрасывают.
Очень деятельные и неустанные эти старики. Агубе
Хузмиев, Гиго Цагараев, Георгий Мукагов, Магомет Анди-
ев, Савелий Дзугаев, Геннадий Булах, Борис Фардзинов. По
весне отправляются в Ирафский район, в какие-то
ореховые рощи, за пыльцой, которую и сами употребляют, и нам
предлагают. Говорят, поэтому и не стареют. Кстати,
никогда не слышала, чтобы они жаловались на здоровье. Вечно
подкалывают друг друга, за шахматами у них настоящие
сражения, а вечером в каком-нибудь кабинете — застолье.
За нами, молодыми, пригляд строгий: не так одеты, не так
говорим, не так передачи делаем. Дождаться от них
похвалы на «летучке» — дело безнадёжное. Раскритиковать —
это, пожалуйста, навалятся со всех сторон. Только потом,
поостыв, понимаешь: ведь правы старшие коллеги-то,
материал можно и нужно было сделать лучше.
Самая объективная оценка — в машбюро.
Начальница — Фатима Асламурзаева. На «ты» со всеми известными
писателями и журналистами, печатала все их произведения
и не хуже профессионального критика разбирается в
литературном творчестве. Спорить с ней невозможно: аргументы
жёсткие и непробиваемые. Если похвалит — есть
основание порадоваться, ну а разбранит — лучше признать своё
поражение и попытаться сделать лучше. Она всегда
переполнена информацией о людях, в том числе и о
руководителях разного ранга. При встрече с ними может так
«опустить», что мало не покажется. И обязательно делает это
публично. Коронная фраза: «Народ всё знает».
Иногда мы, молодёжь, делаем для стариков
праздник — на Новый год, День Победы, День радио. В студии
накрываем стол, готовим весёлый «капустник». А они,
нарядные, помолодевшие, с орденами, поют и даже танцуют.

Кабалоев
Очень колоритная фигура. Маленького
роста, медлительный в движениях, но с острым
взглядом и таким же языком. Приходил к нам
на радио на собрания. Никакой помпы, никакой
охраны, помощников. Говорит тихо, но чётко и
внушительно, очень остроумен. Слушать его —
одно удовольствие: великолепная речь, яркая,
образная, с совершенно неожиданными
поворотами мысли. Говорят, Кабалоев всё и всех
помнит. Меня, например, видел минут пятнадцать,
поговорили после собрания, а спустя месяц на
каком-то мероприятии назвал не только по
фамилии, но и по имени.
Когда идёт на работу, а он почти всегда
ходит пешком, его перехватывают просители: кому
нужно жильё, кому — работа... Так что приём
граждан у него начинается уже на улице.
Иногда народ с ним ругается. Но с таким чувством
юмора, как у Билара Емазаевича, долго с ним не
поспоришь. Останется ли он в истории Осетии
как лидер и руководитель республики и каким
останется в памяти людей, когда покинет свою
высокую должность — покажет время. А
сейчас все знают, что он — не хапуга, живёт очень
скромно в маленькой «хрущёвке», для людей
доступен. Этого мало, наверное, для
руководителя такого ранга, но как человека
характеризует достаточно полно.

Первый секретарь Северо-Осетинсного обкома ИПССБилар Набалоев
встречает в аэропорту первую в мире женщину-космонавта, Героя Советского Союза Валентину Терешкову.
Слева держит микрофон журналист Северо-Осетинского радио Ахурбек Магометов
Орджоникидзе —
так назывался
до 1990 года город
Владикавказ.
Площадь Свободы —
центр столицы
Северной Осетии.
Здесь расположено
здание Обкома КПСС,
ныне—Дом
правительства,
где работают
органы исполнительной
и законодательной
ветвей власти

«Зори Кавказа»
Какую великолепную, интересную
работу предложил Агузаров — радиожурнал
«Зори Кавказа»! Общаемся с коллегами по
всему Северному Кавказу, прошу
подготовить репортажи, предлагаю темы. Никто не
отказывается. Через несколько дней бегаю
по автовокзалам, чтобы забрать присланные
плёнки из Ставрополя, Грозного, Махачкалы,
Краснодара, Нальчика... Сколько событий,
встреч и как тесно мы связаны друг с другом.
Люди пишут письма в редакцию,
благодарят, предлагают свои темы. Даже одно такое
письмо дорогого стоит. Ну и самой
приходится поднатуживаться — наш материал
должен быть на уровне. Ломаю голову над
текстами, не хватает слов... Эх, классики
любимые, вдохновите, чтобы потеплее,
посердечнее о человеке хорошем написать!.. Ну,
кажется, что-то получилось. Тащу материал
к диктору, знаменитому Александру
Михайловичу Лапису. «Говорит Орджоникидзе. В
эфире — радиожурнал «Зори Кавказа». В
субботу, в 1 и часов, его голос звучит в
Осетии и Чечено-Ингушетии, в
Кабардино-Балкарии и Дагестане, на Ставрополье и Кубани.
А мы уже едем в Ольгинское, чтобы
рассказать об удивительном человеке, который
всю свою жизнь сажает деревья и разбивает
сады. Сколько таких встреч уже было, и
каждая что-то затрагивает в душе и надолго
остаётся в памяти. Порой даже запах
запоминаешь. Как и этот аромат осенних яблок,
которым пропитался наш старенький
«уазик», пока мы ехали из олисаевского сада
Дружбы. Или запах душистого мёда и
тёплого, только из печки хлеба, которым
угощал нас старик на отдалённой ферме в
Чечено-Ингушетии. Мы поехали туда жарким
августом и еле нашли эту ферму среди
бескрайних полей созревающей кукурузы. «Да,
земли много, — говорит старик, — работать
некому, а земли всем хватает». Уже вечером
уезжаем домой. Кажется, под звёздным
небом — только мы одни. И аромат тёплого
домашнего хлеба увозим с собой. Какое
спокойное и безмятежное время...

«Земля и люди»
Таболенька уехал. Поступил в Академию
общественных наук в Москве. Мы остались одни — Зина,
Серёжа, Дзамболатик и я. Пацанам вдвоём весело. Но
мальчик — сын умершей сестры Петровича — очень
болезненный. Ходим по врачам. По утрам развожу их
по детским садам в разных районах города. При этом
надо без опозданий успеть на работу, иначе Савелий
Газакович Дзугаев, зампредседателя
телерадиокомитета, тут же отреагирует. Слава богу, живём рядом
с Домом радио. Хоть транспорт не нужен. Время
просто спрессовано, нужно столько успеть: позаниматься с
детьми, пообщаться с коллегами и родными...
А в журналистику я влюбляюсь всё больше.
Профессия с безграничными возможностями для
творчества. Сколько событий, сколько встреч с людьми — у
каждого своя, уникальная судьба. О каждом так и
хочется рассказать всем. Очень люблю стариков —
прожить такую трудную, порой страшную, жизнь, а душой
остаться ребёнком и ещё верить во что-то. А сельские
старики — вообще конченые оптимисты. В станице Ар-
хонской, в Хумалаге, в Даргавсе, в Инджинта, да во всех
сёлах, где была, эти старики такие уроки любви к жизни
преподали лично мне, что я никогда их не забуду. После
общения с ними — Андреем Васильевичем Удовиченко,
Митей Бадтиевым, Борисом Пхалаговым — стыдно ныть
и жаловаться на что-то. Очень сильные люди, о себе, о
своих болячках — ни слова, острят, истории
рассказывают смешные. А мечта Мити стала нашим
традиционным тостом: «За нашу Родину родной!» Русским языком
Митя не очень владеет, но всех, кто приезжает
поговорить с ним, фронтовиком, да ещё и в лагерях
побывавшим, просит, чтобы его товарищей не забыли и имена их
записали. Свою знаменитую фразу он повторяет каждый
раз: «И пусть на камнях, на скалах напишут наши имена,
которые погиб за нашу Родину родной!»
Я рассказываю о них, сельских стариках, на
Всесоюзном радио: есть такая утренняя программа —
«Земля и люди». Но опять как не хватает слов, таланта,
чтобы люди поняли: какие значительные и интересные
все они — и Митя, и Борис, и Андрей, и Амбалов из
Инджинта, сам построивший на горной речке
гидроэлектростанцию, и Ахсар Ботоев из Тамиска, знающий
каждую тропинку в горах!.. И кажутся такими куцыми
истории о них, рассказанные мною — всё не так, не то...
Одно утешение в том, что они живут на этой земле, а я
узнала их и полюбила.

Запись интервью горцев для программы «Вести» (1999)
Ирина Таболова и ее ученини-ноллеги
Сослан Туаллагов, Иазбен Бутаев, Анатолий Гадиев, Тимур Нусов
на съемках в горных селах Северной Осетии Иуссу, Исурт, Цей, Нар

В своих репортажах Ирина Таболова
появлялась на энране нрайне редно
«
:\Ла А1ашса
>, неоконченная экспедиция...

80-е
Петрович в Софии. Пишет диссертацию на болгарском
языке. Теперь и у нас в доме звучит болгарская речь.
Приезжают друзья из Софии, сын одного из них — Сали — даже
учится в Осетии, а живёт у нас. После защиты болгары на
руках вынесли Петровича из аудитории — защититься на
иностранном языке, как на родном, это в Софии было
впервые! Но кандидату философских наук на родине, в Осетии,
долго не находилось работы. Табол весь извёлся. Пока был
безработным, рядом оставались самые надёжные друзья —
Борик Дзестелов, Алибек Гатагонов, Алихан Тотров, Герман
Течиев, Эдик Кайтов, Анатолий Кесаев. Но выжили, хотя и
трудно было. А потом началось: книгоиздательское дело,
министерство культуры, горком, обком. Его работа и моя
теперь тесно связаны. Всё-таки не зря Табол учился
журналистике — у него особое видение событий, знает, что и когда
нужно выдавать в эфир. Я работаю теперь на Центральное
телевидение. И первый праздник, который Петрович
организовал на родине Коста, в Наре, и впервые в истории с
участием двух Осетий — Северной и Южной, мы выдали на ЦТ.
А в рощу Хетага, которую Петрович стал облагораживать,
он отправил нас на вертолёте. С высоты птичьего полёта —
огромное число людей. Сама уникальная роща
представляет собой удивительное зрелище. И это тоже вышло в эфир
у Татьяны Митковой.
...Становится всё тревожнее. После одного из
выступлений Горбачёва Табол решил уйти из обкома: «Партии
конец, да и от страны могут остаться Московское и
Новгородское княжества». Лучше заниматься историей своего
народа — так определились мы со своим будущим. Табол
в СОНИИ открывает проект «У\а А1ап1са», а я на
телевидении — «Осетинские этюды». Он отправляется во Францию,
Венгрию, а я с профессором Виталием Тменовым,
операторами Олегом Федоровичем, Сергеем Воробьёвым или
Бэлой Гатеевой — в высокогорные сёла всех великолепных
ущелий Осетии. Мы абсолютно ничего не знаем об истории
тех мест, куда добираемся на нашем «уазике» с Виктором
Ивановичем Левченко за рулём. Спасибо профессору,
который за долгие годы исходил пешком всю Осетию и хоть
какую-то, порой только скудную, информацию может
сообщить. Но сами древние башни давно покинутых селений,
громада горных хребтов над ними и вечные стражники этих
заоблачных мест — парящие над нами орлы — о многом
расскажут людям, предки которых когда-то жили здесь.
Каждое такое путешествие — это урок истории и завершается
он признанием в том, что лучше места на Земле нет!

90-е
Всё чаще звонят из Южной Осетии и рассказывают страшные
истории. На ЦТ информация односторонняя, а люди приходят и говорят, что
жить там невозможно. Нужно ехать, причём как можно скорее. Говорят,
снайпер сидит над дорогой и косит всех проезжающих. С
Федоровичем едем до Итраписи. Дальше — невозможно. Ребята из Внутренних
войск соглашаются взять в кабину своего тяжеловоза, но заставляют
надеть бронежилеты. Нам обязательно нужно зафиксировать работу
снайпера — по ЦТ уже «гуляет» информация о том, что дорога
заблокирована, но кем — не говорят. Подъезжаем, и тут же стрельба —
увидел сверху нас. Ребята-вэвэшники прикрывают со всех сторон. Удалось
снять скалу, где засел снайпер, и как пули рикошетят, даже в кадре,
под звуки стрельбы. Теперь срочно ехать во Владик и перегонять
материал в Москву... А одного из ребят на обратном пути он всё-таки ранил,
но, слава богу, выжил парень...
Зима 1991 - 1992 гг. Очень снежная, морозная. По-моему, и на
моей родине в Новгородской области такая нечасто бывает. На
Транскаме — всё в лавинах. Постоянно на связи с лавинщиками,
спасателями и дорожниками. Задружились надолго. Работаем вместе, напрямую,
без всяких пресс-служб. Руслан Тавасиев, Дима Руднев, Сергей
Щетинин — спасатели, Игорь Васьков из МЧС звонят, если на дороге совсем
тяжко. Нередко вместе с нами на Транскаме Феликс Дзуцев, начальник
ГИБДД. А там алагирские дорожники мёрзнут, ждут, когда к работе
можно приступить: расчистят один завал, следом — новая лавина. Снег
под ярким солнцем сверкает, небо голубое-голубое: красота
неимоверная!.. Разговариваем с дорожниками Казбеком Габеевым и Батразом
Гутиевым на обочине. Вдруг что-то зашуршало. Казбек и Батраз сразу
поняли, в чём дело, быстро нас согнали с места, и вовремя —
понеслось снежное облако по склону. Вот она, белая молния гор. Мгновенно
соскочила на трассу. А вокруг — великолепная сияющая и такая
безопасная зима. Поэтому так коварны лавины: не верится, что обычный,
казалось бы, снег таит смертельную угрозу.
Ребята-спасатели говорят, что на Транскаме ЧП — сошла
огромная лавина, погибло много людей. Завалы такие, что нашим без
помощи не справиться. Летит «Центроспас» с Сергеем Шойгу — он недавно
возглавил новое ведомство — МЧС России. Пока москвичи добираются,
с алагирцами из райисполкома и дорожниками поднимаемся на самый
пик снежной горы, под которой остались в автобусе люди. Страшная
картина — жизнь здесь остановила сама природа. Искорёженные
могучей силой деревья, как щепки, валяются на теле лавины. Издали по
этой зоне отчуждения пробирается цепочка людей. Это «Центроспас»,
со спасателями — Сергей Шойгу: молодой, подтянутый, энергичный
министр. Чёткие команды — и ребята принимаются за дело. С нами
Шойгу общается на равных, нет в нём этого: «Я начальник, ты дурак».
Впервые вижу такого простого и доступного руководителя. Для него
главное — дело. Но закончилось оно печально — в живых лавина
никого не оставила...

Цхинвал. 1990-е
В Южную Осетию приходилось
добираться через три перевала
в любую погоду
Ирина Таболова берёт интервью у председателя
Государственного комитета РФ по делам
гражданснои обороны, чрезвычайным ситуациям
илинвидации последствий стихийных бедствий
(будущего главы МЧС и министра обороны РФ)
Сергея Нужугетовича Шойгу
вЦхинвале(1992)

Перебежками — к людям, попавшим в беду
Ирина Таболова под обстрелом в Цхинвале (1991)
Репортаж из блокадной Южной Осетии (1991)
«Иартинни» военной хроники Цхинвала (1991)
Журналист Ирина Гугкаева работала в «Иринформе»
для радиоканалов «Маяк»', «Радио России» и других,
одновременно являясь специальным корреспондентом
Северо-Осетинского радио (ГТРН «Алания»)

На Юге
Из Южной Осетии вернулся Олег Доев, ситуация там ужасная:
обстрелы, захват заложников. На ЦТ очень невнятная информация —
в основном из репортажей Наны Гонгадзе. Естественно, прогрузин-
ская. Позиция югоосетинской стороны не озвучивается вообще. А
Цхинвал — в настоящей блокаде, нет воды, света, еды. По прямой
дороге через Кехви, Тамарашени не проехать, людей просто увозят
в неизвестном направлении. Вроде бы у Джавы собирается колонна,
которую будут сопровождать войска. Попытаемся добраться. Закупаю
хлеб, макароны, колбасу, чтобы отдать людям. До Джавы — на
попутках с Федоровичем. Там нас быстро усаживают в БТР, и колонна
выдвигается. На подъезде к сёлам военные осторожничают, видно,
что волнуются. По обеим сторонам дороги — вооружённые люди.
Машины, гружённые мешками с песком, стоят у обочины в проулках,
которые выходят на трассу. Как потом объяснили, эти машины
отрезают часть колонны, выехав поперёк дороги, и тогда может случиться
всякое. Но нам на этот раз повезло. Въезжаем в Цхинвал, сразу же
окружают люди, много детей. Ребятишки жалуются: «Света нет,
хлеба нет». Наши припасы тут же разбирают, благодарят. Город
страшный — блокада. На санках везут дрова, очередь у колонки с водой,
которая еле капает. Почти из каждого окна торчат трубы «буржуек»,
без них бы совсем пропали. На некоторых домах зияют дыры —
результат обстрелов. А зима — как на Севере: снег, мороз. Пока снимаем
город, общаемся с людьми — промёрзли до костей. В гостинице не
согреешься: в ванной — лёд, электричества нет, по номеру ходим со
свечками и спать ложимся в пальто. Бедные! Как давно они так
живут, детишек до слёз жалко. Срочно нужно выдавать материал, ну
не может же психика людей долго выдержать в таких условиях! А в
Москве — как оглохли, не слышат, что творится в Цхинвале. Утром
приходят ребята, говорят, в Монастери ворвались боевики. Быстро
отправляемся с ними. В грузовичок, в котором когда-то было
оборудование для электросетей, нас набилось человек пятнадцать. Едем стоя,
но снега — по колено, увязли, дальше идём пешком. На всех — два
охотничьих ружья. С пригорка над селом, где мы остановились, всё
как на ладони. Видим, как на скорости под бешеную пальбу
врываются в село огромные грузовики с вооружёнными, в камуфляже
людьми. Крики. Плач женщин. Боевики рассыпались по домам, стрельба
не стихает. А мы можем только наблюдать за тем, что происходит. У
некоторых ребят на глазах слёзы. От собственного бессилия. Ну что
они могут сделать против такого чудовищного вторжения с двумя-то
ружьями?! И всё равно рвутся туда, на помощь людям. С трудом
сдерживаем их, пока бандиты не уезжают. И только тогда ребята бегут
вниз, чтобы увезти раненых и собрать тела погибших. Неужели такое
злодеяние, если рассказать о нём, не тронет сердца тех, кто услышит
об этом?!. Наконец-то вышел наш репортаж в программе «Время».
Серёжа Покрышкин, редактор, специально позвонил и поблагодарил.
Но главное — люди в Цхинвале узнали о том, что о них помнят.

Первые шаги к миру
Среди журналистов прошёл слух,
что в Цхинвале будут переговоры.
Ожидаем грузинскую делегацию у Тамара-
шени. Говорят, будет Эдуард
Шеварднадзе. Приехал А. С. Дзасохов. Мы с ним
нередко встречались здесь, в
Цхинвале. Кажется, он все свои грандиозные
дипломатические способности и связи
подключил к переговорному процессу.
Передвигаемся к вертолётному полку,
в расположении которого и
предполагаются переговоры. Командир полка —
старый друг полковник Алексей Востри-
ков. Похудел за время блокады, глаза от
недосыпания красные. Ему бы отдохнуть,
а здесь — ни минуты покоя. Все
собираются в его кабинете: Торез Кулумбегов
и другие руководители Южной Осетии,
Александр Дзасохов, Юрий Бирагов,
Эльбрус Каргиев, из Грузии — Эдуард
Шеварднадзе, Тенгиз Китовани, Джаба
Иоселиани и другие. Стрельба, сначала
редкая, становится ближе и мощнее. И,
наконец, сильный залп совсем рядом.
Многие вздрагивают: переговоры под
огнём всё-таки — дело непривычное.
Полковник Востриков просит помолчать
и связывается с оперативным дежурным.
Снаряд угодил в жилой дом офицеров
полка. Командир просит уточнить, откуда
стреляли. Ему докладывают по громкой
связи: огонь ведётся из расположения
грузинских военных в селе Никози.
Востриков объявляет: «Я сейчас поднимаю
полк». Те, кто за столом переговоров, чуть
ли не хором: «Ну так же нельзя,
разберёмся...» Просят разрешения позвонить, и
представители грузинского руководства
начинают с кем-то общаться, причём на
повышенных тонах. Стрельба через
несколько минут стихает... Да, трудный путь
к миру. А нам надо побыстрее во
Владикавказ. Событие то, можно сказать,
историческое. Лёша Востриков даёт нам
машину, и по Зарской дороге мы
отправляемся в путь...

Переговоры в Цхинвале,
в кабинете иомандира вертолётного
полна Аленсея Востринова
Крупным планом
Эдуард Шеварднадзе,
Александр Дзасохов,
Алексей Востринов,
Ирина Таболова,
Юрий Вирагов,
Джаба Иоселиани
(май 1992 г)

Помощь друзей
Необходимость создания агентства была продиктована временем: резко обострилась
ситуация на Юге Осетии, неспокойно становилось на Севере республики. С экрана не сходили
тревожные новости из региона, нередко освещаемые с односторонней позиции. Нужен был стабильный
выход на центральные электронные СМИ, позволявший представить точку зрения на
происходившее народа и руководства Северной Осетии. С этой целью и было создано агентство —
наверное, самое малочисленное в мире и обеспеченное самым минимальным набором средств — как
технических, так и финансовых. Дали нам камеру, машину и зарплату. На том забота об агентстве
и закончилась. А техника стремительно развивалась, камера морально и физически устаревала,
машина из-за нещадной эксплуатации изнашивалась, потребность же в наших материалах
росла, так как один за другим появлялись новые федеральные каналы... а работать было не на чем.
Слава богу, помогали друзья, а то и вовсе незнакомые люди, понимавшие, насколько важна
оперативная и объективная информация о положении дел в республике, оказавшейся в
сложной ситуации. Владимир Николаевич Цаллагов, первый руководитель Северо-Осетинской
таможни, и его заместитель Анатолий Кесаев помогли с машиной, директор «Севосетинавтодора»
Хасан Албегонов и министр по делам ГО и ЧС Борис Дзгоев — с камерой. Оказывали поддержку
и городские руководители: Михаил Шаталов, Казбек Пагиев, Сергей Дзантиев. Однажды, когда
положение стало вообще безвыходным — «полетела» единственная камера, помогла Раиса
Магометовна Макоева-. её сын работал в Японии, оттуда и прислал камеру.
С избранием на должность президента республики Александра
Дзасохова агентство вышло на новый этап развития. Руководитель
такого уровня не мог не оценить возможности мобильной,
профессиональной группы тележурналистов в обеспечении интересов
республики на федеральном экране. Штат сотрудников агентства составили
молодые талантливые и влюблённые в профессию ребята —
выпускники журфака. Нам выделили средства на приобретение
современной видеоаппаратуры. Помогли и с ремонтом: зашёл познакомиться
с журналистами Сергей Такоев, в то время — вице-премьер, и попал
Александр Дзасохов П°Д мою горячую руку. Я только что со стыдом рассталась с представи-
телями крупнейшей телекомпании Японии, приходившими подписать
договор о сотрудничестве. Со стыдом — потому что помещение
агентства было похоже на бомжатник: стены — в дырах, вместо мебели —
ящики... Тут-то и пришёл Сергей Керменович, правда, обстановку
оценил трезво, и через день у нас начался ремонт...
Но требования федеральных каналов к качеству
видеоматериалов становились всё более жёсткими. Чтобы соответствовать им,
нужно было постоянно обновлять видеоаппаратуру — а
телевизионная техника развивалась стремительно, цены на нее
зашкаливали. Денег же на приобретение нового оборудования у агентства не Сергеи такоев
было, как нет и сейчас: только голая зарплата, на «коммуналку», телефоны, кассеты... Кое-как
выручали московские каналы. И снова на помощь пришли друзья —
Саша Меркушев из «АРТЫ», Гайоз Макиев, Герман Течиев, военные
из 58-й армии (кстати, со всеми командующими мы были в хороших,
дружеских отношениях: с Геннадием Трошевым, Валерием
Герасимовым, Анатолием Сидякиным, Владимиром Шамановым). Нам
просто давали камеру для работы — личную или взятую у своих друзей.
Серьёзное внимание агентству уделял Таймураз Мамсуров — им
было принято решение о поддержке материально-технической базы
«Иринформа». А потом он стал и нашим другом и где бы ни работал,
всегда приходил на праздники агентства.
Таймураз Мамсуров

Презентация обновлённого офиса «Иринформа» 20 января 1999 г. Праздник собрал друзей, ноллег и родных.
Людмила Нусова (мама Т. Иусова), Ольга Танаева (мама А. Танаева), Сергей Такоев (вице-премьер), Ирина Таболова (директор ИА «Иринформ»),
Олег Цаголов (главный редактор газеты «Эхо»), Михаил Шаталов (Председатель Правительства РСО - А), Зинаида Тедтоева (декан журфака СОГУ),
Руслан Тотров, Тимур Нусов (корреспонденты «Иринформа»), Бэла Гатеева (телеоператор), Ольга Тотрова (мама Р. Тотрова)
Председатель Правительства РСО-А Михаил Шаталов,
Тамара Таболова, Руслан Тотров, Азамат Такаев
в агентстве «Иринформе» (1999)
Помещение «Иринформа» напоминало что угодно,
но только не государственное информационное агентство (1998)
Сегодня мы по-прежнему работаем на федеральные каналы и ГТРК «Алания». Маленький
коллектив выдает в эфир около 500 материалов в год, да ещё и большие творческие проекты
делает. Ребята вечно на колесах, всегда в работе: и поздно вечером, и, если надо, в выходные и
праздники. Но сегодня они работают в тех же условиях, что и их предшественники 17 лет
назад. К тому же помещение, в котором располагается агентство (а это три маленькие комнаты
в СОИГСИ, директором которого был С. П. Таболов), теперь отрезано от отопления, в холода
сотрудники сидят в верхней одежде. Но даже в таких условиях «Иринформ» подтверждает
свой высокий профессионализм, а в работе с агентством по-прежнему заинтересованы
ведущие федеральные каналы России.

Иоина
Людвиг Чибиров
первый Президент Республики Южная Осетия,
доктор исторических наук, профессор
осетинской культурной традиции существует негласное правило: к
человеку, получившему наивысшее признание в обществе, обращаются просто по
имени. В Осетии никому не надо объяснять, кто такие Васо, Шамиль, Музафер
или Бибо. Ирина Алексеевна Таболова давно уже стала не только символом
журналистики Осетии, но и образцом служения обществу.
С чего для меня начиналась Ирина как профессионал? Конечно же, с её
знаменитых репортажей из блокадного Цхинвала. Сострадание — вот основная
мотивация её телевизионных очерков. По силе же эмоционального порыва и
воздействия на российскую аудиторию их можно приравнять к выигранным
сражениям. Это была очень важная, нужная и своевременная поддержка народу
Южной Осетии, который, как казалось тогда, остался один на один со своей
бедой. Невозможно переоценить профессионализм и мужество Ирины Алексеевны
Таболовой в войне начала 90-х, её значительный вклад в ту победу.
Впоследствии, когда выстоявшая в неравной схватке республика стала
создавать атрибуты государственной власти, в частности, когда было учреждено
звание заслуженного журналиста РЮО, Ирина Алексеевна Таболова стала первым в
Осетии военным тележурналистом, удостоившимся этого звания. В указе,
подписанном мною в бытность первым Президентом Республики Южная Осетия 29 июля
1998 г., говорилось: «За большой вклад в деле оперативного освещения событий,
происходящих в Южной Осетии, на центральных каналах российского
телевидения, личную сопричастность к событиям 1991 — 1992 годов, многостороннюю
помощь населению Южной Осетии присвоить почетное звание «Заслуженный
журналист Республики Южная Осетия» Таболовой Ирине Алексеевне».
В конце 80-х — начале 90-х годов Южная, а потом и Северная Осетия вошли
в полосу тяжелейших, ставших следствием развала великой державы
испытаний — кровопролитных столкновений со своими соседями, сперва — с
грузинскими, затем — с ингушскими националистами.
Грузино-осетинский конфликт сопровождался чудовищным искажением и
фальсификацией в средствах массовой информации не только истории, но и
реальной действительности. В силу многих обстоятельств осетинская сторона была
не в состоянии адекватно реагировать.
60

А между тем в такие
моменты оперативно поступавшая
информация и максимальная
достоверность фактов играли
решающую роль. Чтобы
наступил перелом в событиях, нужен
был прорыв информационной
блокады. Южная Осетия не
располагала
соответствующими возможностями. Помощь
пришла из Северной Осетии, а
генератором информационной
кампании стала главный
редактор главной редакции программ
для Центрального телевидения
и Всесоюзного радио, позже —
руководитель родившегося в
дни вооружённого
противостояния в Южной Осетии
государственного информационного
агентства «Иринформ».
Гражданский подвиг —
именно так следует обозначить
деятельность Ирины
Алексеевны и её коллег в Южной Осетии. Сегодня, когда мысленно обозреваешь
деятельность журналистов со всего мира, принёсшую борющейся Южной Осетии победу
в информационной сфере, первым перед глазами встаёт образ мужественной
журналистки, женщины-«амазонки», как её стали называть, Ирины Алексеевны
Таболовой. Откуда такой порыв сердца? На этот вопрос лучше всего ответила
сама Ирина Таболова в разгар войны в 1992 году: «Когда я в первый раз
приехала в Южную Осетию, собрались маленькие мальчики около нашего БТР, и один из
них сказал: «Тётенька, мы здесь скоро все подохнем». Эти слова запали в душу,
зацепили какие-то струнки, и теперь долгом своим считаю делать всё, чтобы о
положении в Южной Осетии все знали правду».
Стоит напомнить читателю, в каком положении находился Цхинвал
весной 1992 г., глазами той же Ирины Алексеевны: «Если смотреть на проблему
с точки зрения морального духа народа, то там психологическое состояние
населения сложное и трагичное. Жить постоянно в условиях темноты: уже
год с лишним нет света, холод страшный, нет воды... Нельзя это оставлять без
внимания! Надо делать всё, чтобы снять блокаду. Сложная проблема с
продовольствием. Мы были в Цхинвале две недели назад, там уже тогда было плохо
с продуктами, сейчас же ребята приехали — положение просто
катастрофическое. Кроме того, люди живут на последних нервах, настолько высоко
напряжение, что возможен самый настоящий кровавый беспредел: люди с оружием,
в полнейшей темноте. То есть блокадный город... Мне кажется, роль журнали-
61

стов очень велика и в том, чтобы поддержать народ, не дать совершенно
опустить руки. Ну и в том, чтобы политики принимали более правильные решения
на основе наших сообщений».
Страшная и тяжёлая обстановка осаждённого города прибавляла сил
борцам сопротивления, делала ещё более громким голос правды Ирины и её
коллег. Югоосетинский поэт Хаджи-Мурат Дзуццаты писал оТаболовой:
Дæ хъæлæс куы хъусын,
куы йæ хъусын телеæвдисæнæй, —
Хъуыстон æй арæх
хуссайраг хæсты рæстæг —
сæрд зæгъай, зымæг, —
Мæскуыйæ мæм хъуысти —
уынгæгæй, фыдæхæй, фæдисонæй,
Дæ хъæлæс мæм хъуысти —
кæуындзаст, ныфсвæллад, тызмæг...
Ежевечерние репортажи Ирины из осаждённого города имели огромный
эффект. Каждый вечер цхинвальцы с нетерпением ждали в эфире дорогой и
знакомый голос Ирины Алексеевны. И она, и её супруг, великий осетин Сергей
Таболов, буквально дневали и ночевали в Цхинвале, были рядом с народом
Южной Осетии, разделяя его невзгоды и лишения. Ещё при жизни дорогого
всем нам Сергея в Цхинвале сложился целый культ семьи Таболовых.
Ирина Алексеевна всегда
оказывалась в эпицентре
трагических событий. За ней
охотились, её машину обстреливали,
но всё это не останавливало
мужественную женщину в
стремлении донести правду о тех
трагических событиях.
Репортажи Ирины с линии фронта
всколыхнули мировое сообщество,
показав объективную картину
происходившего. Примеров тому
можно привести множество. По
следам её репортажей осетинка
из Швеции А. Ботоева за
«круглым столом» Женсовета РСО - А
(1992), посвященным событиям в
Южной Осетии, сказала
следующее: «Это было настолько
душераздирающе, что никогда
никакого представления не имеющая
о Южной Осетии я тут же пошла
со своей дочерью и все
медикаменты, имеющиеся в её аптеке,
отправила в Цхинвал».
Репортаж из разрушенного «еврейского квартала» Цхинвала (1992)
62

Земной поклон И. А. Таболовой и за воспитание целой плеяды
талантливых телевизионных журналистов, профессионалов самого высокого уровня.
При этом она использовала весь свой арсенал особых педагогических
приёмов. Ирина Таболова основала творческую студию, в которой проходят
практику и стажировку студенты факультета журналистики СОГУ, талантливая
молодёжь Осетии. «Начав приглядываться к студентам, — сказала тогда в одном из
интервью Ирина Алексеевна, — обратила внимание на молодых талантливых
ребят, и я верю в их большое и интересное будущее в журналистике».
Неслучайно мечтой всех студентов было пройти «боевое крещение» в мастерской
И. А. Таболовой. Как результат — со временем из кузницы журналистских
кадров вышли известные в республике и за её пределами тележурналисты.
Методы воспитания кадров у Ирины Алексеевны особенные, вовсе исключающие
многие административные ресурсы. И сегодня все они, ставшие
профессионалами, обращаются к ней не как к бывшему начальнику, а совсем по-другому,
по-родному. Не зря они отзываются о ней как о второй маме.
Вот оно, счастье, настоящее признание, человеческое, которое выше и
ценнее всех возможных государственных наград, хотя ни федеральные органы
власти, ни республиканские не обделяли вниманием Таболову, о чём
свидетельствуют многочисленные награды (медали, дипломы, знаки отличия, грамоты),
которых она удостоилась от Минобороны России, ФСБ, МЧС, МВД,
погранслужбы, руководства Северной и Южной Осетий. Ирина Алексеевна — заслуженный
работник культуры Российской Федерации и РСО-А, лауреат премии Комитета
защиты мира, премии Союза журналистов РСО - А. Всё это — признание
больших заслуг в развитии отечественных средств массовой информации, её
многолетней плодотворной деятельности.
Ирина Таболова и Олег Федорович в Южной Осетии 0991)
63

рина Таболова —
журналистский бренд
Батрадз Харебов
председатель Союза журналистов Республики Южная Осетия,
лауреат Государственной премии имени К Л Хетагурова
а свою некороткую уже жизнь довелось многое преодолеть, участвовать
в самых разных событиях, быть свидетелем удивительных явлений и пережить
самые острые ощущения — от полного восторга до сокрушительной печали. Но
более всего вспоминается общение со многими яркими, интересными,
талантливыми личностями, удивительными людьми. Встречи и беседы с ними обогатили,
многому научили, позволили набраться опыта, помогали принимать верные
решения. По большому счёту за всё время обстоятельства заставили трижды
коренным образом менять жизненный уклад, и каждый раз это было связано со
сменой профессии, которая, в свою очередь, становилась следствием
исторических передряг. Советский период совпал с моей научной деятельностью, когда
довелось близко общаться со многими ведущими учёными обеих Осетий. В
период распада СССР стало не до научных изысков, надо было спасать то, что ещё
можно было спасти, создавать новую государственную структуру взамен
канувшей, противостоять внешним вызовам.
В тот период довелось сотрудничать с людьми самых разных сфер —
политиками, бизнесменами, общественными деятелями, военными, представителями
духовенства. Затем состоялось провозглашение независимости Южной Осетии и
против неё была предпринята первая вооружённая агрессия со стороны Грузии
в 1991 - 1992 годах. И тут вместе с вопросами обороны и спасением мирного
населения предстояло создавать новые государственные структуры. Одной из
них в самый разгар военных действий стало министерство информации и печати,
среди руководства которого оказался и я. Так четверть века назад состоялась
моя, надеюсь, последняя профессиональная инкарнация: вступление в дружную
журналистскую семью. Приобщение стало несколько запоздалым (ДО лет
как-никак'), но, надеюсь, взаимополезным.
Новое министерство было многофункциональным. Прежде всего
следовало всячески спасать и поддерживать оставшиеся в живых средства массовой
информации, создавать новые. Каждодневно происходили сбор, анализ,
систематизация и распространение информации, получение таковой из-за пределов
республики. Кроме того, нам вменялись в обязанности приём и обеспечение
прибывших журналистов, создание для них благоприятных условий для работы и
6Д

отдыха, снабжение всеми возможными материалами о происходивших событиях
и ещё многое другое. В условиях, когда нет света, тепла, воды, транспорта, когда
в республике нет гостиниц и пунктов общественного питания, а всё техническое
оснащение самого министерства состоит из телефона и пишущей машинки,
сделать это было очень непросто.
К тому же интерес к Южной Осетии уже тогда был довольно большим и все
серьёзные газеты, журналы, радио- и телеканалы, информагентства считали
обязательным послать своих репортёров в «горячую точку». Ещё тогда, когда Цхин-
вал был частично оккупирован грузинскими войсками, милицией,
бандформированиями, сюда окольными путями проникали отдельные журналисты. Среди них
можно в первую очередь назвать Владимира Гутнова, Алана Бугулова, Артёма
Хлебникова, Андрея Колесникова. А когда город был очищен, но всё ещё
оставался в блокаде, репортёры со всех сторон повалили косяком. Только за полтора
года — до ввода в зону противостояния российских миротворцев — в Южной
Осетии побывали свыше полутора тысяч журналистов более чем из пятидесяти
стран. Практически все из них так или иначе прошли через информационное
ведомство РЮО, а некоторые до сих пор поддерживают самые тёплые отношения с
югоосетинскими журналистами.
Каждый прибывавший в Южную Осетию корреспондент преследовал
разные цели, ставил перед собой свои задачи. Для одних такая командировка
осталась обычным эпизодом, другие отнеслись к ней как к неизбежности и
необходимости, обязательности соучастия. Одни попали в Цхинвал по заданию
редакций, другие прибыли сами в силу профессионального интереса. А есть и
такие, для кого Южная Осетия стала судьбой. При этом сами они оставили глубокий
след в республике, приняли самое непосредственное участие в её становлении
и приобретении суверенитета, спасали мирных жителей, оказывали им помощь,
обрели здесь друзей. Многие вполне заслуженно отмечены почётными
званиями и правительственными наградами. При всём этом многообразии среди них
совершенно особое место занимает Ирина Алексеевна Таболова.
Прежде чем вести разговор об этой незаурядной личности, следует сделать
небольшое отступление, связанное с тем, что с семьёй Таболовых, а точнее, с ее
главой — Сергеем (Солтанбеком) Петровичем — я познакомился значительно
раньше, чем с самой Ириной. В конце 60-х я поступил на геофак тогда уже СОГУ, а
Сергей оканчивал истфак того же тогда ещё пединститута. Я был ничем не
примечательным провинциалом, а он уже тогда — вполне состоявшейся, самостоятельной
личностью, цельной фигурой. Даже среди сверстников он отличался некой
взрослостью. По крайней мере преподаватели как с равным здоровались с ним за руку.
Так сложилось, что у нас оказались общие знакомые, через которых я попал к нему
в дом, были и другие встречи... А однажды он прокатил меня на чьём-то мотоцикле.
После института мы практически не виделись, но сведения о его
карьерных перемещениях до меня доходили. К тому же после учёбы в Академии
общественных наук при ЦК КПСС в Цхинвал вернулась Фатима Петровна Пухаева,
с которой я был дружен. Она училась вместе с Сергеем и тот всем представлял
её как свою сестру (какое-то сходство присутствовало). От неё я многое узнал
о том периоде жизни Сергея Петровича. В частности, о том, что он женился,
65

Солтанбек Таболов в годы работы в комсомоле
у него есть дети, защитил
диссертацию на болгарском языке
и успешно продвигается по
партийной линии.
А потом мы стали работать
в параллельных структурах и
часто встречаться, как говорят,
по служебной надобности. Я
тогда работал в
Юго-Осетинском обкоме партии и
курировал, как тогда было принято
говорить, помимо всего
вопросы культуры. А Сергей возглавлял министерство культуры Северной Осетии.
Тогда шла усиленная подготовка к 130-летию Коста Хетагурова. На Севере и Юге
планировалось провести серию юбилейных мероприятий, поэтому приходилось
состыковывать позиции, чем мы и занимались. Возможностей у Северо-Осетин-
ского рескома было больше, чем у Юго-Осетинского обкома (в Тбилиси мало
интересовались нашими праздниками). Поэтому, когда речь шла о юбилейной
книжной продукции, памятных знаках — плакатах, значках, открытках,
вымпелах и т.д., Сергей делал заказ в расчёте на обе Осетии. Уже тогда, в советский
ещё период, он всецело был проникнут идеей единства Осетии и упорно
прививал её всем окружающим, в том числе — членам своей семьи. С тех пор и по
сию пору не знаю другого, кто бы так много сделал для интеграции двух Осетий,
кто бы так действенно и последовательно продвигал программы
межправительственных и межпарламентских связей между Севером и Югом. От него и от
другого великого осетина — Вилена Уарзиати, независимо друг от друга, я услышал
фразу о том, что Осетии Южной не может быть без Осетии вообще.
Следующий наш совместный проект состоялся уже в обстановке совсем
других исторических реалий. На Юге произошёл фактический «развод» с Грузией, а
Сергей всё ещё пребывал в должности секретаря рескома. Тогда уже было ясно,
что в Тбилиси склоняются к решению своих политических проблем силовым
путём. Сергей был хорошо осведомлён о готовившейся агрессии через своих
знакомых из спецслужб и искал выход из положения. По его подсказке было решено
отправить спецвыпуск югоосетинской газеты со всеми подробностями
происходившего в Москву, на съезд Верховного Совета СССР. Курьером отправили меня.
Напутствуя в дорогу, Сергей дал мне ещё одно поручение. В Южной Осетии
весьма плодотворно потрудился фотокорреспондент «Известий» Владимир Свар-
цевич и ему оплатили (благодаря стараниям всё того же Сергея) изготовление
фотосвидетельств о югоосетинских событиях на фотографиях большого размера.
Мне предстояло отобрать самые выразительные из них, проследить за качеством
печати и доставить во Владикавказ. Таких больших фотоплакатов я никогда не
видел, и весили они весьма изрядно, так что пришлось попотеть.
С большими трудностями доставил груз во Владикавказ. Сергей Петрович
не стал долго раздумывать и сразу организовал фотовыставку в центре города.
Потом она повторялась в разных местах. Из оставшейся части фоторабот удалось
66

Солтанбек и Ирина Таболовы Слева — командир
вертолетного полна Алексей Востринов Цхинвал (7992)
устроить выставку и в Цхинвале.
К сожалению, эта часть
фотоархива сгорела в августе 2008
года. Но Сварцевич успешно
работает в «Аргументах и
фактах» и негативы обязательно бы
сохранил (стр. 84 - 93. — Т. К)
Именно тогда и состоялось
наше первое, пока мимолётное,
знакомство с Ириной
Алексеевной. Представляя нас друг
другу, Сергей как бы вскользь
заметил, что супруга, весьма возможно, поработает в Южной Осетии. Тогда этому
сообщению особого значения не придал и, конечно, не мог представить себе
масштабы нашего дальнейшего сотрудничества и того, насколько станем дружны.
В январе 1991 года началась война. Грузинские националисты, как и
планировали, развернули боевые действия против мирного населения
Южной Осетии. Нападение было что ни есть вероломным, поскольку произошло
в ночь на Рождество. Такого коварства мало кто ожидал, поэтому агрессоры
с первых минут не получили должный отпор и им удалось частично
оккупировать Цхинвал, в том числе его центральную часть. И хотя ополченцы
самоорганизовались сразу, без оружия вести борьбу было невозможно. Были и
другие сложности: город оказался в блокаде, связи с российскими центрами не
было. А главное — возможности донести до мира правду о том, что творится
в Южной Осетии. В первый момент составлялись сводки, которые по телефону
задиктовывались во Владикавказ, телетайп не работал. Те редкие тогда
журналисты прибывали разово на несколько часов и особо рассчитывать на них
не приходилось.
Появившийся в те тяжёлые дни Сергей Таболов сразу оценил обстановку
и определил, что следует предпринять в первую очередь. Помимо организации
обороны и спасения мирного населения, обеспечения продовольственной
безопасности крайне необходимо было срочно организовать постоянный и
надёжный информационный канал с тем, чтобы обо всём происходившем в Южной
Осетии могли знать далеко за пределами республики. Должной
инфраструктуры не было и в помине, подготовленных кадров — тоже. Российские
журналисты помогали, чем могли, но и они не действовали на постоянной основе. И
в этих условиях Сергей Петрович повел себя так, как и всегда — решительно и
результативно. Тут же была создана мобильная журналистская группа, которую
возглавила Ирина Таболова и в которую вошли радиожурналист Ирина Гугкае-
ва и оператор Олег Федорович.
Кто другой мог бы отправить на воюющую территорию собственную супругу,
оставив детей без матери, а себя — без домашнего уюта? И, с другой стороны,
какая мать семейства бросит дом, работу и отправится в опасные, беспокойные
места, даже не представляя, ради чего такие лишения и жертвы? Но тут, как
говорится, наложилось.
67

Первый визит группы Таболовой в Цхинвал носил больше
ознакомительный характер. Но для настоящих профессионалов не нужно много времени
на притирку, раскачку, вхождение в курс дела. К тому же очень скоро стало
ясно, что эффект от работы может быть достигнут только при тесном контакте и
полном взаимопонимании прибывших с местной информационной структурой.
Желание совместно работать и добиться максимально возможного результата
проявилось достаточно быстро, и основанием тому было прежде всего то, что с
обеих сторон оказались люди, фанатично преданные делу, готовые работать в
любых условиях, для которых самым важным было достижение цели.
На вопрос, сколько времени прибывшие намерены оставаться в Цхинвале,
Ирина Алексеевна ответила, что приехали они надолго, а точнее — пробудут
.сколько понадобится. Но даже она не могла представить себе, насколько
затянется это «надолго», с какими сложностями ещё придётся столкнуться и какие
задачи решать.
Ирине и её товарищам раньше в таких условиях работать не приходилось.
Одно дело — получить редакционное задание, выполнить его и, вернувшись
на студию, подготовить материал при помощи специалистов и
соответствующей техники и выдать его в эфир. В Цхинвале приходилось работать совсем
по другой схеме и в ином режиме. Прежде всего — главная тема: из всего
водоворота событий надо было выбрать то, что произведёт должный эффект.
Поскольку транспорта ни у группы, ни у министерства не было, то на место съё-
хмок приходилось продвигаться либо пешим ходом, либо на машинах
добровольцев. Впрочем, и то и другое было одинаково опасным, поскольку обстрелы
велись непрерывно и с разных сторон.
Сами съёмки тоже проходили в экстремальных условиях. Журналисты всегда
стремились оказываться на самом переднем крае, быть там, где особенно горячо,
не принимая во внимание степень опасности. Наши доводы о том, что «горячие
картинки» можно сделать в более безопасных условиях, сразу отметались. В
итоге ситуация иногда выходила из-под контроля. Взять хотя бы случай, когда
пришло сообщение о том, что в районе «еврейского квартала» ведётся интенсивный
огонь. Поскольку это было близко от нас, решили проверить всё на месте. Группу
всегда сопровождал кто-то из наших. На этот раз пошел я. Нас, видимо,
заметили, поскольку плотность огня стала концентрироваться по пути нашего
следования. Сперва передвигались
перебежками, а потом вообще
пришлось ползти по грязи и
лужам. При этом Олег умудрялся
снимать все наши
телодвижения на камеру. Когда с
приключениями вернулись обратно,
Ирина в сердцах выдохнула:
«Я этим гадам этого никогда не
прощу!» Более всего её
возмутило не то, что в неё стреляли, а
то, что заставили ползти.
«Стендап» — работа у^урналиста в кадре на месте
освещаемого события Цхинвал Южная Осетия (1991)
68

Снять запоминающиеся кадры — это только полдела. Следовало спешно
писать текст, а потом искать транспорт, который тут же доставил бы отснятый
материал на Северо-Осетинское телевидение. И тут дорога была каждая
минута, поскольку репортаж должен был появиться в эфире в тот же день. В военной
журналистике есть аксиома: выигрывают самые шустрые, вот и приходилось
шустрить. Были случаи, когда отснятый материал отправляли во Владикавказ
вертолётом с ранеными. Когда борт поднимался в небо, звонили на
телевидение и сообщали, где он приземлится, и там его уже встречали. Это сейчас
можно снять эпизод и сразу же транслировать его через спутник, а тогда такое
и представить было невозможно.
Ирина Алексеевна с самого начала почувствовала, что успех её миссии
возможен только в том случае, если она сама станет составной частью этой
сопротивляющейся и борющейся общности. И стала, причём достаточно быстро.
Фамилия Таболовых уже тогда была на слуху, поэтому даже те, кто никогда не
видел её репортажи, не знал её особое отношение ко всему происходившему,
прониклись к ней уважением. Это помогало работать. Простые жители
подсказывали темы репортажей, советовали, кого следует сделать героем следующего
обзора, и даже предупреждали о том, что может быть воспринято, а что — нет.
Ире Таболовой вместе с другой Ирой и Олегом довелось стать
непосредственными свидетелями самых трагичных дней в истории Южной Осетии.
Главный из них связан с зарской трагедией. В тот майский день мы сидели в нашем
информационном штабе и расписывали программу на день. В этот момент
появились люди, которые сообщили о том, что расстреляна колонна беженцев. До
этого сообщения такого рода поступали постоянно, и было принято решение
всё тщательно проверять. На этот раз Ирина и Олег Федорович решили сами
поехать в цхинвальскую больницу и узнать всё на месте. К моменту их
возвращения я был уже несколько осведомлён о случившемся, но только когда
увидел их посеревшие лица, понял всю глубину трагедии.
Другой эпизод был связан с расстрелом пассажирского автобуса близ
села Еред. Водителю удалось проскочить сквозь шквальный огонь и довести
машину до Цхинвала. Но один пассажир был убит, несколько получили
ранения. По непонятным причинам шофёр «дотащил» машину под наши
конторские окна, где она и заглохла. Мы с Ириной в тот момент подводили итоги дня.
Выскочили на беспокойные
крики и обнаружили
страшную картину: изрешечённый
автобус, голосящие
пассажиры и впавший в полный транс
водитель. У некоторых не было
сил, чтобы выйти из машины.
Запомнилась старушка с
курицей в руках. Ирина, несмотря
на потрясение, занялась
самым нужным — приведением
пострадавших в нормальное
«Начитиа» теиста репортажа на номеру, после чего материал
«перегонялся» в Москву через наземную линию связи
69

Репортажи с фронта Цхинвал (1991)
состояние. Не уверен, что искусство
психологической реабилитации было ей
знакомо, но она многих вернула в
реальность, успокоила их. Многие из жертв
трагедии к тому времени её уже хорошо
знали, поэтому именно её слова стали
для них спасительными.
И такие случаи повторялись.
Поэтому нисколько не удивляюсь, когда тот
или иной человек сообщает, что близко
знаком с Ириной Алексеевной и даже
демонстрирует её домашний телефон. Дело
дошло до того, что неким личностям уже
во Владикавказе Ира стала оказывать
протекцию по одной причине их югоосе-
тинского происхождения.
Рабочий день заканчивался только
после того как заканчивались
внутренние ресурсы. До мест лежбища
приходилось добираться по снежной тропе, в
полнейшей темноте и под посвист
вражеских пуль. В этих условиях главной
мечтой оставались пища, горячая вода и
тёплый ночлег. Предоставить весь набор
предлагали многие, но «железная
бригада» придерживалась своего порядка
реабилитации. Несмотря на все слёзные
уговоры, мне предстояло доводить
дорогих для меня людей в здание гостиницы, которая таковой считалась только
по определению. Нас там все знали, а эти все, включая охранников и дежурную,
готовы были сделать всё для своих гостей. Это «всё» состояло в снабжении
всеми имевшимися в наличии простынями, одеялами и кипячением над очагом
какой-то ёмкости с водой.
Журналисты проявляли высший пилотаж. А в эфире разгорелась настоящая
битва между грузинской журналисткой Наной Гонгадзе (она вещала на русском
языке) и нашей Ириной Таболовой. Понятное дело, что каждая из них подавала
событие, как ей виделось, и совпасть эти версии не могли по определению. Все с
замиранием сердца следили за дуэлью асов. Тут было на что посмотреть.
Холодящие душу картины насилия сопровождались зубодробильными текстами. Но
главным было резюме — зрителей подводили к выбору предпочтений. Очень скоро
оказалось, что Ирина переигрывает визави. Когда это стало очевидным, на помощь
Гонгадзе бросили лучшие журналистские силы как из самой Грузии, так и из-за
рубежа. Но это уже не спасло — публика определилась в своих пристрастиях. Уже
потом грузинский президент Эдуард Шеварднадзе признается, что
информационную войну они проиграли. Для нас это было высшей наградой. Кстати, именно это
70

поражение многому научило тбилисских идеологов. Агрессия августа 2008 года
была подготовлена западными стратегами не только с точки зрения оснащения
оружием, боеспособности армии, разработки военных операций, а прежде всего
в пропагандистско- агитационном плане. Ещё до нападения в Тбилиси было
образовано несколько информационных центров, оснащённых самым современным
оборудованием, куда были привлечены самые лучшие западные политтехнологи
и пиарщики. Заранее ими были разработаны заготовки на все случаи жизни —
победы, затянувшейся войны, поражения. Там не сомневались, что со стороны
России последует достойный ответ на откровенную агрессию. Поэтому нападавшая
сторона всегда оказывалась на шаг впереди и заставляла верить во всяческие
небылицы. На Западе долгое время считали, что это не Грузия напала на Южную
Осетию, а «большая» Россия побила «маленькую» Грузию. От некоторых стереотипов
трудно бывает отказываться. Несмотря на то что на нашей стороне были лучшие
силы российских СМИ, развернулись они с опозданием, когда информационные
площадки уже были заняты. И только теперь кое-что стало исправляться. А тогда,
видимо, второй Ирины Таболовой не нашлось...
Работа велась интенсивная, с перерывами только на сон. Да, собственно,
чем ещё можно было заниматься! Удручало только то, что сутками приходилось
оставаться в верхней одежде. Пища была однообразной. Спасали фасолевая
похлёбка, сало и соленья. К этому как-то привыкали и довольствовались, чем есть.
Иногда шли на хитрость и забирали заезжих журналистов на поминки, чтобы
показать, что в плане еды у нас всё в полном порядке. Регулярно проводились
«ревизионные» посещения Сергеем Таболовым. Если кто-то приезжал в Цхинвал,
чтобы отметиться, то каждый его визит имел особый смысл. С ним приезжали
политики, дипломаты, военные, общественные деятели, бизнесмены, специалисты
разного назначения. Прорабатывались какие-то идеи, проекты, строились
планы, принимались программы, готовились тексты документов. Но при этом
Сергея Петровича не могла не интересовать работа присланной им группы. Своих
оценок он не давал, советов тоже, но показывал, что всё знает и держит руку на
пульсе. Надо полагать, что работой в целом он был доволен, иначе за критикой
бы дело не стало. Во время приездов набивал багажники машин всем, что может
понадобиться — хлебом, печеньем, консервами, свечами, батарейками, которые
раздавались всем без разбору...
К весне ситуация стала меняться. Стало теплее, удлинился световой день,
появилось разнообразие в еде. А самое главное — грузинский блицкриг не
получился, с каждым днём росла уверенность в конечной победе. Это проявлялось
хотя бы в том, что стали появляться новые структуры. Среди них можно назвать
министерства обороны, иностранных дел, информации и печати, Цхинвальский
лицей искусств, хореографическую школу-студию и многое другое. Легче стало
работать и журналистам. К таболовцам присоединилась ещё одна группа с Се-
веро-Осетинского телевидения в составе Олега Доева, Урузмага Баскаева,
оператора Руслана Битарова. Приезжали и другие ребята. Появилась возможность
подменять друг друга.
Но война продолжалась, Цхинвал был в блокаде, росло число жертв. Всё
это находило отражение в прессе, сообщениях информагентств, телерепорта-
71

жах. К чести журналистов, из тех полутора тысяч побывавших в Южной Осетии
лишь единицы позволили себе выдать откровенную ложь. Обратил внимание на
то, что, чем крупнее и солиднее СМИ, тем больше оно бережёт свою репутацию
и не скатывается до уровня всяческих «заказух» и небылиц. Это потом всё стало
меняться, когда «демократию» и «свободу слова» начали трактовать в угоду
политическим пристрастиям. Кстати, в первой редакции Закона РЮО «О средствах
массовой информации» предусматривалось, что журналист, позволивший себе
вольности, на первый раз отделывался предупреждением, а при повторном
искажении фактов пожизненно лишался аккредитации. К тому же, если двое или
более представителей одного и того же СМИ выдавали заведомую ложь, то
этому органу сразу показывалась «красная карточка». Кое-кто скажет, что эти меры
«недемократичны», но для военного времени это было самое то.
Считал и продолжаю считать, что именно журналисты способствовали
прекращению бойни в 1991 - 1992 годах, заставив политиков найти решения
по выходу из этого безумия. Каждое их слово, каждая строка взывали к
действию, говорили, что этому надо положить конец. Борису Ельцину тогда было
не до далёкой и чужой Южной Осетии, а Шеварднадзе сам не знал, как выйти
из положения, не потеряв лицо. Но, подталкиваемые со всех сторон, они
встретились в Дагомысе и заключили договор о вводе в Южную Осетию
миротворческого контингента. Так пришел конец военной фазе противостояния. Победили
те, кто стремился к миру, правда была на нашей стороне. Отразить агрессию,
/ избежать новых жертв, провозгласить независимую Республику Южная Осетия
позволили наши друзья, и прежде всего — такие люди, как Ирина Алексеевна
Таболова. И это не просто красивые слова, так оно есть на самом деле. Такое не
забывается и всегда бывает по достоинству оценено.
С вводом миротворцев был разблокирован Транскам, можно было на время
забыть о «дороге жизни» — обводном пути через село Зар, по которому в
зимних условиях пешим ходом выбирались путники. Эта трасса не раз становилась
объектом журналистских репортажей. По большому счёту, Ирина Таболова и её
товарищи полностью выполнили свою функцию, добившись того, ради чего,
собственно, приехали в Цхинвал. Не было уже необходимости неделями сидеть под
обстрелом без света и тепла. Но, как уже говорилось, для многих Южная Осетия
стала судьбой. Это всегда остаётся с тобой, куда бы ни забросили обстоятельства.
Ирина Таболова продолжает делать репортажи на югоосетинском материале, но
уже нет настоятельной необходимости выходить с этой темой ежедневно. К тому
же военные репортажи федеральные каналы брали с большей охотой, чем
материалы, сделанные в мирное время.
После роспуска КПСС Сергей Таболов был назначен директором Северо-
Осетинского института гуманитарных (в последующем — и социальных)
исследований. И тут от него пришло неожиданное предложение. Вспомнив о моём
научном прошлом, он пригласил меня поработать у него. Для меня это было
верхом мечтаний, но я с сожалением от заманчивого предложения отказался.
Поблагодарил и сказал, что из Цхинвала уезжать не могу, поскольку ещё многое
предстоит сделать, дело до конца не доведено. Но Сергей Петрович ещё более
удивил, заявив, что это именно ему и надо. Я нахожусь в Южной Осетии, пишу
72

Дети войны Цхинвал (1991)
аналитические записки, делаю
экспертные оценки, выполняю другие разовые
поручения, а в институте появляюсь раз в
квартал. Для меня это был оптимальный
вариант. Появилась возможность
заниматься наукой, к тому же получать
зарплату. В Южной Осетии тогда
бюджетникам нечем было платить, поэтому эта
сумма оказалась весомым и
единственным средством к существованию. Кстати,
я попал в очень симпатичную команду
сотрудников-«заочников», в которую
входили Васо Абаев, Нафи Джусойты,
Владимир Кузнецов. Это уже потом
следующий директор СОИГСИ Агубе Кучиев
ликвидировал нас как класс. Но тогда
я выполнял ещё и функции резидента
Сергея Петровича в Южной Осетии. Он
мог прислать совершенно незнакомых
людей с запиской: «Харебов, помоги!»
Это был приказ, который в любом
случае следовало выполнять. Другая форма
работы представляла собой некоторую
разновидность мозгового штурма, когда
несколько экспертов за один-два часа
давали расшифровку той или иной
проблемы. Тексты сводились воедино. Чаще
предпочтения отдавались моим, думаю,
по той простой причине, что я прибывал через семь перевалов. К концу дня
окончательный вариант анализа в отпечатанном виде бывал готов. Потом
оказывалось, что фрагменты этого текста попадали в аналитические обзоры политиков
и политологов в центральной российской прессе. Только тогда приходило
понимание, для чего всё это затевалось.
Долгое и в творческом плане успешное пребывание Ирины и её друзей
в Южной Осетии сплотило небольшой коллектив, им уже стали тесны рамки
телевидения. Захотелось вместо выполнения шаблонных заданий занятося
своими проектами. Именно тогда пришла идея создать своё информационное
агентство. Группа сделала себе в Цхинвале имя и доказала, что на многое
способна и готова решать любые задачи. Поэтому руководство республики
сразу пошло навстречу инициаторам, и уже в 1992 году постановлением Совета
министров СОССР было создано государственное информационное агентство
«Иринформ» «в целях оперативного и всестороннего информирования
общественности о жизни республики».
Наши встречи с «иринформовцами» продолжались в самых разных
форматах и на разных широтах. Совместная работа с ними теперь уже стала протекать
73

в ином русле. Следовало решать другие проблемы, отвечать на новые вызовы.
А житейские сложности только накапливались, и с ними, даже с наступлением
мира, стали сталкиваться многие южные осетины. При этом решение главных из
них могло быть только в Осетии Северной. В этом плане группа друзей Южной
Осетии проделала много, чтобы хоть как-то облегчить существование и наладить
нормальную жизнь южных братьев. В этом плане Ирина Алексеевна опять
оказалась исполнителем особой миссии. Вполне понятно, что за время пребывания в
Южной Осетии она со многими встречалась, завязывались дружеские отношения.
Теперь, после завершения той войны, люди двинулись для решения своих
проблем на Север. Для некоторых единственным «поплавком благополучия» стала
Ирина Алексеевна. Неоднократно был свидетелем того, как к ней являлись некие
личности, никакого отношения к Южной Осетии не имевшие, которые требовали
помочь в восстановлении своих прав.
Мои визиты в «Иринформ» хотя и случались всё реже, менее
содержательными не становились. Ирина знакомила меня с новыми людьми, которые, на её
взгляд, должны были привнести в наш рабочий режим новое наполнение.
Часто встречал у неё многих из тех, кого по дороге жизни растерял, — тем более
запоминающимися становились встречи. У Иры вообще было свойство
сближаться с личностями системными. Среди них то и дело возникали генералы,
гэбэшники, пограничники, таможенники и прочие силовики. Самые тёплые
отношения у неё сохранились с командиром вертолётного полка в Южной Осетии
-полковником Алексеем Востриковым. Дружба эта продолжилась и после того
как он ушёл из армии и стал водить вертолёты в Краснодарском крае. В одно
из посещений дома Таболовых увидел сидевшего в углу комнаты мужчину. Я
с ним вежливо поздоровался. Но тут оказалось, что это Алексей Востриков, а
я просто не признал его в цивильном одеянии. Радость была всеобщая.
Алексей по заслугам стал почётным гражданином Цхинвала, награждён
правительственными наградами.
Но Ирина Алексеевна была дружна и со многими политическими
лидерами Южной Осетии: Торезом Кулумбеговым (брала у него первое интервью после
выхода из грузинского плена), Знауром Гассиевым, Людвигом Чибировым, Резо
Хугаевым, Станиславом
Кочиевым... Помимо
всего такое общение весьма
помогало ей в работе,
экономя время и
расширяя профессиональные
возможности.
Жизнь многих
людей делится на «до» и
«после». Так случилось
и с Ириной
Алексеевной. Всё изменилось
после трагической гибели
Сергея Петровича. В это
Ирина Таболова берет интервью у Председателя Верховного Совета
Южной Осетии Тореза Иулумбегова (1992)
1Ь

несчастье не хотелось верить, для очень многих это был тяжёлый удар,
настоящая потеря. Сергей ушёл в самом расцвете сил, не завершив многое
задуманное, в том числе восточный вектор экспедиции «\Ла А1ап1са». Забуксовали
некоторые составляющие интеграционных процессов между Севером и Югом.
Талантливый, целеустремленный и энергичный человек даже в одиночку на
многое способен. За свою рано оборвавшуюся жизнь Сергей Петрович успел
сделать грандиозно много. Это был человек именно дела, а не порожних
разговоров и напрасных мечтаний. Можно только предположить, сколько всего
он мог бы осуществить, какие идеи претворить в жизнь. Максималист до мозга
костей, он не терпел половинчатости, безалаберности, пустозвонства.
В Южной Осетии многие близко к сердцу восприняли смерть Сергея Таболо-
ва, причём были среди них и те, кто лично знаком с ним не был, но знал по делам
и поступкам. Здесь вообще считали его своим. А он ещё и подыгрывал, переходя
на южанский говор и травя анекдоты, где главными персонажами были кударцы.
Образовалась группа энтузиастов по сохранению памяти С. П. Таболова, в
которую вошли первый Президент РЮО Людвиг Чибиров, однокурсница Сергея Фа-
тима Пухаева и я. Решение о том, чтобы назвать одну из улиц Цхинвала именем
Сергея Петровича, пришло сразу. Но надо было определиться с самой улицей:
понятно, что она должна была быть благоустроенной и не на окраине. В итоге
выбор пал на западную часть бывшей улицы Джапаридзе, при том что восточная
её часть оставалась улицей Васо Абаева.
Само собой, возник вопрос об установке здесь мемориальной доски. Всё
упиралось в деньги — в казне их тогда не было. Я предложил Людвигу
Алексеевичу поехать во Владикавказ, заказать доску и привезти смету, а потом уже
заняться поиском самих денег. Скульптор Борис Тотиев согласился не сразу —
возможно, у него были другие планы, но он уступил настойчивости и напору. К
тому же он с большим пиететом относился к Сергею и его семье и тем самым мог
ещё раз засвидетельствовать таким образом своё почтение. Составили смету, и
хотя все расходные статьи прошли по минимуму, сумма оказалась внушительной.
Но затем дело застопорилось по самым разным причинам. Приходилось
выступать с ультиматумами и в Цхинвале, и во Владикавказе, но реализация всё равно
затянулась не на месяцы, а на годы. Наконец, доску изготовили и доставили в
Цхинвал. Выбрали фасад здания для её установки и определили дату
открытия — 20 сентября. Во-первых, это День республики, во-вторых, день гибели
Сергея. И здесь одно совпало с другим.
На торжественном митинге в честь 12-й годовщины Дня Республики Южная
Осетия выступили Президент Южной Осетии Эдуард Кокойты, Глава Республики
Северная Осетия - Алания Таймураз Мамсуров и гости из Абхазии и
Приднестровья. После митинга все пошли на открытие мемориальной доски на улицу имени
Сергея Таболова. Из Северной Осетии на это мероприятие прибыли Ирина
Алексеевна с членами семьи, скульптор Борис Тотиев. К великому сожалению,
отсутствовали главные сопричастные лица — безвременно ушедшая от нас Фатима
Пухаева и Людвиг Чибиров, который уже не был президентом. На церемонии
открытия выступили я, редактор газеты «Хурзæрин» Юрий Габараев, от фамилии
Таболовых — Владимир Таболов.
75

...Пережитое горе часто меняет человека, появляются жалобы, меняется
настроение, мучают всякие болячки. Но Ирина Алексеевна продолжает делать своё
дело. Больше времени она начала уделять семье, стала образцовой бабушкой.
В каждый свой приезд стараюсь бывать в «Иринформе», встречаться со
старыми друзьями, обмениваться новостями. Иногда с Ириной перезваниваемся,
поздравляем друг друга с праздниками, выполняем взаимные просьбы и
поручения. Остались у нас и прежние точки соприкосновения, которые греют душу.
Вдруг оказалось, что оба мы — поклонники Рекса Стаута, автора детективных
романов (других детективщиков уже не читаю). Ирина говорит, что мы
принадлежим гордому племени «стаутистов». Когда умерла мама, Ирина не знала, с кем
переправить деньги на принятое вспомоществование, особых надежд на почту
тоже не было. И тогда она всю сумму перебросила на мой телефонный номер.
Никогда на моём мобильнике не было такого состояния! Когда рассказываю эту
историю, окружающие заявляют, что Ирина поступила очень «креативно».
Ко всяким юбилеям принято подводить итоги, делать некие обобщения,
но это не тот случай. Творческая натура никогда не делает пауз, тем более не
тормозит в своём движении. В этом плане она сравнима с акулой, для которой
любая остановка — смерть. И наша Ирина Таболова всегда в пути, не обращая
внимание на дорожные указатели.
Однажды в «Иринформе» обратил внимание на пиджак, густо увешанный
орденами и медалями. Заметил среди них и югоосетинские награды. На мой вопрос
последовал ответ, что это пиджак Ирины Алексеевны. Большинство из знаков
было боевым, что уже само за себя говорит. Вспомним ещё и то, что Ирина
Алексеевна входит в первую десятку тех, кто был удостоен почетного звания
«Заслуженный журналист Республики Южная Осетия»...
Наше повествование может затянуться, но даже и тогда не будет сказано
всё то, что долженствует.
«Широк человек», — сказал классик, а наша героиня ещё и глубока, раз-
нопланова, многогранна. Считаю, что мне очень повезло встретить на своём пути
такого богатого и
щедрого
попутчика, как Ирина. Знаю,
что наше общение
продолжится, и для
меня это всегда
будет в радость.
Так случилось,
что сейчас, чаще по
работе, общаюсь с
детьми Ирины —
сыном Сергеем и
дочерью Тамарой. Но это
нормально, это жизнь.
А там, глядишь, и
внучата подрастут...
Батрадз Харебов и Ирина Таболова в агентстве «Иринформ» (2010)
76

Голос независимости
Южной Осетии
Константин Пухаев
первый заместитель руководителя Администрации
Президента Республики Южная Осетия,
кандидат исторических наук
годами периодически обращаешь взор к своему прошлому, всё чаще
вспоминая о полузабытом, но бережно хранимом в дальнем пыльном углу
книжной полки фотоальбоме. Со страниц этого непременного атрибута
каждой советской семьи на нас смотрят дорогие сердцу лица — взрослые и дети,
мужчины и женщины, радостные
и серьёзные. Вот и у меня поныне
хранится такая своего рода
фотолетопись. Периодически вспоминая об
этом фотоархиве, я подолгу
разглядываю старые, пожелтевшие от
времени фотографии, восстанавливая в
памяти былые времена.
Вот с фотокарточки глядит на
меня молодой ещё мужчина с
широкой, добродушной улыбкой. Это
Солтанбек Петрович Таболов —
близкий друг нашей семьи,
впрочем, скажу без всякого
преувеличения, друг всей нашей республики.
Пересчитывать его заслуги перед Южной Осетией — дело нужное,
благодарное и благородное, но отложим это до специального раза. Скажу лишь, что с
моей покойной сестрой Фатимой Петровной Пухаевой их объединяла
исключительно схожая по своему драматизму судьба. Практически одновременно
Сергей и Фатима стали лидерами комсомольских организаций на Севере и Юге
Осетии. В 1978 году оба были включены в состав советской делегации,
направлявшейся на IX Всемирный фестиваль молодёжи и студентов в Гавану, но
случилось так, что ни один, ни другая не смогли туда выехать, поскольку в один и
тот же день обоих госпитализировали в одну и ту же больницу.
Дальше — больше. В один год они поступили на учёбу в Академию
общественных наук при ЦК КПСС и учились в одной группе. Уместно отметить,
что с ними учились Сергей Васильевич Багапш — будущий Президент Абха-
77

Фатима Пухаева на похоронах Солтанбена Таболова (1993)
зии, Геннадий Андреевич
Зюганов — бессменный
лидер российских
коммунистов, Мурат Григорьевич
Санакоев — человек,
стоявший у истоков
государственности Южной Осетии,
и ряд других, ставших
впоследствии видными
деятелями в своих республиках.
По окончании учёбы
Сергей Таболов поступил на
работу в отдел науки Се-
веро-Осетинского обкома партии, а Фатима Пухаева — в отдел науки ЦК КП
Грузии. Позже он возглавил министерство культуры Северной Осетии, а она —
министерство образования Южной Осетии. Каждый был занят своей работой.
Казалось, теперь судьба развела их. Но наступили «лихие девяностые»,
превратившие Осетию в одну большую «горячую точку». В условиях, когда многие
из бывших партийно-комсомольских функционеров чудодейственным образом
трансформировались в предпринимателей и псевдодемократов, сама ситуация
выдвинула в лидеры подлинных патриотов, людей креативных, наделённых от
природы той самой харизмой, которая помогла им возглавить общество и
направить в созидательное русло стихийную энергию масс.
Оба ушли от нас в самом расцвете сил. Ни тот, ни другая не дожили до
триумфальной победы народа Южной Осетии в длительной и кровопролитной
борьбе за реализацию своего права на самоопределение в августе 2008 года.
Показательно, что большую часть своей жизни сестра прожила в отцовском доме в
Цхинвале, на улице, названной именем Сергея Таболова.
Жители Цхинвала и других населённых пунктов Южной Осетии, конечно,
помнят, как в начале девяностых Сергей Таболов приезжал даже по нескольку
раз в неделю и прямо на улицах раздавал жителям осаждённого города
купленный им на свои деньги хлеб. Помним, как он первым, даже раньше властей
Южной Осетии, в апреле 1991 года приехал с гуманитарной помощью в разру-
Барельеф на улице С Таболова в Цхинвале
78

шенную катастрофическим землетрясением Джаву... Можно долго перечислять
примеры его гражданского мужества. Откажусь от такого искушения. Скажу
лишь, что во всех поездках в подвергавшийся беспрерывным обстрелам Цхин-
вал Сергея Петровича сопровождала Ирина Алексеевна — жена и соратница,
чувство благодарности к которой прочно и навсегда поселилось в сердцах
жителей Южной Осетии. Многими тёплыми воспоминаниями о многочисленных
встречах с ней делилась со мной покойная сестра Фатима Пухаева.
Так уж получилось, что лучшие свои человеческие и профессиональные
качества Ирине Алексеевне пришлось проявить в экстремальных условиях так
называемого постперестроечного периода, когда на обломках некогда
могущественного СССР вспыхнули многочисленные «горячие точки». Одной из
таких точек стала и Южная Осетия.
В конце 80-х годов прошлого века Южная Осетия оказалась зажатой в
жёсткое кольцо блокады. Блокады не только транспортно-экономической, но и
информационной. А это могло привести нас к непоправимым последствиям. От
грузинских средств массовой информации мировая общественность получала
однобокие, искажённые сведения из зоны конфликта. Опираясь на неё,
правительства большинства стран мира формировали своё отношение к событиям в
Южной Осетии.
Между тем пропагандистская машина официального Тбилиси ежедневно
обрушивала на сознание людей во всём мире всё новые потоки лжи и
дезинформации. Это служило псевдодемократическим властям новой Грузии
надёжным идеологическим прикрытием для осуществления ими фактического
геноцида южных осетин, возведённого тамошними властями в ранг
государственной политики.
Иадры из репортажей Ирины Таболовой (1991)
79

В создавшейся ситуации прорыв информационной блокады, в которой
оказалась Южная Осетия в начале 90-х годов, стал важнейшей задачей всех честных
служителей массмедиа. И такой прорыв случился. А случился он исключительно
благодаря Ирине Алексеевне Таболовой и её коллегам. Горячие репортажи из
зоны боевых действий, рискованные выезды на передовую, интервью у бойцов
ополчения под ракетно-артиллерийским обстрелом в Цхинвале, вызволение из
вражеской неволи мирных осетинских заложников... Она старалась успеть всюду
и это ей удавалось в полной мере. Ирина Алексеевна противопоставляла
грузинской лжи репортажи, опиравшиеся на конкретный фактический материал.
Это были бесстрастные картины сожжённых деревень, обугленных останков
заживо сожжённых осетин, умиравших от голода стариков в Доме престарелых
и замёрзших новорождённых в цхинвальском родильном доме. Видеокадры
обстреливаемого ночного Цхинвала, снятые ею с крыши гостиницы «Алан»,
показали многие телеканалы мира. Ею же был снят фильм «Чкара!» о
зверствах грузинских неофашистов в Южной Осетии. Суровым напоминанием об
опасности реанимирования фашизма на примере Грузии стал её фильм «Зар-
ская трагедия — прощению не подлежит».
Для этого Ирине Алексеевне приходилось преодолевать десятки
километров фронтовых дорог, исполненных смертельной опасности. Пробиралась она и
по бездорожью, и по Зарской «дороге жизни», и сквозь заснеженные перевалы,
чтобы снять очередной материал об истекавшей кровью Южной Осетии, чтобы
донести до мировой общественности правду о страданиях осетинского народа...
Говорят, правда глаза колет. Уж больно колючей оказалась правда Ирины
Таболовой для глаз грузинских функционеров от СМИ. Как пример убедительной
иллюстрации этого можно вспомнить то, когда с экранов первой программы
тогдашняя гранд-дама грузинского телевидения Нана Гонгадзе истерично
возвещала на всё медиапространство о том, как у неё чешутся руки, чтобы отомстить
Ирине Таболовой за колющую ей глаза правду.
Я неслучайно вынес в заголовок своей статьи цитату, взятую из интервью
Руслана Тотрова. Она в полной мере отражает ту большую роль, которую сыграла в
судьбе Республики Южная Осетия И. А. Таболова. Действительно, Ирина
Алексеевна «не просто единолично билась с отлаженной машиной грузинской
пропаганды начала 90-х, а по сути стала рупором независимости Южной Осетии, её голосом,
если хотите, душой». Лучше и не скажешь!
И ещё об одном. Редко кто в Южной Осетии и за её пределами может
похвастаться тем, что удостоился трёх государственных наград республики. А вот Ирина
Таболова удостоилась такой чести! В 1998 году ей было присвоено почётное
звание «Заслуженный журналист Республики Южная Осетия». В 2002-м её наградили
медалью «За службу на страже мира в Республике Южная Осетия». И, наконец,
в 2006 году Указом Президента РЮО Ирина Алексеевна была удостоена медали
«В ознаменование 15-летия Республики Южная Осетия». Это ли не признание её
заслуг перед Южной Осетией и её народом! Есть основания предполагать, что это
не последние награды И. А. Таболовой. Моё предположение основывается на её
энтузиазме, творческих планах и новых идеях, которые, безусловно, будут
воплощены ею на традиционно высоком профессиональном уровне.
80

Ей доверяю
Алексей Востриков
командир вертолетного полка в Южной Осетии в 1991 - 1992 гг. полковник,
г Краснодар
рина Алексеевна Та-
болова — человек,
пробивший информационную брешь
в блокадной Южной Осетии в
1991 году. С ней приятно было
работать. Я знал, что она не
подставит. Она всегда
спрашивала: «Тебе не нагорит, если я
это передам в эфир?» Поэтому
я мог с ней доверительно
вести разговор. Помню,
общался с журналистами
«Мегаполис-Экспресса». Они написали
в газете то, чего я не говорил,
то есть домыслили за меня.
После этого у меня были
большие неприятности по службе.
Генерал-полковник Патрикеев
буквально «жевал» меня. С тех
пор я стал относиться к
журналистам неоднозначно.
С Ириной Алексеевной всё
было иначе. Она лично была на
всех передовых рубежах и
объективно информировала
общественность о реальном
положении дел. За это её в народе
называли Жанной д'Арк.
Здоровья Вам, удачи и
благополучия!
С уважением Востриков.
Аленсей Вострииов дает интервью Ирине Таболовой (1991)
81

дравныи тост
Боевому товарищу Ирине Тоболовой посвящается
Владимир Сварцевич
обозреватель еженедельника «Аргументы и факты»,
г Москва
рина, не может быть! Сегодня у тебя
прекрасный юбилей — красивый, мудрый и
немного грустный. Но не надо унывать!
Рядом с тобой близкие друзья по профессии,
которым ты даришь этот замечательный
праздник-улыбку. Все «твои года — твоё
богатство»: дети, внуки, друзья, ученики и,
конечно, главный член профессиональной
семьи — «Иринформ».
Да простит меня святой Георгий,
сегодня вся Алания просто обязана
провозгласить тост за Ирину Алексеевну Та-
болову. За девушку-новгородчанку,
«Осетинскую Мадонну», дерзкую в творчестве,
надёжную в дружбе и верную в любви.
С тобой, Иришка, можно ходить в
разведку. И мы не раз бывали за линией фронта, где судьба чётко делится на жизнь
и смерть. Твоего отчаянного мужества хватит на всех кавказских джигитов. Ты
Тамада — в жизни, в профессии, за столом. Тебя никогда не манил «голубой
огонёк» в Москве и всю журналистскую энергию ты с лихвой отдавала ученикам.
Слава богу, они оказались достойными учениками, краснеть за них не
приходится. Иногда ты потихоньку ворчала, когда очередной птенец улетал из агентства
на республиканское или федеральное ТВ. Ты очаровательна в профессии и
мудрая в наставничестве...
Помнишь, как мы с тобой познакомились? Конечно, через Серёжу Таболо-
ва! Иначе и не могло быть. Как сейчас помню, он привёл меня к тебе и сказал,
чтобы мы собирались в Цхинвал. Это был 1990 год. Конечно, нас вёз на зелёной
«буханке» твой верный нукер Юра, рядом был Олег Федорович, на «хвост» села
Ирина Гугкаева...
Говорят, женщина не может быть другом. Может! Может ли жена друга
(Сергея Петровича Таболова) быть другом? Может! Ирина в этом плане — эксклюзив.
Заз
82

Владимир Сварцевич на линии огня (1991)
Когда Сергей отправлял нас
на войну в Южную Осетию, я
спросил: «Сергей, рискуешь?»
Он заразительно засмеялся
и сказал, как отрезал: «Я её
люблю и доверяю ей!» Их сын
Сергей чертовски похож на
отца, его копия во всём, как
редко бывает...
Вечером перед отъездом
мы строили планы и, конечно,
почти тряслись от страха... Как
оказалось, бояться было нечего. Утром по дороге в Цхинвал мы остановились у
святого источника, прочистили мозги минералкой и, конечно, помолились
святому Георгию. И не зря! Много Бога и молитв не бывает. В Тамарашени нас едва
не раздавил грузовик — бил в нашу «буханку» целенаправленно. На наше
счастье, сзади выскочил нагнавший нас БТР МВД СССР. Спецназовцы слегка
постреляли... Наш «автокиллер» скрылся на соседней улице.
А в Цхинвал попали вечером, до твоих родственников добраться не
смогли — стрельба стояла жуткая. Решили не рисковать — тормознули на ночь в
гостинице. А там даже мышей не было... Собрали в один номер два десятка
одеял, сдвинули несколько кроватей. На одни матрасы легли, другими накрылись: я
— посередине, с двух боков — два живых комочка — Таболова и Гугкаева. Две
Ирины. После этого в любые приметы поверишь. Страшно было, очень страшно,
но я перед девчонками храбрился. А их словно родная земля берегла...
И, конечно, нам всегда помогал командир вертолётного полка Лёша Вос-
триков. Наш ангел-хранитель.
Это благодаря Ирине я знаю местные обычаи, а при виде аппетитных
осетинских пирогов у меня сердце заходится.
...А помнишь, Ирина, когда мы возвращались во Владик, только чудом не
угодили под лавину? Спрятались в галерее. Всю ночь жгли бензин, грелись
вином и выли от отчаяния, что не можем позвонить Сергею Таболову. Но святой
Георгий снова был «на связи». Утром пришёл грузовик, водитель передал нам
«тормозок» с едой и чаем. И бочку бензина, на которой, словно улыбка, светилась
надпись: «Привет от Сергея Таболова!» Бензином мы поделились с другими и
через два часа были во Владикавказе, в доме Таболовых. Сергей спал на диване
у накрытого стола, не тронув даже корочку хлеба. Вот это был мужчина! Муж,
мужик, друг. Лучше не бывает!..
А в 200Д году в Беслане твой сын Сергей перед тем страшным боем словно
знал, что я полезу в пекло, — подарил мне серебряный медальон с изображением
святого Георгия верхом на коне. Я с медальоном не расстаюсь до сих пор. Так что,
дорогие Ирина, Сергей, Тамара, благодаря вам на коне, который всегда хранит вас,
нас и всех тех, кто верит в друзей и любит жизнь.
Счастья тебе, очаровательная Ирина!
Честь имею, твой Савельевич.
83

Южная Осетия. Война. 199
Фото Владимир Сварцевич

Вечная мерзлота
Тени войны

Доля
Перевал

Джава
Поминальный стол

Не вернулись
Прощание

Правда Таболовой
Владислав Шурыгин
заместитель главного редактора газеты «Завтра»,
г Москва
аписать несколько слов об Ирине Таболовой?
Это имя буквально взорвалось во мне какой-то лавиной воспоминаний, и
разобраться в них, расплести на отдельные нити сюжетов, казалось, нет
никакой возможности.
...Странно, мы виделись не так часто, как со многими моими столичными
коллегами, но ощущение дружеской близости, тепла, связывающее меня с
Ириной, куда прочнее многолетнего маринада на небольшом пятачке редакции...
С Ириной мы познакомились на первой чеченской войне, её
корреспонденты наравне с фронтовыми репортёрами колесили по дорогам Чечни,
добывая информацию и готовя сюжеты. Ребята рисковали жизнями, сидя под
обстрелами.
Тогда легко было себе сделать имя, «задружившись» с кем-либо из
главарей чеченских боевиков. Репортажи о героических полевых командирах и
пасквили на Российскую армию составляли львиную долю информационных эфиров
центральных телеканалов и шли, что называется, «с колёс»!
Ирина Таболова и её ребята меня удивили именно тем, что не гнались за
этой дешёвой и дурно пахнущей, но весьма неплохо оплачиваемой тогда славой
очернителей. Всему назло они показывали ПРАВДУ. Трудную, страшную правду
той войны... К сожалению, профессия журналиста всегда была связана с риском,
и один из крестников Таболовой — специальный корреспондент программы
«Вести» Евгений Голуб — погиб при исполнении служебных обязанностей...
А ещё почему-то так оказалось, что во Владикавказ я всё время попадал
зимой. По Транскаму то и дело били лавины, и я помню, как благодаря Ирине я
впервые смог попасть в закрытый для проезда Алагирский район, где
дорожники пробивали проходы сквозь снежно-грязевые «панцири» лавин к зажатым
между ними машинам и автобусам и где оказались буквально в заточении люди.
О тех днях остались строки в одном из очерков:
«...На следующее утро ОРТ передало сообщение, что Транскавказская
магистраль закрыта из-за лавин на несколько дней. Поневоле оказавшись узником
Владикавказа, я решил воспользоваться этой вынужденной свободой и
навестить старых друзей. Хозяйка, бессменный директор и одновременно — главный
9Д

редактор агентства «Иринформ» Ирина Таболова встретила меня, как всегда,
тепло и радушно. Ирина на студийной кухоньке взялась готовить обед, но
продегустировать его я не успел. Пришла машина за телегруппой, которая должна
была ехать на Транскам снимать сюжет о дорожниках, и упускать такую
возможность посмотреть, как идёт война со снегом, было нельзя...
...Из нависшего, казалось, прямо над головой, похожего на несвежую серую
простыню неба валил снег. Он шёл так густо, что дворники на лобовом стекле
едва успевали разгребать его в стороны, освобождая для нашего водителя лишь
две узкие бойницы, сквозь которые он мог видеть дорогу, которая то и дело
растворялась в налетавших снежных зарядах. Когда дорога исчезала, он сбрасывал
скорость почти до нуля, и наша «Нива» буквально ползла, осторожно нащупывая
колёсами дорожное полотно, и было слышно, как за кабиной злобно клокочет
ветер и наваливается на «Ниву» всей своей мощью. Осторожность эта была
совсем не лишней — всего в десяти метрах справа змеился обрыв в ущелье, на
дне которого шумел по камням незамерзающий поток реки Ардон. То и дело
по дороге попадались какие-то старые — времён воссоединения Германии —
немецкие автобусы и видавшие виды трейлеры. Одни, как дряхлые старики, из
последних сил медленно, метр за метром, нещадно чадя дрянной соляркой,
карабкались по занесённому снегом «серпантину» вверх. Другие, словно
смирившись с судьбой, по двое, по трое стояли полузаметёнными тёмными мамонтами
вдоль обочин. Глаза автоматически отметили, что стоянки эти были у дорожных
указателей «безопасный для остановки участок дороги!»
...Студия-офис «Иринформа», располагавшаяся в старинном доме в самом
центре Владикавказа, была удивительно уютна и тепла. Там всегда было
многолюдно — приезжали и уезжали телегруппы, мерцала экранами «монтажка»,
95

внавалку лежали сырые от снега куртки, треноги, стояли на полках камеры. В
пепельницах бугрились ёжики окурков. Это была настоящая альма-матер
журналистики. Через «Иринформ» прошли почти все звёзды не только
владикавказской журналистики, но и многие из тех, кого мы сегодня видим на главных
телеэкранах страны. И всем им дала путёвку в жизнь Ирина Таболова! Помню,
как меня удивила её внимательность к молодым «птенцам» — студентам
местного журфака, доходящая до щепетильности. На базе агентства «Иринформ» с
1996 года работает творческая студия для студентов Северо-Осетинского
государственного университета. С каждым своим учеником или
ученицей она возилась, как заботливая мама, обучая
и наставляя в профессии, передавая
секреты мастерства, а главное —
воспитывая в традиции той лучшей
журналистской школы, которая десятилетиями
складывалась в Союзе. Поэтому, за
редким исключением, её ученики, журналисты
школы Ирины Таболовой —
по-настоящему уважаемые профессионалы. Люди с
убеждениями и гражданской позицией. Мне
повезло познакомиться в её студии с Ильёй
Костиным, Тимуром Кусовым, Александром
Кундуховым, Олегом Дубининым — сегодня
все они работают на главных каналах России...
При этом Ирина Таболова — без всякого
преувеличения, звезда первой величины в
созвездии осетинских медиа. Основанное в 1992
году распоряжением Совета Министров Севе-
ро-Осетинской ССР в целях обеспечения
каналов Центрального телевидения оперативной
информацией из региона «Иринформ» буквально
с первых своих сюжетов заявил о себе как
независимое и предельно объективное агентство, которое
оперативно и профессионально освещало жизнь
Республики Северная Осетия — Алания. И во всём
этом заслуга этой отважной женщины! Её таланта,
её воли, её страсти. Сегодня Ирина Таболова —
директор - главный редактор агентства «Иринформ»,
заслуженный работник культуры РФ, заслуженный
журналист Южной Осетии. Нет человека в республике,
который бы не знал эту невысокую, хрупкую женщину,
не смотрел фильмы и сюжеты «Иринформа». Помню, как в один из своих
приездов в Осетию я долго не мог пробиться через Транскам в Цхинвал и день за
днём сидел в Владикавказе, ожидая ещё с несколькими офицерами из
российского миротворческого батальона, когда же откроется трасса. И снова к нам на
помощь пришла Ирина Таболова.
96

...Всё утро и весь день мои военные спутники связывались то со штабом
МЧС, то с военными. Оперативные дежурные ведомств, словно сговорившись,
нагоняли жути. «Эмчеэсовец» суровым голосом сообщил, что дорога ещё как
минимум двое суток будет закрыта. Военный елейно посоветовал набраться
терпения, возможно, дня через три Транскам откроют...
— Да что слушать тех, кто просто на телефоне сидит?! —
всплеснула руками Ирина. — Позвоним напрямую Казбеку Габееву,
начальнику Алагирского ДРСУ. Кто лучше него знает?
Вечером, после товарищеского ужина в «Иринформе», я
набрал телефон Габеева. Телефон был вне зоны доступа.
— Может быть, отключился и отдыхает? — спросил я у Ирины.
— Какое там! — усмехнулась она. — Пока его ребята на
дороге, он домой не уедет. Просто он ещё на Транскаме и в зону
досягаемости не въехал. Позвони позже.
И действительно, через час телефон отозвался длинными
гудками. Голос Казбека был бесконечно усталым, но
удовлетворённым:
— Всё по плану! С восьми часов Транскам открыт. Можно
ехать.
О том, что дорога открыта, местное МЧС сообщило лишь
на следующее утро. Но мы были уже в дороге. По пути я
насчитал двенадцать «пробитых» лавин. И на этой дороге вдруг
по-новому понял душу Осетии. Я понял, какой трудной ценой
даётся здесь человеку то, что внизу, в долинах, считается
привычным, малозначимым. Как умеют здесь ценить добро
и помощь. Как связаны все друг с другом. Как умеют
дружить и как умеют работать.
Надо всего раз проехать зимой по Транскаму, чтобы
раз и навсегда понять, какой надёжный союзник и
верный друг есть у России на Кавказе. И имя ему —
Осетия — Алания!
...Пожалуй, главный парадокс, который я осознал,
только взявшись за перо, чтобы написать об Ирине Та-
боловой, заключается в том, что открывшая мне
Осетию, терпеливо рассказывавшая мне её историю, её
традиции, её топонимику и обычаи, ставшая её душой,
посвятившая свою жизнь Осетии и её народу Ирина Алексеевна — сама
родом не отсюда. Родившаяся в Новгородской области, выучившаяся в
Новгородском университете, она нашла свою судьбу в этой прекрасной республике и
отдала ей своё сердце и свою жизнь. Здесь живут её дети, здесь растут её
внуки, здесь могила её мужа Солтанбека Таболова — одного из самых ярких
осетинских политиков, патриота, трагически погибшего в 1993 году. И представить
сегодня Осетию — Аланию без Таболовой просто невозможно. В ней, русской
по рождению, но осетинке по судьбе самым удивительным образом воплотилась
прекрасная и вечная душа этой земли!..
97

Осетия полюбила её
всем сердцем
Лев Дзугаев
директор Северо-Осетинского института гуманитарных исследований (1993-1997),
министр культуры и массовых коммуникаций РСО - А (1998-2004),
советник министра культуры РФ (2008-2012),
кандидат философских наук, социолог
Собор Восиресения Христова, г Старая Русса

овостные каналы объявили о присвоении Старой Руссе,
одному из старинных русских городов, основанному ещё на рубеже
X - XI веков на Новгородской земле, звания «Город воинской
славы». Получить высокую награду Родины в год 70-летия Великой
Победы советского народа над фашистской Германией и в год
тысячелетия своего основания весьма почётно. И я искренне
порадовался этой новости. Тем более что к Новгороду и Новгородской
земле у меня ещё со школьных лет сложилось особое отношение
под влиянием книг по истории Отечества, которыми был в те годы
очень увлечён. Храбрые воины и мореплаватели, торговые люди,
ещё в Средневековье установившие прочные отношения с
европейскими и не только европейскими городами, сказочный образ
Садко и, конечно же, как и для многих, Александр Невский —
образы и картинки из далёкого детства всплыли в памяти. Кстати,
по существующей легенде, город был основан потомком князя
Скифа князем Русом. Но эту особость восприятия событий,
городов, народов и стран, безусловно, формируют и люди, твои
современники, с которыми тебя сводит судьба. И это был как раз тот
самый случай, когда новость о награде была окрашена в
необычайно яркие эмоции ещё и в связи с тем, что вспомнил о том, что
уроженкой Старой Руссы является дорогой мне человек — Ирина
Алексеевна Таболова.
Мне захотелось её поздравить с этим очень радостным, я был в
этом уверен, для неё событием. Набрал её по мобильному телефону и
от всей души поздравил.
В далёком теперь уже 1990 году я впервые попал в дом Табо-
ловых во Владикавказе, тогда ещё Орджоникидзе, на улице, ныне
носящей имя Сергея (Солтанбека) Петровича Таболова, и окунулся в
удивительную атмосферу доброжелательности и гостеприимства,
которую создавали старшие сестры С. П. Таболова Зинаида Петровна и
Земфира Петровна вместе со своей невесткой Ириной Алексеевной.
Шли первые недели моей работы в Северо-Осетинском
обкоме КПСС в качестве заведующего идеологическим отделом, куда
попал по рекомендации секретаря по идеологии обкома КПСС
С. П. Таболова. Времена наступали очень непростые.
Общественные процессы, свидетелями и участниками которых мы являлись,
разворачивались с такой быстротой, что ситуацию становилось всё
труднее осмысливать и удерживать под контролем. И если это и
удавалось в какой-то мере, то благодаря усилиям таких людей, как
Сергей Петрович.
Работы было много, очень ответственной, и не всегда она
заканчивалась в рабочем кабинете. Как раз в это время шла
подготовка К празднику Хетæджы Уастырджийы бæрæгбон (День Хетага*),
которую возглавлял С. П. Таболов. Он поддержал инициативу
общественных молодёжных организаций республики, направ-
99

ленную на то, чтобы привести в порядок всю территорию и окрестности рощи
Хетага. Он объединил вокруг себя очень многих людей порой самых
противоположных взглядов, но увлечённых одной идеей. Рабочих встреч было много.
Совещания проходили очень бурно.
После одного из них я и попал в дом к Таболовым. Сам Сергей Петрович
задерживался, но в уютном дворе был в считанные минуты накрыт изобильный
стол. И к моменту, когда к нам присоединился Сергей Петрович, мы о многом
успели поговорить и с Зинаидой Петровной и Ириной Алексеевной,
познакомились с Сергеем Таболовым-младшим, будущим вице-премьером республики, а
тогда только поступившим в вуз, и совсем ещё юной Тамарой Таболовой,
будущим председателем комитета парламента республики, с племянниками Сергея
Петровича, для которых этот дом всегда был родным. Как это было здорово —
наблюдать, что многое повидавшие на своём веку и Зинаида Петровна, и Земфи-
ра Петровна, воспитанные в лучших осетинских традициях, и Ирина Алексеевна,
русская девушка из древней Старой руссы, вместе сотворили эту неповторимую
атмосферу «таболовского», как мы с друзьями между собой его часто называем,
большого, открытого, гостеприимного дома!..
Разговор, естественно, перешёл на тему предстоящего праздника. И Ирина
Алексеевна как сотрудница Северо-Осетинского телевидения предстала в ходе
этого разговора настоящим профессионалом. Идея состояла в том, чтобы
превратить событие во всеосетинский праздник, объединяющий жителей и Севера,
и Юга Осетии, с широкой культурной программой, в которой бы приняли участие
ведущие творческие коллективы республики. А кульминационным моментом
должен был стать осетинский танец «Симд», когда участники этих коллективов,
взявшись за руки, должны были вокруг рощи Хетага исполнить танец как символ
нашего единства и солидарности. Всё это должно было быть снято с высоты
птичьего полёта и показано по телевизионным каналам. И хотя полностью идею с
танцем вокруг рощи тогда воплотить не удалось, тем не менее снятый Ириной
Алексеевной и её коллегами материал — показанный затем по ЦТ репортаж
с осетинского праздника — произвёл очень сильное впечатление. Пожалуй,
с этого началось и наше профессиональное сотрудничество. Продолжилось оно
в условиях всё более осложнявшейся общественно-политической обстановки.
Всё явственнее проявлялись дезинтеграционные процессы в стране, очень
болезненно откликавшиеся и на Северном Кавказе.
К концу 1990 года до предела накалилась ситуация вокруг Южной
Осетии, народ которой решительно выступил против заявленного Тбилиси курса,
фактически направленного на развал Советского Союза, противостояние с
Россией. В Северной Осетии появились первые беженцы-осетины, которых под
угрозой физической расправы начали выдавливать из Грузии. А в январе 1991
года грузинские вооружённые силы и бандитские формирования вторглись в
столицу Южной Осетии.
Это была война...
Москва в попытках сохранить своё влияние на Тбилиси, удержать Грузию
в составе СССР вела «странную» политику. С одной стороны, ценой огромных
усилий удалось добиться появления указа тогдашнего главы государства
100

Добровольцы приносят присягу на главной площади Цхинвала Кадры из репортажа Ирины Таболовой (1991)
М. С. Горбачёва, в соответствии с которым должны были быть выведены
грузинские вооруженные формирования из Цхинвала и прекращены военные
действия, с другой — союзный центр не использовал имеющиеся возможности,
чтобы в кратчайшие сроки воплотить положения указа в жизнь. Это привело
к тому, что жертв войны становилось всё больше и больше. Число беженцев,
прибывавших в Северную Осетию, исчислялось уже десятками тысяч. Но страна
об этом мало что знала.
Тогда же всё чаще стали произносить словосочетание «информационная
блокада». И если её удалось прорвать, то благодаря профессионализму и
мужеству снимавших и писавших журналистов, осетинских и российских, таких
как Ирина Таболова, Олег Доев, Ирина Гугкаева, Алексей Казаков, Александр
Сладков, Руслан Гусаров, Алан Касаев, Игорь Дзантиев, Евгений Крутиков и
многие другие (да простят меня те, чьи имена не назвал). Но среди равных Ирина
Алексеевна — одна из первых. Трудно забыть кадры, когда она, стоя спиной к
грузинским позициям так, чтобы камера оператора Олега Федоровича могла их
снять, вела репортаж, и в это время с грузинской стороны по съёмочной группе
был открыт пулемётный огонь. И всё это в кадре!
Подобных ситуаций было немало. Ирина со своей группой оказывалась в
самом центре событий. Наверное, она была одной из первых
женщин-тележурналистов, которые на постсоветском пространстве вели свои репортажи, что
называется, с самой передовой.
Весной 1991 года С. П. Таболов возглавил Северо-Осетинский
научно-исследовательский институт истории, филологии и экономики при Совете
министров тогда ещё Северо-Осетинской АССР. С его приходом институт
обретал новое дыхание. Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований
(СОИГИ — новое название, которое он получил) превратился, пожалуй, в
главный исследовательский центр, где наряду с традиционными — языковыми и
другими историко-культурными — исследованиями активно разворачивались
исследования современных социальных и политических процессов.
Действительность давала для этого богатейший материал для изучения.
101

Сергей Петрович был настоящим государственным деятелем и лучше
многих понимал, к чему могут привести негативные последствия
разворачивавшихся процессов, понимал значение и роль, которую должна сыграть выверенная
информационная политика в связи со складывавшейся обстановкой и в стране в
целом, и в регионе. Главное, о чём он думал — как в условиях геополитической
катастрофы, которой стал распад Советского Союза, уберечь Осетию, не
подвергавшую сомнению свой исторический выбор быть вместе с Россией, и как
защитить Россию и российский Кавказ от наследования судьбы СССР.
Ирина Алексеевна была не только верным спутником в жизни для Сергея
Петровича, но и его профессиональным соратником. Осенью 1993 года жизнь
Сергея Петровича Таболова трагически оборвалась. И это была невосполнимая
утрата не только для семьи, но и для всей Осетии. Трудно себе представить,
сколько сил потребовалось Ирине Алексеевне, чтобы поставить на ноги
двоих детей, остаться надёжной опорой для всей большой семьи Таболовых. Но
она справилась. И поставленную задачу — создать информационное агентство,
которое бы эффективно работало на достижение главной цели — правдиво
информировать о происходящих событиях, блестяще решила. Родившееся в 1992
году агентство, получившее название «Иринформ», вот уже на протяжении
более двух десятилетий успешно работает в информационном поле России и не
только России.
С сентября 1991 года, после перехода на работу старшим научным
сотрудником в СОИГИ, мне довелось непосредственно наблюдать, каких усилий стоило
Ирине Алексеевне со своими коллегами добиться того, чтобы «Иринформ» стал
одним из самых авторитетных агентств. Оно превратилось в опорную точку
практически для всех тележурналистов федеральных телевизионных каналов, других
федеральных и региональных СМИ, многих их зарубежных коллег, которые,
прибывая в регион, первым делом направлялись в «Иринформ» к Ирине Алексеевне.
Времена были разные, и редакционные задания перед журналистами
ставились разные, порой не имевшие ничего общего с тем, чтобы правдиво
информировать о происходившем, а, наоборот, ещё больше обострить обстановку.
Ирине Алексеевне приходилось порой невероятно трудно в общении с ними,
доказывая, что только так можно сегодня подавать происходящие в регионе
события. И она добивалась своего, несмотря на жаркие дебаты, ожесточённые споры,
а порой и ссоры. И по прошествии уже многих лет не знаю никого, кто бы с ней
из журналистского корпуса встречался, общался, сотрудничал и не вспоминал
добрым словом как о профессионале высшей пробы.
А как она умела всегда убеждать в своей журналистской, гражданской
правоте чиновников! И тем самым уберегала их от ошибок и просчётов. Уверен, что
многие ей благодарны и за это её далеко не всем данное качество.
И, конечно же, по-особенному в те годы раскрылся талант Ирины
Алексеевны как педагога и наставника. Она превратила площадку «Иринформа» в
настоящую кузницу кадров, воспитав несколько поколений тележурналистов. И когда
я работал в СОИГИ, и позже — в руководстве республики, практически в режиме
ежедневного общения следил за тем, с каким вниманием и теплотой, с какой
ответственностью и требовательностью она относилась к своим воспитанникам.
102

Школу Ирины Алексеевны Таболовой прошли несколько поколений молодых
информационщиков. Результатом такой кропотливой работы стало появление
целой плеяды молодых талантливых тележурналистов, активно
сотрудничавших, как Руслан Тотров, Азамат Такаев, Асхат Кокаев, и продолжающих
сотрудничество, как Илья Костин, Олег Дубинин, Александр Кундухов, с федеральными
телевизионными каналами. Тимур же Кусов возглавил ГТРК «Алания».
Любопытно было наблюдать, как растут и дерзают под заботливым, но
взыскательным оком Ирины Алексеевны молодые таланты, как расширяется круг
их профессиональных интересов. Они появляются в самых отдалённых уголках
Осетии. Создаются новые проекты, снимаются фильмы. Среди них самой
популярной на протяжении уже многих лет является авторская программа Ирины
Алексеевны «Осетинские этюды», в которой с большой любовью и теплотой
рассказывается о традициях и обычаях осетинского народа, родном крае и его
удивительных людях.
Всё, что ни делает Ирина Алексеевна — искренне и от души. Поэтому не
относиться к ней с уважением не могут даже её оппоненты. Она настоящая!
Совсем ещё юной девушкой из Старой Руссы приехав в Осетию, Ирина
Алексеевна без малого почти полвека трудится во имя процветания Осетии,
во благо России. На её профессиональном поприще нет более высокой оценки
труда, чем доверие людей. А они верят Ирине Алексеевне, идут к ней со
своими проблемами, идут тогда, когда уже не ждут помощи от кого бы то ни было
ещё. Потому что знают, что она — за справедливость. Потому что уверены, что
она — всегда за правду.
Осетия полюбила её, полюбила всем сердцем!
И пусть всё, что ей дорого, благоденствует и процветает, а сама Ирина
Алексеевна, будучи в добром здравии, многие годы будет этому счастливой
свидетельницей!
Ирина Таболова и Лев Дзугаев
103

Без бронежилета
Заур Дзарахохов
начальник пресс-службы МВД Северной Осетии в 1991 - 2000 гг
Я столько раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу — во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.
Юлия Друнина
е буду загадывать своё место как коллеги и друга в юбилейном обозрении
Ирины, но для меня она была, есть и навсегда останется эталоном профессии. И
сложилось это мнение во времена появления термина «экстремальная
журналистика» в начале 90-х годов прошлого века, когда после распада Советского
Союза на его бывших окраинах стали вспыхивать политические конфликты, часто
переходившие в кровопролитные межэтнические столкновения.
В своё время фронтовая поэтесса Юлия Друнина неслучайно обратилась к
теме «страшно — не страшно». Страшно бывает не только на той войне, которая
длится годами, но и на той, что уложилась в несколько дней.
Страшно не от того, что пуля пролетела над головой или где-то ахнул
танковый выстрел. Страх охватывает тебя с головы до ног, когда видишь лужи
крови, убитых и раненых, сгоревшие дома... Даже вид голодной мычащей скотины
в опустевших дворах, пытающейся вырваться с привязи, погружает человека в
оторопь. Ирине Таболовой довелось пройти через все эти суровые испытания.
Много лет прошло с тех пор, забылись детали рабочих поездок, стёрлись
отдельные детали и штрихи, но разве забудешь её, такую вот нашу Жанну д'Арк
(с поправкой на приятную южнорусскую внешность), которая с потрясающим
мужеством и неоспоримостью своей правоты собирала и готовила материалы для
средств массовой информации1
Сколько раз я встречал её и перед линией фронта, и в глубине, сколько раз
говорил ей, что нужно поберечь себя, а у неё все мысли были устремлены только
к тому, как лучше и правдивее донести до людей то, что происходит.
Всем известно, что работа журналиста в местах боевых действий тяжела и
опасна, но не все знают, что в зоне межнационального конфликта она тяжела
и опасна вдвойне. И осложняется самой ситуацией, которая в
морально-психологическом аспекте до невозможности выматывает журналиста. Не говоря
104

уже о том, что выполнять
профессиональные обязанности приходится с риском для
жизни и здоровья.
Но если военнослужащие и стражи
правопорядка имели при себе оружие и
средства индивидуальной защиты, а
также были обучены приёмам скрытного
передвижения на поле боя, то на Ирине Та-
боловой никогда не было ни бронежилета,
ни маскировочной одежды.
Сейчас, когда Интернет у каждого
из нас под рукой, ничто не мешает
освежить в памяти жизненные вехи этого
удивительного журналиста, посмотреть
репортажи с мест чрезвычайных ситуаций,
документальная достоверность которых
всегда сочеталась с неиссякаемой
метафоричностью и новизной форм подачи.
Но не только своими острыми
репортажами на злобу дня Ирина Таболова
вошла в сокровищницу республиканского и
российского телевидения, но и многими,
по-человечески красивыми и
трогательными историями, которые мы увидели на
экране в исполнении «Иринформа».
Каждое новое впечатление о
журналистских находках Таболовой оказывалось
неожиданностью и не подавлялось
прежними представлениями. На самые
животрепещущие темы республики она неизменно
отзывалась всей искренностью гражданского
чувства и мощью своего таланта, с большой
экспрессией генерировала новые идеи, что
называется, задавала вектор, на который
ориентировались коллеги по
журналистскому цеху. Даже тогда, когда ничего
сенсационного и шокирующего нашу видавшую
виды чувствительность она не сообщала, всё
равно телезритель не отходил от экрана,
открывая для себя каждый раз что-то новое.
Ирина никогда не работала локтями,
она всего достигла умом и трудолюбием.
И её журналистское слово никогда не
находилось в заложниках у сиюминутного
тщеславия, она не стала жертвой провин-

циальной близорукости, а освещала проблему с позиций справедливости,
государственного и общественного предпочтения. И всей своей
профессиональной деятельностью доказала, что можно быть журналистом и оставаться
самим собой, излагать свои собственные мысли и не быть проводником чьих-то
частных интересов.
Как белое полотно фотобумаги, на котором в процессе старинного способа
проявки появляется один элемент, потом второй, третий, четвёртый, а затем уже
угадывается вся картина, так и из репортажей Ирины, на первый взгляд
внешне никак между собой не связанных, складывалась тенденция. Чувство меры,
чувство вкуса, чувство такта и гармонии — эти неотъемлемые составляющие её
человеческой сути и профессионального таланта были явлены нам без пафоса
и биения в грудь, ровно с той пропорцией серьёзности и иронии, с которой она
относится к самой себе и жизни вообще.
Требовательный к себе и своим сотрудникам руководитель, в жизни она
необыкновенно добрый человек — остроумный, чуткий, ранимый. Её открытое
лицо, лучистый взгляд и искренняя улыбка — не менее грозное оружие, чем
перо или телекамера.
Народная мудрость гласит: чтобы считаться по-настоящему достойным
человеком, надо пройти «огонь», символизирующий боль, «воду»,
отождествляемую с душевными испытаниями, и «медные трубы» — славу и лесть. В случае с
Ириной Таболовой мы имеем дело с личностью, не только выдержавшей все эти
испытания, но и без колебаний подставляющей отнюдь не хрупкое плечо тем, кто
нуждается в поддержке.
Она вырастила достойную смену, целую плеяду ярких и перспективных
журналистов, которых на республиканской информационной орбите ни с кем
не перепутаешь — почерк у них «таболовский». Вряд ли догадывается Ирина
Алексеевна о том, какое поразительное явление олицетворяет собой в
тележурналистике!
А ещё у Ирины — прекрасная семья, достойные своей мамы и безвременно
ушедшего отца дети Сергей и Тамара. На ответственных государственных постах
они безупречно выполняют служебный долг и пользуются большим авторитетом
в своих трудовых коллективах.
Все это — о ней. Всё — истина. Так давайте ещё раз скажем ей спасибо! За
работу. За душевные качества. За высокое человеческое содержание!
С прекрасным юбилеем тебя, Ирочка!
Ирина Аленсеевна привезла подарии детям Иуртатсной средней школы, расположенной в зоне бывшего
ингушсно-осетинсного ионфлинта Здесь обучаются дети из осетинских и ингушских семей (2002)
106

Незаменимая
Бэла Гатеева
телеоператор
оё сотрудничество с агентством
«Иринформ» началось в 1992 году,
когда шли боевые действия в Пригородном
районе. Руководитель Ирина Таболова
обратилась ко мне за помощью как к
оператору. Так получилось, что агентство
осталось без камер, а снимать нужно
было каждый день, чтобы по
Центральному телевидению показывать правду
обо всём, что происходило. Тогда нам
предложила свою камеру директор
магазина «Дом ткани» Раиса Макоева, и мы
начали работать.
Ежедневно по нескольку раз
выезжали в сёла Пригородного района.
Сложно передать словами, какая обстановка
была. Одним словом, война... Люди бегут...
Дома взрывают...
Нас не подпускали близко к зоне боевых действий. Всякий раз, когда я
пыталась выйти из машины и снять всё происходившее, Ирина Алексеевна тут же
хватала меня и буквально затаскивала обратно в машину. Режим работы был
очень напряжённый. Не успеешь снять — уже надо оперативно смонтировать
и отправить видеокассету самолётом в Москву. Чем больше я узнавала Ирину,
тем больше понимала, насколько высок её профессионализм при подготовке,
с каким серьёзным и ответственным подходом она готовила каждый
телевизионный материал.
С января 1992 года Ирина начала работать над проектом Солтанбека
Таболова «Осетинские этюды». Ежемесячно надо было выпускать программу.
Мы выезжали с ней в высокогорные районы республики, снимали передачи
об истории родного края, о находках археологов. В самых отдалённых селах
Ирину узнавали даже по голосу. Люди не упускали возможность пообщаться с
107

любимым журналистом, всегда окружали нас вниманием, сами сопровождали
к интересным местам.
Меня всегда поражало то, что она приехала из российской глубинки, так
влюбилась в Осетию и эту любовь старалась передать в «Осетинских этюдах». Я
сама очень много узнала о своей республике благодаря Ирине.
С 1995 года мы с Ириной Алексеевной часто снимали военные учения в
селе Тарском, которые регулярно проводились под руководством командующих
58-й армией Геннадия Трошева, Валерия Герасимова, Владимира Шаманова.
До середины 90-х годов она оставалась единственным тележурналистом в
агентстве, сама выезжала на съёмки и готовила репортажи для каналов
центрального телевидения, сама озвучивала, её голос был узнаваем и любим, и
самое главное — ей всегда верили.
Не могу не вспомнить ещё один трагический факт из нашей истории.
1999 год. Теракт на Центральном рынке. Тогда агентству «Иринформ» тоже надо
было много материалов готовить для федеральных каналов. Кадры, которые я
снимала с пятого этажа дома рядом с рынком, потом были показаны по многим
каналам, как российским, так и зарубежным. Мы снимали со студентами
факультета журналистики. Один репортаж запомнился особенно. По заданию Ирины
Таболовой мы выехали в аэропорт, где должны были записать много интервью
с высокопоставленными федеральными чиновниками, которые приехали в
республику для расследования взрыва на Центральном рынке. Это было сложно,
• но не выполнить задание не могли. С большим трудом удалось взять интервью у
Владимира Путина, который в то время возглавлял ФСБ России.
Наше сотрудничество с агентством продолжается и по сей день. Я очень
ценю Ирину не только как коллегу, но и как близкую подругу. Её отличают
доброта, искренность, благородство, стремление всем помочь. А это очень редкие
качества, особенно сейчас...
Ирина Таболова и Бэла Гатевва (2015)
108

Где-то на улице Горького...
Александр Сладков
военный корреспондент ВГТРК,
автор, руководитель и ведущий «Военной программы» на телеканале «Россия-1»,
г Москва
ели вы — журналист и при этом не знаете Ирину Таболову — вы не бывали
по-настоящему во Владикавказе. Появлялись пролётом, проездом, не
останавливаясь. Если вы — репортёр и не знаете, что такое «Иринформ», значит, вы не
знакомы с Осетией. Непонятно? Как вам растолковать... К примеру, в Москве есть
«Домжур». Место известное. В нём и официальные мероприятия проводятся, ну
там, форумы, заседания разные журналистские... А чаще просто мастера пера
тусуются, выпивают по рюмочке, сидят, разговаривают... Так вот в Осетии нет «Дом-
жура», зато есть «Иринформ». Волшебное место, влекущее репортёров, которые
приезжают во Владикавказ со всей страны.
Представьте себе пересечение широкого, светлого проспекта Мира с крас-
нокирпичной улицей Горького. Здесь гулял ещё сам батюшка-император.
А вам, собственно, если идёте от площади Свободы, надо идти не по
проспекту, а принять вправо. Да-да, в сторону телеграфа. Там ещё книжный магазин,
где спокойно можно купить дефицитный пятитомник генерала Потто «Кавказская
война» или раритетные воспоминания пристава Шамиля Аполлона Руновского.
Впрочем... Вы сворачиваете с проспекта и сразу ныряете влево, под арку,
через распахнутые стальные ворота. Прямо на входе стоит пункт милиции.
Правда, за двадцать два года ни одного милиционера я там не видал. Да и
полицейского тоже. Действуют, видать, незаметно. Шагнув за ворота, мы движемся
по тенистому, прохладному коридору. Слева — просто стенка, а вот справа —
дом из старого, покрытого слоем истории кирпича. Лично у меня, когда я иду по
этому коридору, сладко сосёт под ложечкой: «Сейчас я увижу всех... Интересно,
Ира на месте или нет? Эх...» Но мы не станем сейчас отвлекаться. Коридором
попадаем в очерченный красными кирпичными стенами тенистый дворик.
Асфальт. Прямо — машины. Недорогие. Отечественные. Ну разве что «Мерседес»
Казика здесь приткнётся, владельца магазина кавказских искусств. Его витрины
блестят на проспекте, а тыл выходит аккурат в этот дворик. Слева, в глубине, в
особой тени — два стула, выставленные друг перед другом. Посередине —
табурет, накрытый распахнутой доской «шиш-беша». Там игроки. И там Витя. Да-
да, знаменитый Левченко, старейшина «Иринформа». Он мне напоминает героя
американских вестернов. Нет, не шикарный красавец-ковбой. Рост? Невысокий.
10?

Бессменного водителя «Иринформа»
Виктора Левченно не стало 7 марта 2015 года Ему было 59
Плечи узкие. Сам не жирный, но
животик над поясом Вити всё же
свисает. Лицо чуть морщинистое,
загорелое, волосы русо-пепельные.
Возраст-то немальчишеский. Ну
типичный американский переселенец
с Востока на Дикий Запад.
Клетчатая рубашка, расстёгнутый ворот.
Поверх — жилетка. В узких губах
сигарета, которую Витя берёт не двумя пальцами-ножницами, как обычно, а снизу,
указательным и большим, словно это «косяк» или «козья ножка». Он не садится.
Бросает кости на доску, едва склоняясь. Иногда, шумно выпустив дым, смеётся:
— Ох-хо-хо!
Если во двор заходят, скажем, глава республики или другой важный чин,
Витя чуть поднимает руку с сигаретой. Но от игры не отрывается. Сам-то я — уж
невелика сошка, но он всегда выходит навстречу, приговаривая со своим казац-
ко-осетинским акцентом:
— О-о-о... Сашко! Как дела?
И обнимает, выставив в сторону челюсть с зажатой в зубах сигаретой.
Представить себе «Иринформ» без Вити нельзя. Он — его часть, элемент
субстанции. Однако мы идём дальше. Перед «шиш-бешем» поворачиваем
налево, входим в дверь и оказываемся в узком коридоре. Слева на стене белеет
пластиковая доска с надписями. Что-то типа: «Перегон, «Мир», 18:00, возвращение
беженцев в Майский», «РТР, 19:30, интервью с генералом...» И так далее.
Какая бы в Осетии жара ни стояла, здесь всегда свой микроклимат.
Прохлада. Хотя двери вечно распахнуты. Жара сюда не проникает. Слева-справа —
проходы в прилегающие помещения. А прямо по курсу, в конце коридора —
большая комната-кабинет. Пара столов с телефонами, перекидными календариками,
раскрытыми записными книжками. На стене — карта России, иконы и портреты.
Свиток с текстом молитвы «Отче наш». У окна — глубокие, удобные кресла...
Ни одна номандировна Александра Сладкова на Иавказ не обходится без «привала» в «Иринформе»
110

Как-то лет десять назад я зашел в «Иринформ» и поперхнулся. За столом
Ирины Таболовой сидел человек. Бомж. Неопрятные, сбитые в колтуны волосы.
Длинный брезентовый плащ. Прям как у почтальона Печкина. Рядом —
шишковатая, отполированная ладонями палка — посох. Человек с азартом
наворачивал борщ. Его ложка то стукала в дно тарелки, то утопала во рту. Иногда он
отвлекался, чтобы жадно откусить хлеб. Я подался из кабинета. Его хозяйка,
отрешённо грелась на солнце у входа. Сжав зубы, я зашипел:
— И-р-р-а! Кто-о-о эт-о-о?!
— Сяся... Да, именно так она меня всегда и зовёт. Не Саша, не Александр,
а Сяся.
— Сяся, это странник.
— Кто?!
— Путник. Он сейчас поест и уйдёт. Он заходит к нам иногда. Я его кормлю.
— Ага, по пути. Когда в очередной раз пересекает Кавказский хребет...
Ира тогда пожала плечами и ничего не ответила. А я-то... Тоже хорош! Разве
сам не так попал сюда, показавшись в дверях и пролепетав: «Здрасте»! Разве
меня не так же сразу усадили за стол и накормили, прежде чем расспрашивать,
кто я и что мне нужно! Да, у меня был пароль: «Я вот тут из «Вестей» к вам...» Но
он мне не пригодился. Всё получилось, как предсказывали в Москве:
«Прилетишь во Владикавказ, придёшь к Таболовой в «Иринформ», там тебя и накормят,
и напоят, и вообще, всё сделают».
Пару слов о хозяйке? Давайте. Внешний вид'? Как бы вы изобразили
доброту? Сердечность, принципиальность, сердобольность, твёрдость, любовь... Не к
себе, родимой, а к ближнему своему, к детям своим. И всё это — по-кавказски
сдержанное, непоказное, по-русски не ждущее ответа. Без аханья и кудахтанья.
Ну как это изобразить? Не знаете? А от меня что хотите?
Ира... Она для меня всегда очень близкая. Когда я приезжаю, она встречает,
словно я вышел из соседней комнаты. Словно всегда был где-то тут, рядом. Нам
не надо много друг другу рассказывать. Мы общаемся на флюидах.
Так. А, собственно, «Иринформ» — это информагентство. Или агентство,
Репортаж Алеисандра Сладиова для программы «Вести» из Чечни (1996)
111

как говорит Витя. Сколько птенцов вылетело из этого гнезда! Ни одной
проходной личности. Почти все остались в профессии. Директорами каналов,
яркими журналистами, продюсерами. Их места сразу же занимает следующая по
пятам молодёжь.
О1 Звонок! Вот вам и работа. Что? Нужен сюжет для «Вестей»? Нет их корра
поблизости? Ничего, «Иринформ» снимет, смонтирует, перегонит. «Миру» нужен?
Сделают. «Останкино»? Да пожалуйста! Здесь кипит жизнь. Юные мальчишки,
обвешанные камерами и штативами, куда-то уезжают, приезжают, монтируют.
Девчата возятся перед компьютерами. Ирина, бывает, покрикивает:
— Руха! Ну ты что там копаешься?! В правительстве ждут уже. Тебя ждут!
— Еду-еду, Ирина Алексеевна!
— Сое! Ты очумел вообще?! Текст наговорил? Нет?! А ну, бегом!
— Бегу-бегу, Ирина Алексеевна!!!
— Витя! А где Витя?! Витя!!! Где кассета?! Через полчаса перегон!
...А вот тут стоп. Спокойствие. Витя никогда не бегает. Он чинно берёт
кассету, садится в видавшую виды «Ниву», медленно переключая скорости, доезжает
до телестудии и отдаёт материал. Витя никогда не опаздывает...
Так, а что это я о второстепенном? Съёмки, перегоны, монтажи... Не в этом
соль. Если вы, едва ступив в коридор, повернёте налево, то окажетесь в
обеденном зале. Это маленькая комнатка со столом, покрытым клеёнкой. Комнатка-чудо.
Объясню, почему чудо. Сколько бы народу в «Иринформ» ни приходило, сколько бы
в комнатку ни набивалось — все помещались. Волшебство какое-то! Здесь всем
всегда хватает места. Едва на пороге появляется кто-то, Ирина уже командует:
— Эй, пацаны, что у нас там?
— Мясо осталось, шашлык. Сыр есть.
— Чай давайте, конфеты!
А потом уже без крика, тайком, суёт кому-то из своих девчат или пацанов
деньги и они исчезают, а потом приносят или с рынка, или из соседнего
супермаркета (тоже вкусно) варёную курицу и три пирога. Это здесь, в «Иринформе»,
меня научили, как правильно сидеть за осетинским столом. Ну вы не в курсе,
наверное... Осетины же не пьют. Они молятся. Первый тост — за Большого Бога,
второй — за святого Георгия, и так «раз, раз, ещё раз, ещё много-много раз»,
как поёт Высоцкий... Часто мы пьём водку. Из Беслана. Она без каких-то там
нужных нашлёпок, но вкусная, зараза. А мне больше нравится арака. Только не
южная, крепкая, а северная, 25 градусов. Её подают горячей. Ты, дождавшись
по «протоколу» своей очереди, опрокидываешь рюмочку, и в желудке твоём
словно расправляется ёлка. Вкус — ну прям виски! Алкоголь быстро вштыри-
вает, в голове мягко и приятно мутнеет. Десять минут — и ты снова прежний.
Будто не пил. Опять рюмочка — опять кайф. И голова потом не болит. Ты только
закусывай давай. Пирогом.
...Кто только за тем клеёнчатым столом ни сидел! И президенты Осетии
(потом главы), премьер-министры и министры, спикеры республиканского
парламента, чекисты и военные, генералы и полковники, актёры и режиссёры, учёные
и репортёры... Все. И я там был. И по усам текло, но всё в рот попадало. И это
всё — в Осетии, во Владикавказе, на улице Горького...
112

«Друзей моих
прекрасные черты»
Геннадий Алёхин
полновник запаса,
г Белгород
не не довелось быть штатным сотрудником информационного агентства
«Иринформ», но в 90-е годы военная служба и творческая биография тесно
переплелись, не побоюсь этого слова, с этим уникальным явлением в медийном
пространстве Северного Кавказа. С человеком широкой души, настоящим
профессионалом своего дела, Ириной Алексеевной меня познакомил
легендарный Владимир Алексеевич Солодин. В то время «дед», как мы его называли,
возглавлял пресс-центр в зоне ингушско-осетинского конфликта. А до этого
ни много ни мало трудился заместителем начальника Главлита СССР, главным
цензором страны. Мне, прикомандированному к пресс-центру корреспонденту
окружной военной газеты, довелось узнать много нового. Например, как могут
работать в экстремальных ситуациях не только мужчины, но и
представительницы «слабого» пола. Ирина Таболова много раз выезжала в Южную Осетию,
в зону боевых действий. Её телевизионные репортажи смотрела вся страна.
Уже тогда такие понятия, как «информационная война», «журналист в «горячих
точках», становились для меня не чем-то далёким и отстранённым, а вполне
осязаемым и конкретным. И помогли, вернее, научили встать на рельсы бойца
информационного фронта именно Солодин и Таболова.
На мой взгляд, они уже тогда, в начале девяностых, уловили главную
«фишку» — информационный компонент в современных вооружённых конфликтах
способен серьёзно влиять на развитие событий. Только чётко выстроенное
взаимодействие силовых структур и прессы, оперативное, качественное
информирование общественности помогут избежать информационной вакханалии, когда
у каждого журналиста может быть «своя правда», придуманная или добытая из
недостоверных источников — «ОБЗ» («одна бабка сказала»). Во многом именно
поэтому и было создано государственное информационное агентство «Иринформ»,
которое возглавила Ирина Таболова.
Поведение журналиста в зоне чрезвычайного положения, умение
разговаривать с людьми, пострадавшими от войны, с непосредственными участниками
конфликта, наконец, соблюдение этических и моральных норм, которых, к
сожалению, не все коллеги придерживались, знание особенностей менталитета местного
населения, да и всего Северного Кавказа... эти и другие вопросы для меня и моих
113

товарищей из других военных изданий становились главными в череде
своеобразных мастер-классов Солодина и Таболовой.
Через два года меня назначили редактором фронтовой газеты «Защитник
России». Уже началась первая чеченская. И судьба вновь свела меня с Ириной
Алексеевной. При обстоятельствах весьма драматичных.
В конце февраля 1996 года один из батальонов 58-й армии подвергся
нападению со стороны боевиков на территории Ингушетии. Несколько часов шёл
бой. Армейцы понесли потери — погибли 12 человек, 32 были ранены. Но не
дрогнули и сумели отбить натиск отряда боевиков, хорошо вооружённых,
численностью свыше 300 человек. В то время Президент Ингушетии Руслан Аушев
совершенно по-другому интерпретировал события в республике. Он сообщил
многочисленным журналистам, что без согласования с ним в республику были
введены Российские войска, которые блокировали несколько сёл. В
информационном пространстве началась истерика. «Оккупанты!», «Генерал Трошев
развязал войну в Ингушетии!», «Погибли десятки мирных жителей», «Мало им
одной Чечни!» — типичные заголовки с лент информагентств, телевизионных и
газетных репортажей тех дней. Официальные лица страны хранили молчание,
пресс-служба министерства обороны, как страус, зарыла голову в песок. К вечеру
меня вызвал командующий 58-й армией генерал Геннадий Трошев.
— Срочно надо прорывать информационную блокаду. Ищи выходы на
федеральные каналы, иначе снова окажемся в дураках, — напутствовал меня он.
Через час я уже находился в кабинете Таболовой. С ней связывал все свои
надежды на выполнение приказа генерала.
Ирина Алексеевна поняла меня с полуслова. Быстро набросали план
действий. Буквально за сутки отсняли необходимый материал — синхрон Трошева,
непосредственных участников боя, документы убитых боевиков, другие
конкретные доказательства. Вечером в прямом эфире программы «Время» я подробно
рассказал, что на самом деле произошло у ингушского селения Аршты. На
следующий день почти все федеральные каналы открывали информационные
выпуски сюжетами, подготовленными сотрудниками «Иринформа». А венцом
информационного прорыва стала пресс-конференция генерала Трошева. Он подробно
Оператор Бэла Гатеева, подполковник Виталий Дубровин, журналист Ирина Таболова. командующий 58-й армией
Северо-Иавказского военного округа генерал Геннадий Трошев, журналист Александр Сладкое, оператор Вадим Андреев,
редактор газеты «Защитник России» Геннадий Алехин, видеоинженер Сергей Кукушкин
в кабинете Г Трошева в день его 50-летнего юбилея (Владикавказ, 74 марта 1997)
114

Командующий войсками Северо-Навназского военного округа генерал-полновнин Геннадий Трошев
приехал в «Иринформ», чтобы лично поздравить Ирину Таболову с юбилеем и подарить свою книгу «Моя война» (2001)
ответил на все вопросы журналистов. Нам, судя по последствиям, удалось
избежать худшего, а общество узнало правду о событиях в Ингушетии.
— Ну что, Геня! — ласково меня называла Ирина. — Вновь ты оказался в
самой гуще информационных событий.
Несколько лет спустя Геннадий Николаевич Трошев, вспоминая те
трагические дни, шутил: «Вы мне с Таболовой все уши прожужжали о важности
информационной войны. И были правы. Без помощи прессы армию в очередной
раз втоптали бы в грязь». Кстати, об этом генерал подробно написал в своей
книге «Моя война», которую лично вручил Ирине Алексеевне в «Иринформе».
С особой теплотой и признательностью всегда вспоминаю те незабываемые
годы тесного сотрудничества и совместной работы с ней. В какой-то мере познал
и телевизионную кухню. Синхроны, стендапы, подводки, как написать короткий,
лаконичный текст, детали и т.д. и т.п. Казалось, зачем всё это нужно мне,
газетчику, редактору газеты?! Но этот бесценный опыт пригодился чуть позже, когда
мне пришлось возглавить пресс-центр объединенной группировки в Чечне во
вторую кампанию. Там и вспомнились практические уроки и советы Таболовой.
По сей день горжусь тем, что за три года работы во Владикавказе подготовил
около ста сюжетов для федеральных каналов страны. Ведь в то время общий тон
публикаций в российских СМИ (не говоря уже о зарубежных) был откровенно
антиармейским. Многие газеты и телеканалы с нескрываемой симпатией вели
речь о боевиках, представляя их эдакими «борцами за независимость», а нас
унижали. Какие только сказки и небылицы ни рождались о российских солдатах
в девяностые годы!
«Иринформ» — один из немногих медийных ресурсов, которые всегда были
на стороне армии. По сути, небольшой коллектив, возглавляемый Таболовой, стал
своего рода мобильным пресс-центром. В тесном взаимодействии с силовыми
структурами и военными журналистами агентство информировало общественность
о происходивших на Северном Кавказе событиях. У Ирины Алексеевны сложились
доверительные отношения с генералами Г. Трошевым, В. Казанцевым, В.
Шамановым, руководителями других силовых структур. А руководство пресс-службы
министерства обороны и особенно Северо-Кавказского военного округа в своей работе
постоянно опиралось на помощь и поддержку «Иринформа». Об опыте такой
работы писала центральная военная пресса, а в одном из популярных журналов того
времени — «Арсенал» — была напечатана великолепная зарисовка «Фишка, Гошт
и пятнадцать водопадов» (стр. 122. — Т. К), ставшая визитной карточкой агентства.
115

Не могу не сказать добрые слова в адрес сотрудников дружного и
сплочённого коллектива, который не один год помогал Ирине Алексеевне в то
непростое время. Много раз вылетал со мной в район боевых действий оператор
Олег Дубинин, мастерски монтировал отснятый материал видеоинженер
Сергей Воробьёв, настоящим боевым товарищем стал для меня бессменный
водитель Виктор Левченко...
Ирина Алексеевна воспитала плеяду настоящих профессионалов своего
дела. Первый набор студентов журфака местного университета «становился на
крыло» на моих глазах. Кусов, Костин, Тотров, Такаев, Дубинин. Их имена
сегодня знают не только на Северном Кавказе, но и по всей стране. Без сомнений, они
гордятся своим Учителем. Гордится и автор этих строк. На видном месте в моей
квартире в Белгороде висит большой кавказский рог с дарственной надписью:
«Верному и надёжному другу и коллеге от коллектива агентства «Иринформ».
Осетинские друзья подарили его в честь моего отъезда к новому месту службы.
Ирина Алексеевна, большое тебе спасибо за всё!
Храни тебя Господь!
В окружении журналистов «Защитника России» и «Военного вестника Юга России» Валерий Бунин, Ирина Таболова,
Виктор Дынников Тамара Таболова. Геннадий Алехин, Сергей Воробьев, Алексей Васин, Нонстантин Нухаренко,
Андрей Пилипчук Дмитрий Девятое, Дмитрий Семенов. Виктор Левченко (1997)
116

Здравия желаю1
Андрей Пилипчук
генерал-майор внутренней службы
г Москва
Ириной Алексеевной Таболовой меня познакомил мой главный
редактор газеты 58-й армии «Защитник России» Геннадий Тимофеевич Алёхин.
Давно это было. В 1997 году. Сложное время. Не успел ещё толком остыть
ингушско-осетинский конфликт, как под боком Северной Осетии появилось некое
государственное образование под названием Ичкерия. Там царствовали
бандитские законы и отношения «по понятиям». Оттуда стали осуществляться
вылазки в соседние регионы, в том числе в Северную Осетию. Похищались люди,
совершались разбои и грабежи. И в такой обстановке жить и работать сложно
было всем. Тем более журналистам.
Ирина Алексеевна смогла сплотить вокруг себя дружный и
профессионально крепкий коллектив — телевизионное агентство «Иринформ». Она помогла
молодым ребятам освоить журналистское ремесло и стать настоящими профи.
И эти ребята душу вкладывали в свою работу и делали «горячие» новости о
событиях на Северном Кавказе. На всех ведущих телеканалах страны почти в
ежедневном режиме выходили их репортажи.
А душой и мотором этой компании стала Ирина Алексеевна. И мы, военные
журналисты, тоже тянулись к ней. Приходили в гости — кто за советом по работе,
кто за помощью, а кто просто попить чайку и поговорить по душам. Для всех она
находила время. Это дорогого стоило.
Потом началась вторая чеченская кампания. Контртеррористическая
операция на территории Северо-Кавказского региона. Мы уехали работать в
группировку войск. Но и там, на боевых позициях, встречали ребят из «Иринформа». А
когда приезжали по делам во Владикавказ, непременно забегали к Ирине
Алексеевне. Как и раньше — кто за советом, а кто просто за добрым словом.
От всей души поздравляю Вас, Ирина Алексеевна, с днём рождения! Желаю
крепкого здоровья и долгих лет жизни на радость всем Вашим друзьям и
близким, душевного тепла и благополучия.
Вы много сделали для коллектива своего агентства, для родной
республики — Северной Осетии — Алании и, конечно же, для горячо любимого
осетинского народа. И уверен: ещё многое сделаете. Успехов Вам и новых побед. Мы,
Ваши друзья, Вас любим. С юбилеем!
117

Обаяние журналистики
Дмитрий Федорков
редактор газеты «Защитник Родины», полковник
(Северо-Западное командование Внутренних войск МВД России),
г Санкт-Петербург
оё знакомство с этой замечательной женщиной состоялось больше
двадцати лет назад. Тогда, летом 199Д года, меня, корреспондента окружной газеты
Внутренних войск, направили в командировку во Владикавказ.
Сказать, что я вообще ничего не знал о республике, будет, пожалуй,
неверно. Какое-то (как выяснилось уже в первые дни, достаточно поверхностное)
представление имел. А вот уважение и любовь к осетинскому народу, к этой
прекрасной земле почувствовал во многом благодаря именно Ирине Алексеевне
Таболовой, её коллегам и друзьям.
К тому времени ингушско-осетинский конфликт уже вроде бы затих, но его
последствия всё ещё были не только видны, но и слышны — выстрелы у границ
республики звучали чуть ли не каждую ночь. Так что командование Внутренними
войсками не спешило сворачивать войсковую оперативную группу, которая
располагалась в одном из зданий бывшего общевойскового командного училища.
Вот туда меня и направили на должность корреспондента.
Редактор нашей газеты Владимир Петрович Куликов, отправляя меня в ту
командировку, сказал: «Вот тебе телефон Ирины Алексеевны Таболовой. Она
руководит телевизионным агентством «Иринформ». Давно сотрудничает с нашими
военными в Осетии. Так что будешь во Владикавказе — передавай привет,
познакомься. Может быть, и поработать вместе получится».
Сказать по правде, я тогда с трудом представлял, чем мог быть полезен
телевизионщикам — опыта работы в этой сфере у меня не было ровным счётом никакого.
Впрочем, через неделю в моих руках оказалась видеокамера — увесистая
«вэхээска» (\/Н5), принадлежавшая одной из воинских частей. Так что снимать
вроде бы было чем, вопрос в том, что и как... Как бы то ни было, сюжетов
наснимал за несколько дней вроде бы много, но годились они, конечно, только для
нашего внутреннего использования.
И всё же через несколько дней с кассетой в руках я появился в небольшом
помещении «Иринформа», если не изменяет память, неподалёку от проспекта
Мира. С одной стороны, здесь для меня всё было непривычно, с другой — как-
то по-домашнему спокойно. Ирина Алексеевна оказалась именно такой, какой
описал её мой редактор — обаятельной и приветливой. Тогда я ещё не знал, что
118

в том, что касается профессии, она может быть и жёсткой, и по-настоящему
требовательной, и если её поручения выполнялись как-то не так, корреспонденты
могли получить по первое число.
Конечно, я был далёк от телевизионной кухни, но даже то, чему невольно
становился свидетелем, убеждало в том, что руководить творческим
коллективом, и не просто руководить, а создавать команду, вести её вперёд в то
непростое время, уметь защищать своих мальчишек и девчонок, в конце концов
.выбивать финансирование и при этом не терять достоинство и
профессиональную гордость, было крайне непросто, а порой и рискованно. Пожалуй, один
господь знает, какими нервами, переживаниями, стрессами всё это давалось
Ирине Алексеевне...
То, что я привёз, конечно, мало подходило даже для небольшого сюжета.
Как сейчас понимаю, Ирина Алексеевна меня просто пожалела, так что пришлось
«лепить из того, что было». Немного реабилитироваться удалось, когда написал
текст — править пришлось немного. Этот сюжет пошёл в республиканский эфир.
Каждая встреча с Ириной Алексеевной, с её коллегами и друзьями
становилась открытием. Знакомства с новыми людьми, их работой, а ещё — с обычаями,
историей и традициями осетинского народа — всё это было очень интересно.
Благодарю за это всех коллег и сотрудников, друзей и товарищей Ирины
Алексеевны. С особой теплотой вспоминаю Зарему Осетиновну Доеву и бессменного
водителя «Иринформа» Виктора Ивановича Левченко.
Самым, пожалуй, трудным моментом в той командировке стала для меня
драматичная история захвата заложников в аэропорту «Минеральные Воды».
Оказался я там вместе с генералами Куликовым и Романовым, увидел и снял
много интересного. Утром, после штурма и освобождения заложников, сидел
на поле аэродрома и скрипел зубами от досады — хотелось привезти
материал во Владикавказ, чтобы дать его как можно побыстрее в эфир, а вертолёт
ожидался только к обеду. И всё же какая-то часть отснятого пригодилась моим
новым друзьям.
Дмитрий Федорков с ноллегой, корреспондентом «Защитника Родины» Михаилом Сидоровым в гостях у Ирины Таболовой
Справа — известный диктор Северо-Осетинсного ТВ, заслуженный работник культуры РСО - А Зарема Доева (2004)
119

Позвонил Ирине Алексеевне через несколько дней, когда собирался с
нашими военнослужащими ехать на церемонию, посвященную памяти Виктора
Петровича Поляничко. Этот репортаж, конечно, тоже был далёк от совершенства, но его
взяли на «НТВ» — в тогда ещё совсем молодую компанию. Конечно, без «Ирин-
форма», без Ирины Алексеевны и её коллег пробиться в федеральный эфир было
бы невозможно...
Через несколько месяцев я вновь оказался в республике — но уже не в её
столице, а в Моздоке, где в строжайшей тайне шла подготовка к вводу войск в
Чечню. Тогда мы пару раз созванивались с Ириной Алексеевной, но о
сотрудничестве, о съёмках речи и быть не могло.
...Следующий мой приезд в Северную Осетию состоялся лишь через десять
лет. Это было осенью 200Д года, через несколько недель после трагических
событий в Беслане. Когда мы с моим коллегой Михаилом Сидоровым, встретившись с
Ириной Алексеевной, заговорили о своих впечатлениях от поездки в школу, на
кладбище, она буквально изменилась в лице. «Никогда мы их не простим!
Никогда! И не забудем!» — она почти прокричала эти слова... Потом мы долго
говорили о том, как всё это могло произойти, задавали друг другу мучивший всех
вопрос: «Кто виноват?» И не находили ответ... Вернее, ответов получалось так
много, что оставалось только сжимать кулаки...
Всё последующее время мы периодически созванивались. И до сих пор
друг друга из вида не теряем.
Уверен, в юбилейные дни в адрес Ирины Алексеевны прозвучит немало
добрых слов. Присоединяюсь и я к многочисленным поздравлениям и пожеланиям
всех, кто знает Ирину Алексеевну Табол ову, кому посчастливилось с ней работать
и кто относится к ней с уважением и любовью.
Ирина Таболова берет интервью у министра обороны России Игоря Сергеева
и Президента Северной Осетии Ахсарбена Галазова в аэропорту «Владикавказ» (1997)
120

121

«Фишка», Гошт
и пятнадцать водопадов
Ирине Таболовой посвящается
Александр Гончаров
журнал «Арсенал», № 1.1997,
г Москва
одился сентябрь. Начало времени увядания и смерти. В природе это ещё
ничем не проявилось. Всё происходило где-то в космической вышине, в
глубине сосудов темно-зелёных деревьев, густых трав. Но в воздухе уже ощущалось
неслышное дыхание зимы. И люди всё это воспринимали интуитивно. Ни с того
ни с сего то раздражались, то грустили...
Три москвича-телевизионщика молча завтракали в ресторане
владикавказской гостиницы «Интурист». Высокий репортёр-телезвезда Володя, организатор
творческого процесса, толстый инженер Самсон и юркий, самый оперативный в
мире оператор Костя грустили. Их грусть была чисто профессиональной. У
единомышленников не было «фишки».
Они представляли, как вернутся в столицу, войдут в офис, и шеф, покуривая
тонкую, шоколадного цвета сигаретку и глядя на них ласковыми ледяными
глазками, СПрОСИТ:
— «Фишку» привезли, бродяги?
Для телевизионщика «фишка» — всё! Первый мальчик после десяти
дочерей, неожиданно сваливающийся на голову гонорар, сюжет, который нашёл
только ты! Один! И никто в мире! «Фишка» — это новая хрустящая зелень в гаман-
це. Спокойствие в семье, репетитор у лоботряса-сына, уверенность в завтрашнем
дне. Любящие жёны, подруги, верные и надёжные друзья. Джин с тоником на
столе, «Мерседес» в гараже, тёплое лазурное Средиземное море с
благословенным ничегонеделанием в отпуске... Это — премии, звания, контракты! Короче,
«фишка» — это «фишка»!
Но её то как раз у бравых солдат экрана и не было. А тут ещё начало осени в
подкорке и сердечной суме. Конечно, кое- что они подсняли — профи всё-таки.
Разрушенные города и сёла Чечни, весёлых и воинственных сыновей гор,
растерянных, потерявших кров стариков и старух, искалеченных безумной войной
детей, мрачных и решительных русских солдат и офицеров. Но война уже приелась
избалованному западному зрителю, до чертиков надоела российскому...
Стеклянная дверь ресторана бесшумно распахнулась, и в её проёме возник
Профессор. Друг Володи по московскому университету, «сухачу» под плавленый
сырок, азартным, бесконечным студенческим спорам до утра. Ах, эти поиски от-
122

ветов на бессмертные вопросы: почему «лишь тот достоин жизни и свободы, кто
каждый день за них идёт на бой», почему индивидуализм непременно должен
перевоплотиться в антигуманизм?., и прочая, прочая, прочая...
— Друзья, мы едем в Даргавс! — воскликнул учёный, не замечая кислые
мины на лицах дорогих гостей. — Вперёд, горы нас ждут!
Дорога в Даргавское ущелье вела по улицам бесконечно прекрасного
Владикавказа, вначале по широкому, как Волга в разливе, шоссе, затем она сузилась,
запетляла, потом закружила серпантином. Мотор трудяги-«уазика», на котором
ехали наши герои, натужно загудел. На это водитель — казак терской линии —
отреагировал сочным, будто горная зелень, матом. Другого языка он с детства не
знал, а машину любил преданно, как Козлевич. Профессор неутомимо раскрывал
перед гостями удивительные страницы прошлого. Периодически останавливались
у святых мест, отдавая дань уважения им и водке владикавказского розлива.
Коллеги-москвичи слушали Профессора с подчёркнутым вниманием, но,
честно признаться, каждый думал о своём. Друг юности Володька думал о том,
что без «фишки» теперь наверняка накроется его командировка в Стокгольм.
Шеф не тот человек, чтобы отступать от своих слов. А договор был коротким, как
у спартанцев: «фишка» — командировка к шведам. Инженер думал параллельно
о двух вещах сразу: о том, какую бесподобную красоту соорудил бог на земле
Осетии, и о том, что на канале появилась новенькая теледевица, у которой всё
всегда при себе. И, конечно, пока он разъезжает по Кавказу, дома уже
коллеги-сволочи бьют под неё клинья...
Оператор всё искал «точку», с которой снял бы восхитительный пейзаж, и
всё ждал команду Володи. Но так и не дождался...
Проскочили посёлок, невысокие дома с каменными заборами, аккуратными
садиками во дворах, где всё дышало миром, покоем, вечностью. Когда жильё
осталось позади, дорога пошла каменистей, сузилась ещё больше. Горы стали
отвеснее. Слева, среди буйных трав, показались, словно прилепленные к
склонам, коричневые и светло-коричневые точки-овцы. Путь перегородила быстрая
горная речушка, которая стремительно и шумно мчалась среди чёрно-серых
валунов. Пришлось, к сожалению москвичей, покинуть уютно-жёсткое чрево
машины. Дальше пошли пешком. И вдруг средь бела дня неожиданно заморённым
интеллигентам открылось божье чудо: с высоты окружающих их вершин,
укрытых белыми дымками облаков, их взорам явились... водопады! Узкие, как
кинжалы, лезвия воды, падающей с высоты сотен метров.
— Я насчитал их здесь пятнадцать, — сказал Профессор. — Но, может, их и
больше. Если бы не облака, мы бы увидели их получше.
Москвичей ошеломила картина, которую совершенно невозможно было
описать словами. Они как заворожённые шли вперёд и вперёд, пытаясь дойти
до главного водопада, который обрушивался вниз с километровой высоты.
Несчастье — удел беспечных. Ничто не предвещало беду. Даже дождик,
незаметно заморосивший в воздухе, казался божьим посланцем. Дышалось
легко, свободно, глаз отдыхал на горных вершинах, и потому, наверное, телебойцы
смотрели под ноги всё реже... И напрасно. Переходя бурный, как Терек, поток,
пенящийся среди многопудовых валунов, Володька засмотрелся в историче-
123

скую даль, подошва предательски скользнула по мокрому, гладкому лбу камня,
и гордость отечественной тележурналистики с размаху рухнула в ледяную воду.
Потоку только это и нужно было, он давно так не развлекался: радостно обнял
добычу, подхватил и понёс со скоростью курьерского поезда. Пару раз Вовку
хорошо приложило к прибрежным валунам, пару раз окунуло с головой. Он
отчаянно барахтался, пытался остановить путь в неведомое, но всё напрасно...
Первым увидел друга в реке Профессор. Он издал звук, похожий на птичий
клёкот, и ринулся вдоль берега наперерез летящему по волнам и валунам Вовке,
к изгибу реки. Обгоняя его, мчались по берегу инженер и оператор.
Трагедия разыгрывалась как по нотам. В сердце Даргавского ущелья,
посреди волшебной красоты погибал русский человек. И в ущелье помощи ждать
ему было не от кого. Прости-прощай, друг Володька!
...Помощь пришла неожиданно. На пустынном берегу возникла литая
человеческая фигура. По всему было видно, что это местный житель — по его
гордой осанке, по тому, как он ловко и легко прыгал с валуна на валун, по тому,
как решительно и уверенно вошел в поток. И ревущий зверь не посмел напасть
на него барсом, сбить с ног, а будто поутих, как кавказская овчарка возле
хозяина-пастуха.
— Гошт! — воскликнул Профессор, медленно взялся за грудь, где билось
сердце, и медленно осел на каменистый берег.
Гошт подхватил мокрое тело мастера сюжетов и, как пробку из бутылки,
извлёк его из потока.
...Вскоре вся группа с новым знакомым въехала в посёлок. Остановились у
длинного каменного дома с просторным, как футбольное поле, двором.
— Прошу, входите, — просиял хозяин.
Его жена, выглянув из дверей, сразу всё поняла. Мужу в жизни нравились
три вещи: горы, дичь и гости. И неизвестно, что больше.
В тиши просторного двора журналисты повнимательнее разглядели
спасителя. Выше среднего роста, широкогрудый, плечистый, с открытым, гладко
выбритым лицом, густая шапка волос с легкой рыжинкой. От всей его фигуры
веяло первозданной силой, богатырским здоровьем и безграничной
доброжелательностью. Он с такой радостью и приветливостью смотрел на прожжённых
волков от тележурналистики, что вся московская команда почувствовала себя
уютно, как в отчем доме.
Посёлок, в котором жил Гошт, расположился у самой дороги, у подножия
гор, веками охраняющих вход в ущелье. В посёлке, вокруг него, было
множество памятников далёкому аланскому прошлому. Здесь застыли сработанные
из камня сторожевые башни, вход в которые вёл через маленькие оконца,
примостившиеся высоко над головой, чтобы коварный враг не мог
неожиданно ворваться к защитникам родной осетинской земли. Здесь было множество
родовых склепов — миниатюрных домиков, в которых покоились древние
останки предков жителей села. Односельчане Гошта пасли овец, пахали
землю, выращивали хлеб, посёлок утопал в яблоневых садах, в его окрестностях
росли деревья облепихи, ягоды которых горели на солнце яркими,
оранжевыми огоньками.
124

С появлением Гошта и гостей дом, двор ожили. Засуетились его рослые
сыновья, проворная жена, степенные соседи. Вовку моментально переодели в
сухое, выдали шерстяные носки, поднесли стакан водки (всё того же
замечательного местного розлива). Пока гости приходили в себя, во дворе появился стол.
Кто не был в Осетии, тот потерял половину жизни. Это москвичи поняли в гостях
у Гошта. Кто не был в Осетии, тот не был на Кавказе.
Разве можно удивить искушенных московских телевизионщиков широким
застольем?! Разумеется, нет. На каких только приёмах они ни бывали, в каких
только презентациях ни участвовали, в какие только посольства ни хаживали, в
каких только европейских и азиатских странах ни побывали. Везде их брат был,
всё видел и познал.
Гошт сумел поразить бывалых странствующих рыцарей телекамеры. Он вёл
стол так, что москвичи поняли: лучше них людей на этой планете нет, не было и
быть не может. Дороже гостей у Гошта никогда не было, быть не могло и не будет.
Первый тост подняли за Большого Бога. За то, чтобы Он даровал хозяевам и
гостям здоровье, долголетие, успех, счастье. Второй тост подняли за
протекциониста всех мужчин, за покровителя всех воинов, защитников Родины и
путников — за Георгия Победоносца. Третий пили за гостей, за то, что их послал Бог,
за их счастье, счастье их близких...
Потом Гошт предоставил слово старейшинам села, самым уважаемым
людям. Поднял тост девяностолетний дядя Митя. Невысокий, ясный взгляд,
мудрая речь. И кто бы подумал, что дядя Митя родился в начале века, воевал
в Отечественную под Вязьмой. Потом плен, Греция, концлагерь, побег, снова
воевал уже командиром взвода в родной Советской армии, потом патриот
Отчизны сидел, неизвестно за что, десяток лет, как это принято было в те
времена. Но не озлобился.
— Чтобы на камнях, на скалах были написаны наши имена, за нашу
Родину — родной! — завершил свою патриотическую речь дядя Митя.
Московская троица исповедовала разные взгляды, испытывала различные
политические симпатии. Вовка безоглядно верил в Ельцина и его духовного
сына Чубайса, инженер был глубоко верующим христианином, оператор в душе
оставался коммунистом. Но все выпили дружно, до дна.
Потом Гошт читал свои стихи, простые, мужественные и душевные.
— Прямо наш Симонов... — шептал Вовка, роняя на белую скатерть скупую
мужскую слезу.
И вдруг всем троим показалось, что только так и надо жить. Просто, в ладу
с природой, в горах, а не в прокуренном, загазованном городе, который дышит в
долг, одалживая лёгкие в соседних лесах и полях.
Вся боевая троица была широко известна тем, что могла выпить столько,
сколько не в состоянии одолеть батальон морской пехоты. Эта их питьевая слава
широко прокатилась и в Чечне — по федеральным войскам и чеченским
отрядам. Где бы они ни появлялись, их приветствовали стоя. Но тут от безмерной
волны доброжелательности, свежего воздуха, экологически чистой пищи,
выдержанного летами коньяка и чистой, как слеза, водки наши герои слегка окосели.
— «Фишка»! — подумал Вовка, прежде чем сон сковал его.
125

...Когда гости проснулись, стол был уже накрыт. Первая здравица была
провозглашена за Большого Бога, второй тост подняли за внештатного министра
путей сообщения Георгия Победоносца... На этот раз Вовка сумел продержаться
до пятьдесят третьего тоста.
...Московский шеф хмурил брови. От самой лучшей съемочной группы ни
слуху ни духу. В то, что с ними что-либо случилось, он не верил. Это были
профессионалы. Даже если бы он отправил их в ад, то и тогда был бы уверен, что
они останутся живы и привезут «фишку». Равных им он не знал. Вовка со своей
бесконечной фантазией был готов работать сутками. Инженер без инструмента
мог в глухой ночи разобрать и собрать любую аппаратуру. Оператор всегда
находил такую «точку», что его ошалевшие коллеги из «Эй-би-си» закусывали губу от
зависти и плескали в стакан двойную дозу виски. Наши телегвардейцы снимали
везде: в Антарктиде, на Дальнем Востоке, в Якутии, на Урале, в Европе, в Японии
и так далее. Что же теперь случилось? Во Владике вроде бы всё спокойно!
Шеф поднял трубку «кремлевки», позвонил другу в правительство.
Вскоре на столе у президента Северной Осетии зазвонил телефон. Галазов
понял одно: в Даргавсе группа террористов захватила в заложники лучших
московских телевизионщиков. Их нужно срочно выручать. Матерая группа захвата
была срочно поднята по тревоге.
В горном населенном пункте перед видавшими виды оперативниками
предстала замечательная картина. В центре села под фруктовыми деревьями стояла
самодельная скамейка. Замечательная такая, деревянная, темно-серого
натурального цвета, обласканная горными снегами, дождями, ветрами. Но крепкая,
прочная, словно высеченная из камня. На скамейке сидели трое — обветренные,
загорелые, окрепшие заложники настоящей свободной жизни и верной
дружбы, рядом с ними — дядя Митя. Остальные тостующиеся почтительно стояли
рядом и внимали тамаде, который
неторопливо и достойно провозглашал
девяносто восьмой тост за баркад: за
изобилие на столе у всех державших в
руках напиток (замечательного
местного розлива), за счастье и
благополучие в их домах, семьях, в семьях
их сыновей, дочерей, племянников и
вообще всех достойных людей,
живущих в Даргавсе и Москве. Белое,
пушистое облако, прилегшее на
могучей груди горы Девичьей,
тепло внимало простым, сердечным и
мудрым словам. Готовые ко всему
специалы в брониках осторожно
присоединились к событию...
Тем же вечером беглецов
доставили по назначению в
гостиницу «Интурист», в осиротев-

ший номер. Ввиду их сонного очарованного состояния и покладистого характера
даргавсцев достойное сопротивление оперативникам оказано не было. Наоборот,
их пригласили приехать вновь, даже если никого не надо будет освобождать.
И только дядя Митя громко заявил: будь он моложе лет на пятьдесят-шесть-
десят, видели бы эти молодцы гостей. И отчеканил:
— За нашу Родину — родной!
...В Москве, в офисе телеканала «Окончательная истина», был накрыт
большой стол. Во главе стола сидел шеф и читал законспектированные Вовкой тосты.
Уже выпили за Большого Бога, за Георгия Победоносца, и вся осетино-москов-
ская троица дружно произнесла: «Вастаржи»...
А в горном Даргавсе сидел в своём каменном просторном доме за столом с
домочадцами Гошт и скучал по своим московским друзьям.
Вот такая вышла «фишка»!
Если вы человек творческий, любите общение, поэзию, играете в шахматы
(о том, какой Гошт преданный шахматист, стоит написать отдельно), если вы волей
судьбы очутитесь в Даргавском ущелье, спросите Гошта. Там его знает каждый. И
вам повезет на встречу с удивительным краем, изумительными людьми,
замечательным, самобытным, настоящим человеком. Клянусь хлебом, он будет рад вам!
Мидаграбинсние водопады
127

Слово
об Иоине Таболовой
Ахурбек Магометов
президент Северо-Осетинского государавенного университета имени К Л Хетагурова,
доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент Российской академии образования,
член Союза журналистов России (с 1961 г)
частливым периодом своей жизни с огромным удовольствием могу
назвать годы работы на Северо-Осетинском телевидении и радио. Мне одинаково
дороги и Осетинская (Красная) горка, откуда уже много-много лет идет
телевещание, и Дом радио на улице Горького. Именно из студии Дома радио впервые
прозвучала моя передача в эфире. Как говорят, не место украшает человека, а
человек — место. Именно люди — и журналисты, и все творческие работники, и
техники, творившие чудеса — часто встают перед моими глазами. И те, кого уже
нет с нами, и те, кто из того поколения сегодня продолжает украшать, духовно
и морально обогащать нашу жизнь. Огромное счастье испытываю от встреч и с
теми, кто, отдав много творческих сил своему зрителю и слушателю, находится
на заслуженном отдыхе. О каждом из тех, с кем мне здорово повезло быть
причастным к голубому экрану и радиоэфиру, могу сказать много добрых слов.
Одни из них раньше меня взяли в руки журналистский блокнот, микрофон,
камеру. У них я научился многому. Другие начинали вместе со мной. Третьи
поступили на работу позже меня, и, возможно, я им в чём-то пригодился.
Несмотря на то что общая концепция деятельности комитета по телевидению и
радиовещанию остаётся незыблемой, каждое поколение привносило в работу
новые формы и методы создания и доведения материалов до своей весьма
требовательной аудитории.
Сегодня мне доставляет большое удовольствие в очередной раз «замолвить
слово» об одной из ведущих фигур радио и телевидения Северной Осетии, с
которыми я работал рука об руку. Это Ирина Алексеевна Таболова. Написав «радио
и телевидение Северной Осетии», я поймал себя на мысли, что Таболова давно
стала журналистом всероссийского масштаба. И даже не только российского
диапазона: материалы талантливой журналистки много раз использовались её
зарубежными коллегами. Без всякого преувеличения можно сказать, что роль
Таболовой в создании привлекательного, благоприятного образа Республики
Северная Осетия — Алания исключительно велика.
Я хорошо помню, как она пришла в комитет по телевидению и
радиовещанию республики. В то время влиться в штат создателей передач было сложно
без прохождения так называемого испытательного срока. В один прекрасный
128

Ахсарбви Татарнанович Агузаров —
«патриарх» телевидения и нино Северной Осетии
день дверь моего
кабинета широко
распахнул председатель
комитета Ахсарбек
Татарканович
Агузаров и зашёл вместе с
симпатичной молодой
женщиной. Не успели
даже поздороваться, и
ОН СПрОСИЛ:
— Ты знаешь Сол-
танбека Таболова?
Я не просто знал
Солтанбека
Таболова, а относился к нему
с глубочайшим
уважением как к одному
из самых надёжных
младших Осетии.
Прямо скажу, что не
ошибся — он был
настоящим мужчиной,
патриотом, щедро
делился с
окружающими только добром и
благостными делами.
Тогда Таболов работал
секретарём Северо-
Осетинского обкома комсомола. Его непосредственность, умение поднимать
молодёжь на большие дела, многие чисто человеческие качества снискали к нему
исключительно уважительное отношение. У него раньше прихода Иры на радио
были тесные деловые отношения с молодежной редакцией. Солтанбек не только
подсказывал журналистам этой редакции актуальные, злободневные темы, но и
сам лично часто без всяких записей и предварительной подготовки выступал у
микрофона о делах комсомолии республики в труде, учёбе, литературе,
искусстве. Его как настоящего лидера, талантливого организатора хорошо знали и
высоко ценили в Центральном комитете комсомола. Когда мы с Ирой стали
работать вместе, то с Солтанбеком наши встречи стали более частыми, а
отношения — более интересными. По вечерам он нередко заезжал в Дом радио — не
как чиновник, а чтобы отвезти любимую жену домой. И, несмотря на большую
занятость, даже во время «неофициальных визитов» находил возможность
пообщаться с журналистами, занятыми передачами для молодёжи. К сожалению,
он рано ушёл из жизни, погиб трагически...
Когда я коротко рассказал Агузарову о том, что достаточно хорошо знаю
Солтанбека Таболова, он, кивнув головой в сторону гостьи, сказал:
129

— Это его жена. Ириной её величают.
Меня тоже представил ей. Затем председатель сказал, что Ирина идёт в
возглавляемую мной редакцию политического вещания и сидеть будем в одном
кабинете. Буквально в течение получаса мы, несколько мужчин со второго этажа,
обустроили рабочее место Ирины, вплоть до того, что кто-то из своего кабинета
принёс хрустальную цветочную вазу. Таболову в коллективе и мужчины, и
женщины приняли, как родного и давно знакомого человека. Она и сама каждым
своим поступком выказывала своё почитание к старшим. А между нами были
особые отношения. Я мог ей доверить даже то, что не доверил бы и многим
мужчинам. Она, русская, недавно прибывшая в Осетию, в семью Таболовых, нередко
спрашивала меня о том, как поступить в том или ином случае, чтобы это лучше
сочеталось с местными обычаями и традициями.
Мы с Ирой работали с большим азартом с утра до вечера. Но во время
небольших пауз она часто, без какой-либо фальши, очень тепло говорила о
родственниках мужа, особенно о его сестрах. А накануне каких-либо торжеств у
родственников Солтанбека всегда готовилась загодя, искала лучшие подарки, а
главное — приходила на них с открытой душой. Да и сами Таболовы тоже сразу
полюбили невесту с Севера.
Первую её поездку в осетинское село она совершила со мной. По плану
радио надо было подготовить обширную передачу об овцеводах одного из хо-
Журналист Северо-Осетинского радио Ахурбен Магометов —
первый наставник И А Таболовой в Осетии
130

зяйств республики. Посоветовавшись с заместителем председателя комитета,
известным журналистом Савелием Газаковичем Дзугаевым, мы решили делать
передачу из моего родного селения Дур-Дур. И неслучайно: в местном колхозе
«50 лет Октября», как тогда говорили, были тучные отары — более 16 тысяч
голов. Многие чабаны имели высокие правительственные награды. Овцеводство
тогда было «перегонным». Летом отары находились на высокогорных пастбищах,
а зимой их перегоняли на «чёрные земли» Наурского района Чечено-Ингушетии.
Во время перегона овец дур-дурские животноводы на неделю-две
останавливались рядом со своим селом.
С Ириной мы прибыли в Дур-Дур осенним днём часов в десять. Не заезжая
в правление колхоза, сразу направились к чабанам — благо, я с детства
хорошо знал место их расположения. Первым встретились с моим добрым соседом
Канаматом Агузаровым. Увидев нашу машину, к нам подошли ещё несколько
животноводов, которые прежде всего поинтересовались здоровьем моих
родителей, несколько лет назад переехавших в город. Как мне показалось, это Ирине
очень понравилось. Канамат взял меня за локоть и, посмотрев на мою попутчицу,
СПрОСИЛ ПО-ДИГОрСКИ:
— Аци иизгæ на'и? (Кто эта девушка?)
— Таболти ниндзæ (невеста Таболовых), — ответил я.
Так Ирина Алексеевна впервые познакомилась с простыми тружениками
осетинского села. Не буду рассказывать о том, что наша совместная передача о
дур-дурских чабанах получилась неплохой.
Меня сильно удивило вот что. Оказывается, до командировки молодая
журналистка поинтересовалась историей Дур-Дура.
Например, она знала о том, что Лазарь Дзотов, совершивший героический
подвиг во время Великой Отечественной войны, — выпускник Дур-Дурской
средней школы. Мне это было приятно, так как я тоже вышел из той же школы.
Здесь мой любимый учитель осетинского языка и литературы Фацбай Галаович
Тавасиев, прочитав моё изложение, сказал, что я, наверное, стану журналистом.
Тогда я учился, по-моему, в седьмом классе. Знать и не знал, что такое
журналист, но слова своего учителя вспоминаю часто. Но это — другая тема...
Во дворе школы стоит памятник Герою. Вместе с директором Ахсарбеком
Хохоевым — моим одноклассником — мы подошли к нему и долго стояли молча.
Я знал, что у его подножия всегда свежие цветы. Ирина Алексеевна была
приятно удивлена, увидев целую охапку гвоздик.
— В следующий раз к памятнику я тоже обязательно возложу цветы, —
сказала она.
Тогда в школе ещё работали несколько моих учителей, которые во время
перемены вышли к нам, радушно встретили и с удовольствием рассказывали не
только о Лазаре Дзотове, но и о других выпускниках, которые заняли в жизни
достойные места.
Таболова уже знала также о том, что в Дур-Дуре родился талантливый
художник и фольклорист Мухарбек Туганов, и его дом цел. В нём размещалась кор-
рекционная школа. Жители села бережно относились к строению и окружавшему
его фруктовому саду. Усадьба родителей одного из крупнейших представителей
131

осетинской творческой интеллигенции находилась в верхней части селения,
недалеко от того места, где мы делали передачу о колхозных чабанах. Среди них
были двое или трое из тех, кто, ещё будучи подростками, видели Мухарбека Ту-
ганова, когда он несколько раз приезжал в родные пенаты пообщаться со своими
ровесниками. Я почувствовал, что у Ирины Алексеевны есть интерес увидеть дом
великого творца. Мы приехали туда, нас встретил директор школы С. М. Койбаев.
Вместе с несколькими учителями они организовали для нас своеобразную
экскурсию. Я хорошо запомнил, как Таболова тепло, по-матерински общалась с детьми,
для которых женская ласка имела особое значение. Сергей Майранович
пригласил нас в столовую отобедать вместе с детьми. И я видел, какими глазами
Таболова смотрела на этих мальчишек и девчонок.
В разговорах с коллегами Ирина Алексеевна часто вспоминала свою первую
командировку в осетинское село. Могу сказать, что для неё эта поездка явилась
началом большого и славного пути.
Да, творческий путь журналистки И. Таболовой действительно славен и
усыпан розами. Она за короткое время заняла своё почётное место в журналистском
сообществе Северной Осетии. А что касается радио, то здесь был ряд
престижных передач, которые периодически звучали в эфире национальных республик,
областей и краев Северного Кавказа, Калмыкии и даже некоторых субъектов
Поволжья. К их подготовке привлекались ведущие журналисты,
звукооператоры, дикторы всех перечисленных регионов. Передачи монтировались в нашем
Доме радио, отсюда же выходили в эфир. Прежде всего имею в виду такие
тематические журналы, как «Зори Кавказа», «Дружба», «Терек — река дружбы» и
другие. Для каждого из нас участие в их создании было большим событием... Так
вот, Ирина Таболова вместе с известным радиожурналистом Геннадием
Николаевичем Булахом без устали работали над ними, особенно над «Зорями
Кавказа». Героями её сюжетов были в основном люди труда. Благодаря её усилиям и
оперативности в эфире часто звучали голоса передовиков садонских рудников,
металлургов «Электроцинка», Орджоникидзевского вагоноремонтного завода,
лучших доярок, механизаторов, деятелей литературы и искусства, которых в то
время народ носил буквально на руках. И. Таболова за высокое качество
материалов и оперативность неоднократно получала премии, повышенный гонорар
и благодарность руководства комитета. Но самой большой благодарностью для
себя считала отношение радиослушателей, от которых на её материалы
поступало множество доброжелательных откликов.
Ирина Алексеевна и как тележурналист может служить примером для
подражания. Её труды являются неоценимым вкладом в развитие телевидения.
Сказанное можно подтвердить множеством фактов, но для краткости остановлюсь
только на одном из них. Созданное ею агентство «Иринформ» уже с первых
своих шагов стало популярным среди широких масс. Восхищённые коллеги Ирины
назвали его «Ира-Информ». Этот небольшой сюжет можно резюмировать
следующим образом: если бы Ирина Таболова больше ничего не сотворила, кроме
репортажей с линии фронта из горящей Южной Осетии и захватывающих дух и
будоражащих умы передач по древней истории Осетии, и то бы была
достойна сравнения со звездой первой величины. Глядя на её труды, я с огромным
132

Булат Фидаров, председатель Гостелерадио СОАССР с 1982 по 1999 г,
и Ирина Таболова, главный редактор редакции программ для ЦТ и Всесоюзного радио
удовольствием и не без
гордости не раз
вспоминаю, что в начале её
блестящего
журналистского пути мы с ней
сидели в одном кабинете
и самозабвенно
служили нашему любимому
делу — радиовещанию
и телевидению.
Несколько передач вынесли на
суд радиослушателей и в
соавторстве.
Не могу не сказать
еще об одной
исключительно важной грани
деятельности Ирины
Алексеевны Таболовой.
Она — замечательный
учитель, педагог и
воспитатель молодёжи.
Когда, находясь в
должности ректора Северо-
Осетинского
государственного университета имени К. Л. Хетагурова, я задумал открыть специальность
и факультет журналистики, нужно было обязательно заручиться поддержкой
всесоюзного учебно-методического объединения (УМО), председателем
которого был декан факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова Ясен
Николаевич Засурский. Мне пришлось встретиться с уймой трудностей. Передо
мной ставился вопрос: «А где возьмёте преподавателей для подготовки
журналистских кадров?» Я смог убедить членов УМО, что в средствах массой
информации нашей республики достаточно подготовленных специалистов, пишущих на
осетинском и русском языках. Я был уверен в том, что если у нас есть такие
журналисты, как И. А. Таболова, мы сможем решать все вопросы как нельзя лучше.
...Говорят, что аппетит приходит во время еды. Факультет журналистики
развивался. И вот в какой-то момент мне пришла в голову идея открыть
кафедру телевидения и радио. Не пришлось долго думать над тем, кто же её может
возглавить. Конечно, Ирина Алексеевна! Высказав это мнение руководству
факультета и получив его согласие, я позвонил Таболовой и попросил зайти ко мне.
Встреча наша была тёплой, интересной, вспоминали много изумительных фактов
и событий из жизни большого, дружного коллектива телевидения и радио.
После всего этого я рассказал о главном поводе нашей встречи. Ирине
Алексеевне очень понравилась сама идея создания кафедры телевидения и радио, но,
когда вопрос коснулся того, чтобы стать её заведующей — ни в какую! Только
на третьей нашей встрече мне удалось уговорить её начать буквально с пер-
133

вых камней фундамента создавать кафедру. Я не ошибся в выборе заведующего
кафедрой и в своих ожиданиях. А ожидания и в самом деле были безграничные.
Кафедра начала свою деятельность без раскачки. Таболова пригласила на работу
опытных, искренне любящих свою специальность журналистов. За короткое
время среди около восьмидесяти кафедр университета данное подразделение стало
одним из ведущих. На её занятия студенты приходили, как на праздник. Те же из
них, кому выпадало счастье наблюдать все этапы её работы над тем или иным
материалом, чувствовали себя на седьмом небе. Таких счастливчиков от семестра к
семестру становилось всё больше.
Ирина Алексеевна для своих студентов была не только дающим много
знаний и требовательным педагогом. Она прививала им такие качества, как
доброта, толерантность, любовь к ближнему, к Отчизне — России, Осетии.
Работу по патриотическому и интернациональному воспитанию проводила
своеобразными методами и способами, ненавязчиво. Пользовалась большим
уважением и любовью в профессорско-педагогическом составе, среди студентов.
Её имя и сегодня, хотя работает она с молодёжью теперь у себя в агентстве,
почитаемо в университете.
Заканчивая короткий рассказ о коллеге Ирине Таболовой, с удовольствием
отмечу, что для её семьи эфир Осетии стал своеобразным очагом, излучающим
тепло для десятков тысяч жителей республики, способом выражения их любви к
людям и даже карьерного роста. Дело в том, что сын Солтанбека и Ирины Сергей
долгое время стоял во главе телерадиокомпании «Алания». Скажу, что в момент его
назначения на эту должность она переживала не самые лучшие времена в
вопросах кадров, бюджетного финансирования и материально-технической базы.
Однако С. Таболов, несмотря на молодой возраст, оказался мудрым, требовательным
и доброжелательным руководителем, собрав вокруг себя деловых, талантливых,
стойких людей, которые под его руководством подняли на новый уровень качество
передач. Годы труда на Осетинской горке стали для Сергея Солтанбековича
знаменательными. Именно здесь, в среде тружеников эфира, он возмужал, набрался
опыта душевного общения с людьми, решения их повседневных проблем.
Дочь Солтанбека и Ирины Тамара, выпускница, а затем — доцент
факультета журналистики Северо-Осетинского государственного университета имени
К. Л. Хетагурова, позже — депутат, председатель одного из ведущих
комитетов Парламента Республики Северная Осетия — Алания, обратила на себя
пристальное внимание общественности прежде всего своей журналистской
деятельностью на телевидении. Мы, представители старшего поколения
тружеников телевидения и радиовещания Северной Осетии, от души радовались
её успехам. Какую бы передачу ни выносила Тома Таболова на суд
телезрителей, она светилась на экране. Её тематика актуальна, разнообразна, обширна,
привлекательна, но, на мой взгляд, наибольший интерес вызывали
аналитические работы, посвященные проблемам общественно-политического развития
Северной и Южной Осетий. Самый взыскательный зритель её передач — мать
Ирина Алексеевна. Уверен, Тамара сделает ещё немало успешных шагов, в том
числе в большом проекте своего отца «У\а А1ап1са», которым она с большим
энтузиазмом занимается в эти дни.
134

Нужной быть
Владимир Пархоменко
телеоператор ГТРК «Алания, заслуженный работник культуры РСО - А
исать об Ирине Таболовой и легко, и в то же время сложно. Легко, потому
что она — простой, доступный человек, любящий людей, излучающий
положительную энергию. Сложно, потому что профессионал высочайшего класса, очень
многогранный человек, обладает многими качествами... боишься что-то
упустить. Я благодарен судьбе за то, что она мне предоставила возможность многие
годы работать вместе, общаться с этим удивительным человеком.
В 1973 году Ирина Таболова пришла на работу в Комитет по телевидению
и радиовещанию СОАССР. В те годы им руководил Ахсарбек Татарканович Агу-
заров, он и представил Ирину коллективу радиожурналистов тех лет, среди
которых — такие яркие имена, как Геннадий Булах, Ахурбек Магометов, Савелий
Дзугаев, Георгий Мукагов, Елена Рамонова, Магомет Андиев, Валерий Шанаев,
Дзамболат Бекузаров. Ирина попала под патронат этого коллектива. Талант
радиожурналиста быстро проявился в повседневных радиоочерках, зарисовках о
передовиках производства, многочисленных интервью — полем её
журналистской деятельности была вся территория Северной Осетии.
День ото дня повышался уровень радиопередач, росло мастерство, в
короткий период Ирина доказала, что она может составлять конкуренцию всем
нашим мэтрам радиожурналистики. В вопросах местных осетинских традиций
её консультантами были Ахурбек Магометов, Савелий Дзугаев, Ахсар Чеджемов,
Дзамболат Бекузаров и многие другие опытные редакторы телерадиокомитета.
Ирина была супругой одного из лучших представителей Осетии — Сол-
танбека Таболова, навсегда влюбилась в неё и сроднилась с её народом,
традициями. Уроженка Центральной России, она по праву стала дочерью
осетинского народа.
Трудно себе представить, чтобы в 60 - 80-е годы СМИ могли существовать
без партийной организации. Работа комитета была под постоянным контролем
обкома партии. И вот благодаря высочайшему её авторитету коллектив избирает
Ирину Таболову секретарём партийной организации. Она и тут была на высоте,
умение слушать людей, быстро разбираться в любой ситуации, смело выносить
любые острые и насущные вопросы на обсуждение с последующим их решением
снискали к ней любовь и уважение всего коллектива.
135

Владимир Пархоменко — легендарный нино- и телеоператор
Одним словом,
жизнь Ирины Таболо-
вой складывалась
хорошо, согласно всем
ею намеченным
планам. Вскоре появился
сын Сергей, затем —
дочь Тамара.
Шли годы
работы на радио, но
судьба иногда
неожиданно
преподносит сюрпризы, меняя
сферу деятельности.
По производственной
необходимости Ирина Таболова перешла на работу на телевидение, где её
задачи усложнились. Она смогла удачно влиться в коллектив, который не уступал
работникам радио: Людмила Выходцева, Нелли Бетчер, Лидия Акоева, Светлана
Бизикова, Зарема Доева, Лариса Рамонова, Олег Доев, Сергей Песьяков,
Александр Сухарников, Константин Фарниев, Аза Кадзаева, Ада Томаева, Людмила
Карпенко...
Ирина Таболова с большим энтузиазмом взялась за создание
телевизионных программ и проектов. Все созданные ею телепрограммы имели большой
успех, да и жанровый диапазон был довольно широк. Героями её телепередач
были учёные, политики, артисты, спортсмены и другие достойные люди, жизнь
которых была примером для многих.
Многие телевизионные проекты тех лет, созданные Ириной Таболовой,
были показаны по центральному телевидению и получили высокие оценки за
качество, содержание материала, высокий профессионализм.
Особой строкой хочется отметить в биографии Ирины Таболовой период
войны в Южной Осетии. Диву даешься, как у этой хрупкой женщины оказалось
столько сил, мужества, храбрости, чувства долга за народ Осетии! Она первой из
тележурналистов оказывались в «горячих точках». Её поездки в Цхинвал были
регулярными, и каждый раз Ирина возила бойцам хлеб, сигареты и всё то, что могла
вместить автомашина. Здесь она взяла на себя функции военного тележурналиста,
делая всё для того чтобы прорвать информационную блокаду и с абсолютной
объективностью донести правду о кошмаре, который потряс Южную Осетию.
Внезапно, как лавина, в их семью ворвалось большое горе: погиб супруг
Ирины Солтанбек. Собрав всю свою волю в кулак, перенося неутешную трагедию,
она выполнила свою главную цель в жизни — воспитала и поставила детей на
ноги, дочь Тамара — известный политический и общественный деятель, сын
Сергей — руководитель Администрации Главы и Правительства РСО - А...
Много было всего в жизни Ирины Таболовой, но настал момент в её
творческой биографии, когда она сама была готова создать своё информационное
агентство и возглавить его. Вот так и родился в республике «Иринформ».
136

Но мало создать агентство, — надо было наполнить его сотрудниками:
журналистами, операторами, монтажёрами, водителями... На помощь «Ирин-
форму» пришёл факультет журналистики СОГУ. В короткий срок был создан
молодой, боевой коллектив с большими, хорошими амбициями, и в полный накал
закипела работа. На этом этапе проявился ещё один бесценный талант Ирины
Таболовой — наставничество. С материнской любовью Ира относится к
молодым журналистам, приходящим на учёбу в агентство.
Теперь уже с высоты своего опыта и профессионального мастерства она
скрупулезно работает с каждым из своих журналистов над созданием
телепроектов, направляет, подсказывает, учит писать тексты. Так, благодаря Таболовой
появилась целая школа тележурналистики, где теоретические знания
подкрепляются ежедневной практической работой.
Многие молодые тележурналисты, работавшие под руководством Ирины
Таболовой и прошедшие её школу, впоследствии перешли на работу в
различные авторитетные средства массовой информации, продолжают там работать и с
благодарностью вспоминают своего наставника.
Сегодня один из учеников Ирины Таболовой — Тимур Владимирович
Кусов — возглавляет нашу телерадиокомпанию «Алания», успешно руководя
большим коллективом. Кроме того, он избран председателем Союза журналистов
Северной Осетии. В его достижениях есть и частица работы Ирины Таболовой...
Можно много говорить и писать о ней, обо всех гранях её таланта, но всё
перечислить просто невозможно. Ирина и сегодня полна творческих сил,
большого количества идей, планов, а главное — оптимизма. Хочу завершить свой
монолог об Ирине Таболовой стихотворением, которое было написано мной по
зову души и сердца к юбилею нашей легендарной коллеги:
Ей совсем не страшны
Ни жара, ни стужа,
Потому что жена
Легендарного мужа!
И щедра много лет
На душевные траты,
Потому что жена
Легендарного папы!
И нам, иоллегам, нежна,
Журналист и подруга,
Потому что жена
Легендарного друга!
Терпелива, мудра,
Нужной быть — ее предо,
И бабуля уже
Легендарного деда!
В жариих точнах была
В дни военной годины,
Я по праву горжусь
Легендарной Ириной!
137

Прямой эфир в студии Сеееро-Осетинсного ТВ ведет Ирина Таболова (1980) Справа от нее — Лариса Хабицова,
первый секретарь райнома ВЛИСМ (с 2005 по 2012 г — Председатель Парламента РСО - А)
С первым Президентом Республики Северная Осетия — Алания Ахсарбеком Галазовым (1995)
138

УКурналисты Ирина Таболова и Аленсандр Сладиов беседуют
с Президентом Республиии Северная Осетия — Алания Аленсандром Дзасоховым (2001)
Глава Республиии Северная Осетия — Алания Таймураз Мамсуров
вручает Ирине Таболовой очередную государственную награду (2011)
139

Мæ хорз хæлар Ирæ
Агънаты Гæстæн
Ирыстоны адæмон фыссæг, журналист.
Хетæгкаты Къостайы номыл паддзахадон премийы лауреат
ТРК «Алани»-йы разамонæг Хъуысаты Тимур мæм æрдзырдта: зындгонд
журналист, æхсæнадон архайæг Таболты Ирæйæн йæ райгуырæн бонмæ цæт-
тæ кæнынц чиныг æмæ уый тыххæй мæ хъуыдытæ нæ ныффыссин? Мæ дзуапп
уыд цыбыр: ныффысдзынæн, æмæ æхсызгонæй.
Мæскуыйы М. Горькийы номыл Литературой институт каст куы фæдæн, уæд
сæмбæлдтæн Цæгат Ирыстоны телерадиокомитеты разамонæг, курдиатджын
фыссæг Æгьуызарты Æхсарбегимæ. Уый размæ дæр кæрæдзийы зыдтам, лите-
ратурæйы кодтон фыццаг къахдзæфтæ. Æмæ институты фæстæ æхсæзæм бон
кусын райдыдтон радиойы уацхæссæгæй.
Иу райсом æрбацæуын æмæ тыргъы хæрхæмбæлд фæдæн бæрзонд,
æлвæст æрыгон чызгыл. Цыма радиойы рагæй кусын, тынг барджын дзы дæн,
ахæм хуызы йæ бафарстон:
— Ды дæр ам кусыс?
Чызг йæ мидбылты фæлмæн бахудт, йæ сæр банкъуыста æмæ загьта:
— Ам.
Æз æм мæ къух бадаргъ кодтон:
— Уæдæ базонгæ уæм, — æмæ мæ мыггаг æмæ мæ ном загьтон.
— Таболты Ирæ.
Уый уыд дард 1973 азы. Уæдæй нырмæ зонæм кæрæдзийы. Æмæ, мæнмæ
гæсгæ, кæрæдзийы зонæм хорзæй, кæрæдзийы никæд ауæй кодтам, кæрæд-
зиуыл гадзрахатæй никæд рацыдыстæм.
Афтæ куы зæгъон, Ирæ у мæ хорз хæлар, мæ хорз æмбал, кæнæ Ирæ
афтæ куы зæгьа, Гæстæн у мæ хорз хæлар, мæ хорз æмбал, уæд рæдыд нæ
уыдзæн. Кæд фæстаг бирæ азты иумæ нал кусæм, уæддæр сæмбæлæм. Нæ
цинты, нæ зынты кæрæдзийы фарсмæ æрбалæууæм. Уæд, æрыгæттæй не'х-
сæн цы хæлардзинад, цы æфсымæрдзинады ахæстытæ райгуырдысты, уыдон
цæрынц абон дæр.
Ирæ — уырыссаг чызг, уырыссаг цардыуаг æмæ æгьдауыл хæст. Солтан —
йæ цардæмбал (рухсаг уæд) сæрæй къæхтæм сыгьдæг ирон лæппу, ирон æгь-
дæуттыл хæст, йæ хионтæ æмæ æмбæлттыл иузæрдион, кæрдзын æмæ йæ
цæхх æрæвæрынмæ чи æмбылдтаид!
140

Журнæлисттæ æмæ фысджытæ Агънаты Гæстæн, Фæрниаты Константин
æмæ Цæгат-Ирыстоны телеуынынады сæйраг редантор Хъайтыхты Еленæ
Уырыссаг чызг æмæ ирон лæппу базонгæ сты Мæскуыйы Уæлдæр
фæскомцæдисон скъолайы ахуыргæнгæйæ. Куыд нæ зыдтой кæрæдзийы.
Фæлæ адæмы цард æмæ æгьдæуттæ кæронмæ æрмæстдæр уæд базонд-
зынæ, адæмы æхсæн цæрын куы райдайай, цы адæмы æхсæнмæ бахаудтæ,
уыдоны царды куы аныгъуылай, уыдоны цард дæ цард куы суа. Æмæ фидарæй
мæ бон зæгъын у: Ирæйæн ирон адæмы цард ссис йæ цард. Уый зонын йæхи,
йæ бинонты цардæй, йæ хæстæджытæ æмæ йæ зонгæтæ куыд цæры, ирон
адæмы цур йæ куыст куыд æххæст кæны, уымæй. Фыццаг рæстæджы йын
æнцон уыд? Нæ! Уый æрбахауд ног, æндæр æнæзонгæ дунемæ. Фæлæ Ирæ
зыдта æнхъæлмæ кæсын, быхсын. Æмæ сабыргай, къахдзæфгай базыдта ал-
цыдæр. Йæ цардæмбал Солтанимæ схъомыл кодтой фырыхъулы хуызæн
лæппу æмæ хурытыны хуызæн чызг. Уæвгæ, уæз фылдæр Ирæйыл æрæнцад: Сол-
тан цæрынхъуагæй æвирхъау фæндаггон бæллæхы бахауд æмæ не'хсæн нал
и. Сæ цот Сергей æмæ Тамарæ алы адæмты дæр уарзынц, аргъ сын кæнынц,
фæлæ фыццаджыдæр сты Ирыстоны хъæбултæ, фыццаджыдæр, сты ирæттæ:
сæ удыскондæй, се'гъдауæй, сæ алы фæзылдæй дæр.
Уый уыд къорд азты размæ. Æз уыдтæн Хетæгкаты Къостайы номыл пад-
дзахадон университеты журналистикæйы факультетмæ фæлварæнтæ исæн къ-
амисы уæнг. Уырдæм цыд Ирæйы чызг Тамарæ. Йемæ дзырдтон иронау, уый
мын дзуапп лæвæрдта сыгъдæг ирон æвзагыл. Уый — горæтаг чызг, йæ мад —
уырыссаг. Æхсызгон мын куыд нæ уыд, æмæ загьтон:
— Цы хорз дзурыс иронау.
Тамарæ мæм æфсæрмыгæнгæ æрбакаст:
— Омæ ирон чызг нæ дæн.
Кæй зæгъын æй хъæуы, уыцы зондахаст, уыцы удыхъæд бает уыд æмæ у
йæ мадимæ Ирæимæ.
Зæгьæн ис, Ирæимæ радиойы кусын райдыдтам иу рæстæг.
Журналист

стикæйы иумæ кодтам фыццаг къахдзæфтæ. Мах радиойы баййæфтам фæл-
тæрдджын, йæ дæсныйад бирæ чи уарзта, йæхи йын чи снывонд кодта, ахæм
адæмы: Геннадий Булах, Цæгæраты Гиго, Иван Котенев, Андиаты Мæхæмæт,
Мыгкагьаты Геор, Беккуызарты Дзамболат æмæ иннæты. Уыдон уыдысты Фы-
дыбæстæйы Стыр хæсты архайджытæ, фæлтæрдджын журналисттæ, цæстуар-
зонæй амыдтой сæ кусты сусæгдзинæдтæ.
Фæстæдæр мæ Ирæ базонгæ кодта йæ къай Солтанимæ. Æмæ мæ бон зæ-
гъын у, цыма кæрæдзийы рагæй зыдтам, афтæ бахæлар стæм. Уæд уый куыста
фæскомцæдисы обкомы фыццаг секретарæй. Сæ хæдзары дæр иу æмæ дыууæ
хатты нæ сæмбæлдтæн. Сæ бинонтимæ мын цы ахастдзинæдтæ уыд, уыдон дæр
дзурынц Ирæйы удыхъæд æмæ парахат зондыл.
Уæд мын бинонтæ нæма уыд. Солтанимæ обкомы куыста иу чызг (дзæбæхæй
цæрæд, йæ ном æмæ йын йæ мыггаг барæй нæ зæгьын). Ирæйы æмæ Солтаны
зæрдæмæ дæр тынг цыд, сæ цæст мын æй уарзта æмæ йемæ куы сæмбæлдаин,
уый сæ фæндыд. Æмæ æмбæлгæ дæр скодтон, фæлæ хъуыддагууыл банцад.
Солтан æмæ Ирæйæн уæд фæзынд фыццаг хъæбул Сергей, семæ цард
Солтаны хо Зинæ. Цардысты æртæуатон квартирæйы иу уаты. Цас стыр уыд?
Фæлæ райдзаст, сыгьдæг, хъарм. Уалынмæ сын радтой æмдзæрæн. Ирæ дæр
æмæ Солтан дæр, кæйдæр квартирæйы кæй цæрын, уый зыдтой æмæ мын иу
бон Ирæ куы зæгьид:
— Мах кæм цардыстæм, уырдæм дæ нæ фæнды, квартирæйæн æхца уæд-
дæр нæ фиддзынæ.
Æз, ай-гъайдæр, сразы дæн, æмæ цалдæр мæйы фæцардтæн Таболты
хæдзары.
Уæд Солтан куыста наукон-иртасæн институты директорæй. Уый уыд стыр
курдиатджын, дæсны разамонæг. Исты фарстайы фæдыл æм бацыдтæ, уæд-иу
æй уайтагъддæр ацахсга: хъæуы æви нæ хъæуы, исты пайда уыдзæн æви нæ,
царды йын рауадзæн ис æви нæй. Йæ ныхас æдзухдæр уыд бæлвырд, комкоммæ.
Солтанмæ бацыдтæн. Мæ зæрды уыд иу чиныг саразын. Мæнмæ гæсгæ,
хъæугæ чиныг, ахсджиаг чиныг. Хъуыдис ын стыр тыхтæ. Солтан мæм байхъуы-
ста æмæ загьта:
— Цæмæй уыцы чиныг саразæм, уый тыххæй цы хъæуы? Адæм? Цасдæрид-
дæр хъæуы, уал ссардзыстæм. Кусæн уат? Иу, дыууæ? Уыдон дæр ссардзыстæм.
Чиныг уадзæм. Баныхас кодтам?
Ууыл нæ ныхас фæци. Уæддæр мæ зæрдæ æхсайдта: ахæм ахсджиаг фар-
ста æмæ æгæр тагьд не сразы мæ фæндоныл? Цалдæр боны фæстæ та сæм-
бæлдыстæм æмæ загьта:
— Æмæ нæ баныхас кодтам? Чиныг аразæм. Чиныг рауадздзыстæм.
Уæд æрбацæйхæццæ кодта ма фæндзай азы бон. Æмæ нæ ныхас уымæ
ахызт. Цæхæрадæтты æмбæлад «Уалдзæджы» мын уыд æрдæгконд хæдзар
æмæ, зæгьын, уый ауæй кæндзынæн. Солтан йæ бадæнæй сыстад, мæ цурмæ
хæстæгдæр бацыд æмæ загьта:
— Цом-ма, фенæм уыцы хæдзар.
Йæ машинæйы сбадтыстæм æмæ ацыдыстæм. Æрдæгарæзт хæдзармæ
бирæ фæкаст, стæй загьта:
142

— Ма йæ ауæй кæн.
Æз æнцад лæууыдтæн. Куы нæ йæ ауæй кæнон, уæд куыд?.. Солтан мæм
комкоммæ æрбакаст æмæ загьта:
— Ацы хæдзар ма ауæй кæн, дæ фæндзай азы юбилейæн цы хъæуы, уый
æз скæндзынæн.
— Цытæ дзурыс, Солтан. Нæ-æ...
— Гæстæн, баныхас кодтам. Хорз?
Уый уыд нæ фæстаг фембæлд. Æз ацыдтæн Фыййагдоны рынчындонмæ.
Уырдæм æрбайхъуыст, Солтаныл цы æвирхъау бæллæх æрцыд, уый. Цуциты Ар-
кадиимæ уыцы бон рацыдыстæм рынчындонæй.
Исчи зæгьдзæн, ныхас Ирæйыл куы цæуы. О, уый афтæ у. Фæлæ Ирæйы
фæрцы æз базонгæ дæн æмæ бахæлар дæн Ирыстоны хуыздæр лæппутæй
иу — Таболты Солтанимæ.
Æмæ ма иу зæгьинаг: Таболты Ирæ ирон журналистикæйы ныууагьта арф
фæд. Ирæ у дæсны, курдиатджын журналист, æцæг профессионал. Æдзухдæр
дзырдта нæ республикæйы, нæ адæмы ахсджиаг æмæ вазыгджын фарстаты
фæдыл. Уæвгæ, уый у сæрмагонд ныхас æмæ, æвæццæгæн, уый дæр исчи
зæгъдзæн.
Таболты Иринæйы нъорды æрбацыд хохы цæрджытæн нæддæриддæр æхсызгон вæййы
Холсты хъæуы Иринæйы номæн шампансни байгом нодтой (1997)
1ДЗ

«
жить торопился,
и чувствовать спешил...»
И годовщине трагической гибели С П Таболова (20 сентября 1994 г)
Елена Рамонова
редактор Северо-Осетинского радио,
член Союза журналистов России
абол... Так величали мы его по-дружески, в кругу близких, связанных
многолетней дружбой. Трудно говорить о нем, о том Таболе, который оставил
слишком глубокий след в сердцах многих. И газета «Северная Осетия» в сообщении
о прощании республики с Солтанбеком Таболовым точно выразилась о том, что
невозможно простыми словами ощутить его удивительное жизнелюбие,
способность к мгновенному решению и постоянную готовность прийти на помощь.
Штрихи, приводимые нами, считаем, вполне достаточны для характеристики
этого незаурядного товарища.
Супруга Сергея Петровича Ирина ещё в 70-е годы начинала работать со
мной в комитете телевидения и радиовещания. Мы с ней готовили
информационные программы и дополнительно, раз в неделю, обслуживали информацией
центральную радиостанцию «Маяк». Ирочке трудно приходилось с первенцем
своим, тогда грудным Серёжей, окончившим ныне местный университет. Табо-
ловы не имели ещё своей квартиры. Будучи вторым секретарем обкома
комсомола, а потом и первым, Табол и его семья проживали в комнате общежития.
В те времена где-то в Таджикистане скончалась сестра Петровича.
Осиротел её малыш, почти ровесник таболовскому Серёже, доставивший Ирине
столько хлопот, что уже и руки не доходили до своего. Будучи редактором
самого оперативного отдела вещания, Ирина постоянно находилась в бегах по
врачам и клиникам, чтобы спасти сиротского малыша от рахита, избавить его
от разных хворей.
И она смогла, проявив максимум усилий! Сейчас, говорят, он вырос,
здоровый, занимается борьбой. Сергей Петрович не мог не видеть
сложившиеся обстоятельства в семье, трудности Ирины, принявшей на себя материнские
заботы осиротевшего мальчика. Тем более что Ирина Алексеевна, уроженка
древнего российского города Старая Русса, только начинала входить в новые
для неё условия, знакомиться с нашими местными национальными традициями
и бытом. С двумя малышами хлопотная работа в оперативном отделе радио
не сломила дух молодой Ирины. Ей поддержку оказывали и мы на работе, не
говоря о чуткости и огромном внимании к ней Сергея Петровича, занятого по
горло комсомольскими делами.
144

Политичесиий, общественный деятель Солтанбек Таболов и народный поэт Осетии Иамал Ходов (1993)
Вспоминается почти анекдотичный случай. Однажды в наш город
откуда-то из центральных областей России приехала молодая женщина с
ребёнком на руках в поисках бросившего её супруга, якобы работавшего в обкоме
комсомола. Гостья пошла на приём к Таболову объяснить о своём визите.
Выслушав, Сергей Петрович тут же попросил водителя обкома КСМ отвезти её
в общежитие, вручив женщине ключи от своей квартиры. Утомлённая гостья,
естественно, расположилась, как дома. По окончании рабочего дня явилась и
Ира домой. Каково же было её удивление, когда она застала в своей комнате
незнакомку с малышом на руках! Но хозяйка и гостья быстро поняли друг друга
и остались довольными поступком Сергея Петровича, который занялся
поиском «беглеца».
К Таболовым в ту тесную комнатку нередко приезжали с ночевкой и сестры,
то одна, то другая, которых хозяева укладывали на свою единственную кровать
(другой мебели у них не было), а сами с малышами валялись на полу.
— Это так полагается, — говорил Сергей, — старшему и гостю оказывать
почёт и уважение в любых трудных обстоятельствах...
Наконец, через несколько лет Таболовым улыбнулось счастье — выдали им
ордер на жильё. И что бы вы думали? Сергей предпочёл отдать его техническому
секретарю своего учреждения, молодой дивчине, снимавшей с матерью комнату
в частном секторе' Когда Ирина возмутилась, сколько можно валяться под
ногами, Петрович вразумительно, спокойно её утешил:
145

— Девочке никто не даст ордер, в городе строительства жилья почти нет. У
неё безвыходное положение. А нам когда-нибудь да повезёт. Потерпи, похуже
люди живут... Естественно, Ирина смирилась в ожидании лучших времён.
Сергей Петрович хорошо понимал нужду, потому что вырос в тяготах,
родившись в послевоенное, бедное время, но не подлое, как выразилась поэтесса
Юлия Друнина. Серёжа не видел детство, осиротев очень рано, не познал
материнскую ласку... Зато преждевременно вступил в пору юношества, повзрослел,
возмужал и все житейские заботы, хлопоты по дому взвалил на свои плечи, сам
находясь на попечении старших сестёр Зинаиды и Земфиры.
После успешного окончания сельской школы в селе Ставд-Дорт началась
его трудовая биография в Михайловском учхозе, затем он работал на заводе
«Газоаппарат», после — на фабрике музыкальных инструментов... И, набрав
трудовой стаж, поступил в местный госуниверситет, по окончании которого
ушёл в комсомольскую жизнь и с головой окунулся в неё. Прошёл курс Высшей
комсомольской школы при ЦК ВЛКСМ. Почти десять лет он отдал работе среди
молодёжи.
Кипучая натура не остановилась на достигнутом. Любознательность,
пытливый ум толкали его вперёд и выше. Всё ощущал и не довольствовался малым
своим багажом знаний в наш век прогресса. Решил сделать шаг дальше, в
Высшую партийную школу при ЦК КПСС. Затем — новый решительный скачок ввысь,
в храм науки — аспирантуру Академии общественных наук и социального
управления при ЦК Болгарской компартии.
По прибытии после учёбы из Софии с дипломом кандидата философских
наук Таболову здесь, в Осетии, предложили пост председателя
Государственного комитета полиграфии, издательств и книжной торговли. Приступив к
обязанностям в этой должности, Петрович нашел необходимым основательный ремонт
дома, где много лет трудились коллективы управления Госкомиздата, редакци-
онно-издательского отдела, «Книготорга» и спецтипографии.
Здание, построенное в начале века по проекту известного в своё время
архитектора Дескубеса, изрядно «износилось», внутренняя модификация
почти не соответствовала уже современным производственным условиям.
Справедливости ради упомянем, что предшественники Таболова тоже не сидели
сложа руки и многократно пытались обратить внимание и местных, и
центральных органов власти на необходимость капитального ремонта столь важного
объекта. Сергею Петровичу удалось найти средства в госбюджете,
необходимые для возрождения здания.
Все глубоко верили в искренность Таболова, который не громкими речами,
а славными делами доказывал свою заботу о людях. Он вынес на свет божий имя
давно забытого нашего земляка, могилу которого еле отыскали теперь, спустя
много лет, крупного учёного, изобретателя первой в мире фотонаборной
машины Виктора Афанасьевича Гассиева. Его славное имя присвоено Северо-Осетин-
ской книжной типографии лично по инициативе Сергея Петровича Таболова.
У него не было своих и чужих, достойных и недостойных. Для него все люди
были прежде всего людьми, на каком бы языке ни разговаривали, какого бы
вероисповедания ни были.
146

Когда усилился поток беженцев из Южной Осетии, Сергей потерял всякий
покой (будучи секретарем горкома партии) в поисках возможности оказать им
действенную помощь незамедлительно. Вечерами домой приходил буквально
больной, принимал сердечные капли.
— Необходимо поддержать изо всех сил, поддержать беженцев в борьбе за
независимость, нужно единение двух Осетий, — утверждал он. — Не добьёмся
этого — нас будут давить и с юга, и с востока, как малочисленный народ. Наш
священный долг — брать и числом, и умением, если хотим сохранить нацию...
Сергей Петрович не раз ездил в Цхинвал помочь южным братьям. Как
народный депутат по поручению Верховного Совета СОССР он оказывал большую
помощь Южной Осетии в экономической и культурной интеграции двух республик.
Смелость, с которой Сергей брался за решение любого вопроса, не
назовешь безоглядной лихостью. Это, скорее всего, суровое мужество, которое
впиталось в его душу с ранних лет сиротской жизни — добиваться собственными
усилиями, как говорится, не ожидая милостей от природы.
В последней своей роковой командировке в Италию Таболов подписал ещё
несколько важных документов о сотрудничестве с научными учреждениями
Италии. Каждый его шаг приносил добро народу.
Вернувшись домой, он стрепетом позвонил супруге на работу: «Ира, я тебе
преподнес сюрприз — вернулся на три дня раньше срока и уезжаю в Ставд-
Дорт!..»
— Я просила его, умоляла взять меня с собой, меня и больше никого, как
предчувствовала его конец! — обливаясь безудержными слезами, причитала
Ирина у гроба того
дорогого человека, без
которого не мыслила
свою жизнь...
Да... Рано угас
твой жар лихости, наш
добрый друг,
надёжный товарищ, мудрый
советчик...
Д6 лет — самый
расцвет творческого
дара, апогей
человеческих сил. А сколько
бы тебе ещё удалось
ярких свершений во
благо народа!.. Но,
увы!.. Торопился,
поспешил навстречу
смерти и нашел её
ровно через два часа
после прибытия на
землю родной Осетии...
147

Первая программа для ЦТ
Игорь Демидов
режиссер телевидения
начал работать в одной команде с Ириной Алексеевной Таболовой где-
то с сентября 1985 года. Говоря «команда», я имею в виду стихийно
сложившуюся тогда группу работников телевидения, объединенных каким-то особым
творческим настроем, неудержимым энтузиазмом, общим пониманием, или,
можно сказать, «общим подходом» в решении поставленных, иногда
довольно сложных, задач. Это, конечно же, Роберт Меркун,
режиссёр-кинодокументалист, исполнявший в то время обязанности главного режиссёра, это Сергей
Песьяков, редактор музыкальной редакции, обладавший поистине
энциклопедическими знаниями в области культуры, Зарема Доева, талантливый
журналист, отменный организатор, Лариса Рамонова, всегда находившая острые
социальные темы, ну и ещё небольшая группа коллег, часто работавших с нами
над тем или иным проектом.
В этой группе я выполнял двойную роль — фактически являясь
телережиссёром, был в то же время как бы правой рукой Роберта Меркуна, с которым мы
часто вместе обсуждали техническую сторону решения готовившихся в
производство программ. Но центром этого «творческого объединения», безусловно,
была Ирина Алексеевна Таболова. Человек увлечённый, для всех нас она была
и, уверен, остаётся непререкаемым авторитетом. Человек, не боящийся ставить
перед собой самые сложные, порой, казалось, невыполнимые задачи и всегда
умеющий находить пути их решения.
Нашим первым, наверное, по настоящему серьёзным проектом, где все
мы, что называется, прошли проверку на прочность, была работа над первой
«Программой Северо-Осетинской студии телевидения для Центрального
телевидения (ЦТ)». Потом были ещё и вторая, и третья, и ещё целый ряд передач,
подготовленных специально для ЦТ, но та, первая, запомнилась как-то
особенно ярко.
Молодое поколение наверняка не знает, старшее, думаю, ещё помнит,
чем тогда являлось ЦТ. При полном отсутствии каких-либо других
общесоюзных компаний (тогда ещё был жив СССР) ЦТ являлось монополистом в
области телеиндустрии, определяя идеологию, жанровые приоритеты, общую
культуру телевещания.
1Д8

Наряду с этим телегигантом практически все регионы имели свои местные
телестудии, вещавшие на ограниченной территории.
Северо-Осетинская студия телевидения осуществляла вещание на
территории республики. Объём составлял приблизительно три часа в день (с 18.00 до
21.00), тематика программ была самая разнообразная.
В структуре местного ТВ тогда были следующие редакции:
информационная, пропаганды, промышленности и сельского хозяйства,
литературно-драматическая, музыкальная и спортивная.
Кроме того, в структуре местного ТВ был «особый отдел» — редакция
подготовки программ для ЦТ. Вот именно этот отдел и возглавляла тогда Ирина
Алексеевна Таболова.
Насколько это было сложно и ответственно — я думаю, говорить не
приходится. В отличие от коллег в других узкоспециализированных редакциях,
Ирина Алексеевна готовила материалы практически любой тематики,
касающейся текущей жизни республики. Причём всегда предполагалось, что
телеаудитория — это вся страна. И если первоначально материалы для ЦТ были в
основном небольшими, в пределах двух-трёх минут, сюжетами, построенными
в рамках одной, конкретно определённой темы, то программа для ЦТ — это
было уже нечто экстраординарное. На программу отводился целый час
эфирного времени, в течение которого нужно было рассказать жителям нашей
огромной страны о маленькой многонациональной кавказской республике,
как живут, работают и отдыхают её жители, рассказать о культуре, уходящей
корнями в глубокую древность, о наших прославленных спортсменах,
благодаря блистательным победам которых за Северной Осетией прочно закрепилось
звание «спортивной республики».
В общем, задача стояла масштабная, и это понимал каждый, кто
присутствовал на первом рабочем совещании, которое экстренно организовала Ирина
Алексеевна, чтобы в общих чертах обсудить предстоящую работу, наметить основные
темы будущей программы, конкретно определить задачу для каждого членатвор-
ческо-производственной группы, наметить поэтапный план съёмок и монтажа.
Одна и очень значительная сложность была в том, что аппаратные
видеозаписи (АВЗ) в то, как теперь уже кажется, далёкое время не имели возможности
электронного монтажа. Это означало, что собрать часовую телепрограмму было
технически невозможно. Да что там программу — смонтированные в
аппаратных магнитофоны не могли «склеить» два кадра! Поначалу это, конечно, вызвало,
мягко говоря, некоторое замешательство. Но уже на следующей утренней
планёрке, которые с того дня стали обязательными, Ирина Алексеевна сообщила:
«Монтировать едем в Тбилиси!»
Закипела работа. Срочно готовились сценарные планы отдельных блоков
программы, правились тексты, выверялся желаемый хронометраж будущих
сюжетов. Готовые материалы незамедлительно получали гриф «в работу». Съёмки
в то время велись либо на мобильные телевизионные синхронные кинокамеры с
последующим переводом кино на видео, либо с помощью шестикамерной ПТС —
передвижной телевизионной станции. Это был громадный многотонный автобус,
который наша студия получила после московской Олимпиады 1980 года.
ш

И всем этим, как казалось, хаосом чётко и грамотно руководила Ирина
Алексеевна. Понимая, как ей тяжело, каждый, безусловно, пытался сам решить
неожиданно возникшую проблему, но если это не удавалось, на помощь приходил
наш «шеф-редактор». И можно было быть уверенным, что вопрос будет решён.
Вспоминается случай, который произошёл с нами в Тбилиси, куда мы
небольшой группой после завершения съёмок отправились собирать отснятый
материал. А материал этот состоял из шести или семи видеорулонов хронометражем в
1 час 20 минут каждый. Добирались мы, естественно, автобусом. Ирина
Алексеевна, которая, несмотря на все уговоры остаться, настояла на своем участии в
монтаже, мужественно делила с нами все хлопоты нелёгкой дороги. И все понимали,
что дело не в том, что она, может быть, где-то не доверяет и беспокоится за
качество «чистового монтажа», нет, все знали, что она просто не может оставаться
в стороне. Мы для неё были, как семья и каждый был в поле её внимания. Кто-то
нуждался в подсказке, кому-то было нужно просто доброе слово поддержки...
До тбилисской студии телевидения мы добрались уже днём. Встретились
с руководством, определились со временем монтажа, попросили показать
студию и аппаратную видеозаписи. Меня как режиссёра, естественно, немного
волновала техника, на которой мне предстояло собирать материал, но,
очутившись в техническом блоке, я успокоился. Режиссёрский пульт и устройство
буквопечати (так тогда назывался блок для набора титров) я хорошо знал.
Аппаратура была новая, и поначалу грузинские коллеги как-то с недоверием
отнеслись к постороннему режиссёру. Но десять минут работы решили проблему.
Если честно, то мне показалось, что Ирина Алексеевна тоже заметила моё
волнение, но, увидев, что всё хорошо, тут же занялась другими организационными
делами, и я был уверен (и до сих пор благодарен ей за это) в том, что ни на
секунду не усомнилась в нас.
Мы начали монтаж на следующий день. Без пятнадцати девять были уже в
студии и ровно в 9.00 начали работу. Задача была очень сложная. Иногда, чтобы
пришить один-два монтажных кадра, приходилось сматывать весь рулон, ставить
новый, мотать до нужного места (благо, весь материал был многократно
отсмотрен) и приписывать нужный фрагмент. В тот день мы работали практически без
перерыва. И хотя собирать материал вместе с таким опытным режиссёром, как
Роберт Меркун, было легко, работа чисто физически требовала много времени.
Ирина Алексеевна всё это время, естественно, была с нами. Наблюдала за всем
процессом монтажа — иногда у нас возникали недолгие споры, что приписать в
том или ином случае (ведь внести изменение в смонтированный материал было
уже нельзя). Но очень скоро находилось решение, и работа продолжалась. Так
прошёл день, и вот где-то уже далеко за полночь, часа в два ночи, наступил
тот долгожданный момент, когда должен был зазвучать финальный «Симд» —
его начинала играть Марина Хутугова на фоне горного водопада, а
подхватывали 150 юных девушек-гармонисток, которых мы записали на поляне в районе
Водной станции. Затем картинка переходила в статику, и следовали финальные
титры программы.
И вот здесь я допустил умышленную неточность, написав «следовали
титры», потому что правильнее было написать «должны были следовать титры»:
150

В аппаратной нинономпленса (1985)
дело в том, что на момент, когда должны были появиться титры, закончилась
лента на магнитофоне-«мастере». Все были в шоке! Это была катастрофа, потому
что означала только одно: всё нужно монтировать заново.
Как выяснилось позднее, грузинские видеоинженеры поставили на монтаж
свой видеорулон — вместо нашей отечественной ленты они зарядили на запись
рулон с фирменной американской плёнкой, который оказался немного короче
нашего. Все мы понимали, что сделано это было из самых добрых побуждений.
Но результат есть результат. Помню, я боялся смотреть на Ирину Алексеевну.
Слышал, как все её утешали, успокаивали. Видеоинженеры даже предложили
смонтировать всё самостоятельно, без нас, по готовому записанному материалу.
Тем не менее выход был один — собирать всё заново.
Видя, насколько все устали, Ирине Алексеевне даже спрашивать никого не
пришлось: «Ну что, поработаем завтра?» Помню, кто-то сказал, стараясь её
утешить: «Ничего страшного, завтра сделаем ещё лучше».
Итак, через день мы ехали домой, везя с собой копию-оригинал первой
«Программы Северо-Осетинской студии телевидения для Центрального телевидения».
Потом была командировка в Москву. Была тишина просмотрового зала на
втором этаже телецентра на Академика Королёва, где собрались все, начиная
от главного редактора курирующей нас главной редакции до ассистента
режиссёра. Было волнующее поглядывание на наших рецензентов, изредка шёпотом
обсуждавших тот или иной фрагмент программы, был неожиданный всплеск
аплодисментов, когда на экране появились 150 наших девушек-гармонисток,
было волнующее ожидание вердикта и была, наконец, прозвучавшая, как салют,
фраза: «Принято!»
Программа была принята с первого раза. Как говорили потом сами цэтэш-
ники, случай довольно неординарный. Радовались все, радовались и мы, кто
столько сил и времени вложил в программу, радовались наши
коллеги-студийцы! Это было общее торжество, и все понимали, что виновник этого торжества —
в первую очередь, конечно, Ирина Алексеевна Таболова!
151

трихи к портрету
Валерий Козаев
руководитель Северо-Осетинского отделения Российского союза спасателей.
президент Федерации рукопашного боя и Федерации горных видов спорта РСО - А.
генерал-лейтенант юстиции, заслуженный юрист РФ, альпинист
ремя неподвластно человеку. Никто из бедных или сказочно богатых
людей не сможет похвастаться тем, что смог вернуть ушедшие секунды. Есть
другие измерения, по которым оценивается полнота прожитой человеком жизни.
В наших традициях это были добрые дела и способность служить обществу.
В 2015 году мировое сообщество по-разному отметило 70-летие Победы
в Великой Отечественной войне, Победы над фашизмом. За послевоенный
период в обществе изменилось многое. В реальном измерении свидетелями
эпохальных событий стали дети времен войны и рождённые в сороковые годы
в СССР. На их глазах распалась страна социалистических республик, бывшие
наши союзники превратились в непримиримых врагов, деформировались
общечеловеческие, морально-этические ценности. К великому сожалению, в
обществе возродились нацизм, неофашизм, терроризм и радикальные
религиозные движения и группировки.
В этом водовороте событий ощущается острая потребность в объективной
информации, в людях, сохранивших человеческое лицо, способных
воспринимать и разделять чужое горе, проявлять сострадание. Надо признать, что
бескорыстно сеять добро, работать с людьми, воспитывать из молодёжи
профессионалов в сфере средств массовой информации дано не каждому. Одним из таких
специалистов, не жалеющих ни сил, ни времени для своих учеников и коллег,
является, несомненно, Ирина Таболова.
С Ириной Алексеевной мы не трудились в одной «конторе». Я тогда
работал в правоохранительных органах, но в критические для страны и маленькой
Осетии дни мы занимались одним делом, убеждая людей в несомненной победе
здравого смысла над всякого рода экстремистскими движениями. Затянувшиеся
локальные войны нашего времени, беспредел преступности породили в
сознании целого поколения молодых людей правовой нигилизм и недоверие к власти.
В обществе остро встала задача старшего поколения рассеять сомнения и
сориентировать людей на дорогу созидательного труда и позитивного мышления.
В своих репортажах Ирина Алексеевна умела заострить внимание на
главных моментах происходивших тогда событий, могла убедить аудиторию в
правильности и объективности подаваемого материала.
154

В тяжёлые 90-е годы
тысячи граждан Южной Осетии стали
беженцами и вынужденными
переселенцами. В очередной
раз горе и слёзы пришли на
землю Осетии. Массы людей, спасая
свои жизни и жизни детей,
пересекли границу России и осели
на приграничных территориях.
Об этих событиях мировое
сообщество имело довольно
скудные и необъективные сведения.
Ситуацию надо было кардинально менять. И тогда семья Таболовых проявила
характер и настоящий патриотизм. Информационная блокада вокруг Южной Осетии
была прорвана, что позволило по-новому взглянуть на назревшие проблемы.
С прекрасной семьёй Таболовых я знаком не одну пятилетку. Видел и
радостные, и грустные моменты. В роковой день гибели Солтанбека Петровича
мы на одном самолёте прилетели из Москвы домой, во Владикавказ, на одной
машине доехали до его дома, где он остался, а я уехал к себе, несмотря на его
уговоры зайти и немного погостить. Через довольно короткое время — прошло
чуть больше часа — дежурный сообщил о трагическом дорожно-транспортном
происшествии. Солтанбека не стало... Осетия потеряла одного из
инициативных и мужественных сыновей, до конца верившего в торжество
справедливости. Эту потерю Ирина с детьми перенесли тяжело, но дальше надо было жить,
и это испытание их не сломило.
Чувство большой благодарности Ирине сохранили мои товарищи по
альпинистской сборной нашей республики. После успешного восхождения на гору
Эверест в 1995 году моя команда ещё четырнадцать раз выезжала в спортивные
походы в Королевство Непал, в Гималайские горы. Одна из очередных
экспедиций состоялась весной 1997 года к базовому лагерю Аннапурны (8091 м). Попутно
мы сняли фильм о своих приключениях. Отснятый на любительскую камеру
видеоматериал надо было привести в божеский вид, и именно с такой просьбой я
обратился к Ирине Алексеевне. В небольшом помещении на ул. Горького меня
встретили приветливо и гостеприимно. Без всякой бюрократии черновой
материал был обработан, и родился фильм «Свидание с Аннапурной», который стал
шедевром для нашей клубной кинохроники. Второго такого фильма в Осетии нет
по настоящее время. Наше совместное произведение неоднократно
демонстрировалось на разных телеканалах и до сих пор пользуется популярностью в
альпинистском сообществе страны.
Молодёжь, которая работала в то время у Ирины Алексеевны, — уже
полноценные специалисты благодаря той школе, через которую прошли вместе с
наставником.
Я благодарен судьбе за то, что довелось жить и работать в Осетии со
многими прекрасными людьми, одним из которых является уважаемая мной Ирина
Алексеевна Таболова.
155

«Литература на бегу»
Сергей Щетинин
председатель комиссии Общественной палаты РФ по развитию и поддержке добровольчества
(волонтерсгва), благотворительности и патриотическому воспитанию, первый заместитель
председателя Высшего совета Общероссийской общественной организации
«Российский союз спасателей» заслуженный спасатель РФ
еверо-Осетинский
поисково-спасательный
отряд МЧС России был
образован 12 июля 1992
года. А уже зимой мы
познакомились с Ириной
Таболовой. Помню, как
впервые увидел в работе
её отважных ребят и саму
Ирину. Они освещали
ситуацию, когда завалило
десятиметровым слоем
почти двадцать
километров дороги к северу от
Рокского тоннеля, погибли около сорока человек. В то время управлять
ситуацией в период схода лавин было некому, и спасатели брали на себя функцию
живого заслона на пути особенно ретивых участников движения, стремившихся
прорваться к перевалу. Именно тогда я понял, что профессия журналиста, как и
спасателя, очень тяжела. Ирина Алексеевна, зачастую рискуя жизнью, вместе со
спасателями находилась на передовой, в самом эпицентре стихий, объективно и
оперативно передавая информацию из зон чрезвычайных ситуаций. Я
поражался энергии и напористости Ирины Таболовой. Не щадя себя, она всегда была
готова собраться в течение нескольких минут и отправиться на место общественно
значимого события, где и когда бы оно ни случилось. Именно от неё я услышал
известную фразу: «Журналистика — это литература на бегу». И самое главное —
она не напрягала, не дёргала в самый неподходящий момент с просьбой об
интервью, всё складывалось само собой, как будто она была частью нас.
Так у спасательного отряда было налажено конструктивное взаимодействие
с Ириной Таболовой по доведению до людей важной и нужной информации,
заложен прочный фундамент сотрудничества с агентством «Иринформ», которое
славилось лучшими традициями отечественной новостной журналистики, уни-
156

кальными технологичными решениями сбора, обработки и подачи материалов, а
также талантливыми кадрами.
Мы многое увидели и пережили вместе: и межнациональные военные
конфликты, и многочисленные террористические акты, и сход ледника Колка. «Та-
боловцы», как мы стали называть молодых журналистов агентства «Иринформ»,
взяв камеры в руки, на протяжении многих дней освещали всё, что происходило
тогда. Рассказывали, как спасатели обследовали метр за метром страшный путь
ледника, как участвовали в уникальной операции по бурению скважин в
засыпанном тоннеле, что могло привести к новой трагедии. А ещё — не ленились
показывать людям нашу будничную, рутинную, но очень важную работу:
формирование, доставку и распределение гуманитарной помощи нуждавшимся,
транспортировку пострадавших, ликвидацию последствий ДТП, работу с беженцами и
вынужденными переселенцами... А потом были наводнение, спасательные
операции в условиях высокогорья, Беслан... Была война в Южной Осетии...
Я руководил сводной группировкой спасательных сил. Разбив зону боевых
действий на квадраты, мы обследовали здания и сооружения с целью
обнаружения взрывоопасных предметов, оказания помощи пострадавшим. Раздавали
консервы, воду, приходилось даже готовить пищу в полевых кухнях и раздавать
горячее питание в разных частях города, эвакуировали беспомощных стариков,
которые оставались в подвалах и хозяйственных постройках. А ведь в городе
ещё продолжалась стрельба, не раз автомобили спасателей попадали под огонь
снайперов. А во главе колонны всегда шла «Газель» спасателей с российским
флагом и символикой МЧС РФ. И рядом с нами нередко находились журналисты
агентства «Иринформ». Нужно было успевать делать сюжеты и для телевидения,
и для радио, и для информационных агентств. Это были независимые
информаторы. Такое мужество не забывается. Их труд способствовал стабилизации
обстановки. Люди оценивали масштабы трагедии, понимали сложность ситуации, но в
то же время получали информацию о том, что делают власть, МЧС для спасения
жизни людей и сохранения мира.
Хочу отметить, что агентство «Иринформ», в отличие от многих
конкурентов, никогда не гналось за «жареными» фактами, потому что этика всегда важнее
сенсаций. У журналиста тоже есть главная заповедь, как и у врача — не
навреди. Этой заповеди, думаю, Ирина Алексеевна смогла научить всех своих ребят.
Работая с проверенной информацией, они старались сначала убедиться в том,
что своей работой приносят пользу многим людям. Ведь свобода слова — это
прежде всего большая ответственность и жёсткий самоконтроль. Сегодня
некоторые журналисты— словно птицы на проводах. Один взлетел, и все
взлетают за ним. Легко и непринуждённо попирают нормы этики, морали, права. А
это нередко приводит к трагедиям. Не хватает сегодня журналистике участия,
сострадания. Не хватает души. Говорят, у настоящего журналиста должен быть
Бог в глазах. У Ирины Таболовой Он был и остаётся в сердце. Она всегда была
терпима к чужой точке зрения, даже если она не совпадала с её собственной.
Всегда была хорошим дипломатом, но с чувством справедливости и готовностью
помочь. До сих пор помню её заранее приготовленные бутерброды, пирожки и
термос с чаем. Всем этим она всегда угощала наших ребят-спасателей, которым
157

приходилось несладко. Сила слова вовремя, правдиво и непредвзято поданной
информации оказывает огромное влияние на общество. Зачастую именно
журналисты помогают понять населению всю сложность, важность такой профессии,
как спасатель, вносят большой вклад в формирование культуры безопасности
жизнедеятельности.
Для меня Ирина Таболова — эталон настоящего журналиста. Она
производит качественный продукт и не подводит своего зрителя, являет собой пример
порядочности, великодушия, благородства. Ирина — из тех редких людей,
которые фанатично любят свою профессию. И эта работа для неё — не просто
искусство приготовления информации или искусство объединения слов. Это скорее
стиль жизни, профессия и миссия.
Благодарю Вас и Ваших сотрудников за заинтересованное взаимодействие
и существенный вклад в информационное обеспечение деятельности
спасательного ведомства и вопросов безопасности жизнедеятельности граждан. Успехов
Вам, Ирина Алексеевна, ещё на много-много лет! Быть верной сложившимся
традициям и принципам! Долголетия, оптимизма и бодрости духа!
Принудительный спуск лавины в горах Северной Осетии
158

Ирина Таболова в лагере поисновинов-добровольцев в Кормадонсном ущелье с родственниками и друзьями пропавших без вести
Здесь 20 сентября 2002 года сошел леднин Иолна, унесший жизни более 120 человен
159

Мать Ирина,
или Подруга периода
схода снежных лавин
Николай Песьяков
пресс-секретарь Управления федеральных автомобильных дорог «Кавказ»,
член Союза журналистов России
сть люди, знакомством с которыми можно гордиться и даже вызывать
зависть у тех, кто лично не знаком с ними. Когда я при ком-то упоминаю, что знаком
с Ириной Алексеевной Таболовой, многие удивляются и по-хорошему завидуют
мне. Имя Таболовой с уважением произносится в журналистской среде. Её
репортажи, репортажи её учеников с маркой информационного агентства «Ирин-
форм» — это как знак качества, знак мастерства, знак оперативности,
объективности, точности, высокого профессионализма.
Её имя знакомо практически каждому человеку, каждому телезрителю в
Северной и Южной Осетиях, ведь информация о многих событиях в жизни
республики донесена до нас так, как их увидела, пропустила через своё
неравнодушное сердце и рассказала сотням тысяч телезрителей Ирина Таболова. Но чтобы
завоевать доверие тысяч и тысяч, надо было шаг за шагом пройти сначала
школу постижения законов журналистики, затем научиться быть не «над зрителями»,
а вместе с ними переживать и прочувствовать то, что именно волнует, тревожит,
вызывает вопросы и требует ответов, и только тогда получить мандат на право
говорить от их имени и защищать их интересы.
Когда мы познакомились с Ириной — сказать не берусь. Скорее всего, ещё
в институтские годы, когда её супруг Сергей Таболов был комсомольским
лидером Северо-Осетинского госуниверситета имени К. Л. Хетагурова. Статья о
Сергее, напечатанная в университетской газете «Ленинская смена», была
озаглавлена так: «Парня лучше нет...» Строка была взята из известной в те годы
комсомольской песни:
Но белом свете парня лучше нет,
Чем иомсомол шестидесятых лет.
Это была провидческая статья о Сергее, ведь он был личностью, лидером,
человеком, которого уже тогда знал не только каждый студент СОГУ, но и
молодёжь всей республики. И очень скоро он стал её лидером, возглавив обком
комсомола Северной Осетии.
Рядом с ним всегда на равных была его супруга и соратница Ирина, которая
создала для него «глубокий тыл» — тот домашний уют и быт, который помогал и
давал уверенность, что дома его ждут, всегда поймут и поддержат.
160

Достаточно часто в семьях, в которых складывается союз двух сильных
личностей, возникает проблема выбора — чью карьеру принести в жертву семье?
Сергей и Ирина не в ущерб семье успешно развивали свою личную карьеру, шли
и во всём поддерживали друг друга. Карьера Сергея Таболова успешно
развивалась по комсомольской, партийной и государственной линиям, а Ирина целиком
посвятила себя журналистике.
В начале 90-х годов в республике появилось первое государственное
информационное агентство «Иринформ», которое возглавила Ирина Таболова. А
события в последние перед развалом СССР годы, когда начались межэтнические
конфликты, развивались с невероятной стремительностью. Боролась за свою
независимость и Южная Осетия, народ которой не мыслил себя без союза с
Россией. Большую роль и помощь в этой борьбе играл Сергей Таболов. А вот прорвать
информационный вакуум, который сложился в эфире центральных телеканалов
вокруг событий в Северной и Южной Осетиях, донести до российской и мировой
общественности то, что на самом деле происходит в маленькой республике,
удалось именно Ирине Таболовой и её коллегам.
Она была в Южной Осетии в самые суровые и страшные моменты её
недавней истории. Её голос в защиту братского народа зазвучал на всю Россию,
заставил политиков воочию увидеть проблемы, вставшие перед народом
Южной Осетии, принять верные решения и, когда понадобилось, предпринять
решительные шаги в поддержку и защиту интересов народа. Когда произошла
страшная трагедия на Зарской дороге в Южной Осетии, унесшая жизни
более тридцати ни в чём не повинных женщин и детей, центральные телеканалы
как-то очень стыдливо, очень немногословно и очень неохотно рассказывали
о происшедшем. Они объясняли свою позицию в освещении событий «зарско-
го расстрела» тем, что не стоит будоражить общественное мнение и срывать
наметившийся после этих событий переговорный процесс. Одними из тех, кто
всеми силами прорывал информационную блокаду, доносил до зрителей
правду о страшных событиях, были Ирина Алексеевна Таболова и её команда.
Каких нервов, сердечных ран, душевных сил и бессонных ночей стоила ей «зар-
ская эпопея» — знает, наверное, только она сама.
А ведь это всего лишь один из многочисленных эпизодов в почти
полувековой журналистской биографии Ирины Таболовой. Долгие годы она сама
выходила в телевизионный эфир, всем своим видом внушая зрителю уважение
к компетентному слову журналиста, воспитывая доверие и веру в силу
«четвёртой ветви власти». Её мнение ценят и руководители, и зрители и на Севере,
и на Юге Осетии.
В какой-то момент Ирина Алексеевна приняла решение, что больше сама не
будет появляться перед зрителем. Но всё, что она хочет сказать, сегодня доносят
до телезрителей её многочисленные ученики. Ведь для Таболовой уйти из эфира
никогда не значило навсегда оставить дело, которому она служила и служит всю
жизнь. За долгие годы существования агентства «Иринформ» через школу (да
что там школу — академию!) Таболовой прошла целая череда молодых
журналистов. Ирина Алексеевна терпеливо, как мать, шаг за шагом, готовит
начинающих журналистов, попавших в её агентство, к вхождению в профессию, бережно
161

передаёт им свой многолетний
опыт и человеческую мудрость.
Но горе тому, кто не оправдывает
её надежд: в случае чего, она
может устроить творческой группе
форменный разнос за
недобросовестное отношение к работе, за
упущенные возможности, которые
предоставлял материал, не
прощает своим подопечным —
журналистам и операторам — поверх-
, ностное отношение к материалу, с
Николаи Песьянов дает интервью ~ *
телеканалу «Кизз1а ТосЮу» (2006) КОТОрЫМ ОНИ рабОТЭЮТ.
Не все выдержали её высокие требования, но те, кто выдержал, стали
настоящими журналистами, навсегда запомнили не только жёсткие уроки Та-
боловой, но и ту неповторимую, добрую, почти домашнюю атмосферу, которая
царит в агентстве. В наш суровый, предельно рациональный век трудно себе
представить, что Ирина Алексеевна, которая только что наставляла съёмочную
группу, отправлявшуюся на съёмки очередного сюжета, сейчас уйдёт на кухню
и за собственные деньги будет готовить обед для тех, кого только что разнесла
в пух и прах! А так может поступать только Мать, которая поругает и пожалеет,
научит и подскажет, подставит свою руку и никогда не предаст.
Сегодня её многочисленные воспитанники, как птенцы, выросшие под
требовательным, но добрым материнским крылом, разлетелись далеко от
агентства «Иринформ», ставшего для них родным домом, работают не только на
каналах нашей республики, но и в ведущих телекомпаниях страны. При том что
у каждого из них есть свой почерк, их всех объединяет одно — умение
бережно и внимательно относиться к факту, выделять в бесконечном потоке событий
162

главное, осмысливать происходящее и только тогда доносить информацию до
зрителя. И никакой попытки сорваться в журналистскую «желтизну»!
Прекрасное «фирменное качество», которое было привито всем птенцам, вылетевшим
из «Агентства ИРИНы» (ведь «Ир», при желании, можно перевести на русский
язык и так!)
За шестнадцать лет, в течение которых мне довелось руководить
пресс-службой Управления автодорог «Северный Кавказ», чаще всего о
проблемах развития федеральных дорог в Северной Осетии рассказывали
журналисты агентства «Иринформ». Ежегодно на экраны и местных, и российских
телекомпаний выходили и проблемные, и событийные сюжеты, рассказывавшие
о новых федеральных дорогах и искусственных сооружениях на них,
появившихся в Осетии. Но, наверное, самым частым, который снимали журналисты и
операторы агентства, стал сюжет о снежных лавинах на Транскаме. Закрытие
движения по этой важнейшей не только для двух Осетий, но и для всей России
трассе всегда было информационным поводом для репортажей журналистов.
Но практически всегда раньше других рассказать о «снежном событии» для
местных и российских телекомпаний были готовы съёмочные группы «Ирин-
форма». Поскольку зимой и ранней весной лавины на Транскаме сходят
постоянно, чаще становится и наше общение с Ириной Алексеевной. Как-то в шутку я
даже назвал её «подругой периода схода снежных лавин». Шутка запомнилась,
и иногда, когда Ирина Алексеевна звонит, чтобы получить предварительную
информацию и договориться о поездке съёмочной группы «на лавину», она сама
представляется именно так.
Она — Друг не на какой-то определённый период, а навсегда! Особенно
тогда, когда человеку трудно, когда его надо поддержать, помолиться за него,
за его ближних! Ведь это так важно — чтобы рядом всегда был настоящий Друг!
А если в какой-то момент она не может быть рядом, будьте уверены: на телефон
придёт её эсэмэска: «Молюсь за тебя!» Я знаю, сам получал!..
163

«Сердце с правдой
вдвоём»
Игорь Васьков
ведущий гляциолог Северо-Осетинского гидрометцентра,
доцент нафедры прикладной геологии Северо-Кавказского горно-металлургического института,
кандидат геолого-минералогических наук
Это время гудит телеграфной струной,
Это сердце с правдой вдвоём...
В. В. Маяновсний
ервая половина девяностых годов уходящего XX века, в стране сплошные
перемены, а люди и их судьбы беспорядочно метались, как молекулы газа в
Броуновском движении. Так случилось, что именно этот период оказался тем местом,
тем временем, когда мне посчастливилось познакомиться и работать с Ириной
Алексеевной и её коллегами на совместных съёмках фильма к разрабатываемой
МЧС РСО-А «Программой защиты населения и территории Северной Осетии
от чрезвычайных ситуаций». Начались и продолжались съёмки фильма так, как
будто до этого времени у нас с Ириной Алексеевной было долгое совместное
сотрудничество с высоким уровнем взаимопонимания. Снятый в 1995 году под
руководством и при непосредственном участии И. А. Таболовой более чем
полуторачасовой специальный фильм по содержанию актуален и спустя двадцать
лет. Меня до сих пор удивляют её точный «выбор кадра» на объектах природных
опасностей, выбор приоритетов и расстановка акцентов. Думаю, это произошло
потому, что в упомянутом'фильме Ирина Алексеевна продолжила свою тему
защиты жизней жителей Северной Осетии, как она это делала в своих знаменитых
репортажах 1992 года из Южной Осетии, но в этот раз — от воздействия разного
рода чрезвычайных ситуаций.
Напряжённая работа сблизила нас на основе общих взглядов на
происходившее вокруг, некой схожести судеб и жизненных позиций. А отношения
переросли в дружеские, носящие ярко выраженный
«производственно-информационный» оттенок с глубоким уважением личности, и не только с руководителем
агентства «Иринформ», но и со всем коллективом. Тесное сотрудничество МЧС
РСО - А и информационного агентства продолжилось и во второй половине 90-х,
чему способствовали объективность и высокая оперативность подачи
информации о многочисленных в те времена ЧС природного и техногенного характера
на различные телеканалы. Особо важным было объективное освещение порой
трагических событий, случавшихся на территории Осетии и в трансграничных
областях, помноженное на высокий журналистский авторитет И. А. Таболовой и
коллектива агентства «Иринформ», или, как шутливо и нежно говорили в народе,
164

«Ирининой конторы». По долгу службы так или иначе участвовал в подготовке
информационных материалов по ЧС и для меня наиболее высокой оценкой было
высказывание Ирины Алексеевны: «Ну, Васёк, как скажешь — ни убавить, ни
прибавить. Не даёшь журналистам возможности пофантазировать».
В личных беседах Алексеевна говорила: «Заказчики (телеканалы)
требуют сенсаций, и чем страшнее и драматичнее — тем лучше. Но есть же и другие,
радостные и приятные, темы. Вот их и хочется снимать». Такой «отдушиной» для
неё и для телезрителей было создание серии телефильмов «Осетинские этюды»
по проекту Солтанбека Петровича Таболова. Мне посчастливилось присутствовать
при съёмках сюжетов о старинной церкви «Мады Майрам» в Зругском ущелье и в
старинных сёлах Камунта, Галиат горной Дигории, где видел, с каким вниманием
и любовью Ирина Алексеевна общалась с живущими там людьми и как они
открывали ей истории своей жизни, свои радости и беды. Не оставались в стороне от её
внимания и деяния рук человеческих от старинных родовых башен, церквей,
святилищ и жилищ до дошедшей до наших дней домашней утвари. И всё это
сочеталось с окружающим природным фоном — удивительными горными пейзажами!
В дальнейшем с удовольствием принимал участие в проекте И. А. Таболовой
«Горы не молчат». Цикл телефильмов «Белые молнии гор», «Ледник», «Большая
вода» и «Падающие потоки» показывает и красоту живой природы, и суровую
действительность постоянного, а порой и катастрофического, движения масс горных
пород, снегов и воды при формировании изумительных горных ландшафтов.
Показать красоту гор и опасности, поджидающие человека, но при этом
пробудить в нём желание вновь и вновь посещать эти дивные места может
только мастер, чей талант помножен на любовь! Любовь к людям, к малой и большой
Родине. И я благодарен судьбе за первую встречу с Ириной Алексеевной, очень
полезное и приятное сотрудничество на протяжении двух десятков лет. Надеюсь
ещё не раз услышать телефонный звонок и её голос в трубке: «Слушай, Васёк, у
нас тут такое дело...»
Ирина Таболова, Игорь Восьмое, Алан Иайтунов и Асланбен Хошаты
на съемках фильма «Падающие потони» в Мидаграбине (2007)
165

Ирыстоны
сæрыстырдзинад
Хосаты Аслæнбег
Хæххон паддзахадон аграрон университеты ахуыргæнæг
аддзахадон информацией агентад «Иринформ»-ы куыст бирæвæрсыг
æмæ тынг ахеджиаг у æгас Ирыстонæн дæр. Йæ равзæрдæй абоны онг ын
разамынд дæтты хъуыстгонд, йæ дæсныйад иттæг хорз чи зоны, ахæм адæй-
маг — Таболты Иринæ.
Агентад «Иринформ» куы фæзынд, уыцы азтæ тынг зын уыдысты куыд
Уæрæсейæн, афтæ Ирыстонæн дæр. Фехæлд нæ егъау бæстæ — Советон Цæ-
дис. Æнæуыноны ахастдзинæдтæ уæлахиз кодтой Кавказы адæмы 'хсæн. Уыцы
рæстæг Гуырдзыстоны æртхъирæнтæ стыхджын сты Хуссар Ирыстонмæ.
«Ацы цаутæ хъуыдис раст æмæ æнæхинæй адæмы размæ рахæссын, рав-
дисын рæстдзинад, — радзырдта Таболты Иринæ. — Уый, кæй зæгъын æй
хъæуы, зын уыд. Нæ бон куыд уыд, æмæ нæ фадæттæ, техникой фæрæзтæ
куыд амыдтой, афтæ архайдтам. Уæдæ нæ сфæлдыстадон къорды уæнгтæ
цалдæр адæймаджы йеддæмæ нæ уыдысты. Уæддæр архайдтам. Адæм
рæстæгæй-рæстæгмæ уыдтой нæ равдыстытæ. Мах æрмæджытæ цæттæ код-
там цæвиттойнаг уагыл. Арæх цыдыстæм Хуссар Ирыстонмæ. Уым-иу цы
æрмæджытæ фæистам, уыдон-иу равдыстам Цæгат Ирыстоны, стæй Уæрæсейы
телеуынынады каналты. Уымæй уæлдай агентад цæттæ кодта Ирыстоны цар-
дыл телеравдыстытæ».
Иухатт сфæнд кодтон агентад «Иринформ»-мæ бацæуын, цæмæй мæ
райгуырæн хъæуыл репортаж сисой. Бацыдтæн сæм. Мæ фæндон загьтон.
Таболты Иринæ мæм лæмбынæг байхъуыста æмæ мын загьта: «Уыцы бон
æнæвдæлон стæм. Дæхи камерæйы сие æрмæг æмæ йæ ардæм æрбахæсс».
Афтæ бакодтон. Цы фæистон, уыцы æрмæджытæм æркастысты, текст мын
ныффыесын кодтой, кæсын дæр мын æй мæхицæн бакæнын кодтой... Æмæ
экраныл разындысты мæ райгуырæн хъæуы нывтæ. Æз уæд базыдтон,
телеуынынады æрмæджытæ цалынмæ телевизормæкæсæг фены, уæдмæ сыл бирæ
бакусын кæй хъæуы, уый.
Арæх-иу агентадмæ тележурналисты сусæгдзинæдтæ бæлвырддæр 6а-
зонынмæ æрбацыдысты Цæгат Ирыстоны паддзахадон университеты журна-
листикæйы факультеты ахуырдзаутæ. Иринæ сæ ахуыр кодта журналистикæйы
сусæгдзинæдтыл, йæ зонындзинæдтæ сын æнæвгъауæй лæвæрдта. Йæ амын-
166

дмæ гæсгæ-иу фæзындысты айв
информацией æрмæджытæ, кæцытæ федералон ка-
налтæй æвдыст цыдысты. Афтæ фæзындысты
диссаджы айв Ирыстоны бæстæзонæн рав-
дыстытæ дæр. Уыдонимæ — ирон адæмæн
зындгонд циклтæ: «Осетинские этюды»,
«Молодые ветра», «Простые истории» æмæ бирæ æн-
дæртæ. Ирыстоны хæххон хъæуты æмæ кæмтты
истой æрыгон журналиеттæ сæ æрмæджытæ,
æвдыстой сын сæ зын, фæлæ цымыдисаг цард.
Агентадмæ-иу Уæрæсейы каналтæй,
стæй фæсарæйнаг бæстæтæй тележурна-
лиеттæ арæх цыдысты. Ирæйы разамындæй
къорды уæнгтæ æххуыс кодтой уыдонæн
дæр. Алы хъуыддаджы дæр Таболты Иринæ
æмæ агентады куеджытæ уазджытæн
æвдыстой рæсугьд ирон æгъдау. Æмæ журна-
лиеттæн арæх дзырдта: «Рæстдзинад хъуамæ
уына æмæ хъуса телевизормæкæсæг, сымах
та уыцы æрмæджытæ хъуамæ цæттæ кæнат
æнæ хинæй, уды хъармæй».
Абон агентады фæлтæрддзинад чи рай-
ста, уыдонæй бирæтæ кусынц æрмæст
Ирыстоны телеуынынады нæ, фæлæ ма
федералон телеуынынады каналты. Æмæ та цы ног
фæлтæртæ æрбацæуы агентадмæ, уыдонимæ
дæр афтæ æнувыдæй кусы Иринæ. Иухатт
Иринæйы бафарстон: «Ирыстоны дæ фыццаг
бонтæй дæм цымыдисаг цы фæкаст?» Райхъ-
уыст ахæм дзуапп: «Мæ цардæмбал Солтан-
бегимæ нæ цард куы баиу кодтам, уæд Иры-
стонмæ æрцыдыстæм. Аласта мæ хæхтæм,
Мызурмæ, Таболтæ кæм цардысты, уырдæм.
Хæхтæ мæ уæд тынг цымыдисы бафтыдтой,
фæлæ уымæй фылдæр — уым цы адæм цар-
дис, уыдоны адæймагдзинад».
Мæхæдæг æй куыд уынын, афтæмæй
Иринæ йæхæдæгу сыгъдæгуды хицау, æнæ-
хин адæймаг. Адæймагуарзаг. Бирæтæн
æххуыс кæны йæ уды хъармæй, у зæрдæхæлар.
Кæд йæ цардæмбал йæ фарсмæ нал
ис, уæддæр абон дæр Иринæ лæггад кæны
Ирыстонæн. Æмæ йæ цæрæнбон бирæ уæд,
йæ цоты рухсæй æфсæст куыд уа, Хуыцау йын
ахæм арфæ ракæнæд!

Повесть о пещерных людях
Александр Липкович
заместитель директора по науке государственного
природного биосферного заповедника «Ростовский»,
г Ростов-на-Дону
сенним днём в моём кабинете зазвонил телефон. Ирина Алексеевна Табо-
лова, как всегда, коротко и ясно, изложила суть дела: послезавтра должен быть
эфир очередной передачи цикла «Осетинские этюды». Значит, завтра необходимо
провести съёмки интересного сюжета в дикой природе. Поставленная задача
требовала наличия объекта, доступного для быстрой съёмки в любую погоду. Время
было осеннее, погода неустойчивая, и я предложил экскурсию в Шуби-Ныхасскую
пещеру. Уж там всегда одна и та же температура, примерно постоянная
влажность, да и летучие мыши висят в одних и тех же залах.
Утром следующего дня «Нива» телекомпании ждала меня у усадьбы
заповедника. Проехав к руинам селения Виз, мы подошли к берегу Ардона. Уровень
реки был небольшой, вода прозрачными струями красиво обтекала валуны, небо
не предвещало ухудшения погоды. Достав высокие «забродские» сапоги, я
предложил всем участникам съёмочной группы форсировать водную преграду вброд.
Самым предусмотрительным в команде оказался постоянный ведущий
цикла, профессор Виталий Тменов. На моё предложение пересечь реку он ответил
решительным отказом, заявив, что всё необходимое можно сказать и на этом
берегу. А уж съёмки в пещере — дело оператора и проводника. Согласившись
с разумными доводами известного учёного, мы втроем (Ирина Алексеевна,
оператор Олег Дубинин и я) перешли через прозрачные потоки Ардона и поднялись
Кандидат биологических наук Александр Липкович на съемках программы «Осетинские этюды» в селе Виз (1997)

Шуби-Ныхассная пещера, расположенная недалено от села Тамиск, — геоморфологический памятник природы
Здесь обитают пять видов летучих мышей, три из которых занесены в Нрасную книгу
вдоль ручья Крой Гом к
устью пещеры. Под
навесом скалы было уютное
место для отдыха, где
сотрудники заповедника
нередко кипятили чай после
очередного обследования
подземных лабиринтов.
Каждое посещение
пещеры вызывает
определенное волнение.
Полная темнота, нарушаемая
лишь лучами света фонарей, величественные подземные залы, причудливые
«скульптурные группы» сталактитов и сталагмитов, бесшумные полеты летучих
мышей и их скопления на потолках настраивали на созерцательный лад. Все
невольно говорили вполголоса, словно боясь нарушить оглушительную тишину
подземного царства.
Съёмки увлекли нас, время текло незаметно, и мы провели под землей
около трёх часов. Удовлетворённые выполненной работой, присели попить чайку у
быстро разведённого костра. Не подозревая никакого подвоха со стороны
природы, не спеша подошли к берегу реки. То, что предстало перед нашими
глазами, оказалось полной неожиданностью. За время съёмок подземного мира в
мире подсолнечном прошёл ливень. Ещё недавно прозрачная река бурлила и
169

пенилась свинцово-серыми водоворотами. Слышался грохот перекатываемых
потоком больших камней. Переход уже не представлялся таким спокойным и
лиричным, как утром. Делать нечего, пришлось вырубать крепкую палку и,
опираясь на неё, переносить камеру. Затем вдвоем с оператором, страхуя друг друга,
снова перебрались на другой берег.
Вернувшись за Ириной Алексеевной, я понял: поскользнуться во
вздувшихся водах реки было очень опасно. Коварный Ардон унёс не одну человеческую
жизнь. Оставалось идти в обход, по мокрым скалам и лесным тропам к мосту у
селения Зинцар. Заповедные тропы были мне хорошо знакомы. Но их
проходимость в дождливую погоду вызывала сомнение.
Тот переход надолго врезался в мою память. Да и не только в мою. Ирина
Алексеевна не представляла маршрут, который нам предстояло пройти. Я
нарочито беззаботно пообещал, что часа через два мы будем у моста. Но час шёл за
часом, за одной прёодолённой горой вставала следующая. Дождь то поливал
нас холодными струями, то прекращался, а маршрут всё не кончался. Особую
тревогу вызывали у меня скальные прижимы над рекой. Но Ирина Алексеевна
спокойно преодолела мокрые, скользкие скалы в своих городских туфлях.
На вопрос: «Когда же мы выйдем к мосту'?» я уверенно (как мне казалось)
врал, что «за следующей горкой». Короткий осенний день сменился быстро
сгущавшимися сумерками, а мы всё шагали по лесной тропе. Возник
резонный вопрос: «А что делать, если мы не выйдем до полной темноты?» С напускной
беззаботностью я ответил: «Под любым скальным навесом в куче сухих листьев
можно вполне уютно переночевать».
В полной темноте, подсвечивая тропу оказавшейся в моём рюкзаке свечой,
мы добрались до Зинцара около двух часов ночи. Друзья добросовестно ждали
нас, и скоро мы оказались в моей алагирской квартире...
Говорят, что совместно перенесённые трудности сближают людей. Это
действительно так. После того ночного перехода Ирина Алексеевна стала для меня
почти родным человеком. Много горных дорог, встреч с интересными людьми и
уникальными объектами природы довелось мне разделить с дружной съёмочной
группой. Участвуя в этих выездах, я наблюдал за слаженной работой увлеченных
людей, влюблённых в свой родной край. На моих глазах вчерашние студенты
вырастали в классных специалистов телевизионного репортажа. Руководство
Ирины Таболовой было жёстким, но всегда очень доброжелательным. Любые мои
предложения о съёмках интересных природных объектов встречали деловое
понимание. При этом труднодоступность и удалённость от автомобильных дорог
не были препятствием. Особенно нравилось мне наблюдать за общением Ирины
с жителями горных селений. Все хорошо её знали, верили в искреннее желание
помочь, донести проблемы горцев до руководства республики.
В те годы я постоянно общался с мудрым человеком, опытным
волчатником, егерем Ахсарбеком Ботоевым. Он и сейчас живёт в селении Тамиск. Ах-
сар не раз становился героем телевизионных «Осетинских этюдов». Природное
обаяние, мягкая речь, глубокие знания истории своего народа и бесконечная
влюблённость в родную землю делают его замечательным собеседником. Его
мнение для меня очень важно.
170

Об Ирине Алексеевне он отзывается с большим уважением, говорит, что её
передачи действительно не раз помогали жителям глухих сёл обратить
внимание республиканских властей на их нужды.
Бывая во Владикавказе, я нередко заходил в редакцию агентства «Ирин-
форм». Заходил не всегда по делу. Чаще — просто побыть в обществе
доброжелательных людей, искренне радовавшихся моему появлению. Позже, уже
вернувшись в родной для меня Ростов, я не раз приезжал в Осетию, ставшую
мне второй родиной. Встречи с Ириной Алексеевной и её командой неизменно
бывают тёплыми и радостными...
Психологи говорят, что мы воспринимаем жизнь через близких нам
людей. Они составляют важные опоры нашего личного мира. Для меня такими
«несущими конструкциями» души навсегда стали друзья, живущие в Северной
Осетии. Само осознание того, что эти люди есть, искренне желают мне добра,
готовы встретить и, если надо, помочь, разделить радость и беду, придаёт
устойчивость и гармонию моему мировосприятию. Одним из таких людей стала
для меня Ирина Алексеевна Таболова.
Неумолимый бег времени делает нас старше. Вот и Ирина Алексеевна
отмечает юбилей. От всего сердца желаю ей, замечательному Человеку,
Профессионалу и Учителю, здоровья, душевных сил и новых творческих успехов!
Ирина Таболова и Олег Дубинин в селе Нар — на родине основоположнина осетинсного языка
и осетинской литературы Поста Левановича Хетагурова
В надре — хранитель музея Феликс Саутиев (1999)
171

вёрдый почерк
Марина Кумаритова
заместитель начальника Северо-Осетинсной таможни,
полковник таможенной службы
то значит «человек с большой буквы»? Для меня это человек
самодостаточный, независимый, который смог состояться как личность в обществе,
зарекомендовать себя как надёжный товарищ, на которого можно положиться и
опереться в любой ситуации. Я благодарна судьбе за то, что в моей жизни
встретились такие люди. Одна из них — всеми любимая, известная не только в нашей
республики, но и за её пределами Ирина Алексеевна Таболова. Мне не хватает
эпитетов, которыми можно её описать. Хочется сравнить её с солнцем, которое
всех согреет, но солнце высоко и до него не дотянуться, — Ирина Алексеевна же,
наоборот, досягаема и доступна для всех. Всегда откликнется и протянет руку
помощи, в её жилетку всегда можно поплакаться.
Наша первая встреча состоялась в 90-е годы. Время нелёгкое, но оптимизм
Ирины Алексеевны не давал опускать руки, она своей неиссякаемой энергией
заставляла смотреть в будущее с верой. В сложных ситуациях давала надежду.
Это настоящий мастер, профессионал. Её всегда отличают сдержанность,
корректность, а это, согласитесь — важное условие добрых взаимоотношений
прессы и общества.
Всегда и везде Ирина Таболова остаётся человеком: и в радости, и в горе,
умеет не менять своё отношение независимо от положения, власти, денег;
альтруист, даже в самых трудных ситуациях пытается понять, а не обвинить или
осудить. Профессионал своего дела, творчески решающий возникающие проблемы.
Особенно ярко эти качества, а также решимость, выдержка проявляются в
сложных ситуациях, которых за время работы было немало.
«Иринформ» в лице Ирины Алексеевны Таболовой без преувеличения
можно назвать кузницей журналистов. Многие, кто стажировался и работал здесь в
разное время, сейчас занимают руководящие должности, звучат с центральных
каналов страны.
В жизни Ирины Алексеевны Таболовой были и нелёгкие дни, очень рано
ушел из жизни супруг... Личная трагедия не надломила её, она воспитала
прекрасных детей и может по праву ими гордиться.
Низкий Вам поклон и благодарность, Ирина Алексеевна! Примите эти
строки, родившиеся в Вашу честь:
172

Всегда быть в гуще новостей,
Событий, фантов, происшествий,
Встречать по-дружесни гостей
И возглавлять нолонны шествий.
Доступным слогом, без принрас
Слать репортаж: с «горячих точен»,
Любить и славить наш Навназ
Посредством журналистсних строчен!
Быть патриотом и борцом,
Быть мастером и журналистом,
Но ниногда не быть лжецом,
Раснольнином иль фаталистом.
Нан воедино все слилось —
Талант, душа — е правдивый очерн,
Дай Бог, чтоб все у Вас сбылось!
Мы узнаём Ваш твердый почерн!
Марина. Нумаритова
173

Родные Таболовы
Борис Дзестелов
начальник управления надзора за охотхозяйственной деятельностью
Минприроды Республики Северная Осетия - Алания
семьёй Солтанбека Таболова я познакомился в июне 1985 года, в день
проведения XII Всемирного фестиваля молодёжи и студентов, проходившего в г.
Москве. В Кировском районе организатором праздника был райком комсомола,
где я и работал. Приглашены были герои, ветераны войны, ветераны труда и
передовики производства республики, а также гости из Кабардино-Балкарии и
Чечено-Ингушетии. Солтанбека Петровича Таболова, уроженца села Ставд-Дорт,
бывшего первого секретаря обкома комсомола, пригласил я сам. Этот день и
стал днем нашего первого знакомства. Последующее наше общение проходило
легко и непринуждённо: на рыбалке, на охоте, на природе...
В первое время я присматривался к нему и удивлялся его простоте,
искренности и человеческой доброте.
За тридцать лет со стороны семьи С. Таболова — сестёр Зинаиды Петровны,
Земфиры Петровны, супруги Ирины Алексеевны, детей Сергея и Тамары —
кроме доброго отношения к себе, да и ко всем, с кем они дружили, ничего не было.
Благодаря им я познакомился ещё со многими прекрасными людьми.
Солтанбек Петрович был очень позитивным человеком. Его даром было
вселять в душу надежду, радость, уверенность, он многим помог добиться
поставленных целей. В гостеприимном доме Таболовых — всегда хлеб-соль, от чистого
сердца рады были любому гостю.
Очень тяжело перенесла семья трагическую гибель Солтанбека. Это была
боль не только родных, но и большинства жителей всей Осетии, скорбили даже
те, кто мало его знал или вообще не был с ним знаком...
Памятник Солтанбеку Таболову поставили его друзья, которые и сегодня
помнят его, желают добра и счастья его семье: внукам, дочери Тамаре, сыну
Сергею — одним из уважаемых младших нашей республики.
Мы все помним его, помним, в какое тяжёлое время, в период развала
СССР, Солтанбек Петрович и Ирина Алексеевна трудились во благо Северной
и Южной Осетий.
Ирина Алексеевна, воспитавшая целое поколение талантливых
журналистов, прошедшая свою трудовую жизнь, как боевой путь, заслуживает уважения
и самых высоких наград.
то

Жизнь человека коротка... У многих она обрывается рано, но за собой они
успевают оставить вечный след, доброе имя, живую память. В их число входит
С. П. Таболов.
Если бы можно было отдать свою жизнь ради воскрешения дорогого тебе
человека...
Ирина Таболова
на своем рабочем месте
в агентстве «Иринформ»
Рядом всегда много инон
и портретов помойного
супруга Солтанбена Таболова
Ему Ирина Алексеевна
посвятила свою жизнь
175

Мама
Тамара Таболова
журналист, политтехнолог, общественный деятель
не лет семь-восемь. Утро. Солнце заливает спальню, заполняет меня с ног
до головы... Слышу папин смех... Спускаюсь. Все ещё спят: Зина, папина сестра,
Серёжа, двоюродный брат Урузмаг... А голоса где-то во дворе: «Таболенька...»
Выхожу на крыльцо — вот они... Как всегда, вместе пьют утренний кофе и
говорят-говорят-говорят... Отец с сигаретой в левой руке, положив голову на кулак
правой, улыбается, а мама — опять со своими розами, подрезает, жестикулирует,
рассказывая что-то...
Странная вещь — жизнь. Наша мама была мамой, пока был отец... После его
гибели она стала папой... А когда мы выросли, стала нашим ребенком...
Всегда весёлая и деловая, ухоженная, стильная. Делая карьеру, умудрялась
быть мамой для отцовских племянников... И после... Очень долго. Женщина в ней
умерла... Та, любящая и любимая женщина умерла вместе с любимым...
...Мне уже, наверное, одиннадцать. Я помню это время в самых маленьких
деталях. Школа, танцы, «Артек», Ставд-Дорт, Ялта, Сочи... Мама в голубом
платье, подаренном отцом, с потрясающей вышивкой, такая красивая. Ощущение
наполненности во всём. Отсутствие страха, книги, мамин аутотренинг на ночь:
«Меня ничего не беспокоит, я сильная, смелая... Мне тепло и уютно в моей
постели... Я засыпаю...» Видимо, где-то глубоко, в материнском сердце, она уже
тогда знала, какие слова нужно говорить мне на ночь, чтобы они остались в моём
сознании навсегда... Таким ярким и мудрым было наше детство!
...Мы едем в Даргавс. Нас двое. Я и отец. Смеёмся, подсаживаем человека
на повороте на Кармадон, опять смеёмся, потому что человек, узнав, что мы едем
в Даргавс, рассказывает о Таболове, который построил там дом. ЭтотТаболов —
«потрясающий лæг и его друг», но он не знает, что едет с этим Таболовым в
одной машине, и этот Таболов подмигивает своей одиннадцатилетней дочери в
зеркало заднего вида, не желая скомпрометировать человека... Приезжаем.
Мамин цветник такой потрясающий! Тут растут самые волшебные цветы, из их
лепестков мы, девчонки, делаем платья крошечным куколкам... Их так много, и так
прекрасен узор, в котором каждый год живут эти удивительные цветы!.. Мама,
улыбающаяся и строгая, колдует над чем-то в летней кухне... Тут уже много
каких-то людей. Кто-то играет в шахматы с Гоштом, кто-то чистит мешок картошки
178

(каждый день, не меньше), кто-то собирает яблоки в саду, кто-то не успевает
собраться, потому что его уже ждут в машине для поездки в Мидаграбин...
Вечерами — застолья под огромным балконом, песни, игры в прятки вместе с детьми...
Улыбающаяся мама на летней кухне... Именно на той, куда она больше не захочет
заходить, когда уже не нужно будет чистить по мешку картошки... Когда он уже
не приедет... Когда здесь останутся только его фотографии...
Она всегда была сильной. Когда приняла его предложение и уехала из
привычной среды в горы Кавказа. Когда ей пришлось принимать все чуждые тогда
правила жизни, его долгие поездки на учёбу, её одиночество... Когда пришлось
выстоять свою уникальную способность быть идеальной...
Не потому, что она моя мама, но она, правда, идеальна... Во всём. В своём
мировоззрении, где нет места низкому, искусственному, неблагородному,
трусливому, пошлому... Её не любили, а она уважала. И никогда не показывала свою
боль и обиду... Её предавали, а она никогда не давала понять, что предатель —
ничтожество... Её уничтожали, а она ходила с высоко поднятой головой.
Красивая, стройная, сильная, смелая...
«...Грузины — странные люди, в такую, как Ирка, и не попасть...» Эту шутку
потом будут вспоминать... А для нас, детей, это было самое страшное время. Когда
они вдвоём уезжали на Юг, как говорили, а мы оставались их ждать... Не
подозревая, что эти двое там делают... Как прячутся в подвалах и спят на телогрейках, как
не могут найти друг друга между Зарской дорогой и Цхинвалом...Один из их
друзей рассказывал, как мама «привозила свет» в Цхинвал... Электричества не было,
и мама, уезжая со своей съёмочной группой, загружала полную машину свечей...
Она обладает самыми пронзительными качествами. Мне всегда трудно было
представить, как может женщина, оставив детей, рисковать своей жизнью ради
кого-то далеко... И только сейчас я понимаю... Она просто не могла оставить его с
его постоянным желанием помочь одного... Ведь он был абсолютно всем для неё.
Гостеприимный дом Таболовых в горном Даргавсе (1993)
179

Тамара Таболова на съемках репортажа для напала «ТВ-Центр» (2005)
Их общее детище «Иринформ», сыграв революционную роль в истории
Южной Осетии, стало, когда она осталась без него, её «бункером», её «убежищем»...
Они придумали его для прорыва информационной блокады, а в итоге оно
превратилось в единственное информационное агентство на Северном Кавказе, из
которого транслировалась Осетия на весь мир. Сколько их было... каналов,
зарубежных и российских, которые взахлёб просили «прекрасный край с самобытной
культурой». С такой любовью и дальнозоркостью они придумывали вместе все
проекты... С любовью к Осетии. В любви и гармонии с миром и друг с другом.
...Я заканчиваю школу. Медалистка-хулиганка... Мама идет в школу с
цветами и у самого входа спрашивает, где наш кабинет... Она не знает об этом,
потому что школой занимался папа. А она только пришла в себя после того как его
не стало... Она жила в своём «Иринформе», заканчивая его дела... Вспоминая о
нём... Иногда в темноте и за закрытыми дверьми... Мы долгое время думали, что
она сойдет с ума. Так и было какое-то время.
Она отрицала всё, что другим даёт силу. И только то, что больше некому
заботиться о его огромной семье — сестрах, племянниках, которых она растила
как своих детей, вернуло её... Какую-то её часть... Самую сильную. Потому что ей
предстоит не напоминать о нас многочисленным друзьям «при жизни» и
совершенно посторонним теперь, когда совсем нет денег, ей нужно теперь быть
самостоятельной для того чтобы справляться в одиночку, когда её хотят «закрыть» те
люди, которых «сделал» отец... Ей придётся теперь быть одной. И он бы никогда
не понял, если бы она сломалась. Она всё смогла. И даже сделала больше, чем
могла... Как она это сделала — я не понимаю до сих пор...
Для кого-то символ любви между женщиной и мужчиной —
вымышленные персонажи... Для меня это мои родители. И настоящая дружба — это мои
родители. И соратники — мои родители. Огромное счастье родиться в семье,
180

Интервью и фильму о Солтанбеие Таболове «Друг» (авторы Олег Доев, Урузмаг Басиаев)
Ирина Таболова, племянница Елена Иайтунова, дочь Тамара (1995)
где никто не выясняет
отношения. У каждого есть
свое место. Комфортное,
окружённое любовью и
пониманием всегда! В
условиях войны и мира, счастья
и тревог.
...Мы у папиной
могилы. Мама вытирает его
«лицо», наклоняется,
чтобы поправить цветы в вазе,
и, поднимаясь, ударяется
головой... Плачет...
Садится на камень... «Лежишь
тут в цветочках, а я
мучаюсь...» Она следит за
могилами его матери и дяди.
Она не отпустила ни одну
из его сестёр из своего
дома, потому что они «йæ
ад кæнынц». К ней до сих
пор звонят и приходят за
тем, чтобы спросить, как
и что нужно делать на
осетинские праздники...
И многие не знают, что
она — не осетинка...
Она просто слишком
любила для того чтобы не
стать идеальной во всём,
что было ему дорого...
Тамара у могилы отца

Осетинка
Елена Кайтукова
племянница Солтанбека Таболова
се знают Ирину Алексеевну как талантливую журналистку, которая очень
много сделала для двух Осетий, воспитала столько поколений молодых
журналистов... Но мало кто знает её с другой стороны — женской, семейной... Тысячи и
миллионы людей видели её на экране отважной, смелой, решительной... А дома
она всегда добрая, мягкая, заботливая... Трудно поверить, что в одном человеке
может соединиться столько сильных качеств, благодаря которым все мы,
родные, чувствуем тепло домашнего очага, бесконечную любовь и безграничную
заботу, объединившие в доме Таболовых и вокруг него так много людей!
Мне Д8 лет, из них 32 года живу с Ириной Алексеевной. Если бы умела, я
написала бы учебное пособие для молодых семей. Написала бы, какой надо
быть женой, тётей, старшей для младших, младшей для старших... Какой
должна быть мать для своих детей, снохой для всей фамилии и, как
получилось, для всей Осетии. За все эти годы благодаря Ирине Алексеевне я поняла:
только по-настоящему любящая жена может так полюбить всё, что с связано с
мужем — его родственников, друзей, его
землю, всё, чем он дышит...
Какая жена ведёт дневник, выхаживая
мужа и излечивая его, казалось, от
неизлечимой болезни? Мы до сих пор храним в
своём домашнем архиве эти пожелтевшие
страницы. Каждый день на протяжении
шести лет — с 1985 по 1991 год — Ирина
Алексеевна записывала за Солтанбеком
его самочувствие, настроение... Мы читаем
эти строки сквозь слёзы — наша сильная
Ирина смогла поставить его на ноги, став
главным врачевателем его тела и души,
опорой для всех нас...
Какая сноха живёт со своей
золовкой, которая держит всю семью в
строгости, а в самые трудные минуты ни на шаг
«Таболеньнин календарь»
Страница из дневника Ирины Таболовой

Сергей Таболов (справа)
с двоюродным братом Дзамболатом Химилоновым
не отходит от её постели! До последних
дней Зины Ирина Алексеевна ухаживала
за ней, как за ребёнком. Моя тётя ушла
со словами: «Если бы я тогда знала, что
Ира у нас будет такой, я бы сама своими
больными ногами пошла бы за ней в
Новгородскую область».
Какая невестка, не раздумывая,
возьмёт на воспитание ребёнка, рано
потерявшего мать (Эмма — другая моя тётя,
ушедшая из жизни в 36 лет)? Ослабшего
от болезни четырёхлетнего мальчика
Ирина поставила на ноги. Бегала с ним по всем
врачам, возила на лечение в санатории...
Какая женщина примет как родных
племянников мужа — детей третьей
своей золовки, у которых умер отец? Наша
мама всегда знала, что мы с Таймуразом
и Урузмагом рядом с Ириной Алексеевной под надёжным и тёплым крылом.
Слово «доченька» я впервые услышала от неё. И хотя мне уже столько лет, она
до сих пор меня так называет. Мамы уже нет с нами, Ира — наша вторая мама...
У неё можно учиться многому. И даже всем национальным обычаям,
которые она с первых дней в Осетии знает лучше, чем некоторые осетины. Не только
знает, но и соблюдает все традиции.
Мы живём большой, дружной семьёй, и это — благодаря Ирине
Алексеевне, свято оберегающей память о нашем дорогом дяде Солтанбеке, благодаря её
мудрости, чуткому сердцу, внимательному отношению к каждому из нас.
Ира, только с тобой наша жизнь может быть такой счастливой! Радуй нас
много лет! Бирæ нын цæр!
Елена, Таймураз и Урузмаг Иайтуновы — племянники Таболовых
183

Мудрая невестка
Фамилии Таболовых
Владимир Таболов
начальник управления внешних связей и устойчивого развития
Северо-Кавказского горно-металлургического института
оя первая встреча с Ириной состоялась в Москве, когда она училась в
Высшей комсомольской школе с Солтаном, в начале 80-х годов XX столетия.
Будучи в командировке, я приехал к Солтану в общежитие, и в его
комнате появилась девочка, начав накрывать на стол. Мы долго сидели,
обсуждали разные проблемы, спорили. А когда меня Солтан провожал, я ему сказал:
«По-моему, эта девочка на нашу невестку похожа». Солтан в свойственном ему
стиле захохотал и перевёл всё в шутку.
Прошло меньше года, он позвонил из Москвы и сказал, чтобы я приготовил
осетинский костюм для невестки. Я тогда был председателем студенческого
профкома СКГМИ. Нашему осетинскому ансамблю танца пошили новые костюмы.
Когда молодые прибыли домой, я высказал сомнение, удобно ли и обязательно
русскую девочку одевать в осетинский костюм, на что мой брат и мой друг однозначно
ответил: «Да». Тогда я как старший «строго потребовал», чтобы он и сам прибыл в
институт для примерки осетинской традиционной одежды, на что, как обычно, он
закатился хохотом. Так девочка из древнего русского города перешагнула порог
осетинского дома в настоящем традиционном осетинском костюме.
Солтан, вернувшись из ВКШ, стал работать секретарем Северо-Осетинского
обкома ВЛКСМ и несколько лет жил в разных квартирах. Уже родился Серёжа и,
наконец, семья получила государственную квартиру на ул. Комсомольской. Мой
отец, всегда подробно расспрашивавший меня о Солтане, очень обрадовался,
что у семьи появилась своя крыша над головой. Он собрал всех нас, и мы из
Алагира поехали с хуын к Солтанбеку и Ирине. После того как отец
поздравил супругов, Ирина вдруг подбежала к нему, подпрыгнула (он был высоким)
и обняла его. Все, кто присутствовал, замерли, потому что молодой осетинской
невестке вести себя подобным образом с одним из патриархов фамилии было
опрометчиво. Однако отец с пониманием отнёсся к этому, обнял Ирину и легко
снял недоразумение, а Ира сказала: «Он такой большой и хороший человек,
что я не удержалась».
Большое, доброе сердце у Ирины, широкая и мягкая душа, в которой она
всегда находит каждому человеку тёплое место. Отношение, которое Ира
сформировала в себе к старшим сестрам Солтана, можно отнести к категории уникаль-
184

ных в сегодняшней жизни. И не только к сестрам, но и к другим родственникам,
соседям и бесчисленным друзьям Солтана.
Ирина глубоко прониклась пониманием сиротских душ Солтана и его сестёр
и всю свою жизнь делает всё возможное, чтобы всегда они были вместе и она с
ними. И это не искусственно притянутые проявления для публики, а настоящие,
глубоко человеческие и естественные поведенческие явления.
Ирине благодаря природе души легко удалось понять, что эту семью
нельзя разделять, и поэтому сегодня они все вместе. Чистое, преданное отношение
Ирины к Солтану проявилось и в трагические дни сентября 1993 года, когда его
не стало, и по сей день мы все его ощущаем.
О страшной трагедии первыми узнали мы втроём — Таболовы Аркадий,
Харбек и я. И поехали на ул. Тухачевского (теперь это ул. С. Таболова). Выйдя из
машины, мы не могли решить, кому идти в дом с этой страшной вестью. В итоге
пошли все втроём, и вдруг резко открылась калитка, оттуда выбежала Ирина и,
увидев нас, на всю улицу закричала: «Сережа!!!» И зарыдала. Каким чувством она
догадалась?! До сих пор этот крик стоит у меня в ушах.
С трагическим уходом Солтана Ира оказалась в огромном, пустом
пространстве, которое ранее Солтан заполнял своей устремлённостью и неуёмным
желанием опережать течение жизни, творить и строить, собирать вокруг себя
единомышленников, сопереживать со всеми обо всех и обо всём, стремиться помочь
каждому, находить ему время и отдавать частичку своего сердца. Ирина
оказалась сильной, мужественно перенесла трагедию. И это потому, что благодаря
своей чистой душе она стала для всех окружающих близким человеком.
Не мне судить о её профессиональных качествах в работе на телевидении.
Могу только сказать, что она и здесь отдаётся своему любимому делу целиком
и полностью. Ирина Таболова сыграла огромную роль в становлении массме-
диа новейшей истории Осетии и России.
А как же недостатки Ирины, где они? Конечно же, они есть, как и у любого
из нас. Только они такие у неё легкорастворимые, что мгновенно исчезают в
океане души, а на зеркально чистой поверхности остаются безграничная доброта,
исключительная порядочность и могучая сила человеколюбия.
Со страниц этой
книги я хочу выразить
искреннюю
признательность прежде всего всем
авторам идеи её
создания, всем людям,
которые до сих пор рядом с
Ириной, и хочу от имени
фамилии Таболовых
выразит всем самые добрые
пожелания, чтобы порог
каждого дома всей
Осетии переступали такие
невестки!
Зинаида Таболова. Сергей Таболов, Зечфира Иайлпуиова-Таболова,
Ирина Таболова, Владимир Таболов, Елена Нойтунова
185

рина Таболова:
«У нас пока нет
информационной
политики»
Игорь Дзантиев
газета «Ир», март 1995 г
ё знает вся Осетия. Уже много лет голос Ирины Таболовой
практически каждый вечер звучит в новостях Российского телевидения и
телекомпаний «Останкино». В нашей республике этот голос, возвращающийся к
нам из Москвы, воспринимается простыми людьми — особенно в тяжёлые
периоды — как глоток свежего воздуха, раз за разом доносящий всей
стране слово правды... Но сначала о том, как начиналось сотрудничество
с Москвой.
— Всё начиналось в конце 70-х, когда председателем Гостелерадио был
Ахсарбек Агузаров. Им была создана редакция по подготовке программ для
Центрального телевидения и Всесоюзного радио. Я пришла в эту редакцию в
1982 г. главным редактором. Мы делали тогда программы разного характера и
достаточно большие — до часа. Оценка нашей работы в Москве была хорошей.
Наладилась тесная связь. Но надо было, чтобы постоянно выходили и
информационные материалы. Во всех республиках Северного Кавказа уже были
специальные корреспонденты, а у нас — нет. Я попробовала сделать несколько
репортажей. Они получились. И после этого стали регулярно выходить по ЦТ.
Вспоминаю сейчас о том времени и думаю: как много зависит от позиции
руководства. Ахсарбек Агузаров был действительно патриотом Осетии. Он, как
известно, внёс громадный вклад в становление осетинского киноискусства, сам
же, когда бывал в Москве, прорабатывал вопросы, связанные с организацией
информационного обеспечения ЦТ. Это ему удавалось. Заказы на репортажи к нам
поступали регулярно. Агузаров придавал этому огромное значение. Он говорил
нам: «Работа вашей редакции, один репортаж по ЦТ стоит работы всей студии за
месяц». Понимал, как важно, чтобы Осетия перед всей страной предстала на
высоком уровне. И делал всё для этого. Вплоть до того, что, если не было машины,
не было по какой-то причине водителя, сам садился за руль, ехал в аэропорт, сам
лично отдавал эту кассету командиру самолёта, чтобы репортаж в тот же день
вышел во всесоюзный эфир. То есть для него всё это не было зазорным,
несолидным. Главным было дело, престиж Осетии.
— Сейчас подобной редакции в телерадиокомпании «Алания» уже нет,
а вы являетесь директором информационного агентства «Иринформ».
190

— Редакция программ для ЦТ просуществовала до 1991 г. А потом
началась война в Южной Осетии. Стали возникать трудности с транспортом, камерой.
Видимо, руководству республиканского телевидения не хотелось рисковать. Как
бы то ни было, но на какой-то период мы оказались в своеобразной
информационной изоляции из-за невозможности оперативно выдавать репортажи.
Тогда у меня возникло предложение создать самостоятельную мобильную
журналистскую группу по освещению наших событий на ТВ и радио. Совет
министров Северной Осетии поддержал это предложение и с января 1992 г. создал
агентство «Иринформ». Но всё, что нам успели сделать — утвердили небольшой
штат и дали «УАЗик». Все эти три года у нас так и не появилось ни своей
видеокамеры, ни своего монтажного оборудования.
— Как же вам тогда удавалось так часто и оперативно выходить в эфир?
— Мы с Ириной Гугкаевой (она делает материалы на радио) действительно
звучали в эфире практически каждый день. Судите сами. В 1993 г. прошли 159
сюжетов в «Вестях», Д2 — по «Останкино», 11 — по «НТВ» и около 150 — по «Маяку»
и «Радио России». В 199Д г. в «Вестях» были показаны уже 208 наших сюжетов,
свыше 100 — по «Останкино» и «НТВ» и около 200 передано по российскому радио.
Кроме того, в прошлом году мы начали цикл передач «Осетинские этюды»
на нашем телевидении. Вышли уже 14 передач. Весь этот цикл посвящен
прошлому Осетии — истории святилищ, конкретных населённых пунктов. Значение
этих передач, особенно для молодёжи, трудно переоценить. Когда, например,
мы делали съёмку в Куртатинском ущелье, рядом случайно оказались молодые
ребята. Так они затаив дыхание слушали наших учёных Феликса Гутнова, Тайму-
раза Плиева, Виталия Тменова, Руслана Дзаттиаты, которые, кстати, включились
в эту работу совершенно бескорыстно.
И всё это мы делали, будучи поставленными в условия просителей.
Спасибо Бэле Гатеевой из телерадиокомпании «Алания», Николаю Гаглоеву из ФСК,
другим ребятам — они часто выручали нас видеокамерой. Помещение нам
предоставил институт гуманитарных исследований. Безмерно благодарны мы за
финансовую поддержку в силу его скромных возможностей фонду «Реформа»
(генеральный директор — Алан Плиев). Благодаря ему мы смогли приобрести
бензин, видеокассеты, оплатить другие расходы. Монтажную аппаратуру всё это
время нам бесплатно предоставляла студия ИФС. Но так бесконечно
продолжаться не могло. Монтажная система ИФС износилась и даёт уже технический
брак, что подтвердили и два последних моих сюжета, переданных в Москву. Так
что, как дальше работать — просто не знаю.
— Ирина Алексеевна, даже если не брать в расчёт исключительную
значимость того, что вы делаете для республики (никаким цифровым
измерениям это не поддаётся), всё же ваше агентство — не частное предприятие
и не ныне модные АО или ТОО. Были ли с вашей стороны какие-то попытки
решить проблему технической оснащённости нормальным путём —
обратившись к официальным структурам власти, учредившим агентство?
— У меня скопилась целая папка писем и обращений. В конце прошлого
года я совершенно случайно узнала, что 10 февраля 199Д г. вышло
распоряжение правительства о выделении агентству «Иринформ» 38 млн рублей на при-
191

обретение видеотехники. Начала интересоваться, где же
всё-таки эти деньги. И по^ом получила письмо от
Минфина, где мне разъяснили, что выделенные агентству
«Иринформ» 38 млн рублей на видеотехнику
перечислены аппарату президента и правительства республики
для этих же целей. И далее шла стандартная приписка:
выделить дополнительные средства не представляется
возможным. После такого руки совсем опускаются. Я же
не для своей семьи, не для дома работаю, а на
республику. Если республике это не надо, то какой смысл вообще
что-то делать?
Государственной информационной политики в
Северной Осетии, к сожалению, пока нет. Зато у нас масса
возможных пресс-центров — в ведомствах, в горисполкоме.
Там есть и видеокамеры, и монтажные системы. Есть даже
в университете. И вся эта «прорва» пресс-центров делает
свою политику в расчёте на своего лидера. Может,
и это кому-то нужно. Но если не нужна
группа, которая стабильно
работает на Москву, то, думаю,
надо её просто ликвидировать.
— Я с содроганием
думаю, что если вы, человек
столь известный и столько
делающий для пропаганды нашей
республики в России, не в
состоянии решить актуальнейший не
лично для вас, а для всего народа
вопрос, то что тогда делать
простым смертным с их повседневными
проблемами? И всё-таки, может, не
всё так безнадёжно? Может, ещё раз
воззвать к разуму?
— За прошедший год я трижды
обращалась к заместителю председателя
правительства Эдуарду Мецаеву,
предлагала, что если не нравится агентство,
создайте, как это было раньше, специальную
редакцию на телевидении. Лишь бы была
возможность работать на Москву.
Неоднократно говорила я и с А. Галазовым, и Ю. Би-
раговым, но пока всё остаётся по-прежнему.
Растерять завоёванные позиции можно очень
быстро, на восстановление же прочного
сотрудничества понадобятся месяцы, а то и годы.
192

ёплый этот голос
за кадром
Газета «Северная Осетия»
13 января 1996 г
то-то заметил: телерепортеры делятся на две категории: на тех, кто
всегда на первом плане в кадре, и тех, кто никогда не привлекает
внимание к собственной персоне, но чьи стиль и голос за кадром не спутаешь
ни с какими другими.
Ирина Таболова относится ко второй категории. Интонации её
тёплого голоса узнаешь сразу, и даже в самом «проходном» сюжете она
умеет найти то, что не пройдёт мимо её внимательного и
доброжелательного взгляда. Впрочем, Ирину «сиропной» журналисткой никак
не назовёшь. Женская эмоциональность у неё никогда не
превалирует над профессионализмом телерепортёра, который обязывает в
коротком сюжете отразить и суть события, и его общественную
значимость. Таболовой удаётся сочетать эти качества. Особенно
наглядно это проявилось во время трагедии в Южной Осетии, откуда
она вела репортажи, донося правду о ней до российских
телезрителей. Оставаясь, может быть, в чём-то пристрастной, всегда
была корректна, когда готовила телематериалы для «Вестей» о
событиях в Пригородном районе.
А когда случилась трагедия в её собственной семье —
погиб муж Сергей Петрович Таболов, мужественно
перенесла это горе. Утешением были любимые дети и любимая
работа, которая требует всегда быть в форме и не даёт
жалеть себя.
У Ирины Алексеевны — юбилейный день
рождения, который совпал с Днём российской прессы. И хотя
праздники поделили нас, журналистов, по цехам, мы
считаем Ирину коллегой, потому что неважно,
работаешь ли ты на телевидении или в газете, важно другое:
является ли это твоим призванием. Думаем, что
Ирина Таболова, не задумываясь, могла бы ответить на
этот вопрос утвердительно. С юбилеем и
праздником Вас, Ирина Алексеевна!
193

«Время выбрало нас»
Нателла Бирагова
газета «Слово», 15 августа 1997 г
1?ыход цикла передач под таким названием не остался незамеченным
широкой зрительской аудиторией. Работа молодых журналистов,
студентов 4 курса отделения журналистики, сразу привлекла внимание новизной
взгляда на, казалось бы, неновые темы, глубиной понимания поставленной
проблемы. Тем приятнее было слышать похвалу и одобрение в их адрес со
стороны людей, которых уже, пожалуй, ничем не удивишь.
И во многом в этом, конечно, заслуга их педагога Ирины Алексеевны
Таболовой, которая щедро делится своим опытом с молодыми ребятами. Ей
и предоставляем слово:
— У меня очень простой принцип: как можно раньше включать их в
активную практическую работу. И поэтому, когда мы впервые встретились на практике
со студентами А курса, сразу начали с подготовки программы.
Мы определили общий характер работы. Решили, что надо сделать что-то
очень светлое и оптимистичное, потому что многие сейчас в таком отчаянии, что
не видят никакой перспективы. Запланировали цикл передач, назвали так:
«Время выбрало нас». Почему именно такое название? Потому что действительно, это
непростое и стремительное время выбрало нас, молодых. Вы оказались активно
задействованы в истории в период смены эпох.
Им было предложено самим выбирать темы для программ. Выбор пал на
анализ общественно-политической ситуации, состояния экологии, всё, с чем мы
пойдем в новое тысячелетие и что надо сделать, чтобы успеть что-то исправить.
Нас многие потом упрекали после выхода первой передачи, что мы просто
фиксируем факты и не даём предложения. А позиция у нас изначально была такая:
мы просто даем картину того, что есть, а решения предлагают те, кто за это
отвечает. Ведь многие даже не знают о состоянии наших горных территорий.
Ребята сами изучали проблемы, ездили на съёмки. Это была полностью их
самостоятельная работа, в которой они пытались реализовать свои взгляды.
— Были ли у вас трудности в работе со студентами?
— Единственная проблема у нас возникла в начале работы при
составлении текстов. К сожалению, литературный язык многих начинающих
журналистов оставляет желать лучшего. Может, это объясняется и тем, что старшее
194

поколение подаёт плохой пример. Ведь многие очень небрежно работают со
словом. И поэтому мы большое внимание уделяли прежде всего работе над
текстом.
— Приходилось ли ребятам вас чем-то удивлять?
— Да, конечно. Прежде всего — неординарным видением проблемы,
глубиной её понимания. Многие вещи они видят иначе и лучше, чем я, несмотря на
опыт и возраст. И потом, они свободно цитируют классику, много читают. И это
тоже радует, ведь литература оказывает большое влияние на
профессиональные качества будущих журналистов, формируется хороший слог.
И что ещё поражает и радует — огромное желание работать. После выхода
первой передачи они прибежали на следующий день и спрашивали, когда
будем делать следующую.
— А как вы оцениваете результаты совместной работы?
— Они могут работать в профессии, у них есть способности к ней.
Единственное — им нужна была раньше вот такая практическая работа, потому что только
на практике человек понимает, что может делать, и реально оценивает свои
возможности.
У них уже сформировалось представление о том, как работать над текстом.
И, что немаловажно, они умеют работать в кадре. Немногие даже
профессиональные журналисты умеют хорошо держаться перед камерой, делая акцент на
человека, с которым беседуют. Конечно, для молодых журналистов очень
привлекательно продемонстрировать себя на экране. Но ребята быстро поняли, что
главное — не ты, а человек, с которым работаешь в кадре. И когда они брали
интервью, его отрабатывали так, что виден был не журналист, а собеседник.
У них удивительная способность — они умеют разговорить любого
человека, заставить его отвечать не просто «да» и «нет», а свободно и раскованно вести
себя во время съёмок.
На эту практику мне дали студентов второго курса. На ребят сразу свалилось
огромное количество работы. Наше агентство «Иринформ» работает на
российские информационные программы «НТВ», «Вести», «ОРТ». Мы сразу подключили
к этой работе ребят. Они очень активно работали. Как раз обострилось
положение в Пригородном районе, мы постоянно отслеживали ситуацию. Ребята
выдавали неплохие тексты, делая серьёзный и глубокий анализ событий.
И несмотря на то что работа в агентстве оперативная и напряжённая, а они
впервые столкнулись с ней, их очень это привлекло. Потом они уже сами, как на
работу, приходили к 10 часам, изъявляя желание что-то делать.
Мне доставляет удовольствие работать с ними.
— Каким основным принципом в работе журналиста вы стараетесь
учить их?
— Непосредственная работа на зрителя воспитывает в человеке чувство
ответственности, а без этого чувства не получится настоящий журналист.
Ребята впервые здесь поняли, что такое чувство ответственности, страх
перед эфиром. И не только страх перед камерой, а страх за то, как бы твоё слово не
сделало больно человеку, не отозвалось негативно в людях. Они буквально
каждое слово взвешивали, когда освещали общественно-политические события.
195

Про жизнь и без «воды»
Залина Татраева
заместитель председателя Комитета связи и массовых коммуникаций
Республики Северная Осетия - Алания
Сейчас поедете с Витькой в горы...
Привези мне оттуда красивый материал.
Только чтобы про жизнь. По существу и без
«воды», — тёть Ира сказала — как
отрезала... Ну а я, амбициозная первокурсница,
конечно же, сделала вид, что нет ничего легче!
Пустяки1 Раз плюнуть!..
Уже в дороге у меня началась паника:
«Куда ехать? Как снимать? Что значит
«красивый материал про жизнь и без «воды»?!
Я и не догадывалась, что на мне уже
испытывают уникальную авторскую методику
профвоспитания от тёть Иры. И первым
пунктом в ней значится: подружись с водителем дядь Витей и оператором Серёжей...
— Ты хоть знаешь, куда ехать? — хмуро спросил дядь Витя уже на выезде
из города.
— Неа.
— А в горах хоть была когда-нибудь?
— Вообще-то я выросла в горах.
— Ну а чего тогда приуныла? Куда поедем?
— Давайте поедем в Горный Карца... У меня там дядя базой отдыха
заведует. А я у него ни разу не была, даже не знаю, где это.
— Давай! Заодно посмотрим, что это за село такое и как там люди живут, да?
Дядь Витя внимательно посмотрел на меня в зеркало заднего вида...
Мои первые в жизни съёмки закончились поздним вечером. А уже утром
следующего дня весь «Иринформ» толпился в монтажке и отсматривал мой материал.
— М-м-м... Вот молодец, девочка!.. М-м-м... Ну, умничка, говорю же!..
Роскошно! То, что надо! Я же знала, что девочка выплывет! — тёть Ира азартно
комментировала видео и хвалила меня, не отрываясь от монитора. При этом
совершенно не обращала на меня внимание... А я с дрожащими руками и
коленками пряталась за её спиной. Еле живая, но счастливая!..
196

Сюжет о жизни горцев удался на славу. Это был мой первый
профессиональный успех... С тех пор в моей жизни было много съёмок... интересных и не очень...
важных, ответственных, весёлых, душевных, опасных... всяких... Но каждый раз,
выезжая на задание, я вспоминала слова Ирины Алексеевны: «Только чтобы про
жизнь. По существу и без «воды». И они всегда помогали мне «выплывать».
Кадры из программы «Время выбрало нас» (1997)
Авторы программы «Время выбрало нас» Ирина Иабулова, Валентина Болатаева, Зарина Джинаева.
Зарема Найтмазова. Алла Дудаева, Залина Татраева, Диана Салиева (1997)
197

Ныхасуарзон
ахуыргæнæгыл
Фæрниаты Мæдинæ
Республикæ Цæгат Ирыстон - Аланийы Хицауады
пресс-службæйы кусæг
лчидæр йæ царды сæмбæлы алыхуызон адæмыл. Кæйдæрты уайтагьд
ферох кæнæм, чидæртæ та зынгæ фæд ныууадзынц, æмæ сыл арæх фæхъуы-
ды кæнæм, фæфæнды нæ, цæмæй нæ бастдзинад кæна æнгомдæр. Æз мæхи
амондджыныл нымайын, уымæн æмæ мæнæн Хуыцау балæвар кодта фадат
куырыхон, цæстуарзон, кæй равзæрстон, уыцы дæсныйады курдиатджындæр
æмæ фæлтæрдджындæр адæмимæ сæмбæлынæн. Ахуыры рæстæджы ахæм
адæймæгтæй иу уыд Таболты Иринæ. Йæ кой йын фыццаг хатт фехъуыстон
1992 азы, скъоладзау ма уыдтæн. Ирыстоны уæд цы цаутæ цыд, уый не 'ппæт
дæр нæ зæрдыл дарæм. Уыцы рæстæджы нæ ахуыргæнджытæй иу радзырд-
та, Таболты Иринæ вертолётыл тæхгæйæ нæ республикæйы арæнтæ кæй ба-
бæрæг кодта æмæ афтæ дарддæр. Уæд æй æз бамбæрстон, Таболты Иринæ
цас хъæбатыр сылгоймаг у, стæй Ирыстоны хъысмæтыл йæ зæрдæ æцæгæй
кæй риссы, уый. Тынг æй уарзынц мæ хистæртæ дæр. Йæ хъæлæс ын-иу те-
левизорæй куы фехъуыстой, уæд сын-иу уый уыд стыр ныфс, стæй йыл кæд-
дæриддæр адæм æууæндыдысты.
Скъола фæуыны фæстæ æз равзæрстон журналисты дæсныйад, бацыд-
тæн ахуырмæ Цæгат-Ирыстоны паддзахадон университетмæ. Цыппæрæм кур-
смæ куы бахызтыстæм, уæд иу
хатт бадæм æмæ æнхъæлмæ
кæсæм нæ ног ахуыр- гæнæг-
мæ. Уалынмæ дуар æрбайгом,
æмæ мидæмæ æрбахызт нæ
кафедрæйы сæргълæууæг
Тедтойты Зинаидæ иу сылго-
ймагимæ. Зинаидæ нын ба-
цамыдта нæ ног ахуыргæнæг
Таболты Иринæйы. Нæ цинæн
кæрон нæ уыд: ахæм зынд-
гонд, фæлтæрдджын журна-
листимæ ныхас кæныны фадат
кæй фæзынд, уый махæн уыд
198

стыр пайда, уæлдай цымыдисаг. Нæ ахуыр- тæ цыдысты информацион агентад
«Иринформ»-ы.
Иудадзыгдæр-иу æнхъæлмæ кастыстæм, уæдæ кæд æрхæццæ уыдзæн
уыцы бон, æмæТаболты Иринæимæ кæд фембæлдзыстæм. Ахуыргæнæгмæ куыд
æмбæлы, ома, йæ ном æмæ йæ фыды номæй, афтæ йæм нæ дзырдтам. Хуыдтам
æй Тетя Ира. Зæгъын ма хъæуы уый дæр, æмæ йæм студенттæй чидæриддæр
бафтыд, уыдонæн се 'ппæтæн дæр уыд дыккаг мадау. Алкæй тыхст, алкæй цин
йæ зæрдæмæ иста тынг хæстæг. Ныртæккæ кæимæ кусы, уыдонæн дæр афтæ.
Хицæн ныхасы аккаг сты нæ ахуыртæ. Лекцитæ нæм никуы уыд. Нæ уар-
зон ахуыргæнæг нæ уайтагъддæр бафтыдта бæрнон куыстыл. Æмæ куыд
куыстам, афтæ нæ ахуыр дæр кодта. Амыдта нын нæ рæдыдтытæ, ахуыр нæ
кодта арф хъуыды кæныныл, бамбарын нын кодта, дзырдæн, уæлдайдæр та,
журналист кæй ныффысса, уымæн стыр ахадындзинад кæй и. Æмæ алы ны-
хасæн дæр хъæуы дзуапп дæттын.
Таболты Иринæйы разамындæй мах райдыдтам кæнын равдыст «Время
выбрало нас». Студенттæ уæвгæйæ, архайдтам фæсивæды, æхсæнады рис-
сагдæр фарстатæ иртасыныл, куыд сæ ис лыг кæнæн, ууыл ахуыргонд, зонаг
адæмимæ дзурыныл. Ахæм куыст нæ зæрдæмæ тынг цыд.
Агентад «Иринформ»-ы уæвгæйæ, мах æххæстæй банкъардтам,
журналисты архайд цас ахсджиаг, цас хъæугæ у, уый. Уæдæ зын дæр куыннæ у. Цы цау-
тæ æрцæуынц, уыдон никуы фæфæрсынц, журналистæн абон йæ бон кусын у,
æви нæ, фæнды йæ, æви нæ. Ис æрмæстдæр хæс — адæммæ афоныл бахæццæ
кæнын хъæугæ информаци.
Таболты Иринæимæ куы базонгæ дæн, уæдæй абонмæ мæн дисы æф-
тауы, ирон нæ уæвгæйæ, ардæм Уæрæсейæ æрбацæугæйæ, Ирыстон афтæ
тынг куыд бауарзта. Уæдæ цæмæй ирон адæм сæ райгуырæн бæстæ хуыздæр
зоной, аргъ кæной се 'гьдæуттæн, сæ историйæн, уыцы хъуыддагмæ дæр
егьау æвæрæн бахаста, йæ цардæмбал Таболты Солтанбеджы проект
«Осетинские этюды» æххæст кæнгæйæ.
Кæй зæгъын æй хъæуы, Таболты Иринæйæн йæ цард æнцонтæй нæ рауад,
уымæн æмæ йæ сæйрагдæр мæт æдзухдæр бает уыд æмæ абон дæр у адæ-
мы хъысмæтимæ, хиуæттæй зæгъай,
æцæгæлæттæй зæгъай. Куыдфæн-
дыйы цæстæй йæ бон кæсын ницæмæ
у. Фæлæ уæддæр у фæлмæнзæрдæ,
цæстуарзон адæймаг. Уый тыххæй йын
кæнынц стыр аргъ, йæ алыварс чи ис,
уыдон. Ис ма йæм иу бафиппаинаг ми-
ниуæг. Фæсивæдæй йæм
чидæриддæр ахуыр кæны, уыдонæн зæрдиагæй
æххуыс кæны, цæмæй размæ рацæуой,
цæмæй сæ равзæрст дæсныйады бæл-
вырд бæрзæндтæм схизой, уой æнтыст-
джын. Æмæ нæ алчидæр бузныг у нæ
ЗЫНАРГЬ АХУЫРГÆНÆГÆЙ!
199

По взмаху
«волшебной палочки»
Ольга Дзгоева
газета «Северная Осетия». 17 ноября 2011 г
ак сделать из студента факультета журналистики журналиста? Такого,
чтобы знал, почём фунт лиха, не жаловался, везде и всегда успевал, отвечал
за каждое произнесённое в эфире или с газетной полосы слово и при этом
умел произнести его красиво? Как из полного иллюзий полуребёнка
вылепить профессионала?
— Взмахнуть пару раз волшебной палочкой! — смеётся руководитель
информационного агентства «Иринформ» Ирина Таболова.
Смеётся, потому что такая «волшебная палочка» у неё есть: стоит для
устрашения в легкодоступном месте и представляет из себя серьёзного вида батог,
игриво повязанный оранжевым бантиком. Если что, имейте в виду — он может
быть пущен в дело!..
Трудно сказать точно, чья это заслуга — Ирины Таболовой или её
«волшебной палочки», но здесь, в «Иринформе», выковывать настоящие журналистские
характеры из сырого материала умеют. Достаточно перечислить имена
«выпускников» этой школы.
— Ксения Юдина — сейчас редактор «Модного приговора» на «Первом»,
Алан Царитов — в Госдуме России, Богдан Засульский — в РИА «Новости» (он,
кстати, в президентском пуле работает), Люда Дудиева руководит отделом
радио «Финам РМ». И здесь, в Осетии, наши ребята замечательно работают. Да вы
их всех знаете: Толик Гадиев, Арават Будаев, Сослан Туаллагов, Казбек Бутаев,
Алан Кайтуков...
Ирина Алексеевна называет и называет имена тех, на кого мы привыкли
смотреть, сидя на диване и включив телевизор. Это ребята, которые уже и не
ребята вовсе, а взрослые и серьёзные дяди и тёти. И те, которые приходили в
«Иринформ» позже и работают сейчас в самых разных организациях, на самых
разных телеканалах... Только подумать: здесь, в этой самой комнате, и
начинались эти люди и их профессиональные истории!
За двадцать лет существования агентства в большое плавание по волнам
отечественного теле- и радиоэфира отправились примерно 20 человек. Скажете
— немного? Ну да! Просто это штучный товар, ручная работа...
— Я всегда говорю, что хорошего журналиста надо начинать делать с чи-
200

Ирина Таболова (2011) Сослан Туаллагов и Ирина Санановва
стого листа. Если ко мне приходит молодой человек, который уже успел где-то
поработать, я вряд ли что-то смогу сделать — у него уже есть свои взгляды на
профессию, и не мне их ломать. Со студентами проще. Главное, что я должна
видеть в этом студенте — талант, призвание быть журналистом. Остальному научим.
Кстати, «остальное» — это в прямом смысле всё, что должен уметь
тележурналист: писать, снимать, монтировать, работать в разных жанрах...
— У нас вообще ребята многофункциональные, — продолжает Ирина
Алексеевна. — И это правильно: современный журналист обязан уметь работать
самостоятельно. Этому и учим...
Хотя нет. Основное, наверное, не это... Основное в журналисте — чтобы он
всегда и при любых обстоятельствах оставался человеком. Чтобы умел общаться
с людьми. Чтобы и с годами не обрастал налётом высокомерия и звёздности. На
телевидении вообще нередко этим грешат!
Кстати, в друзьях-приятелях у «Иринформа» много таких мастеров, которые
являются ярким доказательством: необязательно успешная карьера делает из
человека заносчивого сноба.
— Ну, например, Саша Сладков — вот это пример для начинающих! Он,
когда в Осетию приезжает, непременно заглядывает к нам. И Вова Сварцевич
никогда нас не забывает...
Кто не знает: Александр Сладков — спецкорреспондент студии
общественно-политических программ ВГТРК, дважды награждался орденом Мужества...
Владимир Сварцевич — военный фотокорреспондент, руководитель фотослуж-
201

бы издательского дома «Аргументы и факты», который со своей фотокамерой
прошел огонь, воду и медные трубы... Вот такие друзья! А вы думали...
«Молодняк» информагентства тоже мечтает о подвигах и славе. Но при этом
уже с самых первых дней работы крепко усваивает, что признание добывается
потом и кровью.
Сегодня в начинающих в «Иринформе» Милана Тадеева и Ира Санакоева.
Девочки — студентки четвёртого курса журфака СОГУ. Совершенно случайно
попали сюда летом, во время практики, да так и остались.
— Ирина Алексеевна, а что, правда это, что вы раньше девушек старались в
свой коллектив не набирать?
— Правда, — улыбается созидательница и руководитель
информационного агентства. — Всегда считала, что мужской взгляд — объективнее,
плечо — надёжнее, а рука — твёрже. Но времена меняются. Девушки сегодня и
читают больше, и кругозор у них шире, поэтому и пишут лучше... Для
журналиста это очень важно.
А Ира и Милана пока набираются такого необходимого в любом деле опыта.
Учатся на ошибках — своих и чужих, постигают азы практической журналистики.
— У меня был один такой случай, — рассказывает Милана. — Снимали
сюжет. Записываем стендап, я — в кадре. Сказала всё, что нужно было...
Приезжаем монтировать, смотрю запись — а у меня в стендапе волосы чуть ли не дыбом
стоят! Ну, что делать? Дубля нет, пришлось оставить то, что было... Когда сюжет
вышел, мне кто только ни позвонил, чтобы сказать, что у меня причёска была не
в порядке!..
Для журналиста, и для телевизионщика в особенности, мелочей быть не
должно. Важно всё: что и как говоришь, как выглядишь, какой видеоряд
предлагаешь зрителю... Это и есть профессионализм. Но зато и удовольствие от
полученного результата ни с чем не сравнить. И тем более когда этот результат высоко
оценивают признанные мастера дела. В главном рабочем кабинете «Иринформа»
подтверждений полученному признанию — десятки. Грамоты, благодарности,
другие награды занимают почти целиком одну из стен.
Особенно дороги для руководителя «Иринформа» благодарность,
полученная от Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, и грамота
Национальной ассоциации телерадиовещания за большой вклад в пропаганду
идей национального согласия и мира на Кавказе.
Кстати, копилку наград коллектива информагентства совсем недавно
пополнил и диплом победителя Северо-Кавказского регионального этапа III
всероссийского конкурса журналистских работ «Созвездие мужества» в номинации
«Лучшие документальный фильм и репортаж». Этот приз ребята получили за
программу «Огнеборцы». А пару дней назад пришло приглашение на церемонию
награждения победителей и лауреатов межрегионального конкурса
журналистского мастерства «Слава России». Журналисту «Иринформа» Дэвиду Мамедову
вручат приз, диплом Федерального агентства по печати и массовым
коммуникациям за программу «Без вести не пропали»...
Вот так и совершаются чудесные превращения студентов факультета
журналистики в журналистов. И волшебная палочка тут абсолютно ни при чём...
202

Мастерская
рины Табоо
повои
Римма Комаева,
заведующая кафедрой иультуры речи и языка массовой коммуникации СОГУ,
Зинаида Тедтоева,
заведующая кафедрой журналистики СОГУ
чувством глубокой благодарности и искренней сердечности коллектив
факультета журналистики Северо-Осетинского государственного университета
имени К. Л. Хетагурова низко склоняет голову перед мэтром подлинной
журналистики, коим является для нас юбиляр. Не один десяток лет не только
уважаемая, но и обожаемая и студентами, и преподавателями Ирина Алексеевна
в своей профессиональной деятельности отдавала студентам свои знания,
благодаря чему сформировалась научно-профессиональная Школа
журналистского мастерства И. А. Таболовой, в которой студенты овладевают навыками
широкого вектора деятельности. Это обеспечивает широкую востребованность
выпускников Школы И. А. Таболовой.
Гордостью факультета являются выпускники: Т. В. Кусов — ныне
директор государственной телерадиокомпании «Алания», функционирующей как
официальный филиал центрального российского канала; А. С. Кундухов —
заведующий корреспондентским пунктом ВГТРК «Россия» во Владикавказе;
М. И. Березин — директор-корреспондент Северо-Кавказского бюро «НТВ»;
И. В. Костин — собственный корреспондент «Первого канала».
С удовлетворением отметим, что выпускники профессиональной Школы
И. А. Таболовой успешно возглавляют в республике пресс-службы,
информационно-аналитические отделы, работают в администрации главы и
правительства республики, аппарате парламента, ГТРК «Алания», республиканских
и районных газетах и эфирных СМИ. Постоянная связь с их руководителями
позволяет с уверенностью подчеркнуть, что приобретённые во время
производственной практики в этой Школе навыки сложной профессии журналиста
являют собой факты достойного уровня профессиональной деятельности
наших выпускников, о чём свидетельствуют их характеристики с места работы!
Этот постоянный деловой контакте работодателями позволяет
аналитически подходить к методологии организации производственной практики,
активизируя позитивные векторы формирования в Школе И. А. Таболовой будущих
журналистов и упраздняя формы и методы с низким уровнем КПД. Такое
обновление сложившейся стабильной системы обучения позволяет планировать
и организовывать производственную практику с максимальным учетом требо-
203

ваний времени к массмедиа вообще и телевидения, в
частности. Одним словом, факультет журналистики Севе-
ро-Осетинского государственного университета,
правопреемника в прошлом педагогического института,
который отпраздновал в 2015 году 95-летний юбилей, вправе
гордиться тем, что занимает достойную
профессиональную позицию в ряду с другими успешными факультетами
журналистики вузов России, в чём огромная заслуга
Ирины Алексеевны Таболовой — нашего большого друга,
достойного наставника студентов, профессионального
эрудита, с душевной щедростью отдающего себя людям.
День практики на факультете журналистики СОГУ
Встреча со студентами
С министром культуры и массовых коммуникаций Северной Осетии, ныне -*■ деканом
факультета журналистики СОГУ Фатимой Сосланбековной Хабаловой (2006)
Профессора Римма Заурбековна Иомаева
и Зинаида Хасанбековна Тедтоева
20Л

Таболовская интонация
Илья Костин
специальный корреспондент «Первого канала»
елефон в кабинете разрывался. По длинному первому сигналу мы уже
безошибочно могли определить — межгород. Мобильных телефонов тогда
ещё не было. Сама Таболова с утра была на каких-то съёмках. А мы,
студенты-первокурсники, пришедшие буквально несколько дней назад на практику
в «Иринформ», пока только привыкали к новой и важной для себя миссии в
отсутствие «взрослых» — связных с Москвой.
В журналистику, под ее крыло, мы попали сразу и как-то даже неожиданно
для себя. Тимур Кусов, Руслан Тотров-младший, Тамара Таболова, Азамат Така-
ев и я в стажёрах оставались недолго. Таболова удивила нас с порога: «Вот вам
темы — пишите!» Писали мы, кажется, о каком-то преступлении на
административной границе, юбилее Дома офицеров и учениях МЧС. Несколько правок по
тексту. Далее — как во сне. Начитать на микрофон? Хорошо, а где он тут у вас?
Дрожь в голосе, монтаж... Вечером в информационной программе «Иристон
сегодня» состоялся наш дебют в эфире республиканского телевидения. А уже на
следующий день мы впервые «вышли на Москву». Так за два дня получили то, к
чему другие стремятся и идут годами.
Конец 90 — начало 2000-х. Время неоднозначное и сложное, но очень
интересное. В Осетии в те годы менялись политические элиты. На смену Га-
лазову пришёл Дзасохов. На границе — так называемые спиртовые войны. В
стране — дефолт. В соседней Чеченской Республике — война. Работы у
журналистов было много. Но о чём бы мы ни рассказывали, принципы профессии,
сформулированные Таболовой, оставались неизменными: быстро, достоверно
205

Илья Иостин ведет программу «Семь дней» в агентстве «Иринформ» (1998) и репортаж для «Первого канала» (2005)
и точно. Ну и, пожалуй, ещё одно железное правило от неё: каждое слово,
сказанное в эфире, должно быть в интересах республики.
Это у Ирины Таболовой мы учились особой «человеческой» интонации в
текстах. Это она всегда настаивала на том, чтобы в наших репортажах обязательно
были мнения не представителей власти* а простых людей. Это её публицистика
пробивала информационную блокаду. Когда на центральных каналах об Осетии
было принято говорить либо только в контексте войны, либо никак. А ещё — это
её глазами многие впервые увидели наши прекрасные горы. В программах
документального цикла «Осетинские этюды» Таболова рассказывала об истории и
обычаях Осетии, необычайно живописной природе и, главное — людях.
Раскрывала каждого своего героя с необыкновенной теплотой. Так, будто этот человек и
был самым главным открытием в её жизни...
Помню, с подачи Таболовой у нас в агентстве родился даже особый жанр.
Между собой мы называли его «охота». Смысл этой «охоты» сводился к тому,
что мы брали камеру с микрофоном и отправлялись на съёмки в город. Тема
будущего репортажа была неизвестна. Мы просто бродили по улицам, стараясь
обращать внимание на людей, искать детали. Эти репортажи и зарисовки до
сих пор особо ценны для меня, будь то рассказ о нелегких буднях тружеников
села, философском взгляде на жизнь женщины-почтальона или исчезающей
профессии стрелочника на железной дороге.
Вообще, «Иринформ» Таболовой для всех нас был ведь не столько про
профессию, сколько про жизнь. Первая любовь, первые заработанные деньги, первая
съёмка на теракте или под обстрелом. А ещё — осетинские обычаи, о которых до
знакомства с ней я знал не так много. Святые места на въезде в ущелья. Пироги
и салаты из супермаркета, которые мы делили на всех. Наши ночные монтажи,
на которых как воздух искали вторую дорожку с интершумом. Почему всё это
важно? Почему сейчас кажется, что без Таболовой всех этих простых, казалось
бы, вещей не было в нашей жизни?..
В творческой мастерской Таболовой когда-то выходила программа с
говорящим названием «Время выбрало нас». Несколько журналистских очерков
молодых авторов, объединённых одной идеей, на актуальную тему. Позже мы
стали выпускать ещё одну подобную программу — «Вместе в новое тысячеле-
206

тие». По прошествии многих лет эти наши первые попытки и пробы пера уже не
в событийной, а в жанровой журналистике могут выглядеть, наверное, немного
наивно. Мы и тогда играли в это не совсем всерьёз. И всё же это то, что осталось
с нами уже навсегда...
Это не время выбрало нас. Это Таболова поверила в нас. Дала
возможность раскрыть свои таланты. Не побоялась дать дорогу, сама отойдя немного
в тень. Для человека, привыкшего работать в эфире, этот поступок дорогого
стоит. Её голос, звучавший в эфире, как набат, одних воодушевлял, других
заставлял бояться. Но и те и другие верили ей. Помню, когда мы только начинали
работать под руководством Ирины Алексеевны, всегда удивлялись тому
числу людей, которые приходили к Таболовой и обращались к ней за помощью.
Кто-то хотел рассказать о несправедливой ситуации, кто-то просил денег... Они
шли к ней, потому что знали: она непременно разберётся и поможет. Поступит
не так, как велит кто-то, а по совести. Человек со своей гражданской позицией
и убеждениями. Сейчас таких — «с принципами» — в профессии уже почти не
осталось. Так что молодому поколению есть чему поучиться. Журналист в её
системе координат — это не только тот, кто говорит правду, но прежде всего
тот, у кого есть сердце.
Знаменитый нинорвжиссер, народный артист СССР Георгий Данелия и представители СМИ Северной Осетии
Бэла Гатеева, Измаил Бурнацев, Диана Бурнацева. Фелинс Ииреев, Владимир Гутнов, Азамат Танаев, Анатолий Гадиев,
Рафаэль Родионов, Инга Хугаева, Роман Хугаев, Ольга Хугаева, Тенгиз Догузов, Руслан Тотров, Асхат Конаев
207

Алексеевна
Руслан Тотров
политолог, журналист
б Ирине Таболовой-журналисте написано и сказано очень много.
Друзья-коллеги никогда не забывают отдавать дань уважения первому,
по сути, осетинскому военному корреспонденту. В начале 90-х Таболова
сражалась с хорошо отлаженной грузинской пропагандистской машиной
сразу на двух фронтах — информационном и всамделишном военном,
потому как материалы свои добывала на передовой. Её боготворит простой
цхинвальский люд, она — пример для разных поколений студентов, о ней
восторженно отзываются политики и военные, артисты и врачи,
спасатели и сами журналисты.
Я вырос в «Иринформе» и научился профессии у Ирины Алексеевны. Наша
команда друзей вместе уже без малого 20 лет. Во многом благодаря той,
кто стал наставником и другом с самого первого дня.
Я расскажу несколько тёплых историй о нашей Команде, нашем
втором доме и о ней — нашей второй маме. Той, кого мы по-семейному называем
Алексеевной.
«ТётьИрИнформ»
Шутливых пересудов и весёлых разговоров о том, почему «Иринформ»
нарекли «Иринформом» хватало всегда. Нет, все прекрасно знали этимологию
названия, но не могли отказать себе в удовольствии лишний раз обыграть
глубоко, на самом деле символичное созвучие Иристона (на осетинском языке —
Осетия) и имени Таболовой.
Помню, как на разудалом банкете по случаю завершения ремонта в нашем
агентстве тогдашний мэр Владикавказа Михаил Шаталов, человек харизматич-
ный и во многом культовый, сказал — как отрезал: «Никакой не «Иринформ»!
Только ИРИН информ!» Спорить с градоначальником не стали — уж слишком
хороша была идея.
Лёша Казаков, отличный журналист и чудесной души человек, пошёл ещё
дальше. Он забегал к нам едва ли не каждый день, пусть и ненадолго, но
всегда шумно и весело.
208

Руслан Тотров
— Пацаны, привет! —
протягивал руку Алексей. —
Подержитесь. Поумнеть не поумнеете, но
помнить будете.
А ещё Лёша без умолку
травил анекдоты (откуда он только
выуживал все новые и новые раз за
разом?) и реальные байки из своей
богатой на происшествия жизни.
Осмотрев как-то нашу шумную
ватагу юных корреспондентов в
полном составе за обедом, Казаков
авторитетно заключил:
— Это никакой не «Иринформ».
— Чего это? — встрепенулась Алексеевна.
— Это натуральный «ТётьИрИнформ»!
Алексеевна одобрительно кивнула, как только она одна может, мы заржали
конями, а водитель Витя продолжил невозмутимо обгладывать куриную ножку...
Несколько лет назад, на гребне олимпийского строительства, Лёша
Казаков уехал в Сочи. Работал в пресс-службе «Олимпстроя». В Осетии бывал
редко, но всегда выкраивал минутку, чтобы заскочить к нам. «К Ирочке», как он
говорил с непередаваемым грассированием.
...Прошлым летом Лёша умер. Коварная и страшная болезнь забрала
нашего доброго друга из мира земного, но я совершенно уверен, что там, в лучшем
из измерений, Лёша всё так же сыплет анекдотами и прибаутками. А Алексеевна
вместе со всем «ТётьИрИнформом» хранит добрую и светлую память о Друге.
«Команда»
Чего греха таить, к Алексеевне мы попали во многом волей случая. Азамат,
Тимур, Илья, Тамара и я учились вместе на факультете журналистики, откуда и
были распределены на практику как раз в «Иринформ». Уже тогда агентство
считалось в кругах молодых акул пера местом культовым — ещё бы, это же
детище самой Таболовой, легендарного военкора, прошедшей и Крым, и рым
настоящей, «неглянцевой», журналистики!
Первыми в маленькую пристройку во дворе института гуманитарных
исследований пришли Тима с Илюхой. Мы с Азаматом той осенью снимали
феерически адскую молодёжную программу на университетском телевидении,
купались в лучах сомнительной славы и в информационную журналистику не
спешили. Впрочем, не спешили ровно до тех пор пока ребята не рассказали,
что творится в «Иринформе».
— Ты только представь себе, — мне до сих пор кажется, что они говорили
в унисон тем промозглым октябрьским вечером, — Ирина Алексеевна очень
крутая! Она сразу нас заставила писать тексты и снимать сюжеты!
— Для «Алании», поди? — Азамат едва заметно ухмыльнулся уголками губ.
209

— Ребята, вы сейчас с ума сойдёте! — Тимур торжествовал. — Мы сделали
сюжеты для Центрального телевидения. Понимаете? Для Центрального!
Следующим утром на практику в «Иринформ» пришли не двое, а четверо.
Так начиналась удивительная и ставшая притчей во языцех в Осетии история о
том, как Ирина Таболова собрала отряд юниоров, чтобы сделать из них
журналистов. Самому старшему из нас было на тот момент 18 с половиной лет...
Сказать, что мы были разными — не сказать ничего. Тимка впахивал от зари
до зари, осваивая всю нашу скудную в те годы технику, как мультиинструмента-
лист всё новые и новые инструменты. Илюша без устали работал над текстами и
начиткой — когда я смотрю его первые сюжеты и то, что он делал уже год-два
спустя, оторопь берёт, насколько разительно поменялся уровень. Азик с первого
дня поймал «дзен» и шёл по волнам одному ему принадлежащей реки.
Нишу и одновременно прозвище для меня Алексеевна определила
быстро. Без излишней скромности, написание текстов для сюжетов давалось мне
очень легко, а «фишкой» стали изящные стилистические обороты и
вкрадчивые полутона.
Дело было так. 1998 год. В России, как вы помните, случились «чёрный
вторник» и последующая девальвация рубля. Мы снимаем материал для
еженедельной итоговой программы новостей. Алексеевна распределяет темы:
— Так, Илюха, давай по беженцам. Тимоха, тебе горные села. Азик будет
вояк снимать, конечно.
— Тёть Ир, дайте политическое что-нибудь, — это уже я прошу.
— Ишь ты! Вить! —с улыбкой бросает она нашему водителю,
—любимец-то твой хочет про политику делать сюжет.
— Да и пусть делает! — немедленно реагирует главный конфидент нашей
команды, обильно сдобрив это «пусть» задорным, сочным матерком.
О девальвации мы в итоге и сняли репортаж. С комментариями банкиров,
простых горожан и кого-то из политиков. Увенчал сюжет мой стендап на
балконе СОИГСИ с видом на проспект. Начинался он с проникновенного: «В стране
Съемочная группа «Иринформа» Евгений Голуб, Олег Дубинин, Руслан Тотров
210

кризис!» и продолжился теми самыми вкрадчивыми сентенциями. Алексеевна
отсмотрела съёмки, довольно прикрикнула и призвала эксперта:
— Витька! Посмотри! Ну натуральный творец! Скажи?
— Конечно, творец, Ир! А как ты хотела? — немедленно отреагировал
Виктор Иванович, после чего нагнулся ко мне и тихо-тихо спросил, чтобы
Алексеевна не услышала: «Рух, а творец что такое?»...
Мы были командой в самом полном смысле слова. Это как в спорте — вместе
на поле, один за всех и все за одного, и вместе за его пределами. С утра и до
самого вечера. «Главный тренер» наш был сколь суров, столь и справедлив — нагоняи
от Алексеевны случались едва ли не ежедневно, но как без них держать в узде
амбициозных «спортсменов»? О взбучках этих наша вторая мама любила
рассказывать «иринформовским» визитёрам в красках, смакуя детали.
— Опять Тимошу и Илюху бедных я палкой побила, — в её голосе
отчётливо слышались нотки гордости за учеников, —так Илюша сделал
обиженное лицо, ну прямо вот недовольную такую мину скроил и говорит: «Зачем вы
меня палкой ударили»?
— А остальные что? Избежали кары? — деловито поинтересовалась
любимая наша Зарема Доева, легенда и гордость Северо-Осетинского телевидения.
— Азик во двор убежал, а Руху жалко, потому что он в очках, — отрезала
Алексеевна...
Да, мы были потрясающей командой. Никакой профессиональной
ревности или зависти, никаких интрижек внутри «иринформовской» семьи, никаких
склок да обид. Негатив Алексеевна выжигала калёным железом. Сейчас, годы
спустя, я понимаю, как трудно ей было справляться с квартетом совершенных
антиподов и поддерживать здоровый баланс отношений, но в том-то и кроется
мастерство не только великолепного журналиста, но и Учителя с самой что ни
есть заглавной буквы!
Первым выпорхнул из нашего гнезда Илюха. Он отправился в свободное
плавание с федеральными телеканалами и уже 15 лет каждый вечер
рассказывает зрителям сначала НТВ, а теперь и «Первого» о том, что происходит в
стране и мире. На вопрос о том, кто оказал на него самое серьёзное влияние в
журналистике, отвечает моментально: «Ирина Таболова».
Тимка прошёл, как я в шутку говорю, все круги телевизионного ада: пору-
лил университетским ТВ, создал корпункт Ри551а Тос1ау на Северном Кавказе,
переформатировал службу новостей ГТРК «Алания», а последние пять лет
возглавляет всю государственную телерадиокомпанию Северной Осетии. Не
проходит и дня, чтобы он не позвонил Алексеевне.
Азамат был собственным корреспондентом «Вестей», учился в
аспирантуре питерского университета, потом вернулся в Осетию — сначала подхватил
знамя ТВ СОГУ, а потом стал помощником сенатора Совета Федерации, курируя
разнообразные социальные проекты.
Томка занималась специальными журналистскими проектами, работала
корреспондентом канала «Культура», а потом стала политиком, депутатом
республиканского парламента. Сейчас она полностью посвятила себя делу жизни
отца — грандиозному проекту «У\а А1атса».
211

Я же покинул стены «Иринформа» в далёком 2001-м, начав
увлекательный путь по странам, о которых столько читал в детстве. Куда он вырулит —
покажет время.
«Иринформ» дал нам много большее, чем просто профессию. Мы обрели
настоящую дружбу. Ту, что на всю жизнь и без лишних слов. Почти все самые
дорогие для меня люди родом из дома, который построила Алексеевна.
...Уже довольно много лет мы не работаем в агентстве. Но приходим в наш
родной дом так часто, как только можем. Спроси моих друзей хоть посреди
ночи — уверен: сразу скажут, что роднее и теплее места на свете не сыскать.
Что бы ни происходило в жизни, мы знаем, что нас всегда ждёт наша вторая
мама — Алексеевна. А ещё её истории, советы и уроки.
Витя
Если театр начинался с вешалки, то «Иринформ» — с Вити. Бессменный наш
водитель попал в агентство в первый же день его существования и очень быстро
стал звездой нашей маленькой команды. Да кто не знал Виктора Ивановича? С
ним были на короткой ноге политики и крестьяне, спортсмены и врачи, писатели
и бандиты. Ну и журналисты, само собой.
История о том, как Витя попал в «Иринформ», покрыта пеленой
таинственной недосказанности. Алексеевна говорит, что искала водителя и ей
посоветовали работящего, весёлого мужика из гаража телерадиокомпании. Виктор
Иванович, естественно, придерживался более драматичной и значительной версии:
— Я же был завгаром
на телевидении! А Ира
искала себе водителя. Но я-то
завгар, а не водитель уже к
тому времени.
— И как ты отреагировал,
Вить? —участливо спросили
мы, подыгрывая нашему другу-
— Ну как? Пришлось
согласиться — она же моя
соседка, неудобно отказываться
было. А вы как хотели?
Он был её
ангелом-хранителем, конечно.
Бесконечные разъезды, горные
дороги, минные поля... —где
только ни носило их
съёмочную группу, как любит
говорить сама Алексеевна!.. Витя
был собеседником, другом,
помощником . И, безусловно,
душой «Иринформа».
212

Всех новичков он брал под свою тёплую опеку. Помогал советом,
сглаживал углы, когда Алексеевна злилась и «расстреливала» нерадивых учеников
гневными тирадами. Ещё Витя приобщал молодых журналистов к игре в
нарды. С очень конкретной целью, причем бились мы на деньги, существенно
поправляя денежный запас нашего водителя.
В беседах Витя всё больше напирал на фольклорные идиомы и сочные
междометия. Его мат был так же органичен, как изящные птички на райском
лугу. Алексеевна, да и мы все обожали эту пикантную деталь Витиной натуры
и частенько подначивали нашего казака, подбрасывая «горячие» темы —
внутренняя политика, Россия и СССР, тлетворное влияние Запада... Дальше
начиналось такое шоу, что только успевай записывать, что мы и делали.
Витя был в теме всех материалов, которые мы снимали. Он искренне
считал свою роль в подготовке каждого сюжета главной, а потому активно
участвовал в работе — договаривался об интервью на месте, находил интересные
ракурсы, а порой даже руководил съёмкой стендапов, подгоняя и мотивируя
незадачливых корреспондентов.
Ошибок Виктор Иванович не прощал. Однажды Илюха и Азик
монтировали сюжет для «НТВ», времени было просто в обрез, перегон материала по
спутниковой связи должен был начаться через пять минут, а ведь ещё надо
доехать до телестудии на Осетинской горке. Витя уже завёл машину во дворе
и каждую минуту забегал внутрь:
— Ну вы скоро?
Наконец, ребята пулей вылетели из монтажки, и дружное трио помчалось
на перегон. Вернулись они подозрительно скоро и сильно понурыми.
— Вить, а что так быстро? — удивилась Алексеевна.
— А я тебе скажу, Ира. Они всю дорогу друг друга хвалили, дескать, какие
же мы красавчики, что успели вовремя всё смонтировать.
— И что9 — не почувствовали ещё подвох мы с Тимуром.
— А вот то. Приезжаем на перегон, а они, оказывается, забыли кассету с
сюжетом в агентстве.
— И что ты им сказал? — выражение лица Алексеевны уже не сулило
ничего хорошего.
— Я сказал: «Вы не красавчики, а самые настоящие...!» — такие
изощрённые конструкции я даже от Вити нечасто слышал.
Иногда мне казалось, что Алексеевна и Витя — брат и сестра. Люди
абсолютно разных культур, разного мировоззрения и разных чаяний, они были
неотделимы друг от друга. Она могла ворчать и ругаться на него за игру в нарды,
слишком громкий звук телевизора, неизменный мат, но стоило тому уйти в
отпуск, как Алексеевна говорила нам: «Без Витьки — как без рук, скорее бы он
вернулся уже».
Витя сразу стал нашим близким другом, с первых дней , и остался им даже
когда мы ушли из агентства. Хотя что значит «ушли»? Каждый божий день,
каждый вечер мы забегали «на огонёк» к Вите и Алексеевне.
Главными его конфидентами были мы с Жориком Бзаровым. Витя не
разделял мои политические взгляды, мы спорили до хрипоты, пока он не заканчивал
213

Руслан Тотров, Виктор Левченко, Георгий Бзаров в агентстве «Иринформ» (2013)
эти прения безапелляционным: «Хватит! Давай лучше в нарды!» Георгия Витя
прозвал «Дедушка Джон» — Жорка казался ему человеком очень степенным и
основательным. Свет в «иринформовских» окнах горел до поздней ночи — после
работы Витя не спешил домой, а смотрел футбол по телевизору и играл в нарды
с извечными своими компаньонами. Мы с Жориком старались вырваться к нему,
пусть и ненадолго, но каждый день. Витя такое отношение ценил, равно как
ценил и неведомый ему, но торжественный термин «конфидент»:
— Дедушка Джон, а конфидент мой где? Не звонил?
Азик всегда говорил, что Витя был всамделишной рок-звездой «Ирин-
форма», нашим Элвисом и Миком Джаггером в одном лице. Помню, мы часто
шутили, что совершенно не можем представить себе Витьку на пенсии,
сидящего дома без дела. «Как вообще такое возможно?! — удивлённо вопрошали
ребята. — Да ни в жисть!»
...Инсульт сразил Витю внезапно. Я был за границей и каждый день ждал
весточек от друзей, которые навещали нашего казака в больнице. Витя,
говорили они, бодр, насколько позволяет положение, уже идёт на поправку и даже
приучил всю палату к своему непередаваемому стилю общения.
Неделю спустя друзья встретили меня в аэропорту, и мы сразу помчались
к Витьке в больницу... Опоздали на пять минут — он умер, когда мы уже
поднимались по лестнице больничного корпуса.
Как Алексеевна пережила эту потерю — уму непостижимо...
Керменыч
Друзья агентства — не история даже, а всамделишная песня. За четверть
века неприметный с виду, но такой значительный, стоило только его
переступить, порог нашего дома на улице Горького стал родным для самых разных
людей. Политики двух Осетий, звездные федеральные корреспонденты (те, что
на телеэкране в прайм-тайм каждый вечер), бравые военные — вот только что
с передовой, статные выправкой и острые на язык. А ещё спортсмены, священ-
214

нослужители и даже колоритнейший Жорж — легендарный в широких
владикавказских кругах бомж приходил в наш двор строго по расписанию, чтобы...
посмотреть очередную серию мексиканской теленовеллы. Заходить в агентство
Жорж не решался и сосредоточенно следил за перипетиями «мыльной оперы»
через окно. По такому случаю водитель Витя услужливо поворачивал экран под
нужным углом и включал звук на максимум. Запредельная громкость его
совершенно не смущала — Виктор Иванович был глуховат с самого детства.
Среди всех наших друзей Сергей Такоев, или просто Керменыч,
определенно стоял особняком.
Познакомились мы почти двадцать лет назад по странному стечению
обстоятельств. Я должен был снимать сюжет о житье-бытье
владикавказского СИЗО, но оттуда накануне сбежала группа находчивых узников совести, и
съёмки, естественно, сорвались.
— Езжай, Руха, тогда на сельскохозяйственную ярмарку, — Алексеевне
идея явно нравилась не больше моего, но педагог победил в ней журналиста.
Пришлось ехать. Мы с оператором Олегом Дубининым долго бродили
среди крупного и мелкого рогатого скота, овощей, фруктов и прочих даров земли,
костеря все на свете, записывали какие-то интервью с фермерами и зрелище
собой являли мало вдохновляющее.
— Надо с кем-то из правительства поговорить на камеру, — кисло выдавил
Олег, — если не будет «синхрона» официального лица, Алексеевна нас порвёт.
У соседнего стенда что-то активно обсуждали важные джентльмены в
костюмах. Один из них периодически заливался оглушительным задорным
смехом, децибелами напоминающим раскаты весеннего грома.
— Это новый заместитель председателя правительства Сергей Такоев — с
готовностью проинформировал нас коллега из газеты, — самый молодой там
среди всех.
Интервью вышло ярким и очень неформатным. Вице-премьер излагал не
просто ярко и образно, но ещё и как-то очень по-человечески, без
номенклатурной сухости и избыточного политеса. Потом еще битых полчаса мы с
Сергеем говорили на темы отвлечённые, но телевизионные: «Иринформ» и
Алексеевну он знал только заочно и страшно удивился тому, что мы обеспечиваем
сюжетами все центральные телеканалы.
— Приходите к нам в гости! Посмотрите, как работаем, с Ириной
Алексеевной познакомитесь, — такого открытого и позитивного собеседника не
пригласить в нашу обитель было просто нельзя.
— В конце недели обязательно заскочу,— пообещал вице-премьер. —
Ждите!
Алексеевна о Такоеве, конечно же, слышала, даже вспомнила, что
снимали его как-то для сюжета, но застеснялась нашей спартанской обстановки:
— Рух, неудобно. Придет целый зампред, а у нас здесь... — шеф обвела
рукой нехитрые наши хоромы.
— Тёть Ир, наоборот — пусть увидит, что мы в любых условиях можем работать.
Такоев приехал следующим вечером. С порога очаровал Алексеевну
галантными манерами и весёлым нравом, перезнакомился со всеми корреспондентами
215

и ненадолго парализовал работу: ну как, скажите, писать тексты и монтировать
сюжеты, если приходится надрывать животы от смеха каждую минуту?
Алексеевна увела высокого гостя к себе в кабинет и долго рассуждала о
материях серьёзных и насущных: об информационной политике Осетии,
имидже республики в СМИ и взаимодействии журналистов с органами власти.
Сергей всё больше слушал. Отчаянного весельчака мгновенно сменил
внимательный и глубокий собеседник. Эту его черту — умение мгновенно переключаться
и концентрироваться на самом важном — мы все отметили, не сговариваясь.
— Будем теперь часто общаться, —улыбнулся вице-премьер на
прощание, когда мы гурьбой вышли проводить его. — Условия у вас, конечно,
спартанские, но это ведь закаляет характер?
Он позвонил мне тем же вечером и спросил, во сколько мы обычно
начинаем работать.
— В девять, Сергей Керменович, — не почуял я подвох.
Следующим утром, ровно в девять часов, на пороге «Иринформа»
появились... строители:
— Мы от Такоева, будем делать у вас ремонт.
В изумлении звоним Сергею. Он, как обычно, невозмутим и весел:
— Я ведь сказал вчера, что спартанские условия закаляют характер? Так
вот, вы уже закалку прошли, теперь можно и улучшить обстановку. А если
серьёзно, то «Иринформ» жизненно важен для Осетии, и мы хотим вас поддержать.
В первый и последний раз я видел Алексеевну совершенно растерянной. Она
всплескивала руками, качала головой и апеллировала к нашему водителю:
— Вить, да как же это так?! Не просили ведь, слова не сказали, а он за
один день сам решил и устроил всё. Так разве бывает?!.
— Бывает, —успокоил шефа Виктор Иванович, невозмутимо затягиваясь
вонючей «Явой». — Сейчас такое время, Ира, что ещё и не то бывает...
Сергея с тех пор Алексеевна звала исключительно благодетелем. Люди
глубоко верующие, они мгновенно нашли общий язык. Наблюдать за этим
тёплым, искренним общением — одно удовольствие.
Сергей Таболов, Руслан Тотров Сергей Таноев (2011)
216

Сергей заезжал к нам всё время — на праздники, дни рождения и просто
вечером на минутку, чтобы поговорить с Алексеевной и ребятами, попить кофе
и с неизменно серьёзным лицом подкалывать нашего Витю. Тот Керменыча
просто боготворил и в честь его визитов являл миру все более изощрённые и
сочные идиомы. Сергей смеялся до слез, а вместе с ним — и мы...
Нашей с ним дружбе скоро двадцать лет. Керменыч успел стать папой
пятерых очаровательных малышей, занять важные-преважные государственные
посты и даже окончательно поседеть, но ни на секунду не перестал быть тем
истово любящим жизнь светлым человеком, с которым мы крепко подружились
в далёкие уже 90-е.
«О народе думайте!»
Муштровала и гоняла нас Алексеевна как Сидоровых коз. Расхожее
«тяжело в учении» — ничто по сравнению с тем гамбургским счётом, по которому
она оценивала наши тексты, съёмки и материалы.
От острого взора нашей мамы не уходило ничто. «Горели» юные
корреспонденты обычно на мелочах.
— Всё успели отснять, мальчишки?
— Конечно. Тёть Ир, и синхроны хорошие, и на улице нормальные планы сняли.
Начинаем просматривать. Интервьюируемый заливается соловьем,
уличные съёмки чудесны, картинка просто на загляденье. Мы преисполнены
гордости, само собой. В реальный мир быстро возвращает крик Алексеевны:
— А перебивки где, ослы?! Тьфу ты!
Заканчивались такие провалы обычно крепким подзатыльником,
запоминались надолго, и ошибка не повторялась. Тяжело в учении, точно вам говорю.
Дорогой наш друг Толя Гадиев, тоже стародавний «иринформовец», а
ныне — важный сотрудник парламента Северной Осетии, сразил однажды
Алексеевну наповал — не пришёл утром на запланированные ещё накануне
съёмки. Это же совершеннейшее ЧП в масштабах агентства1 Толя появился
ближе к вечеру, немного помятый, но бесконечно собой довольный.
— Ты где был, осёл? — спросила Алексеевна благодушно, потому что
материал в итоге отснял кто-то другой, и катастрофы удалось избежать.
— Тёть Ир, — не моргнув, ответил Толя, — у меня очень уважительная
причина.
— И какая? — недоверчиво покосилась «тёть Ир».
— Я был на разборках, — гордости Толика не было предела... Мы попадали.
Алексеевна учила свою команду не только художественному слогу,
операторскому мастерству и монтажу, нет, хотя ещё тогда, в 90-е, удивительно точно
предсказала тренд «нулевых»: журналист должен уметь выдать законченный
телевизионный продукт полностью автономно. То есть быть корреспондентом,
оператором и монтажёром в одном лице. «Будущее именно за гибридной
журналистикой», — своему постулату Ирина Таболова следовала неуклонно...
Но вернёмся к урокам Алексеевны. Сейчас, двадцать почти лет спустя, я
понимаю, что она растила в первую голову людей совестливых и гуманных, а не
217

просто мастеров микрофона да камеры. Задушевные беседы о роли настоящего
журналиста случались у нас по поводу и без, особенно, конечно, в самые
первые годы работы. Времена были многотрудные — тут тебе и чеченская война,
и взрывоопасная обстановка на осетино-ингушской границе, теракты, дефолт...
Сегодня иногда кажется, что это всё было в какой-то другой жизни, в другом
измерении. Алексеевна прекрасно понимала наше рвение и, поддерживая
всячески порывы юношеского максимализма, бережно направляла их в нужное русло.
Как-то вечером, поздно-поздно, когда все сюжеты были смонтированы и
отправлены в Москву, мы присели, наконец, перекусить в крошечной нашей
кухоньке (до сих пор удивляюсь, как мы всегда помещались там!) Редкие минуты
относительного покоя. Судачили кто о чём. Во двор заехал огромный черный
джип, и мы переключились на обсуждение новинок автопрома.
Алексеевна отреагировала мгновенно. Вспыхнула олимпийским огнём,
добавив грозному виду драматических ноток в голосе:
— О чём вы думаете, а? Вы журналисты, запомните! Жур-на-лис-ты! Вы
должны думать о народе и только о народе! О республике! Забудьте о
машинах! Забудьте о деньгах! В этой профессии вы не найдёте ни того, ни другого.
Никогда! Но зато будете перед самими собой честны и чисты перед народом,
который только на нас, журналистов, и надеется очень часто. Как вы смеете
даже думать о каких-то благах, будучи журналистами?!
Мы с Тимой потрясённо молчали. Азик притаился в самом углу, стараясь не
смотреть на нас. Илюша, человек впечатлительной натуры, силился не
заплакать. Алексеевна закончила гневную отповедь эффектно:
— Не получится из вас журналистов! Придётся новую команду набирать!..
Ночь прошла в тяжёлых раздумьях. Утром следующего дня, головой
ручаюсь, наша банда рвала и метала, только бы доказать шефу, что мы всё сможем.
Тот яростный, но очень хорошо продуманный монолог лёг на благодатную
почву — в трудные моменты мои друзья всегда помнят, что первичны простой
человек и его проблемы. Что может быть важнее для настоящего журналиста?
...Политику Алексеевна уважала всей душой. Но не «паркетную» суть её,
конечно, а явления глобальные, о которых можно порассуждать с
единомышленниками, обменяться впечатлениями, а то и просто выпустить пар.
Главными «политическими» собеседниками у нашего шефа были
водитель Витя, человек из народа и адепт неумеренного социализма, и я. Витю
Алексеевна обычно провоцировала утренними новостями по дороге на
работу. Он охотно включался в беседу, едва услышав ключевые слова и фамилии
(«приватизация», «Чубайс», «Хакамада»), и быстренько сводил диалог к
проникновенному монологу, изящно перемежая рассказ о проказах обеих ветвей
российской власти отборным матом.
Серьёзные политические дискуссии Алексеевна вела со мной за
непременным вечерним чаем. Взглядов мы придерживались вполне себе
одинаковых, а потому разговор всегда шел долгий и обстоятельный. Алексеевна
цитировала очередные мудреные перлы из газеты «Завтра», одобрительно качала
головой, но и переживала:
— Опасаюсь за Проханова, Рух. Не грохнут писателя, как думаешь?
218

— Могут, тёть Ир. Смелые и жуткие вещи пишет, — с готовностью
подхватил я благодатную тему.
— Вон Холодова же убили прямо в редакции.
— Алексеевна, да их всех надо убрать, — плавный ход дискуссии
нарушил Витя, не разобравшийся в теме беседы, но на всякий случай решивший
оседлать радикального конька. На том и закончили.
...За одним из таких чаепитий я и услышал от Алексеевны самые важные
для себя слова о роли и предназначении журналиста. Она была необычно
молчалива тем вечером, неспешно пила свой чёрный кофе и долго-долго смотрела
в окно, словно пытаясь разглядеть одной ей видимые силуэты в кромешной
тьме нашего двора. Я тоже молчал. Тишина умиротворяла...
— Знаешь, Руха, что самое главное в нашей профессии? — с
неожиданным напором вдруг сказала Алексеевна и тут же продолжила, — нет ничего
важнее позиции журналиста. Гражданской позиции. Не устану никогда
повторять: настоящий журналист должен по определению быть в оппозиции к
власти. Любой власти — хорошей, плохой, неважно. Только в оппозиции, чтобы
держать эту самую власть в форме постоянно. Не давать расслабиться.
Говорить о проблемах, невзирая на чины и ранги. Вот это — журналистика.
Настоящая. Злободневная. Гражданская...
По сей день точно знаю, что не было в моей профессиональной жизни слов
и определений важнее. Алексеевна сформулировала то, к чему я всегда
стремился, с аптекарской точностью. Как она одна умеет — наш наставник, друг и
просто вторая мама...
219

Феномен
Азамат Такаев
журналист
рина Алексеевна как автор медиа-
текстов, сценарист, режиссёр была и
остаётся образцом для подражания. Её
работы — стандарт индустрии.
Насколько я могу судить, она — современный
художник, который очень хорошо
чувствует тенденции в медиатворчестве. В её
работах всегда есть свежесть и живость,
которых нет у других авторов, и каждое
слово в текстах — живое. Это условие,
которое она ставит перед собой и
каждый раз выполняет на пути от замысла к воплощению. Неважно, какой это будет
эфир — «малый» республиканский или «большой» федеральный — в нём не
будет пустых, проходных мест, всё будет обращено к сердцу и сознанию зрителя.
Этот пример она сегодня показывает своим ученикам. Мне бы хотелось, чтобы
новое поколение воспитанников старалось лучше раскрывать для себя её
творческую личность. Именно в этом случае они смогут понять феномен творческой
мастерской и вынести для себя всё лучшее, чем располагает «Иринформ».
Агентство показывает, какой напряжённой и интересной может быть
профессиональная жизнь. Если, делая первые шаги в профессии, вы видите такой
пример, то обязательно поверите в нужность своего дела. Динамика,
царившая в агентстве в начале 90-х, была точным отражением жизни в стране,
которая переживала лихорадочные перемены. В «Иринформе» чувствовался этот
пульс: мы оказались в центре событий. Не было разве что обречённости,
свойственной этому времени. Сегодня, когда медиасистема живёт ритмично, по
устоявшимся принципам, история «Иринформа» может показаться хрестоматийной.
Ирина Алексеевна создавала и развивала агентство в сложное,
бескомпромиссное время, когда каждое отдельное событие было самостоятельным вызовом,
требовавшим уникальных решений. Оглядываясь назад, понимаешь, как
блестяще справилась она с этой задачей, вложив очень много труда в своё детище, и
хочется, чтобы люди по достоинству оценили этот вклад.
220

Достучаться до...
Хасан Кариев
режиссер, журналист, продюсер
весны были все основания для того чтобы освежить наш город новой
палитрой. Но она по каким-то необъяснимым причинам не спешила
переодеть маленькую южную республику в другую сезонную одежду. А затянувшаяся
агония дуры-зимы, которая сопровождалась предсмертными конвульсиями в
виде небольших осадков — снега с дождём, не прекращалась и в начале
апреля 200Д-го. Жители Владикавказа не торопились в магазины за демисезонной
одеждой, хотя весенне-летняя коллекция уже с конца февраля томилась на
прилавках бутиков и прочих торговых точек города. Битва времён года, словно
индикатор моего внутреннего напряжения, демонстрировала конфликт
одержимости и нерешительности.
За полтора года с того момента как я стал студентом, едва удалось
сделать совершенно незначительные полшага вперёд. Сознание грызла мысль,
что нужны профессиональные
перемены. В
легкомысленном абитуриентском
возрасте, сделав в пользу публичной
профессии стихийный выбор,
подкреплённый пресловутыми
детскими обидами и личными
невзгодами, я поступил на
факультет журналистики СОГУ им.
К. Л. Хетагурова, чтобы
удовлетворить в ближайшем будущем
юношеское тщеславие. На жур-
фак стремились в основном за
славой. И я не был
исключением — как и большинство с
моего курса, стремился попасть на
ТВ. Больше года мытарствовал
в полупрофессиональных
телекомпаниях Владикавказа, где о
221

Хасан Париев на съемках репортажа об учениях
спасателей в Цейсном ущелье для «Первого канала»
телепроизводстве, в том числе
и о специфике телевизионной
журналистики, имели
приблизительное представление. И
хотя мой выбор профессии был
основан на тщеславии, тем не
менее я испытывал неутолимую
жажду к практическим
знаниям, чтобы производить, как это
сегодня называют,
качественный телевизионный продукт.
После долгой праздной
беседы за чаем, которая
вылилась в конструктивный диалог
на импровизированной кухне
студенческого телевидения с
коллегой Ольгой Соловьёвой, я решился. Поспешно утеплившись, мы
прекратили чаепитие, преодолели несколько коридоров и двор университета и в итоге
оказались на улице. Влажный, холодный воздух моментально охладил наши
разогретые дешёвым чаем лёгкие. За 7 - 8 минут (вместо положенных 15 - 20) мы
успели проигнорировать унылые фасады четырёх улиц. Протаптывая маршрут
от университета до въезда в заветную подворотню, я съел все полезные советы
Оли, как держаться и не теряться, стоя перед человеком, чьё имя постоянно
фигурировало практически в каждой бытовой и профессиональной беседе в
течение последних полутора лет.
После нерешительного стука в железную дверь, обшитую с внешней и
внутренней сторон деревянными панелями и закрашенными чёрной краской, мы
оказались в небольшом коридоре, который соединял всего четыре комнаты.
Знакомое по факультету лицо снисходительно-вопросительно улыбалось нам.
Студент третьего курса Саша Кундухов был самым взрослым на журфаке. Уже
несколько месяцев он делал первые удачные профессиональные опыты в
телевизионной журналистике и обладал заветным для нас правом свободного
посещения занятий — эта студенческая блажь была доступна только сотрудникам
журналистского Олимпа, куда Кундух попал по половому и интеллектуальному
признакам. Роль Зевса в этом телевизионном пантеоне была отведена
маленькой субтильной женщине, общение с которой на первых порах вызывало
приятное онемение артикуляционного аппарата.
Наш диалог с ней длился всего пять минут, но этого оказалось
достаточно, чтобы заручиться радостной перспективой прописки в коллективе, в
котором мечтала работать добрая половина факультета... Как проходил процесс
моего воспитания и профессионального взросления — описывать не стану...
Думаю, подробно это таинство опишут мои коллеги, которым, как и мне, в
буквальном смысле повезло услышать хотя бы однажды замечание по поводу
работы от женщины, силе, воле и бесстрашию которой позавидует даже самый
боевой генерал армии...
222

С этого абзаца продолжаю писать не на компьютере, а на бумаге, как это
делает много лет Ирина Алексеевна, сидя на измученной табуретке у окна на
маленькой кухне с электрической плиткой, которую и кухней-то трудно назвать,
скорее узким коридором в уборную. И, как всегда, наверное, на одной конфорке
в чугунной сковороде шкварчит зажарка из лука, а на другой томится в кастрюле
бульон, в котором смягчились овощи и потемнела под градусом говядина — на
обед, скорее всего, будет традиционное блюдо от шефа «Иринформа» —
похмельные щи для «мальчишек», хорошо погулявших накануне на каком-нибудь
празднике. Тёть Ира (практически с самого знакомства Ирина Таболова была не
против этого фамильярного обращения к себе, ведь так её уже давно называют
старшие «иринформовцы»), уже нашинковала зелень и редактирует (или заново
переписывает) текст к сюжету кого-то из начинающих ребят. Кстати, я до сих пор,
когда строчу что-нибудь, задаюсь вопросом: тёть Ира, наверное, этот фрагмент
оставила бы, а другой вычеркнула, потому что он «без конкретики»? Я пока ещё
не встретил человека с таким уникальным качеством, каким обладает она —
внутренним индикатором убедительности, обмануть который пока никому не
удалось. Может быть, поэтому она так эмоционально привязана к людям,
обладающим детской непосредственностью, которую ярко демонстрировал её водитель,
друг семьи и надёжная опора после смерти супруга Солтанбека Таболова Виктор
Иванович Левченко. Его скоропостижный уход из жизни лишил Ирину
Алексеевну чего-то очень важного — повседневной радости общения.
...А «прописку» я получил не только в государственном информационном
агентстве «Иринформ», но и в жизни Ирины Алексеевны Таболовой,
интеллигентно научившей меня любить и уважать родной край, выбранную
профессию и людей, которые становились главными и второстепенными героями
моих материалов.
Хасан Иариев с Тамарой Таболовой в Нобансном ущелье Северной Осетии
223

Не навреди
Анатолий Гадиев
ведущий консультант информационно-аналитического
управления Парламента РСО - А, журналист
амое главное, чему меня научила Ирина
Алексеевна — это ответственность за каждое слово в
эфире. Каждый факт должен проверяться. Нет и не может
быть мелочей. Когда читаю материалы некоторых своих
младших коллег, выпускников журфака и не только, тех,
кто считает себя журналистом, иногда бывает больно и
неприятно, что такое пренебрежительное отношение к
слову, к профессии, к людям, о которых они пишут.
Рядом с Ириной Алексеевной мы с ребятами прошли
такую школу, где за каждую ошибку, за каждый промах
ты получал по мозгам в прямом и переносном смыслах,
но зато в следующий раз перепроверял по два-три раза. И я очень благодарен
Ирине Алексеевне за то, что она воспитывала нас в таких суровых, но
благодатных условиях. Мы боялись ошибиться, обидеть кого-то, навредить. Ирина
Алексеевна именно этому нас учила. Как врачи приносят клятву Гиппократа, так и
журналисты, на мой взгляд, должны приносить и обязательно соблюдать такую
же клятву: «Не навреди». Как часто в нашем журналистском цехе забывают об
этом основополагающем принципе!
У нас на журфаке была такая традиция — посвящение в журналисты.
Старшие коллеги посвящали первокурсников. В нашем гимне были такие слова:
«Включай диктофон, малыш, ты — журналист, а значит, ты на войне». Когда я
пришел в «Иринформ», понял глубину смысла этих слов. Ты должен быть всегда
готов, не боясь сложностей, ответственности, которую берёшь перед своей
аудиторией, перед коллегами, перед всей страной.
«Иринформ» — квинтэссенция осетинских медиа, сочетание всего самого
лучшего, что есть в нашей местной журналистике. А Ирина Таболова — это,
безусловно, знак качества, абсолютная величина. Оказаться рядом с ней было огромной
честью, большой наградой, сравнимой для нас, тогдашних студентов, с «ТЭФИ»,
«Оскаром», если хотите, с Нобелевской премией... Такого отношения к своей
профессии очень не хватает современному поколению молодых журналистов, чего и
хочется им пожелать, а Ирине Алексеевне и «Иринформу» — долголетия!
224

Пример навсегда
Ксения Юдина
шеф-редактор и продюсер телепрограмм «Первого канала», каналов «Россия-1». «Домашний»,
преподаватель «Останкино ТВ», кандидат филологических наук,
г Москва
рина Алексеевна Таболова была моим
кумиром, ещё когда я училась в школе. Увлечение
телевизионной журналистикой началось именно
с репортажей информационного агентства «Ирин-
форм», которые, кстати, стали фундаментом моей
дипломной работы, а затем — и диссертации
«Работа журналистов в экстремальных ситуациях».
Когда я поступила на факультет
журналистики СОГУ им. К. Л. Хетагурова, Ирина Алексеевна
стала и моим наставником. У неё я училась всем
практическим навыкам, так как именно практика
воспитывает в журналисте профессиональный
характер. Не зря ведь агентство «Иринформ»
называют кузницей кадров. Те ребята, которых
воспитала Ирина Алексеевна, известны не только в
нашей республике, но и за её пределами.
Ирина Таболова всегда будет для меня
примером сильного журналиста и руководителя. До
её уровня всем нам ещё расти и расти!
Несмотря на то что я уже десять лет тружусь
в Москве, Ирина Алексеевна всегда рядом! Её
слова поддержки и наставления каждый день
ведут меня по профессиональному пути,
помогают верить в свои силы и понимать, что
трудности — это часть преодоления, часть
совершенствования!
Спасибо ей огромное за это! Спасибо, что в
самый тяжёлый момент нашей семьи она была
рядом! Мне повезло, что я знакома с такой великой
женщиной и мегапрофессионалом!
С юбилеем!
225

«...А вы людьми будьте1»
Александр Кундухов
заведующий корпунктом ВГТРК в г Владикавказе
оворят, первые
впечатления — самые точные.
Наверное, так и есть. Мы
впервые пришли в «Иринформ»
ещё студентами. И уже с
порога энергия, которой обладает
Таболова, буквально сбиваете
ног. Работа в агентстве кипит,
как раскалённый котёл,
подогреваемый темпераментом
Ирины Алексеевны. И в эту
работу «новобранцы»
включаются моментально: чёткие
задания, без соплей и сантиментов: пришёл работать — работай, вперёд!
И так во всем. Без исключений. Ни полумер, ни страха.
Особая способность Таболовой — умение видеть. В самом широком
смысле этого слова. Видеть большое в, на первый взгляд, незаметном. Видеть
профессионально.
И ещё одно уникальное качество — неравнодушие. Очень чуткое
отношение ко всему, что происходит вокруг. Не проходить мимо чужого горя, не
закрывать глаза на любую несправедливость — это самые ценные установки,
полученные в «Иринформе».
С людьми Таболова общается вне зависимости от социального статуса.
Всегда чётко, без обиняков. Всё — прямо в глаза, будь то её ученики или самые
«крупные» чиновники или даже армейские генералы. Разве что ученики, в
отличие от чиновников, иногда могли получить крепких тумаков. Хотя иные генералы
и чиновники и сейчас ее побаиваются.
Для меня лично опыт работы под началом Таболовой абсолютно бесценен.
Когда трудно, когда не получается, когда опускаются руки, всегда вспоминаю
Алексеевну. Одну фразу — особенно часто: «Писать, снимать, монтировать любой
сможет! Любой! А вы людьми будьте!..»
226

Принцип конвергенции
Богдан Засульский
медиахолдинг «Звезда»,
г Москва
Благодарю!» — это
единственное, что могу сказать Ирине
Алексеевне Таболовой, одному из
первых и главных моих учителей в
профессии...
Мы познакомились в 2001 году,
когда я поступил на факультет
журналистики Северо-Осетинского
государственного университета имени
Коста Хетагурова. При этом узнал об
Ирине Алексеевне ещё раньше, за
несколько лет до учёбы в вузе, от
моих старших друзей из «Иринфор-
ма». Они приходили в студию журналистики при одноимённом факультете.
Сотрудники агентства не посещали занятия, скорее создавали атмосферу клуба
профессионалов. Было завидно видеть их вживую и в телеэфире: была мечта
повторить их творческий путь, в начале которого — Ирина Алексеевна.
И мне посчастливилось встать под её руководство. Всегда удивляло то, как
она точно видела, что именно нужно снять и как развернуть сюжетную линию
задолго до начала интересующего события. Сейчас, спустя более десяти лет, мне
становится ясно, что дело — в профессиональном опыте, который мы все
получали и продолжаем приобретать от истинного мастера своего дела.
Отрадно, что практические знания мэтра тележурналистики передаются не
только тем, кому повезло быть принятыми в ряды «иринформовцев», но и
студентам СОГУ. Удивительно, как точно Ирина Алексеевна предугадала тенденции
в развитии отечественных СМИ. В частности, принцип конвергенции, который
сегодня стремятся привнести в работу редакций — один из основных для
репортёров «Иринформа». Автор должен не просто писать текст информационного
сюжета, но и развивать навыки операторской работы, монтажа. Ирина
Алексеевна сделала из нас универсальных журналистов, способных при минимальных
ресурсах обеспечить телевизионный процесс.
227

Тётя Ира
Людмила Дудиева
старший продюсер радиостанции «ВиБшезз РМ»,
г Москва
исать про Ирину Алексеевну —
это как писать о своих родителях: море
тёплых чувств, воспоминаний и
бесконечная благодарность. Но всё это
нереально вместить в небольшой текст.
Однако попытаюсь...
Оказаться в «Иринформе» было
мечтой всех студентов факультета
журналистики СОГУ. Здесь для тебя не
просто раскрывали волшебные тайны мира
СМИ, но и дарили счастливый билет в
профессию.
Сейчас кажется нереальным то, что
всего один человек мог сотворить из
обычного студента «всеядного», толкового журналиста. Ведь основная
особенность агентства Ирины Алексеевны — развитие во всех сферах СМИ (так сказать,
профессиональный разносол). Здесь учат всему! Поэтому, попадая в «Иринформ»,
ты даже и представить себе не можешь, кем именно уйдешь отсюда —
телевизионщиком, оператором, монтажером, газетчиком или радийщиком. Но точно —
настоящим профессионалом!
Как это получается? А все дело в волшебных секретах Таболовой, в её
эксклюзивном подходе. Думаю, именно проба на всех профессиональных
направлениях помогает студенту определяться с его будущим, понять, что его «цепляет»,
а к чему он равнодушен. И вот именно эта возможность проявить себя и там, и
там, и там готовит из человека настоящего спеца своего дела. Результат —
работа, которую ты по-настоящему любишь.
...Помню свое удивление, когда меня посадили за монтажный пульт.
Ирина Алексеевна просто улыбнулась и сказала: «Настоящий журналист должен
уметь все — от начала и до конца процесса». И выпускники «Иринформа»
действительно умеют все. Уверена, у них уж точно никогда не будет проблем с
трудоустройством!
228

«Молодые ветра» — моя путевка в профессию. Отсюда все и началось.
Конечно, до этого проекта у меня был опыт, но достаточно размытый,
самостоятельный, постигаемый методом тыка. Здесь же всё было иначе — наставник вводил
в курс, контролировал и анализировал твои ещё не совсем уверенные шаги... И
каждый день открывал что-то новое.
...Новое нравилось и засасывало. Все время хотелось расти, учиться... И даже
неудачи, с которыми сталкивается каждый студент, не ломали, а заставляли тебя
думать, переигрывать ситуации, искать какие-то другие решения. Наверное, в
«Иринформе» никогда ни у кого не опускались руки. А все потому, что каждый из
нас чувствовал искреннюю поддержку Ирины Алексеевны.
Это как в школе — твоя любовь к тому или иному предмету зависит от
учителя, оттого, насколько последний погружен в тему, как преподносит её ученикам.
И Таболова — именно тот преподаватель, который готов выложиться на все сто,
чтобы из тебя «сделать конфетку»...
Для меня «Иринформ» — это не только Ирина Алексеевна-профессионал,
учитель, но и тётя Ира, заботящаяся, любящая, внимательная. Тётя Ира,
которая почитает с тобой сказки по ролям (для улучшения техники речи), обсудит
женские секреты, здраво раскритикует твой сюжет, поделится сокровенными
воспоминаниями, накормит самым вкусным супом и отпустит в твое собственное
свободное плавание, где у тебя всё получится! Почему? А потому что тебя
воспитала Ирина Алексеевна Таболова!..
Ирина Таболова в творчесной мастерской с Сосланом Туаллаговым. Людмилой Дудиевой,
Тимуром Нусовым. Елизаветой Чухаровой
229

(итадель журналистики
Казбек Бутаев
специальный корреспондент филиала ВГТРК ГТРК «Алания»
001 год... Я — студент первого курса отделения журналистики. Конечно,
слышал: информационное агентство «Иринформ» гремело не только на всю
республику, но и на всю Россию. Тогда я и подумать не мог, что волею судьбы
попаду туда, хотя к тому времени уже знал нескольких его сотрудников... И вот в
один прекрасный день я оказался в небольшом помещении, больше похожем на
уютную квартиру. Это и было то самое информационное агентство «Иринформ»!
Студент-первокурсник, я переступил порог настоящей (!) кузницы настоящих (!)
журналистов. Евгений Голуб, Тимур Кусов, Анатолий Гадиев, Сослан Туаллагов,
Александр Рубаев, Олег Дубинин, Азамат Такаев, Асхат Кокаев... Все — единое
целое, костяк агентства «Иринформ»! К тому времени уже покинули это гнездо
Илья Костин и Руслан Тотров, но и они сыграли свою роль в моём становлении
как журналиста, да и человека тоже... Так вот. Пройдя немного дальше в
цитадель журналистики, я увидел их... Основателя и руководителя «Иринформа»
Ирину Алексеевну Таболову и её бессменного водителя, хотя, скорее всего,
просто близкого друга и помощника Виктора Ивановича Левченко... Месяц
ушёл на то, чтобы я вошёл в колею. Это всё благодаря в первую очередь Ирине
Алексеевне. Здесь всё просто пропитано журналистикой, той самой,
настоящей Журналистикой. И всё — благодаря ей, профессионалу с большой буквы
Ирине Алексеевне Таболовой!
...Помню свой первый сюжет в «Иринформе»... И не забуду никогда... Именно
тогда понял: я просто обязан стать журналистом либо сдаваться и уходить. После
этого понеслось... КасполатТандуев, Александр Кундухов, Богдан Засульский, Ле-
ван Козаев — это было наше поколение «иринформовцев». А во главе этого
«полка» — Ирина Таболова и «агенты»-ветераны... Мы учились и по репортажам самой
Ирины Алексеевны... Война в Южной Осетии, ингушско-осетинский конфликт... Она
всегда была на передовой. Каждый её материал пропитан присущими, наверное,
только ей теплотой и состраданием к людям, оказавшимся в тяжёлой ситуации.
Этому Ирина Алексеевна научила и нас. Главное — человек... будь то герой
репортажа или телезритель. Мне посчастливилось поработать в «Иринформе» три года,
которые дали мне не только профессиональные знания, но и богатый
человеческий опыт. И спасибо за это Ирине Алексеевне Таболовой!
230

«Иринформовцы» Иазбеи Бутаев, Сослан Туаллагов, Аленсандр Иундухов, Алеисандр Рубаев,
Евгений Голуб, Тимур Кусов, Алан Иайтуиов, Асхат Ионаев, Руслан Тотров
231

Правила Таболовой
Вероника Айларова
корреспондент государственного информационного
агентства «Иринформ»
од назад мне посчастливилось
познакомиться с удивительным человеком и
профессионалом с большой буквы. С Ириной
Алексеевной Таболовой. За время работы с ней много
светлого и радостного произошло в моей
жизни. Уверена: так скажет любой человек,
поработавший с ней даже немного.
Благодаря Ирине Алексеевне я очень
полюбила свою профессию. Она стала главным
человеком в формировании меня как журналиста.
Её советы и искреннее желание дать больше
знаний дорогого стоят. С ней я получаю
колоссальный опыт не только в профессии — у неё
можно многому научиться и в жизни. Ирина
Алексеевна добра и открыта... Ещё когда я её
увидела в первый раз, меня удивило то, какой
она простой человек, её отношение к людям. Её любят все, особенно бывшие
сотрудники «Иринформа», которые так часто приходят к нам в агентство и которых
она искренне любит и всегда говорит о них с теплотой.
Работать с таким человеком легко и интересно. Ирина Алексеевна всегда
поддерживает новые идеи. Помогает разрабатывать новый проект, тему для
будущего сюжета или программы, разбираться в любом непонятном
вопросе... А в поисках выхода из любой сложной ситуации — просто мастер! Ирина
Таболова — очень позитивный, харизматичный человек, который никогда не
теряет оптимизм и заряжает им весь коллектив, благодаря чему все работают с
большим желанием и упорством. Ирина Алексеевна, как никто другой, может
поддержать человека, придать ему уверенность в себе, в своих способностях.
Удивительно в ней и сочетание душевной мягкости с сильным характером. Её
мужество, которое проявляется во всем, просто восхищает!
Наверное, каждый сотрудник «Иринформа», бывший или настоящий,
старается быть чем-то похожим на своего наставника...
232

Вне времени и границ
Инна Литвинова
журналист, сотрудник Федерального казначейства,
г Москва
аждая улица в День Победы оживает. И даже самая маленькая, почти
забытая людьми тропинка 9 Мая преображается. Сила истории, памяти,
благодарности и гордости оживляет всё вокруг... Утро того праздничного дня было тёплым
и солнечным, несмотря на то что всю ночь шёл дождь... Ирина Алексеевна
говорила напутствующие слова и подсказывала, какой ракурс лучше выбрать для
съёмки, кого лучше записать в кадре. Мы просили её, чтобы она пошла с нами,
посмотрела, как проходит военный парад, и непременно надела свои награды... В
«Иринформе», в уголке, скоромно висит тёмного цвета пиджак — весь в медалях!
Сложно поверить, что он может принадлежать женщине... Но это только часть
наград Ирины Алексеевны, о которых она не любит говорить и, как мне кажется,
всегда стесняется, что они у неё есть.
...По проспекту Мира одна за другой шли колонны боевой техники — парад
начался. Во время съёмок позвонила Ирина Алексеевна и попросила вернуться
обратно, в агентство, в конце разговора тихо добавив: «Я очень хочу увидеть
парад, но не хочется идти одной... Пойдешь со мной? Пусть все думают, что я иду
с внучкой!» Это был тот редкий день, когда Ирина Таболова надела свои
награды... Надела тот самый темного цвета пиджак, который многие годы хранит свою
историю и безмолвно рассказывает о каждом подвиге Ирины Алексеевны. Я шла,
придерживая её, и была очень горда тем, что имею возможность идти рядом.
Очень скромная, простая, добрая и такая родная! Она всегда живёт по
законам своей чести и совести, верности народу и профессии. Даже тексты сюжетов и
программ учит писать, как она сама говорит, с душой. А услышать от Ирины
Алексеевны «пчёлки мои» для нас, журналистов — не только похвала, но и награда.
Если жизнь Ирины Таболовой перенести на плёнку, мы увидим историю о
судьбе очень сильного и стойкого духом человека, которого ничто не может
сломить. Который любит и всегда любим. Который не боится правды и труда. Который
знает, что такое дружба, и может по-настоящему дружить. Который всегда
придёт на помощь... Сколько бы времени ни прошло, всегда хочется возвращаться в
«Иринформ» — в дом, где трудится и живёт большая семья. Здесь прошлое,
настоящее и будущее. Ведь бывших «иринформовцев» не бывает! О тебе помнят и тебя
ждут, тебе всегда рады!..
234

Биографическая справка
15/01/1946 родилась в посёлке (с 1965 года город) Пестово
Новгородской области
1952 — 1962 учёба в средних школах № А и № 1 г. Старая русса
1962 наблюдатель метеостанции г. Старая Русса
1962 — 1963 старшая пионервожатая школы № 3 г. Старая Русса
1963 — 1967 учёба на факультете иностранных языков Новгородского
государственного педагогического института,
г. Новгород (ныне — Великий Новгород)
1967 учитель английского языка школы № А г. Старая русса
1967 — 1970 секретарь городского комитета ВЛКСМ г. Старая Русса
1970 — 1972 учёба на факультете переподготовки комсомольских кадров
Высшей комсомольской школы при ЦК ВЛКСМ
(специальность «Журналистика»), г. Москва
1973 — 1978 корреспондент радио Государственного комитета
по телевидению и радиовещанию Северо-Осетинской АССР
(Гостелерадио СОАССР, ныне — филиал ВГТРК ГТРК «Алания»),
г. Орджоникидзе (ныне — Владикавказ)
1975 — 1978 редактор радио Гостелерадио СОАССР
1978 — 1979 главный редактор кинокомплекса Гостелерадио СОАССР
1979 — 1992 главный редактор Главной редакции по подготовке программ
для Центрального телевидения и Всесоюзного радио
Гостелерадио СОАССР
с 1992 директор - главный редактор Государственного
информационного агентства «Иринформ»
Звания: заслуженный работник культуры Российской Федерации,
заслуженный работник культуры Республики Северная Осетия - Алания, заслуженный
журналист Республики Южная Осетия, лауреат премии Комитета защиты мира,
лауреат премии Союза журналистов Республики Северная Осетия - Алания.
Медали: «Во славу Осетии», «Знак Почёта», «Защитнику Отечества» (Южная
Осетия), «За службу на страже мира в Южной Осетии», «За содружество во имя
спасения», «В ознаменование 15-летия Республики Южная Осетия», «В память
850-летия Москвы», «80 лет Вооружённым силам СССР», «За доблестный труд», «За
жертвенное служение».
Знаки: «За содействие МВД», «За заслуги в пограничной службе I степени»,
«Отличник погранвойск» II степени, «За отличную службу в МВД».
Грамоты Министерства обороны РФ, ФСБ РФ, Краснознамённого
Северо-Кавказского военного округа, Краснознамённого Кавказского особого
пограничного округа, Государственного комитета Российской Федерации по
молодёжной политике, Федерального агентства по печати и массовым
коммуникациям, Национальной ассоциации телерадиовещателей, почётная грамота
Парламента РСО - А и др.
236

Примечания
с. 7 *Осет. Ир — Осетия, самоназвание (от Ирыстон, Иристон).
с. 14 ^Информация агентства «5ри1п1к Южная Осетия» от 14.07.2015 «В Южной
Осетии отмечают 23-ю годовщину ввода миротворцев» //
Ь«р://5риШ|к-о55е11а.ги/5ои1Ь_055е11а/20150714/315620.Ыт1.
с. 14 **Фрагмент интервью из документального фильма «Прайм-тайм
Ирины Таболовой» (Тимур Кусов, Алёна Маниева, ГТРК «Алания», 2006).
с. 14 ***Тамже.
с. 15 *Булат Фидаров. «С верой в человека и жизнь» // Таболов Солтанбек:
жизнь богаче наших представлений / Б. Фидаров, К. Черчесов —
Владикавказ: Издательско-полиграфическое предприятие
им. В. Гассиева, 2012. — С. 10.
с. 17 *Из постановления Бюро ЦК ВЛКСМ от 02.09.1969.
с. 20 *Билар Емазаевич Кабалоев — первый секретарь Северо-Осетинского
областного комитета КПСС с 1961 по 1982 г.
с. 20 *Новый завет. Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла.
Глава 13.
с. 23 *Евгений Голуб — собственный корреспондент программы «Вести»,
г. Ростов-на-Дону. Родился во Владикавказе, работал в ГТРК «Алания»,
агентстве «Иринформ». Погиб в автокатастрофе 13 мая 2003 года
по дороге в Северную Осетию при исполнении служебных обязанностей,
с. 23 **В. Тохсыров. Сюжет длиною в десять лет / «Народы Кавказа»,
январь 2002.
с. 25 *И. Найфонова. Ирин(ин)форм становится «нашим» / «Эхо», 1 Д.09.1999,
№14(101).
с. 99 *День Хетага — национальный осетинский праздник, отмечаемый
ежегодно в священной роще Хетага.
237

10 От автора-составителя
«...Чтоб в прошлом бы —
ни слова, ни стона бы
не зачеркнуть»
28 Из блокнота Ирины Таболовой
Я вас всех бесконечно люблю... •
Горы • Сын • Доченька • Родня •
Гостелерадио • Старики •
Кабалоев • «Зори Кавказа» •
«Земля и люди» • 80-е • 90-е •
На Юге • Первые шаги к миру •
Помощь друзей
60 Людвиг Чибиров
Ирина
64 Батрадз Харебов
Ирина Таболова —
журналистский бренд
77 Константин Пухаев
Голос независимости
Южной Осетии
81 Алексей Востриков
Ей доверяю
82 Владимир Сварцевич
Заздравный тост
84 Фото: Владимир Сварцевич
Южная Осетия.
Война. 1991
94 Владислав Шурыгин
Правда Таболовой
98 Лев Дзугаев
Осетия полюбила
ее всем сердцем
10Д Заур Дзарахохов
Без бронежилета
Содержание
107 Бэла Гатеева
Незаменимая
109 Александр Сладкое
Где-то на улице Горького...
113 Геннадий Алёхин
«Друзей моих прекрасные черты»
117 Андрей Пилипчук
Здравия желаю!
118 Дмитрий Федорков
Обаяние журналистики
122 Александр Гончаров
«Фишка», Гошт
и пятнадцать водопадов
128 Ахурбек Магометов
Слово об Ирине Таболовой
135 Владимир Пархоменко
Нужной быть
1 ДО Агьнаты Гæстæн
Мæ хорз хæлар Ирæ
144 Елена Рамонова
«И жить торопился,
и чувствовать спешил...»
148 Игорь Демидов
Первая программа для ЦТ
154 Валерий Козаев
Штрихи к портрету
156 Сергей Щетинин
«Литература на бегу»
160 Николай Песьяков
Мать Ирина, или Подруга
периода схода снежных лавин

164 Игорь Васьков
«Сердце с правдой вдвоем»
166 Хосаты Аслæнбег
Ирыстоны сæрыстырдзинад
168 АлександрЛипкович
Повесть о пещерных людях
172 Марина Кумаритова
Твердый почерк
174 Борис Дзестелов
Родные Таболовы
178 Тамара Таболова
Мама
182 Елена Кайтукова
Осетинка
184 Владимир Таболов
Мудрая невестка
фамилии Таболовых
190 Газета «Ир». Игорь Дзантиев
Ирина Таболова: «У нас пока нет
информационной политики»
193 Газета «Северная Осетия»
Тёплый этот голос за кадром
194 Газета «Слово». Нателла Бирагова
«Время выбрало нас»
196 Залина Татраева
Про жизнь и без «воды»
198 Фæрниаты Мæдинæ
Ныхас уарзон ахуыргæнæгыл
200 Газета «Северная Осетия».
Ольга Дзгоева
По взмаху «волшебной палочки»
203 Римма Комаева, Зинаида Тедтоева
Мастерская Ирины Таболовой
205 Илья Костин
Таболовская интонация
208 Руслан Тотров
Алексеевна
220 Азамат Такаев
Феномен
221 Хасан Кариев
Достучаться до...
224 Анатолий Гадиев
Не навреди
225 Ксения Юдина
Пример навсегда
226 Александр Кундухов
«...А вы людьми будьте1»
227 Богдан Засульский
Принцип конвергенции
228 Людмила Дудиева
Тётя Ира
230 Казбек Бутаев
Цитадель журналистики
232 Вероника Айларова
Правила Таболовой
234 Инна Литвинова
Вне времени и границ
236 Биографическая справка
237 Примечания

Тимур Владимирович Иусов
НАСТОЯЩАЯ. НЕМНОГО ОБ ИРИНЕ ТАБОЛОВОИ
Автор-составитель
Тимур Кусов
Редактор
Анжела Дженикаева
Дизайн, оформление и верстка
Тимур Кусов
Корректор
Олег Габолаев
Фото
Хасан Кариев
Архивные фото- и видеоматериалы (стоп-кадры)
семейный архив Таболовых, ГИА «Иринформ»,
ГТРК «Алания», Руслан Тотров, Ирина Каргинова, Владимир Мукагов, Алина Акоефф,
газета «Северная Осетия», газета «Новая жизнь» (г. Пестово),
ГУ МЧС РФ по Республике Северная Осетия - Алания
Архивные документы и публикации
Архивная служба Республики Северная Осетия - Алания,
Национальная научная библиотека Республики Северная Осетия - Алания
Изд. лиц ИД №006ДА от 05 01.2000 г
Подписано в печать 08 12 2015 г
Формат 72x1 ОД 1 /16 Бумага мелованная
Гарнитура «РР йш Тех1 Рго» Печать офсетная
Тираж 500 экз Заказ №223
Издательство «Перо и Кисть»
3620Д0, Республика Северная Осетия - Алания, г. Владикавказ,
пр Мира.д 46, тел +7 (8672) 5Д-16-2Д
Е-плаЛ рего'|к151@уапс1ех.ги